Инма Рубиалес

Пока не закончатся звезды

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Ксения Никишева

Редактор: Александра Горбачева

Издатель: Лана Богомаз

Генеральный продюсер: Сатеник Анастасян

Главный редактор: Анастасия Дьяченко

Заместитель главного редактора: Анастасия Маркелова

Арт-директор: Дарья Щемелинина

Руководитель проекта: Александра Горбачева

Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина

Верстка: Анна Тарасова

Корректор: Наталия Шевченко

Иллюстрация на обложке: Green Moonie

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Inmaculada Rubiales Valero, 2022

Иллюстрация на обложке © Green Moonie, 2024

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2025

* * *

Всем, кто когда-либо испытывал страх

Пролог

Задумывались ли вы хоть раз, как умирает звезда?

Чтобы светить, звезды превращают водород в гелий. Спустя какое-то время водород заканчивается, в ядре остается лишь гелий, и звезда становится холоднее и ярче. Происходит взрыв. Это явление известно как сверхновая; звезда умирает, и ее останки порождают раскаленную нейтронную звезду.

Из всех известных нам звезд самая далекая – Денеб. Она находится на расстоянии около трех тысяч световых лет от нашей планеты, а значит, сегодня, когда мы видим ее сияние, мы смотрим на свет, который начал свой путь в эпоху древних римлян. А свет, который она излучает сейчас, мы увидим только через три тысячи лет – если доживем.

То есть если Денеб взорвется прямо сейчас, мы этого даже не заметим. Для нас она будет сиять все так же ярко.

Семь месяцев назад в моей галактике погасла звезда. Звезда по имени Денеб, моя старшая сестра.

Еще один научный факт: иногда смерть звезды порождает не нейтронную звезду, а черную дыру.

1

Созвездие Андромеды

Майя

В моей комнате до сих пор стоит пустая кровать.

А еще у меня на потолке висят звезды. Мое любимое созвездие – Андромеда – располагается прямо над моей постелью. Я хорошо помню легенду о нем, ведь сестра рассказывала мне ее каждый вечер, но теперь я стараюсь не думать об этом.

Сейчас 9:58 утра, и до звонка будильника осталось две минуты. Я почти не спала сегодня. Меня разбудили первые лучи солнца, пробившиеся сквозь шторы, и я молча смотрела в потолок, пока мои мысли бродили где-то далеко. Почему я все еще их не сняла? С тех пор как 9 августа я дала себе обещание сделать это, прошло семь месяцев.

Но звезды по-прежнему там.

Я узнала обо всем из новостей. Серьезная авария, восемь погибших, с десяток пострадавших. Математика – не мой конек, но, по моим расчетам, мама и Денеб уже должны были миновать тот участок дороги, когда все произошло. В худшем случае они среди пострадавших. О другом варианте я даже думать не могла.

Я продолжала верить в благоприятный исход, даже когда позвонили из больницы.

Вздохнув, я протягиваю руку, чтобы выключить будильник. Затем поднимаюсь с кровати и, шаркая ногами, иду в ванную. Накануне я не смыла макияж, и теперь вокруг глаз черными кругами, как у енота, размазалась тушь. Умывшись, собираю волосы в хвост. Мышцы ноют, и мне не хватает сил двигаться нормально.

Душевая занавеска лежит на полу, потому что мама сдернула ее неделю назад, а я так и не повесила обратно. Зубная паста закончилась, а значит, перед работой придется заглянуть в супермаркет. Не помню, когда в последний раз открывала холодильник, но надеюсь, что у нас найдется хотя бы что-то на завтрак. Не хочется тащиться через весь город на пустой желудок.

Возвращаюсь в комнату, чтобы переодеться и заправить постель. Вчера я оставила блокнот открытым на столе, но лучше не знать, что я там написала. Я так устала, что все мои воспоминания размыты. Последний раз окинув взглядом звезды на потолке и кровать Денеб, я делаю глубокий вдох, прежде чем выйти из комнаты. Я оттягивала этот момент как можно дольше, но нельзя же вечно сидеть взаперти.

Итак, еще один день чудесной жизни Майи Аллен.

Хотя сейчас десять часов утра, в доме совершенно темно, потому что кто-то задернул шторы. Я осторожно закрываю за собой дверь и включаю свет в прихожей. Слышу тихое бормотание телевизора и вижу голубые отблески на стене гостиной. Это похоже на декорации к фильму ужасов, но в комнате меня ждет не огромное морское чудовище, как в легенде об Андромеде, а моя мама.

Первым делом я открываю окно и раздвигаю шторы. Позади меня раздается стон. Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, горло перехватывает так, что становится нечем дышать. Она крепко спит на диване, одежда в беспорядке, волосы растрепаны. На полу валяются пакетики от чипсов и пивные банки. От этой сцены у меня сводит желудок и внутри поднимается чувство вины.

Накануне я работала допоздна. В пятничный вечер бар переполнен, так что я вернулась домой только в три утра. К моему приходу мама была еще трезва. Я пыталась уговорить ее лечь спать, но она уверяла, что у нее все под контролем. Я прекрасно знала, что это ложь, потому что у нее никогда ничего не бывает «под контролем», но слишком устала, чтобы спорить.

Мне следовало настоять на своем.

– Мама, – шепчу я, легонько встряхивая ее. Она со стоном сжимает веки. – Пойдем, я уложу тебя в кровать.

Она, зажмурившись, кивает в знак согласия. От алкогольного смрада щиплет глаза. Просунув руку под ее шею, я с трудом усаживаю ее. Затем изо всех сил тяну на себя, поднимая с дивана. Хорошо еще, что она не сопротивляется. Закинув одну руку себе на плечи, я медленно тащу маму по коридору.

Это дается мне легче, чем несколько месяцев назад. Больно думать, что скоро это может войти в привычку.

– Тебе не стоило спать на диване, – мягко укоряю я ее, замечая, что она едва переставляет ноги. Уверена, ее мучают боли в спине.

– Было уже поздно, – отвечает она, пережевывая слюну, будто зубную пасту. Мы проходим мимо моей комнаты, и она смотрит на закрытую дверь. – Твоя сестра там? Пусть сходит в… магазин, ага. У нас закончилось пиво.

Чувствую болезненный укол в груди. Все еще хуже, чем я думала. Я тщетно пытаюсь сдержать подступающие слезы. Смаргиваю, пытаясь их скрыть, и вздыхаю с облегчением, когда мы наконец входим в ее спальню.

Мама в изнеможении опускается на кровать, и мне удается снять с нее туфли, а затем укрыть ее одеялом, чтобы не простудилась. Ненадолго возвращаюсь на кухню, чтобы взять стакан воды и таблетку, и оставляю их на прикроватной тумбочке.

– Выпей, когда проснешься, – говорю я.

Собираюсь уходить, но она хватает меня за руку. Ее глаза прикрыты, и говорит она шепотом.

– Спасибо, Денеб.

Я сглатываю.

– Отдыхай, мама.

Выхожу из комнаты и закрываю дверь. Сердце по-прежнему болезненно сжимается, но слез больше нет.

Мне кажется, что какая-то часть мамы умерла в день аварии. А та, что осталась, тонет в жалости к себе. Раньше мама работала поваром в ресторане быстрого питания, но ее уволили, и теперь она притворяется, будто ищет работу, хотя мы обе знаем, что это не так. Она проводит весь день дома, кочуя с дивана на кровать. Иногда за ужином она рассказывает мне о том мальчишке, из-за которого случилась авария.

Ему было всего шестнадцать. Они с друзьями отправились на вечеринку. Напились. Он решил, что достаточно трезв, чтобы сесть за руль и выехать на дорогу. Это безрассудство загнало его друзей и его самого в гроб. Мне хотелось бы пожалеть его, ведь у него вся жизнь была впереди, но внутри меня пустота. Этот парень разрушил мою семью.

Моей сестре было двадцать два года, когда это случилось. И впереди у нее тоже была целая жизнь.

Дрожащими руками я начинаю наводить порядок в гостиной. Беру мусорный пакет и швыряю туда банки из-под пива и остатки еды. Выключаю телевизор. Затем возвращаюсь на кухню и судорожно мою руки, как будто таким образом могу стереть воспоминания об этом моменте с кожи и выкинуть мысли из головы, но это невозможно.

Легенда гласит: Кассиопея, царица Египта, была столь красива и тщеславна, что считала себя выше морских нимф. Разгневавшись, бог Нептун наслал на ее страну чудовище. И утихомирить его гнев можно было лишь одним способом – принеся в жертву царевну Андромеду. Ее привязали к скале на берегу моря и заставили нести наказание, которое она не заслужила.

Когда Андромеда думала, что конец близок, она услышала громкий шум ветра: ей на помощь пришел Персей, полубог на крылатом коне.

Наверное, мы с мамой похожи на Андромеду и Кассиопею, только вот она сдалась на милость чудовищу, и удержать ее под силу лишь мне. В жизни нет полубогов. И помощи ждать неоткуда.

Я беру телефон, ключи, немного денег и бросаю быстрый взгляд на холодильник, прежде чем выйти из дома. Мне не хотелось идти в магазин, но теперь я передумала. Нужно сбежать отсюда как можно скорее. Торопливо спускаюсь по ступенькам крыльца и смотрю на небо, затянутое тучами.

Я пытаюсь открыть машину и ругаюсь сквозь зубы, осознав, что не заперла ее вчера вечером. Городок у нас маленький, все друг друга знают, но не стоит быть такой самонадеянной. Я устраиваюсь на водительском сиденье и завожу двигатель. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида, чтобы выехать с парковки, и из горла вырывается громкий вопль, который разносится эхом по всему району.

В моей машине спит какой-то парень.

2

Знакомство с Лиамом Харпером

Лиам

Вздохнув, я крепко сжимаю руль. Я припарковался возле дома минут двадцать назад, но почему-то до сих пор никто не пришел за мной. Музыка в доме гремит так, что слышно даже внутри машины. Но едва ли соседи станут возмущаться – зная маму, можно не сомневаться, что она пригласила всю округу.

На пассажирском сиденье загорелся экран телефона. Адам с самого утра безостановочно строчит мне сообщения. Стоит ли говорить, что я их даже не читал. Если честно, я весь день не притрагивался к телефону. Утром я поставил его на беззвучный режим, не дожидаясь шквала уведомлений. Сейчас у меня наверняка тысячи упоминаний в твиттере и инстаграме[1].

Лиам Харпер празднует день рождения, и подписчики шлют ему поздравления со всех уголков земли.

А мне все равно.

Подумаешь – девятнадцать. Когда мне было шестнадцать, я мечтал поскорее вырасти, потому что верил: когда я стану «взрослым», моя жизнь развернется на сто восемьдесят градусов. У меня будет больше свободы, я буду встречаться с девушками, ходить на дискотеки, пить и курить сколько влезет. Теперь мне все это доступно, а жизнь такая же паршивая, как и прежде. Если не хуже.

Наконец впервые за день я беру в руки телефон. Судя по скриншотам от Адама, мое имя и впрямь в трендах твиттера. Мне написали сотни поздравительных твитов. Не помню, сколько было в прошлом году, но, видимо, цифра в этот раз не такая внушительная, потому что Адам сопровождает снимок упреком: «Было бы больше, если бы ты не пропадал где-то весь день».

Вечно он прав, и это бесит.

Адам появился в нашей жизни, когда мама нашла нового директора по пиару в свою компанию. Она дизайнер, и ее бренд известен уже за пределами Великобритании. Когда оказываешься на всеобщем обозрении, волей-неволей нужно следить за имиджем. Адам должен был просто консультировать ее, но дело почему-то кончилось свадьбой.

И теперь он мой отчим. Но он также по-прежнему наш «агент», поэтому, с тех пор как я стал популярным на ютубе, Адам не оставляет меня в покое. Будь дело за мной, я бы предпочел не афишировать свое имя – оставался бы неким пареньком, публикующим шуточки в интернете, – но, видимо, слишком многого я хотел. Мама увидела во мне шанс расширить аудиторию, и уже несколько лет все мои подписчики знают, чей я сын. Она даже снялась в паре моих видео.

Любое пятно на моей репутации плохо скажется на ней; вот почему Адам вечно талдычит, как мне себя вести и чего нельзя делать ни при каких обстоятельствах. Он настолько зациклен на этом, что даже странно, почему он еще раньше не упрекнул меня по поводу отсутствия в социальных сетях.

Честно говоря, последнее, чего мне сейчас хочется, – это улыбаться на камеру. Но вариантов нет, поэтому я смотрюсь в зеркало заднего вида и приглаживаю кудри. Затем включаю свет в салоне, беру телефон и жму на кнопку записи.

Это занимает тридцать секунд. Я настолько привык записывать ролики, что все получается с первого дубля. Здороваюсь, благодарю подписчиков за поздравления и прощаюсь с очаровательной улыбкой. Выкладываю видео в сторис в инстаграме и ставлю рандомные лайки на сообщения в твиттере. Они все как под копирку, и я даже не утруждаюсь их прочесть. Если кто-то об этом узнает, решит, что я мудак. Ну что же. Так и есть. Я мудак, и дальше что? Вот она, реальность. Никто из них меня по-настоящему не знает. Зачем мне миллионы подписчиков в интернете, если в такой момент я совершенно одинок?

Еще раз смотрюсь в зеркало, поправляю воротник толстовки и, нацепив на лицо свою лучшую улыбку, выхожу из машины. Мы живем в Лондоне в частном доме, и его окружают двухметровые стены. Ну и зачем они, спрашивается, раз сегодня здесь полно незнакомцев?

Я легко проскальзываю внутрь незамеченным. Иду, не поднимая глаз, и вздыхаю с облегчением, когда в толпе наконец-то мелькает знакомое лицо. Эм – женщина атлетического сложения, у нее плечи раза в три шире моих. Она отвечает за безопасность на всех маминых мероприятиях. Судя по униформе, на этой вечеринке она тоже вряд ли расслабляется.

– Ты опоздал, – с серьезным видом говорит Эм.

Я отвечаю ей самодовольной улыбкой.

– Все лучшее случается с тем, кто ждет.

Внутри музыка играет еще громче. Если бы вечеринку устраивал я, то заказал бы специальное освещение, чтобы создать атмосферу. Мама же оставила только подвесную люстру, которая придала обстановке утонченный вид – чего она, собственно, и добивалась. Мой день рождения – всего лишь повод собрать партнеров и инфлюенсеров, с которыми она хочет сотрудничать в будущем.

Интересно, а наши гости тоже относятся к вечеринке как к работе? Повсюду я вижу смартфоны – обычно, когда проводишь время с другими интернет-знаменитостями, нужно заснять все до малейшей детали, чтобы выложить в сеть. Я замечаю парочку популярных блогеров – Адам советовал мне познакомиться с ними, но я не в настроении. В гостиной яблоку упасть негде, а никого из моих друзей тут нет.

Эти гости пришли сюда не ради меня.

Раньше мне было бы все равно. Лиам образца годовой давности уже покорил бы все сердца своими шуточками. А дальше бы укатил в клуб с друзьями, чтобы проснуться на следующее утро с похмельем в кровати какой-то незнакомки, которую он подцепил той же ночью. Потом вернулся бы домой и нес всякую чушь на камеру – и так по кругу. День за днем, день за днем. До тех пор, пока все это не потеряет смысл.

В этом году мое девятнадцатилетие совпало с другим событием – я набрал двенадцать миллионов подписчиков на ютубе. Адам предложил отпраздновать на широкую ногу, но я категорически отказался. Хотел, чтобы меня оставили в покое на пару дней, – а в итоге вот что получилось.

Ко мне начинают подходить знакомые, но я, не здороваясь, прохожу на задний двор. Под небом, на котором не видно звезд, меня встречает дуновение холодного воздуха. Я делаю глубокий вдох, будто в доме мне было нечем дышать.

– Явился не запылился, придурок ты эдакий, – раздается смешок позади. – Все вокруг готовы целовать тебя в зад, так что от меня поздравлений не жди.

И впервые за вечер на моем лице расцветает настоящая улыбка.

Эван – мой лучший друг с незапамятных времен. Мы с ним как братья. Он был рядом, когда я создавал свой канал на ютубе, снялся в множестве моих видео и в конце концов завел собственный блог. У него семь миллионов подписчиков. Это число растет не так быстро, но зато у него качественный контент, и он гордится своими успехами. Кроме того, Эван куда лучше меня справляется с «популярностью». С каждым днем я убеждаюсь, что он был рожден для этого.

Я оборачиваюсь, и он обнимает меня до хруста костей. Я со смехом отталкиваю его, и мы обмениваемся шуточными ударами.

– Ну и что, как тебе девятнадцать? – спрашивает Эван и внимательно смотрит на меня сверху вниз. – Меня обманули, чувак. Ты такой же придурок, как и вчера.

– С выпивкой мне было бы гораздо лучше.

– Так за чем дело стало? – Он хватает меня за руку и тащит за собой. Заметив, что я осматриваюсь по сторонам, он поджимает губы. – Я очень уважаю твою мать, но ее дружки меня убивают. Тут одна тетка в костюме попугая.

– Ну они хотя бы моются.

– Эй, ну что за наезды.

Я снова смеюсь. Эвану как-то пришло в голову не мыться неделю и выложить этот эксперимент в интернет. Подписчики не оценили.

– Кстати, а где мама, не знаешь? – Не могу найти ее в этом море лиц.

Он качает головой.

– Нет, но я видел, как Адам общался с Мишель.

– Правда?

Я мгновенно напрягаюсь. Эван знает меня как никто другой, поэтому сразу замечает перемену в моем настроении.

– Не парься, ладно? Не сегодня. – Он толкает меня плечом в знак поддержки. – Наслаждайся праздником, дружище. Девятнадцать бывает только раз в жизни.

Я киваю с отсутствующим видом, и мы идем к бассейну. Эван раздает улыбки направо и налево, здесь он чувствует себя как рыба в воде. А еще у него куда больше свободы. С тех пор как Эван поступил в университет и переехал в Лондон, он сам себе хозяин. Ведет свой канал, потому что ему это нравится. И никто не докапывается до него по мелочам и не проверяет, что именно он хочет опубликовать.

Мы в разном положении. Прежде всего потому, что Адам даже не дает мне дышать. А еще потому, что в глубине души я ожидал услышать «нет», когда сказал маме, что хочу бросить учебу. Но этого не случилось. Напротив. Она даже поощрила меня.

Мы идем к диванам у бассейна, где часто тусуются мои друзья. Обычно нас четверо, но сейчас тут только Макс. Он вскакивает и подходит к нам с улыбкой на лице. Я рад, что Макс здесь, хотя мы не так уж близки. По крайней мере он точно пришел ко мне.

– Стареешь, да? – приветствует он меня.

– Девятнадцать, чувак, – поддакивает Эван, похлопывая меня по спине. – А ведь только вчера он совал карандаши в нос.

Я закатываю глаза, а Макс ухмыляется.

– С днем рождения, Лиам, – говорит он. – Я бы тебя обнял, но тут вокруг люди.

Эван торжественно кивает.

– Нужно поддерживать репутацию.

– Да пошли вы.

Оба разражаются хохотом. Я притворяюсь, будто раздражен, но на самом деле не могу сдержать улыбку. Кажется, вечер еще можно спасти, но тут я поворачиваюсь и вижу в толпе ее.

Вот еще одна причина, почему мне не хотелось приходить.

Мы с Мишель познакомились в прошлом году на одном мероприятии. Она тогда вела прямую трансляцию в инстаграме, а нас с Эваном осенила гениальная идея – покривляться у нее за спиной. Ее подписчики буквально с ума сошли, когда она предложила мне присоединиться к ней и сказать что-то на камеру. Поползли слухи, будто между нами что-то есть, и Адам загорелся идеей.

Мишель терпением и трудом сделала себе имя в социальных сетях. Она хочет стать дизайнером, как мама, а сейчас дает в интернете советы по стилю. Цифры не врут, она хороша в своем деле. Однажды вечером Адам пригласил ее к нам домой и предложил сделку, на которую не стоило соглашаться.

Никаких чувств, никаких обязательств. За закрытыми дверями мы друзья, на публике – пара, и благодаря этим отношениям мы оба будем на слуху. У нашего плана были все шансы на успех. Мы собирались совершить революцию в социальных сетях.

Но я влюбился в нее.

А Мишель начала встречаться с одним из моих лучших друзей.

Когда я вижу, как она идет ко мне, одетая в одно из последних творений моей мамы, желудок словно выворачивается наизнанку. Любой отметил бы, как платье облегает ее потрясающие изгибы, но я смотрю ей прямо в глаза. Она с улыбкой останавливается передо мной.

– Неважно, сколько тебе лет, для меня ты навсегда малыш. Запомнил? – шутливо говорит она.

Ирония в том, что я на добрых двадцать сантиметров выше ее, но я решаю промолчать об этом.

– Ты старше всего на год, а считаешь себя взрослой.

– Мы поговорим о зрелости, когда перестанешь долбить кулаками в стену, как троглодит.

Я сдерживаю улыбку.

– Ты же знаешь, я так не делаю.

– Все вы так делаете.

Мишель ждет, что я начну протестовать, но, хоть она и не права, я меняю тему.

– Прости, что ты сказала? – с иронией спрашиваю я, прижимая руку к уху. – С днем рождения? Вау, спасибо, Мишель, это так мило.

Она, смеясь, толкает меня.

– Хватит с тебя поздравлений.

Я пожимаю плечами.

– Лишними они не бывают.

Несколько мгновений мы молча смотрим друг на друга, но тут она улыбается и достает из сумки мобильный телефон. Я отворачиваюсь, мне вдруг становится не по себе. Я прекрасно знаю, что сейчас произойдет.

– Инстаграм? – предлагает она.

Я делаю вид, что все в порядке.

– Только смотри, чтобы я вышел красивым.

Разумеется, так и будет. Она в этом профи. Потянувшись ко мне, Мишель закидывает мою руку себе на плечи и целует в щеку, делая снимок. Я стараюсь улыбаться, не глядя в камеру, чтобы казаться более естественным. Закончив, она отодвигается, не отрывая глаз от телефона.

– Красавчик, – шутливо говорит она. Что-то пишет и показывает мне экран. – Так нормально?

Я прилагаю все усилия, чтобы на моем лице не отразилась буря эмоций, бушующих внутри. Просто киваю, стараясь не верить подписи, ведь на самом деле Мишель не имеет этого в виду.

«Счастливого девятнадцатого дня рождения, милый. Люблю тебя».

Макс подходит и обнимает ее сзади. Вздрогнув, Мишель тревожно оглядывается по сторонам – не наблюдает ли кто за нами. Интересно, что по этому поводу думает он? Едва ли это приятно, когда твоя девушка притворяется, будто встречается с одним из твоих друзей. Им приходится держать свои отношения в секрете, потому что, если люди узнают, разразится грандиозный скандал. «Эксклюзив: девушка Лиама Харпера изменила ему с его лучшим другом!» Потрясающе.

Они вместе заходят в дом, и я иду посидеть с Эваном, который прекрасно знает меня и тут же протягивает мне бокал. Сделав глоток, я морщусь, пока алкоголь течет по моему горлу. Потом я оглядываюсь вокруг и понимаю, что обманываю себя. Я так больше не могу.

Все это, вся моя жизнь, – это слишком. Вечеринка, мама, Адам, Мишель, Макс, двенадцать миллионов подписчиков, которые ждут от меня ежедневных роликов, фото, где Мишель притворяется, будто любит меня, тысячи твитов, которых мне никогда не бывает достаточно, отсутствие свежих идей и, самое главное, осознание того, что я больше не тот парень, что год назад улыбался перед камерой.

Я исполнил все свои мечты.

И я чертовски несчастен.

Моя страсть стала моим кошмаром.

Попрощавшись только с Эваном, я ухожу из сада. По дороге заглядываю на кухню и беру бутылку водки. И вот уже она лежит на заднем сиденье машины, а я бесцельно мчу по дороге. Я еду в отель. Или еще куда-нибудь. Подальше от всего мира. Эван прав: нужно просто выкинуть все из головы и наслаждаться, хотя бы сегодня.

Жизнь Лиама Харпера подождет до завтра.

В конце концов, не каждый день тебе исполняется девятнадцать.

3

Нарушитель

Майя

Потрясающе. Что, если он мертв?

Я прижимаюсь носом к окну и пытаюсь разглядеть его через стекло. Я выскочила из машины так быстро, что не успела рассмотреть злоумышленника. Сердце колотится, а дыхание участилось от шока. Пытаюсь успокоиться, ведь нужно вести себя по возможности здраво.

Скажем честно, легкими меня природа не обидела, и мой крик, должно быть, слышала вся округа. Тем более удивительно, что парень и глазом не моргнул. Варианта два: он либо мертв, либо без сознания, и я даже не знаю, что хуже. Обнаружить субботним утром труп в собственной машине – ситуация напоминает сцену из фильма ужасов, но что, если этот тип очнется и он опасен?

Сквозь затемненные окна я могу разглядеть лишь его фигуру. Обычный парень, не слишком коренастый и не слишком худой, и, вероятно, довольно высокий, потому что уткнулся головой в окно, а ноги вытянул на все три места. Он совсем не шевелится и, возможно, даже не дышит. Можно было бы позвонить в полицию, но пригород у нас крошечный, и я не знаю, как скоро она приедет. Жаль, что поблизости нет никого, кто мог бы мне помочь. Вокруг совершенно безлюдно. Полагаю, мои соседи еще спят. Ну что же.

Переведя дух, я мысленно готовлюсь действовать.

Тихонько открываю дверь машины. Парень шевелится, и я задерживаю дыхание. К счастью, он как ни в чем не бывало начинает храпеть. Этот запах стал уже настолько привычным, что до меня доходит не сразу: парень не потерял сознание и отнюдь не мертв. Я столько вечеров в своей жизни разливала напитки, что водку узнаю где угодно.

Он просто мертвецки пьян.

Наклоняюсь, чтобы рассмотреть его поближе, и сглатываю. Черт. Мы наверняка ровесники. В августе мне исполнилось восемнадцать, а он старше максимум на год или на два. Он бесспорно красив. Буйные темные кудри спадают на лоб, скрывая глаза; у него прямой нос и резкие черты лица.

Внутри пробуждаются какие-то непонятные чувства. Я поспешно отворачиваюсь. Итак. Сосредоточимся на важном.

Как, черт возьми, этот парень оказался в моей машине?

И, что куда важнее, как мне его оттуда вытащить?

В мои планы совершенно не входил этот храпящий незнакомец ростом метр восемьдесят. Меня ждет супермаркет. Прикусив губу, я смотрю на него и размышляю, стоит ли его будить. На нем джинсы, которые идеально облегают его бедра, и толстовка с капюшоном, но пусть даже мне нравится его прикид да и вообще он сам, это не значит, что он безобиден.

Я подхожу, чтобы получше рассмотреть его. И тут же вижу решение проблемы прямо перед глазами: его смартфон.

Он уснул с ним в ладони. А рука при этом вывернута так, что телефон оказался на подголовнике. Разумнее всего было бы открыть багажник и достать его сзади, но на прошлой неделе забарахлил замок, и рисковать мне не хочется. Поджимаю губы. В голову приходит ужасная идея, но другого выбора нет. В любом случае он, кажется, крепко спит. Надеюсь, не проснется.

Я смогу это сделать.

Не раздумывая больше, ставлю одну ногу внутрь. Выдыхаю и, сделав рывок, забираюсь на сиденья. Втиснув колено между его ногами, я пытаюсь успокоить сердце – оно вот-вот выпрыгнет из груди, пока я тянусь к мобильному. Касаюсь его кончиками пальцев, и мне уже слышится хор, исполняющий «Аллилуйя».

И тут мистер Кутила пошевелился: под собственным весом его рука соскальзывает и приземляется рядом с моим коленом. От испуга я бьюсь головой о потолок машины. Но мне почти не больно, потому что все мысли спутались. Меня накрывает паника: я оказалась в плену его конечностей. Нужно выбираться отсюда. Немедленно. Я инстинктивно подаюсь назад, хватаясь руками за что попало. Едва мои ноги оказываются на земле, я с грохотом захлопываю дверь.

Еще чуть-чуть и я потеряю сознание.

Черт, черт, черт.

И все ради этого треклятого смартфона.

Несколько секунд перевожу дух и включаю телефон. Руки дрожат. На экране выскакивает уведомление о двух десятках пропущенных вызовов, но я не пойму, от кого они, пока не введу пароль. Мне нужно найти контакт, указанный как «мама» или «папа», позвонить и спросить, кто он, черт возьми, такой и почему он уснул в своей машине.

Пробую ввести глупые сочетания – четыре нуля, один-два-три-четыре. Ничего не подходит, телефон заблокирован. Проклятие. Я с нетерпением жду, когда истекут двадцать пять секунд блокировки, и тут экран внезапно темнеет.

Пытаюсь включить его – и снова уведомление. Батарея разряжена. Великолепно.

Не будь этот смартфон таким дорогим, я бы швырнула его в стену.

Зажмурившись, я стараюсь сохранять спокойствие. Снова нажимаю на кнопку включения и молюсь, чтобы телефон заработал. Кто-то барабанит по стеклу, и мобильный чуть не выскальзывает из рук. Я с ужасом оборачиваюсь.

Он проснулся.

Легкие сжимает паника. Пячусь, не в силах даже моргнуть. Мой взгляд прикован к автомобилю. Парень снова барабанит по стеклу, теперь настойчивее, но я словно оцепенела и только сглатываю слюну. Он может рассмотреть меня во всех деталях, а вот мне его лицо едва видно. Он пытается открыть дверь, но ничего не выходит, и я начинаю проклинать все на свете. Когда я успела запереть машину?

Дано: вместо парня, спящего в моей машине, теперь есть парень, запертый в моей машине.

Ситуация явно ухудшается.

Он медленно опускает стекло.

– Ты меня выпустишь?

У меня перехватывает дыхание.

У него глубокий и хриплый голос. В желудке все сжимается, но я списываю это на абсурд ситуации. Пронзительные голубые глаза уставились на меня с нетерпением. Открываю рот, но слова не идут, и я просто качаю головой. Фыркнув, он тут же подается вперед, намереваясь вылезти из окна.

Боже. О боже.

Я поспешно отступаю. Он ловок, но влияние алкоголя все же чувствуется. Опустив ноги на землю, он пошатывается и опирается о машину, чтобы не упасть. Затем сгибается пополам и прикладывает руки к вискам: болит голова. Другими словами, у него похмелье.

– Кто ты? – выпаливаю я.

Сама не понимаю, как ко мне вернулся дар речи. Чтобы скрыть страх, я скрещиваю руки на груди и, нахмурившись, жду ответа. Мистер Кутила смотрит на меня с усмешкой.

– Что-что?

Мое терпение иссякает.

– Ты имя свое забыл?

– Мы знакомы? – спрашивает он, выпрямляясь.

Да, он на добрый десяток сантиметров выше меня. Я задираю подбородок, чтобы казаться увереннее. Нога у меня дрожит, но, надеюсь, он не заметит.

– Ты спал в моей машине, – сообщаю я, кивнув в сторону автомобиля. – Так что вопросы тут задаю я.

Лицо парня искажает гримаса недовольства. Он то и дело переводит взгляд с автомобиля на меня и обратно.

– Твоя машина? – переспрашивает он. Я киваю, как будто это очевидно, и он закрывает лицо руками. – Черт, что я же натворил прошлой ночью?

Я слегка расслабляюсь. Он совершенно озадачен и не представляет никакой угрозы. Я молчу, и в конце концов он отнимает руки от лица и спрашивает:

– А ты была со мной?

– Нет, я даже не знаю, кто ты.

Он рассеянно кивает.

– Не подскажешь, где мы?

Почему мне не пришло это в голову раньше? Он не местный. В нашем крохотном городке я знаю всех. Я бы точно запомнила парня с такой внешностью.

– Милнроу. – Ноль реакции, и я добавляю: – Англия.

– Едва ли бы мне удалось пересечь границу.

Его сарказм меня раздражает. Закатив глаза, я отхожу от него подальше, пока он роется в карманах, а затем начинает ругаться.

– Я потерял смартфон.

– Вот он.

Не обращая внимания на растерянность и упрек в его взгляде, я протягиваю ему мобильный. Его пальцы случайно касаются моих, и я тут же отдергиваю руку. К счастью, он слишком сосредоточен на попытке включить телефон, чтобы обратить на это внимание. Обнаружив, что батарея разряжена, он в отчаянии вздыхает.

Можно было бы сообщить, что у него около двадцати пропущенных вызовов, но я не хочу признаваться, что копалась в чужом телефоне.

– Черт. – Он поднимает голову. – У тебя случайно зарядки нет?

Мне некомфортно смотреть ему в глаза, и я отвожу взгляд. Однако становится только хуже: сначала я замечаю широкие плечи, а затем взгляд скользит ниже, к поясу джинсов, которые плотно облегают его бедра, и во рту пересыхает.

Вздрогнув, я пытаюсь переключиться на что-то другое. Мой голос становится еще резче:

– Я даже не знаю, кто ты такой. И я жду объяснений, какого хрена ты делал в моей машине.

Несколько секунд проходят в тишине, он пристально смотрит на меня, и я боюсь, что мой интерес замечен. Но затем парень просто качает головой.

– Я ничего не помню. – Он недоуменно хмурится. – Постой, что ты сказала?

– Я спросила, что ты делал в моей машине.

– Нет, до этого.

– Кто ты такой?

Он выглядит еще более удивленным.

– Ты не знаешь, кто я? – осторожно спрашивает он. Затем мотает головой, словно не веря себе. – Слушай, если ты прикидываешься, будто не знаешь меня, чтобы не спугнуть, то лучше…

Уловив перемену в моем выражении лица, он замолкает на полуслове. В его взгляде сквозит недоверие. Я ничего не понимаю. О чем он вообще?

– Прикидываюсь? – переспрашиваю я. Это какой-то театр абсурда. И хватит уже разговоров. Машина свободна, а мне только это и нужно. – Знаешь что? Проехали. Ты тратишь мое время.

Мы поговорили от силы несколько минут, а я уже раздосадована. Стоило ему открыть рот, как вся его привлекательность улетучилась. Пора покончить со всей этой чепухой; я делаю шаг в сторону, чтобы обойти парня и добраться до водительского сиденья.

Он хватает меня за руку на полпути, и сердце сбивается с ритма.

– Подожди, – умоляет он, разворачивая меня к себе. – Мне нужна помощь, понимаешь? Я не знаю, где я и как сюда попал. Телефон разрядился и…

– Это не моя проблема.

Я трясу рукой, чтобы он отпустил ее. На сегодня с меня хватит. Однако парень так легко не сдается: стоит мне открыть дверь машины, он тут же ее захлопывает.

– Мне просто нужна зарядка. Всего один звонок, и я уеду отсюда.

Эта затея совсем мне не нравится. Должно быть, предчувствуя отказ, он вскидывает руки и добавляет:

– Я не причиню тебе вреда. Можешь даже меня обыскать.

Ну что за идиот.

– Попробуй обратиться к моим соседям. Они точно тебе помогут.

Чем быстрее я уеду, тем быстрее доберусь до супермаркета и тем быстрее смогу снова запереться в комнате. Я открываю дверь, но он опять захлопывает ее. Мое терпение иссякло, и я поворачиваюсь, борясь с желанием размозжить ему голову о стекло.

Однако его это не пугает. Он протягивает мне руку.

– Я Лиам. – Он делает паузу. – Харпер.

Не знаю, какая реакция от меня ожидалась, но я скрещиваю руки на груди и просто смотрю на протянутую ладонь.

– Пожалуйста, – добавляет он тихонько.

Я чувствую прилив жалости. Сдаваться он явно не собирается, и пусть этот парень действует мне на нервы, но чем скорее мы перестанем спорить, тем скорее все закончится. Приняв решение, о котором явно пожалею, я киваю.

– Десять минут, и ни секундой больше, – говорю я.

Когда я поднимаю на него глаза, что-то меняется в его лице. Понятия не имею, кто он такой, но в его улыбке можно разглядеть созвездие.

4

Имя звезды

Лиам

Два варианта: либо девчонка – отличная актриса, либо она и впрямь не знает, кто я такой.

И я категорически отказываюсь верить в последнее.

Пока она возится с дверным замком, я молчу и пользуюсь возможностью рассмотреть ее получше. Средний рост, шатенка, волосы до плеч. Раньше я был слишком сонным, чтобы обратить на это внимание, но теперь, когда она открывает дверь, заходит и машет мне рукой, я отвожу взгляд и решаю, – возможно, во мне говорит алкоголь, – что она в общем-то ничего. Даже очень.

– Давай быстрее, ладно? – говорит она, не глядя на меня.

Я подчиняюсь этому враждебному тону.

Дом у нее небольшой, пахнет дезинфицирующими средствами, как будто здесь только что провели тщательную уборку. Детали рассмотреть сложно – слишком болит голова, но сразу ясно, что это место – не чета нашему особняку. Где мы находимся? Кажется, я ни разу в жизни не слышал такого названия.

Черт, что я натворил прошлой ночью?

Помню, как увидел Мишель и Макса вместе на вечеринке, а затем забрался в машину с бутылкой водки. Я выехал за город, припарковался в безлюдном месте и пил до беспамятства. Что было дальше – загадка. Каким-то образом я уснул в машине незнакомки с плохим характером, которая сейчас ведет меня, по всей видимости, в свою комнату.

Для такого дома это большое помещение. У противоположных стен стоят две одинаковые кровати, только одна из них не заправлена, а вторая выглядит так, будто к ней годами никто не подходил. В остальном здесь все довольно аккуратно, что меня почему-то ничуть не удивляет. Затем я замечаю на потолке россыпь пластиковых звезд.

Ух ты, ну и чудачка.

– Как уютно, – говорю я из вежливости.

В ответ она фыркает. Я стою у двери, пока она роется в ящиках прикроватной тумбочки. Я не слежу за ней, чтобы не испытывать судьбу. Желая отвлечься, бросаю взгляд на коридор. Там есть еще две комнаты, но двери закрыты и никого не слышно. Интересно, она живет одна?

Сколько ей лет? Достаточно ли она взрослая, чтобы жить отдельно от родителей? А я ведь даже имени ее не знаю. Черт, а точно ли она совершеннолетняя? Так, мне лучше сосредоточиться.

– Держи. – Ее голос возвращает меня к реальности.

Она протягивает мне белый провод. Я смотрю на нее и вижу темные глаза, впалые щеки и полные губы. Она всем видом выражает нетерпение, и я поспешно беру зарядку.

– Спасибо.

Она показывает на что-то позади меня.

– Можешь подключиться там.

Подключиться? Ах да. Зарядные устройства вставляют в розетку.

– У тебя аспирина не найдется? – спрашиваю я сквозь зубы. – Голова вот-вот взорвется.

Рискованный шаг, но я не могу больше терпеть. Она скрещивает руки и подозрительно смотрит на меня.

– Мне нужно что-нибудь от похмелья, – настаиваю я.

– Если не пить, похмелья не будет.

– Очень смешно.

– Мы договаривались на десять минут, а у тебя осталось семь, – напоминает она мне сухо.

Ненавижу, когда последнее слово остается не за мной, но я молчу. Нужно как можно скорее выяснить, как я сюда попал и, главное, как вернуться. Адам, должно быть, сходит с ума: я исчез без объяснений в собственный день рождения! В его глазах это равносильно преступлению.

Я поворачиваюсь в поисках той самой розетки и сдерживаюсь, чтобы не оглянуться на незнакомку, когда за спиной слышится движение. Подключив зарядку, я пытаюсь подсоединить телефон. Однако судьба с самого утра явно не на моей стороне: разъем не тот.

Засада.

Что мне теперь делать?

Я закрываю розетку телом и делаю вид, будто включаю телефон, чтобы выиграть время, хотя она даже не смотрит. Ее взгляд прикован к звездам на потолке. Нужно срочно придумать что-то еще, чтобы эта девчонка мне помогла. Судя по всему, она будет рада выкинуть меня на улицу под любым предлогом. Ведь стоит мне открыть рот, как ее лицо кривится в недовольной гримасе.

– Ну как? – спрашивает она несколько секунд спустя.

Мысленно подготовившись, я поворачиваюсь и протягиваю ей шнур:

– Не подходит.

Удивление на ее лице сменяется чем-то другим, когда ее взгляд падает на мой телефон. Но это не гнев, а стыд – как будто она лично виновата в том, что ее провод не подходит для зарядки дорогих смартфонов.

Тем не менее тон ее остается таким же холодным и язвительным, как и раньше:

– Очень жаль. Похоже, я не смогу тебе помочь.

– Мне некуда идти. – В моем голосе звучит такое отчаяние, что мне самого себя жаль. В конце концов она поднимает глаза, и в ее взгляде мелькает сомнение. А в моих висках тем временем немилосердно пульсирует боль. – Прошу тебя, мне нужен аспирин.

К счастью, она кивает и разрешает мне сесть, затем выходит из комнаты. Вскоре она возвращается с таблеткой и стаканом воды, и из моего горла вырывается вздох облегчения. Я тут же проглатываю лекарство.

– Лучше?

Это работает не сразу, но я все равно отвечаю:

– Спасибо.

– Жаль, что зарядка не подошла. Другой у меня нет.

Она ставит на тумбочку возвращенный мною стакан и садится на кровать, сохраняя дистанцию. Быть может, она на самом деле не так уж и против мне помочь.

– Еще раз, как называется это место? – спрашиваю я.

– Милнроу.

– Где это? – уточняю я с закрытыми глазами. Подношу руки к вискам: скорей бы подействовал аспирин.

– Где-то полчаса от Манчестера, километров четыреста от столицы.

Я резко вскидываю голову.

– Сколько-сколько километров от Лондона?!

Как, черт возьми, я здесь оказался?

Судя по ожесточенному выражению лица, незнакомка, похоже, прочла мои мысли.

– То есть ты пьяным проехал почти четыреста километров по шоссе? – В ее голосе звучит упрек. Кажется, она вот-вот ударит меня.

– Если бы я приехал на своей машине, то не ночевал бы в твоей.

Настолько логичный ответ немного успокаивает ее. Коготки убраны, но она все еще настороже.

– Каждые два дня здесь проходит ночной автобус. Станция в паре улиц отсюда. Кажется, тайна разгадана.

Мир вокруг начинает ходить ходуном. Я вроде бы не ездил ни с кем в машине, но и билет на автобус не помню, чтобы покупал. О чем я вообще думал?! Ну ладно, ладно, знаю о чем: я мечтал сбежать подальше от мамы, Адама и всей моей жизни.

Вот уж не ожидал, что мое нетрезвое сознание воспримет это как руководство к действию.

– Раз ты живешь в Лондоне и оказался здесь, ты должен позвонить родителям. Они наверняка беспокоятся, – говорит девушка.

Я едва сдерживаю горький смех. Мама переживает за меня? Адам-то точно уже на стенку лезет, но не из-за беспокойства, а потому, что я далеко и он не может следить за каждым моим шагом – вдруг я наврежу имиджу матери. Но в целом она права. Нужно позвонить им – и пусть хоть раз в жизни они побудут родителями.

Загвоздка в том, как объяснить им случившееся. Я не могу признаться, что я так налакался, что оказался в автобусе, идущем в никуда. Они же с ума сойдут. Кроме того, они мне не нужны. Я научился решать свои проблемы сам. Я найду способ вернуться. И связаться с Эваном, чтобы прикрыл меня.

– Ты можешь отвезти меня на вокзал? – спрашиваю я. Нужно как можно скорее сесть на обратный автобус.

Она часто моргает, будто думает, что я ее разыгрываю.

– Я же сказала, что автобус ходит раз в два дня. Это дыра. И сегодня суббота. В Милнроу и в обычный день никто не ездит, не то что на выходных.

Ее неприятные слова бьют под дых.

– И что мне делать? Остаться тут до следующего автобуса?

– Разбежался. Мы договаривались на десять минут, а прошло уже пятнадцать. Я и так делаю тебе одолжение. – Снова враждебный тон. Но я не в настроении спорить, и, помолчав, она продолжает уже мягче: – Ладно, почему ты оказался здесь? Ты в бегах? Проблемы с родителями?

На мгновение задерживаю взгляд на ее лице в поисках признаков лжи, но тщетно. Она что, серьезно?

– Ты правда не знаешь, кто я?

Этот вопрос снова выводит ее из себя.

– Я только знаю, что тебя зовут Шон.

– Лиам.

– Невелика разница.

– Харпер. Я Лиам Харпер. – Я уже представляю, как она отреагирует на фамилию матери, но девушка даже не вздрагивает. Я устало фыркаю. – Ну уж интернет-то в этой дыре должен быть?

Внезапное нападение застает ее врасплох.

– Только я могу так отзываться о своем городишке, – предупреждает она.

– Да это деревня.

– Могло быть и хуже.

Смотрю на нее и обдумываю услышанное.

– Ты права.

Молчание. Незнакомка не отводит взгляда, но я знаю, когда девушки нервничают в моем присутствии, и, пусть даже она пытается это скрыть, чувствуется, что ей не по себе. И все-таки она настаивает, что понятия не имеет, кто я. Возможно, это и к лучшему, и я опускаю детали:

– Я не в бегах. Я даже не знаю, как попал сюда. Но мне нужно вернуться домой, пока родители меня не хватились. Ты сказала, что автобусы ходят раз в два дня, а я не могу ждать, значит, только ты можешь мне помочь.

Она поднимает брови. Однако, раз уж меня пока не послали, я поздравляю себя с короткой, но эффективной речью.

– Я? – переспрашивает она, не понимая, к чему я клоню.

– Отвези меня в Лондон.

Прямо в лоб. Ответ не заставляет себя ждать.

– Нет.

– Ну же, другого выхода нет. – Я поднимаюсь, когда она пятится, но не решаюсь приблизиться.

– Это не моя проблема. У меня есть дела, а ты тратишь мое время.

Черт. Мне нужно убедить ее, пока она меня не выгнала. Быстро осматриваю комнату, пытаясь найти, за что зацепиться, но все, что я вижу, – это блокноты на столе.

– Я буду твоим должником, – говорю я, хотя не представляю, чем ей отплачу.

– Не интересует.

– А за деньги?

Я говорю почти на автомате, ведь знаю, что люди на все готовы ради денег. Она снова смотрит на меня с подозрением.

– То, что ты заплатишь за бензин, дела не решит.

– Я заплачу больше. Деньги – не проблема.

Она колеблется, и я чувствую проблеск надежды. Интересно, зачем ей деньги? Планирует спустить на какую-то прихоть или действительно нуждается?

– Сколько? – спрашивает она.

– Сколько ты хочешь?

– Четыреста.

– Триста пятьдесят.

– Вызови такси, и сэкономишь.

– Ты согласна или нет?

– Четыреста, – заявляет она, скрестив руки. – Или следующие два дня ночуешь на вокзале.

Она ждет возражений, но у меня нет выхода. Поэтому я смиряю свою гордость и киваю.

– Хорошо. Пусть будет четыреста.

Однако девушка не выглядит убежденной. Я даю ей несколько секунд на размышление. Когда она закусывает губу, мой взгляд устремляется на ее рот и спускается вниз. Она не похожа на Мишель, но мне нравится. Не могу сказать, что это мой типаж – потому что типажа у меня нет, но любой бы признал, что она красива. И отлично сложена. Я нехотя отвожу глаза. Все-таки мы обсуждаем дела.

– Мне нужно вернуться до вечера, – говорит она после долгих раздумий.

– Мы поедем в Лондон без остановок. Ты успеешь.

– Ладно, договорились.

Ну слава богу. Может, удастся убедить ее одолжить мне смартфон, чтобы я позвонил Эвану. Все на мази, кроме одного.

– У тебя есть права? – Это вопрос с подтекстом.

– Что-что?

– Просто многие девчонки в шестнадцать водят без прав.

– Мне восемнадцать, придурок, – говорит она. – И я никогда не сяду за руль без прав.

Я прячу улыбку. Она совершеннолетняя. Это прекрасно.

Наши взгляды встречаются, но она тут же разрывает контакт и начинает искать смартфон и ключи. Девушка и впрямь нервничает. Я молчу, пока она не поворачивается ко мне.

– Идем, – говорит она, не глядя на меня.

– И скажи мне свое имя. Если тебя обвинят в моем похищении, полиции понадобится эта информация.

Я хочу рассмешить ее, но пока не получается. Она с подозрением косится на меня и отвечает:

– Меня зовут Майя.

Майя. Мне нравится.

– Так называется одна из звезд, – говорю я.

– Ты любишь астрономию? – удивляется она.

Мишель приютила кошку несколько месяцев назад, и я помогал ей подобрать кличку. Я облазил весь интернет, и одним из найденных вариантов была Майя. Делиться историей я не собираюсь, поэтому просто пожимаю плечами.

– Вроде того.

Не помню, какую кличку Мишель выбрала в итоге, но надеюсь, что не эту. Вряд ли я смогу слышать ее и не думать об этой девушке.

5

В дороге

Лиам

– Пристегнись.

– Так точно, сержант.

Майя закатывает глаза. Не скрывая улыбки, я подчиняюсь приказу. У меня хорошо получается выводить людей из себя, я бы сказал, что это один из моих талантов. Девица явно с характером, и будет очень весело задирать ее всю дорогу.

Однако лучше подождать, когда мы выедем на шоссе, где она не сможет меня высадить. На сборы ушло почти полчаса, потому что Майя все еще колебалась. Я держался молодцом, не говоря ни слова, хотя причины ее беспокойства мне непонятны: вечером она уже будет дома. Да, поездка долгая, но я хорошо ей заплачу. Сделка более чем справедливая.

И все же она продолжает вести себя так, словно это ей в тягость.

Я успел обнаружить, что Майя живет не одна. Она заглянула в комнату матери, чтобы попрощаться, – та еще не встала. Не думаю, что Майя вдавалась в подробности произошедшего, но и ее мама ничего в ответ не спросила, так что у нас явно есть кое-что общее. Позволить дочери сесть в машину с незнакомцем и даже не поинтересоваться, куда та едет? Моя мать наверняка поступила бы так же.

Мы выезжаем из Милнроу. Майя ведет машину, я рассеянно смотрю в окно. Аспирин наконец-то подействовал, и голова прошла, но сидеть внутри так неудобно, что я не знаю, как выдержу четыре часа. Мои ноги слишком длинные для кресла. Я отодвигаюсь назад, ерзая, и она на секунду отвлекается от дороги, чтобы посмотреть на меня.

– Богатый мальчик не привык к маленьким машинам, да?

Я закатываю глаза. Она зовет меня так с тех пор, как я сказал, что деньги – не проблема.

– Ты слишком часто огрызаешься, Майя. Люди подумают, что ты ко мне неровно дышишь.

– Прости за плохие новости, но ты не в моем вкусе.

– Ну да, конечно.

– Смешно, когда парни строят из себя не пойми что.

Я сдерживаю улыбку.

– Пытаешься задеть мое самолюбие?

– Правда причиняет боль.

– Ты думаешь, что у меня королевские замашки. А что в этом плохого? – Мне и правда интересно. Запрокинув голову, я насмешливо улыбаюсь. Она молчит, и я развиваю тему: – Признайся, ты ведь сфотографировала меня спящим? Готов поспорить, ты повесишь это фото себе на стену.

– Нет, но надо было – показала бы полиции.

Опять двадцать пять.

– Мы проведем вместе много времени. Может, хватит относиться ко мне как к преступнику.

– А вдруг ты и есть он.

Мне это не нравится. Я смотрю на нее и вижу, что она вцепилась в руль и нервно поглядывает на зеркала заднего вида. Она напряжена с самого начала поездки. Из-за меня? Запах алкоголя и без того усугубил впечатление, но, кроме того, я не мылся со вчерашнего дня. В злосчастном автобусе, который подобрал меня пьяным и доставил в какую-то глушь, душа не было.

Если подумать, я даже ни разу не посмотрелся в зеркало. Протягиваю руку, чтобы исправить эту оплошность, и Майя тут же совершает маневр. Она резко крутит руль, сворачивает с шоссе и тормозит посреди грунтовой дороги. Сердце едва не выпрыгивает из груди. Что за черт?

Спросить я не успеваю, потому что Майя выходит из машины и, обойдя вокруг, открывает мою дверь. Неужели она бросит меня здесь на произвол судьбы? Но тут она с измученным видом цепляется за дверцу и говорит:

– Поведешь ты.

– Что? – оцепенело глядя на нее, спрашиваю я.

– Ты за рулем. Давай, пошевеливайся.

Я не реагирую, и она тянет меня за руку, чтобы вытащить из машины.

– Лиам, пожалуйста.

Услышав в ее голосе нотки отчаяния, я подчиняюсь. Майя тут же запрыгивает на мое место, закрывает дверь и, сложив руки на груди, ждет, когда я сяду за руль. Мне требуется несколько секунд, чтобы все это переварить. У девчонки явно не все дома.

И все-таки я сажусь в машину.

– Ладно, – вздыхаю я и пристегиваю ремень. Моим длинным ногам неудобно, и я ищу рычаг под сиденьем, чтобы отодвинуться.

Майя не смотрит на меня. Побледнев, она тревожно впивается в плечи ногтями. Кажется, я тут ни при чем, ведь она не позволила бы мне вести машину, если бы переживала за свою жизнь. Неужели настолько боится дорожного движения? Когда я только получил права, мне тоже было страшно, но не до такой же степени.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

Услышав мой голос, она начинает задыхаться. Кажется, ее вот-вот накроет паническая атака. Сглотнув, она кивает, хотя понятно, что это неправда.

– Веди осторожно, – просит она.

– Конечно.

Как я и говорил, очень странная особа.

Я молча сворачиваю обратно на шоссе. Следующие пять минут проходят в тишине. Майя просто пристально смотрит в окно, не разжимая рук, а я краем глаза слежу за ней и нервно стучу по рулю. Мне трудно сосредоточиться на дороге, когда она рядом. До того, как мы вышли из дома, она едва доверяла мне ехать с ней в одной машине, а теперь добровольно отдает руль. Что бы за этим ни стояло, это явно что-то серьезное.

И вряд ли молчание тут поможет.

– Ты была когда-нибудь в Лондоне?

Она напряженно замирает. Я бросаю на нее взгляд исподтишка и снова фокусируюсь на дороге.

– Нет, – говорит она.

– А стоило бы. Тебе точно понравится. – Она недоверчиво смотрит на меня. – Всем нравится.

Майя скептически цокает языком, но все же придвигается чуть ближе.

– Я слышала, что это очень грустный город.

– Положись на мой опыт, слухам верить не стоит.

Мне удается привлечь ее внимание. К счастью, она вроде бы справилась с тревогой.

– Давай, – подбадриваю я ее, кидая мимолетный взгляд. – Спрашивай все что угодно. Я веду твою машину, а ты даже не знаешь, сколько мне лет.

– И знать не хочу. – Быстрая оборонительная ложь.

– Не прикидывайся черствой, Майя. Я тебя раскусил.

Я жду, что она снова примется возражать, но она покорно вздыхает:

– И сколько же тебе лет?

– Девятнадцать.

– Достаточно, чтобы угодить в тюрьму за похищение, – говорит она ядовито.

Я усмехаюсь.

– Это ты настояла, чтобы я сел за руль.

Она сразу улавливает подоплеку моих слов и ерзает на сиденье: ей явно некомфортно.

– Я не привыкла бывать на шоссе.

– За рулем, – добавляю я. Она же должна была ездить куда-то с родителями.

– Нет, вообще. – Я молчу, чтобы дать ей самой продолжить, и, кажется, так ей проще. – Я ежедневно езжу в Манчестер и обратно, но это не считается. До него всего полчаса.

– Ты там работаешь?

– Нет. Ну, вернее, вроде того.

– Но у тебя же есть работа?

– Я официантка.

– Забавно, правда?

– То, что я работаю в баре, не значит, что мне нравится иметь дело с пьянчужками, – ворчливо парирует она.

Я с трудом сдерживаю смех. Не в бровь, а в глаз.

– Ты учишься? – спрашиваю я.

– Нет.

Мне не хочется, чтобы это походило на допрос, поэтому говорю:

– Я тоже. Решил не поступать в университет, чтобы полностью сосредоточиться на своем деле.

Таким образом я пытаюсь пробудить ее любопытство, но она лишь равнодушно пожимает плечами. Какой удар по моему самолюбию. Вообще-то даже хорошо, что Майя не знает, кто я такой, – меньше потенциальных проблем. Но она держит меня за какого-то придурка, и в глубине души я умираю от желания раскрыть карты, чтобы произвести на нее впечатление.

– Ты жалеешь, что не пошел учиться? – спрашивает она спустя какое-то время. – Будь у меня такая возможность, я бы ее не упустила.

– Не особенно. Вместо этого я выбрал то, что приносит мне счастье.

Удивительно, до чего правдоподобна моя ложь.

– Здорово, – отвечает она.

– Почему ты не можешь поступить в университет?

– Из-за работы. У меня не получится совмещать. Кроме того, в твоем мире люди, наверное, о таком не задумываются, но учеба стоит денег.

Поразмыслив, я киваю. Это действительно никогда не приходило мне в голову.

– Ты права, – говорю я. – В моем мире о таком не задумываются.

И теперь, когда я это осознаю, мне становится грустно. Как же несправедливо. Майя обхватывает себя руками и смотрит вдаль.

– Как-то так.

– А что бы ты изучала? – спрашиваю я. Пытаюсь направить разговор в другое русло, чтобы она перестала защищаться. Кроме того, мне и правда любопытно.

Для человека, которому «его мир» не дал возможности учиться, у Майи довольно четкие приоритеты.

– Журналистика.

– У тебя поэтому столько блокнотов? Ты пишешь?

Не знаю, кто больше удивился: она – тому, что я обратил на это внимание, или я – тому, что обратил на это внимание.

– Откуда ты знаешь про блокноты?

– Они лежали на твоем столе, а я очень наблюдателен.

– Что характерно для преступника.

Ее ответ застает меня врасплох, и я не могу удержаться от смеха. Майя замирает, глядя на мою реакцию, и на ее губах расцветает застенчивая улыбка. Это побуждает меня продолжить диалог.

– Честно говоря, я не разбираюсь в астрономии. Я нашел твое имя на сайте, посвященном кличкам для кошек.

Теперь смеется она. Я не могу удержаться и снова смотрю на нее, но тут же перевожу взгляд обратно на дорогу. У нее очень приятный смех.

– Я знала, что это вранье. Ты не похож на любителя астрономии.

– Потому что я слишком красивый?

– Потому что смахиваешь на идиота.

Я прижимаю руку к груди, будто меня ранили в самое сердце.

– Как больно.

– Еще бы.

На моих губах скользит улыбка. Я не признаюсь в этом вслух, но, кажется, она не так уж плоха.

– А твои родители знали, что Майя – это название звезды, когда выбирали тебе имя?

– Папа любил астрономию. Он всегда говорил матери, что женится на ней только в том случае, если она назовет детей так, как ему захочется. И в конце концов шутка стала явью. Он и моей сестре выбрал имя. – Сделав паузу, она смотрит на меня. – Денеб. Это самая далекая от Земли звезда, известная человечеству.

Между нами повисает неловкое молчание. Майя как будто замыкается в себе и отодвигается к двери. Я откашливаюсь.

– У тебя забавный отец, – говорю я.

– Он мертв.

Черт. Сердце стучит так сильно, что мы чуть не съезжаем с полосы.

– Прости, – выдавливаю я.

Она тут же качает головой, словно только что осознала, как резко прозвучали ее слова.

– Ничего страшного. Он умер, когда мне было десять. Ты же не знал.

И снова кажется, что тишина вот-вот поглотит нас.

– У меня тоже нет отца, – неожиданно признаюсь я. – Он ушел, когда мне было двенадцать. Меня вырастила мама.

Я завуалировал ситуацию как мог: не нужно, чтобы она узнала что-то еще о моей семье. Я жду в ответ традиционного «мне жаль», но вместо этого Майя просто говорит:

– Отстой.

И я смеюсь, потому что она абсолютно права.

– Ему не нравилось, что мама была успешнее его.

Отца бесило, что ее бренд так взлетел. Когда имя мамы стало известным на всю страну, ссоры дома стали настолько частыми, что я буквально не мог выйти из комнаты. Потом они развелись, и отец ушел без каких-либо объяснений. С тех пор мы его не видели – да и слава богу. Пускай Адам и зануда, но к маме он относится в разы лучше.

В машине на сорок минут повисает тишина, но она уже не вызывает дискомфорта. Майя напевает песни, которые играют по радио, любуется пейзажами. После долгих раздумий я сворачиваю в сторону заправки. Мы паркуемся рядом с кофейней, где почти нет посетителей.

– Если ты планируешь похищение… – говорит она тихо, озираясь вокруг.

– Я угощу тебя кофе. Мне надо размять ноги.

Не дожидаясь ответа, выхожу из автомобиля. Через несколько секунд Майя присоединяется ко мне.

– Такого уговора не было, – напоминает она, глядя на меня поверх машины.

Улыбнувшись, я бросаю ей ключи.

– Никто не запрещает пригласить красивую девушку выпить по кружке чего-нибудь.

Она ловит ключи на лету.

– Не шути со мной, – предупреждает она.

– Никаких шуток, Майя. Оставь свои фантазии до вечера.

С улыбкой я иду в сторону кофейни. Майя неохотно следует за мной. Когда я открываю дверь, пропуская ее, она скрещивает руки и ждет, пока я войду первым. Наверное, она пытается действовать мне на нервы, но меня это только забавляет. Майя идет позади, и я замечаю, как она улыбается, думая, что я на нее не смотрю.

С облегчением нащупываю в кармане деньги. Было бы весьма невежливо пригласить ее в кофейню, а потом попросить заплатить.

– Кофе? – спрашиваю я, вставая в очередь. Перед нами всего пара посетителей. Бариста проворно раздают заказы.

– Шоколад. Я не люблю кофе.

– Так мы с тобой не поладим.

– Мы и так не ладим.

Я снова улыбаюсь, но тут случайно замечаю взгляд какой-то девушки в глубине зала, и реальность наотмашь бьет меня по лицу.

Черт.

Почему я не подумал об этом раньше?

Черт, черт, черт.

Майя рядом со мной все еще погружена в свои мысли, потому что нормальный человек не станет проверять, не наблюдают ли за ним с другого конца кофейни. Незнакомка подталкивает локтем своих подружек, и все они смотрят на меня. Я притворяюсь, будто ничего не замечаю. Они тут же вытаскивают смартфоны и фотографируют меня исподтишка, будто без доказательств им никто не поверит.

Нужно разобраться с этим, пока не стало хуже.

– Отойду на минутку, – говорю я Майе, которая кивает с отсутствующим видом.

Она залипла в смартфоне. Я делаю мысленную пометку попросить у нее телефон: Эван должен прикрыть меня.

Отчаянно надеясь, что она не будет следить за мной, я иду к девушкам. При виде приближающегося меня их глаза округляются, и они начинают нервничать. К счастью, девушки хотя бы убрали смартфоны. Отлично. На вид им лет пятнадцать.

– Ты правда Лиам Харпер? – едва дыша, пищит одна из них.

Я киваю, и тут начинается хаос.

Слава небесам, негромкий.

Мы болтаем несколько минут, и я соглашаюсь сфотографироваться вместе. Я прошу девушек удалить снимки, которые они сделали раньше, ведь на них есть Майя, но мне остается только поверить им на слово. Одна из них даже просит меня дать автограф. То, что я «привык» к такому, не значит, что я считаю это само собой разумеющимся. Миллионы подписчиков в сети – это одно. Видеть их в реальной жизни – совсем другое.

Попрощавшись, я возвращаюсь в очередь к Майе. Девушки продолжают возбужденно шушукаться, привлекая внимание других посетителей. Теперь многим будет интересно узнать, кто я такой, и они захотят совместный снимок просто потому, что видели реакцию других.

Кажется, скоро нам придется вернуться к машине.

– Та девушка взяла у тебя автограф, – шепчет Майя, когда я встаю рядом с ней.

Отрицать что-либо уже бесполезно.

– Да, – просто говорю я.

Я всеми силами избегаю ее любопытного взгляда. Подходит наша очередь делать заказ, и тут она задает вопрос, которого я ждал с того самого момента, как проснулся в ее машине.

– Кто ты?

А я молчу. Не в силах объяснить ей, что я больше этого не знаю.

6

Я блогер

Лиам

Мы уходим из кофейни, так ничего и не заказав. Увидев, что я сфотографировался с девочками, другие посетители начали бросать на нас любопытные взгляды. Майя явно не привыкла быть в центре внимания: она неловко скрещивает руки на груди, и я предлагаю уйти.

Оставив ее ждать в машине, я отправляюсь в туалет кофейни. Опершись ладонями на раковину, смотрюсь в зеркало. Надеюсь, ни одна из этих фотографий не попадет в сеть, потому что выгляжу я хуже, чем думал. Одежда помята, волосы спутаны, а под глазами синяки, выдающие бурную ночь.

Ополоснув лицо, я пытаюсь уложить пальцами кудри. Скорей бы оказаться дома и переодеться. От меня несет выпивкой. Бросив напоследок взгляд в зеркало – я сделал все, что мог, – надеваю толстовку и выхожу из туалета. Опустив голову, я иду на улицу.

В глубине души я боялся, что Майя воспользуется возможностью бросить меня здесь, но машина на месте.

Спрашивать, не хочет ли она сесть за руль, я не стану – она уже устроилась на пассажирском сиденье. Завожу двигатель, и мы выезжаем с заправки на шоссе. Майя продолжает искоса поглядывать на меня. Это бросается в глаза, хотя она, наверное, думает, что делает это незаметно. Я до сих пор ничего ей не объяснил. Не знаю даже, почему мне так нравится подогревать ее интерес.

Любой другой потребовал бы объяснений или засыпал меня вопросами – но только не она. Вместо этого мы молчим, пока она не включает радио, где играет песня неизвестной мне группы. Обычно я такое не слушаю, но звучит неплохо.

Майя рассеянно напевает себе под нос, глядя в окно, а я изо всех сил стараюсь не отвлекаться от дороги.

– Приятная музыка, – говорю я, чтобы прервать молчание.

– Ага. Это моя группа недели. – Я вопросительно смотрю на нее, и она поясняет: – Каждую неделю я выбираю новую группу и слушаю их творчество. Так я открыла для себя много любимых исполнителей. Звучит глупо, но это помогает мне настроиться, когда я пишу.

Мне это вовсе не кажется глупым. Интересный метод, и, может быть, я даже попробую его как-нибудь сам, но вслух я этого не говорю.

– А что именно ты пишешь? – спрашиваю я вместо этого.

– Разные тексты, ничего особенного. И то только когда нужно выпустить пар. Говорят, не стоит держать все в себе.

Она тут же поджимает губы и отводит взгляд, словно думает, что поделилась лишним. Я надеюсь на подробности – мне интересна эта тема, и я готов слушать и дальше, – но Майя уже снова замкнулась в себе.

– Здорово, – говорю я, не придумав ничего лучше.

– Да, наверное.

Почему я постоянно должен находить темы для разговора? Ладно, будем ехать в тишине.

Часа через два наступает время обеда. Я не ел со вчерашнего вечера, поэтому проголодался, и, хотя голова больше не болит, мышцы все еще напряжены. В таком состоянии я едва ли продержусь оставшиеся сто километров. Не задумываясь, я сворачиваю к ближайшей заправке. Наши мысли, видимо, совпадают, потому что Майя вздыхает с облегчением.

– Слава богу, я умираю с голоду, – признается она, стараясь рассмотреть, куда мы приехали.

Я паркуюсь рядом с заправкой. Рядом находится придорожное кафе, которое не выглядит слишком оживленным. Заглушив двигатель, я вижу, что Майя достала из рюкзака кошелек. Меня это не устраивает – мы же договорились, что плачу я, но она жестом велит мне помолчать.

– Спрячь свое звездное личико в машине. Скажи, что тебе взять, и я сделаю заказ. А ты подождешь здесь.

Это разумно, если мы хотим избежать повторения случившегося.

Но все равно я не позволю ей заплатить. Быстро обыскиваю карманы в поисках денег, но она только молча фыркает и уходит, не дав мне ничего сказать. Какого черта, я даже не успел ничего заказать.

Завожу машину и отъезжаю вглубь площадки. У дороги находится зеленая зона со столиками, где можно перекусить на свежем воздухе. Поблизости припарковано несколько автомобилей, но внутри никого нет. Я выхожу из машины, убираю ключи в карман и устраиваюсь в самом укромном уголке. Небо пасмурное, но очень жарко. Сняв толстовку, я остаюсь в футболке.

Надеюсь, Майя сможет меня найти. Проходит четверть часа, а ее все нет, и я уже думаю отправиться на поиски, но тут она появляется с пакетом еды. Я замечаю, что она довольно нагло рассматривает меня и сглатывает, когда ее взгляд падает на мои руки.

Не в ее вкусе, да? Что-то многовато внимания она мне уделяет.

Майя с удивлением понимает, что ее поймали, и опускает глаза, но уже поздно. Я едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться.

– Это все, что у них было. – Майя бросает мне сэндвич, завернутый в салфетку. – Еще можно было заказать тефтели, но доверия они не внушают. – Она изо всех сил старается скрыть нервозность.

Я рассеянно киваю, продолжая думать о другом, а именно: что это только что было? На моем лице расплывается улыбка.

– Мы же договорились, что угощаю я.

– Уверена, ты найдешь другой способ загладить свою вину.

Я чуть не подавился куском сэндвича.

Все интереснее и интереснее.

– Например?

– Может, хватит всей этой таинственности? Объясни, что это было сегодня. Девочки попросили тебя сфотографироваться вместе. Ты знаменитость?

Я равнодушно пожимаю плечами. Кажется, тут наши мысли не совпали.

– Что-то вроде того, – говорю я.

– И кто ты? Певец, актер, футболист? – Она осматривает меня с ног до головы. – Модель?

Я снова ухмыляюсь.

– Я похож на модель? Высокого же ты обо мне мнения, Майя.

Однако у нее на все готов ответ.

– В последнее время модные бренды стали очень инклюзивными. Не удивлюсь, если теперь они нанимают и придурков.

– Смешно.

– А я серьезно. Так чем ты занимаешься? Спортсмен? Комик?

– Не совсем. – Я делаю паузу, чтобы прожевать сэндвич. – Я блогер.

И тут она начинает буквально задыхаться от смеха. Я моргаю. Это совершенно точно не та реакция, на которую я рассчитывал.

– Ты шутишь, – смеется Майя, качая головой. Но увидев, что я молча смотрю на нее, она широко распахивает глаза. – Черт, ты серьезно. Прости.

– И что в этом такого смешного? – слегка раздраженно спрашиваю я.

– Ничего, – поспешно отвечает она. – Просто… я удивилась. Вот и все.

– Вообще-то это серьезное занятие. Думаешь, легко стоять перед камерой и нести чушь? Это требует основательной подготовки.

– Конечно-конечно, – кивает она.

У меня, как обычно, испортилось настроение. Я постоянно жалуюсь на свою жизнь, но стоит кому-то начать критиковать ее, как я тут же занимаю оборонительную позицию. Чертовски лицемерно с моей стороны.

Заметив, что я отвожу взгляд, Майя вздыхает.

– Лиам, я не имела в виду ничего такого. Прости, если обидела тебя. – Звучит искренне, и я киваю в ответ. Расслабив плечи, она добавляет: – Что за видео ты снимаешь? Я редко сижу в интернете.

Я стараюсь не показывать своего удивления, хотя не знаю практически никого, кто не сидел бы в сети сутками напролет.

– Да все подряд. Иногда обозреваю видеоигры, но обычно я снимаю смешные ролики на разные темы. В последнее время мне нравится вести стримы.

«По крайней мере раньше так было. А теперь я делаю это только потому, что этого от меня все ждут».

– То есть твои подписчики считают тебя смешным? – весело спрашивает она. – Поздравляю. Ты прекрасно притворяешься перед камерой.

Я не могу не улыбнуться. У нее отлично получается подкалывать меня.

– Не все подписчики так считают, – признаю я, а она смеется.

– Папа любил повторять, что, даже если ты принял правильное решение, всегда кто-то будет против. Невозможно угодить всем.

– Но как ты поймешь, что решение правильное? Можно потратить всю жизнь, думая, что идешь верной дорогой, просто потому, что других ты не знаешь. – Внезапно все ее внимание устремилось ко мне, и я неловко откашливаюсь. – Твой отец прав. У всех моих друзей есть хейтеры. С этим в конце концов свыкаешься.

– А что они тебе пишут? К чему вообще можно прицепиться, если знаешь человека только в сети?

– Одним не нравится моя внешность, другим – мои монологи и качество видео, а кто-то даже создает анонимные аккаунты, чтобы оскорблять моих друзей и близких. А еще есть те, кто думает, что я делаю все это ради славы и денег, а не потому, что мне правда приносит удовольствие это занятие.

Мы закончили обед. Майя задумчиво хмурится, и ей требуется некоторое время, чтобы поразмыслить над моими словами.

– Не думаю, что ты делаешь это ради выгоды.

– Не знаю. Я всю жизнь сижу на ютубе.

– И ничего другого не видел, – добавляет она себе под нос.

Я совсем ее не знаю, но мне не терпится рассказать ей все. Возможно, именно в этом и причина: Майя не знает ни меня, ни моей истории. Она не знает, как мало я похож на Лиама, улыбающегося в камеру. Молчание не приносило мне никакой выгоды, так зачем молчать? К тому же мы вряд ли увидимся снова.

– Поначалу мне это нравилось, – признаюсь я. – Мы с моим лучшим другом дурачились на камеру, и нам было весело видеть реакцию людей в интернете. К тому времени, как я это осознал, за моим контентом следили уже многие. Как только у публики появляются свои ожидания, ты начинаешь переосмысливать все свои действия, потому что не хочешь никого подводить. – Я сглотнул. Если подумать, эгоистично с моей стороны жаловаться на свою идеальную жизнь, учитывая, что я не знаю истории Майи. – Прости, – добавляю я неловко. – Прости, что ною. У меня нет реальных проблем.

Я часто повторяю себе, что в моих обстоятельствах грех жаловаться, но от этого мне становится только хуже. Меня не отпускает вопрос: почему тогда я так недоволен своей жизнью? Любой хотел бы оказаться на моем месте. Я жду, что Майя, как и все, согласится с моими словами, но она говорит совсем другое:

– Нельзя судить о проблемах других людей. То, что для меня мелочь, для кого-то может быть вопросом мирового масштаба, и это нормально. – Она смотрит мне прямо в глаза. – Мне кажется, ты должен заниматься тем, что приносит тебе счастье, Лиам.

Я мог бы ответить, что это и есть ютуб, но у меня больше нет причин лгать.

– Легко сказать, – отвечаю я вместо этого.

– Мы едва знакомы, но очевидно, что перед тобой открыто много возможностей. Не упусти их. Кто-то о такой жизни может только мечтать.

Мои мысли обращаются к ней. Интересно, чем живет Майя? Она упоминала, что работает официанткой, но закончила ли она вообще школу? Копит ли она деньги на университет? А ее семья – неужели некому ей помочь? Ранее я уже понял то, о чем никогда не задумывался: некоторым приходится работать. С рождения в моей жизни все шло довольно гладко. Я никогда ни в чем не нуждался.

Майя не права. Я действительно не имею права жаловаться. Ведь у меня есть все, чтобы быть счастливым.

– Нам пора. – Ее голос возвращает меня к реальности. – Начинается дождь.

Я моргаю, когда несколько капель падают мне на лицо. Майя встает и поспешно собирает наши вещи. Я помогаю ей и накидываю толстовку, чтобы не промокнуть. Дождь припускает все сильнее. Мы бежим к машине. На Майе только тоненькая рубашка с длинными рукавами, и, когда мы садимся в салон, она дрожит. Мокрые волосы прилипли ко лбу, на ресницах блестят капли воды. Мне следовало припарковаться поближе к нашему столику.

– Тебе есть во что переодеться? – спрашиваю я.

Сжав зубы, она качает головой и стягивает волосы в хвост.

– Все нормально.

Недолго думая, я снимаю толстовку. К счастью, моя футболка сухая.

– Надень это, – велю я.

Сморщив нос, Майя поворачивается ко мне.

– Она вся мокрая.

– Изнутри нет. – Однако ее это не убеждает. Я нетерпеливо фыркаю. – Нам ехать еще около часа, а я сомневаюсь, что у этого драндулета есть подогрев. Хватит упрямиться, просто переоденься сзади.

Несмотря на наше короткое знакомство, она уже понимает, что я не сдамся, поэтому со вздохом выхватывает у меня толстовку. Никакой благодарности – только ворчит себе под нос:

– Будешь подсматривать – отрежу тебе яйца.

– Делать мне больше нечего.

Машина крошечная, и Майя с трудом протискивается на задние сиденья. Когда она оказывается возле меня, я и не думаю отстраняться, и наши руки соприкасаются. Сглотнув, я пытаюсь сосредоточиться на пейзаже. Надеюсь, она поторопится, потому что мне трудно удержаться от соблазна и не взглянуть на нее. Даю ей несколько секунд форы, а затем смотрю в зеркало заднего вида. Она как раз натянула толстовку.

Наши взгляды встречаются в зеркале.

– Козел, – шипит она, возвращаясь на свое место.

В моей толстовке Майя кажется еще меньше. Она и для меня довольно просторная, а Майя так и вовсе тонет в ней. Рукава закрывают ладони, когда она обхватывает себя руками, чтобы согреться. Все еще дрожа, она растирает лодыжки. Мне нужно откашляться и перестать на нее пялиться.

Я думаю о Мишель и о том, что приехал сюда из-за нее. Капли гулко стучат о ветровое стекло.

– Ты сможешь вести в таких условиях? – спрашивает она, и я киваю.

– Конечно. Кроме того, дождь явно скоро закончится.

Чтобы успокоить ее, я решаю удостовериться, что все в порядке. Но стоит только мне завести двигатель, как машина дергается вперед, и мы подпрыгиваем на своих местах. А следом – из-под капота валит дым.

Черт.

– Моя машина! – вскрикивает Майя, резко разворачиваясь ко мне. – Что ты натворил?

– Наверное, двигатель вышел из строя. Пойду посмотрю.

Я стараюсь сдерживаться: не хочу, чтобы мы снова поссорились. Майя ворчит и скрещивает руки. Она искоса смотрит на меня, пока я привыкаю к мысли, что мне суждено вымокнуть до нитки.

– А ты вообще разбираешься в механике? – скептически спрашивает она.

– Нет.

Она недоверчиво фыркает.

– Я знала, что это плохая идея.

Я выхожу из машины, чтобы не думать о том, как сильно меня задел этот комментарий.

Дождь пробирается сквозь одежду и холодит вены. Я подбегаю к капоту, но стоит мне поднять его, как в лицо устремляется столб дыма. Я кашляю, пытаясь разогнать его рукой. Не нужно быть опытным механиком, чтобы понять, что нам крышка. Приехали.

Хорошо, что Майя живет так далеко от Лондона, потому что после случившегося она точно захочет приехать и убить меня.

– Ну что? – Она опустила стекло, чтобы я мог ее слышать.

Сделав глубокий вдох, я закрываю капот.

– С концами. Мне жаль.

– Ты шутишь?!

Что ж. Она и правда рассердилась.

– Я возмещу.

Мы оба знаем, что моей вины здесь нет, но это самое малое, что я могу сделать. Однако Майя не слушает меня. Она выходит из машины и бодро шагает по направлению к кафе, натянув капюшон моей толстовки, чтобы не вымокнуть. Выругавшись сквозь зубы, я бегу за ней.

– И куда это ты? – Она ходит на удивление быстро при таких коротких ногах. Я бросаюсь вперед, преграждая ей путь. – Ты же знаешь, что мне туда нельзя.

Хотя она изо всех сил старается увернуться, я быстрее. Ее терпение лопается, и она рычит от досады:

– Я собираюсь вызвать такси до дома.

Сердце начинает колотиться.

– А как же я?

Теперь ее глаза встречаются с моими. Она выглядит такой разъяренной, что того и гляди ударит меня.

– Да мне плевать на тебя! Зря я вообще на это согласилась! Угробила три часа жизни, застряла в какой-то глуши, а теперь у меня еще и машины нет! – Она раздраженно проводит рукой по лицу и делает вдох, чтобы успокоиться. Ее по-прежнему трясет. – Ты… тебе не понять. Мне нужна моя машина. Я должна ездить в Манчестер и обратно каждый день, и я… Ты… Просто оставь меня в покое, хорошо?

Я сглатываю и киваю, не в силах выговорить ни слова. В последний раз бросив на меня взгляд, она обходит меня, чтобы зайти в кафе, и я не мешаю ей. Но в последний момент меняю свое решение. Хватаю ее за запястье, развернув к себе, и от этого прикосновения она вздрагивает, а затем застывает.

– Я позабочусь о твоей машине, – обещаю я.

Она вырывает руку.

– Мне не нужна твоя благотворительность.

– Это не благотворительность. Ты здесь из-за меня. Дай мне все исправить. – Я удерживаю ее взгляд, чтобы она осознала серьезность моих намерений. Несколько мгновений Майя смотрит на меня в ответ и наконец кивает. Я вздыхаю с облегчением. Отлично. – Если дашь свой телефон, я позвоню другу, чтобы он приехал и забрал нас. Мы не так далеко от Лондона.

Сжав губы, она оглядывается в сторону кафе.

– Мне нужно в туалет. Подожди меня в машине.

Ну-ну. Она думает, я вчера родился?

– Майя, – предупреждаю я.

– Держи. Можешь позвонить своему другу. – Она достает из кармана смартфон и протягивает его мне. Без слов понятно, что это ее способ доказать, что она никуда не денется.

Я вздыхаю и в конце концов отпускаю ее.

Потом, как и договаривались, я возвращаюсь в машину. Сажусь на водительское сиденье и включаю телефон. Пароля нет. Искушение велико, но это был бы скотский поступок. Зато я обращаю внимание на заставку на экране. Майя улыбается в камеру, сидя на плечах очень похожей на нее девушки – вероятно, сестры. Скорее всего, это старая фотография, потому что на снимке у Майи совсем другая улыбка.

Итак, за дело. Я ищу инстаграм в списке приложений. Хоть Майя и говорит, что редко пользуется интернетом, эта социальная сеть у нее установлена. Ввожу имя пользователя, и телефон вдруг начинает вибрировать так сильно, что едва не выскальзывает из рук. Я проклинаю все на свете.

Включив авиарежим, я заглушаю все оповещения. Когда я открою интернет в следующий раз, это позволит мне войти в приложение без тысячи уведомлений. У меня множество непрочитанных комментариев и сообщений, но я не обращаю внимания. Довольно странно снова видеть свой профиль после того, что случилось вчера ночью. У меня такое чувство, что последние несколько часов я провел в каком-то параллельном мире, где я перестал быть Лиамом Харпером и стал… ну, Лиамом Харпером.

Но пришло время вернуться.

Нахожу профиль Эвана и быстро записываю ему голосовое сообщение. В детали я не вдаюсь: нет настроения выслушивать его упреки. Я пытаюсь объяснить, где мы находимся, а затем блокирую экран. Надеюсь, он скоро увидит мое сообщение. Эван наверняка периодически проверяет смартфон, чтобы узнать, нет ли от меня вестей. Возможно, он единственный, кто действительно заботится обо мне.

Интересно, заметила ли мое исчезновение Мишель? Ждет ли моего звонка, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке?

Можно было бы позвонить ей прямо сейчас. Всего-то и нужно – нажать на кнопку. Но я этого не делаю, хотя и не совсем понимаю почему. Так же как не понимаю, почему я не использовал имеющиеся у меня деньги, чтобы вызвать такси до Лондона и отпустить Майю домой.

7

Музыка

Майя

Катастрофа. Просто катастрофа.

Я влетаю в кафе и бегу к уборной. К счастью, здесь отдельные кабинки. Заперев дверь, я прислоняюсь к дереву. Мне трудно дышать, в груди колотится сердце. Я закрываю глаза, чтобы не заплакать. Пол липкий, и здесь так холодно, что кости стынут.

Полная катастрофа.

Судорожно выдохнув, я вытираю набежавшие на глаза слезы. «Перестань вести себя как ребенок», – строго говорю я себе, но это не помогает. Я включаю воду, чтобы ополоснуть лицо, и вытираюсь бумажным полотенцем. В зеркале я обращаю внимание на свои волосы – они мокрые, спутанные и прилипли к лицу. Распустив хвост, я расчесываю их пальцами, а затем снова собираю пряди. Я сглатываю, когда мой взгляд падает на толстовку Лиама.

Я надела ее только потому, что замерзла и побоялась подхватить воспаление легких. Она сухая изнутри, поэтому быстро согрела меня, но невозможно не заметить, что толстовка пахнет Лиамом. Вернее, его парфюмом. И это меня ужасно раздражает, потому что стоило мне надеть эту кофту, как я не могу отделаться от мыслей о нем.

Ладно. Натянув рукава на ладони, я делаю глубокий вдох и смотрюсь в зеркало. У меня все получится. Я справлюсь.

Но ведь это самообман.

Я единственная в семье, кто зарабатывает деньги. С тех пор как маму уволили, мы живем на сбережения и мою скромную зарплату, и этого явно недостаточно, чтобы оплачивать счета. Раньше у нас была другая машина, но она пострадала в той аварии. Хорошо, что ее сразу отвезли в мастерскую. При виде нее я бы каждый раз вспоминала случившееся.

Вот почему мне было так больно тратить все свои сбережения на подержанный автомобиль. Помню, как трудно было сесть в него. Взяться за руль, нажать на педали и впервые выехать на шоссе. Сердце тогда так колотилось, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я до сих пор помню то чувство тревоги, спертое дыхание, напряжение из-за ожидания какого-нибудь несчастья. Вдруг моя жизнь снова разлетится на осколки?

Ранее, с Лиамом, я ощутила это вновь. Именно поэтому я попросила его сесть за руль вместо себя.

Я никогда не осмеливалась ездить куда-то дальше своего обычного радиуса в двадцать пять километров. И при мысли, что до Лондона осталась еще сотня, кружится голова.

А ведь мне придется возвращаться одной.

Когда случилась авария, они как раз ехали оттуда. Денеб изучала физику в Лондонском университете. Мама решила устроить сюрприз и заехать за ней, чтобы мы вместе отпраздновали мой день рождения, но в тот день никто из них не вернулся домой. Это произошло на том же участке дороги, вечером, почти в это же время. И мне придется миновать его в одиночку.

При условии, конечно, что Лиаму удастся починить машину, на которую ушли все мои сбережения.

Не нужно было соглашаться на эту поездку.

Тем не менее я здесь. И не могу вечно прятаться. Собрав волю в кулак, я выхожу из туалета. Дождь снаружи усилился. Я кутаюсь в толстовку и бегу к машине. До меня только что дошло, что я доверила смартфон, ключи и машину незнакомцу, который мог уже исчезнуть, поэтому я испытываю огромное облегчение, когда распахиваю дверь и вижу, что Лиам никуда не делся.

– Эван приедет через пару часов, – сообщает он, пока я устраиваюсь на пассажирском сиденье. В качестве доказательства он показывает мне переписку в инстаграме на моем телефоне.

Не обращая внимания на экран, я натягиваю толстовку на колени и обхватываю их руками, чтобы согреться. Холод пробирает до костей. Даже не глядя на Лиама, я чувствую, что он следит за каждым моим движением, и от этого мне не по себе.

– Ты замерзла? – спрашивает он, заметив мою дрожь.

– Все нормально.

– Если хочешь, можешь подождать внутри. Тебе там будет гораздо удобнее, чем здесь.

Подозрительно.

– Но тебе же туда нельзя.

Он морщится.

– Если только мы не хотим, чтобы на нас набросились, – говорит он.

– Я не оставлю тебя здесь. – Он поднимает брови, и я поспешно добавляю: – Вдруг ты угонишь мою машину.

Это будет довольно сложно, учитывая, что она сломалась, но, к счастью, Лиам не цепляется к словам. Я отворачиваюсь в напряжении.

– Ты позвонил родителям? – решаю сменить тему.

Теперь и ему становится не по себе. Краем глаза я вижу, как он сгорбился в своем кресле.

– Нет. Вряд ли они заметили мое отсутствие.

Сколько уже прошло, часов двенадцать?

– Понимаю, – говорю я не задумываясь.

Лиам смотрит на меня в замешательстве.

– У нас в семье это я слежу за тем, чтобы мама добралась до дома без приключений, – объясняю я.

Не знаю, почему я это сказала. Повисло молчание, и, хотя, возможно, мне это только кажется, я чувствую, что теперь он наблюдает за мной как-то по-другому. С жалостью? Такой поворот мне совсем не нравится, и я притворяюсь, будто ничего не заметила. Поскорее бы это закончилось.

– Когда Эван приедет, мы вызовем эвакуатор, чтобы отвезти твою машину в лучший автосервис в Лондоне. Все расходы на мне. И я заплачу тебе за то, что ты довезла меня до этого места.

Меня бесит эта показательная благотворительность. Можно было бы проявить гордость и отказаться, но с меня хватит. Если бы не он, я бы не торчала сейчас не пойми где, пока льет дождь, из машины валит дым и нет никаких способов попасть домой. Я всегда стараюсь руководствоваться логикой, а это решение было продиктовано явно не ею.

– Хорошо, – отвечаю я, отводя взгляд.

Про себя я повторяю: мне плевать, что с ним случится. Это не моя проблема. Надо было оставить его разбираться самостоятельно, пускай нашел бы другой вариант вернуться в Лондон. Но я согласилась помочь ему только ради денег. Нам нужно платить по счетам.

Причина лишь в этом.

– Твое желание изучать журналистику как-то связано с тем, что ты каждую неделю слушаешь новую группу? – он прерывает повисшее на несколько минут молчание.

Я в недоумении поднимаю глаза на Лиама. Он не отводит взгляд, а выжидающе смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами.

– С чего ты взял?

– Просто догадка.

– Догадка?

– Я очень наблюдателен.

– Да ну.

– Ты пишешь, любишь открывать для себя новых музыкальных исполнителей и хочешь стать журналисткой. Очевидно, что ты мечтаешь работать на радио. Я прав?

Его самодовольный тон застает меня врасплох, и мне против воли хочется улыбнуться. Снаружи льет как из ведра, и мы слушаем фоном стук дождя по стеклу.

– Тебе нравится психоанализ? – спрашиваю я вместо ответа.

Лиам пожимает плечами.

– У меня это хорошо получается. У каждого есть свой паттерн поведения.

– Я люблю радиопередачи. По-моему, это один из самых искренних видов коммуникации. Когда ты слушаешь человека, ты обращаешь внимание на то, как он думает, как говорит, а не на то, как он выглядит. Складывается менее поверхностное восприятие. Не знаю, как это объяснить, но мне нравится. – Я ерзаю на сиденье. Что я несу?

Однако Лиам продолжает с любопытством меня разглядывать.

– Из тебя получился бы отличный радиоведущий.

– Ты меня даже не знаешь.

– Да, но тебе бы явно понравилась эта работа. Всегда приятно наблюдать за тем, как кто-то занимается любимым делом.

Мне не хочется, чтобы снова повисло молчание, поэтому, покачав головой, я возражаю:

– Это глупая мечта. Очень немногие добираются до вершины. Попытаться – значит зря потратить время.

Совершенно невозможно избежать его взгляда, когда он смотрит на меня вот так.

– Мне кажется, ты тоже должна заниматься тем, что приносит тебе счастье, Майя.

– Как скажешь.

Я скрещиваю руки. Как он посмел дать мне мой собственный совет? Мы из разных миров. Его жизнь – полная противоположность моей. Ему доступны сотни возможностей, стоит только руку протянуть. Он может совершать ошибки или выбирать неверный путь, потому что всегда найдется тот, кто укажет ему правильную дорогу. Но не в моем случае. У меня нет ничего подобного.

Я не жду, пока мне предложат возможности. Я создаю их сама. И именно поэтому я должна быть реалистом.

Снова наступает тишина. Поджимая губы, Лиам беспокойно проводит рукой по своим кудрям. Кажется, он отчаянно ищет тему для разговора.

– Включишь еще несколько песен своей группы недели? – неожиданно предлагает он, и мое сердце почему-то начинает биться чаще.

– Ты серьезно? – я не могу поверить своим ушам.

– У нас ведь полно времени.

Сначала я колеблюсь, но потом все-таки решаю, что из двух зол – неловкое молчание в ожидании его друга или музыка – определенно выберу второе. Я обыскиваю карманы в поисках телефона, пока не вспоминаю, что отдала его Лиаму. Заметив мой требовательный взгляд, он тут же протягивает мне смартфон. Наши пальцы соприкасаются, и я подавляю желание немедленно отдернуть руку.

Стараясь не думать о том, что он наблюдает за мной, я нахожу одну из моих новых любимых песен и увеличиваю громкость. Играет «Sweater Weather» группы The Neighbourhood, и звуки музыки пробиваются сквозь стук дождя по окну. Притворяясь равнодушной, я слежу за реакцией Лиама, а тот начинает бездумно покачивать головой в такт.

– Ты когда-нибудь слушала 3 A. M.?

Я тут же поворачиваюсь к нему.

– Шутишь? Это одна из моих любимых групп.

Он выглядит удивленным и приподнимает бровь.

– Любимая песня?

– Этой группы? – Он пожимает плечами, и я говорю: – Конечно же «Бессонница».

– А я-то надеялся, что у тебя хороший вкус. «Все еще бьется» – их лучшее произведение.

– Я никогда ее не слышала.

– Каждый уважающий себя кандидат в радиоведущие обязан ее знать. Дай сюда.

Он протягивает руку за телефоном. Через несколько секунд слышится грустный мотив. Мое первое впечатление – не в моем стиле, слишком медленно, но я не выключаю песню, ведь до этого Лиам слушал то, что нравится мне.

И хорошо, что я этого не сделала. Потому что я почти сразу же влюбляюсь в трек.

Лиам откидывает голову назад и закрывает глаза, наслаждаясь музыкой. У него необычайно красивый профиль, четкая линия челюсти и прямой нос. Прядь каштановых локонов якобы небрежно спадает на лоб. Но я уверена, что это всего лишь видимость. Я знаю таких парней. Они удавятся, лишь бы выглядеть модно.

Хотя, наверное, это оправданно, когда ты публичная фигура в интернете. Понятия не имею, сколько у него подписчиков, но я видела, как сияли глаза тех девочек, которые с ним фотографировались. Они вели себя так, словно встретили кумира, и, судя по спокойной реакции Лиама, такое с ним случается постоянно.

Интересно, что бы подумали его поклонники, если бы узнали, что их любимый блогер заснул пьяным в чужой машине?

Мой взгляд скользит вниз по его телу, вызывая помутнение рассудка. Единственная моя мысль: «О черт». Он отдал мне свою толстовку, и на нем только белая футболка, которая плотно облегает мышцы груди и рук. У него крупные ладони и широкие плечи. В животе приятно покалывает, и я пытаюсь подумать о чем-то другом, но без особого успеха.

Внезапно песня заканчивается, и Лиам открывает глаза. Наши взгляды встречаются, и поначалу он кажется удивленным, но вскоре его губы расплываются в улыбке. Фыркнув, я поспешно отворачиваюсь: мне неловко, я нервничаю и злюсь на нас обоих.

Сердце колотится. Я здесь не для этого.

«Майя, сосредоточься».

Мы еще какое-то время обмениваемся песнями. Он ставит мне своих любимых исполнителей, а потом мы слушаем моих, и, хотя не всегда наши мнения совпадают, я не могу отрицать, что у него хороший вкус. Мне достаточно было бы просто слушать музыку, но Лиам настаивает на разговоре. В итоге мы болтаем о фильмах, сериалах и книгах. Последнее меня особенно удивляет, поскольку я сомневалась, что… ну, что он умеет читать.

Спустя примерно час Эван присылает сообщение с просьбой дать ему мой номер телефона, чтобы он мог позвонить нам. Мне не нравится эта затея, но Лиам утверждает, что иначе он не сможет объяснить, где мы находимся. Я снова даю ему смартфон, и он выходит из машины поговорить, пользуясь тем, что дождь закончился.

Хорошая мысль – я решаю размять ноги. Снаружи все еще холодно, поэтому я благодарна, что у меня есть его толстовка. Волосы по-прежнему мокрые, так что простуды наверняка не избежать. Закончив звонок, Лиам подходит и сообщает, что его друг почти на месте.

Вскоре на территорию заправки въезжает машина. Лиам машет руками, а я недоуменно моргаю. Не знаю, сколько лет этому Эвану, но его тачка, должно быть, стоит больше, чем мой дом. Он паркуется рядом с моей дышащей на ладан машиной, и мне становится почти стыдно за свою нищету.

Эван выходит из автомобиля, и у меня отпадает челюсть. Это молодой парень, лет двадцати, не больше, с темной кожей и пружинистыми волосами. Он атлетически сложен, стройнее Лиама, но ниже на пару сантиметров. Одет он необычно: на нем футболка с короткими рукавами поверх толстовки оверсайз и рваные джинсы.

При виде нас он широко улыбается и поправляет солнечные очки. Но зачем они ему? На улице пасмурно.

– Я спасаю твою задницу четвертый раз за месяц.

Лиам улыбается, и они ударяют кулаком о кулак в качестве приветствия. А я тем временем не могу отвести глаз от Эвана. Он выглядит так, будто сошел прямиком с доски пинтерест.

– Спасибо, что приехал, чувак. Я твой должник, – отвечает Лиам, но Эван только недовольно качает головой.

– Засунь свое спасибо сам знаешь куда. Ты и недели не можешь прожить без неприятностей? Вгоняешь меня в стресс, а стресс провоцирует морщины. Скотина.

Звучит довольно агрессивно, но Лиам и ухом не ведет.

– Это ты так хочешь узнать, как у меня дела? – язвительно спрашивает он. – Отлично, спасибо. Никаких серьезных физических или психологических травм.

– Ты в своем уме? Ты просто отвратителен, – говорит Эван, указывая на него пальцем. – От тебя дохлятиной несет. Попробуй хоть изредка принимать душ. Для начала раз в год.

– Да пошел ты.

– Ну и где теперь твоя благодарность, засранец ты эдакий? – Эван, нахмурившись, оглядывается по сторонам. – Кстати, как ты вообще оказался здесь? Приехал автостопом? Я бы тебя точно не подобрал.

– Я оказался не здесь, а гораздо дальше, – отвечает Лиам, не реагируя на последнее заявление. Он кивает на меня: – Она меня подвезла.

Эван впервые замечает мое присутствие. Глаза у него округляются так, что, кажется, вот-вот выскочат из орбит. Он тут же оборачивается к Лиаму:

– Скажи мне, что ты не натворил того, о чем я подумал.

– Что? Нет, – поспешно говорит Лиам, бросая на меня нервный взгляд. Он откашливается. – Майя, это Эван, мой лучший друг. И, Эван, это…

– Совершеннолетняя, надеюсь?

Лиам вздрагивает и замахивается на друга, и я уже не могу решить, кто из них двоих противнее.

– Не обращай внимания, – советует мне Лиам. – Типичный Эван. Думать не приучен.

А Эван между тем поворачивается ко мне.

– Мои искренние соболезнования, Майя. Провести столько часов в обществе этого парня – значит получить травму на всю жизнь.

– Он угробил мою машину, – сообщаю я, и Эван тут же разворачивается обратно.

– Ты угробил ее машину?!

– Это был несчастный случай! – протестует Лиам. – Кроме того, я обещал все исправить. Эван, ты дашь мне вызвать эвакуатор?

Парень уже держит в руке смартфон.

– Я позвоню проверенному механику. Надеюсь, они устранят проблему за пару часов, – сообщает он, затем поднимает глаза. – Что ж, Майя, приятно было познакомиться, но мне пора отвезти эту бестолочь домой, пока его не хватились. Удачи.

Мое сердце начинает колотиться. Эван тащит Лиама к своей машине, а меня накрывает паника при мысли о том, что я вот-вот останусь здесь одна. Ни машины, ни денег – смогу ли я вообще вернуться домой? Они обещали позвонить механику, но это могут быть пустые слова. Возможно, они просто хотят от меня избавиться. В конце концов, моя судьба не волнует никого из них.

Но тут Лиам говорит:

– Мы не бросим ее здесь.

Он изо всех сил пытается тормозить ногами. Я выдыхаю, но сердце все еще учащенно бьется.

– Что-что? – Эван как будто не расслышал.

– Скоро стемнеет. Я никуда без нее не поеду. – Он поворачивается ко мне и указывает на машину. – Майя, забирайся.

Эван продолжает сверлить его неверящим взглядом.

– Кажется, мы с тобой думаем о разном, – цедит он. – Ты осознаешь, что случится, если?..

– Плевать, – отрезает Лиам. – Вперед, Майя.

Эван пытается возразить, но Лиам заставляет его замолчать, сверкнув глазами. Затем он переводит взгляд на меня. Стараясь не обращать внимания на колотящееся сердце, я быстро прикидываю свои варианты. Эти парни мне незнакомы, и я бы не стала так доверчиво садиться к ним в машину, но если альтернатива – это остаться здесь, тогда решение уже принято.

– Что будет с моей машиной? – спрашиваю я.

Лиам уже явно на грани.

– Я отвезу тебя в сервис, когда ее починят. Давай же, скоро опять польет дождь.

Он открывает передо мной заднюю дверь, приглашая сесть. Эван смотрит то на меня, то на него. Заметив, что на мне толстовка Лиама, он вскидывает руки в знак смирения.

– Ладно. Понятия не имею, что у вас тут творится, но и знать ничего не желаю.

Затем он садится в машину.

И хотя разум твердит мне, что это плохая идея, я следую за ними.

8

Скрытые намерения

Майя

Помните ли вы, как впервые увидели падающую звезду?

Мне только что исполнилось восемь. Денеб было четырнадцать. Стояло лето, середина августа. Мы были на каникулах. И в тот вечер отправились на пляж. Мама расстелила на песке огромное полотенце, и мы легли смотреть на Персеиды. Тогда я впервые увидела, как сгорает звезда. Папа обнял меня за плечи и сказал: «Скорее, Майя, загадывай желание».

Астроном Птолемей считал, что, когда падает звезда, смертным открывается царство богов. Вот почему наши предки тоже шептали молитвы по ночам. Легенда гласит, что существовало только одно правило: желание следует загадать до того, как звезда исчезнет, иначе оно, наоборот, никогда не исполнится.

В ту ночь отец убедил меня в том, что небо – это волшебство.

Но теперь я больше не верю в магию падающих звезд.

Лиам с другом всю дорогу играют в гляделки, но никто не решается нарушить тишину. Тем временем я сижу сзади на сиденье из искусственной кожи, которое наверняка стоит дороже моего дивана. Я пытаюсь отвлечься, глядя в окно, но все время спрашиваю себя, зачем я согласилась поехать. Эван то и дело бросает на меня взгляды в зеркало заднего вида и морщится, как будто ему противно мое присутствие.

Дорога до Лондона занимает чуть больше часа. Прислонившись к стеклу, я смотрю на пейзажи до тех пор, пока их не сменяют дома и мы не въезжаем на территорию, напоминающую частный жилой комплекс; охранник открывает ворота, увидев в машине Лиама и Эвана.

Мы словно попадаем в другой мир. Теперь вокруг лишь отдельные участки, окруженные бетонными стенами. Дома разные по высоте, среди них есть и четырехэтажные. Повсюду деревья, цветы и дорогие автомобили, припаркованные на тротуарах. Когда я приподнимаюсь на своем сиденье, чтобы получше все рассмотреть, я ловлю взгляд Лиама в зеркале заднего вида и пытаюсь скрыть шок.

«Для него все это само собой разумеющееся, – говорю я себе. – Это его жизнь».

У него уже есть то, о чем люди вроде меня могут только мечтать.

В нужный момент Лиам достает из кармана крошечный пульт дистанционного управления, чтобы открыть автоматические ворота. Стены увиты плющом, а вокруг дома разбит огромный сад.

Эван паркуется перед гаражом, и ворота позади нас закрываются. Я пораженно сглатываю. Сам дом довольно минималистичен. Первый этаж по площади больше, чем второй, все стены выкрашены в белый цвет. Благодаря панорамным окнам дом кажется еще огромнее. Бассейна я не вижу, но не удивлюсь, если он расположен на заднем дворе.

Пожалуй, я буду изумлена, если выяснится, что у них нет личного садовника.

Эван и Лиам выходят из машины, и я следую за ними, попутно не переставая задаваться вопросом, какого черта здесь делаю. Я тихонько захлопываю дверь машины, чтобы не сломать, и стараюсь не думать о том, насколько она отличается от моей. Лиам бросает на меня нервный взгляд, но ничего не говорит, а просто ведет нас внутрь.

Входная дверь открыта – немыслимо для меня, но почему бы и нет, если ваш дом окружен стеной высотой два с половиной метра. Я вытираю обувь о коврик перед входом, потому что асфальт еще не просох, но Лиам с Эваном о таком даже не задумываются.

Стены внутри светлые, под стать мебели, на полу паркет. Парни бросают свои вещи в прихожей, и, хотя мне так никто ничего и не говорит, я следую за ними в гостиную. Я смотрю во все глаза, но пытаюсь не выдать своего изумления.

– Я за камерой, – говорит Эван.

Лиам рассеянно кивает.

– Раз уж ты идешь наверх, принесешь мне зарядку?

– А что взамен?

– Моя дружба?

– По рукам. Но в следующий раз предложи что-нибудь полезное.

Он уходит вглубь коридора и поднимается по лестнице. Мы остаемся наедине, и Лиам поворачивается ко мне. Он оглядывает меня с ног до головы, я понимаю, что на мне все еще его толстовка, и от этого чувство неловкости только усиливается. Я бы вернула ее прямо сейчас, но под ней нет рубашки, потому что она промокла насквозь.

Мы молчим, пока Лиам с напряженным видом не указывает на диван.

– Если хочешь, садись. Чувствуй себя как дома.

Это вряд ли, я здесь никто.

– Тебе не нужно этого делать, – говорю я. – Я справлюсь сама. Не хочу доставлять тебе лишние хлопоты.

– Я просто плачу услугой за услугу.

– Я никаких услуг тебе не оказывала.

Мы договаривались, что он заплатит мне за поездку в Лондон. Я не скрывала своих мотивов, и он, кажется, осознал это, потому что сглотнул и махнул мне рукой, перед тем как уйти:

– Я позвоню в сервис. Не упрямься и садись.

Он поднимается по той же лестнице, что и его друг, а я остаюсь в гостиной одна. Обхватив себя руками, я медленно поворачиваюсь на пятках. Телевизор в половину стены, игровые приставки на журнальном столике, белоснежные кресла – я боюсь садиться, чтобы не запачкать их. А потом я смотрю на себя.

Итого: рваные джинсы и поношенные кроссовки. Это место мне решительно не нравится. Я никогда не стыдилась своего происхождения, но тут, в окружении вещей, которые мне совершенно недоступны, я чувствую себя мелкой и незначительной – гораздо отчетливее, чем обычно.

Тем не менее я слушаюсь Лиама и сажусь на один из диванов. Ищу в кармане телефон, стараясь не думать о том, какой рухлядью он мог ему показаться. Надо бы позвонить маме, но она даже не удосужилась написать мне сообщение, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Что ж, не будем испытывать судьбу. Она штука капризная, а у меня и без того забот хватает.

Кому мне точно следует позвонить, так это Чарльзу. Вечером у меня смена в баре, но я рискую опоздать. А мне нужны деньги. И работа. И выходной завтра, чтобы съездить в больницу. Всего этого я могу лишиться, если только не найду способ телепортироваться.

Я взволнованно прикусываю губу, но в итоге никуда не звоню. Разберусь с этим позже.

Для начала я просто хочу вернуть свою машину.

Через несколько минут с лестницы доносится шум. Мое сердце внезапно начинает биться быстрее, и я выпрямляюсь: сейчас Лиам сообщит мне новости из сервиса – но нет.

В комнату входит Эван и кладет на стол камеру и блокноты. При виде меня на его лице отражается досада. Мне хочется что-нибудь ему сказать, но я сдерживаюсь. На несколько долгих мгновений повисает тишина, и тут он говорит:

– Ты же знаешь, что ловить тут нечего? У Лиама есть девушка. Ты зря тратишь время.

Я резко поворачиваюсь к нему:

– Прошу прощения?

– У тебя нет шансов. Ты не в его вкусе. Если честно, я вообще не понимаю, почему ты здесь.

– Из-за своей машины, – говорю я, стараясь держать себя в руках.

– Ты не первая, кто пытается примазаться к нам из корыстных побуждений. Сделай милость, уйди, чтобы сохранить свое достоинство.

А вот теперь мое терпение лопнуло.

Я молчала, когда он отпускал шуточки при Лиаме. Когда он намекал, что мы с ним переспали. Когда хотел бросить меня одну в глуши. Тогда я все это стерпела, но на этот раз он перешел черту. Кем этот придурок себя возомнил? Он думает, что может прийти сюда и заявить, что моя единственная цель в жизни – это засунуть руку в штаны его столь же дебильного дружка?

Ну уж нет. С меня хватит.

Я так разозлилась, что, кажется, не выдержу здесь больше ни секунды. Я встаю, но положение становится еще хуже, когда в комнату входит Лиам. При взгляде на меня с его лица резко исчезает улыбка.

– Что случилось? – спрашивает он, обращаясь скорее к Эвану.

– Дай мне номер автосервиса. Я ухожу, – говорю я.

Краем глаза я вижу, что Эван кивает в знак согласия. Лиам растерянно моргает.

– Что? Я думал, мы договорились, что…

– Нет, Лиам. Это ты так решил. А я просто хочу домой. Немедленно. – Он настолько озадачен, что никак не реагирует, и это заводит меня еще сильнее. – Знаешь что? Обойдусь! Справлюсь и сама. Идите вы оба к черту.

Я в раздражении прохожу мимо него и иду к выходу. Снова начался ливень, но меня это не заботит. Обхватив себя руками, сбегаю вниз по лестнице. Я найду способ добраться домой – сама, как и всегда. Мне не терпится оказаться как можно дальше от этих придурков.

Однако вскоре позади меня слышатся шаги. Не успеваю я дойти до ворот, как кто-то хватает меня за руку и разворачивает к себе. Сердце бешено колотится, но я пытаюсь не обращать на это внимание.

– Да что за муха тебя укусила? – рычит Лиам.

Я тут же взрываюсь.

– Меня? Ты шутишь, что ли? – кричу я, вырывая руку из его хватки. – От тебя одни проблемы! Если бы не ты со своей дурацкой драмой, я бы сейчас уже была дома и собиралась на работу. Если ты так хотел вернуться в Лондон, почему с самого начала не позвонил своему другу или не вызвал это чертово такси! Во всем, что случилось, виноват ты, Лиам, во всем! Это твоя вина!

Я никогда не плачу в присутствии других, но сейчас меня настолько переполняют ярость, гнев и разочарование, что я не могу больше сдерживаться. К глазам подступают слезы, и я вытираю их рукой, меня тошнит от самой себя и всей этой ситуации.

А Лиам смотрит на меня так, словно не знает, что сказать.

– Если ты хочешь вернуться прямо сейчас, я могу заплатить за такси и…

– Не нужны мне твои дурацкие деньги! – кричу я вне себя от злости, и из горла вырывается всхлип. – Мне просто нужна моя машина, Лиам. Что тут непонятного? Мне нужна моя машина.

– А что я, по-твоему, должен сделать? Мы едва знакомы, а я уже как только тебе не помог. Предложил тебе денег за поездку в Лондон – и, между прочим, не отказываюсь от своих слов, – отправил механика за твоей прелестной машиной и в довершение всего привез к себе домой. Это очень щедро с моей стороны, а ты только и делаешь, что все время жалуешься.

– Жалуюсь? На то, что ты притащил меня сюда? – сердито говорю я и делаю несколько шагов к нему. – А я, по-твоему, должна сказать тебе спасибо, что не бросил меня в одиночестве на заправке?

– Ты настолько невыносима, что любой другой на моем месте так бы и поступил.

– Отлично. Дай мне номер механика, и я исчезну с глаз долой.

Я выжидающе протягиваю руку. Лиам колеблется.

– Ты даже не знаешь, как добраться до автосервиса.

– Это не твоя проблема.

– Майя…

– А еще я хочу получить свои деньги, – перебиваю я его. – Мы договаривались на четыреста. Заплати, и я уйду.

Лиам недоверчиво фыркает.

– Триста. Мы проехали только половину пути.

– Да, потому что ты сломал мне машину.

– А еще ты заставила меня сесть за руль. – Он приподнимает брови. – В чем дело, Майя, боишься скорости?

Воспоминания накрывают меня, и в горле образуется комок.

– Какой же ты козел.

С меня хватит. Я поворачиваюсь и быстрым шагом пересекаю сад. Выругавшись себе под нос, Лиам спешит за мной.

– Да брось, ты правда рассердилась?

– Оставь меня в покое.

– А как же деньги?

Я поворачиваюсь и сердито смотрю на него.

– Мне ничего от тебя не нужно, – резко говорю я.

Я до смерти замерзла. Так что меня трясет от холода и злости. Я снова пытаюсь уйти, но Лиам удерживает меня за запястье. Его кожа теплая, и я вдруг чувствую интенсивное покалывание в животе, от которого меня начинает тошнить.

Я собираюсь выругаться, но тут же закрываю рот, заметив его напряженный взгляд: кажется, будто он видит меня насквозь.

– У тебя есть веская причина, почему ты не хочешь водить, – говорит он медленно, словно боится спугнуть меня. – Я прав?

– Не твое дело.

Он не настаивает и со вздохом отпускает меня. Я машинально поглаживаю запястье.

– Мне не удалось связаться с механиком. Я позвоню ему в понедельник прямо с утра. Здесь холодно и льет как из ведра, так что, пожалуйста, зайди в дом, пока не подхватила воспаление легких. И без того забот хватает.

Значит, я получу свою машину только в понедельник? Подступает паника, и я снова хочу накричать на него, но сдерживаюсь. Нравится мне это или нет, он больше ничего не может сделать.

Но это не значит, что я буду его слушаться.

– Не пойду я никуда.

Лиам нетерпеливо сжимает переносицу.

– Опять двадцать пять.

– Я просто говорю, что не собираюсь…

– Может, хватит упрямиться? Идет дождь!

Я смотрю на него свысока.

– Вот и отлично. Душ тебе не помешает.

– У нас есть гостевая комната наверху. С отдельной ванной. Тебя там никто не побеспокоит. Можешь остаться до тех пор, пока машину не починят. И это мое последнее предложение.

Отстой. В ход пошел ультиматум.

Не дожидаясь моего ответа, Лиам разворачивается и поднимается по ступенькам крыльца. Гордость настойчиво шепчет послать его к черту, но я знаю, что не последовать за ним – значит провести ночь под открытым небом. Дождь усиливается, и мокрая одежда липнет к телу. Я бормочу ругательства.

– Лиам, – говорю я, проглотив гордость, но он делает вид, что не слышит.

Набираюсь терпения и спешу вслед за ним. Перепрыгивая через ступеньки, я обгоняю его у двери.

И тут же понимаю, что это было рискованно. Глаза Лиама удивленно расширяются от моей близости, внезапно нас разделяет всего несколько сантиметров. Сердце учащенно бьется, дыхание ускоряется. Капли дождя скользят по его коже, стекая по линии челюсти и шее, а затем исчезают под футболкой.

Я откашливаюсь, мгновенно ощутив неловкость.

– Твой… твой друг думает, что я имею на тебя виды.

Конечно, сейчас не самое подходящее время для этого разговора, но я не могу удержаться. Он сглатывает, и его взгляд падает на мои губы.

– А это не так?

– Нет.

Мой ответ отрезвляет Лиама, и он отворачивается с растерянным видом.

– Скажи ему, чтобы он больше не отпускал подобных намеков, – предупреждаю я.

С этими словами я кладу ему руки на грудь, отталкивая его, и Лиам в изумлении отшатывается. Я хочу вернуться в дом, но дверь оказывается заперта. Вот подстава. Я выгляжу жалко. Лиам роется в карманах. Видимо, ключи остались внутри, потому что он вздыхает и звонит в дверь. Секунды тянутся в тишине, пока Эван наконец-то не открывает. Он с улыбкой жует сэндвич, но стоит ему увидеть меня, как выражение лица меняется.

– Опа, ты все еще здесь?

– Пойдем, я покажу тебе твою комнату, – вздыхает Лиам позади меня.

Его придурковатый друг явно намеревается что-то сказать, но Лиам молча проходит мимо него. Мне не хочется оставаться с ним наедине, но терпеть замечания Эвана я уж точно не готова, поэтому тут же захожу в дом. Миновав коридор с окнами в пол, мы поднимаемся на второй этаж. Наверху все так же эффектно, как и внизу. Белые стены, черный паркетный пол, минималистичная мебель и естественное освещение. С лестницы вход в просторную гостиную, где нашлось место растениям, креслам и даже настольному футболу. Комнату украшают картины, но я не вижу ни одной семейной фотографии. Налево – коридор с несколькими дверями, которые, видимо, ведут в спальни.

Лиам открывает ближайшую дверь и отходит, пропуская меня. Это большая комната с огромными панорамными окнами, как и во всем доме, в углу широкая двуспальная кровать. У подножия лежит темный ворсистый ковер, и я бы не отказалась поспать даже на нем. В глубине расположен деревянный шкаф-купе, а рядом белая дверь, ведущая, по-видимому, в ванную.

Лиам неловко откашливается.

– Ничего выдающегося, но…

Ничего выдающегося? Да эта комната размером с мою гостиную!

– Все в порядке, – отвечаю я. Лишь бы он не заметил мой шок. Лиам недоверчиво смотрит на меня, и я выдавливаю: – Ну, спасибо.

Он слегка улыбается и небрежно пожимает плечами.

– Не за что. Это меньшее, что я могу сделать. – Но мы оба знаем, что это неправда. Он быстро отводит глаза. – Можешь принять душ или ванну, если хочешь. Если ты голодна, я что-нибудь принесу.

– Не нужно, – говорю я.

– Ты уверена? Утренний сэндвич был не очень… съедобным.

Я сжимаю руки за спиной, нервничая.

– Я просто хочу спать.

– Хорошо, я буду внизу, если что-нибудь понадобится. – Я киваю, заставляя себя улыбнуться. Лиам открывает дверь, чтобы уйти, но оборачивается, как будто что-то вспомнив. – Еще кое-что.

Что на этот раз?

– Да?

– Честно говоря, Майя, я надеюсь, что ты не слукавила. Если я тебе нравлюсь, это сильно все усложнит, а, как я уже говорил, мне и без того забот хватает.

Я моргаю. Его лицо остается серьезным.

– Да сдался ты мне, – повторяю я в десятый раз.

Лиам кивает, как бы говоря: «Именно это я и хотел услышать».

– Тем лучше. Не обижайся, но ты не в моем вкусе.

Но я обижаюсь.

– Что?

– Прости, но это правда. Мне не нравятся такие девушки, как ты.

Уместнее было бы промолчать, но именно поэтому я огрызаюсь:

– Забавно, что ты говоришь это только после того, как я тебя отшила.

Лиам открывает рот, закрывает, а потом улыбается, словно решив, что я шучу.

– Ты меня не отшивала.

– Еще как. И сделаю это еще раз. Ночь на дворе, ты в моей комнате, так что… пока, Лиам.

Он приподнимает брови, но не двигается с места, и я подталкиваю его к выходу. Я пытаюсь сосредоточиться на задаче, а не на том, какими упругими кажутся на ощупь его мышцы. Судя по тому, как мне легко удается выпихнуть его в коридор, он и не сопротивлялся.

– А вообще-то это не твоя комната. Я просто тебе ее одолжил, так что технически ты не можешь меня из нее выгнать.

– Повторяю: пока, Лиам.

– И постарайся не мечтать обо мне всю ночь напролет. Это даже как-то неприлично.

– Пошел прочь.

Он все еще улыбается.

– Доброй ночи, Майя.

Опять, опять эта улыбка. Она так мне надоела, что я захлопываю дверь перед его носом. В комнате воцаряется тишина, и я, закрыв глаза, прислоняюсь к деревянной поверхности, чтобы успокоить сердцебиение. Вся эта ситуация заметно вывела меня из равновесия.

Через несколько мгновений я наконец-то слышу удаляющиеся шаги.

Если бы не угроза тюрьмы, я бы спустила его с лестницы.

Не в его вкусе? Да что вы говорите.

У мистера Кутилы, похоже, комплекс Брэда Питта.

Я жду, пока уляжется злость, а потом тщательно осматриваю комнату. Здесь есть простыни, полотенца и туалетные принадлежности, но нет ничего из одежды, так что придется импровизировать. Я раздеваюсь, набрасываю на себя рубашку, которая уже высохла, и оставляю на комоде толстовку Лиама. Я не собираюсь рисковать, щеголяя только в нижнем белье, когда на двери нет даже защелки.

Затем я захожу в ванную комнату, которая выглядит столь же впечатляюще, как и весь остальной дом, и с наслаждением умываюсь горячей водой. Распускаю хвост и смотрю на себя в зеркало. В нем отражается бледная девушка с темными кругами под глазами и впалыми щеками. Я сглатываю. В этой обстановке я выгляжу совершенно неуместно.

Понятно теперь, почему Лиам сказал, что я не в его вкусе.

Выкинув эти мысли из головы, я возвращаюсь в комнату и сразу ложусь в постель. Завтра я приму душ, а потом буду думать, как добраться домой. Но хотя у меня абсолютно нет сил, следующие полчаса я кручусь под простынями, безуспешно пытаясь заснуть.

В конце концов я сдаюсь и достаю смартфон.

Ни одного сообщения. Даже от мамы.

Никого не волнует, что я исчезла без объяснений. Потому что никому нет до меня дела.

Устав от самобичевания, я решаю полюбопытствовать: захожу в ютуб и набираю в поисковике «Лиам Харпер».

Вот и его профиль.

Двенадцать миллионов подписчиков.

Похоже, у мистера Кутилы действительно есть причины считать себя знаменитостью.

У него множество видео. Превью яркие и привлекающие внимание, на них Лиам корчит рожицы. Он явно умеет притворяться смешным. Я предпочла бы больше никогда не слышать его голос, но меня снедает любопытство, и я выбираю ролик для просмотра. Не один из последних, нет.

Я пролистываю на несколько месяцев назад. Мое внимание привлекает заголовок:

«ЛИАМ – 25 ФАКТОВ ОБО МНЕ»

И тут же экран озаряет фирменная улыбка Лиама. Видно, что это снято уже давно: волосы у него короче и пряди не падают небрежно на лоб, как сейчас. Съемка проходит в комнате с полками, заставленными всякой всячиной. Камера направлена прямо на его лицо, он машет рукой и бегло объясняет, о чем будет видео.

На третьей минуте его прерывают. За кадром слышится женский голос, и Лиам смеется, глядя на девушку, которая, должно быть, стоит за камерой. Я слышу имя: Мишель. И вижу его глаза. Вижу, как они сияют.

