Эволюционер из трущоб. Том 8

Глава 1

Снегоход мчался через Исаковку, издавая протяжный рёв. Снегопад усиливался, а на небе алым разливался закат. Ещё час — и окончательно стемнеет. А тут ещё и рация шипит на меня, словно змея.

— Макар! Тормози! — крикнул я, и наш извозчик заглушил мотор.

По инерции снегоход прокатился ещё пару метров и замер. Рация снова заговорила:

«Ш-ш-ш. Ленск вызывает…»

Я не дослушал и нажал кнопку.

— Михаил на связи. Что там у вас?

«Ш-ш-ш. Михаил Константинович, как всё прошло?»

— Замечательно. Прогулялись по пещерам, полюбовались замёрзшей рекой. А вот зверушек покормить с рук не удалось. Больно они дикие, — сказал я и заметил, что ребята, сидящие рядом, улыбаются.

«Ш-ш-ш. Удалось очистить Кунгур?»

— По большому счёту да, но в городе по-прежнему открыты четыре разлома, откуда непременно выползут новые твари. Тимофей Евстафьевич, вы ведь вышли на связь не для того, чтобы спросить, как у нас дела?

«Ш-ш-ш. В первую очередь именно для этого. А во-вторую очередь, чтобы сообщить о том, что кристалл, который вы доставили в Ленск, пошел трещинами. Фрол сказал, что подобное порой случается, из-за чего длительность жизни камня сокращается вдвое».

— Паршивые новости, — задумчиво сказал я. — И сколько у нас времени до того, как Ленск останется без купола?

«Ш-ш-ш. Два дня».

— Печально. Значит, сон в тёплой постели нам сегодня не светит. Понял. Едем на зачистку разлома. До связи.

«Ш-ш-ш. Михаил Конста…»

Дослушивать Барбоскина я не стал. Да и что он скажет? «Возвращайтесь назад! Мы с гвардейцами сами отправимся…» Ага, отправятся они. Если бы взрывать пещеру поехал Барбоскин со своими бойцами, то моя гвардия снова бы уменьшилась до четырёх человек. А таким составом мы Ленск не защитим.

— Макар, рули к дому, в котором мы раньше ночевали. Отоспимся, а утром поедем в Кунгур.

— Да вашу ж мать. Почему вся тяжесть этого мира ложится на мои хрупкие детские плечи? — выругался Макар.

— Трудные времена рождают сильных людей. Стань сильнее и не ной, — философски ответил я, но ныть Макар не перестал.

Его можно понять. Как ещё должен вести себя восьмилетка, пусть и с армейским образованием? Мы постоянно запихиваем голову в пасть льва, а это огромный стресс. Даже удивительно, что ребята не сломались, а лишь иногда жалуются. Да и то, их нытьё больше похоже на формальность, а не на настоящую жалобу.

Наш уютный домик в селе Чикали ждал возвращения своих хозяев. Припарковали снегоход, укрыли его и сани брезентом, а после пошли в дом греться. За окном началась метель. Артём затопил печь без просьб и приказов. Макар выпотрошил рюкзаки и стал кашеварить. Я же предупредил ребят, что буду поглощать доминанты, и отправился в ванную, прихватив с собой пуховое одеяло.

Постелив одеяло на дно ванны, я лёг на него и закрыл глаза. В голове крутились сотни мыслей, и все они сводились к одному «Что делать дальше?». Носиться по аномальной зоне в поиске новых разломов — это, безусловно, здорово, но это явно не та жизнь, которой я хотел бы для себя и ребят.

Нам нужно срочно увеличить численность бойцов, готовых оборонять Ленск. Без этого шансы на выживание равны нулю. Как много времени пройдёт до новой волны монстров? А если в сторону нашего убежища потянутся сотни, а то и тысячи монстров, то подобное наступление мы явно не переживём, и не важно, есть у нас магический барьер над головой или нет.

Услуги наёмников стоят дорого, да и нет им веры. Тогда что делать? Я вижу лишь один выход. Нужно найти людей, верных роду Архаровых, и объединить их под своим знаменем. Так будет лучше для нас, да и гвардейцы, вынужденные скрываться, обретут наконец дом и сильную руку, заботящуюся о них.