Отступление длится недолго. На самом деле девушка даже не появляется в кадре, а лишь ненавязчиво создает видимость своего присутствия. Вернувшись к цели видео, Лиам начинает называть факты по порядку.

В этот вечер я узнаю, что:

1. Лиаму Харперу девятнадцать лет.

2. Его любимый цвет – черный.

3. Он не может выбрать любимую песню, потому что каждый раз, когда слышит новую, меняет мнение.

4. Эван был его лучшим другом с тех пор, как он себя помнит.

5. В школьные годы его травили, поэтому ему приходилось переводиться более трех раз.

6. Теперь все те дети, которые издевались над ним, набиваются ему в друзья.

7. У него нет домашних животных (за исключением Эвана).

8. Собаки лучше кошек.

9. Но уж лучше кошки, чем Эван.

10. Он мечтает отправиться в путешествие по Европе – с рюкзаком за спиной и в окружении друзей.

11. В детстве он был настолько непослушным, что проводил много часов в комнате для наказаний.

12. Однажды он угробил кактус в классе, вылив на него средство для мытья окон.

13. Учитель обвинил его в случившемся, но на самом деле идея принадлежала Эвану.

14. В будущем он видит себя блогером, снимающим ролики для ютуба.

15. Порой он сначала говорит, а потом думает, и из-за этого часто возникают проблемы.

16. В состоянии стресса он много смеется.

17. А действовать кому-то на нервы – один из его величайших талантов.

18. День его рождения – 19 марта (то есть вчера).

19. Он хотел бы завести собаку. И отдать Эвана на усыновление.

20. Он хранит все письма поклонников.

21. На запись каждого ролика у него обычно уходит несколько часов, потому что он перфекционист.

22. Он не понимает, почему столько людей следят за его творчеством, и очень благодарен каждому из своих подписчиков.

23. Он уверен, что ютуб изменил его жизнь.

24. Лиам и Лиам Харпер – это два разных человека.

25. И все это, вся его жизнь как она есть, приносит ему счастье.

Перечислив факты, он улыбается на камеру и прощается с подписчиками до следующего раза. Я кладу телефон на прикроватную тумбочку, ложусь на спину, смотрю в потолок и думаю о том, сколько из всего сказанного – правда.

9

Секреты

Лиам

– Доброе утро, урод.

Голос Эвана доносится до моих ушей, когда он входит в кухню. Вчера мы допоздна вели прямую трансляцию, а так как мамы и Адама не было дома, я предложил ему переночевать в гостиной. В обычных обстоятельствах я бы отдал ему гостевую комнату, но выгонять Майю только потому, что он не помещается на диване, мне не хотелось.

Я киваю в ответ, и он обходит меня, чтобы достать из шкафа коробку с хлопьями.

– Видел статистику вчерашнего стрима? Отвал башки. Люди с ума сходят по хоррор-играм. И это не только мое мнение, цифры подтверждают.

Должно быть, показатели внушительные, раз он в таком хорошем настроении. Я беру телефон посмотреть, но потом решаю отложить. Мне все равно, да и лучше их не видеть. Что бы там ни было, я знаю себя и знаю, что мне они покажутся недостаточными.

Мне всегда недостаточно.

Социальные сети объединяет одно: стоит исчезнуть из них на пару недель – и про тебя уже никто не вспомнит. Отключишься на несколько дней – упадут просмотры, и придется потратить кучу времени, чтобы их восстановить. Когда я начал серьезно заниматься ютуб-каналом, я выпускал ролики ежедневно. Я так боялся забвения, что годами, не зная отдыха, сидел прилипнув к экрану.

И мне до сих пор страшно.

Однажды наступил момент, когда все стало рутиной. Моя жизнь сводилась к тому, чтобы сесть перед камерой, включить компьютер, записать и отредактировать свои видео. Затем я ставил таймер, чтобы мои подписчики получали новый ролик каждые двадцать четыре часа. Я даже не делал анонсы в соцсетях. Вообще-то, они неактивны уже несколько дней. Не помню, когда я последний раз публиковал что-то в интернете просто так, а не потому, что это моя обязанность.

Мой день рождения был два дня назад, и впервые я не выкладывал ничего на ютуб уже более сорока восьми часов.

В результате вчера я так разволновался, что буквально заставил Эвана сделать стрим, который продолжался до четырех утра и вымотал меня еще сильнее. Учитывая, что предыдущую ночь я провел в машине Майи, за последние несколько дней, по моим подсчетам, я спал в общей сложности около шести часов.

Я не хочу проверять количество просмотров. Мне даже не хочется читать поздравления с днем рождения от моих подписчиков, тем более отвечать на них и считать, сколько же я получил. Их меньше, чем в прошлом году, и это меня пугает. Ведь получается, что меня забывают.

– Ну что, вечером повторим? – Эван садится напротив меня с большой миской хлопьев. – Или ты все еще в панике?

Улыбнувшись, он подносит ложку ко рту. Я не хочу обременять его своими проблемами, поэтому снова притворяюсь, что все в порядке.

– Я вовсе не паниковал. Просто слишком остро реагировал.

– Да ты едва не плакал.

– Это чтобы добавить драмы, Эван. Ты явно не умеешь мыслить как предприниматель.

– А что же ты тогда ни разу не закричал? – продолжает он, игнорируя мой комментарий. Он смотрит на меня, и я сразу понимаю, к чему он клонит. И мне это не нравится.

– Не хотел будить соседей, – отвечаю я.

– Или девчонку, которую ты разместил в моей гостевой комнате.

– Это не твое дело, – ворчу я, и он улыбается, зная, что попал в самую точку.

Но что с того? Что плохого в том, что я не хотел ее будить?

Майя выглядела усталой, когда я вчера показывал ей комнату. Отказалась от ужина, хотя я настаивал. Дважды сказала «нет», а когда я снова поднялся наверх, чтобы дать ей последний шанс, даже не стала открывать дверь. Она попросила меня уйти. Кажется, она плакала, и, видимо, уже давно.

После этого она, наверное, уснула. Я не стал навязывать ей свое гостеприимство.

Эвану я ничего не сказал – не сомневаюсь, что Майя и от меня хотела бы это скрыть, – поэтому он молча уставился на меня, сузив глаза, словно желая выпытать все мои секреты.

– Что такое? – спрашиваю я оборонительным тоном.

– Ты ведь с ней переспал?

– С кем?

– Ну как с кем! С Маленой!

– Ее зовут Майя.

– Черт. – Он разочарованно трет лицо, как будто один только факт, что я помню ее имя, означает, что у меня на нее виды. – Она хотя бы совершеннолетняя?

– Она совершеннолетняя. И я с ней не спал. К чему ты вообще ведешь?

При этих словах его поведение резко меняется. Он недоуменно моргает, а потом разражается смехом.

– Ну надо же, – говорит он, не переставая хохотать, как будто услышал лучшую шутку года. – Ты ей не нравишься?

– Что?

– Если бы ты ей нравился, вы бы уже переспали, а значит, ты не в ее вкусе.

– Может, хватит уже?

Он делает вид, что вытирает слезу, но продолжает посмеиваться.

– Знаешь, я передумал. Теперь мне жаль, что я нагрубил ей вчера. Мне и самому было очень неприятно, но я притворялся, будто мне все равно. Конечно, я учусь у лучших. Она с характером, но мне нравится.

– Она тебе нравится, потому что я не в ее вкусе? – Но тут до меня доходит смысл его слов. – Секунду, кто тебе сказал, что я не в ее вкусе? Ты ей нагрубил? И почему она тебе не понравилась?

Эван запихивает в рот огромную ложку хлопьев и с улыбкой проглатывает содержимое. Я хмуро смотрю на него.

– Дело не в ней, я просто не хотел, чтобы она ошивалась рядом. Прости, чувак. Я понимаю твое недовольство, но не забывай про Мишель.

При упоминании этого имени я испытываю смешанные чувства, особенно после того, как напрасно провел несколько часов в ожидании сообщения от нее.

– Мишель плевать на то, чем я занимаюсь. Если ты забыл, мы вообще-то не пара.

– Но остальные думают иначе.

– Да, но в ночь моего дня рождения они с Максом заперлись в одной из комнат. Видимо, только я соблюдаю осторожность.

Она даже не заметила, что я ушел с вечеринки.

Ненавижу обсуждать эту тему. Эван – единственный, кто знает правду, и иногда я жалею, что рассказал ему. Разговоры о Мишель возвращают меня в реальность. Напоминают о моих чувствах. О том, что они никуда не делись. И от этого мне становится только хуже.

Словно угадав мои мысли, Эван вздыхает.

– Я знаю, что это тяжело. Но мне кажется, ты не должен связываться с другой девушкой. По крайней мере не сейчас, когда для всех ты встречаешься с Мишель. – Прежде чем я успеваю ответить, он добавляет: – И ты знаешь, что меня волнуешь ты, а не она. Как по мне, твоя фальшивая подружка может катиться на все четыре стороны.

– Она здесь ни при чем, – сухо напоминаю я.

Как бы Эван ни обвинял Мишель, она не виновата в том, что влюбилась в Макса. Если бы чувствами можно было управлять, я бы относился к ней исключительно по-дружески.

– Знаю, но…

– Почему ей можно встречаться с другими людьми, а мне нет?

Это глупый вопрос, потому что никто другой меня не интересует, и от этого вся ситуация кажется еще абсурднее.

– Потому что мы знаем, что Максу можно доверять. Если правда всплывет наружу, он тоже пострадает. Он точно сохранит тайну, чего нельзя сказать о Малене.

– Майе, – по инерции поправляю я его.

– Неважно.

– Ладно тебе, Эван. Я же сказал, что не спал с ней.

– Это пока.

– Этого не случится. Она не в моем вкусе.

– То есть ты даешь мне зеленый свет?

Я морщусь. Он что, серьезно?

– Да она тебя терпеть не может.

– Тебя тоже.

– Я собираюсь починить ее машину.

– Да, но ты ее и сломал, Ромео.

– Я тут ни при чем! – восклицаю я, но, заметив улыбку Эвана, понимаю, что он просто меня разыгрывает. Я фыркаю: вот придурок. – Пойду проверю, проснулась ли она. Ей пора уезжать, пока не вернулись мама с Адамом.

Допив кофе одним глотком, я ставлю грязную чашку в посудомоечную машину. Позади меня Эван с аппетитом уминает хлопья.

– Отличная идея. Давненько я не видел маму Харпер.

Я c укором смотрю на него.

– Ты тоже уходишь.

– Что? Почему?

– Потому что. И надень штаны.

Нахмурившись так сильно, что лицо его перекосило, Эван поднимает ногу, чтобы продемонстрировать мне свои боксеры с узором.

– А чем тебе не угодили ананасы? Они смешные.

– Ты отвратителен, Эван.

Я слышу, как он передразнивает меня себе под нос, и с улыбкой заканчиваю убирать за собой. И тут я кое-что вспоминаю. Черт. Я медленно поворачиваюсь к Эвану, зная, что он сейчас проклянет мое существование.

– У меня проблема, – начинаю я.

– Еще одна?

Я набираюсь духу. Вперед.

– Моя машина.

Его улыбка меркнет.

– Что ты сделал со своей машиной?

– Есть шанс… – я откашливаюсь, – что позапрошлой ночью я бросил ее в открытом поле.

– Ты шутишь? Лиам, ты хоть понимаешь, что… – Закрыв глаза, он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Назови мне хоть одну вескую причину, почему ты до сих пор не забрал ее.

Я поджимаю губы.

– Я не знаю, где она.

Он бросает на меня убийственный взгляд, от которого я едва не падаю.

– Я тебе вмажу.

– Ради бога, только помоги мне ее найти. Пожалуйста.

Он все еще злится на меня, но все равно кивает. Волна облегчения разливается по телу. Вот почему Эван мой лучший друг, сколько я себя помню. Что бы ни случилось, он всегда рядом.

– Наверняка какая-нибудь парочка уже свила себе там любовное гнездышко, – говорит Эван, возвращаясь к завтраку.

– Я обязательно проведу химчистку салона.

– Молись, чтобы они не оставили использованные презервативы на сиденьях.

Я морщусь. Черт, как же омерзительно. «Пьяный Лиам превзошел себя».

– Ты поможешь мне или нет? – спрашиваю я, и он соглашается.

– Все что угодно, лишь бы не слышать твоего нытья.

Я фыркаю, и он улыбается мне. Но мы не можем отправиться на поиски, пока я не разберусь с Майей, поэтому собираюсь пойти и заняться этим. И тут Эван говорит мне вслед:

– Насчет Мишель… прости за занудство, но ты знал, на что шел, когда начинал эти липовые отношения. Если люди узнают, что ты ей изменил, мало не покажется. Ты упорно трудился, чтобы добиться успеха, и я не позволю тебе все испортить из-за какой-то девчонки. Держи себя в руках, понял?

Я смотрю на его лицо и вижу лишь искренность. Пожалуй, он единственный человек в моем окружении, который действительно заботится обо мне.

И только по этой причине я отвечаю:

– Понял.

– Хорошо. – Он отпускает меня и указывает на лестницу. – Иди и вытащи ее оттуда, пока Адам не отрезал нам обоим яйца.

Вздохнув, я выхожу из кухни. Мне не по себе, когда я поднимаюсь на второй этаж: думаю, это потому, что я не могу предугадать реакцию Майи при встрече. Вчера она расслабилась, когда мы слушали музыку в машине. Она даже рассказала мне о своих любимых группах. А через пару часов наорала на меня на крыльце, потому что ей не терпелось уехать.

Эван прав. Майе лучше исчезнуть как можно скорее, чтобы мы могли забыть обо всем.

Как обычно, на верхнем этаже не слышно шума. Вчера утром мама и Адам улетели в Ньюкасл, чтобы подписать несколько контрактов, но до сих пор не вернулись. Об этом я узнал прошлым вечером из записки на холодильнике. Вот почему они не заметили, что я провел ночь на другом конце страны. Их можно понять. Или нет. Не знаю. Главное, что их здесь нет, и это хорошо, потому что участвовать в семейных разборках сейчас совсем не хочется.

Подойдя к гостевой комнате, я задерживаю дыхание и несколько раз окликаю Майю. Никто не отзывается, но я не хочу показаться невежливым, поэтому повторяю еще и еще, пока терпение не иссякает. Тогда я не задумываясь распахиваю дверь: спальня пуста.

Что?..

– Майя? – Я зову ее, но ответа нет.

Постель не заправлена, кеды валяются в углу, но девушки и след простыл. Я захожу в спальню. До меня доносится шум воды, из приоткрытой двери ванной комнаты вырывается пар. Издалека я слышу, как Майя рассеянно напевает одну из песен, которые мы вчера слушали в машине.

Я сглатываю. Она принимает душ.

По крайней мере так было минуту назад.

Внезапно вода останавливается, и она выходит из ванной, закутанная в полотенце.

О черт.

Я попал.

– Это не то, о чем ты подумала. Я…

Она начинает визжать, прежде чем я успеваю придумать оправдание.

Я отпрыгиваю назад и, бешено жестикулируя, молю ее замолчать. Такими темпами мы привлечем внимание всей округи. Я бросаю быстрый взгляд в коридор, чтобы убедиться, что Эван не прибежал на крики, а затем смотрю на нее.

Плохая идея.

К счастью, Майя замолкает. Одной рукой она закрывает рот, другой – крепко прижимает к себе полотенце, хотя оно доходит лишь до середины бедер и явно недостаточно прикрывает их. Не отдавая себе отчета, я сглатываю. Ее кожа влажная, и капли воды скользят по шее, теряясь в линии декольте. Я знаю, что не должен пялиться, но ничего не могу с собой поделать.

На самом деле я застываю на месте, пока она не бросает в меня расческу.

– Не смотри на меня! – задыхаясь, кричит она.

Ее руки покрыты шрамами.

Черт, я не должен был этого видеть.

Выругавшись, я отворачиваюсь к стене. Позади Майя тяжело дышит, все еще пытаясь оправиться от шока. В любом другом случае эта сцена показалась бы мне эротичной, если не сказать больше, но сейчас меня подташнивает.

Я по-прежнему думаю о шрамах.

Она сама себе их нанесла?

– Убирайся, – дрожащим голосом требует Майя.

Она знает, что я их увидел, их невозможно не заметить. Разумеется, это был секрет, а теперь придурок, которого она едва знает, случайно его раскрыл. Ситуация явно накаляется.

Если только я не сделаю то, что умею лучше всего.

Откашлявшись, я притворяюсь засранцем, каким она меня и считает:

– Для человека, которого я не интересую, ты как-то слишком возбуждена.

Мой голос звучит весело, хотя на самом деле я чувствую прямо противоположное. Тишина. Майя делает судорожный вздох. «Ну же, поверь в то, что я был так занят, разглядывая тебя, что ничего не заметил. Поверь в это, ну же, пожалуйста».

– Что ты здесь делаешь? – говорит она с фирменной резкостью, и я внутренне ликую. – Ты шпионишь за всеми девушками, которые ночуют у тебя дома?

Я ухмыляюсь, не отводя взгляда от стены.

– Обычно, когда девушки остаются на ночь, они спят в моей постели.

– Бедолаги. – Она откашливается, дыхание еще не восстановилось. – Это же травма на всю жизнь.

– Признайся, тяжело было удержаться и не пойти ко мне в комнату ночью?

– Я поставила стул у двери, чтобы ты не мог войти.

Я знаю, что это ложь. Она проплакала несколько часов. Но я молчу.

– Прости, но ты зря старалась. Ты, пожалуй, единственная девушка из ночующих здесь, которая мне неинтересна. У тебя слишком вздорный характер.

Прозвучало грубо, но мне нужно разозлить ее, чтобы она забыла об инциденте.

– Вздорный? Ничего подобного!

Я стараюсь не улыбаться.

– Ты швырнула в меня расческу.

– Потому что ты вломился в мою комнату! – кричит она, внезапно вспомнив об этом. – Почему, черт возьми, ты все еще здесь?! Убирайся!

– Ну технически ты у меня в гостях, так что это моя…

– Проваливай!

Она подходит ко мне с разъяренным видом и ищет глазами расческу, а я подпрыгиваю и бегу к двери, пока мне снова не прилетело. В прошлый раз она промахнулась буквально на сантиметр. У этой ведьмы хороший глазомер. Быть засранцем, конечно, весело, но не хотелось бы остаться без носа.

– У меня есть новости о твоей машине. Одевайся и спускайся на кухню, когда приведешь себя в порядок, – бросаю я равнодушно и выхожу. – А то мне кошмары будут сниться после такого.

Майя показывает мне средний палец и захлопывает дверь у меня перед носом.

Как только я остаюсь один в коридоре, с моего лица тут же сползает улыбка. Я сглатываю, чувствуя стеснение в груди. Ну что же, миссия выполнена.

Когда я возвращаюсь на кухню, выясняется, что Эван все еще переодевается наверху. Сев на столешницу, я достаю из кармана телефон в отчаянной попытке отвлечься. Перед глазами по-прежнему эти шрамы. Я открываю статистику вчерашнего эфира. Действительно, цифры оказались хуже, чем я ожидал. Как бы я ни старался, сколько бы часов ни вкалывал, этого будет недостаточно. Этого всего недостаточно.

Но мысли по-прежнему возвращаются к увиденному.

Почему она так поступила с собой? Правильно ли я сделал, что промолчал, или надо было затронуть эту тему? Конечно, мы едва знакомы, а шрамы не такие уж свежие, но…

Почему меня вообще это волнует?

Мы больше никогда не увидимся.

Майя – не моя проблема. Я должен сосредоточиться на Мишель, Адаме и статистике просмотров. У меня достаточно своих забот.

Несколько минут спустя, пока я по-прежнему пытаюсь выкинуть мысли о шрамах из головы, по лестнице спускается Эван – наконец-то в штанах. Он заходит на кухню, рассеянно глядя в свой смартфон, и хмурится при виде меня.

– Почему ты все еще в пижаме? – удивленно спрашивает он.

– А почему нет?

– Например, потому, что Мишель уже в пути?

Я едва не падаю со столешницы. Что?

Заметив мое растерянное лицо, Эван прикрывает глаза, готовясь к худшему.

– Ты не читал ее сообщения, – констатирует он.

И тут же раздается звонок в дверь.

Этого не может быть. Не сейчас. Эван вздыхает, а я быстро вскакиваю. Сердце бешено колотится. Наши с Эваном взгляды встречаются, я тычу в него пальцем и шепчу:

– Отвлеки ее, а я разберусь с Майей.

Он не успевает ответить, как я уже взбегаю по лестнице.

Черт, черт, черт. Если бы я знал, что приедет Мишель, то уже давно бы выгнал Майю. Мишель не должна ее увидеть, иначе она точно расскажет обо всем Адаму, а с меня хватит упреков. С тех пор как начались наши притворные отношения, я был только с одной девушкой, всего одну ночь, но отчим был в ярости. Мишель тоже. Это была наша единственная ссора, и мне не хотелось бы снова ругаться.

Если Мишель разозлится на меня, это не добавит мне очков в ее глазах.

Но перед дверью гостевой комнаты я замираю.

Только теперь я понимаю, насколько все это абсурдно.

Мишель никогда не проявит ко мне интерес. Наш роман – ненастоящий. Она влюблена в Макса, и никто из них не знает о моих чувствах к ней. Мы договорились, что будем вести себя профессионально, не допуская эмоций, и поэтому я молчал месяцами. Я терпел все: ее фальшивые признания в любви, поцелуи, которые на самом деле предназначались не мне, отношения с другим парнем. С одним из моих лучших друзей.

Почему ей можно все это делать, а мне нет?

Она не имела права обижаться, когда я переспал с той девушкой. В глазах общественности мы пара, но в реальности я совершенно свободен. И ни она, ни Адам не могут указывать мне, кому место в моей постели.

Я устал быть под постоянным контролем. Безропотно подчиняться. Не иметь права на бунт.

Внезапно дверь открывается.

Майя резко выдыхает при виде меня, но быстро берет себя в руки. Странно видеть ее снова после недавнего инцидента. Волосы еще не высохли, на ней те же темные джинсы и рубашка, что и вчера. Теперь я понимаю, зачем ей длинные рукава. Я вновь отмечаю, что она нервничает в моем присутствии, но хорошо это скрывает.

Майя скрещивает руки на груди.

– Опять пытался пробраться в мою комнату?

– Мне нужна твоя помощь, – говорю я не задумываясь.

Не могу поверить, что эти слова вырвались из моего рта. Майя удивлена не меньше меня. Она прочищает горло и распрямляет спину.

– Ни к чему этот разговор. Я знаю, ты хочешь, чтобы я уехала. Мне просто нужна моя машина.

Черт, я забыл.

– Я позвонил в автосервис. Они не работают по воскресеньям, но могут забрать машину завтра. По-видимому, проблема в двигателе. – Услышав мой ответ, Майя бледнеет. Я поспешно продолжаю: – Не знаю, сколько времени займет ремонт. Я понимаю, что тебе нужно как можно скорее попасть домой, поэтому я подумал, что… ну, ты можешь доехать на такси, а я позабочусь о том, чтобы тебе потом доставили машину.

Так ей не придется ехать по шоссе одной. Майя неловко переминается с ноги на ногу.

– У меня нет денег на такси, – признается она с некоторым смущением.

– Это я тоже возьму на себя.

Что-то подсказывает мне, что деньги ей нужны больше, чем мне. Кроме того, я в долгу перед ней за то, что доставил столько неприятностей.

Майя молча смотрит на меня, по-прежнему скрестив руки. Я пытаюсь скрыть свою нервозность, но при мысли о том, что Мишель там, внизу, с Эваном, у меня сводит живот.

– Что ты хочешь взамен? – спрашивает она. – Я сомневаюсь, что ты делаешь это безвозмездно, так что говори уже.

– Просто оказываю тебе услугу, – отвечаю я.

Она качает головой.

– Таких одолжений мне не надо. Если я ничем не могу тебе помочь, забудем об этом. Оставь свои деньги себе.

И тут меня осеняет.

– Ладно. – Майя замирает на месте и смотрит на меня. – Есть кое-что.

– Ну? – спрашивает она.

Это плохая идея, но я не раздумываю дважды и говорю:

– Ты должна притвориться, будто мы переспали.

10

Отчаянные решения

Лиам

– Это что, шутка? – недоверчиво произносит Майя.

Не знаю, когда я успел закрыть глаза, но при звуке ее голоса я их открываю. Наверное, в глубине души – точнее, разумом – я понимал, что она врежет мне, едва услышав мое предложение. Однако она лишь удивленно смотрит на меня, скрестив руки, с таким видом, будто я слетел с катушек, что, впрочем, справедливо.

– Я серьезно, – отвечаю я, откашлявшись. – Ты ведь сказала, что хочешь мне чем-нибудь отплатить. Ну вот.

– Я не понимаю. Зачем тебе это?

Я собираюсь ей что-то ответить, но вдруг понимаю, что убедительной причины у меня нет. Возможно, во мне взыграла гордость. Или эго. Я просто хочу показать всем, что сам принимаю решения. Что могу делать то, что мне хочется, когда мне хочется, и никто не посмеет мне это запретить.

Но Майя вряд ли поймет меня, поэтому я говорю:

– Там… девушка. Она внизу с Эваном. У нас с ней довольно запутанные отношения и…

– В каком смысле запутанные? – перебивает она и, заметив неодобрение на моем лице, поясняет: – Если ты хочешь, чтобы я тебе помогла, мне нужно понимать контекст.

Ладно, может, она и права. Адам бы запретил мне рассказывать, так что хорошо, что его здесь нет.

– Она моя девушка. – Майя выгибает брови. – Фальшивая, – уточняю я.

Недоуменно фыркнув, она закрывает лицо руками.

– Ненавижу знаменитостей, – ворчит Майя про себя, а потом поднимает взгляд. – Дай угадаю: ты начал встречаться с ней, чтобы набрать подписчиков, и теперь вы в полной заднице, потому что она влюбилась в тебя?

– Не совсем, – отвечаю я, но она не слушает.

– Если ты собираешься использовать меня, чтобы избавиться от нее, знай, что ты…

– Она влюблена не в меня, – перебиваю я Майю, прежде чем она снова успеет меня оскорбить, – а в моего лучшего друга.

Слова обжигают мне горло. Майя закрывает рот и настороженно наблюдает за мной.

– В Эвана? – недоуменно спрашивает она.

– Нет, в другого лучшего друга.

– Но если ты ей неинтересен, то зачем… – она не заканчивает предложение: выражение моего лица, должно быть, сказало ей все, что нужно. – Вот подстава, – тихонько бормочет она.

В ее темных глазах я читаю жалость. Майя – единственный человек, кроме Эвана, кто знает правду, и я понятия не имею, зачем я ей это рассказал. Дело не только в том, что мне не следовало ей доверять, – зная ее характер, я не удивлюсь, если она сочтет меня жалким.

Я месяцами сох по девушке, которая влюблена в другого. Откройте словарь, и вы найдете мое имя в красной рамке рядом со словом «унижение».

– Это долгая история, – отвечаю я, чтобы закрыть эту тему, и она, к счастью, не настаивает. – Ну как? Ты поможешь мне или нет?

Я жду, что Майя откажется или спросит, зачем я хочу убедить Мишель в том, что встречаюсь с кем-то, если влюблен только в нее одну, но вместо этого она кивает.

– Ладно. Какова моя роль? Сумасшедшая фанатка, которая умирает от желания переспать с тобой? Потому что я не собираюсь притворяться, будто таю от твоего личика.

Она что, правда мне поможет? Вау. В глубине души я не ожидал, что все зайдет так далеко, поэтому плана у меня нет. Я пытаюсь придумать правдоподобную версию, а она выжидающе смотрит на меня.

– Мы познакомились вчера вечером, ты мне приглянулась, и я пригласил тебя домой. Этого хватит. Вряд ли она будет задавать вопросы. – Я киваю собственным мыслям и окидываю ее взглядом с ног до головы. – Я дам тебе свой лонгслив. Это сразу привлечет внимание.

Не дожидаясь ее ответа, я прохожу в свою комнату. Она больше гостевой, и на лице Майи, вошедшей вслед за мной, проступает изумление, хотя она и пытается его скрыть. Я открываю шкаф и достаю кофту, которую часто ношу. Мишель точно меня в ней видела и сразу узнает.

К тому же она с длинными рукавами. Не раздумывая бросаю ее Майе.

– Надень и сомни немного, чтобы казалось, будто ты в ней спала.

Она молча натягивает ее через голову, кофта доходит ей до бедер. Как и моя толстовка, она ей велика, и в ней Майя кажется еще меньше. Подвернув слишком длинные рукава, она смотрит на меня. Я внимательно изучаю ее – чего-то не хватает – и подхожу ближе.

– Можно растрепать твои волосы?

– Можно ударить тебя по яйцам?

Поморщившись, я отворачиваюсь от нее.

– Ладно. Иди так.

Я решительно выхожу из спальни, и Майя тут же следует за мной. Сердце начинает учащенно биться. С лестницы я слышу голоса, доносящиеся из кухни. Мы спускаемся вниз, и я с тревогой смотрю на Майю, желая убедиться, что она все еще здесь. Она тоже взволнована.

– С тебя еще пятьдесят фунтов, – шепчет Майя.

– Обсудим позже.

А вот и кухня.

Я захожу первым. Эван сидит за столом на том же месте, рядом с ним Мишель. Я сглатываю, глядя на нее. Ее пепельные волосы собраны в хвост, и на ней широкая футболка, которая, конечно же, принадлежит Максу. Услышав шаги, они замолкают, и улыбка исчезает с лица Мишель, как только она замечает, что я не один.

– Лиам, – нарочито радостно приветствует она меня и смотрит куда-то поверх моего плеча. – Ого, я и не знала, что у тебя… гостья.

Глаза Эвана, сидящего за ее спиной, становятся похожими на блюдца, и, судя по его взгляду, он считает меня сумасшедшим. Возможно, он прав, но я не обращаю на него внимания и притягиваю Майю к себе. Мишель подходит к нам.

– Приятно познакомиться, – улыбаясь, говорит она Майе, а затем с насмешкой смотрит на моего друга. – Эван, что же ты молчал, – весело упрекает его она.

Вздрогнув, он пытается предотвратить катастрофу:

– Ну да. Я человек свободный, ты же знаешь, но Малена…

– Она со мной, – перебиваю я, и оба резко поворачиваются ко мне.

Назад пути нет.

Мишель удивленно моргает и теперь уже внимательно разглядывает Майю.

Должно быть, трюк с лонгсливом сработал, потому что выражение ее лица тут же меняется и она вскидывает брови с некоторым презрением. Майя напрягается, но остается на месте.

– Ясно, – говорит Мишель, закончив придирчивый осмотр. Она притворно улыбается и протягивает руку. – Ты, наверное, слышала обо мне. Я Мишель, девушка Лиама, – добавляет она, выделяя голосом последние слова.

Не поведя и бровью, Майя сжимает ее ладонь и говорит:

– Майя, девушка, которая действительно ему нравится.

Обалдеть.

Заметка на будущее: перестать ее недооценивать.

Не успеваю я прийти в себя, чтобы подыграть ей, как Майя придвигается ближе и обвивает мою руку вокруг своей талии. Я прижимаю ее к себе и кладу ладонь на пояс ее джинсов. Майя не дергается, смотрит прямо перед собой, а я стараюсь не обращать внимания на то, как приятно пахнут ее волосы.

Сердце колотится, но я объясняю это тем, что переживаю за реакцию Мишель – с ее лица резко сползает улыбка. В глазах читается упрек.

– Ты рассказал ей? – сурово спрашивает она.

Эван вскакивает из-за стола.

– Хватит! Давайте-ка сбросим напряжение, сделаем глубокий вдох, выдох…

– Ну и что с того? – говорю я Мишель.

– Ты шутишь? Ты хоть раз можешь подумать не только о себе? Ты же знаешь, что сказал Адам. Если кто-нибудь узнает об этом, нам конец. А ты берешь и разбалтываешь все первой встречной. Когда ты уже повзрослеешь, Лиам?

– Она не первая встречная, – встреваю я, не давая Майе вставить еще хоть слово. – Не волнуйся. Она никому не скажет.

Надеюсь.

– Ты сам-то в это веришь? – Мишель уловила мои сомнения.

– Я знаю ее, Мишель. Она сохранит наш секрет.

– Ты ее знаешь? – повторяет она и недоверчиво качает головой. – И давно ли?

– Ну… несколько недель.

– Ты с ума сошел? Моя репутация зависит от человека, с которым ты знаком пару недель?

Если она узнает, что мы познакомились только вчера, у нее случится сердечный приступ.

– Тебе-то что? Это моя жизнь, – отвечаю я. Меня тошнит от ее нравоучительного тона.

– В этом и проблема. Это не только твоя жизнь, но и моя тоже. Я не позволю тебе все испортить только потому, что ты хочешь затащить кого-то в свою.

– Из нас двоих не я состою в отношениях с другим человеком, Мишель.

Я впервые бросаю ей в лицо этот упрек, но с меня хватит. Она замолкает и сердито смотрит на меня.

– Макс тут ни при чем. Ты сам сказал, что не возражаешь против нашего романа.

Как будто я мог возражать!

– Мне перестала нравиться эта затея, когда вы наплевали на осмотрительность. Я знаю, что вы закрылись вместе в комнате на вечеринке в честь моего дня рождения. Делайте что хотите, но если я вас видел, то и другие могли. Это ты идешь на глупый риск, но, как обычно, плохой парень здесь я. Стоит мне привести домой девушку, как ты закатываешь скандал. Если ты забыла, мы не встречаемся по-настоящему. Хватит уже лезть в мою жизнь. Ты хуже Адама.

Я впервые так с ней разговариваю. Говорю что думаю, невзирая на последствия. В груди яростно колотится сердце. Я машинально сжимаю талию Майи, но она не отодвигается. Мишель обращает внимание на наше объятие и недовольно качает головой.

– Мир не вертится вокруг тебя, – говорит она. – Когда уже ты перестанешь думать только о себе?

Злость на ее лице сменилась обидой и разочарованием. Мне больно от ее слов. На кухне воцаряется напряженная тишина, и даже Эван, наблюдающий за нами из-за стола, не осмеливается ее нарушить. Я сглатываю. Когда я чувствую, что больше не выдержу, мою ладонь сжимает чужая рука. Майя переплетает наши пальцы и заставляет меня посмотреть на нее.

– Отвезешь меня домой? – шепчет она, не сводя с меня глаз, и я машинально киваю. Она так хорошо притворяется, что я почти верю, будто действительно небезразличен ей.

Майя тянет меня к выходу. Но едва мы оказываемся в коридоре, как за спиной раздается голос Мишель:

– Знаешь, что самое ужасное? Когда она захочет кому-нибудь продать эту историю, чтобы поживиться за наш счет, разгребать последствия придется мне. Потому что с тобой вечно так. А сейчас я ухожу. Если твои подписчики спросят, почему твоя девушка больше не появляется в твоих роликах, скажи им, что это потому, что ты засранец.

Она протискивается мимо нас и задевает Майю плечом. Мишель немного выше и потому едва не сбивает ее с ног. Следующее, что мы слышим, – громкое хлопанье двери. Весь дом снова погружается в тишину, и наконец Эван, который не участвовал в обсуждении, поворачивается к нам и попеременно указывает на нас пальцем.

– Хотел уточнить: у тебя теперь две подставные девушки?

Это происходит мгновенно. Резко выдохнув, мы с Майей отскакиваем друг от друга. Мишель ушла, но мне все еще не по себе. Неловко скрестив руки, Майя быстро оглядывается на Эвана и обращается ко мне:

– Я выполнила свою часть сделки, – говорит она, откашлявшись. – А теперь вызови мне такси до дома.

– Разумеется, – с напускным спокойствием говорю я.

Через десять неуютных минут на парковке перед домом останавливается автомобиль. Эван не хочет нас провожать, он с ухмылкой смотрит на Майю, а она в ответ показывает ему средний палец. Я провожаю ее на улицу, мы спускаемся с крыльца и останавливаемся перед такси. Пасмурно, но, в отличие от вчерашнего дня, ни капли дождя.

Майя снова обхватывает себя руками, чтобы согреться, и я понимаю, что на ней все еще моя кофта, но ничего не говорю. Она поворачивается ко мне, и повисает напряженное молчание.

Кажется, пришло время прощаться.

– Спасибо. – Я говорю первым, и она поднимает на меня глаза. – За то, что случилось ранее. Ты была очень находчива.

Она качает головой.

– Я произнесла только одну фразу.

– Зато какую.

– Толку ноль, мы только ее разозлили. Прости.

– Это моя вина. Кроме того, Мишель всегда такая. Она это переживет, – не совсем уверенно говорю я. – Я хотел показать ей, что тоже имею право принимать собственные решения.

Я жду, что Майя тоже назовет меня эгоистом, как Мишель, или скажет, что это абсурд. Но вместо этого она сочувственно кивает.

– Это не мое дело, но, если ваши притворные отношения так тяжело тебе даются… возможно, стоит их пересмотреть.

– Не все так просто, – отвечаю я, чтобы закрыть эту тему.

Она неловко переминается с ноги на ногу. Снова повисает молчание. Внезапно вспомнив кое о чем, я достаю из кармана бумажник. В спальне у меня хранится достаточно наличных на черный день. Я взял из своих запасов четыреста фунтов, как мы и договаривались.

– Держи, – я протягиваю ей деньги, но Майя ожидаемо качает головой.

– В этом нет необходимости.

– Ты привезла меня в Лондон, и это моя часть сделки. Услуга за услугу. Забирай.

Я настаиваю, потому что в глубине души знаю, что эти деньги ей очень пригодятся. К счастью, в конце концов Майя стыдливо берет их и кладет в задний карман джинсов. Она потирает руки, борясь с холодом, и я снова вспоминаю про ее шрамы. Не знаю, что ждет ее в будущем, вряд ли мы встретимся снова, но я искренне надеюсь, что она не станет больше причинять себе боль. И, что бы ни было тому причиной, это скоро разрешится.

Мне хочется пожелать ей удачи, сказать, что ее жизнь наладится, но я молчу. Она меня совсем не знает, и шрамы, должно быть, ее секрет. Кроме того, я доставил ей столько хлопот, что она наверняка жаждет от меня избавиться. Не знаю, почему я так стараюсь задержать ее еще немного.

По той же самой причине я протягиваю руку и говорю:

– Можно на секунду твой смартфон? – Она удивляется, но дает его мне. Вскоре я возвращаю его обратно. – Я вбил свой личный номер. Можешь позвонить или написать мне, если…

– Если возникнут проблемы с машиной, – перебивает она.

– Да, конечно, с машиной. Ты… дай мне знать, если что случится.

– Спасибо.

– Не за что, Майя.

– Мне пора… – она указывает на такси.

– Да, – быстро отвечаю я.

Она прикусывает губу.

– Удачи тебе с твоими роликами.

– Удачи тебе… – я хмурюсь, – в работе… официанткой.

Да, я идиот. Майя закатывает глаза, но на ее лице мелькает улыбка.

– Пока, Лиам, – говорит она на прощание.

– Пока, – отвечаю я, не в силах оторвать от нее глаз.

Она садится в такси и захлопывает дверь. Водитель кивает мне на прощание и отъезжает. Я стою посреди сада и смотрю машине вслед. Нравится мне это или нет, но пришло время снова стать Лиамом Харпером, а значит, камера ждет.

Майя

Я бывала здесь столько раз, что могла бы пройти по этому коридору с закрытыми глазами.

Третий этаж, отделение неврологии. Седьмая дверь налево. Я приехала на автобусе, потому что мне было невыносимо думать о том, что она провела вчера весь день в одиночестве, взаперти. Если бы мы могли себе это позволить, я бы давно забрала ее отсюда и сейчас она находилась бы в частном заведении, под лучшим присмотром. Но таковы наши обстоятельства. Смерть отца заставила нас обеих возненавидеть больницы, а теперь мы проводим большую часть времени в одной из них.

Судьба – та еще сволочь.

Я беспокойно верчу в руках пропуск. Он всегда при мне, потому что им пользуюсь только я. Прошло семь месяцев, а мама до сих пор не набралась смелости прийти сюда. Ее палата закрыта, внутри царит тишина. Я сглатываю и медленно открываю дверь. В глубине души я надеялась, что что-то изменилось, раз я не видела ее целый день.

Но все осталось как прежде.

Шторы раздвинуты, и комнату заливает солнечный свет. На потолке сияют звезды, которые я когда-то приклеила. Они выделяются на фоне белизны остальной части палаты: стен, пола, мебели. Даже ее кровати. Иногда мне кажется, что это место высасывает цвет, потому что теперь ее лицо такое же бледное, как и все вокруг.

– Привет, Денеб.

Я снимаю пальто и кладу его на стул, а затем сажусь. Передо мной аппарат, постоянно подающий звуковые сигналы, которые отслеживают ритм ее сердцебиения. Вот уже семь месяцев и двенадцать дней моя старшая сестра лежит с закрытыми глазами в этой кровати, опутанная десятками проводов, прикрепленных к ее телу.

– Как дела? – спрашиваю я, хотя знаю, что ответа не будет. Выдавливаю улыбку. – Прости, что не пришла вчера. Денек выдался просто безумный. Ты всегда говорила, что мне следует рисковать и идти на авантюры… ну что ж, я так и поступила! Два дня терпела одного засранца, зато теперь у меня есть деньги. Неплохо, да?

Я делаю паузу. В глубине души я все еще надеюсь увидеть ее улыбку. Однако Денеб в глубокой коме с момента аварии. Ее волосы волнами спадают на плечи, обрамляя бледное, изможденное лицо. Даже в таком состоянии, с устройством в носу, которое помогает ей дышать, она прекрасна.

– В этом месяце у нас будут проблемы со счетами. Чарльз отказывается повышать мне зарплату. Я работаю сверхурочно, но он уволит меня, если я откажусь, а нам нужны деньги. Ты ведь понимаешь, правда? Я рассказываю об этом только тебе. – Потому что моя судьба больше никого не заботит. К горлу подкатывает ком, и я безуспешно пытаюсь с ним справиться. – В последнее время я почти не видела маму трезвой. Но по крайней мере она больше не пропадает. Думаю, она рассталась со своим парнем. С тем, который сидел на наркотиках. Стив, помнишь? И это радует, потому что… я за нее переживала. Я очень боялась, что он причинит ей боль. Я слышала, как он кричал на нее несколько раз, и… Знаю, знаю, я должна с ней поговорить. – Я продолжаю, голос срывается: – Но она никогда меня не слушает. Надеюсь, что, когда ты очнешься, ты убедишь ее вернуться на работу. Ведь ты всегда была ее любимицей.

А я была папиной дочкой.

Но он умер.

Все, кого я люблю, так или иначе исчезают из моей жизни.

Комок в горле растет. Отец мертв. Сестра не открывает глаза. А мама стала чужой. Я не хочу плакать, но ничего не могу с собой поделать. Крепко держа Денеб за руку, я стараюсь не думать о том, что ее пальцы холодны и слабы, словно и они мертвы. Как и все остальное.

Черт. Не сегодня. Чаще всего я сижу здесь и притворяюсь, будто все в порядке. Как будто моя жизнь – это не катастрофа. Делаю вид, что все под контролем и я не нуждаюсь в Денеб. Но не сегодня. Сегодня она мне нужна.

– Я заходила домой, чтобы отдать деньги маме, – откашлявшись, продолжаю я. Мне трудно дышать. – До зарплаты еще десять дней. На прошлой неделе приходила хозяйка. Она хочет выгнать нас за неуплату аренды. Я думаю, что денег Лиама… этого парня, – поправляю я себя, – будет достаточно. Я сказала маме, чтобы она отдала их Нэнси, когда та придет. У нас почти не осталось средств на счетах. У меня есть кое-какие сбережения, но не знаю, хватит ли этого, чтобы протянуть до конца месяца. Но мы ведь справимся, правда? Всегда справлялись. – И снова тишина. – Иногда я думаю, что нам лучше переехать. В дом поменьше, поближе к центру и подешевле. Подальше от Милнроу. Ты же знаешь, я всегда ненавидела это место. Тогда мы вполне могли бы прожить на мою зарплату… Но я не могу так поступить. Это твой… это и твой дом тоже. И папин. Я не могу принять это решение без вас. – Я вытираю слезы рукой и шмыгаю носом. – Я подожду, пока ты не очнешься, хорошо?

«Мне нужно, чтобы ты очнулась».

Я молчу, сдерживая рыдания, и в комнате слышатся только сигналы аппарата, отсчитывающего ритм ее сердца. На меня обрушивается чувство одиночества. Даже когда я прихожу сюда, когда сажусь перед ней, рядом никого нет. Никому нет до меня дела. И я ненавижу это. Ненавижу, потому что мне нужно, чтобы кто-то меня обнял – но некому.

Обычно я так не поступаю, но я больше не могу притворяться сильной. Сняв обувь, я забираюсь на кровать. Денеб очень худая, как и я; у меня почти нет аппетита. И все же я ложусь на бок, чтобы не задеть ее. Кладу голову на подушку и смотрю, как она спит. Меня душат слезы.

– Жаль, что ты не можешь сказать, что мне делать. – Я судорожно вздыхаю. – Стало совсем плохо, и я… я не знаю, как… не знаю… Ты нужна маме… И я так скучаю по тебе. Ты должна быть с нами. Почему так произошло? Почему на твоем месте не оказалась я?

Лучше бы это случилось со мной.

Прошло семь месяцев, а я все еще думаю об этом. Каждый день. Каждое утро, стоит мне только открыть глаза.

Лучше бы это случилось со мной.

* * *

– Мама?

Когда я вхожу, в доме темно, потому что шторы задернуты. И так холодно, будто сюда годами не ступала нога человека, а ведь я заходила утром. Открываю окна, чтобы впустить немного света. Затем иду в спальню в поисках мамы, но ее нигде нет.

В других обстоятельствах я бы заволновалась, но сейчас я слишком устала. Слава богу, сегодня не моя смена. У меня болит голова. Кроме того, я уверена, что мой босс в плохом настроении, потому что вчера я не пришла на работу. У меня нет сил встретиться с ним лицом к лицу прямо сейчас. Я не стала предупреждать его по телефону, потому что он отреагировал бы гораздо жестче, чем при личной встрече. Ненавижу плакать на людях, но с ним это работает. Я постараюсь разжалобить его, чтобы он меня не уволил. Да, моя гордость будет растоптана, но я получу зарплату в конце месяца, а это все, что меня сейчас волнует.

Иду в спальню, скидываю обувь и падаю на кровать. Я смотрю на потолок, усыпанный звездами. Папа приклеил их, когда мы были маленькими. Сначала они нам нравились, но, когда Денеб начала водить парней домой, она попросила их снять. Я так рыдала, когда мы отклеили первую звезду, что она передумала. Спустя годы они все еще сияют, несмотря ни на что. Как и она. Как и я.

Я сняла несколько штук, чтобы украсить ее больничную палату. Однако оставила нетронутыми созвездия Андромеды и Большой Медведицы. Эта легенда была одной из ее любимых. Она рассказывала мне ее сотни раз, и, хотя сама история меня не интересовала, я обожала слушать Денеб. Я помню ее спокойный и мягкий голос. Помню его звучание. Он создавал ощущение дома.

Но теперь я начинаю его забывать.

В последнее время я мало сплю. С момента аварии меня преследуют кошмары, хотя меня даже не было в машине. Но мне снится, что я там. Я чувствую удар и вижу, как мама истекает кровью, а Денеб лежит без сознания. Я трясу ее и кричу, но она не просыпается. Меня оттаскивают от нее. Я кричу, чтобы меня пустили к сестре. Что она нужна мне. Но голоса лишь повторяют, что уже слишком поздно, потому что она уже мертва. Уже мертва.

Поэтому я не смыкаю глаз. Я не готова снова увидеть этот кошмар. Нужно отвлечься. Можно было бы открыть блокнот для записей, но это значит погрузиться в чувства, а именно этого я пытаюсь избежать. Я беру смартфон и захожу в контакты. Среди них один новый:

«Самый красивый парень в твоей жизни (Лиам)».

Я непроизвольно улыбаюсь. Вот, значит, как он себя записал. Нажимаю «редактировать» и, подумав, переименовываю контакт:

«Мистер Кутила (Придурок)».

Вот так-то лучше.

Любопытство берет верх. Я захожу в вотсап и рассматриваю его профиль. На фотографии Лиам открыто улыбается, темные локоны спадают на голубые глаза. На нем рубашка, что довольно неожиданно, я думала, он из тех, кто ищет любой повод, чтобы покрасоваться своим телом. Не знаю, чувствую ли я облегчение или некоторое разочарование.

В голове пищит тоненький голосок, и я велю ему заткнуться. Что такого? Интересно же, есть ли у него основания быть таким самоуверенным.

Мне приходит мысль: а многие ли знают его личный номер? Едва ли он раздает его кому попало – конфиденциальность и все такое, и все же у меня он есть. «Это для машины», – говорю я себе. Которую мне вернут в лучшем случае завтра. Свой номер я ему не дала, а значит, если я хочу поддерживать с ним связь, мне придется написать ему самой.

Я выключаю смартфон.

Прощай, Лиам Харпер.

Но я снова беру его в руки, и тут раздается звонок в дверь. Я вскакиваю на ноги. Понятия не имею, кто это, поэтому быстро привожу себя в божеский вид. Надеюсь, это мама – или что она хотя бы вернется непоздно, потому что я не смогу отправиться на ее поиски без машины, когда стемнеет. Но на пороге стоит человек, которого мне хотелось бы видеть в последнюю очередь.

Отстой.

– Нэнси, – нервно приветствую я ее, – чем могу помочь?

Нэнси – высокомерная женщина лет пятидесяти. Сколько я себя помню, она сдавала нам этот дом. Родители не хотели покупать недвижимость, потому что планировали отправиться в кругосветное путешествие, когда мы с Денеб подрастем, и выбрали аренду. Как следствие, теперь мне ежемесячно приходится видеть это лицо.

– Ты знаешь, зачем я здесь, – говорит она, скрестив руки. – Я долго терпела, но либо выкладывай деньги, либо собирайте вещи.

Я тяжело сглатываю. Вот засада.

– Я думала, мама заплатила вам сегодня утром.

– Я приходила за деньгами, но никто не открыл. Скажите спасибо, что я замок не поменяла. Вы задерживаете плату уже несколько недель.

– Я отдала деньги маме, – бормочу я. – Я была уверена, что она… что…

– Я устала от ваших оправданий, милая моя, – перебивает она меня. – Время вышло. Вы должны заплатить.

Я стараюсь успокоиться и мыслить логически, потому что она очень злится, а мне надо выиграть время для решения проблемы. Я прочищаю горло.

– Приходите завтра. Все будет. Мама… на работе, да, на работе, и вернется поздно вечером. Возникло недопонимание, но завтра утром первым же делом я все заплачу. – Я выдавливаю из себя улыбку, чтобы это не выглядело как ложь. – Деньги у нас есть, честное слово. Они просто не у меня.

Нэнси прищуривается. Я так вцепилась в дверь, что костяшки побелели. Через несколько мучительных секунд она коротко кивает, и я снова могу дышать.

– Я загляну в половине восьмого. – Она тычет в меня пальцем. – Если денег не будет, я вызову полицию.

– Мы вам заплатим, – заверяю ее я с лучезарной улыбкой.

И захлопываю дверь, прежде чем она успевает ответить.

С колотящимся сердцем я бросаюсь в свою комнату и хватаю телефон. Несколько раз набираю мамин номер, но она не отвечает. Звоню снова. «Ну же, мама, пожалуйста, возьми трубку». Я нервно мечусь из угла в угол, пока наконец спустя три гудка не раздается ее голос:

– Какие люди! Майя, солнышко!

К горлу подступает комок. Она пила.

– Привет, мама. – Я стараюсь сохранять спокойствие. – Где ты? Все хорошо?

– Все отлично! Мы со Стивом снова вместе! Он заехал за мной, пока тебя не было. Стив, милый, не хочешь поздороваться с Майей? Она звонит!

Стив. Я уже рассказала Денеб, что их отношения закончились, но ошиблась. Этот человек несколько раз кричал на маму в моем присутствии. Довольно злобно. Я не могу не волноваться за нее.

– Когда ты вернешься? – спрашиваю я шепотом. Не хочу, чтобы Стив нас услышал, хотя сомневаюсь, что ему есть дело до нашего разговора.

– Еще не знаю, милая. Не волнуйся, ты же знаешь, что у меня все под контролем.

– Да. – Я тяжело сглатываю. Я должна сосредоточиться на главном. – Хозяйка приходила.

Мама фыркает.

– Ненавижу эту женщину. Что ей на этот раз нужно?

– Чтобы мы заплатили. Мы уже на несколько недель выбились из графика. – В голову закрадывается ужасное подозрение. – Где деньги, которые я тебе дала? Она сказала, что вернется завтра.

На другом конце провода молчание.

– Мама? – повторяю я. Сердце вот-вот выскочит из груди.

– Какие деньги? – спрашивает она после нескольких минут молчания.

– Те, что я дала тебе сегодня утром, чтобы ты заплатила Нэнси. Четыреста фунтов. Мама, что ты с ними сделала?

– Я… я думала, это подарок для… для меня! И…

– Подарок? – я уже не контролирую себя.

– Я дала их Стиву, чтобы он купил кое-что, и…

– Ты отдала Стиву мои деньги? – От ненависти у меня срывается голос. – О чем ты только думала?!

– Как ты со мной разговариваешь! – кричит мама. Она прикидывается раздраженной, но я слышу, что она нервничает. – Что за неуважение! Как ты смеешь…

Я вешаю трубку, прежде чем она закончит фразу.

Мне кажется, что я задыхаюсь.

Этого не может быть.

Легкие сжимает тревога. Кажется, что сверху на меня давит весь мир. Я вытираю слезы рукой и опускаюсь на пол. Открываю коробку, которую храню под шкафом. В ней все мои сбережения. Их не так много, потому что моей зарплаты едва хватает нам на жизнь. Двести фунтов в купюрах – и все. Черт. Как она могла так поступить со мной?

Нас вышвырнут из дома, и это будет ее вина.

Следующие два часа я трачу на то, чтобы перевернуть все вверх дном.

Я ищу деньги в каждом уголке: в пальто, среди диванных подушек и даже под матрасами. Но нахожу лишь монеты, их и на буханку хлеба не хватит. Это конец. Нам конец. Зря я поехала на автобусе в больницу. Нужно было сэкономить эти деньги.

Черт, как же мне все исправить?

Жаль, что Денеб здесь нет. Единственное, что приходит мне в голову, – это позвонить своему начальнику и попросить его поднять мне зарплату, но я уже тщетно пробовала это на прошлой неделе. Те деньги были спасением. Они позволили бы нам покрыть аренду. А теперь я не знаю, как отдать этот долг с моей зарплаты. Я почти ничего не трачу, но мне же надо мыться. И что-то есть.

Выбора нет. Дрожащими руками я достаю смартфон, чтобы набрать номер своего работодателя. Однако когда я включаю экран, на нем высвечивается имя. Лиам.

«Когда она захочет кому-нибудь продать эту историю, чтобы поживиться за наш счет, разгребать последствия придется мне. Потому что с тобой вечно так».

Я в таком отчаянии, что не раздумываю дважды. Захожу в интернет, набираю в поисковике его имя и сразу же получаю сотни результатов. Выбираю сайт, где публикуют сплетни о звездах, и ищу контактный номер. Трубку поднимают со второго гудка.

– Добрый день, чем могу помочь? – говорит женский голос.

– Вы заплатите мне за эксклюзивную информацию о знаменитости? – я беру быка за рога.

Тишина. Мое сердце вот-вот разорвется. Проходит несколько секунд, и женщина спрашивает:

– О ком идет речь?

Я нервно сжимаю руки.

– Лиам Харпер.

– Прекрасно. Я слушаю.

– Сначала я хочу знать, сколько вы мне заплатите.

– Сколько тебе лет, детка? Это так не работает. – В ее голосе звучит такое высокомерие, что, не нервничай я так, не на шутку бы разозлилась. – Ты журналист?

– Нет, – отвечаю я с большой неохотой.

– В таком случае мы, очевидно, зря теряем время.

– Ни один журналист не даст вам те сведения, которые есть у меня, – поспешно говорю я, чтобы она не бросила трубку.

Пауза.

– Какого рода сведения? – настаивает женщина.

Она не уступит, пока я не расскажу подробности, поэтому я собираюсь с духом и говорю:

– Что, если я скажу, что он обманывает своих подписчиков? – Я сглатываю. – Обманывает уже давно.

Мой пульс учащен. Я в волнении впиваюсь ногтями в ладони. Лиам доверился мне, и, хоть мы не друзья, он не заслуживает предательства. Но мне нужны деньги. Если нас выгонят из дома, что будет с Денеб? И с мамой?

У меня не осталось других вариантов. Я эгоистка.

– Как тебя зовут? – спрашивает женщина через несколько секунд.

– Малена, – машинально отвечаю я.

– Мы не принимаем сплетни от неизвестных источников, Малена. Я уже говорила тебе об этом.

– Но вас это очень заинтересует, – уверяю я и молюсь, чтобы это было правдой.

Она колеблется, но в конце концов сдается:

– Я готова к переговорам, если ты раскроешь больше деталей.

Я понимаю, что победила и пути назад нет. Делаю паузу, чтобы перевести дух, прежде чем снова заговорить.

– Заплатите мне, – отвечаю я, – и я расскажу вам все, что знаю о Лиаме Харпере и его фиктивном романе.

Письма к Денеб (/)

Все цивилизации пытались объяснить происхождение Млечного Пути. Среди койсанских народов, что живут в пустыне Калахари на юге Африки, есть легенда о том, что в незапамятные времена звезд не существовало и ночью мир погружался во тьму. Тогда одна девушка – ей было одиноко, и она желала найти подобных себе, – бросила в небо горсть горящих угольков, чтобы осветить себе путь. Так появились звезды.

Я знаю эту легенду, ведь она была одной из твоих любимых. Я до сих пор помню тот вечер, когда ты впервые рассказала мне ее. Это было через несколько месяцев после папиной смерти, меня тогда начали мучить кошмары. Мама по ночам работала, и обо мне заботилась ты. Я часто просила тебя лечь со мной, чтобы не чувствовать себя одинокой. И ты не могла мне отказать. Ты забиралась в мою кровать, пока я не засыпала, а потом тихонько возвращалась к себе.

В одну из таких ночей мы лежали на матрасе и смотрели на звезды, сверкающие на потолке нашей спальни. Я молча свернулась калачиком рядом с тобой, а ты рассеянно гладила мои волосы, которые тогда были куда длиннее.

Ты рассказала мне эту историю и добавила:

– Когда-нибудь ты тоже создашь свою собственную галактику.

С тех пор, когда меня спрашивали, кем я стану, когда вырасту, я всегда отвечала, что хочу быть девушкой с углями, уроженкой африканского народа койсанов, – чтобы у меня была собственная галактика.

11

Испорченная репутация

Лиам

В дверь стучат, я со стоном зарываюсь головой в подушку. Солнечные лучи проникают сквозь шторы и бьют мне прямо в лицо. Я переворачиваюсь на матрасе. Мышцы налились свинцом. Понятия не имею, который час, но вставать не собираюсь. Хорошо, что я запер дверь. Прошлой ночью я снова допоздна вел стрим, и мне нужно наверстать упущенный сон.

Однако стук продолжается. Мне хочется выйти и размозжить незваному гостю голову о стену.

– Адам, оставь меня в покое, у меня сегодня выходной! – У меня никогда не бывает выходных, но я не в настроении терпеть его проповеди в этот час.

– Это я, засранец, – я слышу голос Эвана. – Открывай, пока отчим не выгнал тебя из дома.

Какого черта он делает здесь ранним утром? Я уже готов проигнорировать его, но стук повторяется, и мое терпение иссякает. Выругавшись сквозь зубы, я сдергиваю простыни и в несколько шагов пересекаю комнату. Открываю дверь и вижу в коридоре глупую рожу Эвана.

– Какого черта тебе нужно? – хмуро огрызаюсь я.

Присвистнув, он заходит в комнату.

– Ну и манеры у тебя, Спящая красавица. – Его улыбка исчезает, когда он видит смятую постель. Он тут же поворачивается ко мне. – Черт, ты только что проснулся?

– А ты как думаешь?

– То есть ты даже не видел?

– Что именно? – зевая, спрашиваю я.

– Черт. Ладно, тебе лучше присесть. – Он смотрит на меня с беспокойством. – Извини, дружище, но тебе это не понравится.

Я озадаченно хмурюсь. Эван достает смартфон и несколько мгновений спустя показывает мне список трендов в твиттере. Сначала я не замечаю ничего необычного, но потом на второй строчке вижу собственное имя. «Лиам Харпер» в тренде по всей стране. Строчкой ниже идет «Мишель».

– И так с самого утра. Когда я заходил в последний раз, было всего около двух тысяч твитов, а теперь их почти тридцать. Не советую тебе открывать инстаграм, там куча комментариев. И на ютубе тоже. Они повсюду, Лиам. Это полное безумие. – Видя мое недоумение, он говорит: – Они узнали. О ваших фиктивных отношениях. Весь мир знает.

Что?

То ли я не до конца проснулся, то ли новость застала меня врасплох, но мне трудно это осознать. Эван показывает мне твиты. Как он и предупреждал, их сотни. Тысячи. Каждый из них хуже, чем предыдущий. Я скольжу пальцем по экрану и читаю их все, всё еще не понимая, что они адресованы мне.

Большинство из них – оскорбления. Меня называют хайпожором и лжецом. Нас с Мишель обвиняют в лицемерии. В том, что мы использовали свою фан-базу как маркетинговый инструмент. Они собираются развернуть кампанию по дискредитации, чтобы мы потеряли все, что у нас есть, и работа уже вовсю кипит. Я забираю у Эвана телефон и открываю собственный профиль в твиттере.

У меня на тридцать тысяч подписчиков меньше, чем накануне.

Это действительно происходит.

– Но как?.. – начинаю я, и тут открывается дверь и входят Адам и мама.

Мы с Эваном инстинктивно отшатываемся, предчувствуя грозу. Адам смотрит на меня, и его глаза сверкают. Это мужчина за сорок с аккуратно подстриженной бородкой и лбом, изборожденным морщинами от постоянного стресса. Он выглядит старше моей матери, хотя на самом деле он на несколько лет моложе.

Я ничуть не похож на маму. В детстве она часто повторяла, что я вылитый отец, как будто и так было не ясно, что я родился придурком. Она высокая и стройная, у нее крашеные пепельные волосы, как у Мишель. Голубые глаза – единственное, что я унаследовал от нее. И сейчас они строго смотрят на меня. Я сглатываю. Мне конец.

– Поздравляю, Лиам. Ты по-крупному облажался, – говорит Адам. – Чем ты вообще думал?

Он часто злится на меня, но в этот раз все серьезно, раз мать соизволила покинуть свой кабинет, чтобы поприсутствовать при разговоре. Она обмахивает лицо рукой с потерянным видом.

– Быть того не может, – бормочет мама, задыхаясь. – Адам, дорогой, помоги мне сесть.

Он кидается ей на помощь, словно боится, что она потеряет сознание. Эван скептически косится на меня, но я предупреждаю его одним взглядом, чтобы он не вмешивался. Ему лучше молчать, иначе Адам обвинит и его.

– Я тут ни при чем, – заявляю я, прежде чем они успеют наброситься на меня. – Я сам только что узнал об этом. Меня разбудил Эван.

– Значит, ты должен понимать, что все плохо, Лиам. Очень плохо. Ты потерял тысячи подписчиков в твиттере и вдвое больше в инстаграме. Как и Мишель. Ваши рейтинги падают, и, если мы не разберемся с этим в ближайшее время, вам конец. – От такой откровенности у меня спирает дыхание. Я едва киваю, и он прищуривается. – Как они узнали? Ты говорил кому-нибудь?

– Нет, – решительно отвечаю я.

– Про ваш фарс вышла заметка в журнале. Все вокруг принялись делиться этой новостью, и она стала вирусной. Очевидно, что они хотят разрушить вашу репутацию. Я пытался связаться с Мишель, но ее агент все еще «оценивает ситуацию». Я не знаю, чего они ждут, мы уже должны были действовать. Я уговорю их приехать сюда, и вы снимете опровержение. Скажем, что это все выдумки фанатки. Ее слово против вашего. Ты точно никому не рассказывал?

Мое сердце начинает учащенно биться. Как такое возможно? Кто-то продал нашу историю журналу? Что за издания платят за публикацию таких вещей?

Но я знаю, что многие так делают, и еще я знаю, что есть люди, готовые на все, лишь бы заработать немного денег.

Есть только один человек, не считая Эвана, Макса, Мишель, Адама и матери, кто знал мою тайну. Только один. Я чувствую во рту горький привкус. С другого конца комнаты мой лучший друг бросает на меня взгляд, который кричит: «Я же тебе говорил». И я понимаю, что мы думаем об одном и том же.

Майя. Черт возьми, это сделала Майя.

Я ощущаю укол разочарования. Она уехала два дня назад, и с тех пор мы не общались. Я даже не знаю, получила ли она свою машину, но думаю, что да, раз она не звонила и не жаловалась. И мне неприятно осознавать, что где-то в глубине души я хотел, чтобы она мне написала. Но это гораздо хуже. Одно дело – просто не общаться со мной, другое – предать меня. Она продала мою историю мерзкому журналу сплетен.

– Я никому не говорил, – твердо повторяю я. Я игнорирую укоризненный взгляд Эвана и спрашиваю: – Ты правда думаешь, что они поверят в историю с фанаткой?

– Конечно, особенно после того, как мы найдем и засудим ее. Мы не можем подать иск против журнала. Но тот, кто сдает такие новости, принимает определенные… условия, прописанные мелким шрифтом. У осведомителя должно быть письменное разрешение на разглашение информации от упомянутых лиц – а его, разумеется, нет. Мы выиграем дело. А как только узнаем, кто это сделал, обратимся в суд – и сплетнику несдобровать. И я уверяю тебя, много времени это не займет.

Я сглатываю, когда слышу слова Адама. Черт, он и правда взбешен.

– Кем они себя возомнили? – как обычно причитает мать. – Они думают, что могут безнаказанно угробить репутацию моего сына?

Моего сына. Я уже и не помню, когда она в последний раз так меня называла. По крайней мере в частном кругу, потому что на публике она часто это делает. Кажется, она уже несколько месяцев не заходила ко мне в комнату. Вопрос репутации, скорее всего. Зачем ей притворяться, что она заботится обо мне, если вокруг нет камер?

Но не это причиняет мне боль – звучит грустно, но я уже привык. Такова моя жизнь. Меня беспокоит, что я чувствую себя дураком. Майя, конечно, не была в восторге от меня, но я думал, что мы распрощались на позитивной ноте. Стали почти друзьями. Я поделился с ней своими тайнами – про то, что ютуб больше не приносит мне радости, и про Мишель. И доверился ей, когда попросил ее помочь доказать, что я могу принимать собственные решения.

Но я ошибся. Она нанесла мне удар в спину, и теперь Адам дает мне возможность расквитаться с ней за это лицом к лицу. Уничтожить ее.

И я сделал бы это, но не могу.

Как бы мне ни хотелось вести себя как мерзавец, которым все меня считают, на этот раз я не в силах так поступить.

– Я никому об этом не говорил, Адам. Я был очень осторожен.

Хотя я неплохо умею врать, отчим не выглядит убежденным. Он поворачивается к Эвану:

– Ты что-нибудь знаешь?

Наши глаза встречаются, и мы понимаем друг друга без слов. Я знаю, что Майя ему не по душе, особенно после того, как она помогла мне разозлить Мишель, но мы не можем подставить ее под удар.

– Понятия не имею, шеф. Я был с Лиамом в ночь его дня рождения. Не подпускал его к девушкам, хоть он и рвался, кобель эдакий.

– Засранец, – ворчу я для пущей правдоподобности.

Адам фыркает, устав от нашей манеры общения. Значит, он купился на нашу ложь.

– Мне нужно сделать несколько звонков. Одевайся. Я хочу, чтобы к приезду Мишель ты был уже готов, – командует он. Затем поворачивается к Эвану: – А ты найди себе жилье. А то ты тут практически прописался.

Он берет маму за руку, и они оба выходят из спальни.

Я остаюсь наедине с Эваном и только теперь понимаю, насколько я потрясен. Всего за несколько минут моя жизнь перевернулась с ног на голову, а я так до конца и не осознал этого.

– А он в курсе, что это и не его дом? – замечает Эван.

– Спасибо, что прикрыл меня, – говорю я и поворачиваюсь к нему.

– Надеюсь, у тебя есть план.

– Есть, но мне нужна твоя помощь. Ты можешь сказать Адаму, что мы уезжаем к тебе, чтобы снять видео или что-то в этом роде? Придумай что-нибудь. Что угодно. Он должен до вечера оставить меня в покое.

– А что насчет Мишель? – спрашивает он. – Позволь напомнить, что на днях ты устроил сцену с другой своей фиктивной подружкой и теперь Мишель в бешенстве. Тогда я промолчал, но скажу сейчас: ты засранец.

Что же, заслуженно. Ничего из этого не случилось бы, если бы я осознавал последствия своих действий, но теперь уже ничего не поделаешь. Мне нужно найти способ не потерять все, что я имею.

– За это я не переживаю. Она знает только имя Майи, а без фамилии это иголка в стоге сена. Я не в курсе, подписан ли ты на Майю в инстаграме, но если да, то заблокируй ее. Нельзя, чтобы на нее вышли через нас.

Эван цокает языком, но достает смартфон.

– Жаль, у нее неплохие снимки.

Я быстро поворачиваюсь к нему.

– Ты правда на нее подписан?

– Ты в своем уме? Она же меня ненавидит! По-твоему, мне нравится, когда мне угрожают?

Прекрасно, он меня разыграл. Я с досадой отворачиваюсь и пытаюсь сосредоточиться на главном. Снимаю пижаму, открываю гардероб и выбираю футболку и узкие джинсы. Беру куртку и надеваю кроссовки. Тем временем Эван прорабатывает детали плана.

– Я могу сказать Адаму, что у тебя проблемы с желудком? – говорит он и получает от меня хмурый взгляд. – Ну а что? Так правдоподобнее.

– Ты хочешь сказать ему, что у меня диарея?

– Я уверен, он не станет задавать никаких вопросов.

Я вздыхаю и встаю. Спорить бессмысленно.

– Говори что хочешь, только чтобы он меня не искал. Я вернусь сегодня вечером или, самое позднее, завтра.

Прежде чем положить телефон в карман, я проверяю, что он заряжен. Затем я беру ключи и деньги с прикроватной тумбочки.

– Хорошо бы знать, что ты планируешь делать, – замечает Эван.

Другого выхода у меня нет, поэтому я сразу же перехожу к сути:

– Я собираюсь поговорить с ней.

– С Майей? Ты шутишь? – Он смотрит на меня как на умалишенного. – Лиам, я понимаю, что ты не хочешь разрушать ее жизнь судебным процессом, но как это решит проблему?

Все так. Я не позволю Адаму выдвинуть обвинение против нее. Он отберет у нее все на свете, и, хотя, возможно, она это заслужила, мне неприятна сама мысль, что я стану соучастником. Кроме того, я уверен, что смогу найти другой способ, как ей загладить свою вину.

Она испортила мою репутацию, но кто сказал, что я хочу ее восстановить?

– До вечера, – говорю я Эвану и выхожу из комнаты.

Майя

Я начала искать работу после аварии, когда поняла, что мама справляется со своими обязанностями не так хорошо, как говорит. Тогда я все еще училась в выпускном классе, но нужно было что-то делать. Выбора не было. Мы нуждались в деньгах. Однажды я пришла в бар, Чарльз предложил мне работу на неполный день без контракта, и я без раздумий согласилась. Я была в отчаянии.

Я до сих пор в отчаянии.

Колокольчики звенят, когда я открываю входную дверь. Сейчас 16:45, вторник, март, и посетителей не так много. Большинство приходят по выходным или после девяти вечера. Начиная с полуночи все выходит из-под контроля. Я всегда работаю двойную смену по пятницам и субботам, потому что мой босс считает, что во мне есть что-то такое, что побуждает посетителей активнее заказывать напитки на баре. Я подозреваю, что это «что-то» – задница и грудь, но притворяюсь, будто ничего не замечаю.

Я умею с ними управляться. Беспокоиться не о чем. Меня все еще не уволили, и это главное.

«Давай, Майя, ты справишься. Ты знаешь, как с этим справиться».

Я бросаю взгляд на бар, но Чарльза нигде нет. За барной стойкой я вижу только Лизу, одну из официанток. Мне бы хотелось назвать ее подругой, но на деле мы не очень близки. Она разговаривает со мной только потому, что мы проводим много времени вместе, запертые в этой дыре. Тем не менее она улыбается при виде меня. Я подхожу к ней, чтобы поздороваться, и вдруг кое-кто выходит с кухни.

Значит, у него сегодня тоже смена? Только этого мне не хватало.

– Гляньте-ка, кто у нас тут! – насмешливо восклицает он.

Светлые волосы, темные глаза и придурковатое лицо. Дерека с натяжкой можно назвать моим бывшим. До аварии мы спали вместе, но на этом все, никто из нас не искал серьезных отношений. Когда мне сообщили, что моя сестра попала в аварию, я позвонила ему, рыдая, потому что больше было некому, а он ответил, что ему некогда. И исчез на несколько дней. А пару недель спустя он написал мне, не хочу ли я провести ночь у него.

Естественно, я его послала.

С тех пор я стала для него злейшим врагом. Не знаю, зачем он тратит столько сил на ненависть ко мне: сама бы я уже давно забыла его имя, если бы он не работал здесь.

– И как же ты планируешь избежать увольнения на этот раз? – спрашивает Дерек, скрестив руки. – Чарльз рвет и мечет. Сомневаюсь, что твой трюк с рыданиями сработает.

– Займись своими делами, Дерек.

– Или отсосешь ему?

– Занять твое место? Нет, ты что, куда мне. – Я театрально прижимаю руку к груди и добавляю: – Кстати, поздравляю с прибавкой. Надеюсь, ты почистил зубы.

Отвернувшись, я завязываю фартук. Лиза неподалеку прыскает со смеху. Я мысленно поздравляю себя с тем, что она оценила мое остроумие. Уже собираюсь нагнуться, чтобы подхватить поднос и приступить к работе, как вижу, что Дерек перегородил мне путь.

– Уйди с дороги, – твердо говорю я.

– Не могу дождаться, когда он вышвырнет тебя отсюда.

– Такими темпами тебя уволят первым.

Я беру поднос и обхожу бар, чтобы обслужить клиентов. Но тут, словно в ответ на нашу перепалку, с лестницы доносится шум шагов. Я сглатываю. На втором этаже находится только кабинет Чарльза, посетителям туда вход запрещен, так что это может быть лишь он.

И действительно, не проходит и пары секунд, как появляется босс и осматривает свои владения. Его взгляд падает на меня, и он кивает в мою сторону:

– Майя, мой кабинет. Сейчас же.

Это мой смертный приговор.

Не дожидаясь ответа, он поднимается обратно. Я не обращаю внимания на сочувственный взгляд Лизы и самодовольную улыбку Дерека и спешу за ним вслед.

Чарльзу пятьдесят с чем-то лет, у него седые волосы и борода, и он целыми днями пьет у себя в кабинете. Когда я вхожу, на меня обрушивается невыносимый запах алкоголя, гораздо сильнее, чем в баре. На столе стоит пустой стакан, на полке – несколько бутылок. Воздух спертый, и почти нет света, потому что шторы задернуты. Это напоминает мне ту сцену в гостиной пару дней назад, когда мама уснула на диване.

Прислонившись к столу, босс складывает руки на груди. Я нервно впиваюсь ногтями в ладонь.

– Проходи и закрой дверь, – говорит он, заметив мою нерешительность.

Я поспешно подчиняюсь. Чарльз обходит стол, чтобы сесть, и жестом предлагает мне устроиться на одном из деревянных стульев. Я не смею ему возразить. Пауза затягивается на несколько тягостных секунд.

– Майя, Майя… – вздыхает он. – Что же мне с тобой делать?

Сердце колотится. Я не могу держать рот на замке:

– Я знаю, что не вышла на работу в субботу, но…

– Ты думаешь, что можешь прогуливать смены, когда вздумается? – перебивает он меня, и я вздрагиваю.

– Нет, – быстро отвечаю я. Я сглатываю. – У меня… у меня возникла проблема, и…

– Важнее, чем работа? Так ты ценишь свое место? Позволь тебе напомнить, что у меня есть множество заявок…

Вот она, снова. Эта угроза. Поскольку у меня нет контракта, он знает, что может уволить меня в любой момент без объяснений и последствий. И использует это в своих интересах.

– Такого больше не повторится. – Я стараюсь выглядеть спокойной и уверенной, но мне трудно не чувствовать себя маленькой, когда он пристально смотрит на меня своими строгими глазами.

– В субботу ты должна была открыть бар. Ты знаешь, что это мой выходной день и что ты остаешься за главную. В итоге бар был закрыт, пока не пришел Дерек, и я потерял выручку. Как мне возместить эти деньги, Майя? Может быть, стоит вычесть их из твоей зарплаты?

При этих словах у меня сводит живот. Мне нужны эти деньги до последнего пенни, но я беру себя в руки и говорю:

– Да.

– Это единственное, что ты сделаешь, чтобы загладить свою вину? – настаивает он.

– Нет, – мой голос дрожит, – я могу… я могу работать сверхурочно. Я буду приходить пораньше, чтобы подготовить бар к открытию, если нужно.

– И сколько?

– Неделю? – предлагаю я, но он не выглядит довольным. Отстой. – Две недели.

– Так-то лучше.

Мне хочется плакать от ярости, но я, как обычно, сдерживаюсь. Это несправедливо. Я хорошо справляюсь со своей работой, у меня нет отгулов, мне платят гроши… и все равно Чарльз при первой же возможности пытается на мне сэкономить. Гордость шепчет мне собрать вещи и уйти отсюда. Но я не могу. Мне всего восемнадцать, у меня только среднее образование и никакого опыта. На поиски другой работы уйдут месяцы.

Этого времени у меня нет. Нас едва не выселили из дома. Я не могу рисковать.

– На следующей неделе будешь работать в утреннюю смену. В субботу – полный день. Будешь убирать бар перед открытием. Воскресенье – твой единственный выходной. И я вычту из твоей зарплаты убыток за этот раз. И чтобы больше никаких прогулов. Иначе мне придется пойти на крайние меры, Майя.

– Утренняя смена? – выпаливаю я. – Но ведь тогда работает…

– Дерек. Вы будете работать вместе какое-то время. Опять будешь жаловаться?

Вообще-то я никогда не оспаривала его решения, но я выбираю промолчать. Твердо киваю и поднимаюсь со стула.

– Нет, все прекрасно. И… спасибо, – бормочу я, хотя в горле у меня першит. – Спасибо, что позволили сохранить работу.

– На здоровье. Ты же знаешь, в тебе есть что-то особенное. Используй это по максимуму.

От его дерзкого взгляда сводит желудок. Нервно кивнув, я поворачиваюсь и, не дожидаясь дальнейших комментариев, выхожу из кабинета. Уверена, он пялится на мою задницу. Фу, какая мерзость.

Ненавижу этого человека. И это место. Меня от него тошнит.

Однако это единственный способ содержать семью, а сейчас только это имеет значение. Остаток дня я как можно скорее обслуживаю столики. Не обращаю внимания на постоянные придирки Дерека и стараюсь не думать о том, что с этого момента мне придется терпеть его каждый день. Обычно у меня получалось сделать так, чтобы наши смены не совпадали, но Чарльз явно вознамерился устроить мне сладкую жизнь.

Когда до окончания смены остается минут сорок, мы с Лизой встаем за барную стойку, чтобы высушить и расставить чистые стаканы. Когда мы вместе, обычно именно она заводит разговор, в этот раз она рассказывает мне о своих занятиях танцами, а я киваю, особо не вникая. На заднем плане слышится звон дверных колокольчиков.

– О боже, – Лиза хватает меня за руку. – Горячий парень на девять часов. Смотри сама.

Я усмехаюсь. Лиза в своем репертуаре. Но, проследив за ее взглядом, я резко перестаю дышать.

Этого не может быть.

– Так, он сел за твой столик, но я беру его на себя. А ты пока заканчивай.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, она подмигивает мне и обходит бар, направляясь к нему. Он выбрал столик в глубине, который и в самом деле относится к моей зоне обслуживания. Из-под серой шерстяной шапочки выбиваются непослушные кудри, на глазах – темные очки. На первый взгляд, довольно нелепый маскарад, но если бы не толстовка, которую он одолжил мне, когда сломалась машина, я бы его не узнала.

Думаю, именно этого он и добивается – анонимности.

Сердце вот-вот разорвется. Я озираюсь в поисках выхода, но мне уже не спрятаться. Лиза останавливается в паре метров от Лиама с кокетливой улыбкой и блокнотом в руках. Короткий разговор, а затем она возвращается ко мне.

– Каково это – быть любимицей Фортуны? – спрашивает она.

Я недоуменно моргаю.

– Чего?

– Он сказал, что хочет, чтобы его обслуживала ты.

Отстой. Полный, полный, полный отстой.

– Он сам не знает, чего хочет, – бормочу я, чувствуя, что нервы уже на пределе. – Это ты должна идти. Ты красивее, умнее и…

Но Лиза уже подталкивает меня в его сторону.

– И я буду ужасной подругой, если позволю тебе упустить такой шанс, – шепчет она мне на ухо, по-прежнему улыбаясь. – Вперед, тигрица.

С тех пор как Лиза вернулась, Лиам не перестает смотреть в нашу сторону. Что он здесь делает? Он обвинит меня в содеянном? Прилюдно устроит сцену? Поселившаяся внутри паника выворачивает желудок наизнанку. Но выбора у меня нет, так что я делаю вдох, чтобы успокоиться, и иду вперед.

И вот несколько дней спустя мы снова встречаемся лицом к лицу. Я останавливаюсь рядом с ним, Лиам снимает очки, и я наконец вижу его лицо и выразительные голубые глаза. Он окидывает меня взглядом сверху донизу, пока я дрожащими руками достаю блокнот.

– Добрый вечер, – откашлявшись, говорю я. – Что… что ты будешь пить?

– Зависит от того, какому журналу ты продашь эту информацию.

Прямо и без прикрас. От презрения в его голосе у меня сжимается сердце.

– Принести тебе меню? – Я беспокойно вдавливаю ручку в лист бумаги.

– По твоей милости против меня ополчился весь мир. Имей по крайней мере мужество признаться и взять вину на себя.

Он кладет руку на блокнот, опуская его. Я вынуждена смотреть прямо в его глаза, которые излучают гнев и разочарование. Быстро оглядываюсь, чтобы убедиться, что за нами никто не наблюдает.

– Я понимаю, что ты злишься. Но, пожалуйста, давай не сейчас, – умоляю я. – Мой босс держит меня на прицеле, и, если мы устроим сцену, меня вышвырнут отсюда. Я не могу рисковать. Мне нужна эта работа. Я знаю, что у меня нет права просить об этом, но если ты можешь подождать…

– Никакой сцены не будет. – Очевидно, он уловил отчаяние в моем голосе, потому что его тон смягчается. – Я просто хочу поговорить. Можешь сесть?

Я качаю головой, ощущая ком в горле. Отвратительная ситуация.

– Нет. Я на работе.

– Когда заканчивается твоя смена?

– Через полчаса.

– Ты приехала на своей машине? – Я ведь ничего ему не написала после того, как вернулась домой. Ни строчки, даже спасибо не сказала. Что я за человек.

– С ней все отлично. Двигатель починили. Но я не за рулем. – Мне трудно подбирать слова. – Я… я предпочитаю не ездить без острой необходимости. Бензин дорогой.

«А вождение вызывает во мне такую тревогу, что кружится голова», – добавляю я про себя. Лиам смотрит мне в глаза, и, как бы безумно это ни звучало, мне кажется, что он видит меня насквозь. Я с беспокойством крепче сжимаю блокнот.

– Ты пойдешь домой пешком? Одна, ночью?

– Да, – отвечаю я не задумываясь.

Он вздыхает и откидывается на спинку стула.

– Возвращайся к работе. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы с боссом. Я подожду окончания смены, а потом отвезу тебя домой.

Я в упор смотрю на него, пытаясь понять, не разыгрывают ли меня. Он что, серьезно?

– Ты не обязан. – Ненавижу, когда мне делают одолжения, а мне нечем отплатить. Я могу справиться сама. В конце концов, всегда справлялась.

Лиам пожимает плечами.

– Я же сказал, что нам нужно поговорить. По пути все и обсудим.

– Если ты собираешься кричать на меня, не стоит этого делать за рулем.

– Я не собираюсь кричать на тебя, а то ты, чего доброго, меня ударишь.

Только что он швырял мне в лицо обвинения, а теперь готов отвезти домой и еще и шутит при этом? С каждым разом я все меньше понимаю этого парня. Я не улыбаюсь в ответ – мало ли что? – и настороженно смотрю на него.

– Ты разве не злишься на меня?

– Нет. Разозлился, когда узнал, но три часа за рулем помогли мне увидеть ситуацию в другом свете.

Не уверена, что мне это понравится.

– О чем ты? – спрашиваю я, но он уже не слушает.

Лиам полностью сосредоточился на чем-то за моей спиной. Меня так и подмывает повернуться, но почему-то я продолжаю разглядывать его. За эти дни я из чистого любопытства посмотрела его фотографии в инстаграме, и, как назло, вживую он еще привлекательнее. Кому вообще идут такие шапки? Никому. Это несправедливо. Кудри спадают ему на лоб, и мне хочется прикоснуться к ним, но я тут же отбрасываю эту нелепую мысль.

Я заставляю себя отвернуться, но Лиам даже не заметил на себе мой взгляд. Все его внимание поглощено чем-то позади меня, и он хмурится.

– Почему твой напарник смотрит на меня так, будто хочет убить?

У меня колотится сердце. Черт. Чарльз нас заметил?

– Сколько ему лет? – спрашиваю я, не оборачиваясь, чтобы не выдать себя.

– Двадцать с небольшим. Светлые волосы, смотрит на меня как на боксерскую грушу.

Напряжение спадает, и я закатываю глаза.

– Не бери в голову, это просто Дерек.

На этом я хотела бы закрыть тему, но теперь Лиам с любопытством переводит взгляд на меня.

– Понятно, – он прищуривается. – Дай угадаю, типичный ревнивый парень? Или бывший?

– Какая тебе разница?

– Не думаю, что ты встречалась бы с ревнивцем, так что это, должно быть, бывший. Вопрос в том, какой это бывший – из хороших или из засранцев? – рассуждает он сам с собой. Еще один взгляд на Дерека, и он заключает: – Из числа засранцев, очевидно.

Пожалуй, мне стоило бы отчитать его за вмешательство в мои дела, но меня обуревает любопытство.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что он упустил тебя.

Лиам не придает особого значения своему комментарию, но у меня сводит желудок, и мне приходится убеждать себя, что это просто тошнота и что во всем виноват Дерек. Я нервно откашливаюсь и решаюсь нарушить молчание. Лиам не смотрит на меня, но мне немного страшно.

– Это мой бывший. И он не просто засранец, он одержим желанием испортить мне жизнь.

Лиама это, похоже, забавляет.

– Ты ведь знаешь, что он просто пытается привлечь твое внимание?

– И что? Я хочу, чтобы он оставил меня в покое.

– Теперь я точно должен отвезти тебя домой, – с ухмылкой заявляет он и кивает в сторону Дерека. – Если он спросит, скажи, что я твой парень. И подойди поближе, когда принесешь мне напиток.

– Зная его, новость о том, что я с кем-то встречаюсь, его только раззадорит.

– Но зато это будет для него как удар по яйцам, гарантирую.

Как же это заманчиво… Дерек доставал меня с тех пор, как мы разошлись, и мне так и не терпится отплатить ему той же монетой. Однако рациональная часть меня не дает мне расслабиться. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Что ты хочешь взамен? – спрашиваю я Лиама, потому что у него наверняка есть свой интерес.

Он снова пожимает плечами.

– В данный момент я коллекционирую добрые дела. Услуга за услугу. – Он указывает в сторону бара. – А теперь принеси мне что-нибудь выпить. Выбери то, что порадует твоего босса, я не привередлив.

Меня не отпускает плохое предчувствие, но я решаю заняться делом. Когда я подхожу к барной стойке, Лиза смотрит на меня глазами размером с блюдца. Уверена, у нее множество вопросов, но сейчас я просто обхожу ее, чтобы достать бокал. Сначала я хочу подать ему что-нибудь алкогольное, чтобы получить чаевые, но вспомнив, как нашла его пьяным в машине, передумываю.

– Он заказал персиковый сок? – Лиза хмурится.

Я прячу улыбку.

– Приверженец здорового образа жизни.

– Сплошные плюсы! У Купидона определенно есть любимчики.

– Еще один в твоем списке? – за спиной маячит Дерек. – Кто на этот раз? Безнадежный алкаш, наркоман или два в одном?

Его слова действуют на меня как удар под дых, потому что он явно имеет в виду маму и Стива. Я сжимаю кулаки. Но не успеваю я открыть рот, как вмешивается Лиза:

– Брось, Дерек, мы знаем, что парень как с картинки, но не стоит так реагировать. Завидовать нехорошо.

– Заткнись.

– Не смей так с ней разговаривать, – предупреждаю я.

Он поворачивается и смотрит на меня, вздернув брови.

– Ты правда веришь, что я ревную тебя к парню, которого ты бросишь через неделю? Это просто интрижка.

Мне неприятно думать о том, что я сейчас скажу, но отчаянные ситуации требуют отчаянных мер.

– Что ж, ты ошибся. Потому что это мой парень. – Глаза у Лизы вот-вот выскочат из орбит. Закончив наливать сок, я упираюсь стаканом в грудь Дерека. – И знаешь что? Он не только гораздо красивее и по-человечески лучше, чем ты когда-либо будешь. Он еще и целуется куда лучше тебя.

Сзади доносится смех Лизы, а я покидаю барную стойку, чтобы продолжить работу.

12

От плохого к худшему

Майя

В десять часов моя смена подходит к концу, и Лиам покидает бар. Затаив дыхание, я провожаю его взглядом, а затем приступаю к уборке. Закрывает бар сегодня Лиза, которой придется задержаться еще на несколько часов, и я хочу облегчить ей задачу. Закончив, я снимаю фартук и кладу его в сумку. Лиза подходит попрощаться. Она выше ростом, на ее плечи спадают темные волосы.

– До завтра, – говорю я на прощание.

– Жду не дождусь. Тебе предстоит долгий рассказ. – Она грозит мне пальцем. Затем поворачивается к подошедшему Дереку: – И тебе пока, неудачник.

Он ворчит, а я улыбаюсь. Последние полчаса Лиза пыталась выудить из меня информацию о моих предполагаемых отношениях с Лиамом. И она явно не собирается отставать. Кроме того, Лиза не хуже меня умеет издеваться над Дереком. Надеюсь, она видит во мне не только напарницу. Я бы хотела с ней подружиться.

Друг мне не помешает.

Собрав свои вещи, я выхожу из бара. Стемнело и похолодало на несколько градусов. Я обхватываю себя за плечи, чтобы согреться, и осматриваюсь. Часть меня надеялась, что Лиам уехал, но другая часть с облегчением понимает, что он все еще здесь. Он припарковался перед баром и смотрит на меня, прислонившись к своей дорогущей машине. Желудок нервно сводит, но отступать некуда: нравится мне это или нет, но я должна нести ответственность за свои поступки. Я делаю шаг навстречу, и тут сзади доносится голос:

– Тебя подвезти?

Я оборачиваюсь и с отвращением смотрю на Дерека.

– Что ты сказал? – Надеюсь, это шутка.

– Ты не обязана садиться к нему в машину. Если не хочешь возвращаться одна, я могу подвезти тебя.

– Все в порядке? – Это Лиам.

Внезапно он оказывается позади меня, куда ближе, чем я думала. Он кладет мне руку на талию, и пульс подскакивает, но я пытаюсь не подавать виду. По легенде, Лиам мой парень, и я не могу отстраниться.

Краем глаза смотрю на Дерека. Тот закатывает глаза.

– Я же сказал, что отвезу тебя домой. Пошевеливайся.

Я морщусь.

Однако вместо меня отвечает Лиам.

– Ты что, шутишь? – с изумленным видом спрашивает он.

– Какие-то проблемы? – рычит на него Дерек.

– Успокойся, чувак. Ты должен беспокоиться не обо мне, а о ней. И в следующий раз разговаривай с ней уважительно. Не стоит наживать врага в ее лице. – Лиам слегка тянет меня назад за талию. – Пойдем, Майя, – говорит он мягким голосом.

Стараясь не обращать внимания на прикосновение его пальцев к моей коже, я киваю и следую за ним к машине, а Дерек шипит нам вслед:

– Да пошел ты, клоун.

Потом я понимаю, что осталась наедине с Лиамом, и желудок сжимается сильнее. Фары мигают, когда он открывает машину и отпускает меня, чтобы сесть за руль. Он выжидающе смотрит на меня, но я не двигаюсь. Заметив мои сомнения, он тянется к пассажирскому сиденью и открывает передо мной дверь. Я сажусь: выбора у меня нет.

Салон безупречен и пахнет сосновым освежителем воздуха. Я аккуратно захлопываю дверь, боясь что-нибудь сломать. Лиам продолжает коситься на меня, отчего мне становится не по себе.

– Ты помнишь, где я живу? – спрашиваю я, откашлявшись.

К моему удивлению, он кивает.

– Я оттуда и приехал. Пристегнись.

– В смысле?.. – Я хмурюсь и качаю головой. – Погоди, откуда ты знаешь, что я здесь работаю?

– Я приехал к тебе домой, и мне дали этот адрес. – Лиам заводит двигатель. – Ремень, Майя, – настаивает он.

Я подчиняюсь. Мне не нравятся машины, потому что они напоминают мне об аварии. Я боюсь быть пассажиром не меньше, чем водить самой. Однако первый вариант предпочтительнее, потому что тогда меня хотя бы не настигнет паническая атака за рулем. Мой пульс учащается, когда мы трогаемся, но разум продолжает твердить, что ничего не случится. Лиам проехал почти триста километров по шоссе, и никаких происшествий не было. Мы будем в порядке.

– С кем ты разговаривал? – спрашиваю я, чтобы отвлечься.

– С твоим отчимом.

– Стив мне не отчим, – сухо отвечаю я. Он искоса бросает на меня взгляд, но затем снова сосредотачивается на дороге. Я сглатываю. – Ты не знаешь, они все еще дома или?..

– Они садились в машину, так что, думаю, нет.

Остаток поездки проходит в молчании.

В последнее время я почти не вижу маму. В то утро, когда я заплатила Нэнси, она вернулась домой с похмельем, которое затуманило ей мозг. Она не помнила ничего из случившегося накануне: ни ссоры, ни того факта, что отдала все наши деньги уроду, который плохо с ней обращается. Она легла на кровать и долго спала. А когда очнулась, то выглядела такой измученной, что мне расхотелось что-либо говорить.

И я промолчала – как и всегда.

Мама снова стала исчезать, как это было до «расставания» со Стивом. Вчера она уехала в полдень и вернулась под утро. Наверняка так же будет и сегодня. Я не знаю, ни куда они едут, ни с кем, и меня это ужасно беспокоит. Мне не нравится этот человек. Не нравится, как он выглядит, как ведет себя, не нравится его окружение. Мне страшно. Я не хочу, чтобы он причинил маме боль.

Я не могу потерять и ее. Я пытаюсь удержать ее, но она никогда меня не слушает.

Дорога до моего района не занимает много времени. Припарковавшись перед домом, Лиам выключает двигатель. Машины Стива поблизости нет, так что, видимо, они уехали. Никто из нас не шевелится; мы сидим в темноте и молчим, и я даже не осмеливаюсь посмотреть Лиаму в лицо. Ничто не оправдывает мой поступок. Я повела себя как эгоистка и плохой человек и заслужила его гнев, но это непросто.

Я нервно откашливаюсь.

– Ты можешь зайти. Нас никто не побеспокоит.

Лиам смотрит на меня в упор. От этого мне не по себе, но я не позволю себя запугать. Наш зрительный контакт длится несколько секунд, затем он кивает и выходит из машины. Я снова могу дышать.

Выйдя из машины, я подхожу к двери и вожусь с замком, чувствуя затылком его взгляд. Дома и правда никого. В последнее время кажется, что я живу тут одна, а ведь раньше нас было четверо. Я включаю свет в прихожей, и Лиам закрывает за нами дверь. Из опасения, что мама оставила в гостиной беспорядок, я веду Лиама к себе в комнату.

Как обычно, моя спальня – единственный оплот порядка. Я прихожу сюда, когда мне нужно сбежать от хаоса, в который превратилась моя жизнь. Я кладу сумку на стол, но не снимаю куртку, потому что в доме холодно, а мы не можем позволить себе включить отопление. Лиам тем временем рассматривает звезды на потолке. Сглотнув, я сажусь на кровать.

Он переводит взгляд на меня.

– Итак? – говорит он, и моя инстинктивная реакция – защита:

– Итак – что?

– Ты ничего не хочешь сказать?

– Но ведь это ты настоял на разговоре.

– Я даю тебе шанс объясниться, и вот как ты себя ведешь? Я думал, ты хотя бы раскаиваешься.

– А кто сказал, что это не так?

– Твое поведение.

Его голос полон разочарования. Я чувствую, как к горлу подкатывает комок, но притворяюсь, будто все в порядке.

– А что тут скажешь, Лиам? – говорю я, осознавая, как жестоко это прозвучит. – Дело сделано. Это не конец света.

– Я доверился тебе, а ты разрушила мою репутацию. Ты испортила все, над чем я работал долгие годы. Ты хоть представляешь, какие комментарии я получил? Все эти гневные сообщения, упреки, оскорбления?..

Еще как представляю. Утром, после выхода статьи, я зашла на его страницу в надежде, что последствия окажутся не такими ужасными. Но от увиденного меня затошнило, и я возненавидела себя еще больше. Однако я не собираюсь говорить об этом Лиаму.

– Ты знал, чем рискуешь, когда рассказывал мне, – отвечаю я.

Не в силах смотреть ему в лицо, я подхожу к столу и начинаю перебирать бумаги в отчаянной попытке отвлечься. Однако становится только хуже, потому что он подходит и берет меня за руку, разворачивая к себе. От его близости сбивается дыхание.

– Скажи мне, почему ты это сделала, – требует он.

Сглотнув, я отдергиваю руку.

– Неважно.

– Ты так сильно меня ненавидишь? – настаивает Лиам. Он выглядит обиженным и растерянным. – Знаю, что я не самый лучший человек в мире, но я вроде бы не сделал тебе ничего плохого, и это…

– Давай закроем эту тему.

– Что? – он качает головой. – Как это «закроем тему»? Ты понимаешь, что это значит? Адам в ярости, и если раньше он просто меня контролировал, то теперь вообще не оставит меня в покое. Кроме того, он хочет отомстить. Тебе надо было быть осторожнее, Майя. Как только Адам узнает твое имя, он сделает все, чтобы уничтожить тебя в суде.

И тут меня охватывает паника. Он правда на это способен? Почему я не подумала об этом раньше? Почему я совершаю ошибку за ошибкой?

– Ну и ладно, – просто отвечаю я.

Лиам в отчаянии.

– Может, хватит притворяться, что тебе все равно? Мы оба знаем, что ты не выстоишь. Особенно против моей семьи.

– Это не твоя проблема.

– Нет, не моя, но я постараюсь сделать так, чтобы они тебя не нашли.

Сердце бешено колотится, я поворачиваюсь и вижу в его глазах искренность и отчаяние. У меня подкашиваются ноги.

– Зачем тебе это? – спрашиваю я, сглотнув комок в горле.

– Потому что я хороший человек, в отличие от тебя.

– Ты ничего обо мне не знаешь. – Я с трудом сдерживаю слезы. Черт, не сейчас.

– За тебя говорят твои поступки. Ты натравила на меня весь мир, и тебе плевать.

– Неправда, – яростно выпаливаю я. – Мне не наплевать.

– Тогда скажи, почему ты так поступила, потому что ты постоянно…

– Я едва не потеряла крышу над головой, понятно тебе? – взрываюсь я. Точка невозврата пройдена. – Нас собирались вышвырнуть на улицу, и мне нужны были деньги. Вот почему я это сделала.

Предел достигнут. Я больше не могу сдерживать слезы. Ненавижу плакать перед кем-то, поэтому стираю их рукой. А Лиам просто смотрит на меня, не зная, что сказать.

– Я не… я не знал, что…

– Я работаю целыми днями и зарабатываю гроши. Этого едва хватает на аренду. Я доверилась матери и отдала ей твои деньги, чтобы она заплатила хозяйке, и знаешь, что она сделала? Она вручила их этому уроду, своему парню, ему на выпивку не хватало. Ну и вот. Мы остались ни с чем. Хозяйка пригрозила вызвать полицию, если не получит плату, потому что мы задолжали уже за несколько недель. Моя жизнь – дерьмо, Лиам. Ты это мечтал услышать? Что у меня все плохо?

Он не заслуживал моего гнева, но за последние дни случилось столько всего, о чем я молчала, что я не выдержала. Я рыдаю, и не могу остановиться. Жалкое зрелище. Я веду себя как ребенок. Сейчас Лиам кинется меня жалеть, чем лишь сильнее разозлит. Но вместо этого он говорит:

– Это не оправдание. Ты могла бы попросить денег у меня.

Мне хочется рассмеяться ему в лицо.

– Ага, конечно. И ты бы мне их дал, да? С чего вдруг? Тебе нравится заниматься благотворительностью?

– Нет, – серьезно отвечает он. – Но у тебя наверняка были другие варианты. Ты просто выбрала самый легкий путь.

Признаю, это было не лучшее решение в мире, но я не позволю ему говорить со мной так высокомерно.

– Забавно слышать это из твоих уст, когда я сделала то, на что ты не мог решиться.

– О чем ты вообще?

– Ты уже несколько месяцев состоишь в фиктивных отношениях, которые причиняют тебе боль. Теперь ты свободен, Лиам. Ты должен благодарить меня.

– О, да? И за что? За то, что ты все испортила?

– За то, что дала тебе повод покончить с этим.

Молчание. Изумленно фыркнув, он качает головой.

– Ты сохнешь по девушке, которая влюблена в твоего лучшего друга, – продолжаю я. – Ты живешь иллюзиями, но не готов их отпустить и двинуться дальше. Теперь у тебя есть шанс положить конец этой ситуации, но ты так переживаешь о чужом мнении, что наверняка спешишь вернуться в Лондон, чтобы опровергнуть слухи и заверить подписчиков в своей любви к ней. Это не я выбираю легкий путь.

Его голубые глаза пристально смотрят на меня, и, хотя мне не по себе, я не сдаюсь. Тяжело дыша в пылу спора, я твердо выдерживаю его взгляд. Мы стоим лицом к лицу, нас разделяет всего несколько сантиметров.

– Сколько они заплатили? – спрашивает он после долгой паузы.

– Какая разница?

– Этого хватило, чтобы покрыть аренду?

– Да.

– Хорошо. – Наконец он делает шаг назад, и мои легкие снова наполняются воздухом – Ты хотя бы получила свое, предав меня. Иди к черту.

Он выходит из комнаты, не сказав больше ни слова. Что-то побуждает меня броситься за ним в коридор.

– Лиам.

Но он не реагирует.

Вместо этого он идет дальше. Снова наплевав на гордость, я обегаю его и преграждаю ему путь. Затем прислоняюсь к двери, чтобы он не смог открыть ее. Я была не права. Как бы меня ни бесило, что в его жизни есть столько возможностей, которые он не использует, в этом нет его вины. Лиам пытается обойти меня, но я не даю, и он злится.

– Уйди с дороги, – приказывает он мне.

– Нет.

– Что тебе еще нужно? Разве не этого ты добивалась? Чтобы я молча ушел? Мои поздравления. Я не хочу больше никогда о тебе слышать. А теперь пусти меня.

Он подходит ближе, и я упираюсь ему в грудь руками.

– Прости.

– Этого недостаточно.

– Прости меня, – настаиваю я. – Я знаю, что мне нет оправдания, но я была в отчаянии. Это единственное, что пришло мне на ум. Ты прав. Я не должна была раскрывать твою тайну. Мне жаль, Лиам, правда жаль.

Не помню, когда я в последний раз искренне извинялась. У меня даже нет друзей, чтобы с кем-то поссориться. Я смотрю на Лиама в упор, чувствуя, как сдавливает грудь. Должно быть, он замечает искренность в моих глазах, потому что перестает меня отталкивать. Теперь, когда он замер, я отнимаю руки от его груди, и они безвольно падают.

Мы молча смотрим друг на друга, затем он сглатывает и говорит:

– Я не знаю, что делать.

В его голосе звучит такое отчаяние, что у меня разрывается сердце. Это все моя вина. Мне нужно найти способ помочь ему, и я отхожу в сторону, чтобы легче было думать.

– У тебя ведь уже был план, когда ты пришел в бар? Ты говорил про какую-то услугу.

– Не знаю, хорошая ли это идея.

– Почему? Хуже уже не будет.

– Я не хочу давать опровержений, – признается он. – Однако тогда это скажется на Мишель. Я устал от ютуба, но она не должна страдать от последствий, и поэтому…

– Поэтому что? – настойчиво спрашиваю я, когда он замолкает.

Лиам смотрит на меня.

– Я хочу, чтобы ты помогла мне полностью разрушить мою репутацию.

Я изумленно моргаю. Мне нужно время переварить его слова, а он возбужденно продолжает:

– При первой встрече ты сказала, что если меня не устраивает моя жизнь, то нужно что-то менять, и ты права. Я устал от интернета, устал от цифр, устал постоянно быть на виду… устал от всего. Я бы давно все это бросил, но Адам и мама – моя головная боль. Они никогда не позволят мне уйти без веской на то причины. – Он наблюдает за моей реакцией. – Например, если меня возненавидит весь мир настолько, что мне останется лишь исчезнуть на время.

– У тебя вроде бы уже получилось, – мрачно говорю я, но Лиам решительно качает головой. Кажется, ему на ум пришла какая-то мысль.

Он движется в сторону моей комнаты, и я тут же следую за ним.

– Нужно что-то посильнее. Что-то не связанное с Мишель. Она должна выглядеть в лучшем свете. – Он поворачивается ко мне c таким видом, будто его осенило, и говорит: – По инициативе Адама и своего агента Мишель запишет видео про то, как она меня любит. А несколько часов спустя мы сообщим прессе, что я изменил ей и встречаюсь с другой девушкой.

Мне не очень нравится его идея, учитывая, что это знакомая история.

– Лиам, все было наоборот, – осторожно напоминаю я ему.

– Но об этом знают только они, ты и я. – Он прищуривается. – Или ты и об этом рассказала?

– Нет, – быстро отвечаю я.

Но он больше не доверяет мне.

– Точно? – настаивает Лиам.

– В противном случае об этом бы уже написали. Я не сообщала подробности. Просто сказала, что ваши отношения – фикция и что я об этом знаю, потому что нашла тебя пьяным на следующее утро после твоего дня рождения.

– Последнюю часть можно было бы и опустить.

– Они хотели чего-то сочного. По крайней мере я умолчала, что ты залез в мою машину.

– Как заботливо.

– Спасибо.

– На этот раз тебе понадобятся доказательства и письменное согласие от меня на распространение информации, – продолжает он. – Журналу это не нужно, но пусть будет у тебя под рукой, если Адам попытается возбудить дело. В прошлый раз ты допустила ошибку. Всегда читай то, что написано мелким шрифтом.

Я впиваюсь ногтями в ладони. Меня охватывает паника при одной мысли, что со мной сделал бы судебный процесс. Я едва могу оплачивать счета и аренду.

– Он подаст против меня иск? – Услышав тревогу в моем голосе, Лиам быстро качает головой.

– Я позабочусь о том, чтобы этого не произошло. Но в крайнем случае для тебя лучше, если я буду на твоей стороне.

– А откуда мне знать, что ты будешь на моей стороне?

Возможно, я слишком недоверчива, но мне нужны гарантии. Лиам явно недоволен, но все равно отвечает:

– Я подпишу согласие перед тем, как ты обратишься в журнал. И добавлю задним числом ту информацию, которую ты уже им дала. Я собирался это сделать еще до того, как ты согласилась мне помочь. У тебя нет причин сомневаться во мне.

Мне неприятно это признавать, но он прав.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Теперь, когда вопрос решен, он кивает и застегивает куртку, а затем выходит из спальни. Я инстинктивно бегу за ним.

– Куда ты? – Я ничего не понимаю.

– В Лондон. Нам нужны доказательства, что я встречаюсь с другой девушкой. У меня есть несколько… подруг. Я договорюсь с одной из них, и мы сделаем несколько снимков. Этого должно хватить.

Он почти дошел до выхода, но я действую быстрее. Захлопнув рукой дверь, я перегораживаю ему путь. Лиам смотрит на меня в растерянности, но я и сама не понимаю, что делаю.

– Чем больше людей будет вовлечено, тем больше шансов, что все пойдет не так, – говорю я. Не хватало еще, чтобы пресса узнала, что он ищет другую подставную подружку, чтобы избавиться от Мишель.

Лиам качает головой, как будто не совсем понимает.

– Но это необходимо. Они не поверят нам без доказательств. Если мы хотим, чтобы это сработало, я должен…

– Я сделаю это.

Внезапно замолчав, он устремляет взгляд на меня.

– Что?

От нервов у меня сводит живот.

– Я буду твоей фиктивной девушкой. Мишель уже знает меня, и это покажется более правдоподобным. Плюс нам не придется привлекать кого-то еще. Кроме того, у тебя будет способ убедиться в моей надежности, потому что я тоже окажусь под ударом. Ты же и сам понимаешь, что эту роль лучше сыграть мне.

Он изумленно ловит ртом воздух и в конце концов качает головой, будто не веря собственным ушам.

– Ты серьезно?

– Услуга за услугу, так ведь? А ты уже не раз меня выручил.

– Майя, тебе не нужно…

– Ты помог мне в ситуации с Дереком, и мне точно заплатят, когда я позвоню в журнал. Кроме того, я в ответе за новость о твоих притворных отношениях. Мне не хочется быть у тебя в долгу.

– Ты ничего мне не должна.

Но мы оба знаем, что это не так.

– Мы сделаем это или нет?

Я смотрю на него с вызовом. Проклятая гордость: я бы не оказалась в этой ситуации, если бы честно признала, что обязана ему за все, что он для меня сделал. Но мне правда нужны эти деньги от журнала, и я буду чувствовать себя еще хуже, если ничем ему не отплачу. Лиам колеблется, и на мгновение я задумываюсь: вдруг ему неловко, что люди подумают, будто он встречается со мной? Любой, взглянув на нас, поймет, что мы принадлежим к совершенно разным мирам.

Но потом он вздыхает и говорит:

– Хорошо, но ты не понимаешь, во что ввязываешься.

Лиам нервно оглядывается по сторонам, проводя рукой по темным кудрям. Кажется, он не знает, как поступить.

– Ладно, в первую очередь нам нужны доказательства, – говорит он.

Я начинаю нервничать, но стараюсь не показывать этого и думать холодной головой.

– Если ты хочешь, чтобы нас увидели Мишель и твои друзья, то у нас проблемы, потому что я не могу поехать в Лондон.

– Достаточно будет фотографии. – Он смотрит на меня и сглатывает. – Такой, чтобы казалось… ну, ты понимаешь.

Я закатываю глаза, хотя на самом деле мне не по себе.

– Можешь произнести это вслух. Обещаю, я не упаду в обморок.

– Ну что же, мечты сбываются: ты наконец-то получишь доступ к моему телу. – В его голосе слышатся беспокойные нотки, но он изо всех сил старается вернуть свой обычный шутливый настрой, и я расслабляюсь. – Каково это – осознать, что тебе выпал счастливый билет?

– Честно? Меня сейчас стошнит.

– К счастью для нас обоих, нам достаточно поиграть с перспективой. Мне нужна… – он оглядывается, – белая стена – идеально. Можно передвинуть комод? Нужно где-то разместить смартфон.

– Мы сделаем фото здесь? – Меня охватывает тревога. Я не против притворяться перед другими людьми, это обычный спектакль. Но совсем другое дело, если мы будем наедине. Я боюсь того, к чему это может привести.

Лиам уже расчищает пространство у стены.

– Да, и мы постараемся по возможности скрыть твое лицо. Лучше, если тебя никто не сможет опознать. Когда выйдет новость, охотиться станут не только за мной.

– Но я же тут ни при чем.

– Всем все равно. – Он встает перед комодом. – Ну же, помоги мне.

Следующие десять минут мы тратим на перестановку в моей спальне. Мы сдвигаем мою кровать к кровати Денеб. Придвинув комод к стене, я беру со стола несколько блокнотов, чтобы подложить их под телефон. Лиам направляет камеру на угол, и в кадр попадают только пустые стены.

– Сфотографируемся здесь, а затем я отредактирую снимок: якобы нас незаметно сняли во время вечеринки в честь моего дня рождения, – объясняет он, заканчивая настраивать смартфон.

Ух ты.

– Ты правда можешь так сделать?

– Я хорошо в этом разбираюсь. В детстве я повсюду брал с собой фотоаппарат. Почему, по-твоему, я оказался на ютубе? – Он оглядывается на меня через плечо. – Я целиком продумываю сценарий и сам делаю монтаж.

– Я думала, в вашем мире этим занимаются другие люди.

– Да, но мне нравится делать все самому. Это часть творческого процесса. – Интересно, замечает ли он, как говорит об этом? Не обращая внимания на мою задумчивость, Лиам поворачивается и оглядывает меня с ног до головы. – Тебе нужно переодеться. Никто не ходит на вечеринки в таком виде.

Какой же он все-таки засранец. Но не успеваю я сказать ему об этом, как он уже идет прямиком к шкафу. Я бегу за ним, а он распахивает дверцы и начинает рыться в моей одежде.

– Что ты себе позволяешь?

– Я твой фиктивный парень. И куда лучше тебя разбираюсь в таких вещах. Не мешай мне заниматься делом.

В конце концов я смиряюсь, потому что, как бы это меня ни раздражало, я у него в долгу. Я оглядываю себя в зеркало. На мне черные джинсы в обтяжку и обычная футболка под пиджаком. Конечно, не бог весть что, но я не знаю, что он надеется найти. Я уже открываю рот, чтобы пожаловаться, как вдруг Лиам находит добычу. Из нижнего ящика он достает черную блузку с длинным рукавом весьма откровенного фасона. К горлу подкатывает комок. Ее мне подарила сестра.

– Вау, – бормочет Лиам. Он разворачивает ее, будто пытаясь представить меня в ней, а затем поспешно убирает обратно. – Ищем дальше. Это для тебя… слишком.

– Что-что?

– Выберем что-то попроще.

– Вали из моей комнаты. Немедленно

Лиам в замешательстве поворачивается ко мне.

– Что? Почему?

– Потому что я собираюсь надеть эту блузку.

Не выношу, когда меня недооценивают. Лиам открывает рот, но в итоге просто молча выходит из спальни. Я оглядываю комнату, которая уже готова к съемке. Поверить не могу, что с таким энтузиазмом во все это ввязалась.

Не сводя глаз с двери – вдруг она неожиданно откроется, – я снимаю футболку и бросаю ее на кровать. На мне черный кружевной бюстгальтер, который просвечивает сквозь блузку. Застегнув пуговицу на шее, я распускаю волосы. Когда я снова смотрюсь в зеркало, меня одолевает странное чувство. Кажется, я впервые надела ее с момента аварии. Видя себя в отражении, я вспоминаю, какой была моя жизнь раньше, когда я встречалась с парнями и у меня были друзья, семья и люди, которым можно было позвонить, если мне казалось, что мир вокруг рушится. Мне не нравится думать обо всем, что я потеряла.

Я расчесываю волосы пальцами и, в последний раз посмотрев в зеркало, закрываю шкаф. Можно было бы накраситься, но не хочется чересчур стараться. Я окидываю комнату взглядом и, осознавая, что нужно довести дело до конца, открываю дверь спальни.

При виде меня Лиам замирает.

Его глаза словно магниты притягиваются к моему телу. Сердце пропускает удар, и температура в комнате повышается: не помню, когда в последний раз кто-то смотрел на меня вот так. Сама того не сознавая, я впиваюсь в дверь пальцами. Лиам сглатывает и переводит взгляд на мое лицо, словно сдерживается изо всех сил, чтобы не смотреть вниз.

– Годится?

– Да. – Осознав, как невежливо это звучит, он поспешно добавляет: – То есть… ну… да.

Явно взбудораженный, он проходит мимо меня в комнату, отводя взгляд. Я закрываю дверь, чувствуя дрожь в теле. Я не слепая и замечаю, когда нравлюсь парням. Но сейчас не совсем понимаю, как сама отношусь к тем чувствам, что, кажется, пробуждаю в нем. Ну почему я так нервничаю?

– Давай сделаем фото и покончим с этим, – говорит Лиам. Прислонив смартфон к стопке блокнотов на комоде, он поворачивается ко мне. – Для правильной позиции в кадре встань…

– Куда? – спрашиваю я.

– К стене.

Напряжение спадает.

– Конечно, – говорю я дрожащим голосом.

Кивнув, он отворачивается к телефону. Едва переставляя ноги, я подхожу к стене и, теряясь в догадках, что будет дальше, прижимаюсь спиной к холодному бетону. И жду. Через несколько секунд Лиам направляется ко мне. С каждым шагом расстояние между нами сокращается и в голове все громче звучит сигнал тревоги, но я заставляю себя стоять спокойно.

Он пристально смотрит мне в лицо. Мои глаза изучают его в ответ. Он впервые так близко, и мне тяжело отвести взгляд от линии его челюсти и рта. Его тонкие губы слегка приоткрыты. Черт. Ну почему в моей машине не мог уснуть обычный парень? Если бы не влечение к нему, все было бы гораздо проще.

Но у меня большие проблемы. Потому что Лиам еще даже не подошел, а мне уже хочется избавиться от одежды.

Внезапно его пальцы касаются моего лица, и напряжение нарастает. Тепло его рук завораживает меня, и сердце колотится все быстрее. Я пытаюсь что-то сказать, но не могу подобрать слова. Он тянет за прядь, заправленную за ухо, и волосы падают на щеку.

– Так тебя точно не узнают, – шепчет он.

Ах вот как? В эту игру могут играть двое. Не задумываясь, я протягиваю руку и снимаю с него кепку. Запускаю пальцы в его растрепанные кудри, придавая им форму. Только сейчас я понимаю, как давно мне этого хотелось. Его волосы мягкие и упругие, их можно трогать часами, но усилием воли я отдергиваю руки.

Наши глаза встречаются, и я оправдываюсь:

– А тебя они должны узнать. – Я кидаю нервный взгляд на телефон. – Как мы сделаем снимок?

– Я поставил телефон на запись. Мы выберем кадр, который нам понравится, а видео ты удалишь. Не хочу, чтобы тебе было неловко.

Однако мне трудно смириться с мыслью, что этот момент будет запечатлен на камеру. Мне не хочется его видеть. Не хочется, чтобы Лиам его видел. Но я киваю с напускным равнодушием. По-другому сделать снимок, не привлекая кого-то еще, было бы затруднительно. Кроме того, мое лицо будет скрыто. Да и не то чтобы кто-то мог шантажировать меня этим.

– Отлично, – говорю я.

Кивнув, Лиам поджимает губы.

– Майя, – шепчет он.

– Да?

– Подойди ближе.

Я киваю, и он резко сокращает расстояние между нами. Его губы почти касаются моих. Почти. Я задерживаю дыхание. Тишину нарушает лишь громкий стук моего сердца. Он вытягивает руку, закрывая мое лицо от камеры, и прижимает меня к стене. Мне хочется закрыть глаза, но усилием воли я продолжаю смотреть на него.

Кажется, будто мы застыли в таком положении на несколько часов. В какой-то момент Лиам свободной рукой приподнимает мой подбородок и притягивает меня еще ближе, и на секунду мне кажется, что он поцелует меня. И вопреки всему я отчаянно жажду, что так он и поступит. Между нами повисает почти болезненное напряжение. Мой взгляд падает на его губы. Не знаю, заметил ли Лиам, но он тут же отворачивается.

Похоже, я снова дышу.

– Этого должно хватить, – говорит он и делает несколько шагов назад.

Лиам изо всех сил старается казаться спокойным, но голос у него хриплый, а взгляд блуждающий. Он отвернулся, и я поддаюсь искушению рассмотреть его сзади. У него широкие и сильные плечи, и я не могу не задаться вопросом, каково это – прикоснуться к ним. О боже. Вся эта ситуация действует на меня сильнее, чем хотелось бы.

– Кажется, подойдет, – говорит он, проверяя свой телефон, хотя в его голосе чувствуется сомнение.

По-видимому, он смотрит видео, поэтому я заставляю себя подойти ближе. Ощутив мое присутствие, он напрягается, но показывает мне экран. Лиам поставил видео на паузу на одном из последних кадров, где мы стоим так близко друг к другу, что практически сливаемся. По моему телу коварно пробегает дрожь.

Однако одна деталь не дает мне покоя.

Сомнений нет, в этом кадре чувствуется взаимное притяжение. Но совершенно очевидно, что Лиам заслонил рукой наши лица в довольно жалкой попытке скрыть тот факт, что на самом деле мы не целуемся. После того как поползли слухи о том, что его отношения с Мишель – фикция, такая фотография никого не убедит. Это не сработает.

Должно быть, Лиам тоже это понял, потому что он смотрит на меня и говорит:

– Я могу попытаться отредактировать фотографию так, чтобы она…

– Давай еще раз.

К моему удивлению, он безропотно подчиняется. Снова встает напротив меня, а дальше все происходит очень быстро.

Дотронувшись ладонью до его щеки, я прижимаюсь к его губам. Электрический ток проходит по моему телу, а затем меня пронзает острое желание. Кажется, что Лиам чувствует то же самое, потому что он толкает меня назад, пока я не упираюсь спиной в стену. Наши тела прижаты друг к другу, и внутри меня что-то пульсирует. Он кладет руки мне на бедра, и его пальцы впечатываются в мою кожу. Это неправильно, но я не отворачиваюсь, когда он наклоняется, чтобы углубить поцелуй.

И то, что начиналось как притворство, внезапно перестает быть таковым.

Когда я запускаю руки в его волосы и дергаю пряди, Лиам издает стон, и у меня кружится голова. Мой разум затуманен. Я забываю о съемке и обо всех предостережениях, которые посылает мне мозг. Я могу думать только о том, как хорошо он целуется. О жаре его тела, прижатого к моему. О его руках на моих бедрах и о том, как мои пальцы пробегают по его шее и ласкают плечи. Его сильные мышцы напрягаются от моего прикосновения.