Да, возможно, звучит немного пафосно. Но как есть. Я нужен гвардейцам рода Архаровых, они нужны мне. Правда, есть одна загвоздка. Как их разыскать? Отправиться в ближайший город? Смысл есть. А что потом? Бегать по улицам и требовать, чтобы каждый мужчина закатал рукава и показал, нет ли у него родовой татуировки? Бред.

К тому же, обычные гвардейцы на порядок слабее, чем дети Архарова, прошедшие обучение в академии. Уж кто-кто, а они прошли через огонь, воду, медные трубы и свинцовые ливни, закалив характер. А знаете, что самое прекрасное? То, что у меня есть доминанта, способная помочь в поисках.

Вытащив сразу три визитки, я запихнул в зубы кошелёк и отдал приказ:

— Поглофить.

Пока боль разрывала моё тело на части, я попросил Ут отправить все полученные доминанты на улучшение «Родной крови». Да, я спешил, как мог. Скоро купол разрушится, и тогда в Ленске закончатся спокойные деньки. Именно поэтому я поглотил за раз пятьдесят доминант.

Судьба оказалась той ещё сукой. Боль разрывала меня на части до самого утра. Из ушей, носа, глаз, и даже кожных пор сочилась кровь. Если бы не регенерация и четвёртый уровень Сердца Василиска, я бы точно помер. Впрочем, я сейчас мало чем отличаюсь от мертвеца.

Облокотившись на бортик ванны, я попытался вылезти из неё, но лишь неловко рухнул на грязный кафель. Больно ударился лбом. Хотел выругаться, но во рту так пересохло, что из горла вырвался лишь сдавленный хрип. На трясущихся ногах с трудом поднялся с пола и крохотными шажочками побрёл в сторону кухни. Зараза. Я ведь так и не поужинал.

Ребята ещё спали. Уважая чужой сон, я старался не шуметь. Правда, получалось это плохо. То сам упаду, то ноги шаркают, словно я столетний дед. С горем пополам я добрался до кухни и увидел на столе накрытый котелок. На столешнице ножом было вырезано послание «Приятного аппетита, лидер». Судя по корявому почерку, написал это Артём.

Улыбнувшись, я плюхнулся на стул, открыл крышку котелка и увидел картофельную кашу, превратившуюся в слипшийся ком. Ложки или вилки рядом не было, а идти к шкафу за ними не хотелось. Ну и ладно. Хватая руками остывшую пищу, я с остервенением запихивал её в рот и проглатывал, не жуя. Я даже не чувствовал вкуса, просто хотел наполнить поскорее желудок.

Насыщение наступило в момент, когда котелок опустел. Выдохнув, я откинулся на спинку стула и погрузился в Чертоги Разума. Осмотрев пирамиду, нашел нужный мне кристалл в красном ряду. Камень «Родной крови» повысился до третьего ранга и приобрёл серебряный оттенок. Согласно описанию, теперь я мог чувствовать присутствие родичей в радиусе трёхсот километров.

Можете себе представить? Три сотни километров. Обалдеть можно. Вот только был и негативный момент… Я видел лишь два красных силуэта. Первый принадлежал Артёму, а второй… Понятия не имею, кому он принадлежит, но этот человек сейчас находится в районе Перми. Интересно, что он там делает? Кстати! Хочу попробовать одну вещь.

Я ушел на нижний уровень Чертогов Разума и вызвал из воспоминаний карту Российской Империи. Огромная карта шириной десять метров и высотой около шести. На ней я без труда нашел Ленск, а затем и село Чикали.

Раз уж доминанта Родной крови точно знает местоположение моих родичей, может, она отметит их на карте? Было бы удобно. Сосредоточившись, я представил, что кристалл Родной крови совмещается с картой и, на удивление, это сработало. В деревне Чикали появилась красная точка. Ещё одна расположилась западнее Перми, в селе Ляды.

Занятно то, что обе точки были подписаны. Точка в Чикали именовалась как «Артём». При взгляде на вторую точку что-то шевельнулось в сознании, вызвав смутный знакомый образ. Точка в Лядах именовалась как «Артур». Стоп. Что? Артур⁈ Неужели, это тот самый Артур которого я встретил в кабаке Ленска?