Мы целуемся до тех пор, пока не заканчивается воздух. Он отстраняется, но остается рядом, почти касаясь губами моего рта. Мы оба тяжело и неровно дышим. Наши взгляды встречаются, и от того, что я вижу в его глазах, становится еще жарче. Мне хочется поцеловать его снова.

Я ловлю себя на этой мысли, и в голове с новой силой звенят тревожные колокольчики. Черт. Лиам, должно быть, считывает мое выражение лица, потому что его собственное резко меняется. Он тут же отшатывается, словно обжегшись о мою кожу, а ведь именно он и пробудил этот жар.

– Нужно… – Лиам прочищает горло, – проверить, какие получились фотографии.

– Да, – поспешно отвечаю я.

Больше мы ничего не говорим и не смотрим друг на друга. Лиам хватает свой телефон, а я спешно выхожу в коридор, оставляя его одного в комнате.

13

Блаженный, святой, апостол

Лиам

Так, у меня проблема.

Довольно неловкая.

«Чувак, сейчас не время. Вниз. Вниз!»

Я засовываю руки в карманы и пытаюсь поправить обтягивающие джинсы, чтобы это скрыть, но мне чертовски больно. Хорошо, что Майя оставила меня одного в комнате, потому что мне понадобится несколько минут, чтобы разобраться с последствиями ее действий. Что, черт возьми, это было? Три дня назад она меня ненавидела, а теперь целует вот так?

Это не было притворством. По крайней мере с моей стороны. Удалось ли мне это скрыть – другой вопрос. Но такими темпами эта ситуация меня доконает.

Если я выберусь отсюда живым, мне обязаны присвоить титул блаженного, святого и апостола, не меньше.

Я не могу перестать думать о ней. О ее губах. О том, как она запустила руки в мои волосы, притягивая ближе. О том, что я чувствовал, целуя ее. Обо всем, что я бы с ней сделал, если бы не отстранился. И о том, что в конце концов произошло бы, если бы она целовала меня по-настоящему, а не на камеру. Брюки становятся все теснее. Так, хватит. Лиам, сосредоточься.

Майя может вернуться в любой момент, и, хотя она наверняка все заметила, я не хочу, чтобы меня застали в таком положении. Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох и заставляю себя думать о самых неэротичных вещах, которые только могут прийти в голову. При других обстоятельствах я бы воспользовался рукой помощи, но было бы странно делать такое в ее комнате. Когда я хочу, я могу вести себя прилично. Более или менее.

Через несколько мучительных минут я успокаиваюсь и эрекция ослабевает. Я провожу рукой по волосам, которые растрепала Майя, и, стараясь больше не думать о ней, беру свой смартфон и кладу его в задний карман, прежде чем выйти из спальни.

Майя на кухне – стоит с закрытыми глазами, опираясь руками о стол. Рядом с раковиной оставлен полупустой стакан. Какая же она красивая. Не знаю, зачем я сказал ей, что она не в моем вкусе. В это никто не поверит. Я пытаюсь отвести от нее взгляд, особенно теперь, когда замечаю, какой заманчивый вид открывается мне сзади.

Я ведь не хватал ее за задницу? Обидно, если я все-таки это сделал и даже не помню.

– Майя.

Вздрогнув, она быстро поворачивается ко мне. Я заставляю себя посмотреть ей в лицо, но становится только хуже: ее губы слегка припухли – скорее всего, из-за нашего поцелуя. Кажется, она меня разглядывает, но я не уверен, потому что она тут же отворачивается обратно к столу.

Майя переводит дыхание, и, когда снова смотрит на меня, выражение ее лица такое же холодное и отстраненное, как всегда. Она вскидывает брови, и я заставляю себя продолжить:

– Перед тем как удалить видео, мы должны посмотреть его и выбрать удачный кадр.

Я подписал себе смертный приговор: совместный просмотр точно убьет меня, но нужно избавиться от этого видео как можно скорее.

Должно быть, наши мысли совпадают, потому что в глазах Майи мелькает какое-то странное выражение, которое я не могу разобрать. Впрочем, это длится всего мгновение; она качает головой, как будто это пустяк.

– Необязательно выбирать сейчас. Можешь сохранить видео и выбрать кадры, которые тебе понравятся, когда будешь редактировать. А потом удалишь. Так будет лучше.

Возможно.

– Точно? – неуверенно спрашиваю я. Мысль о том, чтобы смотреть видео одному, нравится мне не больше. – Не хочу, чтобы ты переживала.

– Я знаю, что ты все удалишь. Ты ведь ни разу не нарушил свои обещания. – Я замечаю, что она не так спокойна, как пытается казаться. – Давай закроем тему. Ты получил то, что хотел. Когда отредактируешь фотографию, я отправлю ее в журнал, и дело сделано.

Значит, поцелуй мы обсуждать не будем? Ладно. Я точно не собираюсь поднимать эту тему.

– Да, ты права. Тогда вопрос закрыт.

Она нервно кивает и, обогнув меня, идет в сторону спальни. Однако замирает посреди коридора, когда тишину разрывает мощный раскат грома. Его отголоски слышались, еще когда мы вышли из бара, но я не думал, что будет гроза. Ладно, переживем. Чем скорее я уберусь отсюда, тем лучше. Мне нужно оказаться как можно дальше от нее.

– Тебе помочь расставить все обратно в комнате, пока я не ушел?

– Ты уходишь? – Она беспокойно смотрит в окно.

– Эван меня прикрывает, но нужно вернуться как можно скорее. С тех пор как вышла новость, обстановка в доме накалилась.

– Ты сядешь за руль в такую погоду? – настойчиво спрашивает она. – Это опасно.

– Ну, я уверен, что выживу.

– Может, останешься?

Я смотрю на нее с недоверием.

– Ты хочешь, чтобы я остался?

Майя изумленно качает головой.

– Нет. Я… нет. Делай как знаешь. Просто… я должна была предложить. Ехать ночью опасно. Особенно в такой дождь. Случись что с тобой – кто мне поможет, если твой отчим подаст на меня в суд? – Она делает паузу и с трудом сглатывает, после чего добавляет: – Я могу постелить тебе на диване.

Я осторожно наблюдаю за Майей. Должно быть, с ней однажды что-то случилось в дороге. Может быть, авария? И так погиб ее отец? А она, например, была в машине. Это объясняет, почему Майя запаниковала, когда мы выехали на шоссе, и умоляла меня сесть за руль. Она поэтому не ездит на машине на работу? Я ведь видел район, в котором она работает. И он выглядит не слишком безопасным. Так что меня удивило, что она предпочитает возвращаться ночью одна.

Что бы ни случилось, это, видимо, произошло недавно.

Отсюда и шрамы?

– Хорошо, – отвечаю я, чтобы успокоить Майю. Я слегка горжусь тем, что она хоть и не говорит об этом напрямую, все-таки беспокоится обо мне.

Я найду способ задобрить Адама. Все проблемы подождут до завтра.

– Я дам тебе одеяла и подушку. Это не самый удобный в мире диван, но, судя по тому, что я обнаружила тебя храпящим в своей машине, со сном у тебя проблем не наблюдается.

– Очень смешно, – отзываюсь я, а она прячет улыбку.

– Не за что, Лиам.

– Но я останусь только при одном условии. – Она вскидывает брови в ожидании продолжения. – С меня ужин.

Майя очень худая и, насколько я знаю, ничего не ела с начала смены. Она недоверчиво смотрит на меня и, как я и думал, говорит:

– Нет.

– Услуга за услугу. Ты позволила мне остаться, а значит, ужин за мной. – Я достаю из кармана телефон. – Что ты хочешь? Пиццу, бургер или что-то более… изысканное?

Я пытаюсь рассмешить ее, чтобы разрядить обстановку, но Майя мне не подыгрывает. Она смотрит на меня, скрестив руки, а когда понимает, что я не отступлюсь, вздыхает.

– Никакой доставки. Не хочу, чтобы по нашей милости курьеру пришлось выходить на улицу. Там льет как из ведра.

– Хорошо. Тогда я что-нибудь приготовлю.

Мой ответ застает ее врасплох.

– Ты умеешь готовить?

– Конечно. За кого ты меня принимаешь? За бездельника?

– Да, но…

– Что ж, ты пожалеешь о своих словах. С дороги.

Она со скептическим видом вскидывает руки и отодвигается, освобождая мне доступ на кухню. Я уверенно вхожу внутрь. Гордость никогда не позволит мне в этом признаться, но у меня есть проблема.

Вообще-то я не умею готовить.

Следующие десять минут я притворяюсь, будто прекрасно знаю, что делаю. Сначала я открываю холодильник, чтобы выяснить, какие продукты там есть, и чувствую горечь во рту, когда понимаю, что у меня дома никогда не было так скудно с едой. Я планировал приготовить пиццу, но ингредиентов нет, так что я выбираю что-то попроще. Тем лучше. Было бы унизительно искать рецепт в интернете.

Майя уходит в свою комнату и вскоре возвращается в пижаме с блокнотом в руках. Она садится за кухонный стол и решает включить музыку. Выбрав один из свежих хитов 3 A. M., она рассеянно подпевает, пока пишет. Я пытаюсь сосредоточиться на деле, но мне трудно отвести от нее взгляд.

Зато по крайней мере заботы о еде отвлекли меня от мыслей о поцелуе.

Когда все наконец готово, я ставлю на стол две тарелки. Майя с недовольным видом закрывает дневник, хотя заметно, что она борется с улыбкой.

– Сэндвичи? Ух ты, прости, что недооценивала тебя.

За ужином мы обсуждаем банальные вещи. Я расспрашиваю о работе в баре, но она отвечает односложно, поэтому сменив тему, мы возвращаемся к разговору о музыке. Я далеко не шеф-повар, но у меня явно хорошо получаются сэндвичи. Майя тут же съедает те два, что лежат у нее на тарелке, и я мысленно хвалю себя. Неплохо!

Поужинав, мы убираем со стола, и она настаивает на том, чтобы помыть посуду, поэтому я опираюсь на стойку, сложив руки на груди, и просто наблюдаю за ней. Затем Майя вытирает ладони, и в воздухе повисает напряженная тишина. Сжав губы, она задает вопрос, который, по-видимому, уже долго ее волновал:

– Что ты будешь делать, когда фото опубликуют и все тебя возненавидят?

Меня охватывает странное чувство, потому что, честно говоря, всерьез я об этом не задумывался.

– Откажусь от социальных сетей на пару недель. Детокс мне не помешает.

– А когда ты захочешь вернуться? – продолжает она. – Я понимаю, что ты устал, но нужно четко осознавать последствия…

– Я не чувствую себя счастливым, – резко перебиваю я ее. – Я устал сравнивать себя с другими, зацикливаться на цифрах, подвергаться оскорблениям и давлению, только за то, что выставляю себя на всеобщее обозрение в интернете. За последний год у меня не вышло ни одного видео, где бы я был самим собой. Если в будущем что-то изменится, я найду способ вернуться. А сейчас мне просто нужно отключиться.

Кажется, я никогда раньше не произносил этого вслух. Это приятное чувство, но меня беспокоит то, как легко мне общаться с Майей. Мне ни с кем не было так просто, даже с Эваном, хотя мы знаем друг друга много лет. Возможно, в глубине души я знаю, что он не поймет. А вот Майя понимает.

– Тебе придется нелегко, – замечает она, но не отговаривает меня.

– Уверен на все сто. Людям нравятся драмы.

Она прикусывает губу.

– А как же Мишель?

– Она наберет подписчиков. Все будут на ее стороне, – отвечаю я, думая, что ее беспокоит именно это, но Майя качает головой.

– Ты поговоришь с ней? О ваших фальшивых отношениях.

Если честно, я еще не думал о том, что рано или поздно этот разговор все равно состоится.

– Когда опубликуют этот снимок, все решат, что мы расстались. Я постараюсь сохранить нашу дружбу, но она наверняка будет злиться, особенно после той сцены, которую мы устроили на днях.

Майя поднимает на меня глаза.

– Дружбу? – удивленно переспрашивает она, качая головой. – Друзья так себя не ведут.

Услышать такое я не ожидал, и, возможно, именно поэтому слова Майи сильно меня задевают.

– Ты ее не знаешь, – сухо отвечаю я.

– Она не очень хорошо обошлась с тобой тогда. Не знаю, какие у вас отношения, но ты не должен позволять ей так с тобой разговаривать. И я не понимаю, почему она настолько разозлилась, увидев нас вместе. Она даже толкнула меня на выходе, хотя я тут ни при чем. Не думаю, что Мишель плохой человек, так что, возможно, это была ревность.

При одной только мысли об этом у меня колотится сердце. Что, если Мишель и правда что-то ко мне чувствует? Видит во мне больше, чем просто друга. Но я качаю головой: это абсурд.

– Это бессмысленно.

– Как раз только это и имеет смысл. Она встречается с твоим лучшим другом, а тебе нельзя ни с кем видеться? Это нечестно и эгоистично. Таким образом она заставляет тебя цепляться за ваши притворные отношения, которые не приносят тебе ничего хорошего и, более того, причиняют боль. Я не понимаю этого: она не хочет быть с тобой, но и не хочет отпускать тебя. Не дай себя обмануть, Лиам. Настоящие друзья так не поступают.

– Мишель – моя подруга. И она не ревнует, – говорю я, удивленный собственной резкостью. – Она не хотела, чтобы я с кем-то встречался, из-за риска. Это очень заманчиво – продать прессе чужую историю. И она оказалась права. Так что не смей говорить о ней плохо. Ты ее совсем не знаешь.

Это прозвучало грубее, чем мне хотелось, но ее искренность меня сильно задела. И все-таки, пожалуй, я перегнул палку. Я тут же жалею о своей вспышке, но уже поздно. Майя впивается ногтями в ладони, но ее лицо, как обычно, ничего не выражает.

– Хорошо. Это твоя жизнь. Поступай как знаешь.

Не глядя больше на меня, Майя уходит в свою комнату за одеялом и подушкой, которые она кладет на диван. Атмосфера стала напряженной, но не так, как раньше в ее спальне; Майе как будто неуютно в моем присутствии. В ней чувствуется даже какая-то робость. Я стою, прислонившись к столу, и наблюдаю за ней, пока она готовит постель.

Закончив, она направляется к коридору и, проходя мимо меня, говорит:

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – откликаюсь я.

Следующее, что я слышу, – это как она запирается в своей комнате. Вздохнув, я выключаю свет и иду к дивану. Раздеваюсь, снимаю кроссовки и ремень, но остаюсь в брюках, на случай если ее мать со своим бойфрендом появятся утром. Затем я ложусь и смотрю в потолок, мои мысли блуждают.

Кажется, я знаю, почему мне так сложно с Майей.

Я привык, что все мне лгут и говорят то, что я хочу услышать, а она – единственная, кто этого не делает.

* * *

– Знаешь, когда ты только начал заниматься ютубом, я и подумать не мог, что ты дойдешь до съемок порно.

Я фыркаю, а Эван разражается хохотом. Этим утром я вернулся из Милнроу, и мне сразу же пришлось выслушать нотацию от Адама, где он, по сути, обвинил меня в безответственности за то, что я исчез в такой «критический» момент. Я, как обычно, его проигнорировал: после стольких лекций у меня выработался к ним иммунитет.

На самом деле я начал прислушиваться только тогда, когда Адам упомянул, что Мишель и ее агент приедут днем, чтобы мы опровергли новости в прямом эфире. Я надеялся, что это произойдет хотя бы завтра, но они торопятся, поэтому и мне придется поспешить. Едва поднявшись к себе в комнату, я приступаю к делу.

И тут я сталкиваюсь со всей серьезностью ситуации.

Цель: просмотреть и отредактировать видео.

Препятствие: видео.

По крайней мере я успел закончить раньше, чем явился этот придурок Эван. Теперь мы оба сидим в моей комнате и смотрим на экран компьютера. Я отредактировал фотографию, добавив света и убрав фокус, чтобы она выглядела так, будто была сделана на вечеринке. Выбрать лучший кадр было сложно, но в конце концов я остановился на том, где труднее всего разглядеть лицо Майи.

Мы целуемся. И, вполне возможно, я хватаю ее за задницу. Несущественная деталь.

– Что ты думаешь? Только честно, – спрашиваю я.

Эван одобрительно кивает.

– Ну, выглядит довольно… реалистично.

– Отлично.

Я прочищаю горло и откидываюсь назад в кресле. Мне трудно смотреть на этот снимок беспристрастно: при каждом взгляде на него я вспоминаю съемку, всю ситуацию и то, как мне хочется попасть к Майе домой, чтобы все повторилось. Но усилием воли я заставляю себя думать о другом.

Для нее это был спектакль – и ничего больше.

– А ты хорош. Кажется, будто вы и правда целуетесь, – говорит Эван за моей спиной. Я молча поднимаю на него взгляд, и его выражение лица резко меняется. – Да ты издеваешься.

– Для убедительности, – поспешно оправдываюсь я.

– Слава богу, она не в твоем вкусе.

– Она не в моем вкусе, но…

– Но тебе хватило трех дней, чтобы и ее втянуть в свои фиктивные отношения. – Эван переводит взгляд на экран. – Ты что, трогаешь ее за задницу? Ну ты и козел. Надеюсь, она хотя бы ударила тебя после того, как ты ее поцеловал.

– Это она поцеловала меня. И нет, сейчас ты единственный, кому она хочет отрезать яйца.

Эван поправляет воротник рубашки и гордо улыбается.

– Что тут скажешь? Я так влияю на девушек.

– Забавный способ признать, что ты засранец.

– А еще я единственный, кто тебя терпит. – Он встает и подходит, чтобы похлопать меня по спине. – Чем ты недоволен? Этот снимок всех убедит. Скоро ты получишь то, что хотел.

– Я ей не доверяю.

Такова реальность. Я не могу доверять Майе после того, что она сделала. Внутренний голос твердит мне не терять бдительности: уверен, что при первой возможности она снова предаст меня не задумываясь.

– Я тоже, – соглашается Эван, – но, что бы она ни сделала, хуже уже не будет. Забей.

– Спасибо, подбодрил так подбодрил.

– Чувак, это ведь ты собираешься послать все к черту. – Повисает пауза, и он неуверенно смотрит на меня. – Я твой лучший друг. Я поддержу тебя, ты же знаешь, но я надеялся хотя бы услышать, почему ты хочешь это сделать.

В глубине души я был уверен, что ему меня не понять, и поэтому до сих пор ничего не рассказывал. Но Эван заслуживает объяснений. Весь вчерашний день он прикрывал меня перед Адамом, и я знаю, что смогу положиться на него, когда все рухнет. Он единственный мой друг, кому я полностью доверяю, поэтому я смотрю на него и говорю:

– Я так больше не могу.

Я жду, что Эван начнет возражать или попробует меня образумить, но вместо этого он просто кивает.

– Тогда давай сожжем мосты.

Мы приступаем к работе.

Напряжение между мной и Майей из-за вчерашнего ночного спора сохранилось и сегодня утром. Я мог бы извиниться, но она этого не сделала, а я не собирался уступать первым. Возможно, дело было в повисшей неловкости, но она безропотно согласилась отправить мне сообщение, чтобы у меня сохранился ее номер и я мог отправить ей фотографию.

Теперь я нашел ее в вотсапе. У нее нет ни статуса, ни аватарки, что меня почему-то не удивляет. Я быстро набираю сообщение и прикрепляю снимок. Сердце бешено колотится, но я списываю это на волнение из-за фотографии, а не на тот факт, что я ей пишу. Майя отвечает не сразу. Увидев, что сообщение прочитано, я блокирую экран. Дело сделано. Назад дороги нет.

До прихода Мишель остается еще целый час, и мы с Эваном проводим это время в моей комнате. От нервов меня подташнивает, и я благодарен ему за то, что он пытается отвлечь меня своей болтовней. Он не упоминает ютуб, ролики или стримы, и в глубине души я задаюсь вопросом, буду ли скучать по всему этому, когда все пойдет прахом.

В семь часов Адам стучит в дверь спальни. Эван включает компьютер, чтобы настроить все для прямой трансляции, а я решаю встретиться с ними лицом к лицу. Они хотят, чтобы для пущего эффекта мы вышли в эфир с моего аккаунта на ютубе. Зная о том, что меня ждет, я делаю вдох и открываю дверь.

Но передо мной стоит не Адам. Вернее, не только он.

Мишель тоже.

Странно видеть ее после той ссоры. Она, как всегда, безупречно причесана и накрашена, но я знаю ее и замечаю на ее лице следы усталости. Вся ситуация отразилась на ней сильнее, чем я думал. И это моя вина. Мишель была права: я повел себя как эгоист, и она пострадала от последствий моих действий.

Когда наши глаза встречаются, я пытаюсь что-то сказать, но Адам делает шаг вперед и вручает мне листы бумаги.

– Вот что ты будешь говорить. И я скажу это ровно один раз. Придерживайся. Сценария.

Затем они с мамой уходят к себе. Мы с Мишель остаемся наедине, но не успеваю я открыть рот, как она выпаливает:

– Я же тебе говорила! А ты меня не послушал.

Я чувствую прилив вины. Черт.

– Мне очень жаль.

Однако моих извинений недостаточно.

– Я назвала Адаму имя той девчонки, – говорит она.

– Что, еще раз, ты сделала? – раздраженно переспрашиваю я.

Пульс зашкаливает. Какого черта? Как она могла?

– Это в наших интересах. Чем скорее ее найдут и подадут на нее в суд за клевету, тем лучше.

– Это не клевета, – возражаю я. – Мы знали, на что идем, когда начинали все это. Люди правы. Мы их обманули.

Мишель недоверчиво фыркает.

– Поверить не могу, что ты защищаешь ее после того, что она натворила.

Я тоже. Но ничего не могу с собой поделать.

– Мишель…

– Малена тебе не подходит. Как только ты это поймешь, ты скажешь мне спасибо.

До меня не сразу доходят ее слова.

– Малена? – ошеломленно переспрашиваю я.

Она хмурится.

– Разве Эван не так к ней обращался?

– Так, – поспешно отвечаю я и сглатываю. Нужно притвориться раздраженным. – Но ты не должна была ничего говорить Адаму.

– Поздно. Дело сделано.

Ее ироничная улыбка выводит меня из себя. Раз настоящее имя Майи никто не знает, найти ее будет невозможно. Но я не понимаю, почему Мишель так старается разрушить жизнь незнакомого ей человека. Она не хуже меня знает, что мало кто сможет выстоять против моей семьи.

У Майи и так почти ничего нет. Я не могу позволить им отнять то немногое, что у нее осталось.

Не дождавшись от меня ответа, Мишель собирается войти в комнату, но я хватаю ее за руку.

– Нам нужно поговорить, – начинаю я. Она приподнимает брови, и я продолжаю: – Я не хочу больше этим заниматься. Все кончено.

Она бледнеет.

– Ты шутишь?

– Мне надоело притворяться. Мы получили то, что хотели. Это наш шанс покончить с этим раз и навсегда.

Отпрянув, она качает головой, будто не веря своим ушам.

– И тебе наплевать, что случится со мной?

– Мишель, не…

– Ты хоть представляешь, сколько гневных комментариев я получила? – продолжает она обиженно. – От меня отписалась треть подписчиков. А ведь я день за днем накапливала базу. Я зарабатываю этим на жизнь. Ни один бренд не захочет иметь дело с человеком с подмоченной репутацией. Ты все разрушил. По своей прихоти. И хуже всего то, что я тебя предупреждала.

Мне ужасно больно видеть ее такой, но отступать некуда.

– Все решено. Я не собираюсь продолжать этот фарс. Моя работа больше не приносит мне удовлетворения и… – я сглатываю, – счастья.

Кажется, я впервые произнес это вслух в ее присутствии. Но Мишель реагирует не так, как я ожидал. Она просто устало проводит рукой по лицу.

– Чушь собачья. – Она прижимает бумаги к моей груди. – Слушайся Адама и придерживайся сценария. Нам не нужны лишние проблемы.

Затем она входит в спальню, толкнув меня плечом. Я вспоминаю слова Майи накануне и свою реакцию на них. «Чушь собачья». Я считал ее подругой, но для Мишель мои проблемы – это «чушь собачья».

Словно во сне я читаю сценарий, запоминаю ключевые моменты и слышу, как Адам говорит, что мы должны анонсировать трансляцию через несколько минут у себя в соцсетях. Потом я сажусь на кровать рядом с Мишель, но не даю ей обнять себя за талию, как раньше.

И вдруг начинается эфир. Тысячи людей сразу же присоединяются к трансляции, потому что нет ничего соблазнительнее скандала.

Мишель здоровается с публикой и придвигается ближе ко мне. Я слушаю ее краем уха и параллельно не свожу глаз с Адама и моей матери, которые, находясь за кадром, следят за тем, чтобы все шло гладко. Мои чувства никого из них не интересуют. Им нравится реальный Лиам или тот, что каждый день выступает перед камерой?

Я не знаю. Не знаю.

– Для нас всех это были суматошные дни. Поэтому мы решили, что стоит как можно скорее прояснить ситуацию. Когда ты выставляешь себя на всеобщее обозрение в интернете, всегда найдутся те, кто захочет вас опорочить. Мы знали, чем рискуем, когда обнародовали наши отношения, и надеемся, что сможем рассчитывать на вашу поддержку в борьбе с теми, кому невыносимо видеть наше счастье. – Мишель с улыбкой смотрит на меня. – Мы вместе. Мы любим друг друга. И не стоит верить тем, кто говорит обратное.

Тишина. Мишель старается удержать на лице улыбку, а сама тайком сжимает мою руку, потому что теперь моя очередь говорить. Адам бросает на меня предостерегающий взгляд. И тут Эван, прилипший к смартфону, поднимает округлившиеся глаза. Мы понимаем друг друга без слов.

Фотография была опубликована в самый подходящий момент.

– У меня есть новости, которые я должен вам сообщить, – говорю я, отбросив сценарий. Я поворачиваюсь к Мишель: – Мне очень жаль, что все так вышло. Правда.

Я кожей чувствую изумление присутствующих, но не отвожу от нее глаз. Мишель сглатывает и нервно смотрит в камеру.

– Лиам, о чем ты? – шепчет она, и я слышу страх в ее голосе.

Сердце бешено колотится. Я поворачиваюсь к камере и вижу Адама и маму. Эти люди настаивают на том, чтобы я оставался частью того мира, который больше меня не удовлетворяет. Пора начать принимать собственные решения. Прямо сейчас. Я должен сделать это ради себя.

И я говорю не раздумывая:

– Хватит с меня ютуба. – А потом я встаю и выхожу из комнаты.

14

Сверхновая

Майя

Дома все так же тихо, как и до моего ухода.

С усталым вздохом я кладу ключи на столик в прихожей и снимаю куртку. Обычно я возвращаюсь из больницы засветло, но сегодня задержалась. Хорошо, что я решила поехать на автобусе: после ужасного дня я бы не смогла вести машину по вечернему шоссе.

Я привыкла к постоянным оскорблениям Дерека, но сегодня утром он превзошел себя, и что-то подсказывает мне, что Лиам, представившийся накануне в баре моим парнем, имеет к этому отношение. Вдобавок ко всему я ничего не слышала от мамы с тех пор, как она вчера уехала со Стивом. Она не отвечает на мои звонки и сообщения, и это меня беспокоит. Ведь обычно ей хватает суток, чтобы вернуться.

Всякий раз, когда я прихожу домой после посещения Денеб, я чувствую усталость, разочарование и стресс. Это уже вошло в привычку – отправиться в Манчестер, подняться на третий этаж больницы, войти в ее палату и увидеть, что она лежит в постели неподвижная и бледная, с закрытыми глазами. С момента аварии прошло так много времени, что я уже не помню, как было раньше.

Последние несколько часов выдались сумбурными, и я почти забыла о том, что фотография, на которой мы целуемся с Лиамом, сейчас гуляет по всему интернету.

Я стараюсь отбросить эти мысли. Мне и так тяжело было смотреть на нее перед отправкой в журнал, но нужно было убедиться, что моего лица не видно. Конечно, на снимке меня невозможно узнать, однако это не значит, что я осталась равнодушна. Потому что, к сожалению, Лиам очень горяч. И потрясающе целуется. Так что, глядя на эту дурацкую фотографию, я не могу не вспоминать о том моменте в моей комнате.

Мое сознание было полностью затуманено. Если бы он не отодвинулся, я уверена, что сама бы этого не сделала. Разум отказал мне, и это меня беспокоит. Горький опыт научил меня тщательно обдумывать все, прежде чем делать, но в присутствии Лиама я постоянно принимаю плохие решения. И нужно положить этому конец.

Кроме того, вчера он повел себя как придурок.

Зря я вообще согласилась тогда отвезти его в Лондон.

В попытках отвлечься, я иду в ванную, чтобы принять душ. Потом позвоню маме и попытаюсь убедить ее вернуться домой. Пока вода нагревается, я раздеваюсь и смотрю на себя в зеркале. К горлу подкатывает комок. Раньше у меня не было проблем с самооценкой, но теперь я сама себе отвратительна. Я бледная и невзрачная. Истощенная. Не в силах больше смотреть на себя, захожу в душевую.

Я намыливаю голову и тело против часовой стрелки. Смываю макияж с лица. Поток горячей воды обрушивается на мои плечи, но я не снижаю температуру. Несмотря на боль, я не двигаюсь. Просто смотрю прямо перед собой и позволяю воде обжигать тело. Кому какая разница? Никому до меня нет дела, и я не собираюсь себя жалеть.

Единственное, что заставляет меня выходить из дома, – мысль о том, что иначе счета взлетят до небес.

Завернувшись в полотенце, я расчесываю волосы и даю им высохнуть – они короткие, до плеч, так что много времени это не займет. Когда я открываю комод в своей спальне, чтобы достать пижаму, я мельком вижу кофту Лиама, и у меня скручивает живот. Я случайно забрала ее из его дома и с тех пор храню у себя. Она пахнет им и гораздо удобнее и теплее, чем моя, но я закрываю ящик, не прикасаясь к ней.

Верну ее при следующей встрече, если она когда-нибудь состоится.

А до тех пор мне всеми силами нужно избегать мыслей о Лиаме.

Одевшись, я сажусь на кровать, скрестив ноги, и беру в руки смартфон. Вздохнув, я набираю мамин номер. И, как только собираюсь нажать на кнопку вызова, раздается звонок в дверь. От облегчения я едва не плачу. Торопливо поднявшись, пересекаю коридор, молясь не увидеть Стива. Но за дверью стоит кое-кто другой.

– Добрый вечер, соседка.

Я замираю при виде Лиама. Сердце колотится так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

– Что ты здесь делаешь? – первое, что вырывается у меня изо рта. Я удивлена, взволнована и зла. Почему он опять все усложняет? Почему не позволит просто забыть о себе?

Он правда считает, что может вот так запросто заявиться сюда после того недавнего разговора?

– Ты заходила в соцсети в последние несколько часов? – спрашивает он, игнорируя вопрос. Предчувствуя мой ответ, он добавляет: – И не надо. Мы бьем рекорды популярности с момента публикации фотографии.

– Мы? – удивляюсь я, а Лиам кивает.

– Все интересуются, кто же эта «таинственная девушка», с которой я изменил Мишель. Лучше не видеть, что они пишут.

Судя по его тону, «стерва» – это самое мягкое. Никто не знает, кто я такая, так что мне все равно. Это он должен волноваться, учитывая, что его репутация пошла коту под хвост. Можно было бы спросить, как он себя чувствует, но он этого не заслуживает. На самом деле мне не терпится поскорее захлопнуть дверь перед его носом.

Однако я решаю проявить вежливость.

– И ты проделал весь этот путь, чтобы лично рассказать мне об этом?

В свою защиту скажу, что он вывел меня из себя.

Лиам судорожно открывает и закрывает рот, подыскивая ответ. Я смотрю на его губы. В животе поднимается жар, и мне приходится заставить себя отвести взгляд. И тут я вижу чемоданы за его спиной, и у меня замирает сердце.

Я бледнею. Заметив это, он поспешно улыбается.

– Кажется, я сказал «соседка»? Я имел в виду «соседка по комнате».

– Нет, ни за что. Нет. – И я бесцеремонно захлопываю дверь.

Вернее, пытаюсь. Лиам толкает ее одной рукой и, поскольку он сильнее, легко ее открывает. Ну почему я такая маленькая. Нужно было больше есть. Будь я два метра ростом, тут же врезала бы ему по морде.

– Да подожди ты. Я даже не успел ничего объяснить.

Ладно. Удар коленом в пах тоже подойдет.

– Объяснить? – рычу я. – Сначала ты ведешь себя как придурок и уезжаешь, затем пишешь мне и требуешь, чтобы я послала фотографию в журнал. А теперь вот заявляешься ко мне на порог с чемоданами. Ты вообще в своем уме?

Он думает, что весь мир лежит у его ног. Но со мной этот номер не пройдет. После того, что он наговорил мне прошлой ночью в ответ на попытку ему помочь, я зареклась иметь с ним дело. В конце концов, это его жизнь. Пусть делает что хочет, а меня оставит в покое.

Лиам явно не ожидал такой реакции и теперь хмурится.

– Забавно, что ты сердишься, хотя именно ты продала эту историю прессе без моего согласия.

– И я не только попросила прощения, но и помогла тебе с этой дурацкой фотографией, чтобы ты добился своего. Если тебе этого мало, пошел ты к черту.

Наверняка мое лицо покраснело от ярости. Я снова пытаюсь закрыть дверь, а Лиам снова мне мешает. Открываю рот, чтобы оскорбить его, но тут замечаю его взгляд. Что-то в нем появилось. Кажется, это раскаяние?

– Все в порядке, – говорит Лиам, его тон смягчается. – Мне очень жаль. Ты была права насчет Мишель.

Я скрещиваю руки на груди. Гордость так и побуждает меня съязвить, но я слышу горечь в его голосе.

– Что заставило тебя передумать?

– Сегодня я поделился с ней своими чувствами, а ей было все равно. Настоящий друг не станет преуменьшать твои проблемы.

Мое сердце сжимается. Я слегка расслабляюсь, стараясь не подавать виду.

Выдержав небольшую паузу, Лиам смотрит мне в глаза:

– Майя, я в прямом эфире объявил, что бросаю ютуб.

Повисает пауза, словно он ожидает от меня какой-то реакции, но я не удивлена, потому что все к этому и шло. И я просто спрашиваю:

– Как к этому отнеслись Адам и твоя мама?

И, хотя это сложный вопрос, Лиам, кажется, успокаивается, что я не держу на него зла.

– Они загнали меня в угол, пока я собирал вещи, и потребовали взять свои слова назад. Я не поддался, и мы поссорились. Адам считает, что я веду себя как эгоист и ставлю под угрозу имидж матери. А она, конечно, думает только о себе. В конце концов они сказали мне, что, пока я живу под их крышей, я обязан следовать их правилам. Поэтому я решил уйти из дома.

Мне не нужно много времени, чтобы представить всю картину. Вот почему он здесь. Я чувствую горечь во рту. Его мать контролирует каждый шаг, а моей настолько все равно, что я не могу вспомнить, когда она в последний раз мне что-нибудь запрещала. Они разные, но в то же время одинаковые. Никто из них даже не заметил, когда мы пропали на всю ночь.

– Лиам… – начинаю я, но он меня перебивает:

– Может, впустишь меня? Здесь холодно.

Разум предупреждает меня, что это плохая идея, но я киваю и пропускаю его. Лиам затаскивает чемодан внутрь и снимает куртку. Удивительно, но он всегда очень просто одет. Сегодня на нем джинсы и белая футболка, которая облегает мышцы спины. Мой взгляд сам собой падает на его руки.

Точнее, на его ладони. И у меня пересыхает в горле, когда я замечаю, какие они огромные.

Хорошо, что он стоит спиной ко мне, потому что мне нужно время, чтобы собраться с мыслями.

– Мне жаль, что так случилось, но ты не можешь здесь оставаться. – К счастью, мой голос не дрожит.

Лиам поворачивается ко мне, и я впиваюсь ногтями в ладони, пряча их за спину, когда наши взгляды встречаются. Мне не по себе в его присутствии с момента поцелуя.

– Это всего на пару дней, – настаивает он. – Я хочу снять квартиру, но пока не знаю, где, какую и вообще. Мне нужно время, чтобы подумать. Я мог бы остановиться в отеле, но меня ищут мама и Адам, и они могут отследить мою симку. Вот почему я выключил телефон. Они не должны отыскать меня раньше, чем я придумаю, что делать дальше.

– И нет ничего лучше, чем приехать сюда?

– Это одно из немногих мест, где они точно не додумаются меня искать. – Я молчу, и Лиам начинает рыться в карманах. – У меня есть… наличные. Я могу помочь тебе с арендой и…

– Мне не нужны твои деньги, – перебиваю я его, потому что больше не собираюсь соглашаться на подобные сделки.

– Тогда я найду другой способ расплатиться. Ты ничего мне не должна, но прошу тебя: сделай это ради меня.

Отчаяние в его голосе почти заставляет меня согласиться. Но это совершенно невообразимо. Он не может остаться здесь. Во-первых, я не знаю, как отреагирует на это мама, а во-вторых, у меня и так хватает проблем. Мне не нравится, как я себя чувствую, когда он рядом. Лиам опасен, и чем он дальше от меня, тем лучше для нас обоих.

– А Эван? Почему ты не можешь пожить у него? – Отказать ему будет не так больно, если я помогу найти другой выход.

Лиам качает головой.

– Адам знает, что это первое место, куда бы я пошел. Не хочу доставлять ему неприятности.

– А как же другие твои друзья? Уверена, что некоторые из них…

– Майя, – перебивает он, глядя мне в глаза, – не считая Эвана, ты единственная, кого я могу назвать своим другом. Больше мне не на кого рассчитывать.

Черт. Только этого не хватало. Зачем он сказал мне это, я ведь понимаю, что так оно и есть, и именно поэтому заговорила о Мишель прошлой ночью. И по той же причине пустила его в дом и предложила помочь с фотографией. Лиам, конечно, надменный придурок, и меня бесит, что он считает себя центром вселенной, но, насколько я могу судить, за этим фасадом скрывается хороший человек. Хоть он и пытается этого не показывать.

Мне небезразлична его судьба, и это опасно. Когда ты впускаешь кого-то в свою жизнь, всегда есть риск, что этот человек уйдет и причинит тебе боль.

Поэтому я собираюсь сказать ему «нет». Так будет лучше для нас обоих. Но тут к дому подъезжает машина. Я слышу голос Стива, и у меня душа уходит в пятки. Не может быть. Только не сейчас.

Я быстро поворачиваюсь к Лиаму.

– Спрячь чемодан в моей комнате. Давай же.

Прежде чем он успевает что-то сказать, я хватаю его за руку и тащу за собой. Лиам с трудом несет чемодан. Сердце колотится. Ну почему мама решила вернуться именно сейчас? Да еще и со Стивом?

Я судорожно вздыхаю, когда в замке поворачивается ключ.

– Мне тоже спрятаться? – шепчет Лиам, глядя, как я быстро запихиваю чемодан за дверь.

– Что? Нет!

Когда он понимает, как я расстроена, его голос становится мягче и проникновеннее:

– Не волнуйся. Я буду вести себя прилично.

Я поспешно киваю.

– Просто подыграй мне.

А затем мы выходим в коридор.

По крайней мере пока Лиам рядом, Стив будет держать себя в руках.

От одного взгляда на них у меня сводит живот. Я слышу раскатистый мамин смех, когда она, пошатываясь, пытается закрыть дверь. Рядом с ней стоит растрепанный и худой как щепка мужчина, который бывает у нас дома чаще, чем мне хотелось бы. В руках он держит пластиковый пакет. Судя по звону, в нем полно пивных бутылок.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Такое происходит не впервые. Я справлюсь с этим. Всегда справляюсь.

– Мама, – зову я ее.

Она поднимает голову и улыбается во весь рот.

– Майя! Как хорошо, что ты дома!

Она идет по коридору, включая по пути свет. Ее волосы растрепаны, одежда в беспорядке, но по крайней мере она цела и невредима. Мне больно чувствовать такое облегчение. Учуяв алкогольные пары, я отшатываюсь и врезаюсь в Лиама. И только теперь понимаю, что он все еще здесь и наблюдает за всем происходящим. За моей жизнью. За тем, насколько она жалкая.

Меня переполняет чувство стыда, но я стараюсь его игнорировать.

– Мама, как ты? Где вы?..

– Я не думала, что у тебя будут гости! – восклицает она, заметив Лиама. Положив руку мне на плечо, она смотрит на меня с хитрецой. – А он красавчик, – шепчет мама, недвусмысленно указывая на Лиама.

Она наваливается на меня, потому что ей трудно стоять. Видеть ее в таком состоянии настолько тяжело, что слова не идут. Лиам делает шаг вперед и дарит ей одну из своих чарующих улыбок.

– Приятно познакомиться. Я Лиам…

– Мой парень, – перебиваю я его. Если он и удивился, то очень хорошо сумел это скрыть.

– Шон, да? – раздается голос Стива, и я напрягаюсь. Он подходит и насмешливо смотрит на Лиама. Затем его взгляд падает на меня. – Так вот чем ты занимаешься, когда твоя мама уезжает со мной? Таскаешь этого парня к себе в постель?

– Стив! – кричит мама, смеясь и гладя его по голове. – Не смущай ее.

После такого унижения я не в силах взглянуть на Лиама. Мне хочется спрятаться в своей комнате и никогда больше не выходить. Я ненавижу этого человека. Всеми фибрами души. Почему мама всегда позволяет ему такое? Я уже готова разрыдаться, как вдруг мою талию нежно обхватывает чья-то рука.

– Во-первых, меня зовут Лиам. И следите за языком, когда разговариваете с Майей.

Пульс подскакивает. Лиам смотрит на Стива так, словно хочет испепелить его взглядом, но тот лишь фыркает, будто ему смехотворна сама мысль о том, что кто-то встал на мою защиту.

– Это твоя ручная собачка? – говорит Стив, глядя на меня. – Видно, хорошо сосешь.

Вот оно. То же самое выражение я вижу у Чарльза и некоторых посетителей бара; этот взгляд вызывает у меня тошноту. Как будто они представляют меня голой. Или того хуже. Тело напрягается так сильно, что болят мышцы, а рука Лиама крепче сжимает мою талию. Однако я не сдвигаюсь ни на миллиметр. Он хочет меня запугать, но я ему не позволю.

– Майя, ты не поможешь мне с пивом? – вмешивается мама.

Я смаргиваю слезы, прежде чем посмотреть на нее. Она знает, что комментарий Стива был из ряда вон выходящим, но не упрекает его. Как обычно, она ничего не предпринимает.

Задумавшись на мгновение, Стив кивает.

– Будь хорошей девочкой и убери это в холодильник, – приказывает он мне, а затем поворачивается к маме: – Я буду ждать тебя в постели, детка. Не забудь принести мне пива.

– Конечно, – отвечает она с улыбкой.

Проходя мимо нас, Стив нарочно задевает Лиама плечом. Наконец он исчезает, но я не двигаюсь. Я не могу думать ни о чем другом. То, что он вернулся в нашу жизнь, означает, что ни мама, ни я не находимся в безопасности в этом доме, а она, по-видимому, ничего не замечает.

Мою талию легонько сжимают чьи-то пальцы. Я подпрыгиваю, вспомнив о присутствии Лиама. Испугавшись, я тут же отстраняюсь и вижу замешательство в его глазах, но он ничего не говорит. Делаю глубокий вдох, чтобы не потерять самообладание.

– Подожди меня в комнате, – прошу я, отчаянно надеясь, что мой голос не дрожит.

– Нет. Иди. Я сама все сделаю. Там всего лишь пара бутылок, – говорит мама за моей спиной, но когда она поднимает пакет, я замечаю, какой он тяжелый, и понимаю, что он полон. Я нерешительно киваю, и она улыбается Лиаму: – Приятно было познакомиться. Добро пожаловать в семью!

Это больше невозможно выносить. Обойдя их, я бегу в свою комнату. Лиам что-то отвечает ей и следует за мной. Войдя в спальню, он закрывает дверь.

Мои глаза наполняются слезами. Мне не хочется, чтобы Лиам видел их, поэтому я отворачиваюсь и пытаюсь успокоиться, но не получается. Отстой, отстой, отстой.

Едва мы остаемся наедине, он подходит ко мне.

– Ты в порядке? Что это вообще было?

– Ничего, – я шмыгаю носом. – И да, я в порядке.

Однако по мне видно, что это не так. Я пытаюсь увернуться от Лиама, чтобы забраться в постель, но он хватает меня за руку. Его властные голубые глаза встречаются с моими.

– Кто он, Майя? – серьезным тоном спрашивает Лиам.

Я сглатываю.

– Парень моей матери.

– И какого черта она позволяет ему так с тобой разговаривать?

– Не знаю, – отвечаю я, задыхаясь. Я пытаюсь притвориться равнодушной, чтобы не устроить истерику. – Да какая разница. Ничего страшного.

Но Лиам меня не слышит. Он отпускает мою руку и подходит к двери. Проверив замок, он поворачивается ко мне.

– У тебя нет защелки, – замечает он, и я нехотя киваю. – А на ключ ты можешь закрыть?

От тревоги в его тоне у меня сжимается сердце.

– Нет.

– Завтра купим. Я поставил замок в своей комнате, так что справлюсь.

– Не драматизируй, – говорю я дрожащим голосом. – Со мной ничего не случится.

– Сегодня нет, потому что я здесь. А когда меня не будет? – Внезапно его осеняет какая-то мысль. Он бледнеет и осторожно спрашивает: – Майя… он что-то с тобой сделал?

Звучит так, словно ему тяжело даже думать о таком, и на глаза наворачиваются слезы.

– Нет, – отвечаю я.

– Не лги мне, – умоляет Лиам. – Я знаю, что мы почти незнакомы, и ты не обязана говорить об этом, но позволь мне помочь тебе. Пожалуйста. Если он…

– Он ничего мне не сделал, – настаиваю я. – Пару раз вел себя агрессивно, но ничего такого. Просто крики и угрозы.

– Не преуменьшай. Он опасен.

Да. Вот почему каждый раз, когда мама возвращается от Стива, я внимательно всматриваюсь в ее лицо, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Я никогда не задумывалась, что бы сделала, если бы он однажды ее избил. Позвонила бы в полицию? Но чью сторону она примет – мою или Стива?

– Я справлюсь. Все в порядке, – повторяю я.

Лиам резко качает головой.

– Ты разве не видела, как он на тебя смотрел? У меня нехорошее предчувствие.

– Мне не привыкать.

Мои слова производят на Лиама странный эффект. Как будто он только теперь осознал, на что похож мой мир. Насколько он жалок.

– Мне неприятно говорить тебе об этом, потому что я знаю, что это несправедливо, но пока этот человек ночует здесь, тебе нужно быть начеку. – Он не сводит с меня глаз. – Позволь мне поставить замок на двери. Чтобы ты могла спокойно спать.

Он почти что умоляет, и я киваю. Между нами воцаряется гробовое молчание. Я чувствую на себе его напряженный взгляд, и мне становится не по себе. Я неловко поворачиваюсь на пятках и смотрю на постель Денеб. В комнате две кровати, и логично, если Лиам переночует на одной из них, но отдать кому-то кровать моей сестры выше моих сил. Еще меньше я хочу спать в ней сама.

– Ты не против, если я постелю тебе на полу? Я дам тебе одеяла, подушку и…

– Конечно, – отвечает он, не задавая вопросов.

Любой другой на его месте принялся бы жаловаться, но он, должно быть, чувствует, как мне сложно. Я достаю из шкафа несколько одеял и кладу их на пол рядом со своей кроватью. Лиам помогает мне, а затем садится, чтобы снять обувь и приготовиться ко сну.

Я отхожу в другой конец комнаты и ставлю телефон на зарядку. Завожу будильник на восемь часов. Обычно я встаю не раньше девяти, потому что мне хватает часа на сборы, но здесь Стив и Лиам, из-за которых я могу задержаться, а рисковать нельзя. Босс меня убьет. Вздохнув, я запускаю пальцы в волосы и оборачиваюсь.

Сердце замирает.

Ему правда необходимо было снять футболку?

В горле пересохло. Лиам сменил джинсы на клетчатые пижамные штаны и, встав на колени перед открытым чемоданом, роется в нем. Пожалуйста, пусть он достанет верх от пижамы. Я машинально осматриваю все его тело. Мышцы на спине напрягаются, когда он захлопывает крышку чемодана. Затем он встает и поворачивается.

Один взгляд на его пресс, на V-образную форму его бедер – и я сглатываю. Наши глаза встречаются, и я вижу в его взгляде насмешку и что-то более напряженное, более темное, но не могу определить эту эмоцию. Тишина становится невыносимой. Ладони потеют. Я понятия не имею, что со мной происходит, но что бы это ни было, Лиам это заметил.

Он натягивает футболку через голову, и я наконец-то снова дышу.

– Все в порядке? – По крайней мере у него хватает порядочности не смеяться надо мной. Разговор, который мы вели минуту назад, слишком свеж в памяти.

Я поспешно киваю.

– Выключи свет, когда закончишь.

Я поспешно прыгаю в кровать, натягиваю на себя одеяло и поворачиваюсь к нему спиной. Я пытаюсь выкинуть его образ из головы, но это особенно трудно, когда мы в одной комнате. Жаль, что это не происходит при других обстоятельствах. Если бы мы встретились, например, на вечеринке, я бы без колебаний подошла к нему. Мы бы переспали, и я бы забыла о нем. Проблема в том, что он не кажется мне обычным парнем. Если мы сблизимся, я окажусь на опасной территории, поэтому лучше держать дистанцию.

Вскоре свет гаснет. Лиам ложится в импровизированную постель. Я слышу его дыхание, такое близкое и в то же время такое далекое. Я собираюсь закрыть глаза, и тут в коридоре загорается свет. Сквозь нижнюю щель я вижу, что кто-то стоит перед дверью. Раздаются три тихих удара.

– Майя? – Это мама.

Сердце начинает колотиться.

– Минутку! – кричу я. И прыгаю на другой конец матраса, рядом с которым расположился удивленный Лиам. – Залезай в кровать. Живо.

Его глаза стали размером с блюдца.

– Ч-что?

– По легенде, ты мой парень. Давай же.

Я отодвигаюсь обратно. Прежде чем дверь открывается, матрас прогибается, и его тело скользит рядом с моим. Я замираю. Лиам обхватывает меня рукой, придвигаясь ближе, и меня вдруг окутывает жар его тела. Прижавшись грудью к моей спине, он нежно кладет руку мне на живот, и мышцы инстинктивно сокращаются. Сердце стучит как бешеное, но в то же время на меня снисходит покой.

Это почти что объятие, а я не помню, когда меня обнимали в последний раз.

– Майя? – Мама просовывает голову в щель, и я немного приподнимаюсь, чтобы она видела, что я не сплю. Включив свет, она удивляется, увидев нас так близко друг к другу, но в конце концов улыбается. Лиам притворяется спящим. – Я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Во сколько ты завтра начинаешь работать?

Рука Лиама скользит по моему животу, и я напрягаюсь.

– В десять, – отвечаю я хриплым голосом.

– Стиву подвезти тебя в бар?

Напряжение достигает максимума.

– Нет. Я прогуляюсь.

– Тогда не буду мешать вам спать. Спокойной ночи, милая.

– До завтра, мама.

Она уходит, закрыв за собой дверь. В комнате становится темно. Мы снова одни, но Лиам не отодвигается.

Я тоже не шевелюсь.

Вместо этого я закрываю глаза. От Лиама, как и вчера, пахнет очень приятно, чем-то ванильным. Его теплые объятия обволакивают меня, утешают и заставляют забыть об инциденте со Стивом. Хорошо бы кто-то обнимал меня каждую ночь. Но я не могу о таком мечтать. Ведь тогда мне придется открыть дверь в мою жизнь, а этого допускать нельзя.

Я отодвигаюсь. Лиам отдергивает руку. Сразу становится холодно, но я заставляю себя думать о чем-нибудь другом.

– Спасибо, что подыграл мне, – я нарушаю молчание.

Лиам отвечает не сразу.

– Не стоит благодарности. Мы хорошая команда.

– Услуга за услугу, так ведь?

Мне кажется, я чувствую его улыбку. Мы лежим на спине, и я смотрю на звезды на потолке.

– Откуда они там? – спрашивает он несколько мгновений спустя.

– Это придумал папа. Он говорил, что каждая звезда символизирует опыт и то, как мы его интерпретируем. Каждый раз, когда одна из них падала, мы с сестрой должны были выбрать: приклеить ее обратно или выбросить в мусорку.

Повисает короткая пауза. Кажется, я никогда не говорила с ним о Денеб. Я жду привычных вопросов, но он просто говорит:

– Когда одна из них отклеивается, это похоже на смерть, да?

Удивительно, как хорошо он улавливает такие вещи. Я искоса бросаю на него взгляд.

– Задумывался ли ты хоть раз, как умирает звезда?

Лиам колеблется и наконец качает головой.

– По правде говоря, нет.

– Чтобы светить, звезды превращают водород в гелий. Спустя какое-то время водород заканчивается, в ядре остается лишь гелий, и звезда становится холоднее и ярче. Происходит взрыв. Звезда умирает, и ее останки порождают раскаленную нейтронную звезду. Такое явление известно как сверхновая. Это один из сценариев. Другой – образование черной дыры. – Говорю я не моргая. – Вот что имел в виду мой отец. Наши неприятности подобны звездам. И мы можем выбирать: или мы научимся чему-то на них, превратимся в сверхновые и станем лучше, или же позволим им утянуть нас во тьму.

Мне кажется, за свою жизнь я слишком часто видела, как умирают звезды. Сначала умер отец. Потом Денеб попала в аварию. И каждый день, когда вижу ее без сознания в больнице, я вновь и вновь проживаю смерть звезды. После всего случившегося я не думаю, что звезды – это просто моменты жизни. Иногда это люди.

А еще мне кажется, что я сама все больше похожа на черную дыру.

Я поворачиваюсь к Лиаму.

– Можешь остаться.

Он также поворачивает голову в мою сторону.

– Правда?

– На несколько недель, пока не найдешь квартиру. Но ты будешь спать на диване, когда Стива и мамы не будет дома. Насчет аренды…

– Отдам тебе половину за месяц. Для меня это не проблема, ты же знаешь.

Ненавижу, когда он так говорит: это напоминает мне о том, как легко ему достаются деньги, но я не могу его винить. Да и нет больше смысла прикрываться гордостью. Он своими глазами видел, как обстоят дела в моем доме.

– Хорошо, – говорю я, и он добавляет:

– И с меня готовка.

– Две недели питаться сэндвичами? Нет уж, увольте.

Я не вижу его лица, но уверена, что он улыбается.

– Я найду новые рецепты. В конце концов, у меня теперь полно свободного времени. Смотри, я начал с того, что уснул в твоей машине, а теперь буду готовить для тебя. Неплохо, да?

Я громко фыркаю, чтобы он меня услышал. Лиам разражается хохотом. A в груди разливается приятное ощущение, но я заставляю себя не обращать на это внимания. Потом я понимаю, что он снова собирается лечь на пол.

– Я не против, если ты будешь спать на кровати, – говорю я. – Тут хватит места для двоих, и между нами останется пространство.

Это плохая идея, я знаю, но так будет вежливо.

Ему требуется секунда, чтобы осмыслить мои слова, но потом он кивает и ложится, закинув руки за голову. Я быстро откатываюсь на другой конец матраса.

– Твое желание – закон, – весело говорит он.

Я со стоном натягиваю на себя одеяло.

– Подвинешься на миллиметр ближе, и я отрежу тебе яйца.

– Тебе никогда не говорили, что ты немного жестока?

Я с трудом сдерживаю улыбку.

– Спокойной ночи, Лиам.

Прежде чем ответить, он смотрит на звезды на потолке.

– Спокойной ночи, сверхновая.

15

Всего лишь спектакль

Лиам

Первую неделю в доме Майи я провожу в состоянии легкого шока. Последние несколько лет я варился в удушающей рутине из-за ютуба, социальных сетей и постоянного давления со стороны Адама. Теперь, когда всего этого нет, у меня ничего не осталось, и мне понадобилась целая ночь, чтобы осознать это. Рано утром Майя уходит на работу. Вечером она возвращается обычно такая уставшая, что ложится спать не ужиная. В обычных обстоятельствах я бы настоял на том, чтобы она что-нибудь съела, но сейчас я настолько увяз в собственных заморочках, что мне не до этого.

Я почти не осознаю, что целыми днями лежу на диване. Смотрю незнакомые программы, ведь раньше у меня никогда не было времени на телевизор. И слава богу, потому что это редкостная чушь. Я отключил телефон, чтобы не видеть оскорблений, которые наверняка продолжают приходить мне в соцсетях. От Адама, Эвана и Мишель никаких вестей. Все вокруг рушится, но мне все равно. Может, Мишель была не так уж и не права, когда назвала меня эгоистом.

Я замечаю, что погружаюсь в черную дыру, только на пятый день, когда Майя, вернувшись домой с работы и увидев беспорядок в гостиной, поднимает одну из футболок, валяющихся на полу, и бросает мне в лицо.

– Собирай свой мусор сам, – говорит она мне, прежде чем уйти в спальню.

Пора положить этому конец. Я не могу жалеть себя вечно. Нравится мне это или нет, но жизнь продолжается даже без ютуба.

На следующее утро Майя встает рано и выходит из дома не попрощавшись. Уверен, она на меня злится, и вполне обоснованно. Теперь я сплю на диване, потому что ее мать пару дней назад уехала со своим мерзким бойфрендом и до сих пор не вернулась. Полагаю, Майя беспокоится, но ничего не говорит. Она в принципе со мной не разговаривает. Думаю, это отчасти моя вина. Я вел себя как придурок с тех пор, как приехал сюда.

С трудом поднявшись с дивана, я раздвигаю шторы. В гостиной царит беспорядок. Я направляюсь на кухню, чтобы сделать завтрак, но в холодильнике шаром покати. То ли потому, что у Майи не было времени сходить в магазин, то ли потому, что у нее нет денег, и я надеюсь на первое. У меня кружится голова. Нужно привести себя в порядок, так что, не обращая внимания на урчащий желудок, я иду в душ. Там я замечаю, что на полу лежит занавеска для ванной. Уже давно. А я даже не потрудился повесить ее обратно.

Черт, в каком мире я жил всю последнюю неделю?

Кроме того, у меня закончилась зубная паста. Вздохнув, я проверяю тумбочку под раковиной – не нужно ли купить что-то еще. Иду по списку: гель для душа, шампунь, кондиционер… Меня одолевает любопытство, и я тщательно изучаю содержимое ящиков. Не нахожу ни одного бритвенного лезвия, но облегчения не испытываю. Возможно, они ей больше не нужны, а может она просто хранит их в другом месте.

Я переодеваюсь, нацепив кепку и солнцезащитные очки, беру бумажник. К счастью, у меня много наличных. Я не могу расплачиваться картой, иначе Адам отследит мое местонахождение. В худшем случае всегда можно проехать несколько километров и снять деньги в банкомате. Положив в карман ключи Майи – в последнее время она оставляет их на столике в прихожей, – я впервые за почти что неделю выхожу на улицу.

Я решаю прогуляться пешком. Телефон я включать не собираюсь, поэтому придется спросить дорогу у прохожих. Большинство соседей – старики, так что меня точно никто не узнает. Двадцать минут спустя я нахожу неприметный продуктовый магазин, который разительно отличается от больших лондонских супермаркетов, но для моих целей он подходит. Я покупаю продукты, чтобы забить холодильник на несколько дней, и отправляюсь обратно.

При входе в дом я осознаю масштабы катастрофы. Убрав еду, я впервые в жизни беру в руки швабру. Но сначала надо прибраться, так что кладу ее на место. Я навожу порядок в гостиной и снимаю простыни с дивана. А также выбрасываю пустые емкости в ванной и вешаю занавеску обратно. Проходя мимо комнаты Майи, я мельком замечаю, что несколько звезд упали с потолка.

Не стоило этого делать, но внезапно я оказываюсь внутри. Ее комната – единственное место в доме, где царит порядок. Даже открытые блокноты на столе лежат аккуратно. Я поднимаю звездочки с пола и нахожу на обороте одной из них надпись. Мой желудок сжимается при чтении. Почерк, как мне кажется, принадлежит Майе, и написано там следующее:

Черная дыра: человек, который затягивает в бездну окружающих.

Я не думаю дважды. Взяв со стола ручку, я пишу на обороте другой звезды:

Сверхновая: опыт, человек или возможность, благодаря которым ты в конце концов станешь лучшей версией себя.

Затем кладу ее в один из блокнотов и выхожу из комнаты.

С пяти лет в моем доме убирались другие люди, поэтому мне никогда не приходилось делать это самому. Я открываю окна в гостиной, чтобы проветрить, и отмываю весь дом. Мне не сразу удается найти нужное средство, чтобы добавить его в ведро с водой. Закончив, я засовываю простыни и грязную одежду в стиральную машину и сажусь перед ней. Ладно, это будет сложнее, чем я думал.

Зачем так много кнопок? Неужели так трудно было сделать одну с надписью «жми сюда»?

Мне приходится впервые за неделю включить смартфон. Первым делом я удаляю инстаграм, твиттер и вотсап. Затем выхожу из аккаунта на ютубе, чтобы не видеть ничего, связанного с моим каналом, после чего ввожу в поисковой строке название модели стиральной машины. По моему запросу выскакивает сотня обучающих видео. Я выбираю ролик, где мужчина невыносимо медленно объясняет принцип действий. Увеличив скорость, я следую его инструкциям, не вникая в их суть. Через несколько минут стиральная машина включается, и меня распирает от гордости.

Кажется, я вживаюсь в роль самостоятельного и взрослого человека.

Сооружаю сэндвич на обед и остаток дня занимаюсь домашними делами. В сумерках я отправляюсь на пробежку. В последние несколько месяцев из-за большой нагрузки я не занимался собой, поэтому выносливость меня подводит. Стоило пробежать всего пару километров, как я начинаю задыхаться. Но все-таки мне удается продержаться полчаса, и я снова чувствую прилив гордости. Сейчас девятый час – время, когда Майя возвращается домой.

Делать мне нечего, поэтому я решаю зайти за ней.

Она работает официанткой в баре на окраине, и этот район не внушает доверия. Фонари на улице мигают. Хотя на парковке стоит несколько машин, ее автомобиля здесь нет. Возможно, она уже уехала или пошла пешком. Неприятно думать, что она возвращается одна в такое время, поэтому я стараюсь выкинуть эту мысль из головы. Захожу внутрь и осматриваюсь. Стоит только открыть дверь – на меня обрушивается шум.

Вечер понедельника, десятки клиентов, и большинство из них вдвое старше меня.

Я не люблю толпы. Надвинув кепку на лицо, я молюсь, чтобы никто меня не узнал. Воздух здесь спертый и пропах алкоголем. Я двигаюсь к бару, но тут в меня кто-то врезается. Я успеваю вовремя среагировать и выхватить поднос у официантки. При виде меня миниатюрная шатенка ахает. Это не Майя, но я откуда-то ее знаю, потому что ее лицо кажется мне знакомым.

– Лиам! – восклицает она и поспешно ставит бокалы на поднос. – Подожди секунду. Я отнесу и вернусь.

Она уходит без дальнейших объяснений. Я быстро оглядываю бар, но Майи нигде нет. Видимо, она тоже не заметила мое присутствие, иначе бы уже подошла и отпустила одно из своих фирменных замечаний. Или попыталась бы меня выгнать. Эта мысль вызывает у меня улыбку, и я срочно заставляю себя подумать о чем-то другом.

– Что ты здесь делаешь? – девушка вернулась. Она обходит меня и идет к бару, а я следую за ней. Она жестом приглашает меня занять один из стульев.

– Я искал Майю, а…

– Лиза, – с улыбкой перебивает она. Наклонившись, чтобы взять стаканы, она насухо вытирает их тряпкой. – Смена Майи закончилась в шесть. Она давно уехала. Поэтому я и удивилась, увидев тебя тут. Вряд ли ты по доброй воле придешь в такое место.

Я оглядываюсь по сторонам. Вот уж точно.

Но меня разбирает любопытство. Почему в таком случае Майя так поздно возвращается домой? У нее есть другая работа? Это бы меня не удивило. Черт. Она в отчаянном положении. Я хотел бы ей помочь. Если бы она не была такой упрямой, я бы уже многое для нее сделал.

Не желая подставлять ее перед Лизой, я с досадой качаю головой.

– Ну конечно, – говорю я, прикидываясь дурачком, – голова кругом идет. В последнее время много всего навалилось.

– Любовь делает нас идиотами.

– Возможно.

Я вымученно улыбаюсь и оглядываюсь вокруг, ища повод уйти, но тут она снова говорит:

– Я рада, что ты с ней. Майя всегда держалась сама по себе. Она очень замкнутая. Когда мы общаемся, я делюсь с ней своими проблемами, потому что она никогда не говорит о собственных. Здорово, что у нее есть кто-то, кому она может довериться.

Я не подаю вида, но от этих слов мне становится не по себе. Мне больно оттого, что все это ложь. Майя не доверяет ни мне, ни кому-либо еще. Она замалчивает свои проблемы, потому что думает, что сможет решить их самостоятельно, хотя мы оба знаем – это не так. Возможно, через несколько месяцев, когда все это закончится, наши пути разойдутся и мы забудем о существовании друг друга. Но Лиза по-прежнему будет здесь. И она явно беспокоится о Майе.

– У нее есть ты, – говорю я. Лиза поднимает на меня удивленный взгляд, и я продолжаю: – Уверен, она дорожит вашими отношениями. Она немного сдержанна, но со временем это проходит. Говорю по собственному опыту.

Еще одна ложь никому не повредит. Наоборот. Лиза застенчиво улыбается.

– Правда? – Она нерешительно прикусывает губу. – В эту субботу мои друзья устраивают вечеринку. Я хочу пригласить Майю, но обычно она никогда не соглашается. Думаешь, ты сможешь ее уговорить?

Я задумываюсь. Майя только и делает, что работает. За эту неделю я не видел, чтобы она звонила кому-то из друзей. Раз уж я смог встать с дивана сегодня утром, то и она может позволить себе повеселиться один вечер.

– Напомни, во сколько она заканчивает работать? – спрашиваю я.

– В шесть. А что?

– Я заберу ее завтра. Предложи ей пойти, а я сделаю все, что в моих силах.

Лиза молча смотрит на меня и наконец удовлетворенно кивает.

– Ты мне нравишься, Лиам Харпер. Ты намного лучше, чем о тебе говорят в интернете.

У меня учащается пульс.

– Мой младший брат целыми днями смотрит твои ролики. Не волнуйся, Лиам, я не буду визжать во всю глотку, – добавляет она, видя мое удивление.

Откашлявшись, я неуверенно киваю.

– Спасибо. – Не знаю, что еще сказать.

– Не обижай Майю, и я буду на твоей стороне. – Она снова берет поднос и ставит на него пару бокалов. – Мне пора вернуться к работе. Мой тебе совет: не задерживайся тут. Вечер будет шумным.

Улыбнувшись мне на прощание, она уходит. Я решаю последовать ее совету, потому что делать мне здесь больше нечего. Но тут я краем глаза замечаю того кретина, который препирался со мной на днях. Как его там? Марк? Стивен? По словам Майи, это ее бывший или что-то в этом роде, хотя мне с трудом верится, что она могла встречаться с таким парнем. Майя выглядит на десять из десяти, а он едва тянет на четверку, и это я еще ему польстил. И какой парень будет портить жизнь девушке только потому, что она его бросила?

Слишком поздно. Блондин поднимает голову и, заметив меня, вздрагивает и кричит:

– Эй, ты!

Этого еще не хватало. Я отворачиваюсь и иду прочь. У меня нет настроения играть в эти игры. Однако судя по тому, что парень направляется за мной, он так и напрашивается на неприятности. Он молчит, пока мы не оказываемся на улице.

– Это же ты тот парень? Новый хахаль Майи.

Я останавливаюсь и перевожу дыхание, прежде чем повернуться. Терпение, Лиам.

– Я ее парень, – уточняю я.

С отвращением смотрю на его прикид. Бога ради, Майя, неужели не нашлось никого получше?

Уверен, что для него это был удар, но он лишь с улыбкой качает головой.

– Чувак, поверь мне, ты понятия не имеешь, на что подписался.

– Не лезь в чужое дело.

Услышав мой агрессивный тон, он вскидывает руки.

– Полегче, чувак. Я пришел с миром. Просто хотел предупредить. Она, конечно, горячая штучка, но, честно говоря, оно того не стоит. Слишком много проблем. Она не в себе после того, что случилось с ее сестрой.

Он меня раздражает, но любопытство тем не менее берет верх.

– С сестрой? – переспрашиваю я, чтобы этот засранец продолжил.

– Она позвонила мне, когда это произошло. Все рыдала и рыдала. А было, на минуточку, три часа ночи. У нее совсем крыша поехала. Если бы мы встречались, я бы ей помог, но мы-то просто иногда трахались. Ничего серьезного, сам понимаешь. Она разозлилась, когда я сказал ей отвалить. Не знаю, чего она от меня ожидала.

Беру свои слова назад. Этот парень – не четверка. Он минус десять. Он не достоин ни Майи, ни любой другой девушки на свете.

– Ты хочешь сказать, что послал ее? – переспрашиваю я, потому что не верю собственным ушам.

– Меня задолбала ее драма.

– И поэтому ты бегаешь за ней, как ребенок, который требует внимания?

Он напрягается.

– Следи за языком.

– А то что?

Блондин пристально смотрит на меня. Ждет, что я дрогну, но я не двигаюсь, ведь он просто блефует. И действительно, в конце концов он расслабляет плечи и пытается сделать вид, что все это глупости.

– Я не хочу ссориться, Лиам. Просто предупреждаю, что произойдет, если ты продолжишь с ней встречаться.

Я начинаю злиться. Плохая идея, но хуже уже не будет.

– Ты ведь понятия не имеешь, кто я?

В моем голосе отчетливо слышится предупреждение. Парень притворяется, будто нисколько не нервничает.

– Майя сказала нам, что у тебя водятся деньги. И что ты сделаешь? Будешь угрожать мне?

– Майя ошиблась. У меня не просто есть деньги, у меня много денег. И знаешь, что это значит? – Я делаю несколько шагов ему навстречу. – Мне достаточно сделать один звонок, чтобы купить бар, где ты работаешь. Или убедить твоего босса вышвырнуть тебя на улицу. Я могу зайти к нему сейчас, и тебя тут же уволят. Уверен, что Майя и Лиза прекрасно справятся с клиентами сами. Хочешь, проверим?

Блондин сглатывает. Это с Майей он может прикидываться крутым парнем, но меня не проведешь. В глубине души он просто мальчишка, который, к несчастью для него, очень сильно меня разозлил.

– И это все, на что ты способен? – насмешливо спрашивает он. – Угроза увольнения?

– Еще кое-что. – Я сделал паузу. – Майя показала мне скриншоты всех твоих сообщений.

Это ложь. Я даже не знаю, есть ли у нее его номер. Но парень бледнеет, а значит, эти переписки и впрямь существуют, и их содержание, очевидно, еще хуже, чем я представлял.

– И что ты сделаешь? Меня не посадят за то, что я пару раз назвал ее сукой.

– А ты знаешь, сколько времени потребуется, чтобы они разошлись по всему интернету? – Я говорю медленно, чтобы он ничего не упустил. – Вопрос нескольких часов. И совсем скоро все будут знать твое имя, твое лицо и все те мерзости, которые ты отправляешь девушкам, которые тебя отвергли. Удачи в поисках подружки после такого. Потому что, поверь мне, после публикации я лично прослежу за тем, чтобы каждая девушка в этом городке знала, что ты из себя представляешь.

– Это незаконно, – нервно бормочет он. – Нет… ты не сможешь… я… найму адвокатов!

– Я тоже. И мои будут лучше. Не играй со мной, потому что у тебя нет шансов на победу. – Я похлопываю его по спине, чтобы еще сильнее разозлить. – Сделай себе одолжение и оставь ее в покое. Больше ни одного комментария, оскорбления или сообщения. Ты не захочешь иметь такого врага, как я.

На этом моя речь окончена. Я поворачиваюсь и иду прочь. Несколько секунд спустя я слышу, как парень возвращается в бар. Возможно, я рисковал, но Майя многое для меня сделала, и я должен был отплатить ей тем же. Кроме того, признаюсь, это было забавно.

А еще эта ситуация заставила меня кое-что осознать. Я всю жизнь жаловался на мир, в котором живу, но, когда доходит до дела, он оказывается моим лучшим оружием.

* * *

Я хочу продлить ощущение усталости, поэтому бегу трусцой обратно к дому Майи. На последнем километре я увеличиваю темп, пока не начинаю задыхаться. От холодного пота футболка прилипает к спине. Я снимаю наушники, когда дохожу до дома, и в темноте мельком вижу фигуру миниатюрной девушки, которая сидит на крыльце.

Я ругаюсь про себя. Следовало подумать об этом раньше.

Майя не берет с собой ключи, потому что обычно я всегда дома к ее приходу. Сейчас она наверняка убьет меня.

– Привет, – говорю я ей, приближаясь.

Услышав мой голос, она вздрагивает, встает и отряхивает пыль с джинсов.

– Где ты был? – спрашивает она со вздохом. В ее тоне нет упрека.

– Ходил на пробежку. Прости. Ты давно здесь?

Я неуклюже роюсь в карманах в поисках ключей. Мне не хочется упоминать о том, что я заходил забрать ее с работы, потому что потребуются объяснения, а она явно не в духе.

– Только что приехала. – Майя неловко скрещивает руки на груди. – Можешь открыть дверь? Я очень устала.

Это всегда так, и неудивительно. Когда мы наконец заходим внутрь, Майя снимает обувь и испускает измученный вздох облегчения. Я осторожно закрываю дверь, не сводя с нее глаз. У меня множество вопросов, но я сдерживаюсь. Мы стоим в темноте, пока она не включает свет. Увидев гостиную, Майя замирает и машинально поворачивается ко мне.

– Что ты сделал с моим домом?

Меня одолевают дурные предчувствия. Я подхожу, чтобы проверить, не случилось ли чего-нибудь, пока меня не было, но все вроде бы в порядке. Пол чистый, подушки на диване аккуратно разложены, и я даже вытер отпечатки пальцев с телевизора. Еще я настроил каналы, но она об этом не знает. Я смотрю на нее в замешательстве.

– Что-то не так? – Выражение ее лица невозможно прочесть.

Она в изумлении хватает ртом воздухом.

– Так это был ты?

– Почему у тебя такой удивленный вид? Веришь или нет, я умею обращаться со шваброй.

– Потому что ты провел всю неделю не вставая с дивана.

– С этим покончено. – Я настойчиво смотрю ей в глаза, чтобы она убедилась в серьезности моих слов, и, поскольку я в долгу перед ней, добавляю: – Извини.

В ее темных глазах что-то мелькает. И вместо новых упреков она просто мотает головой, отмахиваясь от моих извинений.

– Все в порядке. Наверное, трудно отказаться от того, к чему привык. Я рада, что вернулся прежний Лиам.

Мне нравится это ее качество. Несмотря на миллион собственных проблем, она никогда не обесценивает чужие. Думаю, именно поэтому она не выгнала меня из дома, когда увидела, что меня засасывает в дыру, и слава богу. Мне удалось выбраться самостоятельно. Я не только вернулся к себе прежнему, но и начал стремиться стать лучше.

Завтра я начну планировать дальнейшее будущее. Изучу, какие направления есть в университете – вдруг меня что-то заинтересует. И буду искать квартиру. Еще не знаю, где и с кем я буду жить, но мне пора взять свою жизнь под контроль. У меня больше нет оправданий.

Но Майе я об этом не говорю. А только самодовольно улыбаюсь.

– К счастью для тебя, Лиам, в которого ты влюблена по уши, снова здесь.

– Как же ты мне надоел.

Майя фыркает, услышав мой смех. Затем кладет вещи на диван, и, поскольку она стоит ко мне спиной, мои глаза словно магниты притягиваются к ее телу. Черт. Клянусь, у меня не было никакого скрытого умысла, когда я приехал сюда. Просто не было других вариантов. Но это не отменяет того факта, что Майя прекрасно сложена, и мне почти больно видеть, как хорошо сидят на ней эти джинсы. Откашлявшись, я достаю из кармана телефон в отчаянной попытке сосредоточиться на чем-то ином.

– Я собираюсь заказать пиццу. Какую хочешь?

– Я не голодна.

На этот раз я не собираюсь сдаваться. Перегородив ей путь, я провожу пальцем по экрану, чтобы показать меню.

– «Барбекю»? «Карбонара»? «Гавайская»? – Я смотрю на нее, нахмурившись. – Ты похожа на презренного любителя пиццы с ананасами.

Я обнаружил, что мне проще добиться своего, если бросить ей вызов. Она вскидывает брови.

– Мне нравится быть не как все, так что тысячу раз да.

Я прячу улыбку. Отлично. Значит, «Гавайская».

– Неудивительно, что я не в твоем вкусе, раз у тебя такой плохой вкус, – вскользь комментирую я, пока оформляю заказ на сайте.

– Не помню, чтобы я говорила, что ты не в моем вкусе.

Даже неловко от того, как сильно бьется мое сердце. Я поднимаю на нее глаза, а она как ни в чем не бывало подходит к холодильнику.

– Ты закупил продукты? – Майя бросает на меня взгляд через плечо.

Я все еще перевариваю ее слова. То есть я в ее вкусе?

– Мне нужны были ингредиенты, чтобы научиться готовить, – отвечаю я. Раз она не развивает тему, то я тем более не буду.

– Спасибо.

В ее голосе слышится облегчение, и это причиняет мне боль. Я качаю головой.

– Не за что. А еще я научился включать стиральную машину.

– Вау. Поздравляю.

– Я независимый и самостоятельный взрослый человек.

– Который живет у меня, потому что родители выгнали его из дома.

– Во-первых, они меня не выгоняли, я ушел сам. А во-вторых, твои нападки не проложат путь к моему сердцу, Майя.

На ее лице расцветает улыбка, и я улыбаюсь в ответ. Мне нравится, когда мне удается рассмешить эту озлобленную на весь свет девушку, которая не упускает ни малейшей возможности поиздеваться надо мной.

Тут она бросает взгляд на стиральную машину, и выражение ее лица резко меняется.

– Ты что, смешал цветное с белым? – в ужасе спрашивает она.

Я в недоумении открываю рот.

– Что значит «смешал»?

– Боже правый, Лиам.

Опустившись на колени, Майя открывает стиральную машину. Она достает одну из моих любимых белых футболок и начинает смеяться, обнаружив, что та превратилась в розовую. От удивления у меня округляются глаза, и я отбираю у нее футболку. Майя задыхается от хохота.

– Какого черта, что твоя стиралка сотворила с моей одеждой? – возмущаюсь я, присев рядом, чтобы оценить ущерб.

Майя достает следующую вещь и разворачивает ее.

– Кельвина Кляйна от такого хватил бы удар, – шутит она, демонстрируя мои любимые трусы отвратительно розового цвета. Я отбираю их, чтобы она перестала надо мной смеяться.

– Хватит рассматривать мое нижнее белье, извращенка.

– Я собираюсь вымыть руки с отбеливателем. Отойди.

Теперь моя очередь фыркать. Она хихикает и встает. Тем временем я изучаю свою одежду. Браво, Лиам. Большая часть моих белых футболок пострадала. Выбрасывать их я, конечно, не стану, их еще можно носить, но это происшествие подорвало мою уверенность в себе.

– Белые вещи стирают отдельно. Бесплатный совет, как быть независимым и самостоятельным взрослым, – добавляет Майя, пребывая в восторге от случившегося.

Она когда-нибудь перестанет смеяться надо мной?

Я тоже встаю. Хохот утихает, когда я закрываю дверцу стиральной машины, но насмешливая улыбка по-прежнему играет на ее губах. Я пристально смотрю на них. Они тонкие и израненные – она часто кусает их, когда напрягается или нервничает. Зря я не сделал то же самое в тот день, когда она меня поцеловала. Глупо было не воспользоваться такой возможностью.

Словно прочитав мои мысли, Майя сглатывает. Она не может выйти из кухни, потому что я преграждаю ей путь. В попытке скрыть волнение она скрещивает руки на груди.

– Ты дашь мне пройти или нет? – нетерпеливо спрашивает она.

– Ты сказала, что я в твоем вкусе. Это правда?

Прямо и откровенно. Надоело держать свои мысли при себе. Я не могу выбросить тот поцелуй из головы. Я хочу повторения. Прямо сейчас. Никаких камер и прочего, что могло бы нам помешать.

– Я не говорила, что ты в моем вкусе, – отвечает она. – И вообще я сомневаюсь, что у меня есть любимый типаж.

– Но я тебе нравлюсь.

– А ты нахальнее, чем я думала.

– Я тебе нравлюсь, – повторяю я. – Я понял это по тому, как ты поцеловала меня в тот день.

Воспользовавшись тем, что она делает шаг назад, я беру на себя инициативу. Кладу руки на столешницу, по обе стороны от ее тела, подходя ближе. Но не слишком близко. Сначала я хочу, чтобы она признала очевидное. Ее взгляд скользит по моей груди, шее, губам. И я вижу это в ее глазах. Она тоже умирает от желания поцеловаться. Пусть отрицает это сколько душе угодно, но меня она не обманет.

– Ну? – настаиваю я, прерывая повисшее молчание.

– Что ты делаешь? – шепчет она укоризненно.

– Я жду, когда ты назовешь мне причину. – Пусть сама фантазирует, что случится после этого, потому что лично у меня полно идей.

Но Майя исключительно упряма. Подняв на меня глаза, она говорит:

– Я поцеловала тебя, потому что задолжала тебе. Снимок должен был выглядеть убедительно. Ты что-то себе напридумывал, но я тут ни при чем.

Ух ты. Сильный удар. Любого другого такое бы задело, но я продолжаю улыбаться.

– То есть это был всего лишь спектакль? – насмешливо спрашиваю я, чтобы сильнее вывести ее из себя.

– Как думаешь, твое самолюбие это выдержит?

– Почему? – не унимаюсь я. – Почему я тебе не нравлюсь?

– Твои вопросы слегка отдают мазохизмом.

Моя улыбка становится шире. Ее взгляд тут же падает на мои губы, и я сдерживаю смех. «Ну же, Майя, если хочешь меня обмануть, так прикидывайся получше».

– С удовольствием выслушаю твои аргументы. Внешность? Характер?

– И то и то оставляют желать лучшего.

– Осторожно, ты разрушишь мою самооценку.

– Ты всегда так самоуверен? – спрашивает она, заметив, что ее слова на меня не действуют.

На самом деле не всегда, но это лишняя информация, так что я просто пожимаю плечами.

– Я уже говорил тебе, что умею читать людей. Ты не исключение.

Мне нравится видеть ее реакцию, когда я бросаю ей вызов. Майя с досадой выпрямляется, так что мы оказываемся еще ближе.

– Мне не нужны причины, чтобы мне кто-то не нравился. Просто нет химии, вот и все.

– Химии? – уточняю я.

– Волнения. Бабочек в животе. Ничего личного. Просто она не возникла.

Я молча смотрю на нее, собираясь доказать, как она ошибается. И приступаю к делу. Я наклоняюсь к ней, пока мои губы едва не касаются ее губ, и чувствую, как она замирает. Мне нужно, чтобы она была ближе. Я инстинктивно кладу руку ей на талию, впиваюсь пальцами в кожу и притягиваю к себе. Майя приоткрывает рот, и мой взгляд падает на ее губы.

Я могу поцеловать ее. Прямо сейчас. От одной только мысли пульс зашкаливает. Ладно, признаю, что этот гребаный эксперимент не оставил меня равнодушным. Проклятая гордость – ее и еще больше моя. Я не сделаю ничего, пока она сама об этом не попросит.

Почему бы не помучить ее еще немного? Подняв голову, я аккуратно убираю прядь волос с ее плеча. Майя напрягается, когда чувствует на своей шее сначала мои пальцы, а затем – мое дыхание. Она машинально хватает меня за руки, будто предвидя мои действия.

– Лиам, – предупреждающе говорит она. В ее голосе звучит такое отчаяние, что я улыбаюсь.

Я невесомо провожу пальцами по ее шее, просто чтобы она почувствовала мое присутствие, а потом шепчу на ухо:

– Сообщи, когда признаешь, что это был не просто спектакль.

Это моя победная песнь.

Я отстраняюсь с торжествующей улыбкой. В глубине души я жду, что она даст мне пощечину, потому что, честно говоря, я это заслужил, но ей требуется несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Ее дыхание не сразу возвращается к привычному ритму. У меня колотится сердце. По крайней мере проверка оказалась успешной. Когда это случится – а это точно случится, – это будет незабываемо.

Достав из кармана смартфон, я спрашиваю как ни в чем не бывало:

– Значит, пицца с ананасами?

Звучит отвратительно, но я переживу– главное, что она не ляжет спать на голодный желудок.

Однако моя забота не производит на нее никакого впечатления. Придя в себя, Майя бросает на меня испепеляющий взгляд. Моя улыбка злит ее. Я жду оскорблений, но она слишком гордая, чтобы признать, как это на нее подействовало.

Поэтому Майя делает вид, будто это не я прижимал ее к столешнице несколько секунд назад.

– И с двойной порцией сыра, – невозмутимо говорит она.

Я продолжаю улыбаться.

– Ладно, тогда готовь.

Но в эту игру она играет лучше меня.

– Дождись меня к ужину, хорошо? Я приму горячий душ.

Негодяйка.

Я стараюсь выкинуть из головы картинки, которые возникают при этих словах.

– Хочешь, чтобы я присоединился? – говорю я своим обычным шутливым тоном.

Хотя, конечно, будет не до шуток, если она скажет «да».

– Будь так добр, удавись поясом от халата.

– Но в таком случае ты никогда не сможешь со мной переспать.

– В этом вся суть.

– Дай мне знать, если нужно будет намылить тебе спинку.

– Пошел ты.

Мне кажется, что она улыбается, когда обходит меня, что-бы отправиться в ванную. Я провожаю ее взглядом и понимаю, что влип. Как бы я ни старался, я все равно проиграю в этой игре.

Через тридцать пять минут раздается звонок в дверь, и я расплачиваюсь с курьером как раз в тот момент, когда Майя выходит из своей комнаты в пижаме. Я тоже переоделся: на мне клетчатые брюки и серая футболка с коротким рукавом. Ставлю пиццу на стол и беру ножницы. Когда я поднимаю крышку, мой нос улавливает божественный аромат. Майя подходит ко мне, влажные волосы закрывают уши.

– Выглядит ужасно, – ворчу я. Повсюду ананасы.

– Ты ничего не знаешь о мире.

Широко улыбнувшись, она берет порцию и откусывает. Хорошо, что на кухне прохладно. Я изо всех сил стараюсь не пялиться на нее.

– Хочешь, посмотрим кино? – предлагаю я, когда она достает пару тарелок из шкафа.

– Я знаю этот трюк.

– Нет никакого подвоха. Я думал, ты уже поняла, что я не хожу вокруг да около.

Краем глаза я рассматриваю ее. Она выглядит измученной. Неудивительно, ведь она ушла на работу рано утром и вернулась только час назад. Интересно, где же она была после окончания смены в баре?

– Хорошо, – соглашается Майя, – только никаких драм. Мне нужно что-то веселое.

Взяв свой ноутбук, я подключаю его к телевизору и, пока читаю по диагонали краткое описание комедий, доступных на платформе, Майя рассеянно смотрит в телефон. Она села в одном углу дивана и поставила мою тарелку в другом, поэтому, кажется, на сегодня с близостью покончено. Зато она поужинала перед сном, так что это все равно победа.

Когда я опускаюсь на диван, Майя все еще погружена в смартфон. Я не могу удержаться и не посмотреть на нее. Интересно, осознает ли она свою красоту? Не отрывая взгляда от экрана, Майя хмурится.

– Все хорошо? – спрашиваю я на всякий случай.

– Помнишь Дерека? Он только что заблокировал меня.

Я прячу улыбку. Послушный мальчик.

– Твой бывший? А вы часто общались с ним?

Я целенаправленно задаю этот вопрос на случай, если выяснится, что я заварил кашу и нужно будет ее расхлебывать. К счастью, Майя отрицательно качает головой.

– Он часто писал мне, когда мы только расстались. Я читала, но ничего не отвечала, это его бесило, и он продолжал сыпать оскорблениями, на которые тоже не получал ответа. От него уже давно не было сообщений, но я рада, что он решил оставить меня в покое. Видимо, наше притворство все-таки сработало.

Она и понятия не имеет как.

– Он придурок, – отвечаю я. – Если он снова тебя побеспокоит, скажи мне.

– И что ты сделаешь? Устроишь драку, словно пещерный человек?

Я смотрю на Майю и слегка улыбаюсь. Она наконец-то откладывает телефон в сторону.

– Скажем так, мои методы гораздо изящнее.

И тут в ее мозгу что-то щелкает, и она резко становится серьезной.

– Что ты натворил? – немедленно спрашивает Майя.

– Ничего. Я встретил его, когда вышел на пробежку.

– Лиам, – говорит она с упреком, и я отвечаю не сразу:

– Допустим, я угрожал купить бар и уволить его.

Мелкие, несущественные детали.

– Ты шутишь?

– Ты сердишься? – Я начинаю опасаться, что наломал дров. – Он не собирался оставлять тебя в покое.

– Ты хочешь сказать, что при желании мог бы купить бар Чарльза?

Так вот что ее так удивляет? Неожиданно я расплываюсь в улыбке.

– Конечно могу. Найму тебя, и ты не сможешь запугивать или оскорблять меня, потому что я стану твоим боссом и тебе придется подчиняться.

– Тебя что, возбуждает мысль о том, чтобы замутить с одной из собственных сотрудниц?

Я сразу же подхватываю ее флирт:

– Меня возбуждает мысль о том, чтобы замутить с тобой.

Я не смогу выбросить ее из головы, пока это не случится. Вскинув брови, Майя придвигается ближе. Сердце внезапно делает скачок. На Майе мешковатая футболка и короткие шорты. Я смотрю на ее голые ноги снизу вверх и замечаю ее улыбку. Она придвигается на мою сторону дивана и наклоняется ко мне. Я не шевелюсь, потому что чувствую напряжение во всем теле. Эта девушка сводит меня с ума.

Особенно когда она отодвигается и я вижу в ее руках пульт от телевизора, который она только что взяла с подлокотника.

– Фильм выбираю я, – с улыбкой говорит Майя, прежде чем вернуться на свое место.

Когда она включает кино, я все еще на взводе и не отдаю себе отчета, что́ именно мы смотрим.

Что же, отлично. Два – ноль. Пока в ее пользу.

Первые двадцать минут я не слежу за сюжетом. Когда я прихожу в себя, в голове всплывает образ Дерека. Редкостный придурок, но он дал мне пищу для ума. Я уже знал, что у Майи есть сестра. И было ясно, что вторая кровать в комнате принадлежит ей. Но я понятия не имею, что с ней случилось.

От одной только мысли об этом меня подташнивает. Должно быть, произошло что-то ужасное, раз Майя дошла до крайности и в слезах позвонила посреди ночи этому ублюдку.

Мы заканчиваем ужин, и, пока она смотрит фильм, я краем глаза слежу за ней. Время от времени она смеется, и ее плечи слегка подрагивают. Она отпускает несколько замечаний по поводу персонажей, и я делюсь своим мнением, хотя особо не слежу за сюжетом. Кажется, впервые на моей памяти она выглядит такой расслабленной. В какой-то момент она подсела ко мне, чтобы попросить кусочек пиццы, и так и осталась рядом, скрестив ноги, но при этом сохраняя некоторую дистанцию.

Спустя час Майя начинает клевать носом. Я сдерживаю улыбку. Она такая сонная, что едва ли досидит до конца. Но внезапно все идет наперекосяк, потому что мы слышим снаружи рев: перед домом останавливается машина, и кто-то шумно выбирается из нее.

– Только быстро! – кричит женский голос, и я сразу узнаю мать Майи.

Черт.

Этот козел снова здесь.

Вздрогнув, Майя вскакивает на ноги. Сквозь шторы мы видим, как к двери подходит потрепанного вида мужчина. Слышно, как он борется с замком, и даже мне становится не по себе. Майя бросается к своей сумке, вытаскивает кошелек и прячет его между диванными подушками. Судя по решительным действиям, она давно к такому привыкла. Майя одергивает шорты, чтобы немного прикрыть ноги.

Я чувствую, как горлу подкатывает тошнота, когда вспоминаю взгляд, которым он одарил ее той ночью.

На следующее же утро я установил на дверь защелку. Я не позвонил в полицию только потому, что не был уверен, займет ли мать Майи нашу сторону. Мне не нравится, что она позволяет своему «парню» так относиться к Майе, но я не могу ее винить. Возможно, она и сама жертва. И все же это несправедливо, что за последствия расплачивается ее дочь.

– Он скоро уйдет, – нервно тараторит Майя, как будто ей отчаянно нужно объясниться.

Я киваю и вытягиваю руку.

– Ложись и притворись спящей. Он не станет приставать, увидев нас вместе.

Как ни грустно, так оно и есть. Увидев ее с другим мужчиной, он будет держаться в рамках приличий. Похоже, Майя это тоже понимает, потому что, сглотнув, устраивается у меня под боком ровно в тот момент, когда Стив открывает дверь. Я думал, что она просто вытянется рядом, но вместо этого она приникает ко мне, положив голову мне на грудь. В ушах гулко отдается стук сердца, и я чувствую себя идиотом, потому что она наверняка это заметила.

Однако Майя молчит, пока я не обхватываю ее за талию.

Даже сквозь футболку я ощущаю тепло ее кожи.

– Не распускай руки, – шипит она, и я прячу улыбку.

– Спящие не болтают.

Раздраженно вздохнув, Майя замолкает. Она замирает, и я тоже не шевелюсь. Я стараюсь вести себя как ни в чем не бывало, сосредоточиться на фильме и не думать о том, как приятно пахнут ее волосы. Дверь хлопает, когда в дом заходит Стив, и в коридоре зажигается свет.

– Майя, дорогуша, ты не спишь?

По голосу сразу слышно, что он пьян.

Майя напрягается, но не шевелится. Не дождавшись ответа, Стив подходит к дивану. Он смотрит на нас и посмеивается сквозь зубы. От него несет спиртом, волосы грязные и сальные. Я с презрением смотрю на него краем глаза, всем своим видом давая понять, что он мне неприятен.

– Правда же, она похожа на ангела, когда спит? – комментирует он, разглядывая ее с ног до головы. – Пользуйся тем, что она не может запретить фотографировать, парень. Не стесняйся.

Я неосознанно крепче сжимаю талию Майи и борюсь с желанием одернуть ее шорты, чтобы прикрыть ноги. Не хочу, чтобы этот человек видел хоть миллиметр ее кожи.

Еще одно замечание – и я бы не выдержал, так что хорошо, что он спешит. Открыв холодильник, он вытаскивает оттуда практически все, что я купил утром. Я машинально стискиваю зубы; теперь понятно, почему Майя не ходит в супермаркет. Я ничего не говорю только по одной причине: перепалка продлит его присутствие в доме. Также Стив сгребает все имеющееся пиво в пакет, чтобы утащить в свое логово.

К счастью, он молчит, и, если не обращать внимания на шум, можно притвориться, будто его здесь нет. Майя расслабляется в моих объятиях, не решаясь открыть глаза, пока я поглаживаю большим пальцем изгиб ее талии. Кажется, что прошло уже несколько часов, когда Стив наконец-то заканчивает обшаривать кухню, уходит, не попрощавшись, садится в машину и уезжает, исчезая за поворотом.

Вот ублюдок.

– Чисто, – громко говорю я.

Я ожидал, что Майя отпрянет и переберется на другой конец дивана. Но она не сдвигается ни на миллиметр.

Я не слышал от нее ни слова с тех пор, как Стив переступил порог дома. Ее дыхание выровнялось, и она выглядит совершенно расслабленной. Когда я осознаю это, сердце пропускает удар. Это что, шутка? Или она и впрямь уснула?

– Майя? – окликаю я ее, но ответа все нет.

Черт, что же мне теперь делать?

Предполагалось, что я должен спать на этом чертовом диване. Может, мне разбудить ее? Отнести в кровать? Она наверняка откроет глаза на полпути и ударит меня по носу. Другой вариант – переложить ее на другой конец и постараться уснуть в тесноте. И последний – вообще не двигаться. Никому из нас.

Удивительно, но я даже не колеблюсь.

– Ты ведь не перестаешь усложнять мне жизнь? – шепчу я тихонько.

Невесомо провожу кончиками пальцев по ее спине и убираю челку со лба. А затем снова кладу руку на талию и продолжаю смотреть фильм.

16

Страх

Майя

Когда я просыпаюсь на следующее утро, меня окружает тишина. Солнечные лучи, проникающие сквозь шторы, светят мне в лицо. Я спросонья открываю глаза и спустя мгновение понимаю, что это не моя комната. Зевнув, я пытаюсь сесть, но чувствую, что вокруг талии обвилась чужая рука. Его запах, тепло и само его присутствие ураганом обрушиваются на меня, и сердце в груди трепещет.

Лиам.

Его рука лежит на моем животе, задевая полоску кожи там, где задралась футболка, а моя ладонь – у него на груди. Моя голова покоится на его плече. Я слегка поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него; он еще спит. Рот слегка приоткрыт, а волосы падают на лоб. Дыхание мягкое и ритмичное. Во сне, с этим ангельским выражением лица, он напоминает ребенка.

Я пытаюсь восстановить цепь событий, случившихся накануне, но последнее, что я помню, – это как Стив обшаривал кухню. Должно быть, я заснула, и Лиам, вместо того чтобы разбудить меня, решил остаться со мной. Не помню, сколько времени прошло с тех пор, как я спала в обнимку с парнем. Обычно я избегаю любого физического контакта, но тут я практически развалилась на нем. И провела так всю ночь. И ни разу не проснулась.

Я знаю, что означает тепло в моей груди, и оно мне совсем не нравится. Все заходит слишком далеко. Я не могу снова рисковать.

Что бы между нами ни происходило, этому нужно положить конец.

Мне удается встать, не разбудив его, и выключить будильник на смартфоне до того, как он зазвонит. В последний раз бросив взгляд на Лиама, я иду в спальню, чтобы привести себя в порядок до работы. Одевшись, я направляюсь на кухню. Есть мне не хочется, но я знаю, что должна позавтракать. Стив предпочитает вредную пищу, поэтому фрукты и овощи его не интересуют. Тем лучше для меня. На его здоровье мне глубоко наплевать. Беру яблоко и кладу его в сумку.

– Ты уходишь? – спрашивает Лиам у меня за спиной.

Обернувшись, я вижу, что он сидит на диване, растрепанный и сонный. Усилием воли я отвожу взгляд.

– Не хочу опаздывать на работу, – сухо отвечаю я.

– Я могу приехать и забрать тебя, когда ты закончишь.

– Нет.

– Почему?

– Потому что на самом деле ты не мой парень.

Лучше сразу расставить все точки над i.

Не дожидаясь ответа, я хватаю вещи и выхожу из дома.

День проходит гладко. Работать с таким расписанием проще. Я заканчиваю в шесть вечера, то есть как раз в то время, когда бар начинает набиваться так, что обслуживание столиков становится той еще задачей. Особенно легко по вторникам, как сегодня, когда посетителей так мало, что Чарльз даже не удосуживается заглянуть в зал. Единственное, что мне обычно мешает, – это присутствие Дерека, но он все утро тише воды ниже травы.

Я ставлю стаканы под прилавок и, пользуясь тем, что клиенты уже обслужены, достаю свой блокнот. Иногда я пишу. Ничего серьезного. Не то чтобы я собираюсь заниматься этим в будущем, это просто помогает мне выпустить пар, когда терпение иссякает. Я начала писать после папиной смерти и до сих пор прибегаю к этому способу, когда нужно отвлечься.

Я рассеянно открываю блокнот и вижу, что из него что-то торчит. Весь день я пыталась не думать о Лиаме, но он появляется, когда я меньше всего этого ожидаю.

Это звезда. И на ней надпись.

Сверхновая: опыт, человек или возможность, благодаря которым ты в конце концов станешь лучшей версией себя. Ты не черная дыра.

– Все в порядке? – застенчиво улыбаясь, Лиза подходит ко мне; каштановые волосы рассыпаются по плечам. Я машинально захлопываю блокнот. Не потому, что хочу скрыть записку от нее, а чтобы не видеть самой.

– Да, – отвечаю я и пытаюсь найти себе хоть какое-нибудь занятие.

Нужно выкинуть Лиама из головы. Как можно скорее.

Последние дни мириться с его присутствием было легко, ведь мы почти не виделись. Он сутками лежал на диване – спал или смотрел телевизор. Я знаю, каково это – потерять то, что раньше было всей твоей жизнью. Я не раз это испытывала. Вот почему и решила дать ему время. В глубине души я рада, что прежний Лиам вернулся, но эгоистичная часть меня предпочла бы, чтобы все оставалось как было.

Потому что теперь я не могу перестать думать о нем. Особенно после того, что он сделал вчера ночью.

Я нравлюсь Лиаму. Он сам сказал мне об этом, и я уверена, что, несмотря на все попытки это скрыть, он знает, что его чувства взаимны.

Так что я в полной заднице.

– Точно? – настойчиво спрашивает Лиза.

В ее голосе звучит беспокойство. Я поглядываю на нее краем глаза, пока переставляю подносы, принужденно улыбаясь.

– Конечно.

– Ты ведь знаешь, что можешь положиться на меня? – Она нерешительно прикусывает губу. – Я знаю, что много болтаю и надоедаю тебе своими проблемами, но…

– Ты не надоедаешь мне своими проблемами, – перебиваю я ее. Временами Лиза может быть немного назойливой, но без нее работа здесь была бы пыткой.

Она медленно кивает, слегка расслабившись, и смотрит мне прямо в глаза.

– Я просто хотела сказать, что, если нужно, ты всегда можешь поговорить со мной. Возможно, мои советы не самые лучшие, но я хороший слушатель.

Ее слова застают меня врасплох, и я не знаю, как себя вести. В груди теплеет от чувства благодарности, вот только разум просит оставить все как есть. Я прекрасно справляюсь сама. Но никто не говорил мне таких слов уже очень давно. Лиза хочет, чтобы я знала, что она готова меня выслушать. Что она рядом. А я ни на кого не могу рассчитывать с тех пор, как произошла авария.

– Спасибо, – отвечаю я. Я действительно ценю это, пусть даже не в силах ничего больше добавить.

Улыбнувшись, она смущенно пожимает плечами.

– Не за что. Для этого и существуют подруги.

Подруги.

Неужели Лиза считает нас подругами?

Она уходит, чтобы обслужить посетителей у бара, а я заставляю себя вернуться к работе. Когда моя смена наконец подходит к концу, раздается звон колокольчиков на двери. Я поднимаю глаза, и сердце замирает, хотя в глубине души я уже знала – или надеялась, – что Лиам придет.

Засунув руки в карманы, он оглядывает зал и, когда наши взгляды встречаются, идет к нам. На нем черные джинсы, серая футболка и клетчатая рубашка, которая облегает мускулы на его руках. Тех самых, что прошлой ночью прижимали меня к столешнице. И обнимали меня, пока мы спали на диване.

Он слегка улыбается, словно прочитав мои мысли. Лиза рядом со мной откашливается.

– Если вы будете продолжать так смотреть друг на друга, то забеременеет весь бар.

Я отвожу взгляд, когда Лиам останавливается перед стойкой. Отвернувшись, я притворяюсь, будто ищу что-то в шкафу, чтобы не смотреть на него. И позволяю своей новоявленной подруге разобраться с единственным парнем, который заставляет меня так нервничать.

– Если я задам вопрос, что тебе принести, ты спросишь, будет ли Майя в меню? – говорит она ему. – Потому что после такой нелепой шутки я не дам тебе своего благословения.

– А мне нужно его получить? – спрашивает Лиам. По голосу я слышу, что он улыбается.

– Ты правда думаешь, что я позволю своей подруге встречаться с кем попало?

– Я не кто попало.

– Пока ты мне нравишься, но ты на испытательном. Будь начеку, кудрявый.

Я поворачиваюсь и вижу, как Лиам смотрит на нее с насмешливой улыбкой. У меня защемило в груди. С каких пор они так сдружились, ведь они виделись всего один раз?

Так, стоп, почему я вообще об этом думаю? Пусть дружат сколько влезет. На самом деле мне плевать, если они хотят переспать. Так даже лучше. Это упростит мне жизнь. Больше никаких забот, никаких сближений, никакого Лиама. Все станет гораздо легче.

Проблема в том, что я и сама в это не верю.

– Лиам, – говорю я, и он поднимает на меня глаза.

– Привет, – отвечает он с полуулыбкой.

Он смотрит на меня, и я впервые задумываюсь о том, как он воспринял мои слова утром. Вряд ли он обиделся, ведь мы оба знаем, что все это лишь игра, но, возможно, я перешла границу. Как бы то ни было, меня не должно это волновать. Нужно сохранять дистанцию.

– Лиза, – добавляет Лиам, – разве ты не хочешь нам кое-то сказать?

Я хмурюсь. Словно вспомнив о чем-то, она поворачивается ко мне.

– Это правда. Я хотела пригласить тебя на вечеринку. В эту субботу, – говорит она с улыбкой. – Дома у моих друзей. Мы отлично проведем время. Будет музыка, алкоголь… все как обычно. Я буду рада, если ты пойдешь со мной. Лиам, разумеется, тоже приглашен.

На меня выжидающе уставились две пары глаз. Я ругаюсь про себя. Так вот зачем он пришел. Они объединили силы, чтобы устроить мне засаду? Ладно, у меня все равно нет времени ходить на вечеринки. Как и думать о чем-то, кроме работы, Денеб или…

– Мы пойдем, – говорит Лиам.

Я тут же поворачиваюсь к нему.

– Правда? – Лиза удивленно смотрит на меня.

Лиам ухмыляется, как будто знает все, о чем я думаю. Лиза выглядит такой счастливой, что у меня не хватает духу отказать ей. В итоге я уступаю:

– Конечно. С удовольствием.

– Здорово! – восклицает она. – Ты не поверишь, как я рада. И приходи ко мне в пятницу вечером. Устроим девичник. Закажем пиццу, посмотрим кино, поболтаем и…

– Отличная идея, правда ведь, Майя? – вмешивается Лиам, и я снова принужденно улыбаюсь.

– Да, – соглашаюсь я.

Мысленная пометка: придушить его голыми руками, как только мы отсюда выйдем.

Это желание наверняка написано у меня на лице, но Лиза ничего не замечает, потому что притягивает меня к себе и крепко обнимает. Ее волосы очень приятно пахнут: лаванда, ей подходит этот аромат. Когда она разжимает объятия, на ее лице сияет улыбка во весь рот.

– Обещаю, что мы отлично проведем время. Спасибо, что согласилась, – говорит Лиза, и мое сердце сжимается. Она легонько подталкивает меня. – А теперь иди уже отсюда. И ты тоже, – добавляет она, повернувшись к Лиаму. – Будь начеку, солдат.

– Так точно, сержант, – отвечает он, и Лиза уходит на кухню.

Мы остаемся одни, и я внимательно смотрю на него. На его губах снова играет ухмылка, которая вызывает у меня смешанные чувства. Мне хочется стереть ее, опустить его с небес на землю, и я говорю:

– Я же сказала, что не нужно за мной заезжать.

Не отводя от меня взгляда, он пожимает плечами.

– А еще ты сказала, что я тебе не нравлюсь, хотя мы оба знаем, что это ложь.

Фыркнув, я иду забрать свои вещи из подсобки, а вслед доносится его смех. Я прощаюсь с Лизой и даже не смотрю на Дерека – за весь день он ни разу ко мне не подошел, – прежде чем выйти вслед за Лиамом на улицу.

Он припарковал свой дорогой автомобиль у входа. Хорошо, что еще не стемнело: в таком районе, как наш, его бы точно попытались угнать.

Душа уходит в пятки, когда я смотрю на часы.

– Черт, – говорю я вслух.

Лиам останавливается.

– Все хорошо?

– Я опоздала на автобус.

Не пускаясь в дальнейшие объяснения, я захожу в интернет и проверяю расписание. Следующий автобус отправляется только через час. Ехать на нем бессмысленно, потому что тогда я окажусь в Манчестере очень поздно.

– Если тебе куда-то нужно, я могу подвезти, – предлагает он.

Это настолько плохая идея, что я сразу ее отметаю.

– Не беспокойся. Просто подбрось меня до дома, и я пересяду на свою машину.

– Ты знаешь, что скоро стемнеет? – напоминает Лиам.

– Да, – отвечаю я, подавив дрожь.

– И ты все равно поедешь? По городу или по шоссе?

– А твое какое дело?

– Почему ты всегда обороняешься? Я просто пытаюсь тебе помочь.

– Потому что мне не нужна твоя помощь. Я уже тысячу раз это говорила

– Майя, – с серьезным видом настаивает он и смотрит мне прямо в глаза, – скажи, куда тебе надо. Если нужно, я подожду снаружи или вернусь домой, а потом приеду и заберу тебя. Мне все равно нечего делать. Что происходит? У тебя есть вторая работа?

В его глазах я вижу смесь любопытства и беспокойства. Почему он не может просто оставить меня в покое? Он только и делает, что вмешивается в мою жизнь, и это расстраивает меня, потому что такими темпами я не смогу бороться с желаниями, которые пытаюсь подавить.

Мне не нравится перспектива поездки вместе с ним, но остальные варианты куда хуже. Вернуться одной из Манчестера в ночи? Ни за что.

– У меня нет другой работы. – Я нерешительно поджимаю губы. Лиам терпеливо ждет, пока я продолжу. – Я согласна. Спасибо, что предложил.

От меня не ускользает нотка гордости в его взгляде, но он молча кивает и открывает машину. На улице довольно холодно, поэтому, едва заведя двигатель, он тут же включает обогрев на максимум. Я чувствую тяжесть в животе. Поверить не могу, что я это делаю.

– Куда? – спрашивает он, искоса глядя на меня.

Я сглатываю.

– В больницу.

Лиам напрягается, но ничего на это не говорит.

– В Манчестере? – уточняет он.

Я киваю, и он всю дорогу молча ведет машину.

Я устраиваюсь на сиденье и смотрю в окно, пока не темнеет. Я притворяюсь, что не замечаю, как Лиам наблюдает за мной краем глаза. У него наверняка много вопросов, но он держит их при себе, и я чувствую себя довольно комфортно в его присутствии. Дорога до города занимает всего полчаса. Пока мы на полной скорости проносимся мимо домов и уличных фонарей, я решаюсь посмотреть на Лиама.

Приятно наблюдать за тем, как он водит. Он держит руль одной рукой и не отрывает взгляд от дороги. У него очень красивый профиль. Кажется, раньше я этого не замечала. А эти голубые глаза… В какой-то момент они встречаются с моими, и я тут же отворачиваюсь.

На часах уже семь вечера, когда он паркуется перед больницей. Я смотрю в окно. Я провела здесь столько часов, что могла бы дойти до палаты Денеб с закрытыми глазами. Но если раньше я всегда приезжала одна, то теперь тут еще и Лиам, который потихоньку просачивается в щели между столь тщательно выстроенных мною стен.

Он заглушает мотор, и повисает тишина.

Я откашливаюсь.

– Ты не против подождать здесь? – осторожно спрашиваю я.

Не хочу, чтобы кто-то еще видел мою сестру в таком состоянии.

Это не она. Настоящая Денеб – та, что улыбается на фотографиях, с сияющим лицом и искрами в глазах. Теперь от нее осталась лишь тень.

– Без проблем, – отвечает он.

Я чувствую себя виноватой, поэтому добавляю:

– Я ненадолго. Можешь выпить кофе или…

– Не беспокойся обо мне. Просто дай знать, когда закончишь.

– Хорошо.

Затем я выхожу из машины и, как в любой другой день после работы, поднимаюсь наверх, чтобы навестить старшую сестру.

* * *

– Шоколад для тебя, а для меня вкусный кофе, который ты не оценишь.

Я заставляю себя улыбнуться. Я провела с Денеб всего сорок минут, потому что в больнице запрещены визиты после восьми вечера. Кроме того, было бы некрасиво заставлять Лиама ждать слишком долго. Он забрал меня и предложил заехать в кафе. Я не смогла ему отказать, ведь он отвез меня в Манчестер, и вот мы здесь.

Поставив наши напитки на стол, он устраивается напротив меня. Я сжимаю в ладонях кружку с шоколадом. Рукам горячо, но это даже приятно, потому что на улице так холодно, что я замерзла. Я делаю глоток, и горло обжигает сладкая жидкость.

Мы проводим несколько мгновений в тишине.

– Спасибо, – говорю я, и он поднимает глаза, – за то, что подвез меня. И за то, что подождал.

«А еще за то, что не давил, не допрашивал и не заставлял чувствовать себя некомфортно, как поступили бы все остальные», – добавляю я про себя. Лиам просто пожимает плечами.

– Не стоит благодарности.

Я прикусываю губу. Прежде чем я успеваю ответить, он продолжает:

– Я собираюсь снять квартиру в городе. На поиски уйдет много времени, так что я могу подвозить тебя сюда, когда захочешь.

– Ты переезжаешь в квартиру? – тут же выпаливаю я.

Лиам улыбается.

– Не могу же я вечно оккупировать твой диван.

Он прав, и именно поэтому я стараюсь скрыть свое разочарование. Я сама себя не понимаю. Еще недавно я мечтала, чтобы он поскорее собрал свои вещи и убрался из моей жизни. Однако теперь, когда этот момент близок, мысль о его отъезде уже не вызывает у меня такого энтузиазма.

– Почему Манчестер? – интересуюсь я, чтобы отвлечься от этих мыслей и нарушить затянувшуюся паузу.

– Мама и Адам живут в Лондоне, и, как бы плохо это ни звучало, я хочу быть как можно дальше от них. Пока что. Мне кажется, это единственный способ оставить мою «старую жизнь» позади, – объясняет он, рисуя пальцами кавычки. – Я спрошу Эвана, не захочет ли он переехать ко мне. Мне хотелось бы поступить в университет. Я посмотрел программы, и меня заинтересовала аудиовизуальная коммуникация.

Я чувствую зависть: он не только уверенно об этом говорит, но и правда может все это себе позволить. Поступить в университет? Бросить все и переехать в другой конец страны? Я даже мечтать о таком не могу. А вот Лиам может. И хотя мне больно это слышать, я очень за него рада.

– Вот уж не думала, что ты захочешь оказаться за кадром, – замечаю я, и он улыбается.

– Это из-за моей неоспоримой физической привлекательности?

– Из-за твоего обаяния, – отвечаю я. – Ты всем нравишься. И ты внимательный и забавный. Я не видела ни одного твоего ролика, но я знаю, как ты относишься к другим, и думаю, что у тебя это здорово получается. Я имею в виду ютуб. Возможно, ты просто неправильно подходил к этому.

Я вижу любопытство в его глазах, и мне становится неловко. Впервые я открыто признала, что́ думаю о нем на самом деле.

– Может быть, – соглашается он, не отводя взгляда. – Я пока не знаю, навсегда ли бросил ютуб. Возможно, однажды я буду готов встретиться лицом к лицу со всей этой ненавистью в свой адрес.

– Могу оскорблять тебя почаще в качестве закалки.

– После жизни с тобой я, кажется, готов ко всему.

Я улыбаюсь, и Лиам тоже. Опускаю глаза на кружку с горячим шоколадом и несколько секунд спустя слышу:

– Почему ты думаешь, что я обаятельный?

Я смотрю на него с подозрением: он что, хочет, чтобы я потешила его эго? Но нет, судя по выражению лица, он предельно серьезен.

– Ты спонтанный и уверенный в себе. Ты всегда знаешь, что сказать. И, например, ты легко подружился с Лизой, хотя вы виделись всего один раз.

– Два, – поправляет он меня, – вчера я заезжал за тобой и как раз тогда поговорил с Дереком. Лиза попросила меня уговорить тебя пойти на вечеринку.

– Ну спасибо, что объединились против меня. Как мило.

– Не против тебя. Помнишь, я сказал, что, за исключением Эвана, ты мой единственный друг? Мне кажется, ты находишься в таком же положении, только у тебя больше никого нет.

Как всегда прямолинейно. Его слова бьют под дых, потому что, к сожалению, он прав.

– Так мы теперь друзья? – спрашиваю я, чтобы отвлечься.

– Боюсь, что да, пока ты не признаешь то, что мы оба уже знаем.

– И что с того, что у меня нет никого, кроме тебя?

В моем голосе слышится возмущение. Лиам молча наблюдает за мной. Наконец он со вздохом откидывается на спинку кресла.

– Ты правда не замечаешь этого? – спрашивает он, и я недоумеваю.

– Чего именно?

– Ты хороший человек, Майя. Смешной, искренний, умный… и не только. Если бы ты была открыта для других, у тебя было бы много друзей. Любой хочет, чтобы в его окружении были такие люди, как ты.

Снова это теплое чувство – сколько времени прошло с тех пор, как обо мне кто-то так говорил? Когда-то я была таким человеком. Таким, как он описал. Поэтому раньше мне никогда не было одиноко. После аварии я погрузилась в себя и стала черной дырой, которая затягивает всех вокруг в свои недра.

– Так вот почему ты так упорно хочешь заставить меня пойти на эту вечеринку?

– Когда ты последний раз участвовала в чем-то подобном?

«Когда моя сестра еще не была в коме».

– Не знаю. У меня нет времени на такие вещи.

– Есть. Тебе нужно развлечься и отключиться от всего. И думать о себе. Так что ты пойдешь на эту вечеринку, а я пойду с тобой, чтобы тебе было комфортно, ну и потому, что, если помнишь, я твой парень понарошку и все такое.

Проблема в том, что я не знаю, смогу ли я «отключиться» и хорошо провести время. Но я уже поняла, что спорить с Лиамом бесполезно, потому что он очень упрям, когда ему что-то надо. Я сдаюсь, но затем вспоминаю кое-что и указываю на него пальцем.

– Никакого алкоголя. Никакой водки.

Он сразу улавливает отсылку и снова улыбается.

– Боишься, что я усну в машине другой незнакомки, которая похитит мое сердце?

– Уверена, ей ты понравишься больше, чем мне.

– Сомневаюсь, что она мне понравится так же сильно, как ты.

Я вздыхаю и отворачиваюсь, притворяясь, будто его намеки меня раздражают, хотя на самом деле я нервничаю. Ладно, возможно, мне нравится, что он так прямолинеен. Что он точно знает, чего хочет, и не стесняется сказать мне об этом. Эта уверенность в себе делает его еще более привлекательным, до такой степени, что я едва удержалась, чтобы не поцеловать его прошлой ночью. Особенно после того, как увидела в его глазах, как сильно он сам этого хотел.

А еще я начинаю открывать в нем новые черты. Все сказанное мной раньше, было правдой. Он общительный, обаятельный, веселый. И добрый, хотя пытается скрыть это ото всех.

– Майя, – произносит он мягко, нарушив затянувшееся молчание. – Ты ездишь в Манчестер каждый день?

А вот и разговор, которого я так боялась. После аварии я ни с кем не говорила о Денеб. Сначала потому, что мне было очень одиноко, а после – потому, что я научилась справляться сама. От одной мысли о том, чтобы открыться, рассказать об этом вслух, у меня кружится голова. Но это же Лиам. И он не раз поверял мне свои тайны.

Так что вперед.

– Я навещаю свою старшую сестру.

– Она?.. – начинает он, и я его перебиваю:

– Да, в больнице. Уже почти восемь месяцев.

– Ты не обязана ничего рассказывать мне, если не хочешь, – поспешно говорит он, но я качаю головой.

Потому что на самом деле я этого хочу.

– Денеб старше меня на четыре года. Она изучала физику в Лондоне, потому что хотела заниматься астрономией. Мама тогда еще не познакомилась со Стивом, поэтому нас было трое. За неделю до моего дня рождения она поехала за Денеб, чтобы привезти домой и устроить мне сюрприз. По дороге они попали в аварию. Я узнала об этом, только когда увидела новости. Мне позвонили несколько часов спустя и сообщили о случившемся.

Я не рассказываю Лиаму о том, что сделала, когда увидела те кадры по телевизору. Как развалился весь мир вокруг. И я в том числе.

– Мне сказали, что мама пострадала, но основной удар приняла на себя сестра. Ее доставили в больницу без сознания. Она получила травму мозга. Я даже не знала, что это значит… до того, как это случилось с ней. – Я сглатываю. Руки дрожат. – После аварии мама потеряла работу, начала пить, и на мои плечи легла ответственность за все. Я стала заботиться о ней и о Денеб. Я навещаю ее каждый день, потому что мне невыносимо думать, что меня не будет рядом, когда она откроет глаза.

«Потому что она очнется. Обязательно очнется», – добавляю я про себя. Но не говорю этого вслух.

– Вот почему я до сих пор работаю в баре Чарльза, хотя он ведет себя как скотина, – продолжаю я. – Мне нужны деньги. Мама вечно гуляет где-то со Стивом, и моя работа – единственный источник дохода. Знаю, нам стоило бы переехать в квартиру подешевле, но в этом доме выросла моя сестра. Здесь жил мой отец. Я не в силах принять такое решение без них. Поэтому я продолжаю жить как могу. А еще… – я откашливаюсь, – именно поэтому я так боюсь водить машину.

Вот почему я заставила его пересесть за руль, когда он умолял отвезти его в Лондон. Меня тошнило от одной мысли о том, что придется миновать тот участок шоссе. Я знаю, что это иррациональный страх, ведь в момент аварии меня даже не было в машине, но я не могу с ним справиться. И тут я осознаю, что никогда раньше не говорила об этом вслух. До сегодняшнего дня.

Лиам молча смотрит на меня. Я не могу расшифровать выражение его лица и нервно спрашиваю:

– Что?

Он качает головой.

– Прости. Я думал о том, что вел себя как придурок, когда высмеивал твой страх перед вождением.

При этих словах я расслабляюсь и пожимаю плечами.

– Ты же не знал. Я бы тоже испугалась, если бы незнакомка заставила меня вести свою машину.

– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это, Майя, – говорит он, глядя на меня.

От его улыбки и привычного поддразнивания не осталось и следа. В его голосе я слышу лишь искренность.

К горлу подкатывает комок.

– Мне тоже.

Мы молчим, и я понимаю, что дрожу. Обычно я так себя не веду. Ни с кем не говорю о случившемся. Я справляюсь со своими проблемами сама, и до сих пор у меня неплохо получалось. От тревоги меня подташнивает, и я не могу допить свой шоколад. Я даже не могу поднять чашку, так сильно у меня дрожат руки. Я прячу их под стол и нервно переплетаю пальцы.

Лиам наблюдает за мной своими голубыми глазами. Наверное, сейчас он отпустит какую-нибудь шутку, чтобы сменить тему, ведь людям обычно неловко говорить о таких вещах, или же поднимет больной для меня вопрос: верю ли я, что Денеб очнется, в каком состоянии ее обнаружили или с какими последствиями она столкнется, когда придет в себя, – а их немало.

Но Лиам не делает ничего подобного.

Вместо этого просто спрашивает:

– Какая она? Твоя сестра.

Сердце пропускает удар. Я неверяще смотрю на него:

– Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе о Денеб?

– Ты говоришь о ней так, будто она лучший человек на земле, – произносит он с легкой улыбкой. – Она такая же грубиянка? Не верю, что кто-то может превзойти тебя.

В груди разливается тепло. Потому что он говорит о ней в настоящем, а не в прошедшем времени, как будто Денеб по-прежнему с нами.

– Она не грубиянка. Она самый милый и добрый человек на свете.

– То есть в отличие от тебя она не ненавидит весь мир.

– Я не ненавижу мир. Просто немного злюсь на него. – Я хихикаю, и, когда Лиам улыбается, тревога отходит на задний план. Я придвигаюсь ближе к нему. – Она умная. И забавная. А еще немного гик, честно говоря. В детстве она постоянно рассказывала мне всякие легенды на ночь. Не знаю почему – то ли потому, что ей нравилось говорить, то ли потому, что мне нравилось ее слушать. Возможно, и то и другое.

Я постепенно расслабляюсь, и Лиам, словно желая мне помочь, переключается на свой обычный шутливый тон:

– А она тоже любит пиццу с ананасами?

– Она же моя сестра. Разумеется.

Он морщится.

– Вы просто ужасны.

Я пинаю его под столом.

– Мы не виноваты, что у тебя такой плохой вкус.

– Прости, но вы не заслуживаете моего уважения.

– Пошел ты.

Он улыбается. Почти два часа пролетают незаметно, и по дороге домой я продолжаю говорить. Я рассказываю ему про любимые фильмы – мои и Денеб, – про наши детские ритуалы и про то, как она играючи училась лучше меня в школе. Опомнившись, я понимаю, что поделилась с ним важными для меня воспоминаниями о ней, о которых никто никогда раньше не спрашивал.

На следующий день я ухожу с работы пораньше и сажусь на автобус, чтобы вернуться в больницу. Поднимаюсь на третий этаж и прохожу по коридорам, которые выучила наизусть. Вхожу в ее комнату и вижу Денеб: она лежит с закрытыми глазами, темные волосы волнами спадают на плечи. Затаив дыхание, я сажусь напротив нее.

– Привет, Денеб. Кажется, у меня есть для тебя история.

Как всегда, я жду ответа, улыбки, подмигивания – хоть чего-то. Но ничего не происходит. Я чувствую ком в горле. Она единственная, кто всегда был рядом. Я делилась с ней всем на свете. Рассказывала все проблемы. Поэтому и об этом она узнает первой.

Сжав ее руку, я признаюсь в том, что уже несколько дней мучает меня:

– Мне кажется, я начинаю испытывать чувства к одному человеку. И это пугает меня до чертиков.

17

Провокация

Лиам

Эван – сама вежливость, когда отвечает на мой звонок.

– Ну ты и скотина.

– Вижу, ты скучал по мне, – насмешливо замечаю я.

Он фыркает. Будь он рядом, точно бы мне врезал.

– Где тебя черти носят? Адам и Мишель оборвали телефон в поисках тебя. Я уже тысячу раз им сказал, что понятия не имею, куда ты запропастился, но они подозревают, что я тебя покрываю. И я бы так и сделал, если бы знал, где ты. Но я понятия не имею, козлина.

Я поджимаю губы. Меня обуревает чувство вины за то, что последние несколько недель я не выходил с ним на связь. Эван – мой лучший друг. Он всегда поддержит меня во всех моих решениях. Мне казалось, что, если я буду держать его в неведении, Адам оставит его в покое, но нет.

– Прости, – отвечаю я. – Мне нужно было отвлечься от всего этого на несколько дней.

Моя искренность заставляет его сменить гнев на милость. Он вздыхает.

– Это к лучшему, поверь мне. Как давно ты не заходил в интернет?

– С тех пор как уехал. Я отключил телефон.

– Лиам, я знаю, ты считаешь это полной катастрофой, но есть люди, которые поддерживают тебя. Многие подписчики решили, что у тебя была серьезная причина покинуть ютуб, и они с пеной у рта защищают тебя перед критиками. Они пишут весьма оригинальные твиты. Самым забавным я даже поставил лайк.

Это застает меня врасплох. От облегчения в животе разливается тепло, но я тут же одергиваю себя: все это больше не имеет значения.

– Ты не должен занимать чью-то сторону, – напоминаю я и с отвращением осознаю, что звучу совсем как Адам.

– Да ладно. Мы дружим со школы. Любому, кто меня знает, ясно, что я выберу тебя. Не нравится – пусть отписываются.

Жаль, я не позвонил Эвану раньше. Эти слова не помешали бы мне пару дней назад, когда я валялся в апатии на диване. Перед поездкой к Майе я прочел несколько комментариев. Хейтеры никогда раньше меня не волновали, но сотни превратились в тысячи, и желали они мне, в числе прочего, смерти. Они писали, что мне нужны только слава и деньги, что я их не ценю, что я неблагодарный сопляк. И хуже всего то, что многие из них правы.

Однако есть и другая чаша весов, которую я до сих пор не замечал. На моей стороне остались еще люди. Я могу рассчитывать на Эвана, на многих своих подписчиков и на Майю.

– Возможно, я вернусь на ютуб, – говорю я. Я не переставал думать об этом с момента нашего разговора в кафе. – Через какое-то время, когда я буду готов. Без давления и на своих условиях. Надеюсь, ты по-прежнему захочешь снимать совместные ролики.

Эван задумчиво молчит, но я уверен, что он улыбается.

– Чтобы орава хейтеров засыпала мои видео комментариями и удвоила просмотры? Забились. Я озолочусь.

– Проблемы с монетизацией? – подначиваю его я.

Эван театрально вздыхает.

– Некоторым из нас приходится вести себя как взрослые ответственные люди, ну и на что-то же надо есть каждый день.

– Я научился включать стиральную машину, – привожу я аргумент в свою пользу.

– В каком это отеле тебе нужно самому стирать белье? – спрашивает он. Я молчу, поджав губы, пока он сам не сообразит. – Лиам, ты шутишь?

– Она мне задолжала, – поспешно возражаю я.

– Из всех людей на свете ты решил поехать к ней?

В его голосе нет злости, он просто растерян. И это вполне понятно. Для Эвана Майя – та, кто продала мою историю прессе, то есть не задумываясь предала меня. Он не знает ее так, как знаю я.

– Я живу у нее уже несколько недель. Это временно. Она пустила меня пожить, пока я не найду квартиру. Никто ведь не додумается искать меня здесь.

– Ну конечно. Я знаю тебя как облупленного, так что ври получше. Ты спишь с ней?

– На диване, – отвечаю я неохотно.

– Вау. Поздравляю, Ромео, я вижу, что все идет гладко.

– Могло быть и хуже.

– Конечно. Зная ее, я удивлен, что тебе не постелили на полу.

– Все не так плохо, – отвечаю я. Мне почему-то необходимо защитить ее. – У нее нелегкая жизнь. Но она хороший человек, Эван. Она совсем не такая злюка, если узнать ее поближе.

И если она готова открыться, как на днях в кафе, когда рассказывала мне о сестре. Майя болтала несколько часов, и это помогло мне лучше понять ее. Теперь я знаю, почему она идет на такие жертвы, почему так долго возвращается домой и почему всегда упорно идет вперед, даже когда не остается сил.

Она очень сильная, хотя сама этого не осознает.

– Похоже, у тебя открылись глаза, – говорит Эван, и я сразу понимаю, к чему он клонит.

– Да. Она мне нравится. Я в курсе.

– Ты ей признался?

– Несколько раз.

– Хорошо. Я больше не хочу видеть, как ты страдаешь из-за девушки. – Поколебавшись, он наконец спрашивает: – А как же Мишель?

– Мы не разговаривали с тех пор, как я уехал.

Перед Эваном я чувствую себя виноватым, перед ней – нет. И если это значит, что я плохой человек, – что же, плевать.

– Полагаю, про Макса ты тоже ничего не слышал? – Я молчу, давая понять, что он прав. – Он не разговаривает со мной с тех пор, как ты бросил его девушку в прямом эфире. Кажется, он знает, на чьей я стороне.

– Мне жаль, – отвечаю я, и это правда так.

Хотя мы втроем дружили еще со школы, именно Эван всегда был тем «клеем», который соединял нас с Максом. У нас с ним нет почти ничего общего. Мы и раньше не особо общались и никогда не собирались вместе без Эвана. Когда Макс начал встречаться с Мишель, я отдалился еще сильнее. Но для Эвана мы оба близкие друзья, и мне больно думать, что ему пришлось делать выбор между нами.

И все же мой внутренний эгоист рад, что Эван выбрал меня. Несмотря ни на что, я по-прежнему могу на него положиться.

– Ты мой лучший друг, Лиам. Я думал, Макс тоже, но у него другие приоритеты. Знаешь, тебе давно нужно было порвать с Мишель. Пожалуй, было глупо делать это в прямом эфире, но тебе так захотелось, и это нормально.

– Я пытался поговорить с ней до этого. Сказал ей, что не хочу продолжать этот фарс, а она дала мне понять, что мои проблемы – полная чушь. – Я перевожу дыхание. Неприятно осознавать, насколько я был слеп. – Майя сказала, что настоящие друзья так не поступают, и она права.

– Майя так сказала? И не грозилась убить тебя? Ух ты.

Я слегка улыбаюсь. Это и впрямь было неожиданно.

– Она хороший человек, Эван, – повторяю я.

– И ты ей явно небезразличен, так что она получает мое благословение.

– Никто об этом не просил.

– Но я же твой лучший друг, и моя обязанность – его дать. Хотя было бы неплохо, если бы она перестала меня ненавидеть, так что можешь ей об этом сказать. Так, невзначай.

– Не могу ничего обещать. Ненависть к людям – ее конек.

– И все же ты ей нравишься. В этом мире все так странно.

– Отвали.

– Так ты ищешь квартиру? – Эван меняет тему.

Наклонившись, я включаю экран ноутбука. Майя, как обычно, ушла на работу рано утром, и я провел все время, изучая объявления в интернете. Некоторые меня заинтересовали, я сделал пару звонков и в результате договорился с хозяевами о встречах на этой неделе. А это значит, что я смогу отвозить Майю в больницу к Денеб.

– Да. Поэтому я и позвонил.

Эван перебивает меня:

– А я думал, это потому, что мы друзья. Какое разочарование.

Типичный Эван.

– Я хотел предложить тебе переехать вместе со мной. В Манчестер.

Тишина.

– В Манчестер? – неверяще переспрашивает он.

– Да.

– Но я не понимаю. Вся наша жизнь здесь, и…

– Поэтому я и хочу уехать. Сейчас я тревожен и несчастен. Я хочу изменить свою жизнь и найти то, что сделает меня счастливым. Мы еще в детстве решили, что будем жить вместе. Почему бы не начать сейчас?

– Лиам, – медленно говорит он, – это же никак не связано с Майей? Она мне, конечно, нравится, но это все так неожиданно…

– Это не из-за нее, – перебиваю я. – Я хочу поступить на аудиовизуальные коммуникации. Варианты – Манчестер или Ньюкасл. Я подамся на следующий год. А пока перееду в квартиру, чтобы не досаждать больше Майе, запишусь на какие-нибудь языковые курсы или что-то еще. Что угодно, лишь бы занять себя. Тебе не нужно решать сейчас. Я просто хочу, чтобы ты об этом подумал.

И снова молчание. Я с тревогой жду. Я могу жить и один, но мне хотелось бы, чтобы Эван был рядом. Так будет и проще, и веселее. Несколько мгновений спустя я слышу его вздох.

– Мне придется подать заявление о переводе, – говорит он, и я улыбаюсь.

– Это того стоит. Я слышал, что в Манчестере много красивых девушек.

– Ты это только что сочинил.

– Честное слово.

– А у Майи есть какие-нибудь подруги? Может, это меня убедит.

Я продолжаю улыбаться. Не знаю, свободна ли Лиза, но спрошу у Майи. Она, конечно, будет против, когда узнает, что я хочу свести их с Эваном, но попытка не пытка. Поэтому я отвечаю, что выясню это, и, поболтав еще немного, заканчиваю звонок.

К этому моменту на часах уже шесть минут шестого. Майя должна была закончить смену, так что я записываю адреса квартир на просмотр, выключаю ноутбук и выхожу из дома, чтобы начать обустраивать свою новую жизнь.

Майя

Дни пролетают незаметно. Не успеваю я опомниться, как уже привыкла к тому, что Лиам забирает меня с работы и мы вместе едем в Манчестер. Он высаживает меня у больницы и смотрит квартиры, пока я не освобожусь. Он сказал, что у него есть пара вариантов, но пока нет окончательного решения, и в глубине души я надеюсь, что это затянется надолго. Не хочу, чтобы он уезжал.

С тех пор как он здесь, все стало проще, и это плохо, потому что мне не хочется ни от кого зависеть. Я всегда надеялась только на себя. Но теперь, когда Лиам живет со мной, Стив никогда не переходит границы; он отпускает несколько замечаний – и на этом все. Потом он запирается с мамой в спальне, а мы с Лиамом идем ко мне. Я отдала ему свою постель и сплю на кровати Денеб. Когда мы просыпаемся, их уже и след простыл. Холодильник, конечно, опустошен.

Как бы то ни было, Лиам ходит со мной в магазин, и мы кладем вредную еду на видное место, чтобы Стив забрал ее и оставил нам остальное. Теперь, когда Лиам собирается жить отдельно, ему необходимо научиться готовить, и я всю неделю его учу.

В один из вечеров мы готовим пасту, в другой раз я объясняю ему, как сделать омлет, а когда он предлагает приготовить гамбургеры, то едва не поджигает кухню, и меня так и тянет ударить его сковородкой по голове. И все же мы добились прогресса. Более или менее.

Лиза с нетерпением ждет наш «девичник» в пятницу, и мне не хватает духу ей отказать. Мы вместе уходим с работы и отправляемся в супермаркет за пиццей, чипсами и напитками. Затем едем к ней. У нее небольшая, но чистая и со вкусом обставленная квартира. Положив пакеты на кухне, Лиза снимает обувь и садится на диван.

Поначалу я чувствую себя неловко. Мне пришлось пропустить визит к Денеб, и от мамы почти двое суток нет вестей. У меня слишком много забот. Однако Лиза не сдается. Бросив пакет чипсов мне в лицо, она угрожает включить порно на полную громкость, если я не начну вести себя нормально, и тогда мне ничего не остается, как отвлечься и попытаться повеселиться.

Мы весь вечер смотрим романтические фильмы – приторные и глупые. Лиза сначала дуется, когда я насмехаюсь над признаниями в любви, а потом жалуется, что в ее жизни такого не случится. На ужин мы готовим пиццу, и теперь очередь выбирать фильм за мной. Я думаю поставить в отместку фильм ужасов, но в итоге включаю еще одну романтическую комедию.

Ведь так и поступают подруги.

Но на середине нам становится скучно, и мы выключаем телевизор. Лиза поднимается, чтобы включить свет, а я впервые за день проверяю сообщения на телефоне. Оказывается, мне писал Лиам, и я с трудом сдерживаю улыбку.

Мистер Кутила (Придурок)

Вы еще живы? Как проходит девичник?

Майя

Очень хорошо. Мы смотрели «Сумерки».

Мистер Кутила (Придурок)

Мои искренние соболезнования.

Майя

Ради твоего же блага, никогда не говори этого при Лизе.

Мистер Кутила (Придурок)

Дай знать, во сколько тебя забрать. И постарайся не упоминать мой пресс, не то перевозбудишься.

Теперь я откровенно улыбаюсь. Вот засранец. Я бы с удовольствием осталась с ночевкой, но не хочу бросать Лиама одного – вдруг мама и Стив вернутся. И я благодарна ему за предложение забрать меня, так мне не придется возвращаться домой в одиночку. Но этот комментарий про пресс? Тоже мне.

Я собираюсь не отвечать, но потом мне приходит идея получше.

Майя

Как я могу говорить о том, чего не видела?

– Как же я найду любовь всей своей жизни, если все эти фильмы – выдумка? – Лиза театрально вздыхает и падает на диван.

Я поспешно блокирую экран и кладу телефон на стол. Руки дрожат – жалкое зрелище. Конечно, я давно не флиртовала с парнями, но не припомню, когда в последний раз так нервничала. Возможно, это Лиам так на меня действует, а может, не хватает практики. Надеюсь, что последнее, потому что о первом даже думать страшно.

Не люблю, когда кто-то вызывает во мне такие чувства, но тем не менее я не свожу глаз со смартфона в ожидании сообщения. Ничего не происходит, хотя Лиам был онлайн, когда я прислала ответ. Плохой знак.

– Майя?

Лиза хмурится. В ее голосе звучит беспокойство.

Я колеблюсь. Но ведь мы подруги? А подруги обсуждают такое.

– Что делать, если мне нравится кто-то, кто не должен нравиться?

Я поворачиваюсь к ней боком. Лиза отвечает не сразу. Она хватает ртом воздух, и я вижу смятение в ее карих глазах.

– Ты хочешь изменить Лиаму?

– Что?

– Разумеется, я не буду тебя осуждать, – продолжает она, не обращая на меня внимания. – Я знаю, что тебе трудно говорить о своих проблемах, и я рада, что ты решила мне довериться, но если у вас не все в порядке, возможно, стоит сначала…

– Как раз Лиам и не должен мне нравиться, – объясняю я, что еще больше сбивает ее с толку.

– Но разве он не твой парень?

Ах да, точно. Я и забыла об этом.

– Если я расскажу тебе кое-что, ты обещаешь молчать? И не злиться.

– Обещаю. Я унесу эту тайну с собой в могилу, – заверяет она, прижимая руку к сердцу.

Разум предупреждает, что это плохая идея, но часть меня отчаянно нуждается в совете. И если я и могу поделиться с кем-то, то только с Лизой.

– Лиам не мой парень. Я сказала так Дереку, потому что он меня достал и я хотела, чтобы он оставил меня в покое, поэтому мы с Лиамом продолжали притворяться, но на самом деле мы не вместе.

Со стороны это звучит крайне глупо. Я оглядываюсь на телефон – ничего. Черт. Я поворачиваюсь обратно к Лизе, которая все еще пытается переварить новости. Она потрясенно откидывается на спинку дивана.

– Вау, – говорит она, и сердце в груди екает.

– Ты сердишься, что я тебя обманула?

Удивительно, как сильно я волнуюсь. У меня наконец-то появилась подруга, и я не готова ее потерять. К счастью, Лиза качает головой.

– Нет. Я просто думала о том, как Лиам смотрит на тебя. – У меня перехватывает дыхание. – Ты ведь понимаешь, что нравишься ему?

– Думаю, он просто хочет со мной переспать.

Никаких других вариантов быть не может. Моя жизнь – сплошная катастрофа. У меня нет будущего, семья развалилась, и проблемы только копятся. Никому не хочется быть рядом с людьми, которых окружает хаос. Кроме того, я давно не следила за собой, но, наверное, все еще кажусь ему привлекательной.

– А что в этом плохого? – отвечает Лиза, пожимая плечами. – Он приятный и симпатичный парень. Так что вперед.

– Все не так просто.

– Очень даже просто. Невооруженным глазом видно, как между вами искрит. Он нравится тебе, ты нравишься ему, и я не понимаю, в чем проблема. Чего ты так боишься?

– Все, кто был мне дорог, так или иначе исчезли из моей жизни. Я не хочу, чтобы это случилось снова, – признаюсь я. Мне так трудно говорить, что я даже не поднимаю взгляд. – Наверное, я боюсь влюбиться, а потом… он уйдет, и мне будет очень больно.

«Но я, кажется, уже влюбилась, а он скоро и так уйдет».

Я не осмеливаюсь произнести это вслух. Не понимаю, как вообще я смогла поделиться этим с Лизой. Обычно я не рассказываю о себе или о том, что меня беспокоит, потому что мне стыдно. Мне страшно, но я ничего не могу с этим поделать. Я потеряла отца. Потеряла Денеб. Потеряла всех друзей, которые у меня были до аварии. А еще я потеряла мать. Последние семь месяцев я провела в одиночестве.

А потом появился Лиам.

– Мне неприятно это говорить, но ты не сможешь всегда защищать себя от боли. Я не знаю Лиама так хорошо, как ты, но ты ему небезразлична, и я сомневаюсь, что он желает тебе зла. Если судьбе будет угодно убрать его из твоей жизни, это все равно случится. Почему бы тогда не насладиться моментом?

– То есть ты предлагаешь затащить его в постель? – говорю я, пытаясь обратить все в шутку.

– Мой совет – перестать так сильно беспокоиться о будущем и начать думать о настоящем. Никто не говорит, что все должно быть серьезно. Попробуй раскрепоститься. А дальше мы разберемся по ходу.

Мы. Множественное число. «Мы разберемся», а не «ты разберешься». То есть она будет рядом, если что-то пойдет не так, или хотя бы постарается поддержать, если я позволю. Кажется, я не так одинока, как думала. Возможно, Лиам прав. Возможно, действительно есть люди, которым я не безразлична, а я просто до сих пор не замечала этого.

– Спасибо, – искренне говорю я. Не только за совет, но и за то, что она меня выслушала. За то, что сдержала слово, и за то, что была рядом.

Покачав головой, Лиза ослепительно улыбается.

– Не за что. Просто знай, что можешь на меня рассчитывать. – Она так часто это говорит, словно хочет убедиться в том, что я это запомнила. Я киваю, и она многозначительно вскидывает брови. – Ну, так как насчет подробностей? Это же только начало истории.

Она легонько подталкивает меня, чтобы придать мне уверенности. Атмосфера становится более неформальной и расслабленной, и я чувствую себя намного комфортнее.

– Подробностей? – Я не совсем понимаю, что она имеет в виду.

– Он хорошо целуется? Вы переспали? Есть ли у него какие-нибудь фетиши? Пожалуйста, скажи, что нет. Иначе это разрушит мое мнение о нем… И вообще-то я не хочу ничего знать. Хотя ладно, хочу на самом деле. Кстати, у него случайно нет какого-нибудь атлетичного друга? Хотя можно и не атлетичного. Но пусть будет богатый. Или симпатичный. Желательно и то и другое.

Болтушка Лиза снова тут как тут, и в глубине души я благодарна ей за это, потому что слушать мне нравится гораздо больше, чем говорить. Я улыбаюсь, на этот раз по-настоящему, и открываю рот, но тут вибрирует телефон. Сердце учащенно забилось, а подруга тут же замолкает. Затаив дыхание, я беру смартфон в руки, чтобы прочитать уведомление.

Мистер Кутила (Придурок) отправил изображение.

Да он издевается.

– Это Лиам? – взволнованно спрашивает Лиза.

– Мама, – говорю я.

Не помню, когда она последний раз присылала мне сообщение, но Лиза об этом не знает, поэтому и не задает вопросов. Вздохнув, она встает с дивана и идет на кухню. Врать нехорошо, но она бы наверняка попросила показать фотографию, а я понятия не имею, насколько она приличная. Воспользовавшись отсутствием Лизы, я открываю чат и нажимаю на снимок.

Загружается.

Не знаю, чего я ждала. Наверное, фото его пресса, хотя, честно говоря, меня бы это смутило. Но он прислал совсем другое, и на моем лице расплывается улыбка.

Это фотография Тейлора Лотнера, актера, который играет Джейкоба в «Сумерках». Без рубашки.

Мистер Кутила(Придурок)

Прямо как у меня;)

Через несколько часов я отправляю Лиаму сообщение, чтобы он меня забрал, и обнимаю Лизу на прощание. Мы продолжили смотреть фильм, и у меня было время подумать о нашем разговоре. Возможно, она права и мне следует взглянуть на вещи с другого ракурса. Не прямо сейчас, я даже не знаю, с чего начать. Потихоньку, шаг за шагом. Для начала стоит перестать нервничать в его присутствии.

Когда я выхожу, у входа уже припаркована машина Лиама. Цвет белый металлик, марка, несомненно, какая-то дорогая, но я в этом не разбираюсь. Открыв дверь, я вижу, что он сидит за рулем; темные кудри спадают на лоб. На нем джинсы и серая толстовка. Он выглядит усталым, но улыбается.

Стараясь не смотреть на него, я сажусь и сосредоточенно пристегиваю ремень безопасности.

– И тебе привет, – говорит он наконец.

Я промолчала не со зла, а потому что нервы на пределе. Откашлявшись, я стараюсь вести себя как ни в чем не бывало.

– Привет, – отвечаю я.

Он заводит машину и выезжает с парковки. Чтобы успокоиться, я смотрю в окно. Но в темноте ничего не видно, и я понимаю, что Лиам краем глаза поглядывает на меня.

– Как прошел девичник? – спрашивает он, нарушая молчание. – Готова к завтрашней вечеринке?

– Честно?

Он усмехается, словно предчувствуя мой ответ.

– Прости, но я заставлю тебя пойти, хочешь ты того или нет.

– Нет, вообще-то я собиралась сказать, что не против, – признаюсь я. – Я хорошо провела время с Лизой. Возможно, общаться с другими людьми не так уж плохо.

Удивительно, но это правда. Лиам продолжает искоса наблюдать за мной, и я поворачиваю голову в его сторону. Его голубые глаза встречаются с моими, и я вижу, как они слегка сужаются, когда он улыбается. Раньше я не замечала этой особенности, и мне неприятно осознавать, насколько мне она нравится.

Он с довольным видом переводит взгляд на дорогу.

– Похоже, мой план удался.

– Твой план?

– Скоро ты перестанешь быть сварливой каргой и превратишься в очаровательную, милую и приятную девушку. Не благодари.

– Хочешь, чтобы я разбила тебе голову о руль?

– Снова угрозы? Ну же, Майя, так мы далеко не продвинемся.

– Не доводи до греха.

– Если не терпится согрешить, только намекни.

Заметив, что я не свожу с него взгляда, он улыбается и следит за моей реакцией. С одной стороны, мне хотелось бы подыграть ему и застать врасплох, но с другой – меня почему-то бесит тот факт, что Лиам дышит, существует и едет со мной в этой машине. В итоге я скрещиваю руки на груди.

– Останови машину. Я пойду пешком, – заявляю я, но он ожидаемо не обращает на это внимания.

– Сегодня ты как-то особенно драматична.

– А ты особенно мерзок.

– Не сердись. Я просто хотел разрядить обстановку. – Я пожимаю плечами и качаю головой в знак того, что извинения не требуются. Так уж сложилось: он постоянно дразнит меня, а я злюсь, но никогда по-настоящему. – У меня есть новости. Ты будешь в восторге.

– Наконец-то нашел, куда переехать? – иронично спрашиваю я, не глядя на него.

– Да, сегодня утром я подписал договор.

Реальность обрушивается на меня, как ушат холодной воды.

У него было несколько вариантов, и я думала, что он пару дней повременит с решением. А может, даже несколько недель. Не ожидала, что это случится так скоро. Затаив дыхание, я поворачиваюсь к нему и чувствую очень неприятное и болезненное давление в груди.

– Значит, ты съезжаешь? – Я с большим трудом скрываю огорчение.

– Я внес аванс за квартиру. Смогу переехать на следующей неделе. Знаю, ты не в восторге от того, что я живу у тебя, поэтому постарался ускорить процесс.

Я киваю, как будто это пустяк, хотя мне больно слышать эти слова. Неужели это правда? Неужели он верит, что меня бесит его присутствие, что я мечтаю о его отъезде и что мне будет лучше без него? Но с чего ему думать иначе, если я так себя и вела? Это все моя вина. От меня отдаляются важные для меня люди, и всегда по моей вине. Так было с моими старыми друзьями, так было с моей мамой, а теперь и с Лиамом.

– Я рада за тебя, – говорю я, потому что, как бы больно мне ни было, это правда. – Уверена, что это первый шаг к жизни, где ты будешь счастлив по-настоящему.

По-прежнему скрестив руки на груди, я любой ценой избегаю его взгляда.

Лиам отвечает не сразу.

– Я тоже, – наконец говорит он.

Тишина. До моего дома осталось всего несколько минут. Возможно, это одна из его последних ночей здесь. И у него больше не будет причин общаться со мной. Ни звонков, ни сообщений. Я так старалась не впускать его в свою жизнь, опасаясь именно этого, но мне в любом случае придется страдать.

– Лиам.

Он искоса смотрит на меня.

Я колеблюсь, прежде чем добавить:

– Мы все еще будем друзьями, когда ты уедешь?

Может, мне не стоило спрашивать. Тем самым я призналась, что буду скучать по нему, ну и что?

– У меня были немного другие надежды, но если это то, чего ты хочешь, то конечно.

– Какие надежды? – спрашиваю я.

Лиам на секунду отвлекается от дороги. Он явно удивлен, что я говорю серьезно.

– Брось, Майя, ты сама все понимаешь.

– Да, но мне нужно, чтобы ты это сказал.

– Почему?

– Потому что я могу чувствовать то же самое.

Прямо и откровенно. Лиза права. Я должна перестать так сильно беспокоиться о будущем и сосредоточиться на настоящем, прямо здесь, прямо сейчас, пока мы оба сидим в его машине, а Лиам еще не переехал. Никаких обязательств, никаких тревог о долгосрочной перспективе. Нужно просто плыть по течению.

– И что именно ты чувствуешь? – осторожно спрашивает он.

Хотя я явно его удивила, Лиам хорошо это скрывает. Он говорит так, будто боится напугать меня, боится, что я снова закроюсь, и мне неприятна эта мысль. Я тоже могу быть уверенной в себе. Тоже могу вести себя решительно. И я докажу это.

– Если я произнесу это сейчас, ты остановишь машину, чтобы поцеловать меня?

Услышав это, Лиам улыбается.

– Это один из вариантов.

– А другой?

– Подожди, пока мы не останемся одни у тебя дома.

Наши взгляды встречаются, и по телу пробегает дрожь.

Атмосфера начинает накаляться.

– А ты весьма оптимистичен, раз считаешь, что сможешь продержаться так долго, – говорю я, откидываясь на спинку сиденья.

– Лучше подожду, пока не выдержишь ты.

– Мечтай.

– Да ладно, Майя, ты же знаешь, как хорошо у меня получается тебя провоцировать.

– Прижать меня к столешнице – не значит спровоцировать меня.

– И все-таки ты не можешь выбросить это из головы, – лукаво улыбается он.

Нет, не могу. Но я ничего не говорю. При воспоминании о том, как близко он подошел, как мое дыхание участилось, у меня потеют ладони. Откашлявшись, я пытаюсь направить разговор в более выгодное для себя русло.

– Необязательно дотрагиваться, чтобы спровоцировать по-настоящему, – замечаю я.

Лиам широко улыбается.

– А я и не дотрагивался.

– И подходить близко.

– А ты умеешь? – Он вдруг искоса смотрит на меня с интересом. – Провоцировать по-настоящему?

– Конечно. Гораздо лучше, чем ты.

– Докажи.

Я прячу улыбку и скрещиваю ноги на сиденье. Лиам сворачивает, чтобы дорога до моего дома заняла больше времени. Он хочет дать мне несколько минут форы, а это как раз то, что мне нужно.

– Сегодня мы с Лизой говорили о наших бывших, – начинаю я, и он морщится.

– Жаль тебя разочаровывать, но разговоры о Дереке не возбуждают меня.

– У меня был не только Дерек. И я не об этом. – Он кивает, чтобы я продолжала. – Она рассказала мне, что у ее последнего парня были довольно… странные предпочтения. А потом мы заговорили о тебе.

– Пожалуйста, скажи, что ты не сочинила, будто мне нравится лизать ноги или что-то подобное.

На его лице застывает такой ужас, что мне становится смешно. Жаль, я сама до этого не додумалась.

– Нет, – отвечаю я, – но я поняла, что ничего не знаю о тебе в этом плане.

Молчание. Лиам смотрит на меня исподлобья, как будто пытается разгадать, что у меня на уме.

– Теперь понятно.

– Итак? – спрашиваю я.

– Хочешь знать, что я предпочитаю в постели?

– Да. А я расскажу, что нравится мне.

Когда я замечаю, что он наблюдает за мной, я вызывающе поднимаю брови. Лиам сжимает руль обеими руками. Судя по побелевшим костяшкам пальцев, на него это подействовало сильнее, чем он готов признать.

Прости, Лиам, но я выиграю с большим отрывом.

– Хорошо, я начну, – говорит он и, сделав паузу, продолжает: – Я просто помешан на поцелуях.

Не знаю, чего я ожидала, но точно не этого. Мне одолевает любопытство.

– На поцелуях?

– Меня заводит сам процесс. Хочется оказаться на высоте и выразить, какое наслаждение я при этом испытываю. Я не могу представить секс без поцелуев. – Заметив, что я молчу, он спрашивает: – А ты?

– Я?

– Тебе нравится целоваться? – настаивает он, очень внимательно следя за моей реакцией.

– Смотря с кем.

– Согласен.

Так, новый повод для неуверенности в себе. Отлично.

Но мы уже целовались однажды. И ему точно понравилось, ведь в противном случае он не мечтал бы повторить. Внезапно на меня нахлынули воспоминания о том вечере, когда он прижал меня к стене и атаковал мои губы. В животе разливается тепло. Что ж, ладно. Моя очередь.

– Мне нравится, когда мне сжимают горло.

Лиам едва не сворачивает в другую сторону.

С одной стороны, я достигла того, чего добивалась, с другой – мое сердце бешено колотится. Я молча жду, пока он не заговорит.

– Ты когда-нибудь пробовала?

«Я могу попробовать прямо сейчас. С тобой».

– Только однажды, – говорю я. – Вышло так себе, но я не теряю надежды.

– Почему ты думаешь, что следующий раз будет лучше?

– У тебя большие ладони.

Его пальцы сжимают руль. Когда он замечает, что я за ним наблюдаю, Лиам напряженно откашливается и дергает воротник толстовки. Я снова делаю усилие, чтобы не улыбнуться. Похоже, кому-то становится жарко.

– Твоя очередь, – весело щебечу я.

Он на мгновение задумывается о том, как отомстить мне, а затем говорит:

– Я не люблю рутину, поэтому меня заводит смена места. Например, в ду́ше. Не знаю. Есть много вариантов.

Мне в голову тут же приходит множество картинок, и это нисколько не помогает сохранить хладнокровие. Я неловко ерзаю на месте.

– Ты когда-нибудь делал это в душе? – спрашиваю я.

– Нет, но хотел бы. А ты?

– Тоже нет. Хотя, наверное, лучше в джакузи.

– Я смотрю, ты высоко целишься.

– У тебя разве нет джакузи?

Я спрашиваю серьезно, и его улыбка тут же исчезает.

– Есть.

Теперь улыбаюсь я.

– Что еще? – настаиваю я, потому что мне хочется еще его послушать. Сейчас моя очередь, но Лиам все равно отвечает:

– Мне нравятся поцелуи в шею.

– Интересно. – Я запомню.

– Не особенно. Все это любят.

– Мне интересно, что любишь ты.

От напряжения в воздухе становится трудно дышать. Что-то в его потемневших глазах разжигает во мне огонь.

– Ты как будто вот-вот на меня набросишься, Майя.

– Паркуйся и узнаешь, Лиам.

Мы как раз въезжаем в мой квартал, и Лиам не заставляет себя ждать. Он останавливается в паре метрах от моего дома, под деревьями, куда не проникает свет от ближайшего фонаря. Я отстегиваю ремень, Лиам отодвигает сиденье и хватает меня за запястье, притягивая к себе. Не успеваю я опомниться, как уже сижу у него на коленях, а мое сердце колотится в ушах.

Воздуха не хватает. Я чувствую под собой его упругое жаркое тело. Слегка подавшись вперед, я почти касаюсь его губ своими. Вблизи он еще красивее, особенно сейчас, когда так смотрит на меня. Я кладу руку ему на щеку, притягиваю к себе, но не целую, а его ладони сжимают мои бедра. Они поднимаются все выше и в конце концов обхватывают ягодицы.

– Нахал, – шиплю я, сдерживая улыбку.

– Нельзя упускать свой шанс. – Он выжидающе молчит, а затем поднимает на меня взгляд, заметив, что я играю с одним из его локонов. – Итак? – спрашивает он слегка охрипшим голосом.

Я смотрю на его рот.

– Ты вроде хотел меня поцеловать.

– Решил подождать, пока ты сама этого не сделаешь.

– Мечтай.

– Ты так в этом уверена.

– Потому что это правда. Ты сдашься первым.

– Думаешь, моя воля слабее?

Отступать я не собираюсь, поэтому продолжаю пристально смотреть на него. Его ладони медленно поднимаются вверх, пока не проникают под футболку. От контакта кожи с кожей по телу пробегают мурашки. Кончиками пальцев Лиам гладит меня по спине, не сводя с меня глаз. Как только он добирается до застежки бюстгальтера, желудок сжимается в предвкушении.

Но тут он останавливается. Улыбнувшись, Лиам задерживает руку на месте, понимая, что одного-единственного движения будет достаточно, чтобы мне отказало дыхание.

– Ты не передумала? – шепчет он с насмешливой улыбкой.

– Нет.

– Я могу попробовать еще кое-что.

Такими темпами мне несдобровать.

– Давай, – все равно отвечаю я.

Мне трудно даже глядеть на него. Он кладет руки мне на колени, и от тепла, проникающего сквозь одежду, по позвоночнику пробегает дрожь. Лиам медленно водит ладонями по моим ногам, а большие пальцы прижимаются к внутренней стороне бедра. Живот горит огнем, мое тело жаждет большего контакта. Лиам не сводит с меня глаз, и это только усиливает эффект.

Ладно, признаю, он неплохо играет в эту игру.

– Уверена? – спрашивает он. Этот хриплый голос добьет меня.

– Это все, на что ты способен?

– Остальное потом, когда ты наконец признаешь поражение.

– В таком случае теперь моя очередь.

Я на грани того, чтобы сдаться, но в голову приходит шальная мысль.

Я прижимаюсь сильнее, и Лиам обхватывает мою талию руками. Мне тоже хочется прикоснуться к нему, и мои ладони скользят под его толстовку. Глядя прямо в глаза, ласкаю его пресс и чувствую, как сокращаются мышцы под моими пальцами.

Я склоняю голову, и Лиам приоткрывает рот, надеясь на поцелуй. Решив помучить его еще немного, я улыбаюсь, а затем прижимаюсь губами к его подбородку.

– Стерва, – бормочет он, осознав мои намерения.

– Нельзя упускать свой шанс, – по-прежнему улыбаясь, шепчу я.

Я снова целую его, на этот раз чуть правее. Лиам напрягается сильнее. Он впивается пальцами в мою талию, пытаясь хоть как-то контролировать ситуацию. Тем временем я продолжаю наносить поцелуи вдоль линии его челюсти и наконец спускаюсь к шее. Поцелуи медленные, влажные, и мне нравится наблюдать за его реакцией. Я чувствую, как растет напряжение внутри его брюк.

Чтобы продлить пытку, я слегка прикусываю кожу. Завтра у него на шее будет красоваться метка, напоминающая о том, как я оставила его с ужасной болью в паху.

Когда я отстраняюсь, на лице Лиама написано замешательство.

– Ну ты же меня так и не поцеловал, – говорю я, вернувшись на свое место.

Не дожидаясь ответа, я просто открываю дверь и выхожу из машины.

18

Вопрос приоритетов

Лиам

Быть независимым и самостоятельным взрослым оказалось сложнее, чем я думал.

Я и представить себе не мог, что заблужусь в мебельном магазине, но вот уже тридцать минут я толкаю тележку по разным проходам, и меня не покидает ощущение, что я хожу кругами. Куда ни глянь, везде полки, заставленные вазами, корзинами и другими предметами интерьера. От этого места у меня болит голова.

Мне нужен профессиональный совет, поэтому я достаю мобильный телефон и звоню Эвану.

– Какие вещи совершенно необходимы для самостоятельной жизни? – спрашиваю я, когда он берет трубку.

– Конечно же алкоголь. Кстати, тебе тоже привет.

– Я серьезно.

– Я тоже. Алкоголь избавит тебя от девяноста процентов твоих проблем. Оставшиеся десять можно легко решить, наняв киллера.

Мимо проходит какая-то женщина, неся ковер размером с холодильник. Надеюсь, мне такой не потребуется.

– Мне нужно купить все необходимое для квартиры. Я переезжаю в понедельник, – отвечаю я, не реагируя на его шутки, чтобы он понял всю важность моей проблемы.

– Хорошо. Дай подумать. – Он делает паузу и наконец добавляет: – Когда я играю в «Симс», я везде развешиваю зеркала.

– Зеркала?

– Ну да. Чтобы мысленно подготовиться и отрепетировать речи.

– Зачем?

– Чтобы можно было пялиться на свою рожу, Лиам. Учитывая твой дерьмовый характер, любить тебя могут только за внешность, так что не забивай на нее.

Он, конечно, придурок, но я решаю его послушать. Трачу десять минут на поиски нужного отдела и в итоге выбираю зеркало в полный рост. Оставшуюся часть тележки я заполняю, следуя инструкциям Эвана. Хотя квартира уже обставлена, нужно добавить некоторые детали, чтобы почувствовать ее своей. Я покупаю постеры с группами и фильмами, которые мне нравятся, и, по настоянию Эвана, две наклейки с глазами для унитаза.

Заметив, что следующий ряд посвящен коврам, я разворачиваюсь. Туда я ни за что не пойду.

– Значит, квартира у тебя с понедельника? – спрашивает Эван, пока я направляюсь к кассе самообслуживания. – На следующей неделе мероприятие в Манчестере – у тебя найдется для меня комната? На пару дней.

– Конечно. Без проблем.

На самом деле я рад, что он приедет в гости. Эван, конечно, заноза в заднице, но еще он мой лучший друг, и я скучаю по нашему общению вживую.

Я оплачиваю покупки, а он рассказывает о мероприятии. Я немного завидую ему: мне нравилась эта часть моего мира. Встречи с фанатами, возможность поиграть в новейшие видеоигры до их выхода, а также провести несколько дней в путешествии с друзьями. Разумеется, приглашение ждет меня в моей электронной почте, но я пока не готов показаться на публике.

Положив все покупки обратно в тележку, я выхожу из магазина. Открыв багажник, я переключаюсь на громкую связь, чтобы слышать его, пока загружаю пакеты.

– Ты внес аванс за квартиру?

Ясно, к чему он клонит.

– Да, оплатил картой. Адам, конечно, уже все отследил, но меня это не волнует.

– Не удивляйся, если он нагрянет к тебе в ближайшие дни.

– И что он сделает? Проедет весь этот путь и потащит меня обратно в Лондон? Все равно рано или поздно придется встретиться с ними лицом к лицу.

Я решил, что сам буду распоряжаться своей жизнью. Если мама и Адам хотят быть рядом, им придется принять мои условия. В противном случае, боюсь, нам не по пути.

– Мне нравится, как ты мыслишь. Новый Лиам, – говорит он, и я понимаю, что это и правда так.

Думаю, последние несколько недель изменили меня в лучшую сторону. Или по крайней мере заставили осознать, что бессмысленно заниматься тем, что делает меня несчастным.

Майя во многом помогла мне прийти к этому.

Захлопнув крышку багажника, я спрашиваю:

– Адам по-прежнему разыскивает того, кто продал новость о моих псевдоотношениях прессе?

– А то ты его не знаешь, Лиам. Он так просто не сдастся. Разумеется, я буду держать рот на замке, но будь начеку. На всякий случай.

– Если он попытается засудить Майю, я выступлю против, – говорю я.

– В таком случае не думаю, что твоей подружке стоит беспокоиться. – Он умолкает, и я слышу стук пальцев по клавиатуре. – Мне пора. Увидимся на следующей неделе.

– Прихвати спальный мешок, а то кроме пола лечь негде.

– Я всегда могу запрыгнуть к тебе в постель, красавчик.

Я фыркаю, а Эван разражается хохотом. Закончив звонок, я все еще улыбаюсь.

Вернув тележку в магазин, я сажусь в машину. Прежде чем завести двигатель, я пристегиваю ремень. Сейчас половина девятого, и Майя уже должна была вернуться с работы. Обычно я забираю ее в это время из больницы, но сегодня она съездила туда рано утром. Наверняка теперь дома негодует, зачем же она согласилась пойти на вечеринку. С улыбкой на лице я выезжаю с парковки. Нужно успеть вернуться, пока она себя не накрутила.

Я добираюсь из Манчестера до ее пригорода всего за полчаса. Удобно – на случай, если у нас что-то сложится. Вчера вечером я понял, что мой отъезд не вызывает у нее особой радости. И, честно говоря, это здорово потешило мое самолюбие. А потом она оставила меня в машине с сильнейшей за всю мою жизнь болью в паху, и наша маленькая игра потеряла для меня свою прелесть.

Хуже всего то, что я знаю: у меня не хватит выдержки отомстить ей тем же. Поэтому я любым способом заставлю ее поцеловать меня первой. Я ни за что не дам ей победить.

С этими мыслями я паркуюсь перед домом и выхожу из автомобиля. В гостиной горит свет, но машины Стива не видно. Вот и прекрасно. Я хочу, чтобы сегодня все прошло гладко. Майя заслужила отдых от своих проблем и возможность развеяться, пусть даже на несколько часов. И если я буду рядом, тем лучше.

Я отстегиваю ремень, и тут в куртке вибрирует смартфон. Я улыбаюсь. Кое-кто очень нетерпелив. Отвечаю на звонок, не глядя на экран.

– Уже соскучилась по мне? Настоящий рекорд.

Тишина. Собеседник откашливается.

– Лиам? – слышу я наконец.

С лица сползает улыбка. Голос принадлежит не Майе, а Мишель.

– Что тебе нужно?

Я крепко сжимаю телефон. Все тело изнывает от напряжения.

– Мы можем поговорить? – нерешительно спрашивает она.

– Мне не о чем с тобой разговаривать.

– Я не понимаю, почему ты так злишься. Это ты бросил меня на глазах у тысяч людей. Думаю, ты задолжал мне как минимум объяснение.

Опять этот высокомерный тон. Меня так и тянет съязвить в ответ, но я призываю себя сохранять спокойствие, потому что в глубине души знаю, что она права.

– Какое еще объяснение тебе нужно? Я устал от этой ситуации. Вот почему я так поступил.

– Ты мог предупредить меня, – говорит она негромко, но в ее голосе слышится обвинение, и от этого мне больно. Неужели она никогда не слушала меня?

Нет смысла тратить на нее время.

– Хорошо. Как скажешь. Спокойной ночи.

– Подожди, – поспешно говорит она, прежде чем я успеваю отключиться. Вооружившись терпением, я готовлюсь ее выслушать. – Я в Манчестере. Адам сказал мне, что ты теперь живешь здесь. Мы можем встретиться? Я приехала поговорить с тобой.

– Ты в городе?

Внутренности скрутило. Мне следовало бы догадаться, что Адам не потащится в такую даль, а пошлет Мишель. Ведь он знает, что мне тяжело ей отказать.

– Я просто хочу все исправить, Лиам, – мягко настаивает она. – Мне не нравится, что мы поссорились. Ну пожалуйста.

– Никаких публичных встреч, – предупреждаю я. Кто знает, что у нее на уме.

– Пришли мне адрес квартиры, и я подъеду.

– Хорошо. Увидимся через полчаса.

– Я буду вовремя, – отвечает она и заканчивает звонок.

Экран телефона чернеет, и я в расстройстве провожу рукой по волосам. Вот же засада.

Я приеду и выслушаю все, что она мне скажет. И ничего больше. Я уже все ей объяснял, но при необходимости повторю. Мы давно дружим, и она права, когда говорит, что я нанес ущерб ее репутации. Это меньшее, что я могу сделать.

На автомате иду в дом. Когда я звоню в дверь, телефон вибрирует: Мишель прислала ответ. У меня нет времени его прочесть, потому что дверь открывается и на пороге я вижу Майю.

– Ну наконец-то. Лиза нас убьет, если мы опоздаем.

Душа уходит в пятки. Точно.

Вечеринка.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, Майя отворачивается и идет в прихожую, останавливается перед зеркалом. Она выглядит иначе. Больше похожей на саму себя. На ней короткое черное платье, подчеркивающее все изгибы. Рукава длинные, но плечи открыты. Конечно, Майе все к лицу, но я не могу отрицать, что мне приятно видеть ее такой. Не из-за одежды или макияжа, а потому, что впервые за долгое время она наконец-то нашла время на себя.

– Хочешь фотографию? – поддразнивает она, заметив, что я не свожу с нее глаз. – Чтобы получше разглядеть.

– А ты будешь в платье или без?

Она исподтишка смотрит на меня и улыбается. Отлично, я могу продолжать осмотр. Как же ей идет этот образ. И ноги такие длинные. Я опускаю взгляд ниже и улыбаюсь. Никогда бы не подумал, что увижу ее на каблуках.

– А ты не угробишься на них? – говорю я, чтобы позлить ее.

– Это отличное оружие. Удар в пах получается больнее, ты в курсе?

Едва представив, как эти шпильки вонзаются в самую уязвимую часть моего тела, я сразу теряю настрой.

– Если ты хотела остудить мой пыл, мои поздравления.

– Поможешь мне? Никаких игр. Не хочу заставлять Лизу ждать.

Она поворачивается ко мне спиной, и у меня захватывает дух. Мне приходится прилагать нечеловеческие усилия, чтобы не опустить глаза. Ее платье застегивается сзади, и она явно ждет, что я помогу ей с молнией.

Когда я приближаюсь, все ее тело напрягается. Она старается не дрожать, но я знаю, как она нервничает. Мне нравится, что она так реагирует, хотя я еще даже не прикоснулся к ней. Осторожно откинув ее волосы, я медленно провожу пальцами по спине, пока не дохожу до застежки. По коже Майи пробегают мурашки. В зеркале я вижу, что она закрыла глаза. От нее прекрасно пахнет, а внизу шеи у нее две родинки.

Неплохо было бы посмотреть, как далеко мои провокации заставят ее зайти на этот раз, но в памяти еще свежи ее слова, так что я просто застегиваю молнию и убираю руки. Кажется, к ней вернулось дыхание. Отстранившись, она снова смотрится в зеркало.

– Спасибо, – говорит Майя, откашлявшись.

Я не могу оторвать от нее глаз.

– Ты выглядишь прекрасно.

Обычно я использую дразнящий тон, когда мы дурачимся. Но теперь в моем голосе нет ни следа насмешки. Майя искоса смотрит на меня, и на ее лице расцветает одна из самых красивых улыбок, которых я когда-либо видел.

– Спасибо, Лиам.

– Не за что, сверхновая.

Мне нравится называть ее так. Тем более я знаю, что она прочитала мои слова на той звезде. Наши взгляды встречаются, между нами сгущается напряжение и повисает тишина.

Откашлявшись, она снова смотрит в зеркало.

– Я обещала Лизе, что буду через полчаса. Ты успеешь переодеться? Не хочу, чтобы мы опоздали.

Майя открывает косметичку, чтобы беззаботно нанести еще один слой туши. Черт, это добром не кончится. Она предполагает, что я буду готовиться к вечеринке, но я не двигаюсь с места. Заметив это, она хмурится.

– Все в порядке? – спрашивает она с удивлением.

– Как думаешь, Лиза сможет за тобой заехать?

Она усмехается, словно это кажется ей абсурдным.

– В чем дело? Теперь ты тоже не хочешь водить машину? – Но с ее лица сползает улыбка, когда она понимает, что я говорю всерьез. – Ты не пойдешь, – тихо произносит Майя.

От разочарования в ее голосе у меня сердце обливается кровью. Я ничего еще даже не объяснил, а уже чувствую себя скотиной.

– Я приеду – поспешно уточняю я, – но попозже. Сначала мне нужно…

– Что-то случилось? Родители в порядке?

– Да, конечно. Не волнуйся, Мне просто нужно… увидеться… с одним человеком до вечеринки. Ничего не случилось. Просто мы договорились встретиться через полчаса.

От нервов у меня сводит живот. Майя внимательно следит за мной, и ее лицо мрачнеет.

– С кем? – спрашивает она, и, судя по ее тону, она уже знает ответ.

– Неважно.

– Ну раз неважно, то скажи.

Так просто она не сдастся, поэтому я делаю выбор в пользу честности.

– Мне позвонила Мишель. Ей хочется увидеться и обсудить ситуацию. Она приехала в Манчестер ради меня, и я не могу ей отказать…

– А мне отказать ты можешь.

Она не дает мне ответить. Просто закрывает косметичку и молча уходит из прихожей. Выругавшись сквозь зубы, я иду вслед за ней.

– Я не хочу тебя задерживать, – говорю я, встав у нее на пути. – Ты можешь пойти на вечеринку одна. Мы оба понимаем, что я там тебе не нужен.

– Конечно, ведь я так люблю вечеринки, что уже много месяцев не была ни на одной. И легко найду общий язык с друзьями Лизы, не чувствуя себя обузой. Да пошел ты, Лиам.

Майя обходит меня и идет к своей комнате. Я непонимающе гляжу ей вслед. Конечно, она злится, но это уже чересчур.

– А ты случайно не ревнуешь? – спрашиваю я, и она тут же разворачивается ко мне. В ее глазах мерцает гнев.

– Ревную? – цедит она.

– Да. К Мишель.

– Ты этого ждешь? Что я буду рыдать и биться в истерике, потому что ты выбрал ее?

– Я не это имел в виду, – медленно говорю я, но Майя только отмахивается.

– Ты мне интересен не более чем на одну ночь, понятно?

Не думаю, что она это всерьез, но слышать такое все равно обидно.

– Будь это правдой, ты бы так не разозлилась, – замечаю я.

– Мне до лампочки, чем вы там с Мишель занимаетесь. У меня нет к ней никаких претензий. А вот к тебе есть. Ты обещал пойти со мной, а теперь передумал.

– Да ладно, ты же знаешь, что в любом случае хорошо проведешь время. У тебя есть Лиза.

– Но я согласилась пойти на вечеринку не из-за нее, придурок. Я сделала это для тебя!

Вспышка. Ее глаза наполняются слезами, и она смахивает их. При виде этого меня захлестывает чувство вины.

– Майя… – начинаю я, но она не дает мне договорить:

– Я не люблю людные места. Мне они никогда не нравились. Даже до аварии. Но я собиралась сделать над собой усилие. Ради тебя. Потому что знала, как сильно ты хочешь вытащить меня из дома, и думала, что мы сможем хорошо провести время. Черт, я согласилась только ради тебя.

Ее дрожащий голос заставляет мое сердце сжаться. Я знаю, она ждет, что я передумаю, но сейчас это уже бессмысленно.

– Я вернусь и приеду на вечеринку. Я ненадолго. Прости. Правда.

Если бы я не знал ее, то решил бы, что ей все равно. Потому что она поступает так, как поступала всегда: выслушав меня, она прячется за своей привычной стеной и просто говорит:

– Тогда тебе пора. Не хочу, чтобы ей пришлось ждать.

И с этими словами Майя разворачивается и запирается в спальне.

* * *

Возможно, мой приезд сюда был ошибкой.

В ожидании я барабаню пальцами по рулю. Мишель вот-вот приедет. Я припарковался у дома больше десяти минут назад. После ссоры с Майей я тут же уехал. Каждый раз, когда я думаю о ней, разум надоедливо подсказывает мне, что я засранец.

Я нервничаю. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, я приглаживаю кудри, но тут же останавливаю себя. Да что со мной не так? Ведь мне должно быть все равно, что подумает Мишель. Мои чувства к ней, какими бы они ни были, угасли.

Однако мой пульс подскакивает, когда она просит меня поделиться местоположением. Я выглядываю в окно. Моя новая квартира расположена на одной из центральных, но не самых оживленных улиц Манчестера. Вскоре я замечаю ее силуэт у двери. И, собравшись с духом, выхожу из машины.

При виде меня Мишель расправляет плечи. Кажется, она нервничает. Ее светлые волосы собраны в хвост, на ней джинсы и шерстяное пальто, застегнутое до шеи. Неудивительно – сегодня холодно.

Надеюсь, Майя взяла куртку.

– Привет, – говорит она, когда я подхожу к ней.

Достав ключи, я открываю дверь.

– Нам лучше поговорить внутри, – отвечаю я.

Мишель следует за мной в лифт, и мы поднимаемся на третий этаж в напряженном молчании. Я смотрю на нее краем глаза. Она выглядит так же, как и всегда. Стильно одета, аккуратно причесана и накрашена. Не удивлюсь, если она только что записала несколько видео для инстаграма. Ради последних крупиц нашей дружбы я надеюсь, что обо мне она не упоминала.

Я веду ее в квартиру 306. Пропустив ее вперед, я закрываю за нами дверь. Не самый роскошный из возможных вариантов, но это именно то, что я искал: квартира около восьмидесяти квадратных метров с видом на город. Она обставлена в минималистичном стиле, и мне остается только добавить несколько деталей. Здесь две спальни – моя и гостевая, – ванная, гостиная и кухня. А большего мне и не нужно.

Я отказываюсь думать о том, что получил ключи еще вчера и уже мог бы съехать от Майи. Ведь я прекрасно знаю, почему этого не сделал.

– Мило, – говорит она с принужденной улыбкой.

– Ага.

Мишель идет за мной в гостиную, и я предлагаю ей сесть. Сам я при этом остаюсь стоять. Оперевшись о стену, я скрещиваю руки на груди, напряженно ожидая, когда она нарушит молчание.

– Как… как твои дела? – спрашивает она, откашлявшись. – Я давно о тебе ничего не слышала.

– Честно говоря, с тех пор как мы публично расстались, стало намного лучше.

Возможно, это было слишком, но я устал, а ведь мы только начали. Не верится, что я поссорился с Майей, чтобы приехать сюда.

– Вижу, ты не собираешься быть вежливым.

– С какой стати?

– Я ничем не заслужила такого обращения.

– Накануне эфира я сказал, что мне надоели эти отношения, и был против опровержения. Я хотел по-хорошему, но ты ответила, что мои проблемы – это чепуха. Поэтому я поступил по-своему. Если ты ждешь извинений, вынужден тебя разочаровать.

Она хотела объяснений? Вот они. На этом у меня все. Мой высокомерный тон выводит ее из себя.

– Девчонка, с которой ты переспал и о которой я тебя предупреждала, разрушила мою репутацию и карьеру. Прости покорно, что не захотела тебя тогда выслушать.

– Она тут ни при чем, – с нажимом говорю я.

– Это все ее вина. Так что очень даже при чем.

– Ты и раньше меня не слушала. Если бы ты обратила хоть каплю внимания, то поняла бы, что происходит.

– Ну конечно. Я что, мысли должна читать? – язвительно цедит она, а ее холодные глаза буравят меня. – Мир не вращается вокруг тебя и твоих проблем. Осознай это, ради всего святого.

Я ненавижу, когда она так поступает. Когда намекает на то, что я легкомысленный и думаю только о себе. Что я эгоист. Я никогда таким не был, и мне неприятно, что она так обо мне думает.

– Ты просто судишь по себе, – парирую я. – Тебя волнуют только цифры. Вот почему ты не слушала меня, когда я сказал, что хочу со всем покончить. Ты знала, что больше не сможешь привлекать подписчиков за мой счет. Или за счет моей матери и партнерства с ее брендом. Я думал, мы друзья, но, честно говоря, не уверен, что и это не было притворством.

Надеюсь, мои слова задели ее, как и было задумано, но, покачав головой, Мишель просто фыркает.

– Это тебе твоя подружка напела? Что я вся такая плохая и не умею дружить? Не знала, что тобой так легко манипулировать.

– У нее нет цели настроить меня против тебя, – отвечаю я, избегая произносить имя Майи.

– А я думаю, что есть. Причем она делает это постоянно. Ну-ка, как она отреагировала на новость, что ты встречаешься со мной сегодня?

– Какая тебе разница?

– Она тебе не подходит. Она предала тебя. Разрушила твою репутацию и отняла все, над чем ты так упорно трудился. И ты позволяешь ей морочить себе голову. Почему? Ради секса? Лиам, ну ты серьезно?

Я машинально сжимаю кулаки. Это уже переходит все границы.

– Не говори о ней так. Ты ее не знаешь.

– Нет, но знаю, что она тебя не заслуживает.

– И кто же тогда меня заслуживает?

– Та, кто понимает, как ты любишь свой канал на ютубе. И не пытается лишить тебя этого.

Я саркастически качаю головой.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Неужели? Уверена, что знаю о тебе больше, чем кто-либо другой.

– Это неправда.

– Я знаю тебя лучше, чем кто-либо.

– Не лучше, чем Эван. Не лучше, чем она.

– Почему ты так решил?

– Потому что они оба поняли мои чувства к тебе, хотя я ничего им не говорил.

Слова свободно вылетают из моего рта. Я говорю не заботясь о последствиях. Сердце бешено колотится. Я молчал несколько месяцев, с самого начала, потому что боялся разрушить нашу дружбу. Но спасать уже нечего. Все потеряно.

В комнате воцаряется мучительная тишина, но я выдерживаю ее взгляд. Отступать уже некуда.

– Ты что-то чувствовал ко мне? – спрашивает она едва слышным голосом.

– Да, – отвечаю я.

Кажется, Мишель потеряла дар речи. Она потрясенно хватает ртом воздух.

– С каких пор?

– С момента нашего знакомства. А потом Адам предложил нам эти отношения, и все усложнилось.

– Это было давно, Лиам, – тихо отвечает она, а в ее голосе слышится обвинение. – Это было так давно.

Я сглатываю.

– Я знаю.

– И ты так ничего мне и не сказал?

– Ты была с Максом, – напоминаю я.

– Да, но у меня было право знать. Если бы ты мне сказал, я… может быть, никогда бы…

Пульс зашкаливает. Я отлично понимаю, что это означает. Никаких неловких взглядов. Никаких фраз вроде «прости, но мы можем быть только друзьями». Она колеблется. Колеблется из-за меня.

Неужели мои чувства все-таки были взаимными?

– Если бы ты знала, ты бы бросила его ради меня? – Я ловлю ее опустошенный взгляд.

– Возможно. – Ее голос дрожит. – Я не знаю, понимаешь? Не знаю.

Я чувствую прилив надежды, а затем укол вины. Какого черта я творю? Макс – мой друг. Пускай мы не очень близки, но я не такой подлец. Я не могу так с ним поступить.

И Майя. Черт, а как же Майя?

– Это неправильно, – перебиваю я ее – Тебе лучше уйти. Прямо сейчас.

– Ты вывалил на меня такую новость и ждешь, что я буду вести себя как ни в чем ни бывало? Я люблю Макса, но…

– Никаких «но». Он твой парень. И один из моих лучших друзей.

– Мы не были вместе на момент нашего с тобой знакомства. Если бы все сложилось по-другому, возможно, сейчас…

– Я же сказал, что хватит, Мишель.

– Тебе все равно, что я думаю? – устало спрашивает она.

Я поворачиваюсь к ней, потому что на самом деле хочу это услышать.

– Что было бы, если бы все сложилось по-другому?

– Тогда я бы сейчас встречалась с тобой.

– Это неправда.

Я ушам своим не верю. Быть того не может.

– Думаю, что я тоже что-то чувствовала к тебе, но не осознавала этого… пока ты не сказал, – признается она. – Может быть, поэтому я так остро реагировала, когда видела тебя с другими девушками. И пыталась отсрочить наш разрыв. Жаль, что я не поняла этого раньше. Я… я не…

– Ты встречаешься с Максом, – у меня перехватывает дыхание, но я заставляю себя ответить. – Пусть все так и останется.

Мишель смотрит на меня. Ее глаза покраснели.

– Ты сказал, что что-то чувствовал ко мне. Вопрос: чувствуешь ли до сих пор?

В горле образовался комок.

– Не знаю.

Она подходит ближе.

– Если я скажу, что готова попробовать, что ты сделаешь?

И тут я понимаю, что я идиот. Не потому, что провел последние месяцы мечтая об этом мгновении, а потому, что прекрасно знаю, каким, вопреки всем прошлым надеждам, будет мой ответ.

Майя

Вот засранец.

С улицы раздается автомобильный гудок, и я выхожу из дома. Я едва все не отменила, потому что мне совершенно не хочется идти на вечеринку после ссоры с Лиамом. И все же вот я здесь. Я позвонила Лизе, чтобы она приехала меня забрать, и теперь она ждет в машине, припарковавшись прямо у дома. Еще один повод для гордости, полагаю.

Я не позволю какому-то идиоту испортить мне вечер. Я собираюсь хорошо провести время хотя бы для того, чтобы выкинуть его из головы.

Поежившись, я бегу к машине. До чего же сегодня холодно. Зря я не взяла куртку.

– Готова к лучшей вечеринке в твоей жизни? – щебечет Лиза, когда я сажусь в машину. Я пристегиваю ремень безопасности. Обычно меня не раздражает ее жизнерадостность, но после случившегося я сама не своя.

Кого я обманываю? Вечер будет невыносим.

– Спасибо, что приехала за мной, – сдержанно отвечаю я.

Она улыбается и заводит двигатель.

Лиза выглядит прекрасно. Она распустила волосы и надела обтягивающие кожаные брюки и черный топ. Мне странно видеть ее такой нарядной, потому что я привыкла, что она вечно в униформе. Но мне нравится. Кроме того, видно, что Лиза хорошо умеет делать макияж. Надеюсь, она поможет мне в следующий раз. Ведь так поступают подруги.

Ох, подруги. Мы с Лизой – подруги. Хотя она не задавала никаких вопросов, когда я позвонила, я знаю, что она готова выслушать меня. И сейчас мне это очень нужно.

– Лиам променял вечеринку на встречу со своей бывшей, – резко выпаливаю я. Живот сводит, когда я произношу это вслух. Лиза округляет глаза.

– Лиам сделал что?!

Я неловко ерзаю на сиденье.

– У него свои приоритеты.

– Вот урод.

– Пожалуйста, не говори так, – умоляю я.

Как ни странно, мне не становится легче, когда она оскорбляет его.

Боже, все еще хуже, чем я думала.

– Но он поступил неправильно, Майя.

– Я это знаю.

– Я потолкую с ним по-дружески, когда увижу. Предоставь это мне.

Я ценю ее попытки подбодрить меня, но они не работают.

– Не стоит, – отвечаю я. – Он не так уж и нравился мне.

На самом деле я сгораю от унижения. Буквально вчера мы с Лизой говорили о том, что я нравлюсь Лиаму и что должна «раскрепоститься», а сегодня он вон что устроил. Он обещал пойти со мной на вечеринку, но тут же забыл, едва на горизонте замаячила Мишель. Какая же я дурочка. Не хочу даже вспоминать, что произошло между нами прошлой ночью. Мне ни за что не стоило признаваться в своих чувствах.

И что я сделала после? Чем я вообще думала?

Прямо сейчас я просто хочу стереть из памяти все, что произошло в той машине.

Лиза ободряюще сжимает мою ладонь. Я не самый простой человек, и меня сложно понять, но у нее почему-то отлично получается.

– Начиная с сегодняшнего дня думать о Лиаме воспрещается. Этим вечером мы как следует повеселимся, ясно?

Я выдавливаю из себя улыбку. Развлекаться мне совсем не хочется, но я постараюсь.

– Ясно.

Дорога не отнимает много времени. В этом районе я никогда раньше не была. Припарковавшись на соседней улице, мы выходим из машины. По мере приближения к дому все громче слышится музыка; на крыльце и в огромном саду собралась толпа людей.

Нас встречает темнокожая девушка с копной черных кудрявых волос. Она обнимает Лизу и говорит, что ее зовут Хейзел. Я пытаюсь радостно улыбнуться в ответ, но получается не очень. Мы заходим в дом, и запах алкоголя ударяет в мои ноздри. Здесь много народу и музыка играет на полную громкость. Мое сердце сжимается, когда я узнаю песню: это одна из тех, что порекомендовал мне Лиам. Я не могу перестать думать о том, что они сейчас с Мишель наедине в его квартире. От образов в моей голове меня начинает подташнивать. Черт, он был прав. Я ревную. Оказывается, я все-таки строила некие иллюзии, а теперь они развеялись, и мне срочно нужно забыть обо всем этом.

– Хочешь выпить? – кричит Лиза мне в ухо, чтобы я ее расслышала сквозь музыку.

Я качаю головой. Мы только приехали, а мне уже тяжело это выносить.

– Я пас.

– Как знаешь. Я иду за пивом. Держись рядом со мной.

Я с облегчением понимаю, что по крайней мере она не собирается бросать меня в одиночестве.

Лиза берет меня за руку, и мы лавируем среди толпы. Здесь очень душно, и я чувствую себя немного неуверенно в этом платье. Последний раз я надевала его несколько месяцев назад, когда моя фигура была лучше и я выглядела намного красивее. Сейчас от прежней Майи осталась лишь тень.

Мы входим в просторную кухню, которая, наверное, стоит больше, чем весь мой дом. Боже, сколько денег у этих людей? Лиза открывает холодильник, достает бутылку пива для себя и протягивает мне газировку. Затем она подпрыгивает и садится на столешницу. Какое облегчение, что она хочет задержаться на кухне: здесь гораздо меньше людей и разговаривать проще.

– Видишь того парня в красной футболке? – спрашивает она, показывая на молодого человека у двери. – Мы с ним замутили около двух недель назад.

Смена темы устраивает меня как нельзя лучше. Я рассматриваю парня. Разумеется, у Лизы отличный вкус.

– Какой красавчик, – говорю я, и она фыркает.

– Но при этом придурок. Поэтому на следующий день я переключилась на его друга. Вон того, рядом с ним.

Я не могу удержаться от смеха.

– Ну и история.

– Мы живем только раз. Развлекайся. Будет что внукам рассказать. Представь, сколько полезных советов они от меня получат.

Я улыбаюсь. Улыбнувшись в ответ, Лиза оглядывается. Мы живем в маленьком городке, но большинство людей нам незнакомы. Наверное, они приехали из соседних пригородов.

– Как тебе Хейзел? – спрашивает она через несколько минут.

– Довольно милая.

– Это правда. Мне бы хотелось представить тебя своим друзьям, если ты однажды захочешь. – Она лукаво подмигивает мне. – Или какому-нибудь красавчику. Я знаю парочку.

На самом деле клин клином не вышибают, поэтому я качаю головой.

– Пожалуй, я на некоторое время воздержусь от парней.

– И правильно.

– Но я была бы не против познакомиться с… ну, с твоими друзьями, – добавляю я нервно. – Когда они не будут заняты и им будет нечего делать. Поначалу я немного застенчива. И немного груба. Но это ненарочно. Я постараюсь им понравиться, обещаю.

Я жду, что Лиза посмеется надо мной или начнет читать нотации, но вместо этого она широко улыбается и кидается мне на шею. Крепко обняв меня, она в возбуждении подпрыгивает на месте.

– Ты не представляешь, как я рада это слышать! Я мечтала вас познакомить, но не хотела, чтобы ты чувствовала себя неловко. Ты их полюбишь. Пойдем.

Мы спускаемся по лестнице в подвал. Тут обустроена гостиная с диванами и бильярдным столом. Людей меньше, чем на верхнем этаже, что приятно. Всего здесь около восьми человек, и все оборачиваются к нам, когда мы заходим. Мне становится не по себе. Зачем я только согласилась.

Лиза ведет меня к ним и демонстрирует своим друзьям, словно новую игрушку.

– Ребята, это Майя. Майя, вон те, сзади, – близнецы, Марион и Джессика. Та, что болтает по телефону, – Хлоя. Ее парень играет в группе, и, между нами, он немного странный, – добавляет она, понизив голос, но девушка все равно нас слышит и показывает средний палец. – Хейзел ты уже знаешь. И, к сожалению, Дерека тоже. Клянусь, это не я его пригласила.

Отлично. Похоже, я не могу избавиться от него даже на один вечер.

– А вот и наша страдалица, – кивает он в мою сторону.

Не обращая на него внимания, я поворачиваюсь к остальным. Улыбаюсь, но на меня никто не обращает внимания, кроме Хейзел, которая машет мне рукой, приглашая присоединиться. Лиза подталкивает меня, и мы втроем занимаем диван.

– Тебя ведь Майя зовут? – нежным голосом уточняет Хейзел. – Мне нравится. Красивое имя. И ты сама очень красивая.

Я застенчиво улыбаюсь. Рядом с ней Дерек делает вид, будто ему дурно.

– Меня сейчас стошнит.

– Спасибо, – говорю я ей, игнорируя его. У Хейзел большие и выразительные карие глаза. Я срочно подыскиваю ответный комплимент. – Мне нравится твоя… прическа. Просто замечательная.

Мда, вот вам и попытка социализироваться. Дерек тут же дает о себе знать саркастическим хохотом.

– Звучит жалко, – насмехается он.

Я поворачиваюсь к нему с недовольным лицом.

– Тебе делать больше нечего?

– Просто интересно, куда ты подевала своего женишка. Скажи, он уже устал от тебя?

– Никак не можешь пережить, что я послала тебя куда подальше? Успокойся, сколько уже можно.

– Спорим, он затащил тебя в постель и испарился, – продолжает Дерек, глядя на меня в упор. – Ты чокнутая, но смазливая. С тобой неплохо поразвлечься пару деньков, а потом надо делать ноги.

В другой ситуации я бы и ухом не повела, но после всего, что случилось, его слова бьют под дых.

– Иди к черту, Дерек, – говорю я, а мой голос дрожит.

Он продолжает улыбаться.

– В глубине души ты знаешь, что я прав.

– Отвали и оставь нас в покое, – резко бросает Лиза, вставая на мою защиту, и я с благодарностью смотрю на нее.

Как ни странно, это подействовало. Дерек встает, стряхивает пыль с брюк и насмешливо подмигивает мне, прежде чем уйти прочь. У меня сводит живот.

– Не обращай внимания, – говорит Лиза, когда он наконец исчезает. – Ты же знаешь, что он просто хочет вывести тебя из себя.

Хейзел кивает в знак согласия. Я улыбаюсь и притворяюсь, будто мне все равно – за последние семь месяцев это вошло у меня в привычку. Правда, в этот раз мне приходится приложить усилия.

Хотя я стараюсь активно участвовать в разговоре, без Лизы и Хейзел я бы не справилась. Последняя продолжает задавать мне вопросы и радостно отвечать на мои. Они с Лизой очень разные, но чувствуется, что близко дружат. Кажется, они познакомились на занятиях балетом. Девочки рассказывают истории из жизни, и я улыбаюсь, стараясь прислушиваться, хотя на самом деле думаю о другом.

В половине двенадцатого мы все еще сидим на диване. К нам присоединяются другие ребята, чьи имена я даже не стала спрашивать. Лиза уже слегка захмелела, и мы с Хейзел смеемся над ее бессвязными замечаниями. Я собираюсь предложить им перебраться в другое место, но тут в сумке начинает вибрировать телефон.

Сердце замирает, когда я вижу сообщение.

Мистер Кутила (Придурок)

Ты все еще на вечеринке?

В груди появляется щемящее чувство. Я просто блокирую экран: отвечать не стоит. Однако телефон вибрирует не переставая. В конце концов это привлекает внимание остальных.

– Кажется, это что-то важное, – замечает Хейзел, указывая на смартфон.

Выдавив улыбку, я с трепетом открываю сообщения.

Мистер Кутила (Придурок)

Майя?

Где ты?

Ну же, пожалуйста, ответь.

Я понимаю, что ты злишься, но не молчи. Прошу тебя.

Он в сети и знает, что я прочла сообщения. Но я понятия не имею, что ему ответить. У меня нет желания говорить с ним сейчас. Я уже подумываю отключить телефон, чтобы не отвлекал, но тут мне приходит голосовое сообщение длиной почти три минуты.

Я прикусываю щеку. Умом я понимаю, что слушать его не стоит, но удержаться – выше моих сил.

– Где здесь ванная? – спрашиваю я Лизу, которая отвечает мне без лишних слов.

Я поднимаюсь с притворным спокойствием, но затем взлетаю по лестнице с колотящимся сердцем и следую указаниям подруги.

Людей только прибавилось, и протискиваться сквозь толпу практически невозможно. Добравшись наконец до второго этажа, я поворачиваю налево и вижу ванную. Вхожу, включаю свет и запираю дверь. На защелку.

Спокойно. Я справлюсь.

Положив смартфон на тумбу, я опираюсь руками о раковину и смотрю в зеркало. Приходит новое сообщение.

Мистер Кутила (Придурок)

Прослушай его целиком. Пожалуйста.

Это совершенно точно плохая идея, но рано или поздно мне придется встретиться с ним лицом к лицу. Сделав глубокий вдох, я включаю запись. Комнату наполняет хриплый и глубокий голос Лиама, отражаясь от стен.

Я знаю, что ты злишься и наверняка мечтаешь послать меня на все четыре стороны, и, честно говоря, имеешь на это полное право. Но мне нужно сказать тебе кое-что. Прямо сейчас. Ты должна это знать. Я рассказал Мишель о моих чувствах к ней. Ты не поверишь, но они были взаимными, Майя. И тут я понял, что…

Я останавливаю аудиосообщение. Быть того не может.

Нет, нет, нет. Просто нет.

То есть я всю ночь только о нем и думала, а теперь он хочет, чтобы я слушала о его чувствах к другой? Я могу притворяться сколько угодно, но Лиам мне нравится. Очень. Мне невыносимо больно представлять их вместе, и я отказываюсь травить себе душу.

Выключив телефон, я смотрю на себя в зеркало. Так, я должна подумать о вечеринке. О Лизе и моей новой подруге. И выбросить все это из головы.

Я приглаживаю волосы, пытаясь потянуть время, потому что еще не готова покинуть ванную. Сглотнув, я рассматриваю свое отражение. Я ведь не позволю этому задеть меня, правда? На самом деле Лиам мне никто. Через пару дней он соберет свои вещи, уедет, и я больше его не увижу. Проблема решена.

Ведь у нас все равно не было будущего.

Я решаю задержаться здесь еще ненадолго, чтобы собраться с мыслями, но тут в дверь стучат. Так настойчиво, что чуть не выламывают ее. Я подскакиваю и начинаю злиться.

Что ж, план поменялся. Заламывать руки некогда, сейчас мне просто хочется придушить того идиота, что стоит за дверью.

– Какого черта… – начинаю я, открыв дверь, и тут же теряю дар речи, увидев, кто стоит на пороге.

Он растрепан и тяжело дышит, как будто бежал сюда. Мне становится нечем дышать.

Лиам.

– Я не могу перестать думать о тебе, – говорит он.

Ответить я не успеваю. Он сокращает расстояние между нами, обхватывает мое лицо ладонями, и его губы прижимаются к моим.

19

Свобода самовыражения

Майя

Он целует меня.

Лиам целует меня.

Едва наши губы соприкасаются, весь мой гнев и адреналин внезапно испаряются. Мир вокруг нас замирает. Я перестаю слышать даже музыку. Он нежно прижимает свои губы к моим, но не решается на большее. Это одновременно настойчивый и нежный поцелуй. Мое тело и разум жаждут большего, и я благодарна, когда он отстраняется, потому что сама я на это неспособна.

Лиам замирает в паре сантиметров от моего лица, прерывисто дыша. Открыв глаза, я встречаю его сияющий и пронзительный взгляд. Я хочу что-то сказать, но слова не идут.

– Я боялся, что ты ударишь меня, – тихо говорит он. – Но ты этого не сделала, так что я буду оптимистом и предположу, что ты готова меня выслушать.

– Уйди с дороги, Лиам.

Не знаю, как мне удалось обрести голос.

Сглотнув, он опускает руки, но не двигается. Я собираю волю в кулак, чтобы не сдаться. Это нечестно. Я мечтала об этом с того самого поцелуя в моей комнате, но не так. Не после того, как целую ночь я из-за него места себе не находила.

– Прошу, выслушай меня, – говорит он, но я слишком зла.

– Ты не можешь просто заявиться сюда и поцеловать меня после того, как вел себя как скотина. Иди к черту.

Я тянусь к двери, но он перехватывает мою руку.

– Майя. – Он разворачивает меня к себе и смотрит мне в глаза, слегка опустив голову. – Я же извинился. Несколько раз. В трехминутном голосовом сообщении, которое ты, по всей видимости, даже не слушала.

– В следующий раз запиши подкаст.

– Обязательно всегда быть такой язвой?

– Отпусти меня.

Вместо этого он притягивает меня ближе, пока мы снова не оказываемся всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Сердце начинает биться быстрее, но я твердо выдерживаю его взгляд. Я изо всех сил стараюсь не думать о том, насколько горячие у него руки, и о том, как мне хочется сократить расстояние между нами.

– Почему ты всегда все усложняешь? – шепчет он, и у меня перехватывает дух.

– Что ты здесь делаешь?

– А ты как думаешь? Ты правда не слушала сообщение?

– У меня не было настроения слушать твои трехминутные дифирамбы ей.

Горечь в моем голосе выдает меня с головой. На его лице появляется дразнящая улыбка, которая выводит меня из себя.

– Ах вот оно что, – радостно протягивает он, глядя мне в глаза. – Ты ревнуешь.

– Мне тебя стукнуть?

– Значит, я тебе интересен не только на одну ночь?

– Я передумала. Как насчет удара коленом в пах?

Смех Лиама только разжигает мою злость. Он оттесняет меня к тумбе и кладет руки по обе стороны от меня, приближаясь ко мне. Сегодня я на каблуках, так что наши губы находятся на одном уровне. И я могу смотреть прямо в его голубые глаза. То, что я вижу в них, вызывает дрожь по всему телу.

Как же бесит, что он так влияет на меня, даже когда я на него зла. Гормоны, что вы творите?

– Я не говорил три минуты о Мишель, Майя. Вообще-то я говорил только о тебе.

Сердце вот-вот выскочит из груди.

– Неправда, – бормочу я. Было бы проще, если бы он врал.

– Правда, и если бы ты его прослушала, то сейчас бы целовала меня, а не посылала к черту.

Я тут же протягиваю руку к телефону. Мне нужно удостовериться в этом. Однако Лиам перехватывает мое запястье. Он почему-то нервничает, как будто вся его уверенность в себе вдруг резко испарилась.

– Не сейчас, – предупреждает он.

– Все так плохо? – Я так не уверена в себе, что тут же начинаю подозревать худшее.

– Нет, – он слегка улыбается, – но, если ты прослушаешь его после того, как отвергла меня, мое самолюбие этого не выдержит.

– Я не отвергала тебя.

Мне самой стыдно, как быстро я ответила.

– Ты вроде собиралась ударить меня.

– Да, но это не одно и то же. Что… о чем ты говорил в сообщении?

Мои сомнения не исчезнут, пока он не ответит. К счастью, он хорошо меня изучил.

– В тебе есть много качеств, которые мне нравятся. И я все их перечислил.

Мне хочется, чтобы он поклялся, что все это правда, но я сдерживаюсь. Он не должен узнать, насколько я сомневаюсь в себе, особенно после намеков Дерека на то, что я гожусь только для секса. Моя жизнь – полная катастрофа. Обстоятельства подкосили меня, и я не знаю, как снова встать на ноги. Мне трудно поверить, что кто-то готов смириться с таким хаосом, но Лиам ведет себя так, словно я ему действительно нравлюсь.

– Не думала, что ты настолько сентиментален, – говорю я в надежде, что он не заметит, как у меня сперло дыхание.

Он одаривает меня до отвращения идеальной улыбкой.

– Нет, но бывают исключения.

– И ты правда все это наговорил в сообщении в вотсапе?

– А в чем проблема? Ты сможешь переслушивать его сколько угодно. – Он придвигается ближе, пока его губы не касаются моего уха, и добавляет: – Или поставь его на повтор перед сном. Я гарантирую очень интересные сны.

– Или настоящие кошмары.

Усмехнувшись, он смотрит на меня в упор. Все тело трепещет, когда он откидывает пряди с моего лба, но я стараюсь не шевелиться.

– Ты мне очень нравишься, Майя. Не знаю, что именно между нами происходит, но думаю, что ты тоже это чувствуешь, и мне не терпится разгадать это. Я хочу узнать тебя получше.

– Только узнать? – шучу я, и мой голос дрожит, потому что все эти разговоры о чувствах меня очень напрягают.

– И в физическом плане тоже, но ты это и так знаешь.

– Хорошо.

Кажется, мы оба не ожидали, что я сдамся так быстро, но какой смысл бороться с собой? Разве не проще плыть по течению?

– Ты серьезно? – Так как я молчу, он откашливается и продолжает: – Мне жаль, что я не пошел с тобой на вечеринку. Мишель застала меня врасплох. Когда она сказала, что испытывает ко мне чувства, я понял, что она манипулирует мной. И, по-видимому, уже давно. Но разговор с ней не был ошибкой. Потому что я задумался, влюблен ли я в нее саму или в ее образ в моей голове? Для меня она была той, кто выслушивает меня, понимает лучше, чем кто-либо другой, и заботится обо мне. Я мог во всем на нее положиться. Но сейчас, когда я думаю об этих качествах, на ум приходит совсем другой человек. Ты.

Притянув Лиама к себе, я прижимаюсь к его губам.

На этот раз нам не до нежности и на размышления времени нет. Склонив голову, Лиам лихорадочно скользит губами по моей коже, как будто давно ждал этого момента. Напряжение достигает предела, и мы страстно отдаемся поцелую. Он кладет руки мне на бедра, впивается пальцами в кожу и приподнимает меня, чтобы усадить на тумбу. Я инстинктивно обхватываю его ногами, чтобы стать еще ближе.

Наши тела настолько тесно прижаты друг к другу, что меня волной окатывает наслаждение. Лиам так хорошо целуется, что я могла бы заниматься этим часами. Его язык жадно исследует мой рот, а указательный палец медленно поднимается к моему колену. Дойдя до бедра, Лиам сжимает его всей ладонью.

Его манера дразнить сведет меня с ума.

– Ты богиня, – хрипло шепчет он. Другой рукой он запрокидывает мне голову, и, когда его губы касаются шеи, я напрягаюсь всем телом.

Я настолько поглощена процессом, что совершенно забыла, где мы находимся. Откуда-то сзади слышится стук в дверь.

– Нам нужно… – я умолкаю, когда его рука проскальзывает под мое платье.

– Не обращай внимания. Они устанут стучать.

Я ласкаю его затылок, пока он прокладывает цепочку поцелуев на моей шее. Когда он проводит большим пальцем по краю трусиков, мой живот сжимается в предвкушении. Черт. В дверь снова стучат, на этот раз настойчивее.

– Мы можем переместиться, – предлагаю я, задыхаясь.

– В одну из комнат? Да ну, там уже кто только не побывал. Это не очень гигиенично.

– То ли дело в ванной, да?

– Нет, но…

– Можем поехать ко мне.

Мысли путаются, поэтому я неохотно хватаю его за руку, чтобы он прекратил. Лиам смеется и шепчет мне на ухо:

– Или мы можем продолжить здесь.

– У меня мы останемся одни. Надолго. И можно будет шуметь.

Последнее я добавляю, чтобы проверить его реакцию. Резко вскинув голову, Лиам пристально смотрит на меня. Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не потянуться к нему за поцелуем. Как вообще я могла столько терпеть?

Кто-то снова колотит в дверь, придавая моим доводам еще больше веса. Лиам покорно вздыхает и отстраняется, давая мне встать. Я задыхаюсь и вся горю, но ему еще тяжелее. Я машинально пробегаю взглядом по его широким плечам и подтянутому животу, скрытым под белой футболкой, и вижу, как топорщатся его брюки спереди. Я знаю, что ему нелегко, но не могу удержаться от смеха.

– Мы едва поцеловались, а ты уже в полной боевой готовности? – весело говорю я, но Лиам шутку не оценил.

– Это уже второй раз за два дня, Майя. Второй гребаный раз за два дня.

– Если ты про машину, то там ты сам виноват.

– Двигайся, пока я не передумал выпускать тебя отсюда.

Я смеюсь, спрыгиваю вниз и, не удержавшись, быстро целую его в губы. Затем направляюсь к двери, а Лиам, воспользовавшись тем, что стоит позади меня, как обычно пялится на мою задницу. Ну что за придурок. Я уже собираюсь что-то сказать, но тут открываю дверь и теряю дар речи, увидев, кто находится по другую сторону. Мне приходится приложить нечеловеческие усилия, чтобы не рассмеяться.

Лиам не настолько гуманен. Он кладет руку мне на талию. Выражение на лице Дерека при виде нас вместе невозможно описать словами.

– Прости, что пришлось столько ждать, – спокойно говорит Лиам. – Мне нужно было загладить свою вину перед Майей за опоздание.

Никогда не призна́юсь в этом вслух, но Лиам – просто чудо.

Громко хлопнув дверью, Дерек запирается в ванной. Лиам с довольным видом поглаживает меня по талии. От его улыбки я снова чувствую тепло в груди. Ведь Лиам понятия не имеет, как больно меня ранили слова Дерека, и тем не менее он поставил его на место.

Мои чувства начинают пугать меня все больше, но сегодня я запрещаю себе об этом думать.

Рука на талии удерживает меня, когда я собираюсь спуститься по лестнице.

– Нам лучше не идти вместе, – замечает Лиам. – Пока я искал Лизу, чтобы расспросить о тебе, меня узнали несколько человек. Поверь мне, ты не захочешь, чтобы нас с тобой сняли и выложили в сеть.

По интернету уже гуляет одна наша фотография, но вряд ли меня на ней кто-то узнает. Мне претит соблюдать осторожность, но Лиам уже пострадал от негативных комментариев, и я знаю, что он просто хочет уберечь меня от подобного.

– Спускайся первым, – говорю я. – Я попрощаюсь с Лизой и Хейзел. Встретимся на улице.

Расправив плечи, Лиам кивает.

– Буду ждать тебя в машине.

– Договорились.

Наши взгляды встречаются. Кажется, он хочет меня поцеловать, но в итоге просто улыбается и спускается по лестнице. Стоя одна в коридоре, я делаю глубокий вдох. Понятия не имею, что только что произошло, но мне понравилось. Очень даже.

Не хочу заставлять Лиама ждать, поэтому сразу иду в подвал. Хейзел нигде не видно, но Лиза по-прежнему сидит на диване с друзьями и ведет оживленный разговор. Заметив меня, она тут же вскакивает и, спотыкаясь на каблуках, подходит ко мне. Кажется, она перебрала пива.

– Майя! – восклицает она. Я поспешно подхватываю ее, чтобы она не упала. – Этот козел! Он думает, что может запросто заявиться сюда после… после того, что он сделал… Сволочь! Плевать, насколько он красив и знаменит, он будет иметь дело со мной!

Пульс учащается. Похоже, Лиза и впрямь переживает за меня.

– Все в порядке, – успокаивающе говорю я. – Мы поговорили и все обсудили. Смертельные угрозы отменяются.

– Ну это мы посмотрим.

– Ну правда, Лиза.

К нам подходит черноволосая девушка, та самая, у которой странный парень-музыкант.

– Не мешай мне, Хлоя. Мне нужно кое-что сделать!

– Где Хейзел? – спрашиваю я у Хлои, но вместо нее отвечает Лиза:

– Как обычно, обжимается со своей девушкой. Только у меня, как всегда, никого нет!

Она начинает голосить что-то бессвязное. Закатив глаза, Хлоя пытается затащить ее обратно на диван. Мне неловко бросать Лизу одну в таком состоянии, но Хлоя жестом просит меня не беспокоиться. Я нерешительно улыбаюсь им, но даже не пытаюсь попрощаться с остальными, потому что они весь вечер игнорировали меня. Жаль, я не могу сказать Хейзел, что была рада с ней познакомиться, но, видимо, в другой раз.

Вернувшись на первый этаж, я пробираюсь сквозь толпу. На улице в мои легкие проникает холодный воздух. Потирая руки, я оглядываюсь по сторонам, пока не замечаю рядом с домом роскошную машину Лиама. Когда я иду к ней, мне приходится сдерживаться, чтобы не улыбаться во весь рот, как дурочка. Я взволнована, будто школьница, которой впервые признался в любви объект ее воздыхания.

– Тебе так идет это платье, – первое, что я слышу, когда открываю пассажирскую дверь.

Весь вечер я чувствовала неловкость из-за своего наряда, но все эти мысли разом улетучиваются, когда я вижу, как Лиам смотрит на меня. Я сажусь, пристегиваю ремень безопасности и стараюсь не пялиться на него слишком много. Напряжение зашкаливает, а мы договорились, что потерпим до дома.

– Без него я понравлюсь тебе еще сильнее.

Хотя, если подумать, зачем ждать до дома?

От огня в его глазах у меня в животе теплеет.

– Прекрасно. А теперь молчи, а не то мы врежемся в дерево.

Я с улыбкой киваю. Мне нравится, что его так легко спровоцировать. Когда он заводит двигатель, я не могу удержаться, чтобы не взглянуть на него краем глаза. Белая футболка прекрасно подчеркивает его плечи и мускулистые руки. Ему следует надевать ее почаще. Я смотрю на его профиль, на прямой нос и слегка выступающую челюсть. Буйные кудри россыпью падают ему на лоб.

Напоследок я бросаю взгляд на его ладони, которые крепко сжимают руль.

– Новое правило, – говорит он. – Для нашего же блага прекрати так на меня смотреть.

– Или что?

– Или я не буду дожидаться, пока мы доедем до дома.

Я улыбаюсь.

– С силой воли у тебя как-то не очень.

– Только когда дело касается тебя. – Он бросает на меня быстрый взгляд. – А теперь отвернись и дай мне просто вести машину.

Я подчиняюсь и всю дорогу любуюсь пейзажами за окном. Но Лиам то и дело косится на меня, и мне трудно не обращать на него внимание. Внутри все сжимается от предвкушения, как мы останемся наедине в моей комнате. Его рука лежит на коробке передач, и мне хочется дотронуться, но я сдерживаюсь.

Я не такая. Это не в моем стиле.

Но тут он перекладывает ладонь на мое колено, и я тут же передумываю.

– Веди машину, – предупреждаю я его. Я стараюсь скрыть, какие чувства вызывает во мне соприкосновение нашей кожи.

– А я и веду. Но и свой шанс не упускаю.

– Придурок.

– И горжусь этим, – с улыбкой отвечает он.

Большим пальцем он очерчивает круги на внутренней стороне моего бедра, и я не могу думать ни о чем другом. После долгих колебаний я кладу свою руку поверх его ладони. Ласкаю костяшки и кончиками пальцев обвожу контуры запястья, едва отдавая себе в этом отчет. Лиам не спускает с меня глаз, но никак не комментирует. Напряжение никуда не делось, но я чувствую себя до странности комфортно и радостно.

Увы, эта идиллия длится недолго. Когда мы подъезжаем к моему дому и замечаем в саду машину Стива, у меня в груди сжимается узел. Через окно я вижу мамин силуэт, но самого Стива нет в машине. Внезапно меня пробирает холод.

Заметив это, Лиам ободряюще сжимает мое колено.

– Можем подождать, пока они уедут, либо поехать ко мне, – мягко предлагает он.

Я готова согласиться: мне нужно сбежать от своей жизни на несколько часов. Но тут открывается дверь, из квартиры выходит Стив, и я замираю, заметив, что именно он держит в руках. Это коробка. Та самая, в которой я храню свои сбережения. Я выскакиваю из машины так быстро, что Лиам не успевает среагировать.

– Ты что такое творишь?! – кричу я, подбегая к Стиву.

Удерживать равновесие на каблуках нелегко, но меня это не останавливает. Услышав мой вопль, он поднимает голову, но его нисколько не смущает, что его застали за кражей. Он просто останавливается, держа под мышкой коробку, и одаривает меня одной из своих мерзких улыбок. Под его взглядом мне кажется, что у меня слишком короткое платье.

– Посмотри-ка на себя, – бормочет он. Ясно, что он уже выпил. – Сразу видно, чего ты ищешь.

К горлу поднимается желчь. Сглотнув, я твердо говорю:

– Это мое, – я указываю на коробку, и Стив пожимает плечами.

– Уже нет.

Я инстинктивно сжимаю кулаки.

– Это не твое. Отдай сейчас же.

– А что я получу взамен? – Он снова окидывает меня взглядом сверху донизу. – Встань на колени, и я подумаю.

– Нет.

– Давай же, Майя, будь хорошей девочкой. Или тебе не нужна эта коробка?

Я ненавижу этого человека. Я желаю ему самого худшего. Даже того, чего бы я не пожелала заклятому врагу.

– Майя? – слышится голос Лиама.

От облегчения я снова могу дышать, но расслабляться рано. Стив улыбается, глядя, как он встает рядом со мной в оборонительную позу.

– Твоя маленькая подружка собиралась умолять меня на коленях, не так ли, детка?

Это слишком унизительно. Мои глаза наполняются слезами.

– Отдай мне коробку, – приказываю я, но мой голос дрожит.

– Ну что ты дуешься? Давай, попробуй. Может быть, убедишь меня.

Этот человек ночевал в моем доме, трогал и крал нашу еду, а теперь вторгся в мою комнату и рылся в моих вещах. От одной мысли об этом меня тошнит.

Лиам собирается что-то сказать, но с меня хватит.

– Вон, – приказываю я.

Стив хмурится.

– Что?

– Я сказала: убирайся отсюда. И никогда не возвращайся. Чтобы ноги твоей больше не было в моем доме. – Слезы застилают мне глаза. – Ты просто отвратителен.

С его лица сползает улыбка. Он надвигается на меня с грозным видом, но я не отступаю.

– Что ты сказала? – очень медленно переспрашивает он.

– Еще одна твоя шуточка – и я обращусь в полицию. Я добьюсь, чтобы тебя бросили гнить в тюрьме, где самое место таким подонкам, как ты. Ты понял меня или мне повторить?

Сначала я слышу звук. Боль приходит позже.

Он бьет меня по лицу.

От удара моя шея резко поворачивается. Его рука попадает по щеке и виску, из глаз брызгают слезы. Его обгрызенные ногти оцарапали кожу, и из пореза сочится кровь. Зубы ноют. А дальше все происходит так быстро, что я не успеваю ничего осознать.

Едва увидев, что Стив поднял на меня руку, Лиам бросается на него.

Следующее, что я слышу, – крики мамы, которая выскакивает из машины. Мне нужно несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Голова перестает кружиться, но меня едва не тошнит от разворачивающейся передо мной сцены. Стив резко бьет Лиама головой, и мое сердце замирает. Я хочу подойти к ним, но ноги не слушаются. И голос тоже.

Лиам наносит удар. Я отчетливо слышу, как хрустнул нос Стива. Сдаваться он явно не собирается, но он пьян, и шансы не на его стороне. Я наблюдаю за дракой в полном шоке, пока ко мне не подбегает мама.

– Сделай что-нибудь! – вопит она. – От вас одни неприятности!

Будь мое сердце целым, оно разбилось бы от ее слов.

– Лиам. – Я заставляю себя подбежать к нему. Недолго думая, я встаю между ними, хоть это и опасно, но он тут же застывает, увидев меня. – Хватит. Пожалуйста. Довольно.

Сглотнув, он отступает, спотыкаясь. От одного взгляда на окровавленное лицо Стива к горлу подкатывает тошнота. Лиам притягивает меня ближе к себе.

– Ты в порядке? – спрашивает он, тяжело дыша. Я вздрагиваю, когда он проводит рукой по моей щеке, а затем с горящими глазами поворачивается к Стиву. – Как ты посмел ее тронуть?

– Хватит, – повторяю я тонким голосом. Я никогда раньше не видела его в таком бешенстве.

Стив кашляет и садится. Моя мать уже рядом с ним, промывает раны.

– Щенок, – шипит он Лиаму, и тот напрягается. – День, когда я ее трахну, я обязательно посвящу тебе.

Лиам реагирует, и мне снова приходится встать между ними, чтобы не дать ему наброситься на Стива. Я чувствую себя жалкой, потому что не могу перестать плакать. Я кладу руки ему на грудь, чтобы остановить его. Лиам пользуется тем, что он выше и может говорить через мое плечо, но обращается он не к Стиву.

– Почему вы позволяете ему так с ней разговаривать? – говорит он моей матери. – Этот человек не уважает вашу дочь, запугивает ее, издевается над ней, постоянно преследует, а теперь он ударил ее, и вы ничего с этим не делаете? Вам самой не тошно от его «шуточек»? Да что вы за мать такая?

Я настолько не верю своим ушам, что замираю и перестаю плакать.

– Мне все равно, как сильно вас подкосило случившееся с Денеб, – продолжает он. – Майя ни в чем не виновата. Она ваша дочь, и вы должны заботиться о ней. Сделайте хоть раз что-нибудь.

Мое сердце бешено колотится. Когда я смотрю на маму, я вижу в ее глазах что-то такое, чего не видела уже давно. Сглотнув, она встает, а Стив по-прежнему лежит на земле. Но когда она говорит, ее голос холоднее, чем когда-либо:

– Пусть убирается отсюда, а не то я запрещу ему появляться в моем доме, – предупреждает она, указывая на Лиама. Тот выглядит так, будто собирается сказать что-то еще, но я хватаю его за руку, чтобы удержать.

– Пожалуйста, пойдем внутрь, – умоляю я.

Должно быть, он понял, как сильно мне нужно выбраться отсюда, потому что он кивает. Я практически бегу к дому, пока Стив кричит что-то нам вслед. Я совсем забыла про коробку, но Лиам за чем-то наклоняется, и вот уже она у него в руках. Мы заходим внутрь, и он закрывает дверь. Я не могу дышать. Перед глазами все кружится. Сбросив туфли, я бегу в комнату.

Ненавижу этого человека. Ненавижу свою мать. Ненавижу свою жизнь.

Хватит. Я больше не могу.

– Майя. – Лиам идет за мной по пятам.

Когда мы добираемся до моей комнаты, здесь все по-прежнему. Ровно так, как было, когда я уходила. Но этот человек был здесь, рылся в моих вещах, и теперь я никогда не узнаю, к чему он прикасался, что трогал своими грязными руками…

У меня больше нет сил.

Ноги подкашиваются, когда Лиам заключает меня в свои объятия. Я прячу лицо у него на груди и даю волю рыданиям. Все тело содрогается. Он обнимает меня и успокаивающе гладит по волосам, тихо шепча, чтобы я расслабилась, но в его присутствии я плачу еще сильнее. Я так устала. Уже несколько месяцев я пытаюсь поверить в то, что у меня все получится. Что я не позволю обстоятельствам победить меня. Я сдерживала слезы и преодолевала все препятствия, которые встречались на моем пути. Но я больше не могу. Не могу продолжать притворяться, что я сильная.

Потому что это не так.

Слезы льются бесконечным ручьем, но Лиам не отстраняется. Он утешает меня до тех пор, пока рыдания не прекращаются, а пульс не приходит в норму. Его объятия похожи на убежище, где можно найти приют после нескольких дней бури. Я не хочу отстраняться, но мне следует извиниться за недавнюю сцену, поэтому я заставляю свои одеревеневшие мышцы работать и поднимаю голову.

– Боже, Лиам, – говорю я, глядя на него, и едва ли снова не плачу.

Драка и для него не прошла без последствий. Я беру его за руку и вижу разбитые и опухшие костяшки пальцев. Это все моя вина.

А этот придурок еще смеет улыбаться, пускай и одними губами.

– Расслабься, я выживу.

– Я принесу аптечку.

– Не нужно, Майя.

– Сядь. – Это звучит не как приказ, а как мольба.

Он со вздохом уступает, и я иду в ванную искать аптечку. Она лежит в шкафу под раковиной. Выпрямившись, я случайно смотрю на себя в зеркало, и от увиденного у меня перехватывает дыхание. От Майи, которая ушла отсюда несколько часов назад, не осталось и следа. Тушь размазалась, волосы растрепались. Я осторожно прикасаюсь к порезу на щеке, и кровь пачкает пальцы. Я морщусь. Жжется.

И вот уже я снова рыдаю как ребенок.

Ополоснув лицо, я стираю макияж и собираю волосы в небрежный пучок. Когда я возвращаюсь в комнату, Лиам сидит на кровати и рассматривает свои пальцы. Ну почему эта ночь должна была закончиться именно так! Подойдя ближе, я открываю аптечку, достаю спирт и несколько ватных дисков, смачиваю один и беру Лиама за руку:

– Будет щипать, – предупреждаю я, прежде чем прижать вату к костяшкам. Наши пальцы соприкасаются, и это до боли приятно. Лиам молча смотрит на меня, и глаза снова наполняются влагой. – Прости, что тебе пришлось пострадать из-за меня, – всхлипываю я, не в силах сдержаться.

– Что?

Я не хочу, чтобы он видел мои слезы, поэтому поспешно отворачиваюсь, чтобы взять другой диск, не поднимая головы.

Схватив за запястье, он разворачивает меня к себе:

– Майя, ты ни о чем меня не просила. Я сам решил вмешаться. Мне невыносимо думать о том, как он повел себя с тобой.

Я часто моргаю, в горле застрял ком.

– Значит, ты на меня не сердишься?

– А должен?

– Но ведь это я во всем виновата. Если бы… мне стоило лучше прятать деньги…

– Прекрати, – говорит он строго. – Не оправдывай его.

– То есть ты не считаешь, что это моя вина?

– Конечно нет. С чего вдруг?

«Потому что она так думает. Потому что о нем она переживает больше, чем обо мне».

– То, что ты сказал маме… – начинаю я.

– Это было грубо с моей стороны, но она должна была однажды это услышать, а ты слишком добра к ней.

Я качаю головой. Не хочу, чтобы он извинялся. Наоборот.

– Спасибо, что защитил меня.

Не знаю, что случилось бы, не будь его рядом. Не только сегодня, но и каждую ночь, которую он провел в этом доме.

Лиам улыбается и пожимает плечами, желая разрядить обстановку.

– Надеюсь, тебе нравятся крутые парни, как я.

И даже в этой ситуации ему удается рассмешить меня.

– Ты отделал его как следует.

– Да ладно тебе, я просто дал ему в нос.

– Скорее, перекроил.

– Бесплатная ринопластика. Не понимаю, на что он жалуется?

– Ты невыносим.

– Он это заслужил.

От шутливого тона не осталось и следа. Нельзя оправдывать насилие, но я согласна с Лиамом. У меня нет ни капли сочувствия к Стиву. Я ненавижу его всеми фибрами души, пусть даже это делает меня плохим человеком.

Я продолжаю обрабатывать его ссадины. Лиам молча наблюдает за мной, и от его пристального взгляда меня бросает в приятный жар. Мы притворяемся парой уже несколько недель, но, кажется, еще ни разу не держались за руки. Для меня это очень интимный жест, даже интимнее, чем поцелуй. Я поглаживаю его запястье, пока не заканчиваю очищать ранку.

Я тянусь к ссадине на брови, но, не сводя с меня глаз, он переплетает наши руки.

– Не хочешь подойти поближе? – тихо спрашивает он.

Пульс учащается. Я медленно киваю.

Он притягивает меня к себе, и я упираюсь коленями в кровать по обе стороны от его тела, чтобы сесть сверху. Его руки скользят по моим ногам, и я чувствую тепло его кожи. Лиам продолжает смотреть на меня, и я протягиваю руку, чтобы взять новый ватный диск и намочить его спиртом. Трудно сосредоточиться, когда мое сердце скачет галопом. Я прижимаю вату к порезу, и он морщится.

– Не ной, – дразню я шепотом.

– Оставайся здесь, и не услышишь ни одной жалобы.

– Я почти закончила.

Теперь, когда я стерла кровь, ссадина выглядит уже не так плохо. К счастью, она не очень глубокая. Скорее всего, порез заживет сам собой и швы не потребуются. Я уже собираюсь закрыть аптечку, как Лиам достает еще один ватный диск.

– Твоя очередь, – буднично объявляет он и берет спирт.

Сердце пропускает удар при виде его сосредоточенного лица, но я, как обычно, притворяюсь, будто мне все равно.

– Это просто ссадина.

– Значит, мы в одной лодке.

Я напрягаюсь еще больше, когда он начинает обрабатывать ранку. Щиплет сильнее, чем я думала. Это не очень приятная боль, но он так осторожен и нежен со мной, что мне не хочется отворачиваться. Лиам продолжает касаться пальцами моей щеки, а когда заканчивает и откладывает ватный диск в сторону, заправляет прядь волос за ухо, не сводя с меня глаз:

– Ты даже не представляешь, насколько ты сильная, Майя.

– Потому что не плакала, пока ты обрабатывал ссадину? – пытаюсь пошутить я.

Он качает головой:

– Нет. Я говорю про все остальное. Ты доказываешь это каждый день.

К горлу подкатывает ком.

– Это не так, – говорю я. – Ты не знаешь, сколько раз я разваливалась на части.

– Быть сильным – не значит быть каменным. Плохие времена бывают у всех, потому что, нравится нам это или нет, такова жизнь. Разница в том, что́ ты делаешь после. Как бы ни было плохо, ты всегда идешь вперед, и именно в этом твоя сила. Ты даже не представляешь какая.

Под его напряженным взглядом я вздрагиваю. Самое мучительное, что он совершенно искренен. Лиам и впрямь считает меня сильной. Он не считает меня черной дырой. Напротив. Он дал понять, что у меня есть возможность стать лучшей версией себя. Он назвал меня сверхновой.

Я и представить себе не могла, что кто-то может так обо мне думать. А теперь, когда это произошло, я до смерти напугана.

– Ты говоришь все это, чтобы меня соблазнить? – поддразниваю я его.

Я не умею принимать комплименты не отшучиваясь. Обычно люди чувствуют себя неловко, но Лиам всегда меня понимает. Улыбнувшись, он пожимает плечами.

– Я говорю все это потому, что так оно есть, но, если тебе не терпится поцеловать меня, я к твоим услугам.

– Лучше подожду, пока не выдержишь ты.

– Ну нет, по второму кругу мы не пойдем.

Я начинаю смеяться. Погладив меня по щеке, он осторожно притягивает меня к себе для поцелуя. Первое касание его губ – сладкое, нежное. Его пальцы впиваются в мои бедра, а когда его язык проскальзывает глубже, я издаю непроизвольный стон. Я провожу руками по его волосам и позволяю ему целовать меня с такой силой, что все мысли улетучиваются, а тело умоляет о близости.

Я обхватываю его ногами, прижимаясь сильнее, но он меняет позицию. Я падаю навзничь на кровать, и Лиам нависает надо мной. Он переносит вес на свои сильные руки, его губы впиваются в мои. Если он хочет быть главным, я ничуть не возражаю. Пусть делает все что угодно, лишь бы не отстранялся. И желательно снял одежду. Эта мысль воодушевляет меня, и я дергаю его за рубашку, чтобы расстегнуть.

Тем временем его рука медленно, словно желая помучить, движется вверх по внутренней стороне бедра, и, когда он наконец прижимает ладонь к трусикам, сердце замирает. Мы только начали, а я уже кусаю губы, чтобы не издать ни звука.

– Нужно кое-что прояснить.

Я вздрагиваю, услышав его хриплый голос. Наши лица разделяют лишь несколько сантиметров, его взгляд потемнел, а дыхание участилось. Он убирает руку, что мне совсем не нравится.

– Я не девственница. Не останавливайся.

В моем голосе сквозит отчаяние, но я не замечаю этого, пока не слышу его смех.

– Я хотел спросить, есть ли у тебя презервативы, но спасибо за совет. Буду иметь в виду.

– А у тебя нет?

Он качает головой, и я разочарованно откидываюсь назад. Он снова усмехается и проводит пальцами по моим голым ногам.

– У нас есть другие варианты. – Он смотрит вниз, и я вижу озорной блеск в его глазах. – Но любой из них не подразумевает платья, так что с этого мы и начнем.

От такого заявления каждый волосок на теле встает дыбом. Я наконец заканчиваю расстегивать его рубашку и позволяю ладоням исследовать мышцы на груди и рельефный живот. Под моими прикосновениями его кожа горит, а мускулы напрягаются. Лиам отстраняется, чтобы снять рубашку, и его вид сводит меня с ума: губы припухли, кудри растрепались. В голове не осталось ни единой мысли.

Теперь моя очередь приподняться, чтобы он мог расстегнуть молнию, которую сам же и застегнул перед вечеринкой. Лиам проводит кончиками пальцев по моему позвоночнику, вызывая дрожь, а дойдя вниз, другой рукой задирает подол моего платья и снимает его через голову. Я остаюсь в нижнем белье, но надвигающаяся неуверенность берет верх, и я вдруг чувствую себя совершенно голой. У меня не особенно большая грудь. И на мне не парный комплект белья, как показывают в кино. Раньше я не беспокоилась о таких вещах или о том, как выглядит мое тело со стороны.

Мне не по себе, потому что я не привыкла, что меня кто-то видит. Мне отчаянно нужно убедиться, что я ему нравлюсь такой, какая я есть.

Но на размышления нет времени. Лиам снова целует меня, на этот раз крепче, и от моей неуверенности не остается и следа. Он укладывает меня обратно на матрас и прижимается ко мне. Внутри все сжимается, и я инстинктивно обхватываю его ногами. Его джинсы мешают, но он не спешит их снимать. Вместо этого опускает голову и проходится губами по бьющейся на шее жилке.

– Ты не представляешь, как долго я ждал этого, – шепчет он, будто знает, что именно это мне нужно услышать.

Его поцелуи спускаются ниже. У меня возникает искушение попросить его ускориться, но я сдерживаюсь, и он возвращается к ключицам. Когда его пальцы касаются застежки бюстгальтера, я замираю в предвкушении. Он медленно расстегивает ее.

Я так сосредоточена, что даже не замечаю, как бретелька спадает мне на плечо.

За ней следует вторая, и я приподнимаюсь, чтобы Лиаму было удобнее стянуть с меня бюстгальтер. Холод проникает в каждую клеточку тела. Мне нужно поцеловать его, поэтому я снова притягиваю его к себе и непроизвольно подаюсь назад, когда его руки обхватывают мою грудь. Он сжимает ее ладонями, и я едва не всхлипываю. В следующее мгновение его губы обхватывают сосок, и по телу пробегает электрический разряд.

Не отрывая от меня глаз, он кончиками пальцев очерчивает мои бедра, а его рот скользит по моему животу. Все мои мышцы напряжены. Он целует меня ниже пупка, над линией трусиков, и я приподнимаю бедра, желая большего. Но Лиам удерживает меня руками, не давая сменить ритм. Ему явно нравится меня мучить, поэтому я не удивлена, что вместо того, чтобы спуститься ниже, он поднимается обратно.

– Ах ты скотина, – шиплю я, тяжело дыша.

Он смеется, и я чувствую приятное тепло в груди. Это один из самых прекрасных звуков, которые я когда-либо слышала.

– Какая ты нетерпеливая.

– Тебе нравится меня провоцировать.

– В точку. – Наши лица снова на одном уровне. – Мне нравится наблюдать за твоей реакцией.

– Как насчет удара в пах в качестве реакции?

Он снова смеется. Мои нервные окончания остро реагируют на этот звук.

– Ты не представляешь, насколько мне нравишься. – Сердце пропускает удар, а затем начинает биться сильнее, когда он продолжает: – Ты невероятно красивая.

Дыхание сбивается. Мне трудно сосредоточиться, когда я слышу такие слова.

– Может, продолжишь то, что ты начал? – говорю я, и он улыбается.

– Да ты просто с ума по мне сходишь, да?

– Пока нет. Сначала посмотрим, на что ты способен.

Он внимательно изучает меня. Я с вызовом поднимаю брови, и он целует меня так быстро, что перехватывает дыхание. Его ладонь скользит вниз, к моим трусикам, и я порывисто сжимаю ноги, но он разводит их рукой. Сейчас нам уже не до провокаций. Ладонь поглаживает ткань, и я задыхаюсь. Когда его пальцы проникают под белье, все мое тело напрягается.

– Поцелуй меня еще раз, – умоляю я и запускаю руки в его мягкие кудри, когда он снова нависает надо мной.

Лиам движется медленно, как будто хочет сначала выяснить, что мне нравится, но на это не уходит много времени.

Его губы снова впиваются в мою шею, и внутри разливается жар. Его ладонь не перестает меня поглаживать. Другой рукой он сильнее раздвигает мои ноги, а потом останавливается. Я не могу дышать. Я уже собираюсь запротестовать, когда он наконец оставляет поцелуй на внутренней стороне бедра. Лиам стягивает с меня трусики, чтобы было удобнее, и, когда его язык сменяет пальцы, все уже предрешено.

Наслаждение накатывает так быстро, что мне становится неловко.

По всему телу пробегает электрический разряд. Лиам продолжает сладкую пытку; теперь, когда я особенно чувствительна, каждая частичка меня жаждет новых прикосновений. Ноги слегка онемели. Звучит жалко, но я не могу вспомнить, когда в последний раз испытывала такие ощущения с парнем.

Лиам садится, и на его лице расплывается улыбка. Он так красив сейчас, что мое сердце трепещет.

– Сколько же внутри скопилось напряжения, – весело говорит он.

Я смеюсь, чувствуя полное изнеможение.

Новый поцелуй – и я издаю стон, когда он слегка прикусывает нижнюю губу. Все тело горит. Я дергаю за пояс его брюк – они ожидаемо стали ему тесны. Мне хочется вступить в игру, и я толкаю его на спину, а сама сажусь сверху. Я не отрываю от него губ. Вспомнив наш разговор в машине, я стараюсь целовать его медленно и глубоко. Мои поддразнивания удаются – он резко выдыхает.

– Моя очередь, – шепчу я, проводя указательным пальцем по ее обнаженному торсу.

Его глаза озорно блестят.

– Готова познакомиться со своим новым лучшим другом?

– Не могу поверить, что связалась с парнем, который так говорит о своем пенисе. – Он в шутку бьет меня костяшками пальцев в живот, и я сдерживаю ухмылку. – Пожалуйста, скажи, что хотя бы имя ему не дал.

– А если и так?

– Это самая неэротичная вещь в мире. Знаешь что? Пожалуй, я снова оставлю тебя неудовлетворенным.

Лиам тут же хватает меня за бедра, чтобы удержать на месте. Учитывая, как твердо у него в штанах, не думаю, что шутка показалась ему смешной.

– Не играй с огнем, – предупреждает он, указывая на меня пальцем. – Боль в паху – это очень серьезно.

Ничего не могу с собой поделать. Любопытство меня убьет.

– И как же ты его называешь? Лиамаконда? Малыш Лиам?

– Малыш? – насмешливо переспрашивает он.

– Мини-Лиам? Это как-то банально.

– Думаешь, меня возбуждают разговоры о моем пенисе?

– Мне казалось, тебя возбуждает все на свете.

– В целом да, но не в этот раз. – Я пытаюсь не рассмеяться, и он сдается: – Ладно-ладно. Не буду врать.

Я не могу удержаться от смеха. В шутку толкаю его в живот, и Лиам стонет от хохота. Стараясь сохранять хладнокровие, я наклоняюсь ближе, пока наши губы почти не соприкасаются.

– Я могу приступить к делу? – спрашиваю я с ухмылкой.

– Давай. Делай со мной все, что пожелаешь. Я твердо верю в свободу самовыражения.

– Ну ты и зануда.

– Будь поласковее, Майя, если хочешь, чтобы я снова оказался в твоей постели.

Мой поцелуй затыкает ему рот. Пользуясь тем, что я почти распласталась на нем, упираясь коленями в кровать, он хватает меня за задницу. Я улыбаюсь ему в губы. Он определенно из тех, кто не упустит свой шанс.

Не теряя времени даром, я прижимаюсь губами к его подбородку. От него так вкусно пахнет. Лиам напрягается и впивается пальцами в мою кожу. Мне нравится, что он так остро реагирует. Я оставляю влажные поцелуи на его шее, уделяя особое внимание засосу, оставленному прошлой ночью, и наслаждаюсь, слыша каждый его стон.

У него атлетическое тело, с выраженными мышцами, но не перекачанное. Мои пальцы, а затем и губы очерчивают линию его пресса. Мы не отрываем друг от друга взгляда, и это придает происходящему дополнительную остроту. Я спускаюсь ниже, пока не дохожу до треугольника между его бедрами. Улыбнувшись, я замираю. Ему понравилось меня мучить? Ну что же, пусть готовится к мести. В эту игру могут играть двое.

Приподнявшись, я снова целую его в губы. Он выглядит нетерпеливым, поэтому мои пальцы не перестают играть с его ремнем. Расстегнув его, я чувствую выпуклость под своим запястьем. Затаив дыхание, я говорю себе, что справлюсь.

– Кажется, брюки тут лишние, – шепчу я.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Поспешно стянув их, он радостно откидывается на кровать. Его лицо светится, как будто он только что выиграл в лотерею.

– Дай знать, если что-то не понравится, – замечаю я.

– Как мне может не?.. – Запустив руку под его боксеры, я сжимаю пенис. Лиам тяжело сглатывает. – Продолжай. Пожалуйста. Не стесняйся.

Улыбнувшись, я снова наклоняюсь за поцелуем. Поскольку мы говорили об этом раньше, я точно знаю, как довести его до предела. Я медленно двигаю рукой, потому что, раз он проделывал это со мной, ему должно нравиться, когда его распаляют. Он весь горит. Недолго думая, я опускаюсь вниз и целую кончик пениса, и Лиам непроизвольно стонет, вызывая волну мурашек по моему телу.

Я уже делала это несколько раз, и мне не понравилось, но сейчас меня радует реакция Лиама. Он то зовет меня по имени, то бормочет ругательства. Не успеваю я опомниться, как он хватает меня за волосы и помогает мне задавать темп. Так дело не пойдет, поэтому я сама увеличиваю интенсивность, а он просто придерживает меня за голову. Почувствовав, что он близок к краю, я останавливаюсь и отстраняюсь.

– Только не снова, – задыхаясь, умоляет Лиам.

Нависнув над ним, я впиваюсь в его губы.

Сжав рукой пенис, я ускоряю темп, а Лиам притягивает меня к себе и слегка прикусывает нижнюю губу, когда его накрывает оргазм. Я улыбаюсь. Это моя маленькая победа, и я ею очень горжусь.

– Сколько же внутри скопилось напряжения, – повторяю я его шутку.

– Этот рот станет моим новым лучшим другом.

Рассмеявшись, я целую его снова и снова.

Спустя какое-то время мы молча ложимся на кровать. На мне футболка Лиама, моя голова покоится у него на груди. В тишине комнаты я слышу биение его сердца. Лиам одной рукой гладит меня по волосам, а я вожу кончиками пальцев по линиям его пресса. Я заметила, что он очень тактилен. Сильнее, чем я ожидала. Он не может оторваться от меня. В какой-то момент касания прекращаются, и я понимаю, что он уснул.