Мгновенно вывалившись из Чертогов Разума, я вскочил со стула и заметался по комнате, думая, что делать дальше? Догнать Артура и попросить присоединиться? Было бы отлично. Вот только это будет непросто. Всё же нас разделяло приличное расстояние. Да и тварей вокруг масса. Путешествие будет не из лёгких. Впрочем, плевать. Я должен это сделать! Уж семьдесят километров по прямой я всяко преодолею!

Вернувшись в Чертоги Разума, я решил взглянуть на карту, чтобы выбрать наиболее простой маршрут и замер. Точка в Лядах пришла в движение. Артур довольно быстро удалялся на север.

— Стоять! Куда ты собрался⁈ — возмутился я. Но моим мольбам Артур не внял и продолжил свой путь. — Ну и что теперь? Гоняться за тобой по всей аномальной зоне? Если я так поступлю, то вернусь в Ленск, когда он будет разрушен до основания. К тому же, я не уверен, что один человек способен дать нам огромное преимущество. Эх… Возвращаемся к первоначальному плану.

На кухне послышался громкий зевок, от которого я вернулся в реальность.

— Как ночь прошла? — спросил Леший, потирая глаза. — Решил не поглощать доминанты?

— Поглотил. Просто там был один лишь мусор.

— Печально. — Леший сел за стол и посмотрел в пустой котелок. — Всё сожрал, что ли? — С осуждением в голосе он зыркнул на меня.

— Эй! Я был голоден! К тому же, я не ужинал, в отличие от вас.

— Да понял я, понял. Не кричи. Сейчас приготовим что-нибудь. — Леший развернулся в сторону комнаты, где ещё спали ребята, и во всю глотку заорал. — Узкоглазый! Подъём!!! Мы жрать хотим!

Ответом ему было указание направления, куда Леший может сходить вместе со своими желаниями. Но всё же Макар проснулся и через десять минут приступил к готовке. Пока он возился на кухне, я достал медвежий клык и услышал ласковый вибрирующий голос Ут:

'Образец содержит следующие доминанты:

«Живой огонь, любой предмет, прикасающийся к носителю, сгорает».

Страшная способность. Если получишь её, останешься навеки одинок. В лучшем случае придётся искать спутницу жизни среди огненных элементалей.

«Кровь из магмы, любое ранение высвобождает расплавленный металл».

Занятная доминанта. Чем-то похожа на мою токсичную кровь, только в данном случае из раны вытекает металл.

«Пепельная аура, повышает температуру вокруг».

Как я понимаю, это дополнение к доминанте «Живой огонь», их синергия и позволила мишке поджигать дома, не прикасаясь к ним.

«Поглощение пламени, получает энергию от огня».

О-хо-хо! А вот это — высший класс! Если я смогу получать ману из огня, то… То Огнёв будет рыдать горькими слезами. Муа-ха-ха-ха!!!

«Металлическая трансформация, позволяет временно увеличивать прочность тела до стальной твёрдости».

Звучит отлично, правда эту доминанту я бы отдал кому-нибудь из ребят. Мне с Сердцем Василиска она не слишком-то и нужна.

«Вулканическое дыхание, носитель способен выдыхать потоки пламени».

Этот фокус я видел. Пламя и впрямь мощное. Если оно не расходует ману, то могло бы быть полезным.

«Регенерация через жар, восстанавливает повреждения тела, если носитель контактирует с огнём».

С этой доминантой Артём мог бы стать практически бессмертным.

«Лавовая буря, заставляет кровь из ран вырываться наружу, создавая дождь из раскалённых капель».

А вот тут непонятно. Звучит как режим самоуничтожения. Получил рану? Усиль кровотечение! Безумие какое-то. Впрочем, если кровь после использования навыка возвращается обратно, то вполне неплохое заклинание сродни огненному дождю.

Что ж. Посмотрим, что мне достанется. Ут. Поглотить доминанту.

Глава 2

Бывают моменты, когда у тебя перехватывает дыхание. Порой они связаны с радостью, горем или ужасом, а иногда — с болью. В моём случае дыхание перехватило от жуткой боли, которая выжигала каналы маны. Ха-ха. У меня даже в глазах потемнело.

Кстати, помните, совсем недавно я хвастался, что изучил повадки генокрада и со стопроцентной вероятностью могу сказать, какую доминанту получу? Оказалось, что я бегу впереди паровоза. Геном косолапого предложил мне кучу занятных доминант, при поглощении которых симптомы могли быть схожими. Ай! Зараза! Я зарычал от боли, крепко стиснув зубы.

— Мих, ты чего вспотел-то? — спросил Леший, сидящий напротив.

— А? Что? Забей. Всё отлично, — ответил я и провёл по лбу, он и правда покрылся испариной.

Я попытался погрузиться в Чертоги Разума, но вышло это далеко не с первой попытки, уж слишком сильной была боль. Даже забавно. Я совсем недавно поглотил пятьдесят доминант разом, и то мне было не так паршиво, как сейчас. С горем пополам я сумел отстраниться от боли, выжигающей каналы, и погрузиться в Чертоги Разума.

Мимик и голем, как обычно, сходили с ума. Судя по тому, что я наблюдаю, они играют в догонялки. А нет, я ошибся. Парочка подбежала к двери Огнёва. Громко забарабанила по камню, а потом опрометью бросилась наутёк.

— Сволочи! Оставьте меня в покое! — раздалось из-за каменного валуна, прикрывающего жилище старшины от вторженцев.

— Прекратите хулиганить, — строго сказал я, после чего голем и мимик тут же остановились.

— Мимо…

— Галюня…

Повесив головы, печально сказали они.

— Ладно. Можете и дальше барабанить в дверь, но только один раз в сутки. Договорились?

— Мимо!

— Галюньчик!

Радостно выкрикнула парочка и стала носиться вокруг меня. С трудом добравшись до пирамиды, я сосредоточился на новом кристалле, формирование которого ещё не было завершено.

— Вуху! — непроизвольно выкрикнул я и вскинул руки вверх. — С этой доминантой я поставлю всю Империю на колени. Правда, мне потребуется помощь. — Я посмотрел на мимика и голема. — Ребятки, предыдущий приказ отменяется. Не трогайте старшину вообще. Теперь он — моя батарейка. Ха-ха-ха. Ой. Что-то я разошелся.

Прекратив смеяться, я вернулся в реальность и создал в ладони ледяной меч, от которого по всей кухне разлились волны холода.

— Зачем тебе эта ледышка? — спросил Артём.

— Хочу кое-что проверить, — ответил я.

Развеяв заклинание, я подошел к печке, в которой горел огонь. Поднёс руку к пламени, а в следующую секунду ощутил, как обжигающий поток маны заструился по моим каналам. То, что я восстановлю растраченную ману, было ожидаемо, а вот то, что от этого погаснет огонь — оказалось приятным сюрпризом. Да, на подобный исход я рассчитывал, но не был в нём уверен.

Скажете «Михаил, ты безумен! На кой-чёрт тебе нужно, чтобы пламя гасло? Ведь пока оно горит, ты можешь восстанавливать ману!». Всё так, вот только зачем мне мана, если ребята умрут? Вспомните пламенный лес. Там Артём и Серый едва не погибли. Теперь же я просто использую всю имеющуюся ману, и снова восстановлю её, затушив весь огонь в округе!

Более того, теперь любой маг огня становится против меня беспомощным. А это, согласитесь, дорогого стоит. Своего рода иммунитет к магии огня. Хммм… У меня ведь есть отдельная доминанта «Сопротивление огню», да ещё и третьего ранга. Стоит ли её оставлять теперь?

— Эй! Я же готовлю! Зачем ты огонь потушил? — возмутился Макар, помешивая булькающее варево в котелке.

— Не шуми, — отмахнулся я и заново поджег дрова с помощью магии.

Я вернулся за стол и тут же задумался. Да, все мои мысли занимала мана. Вот только не её восстановление, а рассеивание. Вскочив со стула, я направился на выход, попутно порылся в вещах бывших хозяев и нашел старую потрёпанную кожаную куртку на замену моей дублёнки. Накинул её на плечи, прихватил молот и вышел на улицу.

Осмотрелся по сторонам, рядом никого. Снежок медленно падает с небес, погода тихая, лёгкий морозец. Красота! Я направился к разрушенному дому, от которого осталась лишь одна стена, состоящая из гранитных камней. Расположился он у самой реки. Размахнувшись молотом, я нанёс удар по граниту. Во все стороны полетели искры, мелкие камешки ужалили кожу лица и рук. Гранит, принявший удар, треснул.