Я сглатываю. Это была потрясающая ночь, но в груди поселилось болезненное чувство. Я должна была понять это раньше, когда он снял с меня платье и опустил взгляд на мои руки.

Он видел шрамы.

И я совершенно не готова к разговору, который нам, без сомнения, предстоит.

Эту ночь мы проводим вместе. И, как обычно, кошмары тут как тут. Мне снится, что я еду в машине из Лондона в Манчестер, через тот самый участок дороги, по которому я не осмеливаюсь проехать. Водитель резко выкручивает руль, и у меня звенит в ушах. В этой машине мои сестра и мама. Я вскрикиваю при виде их окровавленных тел на асфальте. Денеб потеряла сознание. Я плачу и кричу, а врачи оттаскивают меня прочь. Когда я в слезах отворачиваюсь, кошмар становится еще хуже.

Потому что внезапно я вижу Лиама.

Он тоже лежит вдалеке без сознания, как моя сестра.

Я просыпаюсь вся в поту и резко сажусь на кровати, меня душат слезы. Сердце колотится так сильно, что вот-вот выскочит из груди. Я в ужасе озираюсь по сторонам, но вокруг полная темнота. По крайней мере до тех пор, пока кто-то не придвигается ко мне и не включает свет.

– Майя?

Это Лиам. Я испытываю такое облегчение, что едва удерживаюсь от всхлипа. Склонившись ко мне, он замечает мои слезы, и на его лице вспыхивает тревога. Внезапно я чувствую себя жалкой.

– Прости, что разбудила, – бормочу я, вытирая глаза рукой.

– Кошмар приснился?

Он пронзительно смотрит на меня, словно пытается заглянуть в душу. Мне хочется солгать, но он не поверит.

– Да, – в конце концов отвечаю я.

– Получится снова заснуть?

– Не знаю.

– Иди ко мне.

И на этом все. Никаких расспросов, никакой неловкости. Он не настаивает, чтобы я рассказала то, о чем пока не готова говорить. Он просто ложится на спину и вытягивает руку. Стерев слезы, я приникаю к нему. Его объятия настолько успокаивают, что к тому времени, как я это осознаю, мой пульс уже вернулся в норму.

Перед тем как заснуть, я думаю о наших чувствах друг к другу, а также о том, насколько все было бы проще, если бы не мой сильный страх.

20

Неизбежно

Майя

Когда я открываю глаза, Лиам все еще рядом.

Первые лучи солнца пробиваются сквозь оранжевые шторы, заполняя комнату мириадом теплых теней. Понятия не имею, который час, но меньше всего на свете мне хочется вставать с кровати. Лежа здесь, на теплых простынях, слушая только его дыхание, я ощущаю себя спокойно. В мире с собой. Не знаю, как точно описать это чувство, но, надеюсь, оно никогда не исчезнет.

Глаза Лиама по-прежнему закрыты. Его темные кудри спадают на лоб, скрывая их, и на нем нет футболки. Потому что она на мне. Он заснул, обняв меня за талию, так что его рука теперь лежит на моем животе. Моя голова покоится на его груди, и будь я слева, то могла бы даже услышать биение его сердца. Возможно, вчера вечером ситуация немного вышла из-под контроля. Сначала на вечеринке я обозвала его придурком, а потом мы целовались с ним в моей комнате.

Ну и на вечеринке тоже.

Лиза гордилась бы мной, если бы знала, насколько я «раскрепостилась».

В последний раз, когда мы ночевали вместе, я так испугалась, что практически сбежала. В этот раз я могу дать себе поблажку. Или хотя бы попытаться. Я рассеянно провожу пальцами по его животу и улыбаюсь, когда Лиам шевелится во сне. Изучаю черты его лица, а потом смотрю на его шею. Вчера я обнаружила родинку под его левым ухом. И я не могу отрицать, что мне доставляет удовольствие видеть засос, который я поставила ему в машине.

– Наблюдаешь за спящим? Извращенка.

Порой я забываю, что он не только красавчик, но и засранец. Я раздраженно фыркаю, а он разражается хриплым смехом, от которого у меня по позвоночнику пробегает дрожь. Он скользит рукой по моей талии и мягко отодвигает меня. Укол разочарования пронзает мою грудь. Он зевает, не глядя на меня, потирает глаза и встает.

– Куда ты? – Я не могу удержаться от подозрительного взгляда.

– Зубы почищу. Мне не терпится поцеловать тебя, и я не хочу, чтобы ты испытывала отвращение. Я ненадолго.

Он выходит из комнаты, оставив дверь открытой. Я сижу на кровати, смотрю в потолок и мысленно ругаю себя за то, что улыбаюсь. В животе разливается тепло. Я была так погружена в работу и заботу о Денеб, что забыла, каково это – чувствовать, когда тебе кто-то нравится.

Или заводить отношения, если уж на то пошло.

Я отмахиваюсь от этих мыслей. Все с той же улыбкой на губах я встаю и направляюсь в ванную. Лиам с зубной щеткой во рту смотрит на себя в зеркало и поправляет влажные локоны. Увидев меня, он тоже улыбается.

– И пяти секунд без меня прожить не можешь? Мужчине нужно пространство, Майя.

– Да пошел ты.

– Не будь так нежна со мной, а не то я размечтаюсь.

Я в шутку толкаю его плечом, но его руки настолько больше моих, что не сдвигаются ни на миллиметр. Встав перед раковиной, я наклоняюсь, чтобы взять зубную щетку, прекрасно понимая, что он наблюдает за мной, а на мне только его футболка и нижнее белье. Пусть наслаждается зрелищем.

Мы касаемся друг друга вроде бы случайно, но настойчиво. Лиам отодвигается назад, чтобы сплюнуть, я делаю то же самое, и наши тела соприкасаются. Я поворачиваюсь на пятках и оказываюсь зажатой между его телом и раковиной. Наши взгляды встречаются.

– Итак? – я намекаю на продолжение.

Лиам не заставляет меня ждать. Положив руку мне на шею, он притягивает меня к себе, прижимаясь ртом. У него холодные губы после мятной пасты. Поцелуй медленный, чувственный, как он любит, и на меня накатывают воспоминания о прошлой ночи. Когда он отстраняется, на его лице играет улыбка, словно он подумал о том же.

– Доброе утро, – произносит он хриплым голосом.

В животе уже вовсю порхают бабочки.

– Доброе утро, – шепчу я в ответ.

Он опирается руками на тумбу по обе стороны от моего тела, почти прижимаясь ко мне. Стук сердца громко отдается в ушах, но я притворяюсь, будто мне все нипочем.

– Какие планы на сегодня? Тебя забрать после работы?

– У меня выходной. По воскресеньям работают Лиза и Дерек.

– В таком случае предлагаю вернуться в постель.

Провести вместе утро в комнате, ничего не делая? Не знаю даже, когда эта идея стала такой привлекательной.

– Еще можно сходить куда-нибудь пообедать, – предлагаю я.

– Прекрасно, но никакой пиццы с ананасами.

– …И я бы хотела съездить в больницу, – добавляю я, затаив дыхание. – Я знаю, что ты собирался провести время вместе, но…

– Я подвезу тебя.

Я чувствую неимоверное облегчение. Мне не по себе, если я не вижу Денеб каждый день. Меня пугает мысль, что она может очнуться одна в этой бесцветной, изолированной комнате и решить, будто мы бросили ее на произвол судьбы.

Я бы никогда так не поступила.

– Спасибо.

Он пожимает плечами.

– Мне пора перевезти вещи в квартиру. Завтра я планирую съехать. – Моя улыбка едва не меркнет, но я удерживаю ее силой воли. Он смотрит мне в глаза. – Хочешь увидеть ее?

Я недоумеваю.

– Ты предлагаешь мне поехать с тобой?

– Ну, ты же теперь будешь проводить там много времени, разве нет? – Вместо того чтобы дать ответ, которого он ожидает, я сглатываю. Вздохнув, он добавляет: – Ты можешь ночевать там, когда захочешь. Кроме того, на следующей неделе приезжает Эван. Уверен, тебе не терпится увидеться с ним.

– Конечно. Примерно так же сильно, как сгореть на костре.

Он со смехом обхватывает меня за талию, а я натянуто улыбаюсь. Не хочу говорить плохо об Эване: в конце концов, это его лучший друг и они не разлей вода, но он до сих пор не извинился за свое поведение при нашей первой встрече. С его стороны было глупо, не зная меня, намекать на то, что моя единственная цель в жизни – залезть в штаны к его знаменитому другу.

– Вы отлично поладите, только дай ему шанс. Ты ему нравишься.

Я хмурюсь. Понравиться такому человеку – не совсем комплимент.

– Мы общались всего один раз, и это было не очень вежливо. Он ничего обо мне не знает. – Лиам молчит, и тогда я понимаю, что к чему. – Ты что, рассказал ему обо мне?

– Я живу у тебя уже две недели. А ты как думала?

– Так ты сказал ему, что мы с тобой?..

– Что мы вчера переспали? Пока нет.

– А все остальное?

– А ты сказала Лизе? – парирует он.

– Конечно. Мы же подруги.

Я произношу это с гордостью, и, судя по его улыбке, он это понимает.

– Отлично. Значит, им будет о чем поговорить, когда мы их сведем.

– Когда что? – Я криво усмехаюсь и качаю головой. – Ну нет, даже не мечтай.

– Да ладно, они просто созданы друг для друга.

– С каких это пор? Лиза замечательная, а Эван…

– Хороший парень, – предостерегающе перебивает Лиам, но у меня достаточно поводов его невзлюбить.

– При первой встрече он намекнул, что я имею на тебя виды.

Лиам поднимает брови.

– А это не так?

– Конечно нет.

– Прошлая ночь говорит об обратном.

И тут происходит неожиданное: я, которую трудно чем-либо смутить, внезапно краснею.

– Это другое, – с достоинством говорю я. – Тогда я считала тебя самовлюбленным придурком.

– Значит, теперь ты так не считаешь? Кажется, это лучший комплимент, который я от тебя когда-либо слышал.

Я толкаю его в грудь, но Лиам непоколебим как скала. Мне нравится, что он так близко, хоть я и хочу на него злиться. Он хихикает, а наши лица разделяет лишь пара сантиметров.

– Ты самовлюбленный придурок, который вдобавок хорошо целуется.

– В некоторых вещах я просто мастер.

– Например, в том, как записывать трехминутные подкасты?

Я пытаюсь скрыть, как на меня действуют его слова, однако от него не ускользает тот факт, что мой голос слегка дрожит.

– Ты из-за меня так нервничаешь, Майя? – спрашивает он с улыбкой.

– Нет.

– Ты уверена? – Когда он наклоняется, я чувствую его дыхание на своей шее, и мое сердце замирает. Но ничего не происходит – приблизив губы к моему уху, он шепчет: – Даже когда я делаю вот так?

– Нет, – настаиваю я, стараясь не выдавать волнения.

Его рука забирается под футболку и хватает меня за талию. Мне передается жар его кожи.

– А как насчет этого? – продолжает спрашивать он.

Голос едва слушается меня, но я не позволю Лиаму верховодить.

– Тебе напомнить, кто сдался первым, Лиам?

Как я и предполагала, он воспринимает это как вызов. Лиам наклоняется ко мне, и его губы почти касаются моих. Вокруг моего тела сжимаются руки. На мгновение мне кажется, что он вот-вот меня поцелует, и я жажду этого контакта, но вместо этого он молча смотрит мне в глаза. И выжидает.

Я смело встречаю его взгляд – победы он не дождется.

Напряжение нарастает, и я начинаю задыхаться. Его голый торс излучает жар, и мне приходится сдерживаться, чтобы не разорвать зрительный контакт. Его голубые глаза смотрят на меня так пристально, что все внутри вспыхивает. Нам не нужно даже касаться друг друга. Одного взгляда достаточно, чтобы внизу живота заныло.

Через несколько секунд он переводит внимание на мои губы и с усилием сглатывает. Победа. Я улыбаюсь, и он делает то же самое.

– Тебе нравится играть со мной, – замечает он севшим голосом.

– Очень.

– Хорошо.

Я жду, что он сразу же сдастся, но он немного отстраняется – ровно настолько, чтобы осмотреть меня. Его взгляд скользит по моей футболке – единственному, что на мне надето, кроме нижнего белья, – пока не сосредотачивается на моих ногах. Я не упускаю шанса и разглядываю его широкие плечи, пресс и узкие бедра.

Несмотря на то что прошлой ночью мы дали себе волю, напряжение никуда не исчезло, а стало только сильнее.

– Нам стоит купить презервативы, – заключает он, плотно зажмурившись, и от неожиданности я смеюсь.

– Хорошая идея.

– А еще тебе стоит надеть брюки. Ради моего самолюбия, достоинства и способности к самоконтролю.

Я не могу перестать улыбаться.

– А в чем проблема? Напоминаю, что ты уже проиграл.

Как я и ожидала, он воспринимает это как личное оскорбление.

– Если ты забыла, это ты первой поцеловала меня. В твоей комнате. Для снимка.

– Вот именно. Это было просто для фотографии.

– С этой ложью лучше спится по ночам? Сочувствую тебе.

– Пошел ты.

– Ну же, признайся. Ты неравнодушна ко мне с момента нашего знакомства.

– Еще как. Когда я обнаружила тебя в своей машине пьяным и храпящим, как газонокосилка, у меня по коже пробежало стадо мурашек.

Он закатывает глаза, и я смеюсь. Мой голос звучит спокойно и беззаботно, и я действительно чувствую легкость, как будто все мои проблемы перестали иметь значение.

– Уверен, это был лучший день в твоей жизни, – он щипает меня за бок.

– Конечно. Особенно когда мы приехали в твой особняк и ты чуть было не оставил меня на улице.

– Врунья. Во-первых, у меня нет особняка. И, во-вторых, я отдал тебе гостевую комнату.

– Сразу после того, как заявил, что я не в твоем вкусе.

– Я всю дорогу пялился на твою задницу, Майя. Конечно, ты в моем вкусе. Я просто набивал себе цену.

– Придурок, – бросаю я, но он по-прежнему улыбается.

– Как бы то ни было, ты первая меня отшила. Причем несколько раз. Мое самолюбие было уязвлено, а я очень чувствительный парень.

Теперь моя очередь фыркать. Лиам наклоняется ко мне, смеясь, и вдруг его губы оказываются совсем близко. Сердце ускоряет свой бег, и я порывисто кладу руки ему на шею. Он хватает меня за бедра. У него такие мягкие волосы, и он так хорошо целуется, что, когда наконец отстраняется, мне нечем дышать.

– Ты проиграл, – хриплым голосом говорю я, а он, улыбнувшись, снова целует меня.

– Бывает. Ничего страшного.

Я снова смеюсь. Какое-то время мы продолжаем целоваться. Края раковины впиваются в спину, но моя тумба не настолько устойчива, чтобы сесть сверху, как в ванной на вечеринке. Я рассеянно ласкаю живот Лиама и наслаждаюсь твердостью его мышц. Моя рука спускается ниже, и Лиам взвизгивает.

– Замри, – предупреждает он. – Держи руки на виду. Мы с моим дружком – не какая-то там легкая добыча.

И почему только этот парень мне так нравится?

– Так, значит, мини-Лиам не в духе? – усмехаюсь я.

– Не называй его так. Это оскорбительно. Тогда уж макси-Лиам.

– Размечтался.

– Хватит нападать на мое самолюбие, Майя, или останешься без сладкого.

Я отталкиваю его руками, и он улыбается, прежде чем снова поцеловать меня. Я готова провести так весь день, но, отстранившись, он шепчет:

– Как насчет завтрака? Мне нужен кофе.

– Разве ты не хотел вернуться в постель?

– Да, но после еды. Знаю, что ты не любишь кофе, так что можешь пойти со мной на кухню и поныть, пока я его готовлю.

Улыбнувшись, он целует меня напоследок, прежде чем выйти из ванной. Я по-прежнему стою спиной к раковине, сердце колотится, дыхание прерывается. Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в зеркало, меня охватывает странное чувство, и с лица медленно сползает улыбка.

Потом мне будет очень больно.

Однако, как только я слышу, как Лиам напевает на кухне, мои страхи отходят на второй план. Я иду в спальню за телефоном, чтобы включить музыку, пока он готовит. Мне не терпится поделиться с ним группой этой недели. Раздвинув шторы, я чувствую прилив стыда при виде кучи одежды, которая валяется на полу после вчерашнего.

Как я и говорила, Лиза бы мной очень гордилась.

Постель я не застилаю – едва ли мы задержимся на кухне. Вместо этого я просто беру смартфон с прикроватной тумбочки. И тут, как всегда по закону подлости, реальность окатывает меня ушатом ледяной воды.

Десять сообщений.

Пять пропущенных вызовов.

Все от мамы.

Мне становится тревожно. Закрыв дверь, я набираю номер. На четвертом гудке она берет трубку.

– Мама? – тут же восклицаю я.

– Майя! Что случилось? Почему ты мне звонишь?

Ее голос звучит так растерянно, что к горлу подкатывает ком. Она снова пила. Как обычно. Я думала, что при следующем разговоре мне придется извиняться, но, скорее всего, она даже не помнит, что вчера произошло. Как она защищала Стива, когда он посмел поднять на меня руку. А потом обвинила меня.

Внутри поднимается ярость, но я сдерживаю ее. Я не могу осуждать маму. Они с Денеб – единственная семья, которая у меня осталась.

– Это ты мне звонила, – мягко отвечаю я.

– И правда! Ну вряд ли это было что-то важное. Поговорим при встрече. Я скоро приеду.

На заднем плане слышится шум, как будто она в машине, и меня охватывает ужасное подозрение.

– Что? Ты уже едешь? Как?

– Конечно. Как всегда, со Стивом – Она делает небольшую паузу. – Точно! Именно об этом я и хотела поговорить. Как звали того мальчика? Шон?

– Лиам, – сглотнув, поправляю я. – Насчет вчерашнего…

– Не волнуйся, милая. Я понимаю, что это случайность. Стив очень нервничает, когда злится, и… он вовсе этого не хотел. Ему правда жаль. Если бы не тот мальчик, Лиам, все закончилось бы легким испугом.

Сердце замирает. Серьезно?

– Мама…

Она не дает мне говорить:

– Мне не нравится жестокость, Майя. Ты не хуже меня знаешь, что это опасно. Никакой проблемы бы не возникло, если бы он не вмешался.

Как она могла поверить Стиву? Она ведь была там, видела, как он со мной обращался, и должна понимать, что Лиам встал на мою защиту. Если бы не он, я бы потеряла коробку со всеми своими сбережениями. Он единственный принял мою сторону, когда она отказалась это сделать.

Бесполезно говорить об этом сейчас, но мне все и так ясно. К горлу подкатывает желчь. Она не одна в машине.

– Стив слышит наш разговор? – медленно спрашиваю я.

– Нет, конечно нет.

Но от меня не ускользает напряжение в ее голосе.

– Это он попросил тебя все это сказать?

– Довольно насилия, Майя. А этот мальчик… вчера вечером он неуважительно повел себя со Стивом. Это не должно повториться. Я рада, что мы обе согласны, что он должен уехать как можно скорее.

Я читаю предупреждение между строк. Стив находится рядом и наверняка подслушивает, а значит, она не может вслух произнести то, что мы обе знаем: опасность представляет именно он, а не Лиам. А когда он употребляет алкоголь или наркотики – тем более.

Не могу поверить, что я втянула в это Лиама.

– Я позабочусь об этом, – обещаю я, сглатывая.

Готова поспорить, что маме приходится изображать улыбку.

– Превосходно, дорогая. Скоро увидимся.

Она вешает трубку.

Я не могу дышать. Грудь сдавило так, что хочется разрыдаться, но я, как обычно, сдерживаю слезы и открываю шкаф, чтобы надеть брюки. Что бы там ни говорил Лиам, это все моя вина. Я знала, чем рискую, когда впустила его в свою жизнь.

Он понятия не имеет, во что ввязался. Он не знает, каков мой мир на самом деле и насколько он меня сломал. Раньше я не позволяла Стиву себя запугать, но после вчерашнего я вижу его в другом свете. Он посмел ударить меня. А я была такой трусихой, что ничего в ответ не сделала. Лиам вступился за меня и впоследствии поплатился за это. Пускай он не сильно пострадал, но все же это случилось из-за меня. И если это повторится или тем более усугубится, я не смогу себя простить.

Как я могла быть такой эгоисткой? У него блестящее будущее, сотни возможностей и тысячи людей, которые примут его с распростертыми объятиями, когда он решит вернуться в социальные сети. Он учится в колледже. Он снял собственную квартиру. Он строит жизнь заново, а я навсегда останусь в своем болоте.

Я не могу втянуть его в свой мир. Я не настолько жестока.

Он обязан уехать до их появления.

Собрав волю в кулак – это будет очень трудно, – я открываю дверь спальни. На кухне я застаю Лиама роющимся в холодильнике. На нем красный фартук в горошек, который мы купили неделю назад – с тех пор он готовит только в нем. Лиам смотрит на меня с улыбкой, всклокоченные кудри падают на лоб.

– Кто бы мог подумать, что я буду работать на тебя? – шутит он, закрывая холодильник бедром.

Лиам ставит молоко на столешницу, и я понимаю, что он собирается приготовить блинчики. От этого у меня сжимается сердце.

Черт, сейчас будет очень больно.

– Ты должен уехать, – говорю я без предисловий.

Ногти впиваются в ладони, причиняя боль.

Его улыбка исчезает.

– Что? Почему? – Я не отвечаю, и он начинает волноваться: – Майя, что случилось?

– Позвонила мама. Она… она скоро будет. Со Стивом. Она боится, что ситуация обострится, если они застанут тебя здесь. Ты должен уехать.

Замешательство на его лице быстро сменяется раздражением. Не сводя с меня глаз, он качает головой.

– Я его не боюсь.

– А я боюсь. И мне нужно, чтобы ты уехал. – Я сглатываю. Ненавижу, когда у меня дрожит голос. – Пожалуйста, – настаиваю я.

– А ты что будешь делать? Останешься тут?

– Да.

– Нет, ни за что.

– Лиам…

– Если ты думаешь, что я оставлю тебя здесь одну после того, что вчера сделал этот ублюдок, то ты ошибаешься. – Вытерев руки о тряпку, он снимает фартук. – Собирай вещи. Поживешь в моей квартире, пока мы не решим, что делать.

Мне до боли нравится эта идея. Как бы я хотела оставить все позади и уехать с ним подальше от этого дома. Всего-то и нужно, что ответить «да». Но я не могу бросить маму на произвол судьбы.

Пусть даже она так и поступила.

– Нет, – резко отвечаю я.

– Майя, я не собираюсь с тобой спорить. Возьми все, что тебе нужно. Поторопись, хорошо? Чем раньше мы уедем, тем лучше. Не беспокойся, я буду каждое утро подвозить тебя на работу.

Против моей воли глаза наполняются слезами.

Ну почему я не встретила Лиама несколько месяцев назад, до аварии? Почему он не появился, когда я еще жила нормальной жизнью и не знала, как мне повезло?

Теперь я не могу игнорировать суровую реальность.

– Ты же знаешь, что все равно ничего не выйдет, – бормочу я прерывающимся голосом, потому что эта мысль постоянно крутится в моей голове.

Замерев на месте, он смотрит на меня.

– Ты о чем?

– О нас с тобой.

– Пожалуйста, не сейчас, – он медленно качает головой.

– Но это правда, – настаиваю я. – Перед тобой открыты все двери, жизнь налажена, у тебя есть будущее…

– У тебя тоже есть будущее.

– Да? И какое же? Всю жизнь работать в забегаловке за гроши? Быть единственной сиделкой Денеб, когда она очнется, пока мать целыми днями где-то пропадает? Терпеть этого ублюдка в своем доме и позволять ему рыться в моих вещах? Если ты вдруг не заметил, вся моя жизнь – дерьмо.

Обычно я не плачу в присутствии посторонних, но мне трудно скрывать свои чувства от Лиама. Я вытираю слезы рукой, а он, судя по всему, едва удерживается, чтобы не подойти ко мне.

– Мне очень жаль, что тебе приходится проходить через все это, но ты не можешь вести себя так, будто это моя вина.

– Я прекрасно знаю, что ты тут ни при чем. Вот почему я хочу, чтобы ты ушел, – повторяю я, отчаянно мечтая, чтобы он наконец понял. – Прошлая ночь была… просто чудесной. Ты хороший человек. И не заслуживаешь всего этого. Я не могу дать тебе то, что ты ищешь. У меня сейчас полно забот, моя жизнь сплошной хаос, и я должна справляться с этим в одиночку.

– Нет, ты не обязана проходить через это одна. И это едва ли получится. – Я задерживаю дыхание, когда он осторожно подходит ко мне. – Тебе нужна помощь. Не только моя, но и профессионала. Думаю, будет лучше, если…

Я реагирую мгновенно. При этих словах внутри автоматически срабатывает сигнал тревоги, и я отшатываюсь, как от выстрела.

– Что ты сказал?!

– Выслушай меня.

– Сначала ты говоришь, что я сильная, а на следующий день заявляешь, что мне стоит обратиться к психологу? На что это ты вообще намекаешь?

Не сводя с меня глаз, он качает головой.

– Одно другого не исключает. Ты правда очень сильная, и мне жаль, что тебя принуждают к этому обстоятельства. Но тебе тяжело. И это нормально. К психологу обращаются, когда…

– Мне не нужна ничья помощь. Ни психолога, ни твоя, ни чья-либо еще.

– Ну почему ты всегда так защищаешься?

– Может быть, потому, что ты вечно на меня нападаешь?

– Нападаю на тебя? Я просто…

– Хватит переубеждать меня. Я же сказала, что все кончено. Смирись с этим и убирайся отсюда.

Он смотрит на меня, и я вижу боль в его глазах.

– Не будь жестокой, – тихо предупреждает он меня.

– Какое тебе до меня дело? Почему тебя это так волнует? – огрызаюсь я. Я зашла слишком далеко, но остановиться уже не могу. – Ну же, и что ты на это скажешь? Что я тебе нравлюсь? Мы оба знаем, что ты просто хотел переспать со мной, как и все остальные. Ты говорил мне об этом кучу раз. Дело сделано, и теперь ты можешь исчезнуть и оставить меня в покое.

– Что значит «остальные»? Кто, черт возьми, поступил так с тобой?

– Речь не о них, а о тебе.

– Но ты и слова не даешь мне сказать.

– Потому что я хочу, чтобы ты ушел, а ты этого не делаешь!

Я начинаю рыдать. Заметив это, он решает сбавить тон.

– Я никогда не говорил, что хочу просто переспать с тобой, – серьезно отвечает он. – Вообще-то я вчера признался, что ты мне нравишься и…

– Я знаю, как это работает, – перебиваю я с комком в горле. – Ты так думаешь, потому что не знаешь меня. Ты говоришь, что хочешь узнать меня получше, но поверь мне, Лиам, это не так. Я… я сломлена, понимаешь? Если бы ты знал, что крутится в моей голове, что мне приходилось делать… ты бы передумал. Я не могу тебе нравиться, учитывая все это. Едва ли я хороший человек. Я никакая не сверхновая, все это просто чушь. Я токсичный человек, который живет в дерьмовом окружении, а моя семья разваливается на части. Ты бросишь меня, как только это поймешь, так что лучше уйди сейчас.

Я знаю себя: если он этого не сделает, я утяну его за собой. Я – черная дыра, которая засасывает всех вокруг, пока никого не останется. Я часто повторяю это про себя, но никогда не говорила кому-то вслух. Перед другими я всегда притворяюсь сильной, уверенной в себе и равнодушной.

И Лиам только что понял, что все это было ложью.

– Почему ты так говоришь о себе? – мягко спрашивает он.

У меня опускаются руки.

– Потому что это правда.

– Конечно нет. Ты хороший человек.

– Ты не понимаешь. Ты не знаешь, что я… что я сделала с собой и что я…

– Знаю.

– Нет.

– Майя, я видел шрамы. Конечно я знаю.

Хотя я подозревала об этом, его слова обрушиваются на меня, словно цунами. Я напрягаюсь всем телом. Грудь сдавило так, что я едва дышу.

Это была ошибка, которая могла закончиться очень плохо. Я вовремя остановилась, но, возможно, мне просто повезло. При мысли о том, что он видел мои шрамы, я начинаю плакать еще сильнее, потому что не могу вынести этого позора.

– Убирайся, – кричу я.

– Я не хотел поднимать эту тему, но…

– Я сказала, уходи. – По-хорошему не выходит, и я выплескиваю на него всю накопившуюся ярость: – Я устала от тебя и от твоей благотворительности, которая просто тешит твое самолюбие.

– Хватит, – одергивает он меня.

– В чем дело? Тебе не нравится, когда тебе говорят то, что ты не желаешь слышать? Ты постоянно повторяешь, что я тебе нравлюсь, но разве я хоть раз сказала, что это взаимно? Ты хороший парень, и прошлая ночь была прекрасной, но не более того. Я так и сказала тебе, а ты решил, что это шутка. Это было на одну ночь.

– Лучше ничего не придумала? Сейчас это не сработает.

– Твоя жизнь – непрекращающаяся мелодрама, Лиам. Я неделями выслушивала твои проблемы, и мне это надоело. Сделай одолжение и убирайся к черту. Ничего не выйдет, и чем скорее ты поймешь, что ничего для меня не значишь, тем лучше.

От напряжения у меня сбивается дыхание. Я не сразу понимаю, что перешла черту и говорю то, во что сама не верю, но уже слишком поздно. Он бесстрастно смотрит на меня и, не произнося ни слова, поворачивается, чтобы уйти в комнату. Дело сделано.

Он ушел.

Меня тянет пойти за ним и попросить прощения, но я остаюсь на кухне и жду, пока он соберет вещи. В конечном итоге так будет лучше. Мне невыносима мысль, что Стив снова причинит ему боль или навредит его репутации. Что подумают его подписчики, если узнают, что он ввязывается в драки? И что он встречается с кем-то вроде меня – с девушкой без денег, без будущего и без шансов на успех?

Наши отношения были обречены с самого начала. Если затягивать, будет только больнее, когда все закончится.

Но мне и сейчас очень больно.

Несколько минут спустя Лиам пересекает коридор, волоча за собой чемоданы, и даже не смотрит на меня. Но у двери он поднимает на меня глаза. Я прилагаю нечеловеческие усилия, чтобы не разрыдаться.

– Ты знаешь, что рано или поздно пожалеешь об этом, – говорит он. – А потом ты позвонишь мне, и я подумаю, стоит ли возвращаться или нет.

Он прав. Разумеется, я пожалею об этом и буду умирать от желания позвонить ему. Но я также знаю, что мне хватит гордости, чтобы удержаться.

– Не стоит, – отвечаю я и ухожу в свою комнату.

ЛИАМ ОТПРАВИЛ ГОЛОСОВОЕ СООБЩЕНИЕ

ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: 00:02:57

Я знаю, что ты злишься и наверняка мечтаешь послать меня на все четыре стороны и, честно говоря, имеешь на это полное право. Но мне нужно сказать тебе кое-что. Прямо сейчас. Ты должна это знать. Я рассказал Мишель о моих чувствах к ней. Ты не поверишь, но они были взаимными, Майя. И тут я понял, что все это время обманывал себя.

Прости, что подвел тебя сегодня вечером. Я повел себя как дурак, и я пойму, если ты не захочешь со мной разговаривать или даже слушать это голосовое, но попытка не пытка. Я отказал Мишель. И одна из причин – это ты. Я не могу выбросить тебя из головы, и меня это бесит, потому что я понятия не имею, как это произошло. Несколько недель назад я говорил Эвану, что ты мне неинтересна, а теперь мне хочется гораздо большего. Я хочу узнать тебя получше. Потому что ты мне нравишься. Очень. Пусть даже большую часть времени ты груба или слишком прямолинейна. На самом деле это одно из тех качеств, которые мне больше всего нравятся в тебе. Я всю жизнь общался с людьми, которые мне лгали и говорили то, что я хотел услышать, а ты так не поступаешь.

Еще ты забавная, пусть даже девяносто девять процентов твоих комментариев – это оскорбления в мой адрес, но, будем честны, мы оба знаем, что это не всерьез. Мне нравится, что с тобой так легко говорить о чем угодно. И то, что ты готова открываться, как тогда, когда ты рассказала мне о сестре. Мне кажется, я никогда еще так не ценил доверие со стороны другого человека. И мне нравится тема звезд. Они у тебя в комнате, в твоем имени и в истории, которую ты мне рассказала.

Стыдно признаться, и я клянусь, что никогда больше не скажу этого вслух, но, когда я называю тебя сверхновой, я не шучу. Знакомство с тобой делает других лучше. В мире не так много подобных людей. Нужна удача, чтобы встретить их на своем пути.

А еще ты научила меня готовить и включать стиральную машину. За это ты получаешь дополнительные очки. Хотя, если подумать, половина моих трусов теперь розовые, а ты хохотала целый час. Очки снимаются.

Я знаю, что ты этого не услышишь, и, наверное, именно поэтому мне так легко все это говорить. Как много получилось. Почти на три минуты. Ладно, хватит. Я не скажу тебе этого в лицо. Я не настолько прямолинеен, да и говорить о чувствах – отстой. Тем более что ты злишься и при встрече наверняка врежешь мне по яйцам.

Молюсь, чтобы они остались целы и невредимы.

Я собираюсь на вечеринку. Скажи мне, где ты. Мне срочно нужно тебя увидеть.

21

Взрыв звезды

Майя

– Да что с тобой такое? Восьмой столик ждет своего заказа уже пятнадцать минут.

Услышав голос босса, я вздрагиваю. Он стоит по другую сторону бара и смотрит на меня с тем самым выражением лица, от которого у меня по спине всегда пробегает дрожь. Я тщетно пытаюсь придумать оправдание.

– Все в порядке, Чарльз. Я только что их обслужила, – вмешивается Лиза, подходя к нам.

Пульс подскакивает. Он недоверчиво переводит взгляд с нее на меня, но в итоге кивает и указывает на меня пальцем.

– Пошевеливайся. Я плачу тебе не за то, чтобы ты отпугивала клиентов.

Он исчезает в своем кабинете, и у меня такое чувство, словно гора свалилась с плеч. Я снова могу дышать. Прислонившись к барной стойке, я мысленно отчитываю себя. В субботу днем у нас всегда наплыв клиентов, но мне обычно удается запомнить все заказы и вовремя обслужить столики. Ничто не оправдывает мою рассеянность.

– Спасибо тебе, – говорю я, а Лиза смотрит на меня с беспокойством.

– Без проблем. У тебя все хорошо?

– Да.

Чтобы избежать дальнейших вопросов, я возвращаюсь к работе.

Я не спала всю ночь. Вчера за ужином Стив отпустил одну из своих обычных шуточек, и я не могла сомкнуть глаз, зная, что он находится в соседней комнате. Я даже заперла дверь, но это не помогло. Я боюсь его гораздо больше с тех пор, как он осмелился ударить меня. Теперь я знаю, на что он способен, когда выходит из себя.

Прошла неделя, а значит, я не видела Лиама уже семь дней. Триумфальная улыбка на лице Стива, когда он понял, что Лиама здесь нет, настолько выбила меня из колеи, что я едва не позвонила ему, умоляя вернуться. К счастью для нас обоих, я сдержалась.

Теперь я много времени провожу одна. Стива и мамы никогда нет дома, и единственный человек, с которым я разговариваю каждый день, помимо Денеб, – это Лиза. Она знает, что мы с Лиамом отдалились, но я не сказала ей почему. Мне не нужно очередное подтверждение того, что я совершила ошибку. Я и так часто повторяю это про себя. И тогда мне требуется вся сила воли, чтобы не взять телефон и не написать ему.

Я наивно надеялась, что испытывала к Лиаму корыстный интерес. Что буду скучать по нему только тогда, когда мне понадобится защита от Стива. Однако как раз такие ситуации проще всего выносить. Я сразу вспоминаю, почему выгнала его, и лишний раз уверяюсь в правильности своего решения.

Проблемы начинаются позже, когда я остаюсь в тишине или думаю о каких-то мелочах. Я скучаю по тому, как знакомила его с группой недели, по совместному приготовлению ужина, по тому, как он отвозил меня с работы к Денеб. По нашим киновечерам и по временам, когда я следила за стиральной машиной, чтобы убедиться, что он ничего не испортит. А когда я уставшая приходила домой с работы, его шутки заставляли меня забыть о тяготах дня.

В такие моменты даже моя гордость не в силах помешать мне позвонить ему. И все же я не звоню.

– Красавчик на двенадцать часов, – бодро объявляет Лиза, когда мы собираем грязные стаканы с барной стойки. – Он за твоим столиком, но священный кодекс дружбы требует, чтобы ты уступила его мне.

Я улыбаюсь.

– Вперед.

Однако, когда я поднимаю глаза и вижу его, сердце пропускает удар. Выругавшись, я поспешно отворачиваюсь, чтобы он меня не узнал.

– Что случилось? – Лиза тут же понимает, что что-то не так. – Пожалуйста, не говори мне, что это твой бывший.

– Нет. Это лучший друг Лиама.

Эван. Ну надо же. Лиам упоминал, что он приедет погостить на неделе, но это не объясняет, какого черта он здесь делает. Это не то место, куда рвутся попасть, не говоря уже о том, что у Эвана в бумажнике больше денег, чем у любого из нас на банковском счете. Кроме того, Манчестер находится в получасе езды отсюда. Это не может быть совпадением.

Рядом со мной вздыхает Лиза.

– Какой красавчик, – с укором говорит она. – Жаль, что придется отдать его тебе.

– Что? – моментально реагирую я. – Нет. Ни за что. Нет.

– А что, если он хочет, чтобы ты помирилась с Лиамом? Возможно, тот не решается написать тебе, вот и послал друга.

Поскольку я не рассказала о случившемся, Лиза уже неделю пытается давать советы на ощупь. Я чувствую укол вины, но сейчас не время для объяснений.

– Нам с Лиамом не о чем говорить. Тем более через его друзей. – Не говоря уж об Эване. Я даже близко к нему не подойду.

Лиза с достоинством поправляет фартук.

– Ну тогда придется мне пойти и спросить его, зачем он здесь.

Я широко распахиваю глаза.

– Даже не вздумай.

Но эта негодяйка уже уходит прочь.

Ненавижу их. Всех до единого.

Конечно, можно спрятаться на кухне, пока он не уйдет, но не хочу искушать судьбу, когда я и так у Чарльза в черном списке. Собравшись с духом, я поворачиваюсь. Эван сидит за столиком в конце комнаты. Лиза что-то говорит ему, нервно размахивая руками. Все выглядит нормально, и тут она указывает в мою сторону, и вот уже оба смотрят прямо на меня.

Я убью ее.

Мне хочется убежать. Но я продолжаю как ни в чем не бывало собирать грязные бокалы, стараясь скрыть волнение. Через несколько минут Лиза возвращается с улыбкой на лице.

– Эван сказал, что хочет поговорить с тобой.

Они уже и познакомиться успели, черт бы их побрал.

– Мне некогда.

– Не начинай. Он не собирается тебя ни в чем винить. И вообще он довольно милый.

– Не понимаю, почему ты всегда вмешиваешься, когда тебя не просят.

Едва эти слова покидают мой рот, я понимаю, что натворила. Я поднимаю глаза, и мое сердце разрывается, когда я вижу, как Лиза пытается казаться равнодушной. Как обычно, я говорю не подумав и причиняю боль окружающим. Сглотнув, я резко качаю головой.

– Лиза, я не… я…

– Нет, – перебивает она, – я понятия не имею, что произошло между тобой и Лиамом, но ты не первый раз так со мной разговариваешь, и это несправедливо.

Неужели я и правда относилась к ней без должного уважения? Я когда-нибудь изменюсь? Почему я не могу перестать все портить и просто быть доброй к окружающим? От этой мысли на глаза наворачиваются слезы. Лиза никогда раньше так сурово со мной не разговаривала. И мне больно думать, что я сама ее и вынудила.

– Прости. У меня была ужасная неделя и…

– Это не повод срываться на других. Я просто пыталась тебе помочь. – На этот раз ее голос звучит куда мягче, и она смотрит мне прямо в глаза. – Я хочу быть твоей подругой, Майя. Я очень стараюсь.

Ей приходится стараться? Ради меня?

– Ты моя подруга, – поспешно говорю я.

– Тогда начни относиться ко мне соответствующе и перестань думать, будто я играю против тебя. Я просто хочу для тебя лучшего. Я знаю, как сильно он тебе нравится, и не позволю тебе потерять шанс быть с ним только потому, что ты испугана.

Я привыкла жить со страхом всю свою жизнь. Если дьявол идет ко мне, я смотрю ему в глаза и притворяюсь, будто я сильнее. Я никогда не размышляю о том, как я боюсь, что потеряю дом, что у меня не будет будущего, что Денеб никогда не очнется и что я навсегда застряну в этом городишке. Вместо этого я просто продолжаю идти вперед, потому что знаю – выбора у меня нет.

Но я не могу так поступить с Лиамом.

Будь я смелой, я бы уехала с ним в тот день. Я бы оставила все позади, по крайней мере на какое-то время, а потом вернулась бы и попыталась убедить маму, что Стив ей не пара. Я бы также рассказала Лиаму о своих чувствах к нему и о том, что я знаю о его чувствах ко мне, даже если бы моя неуверенность в себе пыталась убедить меня в обратном. И я не стала бы закрываться, когда он упомянул о шрамах. Я была бы честной и позволила бы ему помочь.

Нужно быть очень смелой, чтобы признать свой страх. А вместо этого я обесценила его проблемы и повела себя так, что ему пришлось уйти. Не удивлюсь, если он считает меня последней дрянью. Возможно, он не захочет иметь со мной ничего общего. И в конечном итоге так будет лучше для него. Я не могу затащить его в свою дыру.

Однако я не собираюсь объяснять все это Лизе. Но я точно так же не хочу обесценивать ее помощь, поэтому просто говорю:

– Я не готова разговаривать с Эваном. Он мне не нравится.

Она отталкивает меня от барной стойки.

– Тебе никто не нравится. Иди давай.

Она возвращается к работе и оставляет меня одну. Сквозь толпу я вижу, что Эван наблюдает за мной, сидя за своим столиком. Он похож на бродячего фокусника. Розово-голубая футболка с фламинго в сочетании с широкими серебристыми брюками ярким пятном выделяются посреди бара. А также вызывают неодобрительные взгляды со стороны завсегдатаев.

Я иду к нему. Он не первый засранец в моей жизни. Справлюсь и с этим.

– Чего тебе? – бросаю я, держа в руках блокнот, будто принимаю заказ.

Мой угрюмый тон застает Эвана врасплох, но затем он улыбается, словно находит это забавным.

– Привет, Малена. Я тоже рад тебя видеть.

Начинается.

– Меня зовут Майя, – цежу я сквозь зубы.

– Ты разве не спросишь, что я буду пить?

Я хмуро смотрю на него, а он ухмыляется во весь рот. Мне хочется ему врезать, но мы оба знаем, что выбора у меня нет.

– Разумеется. Что будешь пить?

– Ничего. Спасибо.

– Да пошел ты.

– Ты всегда такая злюка? Я ранен до глубины души. – Он прижимает руку к груди. – Лиам говорил мне, что у тебя есть дружелюбная сторона, но я ее что-то не вижу.

Мое сердце сжимается, когда я слышу это имя и понимаю, что они обсуждали меня. Сглотнув, я стараюсь принять равнодушный вид.

– Зачем ты приехал, Эван?

Он со вздохом откидывается на стуле.

– Он не подсылал меня, но рассказал, что между вами произошло.

– Это не твое дело.

– Он мой лучший друг. Конечно мое.

– Ты же хотел, чтобы я оставила его в покое? Ну вот и все. Теперь вали отсюда.

– Да ладно, ты все еще злишься из-за этого? – Приняв мое молчание за знак согласия, он медленно качает головой. – Послушай, ты не представляешь, что такое наш мир. Я видел, как Лиам страдал из-за тех, кто испытывал к нему исключительно корыстный интерес. Мне не были известны твои намерения. Я вел себя с тобой как придурок только потому, что хотел его защитить. Кроме того, я понимал, что это лишь усугубит его проблемы с Мишель.

– Я не усугубляла ничьи проблемы. Он сам отвечает за свои поступки.

– Ну, когда ты продала его историю желтой прессе, у него не осталось выбора.

– Я также помогла ему сделать эту дурацкую фотографию, чтобы он мог загрузить ее в сеть и добиться своей цели. А потом я пустила его к себе домой. Плевать, что ты обо мне думаешь. Только вот не надо выставлять меня виноватой в этой истории.

– И все же ты ему не позвонила.

Я сжимаю блокнот. Мне требуется вся сила воли, чтобы не сорваться.

– Мы переспали один раз, Эван. Вот и вся история. Разговаривать тут не о чем.

– Значит, ты больше не будешь с ним общаться?

Хотя в глубине души я мечтаю об этом, я качаю головой.

– Скажи, чтобы нашел себе другую. Уверена, за ним охотятся тысячи девушек.

– Послушай, я не люблю совать нос в чужие дела, но ты нравишься Лиаму. Очень сильно. Я никогда раньше не слышал, чтобы он так говорил о девушке, даже о Мишель, а он сох по ней больше года. Он злился целую неделю, потому что ты сказала ему, что он ничего для тебя не значит, хотя ты прекрасно знаешь, что это не так.

Я чувствую укол вины, но хмурюсь, чтобы это скрыть.

– Сколько кодексов дружбы ты нарушил, рассказывая мне об этом?

– Честно говоря, Малена, думаю, что все до единого.

– В десятый раз повторяю, меня зовут Майя.

– Я знаю, но твое альтер-эго спасло твою задницу, так что я буду использовать его и дальше. – Заметив мою растерянность, он хмурится. – Да ладно, ты разве не знаешь, что Мишель выдала твое имя Адаму? Теперь они оба думают, что тебя зовут Малена. Не за что, кстати. Учитывая к тому же, что я пытаюсь спасти ваши с Лиамом отношения, думаю, ты навсегда останешься моей должницей.

Значит, Мишель объединилась с Адамом, чтобы засудить меня? При одной мысли об этом у меня сводит живот. Я так старалась не испытывать к ней ненависти за то, как она обошлась с Лиамом, но ей явно не терпится оказаться в моем черном списке. Ее шансы попасть туда растут особенно теперь, когда я в долгу у Эвана. И все по ее вине.

– Смотри, чтобы голова не закружилась, – отвечаю я.

– Так ты позвонишь ему?

– Нет.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень упряма?

– Прости, но Лиам не в моем вкусе. Конец истории.

– Я мог бы и поверить, если бы только что не разговаривал с твоей подругой.

Я нервно сглатываю, но отступать не собираюсь.

– Просто передай ему, чтобы забыл обо мне, и мы все будем счастливы.

– Я говорил ему об этом еще при первой вашей встрече, но он меня не послушал. Если ты думаешь, что он послушает меня сейчас, ты его не знаешь.

Я чувствую облегчение и тут же упрекаю себя за эгоизм. Я не хочу быть с ним, но при этом не могу его представить с другой девушкой или полностью вычеркнуть из своей жизни. Ну почему все так сложно? Мне так трудно поступить правильно, когда я просто хочу снова быть вместе.

Прикусив губу, я впервые за несколько дней решаю сдаться.

– Я удалила его номер, – признаюсь я. Я сделала это сознательно, чтобы у меня не было соблазна позвонить.

Эван, очевидно, ожидал чего-то такого, потому что он и бровью не повел. А лишь пожал плечами.

– Дай мне свой, и я тебе отправлю контакт.

– Обойдешься.

Он презрительно фыркает.

– Почему ты все так усложняешь?

– Потому что ты мне не нравишься.

– Лиам точно мазохист, раз ты ему нравишься.

Я закатываю глаза и собираюсь вернуться к работе, но Эван достает из кармана ручку и, поглядывая на экран смартфона, записывает на салфетке номер. Сверху он пишет имя – «Лиам».

– У меня всегда при себе ручка, – поясняет он. – Издержки популярности. Всегда нужно быть готовым к тому, что у тебя попросят автограф.

– Все блогеры такие самоуверенные?

– Не все. Только лучшие.

Ухмыльнувшись, он протягивает мне салфетку. Я засовываю ее в карман и обещаю себе, что выброшу ее, как только окажусь вне зоны видимости.

– Не за что, Малена. Когда узнаешь мой номер, можешь записать меня как «Купидон».

Я выдавливаю из себя улыбку.

– Разбежался.

– Уверен, что в конце концов мы поладим.

– Прощай, Эван.

Я снова порываюсь уйти, но он останавливает меня. Я раздраженно поворачиваюсь и смотрю на него, скрестив руки.

– Что на этот раз? – нетерпеливо спрашиваю я.

Эван сглатывает. Теперь он выглядит немного нервным.

– Скажем так, я приехал сюда не только ради тебя. Лиам рассказал мне о твоей подруге Лизе. И мне захотелось с ней познакомиться.

– Нет, – говорю я, потому что знаю, к чему это приведет, и мне это совсем не нравится.

– Почему? Она кажется милой. В моем вкусе. – Я бросаю на него скептический взгляд, и он вздыхает. – Ну ладно, у нее классная фигура, но ты ведь оскорбишь меня за такие слова.

Вообще-то именно это я и хочу сделать. Однако сейчас речь не обо мне, а о Лизе. А ей, как ни странно, Эван тоже приглянулся.

– Поговори с ней. – Услышав мой голос, он резко вскидывает голову. – Она считает тебя симпатичным, так что иди и попроси у нее номер.

Эван окидывает меня удивленным взглядом и улыбается.

– Это и есть та дружелюбная сторона, о которой говорил Лиам?

– Катись к чертям.

– В душе ты сладкий пирожок, Майя. Просто нужно подождать.

– Я сейчас плюну в твою газировку.

– Бесплатно? Отлично. Вот это сервис, спасибо.

Этому придурку удается меня рассмешить. Я показываю ему средний палец и, пока он все еще улыбается, поворачиваюсь, чтобы вернуться к бару.

Это рискованно, но я достаю салфетку и сохраняю номер Лиама на своем телефоне.

* * *

После работы я отправляюсь в больницу. С тех пор как Лиама рядом нет, я обычно езжу сюда на автобусе. И не только потому, что боюсь водить: на днях машина едва не заглохла, и лучше не рисковать. Проблем и без того хватает. На ремонт нет ни сил, ни средств, поэтому я как могу оттягиваю поездку в автосервис. Съезжу позже. Наверное. Или просто оставлю все как есть. В последнее время мне не хочется ни о чем думать.

Как обычно, я захожу в палату старшей сестры, снимаю пальто и оставляю его на стуле. Мне не нравится одиночество и не нравится оставаться наедине с мамой и Стивом, поэтому на этой неделе я провела здесь много времени. Сегодня исполняется восемь месяцев со дня аварии, но все дни здесь одинаковые. Мне так больно, что я уже привыкла приходить сюда и видеть, что ничего не меняется.

– Привет, Денеб.

Я сажусь перед кроватью и касаюсь ее руки. Со всеми этими проводами, прикрепленными к ее телу, сестра совсем не похожа на себя. Аппараты поддерживают ее жизнь. Без них она не смогла бы даже дышать. Ритмичное биение ее сердца – единственное доказательство того, что она еще жива. В остальном ее как будто больше нет.

Я прочитала множество исследований о том, что произойдет, когда она откроет глаза. Очнуться после комы совсем не так просто, как это изображают в кино. Чем дольше она длится, тем сильнее страдает мозг, и это может привести к нарушениям – двигательным, например к параличу, или когнитивным – к потере памяти, проблемам с вниманием или речью, расстройству контроля импульсов и так далее. Один парень провел в коме три месяца и потерял зрение, вкус и обоняние, а также способность ходить. Процесс восстановления занимает всю жизнь.

Есть пациенты, которым удается вернуться к почти нормальной жизни благодаря огромному терпению, усилиям и поддержке близких. Моя сестра достаточно сильна, чтобы преодолеть все это, но время не на нашей стороне. Она пробыла в коме восемь месяцев. Не три. Восемь.

Каждый раз, когда я думаю об этом, мне становится еще труднее сохранять надежду.

– Признаюсь честно, неделя выдалась не сахар, – говорю я вслух. Денеб – единственный человек, кому я безоговорочно доверяю. – Стив пытался украсть мои деньги, я возмутилась, и он меня ударил. Ему бы все сошло с рук, если бы рядом не было Лиама. Это тот парень, что спал в моей машине, помнишь? Вообще, у нас с ним все пошло не так, как было запланировано. Он заплатил мне, чтобы я отвезла его в Лондон, а в итоге две недели проторчал у нас дома и разбил нос маминому парню. Он немного придурок, но тебе понравится. Когда Стив дал мне пощечину, он очень разозлился и этим напомнил мне тебя. Ты бы тоже разозлилась. И, наверное, тоже попыталась бы сломать ему нос.

При воспоминании о той ночи у меня защемило в груди. Все, что я сказала, – абсолютная правда. Денеб и Лиам прекрасно поладили бы между собой. Они оба очень заботятся обо мне. Внезапно в памяти всплывают слова Эвана, и я с трудом продолжаю говорить:

– На следующее утро я вышвырнула его прочь. Сказала, чтобы он держался от меня подальше. Я не могу впустить его в наш мир. Моя жизнь, выходки Стива, мамино пьянство… все это слишком. Это навредит его психике и имиджу. Ты ведь понимаешь меня? Ты думаешь, я поступила правильно? Но почему мне тогда так больно? Почему не становится легче? – говорю я, а в горле встает комок. – Почему мама не бросит Стива и не начнет заботиться обо мне? Почему я все время думаю, что весь мир ополчился против меня? Денеб, я так больше не могу. Я просто хочу, чтобы все это закончилось. Я устала идти вперед несмотря ни на что.

На глаза наворачиваются слезы. Я наклоняюсь, чтобы опереться руками о край кровати и переплетаю наши пальцы, изо всех сил стараясь не зарыдать от невыносимой тяжести в груди.

– Я хочу быть похожей на тебя и поступить в университет. Я бы хотела изучать журналистику и работать на радиостанции. Ты же знаешь, как я люблю музыку. И я хочу… я хочу завести друзей. Гораздо больше, чем у меня есть. Я хочу ходить на вечеринки и хорошо проводить время. Я хочу осмелиться пойти на свидание с парнем и не бояться, что мне разобьют сердце. Я хочу приходить домой с работы и видеть маму трезвой, улыбающейся, готовящей ужин или наряжающейся, чтобы пойти в ресторан. Я хочу снова праздновать дни рождения. Хочу гулять по ночным улицам, лежать на пляже и смотреть на звезды. Хочу смеяться до боли в животе. Я хочу быть той девушкой из легенды койсанских народов, что создала галактику. Я хочу путешествовать по миру, открывать новые культуры, знакомиться с новыми людьми. Я отчаянно хочу начать жить, Денеб. Мне это необходимо.

Как бы мне хотелось, чтобы она открыла глаза. Чтобы утешила меня и сказала именно то, что мне нужно услышать. Она всегда была намного лучше меня. Во всем. Она была маминой любимицей, нравилась всем без исключения и знала, как поступать в подобных случаях. В зеркальной ситуации все было бы по-другому. Денеб бы не пала духом. Не то что я. Потому что я и вполовину не такая сильная.

– Жаль, что ты не можешь меня обнять, – добавляю я срывающимся голосом. – Как ты думаешь, я застряну здесь навсегда или у меня когда-нибудь появится шанс?

Но, как и ожидалось, ответа я не получаю.

Я смотрю на звезды на потолке и на фотографию на комоде рядом с кроватью. Мы сделали ее в день рождения Денеб. На ней мы смеемся, глядя в камеру. Иногда я завидую тогдашней Майе, наивной, уверенной в том, что близкие всегда будут рядом. Не сомневающейся в том, что ее никогда не забудут. У нее была идеальная жизнь. Жаль, что я не проживала на максимум каждую минуту до несчастного случая.

Слезы делу не помогут, и все же я позволяю себе расплакаться, когда опускается тишина и во всем мире остаемся только мы с Денеб, как это было всегда. Я не отпускаю ее руку, пока давление в груди не исчезает. На улице уже стемнело, а мышцы затекли от неудобной позы. Я с трудом сажусь. Голова раскалывается.

Вытерев глаза рукой, я смотрю на телефон.

Один пропущенный вызов. И тут раздается еще один звонок.

– Привет, мам, – отвечаю я тихонько. Я не хочу разговаривать с ней в присутствии Денеб, поэтому осторожно встаю, чтобы выйти из палаты.

Коридор почти пуст, за исключением нескольких медсестер. Я проверяю время на экране. Уже почти восемь, время посещений подходит к концу, так что сейчас я зайду в палату, надену пальто и поеду домой.

– Майя, ты разговаривала с Нэнси в этом месяце? – сразу спрашивает мама.

– С хозяйкой? Да, я заплатила несколько дней назад. А что? Что-то случилось?

У меня плохое предчувствие. Мама редко звонит мне по телефону, поэтому все это очень подозрительно. Она вздыхает.

– Нет, ничего. Но думаю, нам придется повременить.

– С чем повременить?

– Разве я тебе не говорила? Я была совершенно уверена, что рассказала тебе вчера вечером. Мы со Стивом съезжаемся! И ты, конечно же, будешь жить с нами. – Сердце замирает. Я не успеваю осмыслить происходящее, а мама уже тараторит дальше: – Мы много думали об этом и решили, что наш дом слишком велик для троих, поэтому мы переедем к нему. От работы далековато, но ничего страшного, правда? Нам обеим не помешает сменить обстановку.

– Ты хочешь отказаться от нашего дома? А как же Денеб и папа?

Сердце колотится как сумасшедшее. Не может быть. Я боролась со всем миром, чтобы продолжать здесь жить, а теперь мама хочет свести на нет все мои усилия, даже не посоветовавшись со мной.

– Не понимаю, о чем ты, дорогая, – недоуменно отвечает она.

Меня переполняют боль и гнев.

– Это и их дом. Как так? Ты и думать забыла о папе, раз он умер?

На другом конце провода воцарилось гробовое молчание. Кажется, впервые со дня аварии я упомянула об отце вслух.

– Майя, я бы никогда…

– А Денеб? Мама, ты знаешь, где я сейчас? В больнице, как и каждый вечер. С твоей дочерью. Напоминаю, что она все еще здесь. Ты вообще знаешь, сколько месяцев она в коме?

– Я не понимаю, к чему ты ведешь…

– Ответь на вопрос, – требую я.

– Не знаю.

– Восемь. Она лежит в этой палате уже восемь долбаных месяцев, а ты ни разу не удосужилась ее навестить. Как ты можешь быть такой эгоисткой?

Глаза снова наполняются слезами. Весь гнев, который я сдерживала все это время, готов вырваться наружу. И на этот раз я даю себе волю.

– Ты же знаешь, я не люблю такие вещи и… – Она колеблется, но я не даю ей продолжить:

– Какие такие вещи? Заботиться о своих дочерях? Ты поэтому уже восемь месяцев не обращаешь на меня внимания? Я уже не знаю, как открыть тебе глаза. Я вкалываю на работе и оплачиваю все счета, пока ты где-то прохлаждаешься со Стивом. Ты принимаешь его сторону в спорах, даже если я права, и не одергиваешь его, когда он отпускает свои грязные намеки. Почему ты вообще позволяешь ему так со мной разговаривать? Думаешь, меня это не трогает? Думаешь, мне нравится слушать о том, что́ он мечтает со мной сделать, как сильно я ему нравлюсь и… и… Думаешь, это приятно? И думаешь, мне не страшно? – Мой голос срывается. – Ты нужна мне, мама. И Денеб тоже. Мы так долго нуждались в тебе, а ты нас подвела. Почему ты этого не видишь? Я не могу все делать в одиночку. Ты нужна мне, черт возьми!

И я взрываюсь, как умирающая звезда. Из горла вырывается всхлип, но тут же теряется за оглушительной сиреной, разносящейся по всей больнице. А дальше все происходит очень быстро. Медсестра врывается в палату моей сестры, что-то кричит, и в следующее мгновение десятки врачей спешат в нашу сторону. Я даже не знаю, сбросила ли я звонок.

Самое ужасное заключается в том, что, когда я бегу к кровати Денеб, плача и умоляя увидеть ее, я совершенно уверена, что она очнулась.

Письма к Денеб (//)

В декабре на ночном небе можно увидеть Андромеду. Ты часто рассказывала о ней легенду, потому что знала, что это мое любимое созвездие. Мне никогда не надоедало слушать, пусть даже я выучила ее наизусть. Мне нравились твои рассказы. До начала последнего месяца года оставалось три недели, и ты переклеила звезды на потолке так, чтобы они образовали Андромеду над моей кроватью.

В тот вечер шел ливень. Мама ушла на работу, и ты, как обычно, забралась в мою кровать, чтобы составить мне компанию, пока я не засну. Я всегда боялась грозы. Каждый раз, когда гремел гром, я вскакивала и прижималась к тебе, а ты сдерживала улыбку, чтобы меня не сердить.

Ты собиралась провести все Рождество в лагере для физиков, но я втайне надеялась, что ты вернешься как можно скорее. Я знала, что буду скучать, и несколько раз говорила тебе об этом. Раньше я не умела держать чувства при себе.

Через несколько минут, когда затихли раскаты грома, в темноте послышался мой голос:

– Денеб?

Ты аккуратно убрала мои волосы со лба.

– Да?

– Как мне назвать свою галактику?

Я точно знаю, что ты улыбнулась. Я часто задавала подобные вопросы, и только ты воспринимала их всерьез.

– Своим именем? Оно мне нравится.

– Не хочу. Это скучно.

– Это имя звезды.

– Да, но никто этого не знает.

– Тем лучше. Представь, как все удивятся, когда ты им расскажешь.

Я захихикала. Идея мне понравилась.

– А если кто-то вздумает надо мной смеяться, я их стукну.

Настала твоя очередь смеяться. Придвинувшись поближе к тебе, я улыбнулась. Мне нравилось слышать твой смех. И нравилось, что ты рассказываешь о своей жизни, о звездах, о том, что ты будешь делать, когда вырастешь и закончишь университет. Я отчаянно хотела быть похожей на тебя. Если у каждого человека есть своя галактика, то ты была тем созвездием, которое я искала, когда сбивалась с пути.

– Майя – четвертая по яркости звезда Плеяд. Понимаешь, что это значит?

Закрыв глаза, я покачала головой.

– Нет. И что же?

– Ты сияешь в шестьсот раз ярче Солнца.

Я снова рассмеялась, обрадованная своим новым открытием.

– Ух ты! Как ярко.

– Это очень ярко.

– Но если я сияю в шестьсот раз ярче Солнца, то ты сияешь еще ярче.

– Ох, спасибо.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на тебя. Мама всегда говорила, что мы совсем не похожи. Я маленького роста, с каштановыми волосами, а ты намного выше и брюнетка. Хотя тогда у меня было не так много друзей, они все тебя любили. Ты была милой и умной. Полная противоположность мне. Однако люди сразу понимали, что мы сестры, и мне это нравилось. Это означало, что на самом деле мы не такие уж разные.

Я была уверена, что со временем стану сверхновой, как ты.

Ты единственная понимала меня. Вот почему я не могла смириться с тем, что нам придется расстаться.

– Не хочу, чтобы ты уезжала, – призналась я капризным голосом.

Обхватив мои плечи, ты притянула меня к себе.

– Это всего на неделю. Я вернусь раньше, чем ты успеешь соскучиться.

– А потом?

– Что потом?

– Обещаешь, что останешься со мной?

Тогда я была просто маленькой девочкой, боявшейся потерять старшую сестру. Не думаю, что что-то изменилось с тех пор. Я помню каждую деталь той ночи. То, как ты сказала мне, что я сияю в шестьсот раз ярче Солнца и что Майя – идеальное имя для моей галактики. А еще твой полный нежности взгляд, когда я задала тебе такой трудный для меня вопрос.

Помню, как одна из звезд оторвалась и упала мне на нос, и ты, улыбнувшись, сняла ее. Потом ты легла на спину, я пристроилась у тебя под боком, а звезда покоилась на прикроватной тумбочке.

– Конечно да. Пока все они не упадут, – сказала ты, указывая на потолок. – Пока мы не исчерпаем все возможности, Майя. Или пока не закончатся звезды.

22

Разрушенная

Лиам

Обычно я уверен в себе. Честное слово.

В противном случае мне пришлось бы нелегко, учитывая, что последние несколько лет я провел в окружении поклонников. Большинство комментариев на ютубе оставляли фанаты, влюбленные в мое великолепное тело и потрясающую личность. Конечно, у меня были и ненавистники, но со временем я научился фокусироваться только на тех, кто считает меня невероятно крутым, потому что, признаем честно, я такой и есть.

Так что да, я очень уверен в себе. Эта уверенность очень полезна, когда нужно закадрить девушку. Опыт научил меня, что им нравится, когда я прямолинеен и откровенен. Я всегда добиваюсь того, чего хочу и когда хочу. Но это не значит, что я не умею читать между строк.

И если девушка не звонит тебе целую неделю после того, как вышвырнула тебя из своего дома, вряд ли она от тебя без ума.

– Готов снова окунуться в мир соцсетей?

Голос Эвана возвращает меня к реальности. Вечер субботы, и мы сидим на диване в моей новой квартире. Эван приехал пару дней назад на мероприятие в Манчестере. Он должен провести здесь выходные, но я надеюсь, что он задержится подольше. Сейчас он мой единственный друг в радиусе четырехсот километров.

Почему же Майя не позвонила мне?

– Ты не обязан это делать. Если ты еще не готов, можем подождать, – напоминает Эван, когда замечает, что я не отвечаю. – Если ты вернешься через силу, это снова сделает тебя несчастным.

Я качаю головой. Пора перестать думать о Майе.

– Нет, я хочу. Очень хочу. Но на своих правилах.

Эван указывает на телефон.

– Тогда вперед, дружище.

Я скучал по ютубу. На этой неделе у меня было много времени для размышлений, но именно мероприятие Эвана заставило меня осознать это. Когда он привез с собой сотни смешных историй, я вспомнил, почему вообще начал вести канал. Не ради славы или денег, а из-за того, как весело мне было делиться контентом и снимать видео со своими друзьями. До появления миллионов подписчиков мы с Эваном просто дурачились перед камерой. Это мне и нужно вернуть. Пусть даже на пути меня поджидают ненавистники – я к этому готов.

Я ввожу имя пользователя и пароль и спустя почти месяц захожу в инстаграм.

Первое, что я вижу, – это злосчастный пост Мишель.

– Наверное, она взломала твой аккаунт, – насмехается Эван.

Не обращая на него внимания, я захожу в свой профиль. Здесь до сих пор висят наши совместные фотографии, так как я не удосужился их удалить. Глядя на цифры в верхней части экрана, я напрягаюсь.

– Я потерял почти триста тысяч подписчиков, – говорю я вслух.

– Да, но с тобой по-прежнему четыре миллиона человек.

И это только в инстаграме. Еще пять миллионов в твиттере и более двенадцати на ютубе. Это громадные цифры. Раньше я был слишком зациклен на том, чтобы быть лучшим, чтобы получать больше, и не ценил то, что у меня уже есть. Так много людей любят то, что я делаю. На этом я и должен сосредоточиться.

Хотя раньше я не был замешан в публичных скандалах, порядок действий я знаю наизусть, так как Адам нещадно вдалбливал его в меня. Я вздыхаю.

– Я должен извиниться за долгое отсутствие.

– Так бы поступил Адам, но подписчики хотят слушать не его, а тебя, – говорит Эван. – Чего хочет Лиам Харпер?

На это у меня есть ясный ответ: перестать давить на себя, перестать чувствовать себя неполноценным и перестать зацикливаться на цифрах. Я хочу показать подписчикам настоящего себя. Больше никакой лжи и никаких маркетинговых уловок, которые превратили мой контент в прибыльный бизнес для мамы.

Я решаю разместить снимок своего лица крупным планом с подписью «ПРИВЕТ». Меня не волнует, что я выгляжу не лучшим образом. Мое единственное намерение – стать мемом. Реакция не заставляет себя ждать. Через несколько секунд я получаю сотни откликов.

@camilalvsliam

Лиам!!! Ты не представляешь, как я счастлива, что ты вернулся, я всегда смотрю твои стримы и не пропускаю ни одного видео. Люблю тебя, надеюсь, тебе лучше.

@belalvsharper

Я СКУЧАЛ ПО ТЕБЕ, Я КАЖДЫЙ ДЕНЬ СМОТРЕЛ ТВОИ СТАРЫЕ ВИДЕО, ЖДАЛ, КОГДА ТЫ ВЕРНЕШЬСЯ, И НАКОНЕЦ ТЫ ЗДЕСЬ. СПАСИБО, ЧТО ВЕРНУЛСЯ.

@3amharper

ЭТО ЧТО, СОН? КОРОЛЬ ЮТУБА ВЕРНУЛСЯ!!!! Мы любим тебя, не смей пропадать, а не то мы пожалуемся на все твои видео.

@LudmiiHarper

АААА, ты вернулся! Я так рада, что ты снова здесь. Не унывай, Лиам. Тебя ждут великие дела. Твои фанаты с тобой <3

@Liamsgf

Я рад, что ты вернулся, надеюсь, ты знаешь, что мы любим тебя таким, какой ты есть. Ты просвещаешь людей. Спасибо, Лиам <3 – Хави.

@amer28

Даже если ты исчезнешь, как мое желание учиться, ты всегда будешь моим любимым блогером!

@martha_the_chicken

ААААААААААААААААААААА, ЛИАМ, СПАСИБО. Не знаю, как жить без твоих видео, где вы собачитесь с Эваном <3

– Им тебя не хватало, засранец, – Эван толкает меня плечом.

Я улыбаюсь. Публикую еще несколько историй, фотографию с Эваном и картинку, которая кажется мне забавной. А также читаю и отвечаю на несколько сообщений. То, что все, похоже, рады моему возвращению, почти заставляет меня забыть о другой стороне медали.

– Мишель что-то писала о нас? – спрашиваю я.

Улыбка Эвана меркнет.

– Хочешь, чтобы я соврал, или ты готов испортить себе настроение?

Я захожу в ее профиль. Она отписалась от меня, и я делаю то же самое. Но настоящая ярость вскипает во мне, когда я вижу, что она опубликовала ряд сторис, посвященных нашим отношениям, под названием «вся правда (Л. Х.)».

– Она с ума сошла. – Я не верю своим глазам.

– Это не самое плохое. Осознав, что скандал не утихает, Мишель решила поживиться за твой счет. Она разместила на ютубе несколько видеороликов про тебя. Не удивлюсь, если Адам попытается подать на нее в суд за клевету.

Ожидаемо, но от этого не менее больно. Ведь мы были друзьями. Я бы никогда так с ней не поступил.

– Ты смотрел их?

Эван качает головой.

– Прости, дружище, но ее голос действует мне на нервы.

– Когда она выложила последний ролик?

– В прошлое воскресенье.

Сразу после того, как я отверг ее. Какая низость.

– А что насчет Макса? Они по-прежнему вместе?

– Не знаю. Он больше не отвечает на мои сообщения. Уверен, что Мишель промыла ему мозги и теперь он настроен против нас.

Вспоминая наш последний разговор, я чувствую злость не только на нее, но и на себя. Она превосходно умеет манипулировать людьми.

– Если бы моя девушка пригласила на свидание другого, будучи в отношениях со мной, я бы предпочел об этом знать.

Эван кивает, с грустью глядя на меня.

– Будем надеяться, он поймет, что она за человек.

Мы с Максом никогда не были сильно близки, но это просто мерзко. Если Мишель действительно «влюблена» в меня, она должна была порвать с ним, пусть даже я не ответил ей взаимностью. Это практически измена.

Не прошло и часа, а я уже сыт по горло соцсетями. Однако это вина Мишель, а не тысяч подписчиков, которые писали мне радостные комментарии, напоминаю я себе. На всякий случай я решаю отложить телефон в сторону, пока он не разрядился. Эван включает телевизор, и мы начинаем смотреть документальный фильм на французском, который никто из нас не знает, но друг отказывается переключить канал, потому что его заинтересовала тема.

Проголодавшись, мы заказываем пиццу. Пока Эван листает меню на своем смартфоне, я читаю сообщения. Меня всегда удивляло «влияние», которое оказывают мои ролики. Подписчики говорят, что они помогают им отвлечься и поднимают настроение. Уже одно это стоит того, чтобы на меня подписаться.

– Я король скидок, – заявляет Эван, уткнувшись в телефон. – Никаких ананасов, правда?

Я сдерживаю улыбку. Майя никогда об этом не узнает, гавайская пицца не так уж и отвратительна.

– Заказывай что хочешь, – отвечаю я.

– Здорово. Платишь ты.

И, не дав мне ответить, он уходит позвонить в пиццерию.

Я остаюсь на диване наедине со своими мыслями и не могу удержаться. Захожу в инстаграм и набираю в поисковике «Майя Аллен». Она давно ничего не публиковала. Последний снимок в ленте выложен в августе прошлого года, это фотография в полный рост в зеркале. На ней короткое черное платье, облегающее изгибы. Она выглядит великолепно. Настолько, что я не поверил своим глазам, когда увидел этот снимок в первый раз. В тот вечер, сидя рядом с ней, я назвал ее отсталой, и она показала мне свой профиль как доказательство того, что умеет пользоваться инстаграмом. Мне хотелось сказать ей, что она выглядит потрясающе, но тогда мы еще не флиртовали, поэтому я промолчал.

И слава богу. Иначе у нее было бы еще больше оснований считать меня поверхностным мудаком, которого интересует лишь ее тело.

Я с досадой блокирую смартфон.

Меня раздражает не только то, что она послала меня на все четыре стороны, но и то, что причин я не понимаю. Учитывая тот шквал доводов, обрушенный на меня, она и сама не до конца их осознает. Сначала она сказала, что я козел, которому от нее нужен только секс, затем – что ей ничего больше от меня не нужно… и вишенкой на торте стало заявление о том, что моя жизнь – сплошная мелодрама. Если судьба была ко мне относительно благосклонна, это не значит, что мои проблемы глупы. Она сама так говорила, когда мы познакомились.

Но в тот раз она звучала совсем как Мишель.

Я терпеть не могу, когда меня называют эгоистом. Это не так. Я всегда ставил чужие интересы выше своих, и это принесло мне много проблем. Я постарался хладнокровно проанализировать нашу ссору. Майя так отчаянно хотела, чтобы я ушел, что набросилась на меня со всей яростью. Возможно, она не имела в виду всего того, что наговорила, но все равно было больно. И теперь я не могу выбросить это из головы.

Когда я снова включаю телефон, за моей спиной раздается голос Эвана:

– Знаешь, слежка за бывшей не излечит разбитое сердце.

– Майя не моя бывшая. И она не разбила мне сердце.

Он опускается рядом со мной на диван. Я откладываю телефон. Нравится мне это или нет, но он прав: просмотр ее фотографий мне не поможет.

– Конечно. – Он поджимает губы. – Это отстой. Хуже всего, когда между вами не было ничего определенного. Непонятно, что со всем с этим делать.

Вот почему я не могу перестать думать о ее словах. Ведь только я признался в своих чувствах. Что, если она действительно рассматривала меня как случайную интрижку? У меня нет предубеждений против секса без обязательств, но, по правде говоря, я была уверен, что между нами нечто большее.

Я качаю головой: что я творю? Мне нужно перестать мучить себя.

– Как все прошло с Лизой? – спрашиваю я, желая отвлечься.

Утром, после долгих уговоров, он заставил меня дать ему адрес бара. Гордо улыбнувшись, он показывает мне экран.

– А ты как думаешь?

– Она дала тебе свой номер? Ну ничего себе. – Я наклоняюсь ближе к телефону, чтобы удостовериться, что он не шутит. – Вы уже общались?

– Пока нет. Напишу ей завтра.

– А ты специально тянешь время или как?

– Ну разумеется. Так ты набиваешь себе цену, и девушки просто с ума сходят.

– И сколько раз срабатывала эта стратегия?

Эван перестает улыбаться.

– Ни разу. – Он поднимает палец и спешит добавить: – Но я уверен, что с Лизой все будет иначе. Я оптимист.

– Удачи.

– Спасибо. Кстати, твою подружку я тоже видел.

– Мне это неинтересно, – перебиваю я. Чем меньше я знаю о ее жизни, тем лучше.

Внезапно раздается звонок, и, как и каждый раз за последние семь дней, мое сердце на долю секунды замирает. Но я устал от ложных тревог, поэтому поднимаю телефон без особого интереса. Только вот на этот раз, в отличие от предыдущих, я застываю, когда вижу на экране имя абонента.

Майя.

Мне звонит Майя.

– Я знал, что стратегия с баром сработает, – с гордостью говорит Эван. Он кладет руку поверх телефона. – Не отвечай сразу, Ромео. Сыграем в недотрогу.

С каких это пор я так нервничаю из-за девушки? Я слушаюсь Эвана только потому, что мне нужно, чтобы пульс вернулся в норму. Я напряженно ерзаю на диване, прежде чем ответить на звонок.

– Привет, – говорю я, откашлявшись. – Что…

– Лиам?

Я настораживаюсь, услышав всхлипывания. Что-то не так. Эван вздрагивает, когда я вскакиваю на ноги.

– Я здесь, – поспешно отвечаю я. – С тобой все в порядке? Что случилось?

– Можешь приехать и забрать меня? Я не знаю, где я, и я… я… Честное слово, я не собиралась беспокоить тебя. Мне очень жаль, но я не могу… Я не могу, я не…

Она рыдает так сильно, что не может даже говорить. Первое, что приходит мне на ум, – это мерзкое лицо Стива. Если этот ублюдок посмел снова поднять на нее руку, я за себя не отвечаю.

– Отправь мне свое местоположение через вотсап. Как у тебя с батареей?

– Почти разряжена, – отвечает она, задыхаясь.

У меня разрывается сердце, но я заставляю себя мыслить трезво. Я иду в свою комнату, чтобы надеть пальто и обуться. Эван следует за мной.

– Ничего страшного, – продолжаю я, стараясь сохранять спокойствие. – Как ты там оказалась?

– Приехала. Кажется, я где-то за городом. Машина заглохла и…

За городом? Но ведь сейчас почти полночь. И дождь идет без остановки уже несколько часов. У меня желудок сводит при мысли о том, что должно было случиться, чтобы она оказалась в такой ситуации.

– Я уже еду. Пришли мне свою геопозицию и оставайся в машине, хорошо? – Мне не нравится это говорить, но другого выбора нет: – Я отключусь, чтобы твой телефон не разрядился. Скоро буду.

Не дожидаясь ответа, я нажимаю отбой, хотя мне было бы спокойнее, если бы мы продолжили говорить по дороге, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Вне себя от тревоги я убираю телефон в карман и хватаю ключи от машины.

– Что случилось? – спрашивает Эван.

– Майя. Она в беде. Возможно, это парень ее матери постарался.

Меня тошнит от одной мысли об этом. Черт, я не должен был оставлять ее одну.

– Я тебе нужен?

– Нет, но держи телефон под рукой.

Он кивает с серьезным видом.

– Понял. Я буду на связи.

Бросив на него прощальный взгляд, я выхожу из квартиры.

* * *

Дождь с силой стучит по лобовому стеклу, пока навигатор подсказывает мне направление. Я так напряжен, что у меня одеревенели мышцы. Однако стараюсь держать нервы в узде и сосредоточиться на дороге. Машин немного, но на выезд из города уходит около пятнадцати минут. Мне не по себе, когда я думаю о том, что Майя там одна. Наконец я заезжаю на заправку и вижу, что ее машина – единственная на парковке. Оставив двигатель и фары включенными, я выскакиваю наружу. Моя одежда промокла до нитки, но мне все равно. Должно быть, услышав меня, Майя тоже выходит из машины. Мы спешим навстречу друг другу, но затем она останавливается, смотрит на меня глазами, полными слез, и ее плечи содрогаются в новом приступе рыданий.

– Она мертва, Лиам. Моя сестра мертва.

Кажется, что мир рухнул.

Она бежит ко мне в объятия и прячет лицо на моей груди. Всего мгновение назад я злился на нее, но теперь это уже не важно. Мой первый порыв – притянуть ее к себе и крепко обнять.

– Мне жаль, – говорю я. – Мне так жаль.

Мне не довелось познакомиться с Денеб, но я знаю, что Майя слепо верила: однажды сестра очнется. Та играла важнейшую роль в ее жизни, и все это просто несправедливо. Майя не заслужила ничего подобного. Ее рыдания разбивают мне сердце, и я чувствую себя беспомощным. Жаль, я не могу стереть всю ту боль, что она сейчас испытывает.

Дождь не прекращается, но я не шевелюсь. Я пытаюсь обхватить ее руками, чтобы согреть. Она дрожит, и дело не только в слезах. Сегодня холодно, а на ней один тонкий джемпер, промокший насквозь. Я неохотно отстраняюсь, чтобы снять пальто.

– Ты замерзнешь, – шепчу я, помогая ей надеть его.

Она не в силах сопротивляться. Я с облегчением вижу, что на ее лице нет ссадин или синяков. По крайней мере Стив больше не поднимал на нее руку. Я застегиваю молнию на шее. Обхватив себя за плечи, Майя часто моргает глазами полными слез.

– Я ужасный человек, – бормочет она, ее голос срывается.

Я медленно качаю головой. Мне больно видеть ее такой.

– Перестань так говорить.

– Лиам, моя сестра умерла.

– Это не твоя вина.

– Но, возможно, я желала ей смерти.

Ох, черт.

Едва она это произносит, рыдания накатывают на нее с новой силой, как будто ей невыносимо думать об этом. Я молча заключаю ее в объятия. Она слишком строга к себе, но я могу ее понять. Последние восемь месяцев Майя постоянно приносила себя в жертву ради матери и сестры. Она чувствует себя в плену бесконечного стресса и страданий. Кто бы не захотел сбежать?

Но это не значит, что она рада ее смерти. Майя любила сестру и была готова помочь ей с восстановлением, если бы та очнулась. Однако это был бы медленный процесс, который причинил бы им много боли. Часть ее души чувствует облегчение, и я ее не виню. Теперь они обе смогут отдохнуть.

Я жду, пока она успокоится, прежде чем отстраниться. Мое пальто не способно ее согреть. Ее губы посинели. Теперь, когда моя одежда промокла насквозь, я тоже чувствую, как в венах замерзает кровь.

– Я отвезу тебя домой, – мягко говорю я.

Со слезами на глазах Майя качает головой.

– Я поссорилась с мамой перед тем, как приехать сюда. Я не могу туда вернуться.

– Ничего страшного, – успокаиваю я ее. – Садись в машину. Мы поедем ко мне.

Она слушается. Когда я сажусь за руль, то первым делом включаю печку на полную мощность. Майя прижимается спиной к двери и пытается укрыться пальто. Я вытираю руки о сиденье, а затем сохраняю наше местоположение на карте. Завтра нужно позвонить механику, чтобы он забрал ее машину в ремонт. Затем я отправляю Эвану сообщение, что мы уже в пути и он может идти спать. По своему опыту знаю, как выматывают мероприятия по выходным.

Я чувствую на себе пристальный взгляд Майи. Повернувшись к ней, я вижу, что ее глаза все такие же красные.

– Прости, что тебе пришлось забрать меня в такой час, – говорит она. – Мне не следовало тебе звонить.

Я напрягаюсь и сжимаю руками руль.

– Перестань так говорить.

Мы молчим на протяжении всей поездки. Майя рассеянно смотрит в окно, и, несмотря на все свои попытки сосредоточиться на дороге, я не могу перестать наблюдать за ней. Время от времени она украдкой вытирает слезы. Она никак не может успокоиться и выглядит совершенно потерянной. Последний раз мы ехали вместе в моей машине после вечеринки у Лизы. Сейчас та ночь кажется такой далекой, что я с трудом могу поверить, что прошла всего неделя.

Когда я паркуюсь перед домом, часы на смартфоне показывают час ночи. Дождь утих. Я выхожу из машины, и Майя следует за мной. Мы не обмениваемся ни словом, пока я веду ее к лифту. Она потирает руки, чтобы согреться. Мы подходим к квартире, и я вожусь с замком. Жаль, что она впервые попала сюда при таких обстоятельствах.

Мы вымокли до нитки, поэтому снимаем обувь, прежде чем войти внутрь. Ей с трудом удается сохранять равновесие в моем пальто. В доме тихо – видимо, Эван уже спит в гостевой комнате. Скорее всего, он позвонил в пиццерию, чтобы отменить заказ. Ситуация становится еще более неловкой, когда мы входим в мою спальню. То, что я заехал за ней, не означает, что между нами все наладилось. У меня была чертовски ужасная неделя, а теперь я должен игнорировать свои чувства, чтобы не сделать ей хуже.

Однако сейчас не самое подходящее время поднимать эту тему. Я подхожу к комоду и достаю из ящика несколько чистых полотенец. Майя не спускает с меня глаз.

– Что ты делаешь? – напряженно спрашивает она.

– Перед сном тебе придется принять душ, чтобы согреться. Можешь воспользоваться моей ванной.

Наши руки случайно соприкасаются, когда я передаю ей полотенца. Я тут же отстраняюсь, и это глупо, ведь всего минуту назад мы обнимались на улице. Майя кладет их на кровать и начинает снимать пальто. Она двигается медленно – наверное, мышцы окоченели. Мне до смерти хочется подойти ближе, но вместо этого я иду включать горячую воду в душе.

– Спасибо, – говорит она, когда я возвращаюсь в комнату.

– Не за что, – отвечаю я, не глядя на нее.

Без лишних слов она берет полотенца и запирается в ванной. Сглотнув, я отвожу взгляд от двери и пытаюсь сосредоточиться. Ей понадобится одежда для сна, так что я достаю из шкафа футболку с длинным рукавом и удобные брюки и кладу их на кровать. Затем собираю спальные принадлежности и отношу на диван в гостиной. Я не буду спать с ней в одной кровати, по крайней мере по своей инициативе. Лучше сломаю спину на диване, чем приползу обратно. Несколько долгих минут я раскладываю подушки поудобнее и убеждаю себя, что это не такая уж плохая идея.

Когда я возвращаюсь в комнату, Майя с подозрением смотрит на импровизированную пижаму на кровати. Услышав шаги, она вздрагивает и поворачивается ко мне. На ней одно только полотенце. В любое другое время я отпустил бы дурацкую шутку, но я знаю, когда такое уместно. И сейчас не тот случай.

Более того, я не могу не почувствовать прилив облегчения, когда вижу, что на ее руках нет свежих порезов.

– Ты можешь спать в этом. Одежда будет тебе велика, но это все, что у меня есть, – объясняю я. – Я приму душ, а потом лягу на диване.

Она кивает и сглатывает, как будто ей трудно подобрать слова.

– Лиам…

Не дослушав, я запираюсь в ванной,

Вся эта ситуация здорово повлияла на меня. Вздохнув, я провожу рукой по мокрым кудрям. Включаю душ и, раздеваясь, замечаю, что Майя сложила свои вещи в стопку у раковины. Учитывая, какая она аккуратная, я ничуть не удивлен. Запущу стиральную машину перед сном, а с утра загружу одежду в сушилку, чтобы все было готово к ее пробуждению.

Зубы стучат, когда я захожу в душ. Я облегченно выдыхаю и с наслаждением намыливаю тело и волосы, и мои мышцы благодарны теплу. Закончив, я с досадой понимаю, что не взял с собой никакой одежды, чтобы переодеться. Хорошо, что у меня есть хотя бы пара полотенец. Одним я сушу волосы, а второе повязываю вокруг талии. Затем приглаживаю пальцами челку и перевожу дыхание, прежде чем выйти из ванной.

Заметив меня, Майя поднимает голову. Я думал, что она уже спит, поэтому удивился, обнаружив ее на кровати. В моей одежде. Никогда не привыкну к тому, как ей идут мои футболки. Она вздрагивает, и я спешу достать из шкафа трусы и брюки. Надеваю их, прежде чем развязать полотенце, чтобы ситуация не стала еще более неловкой.

Когда я поворачиваюсь, она стоит передо мной. Влажные волосы падают ей на уши, а на лице отражается крайнее изнеможение. И все же я не верю, что кто-то может нравиться мне больше, чем она в этот момент.

– Мы можем поговорить? – с усилием спрашивает она.

Мне требуется вся сила воли, чтобы покачать головой.

– Не самое лучшее время.

– Я знаю, но не хочу, чтобы ты уходил.

Сердце забилось с такой силой, что мне становится неловко.

Майя не сводит с меня своих заплаканных глаз. Обычно ей тяжело показывать свою уязвимость, но сейчас она кажется искренней. Значит, она предпочла бы, чтобы я спал с ней? Черт. В моей голове пустилась в пляс целая дюжина мини-Лиамов.

– Хорошо, – отвечаю я как можно спокойнее. – Но обсудим мы все утром.

Без лишних слов она ложится в постель. Я забираю ее одежду из ванной, чтобы положить в стиральную машину на кухне. Затем с напускной уверенностью возвращаюсь в спальню. Обычно мне не приходится притворяться. За свою жизнь я переспал со многими девушками – в большинстве случаев между нами не было ничего серьезного. Но ни одна из них не заставляла меня так нервничать, как сейчас.

Когда матрас прогибается под моей спиной, Майя переворачивается, и становится только хуже. Мне неловко, когда она смотрит на меня. Я не знаю, что мне делать – обнять ее или держаться на расстоянии. К счастью, Майя берет инициативу в свои руки. Не говоря ни слова, она прижимается ко мне, и мое сердце замирает, когда она кладет голову мне на грудь. Мне требуется несколько секунд, чтобы снова начать дышать.

Но потом я обхватываю ее руками, притягивая к себе, и все ее тело содрогается от всхлипов. Внезапно она начинает громко рыдать, и это продолжается всю ночь. А я молча глажу ее по волосам, пока она наконец не засыпает.

23

Просто друзья

Майя

Моя голова сейчас взорвется.

Перевернувшись на кровати, я чувствую, что мышцы налились свинцом. Я поднимаю глаза к потолку, ожидая увидеть россыпь звезд. Когда я понимаю, что нахожусь не в своей комнате, в голове срабатывает сигнал тревоги, и я резко сажусь.

Это большая спальня с серыми стенами и паркетным полом. Напротив кровати – закрытая дверь. Над письменным столом – ультрасовременный компьютер, выбивающийся из минималистичного интерьера комнаты. Он яркий, с подсветкой, к нему подключены два плазменных монитора. Рядом находятся микрофон, видеокамера и этажерка, заставленная фигурками. На верхней полке стоит не одна, а целых три металлические таблички с логотипом ютуба.

На меня накатывают воспоминания о прошлой ночи. Горло спирает, и я не могу дышать. На глаза наворачиваются слезы, и я закрываю рот рукой, чтобы заглушить рыдания.

Денеб мертва.

Я потеряла свою старшую сестру.

Прошло всего несколько часов, но мои воспоминания обрывочны: врачи, прогоняющие меня из палаты, когда я вбежала туда, зовя ее по имени, голос медсестры, пытающейся меня успокоить, писк, превратившийся в непрерывный гудок, когда ее сердце остановилось. Меня отвели в приемную, и врач объяснил, что произошло. Я была настолько потрясена, что не проронила ни слезинки. Я разбирала только отдельные слова. Тромб. Инсульт. Они сделали все возможное, чтобы спасти ее, но у нее не было ни единого шанса. Она скончалась. Умерла.

Они сказали, что сообщат моей маме по телефону. Я машинально кивнула, а потом просто пошла на вокзал, чтобы сесть на автобус до дома. Я не заплакала, даже когда вошла в дом и увидела маму, которая кричала и причитала, обращаясь к Стиву. Я повздорила с ней, взяла ключи от машины и уехала прочь, пока не оказалась на заправке в какой-то глуши.

И тогда реальность обрушилась на меня со всей силой.

Я почти ничего не помню о часах, проведенных там. Знаю только, что плакала и била по рулю, пока руки не засаднило. Я кричала, рыдала и временами думала, что умираю. При одной мысли об этом в груди снова возникает болезненное давление. Плотнее зажав рот, я падаю навзничь на кровать. И, как и вчера, плачу.

«Пока мы не исчерпаем все возможности, Майя. Или пока не закончатся звезды».

«Возможно, я желала ей смерти».

Меня начинает тошнить. Плотно зажмурившись, я стараюсь контролировать дыхание. Проходят минуты, и тревога чуть отступает, а сердцебиение замедляется. Я лежу в постели, кажется, уже несколько часов. Все тело болит. Когда мне удается встать, я вытираю следы слез, обхватываю себя руками и выхожу из спальни.

Гостиная обставлена светлой мебелью, которая контрастирует с темным деревянным полом. Перед плазменным телевизором стоит трехместный диван, рядом большое окно с видом на весь город. Двери в комнаты закрыты, но из кухни доносится шум. Не знаю, откуда у меня берутся силы идти туда.

Лиам с голым торсом и в свободных пижамных штанах что-то готовит у стола. Сердце сжимается, стоит мне вспомнить, что он заехал за мной прошлой ночью и разрешил остаться здесь. Я правда изо всех сил старалась не поддаться искушению позвонить ему, но это было выше моих сил. Он – первый человек, о ком я думаю, когда мир вокруг рушится.

Лиам не заметил меня, поэтому я откашливаюсь, чтобы привлечь его внимание. Он поворачивается ко мне.

– Доброе утро, – напряженно говорит он.

– Привет, – отвечаю я.

Под его взглядом мне становится так неловко, что я впиваюсь ногтями в ладони, чтобы унять волнение. Он молча вздыхает и возвращается к готовке.

– Завтра у меня смена в баре, – продолжаю я. Эта тишина действует мне на нервы. – Моя машина сломалась, и…

– Лиза позвонила сегодня утром. Она волновалась, потому что ты не отвечала на ее сообщения. Я рассказал ей, что случилось. Она прикроет тебя в баре несколько дней. – Он смотрит на меня через плечо. – Позвони ей и скажи, что с тобой все в порядке.

Волна облегчения прокатывается по моему телу. У меня нет сил работать, поэтому я безмерно благодарна ей за помощь.

– Но мне все равно придется поехать туда на этой неделе, – настаиваю я. – А машина не заводится.

– Я позвоню механику завтра.

– На ремонт уйдет время.

– И что ты предлагаешь?

– Я не знаю. А ты что предлагаешь? Ты правда думаешь, что я останусь здесь до тех пор?

– Если тебе что-то не нравится, я тебя не держу.

Это похоже на удар в живот.

– Да пошел ты.

Поверить не могу, что умоляла его остаться со мной прошлой ночью. Я поворачиваюсь, чтобы собрать вещи и уйти, но он хватает меня за руку. От одного только прикосновения к его коже у меня учащается пульс.

– Отпусти, – огрызаюсь я.

– Ты с самого начала искала повод поссориться.

– Это ты сказал мне убираться.

– Да, после того как ты намекнула, что остаться здесь – худшее, что может с тобой случиться. Я забрал тебя вчера ночью, хоть ты и отвратительно поступила со мной. Уважение – это меньшее, чего я заслуживаю.

Он отпускает меня, но я не двигаюсь с места. Лиам прав: вчера он без колебаний приехал и утешал меня, когда я в этом нуждалась, но сейчас его холодность ощущается как удар ножом. Жаль, у меня не хватит смелости сказать ему то, что он на самом деле заслуживает услышать.

Вместо этого я выбираю гордость.

– Я хочу домой.

Лиам даже глаз не поднимает.

– Твоя одежда в гостиной. Переодевайся и садись на автобус.

Не говоря ни слова, он возвращается на кухню. От обиды я едва не плачу, но, собрав волю в кулак, отправляюсь в комнату, где на диване меня дожидается стопка одежды. Она сухая и пахнет кондиционером для белья. В ванной, прежде чем переодеться, я смотрю в зеркало, и у меня сводит живот. Я такая бледная, что выгляжу больной.

Я натягиваю джинсы и джемпер и с облегчением обнаруживаю, что проездной на автобус по-прежнему лежит в чехле для мобильного телефона. Обувшись, я собираю волосы в пучок и выхожу в коридор. Меньше всего мне сейчас хочется видеть маму и Стива, но иначе мне придется остаться здесь, а Лиам и так уже устал от моих проблем.

Я решаю уйти не прощаясь, но в прихожей меня ждет сюрприз.

Что за…

В ярости я бросаюсь на кухню.

– Ты что, запер дверь на ключ?

Лиам с безмятежным видом наливает себе кофе.

– Не понимаю, о чем ты. Будешь завтракать?

– Может, хватит вести себя как ребенок?

– Из нас двоих не я пытаюсь уклониться от разговора.

– Я просто хочу поступить так, как будет лучше для тебя. Прекрати все усложнять! – не в силах больше этого выносить, я повышаю голос.

Он приподнимает брови, но спокойно садится за стол.

– Для меня будет лучше, если ты уйдешь без объяснений?

– Я пытаюсь оградить тебя от всего этого, а ты продолжаешь вмешиваться. Поставь себя на мое место. Думаешь, мне легко?

Я устала, расстроена, мне надоело бороться с собой и поступаться своими желаниями. На глаза наворачиваются слезы, а он бросает на меня холодный взгляд.

– Не знаю, Майя. Поставь себя на мое место. Ты выгоняешь меня из дома, заявив, что я ничего для тебя не значу, не разговариваешь со мной несколько дней, а потом звонишь в слезах, потому что тебе нужна помощь, и просишь переночевать здесь. Теперь-то мы поговорим и все уладим, думаю я, но ты снова встаешь в позу. Какого черта все это значит?

– Вчера я совершила ошибку, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Тебе не следовало отвечать на звонок. И не следовало забирать меня.

– А ты чего ждала? Что я брошу тебя на шоссе?

Слезы застилают мне глаза.

– Это было бы разумнее всего.

– И тогда бы у тебя появился прекрасный повод забыть обо мне? Тебе хочется думать, что для меня это мимолетная интрижка, ведь тогда куда проще послать меня ко всем чертям.

Это звучит так больно и обидно, что у меня разрывается сердце. Но дело не только в этом. Если он поймет, какая я на самом деле, то сам не захочет иметь со мной ничего общего. Я не заслуживаю хорошего обращения, объятий и утешения. Я плохой человек. Я токсична и разрушительна. Я настолько сломлена, что даже мама предпочитает мне Стива.

Я не создана для того, чтобы меня любили.

– Тебе неприятны мои чувства? В этом все дело?

– Нет, – отвечаю я с комком в горле, но он меня не слушает.

– Я целую неделю не мог выкинуть из головы твои слова. И все же, когда ты позвонила мне прошлой ночью, я забыл обо всем, потому что меня волновало только одно – все ли с тобой в порядке. Я лег рядом и не сомкнул глаз, пока не убедился, что ты спишь. А сегодня утром встал пораньше, чтобы включить стиральную машину и как можно скорее высушить твою гребаную одежду. Но ты права. Мне на тебя плевать. Ты для меня просто развлечение, и у тебя есть полное право ненавидеть меня и считать эгоистичным засранцем.

Лиам со стуком ставит чашку на стол и встает, а я отхожу от двери, чтобы пропустить его. Ворвавшись в спальню, он захлопывает дверь. Я плотно зажмуриваюсь и чувствую, как слезы холодят щеки. Сколько бы раз Лиам ни доказывал, что я ему небезразлична, мой злобный разум отказывался в это верить. До сих пор. Услышав его тираду, я осознала, как была неправа.

Я настолько верила, что мне лучше будет уйти, что не подумала о том, какую боль это причинит ему. Когда я вхожу в спальню, Лиам заправляет кровать – ему явно некуда себя деть. Он не дает мне сказать ни слова.

– Не надо. Сейчас не лучшее время. Тебе плохо, а я слишком зол.

Обхватив себя руками, качаю головой.

– Разве ты не хотел объяснений? Я готова. Садись.

– Мы не будем сейчас вести этот разговор, Майя.

– Пожалуйста, – настаиваю я.

Его голубые глаза встречаются с моими, и мне требуется вся сила воли, чтобы выдержать его взгляд. Наконец он сдается и садится на кровать. Я вытираю слезы рукой. Стоя перед ним, я чувствую себя до боли маленькой.

– Ну? – требовательно говорит он.

Это будет нелегко.

– Когда мы поссорились, я пообещала себе, что выкину тебя из головы, – начинаю я. – Я не должна была тебе звонить, но вчера ситуация вышла из-под контроля, и…

Я замолкаю на полуслове, когда он бесцеремонно встает, намереваясь уйти. Как бы ни было больно ему слышать мое признание, я должна его удержать. Шагнув вперед, я упираюсь ладонями ему в грудь. Его кожа горит, а пульс учащен.

– Дай мне закончить, – умоляю я.

– Зачем? Я избавлю тебя от лишних хлопот. Все ясно. Ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Если бы ты сказала мне раньше, я бы оставил тебя в покое.

– Но дело не в этом. – Уж кого из нас двоих сейчас и накрывают эмоции, так это его.

– И в чем же? Хоть раз объясни по-человечески! – Он отступает на шаг, словно ему противно мое прикосновение. – Ты понимаешь, насколько неприятно это слышать? Теперь твои слова не выходят у меня из головы. Я не понимаю, моя ли это вина, что ты думаешь, будто меня интересует только твое тело. Тебя смутили какие-то мои комментарии? В этом вся проблема?

– Нет, – быстро отвечаю я. – Меня ничего не смущало, Лиам. Честное слово.

– А что насчет прошлой ночи? Ты этого правда хотела?

– Да, – твердо говорю я, хоть и понимаю, что не смогу развеять его сомнения. Я сглатываю. – Но я не знаю, должна ли она повториться.

Вряд ли это звучит убедительно; все эти дни я думала только о том, как сильно по нему скучала. Лиам неверяще вздыхает и садится обратно на кровать. Я нерешительно приближаюсь к нему. Он выглядит раздраженным, но по крайней мере уходить не собирается.

– Почему ты выгнала меня из дома? – подняв голову, спрашивает он.

– Я же говорила. Из-за Стива.

– И теперь я должен поверить, что небезразличен тебе?

Мое терпение истощается.

– Разумеется, ты мне небезразличен! Зачем, по-твоему, я так поступила?

– Значит, если человек для тебя важен, ты заставляешь его думать, что тебе все равно? Поздравляю, Майя, ты – гребаная королева отношений.

– На самом деле я не имела в виду ничего из того, что тогда сказала, – наконец признаюсь я. В горле пересохло. – Мне нужно было, чтобы ты ушел… и я не придумала ничего другого. Это было некрасиво, и я знаю, что причинила тебе боль. Прости меня, Лиам.

Должно быть, он услышал искренность в моем голосе, потому что его плечи расслабились. В воздухе по-прежнему чувствуется напряжение, но его голос звучит намного мягче:

– Почему ты не хотела мне звонить?

– Я испугалась того, чем мой мир может обернуться для тебя. Ты так радовался переезду и поступлению в университет, и мне не хотелось все испортить. Если бы Стив причинил вред – неважно, твоему телу или твоей репутации, – я бы никогда себя не простила.

– Не тебе решать, принимать ли мне эти риски, – перебивает он меня. – А я с самого начала был к этому готов.

Я энергично киваю. По моим щекам снова струятся слезы.

– Не думай, будто ты ничего для меня не значишь. Ты мне глубоко небезразличен. Правда. И я по тебе скучала.

– Если бы ты начала с этого, разговор был бы гораздо короче.

Вздохнув, он протягивает руки, чтобы заключить меня в объятия. Словно треснувшее стекло, я рассыпаюсь от его прикосновения.

Внезапно я не могу сдержать слез, которые душили меня с тех пор, как мы начали ссориться. Я прячу голову у него на груди, а он крепко обнимает меня. Не успеваю я опомниться, как уже плачу не только из-за него, но и из-за мамы, из-за своей ненависти к Стиву и больше всего из-за сестры, которая держала меня на плаву, а теперь ее не стало.

В детстве она рассказала мне легенду о девушке из африканского народа койсанов и добавила, что однажды я стану такой же, как она. Теперь, когда я потеряла отца и ее саму, а моя мать не может смотреть мне в глаза, не думаю, что у меня остались звезды для моей галактики.

Лиам молчит, пока я плачу навзрыд в его объятиях, совсем как прошлой ночью. У него превосходно получается действовать мне на нервы, но в трудные времена он приносит мне покой. Он словно свет в конце туннеля. Я не хочу думать о том, как плохо с ним обошлась, чтобы не почувствовать себя еще хуже.

Когда я отстраняюсь, чтобы вытереть слезы, мне страшно поднять на него глаза.

– Спасибо, что приехал за мной вчера, – говорю я то, что давно должна была сказать. – И за то, что так терпелив ко мне. Я знаю, что со мной нелегко.

Подняв руку, он убирает мои волосы со лба. Затем поглаживает кончиками пальцев мой висок, и от его прикосновения по позвоночнику пробегает дрожь. Наконец наши взгляды встречаются.

– Не будь так строга к себе. Просто тебе трудно открыться другим. – Он грустно смотрит на меня. – Мне жаль твою сестру, Майя. И то, что ты вчера сказала…

– Забудь об этом, – умоляю я. Мне невыносимо это воспоминание. – Не знаю, о чем я тогда думала. Разумеется, я не хотела, чтобы Денеб…

– Ты любила свою сестру и боролась за нее до конца. Если бы пришлось, ты бы годами поддерживала ее. Но в первую очередь ты человек, и это нормально – хотеть, чтобы страдания закончились. Это не делает тебя плохой и уж тем более эгоисткой. Честно говоря, я впервые встречаю человека, который так много отдает другим.

Слышать от него такие слова – редкое и болезненное удовольствие. Лиам всегда видит во мне лучшие стороны, включая те, о существовании которых я даже не подозреваю.

– Вчера, перед тем как это… случилось, я пришла поговорить с ней. Я сказала ей, что чувствую себя в ловушке и отчаянно хочу начать жить, – признаюсь я. Если я буду держать это в себе, то взорвусь. – Что, если она сделала это ради меня? Что, если услышала меня?

Любой врач опроверг бы мои слова, но сейчас я не могу здраво мыслить. Лиам вытирает мои слезы большими пальцами, глядя мне в глаза.

– В таком случае, сверхновая, я уверен, что твоя сестра ждет не дождется, когда ты начнешь светиться.

Судорожно вздохнув, я киваю со слезами на глазах, и он снова обнимает меня. Я надеюсь, что смогу однажды это сделать – начать жить. Сейчас мне трудно представить, каково это – наслаждаться жизнью, когда рядом нет старшей сестры, которая присмотрит за мной, посоветует и направит, если случится сбиться с пути.

– Ты правда хочешь домой? – отстранившись, спрашивает Лиам.

Не отрывая от него взгляда, я качаю головой. Только теперь я вижу на его лице следы усталости.

– Мы с мамой поссорились. Я не хочу туда возвращаться.

– Все в порядке. Ты можешь оставаться здесь сколько угодно. И ты это знаешь.

– Правда? – уточняю я. – Я не хочу доставлять тебе лишние проблемы.

– Я неделями спал у тебя дома, Майя. И чуть не спалил твою кухню. Это меньшее, что я могу сделать. – Он выдавливает из себя улыбку. – Услуга за услугу, помнишь?

Кивнув, я в последний раз вытираю слезы. Я устала плакать. В моей груди поселилась бесконечная благодарность. Как же это прекрасно – иметь место, где можно укрыться, пока я не буду готова снова встретиться с мамой и Стивом. Уверена, он уже отвез ее в свое логово, чтобы утопить горе в алкоголе.

– Мне нужно договориться с похоронным бюро, – добавляю я. – Не думаю, что мама в состоянии это сделать.

– Я с тобой. А потом мы заедем к тебе домой, чтобы забрать вещи.

– Спасибо, – искренне отвечаю я.

Он с улыбкой пожимает плечами. Жить без сестры будет нелегко, но я знаю, что могу положиться на Лиама и что в нужный момент он будет рядом, и поэтому все кажется намного проще. Я больше не обязана воевать в одиночку со всем миром. У меня есть союзники.

– Может, вернешься в кровать? – говорит он, глядя мне в глаза. – Еще рано, а ты не выспалась.

– Присоединишься?

– Ты этого хочешь?

– А ты сам?

– Смотря что между нами. Ты все еще думаешь, что вчерашняя ночь не должна повториться?

Я впиваюсь ногтями в ладони.

– Думаю, мы можем попробовать дружить.

– Дружить? – неверяще переспрашивает он.

– Ты не согласен?

– Нет конечно. Мы с тобой не можем быть друзьями.

– Мы могли бы, если бы постарались. И если бы ты перестал отпускать недвусмысленные намеки каждые две минуты.

Он в замешательстве, но и я сама не понимаю, к чему все идет. У нас нет будущего. Когда мы это осознаем – вопрос времени. Сейчас мой разум разрывается между тем, чего я хочу, и тем, что правильнее всего.

– Ты хочешь, чтобы мы были друзьями, а сама при этом просишь лечь рядом? – медленно уточняет он, стараясь не рассмеяться.

– А ты не можешь не распускать руки со своей подругой?

– Обычно я не сплю со своими подругами.

– И что, черт возьми, тебя так забавляет?

Как он это делает? И трех минут не прошло, как он меня утешал, а мне уже не терпится его придушить. Лиам с невинным видом поднимает ладони, хотя в его ухмылке все еще сквозит желание.

– Ничего. Просто будет весело. – Он жестом указывает мне на кровать. – После тебя, подруга.

Его насмешливый взгляд выводит меня из равновесия. Повернувшись к нему спиной, я без лишних слов ложусь на матрас. Он тем временем задергивает шторы. Когда в комнате становится темно, мое сердце начинает бешено колотиться в груди. Нервно откашлявшись, я пытаюсь убедить себя, что поступаю правильно.

Друзья. Отличное решение.

Но когда он ложится рядом и обнимает меня, я понимаю, что ничего из этого не выйдет.

24

Порядочный парень

Лиам

Я никогда раньше не был на похоронах.

До того как мама выпустила свою первую коллекцию, мы жили в маленьком городке на севере Англии, без роскоши, дорогих машин, мероприятий, славы и денег. Эта жизнь осталась позади, когда мы переехали в Лондон. В пять лет я потерял все контакты с семьей. Когда мне было двенадцать, ушел отец и мы остались вдвоем с матерью. Я почти не общался с бабушкой и дедушкой, поэтому мне не доводилось переживать смерть близкого.

Хотя я не мог рассчитывать на семью, у меня было счастливое детство. Этих «близких» я нашел в своих друзьях – в связях, которые не были кровными, но казались еще более ценными. В Эване. И я никогда ни в чем не испытывал недостатка, кроме того, был очень независимым. Я прожил девятнадцать лет, зная, что моей матери на меня наплевать, и начал переживать, только когда утратил страсть к ютубу.

У меня была относительно легкая жизнь. Поэтому я не знаю, как поддержать Майю, когда ее жизнь рушится.

Сейчас половина девятого утра, и сквозь кроны деревьев на кладбище проглядывает пасмурное небо. Хотя до похорон еще четверть часа, вокруг гроба, который Майя выбрала вчера днем, уже собралось около тридцати человек. Они принесли букеты и венки с лентами. Я раньше не сталкивался с организацией похорон и надеюсь, мне больше никогда не придется этим заниматься. Были моменты, когда Майя выглядела настолько расстроенной, что мне приходилось говорить за нее.

Я украдкой проверяю свои сообщения. Лиза будет с минуты на минуту.

– Здесь довольно много людей, – комментирует Эван, склонившись ко мне. Он настоял на том, чтобы прийти на похороны, после того как вчера вечером выразил свои соболезнования Майе. К счастью, он знает, как себя вести, и отбросил шутки в сторону, так что больше они не ссорились.

– Не знаю, зачем они пришли, – сухо отвечает Майя.

Несмотря на всю тяжесть ситуации, она не проронила ни слезинки с момента нашего приезда. Просто смотрит вокруг с ничего не выражающим лицом, как будто не понимает, что происходит. Я напрягаюсь, когда вижу двух людей, идущих в нашу сторону.

– Стив и твоя мама только что приехали, – говорю я, и Майя напрягается еще сильнее.

– Значит, они прочли записку.

Поскольку они не участвовали в организации похорон, мы оставили им на холодильнике стикер с датой и временем. Их не было дома, когда мы забирали вещи. Хорошо, что Майя собрала почти всю свою одежду. Мы еще не обсуждали, сколько она пробудет у меня, но я надеюсь, что это надолго. Меня успокаивает мысль, что она будет спать в моей квартире, подальше от этого человека и его злых намерений.

– Странно, что и Стив тут, – добавляет она. – Держу пари, он ждет не дождется, когда все закончится, чтобы утащить мою мать к себе в логово.

Ее горький тон разбивает мне сердце. В паре метров от нас ее мать со слезами на глазах обнимает нескольких человек в зале.

– По крайней мере она выглядит трезвой, – замечаю я, надеясь хоть как-то утешить Майю.

– Еще только девять утра. Давай не будем обольщаться.

Майя притворяется равнодушной, но я замечаю, как она нервно постукивает костяшками пальцев по ноге. Взглянув на ее кисть, я обнаруживаю, что она оторвала заусенец и на большом пальце выступила кровь. Она продолжает царапать его ногтями, желая причинить себе еще большую боль. Недолго думая, я переплетаю наши руки, чтобы удержать ее. Ее ладошка такая маленькая по сравнению с моей и такая холодная. И все же это прикосновение согревает меня.

Майя смотрит на наши руки, а затем на меня. В ее глазах я вижу страх, боль и отчаяние, а также облегчение, которое она испытывает, зная, что я здесь, рядом с ней.

– Видишь вон ту группу? – говорит она через некоторое время, украдкой указывая на стайку из семи девушек. – Это подруги моей сестры. Они были очень близки до аварии, но ни разу не навестили ее в больнице. И ни разу не позвонили узнать, как она.

– И все же они здесь, – возражаю я, потому что понимаю, к чему она клонит.

– Здесь полно людей, которые просто хотят казаться лучше.

Раньше им было наплевать на ее сестру, а теперь, когда она умерла, их гложет чувство вины. Я не знаю, что сказать, поэтому просто крепче сжимаю ее руку. Эван шепчет мне, что на минутку отлучится в туалет, и тут мы видим, как сквозь толпу пробирается девушка. Майя отпускает мою ладонь, чтобы обнять ее.

– Я так волновалась за тебя. Мне так жаль. – Лиза сжимает ее в объятиях, а затем отстраняется, чтобы посмотреть на нее. – Как ты?

Майя не отвечает. Она просто качает головой, а ее глаза наполняются слезами. Лиза вздыхает и снова крепко обнимает ее, а я сдерживаю желание подойти и сделать то же самое, потому что мне невыносимо видеть Майю такой.

– Мне нужно быть в баре через десять минут. Чарльз убьет меня, если я опоздаю. – Отстранившись, Лиза большими пальцами утирает слезы Майе. – Я хотела прийти, чтобы поддержать тебя. Позвони мне, если я тебе понадоблюсь, хорошо? В любое время. Можешь рассчитывать на меня. Я всегда рядом.

Кивнув, Майя вытирает глаза рукавом джемпера и неожиданно возвращается ко мне. Ее ладонь касается моей, и я снова переплетаю наши руки и нежно поглаживаю костяшки ее пальцев. Тем временем Лиза бросает на меня грустный взгляд. Майя нуждалась в подруге, которая заботилась бы о ней, так что здорово, что она у нее появилась.

– Скоро начнется, – шепчу я, чтобы успокоить ее.

Однако Майя качает головой.

– Мы можем уйти?

– Ты уверена?

– Эти похороны не для моей сестры, а для них, – отвечает она, указывая на присутствующих. – Я не могу больше здесь оставаться, Лиам. Пожалуйста.

– Хорошо. Я схожу за Эваном. Подожди меня в машине.

Вздохнув, она обхватывает себя руками и спешит прочь. Теперь и я чувствую давление в груди, от которого становится больно дышать. Хотел бы я знать, как сделать так, чтобы ей стало лучше. Она не заслуживает ничего подобного.

– Мне не стоит оставлять ее одну, – тихо говорит Лиза, и я киваю, не отрывая взгляда от Майи, которая уже покинула кладбище.

– Присмотри за ней. Я отвезу тебя в бар.

– Ты хороший парень, Лиам. Спасибо за все, что ты для нее делаешь.

Наши взгляды встречаются, и она вымученно улыбается, прежде чем уйти. Вздохнув, я достаю телефон и отправляю сообщение Эвану, чтобы он не задерживался и мы могли вернуться домой.

* * *

Майя всю неделю не разговаривает со мной. И ни с кем другим.

В среду Эван возвращается в Лондон, и я остаюсь с ней наедине в своей квартире. Но ее как будто здесь и нет, она словно призрак. Она уходит из дома рано утром и запирается в свободной комнате, когда возвращается с работы. Мы никогда не спим вместе. И, хотя я настаиваю, обычно она отказывается ужинать. Майя настолько безразлична ко всему, что не похожа сама на себя. Даже на мои шутки она не реагирует.

Никогда бы не подумал, что буду так скучать по оскорблениям.

От ее матери и Стива ничего не слышно, и, хотя мы не говорим об этом, я знаю, что Майя больше не ходила на кладбище. Лиза время от времени пишет мне, потому что беспокоится за нее, а я лишь умоляю ее потерпеть. Мне известно, каково это – когда мир вокруг рушится. Конечно, это не сравнится с потерей сестры, но, когда я бросил ютуб, я неделю валялся на ее диване, не понимая, что мне делать со своей жизнью. И Майя дала мне это время.

Я уверен, что рано или поздно она придет в себя.

И когда это произойдет, мне придется серьезно поговорить с ней, чтобы убедить ее обратиться за профессиональной помощью.

Полторы недели спустя я сижу на кухне и записываю на ноутбуке идеи для будущих видео. Кроме меня, ключи от квартиры есть только у Майи, поэтому я спокоен, когда слышу, как кто-то возится с замком. Бегло взглянув в сторону коридора, я снова возвращаюсь к компьютеру. Мне бы хотелось выйти к ней, спросить, как прошел ее день, и заставить ее заговорить со мной. Пошутить и посмеяться, как раньше. Но в последнее время все, что я получаю от Майи, – это неопределенные фразы и фальшивые улыбки.

Я умываю руки. Если ей нужно пространство, она его получит.

Вот почему я так удивлен, когда вместо того, чтобы, как обычно, запереться в гостевой комнате, она останавливается на пороге кухни.

– Привет, – нервно говорит Майя. – У тебя найдется минутка?

В последнее время она не слишком общительна, и я начинаю тревожиться. Майя отводит взгляд и обхватывает себя руками, чтобы успокоиться. Меня расстраивает, что теперь все наши разговоры серьезные и неловкие, но я все равно киваю и закрываю ноутбук.

– Конечно. Что случилось?

Она нерешительно смотрит на меня.

– Сегодня Лиза спросила меня, как твои успехи на ютубе, и я не знала, что ответить. Я живу с тобой уже больше недели, но… я понятия не имела, что ты решил вернуться.

Это не похоже на упрек; скорее она чувствует себя виноватой, хотя совершенно оправданно, что ей было не до этого.

– В последнее время ты была немного не в себе, – отвечаю я мягким голосом. Меньше всего мне хочется, чтобы она расстраивалась.

Майя кивает, но при этом всячески избегает моего взгляда.

– Кажется, мой способ справляться с проблемами – это дистанцироваться от окружающих. Я делаю это неосознанно. Но это едва ли честно по отношению к людям, которые заботятся и беспокоятся обо мне, и… и я не думаю, что это хорошо для моего психического здоровья.

– Нет, – осторожно соглашаюсь я, не понимая, к чему она клонит.

– Я хочу изменить это в себе, Лиам. Я не могу постоянно отстраняться от всех. Быть с тобой так… легко, и я хотела спросить, не можешь ли ты… – Она нервно сглатывает. – Я хотела спросить, не можешь ли ты мне помочь.

Наконец-то она осмелилась посмотреть мне в глаза. Я знаю, как трудно ей снять броню и признаться, как ей страшно. Насколько она уязвима. И все же она делает это прямо сейчас. Со мной.

– Я здесь, чтобы помочь тебе, – напоминаю я ей. – И ты знаешь это.

Ее мышцы расслабляются, но руки по-прежнему скрещены на груди.

– Я бы хотела, чтобы все вернулось на круги своя: шутки, споры… Я знаю, что небезразлична тебе, но не смотри на меня с жалостью. Хватит с меня этих взглядов. Все вокруг относятся ко мне как к хрустальной статуэтке, и я так больше не могу. – Она впивается ногтями в плечи. – Мы можем вернуть все, как было? Я честно буду стараться. Пожалуйста.

Я улыбаюсь. Не могу отрицать, что эта идея мне нравится.

– Хорошо. Как пожелаешь.

– Отлично. Пошел ты.

Она застает меня врасплох, и из моего горла вырывается хриплый смех. Я скучал по этим словам. Майя прикусывает губу, и на ее лице появляется застенчивая улыбка. Настоящая. Первая со дня похорон.

– Не хочешь провести день со мной? – предлагает она. – Мы можем прогуляться, посмотреть фильм или…

– Прыгнуть в кровать?

Она тут же перестает нервничать, и я не могу удержаться от смеха. Наконец-то. Наконец-то!

– Сколько времени тебе понадобилось, чтобы придумать пошлость? Десять секунд?

– Удивлена? Я хотел побить рекорд.

– Разве недостаточно того, что ты самый самовлюбленный парень во вселенной?

– Не совсем. Мне еще нужно поцеловать самую грубую девушку, которая когда-либо ступала по этой планете.

Я бы хотел, чтобы мои поддразнивания были лишь шуткой, но жить с ней и держаться в стороне – это настоящая пытка. Мне требуется вся сила воли, чтобы не пересечь кухню и не поцеловать ее прямо сейчас, особенно когда я замечаю, что она борется с улыбкой.

Однако я решаю быть порядочным парнем и достаю из кармана смартфон.

– Пицца и фильм? – предлагаю я.

– С ананасами или без?

– С. Я же должен как-то уломать тебя.

– Опять ты за свое.

– Закажу по половинке. А ты пока выбирай фильм.

Я набираю номер новой проверенной пиццерии и прижимаю телефон к уху. Майя тем временем наблюдает за мной с порога. Она выглядит усталой, как всегда, когда возвращается с работы, но в то же время гораздо более веселой и расслабленной, чем в последние несколько дней.

– Спасибо, Лиам, – говорит она. – Правда.

– Спасибо, что позволила тебе помочь.

Мы молча смотрим друг на друга, и она застенчиво улыбается. Я мог бы в шутку добавить, что делаю это только ради того, чтобы затащить ее в постель, но любому понятно – все гораздо серьезнее. Я бы с радостью признался ей в этом прямо сейчас. Но она отгораживается от меня каждый раз, едва услышав слово «чувства».

Атмосфера сгущается, но Майя с ухмылкой продолжает:

– Знаешь, ты лучший друг, о котором только может мечтать девушка.

Вот стерва.