Так и запишем. Используя всю силу, я могу расколоть гранитный камень. Это здорово, а что если… Я вытащил из кармана Слезу Мироздания и поднёс её к молоту. Прозрачная оболочка Слезы тут же вспенилась, как будто белое содержимое начало бурлить, плавя защитный контур. А через мгновение на молот прыснула белёсая жижа и без остатка впиталась, не оставив на молоте и следа.

Я это объяснил так: анти-магические свойства металла привели к деструкции энергетического поля жемчужины, что вызвало нестабильность жидкости и её полное уничтожение. Звучит заумно, но такова суть. А теперь проведём эксперимент.

Я встал на пару метров правее, выбрав для атаки новый гранитный камень. Он был в полтора раза крупнее предыдущего и с виду не имел изъянов. Размахнувшись, я так ударил по граниту, что он, словно ядро, вылетел из стены и стал кувыркаться по снегу, пока не достиг реки. А это, на секундочку, двадцать метров. Докатившись до льда, гранит проскользил ещё пару метров и замер.

Сложно понять, во сколько раз удар молотом стал сильнее, но то, что мощь прибавилась, бесспорно. А теперь ещё один эксперимент. Снова размах, удар, трещина на граните. Хммм… Выходит, молот не рассеивает магию, он её поглощает и использует для усиления следующего удара, выплёскивая собранную энергию без остатка. Занятно…

Нужно поскорее вернуться в Ленск. Для Семёныча есть работа по модернизации молота. Эх, уже представляю, сколько нытья будет. Ну, а что поделать? Мне нужен многозарядный блок, который будет крепиться на рукояти. Нажал кнопку, и из герметичного контейнера подалась одна-единственная жемчужина — и растаяла от соприкосновения с рукоятью молота, зарядив его маной.

Ух. Сегодня славный день, принесший множество открытий! Но это только начало. Впереди зачистка разлома, а может, даже двух. Будем посмотреть. Я вернулся в дом, где уже пахло перловкой с тушеной говядиной.

— Ты чего там грохотал? — спросил Артём.

— Морда твоя с самого утра меня бесит. Чтобы не дать тебе в харю, решил выплеснуть злость на полуразрушенном доме, — улыбнулся я, усаживаясь за стол.

— Ха-ха. Весельчак чёртов, — хмыкнул Артём и показал мне язык.

Взяв ложку в руки, я на мгновение погрузился в Чертоги Разума, чтобы посмотреть на карту. Вдруг Артур решил вернуться? И нет, не решил. Сейчас нас разделяло расстояние в сто двадцать километров. Шустрый, зараза. Ладно, может, однажды свидимся.

Мы быстро перекусили и отправились в путь. Ехать нам пришлось всего ничего. Каких-то два километра, и мы на месте. Разлом расположился на окраине Кунгура, рядом с мостом, ведущим в село Филипповка. Да, то самое село, в котором мы через витрину въехали в магазин, а потом проводили археологические раскопки обледеневшей медвежьей туши.

Так вот, разлом находился справа от моста, у самого берега реки Сылва. Поблизости ни одной твари, только на снегу обилие странных следов. Как будто кто-то ступал босыми ногами. Соваться наобум в разлом глупо. Поэтому на разведку отправился Мимо.

Приняв форму воробья, он влетел в белёсое марево и показал мне весьма занятную картину. Огромный обожженый холм, низина которого утопала в чёрной плотной дымке. Мимо попробовал пробиться сквозь неё, но она оказалась прочна, словно камень.

Выжженный холм украшали выбеленные кости, торчащие то там, то тут. Костей здесь было превеликое множество. А на вершине холма находилась странная тварь. Сутулая, словно старик, с четырьмя руками, в каждой из которых имелась книга. Одна книга была красной, другая зелёной, а третья синей. Последняя же книга была белой, как мел.

Сутулое нечто раскачивалось из стороны в сторону, напевая лишь ему понятные мотивы. Что примечательно, я услышал одновременно два голоса, мужской и женский.

Мимо поднялся выше и увидел, что рядом с четырёхрукой тварью располагается алтарь, на котором подёргивается связанный мужчина. Он бесстрастно смотрит на своего пленителя, не испытывая никаких эмоций. Сперва мне показалось, что он опьянён каким-то дурманом, но нет, судя по всему, это очень храбрый человек.

Мимо облетел сутулого вокруг и показал мне его лицо. Это была какая-то насмешка над человечеством. Вместо глаз — два уродливых рта с острыми зубами, а там, где должен был располагаться рот, красовался один огромный алый глаз, нос и уши отсутствовали.