Я тут же хмурюсь, а она, смеясь, уходит в комнату. Ладно, намек понят. Игра началась.

Я заказываю пиццу. Майи в гостиной нет, и я решаю пойти в спальню. Закрыв дверь, я снимаю футболку и бросаю ее на кровать. Затем захожу в ванную и смотрюсь в зеркало. Сполоснув руки, я перебираю пальцами кудри. Мне потребуется вся моя уверенность в себе. Сначала я думаю надеть другую футболку, но потом мне приходит мысль получше. Конечно, появиться в таком виде будет довольно демонстративно, но я никогда не любил ходить вокруг да около. И не буду начинать сейчас.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Майя сидит на диване и рассеянно смотрит в свой телефон. Она поднимает на меня глаза, но я не обращаю на нее внимания. Вместо этого подхожу к телевизору и наклоняюсь, чтобы достать пульт из нижнего ящика тумбы. Поворачиваюсь к ней спиной, чтобы она могла меня осмотреть. Пусть наслаждается зрелищем и видит, какими достоинствами обладает ее «друг».

Но тут я оборачиваюсь, и понимаю, что нас посетила одна и та же идея.

Она переоделась.

Вместо рабочей униформы на ней широкая футболка с длинными рукавами и самые короткие шорты, которые я когда-либо видел. Мои глаза, как магнитом, притягиваются к ее голым ногам. Я знаю, как сильно она любит провоцировать меня, и ей это более чем удалось. Теперь мне не терпится повторить то, что случилось у нее дома.

Судя по выражению ее лица, она думает о том же.

Я опускаюсь на диван на безопасном расстоянии.

– Какой фильм ты выбрала?

Она придвигается ко мне.

– Может, займемся чем-нибудь другим?

Мои брови взлетают вверх.

Все идеи, которые я могу предложить, носят маркировку «18+».

– Расскажи мне про ютуб, – говорит она, и я замираю, осознав, что в этот раз наши мысли не совпали.

Поговорить. Конечно. Она хочет поговорить.

Серьезно? Она хочет поговорить?

Словно понимая, что именно со мной происходит, Майя ухмыляется, и мой взгляд автоматически падает на ее искусанные губы. Она сидит так близко, что наши руки соприкасаются, а ее лицо находится всего в нескольких сантиметрах. Отсюда мне открывается прекрасный вид на ее великолепные ноги. И все остальное тоже. Майя в целом великолепна. Интересно, осознает ли она это? Ведь должна же, правда?

Невозможно не понимать, какое влияние она на меня оказывает.

Мысленно отчитав себя, я пытаюсь сохранять хладнокровие. Нужно взять ситуацию под контроль. Ладно, давай поговорим о ютубе.

– Что тебя интересует? – У меня все вылетело из головы.

– Как восприняли твое возвращение подписчики? И решил ли ты, что будешь делать дальше?

Я продолжаю смотреть на нее. Едва ли я ошибся в сигналах: она играет со мной, но ей и правда интересно. Не могу отрицать, что мне приятно ее внимание.

– Я еще не решил. Не думаю, что мой контент сильно изменится, я просто буду публиковать то, что мне хочется, когда мне хочется. Никакого давления. Раньше я был настолько одержим цифрами, что в итоге возненавидел платформу. Не хочу, чтобы это повторилось.

Проще сказать, чем сделать. Я и раньше пытался не обращать внимания на цифры, но это не сработало. Каждый раз, когда я выходил в прямой эфир или публиковал видео, я думал только о недополученных комментариях. О недополученных просмотрах.

Это пытка – жить с такими требованиями к себе.

– Если снова почувствуешь себя плохо, просто сделай паузу, – советует она, заметив мои колебания. – Не навсегда, буквально на пару дней. Просто помни, что жизнь продолжается за пределами ютуба и все самое главное случается здесь, а не там.

Проблема появилась давно, но никогда еще мне не предлагали такого решения. Майя скрещивает босые ноги на диване, и моя рука – сам не знаю как – оказывается на ее колене. Я жду, что она отстранится, но она придвигается еще ближе.

– Раньше вся моя жизнь заключалась в ютубе, – замечаю я. – Возможно, дело было как раз в том, что я позволил ему поглотить себя.

Я рассеянно провожу рукой по ее ноге. Это легкое, почти невесомое прикосновение пальцев к коже.

– А ты уверен, что это не повторится?

– Абсолютно. Если все пойдет хорошо, в сентябре я поступлю в университет. А сейчас я живу один. Мне есть о чем подумать.

О тебе в том числе.

Я снова держу свои мысли при себе, чтобы не спугнуть ее. Наши глаза встречаются, и я замечаю, как трудно ей удерживать мой взгляд и не обращать внимания на движения моей руки.

– Как это восприняли твои поклонники? – спрашивает она, откашлявшись.

Я скрываю улыбку. Похоже, кто-то начинает нервничать.

– Подписчики, а не поклонники. Довольно хорошо.

– И тебе больше не шлют лучи ненависти?

– Редко. Я периодически получаю гневные комментарии, особенно после того, как Мишель превратила нашу историю в шоу.

Как бы я ни пытался игнорировать все это, при одном упоминании ее имени мне становится не по себе. Еще несколько месяцев назад я сходил по ней с ума, а теперь понимаю, что она безжалостная гарпия. Мишель не только не ценит меня как друга, но и продолжает морочить голову Максу и публично прикидывается жертвой.

Нахмурившись, Майя откидывается на спинку дивана, чтобы посмотреть мне в глаза, но мою руку не убирает.

– Она правда так поступила?

– Она уже несколько недель публикует видео обо мне. Теперь все ее подписчики считают меня бесчувственным ублюдком, который разбил ей сердце. – Это звучит так отвратительно, что я пытаюсь сбавить градус: – Все в порядке. Когда мы опубликовали ту фотографию, я уже знал, что будет дальше.

– Но это несправедливо. Не ты плохой парень в этой истории.

– Всем на это наплевать.

– А что, если рассказать, что это ложь?

– Она уже настолько вжилась в образ жертвы, что любое заявление обернется против меня. Кроме того, это привлечет к ней дополнительное внимание, которого она так жаждет. Мишель просто хочет добыть подписчиков за мой счет. Скоро она поймет, что я не играю в эти игры, тема себя изживет, и все об этом забудут. Вот как работают скандалы в интернете. – Я не в силах остановиться, потому что Майя внимательно меня слушает, а мне, как оказалось, нужно было выговориться. – Понимаешь, больше всего меня беспокоит не моя репутация, а то, что мы дружили и, несмотря на это…

– Она с легкостью тебя предала, – подхватывает Майя.

Я смотрю ей прямо в глаза.

– Ты думаешь, я плохой? Ведь я порвал с ней в прямом эфире.

– Конечно нет. С чего ты взял?

– Не знаю. Что, если она права и я эгоист?

– Хватит, – она перебивает меня с серьезным видом. – Ты не эгоист, не плохой парень и не бесчувственный ублюдок. Наоборот. Когда мы планировали тот снимок, ты изо всех сил старался сделать так, чтобы она не пострадала. Ты хороший человек, Лиам.

– Тогда почему я чувствую прямо противоположное?

Я никак не могу избавиться от неприятных мыслей, которые кружат в моей голове. Майя протягивает руку, и ее теплые пальцы ласкают мою ладонь, которая все еще лежит на ее колене.

– Потому что ты слишком строг к себе. И потому что ты человек, и это совершенно нормально, что такие комментарии тебя расстраивают. Ты мне доверяешь?

Вопрос застает меня врасплох, но я отвечаю не раздумывая:

– Конечно.

– Настолько, чтобы отдать мне свой телефон? – Я недоуменно хмурюсь, и она продолжает: – Я знаю, что ты заходишь в соцсети только для того, чтобы отвечать на сообщения подписчиков. Ты можешь сначала дать его мне, и я удалю все неприятные комментарии. И буду делать это до тех пор, пока ты не почувствуешь себя лучше.

Она пристально смотрит на меня, будто хочет убедить в серьезности своих намерений. Я сдерживаю улыбку. Она не знакома с миром социальных сетей. Не знает, каково это – иметь четыре миллиона подписчиков в инстаграме. Сколько бы времени она ни потратила, ей никогда не удалить все сообщения, которые я получаю ежедневно.

– Они не прекратятся, – тихо говорю я. – Чем раньше я смирюсь с этим, тем быстрее смогу вернуться к созданию контента.

– Но это несправедливо. Ты не должен к этому привыкать. Меня очень злит, что у людей сложился неправильный образ. – Она нерешительно смотрит на меня. – Если ты в конце концов решишь снять видео об этом, тебе как-то поможет мое присутствие в кадре?

Сердце бешено колотится при одной только мысли об этом.

– На тебя выльется в десятки раз больше ненависти.

– И что? Я не пользуюсь социальными сетями. Мне все равно, что подумают незнакомцы в интернете. И у меня нет репутации, которую нужно поддерживать. Я не умею выступать перед камерой, но могу сделать это, лишь бы они оставили тебя в покое.

И снова мне требуется вся сила воли, чтобы не улыбнуться. Я ни за что не допущу этого, но мне приятно осознавать, что она готова пойти на такой шаг ради меня.

– А что именно ты скажешь в этом видео?

– Не знаю. Что ты хороший парень. Что ты всегда думаешь о других больше, чем о себе. И что я рада, что ты держишься подальше от Мишель, которая и мизинца твоего не стоит.

Теперь я уже вовсю улыбаюсь. Ее комплименты – музыка для моих ушей.

– Они воспримут твои слова как откровенное нападение, – говорю я, притворяясь, будто действительно размышляю об этом, и она прикусывает губу.

– Ну, я не особо дипломатична.

Я громко смеюсь.

– Я знаю, что сидеть сложа руки неприятно, но мы не можем играть в эту игру, – отвечаю я мягко, но на этот раз более серьезно.

Как бы мне ни хотелось, чтобы она рассказала всем о том, какой я классный, в долгосрочной перспективе это не поможет никому из нас. Похоже, Майя это тоже понимает, раз не настаивает. Вместо этого она опускает голову мне на плечо, а ее пальцы медленно движутся по моему запястью. Я до смерти хочу распалить ее, поцеловать – и все остальное, но сейчас мне достаточно того, что есть. Просто прикасаться к ней. Говорить с ней, сидя рядом.

– Хорошо. Но не позволяй нападкам Мишель поколебать твою уверенность в себе. Она просто гарпия.

– Да, – соглашаюсь я с улыбкой.

– Терпеть ее не могу, хоть я и пыталась с собой бороться.

Моя рука спускается вниз по ее ноге. Она вся горит, а от моего прикосновения по коже пробегают мурашки.

– Пыталась с собой бороться? – переспрашиваю я.

– Довольно мелочно было бы невзлюбить ее только за то, что она раньше встречалась с парнем, который мне нравится.

Слова вылетают изо рта Майи прежде, чем она понимает, что именно сказала.

До нее доходит через тысячную долю секунды, и, широко распахнув глаза, она смотрит на меня – заметил ли я? И да, я заметил. Мое сердце колотится. И внезапно то, что мы сидим рядом и моя рука лежит на ее колене, кажется мелочью по сравнению с тем, что я хочу сделать.

Не то чтобы это было секретом. Я уже знал, что нравлюсь ей. Однако она никогда еще не признавалась в этом вслух. До сих пор. Я мог бы засмеяться или пошутить, но предпочитаю держать ее слова при себе, сохранить их в своей памяти, чтобы не забыть. Кроме того, она почувствовала бы себя неуютно, поэтому я оставляю все как есть.

– Дело не только в том, что она моя бывшая. Мишель легко ненавидеть.

Майя смотрит на меня с подозрением, и неудивительно, ведь у меня не получается скрыть улыбку. Я решаю пойти дальше и позволяю своей руке исследовать все, что ей заблагорассудится. Теперь от лодыжки моя ладонь поднимается к внутренней стороне бедра. Ее тело напрягается, когда мои ласки становятся откровеннее.

Майя нервно откашливается, и меня раздувает от гордости.

– И ты ничего не скажешь по поводу другого? – спрашивает она.

Удивительно, что она вообще намерена это обсуждать, но мне хочется помучить ее еще немного. Я рассеянно глажу ее еще выше, а затем моя рука возвращается обратно.

– О чем ты? – притворяюсь я.

– Ты знаешь о чем.

– Можно подумать, что ты пытаешься разрушить нашу дружбу, Майя.

– Это ты начал лапать меня, едва сел на диван.

Я не могу не улыбнуться. Моя рука движется вверх, и, прежде чем коснуться линии трусиков, я охватываю ее бедро и сжимаю.

– Я не лапаю тебя, – отвечаю я, прижимаясь губами к ее уху. – Я терпеливо жду, когда ты попросишь меня об этом.

От моей близости у нее перехватывает дыхание. На мгновение она закрывает глаза, а когда открывает их, ее взгляд падает на мои губы. И я улыбаюсь. Потому что ей не нужно ничего говорить, мне и так известно, о чем она думает. Я откидываю прядь волос с плеча, и она напрягается, почувствовав на шее мое дыхание, а затем мои губы прижимаются к теплой коже чуть ниже ее уха.

Я почти чувствую, как учащается ее пульс. Такая реакция заставляет меня дразнить ее все сильнее и сильнее. Я нависаю над ней, и Майя покорно ложится на спину. Расположившись сверху, я продолжаю целовать ее шею, а когда просовываю колено между ее ногами, чтобы прижаться к ней, она инстинктивно впивается пальцами в мои руки.

Я оставляю на ее коже медленные влажные поцелуи, пока ищу жилку, где на шее бьется пульс. Боже мой. Мне так жарко, что хочется избавиться от одежды. Она еще ничего не сделала, а эрекция уже рвется сквозь джинсы. Майя гладит кончиками пальцев мой живот, и мое сердце тоже начинает биться быстрее.

И все же я заставляю себя отстраниться, чтобы посмотреть на нее.

– Ты собираешься меня поцеловать?

– Нет, – отвечает она, глядя мне прямо в глаза. Мы так близко, что я чувствую ее дыхание на своих губах, и все же она сдерживается и не целует меня. Но не потому, что не испытывает желания. Я уже не знаю, нравится ли мне эта игра или действует на нервы.

– Почему ты такая гордая? – спрашиваю я шепотом.

– Под стать тебе.

И я снова громко смеюсь. Конечно, я мог бы и сам поцеловать ее, но лучше пусть она умоляет меня об этом. Я не хочу все время потакать ей. И дело не в гордости и не в том, что я полон решимости выиграть в эту чертову игру. Мне нужно знать, что она тоже готова поступиться своим самолюбием ради меня.

Я уже собираюсь отстраниться, но тут Майя протягивает руку и поглаживает большим пальцем мою нижнюю губу. И я не могу пошевелиться. Более того, я не в силах даже отвести взгляд. Я словно в ловушке. Она касается моего виска и проводит пальцами по моим кудрям, откидывая их со лба.

– Я никогда не говорила тебе этого раньше, – шепчет она, и я прекрасно понимаю, о чем идет речь.

Мне тяжело оставаться спокойным.

– Да, ты никогда не говорила мне этого раньше.

– Ты мне правда нравишься, Лиам. И я не считаю тебя придурком, хоть ты и вечно меня провоцируешь.

Не знаю, что именно отражается на моем лице, но Майя улыбается, глядя на меня. И я думаю обо всем, что хотел бы ей сказать, но боюсь до смерти. Я никогда ни к кому не испытывал таких чувств. Никогда. Мне хотелось бы честно признаться в этом, но я не уверен, что она не сбежит, как только услышит меня.

Так что я просто ухмыляюсь и говорю:

– То есть ты нервничаешь из-за меня?

– Скорее ты действуешь мне на нервы.

– Но ты ко мне неравнодушна.

Она не пытается отрицать очевидное, ведь мы оба знаем, что это правда. Я не хочу пока отпускать ее, поэтому моя ладонь проникает под футболку и рассеянно поглаживает ее талию. Ее живот напрягается, как будто ей тяжело дышать. А когда мы смотрим друг на друга, в воздухе повисает явное напряжение.

– Помнишь тот раз в машине? – спрашиваю я.

Так я хочу заставить ее нервничать сильнее, но ее голос звучит спокойно.

– Я много чего наговорила. Например, что мне нравятся твои руки. И что я возбуждаюсь, когда представляю, как ты хватаешь меня за шею.

– А я сказал, что мне хочется попробовать заняться этим в душе.

– А мы всё еще не сделали ни того ни другого.

Все еще.

Вот теперь меня обуревает желание.

– А помнишь, что ты сказала мне, прежде чем выскочить из машины? – продолжаю я, пытаясь сохранять самообладание. Я не сдамся первым. Можно играть сколько угодно, но всему есть предел.

Ее взгляд снова опускается на мои губы, а когда поднимается к глазам, она улыбается, словно знает, что у меня на уме.

– Намекаешь на то, что я должна была поцеловать тебя?

– Мы бы сразу перешли к самому интересному.

– Но поскольку я этого не сделала, ты оставишь меня в покое. Так, значит? Ты хочешь сказать, что я упустила свой шанс?

Я колеблюсь. Таков был первоначальный план, но по какой-то причине все идет не так, как я хотел.

– В следующий раз отбрось свою гордость, – отвечаю я, и она с трудом прячет улыбку, а затем отталкивает меня. Я не удерживаю ее, потому что не понимаю, как себя вести. Майя встает.

– Ладно, я проиграла. Ты оставил меня неудовлетворенной. Позови, когда привезут пиццу.

Не очень-то похоже на победу.

– Ты уходишь? – спрашиваю я, когда она идет по коридору.

– Мне нужно принять холодный душ. Я вся горю. – Она бросает взгляд через плечо. – В одиночестве, конечно. Не волнуйся, я не буду звать тебя с собой. Ты ведь просто хотел мне отомстить. Поздравляю, у тебя получилось.

Я хватаю воздух ртом, а она улыбается при виде моего растерянного лица. Не глядя на меня, Майя собирает волосы в хвост и снимает футболку, и вот уже она идет по коридору в одних шортах и черном кружевном лифчике, который никак не выходит из моей головы.

Я иду на кухню, чтобы налить себе стакан холодной воды.

Поразмыслив, заодно ополаскиваю лицо.

Пожалуй, мы оба выиграем, когда я перестану соревноваться с Майей.

* * *

– Во сколько тебя завтра ждать?

Беспроводные наушники позволяют мне свободно разговаривать по телефону, пока я складываю продукты в машину. Как я уже говорил Майе, моя голова теперь постоянно занята; когда я не думаю о ютубе, я стараюсь быть ответственным и самостоятельным взрослым, а это значит ходить в супермаркет, включать стиральную машину и убираться хотя бы раз в неделю. Жить в особняке в Лондоне, где за меня готовили и убирали, было намного проще, но нынешние обстоятельства заставляют меня повзрослеть.

Я уже не тот придурок, который проснулся в чужой машине в четырехстах километрах от дома, это точно.

– Поезд отходит в восемь – объясняет Эван. – Я буду голодным, поэтому с тебя вкусный ужин.

– Куплю тебе корм для собак.

– Только если у меня будет своя лежанка.

Усмехнувшись, я закрываю багажник. Мы с Эваном не виделись всего пару недель, но я ужасно соскучился. Разговоры по телефону – совсем не то. Хорошо, что в университете у него высвободилась пара дней и ему удастся вырваться ко мне. Потому что, во-первых, мы сможем провести время вместе.

А во-вторых, поскольку он остановится в гостевой комнате, одной строптивице придется спать со мной.

Сплошные преимущества.

– Тебе захватить что-то из твоего дома?

– Собираешься привезти мне «самое необходимое», как в прошлый раз? – упрекаю я его, катя тележку обратно в супермаркет.

– Ты сам попросил меня собрать самое важное, и я так и сделал.

– Я имел в виду свою одежду, Эван, а не три награды от ютуба.

А еще фигурки, которые теперь украшают мою книжную полку, и даже системный блок, монитор и прочие приблуды для компьютера. Повезло еще, что соседи знают Эвана и что Адама и мамы не было рядом, когда он пришел забрать все это, а не то бы все сочли это за кражу.

– Награды – это важно. Надо же как-то поднять тебе самооценку.

– Поверь, с моей самооценкой все в порядке.

– Расскажи это кому-то другому.

И я замолкаю. Эван, пожалуй, единственный человек в мире, который знает, что я не настолько уверен в себе, как кажется.

– Так тебе что-то нужно? – повторяет он.

Вздохнув, я роюсь в карманах в поисках ключей от машины.

– Не нужно. Я сам заеду за вещами.

– Отлично. Не могу дождаться, когда Адам выбьет из тебя все дерьмо.

– Я стал независимым, Эван, и рано или поздно ему придется с этим смириться. – Наконец я нахожу ключи, отпираю машину и сажусь на водительское сиденье. – Кроме того, у меня нет выбора. Мне нужна моя одежда.

– Ну, ты всегда можешь взять с собой Майю, чтобы она отпугнула всех своим дурным характером.

– Ни слова о ней. – Точно так же я предупреждаю Майю, когда мы говорим о нем. Кажется, они никогда не начнут ладить.

– Думаешь, можно уговорить Мишель присоединиться? Хочу посмотреть, как они дерутся.

Улыбка сходит с моих губ. Моя девочка вцепится ей в горло.

– Мне пора ехать, так что закончим на этом. – Мне почему-то становится не по себе. К счастью, Эван этого не замечает.

– До завтра, засранец.

– Пошел ты.

Последнее, что я слышу перед тем, как повесить трубку, – его смех. Сняв наушники, я кладу руки на руль и выдыхаю. Моя девочка. Ну все, приехали. Я бы не чувствовал себя таким жалким, если бы это хотя бы было правдой.

Я завожу двигатель и еду к себе. Еще рано, и мне нужно проветрить голову, поэтому я заношу пакеты, переодеваюсь и через несколько минут снова выхожу на улицу. В наушниках играет музыка, когда я начинаю разминаться. Бег помогает занять голову; я так сильно устаю, что не могу думать ни о чем другом. Именно это мне сейчас нужно.

На улице пасмурно и холодно, и спустя несколько километров ледяной пот прилипает к моей спине. Сбавив темп, я начинаю бежать трусцой, стараясь контролировать дыхание. Я должен делать это чаще. Я теряю физическую форму.

И я не могу выбросить ее слова из головы.

«Ты мне правда нравишься, Лиам. И я не считаю тебя придурком».

«Ты хороший парень».

«Ты всегда думаешь о других больше, чем о себе. И я рада, что ты держишься подальше от Мишель, которая и мизинца твоего не стоит».

Мне не нравится быть тем, кто сдался первым.

Уже поздно, поэтому я делаю растяжку и собираюсь домой, но тут мой взгляд падает на маленький магазинчик на другой стороне улицы, который я никогда раньше не замечал. Фасад облицован кирпичом, а витрина завешена постерами старых групп. Это магазин пластинок.

Взглянув на часы, я решаю, что у меня есть еще время. Колокольчики звенят, когда я открываю дверь. Внутри безлюдно, и это позволяет без помех рассмотреть впечатляющий интерьер. Полки и ящики забиты виниловыми пластинками всех известных певцов, которых я когда-либо слышал.

Фоном играет «Wonderwall» группы Oasis. Как всегда, когда я захожу в один из таких магазинов, я обшариваю полки в поисках своей любимой группы. И вскоре нахожу виниловое издание первого альбома 3 A. M. Я улыбаюсь. Уверен, что скоро они удостоятся целой полки. А ведь я начал слушать их, когда они еще не были знамениты.

– А они хороши. Готов сделать скидку, если возьмешь что-то еще.

Обернувшись, я вижу, как из подсобки выходит бородатый мужчина лет пятидесяти. Он слегка прихрамывает на левую ногу. На футболке написано «Брэндом-Хаус», так что это, видимо, продавец.

– Хотелось бы, но у меня даже нет проигрывателя.

Он цокает языком, направляясь ко мне.

– Жаль. Так музыка звучит еще лучше. – Он с любопытством смотрит на меня и указывает на пластинку. – Давно про них узнал?

– Много лет назад. Это моя любимая группа.

«И Майи тоже».

– Неудивительно. – Взяв в руки другую пластинку, он с нежностью смотрит на нее. – Когда брат рассказал мне о них, я подумал, что они вряд ли чего-то добьются. Что ж, будет мне уроком.

– Вы сами это сказали, – говорю я, поднимая руки, и он одаривает меня полуулыбкой. – Но у вашего брата явно нюх на таланты.

– У Билла есть бар в Ньюкасле. Алекс, солист, много лет в нем работал. Теперь они время от времени устраивают там концерты, и на них всегда аншлаг. Мой брат посвятил целую стену их наградам. – Покачав головой, он слегка улыбается. – Он верил в этих ребят больше, чем они сами в себя.

Я улыбаюсь. Я давно слежу за 3 A. M., но скорее за творчеством, чем за их личной жизнью, поэтому не имел ни малейшего представления о том, кто они такие. Думаю, это здорово, когда кто-то настолько в тебя верит. Жаль, что рядом не было никого из взрослых, кто бы поддержал меня, когда я начал мечтать об успехе на ютубе.

Возможно, тогда бы я не выгорел так быстро.

– У вас отличный магазин, – говорю я, чтобы сменить тему.

Вздохнув, он убирает пластинки на место.

– Не очень-то вежливо сказать это и уйти без покупки.

Я не могу удержаться от смеха. Что ж, он прав.

– Обещаю вернуться, как только раздобуду проигрыватель.

Мужчина отмахивается, давая понять, что пошутил, а я продолжаю любоваться полками. Когда нахожу очередную знакомую группу, я улыбаюсь и достаю пластинку.

– The Neighbourhood, – говорит он. – У тебя хороший вкус, парень.

– Спасибо. Это моя группа недели.

Он поднимает брови и берет зажигалку, чтобы зажечь сигарету. Не знаю, нормально ли курить внутри, но это его магазин, и не мне с ним спорить.

– Что это значит?

– Каждую неделю я выбираю новую группу и слушаю их творчество. Так я открыл для себя много любимых исполнителей.

Он выдыхает дым и задумчиво смотрит на меня.

– Неплохо, – говорит он и указывает на меня сигаретой. – Возьму себе на заметку и буду рекомендовать новую группу каждую неделю. У тебя деловая хватка, парень.

– Это не моя идея. Ее мне подсказала… одна подруга. – Я все еще просматриваю полки. – Она обожает музыку. Даже больше, чем я. Если бы она увидела ваш магазин, то была бы в восторге.

Возможно, стоит привести ее сюда. Хорошая мысль. Майе не помешает проветриться и выбраться из дома куда-то помимо работы, а посещение музыкального магазина – отличный вариант. Кроме того, могу поспорить, она очень обрадуется, когда я расскажу ей, что хозяин – брат владельца бара, в котором дебютировал солист 3 A. M.

И тут, затянувшись сигаретой, он говорит:

– А эта твоя подруга… она случайно не ищет работу?

Я тут же поворачиваюсь к этому змею-искусителю.

– У вас есть вакансия?

– Мне нужен человек, который будет помогать мне в магазине. Кто-то, кто умеет общаться с покупателями и обладает хорошим музыкальным вкусом. Судя по твоим словам, последнее у твоей подруги уже есть. Как и у тебя. – Он прислонился к стойке. – Не самая престижная работа, и я могу нанять только одного, но, если кто-то из вас заинтересован, позвоните мне. Я готов провести собеседование сегодня же.

– Да, – поспешно отвечаю я, затем качаю головой и заставляю себя действовать разумно. – То есть… мне работа не нужна, но уверен, что Майе эта идея понравится. Я дам ей знать. Спасибо.

Потушив сигарету, он протягивает визитку.

– Вот мой номер. Напиши мне, если она решится. И лучше поспеши домой, пока не пошел дождь.

Небо на улице затянуто тучами. Я кладу визитку в карман, и мужчина бросает на меня последний взгляд, прежде чем вернуться в подсобку. Я оглядываю магазин. Конечно, не самая лучшая работа в мире, но она не сравнится с тем паршивым баром. И этот человек не выглядит таким мерзким, как ее босс. Майе должно понравиться.

Выйдя на улицу, я фотографирую фасад, пока дождь не начался. Добавив геолокацию, я публикую снимок в инстаграме. Я знаю, какую силу имею в социальных сетях, и мне не жалко использовать ее для поддержки бизнеса хороших людей.

25

Свет в конце туннеля

Майя

– Я нервничаю.

– Я знаю, – отвечает Лиза на другом конце линии. – Но я уверена, что все будет хорошо.

Сглотнув, я снова смотрю на часы. У меня осталось всего пятнадцать минут до встречи с моим потенциальным боссом. Если я не облажаюсь, конечно. Нужное место на соседней улице. На самом деле это совсем рядом с квартирой Лиама, так что я могла бы выйти за пять минут до встречи, но мне не терпелось уйти. Лиам стал закидывать меня советами, едва я вернулась с работы. Думаю, он нервничал еще больше, чем я, и мне это надоело.

Пришлось заблокировать его в вотсапе, чтобы он прекратил мне написывать.

Я не самый приятный человек на свете, но он уже наверняка к этому привык.

– Лиза, я никчемна.

Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на мое резюме. До вчерашнего вечера у меня его вообще не было, пока Лиам не помог мне его составить. И оно жалкое. Образование: среднее, я едва окончила школу и не знаю ни одного языка. Опыт? Что ж, я работаю в баре Чарльза уже восемь месяцев, но не знаю, могу ли считать его «официальным», потому что этот засранец до сих пор не оформил контракт.

Ничего не выйдет. А Лиам и Лиза так уверены в успехе, что я ужасно боюсь их разочаровать.

– Если он не предложит тебе место, ты просто продолжишь работать в баре. Терять тебе нечего, так что вперед. И посмотрим, что из этого выйдет.

– Я не умею производить хорошее впечатление, – говорю я расстроенным голосом.

– Так. Для начала, как ты одета?

На мне джинсы и белая рубашка.

– Прилично. Лиам сказал, что ему нравится.

– Ему бы понравилось, даже если бы ты напялила на себя мусорный пакет, – весело говорит она. – Это ведь музыкальный магазин? А ты много знаешь о музыке. Вот и продемонстрируй ему свои знания.

Я поджимаю губы. Ладно, я сделаю это. Или по крайней мере попытаюсь.

– Мне нечего терять, – повторяю я, чтобы убедить себя.

– Именно. Надеюсь, тебя возьмут. Хотя, конечно, будет неприятно разбираться с Дереком в одиночку.

Я улыбаюсь. Забавный способ признаться, что она будет скучать по мне.

– Я не брошу работу в баре, даже если меня примут сюда. Какое-то время я смогу совмещать. Мне хочется накопить денег на университет и… – Я одергиваю себя. Лучше не питать никаких надежд. Думаю, Лиза понимает меня, и, если бы мы оказались лицом к лицу, она бы наверняка грустно улыбнулась.

– Твоя мама недавно заходила, – добавляет она, и все мое тело напрягается.

Я ничего не слышала о ней со дня похорон. Прошло уже две недели.

– Она была одна? – первое, что я спрашиваю. Я ужасная дочь.

– Нет. На улице ее ждал мужчина в машине.

Ну конечно, куда же без Стива. Ничего не поменялось.

И почему меня это удивляет?

– Она сказала, что ей нужно?

– Нет, но она выглядела… нетрезвой, – отвечает Лиза, и ей явно неловко это говорить. – Думаю, смерть Денеб сильно повлияла на нее.

Разумеется, как и на меня, но я же не ищу утешения на дне бутылки. Наоборот. Я стараюсь идти вперед, даже когда мне трудно и кажется, что ничего не выйдет. Однако моя мать уже сдалась. И в этом нет ничего нового. Она сделала это еще в день аварии.

Невозможно выбраться из ямы, пока сам не приложишь усилий.

– Спасибо, что рассказала, – говорю я Лизе.

– Не за что. Я сказала, что в следующий раз лучше заранее позвонить. Подумала, что так тебе будет спокойнее.

Какое облегчение. Наверное, мне стоит чаще говорить Лизе, как сильно я ценю ее дружбу.

– Да. Еще раз спасибо. – Я смотрю на часы. – Мне пора. Не хочу опоздать на собеседование.

– Прекрати нервничать. Я уверена, что… – она замолкает, услышав вибрацию телефона. – Лиам желает тебе удачи. Еще он пишет, что… Погоди-ка, ты что, его заблокировала?

– Он действовал мне на нервы, – говорю я в свою защиту.

– Это твой способ флиртовать?

– Прекрати.

– Сверхновая. Ого. Это твое прозвище? Как слащаво.

– Пока, Лиза.

– В глубине души ты романтик, да?

– Отстань.

Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться, и сбрасываю звонок, услышав смех на другом конце линии. Положив смартфон в карман, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Отлично. У меня все получится.

Десять минут спустя я открываю дверь «Брэндом-Хауса» – места, на которое Лиам наткнулся совершенно случайно и которое может стать моей новой работой. Он сказал, что мне здесь понравится, и я сразу понимаю почему. Одного взгляда на плакаты на стенах и виниловые пластинки на полках достаточно, чтобы в моей груди зародилось тепло. Черт, я здесь всего несколько минут, а уже влюбилась в это место.

Мне нужно получить эту работу. Во что бы то ни стало.

– Какую группу ты бы порекомендовала клиенту, если бы он сказал, что любит Coldplay?

Обернувшись, я вижу мужчину лет пятидесяти, выходящего из подсобки. Лиам не назвал мне его имени, но, судя по логотипу на футболке, это и есть владелец магазина.

Откашлявшись, я пытаюсь взять себя в руки.

– Конечно же Imagine Dragons. Хотя есть еще несколько вариантов.

– Например?

– One Republic? Bastille? Это тот тип музыки, который нравится всем.

– Согласен. – Оперевшись руками о прилавок, он внимательно смотрит на меня. – А если он назовет The Neighbourhood?

– Paramore, – отвечаю я.

– Неплохо. Как тебе трек на фоне?

«Wonderwall» группы Oasis. Это та же песня, которая играла вчера, когда пришел Лиам. Он упомянул об этой детали невзначай, но мне она показалась важной. Мужчина ставил эту песню как минимум дважды за два дня. И я не слышу никаких вставок, характерных для радиостанций, а значит, он сам выбирает музыку.

Это его плейлист. А составлять их – один из моих талантов.

– Мне нравится, – отвечаю я. – У меня он есть во многих плейлистах.

Его глаза загораются интересом. Бинго.

– По какому принципу ты их составляешь? – спрашивает он.

– По жанру и настроению. А также по временам года. А еще у меня есть один со всеми моими группами недели.

Я ожидаю, что последнее вызовет вопросы, но он просто улыбается. Достав сигарету, он зажигает ее, а затем подносит к губам.

– Майя, верно? – Я киваю, и он добавляет: – Я Кларк. И мне кажется, ты знаешь, о чем говоришь.

– Я обожаю музыку. Не могу без нее жизнь.

– Вижу. – Он смотрит на меня сверху вниз. – У тебя есть опыт работы?

– Восемь месяцев в сфере обслуживания. У меня хорошо получается работать с клиентами. И я очень убедительна.

– Покажешь?

– Сами увидите, как только меня наймете.

Не знаю, откуда во мне взялось столько наглости. Я боюсь, что Кларк разозлится и выгонит меня из магазина, но вместо этого он просто улыбается. Позади нас звенят колокольчики. В магазин заходит женщина с сыном лет пятнадцати.

– Надо убедить не меня, а их, – отвечает он и незаметно указывает на посетителей. – Давай. Покажи, на что ты способна.

Хорошо. Переведя дыхания, я заставляю себя улыбнуться, прежде чем направиться к своим новым клиентам.

* * *

Вечером, когда я борюсь с замком, пытаясь открыть дверь в квартиру Лиама, мои мышцы ноют от усталости. Это был напряженный день. Думаю, мне повезло: подросток, которого Кларк назначил моим первым клиентом, оказался таким же поклонником 3 А. М., что и я, и мне не составило труда убедить его купить одну из их пластинок. Потом я принялась умасливать своего потенциального босса и провела остаток дня, помогая ему. В конце смены он сказал, что позвонит мне и сообщит о своем решении, так что остается только надеяться.

Я закрываю дверь. На улице темно, и свет горит только на кухне. Услышав, что я пришла, Лиам выходит мне навстречу. Возможно, он готовил ужин; в последнее время он часто готовит, и, хотя я никогда не признаюсь в этом вслух, у него неплохо получается.

– Привет, – говорит он с легкой полуулыбкой, – как все прошло?

– Я еще не знаю. Он…

Я замолкаю, услышав, что звонит телефон. Торопливо достаю его из кармана, и пульс подскакивает, когда я вижу имя на экране.

– Это Кларк, – шепчу я, затаив дыхание.

Глаза Лиама округлились.

– Ну и чего ты ждешь? Отвечай скорее!

– Что, если он решил мне отказать? Что, если…

– Майя, – резко прерывает он меня.

Ладно, это глупо. Набрав побольше воздуха в легкие и бросив на Лиама последний нервный взгляд, я принимаю звонок и подношу телефон к уху. Тем временем Лиам внимательно следит за моей реакцией с другого конца коридора.

Разговор длится всего несколько минут. И когда он заканчивается, мои глаза полны слез.

Лиам вздыхает и медленно идет ко мне.

– Черт, мне так жаль. Я думал, что…

– Меня взяли на работу.

Тишина.

– Правда? – переспрашивает он.

– Да. – Из моего горла вырывается всхлип.

Я подхожу ближе и позволяю ему обнять меня. Я не чувствую ни эйфории, ни адреналина, ни желания визжать от радости. Только спокойствие. Со второй работой я смогу накопить достаточно денег, чтобы поступить в университет. Конечно, это потребует времени и усилий, но после нескольких сумбурных недель я наконец-то вижу свет в конце туннеля. Наконец-то чувствую, что у меня есть будущее. Что не все потеряно. Что жизнь дает мне шанс.

– Не плачь, – шепчет он мне в шею. – Это ведь хорошие новости?

Видя, как он колеблется, я смеюсь сквозь слезы. Отвернувшись, я киваю, вытирая их рукой. Кажется, эмоции взяли верх надо мной. Раньше такое случалось не часто.

– Я начинаю в понедельник, – объясняю я дрожащим голосом. – Кларк считает меня идеальным кандидатом на эту должность, и… и он хочет, чтобы я как можно скорее приступила к работе.

Лиам улыбается, и я замечаю блеск в его голубых глазах.

– Я очень горжусь тобой.

У меня сводит живот, и я качаю головой.

– Без тебя я бы не справилась.

– Это неправда. Мне только предложили пройти собеседование. Это ты пришла туда и доказала, какая ты замечательная.

Мы смотрим друг другу в глаза. Он продолжает улыбаться. И пока между нами царит тишина, я перебираю все причины, по которым должна благодарить его. Этот день – только малая часть.

Я думаю о том вечере, когда он приехал за мной, забыв о нашей ссоре. Как он почти две недели терпел мое молчание и уклончивость, не давил на меня и не заставлял притворяться, что мне лучше. Как он возил меня в больницу навестить сестру и как внимательно слушал, когда я говорила о ней. Как в тот день на кладбище он переплел наши руки, чтобы я не причиняла себе вред. Как он называет меня сверхновой, потому что считает, что во мне много хорошего. И как часто он повторяет это, будто знает, насколько важно мне услышать то, во что я сама не верю.

С тех пор как все пошло наперекосяк, он был для меня главной опорой. Он остался со мной, когда я думала, что все меня бросят. Несмотря ни на что, он все еще здесь. И я устала отстраняться и притворяться, будто мне безразлично, есть он или нет.

То, что происходит между нами, ужасно меня пугает.

Но что с того?

Мне приходилось сталкиваться с вещами гораздо хуже.

– Ты выиграл.

Мой голос разрывает повисшее между нами молчание. Назад пути нет.

– Ты выиграл, – повторяю я. – Я сдаюсь, Лиам. Ты победил. Победил.

И я вдруг целую его.

Это очень быстро выходит из-под контроля. Сначала все мягко и невинно, и я не хочу провоцировать Лиама или углублять поцелуй, срывая дыхание. Но от одного только прикосновения все мое тело дрожит, эмоции вот-вот захлестнут меня с головой. Я отстраняюсь, чтобы отдышаться, а затем Лиам куда настойчивее прижимается к моим губам. И теперь я чувствую адреналин, потребность, нетерпение.

Как же я скучала по этому.

Я хватаю его за шею и притягиваю к себе, давая понять, что сдалась не только на словах. Мой язык ласкает его, и из горла Лиама вырывается хриплый стон, который отдается эхом во всем моем теле. Это голодный поцелуй, сметающий все на своем пути. Его руки хватаются за мое пальто, и я позволяю ему стянуть его с себя и бросить на пол. Понятия не имею, куда оно упало, но мне все равно. Он наступает вперед, на меня, пока моя спина не упирается в дверь, и прижимается бедрами.

Мой разум разрывается надвое. Я издаю стон, но не от наслаждения.

– Мне ручка в спину уперлась, козел.

Он тут же отодвигает меня, чтобы открыть дверь.

– В таких ситуациях тебе придется думать за нас обоих.

Мне смешно, но потом я замечаю темный блеск в его глазах, припухшие от поцелуев губы, и у меня пересыхает в горле.

– Весь дом в нашем распоряжении, а ты тащишь меня к себе в комнату?

Лиам оглядывает меня с ног до головы, тяжело дыша, и улыбается.

– Что я могу сказать? Я очень сентиментален.

Он толкает дверь плечом, приглашая меня войти. Не оборачиваясь, я иду внутрь и медленно расстегиваю рубашку, не выпуская его из виду. Снимаю туфли. Тем временем Лиам достает из кармана телефон и кладет его на комод. Его взгляд падает на майку, которая осталась на мне. И я точно знаю, о чем он думает. Потому что у меня на уме то же самое. Мы смотрим друг на друга, пока напряжение не становится невыносимым.

И наконец-то он начинает приближаться.

– Ты проиграла, – шепчет Лиам.

– Такое случается. Но это же к лучшему, верно?

От предвкушения у меня сводит живот. Лиам останавливается передо мной и опускает взгляд на мои губы, а затем берет меня за шею и снова целует. Не грубо, но очень интенсивно. Он заставляет меня отступать, пока мои ноги не упираются в кровать, и я хватаю его за рубашку, чтобы потянуть за собой. Я толкаю его вниз, усаживая на постель, и устраиваюсь у него на коленях.

Лиам кладет руку мне на поясницу, чтобы притянуть ближе. Чувствуя тепло его тела, я забываю, как дышать. Мне не терпится прикоснуться к нему, поэтому я отчаянно дергаю пуговицы его рубашки, но не снимаю ее. Наконец-то в моем распоряжении его плечи, руки, рельефный пресс. Мои губы скользят по его шее в поисках заветной жилки, а ладони ласкают торс.

Приподняв майку, он оставляет обжигающий поцелуй на моем животе.

– Нужно было раньше помочь тебе с поиском работы, – шепчет Лиам.

Смех сменяется вздохом, когда он запрокидывает мою голову и прижимается губами к шее. Медленные влажные поцелуи спускаются все ниже и ниже, и я инстинктивно впиваюсь ногтями в его плечи, а затем провожу руками по его мягким локонам. Мне так жарко, что я охотно помогаю ему, когда он пытается снять с меня майку.

Отстранившись, чтобы посмотреть на меня, Лиам стонет от удовольствия.

– Какое счастье. Ты надела тот лифчик.

Это тот же самый черный кружевной бюстгальтер, который был на мне вчера вечером, когда я бросила Лиама в гостиной. Он в таком восхищении, что меня разбирает смех.

– Я смотрю, тебе для счастья много не нужно.

– Достаточно тебя. И это не значит, что у меня низкие стандарты. Напротив, это довольно высокая планка. – Он опускает руки на мои бедра, и его голубые глаза внимательно смотрят на меня. – Пообещай, что мы перестанем играть в игры и ты будешь целовать меня, когда захочешь.

– На днях я звала тебя в душ. А ты не захотел.

– Ты сказала, что пойдешь в душ одна.

– Да, но это был намек.

– А мне показалось, что это был явный отказ.

– Потому что ты никогда ничего не понимаешь.

– Ты будешь целовать меня, когда захочешь, или нет?

– Зависит от того, будешь ли это делать ты.

Он одаривает меня своей раздражающе прекрасной улыбкой.

– Если ты дашь мне свободу действий, обещаю, что да.

– Она у тебя есть.

– Отлично. Я всегда готов.

– Ты всегда готов. Для всех.

– Неправда. Только для тебя. – Он кладет руку мне на бедро, чтобы притянуть меня ближе. – Стоит тебе только сделать вдох, и я уже стону про себя.

Это застает меня врасплох, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

– Поклянись, что это не пустые слова.

– Ну ладно, не просто когда ты дышишь, – говорит он. – Скажем, когда ты дышишь, а твои губы так близко. Или лицо. Или тело. Прямо сейчас? – Он окидывает меня взглядом. – Вот сейчас я стону про себя. Очень громко к тому же.

И я больше не могу удержаться от смеха. Лиам улыбается, явно гордясь собой. Я жду, что он меня поцелует, но вместо этого он просто молча продолжает наблюдать за мной. Я никогда не чувствовала себя так ни с кем другим. У меня появилась отличная работа, я наедине с парнем, который мне нравится, и нет причин продолжать ставить препятствия на своем пути.

– Что? – шепчет он, заметив мою улыбку.

«Кажется, я вспоминаю, каково это – быть счастливой».

– Ничего, – отвечаю я, все еще улыбаясь.

Должно быть, Лиам неправильно истолковал мое молчание, потому что его взгляд падает на мои губы, и он сглатывает.

– Майя.

– Да?

– Пойдем в душ?

Дрожь пробирает меня с ног до головы.

– Куда подевалась твоя сентиментальность?

– Я могу быть сентиментальным под водой.

Лиам улыбается и, прежде чем я успеваю среагировать, встает с кровати, не разрывая при этом объятий. В итоге он перекидывает меня через плечо, как куклу, а я кричу и осыпаю его всевозможными ругательствами. Он не ставит меня на ноги перед дверью, а продолжает нести к душу, не обращая ни малейшего внимания на то, что мы все еще полностью одеты. Я слишком поздно понимаю, что он задумал.

Лиам затаскивает меня внутрь, хоть я и сопротивляюсь, и, направив душ прямо мне на голову, включает на полную мощность холодную воду.

От неожиданности я визжу и дергаю его на себя. Сердце бешено колотится, а в легких почти не осталось воздуха. Лиам вздрагивает, когда его окатывает водой, но не говорит ни слова. Прижав меня к стене, он наклоняется, чтобы отрегулировать температуру. От его близости я не могу дышать.

Когда вода теплеет, Лиам отстраняется, чтобы посмотреть на меня. Его дыхание тоже неровное, и я вижу в его глазах желание, которое он пытается подавить. Мокрые джинсы прилипают к ногам, но я могу думать только о том, как сильно хочу поцеловать его. И чтобы он подошел еще ближе.

– Это как поцелуй под дождем, правда?

Я чувствую его дыхание на губах. Его тон намекает: «Видишь, Майя, я же говорил тебе, что я очень сентиментальный парень».

Я насмешливо поднимаю брови.

– А почему бы не раздеться для начала?

– Зато так гораздо веселее.

Лиам ухмыляется, как будто знает, какой эффект произвели на меня его слова. Затем он наклоняется, и наши губы встречаются в поцелуе, от которого перехватывает дыхание. Время нежности прошло. Он прижимает меня к стене, и я опускаю руки на его бедра, чтобы притянуть его еще ближе. Его кожа восхитительно мягкая и гладкая под моими пальцами.

Лиам очень красив. Раньше я думала, что он знает об этом и ведет себя соответствующе, но на самом деле он не всегда уверен в себе. Просто притворяется. И у него это так хорошо получается, что все считают его эгоцентричным придурком. Я поняла, что это ложь, вчера вечером: когда сказала ему, что он мне нравится, и его глаза загорелись. А теперь он горделиво улыбается, глядя, как я самозабвенно глажу его мускулы.

– Ты мне очень нравишься, – повторяю я на всякий случай. Я не против еще немного потешить его самолюбие. Лиам ухмыляется мне в губы.

– Я знаю. Я очень везучий парень.

Наконец я стягиваю с него рубашку и бросаю ее на створку душевой кабинки. Он расстегивает ремень. Я смотрю на него сверху вниз, тяжело дыша, а по телу разливается волна жара. Струи воды падают на его темные кудри, стекают по широким плечам и животу, пока не скрываются в брюках. Но это ненадолго.

Он с радостью снимает джинсы и отбрасывает их прочь, а затем окидывает меня взглядом.

– Твоя очередь, – говорит он, видя, что я не двигаюсь с места.

Мои руки расстегивают пуговицу на джинсах. Я стягиваю их без стеснения, хоть он и не сводит с меня глаз. Раздеваться в постели между поцелуями – совсем не то же самое, что здесь, когда мы просто молча смотрим друг на друга. И, оставшись в одном нижнем белье, я чувствую нервозность и возбуждение, но ни капли страха или смущения. Особенно когда он так смотрит на меня.

– Ты не закончила, – добавляет он.

– Ну так помоги мне.

Лиам ухмыляется. И снова его губы впиваются в мои в глубоком поцелуе, он хватает меня за бедра и притягивает к себе. Я задыхаюсь от соприкосновения наших тел. Затем он откидывает мою голову назад и оставляет цепочку поцелуев на шее. Я цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть. Его рука медленно поднимается по моим ребрам и скользит вниз по спине, чтобы дотянуться до застежки лифчика. Он тут же расстегивает ее.

– Сначала ты, – шепчет он, когда я пытаюсь прикоснуться к нему. – Позволь мне.

От его глубокого, хрипловатого голоса по позвоночнику пробегают мурашки. Не в силах вымолвить ни слова, я киваю и тяну его за волосы, почувствовав, как его губы спускаются к моим ключицам. Я издаю тихий стон, когда он обхватывает руками мою грудь, и инстинктивно выгибаю спину, стремясь к большему контакту. Готова поклясться, что он улыбается, прежде чем сменить ладони на рот. От остроты ощущений мой разум затуманивается.

Однако вскоре Лиам двигается дальше, оставляя на моем животе обжигающие поцелуи. Тем временем его руки неторопливо ласкают мои бедра. Я знаю, что он хочет подразнить меня, и от этого становится только тяжелее. Лиам целует меня ниже, и все мое тело напрягается. Я инстинктивно сдвигаю ноги и испытываю то ли разочарование, то ли облегчение, когда понимаю, что он лишь собирался снять с меня белье.

Мне хочется продолжения, но Лиам просто сидит и смотрит на меня. И этот засранец хихикает, заметив, что я едва дышу.

– Кое-кому не терпится, – насмешливо произносит он.

Если бы он мне так не нравился, я бы стерла эту улыбку с его лица.

Вместо этого я тихонько вздыхаю, когда Лиам наконец кладет руку туда, куда мне нужно. Сердце бешено колотится в ушах, в груди, в горле – везде. Особенно когда он прикасается к самой чувствительной точке. Откинув голову, я закрываю глаза и, сама того не осознавая, впиваюсь ногтями в его плечи. Лиам отстраняется на мгновение, чтобы прошептать:

– Можно я кое-что сделаю?

Я ценю тот факт, что он спросил разрешения, хотя сейчас не способна связать и двух слов.

– Только если будет не больно.

Инстинкт самосохранения – прежде всего.

Он улыбается.

– Больно не будет, но я прекращу, если тебе не понравится.

Я киваю – это кажется хорошей сделкой. Даже не знаю, как все еще держусь на ногах. Он немного отодвигается от меня, но не убирает руку с моего бедра, и я с удовольствием разглядываю его обнаженное тело. Сглатываю. Ладно. Я не подаю виду, пока вода не перестает течь.

Лиам взял душ в руки и теперь регулирует температуру.

– Напор слишком сильный? – спрашивает он, будто всерьез полагая, что я в состоянии сформулировать ответ.

Я хватаю ртом воздух, как идиотка. Заметив это, он улыбается еще шире.

– Разве ты не говорила, что уже делала это в душе?

Да. Один раз. С Дереком. Тогда я притворилась, что испытала оргазм, чтобы он поскорее оставил меня в покое. Это совсем другое.

Кроме того, мы занимались этим в душе. Не с душем.

– Попробуем или нет? – спрашивает он.

Я с готовностью киваю.

– Не знаю, как мне потом с тобой расплатиться, – задыхаясь, говорю я.

Он смеется, но я правда в замешательстве. Что будет равноценным для парня? Что мне делать дальше?

– Не думай об этом сейчас, – шепчет Лиам, снова наклоняясь ближе.

Я сглатываю. Когда он направляет душевую лейку мне в живот, я так напрягаюсь, что не могу пошевелиться. Лиам замечает это и целует меня, чтобы помочь разуму отключиться. Это неплохо работает. Он скользит языком, чтобы углубить поцелуй, и я издаю стон. Его ласки отвлекают, пока он не хватает меня за бедра и не просовывает свою ногу между моими, раздвигая их. И как только я чувствую давление воды, мои колени слабеют.

Я никогда такого не испытывала. Никогда такого не пробовала. Даже наедине с собой. Мне хочется отстраниться, но он по-прежнему прижимает меня к стене и к собственному телу. Положив руку мне на шею, Лиам углубляет поцелуй, а сам, продолжая следить за моей реакцией, то усиливает, то ослабляет напор, управляя американскими горками ощущений, которые вот-вот взорвутся внутри. Я даже не знаю, как это описать. Это… это…

Внезапно температура падает до минимума. Ледяной холод контрастирует с жаром, исходящим от моей кожи, и конец наступает для меня неожиданно и яростно. По всему телу пробегает электрический ток, я впиваюсь ногтями в его спину, и Лиам заглушает хриплый стон, вырвавшийся из моего горла, страстным поцелуем.

Боже мой.

Боже.

Я отстраняюсь от него, задыхаясь. Ощущения были настолько сильными, что я чувствую себя слабой и вялой. К счастью, Лиам все еще обнимает меня. Он по-прежнему целует мою шею, но уже не так грубо и настойчиво, как раньше. Это короткие, мягкие, даже нежные поцелуи, которые заставляют все внутри сжиматься совсем не по той причине, что минуту назад. Я опускаю голову ему на плечо в знак капитуляции.

– Лиам, – шепчу я, не глядя на него.

– Ммм, – бормочет он, прижимаясь к моей коже.

– Мы не друзья, ясно?

Я чувствую, как вздрагивают его плечи, когда он смеется.

– Вот уж точно.

Он выключает воду, и мы молчим. Наши тела мокрые и скользкие, но мне ничуть не холодно.

Лиам отводит мои влажные волосы со лба.

– Как ты? – спрашивает он без тени насмешки.

– Мне понравилось. Очень понравилось. Это было…

Я не могу найти слов, чтобы описать это. Я снова преувеличенно стону, и Лиам разражается хохотом.

– Ты даже не представляешь, как ты сейчас прекрасна.

Наверняка я вся растрепанная и раскрасневшаяся, но он все равно смотрит на меня так, будто не видел никого красивее. И на этот раз я ему верю. Снова в груди разливается счастье. Улыбнувшись, я провожу пальцами по его острой челюсти. Затем спускаюсь ниже, пока не добираюсь до мышц пресса, которые напрягаются под моим прикосновением.

– Ты не против ответной услуги? – спрашиваю я, глядя прямо в глаза.

Он вскидывает руки в знак того, что дает мне полную свободу.

– Пожалуйста. Макси-Лиам к твоим услугам.

Я смеюсь.

– Я совсем забыла об этом прозвище.

– Признайся, оно тебя заводит.

– Меня заводит не прозвище, а ты сам.

Я думаю о том, что он только что сделал и как наслаждался сам, пока дарил мне наслаждение. И мне хочется вознаградить его тем же. Я позволяю себе пофантазировать в поисках идей, пока мои пальцы вычерчивают круги по его торсу. Когда я касаюсь края его боксеров, Лиам с трудом сглатывает.

Но на этом наше время подходит к концу.

Потому что как раз в этот момент в дверь звонят.

Лиам задыхается, а его глаза становятся размером с блюдца.

– Черт, – говорит он. – Черт, черт, черт.

Он отстраняется и пулей выбегает из душа. Мне требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя от потрясения.

– Ты знаешь, кто это? – спрашиваю я, пока он повязывает полотенце вокруг талии.

– Эван. Я же говорил, что он приедет?

Да он, наверное, шутит.

– Да, но… но…

– Мне нужно открыть дверь, пока он ее не выбил. Кстати, он будет жить в гостевой комнате.

– Но там сплю я!

– Ну, с этой ночи ты спишь в моей.

Сначала я собираюсь возразить, но потом решаю, что лучше не надо. Ведь это значит, что я буду спать в его постели. С ним. И без Эвана.

– Хорошо, но мне нужно забрать свои вещи, – наконец соглашаюсь я.

– Отлично. План такой: я выхожу, чтобы отвлечь его, а ты одеваешься и собираешь то, что тебе понадобится на ближайшие несколько дней. И все счастливы.

– Я была бы счастлива, если бы он дал нам закончить.

Я вылезаю из душа в плохом настроении, и Лиам протягивает руку, чтобы помочь мне сохранить равновесие. Когда он касается моих шрамов, все мое тело напрягается, но Лиам этого не замечает. Он слишком занят тем, чтобы обернуть меня в полотенце.

– Могло быть и хуже, – весело говорит он. – Если бы Эван приехал раньше, ты бы осталась неудовлетворенной.

– Но теперь неудовлетворенным остался ты.

– Да ладно, Майя, как будто это впервые.

Он прав, но в этот раз мне действительно неловко.

– Он не может остановиться в отеле?

– Это мой лучший друг.

– В очень дорогом отеле? – предлагаю я.

Лиам качает головой, хотя и пытается сдержать улыбку.

– Нет. В любом случае это твоя вина. Ты могла наброситься на меня еще неделю назад, но решила подождать до его приезда.

– Во-первых, я на тебя не бросалась. Во-вторых, если бы я набросилась, ты был бы только счастлив. И в-третьих, да пошел ты.

Он смеется и хватает меня за локти, чтобы притянуть ближе. Наши губы встречаются в поцелуе, от которого у меня перехватывает дыхание. В животе снова поселяется напряжение. И я думаю, что Лиам чувствует то же самое, потому что, когда он отстраняется, его глаза темнеют, а голос становится хриплым.

– Я уверен, что ты загладишь свою вину, – говорит он.

Надежда в его тоне заставляет меня сдаться.

– Заглажу.

И это обещание вызывает у него улыбку. Кивнув, он целует меня напоследок, прежде чем оставить меня одну в ванной.

26

Это она

Лиам

– Эван.

– Заткнись.

– Эван, – настаиваю я.

– Ты не даешь мне сосредоточиться.

– Можно узнать, что мы делаем?

– А ты как думаешь? – Он раздраженно указывает на экран. – Учим французский.

Я морщусь и поворачиваюсь к телевизору. Мы уже почти полтора часа смотрим французский фильм, и я ничего не понимаю. Учитывая, что на днях мы смотрели документалку, я начинаю задаваться вопросом, не умирает ли Эван от скуки теперь, когда меня нет в Лондоне, чтобы вытащить его из дома.

– Зачем тебе французский?

– У меня появился онлайн-друг. Логан. Он канадец, – поясняет Эван. – И, конечно же, он говорит по-французски.

Я поджимаю губы, скрывая улыбку.

– Эван, – повторяю я.

– Чего тебе?

– В Канаде тоже говорят по-английски.

Он хмурится.

– Он меня обманул? – недоверчиво отвечает Эван, а потом просто пожимает плечами. – Думаю, мне нужен новый лучший друг по переписке. После тебя, конечно.

Он снова переводит взгляд на экран, и я вздыхаю. Все это так странно.

– Можно мы выключим?

– Нет, чувак. Они собираются переспать.

На экране женщина за тридцать пытается соблазнить парня намного моложе ее.

– Я думал, это ее сын, – смущенно признаюсь я. Кажется, я упустил нить.

– Заткнись. Свидания с Майей плохо на тебя влияют.

Я раздраженно пихаю его, и Эван ухмыляется, продолжая смотреть фильм. Кажется, он втянулся, и я решаю ему не мешать. Вместо этого украдкой поглядываю на часы. Никаких свиданий с Майей у меня нет, но мне и правда очень хочется ее увидеть. Она уже скоро должна вернуться с работы. Сегодня суббота, по воскресеньям у нее нет смен в баре, а в магазин она выходит только в понедельник, так что все выходные я проведу вместе с ней.

Ну и с Эваном, конечно.

– Ты никогда не хотел выучить какой-нибудь язык? – спрашивает он спустя несколько минут.

Я хмурюсь.

– Возможно, сто́ит – у меня же теперь есть свободное время.

– Вот именно. Тогда тебе будет на чем сосредоточиться, помимо статистики просмотров.

Я улыбаюсь. Большую часть времени Эван ведет себя как придурок, но, несмотря ни на что, он мой лучший друг. И один из немногих, кто действительно заботится обо мне.

Вчера вечером, после того как он неожиданно приехал и помешал нам, мы сели с ним в гостиной, чтобы обсудить все новости. Майя сразу дала понять, что собирается спать, потому что на следующее утро ей нужно было рано вставать. Мы сыграли несколько партий в видеоигру, которую Эвану прислали на обзор. Он спросил меня, можно ли ему провести трансляцию на своем канале, и, к собственному удивлению, я без колебаний согласился. Зрителей набралось не так много, как обычно, потому что было уже очень поздно, и нам приходилось вести себя тихо. Но мы давно так хорошо не проводили время.

– Предложения? – спрашиваю я, возвращаясь к теме языков.

– Итальянский. Девушкам нравится.

– Круто. – Это хорошая идея, так что я включу ее в свой мысленный список дел, которыми нужно заняться в ближайшее время.

– Под «девушками» я не имел в виду твою нынешнюю, – уточняет он. – Майя рассмеется тебе в лицо, если ты подкатишь к ней с нежностями на другом языке.

Я пожимаю плечами. Возможно, так оно и есть, но мне нравится ее смешить, так что, думаю, мы неплохо уравновешиваем друг друга.

В двери поворачивается ключ. Я тут же спихиваю Эвана с дивана, и он неохотно пересаживается.

– Ты дал ей ключи? Мазохист.

Я успеваю показать ему средний палец как раз до того, как Майя заходит в квартиру.

Увидев ее, я начинаю нервничать. Мы с Эваном закончили в три ночи, и, когда я пришел в комнату, она уже спала. Обнимать ее без ее согласия было как-то неправильно, поэтому я лег рядом, но не прикасался к ней. А утром, когда я открыл глаза, она уже ушла на работу, что не дало нам возможности поговорить после… ну, после душа. Кстати, получилось отлично. А ведь у меня не было ни малейшего опыта в водных процедурах.

А вот макси-Лиам остался не в восторге.

Я не знаю, что сейчас между нами. С Майей все всегда запутанно. И я понятия не имею, чего она ждет от меня.

И все же когда она входит в гостиную, снимая пальто, я не могу оторвать от нее взгляда. На ней футболка с названием бара и облегающие джинсы, которые радуют глаз. Могу ли я после вчерашнего смотреть на ее задницу, сколько захочу? Надеюсь, что да.

Я молчу, и она снимает сумку, не глядя на нас.

– Привет, Лиам. Привет, засранец.

Она опускается рядом со мной на диван, и мое сердце начинает учащенно биться. Я совершенно не ожидал этого, и вот она уже так близко, что наши ноги соприкасаются. На самом деле она практически сидит на мне. Я смотрю на Эвана с недоумевающим выражением лица.

Он отвечает мне взглядом, который кричит: «Чувак, воспользуйся этим багом!»

– Как работа? – спрашиваю я и обнимаю ее за плечи, будто это в порядке вещей.

Вместо того чтобы сбросить руку, она придвигается еще ближе.

На соседнем диване Эван чуть ли в ладоши не хлопает.

– Очень хорошо. Чарльза сегодня не было, Дереку на нас наплевать, а с Лизой мы весело проводим время.

Услышав знакомое имя, Эван внезапно заинтересовывается разговором.

– С Лизой весело проводить время? – переспрашивает он.

Устало вздохнув, Майя поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

– Напомни, надолго он тут?

– Насколько захочу, Малена. Я его лучший друг и номер один в списке приоритетов. Вот так-то.

Она закатывает глаза.

– Мы можем заставить тебя спать на диване.

– Или я попрошу Лиама, чтобы он постелил тебе в коридоре.

– Лиам не оставит меня спать в коридоре.

Внезапно оба замолкают и поворачиваются ко мне.

– Она не будет спать в коридоре, – сдаюсь я перед очевидным.

Майя удовлетворенно улыбается. Эван сужает глаза. И я знаю, что он собирается отомстить.

– Знаешь, Малена, твой парень хотел завоевать тебя приторными фразочками на итальянском.

Я напрягаюсь всем телом. Пусть сколько угодно шутит, что мы вместе, но не в ее присутствии. Майя такая непредсказуемая, что я предпочитаю не торопить события. Я жду, что она ответит Эвану, что я не «ее парень», но она только смотрит на меня и спрашивает:

– Ты знаешь итальянский?

– Пока нет. Но собираюсь выучить.

– Отлично. Я немного говорю. Не настолько, чтобы вписать это в резюме, – добавляет Майя, прежде чем я успеваю что-то сказать, – но в некоторых темах я эксперт.

– В каких же?

– Ссоры и оскорбления.

На моем лице появляется улыбка – почему я не удивлен?

Я собираюсь ответить, но замолкаю, увидев, что она увлеченно смотрит на мои руки. Они такие большие по сравнению с ее. У меня длинные пальцы и грубые костяшки. Помню, она как-то сказала, что они ей нравятся. Майя беспокойно скрещивает ноги. Мне становится интересно, что происходит в ее голове, особенно когда она поднимает взгляд на меня и в воздухе повисает тишина и напряжение.

Эван откашливается.

– Майя, ты не знаешь, во сколько заканчивается смена Лизы?

Она вздрагивает и поспешно отводит взгляд, как будто только что осознала, где находится.

– Через два часа. А что? – отвечает она, не задумываясь и всячески избегая зрительного контакта со мной.

Мой друг улыбается и вскакивает на ноги.

– Отлично. Я собираюсь зайти и поздороваться.

Я хмурюсь, но потом смотрю на Эвана, и до меня доходит. О черт. Я теперь по гроб жизни обязан ему.

Хотя Майя открывает рот, чтобы возразить, в последний момент она передумывает. Эван бросает на меня взгляд, прежде чем запереться в гостевой комнате, чтобы переодеться. И мы остаемся наедине. Более или менее. Я по-прежнему обнимаю ее за плечи, и мы так близко, что наши тела соприкасаются. Я беспокоюсь, что разговор не сложится и между нами возникнет неловкость, но тут она встает и делает то, чего я меньше всего ожидал.

Садится мне на колени.

Мне кажется, что я сплю. Или умер и попал в рай.

– Хочешь, я кое-что тебе скажу? – шепчет она, наклоняясь ближе к моему лицу.

Я сглатываю и перевожу взгляд на ее губы. Я не могу думать ни о чем, кроме близости ее тела.

– Слушаю.

– Ты не выходишь у меня из головы со вчерашнего вечера.

Одно это заставляет мое сердце трепетать. Майя – закрытый человек, но когда она открывается, то делает это максимально искренне. И каждая минута, потраченная на знакомство с ней, стоит того.

– Я тоже весь день думал о тебе, – признаюсь я, кладя руки ей на талию. – Значит, мы квиты.

– Обо мне или о поцелуях со мной?

– Одно не исключает другого.

Улыбнувшись, она наклоняет голову, чтобы поцеловать меня, и я стону от удовольствия и удивления и кладу руку ей на спину, притягивая к себе. Я чувствую блаженство от одного только соприкосновения наших тел. Поцелуй не невинный, а жадный: наши языки переплетаются, она слегка покусывает мою нижнюю губу, и я впиваюсь пальцами в ее талию.

Только услышав шум в соседней комнате, я вспоминаю, что мы не одни. Мне требуется вся сила воли, чтобы отстраниться. Мой взгляд падает на ее покрасневшие и опухшие губы.

– Значит, прошлая ночь тебе понравилась? – Я просовываю руку под футболку, и Майя вздрагивает от моих прикосновений.

– Не могу поверить, что ты не делал этого раньше, – признается она вместо ответа.

Я сдерживаю улыбку. Приму это за комплимент.

– Я давно хотел попробовать это с тобой.

– Ты фантазируешь обо мне в ду́ше?

– Если бы только в душе.

Она хихикает. Я тянусь к ее бедрам и сжимаю их поверх джинсов, когда наши губы снова встречаются. Боже правый. Она так хорошо целуется, что я мог бы заниматься этим часами. Я полностью сосредоточен на поцелуе, на Майе, и забываю обо всем на свете.

– Лиам, – шепчет она, и я чувствую ее улыбку.

– Ммм, – отвечаю я.

– Мы целовались всего два раза.

Я не сразу понимаю, о чем она. Майя по-прежнему сидит у меня на коленях и, похоже, чувствует, что макси-Лиам так и рвется в бой.

– Я тут ни при чем. Я романтик. А вот он протестует, что остается без внимания.

– Без внимания? – весело переспрашивает она.

– Ты оставляешь меня неудовлетворенным каждый раз, когда мы целуемся, Майя. Чего ты хотела?

– За вчерашнее вини Эвана, а не меня.

– А до этого?

– Себя. За то, что не понимаешь намеков.

– А тогда в машине?

– Хорошо, ты прав. – Она смотрит вниз и смеется. – Требуем справедливости для Лиама. Понимаю.

Обожаю эту девушку. И мне нравится слышать ее смех. Она… настоящая. Мне не понаслышке знаком мир славы и лицемерия, где каждый старается понравиться, а на деле только и ждет возможности воткнуть нож тебе в спину. Но Майя не лжет, не преувеличивает и не говорит пустых комплиментов. Вот почему каждое ее слово имеет такой вес.

Это одна из тех вещей, которые я в ней больше всего люблю. Я уже собираюсь сказать ей об этом, но тут из комнаты выходит Эван – как раз вовремя, чтобы помешать мне совершить промах века.

Майя быстро перекидывает ноги на одну сторону, но не спрыгивает с моих колен. Воспользовавшись положением, я просовываю руку под рубашку и глажу ее по спине. На моих губах играет улыбка, когда я чувствую, как напрягаются ее мышцы. Я смотрю на нее, пока в комнату не входит Эван.

– Я пошел. – Но потом он замечает нас в таком виде и поднимает брови. – Моргни дважды, если она держит тебя в заложниках, и я позвоню в полицию.

Майя поворачивается ко мне.

– Можно мне столкнуть его с лестницы?

– Знаешь, Малена, твои угрозы становятся все менее и менее оригинальными.

– Пошел ты.

– Вообще-то Эван хотел тебе кое-что сказать, – вмешиваюсь я, пока обмен любезностями не зашел еще дальше.

Он оставит нас наедине на несколько часов, и это означает, что я в долгу перед ним. И помимо того, что я порядочный и сентиментальный парень, я еще человек слова.

Майя фальшиво улыбается ему.

– Ты собираешься извиниться за то, что вел себя со мной как придурок?

– Размечталась. Лиам, о чем ты?.. – Мы встречаемся глазами, и он внезапно вспоминает. – А, ты об этом.

Это привлекает внимание Майи, которая понимает, что мы больше не шутим. Она переводит взгляд с одного на другого.

– О чем? – настораживается она.

– У родителей Эвана есть дом у озера неподалеку отсюда. Потрясающее место. И он хочет пригласить нас туда на выходные.

– И меня тоже? – недоверчиво спрашивает она.

– Конечно. Тебя и Лизу, – добавляет Эван, поджав губы.

– Мы хотели, чтобы ты спросила у нее, не желает ли она присоединиться, – объясняю я. – Мы отлично отдохнем. И это прекрасный способ отключиться от всего.

Когда Эван это предложил, я сразу эгоистично подумал о том, что мы с Майей сможем провести несколько дней вместе вдали отсюда. И что я наконец вытащу ее из дома куда-то помимо работы. Однако идея и впрямь хорошая. Лиза и Эван общаются уже несколько недель, есть шанс, что между ними что-то сложится, а озеро – отличный повод побыть наедине и посмотреть, что из этого выйдет. Это беспроигрышный вариант.

– Хорошо, – говорит Майя, искоса взглянув на меня, чтобы убедиться, что я согласен. – Но я бы хотела, чтобы у Лизы была своя комната. Или по крайней мере мы ночевали вместе. Не хочу, чтобы она чувствовала себя неловко.

– В этом есть смысл, – поддерживаю я ее.

Эван кивает. На его лице нет и следа насмешки.

– Согласен. Меньше всего я хочу, чтобы твоя подруга чувствовала себя неловко. Честно.

Я редко слышал, чтобы он говорил так серьезно.

Это, похоже, успокаивает Майю, и она расслабляет плечи.

– Хорошо. Я поговорю с ней.

– Отлично. – Ухмыльнувшись, Эван указывает на дверь. – Я должен идти, пока бар не закрыли. Постарайтесь не поубивать друг друга, пока меня не будет.

– Я повременю с убийством до твоего возвращения, – отвечает она.

Он театрально прижимает руку к сердцу.

– Не шути так со мной, милая. Лиам будет ревновать.

Она показывает ему средний палец, и Эван улыбается, прежде чем уйти. Когда мы остаемся одни, Майя вздыхает и снова садится лицом ко мне. Ее колени опускаются на диван, а мои руки обхватывают ее талию. Я уже научился читать выражения ее лица, так что я почти полностью уверен, когда говорю:

– Он тебе нравится.

Она гримасничает, как будто ей невыносима эта мысль.

– Просто потому, что он твой лучший друг. И потому, что он так заботится о тебе. Но если ты ему об этом скажешь, я отрежу тебе яйца.

Не тот ответ, который мне бы хотелось услышать, но я все равно доволен. Она поглаживает мой подбородок, и ее пальцы касаются щетины, которую я не брил уже несколько дней.

– Ты действительно этого хочешь? – спрашивает она, поднимая на меня глаза.

– Ты об озере? Да. Очень. – Майя не выглядит убежденной, поэтому я продолжаю: – Если ты беспокоишься о Лизе, можешь предложить ей взять с собой подругу, чтобы было комфортнее. Эван не будет возражать.

Она кивает, но в ее взгляде нет эмоций. Я наконец понимаю, что она волнуется не за Лизу, а за себя.

– Тебе там понравится, – говорю я. Это для нее в новинку, и мне хочется развеять ее тревогу. – Дом не очень далеко. Всего около пятидесяти минут на машине. Мы отправимся в поход, будем смеяться, пить алкоголь… Это идеальный план. – Я наклоняю голову, чтобы заглянуть ей в глаза. – Я буду за рулем, если так тебе будет спокойнее.

Не знаю, какие из моих аргументов сработали, но она улыбается и выглядит гораздо более расслабленной.

– Все в порядке. Мне нравится все, кроме похода.

– Уверена? – шутливо поддразниваю я. – Только представь: я без рубашки веду тебя по незнакомым местам, от солнца на теле выступил пот. От меня пахнет мужчиной.

Я произношу последнюю фразу с особенным драматизмом, и мне снова удается рассмешить ее.

– Боже, да как ты догадался, что это моя эротическая фантазия?

Я растягиваю губы в полуулыбке.

– Потому что я все больше и больше узнаю тебя.

Я хочу продолжить шутку, но замечаю, что Майя улыбается и молча наблюдает за мной, не сводя с меня темных глаз. Она так близко, что я могу разглядеть каждую черточку ее лица. Вблизи она еще красивее. Понятия не имею, что означает этот взгляд, но у меня внутри все переворачивается.

– Что? – шепчу я, когда напряжение становится невыносимым.

– Наконец-то мы одни, – отвечает она, прежде чем снова прижаться своими губами к моим.

Этот раз даже лучше, чем прошлый. Я тут же обнимаю ее за талию, ее грудь упирается в мою, и она удивленно стонет. Воспользовавшись моментом, я проникаю языком в ее рот. Она обхватывает мое лицо и так же жадно целует в ответ. Поцелуй получается пылким, интенсивным. И он превращает мое сердце в бомбу замедленного действия. Оно может взорваться в любой момент, и все же я не хочу останавливаться. Я не могу остановиться.

Думаю, в тот день в машине я солгал. Вернее, не сказал всей правды. Идея заниматься этим в разных местах меня заводит, но я бы предпочел, чтобы мы были в моей комнате. Иначе это слишком… безлично. Поэтому я отталкиваюсь и встаю, держа ее на весу. Майя смеется и обхватывает мои бедра ногами, чтобы не упасть, но я крепко ее обнимаю. Когда я начинаю идти, немного пошатываясь, то чувствую ее улыбку на своих губах и почти забываю, как переставлять ноги.

– Сентиментальный, – дразнит она меня, оказавшись в моей комнате.

Дверь захлопывается. Я ставлю ее на пол, и наши тела соприкасаются. Майя обхватывает меня за шею, и я наклоняюсь за еще одним поцелуем. Я подталкиваю ее к кровати, и она отстраняется, чтобы стянуть рубашку через голову.

Порядочный парень продолжил бы смотреть ей в глаза. Я смотрю гораздо ниже.

Это… впечатляет. Не могу представить, что буду смотреть на другую девушку так, как на нее. Ее дыхание прерывается, как и у меня, а грудь тяжело вздымается и опускается. Мой взгляд блуждает по ее изгибам и останавливается на белом кружевном бюстгальтере. Затем он поднимается к ее лицу, к пухлым губам и потемневшему взгляду. И снова возвращается к бюстгальтеру.

Внезапно у меня пересыхает во рту.

– Этого я раньше не видел.

– Я берегу его для особых случаев, – отвечает она, улыбаясь.

Это один из лучших дней в моей жизни.

Не сводя с меня глаз, Майя отступает назад, пока ее ноги не упираются в край кровати. Она призывно улыбается, и я не заставляю себя ждать. Я впиваюсь в ее губы, и Майя жадно целует меня в ответ, искушая, дразня. Она падает спиной на матрас, и я нависаю сверху, перенеся вес на одну руку. Просунув колено между ее бедрами, я чувствую, как она извивается подо мной, стремясь к большему контакту.

Мне не терпится касаться и целовать ее всюду. Когда я начинаю ласкать ее шею, Майя запускает руки в мои волосы. Ее кожа мягкая и теплая под моими губами. Скользнув рукой по ее бедру, я притягиваю ее ближе, и из моего горла вырывается хриплый стон.

– Лиам… – шепчет она, явно понимая, что со мной творится. Я углубляю поцелуй, но она упирается руками в мою грудь, отталкивая. – Лиам, – настаивает она.

Я отстраняюсь, слегка задыхаясь.

– Подвинься, – приказывает она.

– Что? Почему?

Теперь я не только растерян, но и напуган.

– Потому что настала твоя очередь. Справедливость для Лиама.

Сначала я изумленно хватаю ртом воздух. А потом делаю, как она просит, и ложусь рядом с ней. Майе не требуется много времени, чтобы оседлать меня.

Поправка: это лучший день в моей жизни.

– Что тебе нравится? – спрашивает она. Майя просовывает руки под футболку, чтобы погладить мой пресс, и все мои мышцы напрягаются.

Я с трудом сглатываю.

– Делай все, что хочешь. Я в твоем распоряжении. Полностью.

Она улыбается. А затем наши губы встречаются в поцелуе, который посылает импульс прямо в пах. Мне больно и не терпится освободиться от мучительной тесноты джинсов. В попытке облегчить свое состояние я хватаю Майю за задницу и притягиваю к себе, прижимая наши тела друг к другу. Она задыхается и дергает меня за футболку, чтобы снять. Ее ладони порхают по моей обнаженной коже. Она исследует мои руки, плечи, грудь, ногти царапают низ живота. Мышцы настолько напряжены, что мне трудно пошевелиться.

Ее губы спускаются к моей шее. Она прокладывает цепочку нежных влажных поцелуев, отчего у меня по спине пробегает дрожь. Мне нужно прикоснуться к ней, поэтому моя рука тут же устремляется к застежке лифчика. Когда я расстегиваю ее, Майя вздыхает, чувствуя холод на своей коже, который вскоре сменяется теплом моих рук.

Как я уже говорил, я либо сплю, либо нахожусь в раю.

Я провожу большим пальцем по соску, и у нее перехватывает дыхание.

– Я не могу сосредоточиться, когда ты так делаешь, – стонет она мне в плечо.

Я улыбаюсь и перевожу внимание на другую грудь.

– А тебе и не нужно.

– Я хочу, чтобы ты тоже получил удовольствие.

Она толкает меня на кровать, и я завожу руки ей за спину, чтобы потянуть за собой. Я не против быть ведомым, но находиться так близко и не прикасаться к ней – это пытка. Она целует меня, прежде чем я успеваю что-либо ответить, и ее ладонь скользит по моему животу, пока не натыкается на ремень. Чтобы расстегнуть его, ей требуются обе руки. И теперь уже я оказываюсь тем, кто полностью теряет способность думать.

Когда ее ладонь проникает под мои боксеры и сжимается, по телу пробегает волна удовольствия. Боже правый.

– Больше, чем ты думала?

Майя смеется – то ли оттого, что ее забавляют мои слова, то ли оттого, что я едва могу говорить.

Она снова целует меня.

– Ты и твои драгоценные четыре сантиметра.

Четыре?! Вот уж спасибо.

Не успеваю я ответить, как она высвобождает член из брюк, и у меня перехватывает дыхание. С улыбкой поцеловав меня, она вдруг начинает двигать рукой, и у меня перед глазами вспыхивают звезды. Ее губы спускаются к моему подбородку, а затем к шее. Когда они оказываются еще ниже, я смотрю на нее и сглатываю. Это самая чувственная сцена, которую я когда-либо видел. Поцелуи скользят по моему животу, и, когда я понимаю ее намерения, разум разделяется надвое.

К счастью, побеждает рациональная часть.

Стоит только этому рту коснуться меня – веселью конец.

– Смена планов. Двигайся.

Макси-Лиам проклинает меня на всех языках. Майя хмурится.

– Что?

– Это ведь особенный раз? Так что иди ко мне.

Она приподнимает брови, но возвращается к моему лицу. Я провожу шершавыми пальцами по ее щеке и притягиваю к себе для очередного поцелуя. Но теперь контакт более интимный, медленный и глубокий. Я избавляюсь от брюк и нижнего белья, затем снова нависаю над ней и глажу ее тело рукой, пока не добираюсь до джинсов. Майя выгибается, чтобы помочь мне стянуть их. Потом снимаю трусы и отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее.

И вот теперь это точно самая чувственная сцена, которую я когда-либо видел.

Я убеждаюсь в этом, когда замечаю ее улыбку.

– Значит, пока ты заявляешь всем вокруг, что ты засранец…

– Я самый настоящий засранец, – отвечаю я. – Во всяком случае большую часть времени.

– Не всякий засранец способен на то, что сделал для меня ты.

– Отказ от минета не делает меня лучше, Майя. Идиотом – да, мазохистом – да, но засранцем я остаюсь при любом раскладе.

Она снова смеется, и от этого у меня в груди словно что-то взрывается.

– Я знаю, почему ты остановил меня.

Это очевидно, и все же я говорю:

– Я давно об этом мечтал.

Она улыбается и опускает взгляд на мои губы.

– Тогда вперед.

Это все, что мне нужно, чтобы продолжить. Наклонившись, я достаю презервативы из прикроватной тумбочки. Я купил их сегодня утром, потому что я не только сентиментальный, порядочный и верный своему слову парень, но еще и осторожный. Когда Майя это видит, она поджимает губы, чтобы подавить смех. И я не знаю, как понимать ее реакцию.

– Я тоже купила презервативы, – объясняет она. – Зашла после работы.

Я смотрю на нее с усмешкой.

– Размер? – спрашиваю я.

– XS. Не слишком большие?

– Огромные. И как ты сказала – четыре сантиметра? Боже, ты мне так льстишь.

Она снова заливается смехом. Теперь ее так легко рассмешить, что скоро я стану зависимым от этого.

Новый поцелуй – и Майя обхватывает мою шею руками, жадно отвечая. Когда она чувствует, как мои пальцы танцуют по нижней части живота, у нее сбивается дыхание. Я спускаюсь чуть ниже и прикасаюсь к тому самому месту, вызывая тихий стон. Никогда не думал, что мне понравится, когда девушка издает так мало шума, но с Майей все ощущается очень личным. Очень интимным. Как будто она хочет, чтобы ее слышал только я. Моя ладонь ласкает ее между ног.

И я останавливаюсь, едва ее тело начинает вибрировать.

– Козел, – говорит она, задыхаясь.

Я разражаюсь смехом.

Пытаясь дышать медленно, я вскрываю упаковку. Надеюсь, она не заметит, как дрожат мои руки. Черт, я нервничаю. Оперевшись на локти для поддержки, располагаюсь сверху и слегка надавливаю на ее бедра, чтобы раздвинуть. Мне с трудом удается сохранять контроль.

– Ты в любой момент можешь попросить меня остановиться…

– Я знаю эту речь, – перебивает она, не сводя с меня глаз. – И я уверена. Правда уверена.

Однако я не могу выбросить кое-что из головы.

– Майя, – окликаю я, и ее тревожный, пытливый взгляд устремляется на меня.

Я уже собираюсь сказать ей то, о чем так долго молчал, но в последний момент передумываю.

Слова застревают у меня в горле. Я не могу.

Что, если?.. Нет, не могу.

Поэтому я ничего не говорю. Вместо этого делаю толчок, и Майя задерживает дыхание, когда я проникаю внутрь. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, тяжело дыша. А потом она гладит мой подбородок и притягивает меня к себе, наши рты встречаются в сладком, нежном поцелуе, и я наконец начинаю мучительно медленно двигать бедрами, отчего с ее губ срывается содрогающийся стон. Я хватаю ее за ногу, она понимает, что́ мне нужно, и обхватывает меня бедрами, меняя угол, отчего контакт становится глубже.

Я стону. Мне приходится так сильно сдерживаться, что мышцы ноют.

– Ты убьешь меня, – задыхаясь, говорю я.

– Это ты меня убьешь.

Услышав отчаяние в ее голосе, я улыбаюсь. Она снова пытается поцеловать меня, но я отстраняюсь, дразня ее. Тогда она прижимается ко мне всем телом, желая стать еще ближе, и я сдаюсь. Наши губы сливаются, и мы начинаем синхронно двигаться. Я чувствую себя почти в раю, как будто он здесь, в миллиметре от меня. Она крепко прижимается ко мне, впиваясь пальцами в спину, и я наслаждаюсь каждым всхлипом, который вырывается из ее рта.

Когда я наконец касаюсь этой глубокой точки внутри нее, мое имя со стоном срывается с ее губ, она закрывает глаза и выгибает спину, а ее тело вибрирует. Мои движения становятся лихорадочными и рваными, несколько мгновений спустя меня прошивает электрический разряд. Сердце сначала замирает, а затем снова начинает биться. И меня накрывает такая волна наслаждения, что я, задыхаясь, падаю на нее.

Теперь остается только тишина и наше дрожащее дыхание.

Я утыкаюсь носом в ее шею, вдыхая ее запах, пока мое сердцебиение приходит в норму. Через несколько мгновений Майя убирает руку и кончиками пальцев поглаживает меня. Они медленно скользят по моей голой потной спине, вызывая мурашки по позвоночнику.

– Я тебя не раздавлю? – спрашиваю я тихо, прижимаясь к ее коже. Кажется, она качает головой.

Однако я такой огромный по сравнению с ней, поэтому из последних сил заставляю себя опуститься рядом. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Наверное, лучше всего было бы спросить, понравилось ли ей, не хочет ли она попробовать еще что-нибудь в следующий раз – или нечто в этом роде, но я не успеваю даже открыть рот.

Майя с улыбкой смотрит на меня, а затем происходит худшее.

Отвернувшись, она молча встает с кровати.

У меня такое чувство, будто мне только что растоптали мое гребаное сердце.

Я держу рот на замке и, когда она закрывается в ванной, встаю, чтобы выбросить презерватив, притворяясь равнодушным. Но потом мой взгляд падает на кровать, я вижу смятые простыни, и у меня сводит живот. Черт, неужели это все, чего она от меня хочет? Только секс? Тогда лучше одеться и как можно скорее убраться из этой комнаты. Притвориться, будто случившееся ничего не значит.

Но я не могу этого сделать.

Поэтому на всякий случай я смиряю свою гордость и ложусь обратно. Вдруг она просто почувствовала себя неуверенно и ждет от меня инициативы? Я смотрю в потолок.

Затем опускаю глаза на макси-Лиама, который лежит, наслаждаясь жизнью.

– Наконец-то, да?

Будь у него руки, он бы дал мне пять.

Из нас получилась отличная команда.

– С кем ты разговариваешь?

Майя выходит из ванной и осторожно закрывает дверь. Она совершенно голая. Не знаю, как поступил бы в таком случае приличный парень, но я не могу удержаться от того, чтобы не окинуть ее взглядом.

– Ты даже не представляешь, как ты прекрасна.

Улыбнувшись, она забирается в постель. Я мысленно праздную победу. Слава богу.

Майя ложится рядом, положив голову мне на грудь. Я обнимаю ее, еще больше сократив расстояние между нами. Все настолько естественно, что кажется, будто мы делали это всю жизнь.

– Как ты думаешь, когда вернется Эван? – спрашивает она, поворачиваясь, чтобы заглянуть мне в глаза.

Она упирается в меня подбородком, и я откидываю взмокшие волосы с ее лба.

– Через пару часов. А что?

Она широко улыбается.

– Достаточно для второго раунда.

Я поднимаю брови. Да ладно.

– Я знаю, что ты хочешь меня, но держи себя в руках, женщина.

– Пошел ты.

Усмехнувшись, я провожу пальцами по изгибу талии. Тем временем Майя продолжает смотреть на меня. Кажется, она о чем-то размышляет. Через несколько секунд ее глаза сужаются.

– Ты знаешь, что я эксперт по симулированию оргазма?

Макси-Лиам ловит сердечный приступ, а я чуть не захлебываюсь собственной слюной.

– По-твоему, это лучшее, что можно сказать парню, с которым ты только что переспала?

– Я не имела в виду тебя, – к моему облегчению, уточняет она. – А что? Ты бы не пережил такой удар по самолюбию?

– Да. Я бы разозлился, что ты притворяешься вместо того, чтобы обсудить это со мной.

Это не мой первый раз. У меня есть опыт, но это не значит, будто я считаю, что все будет идеально с первой минуты. Все люди разные. И самый лучший секс случается, когда ты хорошо знаешь своего партнера и вы оба понимаете, что нравится другому. Возможно, я слишком много внимания уделяю «магии общения», но это и впрямь важно. Особенно когда дело касается секса.

Мы с Майей уже обсуждали наши предпочтения, но не очень подробно. Нам еще многое предстоит открыть для себя. Если сейчас все было так потрясающе, то я даже не могу представить, как это будет, когда мы узнаем друг друга лучше.

– Ты думаешь, что оргазмы, которые я испытывала с тобой, можно симулировать? – И один этот вопрос возвращает меня к реальности.

– Это ты мне скажи, Майя. Можно?

– Вчера? Нет. Минуту назад? Тем более. – Она по-прежнему смотрит мне в глаза. – Мне понравилось. Очень.

– Мне тоже, – тихо отвечаю я, и мы оба одновременно улыбаемся.

Я запускаю пальцы в ее волосы, чтобы откинуть их назад. Она проводит рукой по моему животу, и все мое тело напрягается, но не только от прикосновений, а еще и потому, что мой взгляд падает на них. Шрамы. Я отворачиваюсь и, как всегда, притворяюсь, будто их нет. В моменты, когда Майя выглядит такой расслабленной рядом со мной, мне кажется, она и сама забывает о них.

Новых не было уже давно, так что я спокоен настолько, насколько это возможно. Я подожду, пока она не будет готова и не решит сама поднять эту тему.

– Почему ты говоришь, что у тебя хорошо получается притворяться? Ты делала это с Дереком? – спрашиваю я, чтобы прервать молчание.

– Очень часто. Он был не похож на тебя.

– Не такой умелый, как я понимаю.

– Более эгоистичный, – поправляет она меня. – Он из тех парней, которые считают, что все вращается вокруг их пениса.

Я колеблюсь. Когда девушка пренебрежительно отзывается о «тех парнях», остается только надеяться, что ты не входишь в эту группу.

– Ну, когда я с кем-то сплю, макси-Лиам принимает в этом самое активное участие, – признаюсь я.

– Но это не одно и то же. Тебе нравится доставлять удовольствие другому человеку. Дерек думал только о себе. Ни о чем другом. Не знаю, зачем я вообще связалась с ним.

Не могу с этим не согласиться. Майя – десять из десяти, а этот парень едва тянет на четверку и точно не заслуживает такой девушки. Особенно после того, как он ужасно с ней обошелся.

– Он рассказал мне, как повел себя в ночь аварии, – говорю я. – Я знаю, что он отказался приехать.

Майя напрягается и сглатывает, явно чувствуя себя неловко.

– Ты не такой, – повторяет она.

– Любой порядочный человек поступил бы так же, как я. Дерек – ублюдок. Надеюсь, ты никогда больше не столкнешься с таким человеком.

Она поднимает глаза на меня, удивляясь моей эмоциональности, и в конце концов отводит их.

– Мы с ним не встречались. Просто спали вместе время от времени. Ничего серьезного. Вот почему он не захотел приехать. – Она нахмурилась, как будто досадуя на себя. – Но это не оправдывает его, ведь я бы не задумываясь помогла ему, окажись он в такой ситуации.

– Потому что ты хороший человек.

Я хочу сказать ей об этом еще раз, чтобы окончательно развеять ее сомнения. Майя смотрит мне в глаза, и я снова не знаю, как расшифровать этот взгляд.

Проигнорировав мои слова, она протягивает руку, чтобы погладить меня по щеке.

– Сколько девушек у тебя было?

– Хочешь, чтобы я похвастался своими завоеваниями?

– Много?

– Нет, – отвечаю я, осознав, что она говорит серьезно. – До ютуба я держался в тени. Их было, кажется… четыре, нет, пять. Но до серьезных отношений не доходило. – Я любой ценой избегаю упоминания Мишель. – А у тебя?

– Дерек был последним. – –. – У меня тоже не было серьезных отношений.

Никто из нас не говорит о том, в каком мы статусе.

– –, –.

––? -, –.

–-? –.

–– –.– –.– –.– –.

–– –.– –.– –. –. – Майя переплела свою руку с моей, не придавая этому жесту особого значения. –. Мой первый раз был с Дереком, хотя я бы предпочла, чтобы это случилось с кем-то другим.

–– –.– –.

––.

–[2].

Мое сердце учащенно бьется. И хотя меня считают открытым, общительным, непосредственным парнем, который ничего не боится и говорит все, что думает, мне вдруг трудно найти нужные слова. Потому что, черт возьми, я тоже новичок в этих делах.

И мне тоже страшно.

К счастью, Майя избавляет нас от этой пытки под названием «разговор о чувствах», задав свой вопрос:

– Каким был твой первый поцелуй?

Я прочищаю горло. Во рту пересохло.

– Это было с одноклассницей из старшей школы. Ее звали Эшли, и она была на два года старше меня. Я так нервничал, что у меня тряслись руки. И я уверен, что вышло отстойно. Больше она мне не звонила.

Майя подавляет улыбку. Я жду, что она рассмеется над моими любовными злоключениями, но вместо этого она просто говорит:

– Не могу представить, чтобы ты нервничал из-за девушки.

«Еще пару месяцев назад я тоже не мог».

Я пожимаю плечами, и на нас снова опускается тишина. Этот разговор меня очень напрягает, поэтому я решаю сменить тему:

– Покажи мне, как ты симулируешь оргазм.

Напряжение резко спадает. Майя старается не засмеяться.

– Я не могу без контекста. Мне нужно вдохновение.

– Вдохновение, говоришь? – Усмехнувшись, я с силой затаскиваю ее к себе на колени, любуясь открывшимся мне видом. Кладу руки ей на талию, а она упирается ладонями в мою грудь. Наши лица очень близко. – Достаточно вдохновения? – спрашиваю я.

Она качает головой, и я снова целую ее, медленно, неторопливо, обстоятельно, чтобы насладиться как следует. Я глажу ее по спине и притягиваю ближе.

Майя стонет, и я с улыбкой отстраняюсь.

– Это все, на что ты способна?

– Я не могу притворяться, когда ты так хорошо это делаешь.

Мое эго сейчас? О, ради всего святого. Спасибо.

Смеясь, я переворачиваю ее на спину, а затем наклоняюсь к ней, чтобы продолжить целовать. Я мог бы делать это весь день напролет. Быть с Майей так легко, что иногда я удивляюсь, как мне удавалось так долго обходиться без нее. Забавно, не правда ли? Кто-то приходит в твою жизнь в самый неожиданный момент и заставляет тебя взглянуть на мир по-другому.

– Если бы я хотела симулировать оргазм с тобой, то для начала произнесла бы твое имя, – шепчет Майя. – Тебе ведь это нравится.

Она права. Мне это нравится.

Но теперь я буду переживать каждый раз, когда она это делает.

– А потом принялась бы очень громко стонать. И закатывать глаза вот так, – продолжает она, демонстрируя это.

Я сдерживаю смех.

– Выглядит жалко. Ставлю тебе шестерку.

– Шестерку?

– Не хватает комплиментов. Ну знаешь: «Лиам, ты самый лучший парень на свете. Ты так меня возбуждаешь». И все в этом роде.

– Лиам, ты самый лучший парень на свете, – говорит Майя с чувством. – А твои четыре сантиметра? Боже, как они меня возбуждают…

Я затыкаю ей рот поцелуем, заглушая смех, и щекочу ее. Она визжит, извиваясь подо мной, а на моем лице расплывается улыбка, такая широкая, что больно щекам. Когда я наконец даю Майе отдышаться, она обхватывает мою шею руками и притягивает меня к себе. Мы продолжаем целоваться, не спеша, наслаждаясь близостью друг друга. Сейчас так легко забыть обо всем остальном. На какое-то время Адам и миллионы подписчиков, с нетерпением ожидающих моего возвращения в соцсети, исчезают. Остается только она.

Несколько минут спустя Майя лежит рядом, положив голову на подушку, и смотрит на меня. Кончики ее пальцев скользят по моим вискам, и я снова улыбаюсь.

– Лиам, – мягко зовет она.

Я наклоняю голову, чтобы поцеловать ее запястье. Она сглатывает, словно пытаяется найти нужные слова.

– Ты ведь понимаешь, почему я не считаю тебя засранцем? Ты хороший парень. И я так благодарна за все, что ты для меня сделал. Правда. Спасибо тебе. За то, что ты такой.

Есть люди, которые сыпят комплиментами направо и налево, но это не вызывает никаких эмоций. А есть такие, как Майя, которой достаточно лишь пары слов, чтобы растопить сердце.

– Не стоит благодарности.

– Но ты ее заслуживаешь.

– Ты мне очень нравишься. Ты знаешь это.

Она улыбается.

– Да, знаю.

А дальше происходит что-то очень странное. Мы молча смотрим друг на друга, и все невысказанные слова обжигают мое горло. Она даже не подозревает, что я скрываю. В чем хотел бы признаться. Я прекрасно знаю, что это такое, что это за чувство. У него есть название. И я бы даже осмелился ей сказать о нем, если бы не боялся, что она тут же сбежит.

За всю мою жизнь мне нравилось несколько девушек. Но ни с одной из них я не чувствовал этого стеснения в груди. Как и того прилива счастья, который охватывает меня каждый раз, когда я слышу смех Майи. Я никогда никем так не гордился, как ею. Она сильная, настойчивая, искренняя. Она забавная. И я верю, что она изменила меня в лучшую сторону и научила многому. Теперь я стал лучше.

И я не хочу, чтобы это заканчивалось. Черт, я хочу…

Майя улыбается и отводит взгляд, прервав мои мысли. Затем она прижимается ко мне, положив голову мне на грудь. Сердце ускоряет свой бег, словно говорит: «Чувак, ты нашел это. То, что ты ищешь, находится прямо здесь».

И это чистая правда. Это оно. Это она.

Обняв ее за талию, я думаю только о том, что не могу ей об этом сказать.

И что дальше будет только хуже.

27

Ты сияешь

Майя

Первую неделю совмещать две работы очень тяжело. Утро я провожу в баре, и у меня есть всего три часа, чтобы вернуться в квартиру Лиама, пообедать и переодеться в форму, прежде чем начнется смена в музыкальном магазине. Однако работа с Кларком – это как глоток свежего воздуха. Я убираюсь и навожу порядок на полках, составляю плейлисты, которые играют в зале, и, конечно же, обслуживаю покупателей. И хотя первые несколько дней Кларк внимательно следил за мной, к концу недели мне удалось завоевать его доверие. Теперь он время от времени уходит в подсобку, чтобы дать мне больше свободы, и я собой горжусь.

В понедельник я рассказываю Лизе о доме у озера, и, к моему удивлению, эта идея нравится ей даже больше, чем мне. Особенно когда она узнает, что сможет взять с собой кого-то еще. Мы договорились поехать туда в субботу днем, переночевать там и вернуться в воскресенье вечером, воспользовавшись тем, что у нее выходной. Она трещит об этом всю неделю, а я выслушиваю все ее переживания, потому что, в общем-то, для этого и нужны подруги.

В субботу утром я рано ухожу с работы и сажусь в машину, чтобы вернуться в Манчестер. Я прекратила ездить за рулем с тех пор, как Лиам переехал ко мне и стал каждый день возить меня в больницу. Однако я пытаюсь снова привыкнуть к вождению. Мне хочется иметь возможность передвигаться куда угодно и ни от кого не зависеть. Я завожу двигатель, пристегиваю ремень безопасности и делаю музыку потише, чтобы не отвлекаться. Затем выезжаю из города, рассеянно постукивая по рулю в ритм песни.

И даже не задумываюсь о том, что уже привыкла не сворачивать на дорогу к больнице.

Нужно кое-что купить, поэтому я заезжаю в супермаркет, а затем возвращаюсь в квартиру Лиама. Полчаса спустя лифт поднимает меня на третий этаж. Лиам дал мне ключи, и, будь на его месте кто-то другой, меня бы это напрягало – но с ним мне совершенно комфортно. Бросив пакеты в прихожей, я снимаю пальто и снова поднимаю их, чтобы отнести на кухню.

Лиам стоит спиной к двери, сосредоточившись на плите. Босиком, в спортивных штанах и мешковатой футболке. Он оборачивается ко мне, мокрые кудри падают ему на лоб, а на лице играет улыбка. И тут я чувствую, как в животе поднимается стая бабочек, которых не мешало бы вытравить дихлофосом.

– Привет, – просто говорит он.

– Ты что, отвечаешь за еду? Кто так решил и за что нас наказали?

Закатив глаза, он поворачивается спиной. Смеясь, я ставлю пакеты на стол и подхожу ближе. Обхватив его руку, чувствую под пальцами твердый бицепс. Я наклоняюсь, чтобы взглянуть: он готовит мясо в соусе, и оно выглядит великолепно.

– Пахнет приятно, – признаю я. Хоть я частенько дразню его, готовит он неплохо.

Приподняв брови, Лиам убавляет огонь до минимума и вытирает руки о полотенце. Затем он обхватывает меня за талию и притягивает к себе.

– Это был… комплимент? – он изображает удивление. – Кто ты такая и что ты сделала с Майей, которую я знаю?

– Эта Майя сейчас зарядит тебе в пах.

Лиам улыбается, в восторге от моей внезапной грубости.

– Вот это моя девочка. – И он прижимается своими губами к моим.

Бабочки снова начинают свой полет. И их больше, чем прежде. Мне нравится, что каждый раз Лиам встречает меня поцелуем. Последняя неделя с ним была просто прекрасной. Мы целуемся, когда нам этого хочется, спим вместе, шутим и пререкаемся как обычно. Никогда бы не подумала, что буду так сильно хотеть чего-то подобного, но я решила последовать совету Лизы и плыть по течению.

Жаль, что не получается проводить наедине больше времени.

– Где Эван? – шепчу я. Мне надоело, что он постоянно нас прерывает.

– Приводит в порядок дом у озера. Вернется только к вечеру.

Каждый раз, когда Эван оставляет нас наедине, он бесит меня чуть меньше.

Лиам откидывается назад, ухмыляясь, и убирает мои волосы со лба. Он такой высокий, что мне приходится выгибать шею, чтобы посмотреть ему в лицо. Его большой палец поглаживает мой висок.

– Ты выглядишь усталой, – тихо замечает он.

– Ты тоже, – отвечаю я, хотя и догадываюсь почему.

– Вчерашний стрим длился дольше, чем мы думали.

Синдром гиперопеки почти заставляет меня сказать, что он должен больше спать, но мне удается сдержаться.

– Это ведь хороший знак?

– Это было здорово, Майя. На канале Эвана мы тестировали новую видеоигру, и к трансляции присоединилось множество зрителей. А потом я до чертиков напугал Эвана, и он заорал на всю квартиру. Бедные люди, кто смотрел нас в наушниках. – Он улыбается воспоминаниям, но его радость тут же улетучивается. – Мы тебя разбудили? Я бы не стал этого делать, если бы знал, что у него будет такая бурная реакция.

– Нет, – отвечаю я, – я ничего не слышала.

Теперь я сплю в его комнате, которая находится дальше всего от гостиной, и редко их слышу, хотя всегда ложусь спать раньше них. В последнее время я засыпаю, едва голова касается подушки. А просыпаюсь, только когда Лиам приходит в спальню в два или три часа ночи, чтобы лечь рядом, и я ничуть не жалуюсь. Мне нравится слушать, как он расстегивает рубашку и вздыхает, прежде чем обнять меня. Он негромко желает мне спокойной ночи, хотя вряд ли знает, что на самом деле я не сплю.

Кроме того, он взбодрился с тех пор, как Эван стал часто приезжать в Манчестер и подтолкнул его к возвращению в интернет. Я всегда считала мир видеоигр, ютуба и социальных сетей бездушным, но Лиаму нравится. Видно, что это то, чем он горит. И я могу без устали слушать его рассказы часами. Я даже посмотрела несколько его видео. Просто из любопытства. И время от времени подключаюсь к его прямым трансляциям. Он, конечно, этого не знает, но мне интересна эта тема гораздо больше, чем кажется.

– Точно? – переспрашивает он, не подозревая о моих мыслях. – Если мы когда-нибудь будем тебе мешать, скажи. Мне ничего не стоит закончить стрим раньше.

– Все в порядке. – Я улыбаюсь ему и провожу ладонями по его рукам, наслаждаясь соприкосновением нашей кожи. – Я рада, что ты вернулся в сеть. Приятно видеть тебя таким счастливым.

Иногда я чувствую себя с ним настолько комфортно, что у меня случаются вспышки откровенности. Услышав это, Лиам улыбается, и у меня внутри все переворачивается. Он придвигается ближе, пока наши губы снова не соединяются.

– У меня много поводов быть счастливым.

Внезапно я ощущаю такой сильный приступ тревоги, что к горлу подкатывает тошнота.

Вместо того чтобы поцеловать меня, Лиам наклоняет голову и прижимается губами к щеке. Он откидывает мои волосы с плеча и осыпает поцелуями мою шею. Зажмурившись, я машинально хватаюсь за его руки, пока в груди бешено колотится сердце.

– Знаешь какие? – шепчет он мне на ухо.

«Нет. Не надо. Пожалуйста, не говори ничего».

– Что Эван каждый раз прерывает нас на самом интересном месте? – шучу я, чтобы разрядить обстановку.

– Я счастлив, что Эван здесь, даже если он время от времени нам мешает, – начинает он, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза. – Я счастлив, что мне есть где жить и что я оставил позади все, что причиняло мне боль. И что вы двое притворяетесь, будто ненавидите друг друга, хотя в глубине души любите. Я счастлив, что ты едешь с нами на озеро и постепенно открываешься другим. – Он опускает руки на мою талию. – И прямо сейчас моя новая жизнь делает меня невероятно счастливым.

– Странно, что ты ничего не упомянул о наших отношениях.

Разговор настолько напряженный, что мне становится не по себе. Лиам, кажется, замечает это, пожимает плечами и улыбается.

– Твоя потрясающая попка тоже делает меня очень счастливым. На самом деле она дает мне силы вставать каждое утро.

– Пошел ты.

Он тихонько смеется и снова целует меня. Я обхватываю его шею, потому что, хоть Лиам и действует мне на нервы и отпускает нелепые замечания каждые две минуты, он мне очень, очень нравится. Его руки обнимают меня за спину, спускаются ниже, и я не могу сдержать улыбку, когда он хватает меня за задницу.

– Эти руки…

– Ты должна сказать мне спасибо. Я уделяю макси-Майе должное внимание.

Ну началось.

Я машинально отстраняюсь от него.

– Давай без этого.

Он хихикает, а затем берет меня за руку и снова прижимается ко мне губами. Я упираюсь ладонями ему в грудь, прежде чем поцелуй зайдет дальше.

– Отпусти меня, – шутливо требую я.

– Назови мне вескую причину.

– Мне нужен душ.

Лиам откидывает голову и смотрит на меня с сомнением.

– Это снова один из твоих намеков? Тогда еда точно сгорит.

Я смеюсь.

– Нет. Я устала.

Улыбнувшись, он кивает и обнимает меня за шею, чтобы поцеловать в лоб.

– Подумай, нужны ли тебе две работы.

– Это только первая неделя, – отвечаю я, когда он отпускает меня. – Со мной все будет в порядке.

На самом деле следующие недели будут столь же изнурительными, но Лиаму не стоит зря переживать. Мы живем в совершенно разных мирах: он без проблем снимает квартиру, а мне нужны как минимум две работы, чтобы накопить на университет. Зарплата в баре уходит на аренду нашего с мамой дома и еду, которую я покупаю сюда. Разумеется, Лиам отказывается брать с меня деньги за проживание, поэтому я стараюсь компенсировать это другими способами. Я слишком горда, чтобы позволить ему содержать меня.

Единственный способ сэкономить, работая только в одном месте, – переехать в более скромный и дешевый дом. Однако пока я не готова принять такое решение, тем более что уже больше трех недель не общаюсь с мамой.

– Я позову, когда будет готово. После ужина можешь немного поспать, если хочешь. Эван вернется нескоро.

Я улыбаюсь ему. Он гораздо лучше, чем о себе думает.

– Отлично.

Поцеловав его в последний раз, я беру один из пакетов и выхожу из кухни.

Оказавшись в его спальне, я закрываю дверь и достаю купленные туалетные принадлежности. Раньше в моем распоряжении была гостевая ванная, но Лиам предложил мне свою, чтобы дать Эвану больше личного пространства, и я согласилась. Я беру шампунь и кондиционер, вынимаю несколько бритвенных лезвий из пакета, а остальное оставляю на кровати. Возможно, ребята захотят искупаться в озере, а я не настолько уверена в себе, чтобы обойтись без депиляции.

Я раскладываю все это в ванной рядом с сотнями средств, которые Лиам копит в душевой. Никогда не встречала людей, которые покупают столько странных вещей для ухода за волосами. Жаль, что у меня не кудри, а то я бы их попробовала. Закрыв дверь, включаю музыку на телефоне и раздеваюсь перед зеркалом. Мне хочется отвести взгляд, но я сдерживаюсь.

Хотя я все еще слишком худая, по крайней мере болезненная бледность ушла и вроде бы прибавился килограмм или два. И я чувствую себя относительно хорошо в своем теле, что еще месяц назад казалось невозможным. Заправив прядь волос за ухо, я лукаво поворачиваюсь, чтобы взглянуть на свою попу.

Прикусываю губу, пытаясь подавить улыбку. Макси-Майя.

Ужасное прозвище, но в чем-то справедливое.

Я встаю под душ и рассеянно напеваю, намыливая волосы и тело. Затем наношу маску, выключаю воду и тщательно брею ноги, стараясь не порезаться. Хотя поначалу я немного боялась этого вечера, Лиам и Лиза переубедили меня, и теперь я с нетерпением жду нашей поездки. Мне хочется хорошо провести время и отвлечься. Думаю, это меньшее, чего я заслуживаю.

Смыв маску, я заворачиваю тело и волосы в полотенца, а также забираю бритву, потому что оставлять ее в душе было бы дурным тоном. Вся комната наполнена паром. Я сажусь на унитаз, чтобы расчесаться, а когда заканчиваю, протягиваю руку, чтобы выбросить использованное лезвие в мусорное ведро.

А потом я вижу шрамы.

И все мое тело напрягается.

Как я смогу раздеться до купальника перед друзьями? Ведь они это увидят.

В груди неприятно ноет, и тут вдруг в дверь стучат с такой силой, что я подскакиваю.

– Майя! – вопит Лиам. – Открой!

Я вскакиваю на ноги, хватаясь за полотенце, обернутое вокруг тела, и отпираю замок. Лиам так резко распахивает дверь, что мне приходится отступить, чтобы он ненароком не ударил меня.

– Что ты наделала? – он подбегает ко мне.

– Что?

– Что ты наделала? – с тревогой повторяет он.

– О чем ты?

Я не понимаю, что он имеет в виду, пока Лиам не хватает меня за руки, чтобы осмотреть их. И у меня перехватывает дыхание.

Музыка все еще играет, но я ее уже не слышу – только стук сердца отдается в ушах. Лиам смотрит на мои шрамы, затем на неиспользованные лезвия на раковине и поспешно отпускает меня, будто обжегшись.

– Я… прости, – заикаясь, бормочет он, отступая назад. – Я увидел их на кровати и не… черт, я не знаю, о чем я думал. Я не должен был врываться вот так и…

У меня разрывается сердце, когда я вижу его таким взволнованным и расстроенным. Внезапно я чувствую себя очень уязвимой, мои шрамы выставлены на всеобщее обозрение. И мне хочется крикнуть ему, чтобы он ушел, и, как обычно, снова замкнуться в себе.

Вместо этого я подхожу ближе и заключаю его в свои объятия.

Лиаму требуется несколько секунд, чтобы отреагировать, но в итоге он обнимает меня в ответ и прижимает к себе. Его учащенное дыхание скользит по коже. Я только что вышла из душа, и его одежда намокла, но он совсем не возражает. Я все еще настолько потрясена, что не могу вымолвить ни слова. Тем временем он дрожит в моих объятиях, и эмоции, бурлящие в моей груди, настолько сильны, что мне хочется плакать.

– Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, – шепчет он мне в плечо.

– Все в порядке, – заверяю его я, чуть отстранившись. – Я просто брила ноги. Для озера. Вот и все. – Я приподнимаю полотенце, чтобы показать ему свою ногу. – Видишь, кожа гладкая.

Шутка призвана снять напряжение, но на этот раз она не срабатывает. Лиам сглатывает и кивает, по-прежнему не глядя мне в глаза.

– Прости меня, – повторяет он, – я не подумал… Меньше всего мне хотелось, чтобы ты чувствовала себя неловко и…

– Все в порядке, – перебиваю я его. – Правда.

Но как только наши глаза встречаются, я понимаю, что это не так. У меня разрывается сердце от мысли, что Лиам решил, будто я снова причиняю себе боль. Но я сама закрывалась от него каждый раз, когда он пытался поговорить об этом. А когда мы вместе, он всегда избегает прикасаться к моим рукам, как будто думает, что так я буду чувствовать себя комфортнее. Хотя на самом деле мне было бы гораздо лучше, если бы он вел себя нормально.

– Дай мне переодеться, и мы поговорим, – тихо говорю я, мягко выталкивая его из ванной.

Он поспешно качает головой.

– Я не хочу принуждать тебя к этому разговору.

– Но я хочу это обсудить, – настаиваю я.

Он смотрит на меня с подозрением. Но в итоге кивает и оставляет меня одну.

Как только дверь захлопывается, я прислоняюсь к ней и закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на дыхании. Сердце вот-вот выскочит из груди. Моя одежда в комнате, и я пытаюсь успокоиться, прежде чем выйти. Лиам сидит на кровати, обхватив голову руками. Услышав меня, он поднимает глаза, но ничего не говорит, только снова переводит взгляд на пол.

Воспользовавшись тем, что он не наблюдает за мной, я надеваю нижнее белье и одну из его футболок для сна. Но вечно оттягивать момент не получится, поэтому вскоре я заканчиваю и поворачиваюсь – этот разговор назревал давно. Не то чтобы Лиам давит на меня. Или мне хочется что-то от него скрыть.

Просто я боюсь быть уязвимой перед другими.

Когда я сажусь рядом, Лиам напрягается и пересаживается на другой конец кровати.

– Что это такое? – говорю я, не в силах сдержать обиду. Его отторжение бьет меня под дых.

– Я хочу дать тебе пространство, чтобы ты не чувствовала себя неловко.

– Мне не нужно никакого пространства, – отвечаю я, покачав головой.

«Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности».

Лиам поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Решив проявить инициативу, я снова подхожу к нему и протягиваю ладонь, чтобы коснуться его руки. Он снова напрягается. Я боюсь, что это все моя вина: мое прошлое, моя холодность привели к тому, что он не воспринимает меня так, как раньше.

– Ты наверняка считаешь меня бесчувственным. – Стоит ему заговорить, как все мои страхи отходят на задний план. – В последний раз я поднимал эту тему во время нашей ссоры, и это было хуже всего. После я пытался дать тебе время подготовиться к разговору, но внезапно сделал то, что сделал, и… Майя, мне очень жаль, правда. Я знаю, что это было очень тяжело.

– Я вовсе не считаю тебя бесчувственным, – возражаю я. Это самая абсурдная вещь, которую он когда-либо говорил. Но Лиам перебивает меня:

– Не знаю, почему я так отреагировал, и… черт, на самом деле знаю. Ты мне очень дорога. Правда. И когда я увидел лезвия, я представил тебя и… – Он сглатывает. – И перестал отдавать себе отчет в своих действиях. Но это не оправдание. Прости.

Я снова качаю головой и переплетаю наши руки.

– Перестань извиняться. Все в порядке.

Жаль, что мне трудно подбирать слова; ему явно не по себе, и я хотела бы как-то помочь. Мне не нужны его извинения. На его месте я, вероятно, отреагировала бы гораздо хуже. Даже представить не могу, чтобы он сделал с собой то, что сделала я. Я понимаю, что он волнуется. Я бы тоже переживала.

Следующие несколько минут я больше ничего не говорю; просто кладу его руку на свои колени, пока между нами опускается тишина. Наконец Лиам решается нежно погладить большим пальцем тыльную сторону моей ладони, пытаясь расслабить меня. И ему это удается, потому что он всегда так делает, даже в самые трудные моменты. Он выполняет свое обещание и спокойно ждет, пока я буду готова.

– Я сделала это только однажды, – произношу я через некоторое время. Мои плечи снова напрягаются, но он не перебивает меня. – Это случилось через неделю после аварии. Мама вернулась домой рано утром, пошатываясь, и я… я не знала, как реагировать. Увидев ее в таком состоянии, я была в шоке. Как бы ужасно это ни звучало, сейчас я уже привыкла к этому. Но та ночь повергла меня в шок. Ее вырвало в гостиной, и мне пришлось убирать за ней, после того как я отвела ее в спальню. Потом я вернулась к себе и уснула. Даже не плакала. Наверное, до меня тогда все еще не дошло. По крайней мере до тех пор, пока на следующее утро не пришла хозяйка и не потребовала оплату, потому что мы задолжали уже за месяц.

Я смотрю на Лиама: его челюсти сжимаются, как будто ему невыносимо думать, через что я прошла. На его лице нет и следа улыбки или того насмешливого, беззаботного выражения, которое появляется у него в моем присутствии.

– Ты сказала, что твою маму уволили с работы, – говорит он, видя, что я молчу.

– Я спросила ее, где деньги, но она ничего не смогла ответить. Потому что у нас их не было. И мне пришлось умолять Нэнси дать нам несколько дней отсрочки. Мама была не в том состоянии, чтобы заботиться о платежах, и… Я вдруг оказалась совсем одна, Лиам. Мы вот-вот могли лишиться крыши над головой, в школе у меня экзамены, и я не хотела, чтобы моя сестра оставалась одна в больнице каждый день. Я была… я была ребенком, понимаешь? Прошел всего год, но тогдашняя Майя была такой… невинной. Ей еще не было и восемнадцати. Через несколько дней наступил мой день рождения. Осознание внезапно обрушилось на меня, я не видела выхода, и однажды ночью… я это сделала.

Я захлебываюсь словами. Это первый раз, когда я рассказываю эту историю, и вспоминать о ней – все равно что вонзить кинжал и провернуть его в ране.

– Я заперлась в ванной и сделала это, – повторяю я, и в горле встает комок. – Я чувствовала себя ужасно и думала, что это поможет, но это… это… это… это не помогло. Я пожалела об этом, как только увидела кровь. А когда я поняла, что натворила, мне стало так плохо, что меня вырвало. Я проплакала всю ночь. На следующее утро я встала рано, замазала темные круги под глазами и отправилась на поиски работы. Я рухнула. И упала еще глубже, чем раньше. Но мне удалось подняться, как всегда, и я продолжала идти, потому что других вариантов не осталось. Рядом никого не было, и мне пришлось полагаться только на себя. И тогда я стала холодным и закрытым человеком, который ставит барьеры перед каждым, кто пытается приблизиться. Я до сих пор расплачиваюсь за последствия. Потому что страх никуда не исчез.

Замолчав, я поворачиваюсь к Лиаму. Когда наши взгляды встречаются, я вижу в его глазах печаль и боль. А также ярость, беспомощность, все то, что он не может выразить словами, страхи и вопросы, которые он не озвучивает. Я отпускаю его руку.

– Это было всего один раз, – повторяю я, вытирая слезы. – Когда ты упомянул о шрамах той ночью… Я знаю, что отреагировала резко. Я защищалась и набросилась на тебя без причины. Но мне было так… неловко думать, что ты их видел. Я чувствую себя жалкой каждый раз, когда вспоминаю о том, что сделала.

– Ты не жалкая, – отвечает он. Он снова протягивает руку, чтобы коснуться моей.

– Я приняла глупое решение. И опасное.

– Но это не делает тебя жалкой. В следующий раз, когда ты почувствуешь желание сделать что-то подобное, я хочу, чтобы ты позвонила мне. В любое время, в любой ситуации, мне все равно, как обстоят дела между нами. А если не мне, то любому другому человеку, которому ты небезразлична. Я знаю, тебе кажется, что ты одна против всего мира, Майя, но это не так. И никогда не будешь.

Я моргаю, чтобы остановить подступающие слезы.

– Я знаю, – задыхаясь, говорю я.

– Жаль, что мы не встретились раньше.

Когда я слышу это, меня захлестывают чувства. Лиам знает, что последние несколько месяцев моей жизни были сплошным хаосом, и все же ему жаль, что он не мог быть рядом, чтобы поддержать меня. Даже в самые тяжелые моменты Лиам оставался со мной. А меня бросали много раз. Так часто, что я начала думать, что не могу никому доверять. После аварии я потеряла маму и друзей – они просто закрылись от меня. Дерек повел себя как подонок. Мне было так одиноко, что меня ужасала одна мысль о том, чтобы подпустить к себе кого-то.

Но после разговора с Лиамом я чувствую себя намного лучше, как будто с моих плеч свалился огромный груз.

– Когда ты ворвался в ванную, сильнее всего меня потрясло, что ты решил, будто я способна сделать это снова, – признаюсь я. – Я никогда больше об этом не думала. Ни разу. Не знаю, как это объяснить, я просто… не думаю об этом. Даже когда умерла моя сестра. Это была ошибка, которую я не повторю.

Я смотрю ему в глаза, чтобы показать серьезность моих слов. Шрамы останутся со мной надолго, но я не собираюсь больше оступаться. В моей жизни так мало вещей, которые я могу контролировать, но это одна из них. И я планирую держать себя в руках.

Лиам медленно кивает, и я вздрагиваю, когда он проводит кончиками пальцев по моим костяшкам.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это, Майя.

В горле образуется комок.

– Я узнала об этом из социальных сетей. Нашла страницу, где объясняли, как это делается. Публиковали фотографии и… романтизировали это. Как я уже говорила, я была еще ребенком. И не подозревала, что интернет может быть опасен.

– Ты поэтому не пользуешься социальными сетями? – осторожно спрашивает он.

– После той ночи я чувствую к ним отвращение.

– Я думал, что выкладывать такой контент в интернет незаконно.

– Да, так и есть, – соглашаюсь я, – но власти не находят такие страницы. На них можно попасть, только если ты их целевая аудитория. У этих групп огромное количество подписчиков, в основном молодежь. Каждый раз, когда я думаю об этом, меня начинает тошнить. – Я отпускаю его руку и расстроенно провожу ладонью по лицу. – Жаль, я не могу ничего с этим сделать.

Я никогда не говорила об этом вслух. И, помимо боли, я чувствую гнев и беспомощность. Мы молчим. Я бросаю взгляд в сторону Лиама. Он выглядит сосредоточенным, как будто о чем-то задумался.

Несколько секунд спустя он говорит:

– А если бы смогла?

Я машинально поворачиваюсь к нему.

– Что?

– А если мы сможем? – уточняет он.

– О чем ты? – не понимаю я.

– У меня двенадцать миллионов подписчиков на ютубе. Почему бы мне не использовать свое влияние для чего-то хорошего? – Глядя мне в глаза, он продолжает: – Например, запустить информационную кампанию и помогать людям.

Я ошеломленно хватаю ртом воздух. Меня обуревает столько эмоций одновременно, что я не знаю, как реагировать.

– Подумай об этом, – добавляет он. – Мы могли бы посотрудничать с психологами, которые специализируются на этой теме, и записать своего рода… документальный фильм в виде рекламного ролика. А затем распространить его по всем социальным сетям. Если мы не можем предотвратить существование этих страниц, то в наших силах запустить огромную кампанию по их дискредитации.

– И об этом узнают многие, – размышляю я вслух, и Лиам кивает, когда я поднимаю на него глаза.

– Понятия не имею, насколько большая аудитория у этих групп, но мы оба знаем, что они не могут быть популярнее, чем я.

Меня внезапно охватывает волнение. Это достижимо и не так нетрудно сделать. Я импульсивно вскакиваю на ноги.

– А еще это поможет улучшить твой имидж, – говорю я.

Поморщившись, он качает головой.

– Ты же знаешь, я не имел этого в виду.

– Да, но всем будет приятно видеть, что ты занимаешься подобными вещами. Мы сможем убить двух зайцев. – Я взволнованно вздыхаю, но потом заставляю себя сдержать энтузиазм и настороженно смотрю на него. – Правда?

Он кивает, глядя на меня.

– Если ты в деле, то и я тоже.

– Я в деле, – тут же говорю я. – Черт, Лиам, конечно, я в деле. Я не знаю, как тебя благодарить.

Я не раздумывая снова обнимаю его. Лиам прижимает меня к себе, и я почти ощущаю его улыбку на своем плече. Чувства внезапно распирают мою грудь, не давая мне времени привыкнуть к ним. Я не очень чувствительный человек, но внезапно мне хочется разрыдаться.

– Это очень важно для меня, – шепчу я ему в шею.

Он улыбается, а когда я отстраняюсь, заправляет прядь волос мне за ухо.

– Я знаю. Поэтому так сильно хочу это сделать.

Я легонько толкаю его.

– Перестань быть таким милым со мной. Ты должен быть засранцем. Придерживайся роли.

– Как скажешь. Мне плевать, что для тебя важно. Я делаю это только для того, чтобы обелить себя и стать еще более знаменитым.

Я улыбаюсь во весь рот.

– Эгоистичный засранец.

«Я так боюсь моих чувств к тебе».

Снова обнимаю его за шею, чтобы приблизить к себе. Он кладет руки на мои бедра. Внезапно я ощущаю себя такой счастливой, что сердце в груди трепещет. Это оглушительное чувство. Я запускаю пальцы в его волосы и притягиваю, чтобы поцеловать. Улыбка Лиама исчезает, когда он гладит мои запястья.

– Я не знал, что…

– Просто притворись, будто их нет, – перебиваю я. Было бы хуже, если бы он никогда не прикасался к моим рукам.

Кивнув, Лиам тянет меня к себе. Я упираюсь коленями в матрас по обе стороны от его тела. Он пальцами отводит мои волосы от лица.

– Знаешь что? – шепчет он.

Я рассеянно поглаживаю его руку.

– Удиви меня.

– Я по-прежнему считаю, что ты очень сильная.

Все мое тело каменеет.

– Я знала, что ты это скажешь.

– Ты преодолела то, с чем я вряд ли бы справился сам, – продолжает он. – Но это нормально – просить о помощи, когда она тебе нужна.

– И ты ведь сейчас не о себе и Лизе?

Лиам осторожно качает головой.

– Я думаю, тебе не помешал бы психолог. Я знаю, что ты справляешься гораздо лучше, чем несколько недель назад, и очень горжусь тобой, но тебе нужно позаботиться о себе, и это первый шаг. – Он поглаживает большим пальцем мой висок. – И я знаю, что ты сделаешь это. Потому что ты не только сильная, но и очень храбрая.

Я сглатываю. Мне хочется улыбнуться, но не получается.

– Какая же я храбрая, если мне нужен психолог?

– Требуется большая смелость, чтобы поставить себя на первое место и попросить о помощи. Пообещай мне, что хотя бы подумаешь об этом.

Я медленно киваю. В отличие от прошлого раза, когда он затронул эту тему, сейчас я не чувствую себя задетой; я понимаю, что он говорит это, потому что заботится обо мне и хочет для меня самого лучшего. Кроме того, я знаю его достаточно хорошо, чтобы сделать собственные выводы.

Я осторожно наматываю его прядь на палец.

– Ты ведь тоже его посещал?

– Несколько лет назад у меня был сложный период. Я часто просыпался с сильной болью в груди и вообще испытывал сильный дискомфорт. Некоторое время я ходил на терапию. Психолог сказал мне, что я тревожусь из-за утраты.

– То есть это было не из-за ютуба?

Он качает головой.

– Из-за того, что отец меня бросил.

– Ты же был тогда маленьким, – вспоминаю я.

– Да, мне было двенадцать. С тех пор я ничего о нем не слышал.

– А ты никогда не интересовался?..

– Где он? Нет, – твердо отвечает Лиам. – Через несколько лет мама встретила Адама, они поженились, и он стал моим отчимом, а также ее агентом. Обычно я искал поддержки у Эвана и остальных своих друзей. Я никогда не был очень близок со своей семьей.

В этом разница между нами. До смерти отца моя семья была для меня всем. А теперь от нее осталась лишь тень.

– Я не знала, что вы так давно знакомы, – рассеянно замечаю я, проводя пальцами по его скулам. – Я про Эвана.

– Мы дружим, сколько я себя помню. Он все детство был рядом.

Я прикусываю губу, чтобы скрыть улыбку.

– Придурки всегда должны держаться вместе?

– Со школы – просто потому, что мы не познакомились раньше. Мы могли бы сцепиться кулаками сразу после рождения, если бы нас положили в одну колыбель.

Внезапно на меня нахлынули воспоминания, и я чувствую прилив грусти.

– Вы напоминаете мне нас с сестрой. Она была моей лучшей подругой. – Я сглатываю и фокусируюсь на его рубашке, чтобы не смотреть ему в глаза. – В ее шкафу я нашла коробку со сбережениями. Я использовала их, чтобы заплатить за квартиру, и пообещала себе, что верну деньги до того, как она очнется, но теперь это уже не важно.

Под конец к горлу подкатывает комок. Я чувствую во рту горечь, а атмосфера снова становится напряженной.

– Майя, – тихо зовет меня Лиам.

– Ты не против, если мы пообедаем пораньше? Я бы хотела немного поспать перед тем, как мы отправимся на озеро, – говорю я как ни в чем не бывало, поднимаясь с его коленей.

Это резкая смена темы, но сейчас мне не хочется говорить о Денеб. На самом деле последние полторы недели я избегала думать о ней и маме. Я до сих пор не осмелилась прийти на кладбище и не знаю, когда буду готова встретиться с реальностью.

Лиам кидает на меня тревожный взгляд.

– Хорошо, – мягко отвечает он. – Без проблем.

Но как бы я ни старалась, я не могу выбросить его слова из головы.

– Я обещаю, что подумаю насчет психолога. Я хочу позаботиться о себе и стать лучше. Я обещала сестре, что начну сиять, и… Я хочу это сделать.

Слегка улыбнувшись, он откидывает мои волосы со щеки.

– Ты уже давно сияешь, Майя. В плохие времена этот блеск тускнел, в хорошие – становился ярче, но ты сияешь, несмотря ни на что.

* * *

В сумерках мы собираем вещи и выходим из квартиры, чтобы встретиться с остальными. Я достаточно выспалась, чтобы набраться сил, и теперь мне даже хочется общаться, что на меня непохоже. А еще я не могу дождаться, когда доберусь до озера и посмотрю, что они запланировали.

Когда мы оказываемся на улице, Эван и Лиза уже там, но они пришли не одни. Лиам сразу идет приветствовать друга, а я качу свой чемодан к Лизе, которую сопровождают Хейзел – с ней я познакомилась на вечеринке – и рыжеволосая девушка, которую я никогда раньше не видела.

– Это просто отвал башки. Купил со скидкой. – Сзади слышится голос Эвана.

Обернувшись, я вижу, что на нем маска для плавания, закрывающая нос и большую часть лица. Я поднимаю брови, и он широко ухмыляется, изображая несколько гребков.

– Если ты будешь вести себя дружелюбно, Майя, возможно, я тебе ее одо…

Ему не хватает воздуха, и Лиам, расхохотавшись, с силой шлепает его по спине.

Я машинально поворачиваюсь к Лизе.

– Объясни мне, чем он тебе так нравится.

Улыбнувшись, она пожимает плечами.

– Он и твоему парню такую купил.

И когда я оборачиваюсь, Лиам тоже примеряет маску.

Ладно. Я сдаюсь.

– Рада снова тебя видеть, Майя. – Хейзел дарит мне одну из своих милых улыбок, и я отвечаю ей тем же. Она жестом указывает на рыжую девушку. – Это Эшли, моя кузина. Она у меня в гостях, и я хотела вас познакомить.

– Очень приятно, – говорю я, стараясь быть вежливой.

Эшли очень отличается от Хейзел своей бледной кожей и веснушчатым лицом. Еще она, кажется, на несколько лет моложе нас и не может оторвать глаз от парней.

– Поверить не могу, что мы проведем с ними выходные, – восторженно тараторит Эшли, сжав руку Лизы.

Я поднимаю брови, а моя подруга закатывает глаза.

– Эшли – большая поклонница Лиама, – объясняет Лиза. – Она иногда смотрит его ролики.

– Иногда? Да я ни одного не пропускаю. Они такие классные. Я всегда так смеюсь и… Боже, они идут сюда!

Кажется, Эшли вот-вот задохнется от восторга. Я с ухмылкой смотрю на Лизу, а та пожимает плечами. Парни подходят к нам, уже, к счастью, сняв маски. Но на Эване шорты цвета фуксии с фламинго, которые, наверное, видно за три километра.

– Дамы, вы готовы? – спрашивает он с улыбкой.

– Майя, Эван и я поедем в моей машине и возьмем чемоданы, – объясняет Лиам, – а Лиза поедет в своей с Хейзел и… – Он улыбается, недоуменно глядя на Эшли. – Кажется, мы не знакомы? Я Лиам.

Он вежливо протягивает руку, но девушка бешено качает головой.

– Я знаю, кто ты, – поспешно говорит Эшли.

Лиам бросает на меня быстрый взгляд, как будто хочет убедиться, что ему не послышалось.

– Я смотрю все твои видео, – добавляет она. – Когда Хейзел сказала, что мы познакомимся с тобой… Боже, у меня чуть припадок не случился. Ты не представляешь, как это для меня важно. Твои видео столько раз спасали меня, и… ты очень смешной и… отлично разбираешься в видеоиграх. Мне они тоже нравятся, и я записала много твоих приемов, чтобы опробовать их на практике.

– Например? – с любопытством спрашивает Лиам. Разговор его внезапно заинтересовал.

– То, что ты провернул в вашем последнем ролике с Максом, – просто улет. Неудивительно, что ты выиграл игру. А то, как ты напугал Эвана во время вчерашнего стрима… Я смеялась в голос.

– Это было здорово, – соглашается Лиам, улыбаясь.

Я пытаюсь сделать то же самое, но чувствую, как ноет сердце.

Потому что, хотя я и знаю об их стримах, вчерашний я не видела.

И я понятия не имею, что за «коронные приемы» они обсуждают.

– Таких блогеров, как ты, – единицы, – тем временем продолжает Эшли. – Я вижу, что ты очень любишь свое дело, и… черт, ты даже не представляешь, как нам повезло, что ты есть в интернете. Спасибо тебе за все. Правда. Не позволяй никому сомневаться в том, как сильно ты помогаешь людям, потому что ты просто… удивительный и… Я не слишком надоедаю тебе? Черт, прости, я просто восхищаюсь тобой и…

Лиам с улыбкой качает головой.

– Ты не надоедаешь, не переживай.

– Ты можешь болтать с ним сколько угодно на озере, – напоминает Хейзел, слегка подталкивая ее вперед. – Но нам пора ехать, пока ночь не настала.

Лиза хихикает, и они втроем садятся в машину. Эван следует за ними, чтобы уложить в багажник несколько сумок. Я остаюсь наедине с Лиамом, который, улыбаясь, наблюдает за тем, как девушка уезжает.

– Давненько я не встречал подписчиц, – говорит он, явно довольный ситуацией. – Отличный способ поднять свою самооценку.

Я тоже заставляю себя улыбнуться.

Но в глубине души спрашиваю себя, удалось ли мне хоть раз вот так запросто поднять ему настроение.

28

Ночь, которой не было

Майя

Сложив чемоданы, мы наконец отправляемся к озеру. Первые тридцать минут дороги проходят сумбурно. Я «украла» у Эвана место спереди, так что ему пришлось смириться с тем, что он едет сзади. Теперь он постоянно просовывает голову между нами, чтобы давать указания Лиаму, который ведет машину, и отпускать колкости, испытывая мое терпение.

– Твой музыкальный вкус – отстой, – говорит Эван, после того как я подключаю телефон к медиасистеме автомобиля, чтобы запустить один из своих плейлистов.

– Твой характер – тоже, но я из уважения не говорю об этом вслух.

– Вы и двух минут не можете прожить без споров? – жалуется Лиам.

– Ты уступил ей пассажирское место, парень, – отчитывает его Эван, постукивая по плечу. – Это нарушает все кодексы верности лучших друзей.

Я поворачиваюсь и смотрю на него прищурившись.

– Тебе никто не говорил, что ты все слишком драматизируешь?

– Будь со мной поласковее, Малена, потому что ты едешь в мой дом и я могу заставить тебя спать в коридоре.

– Она не будет спать в коридоре, – вмешивается Лиам.

Эван дуется, а я удовлетворенно ухмыляюсь, хоть и игнорирую его друга, когда тот искоса смотрит на меня. Я все еще никак не могу понять, почему поведение Эшли настолько выбило меня из колеи.

– Кстати, с кем я живу в одной комнате? – спрашиваю я Эвана, стараясь быть «ласковой», чтобы мы перестали спорить.

– С Лизой, – отвечает он.

Мне хочется возразить, но я держу рот на замке, потому что это было бы слишком нагло.

– Как это с Лизой? – тут же встревает Лиам.

– Здесь всего три комнаты, поэтому они разместятся вдвоем, ты со мной, а Хейзел с кузиной. Хотя я готов внести изменения в зависимости от того, как будут развиваться события. – Он смотрит на GPS в своем телефоне. – На следующем съезде налево, – говорит он Лиаму.

Сжав руль руками, Лиам смотрит на приборную панель.

– Нам придется сделать остановку. У нас почти закончился бензин.

Эван поворачивается ко мне.

– Поздравляю, – говорит этот засранец.

– А я-то тут при чем?

– Штурман должен заботиться о таких вещах!

Я открываю рот, чтобы продолжить спор, но Лиаму, похоже, мы надоели, поэтому я замолкаю, только ради него. И игнорирую триумфальную улыбку, расползающуюся по лицу Эвана, когда он видит, что я не отвечаю.

Я пишу Хейзел сообщение, чтобы она знала, что мы сворачиваем на следующей заправке. Проверяю зеркало заднего вида, убеждаясь, что они за нами следуют, когда Лиам поворачивает направо. Он паркуется перед колонкой и выходит, чтобы найти заправщика. Я не собираюсь оставаться наедине с Эваном, поэтому решаю пойти с ним. Краем глаза я вижу, что Лиза и остальные тоже вышли из машины, видимо, захотели размять ноги.

– Я заплачу, – говорю я Лиаму, когда мы заправляемся, и роюсь в карманах в поисках денег.

Но прежде чем я успеваю это сделать, он протягивает кассиру свою карту.

– Пригласишь меня на ужин.

Фыркнув, я выталкиваю его из магазинчика.

Девочки ждут снаружи, прислонившись к машине Лизы. Эшли застенчиво машет Лиаму, и он улыбается в ответ, а я, сглотнув, иду за ним. Только вместо того, чтобы снова сесть на пассажирское сиденье, направляюсь к водительской двери. Лиам садится, вставляет ключи в замок зажигания и хмурится, увидев, что я стою рядом с ним.

– Можно я поведу? – говорю я.

– Ты хочешь сесть за руль? – с удивлением переспрашивает он.

– Я хочу привыкнуть к шоссе, и я знаю, что ты не допустишь, чтобы с нами что-то случилось. – Я поджимаю губы, вцепившись в крышу. – Ну так как? Можно?

– Конечно да. Как пожелаешь. – Он выходит из машины и придерживает дверь, чтобы я села. – Но ты должна хорошо о ней заботиться. Это вторая самая ценная вещь в моей жизни.

Я улыбаюсь и сажусь за руль.

– Дай угадаю, первая – это макси-Лиам?

– Конечно нет. – Он наклоняется, чтобы завести двигатель, и я задерживаю дыхание от его близости. – Это моя улыбка, Майя. Ну ты и извращенка.

Лиам улыбается мне еще раз, прежде чем закрыть дверь. Обойдя автомобиль, он садится на пассажирское сиденье.

Я делаю вдох и кладу руки на руль, чтобы освоиться. Ноги Лиама гораздо длиннее моих, поэтому я регулирую сиденье так, чтобы достать до педалей. На всякий случай проверяю зеркала. Эта машина намного современнее моей, к тому же здесь коробка-автомат, но, надеюсь, я быстро разберусь с ней.

В любом случае меня успокаивает то, что Лиам поедет со мной. Он садится рядом, и мы оба пристегиваем ремни безопасности. Эван выглядит так, будто его распирает, но лучший друг кидает на него предупреждающий взгляд.

– Далеко нам? – спрашиваю я, пытаясь расслабиться.

– Минут двадцать, – осторожно отвечает Эван.

Ладно. Я справлюсь.

– Дай мне знать, если захочешь остановиться, в любой момент, – говорит Лиам.

Я просто киваю, прежде чем нажать на газ.

Первые несколько минут – самые трудные. Я едва не совершаю ошибку, свернув не на то шоссе с заправки, но Лиам терпелив со мной и сдерживает Эвана каждый раз, когда тот пытается вставить замечание. В глубине души меня так и тянет остановиться и послать все к черту, но я отказываюсь поступиться своей гордостью и держусь. К тому времени как я это осознаю, худшее уже позади, и напряжение начинает спадать.

Лиам берет мой телефон и снова включает музыку, но на очень низкой громкости, чтобы не отвлекать меня от дороги. Я улыбаюсь, наблюдая, как он слегка кивает головой в такт моим любимым песням. Следующие двадцать минут я рассеянно напеваю, следуя указаниям Лиама и Эвана. Мы сворачиваем на тропинку через лес и останавливаемся перед уютным деревянным домиком.

Двигатель заглушен, и я смотрю в окно, прикусив губу.

– Ты сделала это, – поздравляет меня Лиам, улыбаясь. Он ласково сжимает мое колено, прежде чем выйти из автомобиля.

Когда Эван сказал, что у него есть дом на озере, я и представить себе не могла, что он стоит прямо на берегу. Стемнело, и фары машины Лизы освещают поверхность воды чуть левее дома. Эван быстро поднимается на крыльцо и включает свет, чтобы мы не остались в темноте. Мы затерялись в глуши, окруженные природой, и все, что мы слышим, – это сверчки и шум прибоя.

Я смотрю на небо. Если выключить свет, мы точно увидим тысячи звезд.

– Я же говорил, что тебе понравится, – замечает Лиам рядом со мной.

– Это очень круто.

Я думаю, не рассказать ли ему о звездах, но в конце концов решаю, что не стоит. Это не в нашем стиле.

– Лиам, ты можешь мне помочь? – слышится голос Эшли за нашими спинами.

Хейзел, Лиза и Эван уже зашли в дом, в то время как она безуспешно пытается вытащить свой чемодан из машины. Я чувствую укол в груди и говорю себе, что ревновать нелепо. Лиам бросает на меня быстрый взгляд, как будто не знает, что делать.

– Все хорошо, – поспешно говорю я. – Лучше помоги ей. Я справлюсь сама.

Не дав ему и слова сказать, я поворачиваюсь, чтобы открыть багажник. Мы взяли с собой много вещей, и мне будет трудно нести их одной, но я слишком горда, чтобы признаться, что не смогу справиться сама. Я с трудом вытаскиваю их из багажника, пока Эшли болтает без умолку. Она весело говорит что-то Лиаму, и внезапно оба начинают смеяться. Сглотнув, я огибаю машину с другой стороны, чтобы попасть в дом первой.

Через прихожую сразу попадаю в гостиную, где стоят пара диванов, несколько шкафов в деревенском стиле и старый телевизор. Слева – кухня, а справа – коридор с четырьмя дверями: очевидно, это ванная и три спальни. Сзади есть еще одна дверь, которая, похоже, ведет на заднее крыльцо.

– Посередине комната Эшли и Хейзел, – объясняет Эван, когда я ставлю сумки рядом с ним. – Слева наша, справа разместятся Майя и Лиза. Там двуспальная кровать. Надеюсь, вы, девочки, не против.

Я смотрю на Лизу, которая многозначительно поигрывает бровями.

– Мы ведь не против, правда?

– Конечно нет, – отвечаю я и смеюсь, после чего снова беру сумки и следую за ней.

Спальня крошечная, но из нее открывается вид на озеро. Лиза запрыгивает на матрас, когда я закрываю дверь. В коридоре снова слышны голоса Лиама и Эшли. От них мне становится не по себе. Я рассеянно провожу пальцем по поверхности комода. Зная Эвана, удивительно, что нет пыли.

– Уверена, что он отдраил всю комнату, чтобы тебя впечатлить, – говорю я Лизе.

– Что ж, миссия выполнена. Мне здесь нравится.

Улыбнувшись, я кладу сумку на кровать.

– Как легко ты сдаешься, – шучу я.

Лиза не остается в долгу:

– Зато я не живу в его доме уже три недели.

– Мы же о тебе говорим, а не обо мне.

– Но у тебя даже есть ключ.

– Конечно. Мы хорошие друзья.

– Пришли мне, пожалуйста, инструкцию, как завести такого друга.

Я показываю ей средний палец, и она хихикает, складывая свои вещи на кровать.

– Кстати, мне нужна твоя помощь. После ужина я хочу поиграть в «Я никогда не…». У меня есть план. И для его исполнения нужно обязательно сыграть. Так что поддержи меня, когда я это предложу, и все такое.

– Конечно, – тут же соглашаюсь я. – Заметано.

Она улыбается мне.

– Отлично. – Подойдя ближе, она тянет меня за руку, чтобы я встала с кровати. – Нам пора, а то Эшли того и гляди хлопнется в обморок.

– Да брось. Она просто восхищается Лиамом. Я вела бы себя не лучше при встрече с Алексом или Финном из 3 А. M.

– Или с Блейком, – добавляет она, выразительно кивая.

– Точно, не знаю, как я вообще могла забыть про Блейка.

Мы выходим из комнаты смеясь. Остальные уже на улице, любуются видом с заднего крыльца. Я с удивлением наблюдаю, как огни дома отражаются в озере, и снова поднимаю взгляд на звездное небо. Ребята предлагают поужинать прямо здесь, и это великолепная идея.

Мы быстро распределяем обязанности. Эван принесет стулья, а Лиам накроет на стол. Эшли требуется всего две секунды, чтобы объявить себя его помощницей. Кажется, они хорошо проводят время вместе, поэтому я присоединяюсь к Лизе и Хейзел на кухне. Мне неприятно, что ее присутствие выбивает меня из колеи.

Мы купили несколько пицц, не зная, что в доме нет ни духовки, ни микроволновки. Пока я распекаю Эвана, Хейзел берет инициативу в свои руки и предлагает воспользоваться сковородой. Отчаянная мера, но выбора у нас нет. Во время готовки мы непринужденно беседуем, смеемся и обсуждаем новости. И я чувствую себя… хорошо. Раньше у меня была своя компания подруг, но эта даже лучше. Я знаю, что Лиза не бросила бы меня, как это сделали они.

– Так Эшли не местная? – небрежно спрашиваю я, пока Хейзел перекладывает третью пиццу со сковороды на тарелку.

– Она приехала из Ньюкасла на пару дней. Когда я сказала, что Лиам будет здесь, она пришла в восторг.

Я заставляю себя сохранять спокойствие. Да что такое!

– Если она продолжит в том же духе, его эго раздуется до таких размеров, что он станет невыносим, – говорит Эван, который только что вошел на кухню.

Я напрягаюсь, когда следом заходит Лиам. Похлопав друга по плечу, он улыбается.

– Ну, после стольких оскорблений немного сочувствия мне не повредит.

Я не совсем понимаю, кого он имеет в виду – хейтеров в интернете или меня, – пока Эван не отвечает:

– Ты поэтому пустил ее за руль? Я могу чаще оскорблять тебя, если тогда ты одолжишь мне свою машину.

Закатив глаза, Лиам улыбается, а Хейзел и Лиза хихикают. Я знаю, что в этом нет дурного умысла и никто из них не желает мне зла, даже Эван, но внезапно я чувствую себя немного… униженной.

Схватив две готовые пиццы, я спешу к двери. А когда молча прохожу мимо Лиама, его улыбка спадает.

– Что случилось? – тихо спрашивает он.

– Ничего, – быстро отвечаю я, – просто хочу отнести это.

Не давая ему больше ничего добавить, я пересекаю коридор и выхожу на террасу, чтобы поставить еду на стол. Эшли возится с бокалами и столовыми приборами. Я выдавливаю из себя улыбку, потому что она не виновата в моем состоянии. Мне не должно быть так неловко в ее присутствии.

– Чудесное место, правда? – я нарушаю молчание.

Меньше всего мне сейчас хочется идти обратно к остальным. Эшли кивает и смотрит на рассадку.

– Как думаешь, куда сядет Лиам?

Боже. Зачем она так усложняет мне жизнь?

– Понятия не имею, – отвечаю я как можно вежливее, а затем поворачиваюсь, чтобы вернуться в дом, потому что теперь мне нужно убраться подальше от нее.

Меня бесит, что я так себя чувствую.

Особенно потому, что мы с Лиамом даже не встречаемся. Да, мы переспали несколько раз, и между нами явно что-то есть… но это не серьезные отношения. Даже близко нет. Такие вещи не для меня. И, судя по тому, что он сказал мне на днях, не для него тоже. Вот и все. На самом деле все и так прекрасно. Я не хочу ничего большего. Мне нравится идея быть друзьями, которые целуются и занимаются… ну, в общем, всем, чем мы занимаемся.

И ему стоит знакомиться с новыми людьми.

Потому что я и вполовину не так хороша, как кто-то вроде Эшли.

Когда я возвращаюсь на кухню, то с раздражением слышу позади себя голос рыжей девушки. Видимо, она последовала за мной. И всего несколько секунд спустя она начинает болтать с Эваном и Лиамом. Я игнорирую их и беру тряпку, чтобы вытереть столешницу, на которой остались мокрые следы после сковороды. Мне срочно нужно чем-то себя занять.

– Что ты делаешь? – Это Лиам.

– Убираюсь. Сам не видишь?

Я ожидаю, что мой тон вызовет у него возмущение, но он улыбается, как будто это его забавляет. Зная Лиама, я уверена, что так оно и есть.

– Я спросил, потому что еда остынет.

– Я недолго, – отвечаю я, стараясь на этот раз быть повежливее. – Присоединяйся к остальным.

Когда я бросаю на него взгляд, то вижу, что он помрачнел. Лиам выглядит так, будто хочет добавить что-то еще, но в итоге кивает и выходит из кухни, оставляя меня снова наедине с Эшли.

– Я не брошу тебя одну, – мягко говорит она и хватает меня за руку. Я бросаю тряпку на стол и следую за ней, потому что у меня нет выбора.

Парни уже сидят на террасе. Услышав наши шаги, Лиам поворачивается и улыбается. Место рядом с ним пустует, но я не знаю, кому из нас оно предназначено. Поэтому, несмотря на то что я иду первой, я решаю обойти стол, чтобы сесть с Лизой. Лиам хмурится. А Эшли садится рядом с ним, прямо напротив меня.

Весь ужин я стараюсь не смотреть на них, что довольно сложно, потому что Лиам не сводит с меня глаз.

«После стольких оскорблений немного сочувствия мне не повредит».

Неужели я настолько ужасный человек?

К счастью, когда Эван и Лиза сидят за одним столом, можно не опасаться, что темы для разговора иссякнут. Они не замолкают, а значит, я могу вести себя тихо и оставаться незамеченной. Поужинав, мы убираем со стола, и я настаиваю, что помою посуду. После нескольких попыток отговорить меня ребята сдаются и наконец покидают кухню, оставляя меня наедине со своими мыслями.

А я от всей души ненавижу эти самые мысли.

Уперевшись руками в столешницу, я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Мне хочется плакать. Из гостиной доносится их смех, и от этого становится еще хуже. Боже, какая же я жалкая. А еще слабая, холодная, резкая и грубая. Как я могу нравиться людям, если только и делаю, что убегаю от всех? Не может быть, чтобы…

Кто-то входит в кухню, и я поспешно вытираю слезы.

– Эй, – зовет меня Лиам. Он подходит и обнимает меня сзади, и мое тело непроизвольно напрягается.

Я пытаюсь выскользнуть из его объятий.

– Прекрати. Я не в настроении.

Я всеми силами избегаю его взгляда и пытаюсь обойти его, чтобы покинуть кухню. Однако он зажимает меня у стола, расставив руки.

– Что с тобой? – серьезно спрашивает он.

– Ничего. Просто устала. Я могу идти?

– Ты поэтому игнорировала меня весь вечер?

– Тебя так беспокоит, когда ты не в центре внимания?

Я мгновенно жалею о своих словах, потому что он сжимает челюсти – его это явно задело.

– Я не хочу ссориться, – говорит Лиам, изо всех сил стараясь сохранять хладнокровие.

– Тогда отпусти меня.

– Сначала объясни, почему ты сердишься на меня. Я думал, у нас все хорошо.

В его голосе звучит такая обида, что я чувствую острый приступ вины.

– Я не сержусь на тебя.

– А что тогда?

– Что именно?

– Почему ты так себя ведешь?

– Потому что это мое обычное поведение. Я такая, какая есть. И это никогда тебя раньше не смущало.

Мой голос почти срывается. Выражение его лица меняется, от раздражения и злости не остается и следа. Лиам медленно качает головой.

– Я не понимаю, что происходит, – говорит он растерянно, как будто хочет, чтобы мне стало лучше, но не знает, как помочь.

Откашлявшись, я поспешно вытираю слезы.

– Ничего. Это чепуха.

– Это не чепуха, если тебе от этого плохо. – Он наклоняется, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. – Поговори со мной, – просит он.

И я больше не могу молчать.

– Я просто не понимаю этого, – признаюсь я. – Не понимаю, как я могу нравиться тебе больше, чем она. Эшли милая, приятная и веселая, а я такая холодная и… резкая. – Слова застревают у меня в горле. – Я пытаюсь открыться другим людям, но мне это дается с трудом. И я думаю только о том, что любой на твоем месте предпочел бы эту девушку вместо такой… такой…

– Какой такой? – внезапно перебивает он.

Теперь он выглядит раздраженным, словно ему невыносимо слышать, что я так плохо о себе говорю.

– Ну, так какой, Майя? – настаивает он, когда я молчу.

«Такой сломанной. Такой токсичной. Такой разрушительной».

Я не могу выразить вслух всю ту ненависть, которую испытываю к себе.

– Ты знаешь, о чем я, – тихо говорю я.

В попытке защититься я скрещиваю руки на груди. Лиам внимательно смотрит мне в глаза. Бесит, что он так хорошо меня знает. Как будто видит насквозь. Это заставляет меня чувствовать себя уязвимой.

– Ты знаешь, где сейчас Эшли? – Его взгляд не отрывается от моего. – В гостиной с остальными. А где я?

Хотя я понимаю, куда он клонит, я отвечаю:

– Здесь, со мной.

– Кто спит в моей постели каждую ночь?

– Лиам…

– Скажи это, – настаивает он, по-прежнему не сводя с меня глаз.

– Я, – наконец отвечаю я.

Он медленно кивает.

– Я не знаю, что еще сказать, чтобы ты перестала так себя чувствовать.

– Просто забудь. Ты тут ни при чем.

– Как и Эшли, – твердо добавляет он. – Я ни разу не подыграл ей. И я уверен, что она считает нас с тобой просто друзьями. Или и того меньше, раз уж ты весь вечер обращалась со мной так, будто я тебе не нравлюсь.

Сглотнув, я смущенно опираюсь на столешницу.

– Это неправда.

– Майя, я приберег для тебя место рядом со мной, а ты села на другую сторону стола.

– Я думала, это для нее, – оправдываюсь я.

– Правильно, потому что куда логичнее оставить место человеку, с которым я едва познакомился, чем тебе. – Я поджимаю губы и не смотрю на Лиама, потому что он абсолютно прав. – А сумки? Они весили в три раза больше, чем ты. Я мог бы помочь вам обеим, если бы ты не была такой упрямой.

– Я не хотела, чтобы ты подумал, будто я ревную, – признаюсь я, хотя это и глупо, ведь так оно и есть.

Я жду, что Лиам рассмеется, пошутит или станет меня дразнить, как в тот день, когда он намекнул, что я ревную к Мишель, но он лишь слегка улыбается.

– Ну, я могу обойтись без сцен ревности, но не надо толкать меня в объятия первой встречной, женщина.

Его беззаботный тон разряжает обстановку, и я чувствую себя гораздо спокойнее. Я почти улыбаюсь. Руки Лиама по-прежнему лежат на столешнице, и наши тела находятся близко, но не слишком.

– Знаешь, как бы я поступил на твоем месте? – продолжает он. – Я бы сел рядом, чтобы другой парень понял, что ты со мной. Но вместо этого ты отступаешь и отходишь в сторону, как будто думаешь, что я предпочту кого-то другого. Не надо так.

Не в бровь, а в глаз. Это было настолько прямолинейно, что мне нечего ответить. Заметив это, Лиам решает смягчить тон.

– Ты избегаешь меня с тех пор, как мы вышли из машины, – добавляет он. – И это несправедливо по отношению ко мне. Я приехал сюда, чтобы быть с тобой.

– Я не хотела тебя обидеть, – поясняю я. Мне больно, что у него сложилось такое представление обо мне. – Я не пыталась наказать тебя и… и я не злюсь на тебя. И на Эшли тоже. Просто вы так хорошо смотритесь вместе, что я не хотела вам мешать и… Мне очень жаль, если это тебя расстроило. Я не хотела. Честно.

– Мешать нам? – переспрашивает он. – Если ты еще не заметила, я не такой подонок, чтобы заигрывать с другой девушкой, когда мы вместе.

– Я знаю. Дело не в том, что я тебе не доверяю, – поясняю я, потому что мы вроде как договорились не встречаться с другими, хотя никогда не проговаривали это вслух. – Просто я считаю, что ты заслуживаешь быть с кем-то, с кем тебе хорошо, и… Эшли подходит под это определение гораздо лучше, чем я.

– То есть ты решила отойти в сторону, чтобы мне было легче тебя бросить? Так что ли?

Я колеблюсь. Слышать это со стороны гораздо больнее.

– Наверное, да.

– У нас уже был такой разговор. Я сам решаю, с кем хочу быть. И если бы я хотел быть с кем-то вроде Эшли, я бы был с ней. Но я с тобой.

– Потому что ты хочешь быть с кем-то вроде меня, – заканчиваю я за него.

Лиам усмехается.

– Конкретно с тобой. Кажется, мы наконец-то это прояснили.

«Почему?» – с языка рвется вопрос. Поверить в это было бы гораздо легче, если бы я понимала причины. Однако я не хочу, чтобы он думал, что мне нужны комплименты, поэтому молчу.

– А что насчет того, что тебе не повредит немного сочувствия после стольких оскорблений? – спрашиваю я.

– Это была просто шутка, но я бы не стал так говорить, если бы знал, что тебя это заденет. И впредь я не буду так делать.

Я поспешно качаю головой.

– Она меня не задела, просто…

– Я знаю, это был странный день, – мягко прерывает он меня. – В следующий раз, когда почувствуешь себя так, попробуй сказать мне об этом прямо. Я уверен, мы найдем решение.

Лиам поднимает руку, чтобы откинуть мои волосы со щеки. Я так отчаянно пыталась увеличить расстояние между нами, что мрамор столешницы впился мне в спину. Наконец я позволяю себе расслабиться, и наши тела соприкасаются. Он настолько выше меня, что мне приходится задирать голову, чтобы посмотреть на него.

Его голубые глаза встречаются с моими.

– Прекрати искать оправдания, чтобы убежать от меня, – шепчет он.

– Я просто хочу уберечь себя от страданий.

– Со мной ты не будешь страдать.

Но я не знаю, верю ли в это на самом деле, поэтому ничего не отвечаю.

Проходит несколько секунд, и Лиам ухмыляется.

– Я выгляжу таким взрослым, когда так говорю, правда?

Напряжение спадает, и я улыбаюсь в ответ.

– У тебя это отлично получается.

– Я идеальный парень.

– Иногда.

Потом он целует меня, и все снова становится хорошо. Внезапно я злюсь на себя за то, что чуть не отказалась от всего этого. Едва он прикасается ко мне, все мои сомнения исчезают. Я вспоминаю наш прежний разговор, кампанию, которую Лиам хочет запустить вместе со мной в социальных сетях, его постоянную заботу, и мне неловко осознавать, как мне все это нравится.

И какое облегчение я чувствую, когда говорю о том, что меня беспокоит, вместо того чтобы держать это в себе.

Лиам снова улыбается и тянется, чтобы переплести наши руки. Внезапно кто-то входит на кухню.

– Ребята, я хотела спросить…

Я отпрыгиваю в сторону, и мое сердце замирает при виде бледного лица Эшли. Я пытаюсь что-то сказать, но она уже извиняется и торопливо выходит из комнаты. Мы с Лиамом удивленно смотрим друг на друга. И я не чувствую ни облегчения, ни тем более гордости от того, что только что произошло.

– Черт, – бормочу я, прежде чем пойти за ней.

Эшли идет по коридору. Услышав мои шаги, она нервно оборачивается. У нее такой вид, будто ей не терпится провалиться сквозь землю.

– Прости, – заикается Эшли, – я не знала, что вы… Если бы я знала, я бы не…

– Все хорошо, – перебиваю я ее, подходя ближе.

– Хейзел сказала мне, что мы можем подружиться, а я заставила тебя думать, что хочу увести твоего парня, а я не… я не…

– Мы все еще можем быть подругами, если ты этого хочешь.

Лиам не то чтобы мой парень, но я не собираюсь вдаваться в подробности.

Эшли удивленно смотрит на меня, как будто совсем не ожидала такой реакции. Она поспешно кивает головой, а затем указывает на террасу позади себя.

– Я должна вернуться к остальным.

Я дружелюбно улыбаюсь.

– Без проблем.

Она смотрит поверх моего плеча, и, обернувшись, я вижу, как Лиам выходит из кухни. Глаза Эшли расширяются, и она практически сбегает на улицу, оставляя нас одних в коридоре. Мне даже становится жаль ее. Я бы не хотела, чтобы до конца выходных она чувствовала себя неловко рядом с нами.

– Пойдем? – предлагает Лиам.

Я киваю с улыбкой.

Когда мы выходим, оказывается, что Эван для атмосферности включил желтоватые лампы, свисающие с потолка. Он болтает о чем-то с Лизой, и та улыбается, но, едва завидев нас, она вскакивает с шезлонга.

– Майя, мы собирались играть в «Я никогда не…». Поможешь мне с напитками?

Не успеваю я сказать ни слова, как она подходит ко мне и хватает за руку, чтобы утащить за собой.

– Если что, я думаю, это отличная идея, – подчеркиваю я на всякий случай. – Нам совершенно необходимо сыграть.

Под удивленными взглядами остальных я следую за Лизой в гостиную.

Я лучшая подруга на свете.

– Нам надо найти стопки. Эван сказал, что они в том шкафу, – тараторит Лиза, наконец отпуская мою ладонь.

Я открываю дверцу и достаю их, пока она изучает ассортимент напитков.

– Спасибо, что поддержала меня, – говорит она, вынимая пару бутылок. – Ты просто чудо.

– Не за что. Надеюсь, твой план сработает.

– Сработает. И это первый шаг. – Она подносит бутылку к моему носу. – Ты удивишься, на что я способна, когда пьяна.

– Тебе не нужен алкоголь, чтобы соблазнить Эвана. Он и так от тебя без ума. – Я уже сбилась со счета, сколько раз Лиам подтрунивал над ним за это.

– Конечно нет. Но это будет весело. – Лиза берет меня под руку. – Расслабься, хорошо? Мы отлично проведем время.

Остальные уже расставили на террасе несколько шезлонгов по кругу, чтобы удобнее было играть. Лиам, однако, предпочел сесть на землю у перил перед озером. Игнорируя предупреждающие сигналы, которые посылает мне мой мозг, я располагаюсь рядом с ним. Улыбнувшись, он усаживает меня между своих коленей так, чтобы я прижалась спиной к его груди. Мое сердце учащенно бьется, потому что я не привыкла к публичным проявлениям привязанности, но никто не обращает на нас никакого внимания.

Только Лиза на мгновение смотрит в нашу сторону и улыбается. Мне хочется отвернуться и снова погрузиться в роль холодной, бесчувственной девушки, но быть рядом с ним так хорошо, что я не делаю этого.

Более того, я хватаю его руку, которая обнимает меня за плечо, и переплетаю ее со своей.

– Правила все знают, – начинает Лиза, устраиваясь рядом с Эваном в шезлонге. – Одна стопка за раз. Если с тобой это происходило, ты пьешь. И так до тех пор, пока нам не надоест.

Мы смотрим друг на друга и передаем стопки и бутылки. Я слежу, как Лиам наполняет наши рюмки. Я не особо люблю алкоголь, но, кажется, этот вечер обещает быть интересным.

– Итак, я начну с самого банального, – говорит Лиза, беря инициативу в свои руки. – Я никогда не напивалась.

Раздается смех, и, как я и предполагала, все, кроме меня, опустошают первую стопку. Я подавляю улыбку, когда Лиам закашливается.

– Сколько ты не пил? – усмехаюсь я. Он наклоняется, чтобы наполнить рюмку.

– С тех пор как очнулся пьяным на другом конце страны.

Я не могу удержаться от смеха. Это привлекает внимание Эвана, и он указывает на мою стопку.

– А ты что, не участвуешь?

– Я играю. Но пока что веду в счете.

Всеобщее «ууууу!» заставляет меня прикусить губу, чтобы не улыбнуться.

– Хорошо, теперь моя очередь, – вмешивается Лиам. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. – Я никогда никого не заводил, чтобы потом продинамить.

Вот засранец.

Не отрывая от меня взгляда, он поднимает рюмку и залпом выпивает ее. Я делаю то же самое, и мне требуется вся сила воли, чтобы не поморщиться, когда алкоголь течет по моему горлу.

– Твоя очередь, – подбадривает он меня.

Я даже не замечаю, пили остальные или нет. Все мое внимание приковано к нему.

– Я никогда не записывала признания в голосовом сообщении в вотсапе.

В его глазах мелькает веселье. Наполнив стопку, он подносит ее ко рту. Пока он облизывает губы, я заставляю себя взглянуть на остальных, потому что мне срочно нужно отвлечься.

Подняв брови, Лиза смотрит на Эвана.

– Что такого? На дворе двадцать первый век. Могло быть и хуже, – оправдывается он. Очевидно, Эван тоже только что выпил. – Теперь моя очередь: я никогда не целовался ни с кем из присутствующих.

Мы с Лиамом пьем. Как и Лиза с Хейзел.

Глаза Эвана едва не выскакивают из орбит.

– Это было всего один раз. – Лиза не подает виду, хотя ей, кажется, нравится, что она смогла его ошарашить. Она окидывает нас взглядом, словно размышляя, что придумать дальше. – Хорошо, я изменю вопрос: я никогда не хотела поцеловать кого-то из присутствующих.

Мы все пьем, включая Эвана и ее. Эшли тоже.

– Мне никогда не хотелось вернуться к бывшему, – говорит Эшли, будто знает, что я смотрю на нее.

Они с Хейзел пьют. Я демонстративно отставляю свою рюмку подальше.

– Я бы тоже не хотел снова встречаться с твоим бывшим, – поддразнивает меня Лиам.

От прикосновения его губ к моему уху у меня внезапно пересыхает во рту. Лиам придвигается ближе, и я зажмуриваюсь, чтобы спрятаться от ощущений, которые он во мне вызывает. Я открываю глаза только после того, как он вкладывает бутылку мне в руки.

– Я никогда не симулировал оргазм, – говорит Лиам с улыбкой.

Все девушки пьют, что, на мой взгляд, довольно печально.

– Ты пытаешься меня споить? – спрашиваю я.

– Я пытаюсь заставить тебя проиграть. Но тебе ведь это не в новинку?

Очевидно, он намекает на нашу небольшую игру, в которой я сдалась.

– Я никогда не просыпалась пьяной в чужой машине. – И я протягиваю ему бутылку.

Он делает глоток и морщится.

– У меня есть еще один вариант для Лиама, – говорит Эван. – Я никогда не оставлял свою машину в открытом поле, чтобы какая-нибудь парочка могла использовать ее в качестве любовного гнездышка.

Закатив глаза, Лиам снова пьет.

– Ты так делал? – удивленно спрашивает Эшли. – Кажется, я теряю своего кумира.

Хейзел улыбается, а я хихикаю. Видя, что мы объединились против него, Лиам ворчит.

Лиза берет бутылку и поворачивается к Эвану.

– Я никогда не скрывала, что мне кто-то нравится. – И пьет. Затем она протягивает бутылку Эвану, и тот тоже опустошает стопку.

Бутылка путешествует по кругу. Едва очередь доходит до нас, Лиам наполняет наши стопки и выпивает свою одним глотком. Я жестом отказываюсь. Я уже сбилась со счета, сколько выпила, и мне бы не хотелось провести остаток вечера в обнимку с унитазом.

– Это наш секрет, – шучу я, так как не хочу портить игру другим.

Воспользовавшись тем, что на нас никто не смотрит, Лиам выпивает мою порцию.

– Я пожертвую собой ради тебя, – отвечает он, и я улыбаюсь.

Но тут Хейзел громко говорит:

– Я никогда не была влюблена.

Воцаряется тишина. Пьют только двое.

Она сама и Лиам.

При мысли о Мишель у меня сводит живот.

Мы продолжаем играть, пока не устаем, и Эван, шатаясь, поднимается на ноги, чтобы включить музыку через колонку. Хейзел и Эшли собираются танцевать, и не успеваю я опомниться, как они уже тянут за собой и Лизу. Она зовет меня, а я, в свою очередь, тащу Лиама. Следующие несколько часов мы проводим самозабвенно смеясь и танцуя. Я не могу вспомнить, когда последний раз так веселилась.

Хотя я редко пью, моя устойчивость к алкоголю обусловлена генетикой, поэтому спустя некоторое время я понимаю, что трезвее всех вокруг. Атмосфера стала более расслабленной. Эшли и Хейзел ушли спать, а Лиза и Эван сидят в гостиной на диване так близко, что кажется, будто они в любой момент набросятся друг на друга.

Я, улыбаясь, выхожу на террасу, чтобы оставить их наедине, и останавливаюсь рядом с Лиамом, который уже некоторое время лежит на спине с задумчивым видом.

Он поднимает руки к небу.

– Их так много, – невнятно бормочет он.

Я смеюсь и смотрю наверх, прежде чем сесть рядом с ним. На самом деле звезд не видно, потому что в доме горит свет, но, думаю, у Лиама разыгралось воображение.

– Ты перебрал.

– Да. Полежи со мной. – Он тянет меня вниз. Я послушно опускаюсь, стараясь не придавить его, и кладу подбородок ему на грудь. Лиам обнимает меня за спину. – Почему бы тебе не?.. Так ты их не увидишь.

– Хочешь, я выбью из тебя всю пьяную дурь?

– И что ты сделаешь? Сбросишь меня в озеро? – Он делает паузу и глупо ухмыляется. – Не терпится увидеть меня мокрым и голым?

– Пьяный Лиам такой пошляк.

– Как и трезвый, просто он лучше притворяется.

– Тебе пора в постель.

Он широко раскрывает глаза.

– Пожалуйста. С тобой – куда угодно.

Лиам пытается встать сам, но у него кружится голова, и он вот-вот упадет навзничь на террасу. Вздохнув, я поднимаюсь и помогаю ему удержаться на ногах. Если бы он мне так не нравился, я бы сейчас обругала его последними словами. Вместо этого я нахожу эту сцену довольно забавной. И даже… милой.

Какой кошмар.

Я не хочу, чтобы он потерял равновесие и поранился, поэтому обнимаю его за плечи, чтобы поддержать. А затем медленно иду в сторону гостиной.

– Если тебя на меня стошнит, клянусь, я заставлю тебя все вылизать, – ласково предупреждаю я.

Он кивает со счастливым видом и присвистывает, когда мы обнаруживаем в доме Лизу и Эвана, которые смотрят друг на друга влюбленными глазами.

– Просто сцена из порно, – восторженно комментирует Лиам.

Я одергиваю его, чтобы они нас не услышали.

– Тихо. Пойдем в твою комнату.

– Сначала пригласи меня на свидание.

Нет, я точно его сегодня прикончу.

Лиам не умолкает всю дорогу, и я подумываю о том, чтобы отпустить его и дать ему рухнуть на пол. Но я решаю вести себя хорошо. Мне нравится его нос. Он красивый. Не хочу, чтобы Лиам его покалечил.

Когда мы наконец добираемся до его комнаты, я включаю свет и закрываю дверь. Она больше, чем наша с Лизой, и вместо двуспальной кровати в ней две раздельные, но довольно широкие. Я сразу же иду к той, что у окна, и отодвигаю в сторону его дорожную сумку, чтобы усадить его на матрас.

– Ты мой должник, – ворчу я, откидывая простыни. – Пожизненно.

Я замираю на месте, когда Лиам дергает меня за рукав рубашки.

– Иди сюда.

У него заплетается язык, но достаточно одного его взгляда, чтобы мое сердце замерло. Он хватает меня за руку и усаживает к себе на колени. Другой рукой обнимает меня за поясницу и притягивает ближе. Я сглатываю, чувствуя тепло его тела.

Боже, это будет очень трудно.

Я опускаю ладони ему на плечи, пока Лиам не зашел дальше.

– Я не собираюсь спать с тобой, когда ты пьян.

Это выдергивает его из хмельного транса, и он хмурится так сильно, что на лбу появляются морщины.

– Но почему? – жалобно спрашивает он.

– А ты бы так поступил, если бы было наоборот?

Лиам удивленно хватает ртом воздух, но в итоге качает головой.

– Это разные вещи.

– Почему? Просто потому, что я девушка?

Я хмурюсь, побуждая его к ответу. Лиам снова с сожалением качает головой.

– Не задавай мне каверзных вопросов в такие моменты.

Я с трудом сдерживаю улыбку.

– Ну так почему это другое?

– Потому что я не пьян, – отвечает Лиам. – Очевидно же, – добавляет он, как будто с самого начала так и думал.

– Но ты выпил в три раза больше меня.

– Я очень устойчив. – Он сгибает руку, чтобы показать мне свои мускулы. – Видишь? Крепкий, как камень.

Поверить не могу, что этот парень мне так нравится.

– Ты меня не переубедишь, Лиам.

– Но ты же сама об этом мечтаешь.

– Разумеется, – соглашаюсь я, чтобы помучить его еще немного. Я устраиваюсь на нем поудобнее. – Но ты все еще пьян, так что придется подождать.

Он возмущенно фыркает.

– Жестокая женщина.

Я смеюсь.

– Не драматизируй.

Но моя улыбка исчезает, когда он проводит пальцами по моей щеке. Внезапно у меня пересыхает во рту, но не из-за его прикосновения или близости. Дело в том, как Лиам смотрит на меня; именно это вызывает бурю эмоций в моей груди.

– Ты очень красивая, – мягко говорит он.

Я подавляю улыбку.

– Спасибо, – отвечаю я, и Лиам снова хмурится, как будто у него не получается выразить свою мысль.

– Ты не видишь этого, но ты… так… много… всего.

– Да, во мне много всего намешано.

– Много, – соглашается он. – И я никогда не встречал никого, кто был бы… таким, понимаешь?

– Понимаю.

Мне остается только надеяться, что среди этого «всего» есть и что-то хорошее.

Сдавшись, Лиам прижимается лбом к моему плечу.

– Мне трудно об этом молчать.

Я сглатываю. Чуть отстранившись, он гладит мое лицо рукой. Его ладонь такая большая, что легко обхватывает мою щеку. Лиам проводит по моей скуле шершавой подушечкой большого пальца. Когда его голубые глаза встречаются с моими и он наклоняется, мне требуется вся сила воли, чтобы отпрянуть, прежде чем наши губы встретятся.

– Всего один поцелуй, – умоляет Лиам охрипшим голосом.

Я тут же киваю.

У меня больше нет сил сопротивляться.

– Или два, – добавляет он, и я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться.

– Лиам…

– Три?

– Когда протрезвеешь, получишь столько, сколько захочешь.

Да и сейчас тоже, но об этом я умолчу.

Не отрывая от меня взгляда, он придвигается ближе, пока наши губы не соприкасаются. И он целует меня, но не так, как раньше. Это не попытка распалить меня и не прелюдия к чему-то большему. Этот поцелуй неспешный, невинный, наполненный нежностью, и я даже не знаю, как описать свои чувства. Затем Лиам отстраняется и ложится обратно на кровать, притягивая меня к себе.

Я позволяю ему обнять меня за талию, и мы лежим вместе, положив головы на подушку. Несмотря на то что кровать односпальная, нам хватает места, так как наши тела прижаты друг к другу. И я планирую оставаться здесь только до тех пор, пока он не заснет. Это комната Эвана, и я не хочу усложнять жизнь Лизе, если между ними ничего нет.

Когда я поднимаю глаза на Лиама, он выглядит уставшим, но все равно безумно красив, с этими его четкими скулами и буйными кудрями. Он просовывает руку под мою рубашку, чтобы погладить меня по спине.

– Мне грустно, – внезапно произносит Лиам.

Улыбка расплывается по моему лицу. Я буду припоминать ему эту ночь до конца своих дней.

– Почему? – спрашиваю я.

– Это я должен был заботиться о тебе, если бы ты напилась, а не наоборот.

Сердце в груди трепещет. Я придвигаюсь ближе, пока наши лица не оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Все в порядке. Мы можем позаботиться друг о друге.

Его лицо озаряет улыбка.

– Ты не говоришь мне такое, когда я трезв.

– Потому что тогда ты это запомнишь.

– Скажи мне еще что-нибудь, – просит он, понизив голос.

– Что именно?

– Скажи, что тебе больше всего во мне нравится.

– С тобой мне очень спокойно, – признаюсь я после минутного раздумья. – Ты всегда находишь правильные слова, когда мне плохо, и кажется, что ты единственный, кто меня понимает. Я всегда считала себя сложным человеком, но тебе как будто со мной легко. И с тобой мне не нужно притворяться кем-то другим.

Я впервые осмеливаюсь произнести все это вслух. Открыться вот так перед кем-то. Это далось мне нелегко, и все же на мгновение мне становится жаль, что Лиам не вспомнит назавтра мои слова.

– А я бы тебе нравился, будь я червяком?

Не знаю, чего я ожидала от человека, который в одиночку выпил полбутылки.

– Конечно нет, – отвечаю я.

Он обиженно хмурится.

– Я нравлюсь тебе только из-за внешности?

– Будь ты червяком, твоя личность тоже бы меня не впечатлила.

– Почему это?

– Потому что черви не разговаривают. А теперь спи.

– Почему ты всегда так груба со мной?

С моего лица сползает улыбка. Я знаю, что он шутит, но слышать это все равно неприятно.

– Хорошо, Лиам, – сдаюсь я. – Ты бы мне понравился, даже если бы был червяком.

Выражение его лица резко меняется, и он улыбается, заметно довольный собой.

– Ты без ума от меня, – уверяет Лиам, закрыв глаза.

Я молча сворачиваюсь калачиком рядом с ним и продолжаю думать о том, что сказала ему минуту назад. Лиам обнимает меня и гладит по волосам, а я тянусь вниз, чтобы выключить свет. Оказавшись в темноте, мы молчим, и кажется, что проходит уже несколько часов.

Но ни один из нас не спит.

– Майя, – бормочет он.

Я поворачиваю голову.

– Да?

– Майя, – повторяет Лиам.

– Что?

– Майя, – снова повторяет он, как будто ему тяжело выговорить мое имя.

– Да что тебе?

– Если я скажу тебе кое-что, ты обещаешь, что не бросишь меня тут одного?

– Обещаю.

Тишина.

– Мне кажется, я влюблен в тебя.

У меня перехватывает дыхание. Сердце на секунду замирает, а потом начинает биться сильнее.

– Ты опять говоришь глупости, – шепчу я.

Я стараюсь, чтобы он не заметил, как я напряжена.

Снова повисает тишина.

– Ты права. Я очень пьян.

– А завтра ты уже ничего не вспомнишь.

– Вероятно, нет.

Мне хочется плакать.

– Спокойной ночи, Лиам.

Я поворачиваюсь к нему спиной. И как в тот раз, когда он впервые назвал меня сверхновой, ему требуется несколько мгновений, чтобы ответить:

– Спокойной ночи.

То, о чем я никогда никому не рассказывала (/)

Существуют почти невидимые звезды, настолько холодные, что их свечение трудно уловить. Их еще называют «неудавшимися звездами», потому что из-за недостаточной массы в их ядрах не происходит реакция горения, которая поддерживает жизнь других звезд. Они не светятся. Они не более чем холодные объекты. И в конце концов они угасают.

Ядро звезды похоже на сердце. Сердца страдают. Некоторые настолько изранены, что им требуется лед. Они покрываются инеем, пытаясь отпугнуть своей холодностью любого, кто попытается приблизиться, чтобы не получить новую травму. Но есть и другие сердца, более сильные и смелые, источники тепла. И перед ними отступает любой ледник.

Когда Лиам рядом, все стены, все барьеры, все защиты, которые я возводила вокруг себя, тают, и от них не остается и следа. Мои двери открыты для него и его тепла.

Тепла, которое проникает в сердцевину звезд. Тепла, которое заставляет их сиять.

Даже неудавшиеся?

Пока часть меня умирает от страха, другая просто говорит: «Сожги меня, сожги меня, пусть все сгорит, пусть все сгорит».

29

Незаменимый

Майя

Я сплю рядом с ним уже три недели.

Это первое, о чем я думаю, когда просыпаюсь на следующее утро и обнаруживаю себя в его объятиях. Наши ноги переплетены, и, положив голову ему на грудь, я почти слышу биение его сердца. Я так привыкла к этому, к его близости, что мне кажется, будто мы проводили так всю жизнь. Или будем проводить до конца наших дней, хотя люди, не испытывающие друг к другу чувств, так не поступают.

Мне нужно выбраться отсюда.

Я осторожно высвобождаюсь из его хватки и тихо, чтобы не разбудить, выскальзываю из спальни. Лучи солнца, проникающие через окна, освещают комнату, но везде царит полная тишина. Видимо, еще очень рано и все остальные спят. Я морщусь, чувствуя покалывание в висках. Вот почему я стараюсь не пить алкоголь. Принимаюсь рыться в шкафах в поисках чего-нибудь, что сможет облегчить похмелье.

Проглотив аспирин, я иду на кухню, чтобы сварить кофе на завтрак. Сама я никогда его не пью, мне противен вкус, но Лиаму нравится, и у меня вошло в привычку готовить его каждое утро перед работой. Лиам столь же предупредителен ко мне в других вещах. И я впервые задумываюсь о том, что же все это значит на самом деле.

– Доброе утро. – Я как раз включаю кофеварку, когда слышу его голос.

Я напрягаюсь. Лиам с сонным видом заходит на кухню. На нем та же одежда, что и вчера вечером, только помятая, а волосы взъерошены и торчат во все стороны. При обычных обстоятельствах я бы подошла и пригладила их. Теперь же я осознаю, как сильно мне этого хочется, и именно эта мысль меня сдерживает.

Я изо всех сил стараюсь вести себя нормально, хотя то, что он сказал прошлой ночью, постоянно крутится у меня в голове.

– Доброе утро, Спящая красавица, как похмелье?

– Где розетка? Мне срочно нужно сунуть туда пальцы.

Я издаю смешок. Сколько драмы.

– В гостиной есть аспирин. А я готовлю кофе.

Отхожу в сторону, чтобы показать ему кофеварку, и Лиам издает стон удовольствия.

– Боже, спасибо. Ты чудо.

С моего лица сползает улыбка, едва он выходит из кухни. Оперевшись руками о стол, я зажмуриваюсь и пытаюсь утихомирить колотящееся сердце, которое снова ускоряет свой бег, когда Лиам возвращается и тянется, чтобы налить себе кофе. Его рука случайно задевает мою, и я вздрагиваю. Должно быть, он это чувствует, так как отшатывается. Внезапно ситуация становится настолько неловкой, что мне хочется запереться в своей комнате и никогда больше не выходить.

– Ты хорошо спала? – спрашивает Лиам, чтобы прервать молчание.

– Ага. – Мне нужно отвлечься, поэтому я начинаю мыть грязные стаканы, которые мы оставили вчера вечером.

– Эван предлагает сходить на пирс. Можно будет искупаться в озере. Хороший план, да?

Конечно, за исключением того, что, если я окажусь в купальнике, все увидят мои шрамы, и это будет худший день в моей жизни. Я собираюсь сказать ему об этом, но сначала бросаю на него косой взгляд. А потом его голубые глаза встречаются с моими, и слова застревают у меня в горле.

Я отворачиваюсь и нервно ищу полотенце, чтобы вытереть руки.

– Да, хороший план, – наконец соглашаюсь я.

Молчание. Он продолжает смотреть на меня, словно хочет пробиться сквозь броню, которую я на себя надела.

– Все в порядке? – спрашивает он.

– Да, просто устала. Вчера мы очень поздно легли спать.

– Ага. – Он мне не верит. Подойдя ближе, Лиам берет меня за локоть и поворачивает к себе, чтобы заглянуть мне прямо в глаза. – Ты злишься из-за прошлой ночи, да?

– С чего вдруг? – отвечаю я слишком поспешно.

Пульс отдается в ушах. Я боюсь, что Лиам обвинит меня в трусости, скажет, что сыт по горло моими страхами и неуверенностью и что прекрасно помнит, как плохо я отреагировала, когда он произнес те слова, которые я никак не могу выкинуть из головы. Но он ничего из этого не делает.

– Прости, что я так напился. Все вышло из-под контроля. Ты должна была веселиться, а не быть чьей-то нянькой. А я уверен, что ты заботилась обо мне всю ночь.

Мне нужна секунда, чтобы все осмыслить. Рациональная часть меня побуждает ответить, в то время как другая просто повторяет: «Он не помнит, он не помнит, он ничего не помнит».

– Все в порядке, – говорю я, поскольку Лиам, похоже, чувствует себя очень виноватым. – Мы все потеряли контроль. И я в том числе.

«Я забочусь о тебе так же, как ты всегда заботишься обо мне».

Напряжение покидает его плечи, но он все равно смотрит на меня с подозрением.

– Так ты не сердишься?

– Нет, конечно нет.

Теперь Лиам действительно расслабляется.

– Здорово. После третьей стопки все как в тумане. Я уж было подумал, что что-то натворил.

И я заставляю себя улыбнуться, хотя в груди, в районе сердца, все ноет.

Он не помнит, что говорил мне.

Глаза начинает щипать, но я впиваюсь ногтями в ладони и моргаю, чтобы скрыть это. Я хочу, чтобы Лиам протянул руку и прикоснулся ко мне, как всегда это делает, но он сохраняет дистанцию, словно тоже осознает, что между нами образовалась пропасть. И это невыносимо. Если он правда ничего не помнит, значит, причина во мне.

Это я отталкиваю его. Снова и снова.

Словно желая помочь мне разобраться, Лиам вновь улыбается.

– Я говорю много глупостей, когда пьян, да?

И опять этот комок в горле, который меня душит.

– Ты спросил меня, понравился ли бы ты мне, если бы был червяком. – Я пытаюсь разрядить обстановку, и это срабатывает.

Теперь он улыбается по-настоящему.

– Надеюсь, ты ответила «да».

– Целоваться с червяком? Нет уж, спасибо.

– Я был бы сексуальным червем, Майя. Это совсем другое.

– Пошел ты, – говорю я, как обычно, а Лиам смеется и в шутку упирает кулак мне в живот.

Но от его прикосновения я чувствую себя неуютно. Все тело напрягается. Заметив это, он отводит руку, а его улыбка испаряется.

– Все точно в порядке? – настаивает Лиам.

Думаю, он не хуже меня знает ответ, но я все равно говорю:

– Да, конечно.

Он сознательно проглатывает эту ложь.

И вот наконец его пальцы касаются моей щеки, и, хотя сначала мне хочется отстраниться, я сдерживаюсь. Просто стою, глядя ему в глаза, и в конце концов прижимаюсь лицом к его ладони, пока пульс не возвращается к привычному ритму. Я говорю себе, что все в порядке, я смогу притворяться и дальше. Если он действительно ничего не помнит, сделать вид, будто ничего не случилось, – это лучший выход для нас обоих. Тогда все пойдет своим чередом.

В конце концов, он ведь сам признал, что сказал глупость.

Лиам притягивает меня к себе, но не целует. Вместо этого он наклоняет голову и упирается лбом в мой лоб, закрыв глаза. А я просто стою на месте, вглядываясь в каждую черточку его лица и гадая, как такой парень, как он, мог произнести те слова прошлой ночью такой девушке, как я.

– Напомни мне, чтобы я больше не пил, – тихо просит Лиам.

Я улыбаюсь, хотя мне действительно его жаль. У него наверняка раскалывается голова.

– По крайней мере на этот раз ты не заснул в чужой машине.

Я жду, что Лиам тоже улыбнется, но он просто открывает глаза и смотрит на меня.

– Мы спали вместе?

– Да, но это все, – уточняю я. Он выглядит смущенным, поэтому я добавляю: – Мы оба много выпили.

Лиам рассеянно кивает.

– Тебя не было рядом, когда я проснулся.

– Я хотела приготовить тебе завтрак.

Он не покупается на это, но ничего не говорит.

– То есть ты спала со мной, но ничего не было? – Он резко меняет тему, снова переходя на шутливый тон. – Уверен, не потому, что не хотела.

Тяжело поддерживать шутку в такой напряженный момент, но у меня выходит.

– Ты практически умолял меня о поцелуе.

– Тебе точно это не приснилось?

– Отвали.

– Расскажи мне. – Лиам кладет руки на стол и наклоняется ко мне. – Как именно я умолял?

Я встречаю его взгляд. Совершенно очевидно, что он старается скрыть улыбку.

– Назови мне хоть одну причину, чтобы не ударить тебя.

– Можно потратить это время более продуктивно.

Но ни один из нас не двигается. Мы просто молча смотрим друг на друга, не решаясь сделать первый шаг. Улыбка Лиама исчезает, а комок в моем горле становится все больше. Внезапно мне кажется, что нас разделяет пропасть, а все то единение и безопасность, которые мы чувствовали, находясь рядом, исчезли без следа. Я как будто теряю его, хотя он все еще здесь.

– Я думаю… – Я нервно прочищаю горло. – Думаю, мне стоит сварить еще кофе. Для остальных.

Лиам медленно кивает. У меня разрывается сердце, когда я вижу в его глазах смесь грусти и разочарования.

– Да, отлично.

Однако он не отходит. И я тоже. Я до боли крепко вцепилась столешницу. Мне хочется выплеснуть все наружу, заплакать и крикнуть, чтобы Лиам поклялся, что вчера ночью он не шутил, потому что, возможно…

«Я влюблен в тебя».

«Я не заслуживаю этого, не заслуживаю, не заслуживаю».

Это все равно что отправиться прямиком к черной дыре и верить, что тебя туда не затянет.

«Я недостаточно хороша, недостаточно, недостаточно».

Дверь на кухню распахивается. Лиам делает шаг назад, и я снова могу дышать.

– Доброе утро, голубки́, – радостно приветствует нас Лиза.

Мы оба поворачиваемся к ней, но никто из нас ничего не говорит. Несколько мгновений спустя Лиза хмурится и опускает взгляд. И тогда я тоже замечаю это.

На ней футболка Эвана.

– Ни слова, – предупреждает она. Лиза смотрит на Лиама, а затем на меня. – Почему он ухмыляется, как идиот? – спрашивает она, кивая в его сторону.

Лиам пожимает плечами.

– Я горжусь своим другом.

– Было бы за что.

Лиам удивленно моргает, но быстро берет себя в руки.

– В таком случае я горжусь своей подругой. – Он подходит к Лизе и приобнимает ее за плечи. – Добро пожаловать в семью, невестка. Ты получаешь мое полное одобрение.

– Правда?

– Конечно. Как и я твое.

Лиза аккуратно высвобождается из его объятий.

– Не забегай вперед, звездочка.

Весело подмигнув мне, она идет налить себе чашку кофе. Я заставляю себя улыбнуться и тянусь к кофеварке, чтобы приготовить еще. Следующие несколько минут они болтают, но я ничего не говорю. Более того, я даже не смею взглянуть на Лиама.

Я просто молчу, гадая, когда все это взорвется.

* * *

Остаток дня мы ведем себя словно незнакомцы.

Эван, Хейзел и Эшли вскоре просыпаются, и мы выходим на крыльцо, чтобы вместе позавтракать. Я сижу между Лизой и Хейзел, а Лиам напротив меня, и мы украдкой поглядываем друг на друга, пока остальные смеются и болтают. Я не принимаю особого участия в разговоре, и, к моему удивлению, Лиам тоже. Он просто улыбается и вставляет замечания, только когда к нему обращаются. И это вызывает у меня нехорошее предчувствие, потому что Лиам никогда не бывает таким тихим. Даже когда ему плохо.

Как и ожидалось, после завтрака Эван предлагает отправиться на пирс. Мы надеваем кроссовки, набиваем рюкзаки едой для пикника и отправляемся в путь. Тропу окружают раскидистые деревья, и мы не слышим ничего, кроме наших шагов и шелеста листьев. Лиза и Эван идут впереди, настолько захваченные друг другом, что, кажется, даже не замечают остальных. Мои брови взлетают вверх, когда он скользит рукой по ее талии, направляя в нужную сторону. Между ними много физического контакта. И моя подруга, кажется, в восторге. Думаю, ее вчерашний план сработал, и если она счастлива, то счастлива и я.

Тем временем я плетусь позади с Хейзел и Эшли. Они о чем-то разговаривают, но я не обращаю на это внимания: прямо перед нами Лиам молча идет один. А я не могу перестать смотреть на него и задаваться вопросом, почему мы вдруг чувствуем себя так неловко в присутствии друг друга. Мне хочется подойти к нему, но вместо этого я цепляюсь за девушек и ускоряю шаг.

Когда мы добираемся до причала, к которому ведет деревянная платформа, скрытая деревьями, Эван раскидывает руки и смотрит на нас с широкой улыбкой.

– А это, дамы и господа, наша частная купальня. – И, не задумываясь, он снимает рубашку.

Девочки начинают преувеличенно восторженно визжать и свистеть. Улыбнувшись, Эван расстегивает брюки и подмигивает Лизе, которая наблюдает за ним, сложив руки.

– Все для тебя, – говорит он, указывая на свою грудь.

– Где тут принимают возврат?

Теперь улыбаюсь я. Моя девочка.

Эван поднимает брови, и она смеется. Лиза быстро раздевается, но, прежде чем она успевает дойти до озера, Эван хватает ее, и они вместе ныряют. На несколько секунд ребята исчезают под водой. А потом Лиза выныривает с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу.

– Ну что вы там застряли! – кричит она нам, а затем поворачивается к Эвану, который только что высунул голову, и набрасывается на него, пытаясь утопить.

Их смех и крики нарушают тишину леса. Хейзел и Эшли тоже сбрасывают с себя одежду, и вот уже они плавают в озере, мокрые насквозь. Все они смеются, играют и строят козни против Эвана, явно наслаждаясь жизнью.

Все, кроме меня.

Я не шевелю ни единым мускулом.

– Ты не идешь? – спрашивает Лиам у меня за спиной.

Он тоже снял с себя футболку и теперь на нем только джинсы, облегающие его бедра. Лиам смотрит на меня, и я заставляю себя кивнуть и начинаю очень медленно раздеваться. Я снимаю кроссовки, носки и брюки. Однако, когда касаюсь подола футболки и снова слышу смех наших друзей, я понимаю, что не могу.

Не могу позволить им увидеть их. Узнать, что я натворила.

– Майя? – настаивает Лиам.

Когда мы смотрим друг на друга, кажется, что он снова способен видеть меня насквозь, через все возведенные мной барьеры. Нахмурившись, он бросает быстрый взгляд на остальных, прежде чем подойти ближе.

– Что такое? – тихо спрашивает Лиам.

– Ничего, не обращай внимания. Я буду наблюдать за вами отсюда.

– Ты потрясающая. И очень красивая. И если у тебя есть какие-то сомнения на этот счет, пожалуйста, выбрось их навсегда из головы.

Его напряженный взгляд придает мне смелости. Мне трудно решиться быть с ним откровенной.

– Не в этом дело. – И мне не нужно больше ничего говорить; Лиам опускает глаза на мои руки, и я вижу по его лицу, что он понимает, в чем проблема.

Мне так стыдно, что… что… черт. Вдруг он считает, что я слабая и жалкая, что я не умею принимать последствия своих ошибок, что я не должна так зацикливаться на прошлом и так далее, – но это же Лиам. И он никогда бы не подумал обо мне так плохо. Потому что он видит меня не такой, как видят остальные.

Поэтому я не удивлена, когда Лиам просто улыбается.

– Мне только что пришла в голову великолепная идея.

И он идет ко мне. Я инстинктивно отшатываюсь, хотя мне трудно не улыбнуться в ответ.

– Что бы ты ни придумал, ответ – нет.

– Будешь мне угрожать? А то я давненько этого не слышал и уже даже соскучился.

– Тебя что, заводят оскорбления?

Лиам придвигается ближе, мы оказываемся в нескольких сантиметрах друг от друга, и я больше не могу избегать его взгляда. Он ухмыляется.

– Доверься мне. Я эксперт в таких вещах.

В следующее мгновение я визжу, потому что он перекидывает меня через плечо.

Что за…

– Лиам! – кричу я, и это привлекает внимание наших друзей, которые принимаются его подбадривать. – Нет! – восклицаю я, когда Лиам начинает двигаться к озеру. – Что ты себе позволяешь, Лиам! – продолжаю вопить я, а в ответ он лишь смеется.

– Если собираешь мне угрожать, то потише, пожалуйста. А то напугаешь остальных.

В завершение фразы Лиам игриво сжимает мою ногу, и внезапно я слишком остро ощущаю тепло его рук на своей коже. Я убеждаю себя сосредоточиться и отчаянно стараюсь вырваться.

– Мы упадем, – предупреждает он, пытаясь сохранить равновесие, что, должно быть, нелегко.

– Надеюсь, ты разобьешь голову.

Он снова хохочет. Я продолжаю брыкаться, но его смех оказывается слишком заразительным, и я тоже подхватываю его. Голоса наших друзей звучат все отчетливее, потому что мы приближаемся к озеру.

– Лиам, – повторяю я, но мне с трудом удается говорить строго сквозь смешки. – Лиам, я серьезно, отпусти меня. Пожалуйста.

Он задумчиво хмыкает.

– Кажется, муха жужжит.

Я не могу перестать хохотать.

– Ты идиот.

– Готова? – весело спрашивает он.

– Нет! – На меня накатывает паника.

– Дай ей хотя бы снять рубашку! – кричит Лиза, хотя, похоже, все это доставляет ей огромное удовольствие.

– Раз, два…

– Лиам, отпусти меня сейчас же!

– …три!

Он бежит со мной в руках. Я вскрикиваю, крепко прижимаюсь к нему и закрываю глаза, чтобы ничего не увидеть, если мы упадем. И вдруг я чувствую прыжок и удар о ледяную воду. Холод проникает в мои поры, окутывая и парализуя меня. Открыв глаза, вижу только темноту. Я всплываю на поверхность. Меня пробирает дрожь; мокрая рубашка прилипает к коже, и это очень неприятное ощущение.

Лиам выныривает секунду спустя и машет головой, чтобы обрызгать меня. Увидев мое лицо, он начинает смеяться.

– Ты похожа на мокрую и ворчливую собаку.

– Пошел ты.

Все еще улыбаясь, он подплывает ко мне и натягивает под водой рукава моей рубашки.

– Ты покажешь им, когда будешь готова. Но не позволяй этому помешать тебе наслаждаться жизнью, – говорит Лиам, глядя мне в глаза, и внутри все сводит.

Я могу поцеловать его. Прямо сейчас. Пользуясь тем, что за нами никто не наблюдает. Но вместо этого я просто говорю:

– Засранцы так себя не ведут.

Улыбнувшись, Лиам пожимает плечами.

– Я перекинул тебя через плечо только для того, чтобы полюбоваться на твою попку.

И он погружается в воду так, что остаются видны только глаза. Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться, и набрасываюсь на него, пытаясь в шутку утопить. Вскоре к нам присоединяются остальные. Мы проводим остаток утра, плескаясь и дразня друг друга. И никто не обращает внимания на мои руки. Никто не видит шрамов. И в какой-то момент мне настолько весело, что я полностью про них забываю.

В обед мы устраиваем на причале импровизированный пикник, а потом я возвращаюсь в озеро одна. Я заплываю достаточно далеко, снимаю рубашку и ложусь на спину, вытянув руки и зажав одежду между пальцами. Позволяю солнцу добраться до всех участков моего тела, которые я так долго прятала. И просто дышу, глядя на чистое небо и свет, заставляющий меня щуриться.

Когда приходит время возвращаться, мои щеки горят от солнца, и я чувствую себя так, как в детстве, когда шла домой после насыщенного дня на пляже: папа и Денеб были еще живы, и у меня была настоящая семья. Эта усталость успокаивает, исцеляет. И мне одновременно приятно и грустно осознавать, что это были мои лучшие выходные за долгое время.

Вернувшись в дом, мы начинаем собирать вещи. Вместе с Лизой мы идем в нашу комнату.

– Тебе не жалко, что после таких выходных придется вернуться в бар? – спрашиваю я, складывая футболку.

Лиза театрально вздыхает.

– Да, спасибо, что напомнила, мне не терпелось начать страдать.

Она показывает мне средний палец, и я тихо смеюсь. Из гостиной доносятся голоса Лиама, Эвана и остальных. И как бы грустно это ни звучало, мне становится спокойнее. Кажется, у меня наконец-то снова появилась своя группа друзей. Мне так не хватало этого ощущения.

Я не обращаю внимания на молчание, пока не поднимаю глаза и не замечаю, что Лиза наблюдает за мной.

– Что такое? – спрашиваю я, сбитая с толку.

– Разве ты ничего не хочешь спросить?

– О чем?

– О том, что произошло между мной и Эваном. Тебе правда неинтересно? Я собиралась поделиться с тобой, но не хочу надоедать тебе своими проблемами.

Я моргаю. В ее голосе нет горечи или упрека, но есть неуверенность, от которой мне становится стыдно. Я медленно киваю.

– Конечно, мне интересно, Лиза. И ты вовсе не надоедаешь мне. Мы же подруги.

– Почему же тогда ты ничего не спросила?

– Потому что сегодня утром ты попросила не говорить ни слова, и я подумала, что тебе не хочется это обсуждать. Я решила, что ты расскажешь мне, когда будешь готова.

Лиза поджимает губы. Мои слова ее явно смутили, но я вовсе этого не хотела. Мы молчим. Я собираюсь сказать что-нибудь, чтобы ей стало легче, когда она признается:

– Мне нужно поговорить об этом.

Что ж, откровенность – это куда проще.

Захлопнув крышку чемодана, я сажусь на кровать.

– Я слушаю.

– Он мне нравится. Очень. Правда. А вчера… ну… – Лиза качает головой, пытаясь сосредоточиться. – Все это очень сложно. Я не уверена, что что-то из этого выйдет.

– Почему? – спрашиваю я.

Она поджимает губы.

– Во-первых, он живет на другом конце страны и…

– Это всего на несколько месяцев, – перебиваю я ее. – Эван переедет в Манчестер вместе с Лиамом. Да он и сейчас приезжает сюда так часто, что кажется, будто уже живет здесь.

Я даже не скрываю своей горечи. Из-за того, что Эван всегда здесь, мы с Лиамом почти не остаемся наедине, и это мне очень не нравится.

– А что насчет другого? – добавляет Лиза с беспокойством.

Я хмурюсь.

– О чем ты?

– Я про… интернет, – с трудом говорит она. – Тебе не страшно, что Лиам так знаменит?

– Я никогда об этом не думала, – признаюсь я, потому что это и правда так. – Мне как-то все равно, если честно. Пусть занимается чем хочет.

– Да, – соглашается Лиза, – но это напрямую влияет на тебя. Если люди узнают, что ты встречаешься с…

– Мы не встречаемся.

– Ладно, когда вы начнете серьезные отношения…

– Этого не случится. Это не для нас.

Она поднимает брови.

– А Лиам об этом в курсе?

– Конечно да.

Брови взлетают еще выше.

– И он не возражает?

– Лиза, – предостерегающе говорю я. Я не вдаюсь в подробности. Последнее, что мне нужно, – это снова обсуждать тему, которая и так весь день вертится у меня на уме.

– Хорошо, тогда другой пример: Эван и я. Если его подписчики узнают, что между нами что-то есть, многие… возненавидят меня, – заключает Лиза, садясь рядом со мной. – Мне тяжело, когда люди меня не любят, Майя, это очень обидно. Что, если я им не понравлюсь?

– Ты слишком торопишь события, – мягко укоряю ее я.

– Знаю, но ничего не могу с собой поделать.

– Этого не случится, Лиза. Тебя невозможно ненавидеть. Ты из тех, кого все любят.

Сглотнув, она неуверенно смотрит на меня.

– Ты и правда так думаешь?

– Конечно. – Я улыбаюсь, чтобы подбодрить ее. – Например, мне ты нравишься. А я ненавижу весь мир. И таких, как я, еще поискать.

Лиза слабо улыбается в ответ.

– Значит, я прошла уровень повышенной сложности.

– Именно так, – подтверждаю я.

– Но что, если они правда меня невзлюбят? Что, если они решат выплеснуть ненависть на меня, как… как на других? Ты же знаешь, как токсичен интернет.

Да, это правда. И я знаю, как сильно Лиам страдает из-за этого, но я вижу и другую сторону медали. Какое счастье ему приносят подписчики. Я уверена, что с Эваном то же самое.

– Все в жизни имеет две стороны: плохую и хорошую, – отвечаю я, глядя на Лизу. – Возможности, места, работа… даже люди. Особенно люди. Не верь никому, кто говорит тебе, что жизнь идеальна, – добавляю я с улыбкой. – Жизнь – это выбор. Ты сама решаешь, что перевешивает – плохое или хорошее. Иногда лучше по собственной воле пропустить поезд. А иногда хорошее стоит того, чтобы привязать себя веревкой к сиденью, чтобы тебя не заставили сойти.

Она медленно кивает, не сводя с меня глаз.

– Так что я должна решить…

– …приносят ли тебе отношения с Эваном больше счастья, чем грусти. Если так, просто плыви по течению. Ты всегда мне это говоришь.

Улыбнувшись, она толкает меня плечом.

– Не применяй ко мне мои собственные советы.

– Отстань. Они очень хорошие.

– Я и не знала, что ты умеешь так красиво говорить, – шутит Лиза, но в итоге искренне улыбается. – Спасибо.

– Не за что. Для этого я и рядом. – Мы смотрим друг на друга, пока я не отворачиваюсь, испытывая неловкость. – А насчет красивых слов… это не импровизация. Я написала их в своем блокноте.

Лиза явно удивлена.

– Ты пишешь?

– Иногда.

– Профессионально? Книги и прочее?

– Нет, – с улыбкой отрицаю я, – я веду дневник. Никто никогда его не читал.

– Почему?

– Потому что это нанесет непоправимый удар по моему имиджу бесчувственной злюки.

Лиза улыбается. Какое-то время мы сидим в тишине. Спустя несколько секунд она кладет голову мне на плечо и говорит:

– Я рада, что мы дружим.

В груди зажигается искра. Искра, которая освещает все вокруг. Лиза поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

– Ты знаешь, что у меня нет друзей лучше, чем ты?

– А как же Хейзел? – тут же спрашиваю я.

– Это другое, – отвечает она и хмурится. – Мы с тобой очень разные. Настолько разные, что я понятия не имею, как мы общаемся, но у нас это неплохо получается.

И теперь я тоже улыбаюсь.

– Да, это так.

– Майя. – Лиза продолжает смотреть на меня. Я поворачиваюсь к ней. – Я пыталась сказать тебе, что ты моя лучшая подруга.

Сердце начинает бешено колотиться. Оно подпрыгивает в моей груди, сотрясая все вокруг. Я никогда не думала о том, как сильно мне нужно было услышать эти слова. Лучшая подруга – это как семья, не так ли? Как еще одна старшая сестра.

– У меня никогда раньше не было лучшей подруги, – признаюсь я.

– А теперь есть. – Лиза бросает на меня обвиняющий взгляд. – Или это не так?

– Конечно так. У меня нет других подруг.

Она серьезно смотрит на меня, но на моем лице расплывается улыбка, и в конце концов Лиза улыбается в ответ. Она обнимает меня за плечи, чтобы прижать к себе.

– Слава богу. Я собиралась проколоть тебе шины, если бы ты стала это отрицать.

Я в шутку упираюсь локтем ей в живот.

– Осторожно. Ведь твой красавчик едет с нами.

– Планы изменились. Он поедет со мной.

Мои брови в удивлении ползут вверх.

– С чего это вдруг?

– Сегодня он ночует у меня.

Я поворачиваюсь и ошарашенно смотрю на Лизу.

– Ну ты даешь!

– Не люблю терять время зря.

Я снова толкаю ее, и мы обе заливаемся смехом. Вскоре приходит Хейзел, чтобы поторопить нас, и мы продолжаем собирать вещи, а затем относим их в машину. В итоге решено, что Хейзел, Эшли и Эван сядут к Лизе, а мы с Лиамом поедем вдвоем.

Наступает время прощаться. Я обнимаю Лизу, Хейзел и даже Эшли, и улыбаюсь, видя, как та чуть не задыхается от восторга, когда Лиам обещает подписаться на нее в социальных сетях. Эван удостаивается от меня среднего пальца, и он с достоинством отвечает мне тем же.

– Не обижай мою подругу, а не то врежу тебе по яйцам, – мило сообщаю я, проходя мимо.

Лиза первой трогается с места. Лиам тоже заводит машину, и мы едем за ними по дороге через лес. Стекла опущены, и до нас доносятся щебетание птиц и шорохи ночных животных. Выехав на шоссе, мы закрываем окна. Лиза предупредила, что ей нужно будет заехать на заправку, так что, скорее всего, здесь наши пути разойдутся.

– Включишь музыку? – предлагает Лиам.

Я чувствую волну облегчения: тишина убивала меня. Я беру телефон, подключаю его к машине через блютус и выбираю один из своих плейлистов. Лиам не комментирует выбранную мной композицию, но тут же начинает рассеянно постукивать по рулю в такт песне. Я гляжу в окно, чтобы не смотреть на него. Это был странный день. Для нас обоих. И я не знаю, как себя вести.

– Было не так ужасно, согласна? – спрашивает Лиам, глядя на меня в упор. – Я про поход на озеро, – уточняет он.

– Было здорово. – Это меньшее, чего он заслуживает, поэтому я набираюсь смелости и добавляю: – Спасибо за то, как ты повел себя на озере. Я не знала, как с этим справиться, и ты мне очень помог.

Я не умею открываться, но стараюсь изо всех сил. Лиам на мгновение отвлекается от дороги и смотрит на меня.

– Я не собирался бросать тебя там одну, Майя.

– Но я бы осталась, если бы не ты.

– Тебе просто нужен небольшой толчок, чтобы преодолеть свои страхи. И, зная тебя, я уверен, что скоро ты научишься справляться сама.

В груди у меня бурлят чувства, которые я прекрасно осознаю, но боюсь назвать. Я думаю о Лизе и о том, как она была благодарна мне за поддержку, а также обо всех тех словах, что написала в своем блокноте о Лиаме – словах, которые никогда не увидят свет.

И когда я наконец нарушаю молчание, я говорю следующее:

– Я думала о тебе на днях. И о том, как ты иногда расстраиваешься из-за цифр на ютубе. – Я смотрю на него краем глаза и замечаю, что он слегка напрягается, но заставляю себя продолжать: – Это потому, что ты чувствуешь, что должен быть лучшим во всем?

Будь я на его месте, мне было бы трудно признаться в этом вслух. Но Лиам всегда бесстрашно открывается передо мной. Хотела бы я этому научиться.

– Трудно смириться с тем, что кто-то лучше тебя делает то единственное, что ты умеешь.

– Но цифры не говорят о том, кто лучше, – возражаю я. – Цифры постоянно меняются. Тот, кто находится на вершине в один день, может упасть на дно в другой. Это недолговечно. Неважно, у кого больше подписчиков, кто получает больше просмотров или комментариев. Важно не это, а то, что про тебя помнят. И это никак не связано с тем, будешь ли ты самым известным или номером один. – Я смотрю прямо на него. – Главное – быть незаменимым. А ты незаменим.

Молчание. Лиаму требуется несколько секунд, чтобы подумать над моими словами.

– Незаменим, – повторяет он, как бы поощряя меня продолжать.

– Люди подписываются на тебя, потому что им нравишься ты сам, твои шутки и чувство юмора. Когда ты ушел из социальных сетей, твои подписчики никуда не исчезли. Потому что тебя им никто не может заменить. И это единственное, что действительно важно. Цени это. И помни об этом каждый раз, когда переживаешь из-за цифр.

– Почему ты так в этом уверена? – спрашивает Лиам, как будто ему необходимо удостовериться, что я и правда так думаю. – Что я незаменим.

– Потому что я очень хорошо тебя знаю. И никогда раньше не встречала никого похожего на тебя.

«Я никогда еще ни перед так так не открывалась».

«Я никогда не испытывала таких чувств раньше».

«Мне никогда еще не было так страшно».

Все, о чем я всегда думала, но никогда не решалась сказать, проплывает между нами. Лиам на секунду отводит взгляд от дороги, чтобы посмотреть на меня. И я теряюсь в этом моменте и в том, что он сказал прошлой ночью, и в моем желании, чтобы это было правдой и ложью одновременно.

Я больше не в силах этого выносить.

– Можешь остановиться?

Нисколько не удивившись, он просто кивает.

– Да, конечно.

Лиам сворачивает на ближайшую грунтовую дорогу и едет до тех пор, пока шоссе не остается далеко позади. Когда он заглушает двигатель, мы оказываемся в полной темноте, освещенные только лунным светом. Прежде чем он успевает что-то сказать, я перепрыгиваю к нему на сиденье, устраиваюсь на его коленях и прижимаюсь к губам.

Лиам издает удивленный возглас, но затем обхватывает руками мою талию, чтобы притянуть к себе. И все, что я чувствую, – это желание и страстная необходимость. И кажется, что после этого хаотичного дня мы наконец-то снова понимаем друг друга. Без слов. Потому что они нам не нужны. И я пытаюсь убедить себя, что это именно то, чего я хочу, то, что я ищу, единственное, что побуждает меня быть с ним: мне не нужно ничего другого, а прошлая ночь была ошибкой.

Ошибкой, которую я должна забыть.

Мы – это мы. Ничто и все одновременно.

– Сними футболку, – шепчу я ему в губы.

Лиам смеется и помогает мне стянуть ее с него. Футболка летит куда-то в угол, но мне плевать. Я могу сосредоточиться только на нем и его груди, мышцах на руках и животе. Я тянусь вниз и глажу его, пока мне не приходится поднять руки, чтобы Лиам мог избавиться и от моей рубашки.

– Боже, – бормочет он, глядя на меня, и я чувствую прилив гордости. Он откидывает голову. – Я умер? На небесах? В раю? Во сне? Ущипни меня.

Я смеюсь против воли.

– Не преувеличивай.

– Я не преувеличиваю. Ты бы сказала то же самое, если бы увидела себя сейчас. – Он окидывает меня взглядом с ног до головы. – Ты бы выглядела еще лучше, будь на тебе меньше одежды. Может, попробуем?

Я киваю с улыбкой.

– Попробуем.

И я снова целую его. Наши языки встречаются, и Лиам стонет, когда я прижимаюсь к нему всем телом. Атмосфера накаляется, как вдруг моя кожа начинает гореть, и все, что я слышу, – это наши поцелуи, неровное дыхание и стук моего сердца. Я запускаю пальцы в его кудри и игриво дергаю. Тем временем руки Лиама блуждают по моей спине, пока не находят застежку лифчика.

– Ты знаешь, что заниматься этим в машине – преступление? – внезапно шепчет он, и эта мысль вдруг кажется мне еще заманчивее.

– Хочешь прекратить?

– Ни за что. Просто для информации. Давай продолжим, пожалуйста.

Я снова смеюсь. И тут до меня кое-что доходит. Лиам не первый мой романтический партнер, – – –. И все же он – единственный, кто может рассмешить меня даже в такие моменты.

Это большая редкость – встретить того, кто на такое способен.

Но и огромный риск.

Не знаю, готова ли я пропустить поезд и в этот раз.

Я не могу определиться, поэтому решаю покончить с разговорами. И на этот раз целую его более интенсивно, дразня и обещая нечто большее. Он снова хватает меня за бедра, прижимая к себе, и я издаю стон, чувствуя твердость в его брюках. События развиваются очень быстро. И это прекрасно.

– Переберемся назад? – предлагает Лиам, задыхаясь.

Не отрываясь от его губ, я качаю головой.

– Лучше здесь.

Он нервно кивает.

– Если я умру, тебе придется меня откачать.

Я снова смеюсь. И это так естественно, так легко, что мои страхи отступают. Я с наслаждением поглаживаю его скулы, и тут раздается звонок.

– Не отвечай, – умоляю я его.

– Это не мой. – Лиам тянется к моему смартфону, продолжая целовать меня. Отстранившись на мгновение, он читает имя на экране и внезапно напрягается.

– Майя, это твоя мать.

Мне резко становится холодно.

На меня обрушивается реальность. Отстранившись от Лиама, я замечаю на его лице беспокойство. Перевожу взгляд на телефон и вижу, что на экране светится ее имя. Это первая возможность поговорить с ней после похорон Денеб. Прошел почти месяц. И все же мой первый порыв – проигнорировать ее.

– Ты можешь не отвечать, если не хочешь, – шепчет Лиам.

Мне неприятно видеть в его глазах жалость и печаль. И еще неприятнее осознавать, что он не прав.

Я должна ответить. Это моя мама.

У меня больше никого не осталось.

Звонок прерывается. Мое сердце колотится, я поворачиваюсь боком к Лиаму, который отказывается меня отпускать, и набираю номер. Он прижимается губами к моему плечу, а его руки нежно поглаживают мою талию. Было бы здорово, если бы у меня не стоял ком в горле, не дающий думать ни о чем другом.

Мама поднимает трубку на третьем гудке.

– Майя?

В ее голосе слышится тревога и отчаяние, и я сразу понимаю, что что-то случилось. Кажется, она плачет. Я так волнуюсь, что мне трудно усидеть на месте.

– Да, это я, – поспешно говорю я. – Ты в порядке? Что случилось? Мама?

– Мне нужно… мне нужно, чтобы ты приехала и забрала меня. Стив ушел и оставил меня здесь, а я… я не знаю, как добраться до дома и…

Я не могу ничего ответить. Я едва ее слышу, потому что сердце громко стучит в ушах. Лиам сжимает мою талию.

– Скажи ей, что мы едем, – говорит он очень спокойно, по-видимому услышав ее слова.

Его глаза встречаются с моими, и я вижу в них искренность – он действительно хочет это сделать. Взяв себя в руки, я киваю.

– Пришли мне свое местоположение. Я заберу тебя.

После нашей последней с Лиамом ссоры я позвонила ему в слезах, едва дыша, сразу как узнала о смерти сестры. Он без раздумий запрыгнул в машину и приехал за мной посреди ночи. Потому что он из тех, кто готов так поступить ради других. Никаких колебаний. Тогда Лиам сделал это для меня.

И поскольку он знает, как мне это важно, на этот раз он делает это для моей мамы.

30

Цена трусости

Майя

Как только мама отправляет нам свое местоположение, мы включаем навигатор, и Лиам трогается с места. Поездка становится невыносимой. Мы едем в тишине, так как я выключила музыку, и мне неловко, что он бросает на меня косые взгляды. Кроме того, я снова расковыряла ранку на большом пальце. Это было неосознанно, но я продолжаю вонзать в нее ноготь, пока не морщусь от боли, привлекая внимание Лиама. Тогда мне приходится сдержать слезы и спрятать руку.

Я все время думаю о маме, Стиве и о том, что должно было произойти, чтобы она позвонила мне, плача, посреди ночи. В голове крутятся самые страшные картинки, и, когда мы наконец подъезжаем к трейлерному парку, я настолько взвинчена, что выпрыгиваю из машины еще до того, как она остановилась. Дверь одного из домов на колесах открывается, и из него выходит женщина. Я сразу же узнаю маму, хотя она не похожа на себя.

При виде ее я замираю на месте. Кровь стучит в ушах. Мама направляется к нам, обнимая себя, как будто замерзла. А я не двигаюсь. Мне стоило бы подойти и утешить ее, но мои ноги словно приросли к земле.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Сглотнув, она отводит взгляд.

– Стив ушел.

– И бросил тебя здесь?

– Он нашел другую.

Я моргаю. У меня на глазах слезы.

– Давай мы отвезем тебя домой.

Мама медленно кивает. Она по-прежнему не осмеливается взглянуть мне в глаза. У меня разрывается сердце, когда я вижу ее такой сломленной и беззащитной. Внезапно рядом с нами возникает Лиам, который без колебаний снимает куртку и протягивает ей.

– Возьмите, это поможет вам согреться.

И тут я понимаю, что с меня хватит. Кажется, будто под моими ногами дрожит земля.

– Я вас догоню. – Не дожидаясь ответа, я обхожу их и направляюсь прямо к трейлеру.

Тревога раздирает мои внутренности и сжимает легкие, желая вырваться наружу и уничтожить меня. Я взбегаю по ступенькам, а как только открываю дверь, на меня обрушивается запах алкоголя. На глаза наворачиваются слезы, и я включаю фонарик на смартфоне, чтобы осветить комнату.

Вот оно, его логово. Это всего лишь гадюшник с продавленными диванами, вся кухня заставлена грязной посудой. Повсюду валяются пакеты из-под чипсов и банки из-под пива. Я также замечаю битое стекло, но, к счастью, на маме нет никаких следов побоев. Вытерев слезы рукой, я иду в «спальню». Желудок скручивается при виде пожелтевших и смятых простыней на кровати.

– Майя. – Лиам подходит ко мне сзади и касается моей руки. Сначала мне хочется отстраниться, но он не сдается, и я позволяю ему приобнять меня.

– Это было здесь, – говорю я, не глядя на него. Меня бьет дрожь.

– Пока я заботилась о своей сестре и… и работала, чтобы нас вытащить, она пряталась здесь.

Когда я поворачиваюсь к Лиаму, то читаю по его глазам, как больно ему видеть меня такой. Он скользит рукой по моей руке и переплетает их.

– Пойдем домой, – мягко просит он.

Я позволяю ему вывести себя на улицу. Мама уже забралась на заднее сиденье. Мы с Лиамом молча садимся в машину, и никто из нас не произносит ни слова во время поездки. Когда мы наконец подъезжаем к моему дому, я снова ощущаю боль в груди. В последний раз я приезжала сюда сразу после того, как потеряла Денеб. С тех пор прошел почти месяц, но здесь все осталось по-прежнему, и вдруг меня захлестывают воспоминания о том дне.

Мне нужно уехать отсюда как можно скорее. Однако мама не выходит из машины. Вместо этого она спрашивает:

– Ты разве не останешься?

Наши взгляды встречаются в зеркале заднего вида. Я снова столкнулась лицом к лицу с реальностью. Как бы я ни старалась, я не могу вечно убегать от своей жизни.

– Да, останусь.

Лиам напрягается. Мама заставляет себя улыбнуться и тянется вперед, чтобы посмотреть на него.

– Спасибо, что подвез, Лиам, – говорит она, прежде чем выйти.

Я смотрю, как она с трудом идет к дому. Я благодарна ей за то, что она оставила нас наедине, так как мне нужно время отдышаться. Откинув голову, я закрываю глаза. Мир кружится. Когда рука ложится на мое колено, мне приходится сдерживаться, чтобы не отстраниться.

– Ты уверена?

Я понимаю, что Лиам предпочел бы, чтобы я сказала «нет» и вернулась с ним в его квартиру, и мне бы тоже этого хотелось.

Но я не могу бросить свою мать.

– Я должна остаться с ней, – отвечаю я.

Молчание. Я изо всех сил избегаю его взгляда. Через несколько мгновений он убирает руку и кладет обе ладони на руль.

– Хорошо. Скажи, что тебе нужно из квартиры, и я привезу.

Теперь я поворачиваюсь к нему с красными глазами.

– Ты правда это сделаешь?

Лиам хмуро кивает.

– Почему? – добавляю я.

– Что значит «почему»?

– Стив бросил мою мать.

Он понимает, что я имею в виду.

– Это не значит, что я собираюсь бросить тебя.

Его слова отзываются в моей груди. Лиам говорит искренне, и я не могу не вспомнить, что он сказал мне прошлой ночью. Не в силах вынести его взгляд, я смотрю прямо перед собой.

– Думаю, тебе стоит уехать домой.

Вновь повисает тишина.

– Ты правда снова хочешь начать этот разговор? – Он не просто рассержен, он очень обижен.

Я борюсь с комком в горле.

– Просто уезжай.

– Ты снова отстраняешься от меня, Майя, какого черта!

– А ты чего ждал? – резко бросаю я, повернувшись к нему. – Мы весь день притворялись, будто между нами все в порядке, когда… когда это явно не так. И я не могу сейчас с этим разбираться. Я должна сосредоточиться на своей матери.

Лиам недоверчиво смотрит на меня, словно ожидая, что я отступлю. Когда я этого не делаю, он наклоняется ко мне, чтобы открыть дверь.

– Хорошо. Выходи из машины, – приказывает он и снова кладет руки на руль.

Я чувствую горечь во рту.

– Лиам…

Он не позволяет мне продолжить:

– Разве не этого ты хочешь? Чтобы я хоть раз оставил тебя в покое? Ты ходишь и притворяешься крутой бабой, которая никому не доверяет и решает свои проблемы сама, так что отвали и разбирайся со своим дерьмом.

Я до боли сжимаю кулаки.

– Не говори со мной так, – предупреждаю я его.

– Я устал от этого. Так трудно пытаться быть с тобой.

– А кто тебя просил?

– Никто, точно. И, похоже, тебе это тоже не нужно, так что зачем настаивать? – Он раздраженно фыркает и снова кивает на дверь. – Просто иди, – добавляет Лиам, не глядя на меня.

Однако я не двигаюсь. Вместо этого я откидываюсь на сиденье, чтобы посмотреть прямо на него, и жду, когда он скажет что-нибудь еще.

Лиам сжимает руль, и костяшки его пальцев белеют.

– Я весь день бегал за тобой как придурок, – выплевывает он.

– Это неправда, – говорю я.

Лиам наконец-то поворачивается ко мне. От того, что я вижу в его голубых глазах, у меня сводит живот.

– Майя, совсем недавно тебе приспичило заняться со мной сексом после того, как ты игнорировала меня весь день. И я поддался, потому что… а что я должен был сказать? Отказать тебе? А теперь ты снова отталкиваешь меня, как всегда. Я пытаюсь подстроиться под тебя, но ты вечно все усложняешь. Кажется, что ты хочешь меня только тогда, когда тебе это нужно. Даже я не в силах это выносить.

Звонит телефон. Мой взгляд падает на его мобильный. Номер незнакомый, но Лиам вздыхает и без раздумий отклоняет звонок. Тем временем его слова крутятся у меня в голове, как приговор, который вот-вот будет приведен в исполнение.

Я тут же спрашиваю:

– Кто это был?

Он напряженно смотрит в сторону, словно смущаясь.

– Я забронировал столик в ресторане на сегодняшний вечер. Они наверняка звонят узнать, почему нас нет.

Сердце громко стучит в ушах.

– Ты собирался пригласить меня на ужин? – Я не могу определить все эмоции, которые бурлят внутри меня.

– Да, но можешь обойтись без объяснений, почему это была плохая идея. Я собирался отменить резерв еще до того, как позвонила твоя мама. Не знаю, о чем я вообще думал.

Я чувствую в его голосе боль, злость и разочарование, которые вонзаются мне в грудь, как кол. Он правда верит, что я бы это не оценила, и самое страшное, что это совсем не так.

«Ни с кем мне этого не хотелось, кроме тебя, мне бы это понравилось, мне бы это понравилось».

Я не могу заставить себя сказать это вслух, поэтому молчу, пока напряжение не возрастает настолько, что, кажется, я вот-вот задохнусь. Лиам по-прежнему держит руки на руле и смотрит прямо перед собой. Я должна извиниться и сказать ему, что знаю, как уклончива бываю, и что мне нужно работать над этим, но тут он продолжает:

– Я слышал, что ты сказала Лизе в комнате.

Я буквально перестаю дышать.

Затем его глаза встречаются с моими.

– Ты действительно не видишь со мной будущего?

И вдруг – вот он, абсолютно беззащитный передо мной. От его уверенности в себе не осталось и следа. В его глазах отражаются все его сомнения: боль, страх быть отвергнутым и раненым. Но, несмотря на это, он готов открыться полностью, на что я не способна. Я сказала Лизе, что это несерьезно и что это не для нас, и…

Черт, он все это слышал?

– Но ведь мы именно об этом договорились, разве нет? – Удивительно, что голос вообще меня слушается.

Лиам недоверчиво приподнимает брови.

– О чем именно?

– Что между нами нет ничего серьезного.

– Я не припомню такого разговора, Майя.

– Но в ту ночь, когда мы… – Когда мы переспали, хочу продолжить я, но слова не идут. Я откашливаюсь. – Ты сказал, что у тебя было несколько девушек, но ни с кем ничего серьезного.

– А какое отношение это имеет к тебе?

– Я думала, ты хочешь от меня того же.

Мне так неловко, что не терпится убежать. Еще хуже становится, когда Лиам напряженно смотрит прямо перед собой. Он не выглядит удивленным. Скорее так, будто только что подтвердилось его давнее подозрение.

– Я заказал столик вчера вечером, до нашего разговора об Эшли. Я хотел придумать для тебя что-то особенное. Потом Хейзел предложила выпить тем, кто когда-нибудь влюблялся. Ты даже не притронулась к стопке, – произносит Лиам, не глядя на меня. – И тогда я осознал, какой я идиот, потому что я выпил.

Мои глаза снова наполняются слезами.

– Я думала, ты имел в виду Мишель.

– Неужели тебе так трудно поверить, что между нами может быть что-то большее?

Теперь он смотрит прямо на меня. И я не знаю, как выразить свои чувства, признаться, что мне до смерти хочется броситься в его объятия и как сильно я сдерживаюсь.

– Я не создана для того, чтобы меня любили, Лиам.

– Это не так, но ты отталкиваешь всех, кто пытается. – Он устало отводит взгляд. – Выходи из машины.

Я напрягаюсь всем телом.

– Что? – удивленно спрашиваю я.

– Выходи из машины, – повторяет Лиам, – я уезжаю. Это ни к чему не приведет.

Этих слов мне достаточно.

Открыв дверь, я выхожу. Я держусь изо всех сил, чтобы не разреветься. Можно было бы притвориться, что я ни о чем не знаю, но услышать это вслух – совсем другое дело. Мне больно, и я злюсь. Я иду к дому, когда сзади кто-то хлопает дверью. Лиам тоже вышел из машины.

– Теперь ты злишься?

– Оставь меня в покое.

– С тобой невозможно иметь дело, – неверяще говорит он, и я тут же замираю на месте. – Я правда старался. Но я не понимаю, какого черта тебе от меня нужно.

– Что мне от тебя нужно? – заикаясь, переспрашиваю я, подхожу к нему и толкаю руками в грудь. – Ты хоть понимаешь, что произошло прошлой ночью? Ты вывалил на меня эту новость! И ты был пьян! Мне впервые говорили что-то подобное, а я… я даже не знала, действительно ли ты имел это в виду, и…

– Майя, – он пытается меня остановить.

Нет уж.

– И как, по-твоему, я должна была вести себя сегодня? – продолжаю я, едва не плача. – Я понятия не имела, помнишь ты или нет! И все, что я тебе сказала, не… не…

– Майя, что именно я тебе сказал? – серьезно спрашивает Лиам.

– А ты как думаешь?

– Черт. – До него доходит.

Я больше не могу этого выносить и поворачиваюсь, чтобы уйти. Лиам бежит за мной.

– Слушай, я не так должен был тебе об этом сказать. Но я долго молчал и…

– Что? – Я резко останавливаюсь.

Он сглатывает.

– Я не хотел тебе говорить. Я боялся, что ты уйдешь.

И теперь я чувствую еще больший гнев. Гнев, стыд и боль.

– Убирайся к черту.

Я иду прочь. Лиам снова бежит за мной.

– Да почему ты так злишься?

– Потому что этого не должно было случиться! – кричу я, повернувшись к нему лицом. – Все было хорошо, пока ты не появился в моей жизни. Все так или иначе меня бросают, и я не позволю тебе причинить мне боль. Так что да, ты облажался. Ты не должен был испытывать ко мне чувства. Потому что это не то, что я ищу.

Выражение его лица меняется. Внезапно он смотрит на меня так, будто я только что ударила его ножом.

– Ты настолько одержима желанием защитить себя от страданий, что порой не осознаешь, какую боль причиняешь другим.

– Я всегда была такой, – отвечаю я. – Но ты был слеп и не замечал этого.

Я поворачиваюсь, чтобы идти дальше. Вскоре я снова слышу его голос.

– Знаешь, что я думаю? Ты трусиха. Ты знаешь, что тоже испытываешь ко мне чувства, но боишься столкнуться с ними лицом к лицу.

Я сжимаю кулаки, все еще стоя к нему спиной.

– Это неправда.

– Ты даже не смогла мне ответить вчера вечером.

– Потому что ты застал меня врасплох! – кричу я. – И потому что ты был пьян, Лиам, черт возьми!

Он идет ко мне.

– Так вот в чем все дело? В другой ситуации ты повела бы себя по-другому? – Я смотрю на него, затаив дыхание, и он добавляет: – А как ты отреагируешь, если я скажу то же самое сейчас?

Я молчу.

И тогда из его уст слышится мой самый большой страх и моя самая большая надежда.

– Я влюблен в тебя. Я никогда ни к кому не испытывал таких чувств. И мне тоже страшно, но это не повод продолжать притворяться, будто их нет.

Меня захлестывают эмоции: они одновременно разрывают меня на части и восстанавливают. Потому что Лиам Харпер, парень, который меня понимает, который заставляет смеяться и каждый день напоминает мне, какая я сильная, говорит, что влюблен в меня. И я должна прыгать от радости. Но я этого не делаю. Потому что в этой битве верх берут мои страхи и неуверенность в себе. Несмотря на то что он стоит здесь и вслух признается мне в любви, я не верю ему.

Я не верю, что кто-то может испытывать ко мне такие чувства. И поэтому я не готова дать ему то, что он ищет.

Слова застревают у меня в горле. И мы просто смотрим друг на друга, и тишину между нами нарушают лишь гудение уличных фонарей и наше неровное дыхание. Через несколько секунд он делает свои выводы из моего молчания.

Это все равно что наблюдать за тем, как сердце разбивается вдребезги.

– Ясно, – шепчет Лиам. Откашлявшись, он отводит взгляд.

На глаза сами собой наворачиваются слезы.

– Прости, – почти всхлипываю я.

– Ты не?..

Я качаю головой.

– Нет.

Он смотрит на меня. Невыносимее всего видеть, что его глаза тоже покраснели.

– Я этого не заслуживаю, – говорит Лиам.

Как бы больно мне ни было, я с ним согласна.

– Ты заслуживаешь ту, что ни секунды не будет сомневаться.

«Вот чего я хочу для тебя – чтобы ты встретил ту, что даст тебе все, чего я не могу дать никому».

Кажется, будто мне в сердце вбили кол и безжалостно его прокручивают. Кажется, это конец. И это расставание не похоже ни на одно их тех, что у меня были раньше: нет ни криков, ни упреков, ни попыток обидеть друг друга. Нет гнева.

Только боль двух людей, которые знают, что у них ничего не выйдет.

И от этого куда тяжелее.

– Некоторым людям просто не суждено быть вместе, – добавляет он, и мне кажется, будто мое сердце вырывают из груди.

– Возможно, просто момент неподходящий.

Лиам поднимает взгляд.

– Ты правда так думаешь?

– Не знаю. Наверное, однажды мы это выясним.

Это «однажды» кажется таким далеким, что все больше и больше напоминает прощание. Мне хочется подойти и обнять его. Мы оба плачем. И я никогда еще не видела Лиама, веселого парня, который вечно шутит, чтобы поднять другим настроение, таким разбитым. Как обычно, это моя вина. Но от одной мысли о том, чтобы прикоснуться к нему прямо сейчас, мои легкие сжимаются.

Лиам отворачивается, и у меня замирает сердце. Мне кажется, что сейчас он уйдет, больше ничего не сказав, но потом он снова поворачивается.

– Я ведь тебе нравлюсь? – Я напрягаюсь, и он колеблется, прежде чем продолжить. – То есть даже если ты не… даже если ты не влюблена в меня…

– Да, – торопливо перебиваю я, – да, конечно.

«Скажи ему, что он важен для тебя».

«Попроси его остаться».

«Признайся в том, что ты чувствуешь».

– Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала, – продолжает Лиам. Я вижу по его глазам, как ему тяжело. – Для меня это впервые, и… Я не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы справиться с этим. Единственное, что я знаю, – это то, что я не могу больше видеть тебя каждый день.

Узел в груди становится все туже. Я киваю, хотя это дается мне с трудом.

– Я заберу свои вещи из твоего дома.

– С тобой все будет в порядке?

Несмотря ни на что, он по-прежнему переживает за меня, и я чувствую жжение в груди. Внутри все горит.

– Да, – отвечаю я, стараясь говорить спокойно. – У меня есть Лиза и… и, кажется, Эван.

– И у тебя есть ты, – напоминает Лиам, глядя мне в глаза.

– Да, у меня есть я.

«Не уходи, не уходи, не уходи».

Мы снова смотрим друг на друга. Я вспоминаю обо всем, что нас связывало, и на глаза вновь наворачиваются слезы. Лиам разворачивается и идет к машине. А я обхватываю себя руками, чтобы убедиться, что все еще цела.

– Удачи тебе с твоими роликами! – кричу я вслед, совсем как в день нашего знакомства, когда мы прощались у его дома. – Засранец, – добавляю я с комком в горле.

Наши взгляды снова пересекаются, и я понимаю, что Лиам тоже вспомнил этот момент, потому что он отвечает:

– Удачи тебе в работе официанткой, сверхновая.

Из горла вырывается звук, похожий на смешок, но на самом деле это не он. Я не могу сдержать рыданий. Лиам садится в машину и захлопывает за собой дверь. А я стою посреди лужайки, смотрю, как он заводит машину и едет, пока не исчезает в конце улицы.

Надо мной, над нами по-прежнему сияют звезды.

И я знаю, что Денеб там, наверху, умирает от желания спуститься сюда и сказать мне в лицо, что я трусиха.

31

Два разбитых сердца

Лиам

Кажется, это первый раз, когда мне разбили сердце.

Это чертовски больно.

Прошло двенадцать часов, и вот я уже здесь, на диване, завернут в простыни, в которых спал. В горле снова стоит удушливый комок, который преследует меня с прошлой ночи. Раньше я думал, что песни о разбитом сердце преувеличивают, но теперь я знаю, что нет. Потому что все, что я чувствую, – это боль. И пустота. Ужасная пустота, которая потихоньку заполняет мою грудь. И не осталось ни одного уголка, который бы не потемнел.

Я и раньше разочаровывался в любви: например, с Мишель и с другими девушками до нее. Однако ни одна из них не причиняла такой боли, и это наводит меня на мысль, что, возможно, тогда я не знал, что такое настоящая любовь.

Майя – первая, в кого я влюбился, и единственная, от кого я хотел взаимности.

И это делает ее моей первой безответной любовью.

Как бы я ни старался вытеснить эти разрушительные мысли из головы, у меня ничего не получается. Со вчерашнего дня я реву как ребенок. Наш разговор постоянно крутится у меня в голове. Мне бы хотелось вытащить сердце из груди, чтобы перестать чувствовать, потому что каждый раз, когда я вспоминаю ее слова, оно словно скручивается. Гораздо проще было бы утопить горе в бутылке, но Эван всю ночь где-то был – полагаю, что с Лизой, – а в шкафу я не нашел алкоголя.

Вздохнув, я собираюсь с силами и напрягаю одеревеневшие мышцы, чтобы встать с дивана. В гостиной царит беспорядок, но мне плевать. Я сразу иду на кухню, чтобы сварить кофе. Раньше Майя готовила его каждое утро перед уходом на работу. Когда я спросил ее зачем, она ответила, что тоже пристрастилась к нему. Я всегда знал, что это ложь и что на самом деле она по-прежнему его ненавидит и готовит только для меня. Эта мысль причиняет мне боль. Включив кофеварку, я отправляюсь в спальню, чтобы переодеться.

Только войдя в комнату, я вспомнил, почему не спал здесь.

Майя повсюду.

На столе лежат ее блокноты и ноутбук, в шкафу – ее одежда, а на прикроватной тумбочке – пара сережек. Я раньше не понимал, сколько места она занимает в моей жизни. Помню, как предложил ей провести здесь несколько недель. Мне нравилась идея, что она будет чувствовать себя спокойно вдали от Стива, а я смогу поддержать ее в трудный момент после смерти сестры. В результате теперь я ощущаю ее присутствие во всей комнате. Как будто она все еще тут.

Стараясь не обращать внимания на давление в груди, я открываю гардероб и натягиваю чистую футболку и спортивные брюки. Также надеваю кроссовки. Мне нужно чем-то занять свои мысли. Вернувшись в гостиную, я беру телефон и снова усаживаюсь на диван. Я удаляю все песни 3 A. M. из своего плейлиста – не могу слушать их не вспоминая о ней, – когда кто-то с трудом отпирает дверь.

Мое сердце учащенно забилось. У Майи есть ключ, и я сразу подумал, что это она.

Но это Лиза и Эван.

Они входят смеясь, но затем видят меня в гостиной, и с их лиц сползают улыбки. А я просто смотрю на окружающий беспорядок и сглатываю, прежде чем сказать:

– Мы с Майей расстались.

Воцаряется гробовая тишина.

– Дружище, – шепчет Эван через несколько секунд. Бросив ключи на стол, он спешит в мою сторону.

Если и есть что-то хуже расставания, так это жалость. Я чувствую унижение, поэтому тут же поднимаюсь, пока он не подошел, чтобы обнять меня. Уловив намек, Эван замирает на месте. Он смотрит на Лизу, которая стоит чуть поодаль.

– Мне очень жаль, – говорит она. В ее голосе звучит обида.

Я напряженно пожимаю плечами. Вчерашний разговор с Майей все еще не выходит у меня из головы.

– Все нормально, – вру я. Я опустошен, но не говорю об этом.

– Что случилось? – осторожно спрашивает Эван.

Я с трудом подбираю слова.

– Мы знали, что ничего не выйдет.

– Лиам… – начинает Лиза, но я не выдерживаю.

– Ей нужно как можно скорее забрать свои вещи, – перебиваю я ее. – Можешь ей передать?

Быстро переглянувшись с Эваном, она кивает с обеспокоенным видом.

– Конечно. Я позабочусь об этом.

– Спасибо. – Больше я ничего не могу сказать.

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга. И я чувствую себя не только напряженно, но и ужасно неуютно. Именно в этот момент я решаю, что больше не могу здесь оставаться. Эти стены меня душат. И если Майя приедет, мне лучше убраться отсюда как можно скорее. Я не готов увидеть ее снова.