Справа от алтаря стояли грубо выструганные столбы, на которых висели пять человек. Выглядели они измученно, судя по всему, их долго морили голодом, периодически делая кровопускание, так как под каждым из столбов стоял таз с кровью. Удивительно, что эти бедолаги ещё живы. Упс… Кажется, меня заметили.

Четырёхрукий уродец сфокусировал свой единственный глаз на Мимо и заорал одновременно женским и мужским голосом:

— Мерзость!

Одноглазый выставил перед собой четыре книги и продемонстрировал мне весьма занятный урок рисования. Вся краска с красной книги перетекла на зелёную, смешалась с ней и поползла на синюю, а после вот эта мешанина цветов разместилась на девственно-белой обложке четвёртой книги, за считанные секунды окрасив её в чёрный цвет.

Я ощутил мощный выброс некротической энергии, и связь с Мимо оборвалась. Скривившись от боли, я посмотрел на ребят.

— Дай-ка угадаю, впереди нас не ждёт ничего хорошего? — вздохнул Артём. Казалось, что на его плечах сейчас лежит многотонный груз.

— На этот раз всё чертовски просто. Я бы даже сказал, слишком просто. — Я хищно улыбнулся и махнул рукой. — Топайте за мной. И да, Макар, приготовься стрелять. Нужен всего один меткий выстрел.

— А куда стрелять-то? — спросил Макар, снимая с плеча винтовку.

— Сам поймёшь.

Уверенным шагом я прошел через белёсое марево разлома. Раздался громкий хлопок, и мы оказались у подножья выжженного холма. В воздухе пахло тленом и разложением, с небес тускло светило угасающее солнце. Атмосферка та ещё.

Правда здесь всё как-то неуловимо переменилось. Тварь, стоящая на вершине, раскинула руки в стороны. Четыре книги окрасились чёрным, и из них лился поток чудовищной некротической энергии. Холм затрясся, из земли, бешено вращаясь, стали вырываться кости.

За спиной четырёхрукого в воздух взлетел пленник. Он трепыхался, словно бабочка, которую поймал любознательный мальчишка и вот-вот оторвёт ей крылья. Некротическая энергия сплелась в фиолетово-чёрный жгут, обхватила шею и ноги пленника, после чего потянула в разные стороны.

Плоть не выдержала и разорвалась пополам. Но вместо крови из жертвы хлынул ярко-голубой поток энергии, к которому тут же начали притягиваться кости, парящие над холмом. Постукивая, они стали объединяться в конструкцию, которую невозможно было не узнать. Костяной змей. Правда, он был намного больше того, что я встретил в пещере. Так вот, кто клепает эти костяные поделки!

Четырёхрукая образина зыркнула в нашу сторону и заорала:

— Изгнать мерзость с моих земель!

— Ты себя-то в зеркале видел? — хмыкнул я и повернулся к остолбеневшему Макару.

Да и не удивительно, что он замер. Подобное зрелище приходится видеть далеко не каждый день. Пришлось ударить его по плечу.

— Один выстрел. Прямо в глаз. Стреляешь, как только выстрелю я.

— Один выстрел, — прошептал Макар и кивнул.

Костяная змеюка была завершена лишь наполовину, ещё секунд двадцать — и процесс создания будет завершен. Правда, двадцать секунд — это целая вечность. Вечность, которую четырёхрукий не проживёт!

Бросив молот на землю, я со всех ног побежал вверх по склону. Пятнадцать секунд до завершения змея. Пальцы впиваются в кочку, покрытую пеплом, я карабкаюсь вверх. Десять секунд. Я пробежал лишь треть холма. Пять секунд. Понимаю, что не успею, да и зачем мне успевать? И так управлюсь.

Из хранилища я призвал Оторву и один маленький, резервный патрон, в который была заряжена жемчужина третьего ранга. Оторвёт руку, скажете вы. Да, я знаю. И что с того? Патрон в патронник, ружьё направляю в сторону четырёхрукой твари. Залп!

Чудовищный поток энергии толщиной в два метра вырвался из ствола и устремился к одноглазому, стоящему на вершине холма. Забавно то, что почва, встречающаяся на пути потока энергии, тут же испарялась. В последний момент я заметил, как два рта в глазницах твари искривились в усмешке.