Не знаю, когда я буду к этому готов.

– Сообщите, как она уйдет, – прошу я и беру куртку и ключи, чтобы выйти из квартиры.

Майя

Лиам не хочет меня видеть.

Хотя я и ожидала этого, мне больно, что Лиза подчеркнула в своем сообщении, что он уехал, как будто его отсутствие избавит меня от неловкости. И самое ужасное, что так оно и есть, – и от этого еще больнее. Я поднимаюсь одна в лифте, и меня совершенно не волнует, что я выгляжу растрепанной, а под глазами у меня залегли тени.

Сегодня я почти не спала. Когда я вернулась домой после ссоры с Лиамом, мама уже лежала в постели. К счастью, она не захотела со мной разговаривать, так как я была слишком измотана, чтобы думать. Поэтому я просто лежала на спине в кровати и смотрела в потолок. Поначалу у меня не было слез. Но потом я открыла блокнот и обнаружила звезду, приклеенную к одной из страниц – ту самую, где Лиам написал свое определение сверхновой. И тогда все барьеры рухнули, и я рыдала, пока не уснула.

Сейчас я уже не плачу.

Даже когда использую свой ключ – тот, что он мне дал, – чтобы открыть дверь.

Когда я вхожу в дом, волна печали подступает к моему сердцу. У нас с Лиамом был определенный распорядок дня. Когда я приходила с работы, он устраивался на диване, а я просто сидела рядом с ним и слушала, как он говорит. О чем угодно. Лиам один из немногих, кого я могу слушать часами, не уставая. Теперь эти моменты стали воспоминаниями, и единственные голоса, которые я слышу, – это голоса Лизы и Эвана.

– У меня в голове не укладывается, как она могла так поступить, – говорит Эван. Только через мгновение до меня доходит, что он говорит обо мне.

Я осторожно закрываю дверь, чтобы не создавать лишнего шума.

– Это к лучшему, – отвечает Лиза, – рано или поздно это должно было случиться.

Я стою посреди прихожей, а в груди ноет. Даже она понимала, что между нами ничего не получится, и все же не решалась мне сказать.

– Если ты знала, что Майе это не нужно, могла бы сообщить. Лиам не заслуживает страдать из-за нее. Или из-за кого бы то ни было.

– Никто не говорит, что Майе это не нужно.

– Так почему же она так поступила? Майя, конечно, твоя подруга, но у всех есть проблемы. Она не может просто отгораживаться от всех.

– Ты не знаешь ее так, как я, – говорит Лиза, на этот раз более серьезно. – Ты не видел, какой она была до появления Лиама. Майя очень открылась. Для всех. Но она не умеет доверять, ей пришлось многое пережить, и ей до сих пор трудно делиться своими чувствами с другими. Но это не значит, что она никогда этого не сделает. Я уверена, что в конце концов Майя одумается. Ей просто нужно время.

Эван фыркает, словно устав от оправданий.

– Ему она сказала совсем другое.

Не в силах больше терпеть, я спешу прервать их, прежде чем они произнесут еще хоть слово. Я стучу в открытую дверь гостиной, и Лиза и Эван, сидевшие вместе на диване, поднимают на меня глаза.

Ситуация становится еще более напряженной.

– Я пришла забрать свои вещи, – неловко говорю я.

Я обхватываю себя руками, чтобы чувствовать себя более защищенной. Лиза тут же встает и подходит ближе. В ее глазах я вижу беспокойство, а Эван не утруждается даже взглянуть на меня. Представляю, что Лиам рассказал ему. Теперь наверняка я возглавляю список его врагов.

– Ты в порядке? – спрашивает Лиза.

Меня так и тянет выговориться, но я заставляю себя просто кивнуть.

– Ага.

К счастью, Лиза не настаивает. Я благодарна ей за то, что она не обнимает меня, потому что тогда я точно не смогла бы сдержать слез, а плакать в присутствии Эвана мне не хочется.

Он никак не реагирует на мое присутствие, пока мы собираем вещи. Я понимаю, что он злится; я бы тоже злилась, если бы он обидел Лизу, и я знаю, что Лиаму сейчас очень плохо и все это по моей вине. Но я предпочитаю не думать об этом и просто сосредоточиться на задаче: если я забуду что-то важное, придется вернуться снова. Зачем причинять Лиаму лишние страдания? Лучшее, что я могу для него сделать, – это исчезнуть, как он и просил.

Сомневаюсь, что я действительно сильная, но у меня хорошо получается притворяться. К тому времени как я складываю вещи в багажник, я все еще не проронила ни слезинки. Лиза настояла на том, чтобы поехать со мной, а Эван остался наверху ждать Лиама, который скоро вернется. Не желая искушать судьбу, я завожу машину и как можно скорее выезжаю с улицы. Мне придется часто приезжать в Манчестер по работе, но это все равно похоже на прощание.

Поездка проходит в тишине. Мы не включаем музыку.

Через некоторое время я паркуюсь перед домом Лизы.

– Спасибо, что подвезла. – Она улыбается мне, отстегивая ремень безопасности. – Сегодня утром мы поехали на автобусе, потому что в моей машине закончился бензин.

– Не за что. – Моя попытка улыбнуться в ответ никого не обманула.

Я жду, что Лиза уйдет и оставит меня наедине с моими мыслями, но вместо этого она смотрит на меня и говорит:

– Теперь ты можешь быть честной. Я знаю, что тебе плохо.

Я напрягаюсь. Конечно, мне плохо. Мне кажется, будто у меня из груди вырвали сердце. И поэтому говорить об этом гораздо сложнее.

Я крепче сжимаю руль и отвожу взгляд.

– Я переживу, – отвечаю я. Другого выбора у меня нет.

Лиза берет меня за руку.

– Мы пройдем через это вместе, – поправляет она меня. – Ты не должна справляться с этим в одиночку, Майя. Как и со всем остальным. Ты знаешь это.

Лиам ответил мне то же самое несколько дней назад, когда я рассказала ему о своих шрамах. Вчера вечером он хотел поддержать меня, как всегда, а я оттолкнула его, потому что привыкла так делать. Я и с Лизой так поступала. Много раз. Я настолько боюсь быть преданной, что замыкаюсь в себе и не замечаю, как сильно это задевает других.

Я не хочу быть жестокой с теми, кто меня окружает.

Они этого не заслуживают.

– Мне нужна помощь профессионала, – говорю я, не глядя на подругу. Слова даются мне с трудом. – Я думаю… это поможет.

Я не могу даже посмотреть на Лизу. Боюсь, что она осудит меня или посчитает это нелепым, но Лиза просто сжимает мою руку и ободряюще улыбается.

– Моя тетя – психолог. У нее есть контакты. Я могу попросить ее кого-то порекомендовать, если хочешь. И договориться, чтобы тебя приняли как можно скорее.

С моих плеч словно груз свалился.

– Большое спасибо, Лиза.

– Не за что, – отвечает она. – Для этого и существуют подруги. Чтобы поддерживать друг друга.

С этими словами она обнимает меня. Это как раз то, что мне нужно, и, хотя в машине тесно, ее объятие так меня утешает, что я с трудом удерживаюсь от слез. Сейчас я чувствую себя уязвимой, но мне совсем не страшно. Только больно видеть, что ей грустно из-за меня.

– Ты просто чудо, – говорю я, и Лиза улыбается мне.

– Я знаю. – Отстранившись, она вытирает мои слезы большим пальцем. Это очень заботливый жест. – Ты уверена, что хочешь вернуться домой одна?

Я киваю.

– Через полчаса мне надо быть на работе.

– Хорошо. Позвони мне, если что-нибудь понадобится. Что угодно, – добавляет Лиза, бросив на меня прощальный взгляд.

Затем она открывает дверь машины. Я сжимаю губы, раздумывая, стоит ли произносить слова, которые так и норовят сорваться с языка.

– Лиза, – окликаю я ее, прежде чем она уходит. Лиза поворачивается ко мне, и я тут же выпаливаю: – Я люблю тебя. Очень сильно.

Вместо того чтобы посмеяться, она просто улыбается.

– А я тебя, крутышка.

Подмигнув мне напоследок, она захлопывает дверь. Я смотрю вперед, прикусывая губу, и завожу двигатель.

Я не соврала Лизе: моя смена начинается через полчаса, но я решила сначала заехать домой, чтобы занести вещи. Я паркуюсь у входа и в несколько приемов переношу все коробки и чемоданы к двери. Убедившись, что машина заперта, достаю ключ от дома. В отличие от прежних времен, когда мама еще встречалась со Стивом, внутри не царит мертвая тишина, а слышится слабый рокот телевизора. Значит, она дома.

Не потрудившись поздороваться, я хватаю самый большой чемодан и тащу его по коридору. Проходя мимо гостиной, я даже не смотрю на маму, но улавливаю движение, как будто она только что встала с дивана. Я иду прямо в свою комнату и слышу ее голос прежде, чем успеваю закрыть дверь.

– Тебе нужна помощь?

– Нет, – сухо отвечаю я.

Я оставляю чемодан в спальне, поворачиваюсь, чтобы принести остальные вещи, и чуть не сталкиваюсь с ней нос к носу. Не знаю, что я ожидала увидеть; наверное, ту растрепанную женщину, которую я забрала накануне из трейлерного парка. Но нет. Мама изменилась. Она выглядит по-другому. Приняла душ, переоделась в чистую одежду, и, судя по лицу, она не пила. Однако я ей не доверяю. Мама столько раз подводила меня.

– Ты пьяна? – прямо спрашиваю я.

– Что? – удивляется мама. – Конечно нет!

Теперь она явно возмущена.

– Отлично, – отвечаю я, огибая ее. – Мне пора на работу.

– Майя, я хотела бы поговорить с тобой.

– Я опоздаю.

– Дорогая…

Я замираю на месте. С меня хватит.

– Ты бы вернулась? – спрашиваю я, повернувшись к ней лицом. – Если бы Стив тебя не бросил, ты бы вернулась ко мне?

Стук сердца отдается в ушах. Я ожидала, что она будет защищаться, но мама всего лишь кивает.

– Конечно да. Ты моя дочь.

– А почему тебя не было рядом, когда я нуждалась в тебе?

Я не хочу плакать, но это выше моих сил. Вчерашние и сегодняшние эмоции и все, что связано с Лиамом, разом обрушиваются на меня. И тогда в ее глазах что-то меняется: она словно впервые видит меня такой, какая я сейчас, словно только осознает, как сильно я изменилась, какие жертвы мне пришлось принести.

Мама пытается подойти ко мне ближе, но я сопротивляюсь. Сделав шаг назад, я скрещиваю руки, чтобы она меня не обняла.

– Я знаю, что подвела тебя, – говорит мама негромко. Она не двигается с места, и в ее глазах я читаю боль от моей отстраненности. – Я совершила множество ошибок, Майя. Но я могу измениться. Я хочу измениться. И я сделаю это ради тебя. Ради нас.

Я так давно мечтала услышать эти слова. И теперь, когда ее голос наконец-то звучит твердо и решительно, я вдруг в полной мере осознаю, как же сильно этот год изменил меня. Потому что прежняя Майя поверила бы ей. Доверилась бы ей.

А нынешняя – нет.

– Посмотрим. – С этими словами я поворачиваюсь и выхожу из комнаты.

То, о чем я никогда никому не рассказывала (//)

На самом деле я не думаю, что я черная дыра.

Они ведь никого не выпускают из своих недр, даже если знают, что этот человек им не подходит. А я отпустила Лиама. Потому что понимала, что не готова быть с ним.

Но я и не сверхновая, как он меня называет.

Скажем так, я нечто среднее: звезда, которая ничем не выделяется, пока кто-нибудь не посмотрит на небо и не направит на нее телескоп. Звезда со своими плюсами и минусами. И минусов сейчас больше, чем плюсов. Но все же звезда.

И, как у всех звезд, как у всех людей, у меня есть шанс стать лучше.

Я хочу начать сиять ярче.

32

Покрытая льдом

Майя

Я смотрю на календарь.

Десять дней. Прошло десять дней.

– У тебя хороший музыкальный вкус, но боюсь, мы распугаем всех клиентов, если продолжим в том же духе.

Вскочив, я оборачиваюсь и вижу Кларка, своего босса, который наблюдает за мной, опершись локтем о стойку. Мое сердце начинает тревожно биться, но при виде его дружелюбной улыбки я расслабляюсь. Тем не менее, откашлявшись, я переключаю плейлист на ноутбуке.

– Извините, – говорю я и выбираю трек повеселее. – Это не подборка для магазина. Я немного отвлеклась.

Я тут же жалею о своих словах: вряд ли признание в собственной невнимательности добавит мне очков в глазах босса, но Кларк не выглядит недовольным, он лишь поднимает брови. Как обычно, между пальцами у него зажата сигарета.

– Что случилось? – спрашивает он, прислонившись бедром к прилавку, и подносит сигарету к губам. – Все в порядке?

Я пожимаю плечами. Врать мне не хочется, как и делиться своими переживаниями. Как только в колонках звучит новый плейлист, я отхожу от компьютера.

Кларк все еще смотрит на меня с любопытством.

– Это из-за твоего друга? В последнее время он перестал захаживать сюда.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и он пожимает плечами.

– Я наблюдательный, – поясняет Кларк.

Черт, Лиам. Конечно, он помнит Лиама. Даже если они встречались всего пару раз, Лиам не тот человек, которого легко забыть. И я убедилась в этом на собственном опыте. Прошло уже десять дней с момента нашей ссоры, я больше ничего о нем не слышала, а его имя продолжает крутиться у меня в голове. Постоянно. А это значит, что я еще долго буду по нему скучать.

Я уже сбилась со счета, сколько раз я была на грани того, чтобы послать все к черту и позвонить ему.

– Все очень сложно, – отвечаю я, не вдаваясь в подробности. Наклонившись к стойке, я беру тряпку, чтобы вытереть пыль.

Кларк задумчиво кивает.

– Отсюда все песни о разбитом сердце?

Я смущенно прикусываю губу.

– Это настолько очевидно?

– И постоянно. Я видел, как несколько клиентов плакали.

– Простите, Кларк.

Он просто качает головой и снова улыбается.

– Все в порядке. – Кларк делает еще одну затяжку. – Разбитое сердце. Все через это проходят рано или поздно.

– Но от этого не менее больно.

Я больше не хочу об этом говорить. И мне не нравится его наставительный тон, потому что, хоть Кларк и исходит из хороших побуждений, он слишком напоминает мне папу. А мне и без того плохо. Я продолжаю протирать прилавок. Через несколько секунд он вздыхает.

– У тебя правда две работы? – спрашивает он. Понятия не имею, как он узнал, но я киваю. – Разве это не утомительно? Бегать из одного места в другое, переодевать форму?

– Мне нужно накопить на учебу в университете, – отвечаю, стараясь скрыть напряжение.

Закончив, я складываю тряпку пополам и беру чистящее средство. Я уже собираюсь обойти Кларка, оставив прилавок, чтобы начать протирать полки, когда он застает меня врасплох:

– Я хотел бы предложить тебе работу на полный день. После того как твой друг разрекламировал мой магазин, у нас появилось много новых клиентов, и мне нужен кто-то, кто будет заниматься им по утрам. Ты доказала, что подходишь для этой работы, так что, если хочешь, она твоя. Дай мне знать, когда примешь решение. – Кларк затягивается сигаретой, указывая на ноутбук, затем на меня. – Но никаких грустных песен.

Он возвращается в подсобку, а я все еще нахожусь под впечатлением от его слов.

* * *

Не знаю, чего я ожидала от этого места, но явно не этого.

Следуя указаниям Лизы, я звоню в дверь квартиры 3А. Меня встречает молодая девушка, гораздо моложе, чем я себе представляла. Скорее всего, она стажер и работает на стойке регистрации, потому что именно туда она меня и отводит.

– Майя, верно? – спрашивает девушка, не отрывая глаз от компьютера. Светлые волосы волнами спадают ей на плечи. – Меня зовут Элеонор, и ко мне можно обращаться по любым вопросам. Пока что проходи в комнату ожидания. Мы тебя скоро позовем.

Что ж, Элеонор. Я стараюсь запомнить это имя.

Живот сводит от волнения, но я следую за ней. В помещении стоят несколько темно-зеленых диванов. Я устраиваюсь на ближайшем из них. Меня так и тянет снова расчесать большой палец и оторвать заусенец, но я сдерживаюсь. Ранка затянулась, потому что я уже неделю ее не трогала – и не собираюсь начинать сейчас. Чтобы отвлечься, я разглядываю белые стены, на которых висят различные картины.

Меня удивляет, что тут так… уютно. В моем воображении все было гораздо хуже: более безликое, более холодное. Если бы я так не нервничала из-за того, что пришла сюда одна, мне бы здесь понравилось. Надеюсь, что скоро тревога отступит. Нужно просто пройти через самую сложную часть. А дальше все станет проще – и для меня, и для всех.

Прямо передо мной висит диплом с надписью «Доктор Гастингс, психолог».

Жаль, что Лиама здесь нет.

Хоть мы и перестали общаться, я уверена, он был бы счастлив узнать, что я прислушалась к его совету. Будь Лиам здесь, он наверняка произнес бы одну из своих воодушевляющих речей про то, какая я сильная, смелая – и все то, что он обычно повторял мне, чтобы развеять мои сомнения. Только сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, как сильно он старался изменить мое ужасное представление о себе. И как мне повезло, что он был рядом и поддерживал меня. Всегда.

Трудно найти человека, который видит тебя такой. Который так тебя ценит. Который дарит тебе столько эмоций.

– Майя? – Элеонор открывает дверь, и я вскакиваю на ноги. Она улыбается, как будто заметила мою нервозность. – Идем. Доктор готова тебя принять.

Она ведет меня по узкому коридору в дальнюю комнату. Войдя внутрь, я сразу замечаю огромное окно, через которое проникает много света. Здесь есть стеллажи с книгами, несколько цветочных горшков и два кресла друг напротив друга. В одном из них сидит женщина. Она встает, чтобы поприветствовать меня. Я поворачиваюсь к Элеонор, и та ободряюще мне подмигивает.

– Все будет хорошо, – уверяет она.

Затем еще раз улыбается мне и закрывает за собой дверь.

Взяв себя в руки, я поворачиваюсь к доктору. Она намного старше, а ее улыбка излучает спокойствие.

– Приятно познакомиться, Майя, – говорит она. – Я доктор Гастингс, но ты можешь называть меня Анной. Как тебе больше нравится.

Я киваю. Хоть мне и страшно, все не так плохо, как я думала.

– Спасибо, Анна, – отвечаю я, и она широко улыбается.

– Почему бы тебе не присесть? – предлагает Анна, видя, что я замерла на месте.

Я устраиваюсь в одном из кресел, и она садится напротив. Скрещиваю ноги, наблюдая за тем, как она открывает блокнот. Зажмурившись, я делаю вдох, чтобы расслабиться.

И наконец Анна спрашивает:

– Что привело тебя сюда?

Когда я выхожу, уже стемнело. Я поднимаю глаза к небу и почти что вижу, как моя сестра следит за мной оттуда и говорит: «Ты сияешь, Майя. Отныне и навсегда – ты сияешь».

* * *

Я не разговаривала с мамой всю последнюю неделю. Только по самым необходимым вопросам. Она переживает из-за расставания со Стивом, что по-своему забавно, ведь это значит, что мы одновременно остались с разбитым сердцем. И, возможно, как раз поэтому каждая из нас притворяется, будто другой не существует. У нас обеих хватает своих проблем.

Однако, придя вечером домой, я обнаруживаю, что мама не лежит на диване, как обычно. Вместо этого она сидит за обеденным столом и ждет меня. Телевизор выключен, и в доме царит тишина. Я хмурюсь. В мою голову закрадывается ужасное подозрение, когда я вижу в прихожей пару чемоданов.

– Можешь присесть? – спрашивает она, прежде чем я успеваю открыть рот. В ее голосе звучит усталость и глубокая печаль. – Мне нужно поговорить с тобой.

Мне хочется запереться в комнате, чтобы избежать этого разговора, но в итоге я сажусь напротив, беспокойно сжимая руки под столом. Мама делает то же самое, и я с грустью понимаю, что унаследовала этот жест от нее. Я не могу вспомнить, когда мы в последний раз сидели и разговаривали. И это так печально. Ведь она – моя мама.

– Стив не вернется, – начинает она.

Я напрягаюсь, но все равно говорю:

– Мне очень жаль, мама.

К моему удивлению, она качает головой.

– Так будет лучше для нас обеих. Он не был хорошим человеком. – Я сглатываю. Больше мне нечего сказать. – Он познакомился с какой-то женщиной на побережье. Когда я позвонила тебе, я как раз узнала, что он изменял мне несколько недель. Он сбежал с ней. А это значит, что все кончено, Майя. Страница перевернута. Мы больше никогда его не увидим.

Я поспешно киваю. Когда я осознаю все сказанное, на мои глаза наворачиваются слезы. Я столько месяцев провела из-за него в постоянном страхе, и наконец-то все закончилось. Он останется в прошлом. А я могу жить дальше.

– Я знаю, что в последнее время не была образцовой матерью, – продолжает она. – Меня не было рядом, когда ты во мне нуждалась. И я не хочу оправдываться, но ты казалась такой… самостоятельной. Когда с твоей сестрой произошел несчастный случай, ты перестала быть ребенком и стала взрослой. И я вдруг почувствовала, что не нужна тебе и, более того, что я для тебя обуза.

Я напрягаюсь. Не хочет оправдываться? А звучит именно так.

– Я стала взрослой, потому что тебя не было рядом, – сухо отвечаю я.

Мама кивает, и я вижу боль в ее глазах.

– Я знаю. Мне жаль, что я бросила тебя в одиночестве. – Слова даются ей с трудом. – Когда я встретила Стива, я… я правда влюбилась, Майя. Но потом я познакомила вас и увидела, как он на тебя смотрит, и… мне это совсем не понравилось. Ты можешь мне не верить, но я много раз говорила с ним об этом. Наедине. Он всегда отвечал, что все это мне только кажется. Но ничего не менялось. Когда я увидела тебя с тем мальчиком, Лиамом, я подумала… я подумала, что у тебя все будет хорошо. Может быть, даже лучше, чем с нами. Поэтому я взяла свои вещи и ушла.

– В ту ночь ты сказала мне, что считаешь Лиама жестоким, – возражаю я, вспомнив о том, как мне пришлось выгнать его из дома, потому что Стив был в пути.

Мама медленно кивает.

– Когда я позвонила тебе, Стив сидел со мной в машине. Я пыталась избежать конфликта. Я не могла сказать тебе правду, на случай… – она смущенно откашливается, – на случай если бы он разозлился и решил бросить меня ради кого-то получше или помоложе.

Мне не нужно много времени, чтобы сделать выводы. Я конечно не оправдываю ее, но мне больно слышать ее версию событий.

– Это была не любовь, мама.

Она моргает, ее глаза слезятся.

– Для меня это была она, – отвечает мама задыхающимся голосом.

– Тот, кто любит, не манипулирует. Не вынуждает тебя притворяться кем-то другим и не обесценивает твое мнение. Не заставляет тебя сомневаться в себе. – Я смотрю в ее печальные глаза. – Я знаю, что ты скучаешь по папе, но не разменивайся на тех, кто и в подметки ему не годится.

Она вытирает слезы и кивает, не глядя на меня. А я тем временем думаю о том, что такое настоящая любовь. Она не запугивает. Наоборот, она заставляет даже самых трусливых захотеть рискнуть. И она согревает холодные сердца.

– Я собираюсь лечь в реабилитационный центр, – внезапно говорит мама, и мое сердце замирает, а затем ускоряет свой бег, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

– Я поговорила со своим терапевтом, и после недели обзвона мы нашли свободное место, – говорит она, пристально глядя на меня. – Я уезжаю сегодня вечером, Майя. Это уже решено.

Слезы льются ручьем.

– Надолго?

– Минимум три месяца. Посмотрим, как пойдет.

– Но как мы это оплатим? Я не… у меня нет…

– Я возьму кредит. И буду выплачивать его частями, когда вернусь и найду работу. – Мама протягивает руку, и впервые за долгое время я позволяю ей прикоснуться к себе. – Ты должна бороться со своими демонами, дорогая. Позволь мне справиться с моими.

Я киваю, хотя все еще не могу в это поверить. И теперь не в силах остановить рыдания.

– А что будет с домом? – спрашиваю я, и мама подтверждает мои давние страхи:

– Он слишком большой для нас двоих. А аренда слишком дорогая. И никто из нас не любит Нэнси. – Она снова сжимает мою руку. – Мы найдем другой дом, где будем жить. Когда я выйду из клиники, мы сможем поехать туда, куда ты захочешь. В Манчестер. Лондон. На побережье. Или даже в Европу. В Италию. Тебе нравится Италия?

– А как же папа и Денеб?

– Они не живут в этом доме, они живут здесь, – отвечает мама, указывая на мою грудь, на мое сердце. – И там, наверху.

– Среди звезд? – спрашиваю я тонким голосом.

Она кивает.

– Среди звезд.

Это все, что мне нужно, чтобы горечь ушла. Я встаю и позволяю ей заключить меня в объятия. И вот так, уткнувшись носом в ее шею, я отпускаю все, что хранила в себе последние несколько недель. И сдаюсь, несмотря на то, как долго пыталась удержаться на ногах. Мама нежно гладит меня по волосам, тихонько всхлипывая.

– Мне можно будет с тобой разговаривать? – шепчу я, прижимаясь к ней.

– А ты хочешь этого?

Мне больно слышать искреннее удивление в ее голосе.

– Конечно да.

Мама отстраняется с грустной улыбкой. Я отворачиваюсь, но наши глаза снова встречаются, когда она большими пальцами вытирает мои слезы.

– Ты можешь звонить мне, когда захочешь.

Я киваю с комком в горле.

– Прости за все, что я наговорила тебе в ту ночь, когда…

– Все в порядке, – прерывает она меня и снова обнимает.

Ее глаза тоже покраснели. Мама целует меня в макушку, а когда отстраняется, то моргает и жмурится, стараясь не расплакаться. Я обхватываю себя руками, чтобы не расклеиться полностью.

Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга, как вдруг на улице раздается гудок.

– Это за мной, – говорит мама, грустно улыбаясь.

Меня охватывает тревога.

– Как, уже? – вздрагиваю я.

Она печально кивает.

– Мне нужно идти, пока я не передумала.

Я снова начинаю плакать.

– Не хочу, чтобы ты уезжала.

Мама слегка покачивает головой.

– С тобой все будет хорошо, Майя. Я обещаю. – Она улыбается и снова вытирает мои слезы. – Береги себя, хорошо? И передай Лиаму спасибо от меня. Он был рядом, когда я тебя подвела.

Эти слова выворачивают мне душу наизнанку. Она целует меня в лоб и берет чемоданы. Я провожаю ее до двери, по-прежнему обхватывая себя руками, но не выхожу за порог. Это выше моих сил. Мама машет водителю, подписывает какие-то бумаги и улыбается напоследок, прежде чем сесть в микроавтобус.

Через несколько минут она исчезает в конце улицы, а на небе по-прежнему сияют звезды.

Я хочу верить, что две из них – Денеб и папа.

А две другие – мы.

* * *

– Спасибо, что осталась, – говорю я Лизе, которая раскладывает вещи из рюкзака на моей кровати.

Обернувшись, она с улыбкой смотрит на меня.

– Не за что. Я люблю ночевки.

Я улыбаюсь ей в ответ и опускаюсь спиной на матрас. После отъезда мамы в доме стало так тихо, что мне пришлось позвонить Лизе и попросить ее переночевать. Я рада, что она согласилась. С ней я не чувствую себя одинокой. И мне будет гораздо проще сдерживать все неприятные мысли в своей голове.

До этого я рассказала Лизе про встречу с Анной, моим психологом. В подробности я не вдавалась, но сеанс пошел мне на пользу. Наверное. Пока что мы не достигли особого прогресса; Анна объяснила, что терапия не творит чудес и что на самом деле она просто дает инструменты самопомощи. А также прислала мне домашнее задание. Теперь мне придется повсюду носить с собой блокнот, что будет несложно, ведь я и так делала это всю жизнь.

– Значит, Кларк предложил тебе работу на полную ставку? – спрашивает Лиза, продолжая разговор, начатый минуту назад.

Я киваю, глядя на звезды на потолке.

– Думаю, я брошу бар.

– Я тоже, – признается она. Я удивленно поворачиваюсь к ней, а она хихикает. – Я нашла работу в танцевальной академии. Немного потеряю в деньгах, но мне это по-настоящему интересно.

На этот раз моя улыбка совершенно искренняя.

– У тебя все получится, – заверяю я ее.

– Даже если мы больше не будем работать вместе, мы все равно останемся лучшими подругами, ясно тебе?

– Еще бы, – говорю я. Не знаю, что бы я без нее делала.

Лиза горделиво улыбается.

– То-то же.

Повисает уютное молчание. На часах начало двенадцатого, и мы сидим в пижамах в моей комнате. Мы давно поужинали, но я все еще не хочу спать. В голове бродит слишком много мыслей.

– Кажется, все снова встает на свои места, – размышляю я вслух и сглатываю, – но все же…

Я не в состоянии продолжать. К счастью, это и не требуется. Лиза слишком хорошо меня знает.

– Майя. – Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

– Все нормально, – машинально говорю я.

Она качает головой.

– Почему ты рассталась с Лиамом?

– Потому что ничего к нему не чувствовала. – Повторяю я заученную отговорку, так как привыкла отвечать именно это.

Но на этот раз Лиза так легко не сдается.

– Скажи мне правду, – просит она, глядя мне в глаза.

Я сглатываю. Нет смысла больше лгать ей.

– Потому что я боялась своих чувств к нему.

Она снова смотрит в потолок. Мой ответ ее ничуть не удивил.

– Ты понимаешь, что ты очень к себе несправедлива?

– Я поступила так, как было лучше для нас обоих, – пытаюсь объяснить я. – Я не подхожу ему и…

– Хватит оправдываться, – перебивает она. – Лиам не заслуживает того, чтобы ты отталкивала его при каждом удобном случае. Вместо того чтобы замыкаться, ты должна работать над собой, как ты и делаешь, и становиться лучше с каждым днем. Ты говоришь, что желаешь ему счастья, но он хочет быть рядом с тобой, а ты постоянно возводишь преграды у него на пути. Неудивительно, что он устал. Как бы сильно Лиам тебя ни любил, у каждого из нас есть предел.

Лиза не щадит меня, но я не сержусь на нее, хоть мне и неприятно все это слышать. Она права.

– Мне необходимо было его выслушать, – признаюсь я. – Его слова помогли мне осознать собственные чувства. Именно его честность открыла мне глаза.

До этого момента я не задумывалась о том, насколько тяжело и несладко Лиаму приходилось со мной. Если бы мы поменялись ролями – если бы ему было плохо, но он отказывался от моей поддержки, – это свело бы меня с ума. Наш первый инстинкт – защищать тех, кто нам дорог. Проблема возникает, когда для этого приходится бороться и с самим человеком.

– Он хорош во всем, правда? – улыбается Лиза. – Наверное, очень трудно на него сердиться.

Я улыбаюсь против воли.

– Он засранец.

– Даже близко нет.

– А вот и да. И с ним так… легко разговаривать, Лиза. С тобой тоже легко, но ты моя подруга, и я… я никогда раньше не испытывала таких чувств. Лиам хороший человек. Он всегда настаивает на том, что здесь нет его заслуги. Он не говорит: «Майя, ты такая сильная благодаря мне», он говорит: «Майя, ты сильная благодаря себе, и я просто помогаю тебе это понять». А еще с ним очень интересно. А мне обычно так трудно не терять интереса к людям. Но его я готова слушать часами напролет. Честное слово.

Я уже начинаю повторяться, но на этот раз даю себе волю. Я устала держать все эти мысли при себе. Когда я поворачиваю голову, Лиза по-прежнему смотрит на меня.

– А ему ты об этом сказала?

«Если бы».

«Будь это так, он был бы сейчас здесь».

– Я не могу, – отвечаю я.

Она хмурится.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда мы вместе и он говорит мне что-то приятное, я твержу себе: «Давай, Майя, ответь на комплимент, тебе есть что сказать, скажи ему, скажи ему». Но внутри как будто блок. Я не могу вымолвить и слова. А потом мы меняем тему – и все, шанс упущен.

– То есть ты держишь все это в себе?

– Да. Нет. – Не хочу в этом признаваться, но деваться некуда. – Иногда я это записываю.

Лиза недоуменно смотрит на меня, и я тянусь к блокноту на прикроватной тумбочке.

– Если я не могу выразить что-то вслух, я это записываю. Вот почему всегда беру его с собой. Это помогает мне справиться с переживаниями. Я писала о своей сестре, о маме, а также о Лиаме. Очень много. Но он об этом не знает.

Конечно, если бы я отдавала себе в этом отчет, я бы ни на секунду не сомневалась в своих чувствах к нему. Я абсолютно честна с собой, когда пишу. Я ничего не утаиваю. Даже то, что пугает меня больше всего.

Лиза смотрит на блокнот, который все еще закрыт, а затем переводит взгляд на меня. На ее лице написано понимание.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя? – начинает она, и мне тут же становится ясно, к чему она клонит.

– Ты хочешь сказать, что я была несправедлива к нему?

Лиза осторожно кивает.

– Нельзя говорить так и позволять ему думать, будто ты ничего не чувствуешь. Он не заслуживает, чтобы ему лгали.

Она права, но это все равно сложно. Я снова поднимаю взгляд на потолок. За последние несколько недель оттуда упало еще несколько звезд, но большинство из них все еще на месте. Это те же самые звезды, на которые несколько лет назад смотрела Майя – та, что еще не знала, что такое страх.

– Как ты думаешь, что бы она тебе сказала? – спрашивает Лиза. – Твоя сестра.

И я прекрасно знаю ответ.

– Она назвала бы меня трусихой за то, что я ушла от того, кто меня любит.

– И? – настаивает она, чтобы я продолжала.

– И того, кто хочет быть со мной, – продолжаю я. – Хотя я не понимаю причин и знаю, что я сложный человек, Лиам все равно хочет быть со мной.

Я скучаю по нему. По нему и его смеху, по тому, как он всегда поднимает всем настроение. Я скучаю по его голосу. Даже по тому, как я молча наблюдала за ним из другого конца комнаты. Я скучаю по ночам, которые мы проводили вместе. И по поездкам в машине. И по постоянным поддразниваниям. И по его нелепым шуткам – тем самым, которые вечно меня раздражают, но умудряются поднять мне настроение даже в самые тяжелые моменты. И прежде всего скучаю по той, кем я становлюсь рядом с ним.

Я ни перед кем так не открывалась. Я никому так не доверяла. Он помог мне осознать, что я сильная и смелая и способна справиться со всем. Даже с этим.

Я тоже могу рискнуть.

– Мне нужно поговорить с ним.

Я поворачиваюсь к Лизе, ожидая услышать, что это плохая идея, но она кивает.

– Да. Ты должна быть честной. – Она протягивает руку, чтобы взять блокнот. – И ты должна показать ему это.

То, о чем я никогда никому не рассказывала (///)

Раньше я считала, что переживания убили мое сердце. Они превратили его в прочный камень, не способный ничего чувствовать.

Теперь я знаю, что это неправда. Оно просто покрылось льдом. Может быть, пришло время дать ему растаять.

Что, если я больше не буду бояться обжечься?

33

Начало конца

Майя

В отличие от меня Лиза по воскресеньям работает в баре, поэтому на следующее утро мы встаем рано, и я предлагаю отвезти ее домой. Она прощается, пожелав мне удачи, и напоминает взглядом о том, что, как мы обе знаем, я должна сделать. Эта мысль заставляет меня нервничать, поэтому, вернувшись к машине, я на секунду задерживаюсь, чтобы настроиться. Затем я собираюсь с духом и завожу двигатель.

Полчаса пути кажутся вечностью. Я стараюсь не отвлекаться, пока веду машину, но моя голова занята другим. Я не могу перестать думать о том, как больно будет, если Лиам скажет, что больше не хочет меня видеть. Или что ему лучше без меня. Или что-то еще. Я всегда воображаю худшие сценарии, поэтому к тому времени, как паркуюсь позади его дома, меня уже начинает тошнить.

Черт, я не знаю, что ему сказать.

Я не могу прийти туда и молча хлопать глазами.

Я заглушаю двигатель и, поскольку музыка всегда помогает мне успокоиться, открываю на смартфоне спотифай. Почти не задумываясь, я выбираю последний альбом группы 3 A. M., и машину наполняют звуки «Бессонницы», первой их песни, которую порекомендовал мне Лиам. Запрокинув голову, я закрываю глаза. Я справлюсь. Конечно я справлюсь. Это парень. И он мне нравится. Если так рассуждать, то это довольно абсурдный страх. Я сталкивалась и с худшим.

Я достаю из сумки блокнот и пишу:

То, о чем я никогда никому не рассказывала (/V)

Это будет сложнее, чем я думала.

1. Я заставляю всех верить, что мне ни до чего нет дела, потому что это мой способ защитить себя.

2. На самом деле мне не все равно (более чем), просто я боюсь, что меня снова ранят.

3. Я думаю, что страх мешает мне делать вещи, которые принесли бы мне много счастья.

4. Мне нравится смех Лиама.

5. Я не могу передать словами, как я ценю все, что он для меня сделал.

6. Он называет меня сверхновой, но я думаю, что это определение больше подходит ему.

7. Он один из лучших людей, которых я когда-либо встречала.

8. Я знаю, что его ждет блестящее будущее.

9. Я хочу (надеюсь, что он мне позволит) стать частью этого будущего.

Закрыв блокнот, я беру сумку и выхожу из машины.

Сейчас середина весны, и на улице прохладно. Плотнее запахнув кожаную куртку, я иду к дому. Поначалу я спокойна, особенно после того, как перенесла мысли на бумагу, но нервы сдают, когда я захожу в лифт. А когда я стою перед дверью его квартиры, мой пульс скачет так бешено, что я боюсь, как бы у меня не выпрыгнуло сердце.

Прежде чем позвонить, я перевожу дыхание.

«Я могу это сделать, я могу это сделать, я могу это сделать».

Щелкает замок, сердце бьется еще быстрее, и я прячу руки за спиной, чтобы скрыть волнение. Я ожидаю увидеть растрепанного и удивленного Лиама, но на пороге меня встречает кое-кто другой.

Да что же такое творится!

– Что ты здесь делаешь? – бросаю я Эвану.

– Это ты что здесь делаешь? – тут же спрашивает он в ответ. Сложив руки на груди, Эван перегораживает мне вход. Только этого мне не хватало.

– Я пришла поговорить с Лиамом.

Я прожила в этой квартире дольше, чем он, и поэтому считаю себя вправе войти не спрашивая разрешения. Я не дам ему помешать мне увидеться с Лиамом. Эван плетется за мной в гостиную.

– Ты опоздала, – говорит он у меня за спиной. – Он уехал сегодня утром.

Я не обращаю на него внимания и на всякий случай оглядываю комнаты. Эван вздыхает и нетерпеливо ждет, пока я не удостоверюсь, что он говорит правду. Скрестив руки, я поворачиваюсь к нему.

– И куда же?

– В Лондон.

Мое сердце останавливается.

При виде панике на моем лице Эван фыркает и с равнодушным видом садится на диван.

– Не навсегда. Просто поехал забрать свои вещи. Ему не очень хотелось оставаться здесь после того, как ты растоптала его сердце. – Он достает телефон, чтобы проверить сообщения, как будто этот разговор ему неинтересен. – А ты-то здесь зачем? Разве вы не расстались на веки вечные и все такое?

Мы никогда особенно не ладили, но его резкость ощущается как удар в спину.

– Ты тоже на меня злишься, – констатирую я.

– А как бы ты поступила, если бы я разбил Лизе сердце?

– Убила бы тебя, – отвечаю я не раздумывая.

Эван кивает, как бы говоря: «Вот тебе и ответ».

– Я тоже не люблю, когда обижают моих друзей, – сухо добавляет он. – И уж тем более Лиама. Он этого не заслуживает. Точно не после того, как он месяцами ради тебя из кожи вон лез.

– Я знаю. – Меня захлестывает волна вины. Я сажусь рядом с Эваном и закрываю лицо руками. – Слушай, я знаю, что облажалась. Но ты беспокоишься о Лиаме. И я тоже. Он ушел из моего дома, думая, будто у меня нет к нему никаких чувств, и он как минимум заслуживает знать, что это не так. Мне нужно это исправить, Эван.

– И как ты планировала это сделать?

– Я собиралась поговорить с ним.

– Поговорить? Потрясающе. Гениальная идея. Ты же так хорошо умеешь выражать свои чувства.

– Да пошел ты.

– Я не сказал ничего, что не было бы правдой.

Я смотрю на него, ожидая, что он возьмет свои слова обратно; когда Эван этого не делает, я разочарованно хмыкаю и, насупившись, достаю из сумки свой блокнот. Мне не хочется показывать его Эвану, но я сделаю это, если так смогу убедить его протянуть мне руку помощи. Я открываю блокнот на последней странице и, хотя меня так и подмывает швырнуть его Эвану в голову, просто раздраженно тычу пальцем в разворот.

– Это список, – объясняю я, заметив его недоумение. – Мне трудно открываться перед другими людьми, но Лиам заслуживает того, чтобы я была с ним честна, поэтому я записала все, что хочу ему сказать, чтобы не блокировать себя, если я вдруг начну нервничать. Мне нужно увидеть его как можно скорее. Ты поможешь мне или нет?

В глазах Эвана я читаю удивление и одобрение, и, хотя мне слегка не по себе, я выдерживаю его взгляд, пока не замечаю деталь, которая ранее ускользнула от меня: в конце коридора стоит пара закрытых чемоданов, набитых битком. Поняв, что именно привлекло мое внимание, Эван вздыхает и достает смартфон.

– Через пару часов у меня поезд в Лондон, – говорит он. – Надеюсь, мы еще успеем купить тебе билет.

Я тут же киваю. У меня словно гора с плеч свалилась. Ох, ладно. Это почти три часа в одну сторону. Плюс еще три – если ничего не получится и мне придется вечером отправиться восвояси. Но мне все равно. Все, что я сказала Эвану, – правда. Мне необходимо поговорить с Лиамом сегодня, потому что, если я подожду до завтра, мои страхи могут снова взять верх.

– Спасибо, – искренне отвечаю я.

Я надеялась, что он перестанет вести себя как придурок, но мечтать не вредно.

– Куплю тебе место в другом вагоне.

– Иди к черту.

Однако мы на одной стороне, поэтому, отбросив гордость, я подхожу к нему, чтобы вместе выбрать мне билет.

Лиам

Мишель

Что, черт возьми, ты сказал Максу?

Лондон больше не мой дом.

Сегодня утром, припарковавшись у двухметровых стен, окружающих особняк, я понял, что не чувствую абсолютно ничего. Просто безразличие, которое очень отличается от той пустоты, которая мучила меня последнюю неделю, но мне все равно больно. Человек, уехавший отсюда несколько месяцев назад, совсем не похож на того, кто сейчас лежит на кровати в своей старой комнате.

Я ожидал встретить маму и Адама, как только войду, но их не было дома. Не то чтобы меня это удивило. В последнее время я не следил за маминой карьерой, но уверен, что ее мир не изменился. Она по-прежнему Габриэла Харпер, успешный дизайнер. Пока дело не касается ее репутации, ей все равно, есть я или нет. Разум советует мне убраться отсюда как можно скорее, и все же я здесь, смотрю в потолок в своей комнате, совсем как в детстве, когда я лежал без сна и ждал, пока они вернутся домой.

На улице ночь, но звезд не видно.

Комната практически пуста, так как все свои вещи я отнес в машину раньше: недостающую одежду, видеоигры и даже фотографии, которые хранятся у меня с детства. Большинство из них с Эваном, но есть и несколько с мамой и Адамом. А некоторые – с Максом. Мы знаем друг друга почти с рождения, но никогда не были близки, и наши отношения ухудшились, когда я поссорился Мишель, а он встал на ее сторону.

Однако это не значит, что мы не друзья.

На днях я решил быть с ним откровенным. И, похоже, это имело последствия, поскольку примерно полчаса назад Мишель прислала мне гневное сообщение. Отвечать я не собираюсь. Я не обязан ничего ей объяснять. Мишель сказала мне, что была влюблена в меня, пока встречалась с Максом, и, раз она не захотела ничего ему говорить, я сделал это за нее.

Друзья не вонзают нож в спину.

Я уже собираюсь написать Максу, чтобы спросить, как у него дела, когда внизу хлопает дверь. Я встаю, выхожу из комнаты, спускаюсь по лестнице, а в дом тем временем входит пара. Первой я вижу маму, одетую в один из ее цветочных костюмов, а за ней Адама в пиджаке.

Сначала они даже не замечают моего присутствия.

– Привет, мама, – громко говорю я.

Она удивленно поднимает взгляд. Я пытаюсь найти в ее глазах что-то еще: переживания по поводу моего столь долгого отсутствия, привязанность, ностальгию. Но в них плещется лишь недоумение.

– Лиам, – говорит она, положив сумку на диван; она смотрит на Адама, который пристально изучает меня, – почему ты не предупредил заранее? Когда ты приехал?

– Сегодня утром, – напряженно отвечаю я.

Я продолжаю наблюдать за Адамом, который, сверля меня взглядом, иронично фыркает и качает головой.

– Все, приключения закончились? – В его голосе слышится злорадство, как будто он считает себя лучше меня. – В какие неприятности ты ввязался на этот раз?

Я напрягаюсь еще сильнее. Меня бесит, что он разговаривает со мной так, будто я все еще наивный ребенок, едва начавший карьеру на ютубе. Он уверен, что я нуждаюсь в нем, но это неправда. Я никогда в нем не нуждался.

– Я просто приехал забрать свои вещи, – сухо отвечаю я.

Я передумал; не хочу больше слышать ни слова. Спустившись в прихожую, я направляюсь к двери.

– Что? Куда ты? – удивляется мама.

– Я ухожу.

Не дожидаясь ответа, я собираюсь пойти туда, откуда пришел, но меня останавливает ладонь Адама.

– Что ты творишь? – возмущается он.

– Адам, отпусти меня.

– Ты не уйдешь, пока мы не поговорим.

– Мне нечего тебе сказать. Ты не мой отец.

Моя злость разгорается с новой силой. Я сыт всем этим по горло. И больше так не могу. После той дерьмовой недели, что у меня была, споры с Адамом и матерью доведут меня до предела. Но я пытаюсь вооружиться терпением и вести себя хладнокровно.

– Мне это надоело, – говорю я им твердо, но без грубости. – Вы идете своим путем, а я своим. Так будет лучше.

Мама сглатывает. Думаю, мои слова задели ее, хотя трудно сказать, ведь между нами никогда не существовало никакого «мы». Адам, в свою очередь, просто хмыкает и сжимает переносицу, словно очень устал.

– Если ты еще не заметил, это так не работает. А что касается твоей репутации, то она не…

– Да мне плевать на мою репутацию! – прерываю я его в раздражении. – Я почти ушел с ютуба навсегда, а ты по-прежнему думаешь, что меня волнует только это? Мне плевать, Адам, оставь меня в покое!

– И тебе все равно, как это скажется на окружающих? – нападает он, думая, что нашел мою ахиллесову пяту. – Хочешь испортить репутацию своей матери, как уже испортил репутацию Мишель?

Лучше бы это была шутка.

– Мишель сама навлекла на себя проблемы.

– Социальные сети были ее главным источником дохода, Лиам. Многие бренды, с которыми она работала, отказались от сотрудничества, когда стало известно, что вы на самом деле не вместе, а ты, вместо того чтобы это отрицать, решил подлить масла в огонь. – Внезапно с улицы слышится шум подъезжающего автомобиля. – Впрочем, она и сама тебе все расскажет. Надеюсь, хотя бы это откроет тебе глаза.

Снаружи хлопает дверь: кто-то выходит из машины. Я немедленно сопоставляю факты и смотрю на Адама так, будто он только что воткнул мне нож в спину, что он, собственно, и сделал.

– Я предупредил ее, как только увидел твою машину на улице, – продолжает он.

Прежде чем я успеваю ответить, она звонит в дверь.

Майя

В конце концов я покупаю билет в другой вагон, но не по своей воле, а потому что свободных мест не осталось, а ждать до завтра я не рискнула. Путешествие длится целую вечность. В глубине души я надеялась, что Эван будет рядом, ведь тогда можно было бы хотя бы отвлечься на споры, а не мучиться всю дорогу в тишине. Хотя я пытаюсь слушать музыку, это не помогает, и в итоге я достаю свой блокнот и переписываю список снова и снова.

Я добавляю еще несколько пунктов, в которых упоминаю те вещи, которые никогда не осмеливалась ему сказать: например, что мне действительно нравится идея пойти с ним на ужин, чего я не стала бы делать ни с кем другим, и что некоторые из песен, которые я слушаю, словно написаны о нем. А также вношу другие, более конкретные моменты, которые, хоть и кажутся поначалу абсурдными, имеют свое очарование, если проживать их с правильным человеком.

10. Я хочу лежать рядом с Лиамом и смотреть на звезды.

Когда мы приезжаем, Эван ждет меня на платформе. Я выхожу вслед за ним из здания вокзала, крепко сжимая сумку. Я постоянно проверяю, на месте ли блокнот, потому что он придает мне уверенности, хоть я и нервничаю от одной мысли, что мне придется показать его Лиаму. Я не знаю, готова ли дать кому-то прочесть настолько личные вещи. Даже ему.

Мы заказываем такси до дома Лиама, который находится в роскошном пригородном поселке. Я чувствую себя не в своей тарелке, как и в свой первый приезд сюда: куда ни посмотри, везде дорогие машины и огромные дома. Это место не для меня. И теперь, когда я знаю его лучше, я понимаю, что и не для Лиама. Наверное, именно поэтому он так стремился отсюда уехать.

– Это здесь. – До меня словно издалека доносится голос Эвана, когда мы паркуемся перед домом Харперов.

Я выхожу из такси и чувствую, что все тело налилось свинцовой тяжестью. Вокруг мощные стены, но внешние ворота открыты, и между мной и Лиамом остается все меньше барьеров. На участке припарковано несколько машин. Одна из них – его.

– Время пришло, – объявляет Эван. Он вышел из автомобиля и прислонился к задней двери.

Я киваю, глубоко вздохнув.

– Это будет легко, – говорю я скорее себе, чем ему.

– Какой план?

– Попытаться сказать ему все, пока он меня не перебьет.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Эвана, и замечаю, что он улыбается.

– Он будет так потрясен, увидев тебя, что потеряет дар речи.

– Застанем его врасплох.

– Точно.

Мы молчим. Нужно идти, но мои ноги словно приросли к земле.

– Майя, – произносит Эван через несколько секунд. Он колеблется, словно пытаясь подобрать нужные слова. – Лиам сказал мне, что отчасти ссора произошла из-за того, что ты… ну, ты не веришь в его чувства.

Желудок сводит. Я понимаю, что Лиам все ему рассказал, ведь он его лучший друг, но это не значит, что мне приятно все это слышать.

– Верю конечно, – машинально лгу я.

Эван медленно качает головой. В его взгляде я вижу искренность.

– Послушай, не уверен, будет ли от этого толк, но я знаю Лиама с детства. И повторю: я никогда не слышал, чтобы он говорил о ком-то так, как о тебе. Ты ему не просто нравишься, это нечто большее. Я не знаю, как это объяснить. Сейчас он совсем не похож на того человека, каким был всего пару месяцев назад. Он стал гораздо счастливее. И я думаю, что ты сыграла в этом немаловажную роль.

– Пока я же все и не испортила, да?

Я пытаюсь пошутить, чтобы скрыть волнение. Но вместо того, чтобы воспользоваться возможностью поиздеваться надо мной, Эван просто пожимает плечами.

– Все мы время от времени совершаем ошибки. Со мной это случалось неоднократно. Главное – учиться на них. – Он убирает руки в карманы. – Не знаю, чего ты так боишься, но, если тебе нужно пространство, время или что-то еще, я думаю, ты можешь ему сказать. Лиам поймет. Он немного мазохист, так что лучше приправить все это щепоткой оскорблений, ну ты понимаешь, о чем я.

И вдруг я улыбаюсь. Притворная неприязнь между нами исчезла, и остались только два человека, которые действительно заботятся о Лиаме и даже могут стать друзьями.

– Спасибо, – искренне говорю я. Он снова пожимает плечами, и я указываю на дверь. – Мне нужно попасть туда как можно скорее. Пожелай мне удачи.

– Она тебе не потребуется. – Я уже поворачиваюсь, когда вновь слышу Эвана: – Попробуй «засранец». Или «придурок». Классика, проверенная временем.

Я снова улыбаюсь.

– Спасибо за совет.

– Ты ведь и правда внутри сладкий пирожок, да?

– Да пошел ты.

– И тебе удачи, сверхновая.

Я показываю ему средний палец. Эван с усмешкой садится обратно в такси. Не успеваю я оглянуться, как остаюсь одна на крыльце, и назад путь отрезан. Я тянусь в сумку за блокнотом, желая прикоснуться к чему-то, что успокоит меня. И настраиваюсь на то, что вот-вот выскажу все, о чем молчала несколько месяцев.

Затем я звоню в дверь.

Но на пороге меня встречает не Лиам. А Мишель.

34

Пока не закончатся звезды

Майя

– А ты что здесь делаешь? – сквозь шум в ушах пробивается ее голос.

Мишель уставилась на меня с холодным презрением. При любых других обстоятельствах я бы вздрогнула от такого приема, но сейчас я слишком потрясена, чтобы реагировать. Сердце бешено колотится. Я не понимаю, что она делает здесь, в доме Лиама. Пока мозг пытается найти этому разумное объяснение, моя неуверенность нашептывает мне совсем другое.

Все становится еще хуже, когда за ее спиной раздается голос:

– Майя?

Сердце трепещет еще сильнее. Позади Мишель возникает Лиам.

Увидев меня, он замирает на месте.

Мишель закатывает глаза.

– Только этого нам не хватало, – язвительно фыркает она, после чего поворачивается и уходит обратно в дом.

Я нервно впиваюсь ногтями в ладони. Мы с Лиамом остались наедине, но никто из нас не осмеливается нарушить молчание. Мы просто смотрим друг на друга, и в его глазах я вижу вихрь сомнений и эмоций. Откашлявшись, я решаю хоть раз проявить смелость.

– Я приехала поговорить с тобой.

– Не самое удачное время.

– Что здесь делает Мишель?

– Адам позвонил ей. Не посоветовавшись со мной.

Наконец-то я понимаю, почему он так расстроен. Дело не только в нашей ссоре, Лиам попал в засаду. Представляю, как тяжело ему было противостоять Адаму и матери. А теперь еще к ним присоединилась Мишель. Что бы ни происходило между нами, что бы я ни спешила ему рассказать, сначала нужно разобраться с главным.

Я не брошу его справляться со всем этим в одиночку.

– Двое против троих, – говорю я, а затем прохожу мимо него в дом.

Я не оборачиваюсь, чтобы проверить, идет ли Лиам за мной. Вскоре я слышу, как он закрывает за нами дверь. Я направляюсь прямо на кухню, откуда доносятся голоса. И как только я вхожу, взгляды всех присутствующих устремляются на меня. Все сразу.

Я никогда не испытывала такой робости, но им об этом знать необязательно.

– А ты кто такая? – Голос принадлежит мужчине лет пятидесяти. Он говорит со мной свысока, как будто считает, что я недостойна ступать на эту кухню. Я напрягаюсь, но, к счастью, Лиам уже подходит ко мне.

– Это Майя, – представляет он меня, хотя не решается ничего добавить.

Поэтому я делаю это вместо него:

– Я его девушка.

Помимо мужчины – как я предполагаю, отчима Лиама, Адама, – и Мишель в комнате находится еще одна женщина. У нее волосы светлее, чем у Лиама, но от меня не ускользнуло их внешнее сходство: должно быть, это его мать, Габриэла. Она смотрит на меня с таким же недоумением, какое наверняка сейчас чувствует и ее сын. Надеюсь только, он умеет лучше это скрывать.

Мишель, сидящая на одном из барных стульев, переводит взгляд то на меня, то на Лиама.

– Еще одна? – лукаво уточняет она.

– Наши отношения настоящие, – отвечаю я.

Мишель закатывает глаза и поворачивается к Адаму, ожидая, что тот вступится за нее. Я пытаюсь приготовиться ко всем ударам, которые на нас сейчас обрушатся.

– Этим ты занимался, пока тебя не было? – спрашивает мужчина, обращаясь к Лиаму.

– Какое тебе дело, Адам? Это моя жизнь.

– По крайней мере скажи мне, что ты не из-за нее ушел с ютуба.

– Нет, – отвечает Лиам. – Это Майя убедила меня вернуться.

Его твердый ответ повисает в воздухе. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, наши взгляды встречаются на мгновение. Сглотнув, я отступаю на шаг и встаю еще ближе к нему. Он только что подтвердил, что мы команда.

– Это может быть полезно для его имиджа, – задумчиво говорит Габриэла несколько секунд спустя. – Если он будет встречаться с фанаткой, поклонники сочтут его скромным. И более приземленным.

Адам, кажется, обдумывает это, но Лиам качает головой.

– Я встречаюсь с Майей не для того, чтобы улучшить свой имидж, – сухо отвечает он.

– Но она права, – осмеливаюсь сказать я. Поворачиваюсь к Лиаму, и от его взгляда хочется провалиться сквозь землю. – В смысле… ты не поэтому встречаешься со мной, но наши отношения все равно могут принести тебе пользу, разве не так?

– Никто не знает, что происходит между нами, Майя.

«Потому что ничего между нами нет. Потому что ты сама все разрушила».

– Но они могут узнать. В будущем. – Я не останавливаюсь, чтобы посмотреть на его реакцию, а поворачиваюсь к Адаму, чувствуя, как сердце стучит в ушах. – В любом случае Лиаму не нужна я, чтобы улучшить свой имидж. Или чтобы расти. Ему никто не нужен. Включая Мишель.

– Он разрушил все, что я создавала, – отвечает она, поднимаясь на ноги. – Ты хоть представляешь, как тяжело мне будет вернуть прежний успех?

– Учитывая, как ты нажилась на скандале, я сомневаюсь, что у тебя есть повод жаловаться, – говорит Лиам.

Мишель поворачивается к нему с горящим взглядом.

– Думаешь, ты оставил мне выбор?

Я инстинктивно встаю между ними.

– Тебе не следует говорить с ним в таком тоне, – вмешиваюсь я.

Ее глаза гневно сверлят меня. Я знаю, что должна соблюдать осторожность, потому что теперь, когда Мишель знает мое настоящее имя, она может рассказать Адаму, что это я отправила прессе новость об их фиктивных отношениях. Но ей меня не запугать.

– Я сделала то, что должна была, – продолжает Мишель, глядя на него поверх моего плеча. – Да, часть подписчиков встала на мою сторону, но, черт, Лиам, а как же бренды? А сообщество? Они все игнорируют меня. Из-за тебя. Ты унизил меня на глазах у тысяч людей. Прости, что мне пришлось искать какой-то способ выживать.

Я боюсь, что ее упреки возымели действие, но Лиам продолжает холодно смотреть на нее.

– И записать пять видео, где ты поливаешь меня грязью, – это единственное, что пришло тебе в голову?

– Я бы сделала это снова.

– Вот почему мы больше не друзья.

Если бы он сказал мне такое, я была бы уничтожена. Однако Мишель не выглядит растроенной. Возможно, она вовсе не ценила свою дружбу с Лиамом так сильно, как старалась ему показать. Каждый раз, когда я вспоминаю, что он сох по ней несколько месяцев, у меня сводит желудок. Лиам заслуживает гораздо большего.

– Это бесполезно, – Мишель обращается к Адаму и Габриэле. – Ему все равно, что мы скажем. Он просто хочет испортить жизнь нам всем. Он даже Макса уговорил порвать со мной.

– Макс порвал с тобой, потому что ты призналась, что была влюблена в меня, когда встречалась с ним.

Мишель выглядит так, словно он только что вонзил в нее нож. Повернувшись к Адаму, она говорит:

– Сообщите, когда наконец-то научитесь выполнять свою работу.

Она выбегает из кухни. Габриэла в расстройстве проводит руками по лицу. Адам только вздыхает.

– О чем она говорит? – спрашивает Лиам.

– Мы с ее агентом планировали снова свести вас, решив, что так будет лучше для вас обоих.

Одного взгляда на Лиама достаточно, чтобы понять, насколько он зол и ошеломлен. Мне хочется вмешаться, но Адам меня все равно не послушает, поэтому, недолго думая, я выхожу из кухни. Мишель тем временем собирает свои вещи с дивана в гостиной.

– Не трать время, – говорит она, не глядя на меня. – Если он так тебе нужен, то забирай. И запасись терпением.

Ее пренебрежительный тон по отношению к Лиаму выводит меня из себя. Но я стараюсь сохранять спокойствие – мои ссоры с ней не принесут ему пользы в долгосрочной перспективе.

– Я здесь не для того, чтобы спорить с тобой, – говорю я, видя, что Мишель направляется к двери, – я просто хочу сказать, что тебе следует прекратить выкладывать подобные видео.

– Не указывай мне, что делать. Ты в этом ничего не смыслишь.

– Нет, но я знаю, что Лиам гораздо популярнее тебя. И то, что ты выступила против него, принесло тебе больше ненависти, чем поддержки. Может, ты и получила новых подписчиков благодаря скандалу, но мы обе знаем, что это не твоя аудитория. И что они уйдут, как только ты начнешь публиковать контент, который тебе действительно нравится.

– Но они приносят деньги, – отвечает она.

Хотя Мишель пытается это скрыть, я вижу, что мои слова задели ее.

Это побуждает меня продолжать. Я подхожу ближе.

– Лиам говорил, что ты хочешь стать дизайнером.

– Не пытайся меня задобрить. Я знаю, что ты меня терпеть не можешь.

– У меня не было бы к тебе никаких претензий, если бы ты не обращалась с Лиамом так грубо, – говорю я.

Я не свожу с нее взгляда. Наконец, пресытившись мной и моей настойчивостью, Мишель фыркает.

– Да, я хочу стать дизайнером, и что?

– Габриэла для тебя пример? Потому что она добилась популярности без скандалов в интернете.

– Мои показатели упадут, как только я перестану упоминать Лиама во всех своих видео.

Я слышу в ее голосе страх, что это произойдет. Думаю, в этом смысле они с Лиамом похожи больше, чем думают; оба боятся оказаться не на высоте. И именно поэтому продолжают бороться, даже когда сил уже не остается.

Разница в том, что Лиам не пытается добиться успеха за счет других.

– Лучшее, что ты можешь сделать, – это сосредоточиться на создании контента, который нравится тебе. И, возможно, через некоторое время вы снова сможете подписаться друг на друга в социальных сетях. Тогда люди поймут, что вы по крайней мере остались друзьями. Я знаю, что Лиам устал от ненависти. И мне хочется верить, что и ты тоже.

– Да, – соглашается она. Сделав паузу, Мишель смотрит на меня с подозрением. – Я ничего не скажу Адаму. О том, что ты сделала, – добавляет она, и я стараюсь не подавать виду, хотя мое сердце замирает. – Но это не значит, что ты мне нравишься.

– Не волнуйся. Ты мне тоже не нравишься.

Я очень старалась сопереживать Мишель, но ничто не оправдывает ее ужасного обращения с Лиамом. Тем более он очень важен для меня, и я не могу не принимать нападки Мишель близко к сердцу. Обменявшись со мной последним взглядом, она выходит из дома, закрыв за собой дверь. А я перевожу дыхание, набираюсь смелости и возвращаюсь на кухню.

Там царит все та же напряженная атмосфера. Услышав мои шаги, Лиам поднимает голову. Я нервно откашливаюсь.

– Мишель перестанет выкладывать подобные видео, – сообщаю я им. – Она не сказала это напрямую, но я подозреваю, что убедила ее, и ей просто не хотелось признавать мою правоту. Думаю, мы только что заключили своеобразное перемирие.

– Одной проблемой меньше, – вздыхает Адам.

Лиам переводит взгляд на него.

– Я хочу, чтобы вы с мамой перестали вмешиваться в мое творчество, – говорит он. – Я буду выкладывать все, что захочу и когда захочу. Перестану упоминать маму и начну сам управлять своей репутацией. Я устал следовать указаниям.

Габриэла выглядит так, будто собирается что-то сказать, но Адам опережает ее. Его брови взлетают вверх.

– Если тебе угодно все разрушить, то пожалуйста.

– С тех пор как он ушел от вас, его дела идут намного лучше, – говорю я, привлекая внимание всех присутствующих. – Цифры не врут, не так ли? И они стали выше, когда Лиам начал заниматься тем, что ему нравится.

Однажды он сказал мне, что всем нравится наблюдать, как кто-то занимается любимым делом. Я смогла убедиться в этом на собственном опыте. Его статистика стала гораздо лучше, чем до того, как он покинул ютуб и публично расстался с Мишель. Я знаю это, потому что проверяла. И потому что до того, как мы расстались, редко пропускала его трансляции. Я заходила на стримы вечером, перед сном, пускай даже на несколько минут.

Лиам об этом не знает. Я никогда не считала нужным рассказывать ему. Но, черт, конечно мне небезразличен его мир. Он сам не догадывается насколько.

– Неужели тебя никак нельзя переубедить? – спрашивает его мать. В ее голосе нет злости, только грусть и усталость от сложившейся ситуации.

Лиам решительно качает головой.

– Нет.

Они смотрят друг на друга. И я инстинктивно отступаю назад, пока снова не оказываюсь рядом с Лиамом, и теперь позволяю себе думать о его руке, касающейся моей, и о той буре эмоций, которую я игнорировала с тех пор, как увидела его.

– Хорошо, – наконец говорит Адам. – Делай как тебе угодно. Но дай нам знать, если вдруг окажешься в ситуации, с которой не сможешь справиться. Нам не нужны новые скандалы.

Лиам каменеет, но заставляет себя кивнуть. Адам снимает очки и с силой массирует виски. Думаю, он воспринимает это как поражение. С другой стороны, я не могу не радоваться за Лиама. Наконец-то он сможет делать то, что хочет, без оглядки на Адама. И если уж на то пошло, это не самые плохие условия.

– Ты будешь приезжать чаще? – вмешивается Габриэла. – В этом месяце состоится несколько мероприятий, и я бы хотела, чтобы ты…

– Я буду занят в университете, – перебивает Лиам ее и поворачивается ко мне. – Пойдем, Майя.

Он покидает кухню, не сказав больше ни слова. Я бросаю последний взгляд на его мать и Адама, прежде чем последовать за ним. Когда мы выходим на улицу, свет уличных фонарей отражается в небе, на котором почти не видно звезд. Я закрываю за нами дверь и напряженно обхватываю себя руками. Теперь, когда мы одни, нельзя откладывать предстоящий разговор. И вдруг я снова так нервничаю, что забываю абсолютно все, о чем написала в этом проклятом списке.

Однако Лиам не останавливается. Вместо этого он оглядывается на меня через плечо и говорит:

– Нам лучше не разговаривать, пока мы не окажемся в машине.

Я сажусь на пассажирское сиденье, а Лиам – за руль. Не говоря ни слова, он заводит двигатель и едет, пока мы не покидаем территорию жилого комплекса. В тишине проходит почти десять минут, ведь мы не включили никакой музыки. Напряжение убивает меня. Я беспокоюсь о том, что должна ему сказать и как он на это отреагирует.

Не выдержав, я поворачиваюсь к нему и готовлюсь наконец заговорить. В этот момент Лиам сворачивает и паркуется на грунтовой дороге.

– Вокзал или автобусная станция? – спрашивает он, не глядя на меня.

Сердце бьется сильнее.

– Что?

– Как ты доберешься домой?

Он упорно не смотрит на меня. Мое сердце сжимается.

– Я не уеду не поговорив с тобой.

– Думаю, нам не о чем говорить. – Лиам сжимает руль обеими руками. Он явно напряжен. – Просто скажи мне, куда тебя отвезти.

Я понимаю, что Лиам злится, но это не значит, что его холодность не причиняет боли. Он как будто снова вбивает кол в мою грудь и прокручивает его. Я с трудом подбираю подходящие слова – потому что их нет.

– То, что произошло той ночью…

– Ты несправедлива по отношению ко мне. Опять. – Перебивает Лиам и на этот раз поворачивается, чтобы посмотреть на меня. – Ты не можешь разбить мне сердце, а потом сказать моей семье, что мы встречаемся. Я долго слушал, как Мишель врет, что любит меня. Я не собираюсь проходить через это снова.

Затем он выходит из машины, словно не в силах больше оставаться со мной наедине. В прошлый раз, когда мы оказались в подобной ситуации, я позволила своим страхам взять верх и приняла решения, которые навредили нам обоим. Теперь я без колебаний следую за ним с блокнотом в руках. Мы припарковались в глуши, в нескольких метрах от шоссе, и единственный источник света здесь – это фары проезжающих мимо машин. Лиам прислонился к капоту. Он по-прежнему не смотрит на меня, но я чувствую, как напрягается его тело, когда я встаю рядом.

– Почему ты здесь? – снова спрашивает Лиам, хотя уже знает ответ.

Я чувствую прилив облегчения. Кажется, он готов меня выслушать.

– Я хотела поговорить о той ночи.

– Если ты приехала, чтобы назвать мне еще несколько причин, по которым ты не будешь со мной, избавь меня от этого.

– Все пошло не так, как надо, – продолжаю я, игнорируя его комментарий. Поджав губы, я протягиваю ему блокнот. – Вот, возьми. Здесь вся правда.

Я отхожу от капота и встаю перед ним, чтобы вручить ему свои записи. Лиам не двигается.

– Я записываю все, что не могу сказать вслух, – объясняю я, сглатывая слюну. – Я… я составила список. Всего, что мне нужно тебе сказать. И я хочу, чтобы ты его прочитал.

– Зачем?

Отбросив гордость, я отвечаю:

– Потому что одного твоего взгляда достаточно, чтобы мое сердце взорвалось.

Как только он слышит мои слова и видит, как я нервничаю, его маска безразличия спадает. Выражение его лица смягчается, и я передумываю в последний момент. Он не должен это читать. Это слишком легкий выход из положения. А Лиам заслуживает того, чтобы я рискнула.

Он поднимает брови, когда видит, что я снова прижимаю блокнот к груди.

– Я лучше скажу это тебе прямо.

Я замечаю перемену в его глазах. Кажется, ему нравится эта идея. Он прислоняется спиной к капоту, засунув руки в карманы.

– Почему ты так нервничаешь? Собираешься признаться, что убила кого-то? Тебя арестуют? Или ты нашла другого парня, спавшего в твоей машине, и он занял мое место?

– Ты можешь быть серьезным?

– А я и так серьезен. Я просто хочу, чтобы ты расслабилась. – Сглотнув, я поднимаю на него глаза. Лиам выдерживает мой взгляд. – Тебе не нужно так нервничать. Все в порядке.

Если у меня и были какие-то сомнения по поводу того, как мне следует поступить, то от них не осталось и следа теперь, когда он пытается успокоить меня и придать уверенности несмотря на все, что между нами произошло. Лиам говорит так мягко, словно очень хочет меня выслушать и боится, что я в любой момент передумаю. Я крепче сжимаю блокнот.

– Уверена, все это тебя очень веселит, – говорю я.

– То, что Майя, суровая бесчувственная девчонка, нервничает из-за меня? Может, и так. Немного. Не буду врать, так оно и есть.

И тут он улыбается мне. Первый раз с той ночи я вижу его улыбку. Она снимает повисшее напряжение и напоминает мне, что мы – это мы. И это придает мне сил продолжать.

– На самом деле я больше не нервничаю в твоем присутствии. Поначалу было, да, но это прошло, как только мы лучше узнали друг друга. И настал момент, когда при виде тебя я ощутила не волнение, а просто… спокойствие. И уверенность в том, что я могу быть собой и выражать себя без… без страха. И недавно я поняла, что это значит. – Я сглотнула. Мне так трудно подобрать правильные слова. – На днях мама говорила со мной о своих отношениях со Стивом. Я сказала ей, что это не любовь.

Стоит мне произнести это самое последнее слово, как атмосфера между нами сгущается. Она наполняется эмоциями. Его голубые глаза встречаются с моими, и, словно зная, что мне нужна дополнительная помощь, он спрашивает:

– Почему?

– Потому что любовь не заставляет тебя сомневаться в себе. Не заставляет притворяться кем-то другим. Это не просто бабочки в животе, это волнение, которое сменяется спокойствием. Это когда ты желаешь другому самого лучшего. Когда хочешь видеть, как он добивается успеха и достигает своих целей. Когда чувствуешь себя свободно. Когда слушаешь его разговоры часами без устали. Заботишься о чужих интересах. Когда наслаждаешься временем вместе, даже если вы ничего не делаете и молчите. Это когда даже самые простые вещи обретают особый смысл – вроде улыбки, звезды с надписью или созерцания ночного неба. Когда ты понимаешь, что самодостаточна, что тебе никто не нужен, и все же ты хочешь быть с ним рядом. Любить – значит думать о другом человеке каждый раз, когда происходит что-то хорошее. Хотеть поделиться этим с ним. Осознавать риск и, несмотря на это, отдаться ему, закрыв глаза. А еще это когда есть песни, которые всегда будут напоминать тебе о нем. – Мое сердце бешено бьется, и я закрываю глаза. – Лиам, я понятия не имею, что такое любовь. Я никогда раньше ее не испытывала. Но каждый раз, когда я думаю о ней, я представляю тебя.

Я всегда считала, что в мире существует два вида страхов. Одни, необходимые, обеспечивают нашу безопасность, другие – те, что удерживают нас в зоне комфорта и мешают делать то, что принесло бы нам счастье. Большую часть своей жизни я жила под влиянием последних. Я не совсем уверена, к какой категории можно отнести страх влюбиться, но какая разница? Этого все равно уже не избежать. Но теперь, когда я произнесла вслух все то, что чувствую, с моих плеч словно свалился огромный груз.

Как будто все наконец-то встало на свои места.

Первые несколько мгновений я нахожусь в эйфории. Я жду, что Лиам тут же ответит, что чувствует то же самое, что наши чувства взаимны. Что он тоже думает о любви, когда видит меня. Что-то в этом роде. Но мои слова повисают в воздухе, и наступает тишина. Лиам не говорит ничего. Он просто смотрит на меня, и все мои мечты начинают рушиться.

Только тогда я понимаю, какая огромная пропасть разверзлась между нами.

И что на самом деле не только я испытываю страх. Он открывался передо мной множество раз. И в большинстве случаев я его подводила.

– Поклянись, что это правда, – умоляет Лиам.

У меня разрывается сердце, когда я слышу недоверие в его голосе.

– Это правда, – поспешно отвечаю я. – Клянусь, это правда. Я влюблена в тебя. Все это правда.

Не раздумывая я оставляю блокнот на капоте и обнимаю его.

Уткнувшись носом ему в плечо, я смаргиваю подступающие к глазам слезы. Мне страшно, что он не ответит взаимностью, но мгновение спустя Лиам тоже обнимает меня. Тепло его тела, его запах, его близость снова со мной. Никогда не думала, что буду скучать по таким простым вещам.

Слова даются Лиаму с большим трудом:

– Я был уверен, что ты не…

– Я влюблена в тебя, – повторяю я.

Теперь, когда я наконец-то призналась, говорить об этом легко и пьяняще. Я буду повторять это столько, сколько потребуется, чтобы развеять все его сомнения.

– Почему ты не сказала мне этого раньше?

– Потому что ты был прав. Я боялась. – Я слегка отстраняюсь, чтобы посмотреть на него. – Я знаю, что причинила тебе боль. И знаю, что мое поведение не всегда… адекватное. Но я работаю над этим. Я хочу стать лучше и исцелиться. Я начала ходить к психологу и стараюсь открываться перед другими. У меня получилось с Лизой. А также с тобой. Особенно с тобой. Ты – тот, с кем я хочу быть рядом.

Лиам пристально смотрит на меня, и я вижу, как он борется с собой. Он не осмеливается мне поверить.

– Ты правда думаешь, что это может сработать? – спрашивает Лиам, как будто ему отчаянно необходимо убедиться в этом.

Я решительно киваю.

– Я в этом уверена.

– Я не могу снова толкать этот воз в одиночку.

– С этого момента мы будем делать это вдвоем.

Лиам колеблется. И я снова отчаянно надеюсь, что он скажет, что тоже это чувствует. Что он верит, что все получится. Что ради меня он готов рискнуть.

– Эта неделя была для меня трудной, – начинает Лиам.

От боли и сомнения в его голосе мое сердце обливается кровью.

– Я знаю. – Я борюсь с подступающими слезами.

– Я не уверен, как лучше…

– Все в порядке, – перебиваю я его, – я приехала сюда не для того, чтобы просить тебя вернуться ко мне. Это было бы нечестно. Я просто хотела сказать тебе правду. Потому что ты этого заслуживаешь. Я хочу для тебя самого лучшего, Лиам. И если это значит, что мне нужно держаться от тебя подальше, я пойму.

Вновь наступает тишина, но на этот раз Лиаму требуется всего несколько секунд, чтобы ответить. Он качает головой и бормочет:

– Черт.

И вот уже он снова обнимает меня. Я позволяю ему прижаться ко мне, а сердце в груди бешено колотится. Все мои слова – чистая правда: как бы мне ни было больно, я отпущу его, если он попросит. Я хочу быть справедливой, и первый шаг к этому – позволить ему сделать собственный выбор. Я много раз отталкивала его под предлогом того, что он заслуживает лучшего. Но решать это должен Лиам. Не я.

– Значит ли это, что ты не против вернуться ко мне? – с трудом спрашиваю я, прижимаясь к его плечу.

Он отстраняется и смотрит на меня. Мои глаза наполняются влагой, и, как только Лиам замечает это, он грустно улыбается и вытирает слезы большими пальцами.

– Для начала перестань плакать, – тихо говорит он. – Такими темпами я тоже расплачусь, и это подпортит мою репутацию фантастического засранца.

У меня нет сил улыбнуться. Вместо этого я киваю и вытираю слезы рукой. Лиам продолжает смотреть мне в глаза. Его пальцы гладят мою щеку.

– Никаких слез, – так же шепотом отвечаю я.

– А теперь важный вопрос. – Я напрягаюсь. Лиам делает паузу, затем наконец улыбается. – Значит ли это, что теперь ты станешь сентиментальной? Потому что оскорбления мне нравились гораздо больше.

Эмоции взрываются у меня в груди, и я толкаю его.

– Пошел ты.

Лиам разражается смехом, а затем обхватывает меня рукой, чтобы притянуть к себе, и целует в макушку. Сглотнув, я закрываю глаза, чтобы снова не расплакаться. Я делаю глубокий вдох, пока мое сердце возвращается к привычному ритму. И в его объятиях я продолжаю говорить себе, что все в порядке. Что я была честна. Что теперь он все знает. Что у нас снова все хорошо.

– А еще мне нравится, когда меня называют сладким пончиком, – шутит он.

– Придурок, – шепчу я ему в плечо.

Лиам снова смеется. Когда наши глаза встречаются, его улыбка становится ярче. Он гладит меня по щеке своим шершавым большим пальцем, и я прижимаюсь к его ладони. Другой рукой он откидывает мои волосы с плеча. Его движения нежны, и он как будто не в силах от меня оторваться.

– Я хочу поцеловать тебя, – шепчет он. – Можно?

Не сводя с него глаз, я киваю.

– Конечно.

Но Лиам не делает этого. Он лишь наклоняется, пока наше дыхание не смешивается, и ждет от меня первого шага. Я чувствую, что он улыбается, когда я наконец прижимаюсь к его губам.

И все мои барьеры разом рушатся. Сердце радостно наполняется теплом. Нежность первых прикосновений сменяется жаждой, настоятельной потребностью, и Лиам тянется ко мне, чтобы поцеловать еще крепче. Мы отступаем, пока мои ноги не упираются в капот. Мне необходимо прикоснуться к Лиаму, поэтому я глажу его щетину, а затем запускаю руки в его волосы. Мне так этого не хватало.

И, судя по тому, как наши губы спешат встретиться вновь, едва мы прерываемся на вдох, ему тоже.

– Кажется, заниматься любовью в машине преступление? – шепчу я и хватаю его за воротник рубашки, чтобы прижать к себе.

– О чем ты? Это просто невинный поцелуй.

Я начинаю смеяться.

– Ну-ну.

Сердце снова колотится, но теперь уже просто от волнения. Лиам отстраняется, и я обхватываю его за шею. Мы смотрим друг на друга и одновременно улыбаемся. Боже. Мне требуется мгновение, чтобы перевести дыхание и сосредоточиться на том, что я должна сказать.

– Я кое-что приготовила для тебя.

На его лице я вижу приятное удивление.

– Что именно?

– В тот раз, когда ты хотел пригласить меня на ужин, я не смогла признаться, что мне понравилась эта идея. С тобой мне нравятся такие вещи, Лиам. И я придумала, куда бы хотела отправиться. – Я полностью разрушаю магию момента, добавляя: – Но мы не обязаны делать это, если ты не хочешь. И не вздумай смеяться, а не то получишь коленом в пах.

Лиам улыбается еще шире.

– Я не буду смеяться, – заверяет он, понимая, как трудно мне решиться на такое. – Куда ты меня приглашаешь?

– Это сюрприз. Сначала мы должны вернуться в Манчестер, а дальше я подскажу дорогу.

Лиам кивает, не отрывая от меня взгляда.

– Я за рулем, а ты отвечаешь за музыку?

Я улыбаюсь ему в ответ.

– Отличный план.

Поцеловав меня напоследок, Лиам забирается в машину. Я следую за ним, и, запустив двигатель, он кладет руку на мое колено. Сердце делает кульбит, но вместо того, чтобы отстраниться, я поглаживаю его ладонь. Я пытаюсь вести себя естественно, но с непривычки мне немного сложно, и Лиам улыбается, заметив это, когда украдкой поглядывает на меня. Такое для меня в новинку, но я думаю, что смогу к этому привыкнуть.

– Кто бы мог подумать, что в глубине души ты романтик, – дразнит меня Лиам.

– Просто заткнись.

Всю дорогу я чувствую себя очень комфортно. Нет ни напряженного молчания, ни моментов, когда я жалею о сказанном. Мы обмениваемся новостями. Я рассказываю ему о маме и реабилитационной клинике, о новой постоянной работе в магазине и первом сеансе с психологом. И снова чувствую тепло в груди, когда вижу в его глазах гордость за меня. Со своей стороны, Лиам рассказывает мне, чем занимался в эти дни и как обстоят дела с ютубом. Он немного поддразнивает меня, когда я признаюсь, что посмотрела почти все его ролики. А я несколько раз посылаю его куда подальше.

Когда мы приезжаем в Манчестер, уже почти полночь, и я настраиваю навигатор. Если Лиам и узнаёт адрес, то ничего не говорит. Вскоре мы уже едем вдоль леса, окружающего дом у озера. Снаружи сияют звезды. Луны сегодня нет.

– Эван сказал, что у тебя есть ключи, – говорю я, как только мы припарковались.

Лиам заглушает мотор.

– Вы вместе это спланировали?

– Отчаянные ситуации требуют отчаянных мер.

Улыбнувшись, я выхожу из машины, а он следует за мной. Мы вместе поднимаемся по ступенькам на крыльцо, и Лиам открывает дверь ключами, которые хранились у него в бардачке. Внутри холодно, ведь дом пустовал с нашего последнего приезда. Я вхожу первой.

– Не включай свет. – Я переплетаю наши руки и веду его вглубь.

В отличие от моей его кожа теплая. Мы включаем фонарики на смартфонах, чтобы не наткнуться на мебель, и идем на задний двор. На террасе слышен лишь шелест ветра, и по озеру пробегает легкая рябь. Я собираюсь сдвинуть шезлонги, но Лиам тянет меня за собой на один из них.

– Нам не хватит места, – жалуюсь я.

– Очень даже хватит.

– Лиам, я практически лежу на тебе.

– Не вижу никакой проблемы.

Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться. Лиам явно не отступится, поэтому я просто стараюсь устроиться поудобнее. Поскольку я гораздо меньше него, нам удается кое-как разместиться здесь вдвоем, хоть и в тесноте. Я кладу голову ему на плечо, а он обнимает меня, и мы выключаем фонарики. Над нами расстилается покрывало из звезд. Они такие далекие. Холодные и горячие. Одни из них – неудавшиеся. А другие – те, что каждый день стараются стать лучшей версией себя.

Между нами воцаряется тишина, которая уносит с собой всю тревогу последних часов. И здесь, в глуши, когда мы лежим, глядя на небо и слушая плеск воды о берег, я снова ощущаю тот покой, о котором говорила ему раньше. Мы с Денеб часто проводили так вечера, и я считала это нашей традицией. Возможность разделить этот момент с Лиамом кажется мне такой же особенной.

– Это лучше, чем моя идея пойти поужинать, – говорит он тихо, словно боясь испортить момент.

– Одно другому не мешает.

Я чувствую, что он улыбается. Мы продолжаем смотреть вверх, где за тысячи километров от нас сияют звезды.

– Ты ведь знаешь много легенд, правда? О звездах.

Я киваю. Тепло его тела обволакивает меня, укрывая от ночной прохлады.

– Это Полярная звезда, – указываю я на самую яркую. – Я использую ее как ориентир, чтобы найти остальные. Слева находится созвездие Кассиопеи. А дальше – Андромеда. В детстве оно было моим любимым. Сестра каждый вечер рассказывала мне историю про них.

– И о чем же эта история? – Лиам протягивает руку, чтобы сжать мою ладонь.

– Легенда гласит, что эфиопская царица Кассиопея считала себя краше морских нимф. Это разгневало Посейдона, и он наслал на ее страну чудовище. И гнев его можно было утихомирить, только принеся в жертву царевну Андромеду, так что ее привязали к скале на берегу и заставили отбывать наказание, которого она не заслужила. Когда царевне казалось, что все потеряно, послышался шум ветра и с неба спустился полубог Персей, всадник на крылатом коне, и спас ее. – Я делаю паузу. – Долгое время я ассоциировала себя с Андромедой.

– Значит, я Персей? Мне нравится идея быть полубогом.

– Ты скорее скала для наказания.

– Это шутка. Полубогиня – это ты. Ведь каждый раз ты спасала себя сама.

Слышать такое от Лиама просто… ошеломительно. В его голосе звучит нежность и гордость. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Хоть это и значит отвернуться от звезд, я не возражаю. Я молча наблюдаю за ним, любуясь каждой его деталью: родинкой на шее и завитками волос. А также голубыми глазами, которые через несколько секунд останавливаются на мне.

– Ты снова смотришь на меня так, – шепчет Лиам. Судя по тону, это вопрос.

– Я никогда не понимала, что ты во мне видишь.

– Майя, – предупреждающе говорит он, опасаясь, что я снова начну принижать себя.

– Не в этом дело. Я просто хочу знать. Чтобы запомнить навсегда.

Забыть о сомнениях. Открыться. Отринуть страх и начать доверять.

Лиам поднимает взгляд к звездам и говорит:

– Когда мы встретились, я был очень недоволен своей жизнью. Я занимался тем, что не приносило мне счастья, мне приходилось иметь дело с Мишель и Адамом, и казалось, что я потерял себя. Вот почему я так напился в ту ночь, когда очутился в твоей машине. Меня тошнило от всего, что было связано с моей тогдашней жизнью. – Я продолжаю смотреть на него. Видно, что он с трудом подбирает слова. – Ты единственная, кто был честен со мной. Если бы не ты, я вряд ли бы когда-нибудь понял, что должен взять жизнь в свои руки и начать делать то, что хочу. Ты также помогла мне осознать, что мои проблемы действительно важны. Потом я начал узнавать тебя лучше… и понял, что мне многое в тебе нравится. И что во мне пробуждаются чувства, которых я раньше никогда не испытывал. Я не знаю, Майя… Одно мне ясно точно: я не стал бы тем, кто я есть, если бы ты не появилась в моей жизни.

Слышать это одновременно приятно и страшно. Разница в том, что на этот раз во мне бурлит множество других эмоций. Страх отошел на задний план, потому что я сама его туда отправила. И сосредоточилась только на хорошем: на том, какой Лиам меня видит. На том, что никто не смотрит на меня так, как он.

– Когда я с тобой, все кажется таким… настоящим, – продолжает он, словно не в силах больше молчать. – Я провел много лет в окружении людей, питающих ко мне корыстный интерес. Сотни комплиментов, которые я получал, были фальшивыми. Но ты познакомилась со мной, когда моя репутация была на дне, и понятия не имела о моей жизни в соцсетях. Ты всегда давала мне почувствовать, что тебе нравится настоящий я, тот Лиам, что остается за кадром. Из-за всей этой популярности и ютуба мне порой казалось, что я живу в каком-то вымышленном мире. С тобой все по-другому. Рядом с тобой я как будто очнулся. Это трудно объяснить.

Я сглатываю. В горле снова образуется комок.

– Несмотря на то, что я такая холодная?

– Не говори так. Ты не холодная, просто сдержанная. Мне нравится, какая ты.

– Правда?

– Просто нужно время, чтобы узнать тебя. Ты не открываешься перед теми, кому не доверяешь. Но стоит хоть раз увидеть твое сияние… как уже невозможно отвести взгляд.

Я не знаю, как выразить то, что я чувствую, когда слышу это. Словно в мире остались только мы одни, затерянные посреди леса. И наружу рвутся все те слова, которые я не думала, что когда-либо смогу произнести.

– Лиам, – окликаю я его, когда сил терпеть уже нет. Его глаза встречаются с моими. – Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?

Я впервые говорю ему об этом. Наверное, мне следует делать это гораздо чаще. Мое сердце бешено колотится, но, к счастью, он отвечает быстро.

– Я тоже тебя люблю. – От этих слов у меня в груди все трепещет. Он снова смотрит на небо. – Так сильно, что я готов отправиться с тобой куда угодно.

– К звездам? – предлагаю я, проследив за его взглядом.

– Нет. Намного выше.

– Пока они не исчезнут из виду.

– Пока не останется ни одной.

Я чувствую прилив ностальгии, но продолжаю улыбаться.

– Пока не закончатся звезды. Мне нравится.

– Хорошее название для книги.

Наши взгляды встречаются, и он подмигивает, чтобы я поняла намек. Я смеюсь, качая головой.

– Я не собираюсь писать книгу.

– Почему бы и нет? У тебя это хорошо получается. И людям это понравится. Особенно если главным героем буду я.

– Вероятно, ты умрешь в пятой главе.

– Не будь так жестока. Позволь мне дожить хотя бы до десятой.

– Твоя жизнь висела бы на волоске весь роман, чтобы держать читателей в напряжении. Они бы меня возненавидели.

– Но ведь ты просто хочешь их напугать?

– Зависит от твоего поведения.

Он фыркает. Внезапно на нас обрушивается порыв ледяного ветра, и я инстинктивно тянусь к Лиаму. Он обнимает меня за плечи, чтобы окутать теплом своего тела. Ночь холодная, но я ни за что на свете не готова покинуть свое место.

– Если хочешь, мы можем пойти внутрь, – тихо предлагает Лиам.

Я поспешно качаю головой.

– Мне и здесь хорошо.

Хоть я и не вижу его лица, я знаю, он улыбается. Мы снова молчим, глядя на звезды. Рядом с Андромедой, чуть выше, находится Денеб. И где-то там рассыпаны Плеяды. Среди них есть звезда Майя, которая светит в шестьсот раз ярче Солнца.

– Как бы ты закончила книгу? – спрашивает Лиам через несколько минут, возвращаясь к прежнему разговору. – Если серьезно.

Я сглатываю. Хоть это и трудно, но я точно знаю ответ.

– Несмотря на то что весь роман Майя пребывала в отрицании, она наконец-то решилась признаться Лиаму в своих чувствах. Он заслужил услышать это лично, поэтому она села на поезд до Лондона и без предупреждения явилась к нему домой, чтобы сказать, что влюблена в него. И что он – тот, с кем она хочет быть. – Я колеблюсь. Сердце бьется быстрее. – Но, как бы ей ни хотелось, чтобы все было просто, в глубине души она знает, что это не так.

Я чувствую, как Лиам напрягается. Это не тот ответ, который он ожидал услышать, да и я, честно говоря, тоже. Минуту назад я даже не думала об этом, но теперь мне кажется, что так будет правильно.

– Майе нужно работать над собой, – продолжаю я. – Несмотря на то что прошло уже много времени, не все ее раны затянулись, и это мешает ей открываться и доверять другим. Проще было бы промолчать и просто остаться с ним, но она хочет, чтобы у них все получилось. А для этого ей нужно сначала исцелиться. Так что если бы я писала финал, то сделала бы его таким.

– Ей нужно время, – говорит Лиам, и я киваю.

Мне бы очень хотелось перепрыгнуть этот этап и сразу оказаться в той части, где мы проводим вместе каждый день в его квартире и между нами все гладко. Но я не могу этого сделать не рискуя снова причинить ему боль. А этого нужно избежать любой ценой. Я так сильно люблю Лиама, что должна все исправить.

– Это очень трудное решение, – настаиваю я с бешено колотящимся сердцем. – Но знаешь… Думаю, они оба понимают, что время еще не пришло.

Слова даются мне очень тяжело. Наконец я осмеливаюсь повернуть голову и посмотреть на Лиама. В его глазах я не вижу ни следа гнева, лишь легкую грусть.

– Ты правда этого хочешь?

– Мне нужно исцелиться, Лиам. Это не значит, что я не хочу тебя больше видеть. Или что я не умираю от желания быть с тобой. Но мне придется пройти тяжелый путь, чтобы в конце все получилось. Так что если ты согласен… я бы хотела, чтобы мы не спешили. Чтобы все было спокойно и правильно.

Возможно, с моей стороны нечестно просить о таком, я не знаю. Я знаю только то, что не могу очертя голову окунуться в отношения с другим человеком, пока не разберусь со всеми своими страхами и сомнениями. Это не пойдет на пользу никому из нас. Я лишь надеюсь, что Лиам понимает: это не значит, что я его не люблю, – наоборот, я люблю его так сильно, что хочу быть уверена – когда мы начнем все с нуля, у нас будет крепкий и здоровый фундамент.

– И этим бы ты закончила? – спрашивает он.

– Нет, ответом Лиама.

– Ты сама его знаешь, – говорит он, откидываясь назад, чтобы снова посмотреть на звезды. – Он подождет ее, Майя. Ни секунды не сомневайся. Он будет ждать столько, сколько потребуется. Ради них обоих.

Письма к Денеб (///)

Папа говорил, что после смерти люди поднимаются на небо и становятся звездами. Наверное, это был его способ заверить нас, что те, кто ушел, остаются с нами, даже если мы больше не можем их видеть. Как-то раз, сидя летним вечером на крыльце, мы обе вспомнили этот разговор.

Я помню, как посмотрела на небо и сказала:

– Мы так и не выбрали звезду для папы.

Ты указала на самую яркую из них над нашими головами.

– Эта? – спросила я.

– Это Полярная звезда. Она всегда указывает на север, поэтому ее используют как ориентир. Если однажды ты почувствуешь, что заблудилась, просто посмотри на небо. Папа будет там, чтобы подсказать, откуда ты пришла. И, возможно, куда тебе идти.

Я подняла голову, и через несколько мгновений в темноте снова раздался мой голос:

– А Вселенная не рассердится на нас за то, что мы позаимствовали у нее звезду?

– Нет, – покачала ты головой, – в небе полно таких хороших людей, как он. Все они становятся звездами.

– Вот почему они сияют, – заключила я.

– Да, поэтому они и сияют.

С годами я поменяла свое мнение. Я не хочу, чтобы папа был Полярной звездой, ведь тогда он окажется за тысячи световых лет от нас. Поэтому я решила, что он часть одного из созвездий – Лебедя, где находится звезда с твоим именем, или Плеяд. Чтобы я не была единственной, кто сияет в шестьсот раз ярче Солнца.

Теперь мы сияем вместе. В тысячу раз сильнее.

Эпилог

Майя

Полтора года спустя

Завтра у меня день рождения.

Мои изношенные кроссовки перепрыгивают через грязные лужи на дороге. Сейчас середина августа, но, несмотря на тепло, уже несколько дней идут грозы. С сегодняшнего вечера можно наблюдать за Персеидами, поэтому я надеюсь, что небо прояснится. Уже темнеет, солнце скрылось за горизонтом, и скоро уличные фонари, спрятанные в деревьях, осветят улицы кладбища.

Добравшись до места назначения, я снимаю наушники и, с благодарностью, что здесь есть крыша и сухой пол, кладу сумку и сажусь, скрестив ноги.

– Привет, Денеб, – говорю я вслух. В последнее время я так часто прихожу сюда, что это уже вошло в привычку.

Обняв себя за колени, я смотрю на могилу. Денеб не хотела бы, чтобы я приносила цветы, которые скоро завянут, поэтому я сняла несколько звезд с потолка нашей бывшей комнаты и сделала из них букет. Теперь она – единственный человек на кладбище, у которого вместо цветов лежат звезды.

– Прости, что не смогла прийти раньше на этой неделе. Скоро начнется учеба в университете, и нужно было сделать несколько дел, – начинаю я, убирая наушники в сумку. – Кроме того, на днях творилось настоящее безумие. Помнишь Уилла, нового парня мамы? Он пришел к нам на ужин, чтобы познакомиться со мной. Она говорит, что у них пока ничего серьезного, но все выглядит довольно многообещающе. И я знаю, что это прозвучит странно с моей стороны, но он мне нравится. Уилл приятный и хорошо к ней относится. Конечно, он не похож на папу. Но я на это и не рассчитывала. Ведь с папой никто не сможет сравниться.

Теперь я часто навещаю и его. Несколько месяцев после смерти сестры я не решалась прийти к нему, пока не поняла, что это действительно мне поможет. Иногда я просто сижу здесь в тишине. А иногда решаюсь заговорить с ними в надежде, что, где бы они ни были, даже если я буду говорить только шепотом, они меня услышат.

Мне не нравится, что их могилы находятся так далеко друг от друга. Но я знаю, что такое бывает только здесь, внизу, а там, в небе, среди звезд, они рядом. Вместе, как и до их ухода.

– Он учитель физкультуры в средней школе. И обожает баскетбол. Я рассказала об этом Лиаму, и последние два дня он прочесывал интернет, чтобы у них при встрече были темы для разговора. Думаю, он делает это еще и для того, чтобы найти лишний повод пообщаться со мной. Лиам скучает по мне, когда уезжает. – Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку, но это бесполезно. – Ладно, так и быть, я тоже по нему скучаю. Но если он об этом узнает, я буду все отрицать.

За последний год статистика просмотров его канала на ютубе резко выросла, и теперь ему постоянно приходится посещать всякие мероприятия. Месяц выдался спокойным, но на прошлой неделе он снова уехал и вернется только через три-четыре дня, а значит, мы не сможем провести мой день рождения вместе.

Честно говоря, меня это не радует, но его вины тут нет. Кроме того, я знаю, что Лиам кое-что для меня припас.

Кое-что связанное с концертом. Моей любимой группы.

Мне пока не положено об этом знать, но мой босс помог ему достать билеты, а он немного болтун.

– У нас все хорошо. – Я постоянно напоминаю ей об этом, чтобы она не забыла. – Мама довольна своей работой. А переезд сэкономил нам кучу денег. Я учусь в университете и параллельно работаю в музыкальном магазине. С Лиамом у нас все гладко. Конечно, у него отвратительное чувство юмора и его шутки действуют мне на нервы, но я не могу представить себя ни с кем другим. Недавно мы запустили информационную кампанию, о которой я тебе рассказывала. Лиам очень в нее вовлечен. И люди активно делятся нашим контентом. Если бы вы познакомились, он бы тебе очень понравился. Я уверена, что он тот, кого ты хотела бы видеть рядом со мной.

Пищит телефон – мне пришло сообщение. Лиам как будто чувствует, что я говорю о нем.

Я также получила несколько сообщений от Лизы: завтра мы встречаемся, чтобы поехать на выходные в дом у озера. Эван уже будет там. Приедет также Макс, еще один его друг, со своей девушкой Ники. Макс тоже навечно попал в мой черный список. Они с Эваном постоянно издеваются над Лиамом, и, хотя все это не всерьез, это автоматически выводит меня из себя. Только я имею право подшучивать над своим парнем.

Ответив Лизе, я открываю нашу переписку.

Лиам

Почему Эван только что сказал мне, что ты покрасила волосы?

Я улыбаюсь. Это заняло у него больше времени, чем я думала.

Майя

Потому что я покрасила волосы.

Лиам

И он узнал об этом раньше меня?

Майя

Ему, наверное, Лиза рассказала. Мы встречались с ней утром. Я не предупредила тебя, потому что хотела увидеть твою реакцию вживую, когда ты вернешься в субботу.

Лиам

Я буду оттачивать свои актерские навыки – вдруг мне не понравится.

Не хочу ранить твои чувства.

Майя

Пошел ты.

Я прикусываю губу. Уверена, что по ту сторону экрана он улыбается.

Лиам

Ты дома?

Ну же, пришли фото.

Нет, подожди, я надену солнечные очки, а не то ты ослепишь меня своей красотой.

Майя

Знаешь, что я сейчас сделаю?

Заблокирую тебя.

Лиам

Не женщина, а дьявол во плоти.

Так где фото?

Майя

Придется потерпеть до субботы.

Ну или вернуться раньше.

Шансов на это нет, ведь все зависит не от него, а от организаторов мероприятия, но попробовать стоит. Лиаму требуется несколько секунд, чтобы ответить. Он пишет, стирает и наконец отправляет:

Лиам

Но ты дома?

Майя

Ушла на кладбище. А что?

Он присылает мне фотографию.

Первым делом я вижу его улыбку. Сейчас вечер, и желтоватый свет уличных фонарей затеняет его лицо. Я замечаю его уложенные кудри и дразнящее выражение голубых глаз. А потом обращаю внимание на задний фон, и пульс подскакивает. Я так поспешно ищу его номер, чтобы позвонить, что чуть не роняю телефон.

– Скажи, что ты меня не обманываешь, – умоляю я, едва Лиам берет трубку.

– Как тебе мои актерские способности?

– Ты у меня дома? Сейчас?

– Уже десять минут стою под дверью. Надеялся, что ты откроешь, но ты испортила мне сюрприз. – Я слишком потрясена, чтобы говорить. Уверена, он улыбается. – Я перенес вылет на более ранний срок. Осталось только финальное мероприятие, и друзья меня подменят. Я не собирался пропускать твой день рождения.

Я прикрываю рот рукой, потому что, хотя рядом никого нет, мне срочно нужно скрыть улыбку. Эмоции не помещаются в груди. Я прикусываю губу.

– Заберешь меня? – предлагаю я.

– Как можно скорее?

Я улыбаюсь еще шире.

– Жду тебя через десять минут.

– Мне и пяти хватит.

И Лиам кладет трубку.

Я поворачиваюсь к могиле и прячу лицо между коленями, продолжая улыбаться. Черт, ладно, я действительно счастлива. Не могу дождаться, когда увижу его. И как бы глупо это ни звучало – ведь я уже должна знать Лиама – я совсем такого не ожидала. Его поступки подтверждают то, что я только что сказала Денеб: он бы наверняка ей понравился.

– Любовь – отстой, – говорю я, пытаясь скрыть улыбку.

А потом я просто молчу. Мне нравится думать о том, что после черной полосы и огромной работы над собой я научилась снова испытывать радость от жизни. И не только с Лиамом. Например, с Кларком тоже, когда мы вместе выбираем новую музыку для магазина, или с мамой. С Лизой и Эваном. И даже наедине с собой. Я снова с удовольствием занимаюсь повседневными делами. Ничто не может сравниться с этим.

Я знаю, что Анна, мой психолог, сильно мне помогла. Но она всегда говорит, что это все моя заслуга, что именно я отказалась сдаться. Думаю, на следующей неделе нам предстоит один из заключительных сеансов. Лиам предложил отвезти меня. И я знаю, что он, как и я, очень гордится тем, как все изменилось.

Его жизнь тоже сделала резкий поворот. Теперь он живет не один, а с Эваном, и совмещает ютуб с занятиями в университете. Он изучает аудиовизуальные коммуникации, а я – журналистику, так что мы учимся на одном факультете. И видимся каждый день, ведь мы с мамой переехали в Манчестер. Наши с ней отношения наладились, а вот у Лиама не все так просто. Габриэла не изменилась. Как и Адам. Лиам редко их навещает и всегда просит меня поехать с ним. И я делаю это без колебаний, потому что хочу быть рядом, когда я ему нужна, как и он мне.

С этими мыслями я снова смотрю на могилу Денеб. Рядом с именем и датами на ее надгробии выбита надпись курсивом: «Если я собьюсь с пути, то взгляну на звезды, чтобы ты направила меня».

– Когда-то я сказала тебе, что очень хочу начать жить, – говорю я вслух. При воспоминании об этом к горлу подступает комок, но мне удается улыбнуться. – Кажется, у меня наконец-то это получилось, Денеб. Я скучаю по тебе. Ты даже представить себе не можешь, как сильно. Но это не значит, что я не счастлива. Я многому научилась и повзрослела. И я хочу продолжать в том же духе.

Одна звезда из букета падает на землю. Я протягиваю руку, чтобы поднять ее. Перевернув, я вижу надпись Лиама, ту самую, где он дает определение сверхновой. Я кладу ее на место. А потом перекидываю сумку через плечо и встаю.

– Я буду продолжать сиять, как ты мне велела. – Я все так же смотрю на надгробие. – Я обещаю, хорошо?

И на этом я с ней прощаюсь. Ветер шумит в листве. А в небе, наконец-то ясном после нескольких дней непогоды, светят звезды. Я думаю о своем обещании. Это чистая правда. Я буду и дальше пытаться, чего бы мне это ни стоило.

Пока я не исчерпаю все возможности.

Или, как сказала бы она, пока у меня не закончатся звезды.

Дополнительная глава

Лиам

– Как это моего имени нет в списке?

Охранник хмурится с недоумением и явным нетерпением. Он устал от меня, но я не сдамся, пока нас не пропустят, а он, похоже, не заинтересован в разрешении ситуации. Я ничего не понимаю. Кларк заверил меня, что Билл, его брат, договорился с вокалистом группы 3 A. M. и достал нам билеты в первый ряд. Но наших имен тут почему-то нет.

Все было бы проще, если бы вокруг не было столько суеты. Концерт вот-вот начнется, и, куда ни посмотри, везде фанаты с транспарантами и футболками группы, жаждущие попасть внутрь, чтобы увидеть своих кумиров на сцене. До начала концерта на стадионе «Уэмбли» остается около получаса. Я привез Майю из Манчестера только ради этого. Триста пятьдесят километров по дороге. В ее день рождения. Я не могу вот так испортить ей праздник.

– Лиам Харпер, – повторяю я, взглядом призывая вышибалу снова поискать нас в списке. Он не единственный, кому это надоело: рядом со мной Майя тоже закатывает глаза. – Это Майя, Майя Аллен. Наши имена должны быть вместе. Она моя…

– Я устала от этого, – слышу я ее голос. – Мы зря тратим время.

Прекрасно. Тревога: сердитая именинница.

Не сказав больше ни слова, Майя обходит меня, чтобы вернуться в очередь у входной двери. Я бормочу проклятия и обвиняюще тычу в охранника:

– Я сейчас вернусь.

– Проваливай, – рычит он.

Рыжеволосая девушка, воспользовавшись тем, что я освободил дорогу, называет ему свое имя, и охранник тут же ее пропускает. Определенно, у Вселенной есть свои любимчики. Я игнорирую ее и бегу за своей девушкой, пока она не успела сесть на поезд обратно в Манчестер и не оставила меня стоять здесь. Черт, при таких коротких ногах она быстро ходит. Особенно когда в бешенстве.

– Майя. – Она не останавливается, и я вынужден ускорить шаг. Я преграждаю ей путь, прежде чем она нырнет в волну людей. – Мне так жаль. Все должно было пройти как по маслу. Я понимаю, что ты злишься, и…

– Я не злюсь, – отрезает она. – Во всяком случае не на тебя.

Я изо всех сил стараюсь скрыть удивление.

– Правда?

– Да! Я разозлилась на охранника и разнервничалась. Он не имел права говорить с тобой в таком тоне. Если бы я не ушла, то все бы ему высказала. И тогда уж нас точно не пустили бы внутрь.

Ладно, это разумно. Чуть расслабившись, я смотрю на нее и умудряюсь улыбнуться.

– Твоя знаменитая дипломатическая жилка.

– Тебе повезло, что я не потеряла терпение. – Скрестив руки, Майя оглядывается вокруг; повсюду толпы восторженных фанатов. – Что же нам делать?

Я предлагаю поискать еще один вход – вдруг наши имена есть в другом списке. Двадцать минут спустя мы обошли весь стадион и так и не смогли найти ничего. Концерт вот-вот начнется, большинство фанатов уже зашли внутрь, и скоро зазвучат голоса Алекса и остальных участников группы. А мы по-прежнему здесь. Осознав, что все потеряно, мы решаем отойти подальше от толпы и спуститься к небольшой грунтовой дороге, обсаженной деревьями, рядом со стадионом.

Здесь тише, и мы можем спокойно поговорить. Я поворачиваюсь к Майе, засунув руки в карманы. Сегодня она выглядит великолепно в этом облегающем черном платье, чулках в сеточку и тяжелых ботинках. Иногда я смотрю на нее и думаю: «Неужели эта девушка со мной?», а потом смеюсь, представляя, как она отреагирует, если я ей об этом скажу.

– Если только мы не попытаемся забраться наверх…

– …прощай концерт, – заканчивает она за меня.

Я киваю в ответ. Впечатляющий провал.

Майя вздыхает и садится на бордюр. Я знаю, что она устала. Вчера был очень суматошный день. Я успел вылететь пораньше, чтобы сделать ей сюрприз, а вечером помогал ей собирать вещи. Сегодня рано утром мы выехали из Манчестера и весь день осматривали достопримечательности. Поскольку я прожил в Лондоне большую часть своей жизни, мне удалось показать ей свои любимые места в городе, которые не входят в привычные туристические маршруты. К сожалению, погода не располагала: несколько дней шли дожди и до сих пор сыро.

Я молча сижу рядом с ней.

– Прости, что испортил тебе день рождения, – говорю я спустя какое-то время.

Я правда чувствую себя виноватым. Однако Майя качает головой, как будто это кажется ей абсурдным.

– Ты не испортил мне день рождения. С концертом ничего не вышло, но остальная часть дня мне очень понравилась.

– Я бесцельно таскал тебя по городу под дождем, а потом мы безуспешно спорили с охранником. И теперь сидим в глуши, а моя задница мерзнет. – Я в расстройстве поправляю кепку. – К тому же мне приходится носить эту штуку, чтобы нас никто не преследовал. Не вижу в этом ничего прекрасного.

Майя поворачивается ко мне и, вопреки всему, смеется. Ее руки лежат на коленях. Вчера она сделала что-то новое со своими волосами: снова подстригла их до плеч и обесцветила концы. Я был в шоке, когда увидел ее. Мне очень нравится. Это серьезная перемена, но Майе очень идет.

– Ну а я вижу это по-другому, – начинает она, отвлекая меня от моих мыслей. – Я провела четыре часа в дороге со своим парнем, слушая наши любимые песни. Потом я открыла для себя места в Лондоне, которые не знакомы ни одному туристу. И все это время ты был рядом. Чего мне еще желать?

– Но концерт…

– Не последний в этом сезоне. Мы можем попробовать в следующий раз. И ты нисколько не виноват в случившемся. Мой день рождения был идеальным, Лиам.

Я с недоверием смотрю на нее.

– Ты говоришь все это только для того, чтобы поднять мне настроение?

– Разве я похожа на такого человека?

Я не могу удержаться от улыбки. Разумеется, нет.

– Ты становишься сентиментальной.

– Придурок, – весело отзывается Майя, толкая меня плечом.

– Как ты смогла прожить неделю без меня?

– Я ни капельки по тебе не скучала.

– Врунья.

Я поднимаю брови, побуждая ее возразить, но она лишь отводит глаза и прячет улыбку. А я не могу скрыть свою. Мы вместе уже около восьми месяцев. В том смысле, что никто из нас не знает, когда же мы официально начали встречаться. Держать дистанцию первые месяцы было тяжело, но так было лучше для нас обоих. На самом деле мне тоже нужно было посвятить какое-то время себе, прежде чем вступать в отношения. Кроме того, мы заранее договорились, что не будем встречаться с кем-то другим.

Когда этот период закончился, мы возобновили общение. Время от времени она ночевала у меня дома. Или я оставался у нее. Я забирал ее с работы, мы вместе обедали после занятий, и она даже организовала ужин со своей мамой, чтобы заново познакомить нас, на этот раз более «официально». И в какой-то момент мы стали видеться почти каждый день. Я и оглянуться не успел, как начал называть ее своей девушкой, а она меня – своим парнем.

Остальное – уже история.

Единственное, чего я до сих пор не сделал, так это не представил ее своим подписчикам. Но я не прячу наши отношения: если кто-то просит меня сфотографироваться, а в этот момент Майя рядом, обычно она тоже в кадре. И я не особенно осторожничаю, когда мы вместе появляемся на публике. Все знают, что я с кем-то встречаюсь. Более того, ее голос звучит в некоторых моих видео, и мне даже кажется, что я упоминал о ней в одной из трансляций. Когда мы оба решим, что время пришло, я попрошу ее присоединиться ко мне перед камерой.

На данный момент нам и так хорошо. А еще, зная Майю, не сомневаюсь, что первым делом она расскажет моим подписчикам историю нашего знакомства: я так и вижу свое имя в трендах по ее вине.

– О чем ты думаешь? – спрашивает Майя, заметив, что я наблюдаю за ней.

Я с улыбкой качаю головой, давая понять, что это пустяки.

Внезапно толпа на стадионе разражается аплодисментами. Мы с Майей оглядываемся: крыши нет, и в ночном небе над головой отражаются огни прожекторов. Слышится голос вокалиста, выкрикивающего что-то, а затем гитарное соло перед песней «Все, чего я не сказал». Даже отсюда мы чувствуем эмоции публики.

Рискованно начинать концерт с медленной композиции, но, думаю, есть группы, которые могут себе это позволить.

– Одна из моих любимых, – замечает Майя.

Не раздумывая, я встаю и протягиваю ей руку.

– Давай же.

– Что? Куда?

– Будем наслаждаться концертом.

– Здесь?

Кивнув, я помогаю ей подняться на ноги. Кладу руки ей на бедра, притягивая к себе, и Майя закусывает губу, стараясь не улыбаться, когда ее ладони прижимаются к моей груди. Уверен, она чувствует ритм моего сердца, которое хоть и привыкло к ее присутствию каждый день, все еще учащенно бьется в такие моменты.

– Поверить не могу, что это происходит, – смеется Майя, когда мы начинаем покачиваться взад-вперед в такт музыке.

– Я уверен, что это лучший день рождения в твоей жизни.

– Посмотрим. Ты научишь меня одному из твоих фирменных движений?

– Возможно. И тогда у тебя будет еще больше причин считать меня лучшим парнем на свете.

Она закатывает глаза. Я улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы прижаться губами к изгибу ее шеи. Майя громко выдыхает. Мы продолжаем двигаться, хотя никто из нас не обращает особого внимания на музыку. Майя тянется вверх, запуская пальцы в мои волосы. Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее, а она в мгновение ока снимает с меня кепку.

– Они тебе больше не нужны, – говорит Майя, также стягивая с меня солнцезащитные очки. От них мало толку, ведь вокруг темно, но они помогают сохранять анонимность.

Я позволяю ей это сделать только потому, что мы одни и в темноте нас вряд ли кто-то увидит. Появляться в местах большого скопления людей было бы безумием. За последний год число моих подписчиков выросло в два раза, и мне становится все труднее вести нормальную жизнь. Майя это понимает. И ее это не напрягает.

Но я все-таки не могу удержаться от шутки:

– Мечтаешь, чтобы меня кто-то узнал?

– Хочу, чтобы меня застали со знаменитостью.

– Охотница за славой.

– И за деньгами, – с улыбкой добавляет она. – Не будем забывать, что ты еще и богач.

Мой смех замирает, когда Майя тянется меня поцеловать. Это мимолетное прикосновение, но мне тут же хочется большего, и я прижимаю ее к себе. Поцелуй становится глубже, и вскоре я чувствую ее улыбку. Я люблю эту девушку. Все ее стороны. И я уверен, что мог бы целоваться с ней всю ночь напролет не уставая.

– Какие у нас были планы на вечер? – шепчет она.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу.

– Я забронировал столик в ресторане на ужин.

– Не хочешь сначала прогуляться?

– Конечно.

– А потом поедем в отель.

– Мы можем посмотреть фильм.

– Или притвориться, что смотрим фильм.

Я заливаюсь смехом.

– Это твой день рождения, так что решать тебе.

Она улыбается в знак согласия, и я, не удержавшись, целую ее снова. Несколько минут спустя я получаю сообщение от Кларка о том, что ошибка исправлена и наши имена наконец-то внесены в списки, и мы спешим к стадиону. И пока мы бежим к трибунам, а на фоне играет одна из наших любимых песен, я не могу не думать о том, что, не будь в моей жизни Майи, все было бы совсем по-другому. С ней все всегда лучше. Даже самые банальные вещи.

Раньше я никогда не испытывал подобных чувств и не знал, что такое любовь. И вот теперь наконец я открыл ее для себя.

Примечание автора

Я хочу обратиться с посланием ко всем, кто читает эту книгу. Вы не одиноки. И никогда не будете. Если вы чувствуете, что вам тяжело, не стесняйтесь обратиться к семье, друзьям, к людям, которые вас любят и заботятся о вашем благополучии. Обратитесь за профессиональной помощью, если вам кажется, что так будет лучше. И прежде всего помните, что забота о психическом здоровье не делает нас слабыми. Напротив, это делает нас сильными и отважными.

Позаботьтесь о себе.

Благодарности

Мне нравится думать, что это истории выбирают меня, а не наоборот. Книга «Пока не закончатся звезды» родилась одной августовской ночью 2019 года, когда мы с семьей на пляже наблюдали за Персеидами. С тех пор Майя и Лиам поселились в моей голове, побуждая меня рассказать о них миру.

Хочу уточнить, что я позволила себе некоторые географические вольности; это не ошибки, а решения, которые я приняла ради сюжета. Я стремилась как можно лучше раскрыть эту историю.

Прежде всего мне хотелось бы поблагодарить моих читателей, которые, как я не устаю повторять, основа основ. Спасибо, что поддерживали меня, когда эта книга была всего лишь идеей под кодовым названием «Проект “Звезда”». Вы заинтересовались Лиамом и Майей, даже не зная их. И после этого прожили их историю вместе с ними, смеясь и плача одновременно. Спасибо, что подарили мне достаточно уверенности, чтобы взяться за этот проект. За то, с какой любовью приняли мои истории. И за то, что, общаясь с вами, я чувствую себя в кругу друзей.

Спасибо моей семье за постоянную поддержку. Особенно моим родителям, двум моим Полярным звездам. Спасибо за то, что помогаете мне вернуться на нужный путь, когда я чувствую себя заблудившейся. За ваши советы, за то, как вы радуетесь моим достижениям, за все часы, проведенные вместе в дороге на автограф-сессии. Мне очень повезло, что я могу проживать эту мечту вместе с вами.

Спасибо моей сестре Лауре за то, что поделилась со мной своей страстью к музыке и передала ее Майе.

Спасибо моему дяде Мигелю и тете Чаро за наши долгие и душевные телефонные разговоры, за то, что всегда верили в меня. За вашу любовь и вашу щедрость. И спасибо моей тете Мерседес, которая в одночасье развеяла все мои сомнения по поводу этой истории. С тобой я могу говорить обо всем на свете, потому что ты всегда меня поймешь. Спасибо вам троим, а также Марио, Мар, Франсис и Франсиско за поддержку.

Спасибо моим бабушкам и дедушкам, особенно моей бабушке Вале, которая, узнав, что моя книга выйдет в издательстве Planeta, сказала: «Дорогая, у меня мурашки по коже, честное слово, мурашки». А также дяде Луису, бабушке Ноли и тете Кармен – звездам, которых мне не хватает. Я знаю, что вы очень радуетесь за меня оттуда.

Спасибо Монике за то, что прожила этот процесс вместе со мной с самого начала и была рядом, когда я писала, плакала, радовалась, сомневалась или когда мне срочно требовалось поговорить с кем-то о сюжете. А также Лусии, Кларе и Бланке, моим лучшим подругам, и всем хорошим людям, которых я встретила в этом году.

Моим друзьям и коллегам – писателям на Wattpad и вне его. Как же здорово делиться новостями и видеть произведения друг друга в книжных магазинах.

Маритере и Тони, моим непревзойденным читателям и владельцам книжного магазина, который был моим убежищем в детстве. Всем книготорговцам в Альмендралехо за то, что всегда поддерживали меня. А также Пабло и Ане из моей старой школы, которые делали то же самое.

И наконец, издательству Editorial Planeta, которое поверило в эту историю и в меня. Спасибо Лоле, моему редактору, за ее внимательное отношение, энтузиазм и интерес, а также за все время, которое она посвятила Лиаму, Майе и мне. Спасибо и остальным членам команды. Вы подарили моим героям дом.

Спасибо вам всем за то, что каждый день я чувствую, что исполняю свою мечту.

Сноски

1

Деятельность продуктов компании Meta (Instagram и Facebook) запрещена на территории РФ.

2

В связи с принятием Федерального закона от 5 декабря 2022 г. Nº 478-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон “Об информации, информационных технологиях и о защите информации” и отдельные законодательные акты Российской Федерации», который говорит о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений, мы были вынуждены скрыть часть текста с согласия автора. – Прим. ред.

Content

Инма Рубиалес
Пока не закончатся звезды

Пролог

1 Созвездие Андромеды

2 Знакомство с Лиамом Харпером

3 Нарушитель

4 Имя звезды

5 В дороге

6 Я блогер

7 Музыка

8 Скрытые намерения

9 Секреты

10 Отчаянные решения

11 Испорченная репутация

12 От плохого к худшему

13 Блаженный, святой, апостол

14 Сверхновая

15 Всего лишь спектакль

16 Страх

17 Провокация

18 Вопрос приоритетов

19 Свобода самовыражения

20 Неизбежно

21 Взрыв звезды

22 Разрушенная

23 Просто друзья

24 Порядочный парень

25 Свет в конце туннеля

26 Это она

27 Ты сияешь

28 Ночь, которой не было

29 Незаменимый

30 Цена трусости

31 Два разбитых сердца

32 Покрытая льдом

33 Начало конца

34 Пока не закончатся звезды

Эпилог

Дополнительная глава

Примечание автора

Благодарности

Сноски