Четырёхрукий выставил перед собой книги, из которых хлынула некротика. Энергия, выпущенная из Оторвы, наткнулась на непреодолимую чёрную стену. Раздался оглушительный взрыв, после чего некротика и концентрированная мана из Оторвы рассеялись.

— Мерзость! Уничтожить мерзо… — заорал четырёхрукий, но договорить не успел.

Его вопль прозвучал одновременно с выстрелом Макара. Тело одноглазого надломилось, и он рухнул вниз с холма. Сутулая фигура, кувыркаясь, пролетела мимо меня. Макар попал точно в глаз. Знал ли я, что нужно бить в глаз? Нет, конечно. Но как по мне, так это было очевидно. Кстати, Оторва оправдала своё название оторвав мне руку по самый локоть. Больно…

Ритуал создания костяного змея прервался. Кости посыпались с небес, а пленник разорванный пополам, безвольно рухнул на вершину холма. Я обернулся и увидел, что одноглазый как раз докатился до ног Серого, который без промедлений отделил голову от туловища. Молодец. Предосторожность лишней не будет.

Шумно дыша, я забрался на вершину холма и хрустнул шеей. Довольно крутой холм, должен сказать. Подъём оказался не из простых. Со столбов на меня взирали пленники.

— Мир вашему дому, — кивнул я и, улыбнувшись, спросил. — Как дела? Зависаете?

Под «зависаете» я имел в виду их положение относительно земли, а не то, что они здесь развлекаются, но пленники истрактовали это по-своему и начали ржать. Правда их смех был больше похож на кашель.

— Кхе-хе-хе! Зависаем. Скажешь тоже, — ухмыльнулся мужик, который был похож на саму смерть. Кожа да кости.

— От работы отлыниваем, — улыбнулся боец, заросший бородой.

— Ага. Подумали, что лучше сдохнуть, чем снова в гвардии сапоги топтать, — добавил их товарищ с жутким шрамом от плеча до пояса.

— Ого. Так вы гвардейцы? — удивился я.

— Были гвардейцами, — кивнул худой. — А сейчас какие мы гвардейцы? Так, калеки. А вы кто такие будете? Чего по разломам шаритесь?

— Михаил Константинович… — я замялся, едва не ляпнув, что фамилия моя Архаров. — Багратионов. Поскольку барон Богданов погиб, я взял на себя святую обязанность защиты его подданных.

— Пха-ха-ха! — расхохотался бородач. — Парень, без обид. Но мы всей армией не смогли волну тварей остановить. Что может мальчишка с четырьмя друзьями?

— Ты прав, не многое. Всего-то освободил Ленск от уголовников, попутно зачистил десяток разломов, — гордо заявил я и, разумеется, немного приврал, говоря о разломах.

— Неслабо, — присвистнул шрамированный.

— Я тоже так думаю, — кивнул я. — А ещё в моём подчинении Барбоскин Тимофей Евстафьевич. Знаете такого?

Глаза пленников округлились.

— Это как так? — выдал тощий как смерть.

— В смысле? — изумился бородач.

— Евстафьевич ни перед кем колен не преклонял. А уж пацану какому-то поклониться… — прошептал шрамированный.

— Долго рассказывать. Лучше сами у него спросите, — я обернулся и свистнул. — Леший, достань Слезу! Остальные, топайте наверх! — Я повернулся к висящим настолбах гвардейцам и улыбнулся, но лица их были встревоженными.

— Парень, а ты чё такой спокойный? Или от болевого шока вообще ничего не чувствуешь? — спросил худой.

— Вы об этом? — уточнил я, подняв вверх обрубок правой руки. — Ерунда. Скоро заживёт, — отмахнулся я и перешел сразу к делу. — Понимаю, что ситуация не располагает к клятвам. Но мне катастрофически не хватает бойцов. Раз уж Барбоскин состоит под моим командованием, не желаете ли и вы присягнуть мне на верность?

Воцарилась тишина. Гвардейцы долго переглядывались, размышляя, стоит ли вверять свою жизнь в мои руки, но в конечном итоге приняли единственно верный выбор. Шрамированный вымученно улыбнулся и сказал:

— Михаил Константинович, ты нам жизнь спас. Так что не грех и отработать должок.

— Вот это разговор, — радостно сказал я.

В этот момент на холм забрались Артём и Серый, Макар всё ещё продолжал карабкаться.

— Ого. Кто эти бедолаги? — присвистнул Артём.

Гвардейцы тут же нахмурились. Ещё бы. Кому понравится, что его называют бедолагой?

— Не обращайте внимания. Это мой младший брат. Он со странностями, — сказал я и покрутил у виска.

— Сам ты со странностями, — надулся Артём и толкнул меня плечом.

— Всё, не бухти. Разрежь верёвки, а ты Серёг, помоги мужикам спуститься. Я пока займусь тем, что у меня получается лучше всего. — Подойдя к краю холма, я заорал во всю глотку. — Лёх! Как будешь подниматься, захвати мой молот!

— Ну, понятно, — буркнул Артём. — Лучше всего у тебя получается эксплуатировать окружающих.

— Не эксплуатировать, а грамотно делегировать полномочия, — подметил я, подняв вверх указательный палец.

Через пару минут наверх поднялся Леший. Он передал мне молот и жемчужину. И снова попалась золотая Слеза Мироздания. Вполне неплохо. А ещё он притащил с собой четыре книженции, которые держал тот уродец.

— Подумал, может пригодятся, — сказал Лёха и протянул их мне.

Книжки были исписаны сотнями рун, которые я видел впервые. Они были ещё более заковыристыми, чем те, что встретились в лабиринте ежа. А в остальном — книжки как книжки, никаких следов магии. Видать, чтобы это барахло работало, нужно расшифровать письмена и провести ритуал. Но я как-то не планирую создавать костяных змей.

Впрочем, некротический барьер можно было бы и освоить, но мне и без него хорошо. А будет ещё лучше. Знаете, почему? Потому что я нагрею Шульмана на кругленькую сумму. Продам ему одноглазого урода вместе с книжками. Уверен, за такой комплект можно просить не меньше сотни тысяч.

— Мих, я там ещё это. Под полу плаща этой твари заглянул, так у него там и ху… — начал было шептать мне на ухо Леший, но я его прервал.

— Даже не хочу знать. Лучше помоги бойцов спустить вниз. Я пока кристалл добуду.

Плюнув на руки… Ах, да. Правая кисть ещё не восстановилась. Печально. Придётся работать одной рукой. Со всего размаха нанёс удар по алтарю. Каменный алтарь лопнул и рассыпался мелким крошевом, открыв моему взору кристалл. Камень ярко светился белым. Обхватив кристалл, я вытащил его из крошева и заметил, что на земле лежит нечто весьма знакомое.

Кусок камня. Одна сторона округлая, другая — в виде треугольника. На всей поверхности камня мелкими рунами выбито слово: «ткач».

— Похоже, кто-то сорвал джекпот, — расплылся я в улыбке и призвал из хранилища точно такой же камень.

Приложил один кусочек к другому и — о чудо! — мне даже не пришлось прибегать к помощи супер клея! Засветившись, треугольники объединились так, что даже сварного шва не осталось. Конструкция стала монолитной. Отлично, осталось найти ещё два кусочка, и я смогу узнать, на что способен этот артефакт.

Бегло осмотрев холм, я не обнаружил других ценностей и решил спуститься. Ребята как раз покинули разлом вместе с гвардейцами. Я последовал за ними. Пройдя через белое марево, оказался в заснеженном пригороде Кунгура. Красиво, а ещё и воздух такой чистый, не то, что в этой выжженной пустоши.

С оглушительным хлопком разлом закрылся, обдав меня ледяным дыханием. Я с жалостью посмотрел на гвардейцев, у которых из одежды имелись лишь разодранные рубахи, да штаны. Переминаясь с ноги на ногу, они плясали на снегу босыми ногами. Смотреть на них было больно.

— Макар, отвезёшь бойцов в Чикали. Мы с Лешим, Серым и Артёмом доберёмся своим ходом. Как доедете, сразу же накорми их. Понял?

— Без проблем, — улыбнулся Макар, который, похоже, был рад тому, что ему не придётся идти обратно пешком.

Гвардейцы погрузились в сани, после чего снегоход громко зажужжал, унося их навстречу теплу и сытости. Я же зыркнул по сторонам, анализируя окружение с помощью Всевидящего Ока, и пришел к неутешительному выводу. Твари почувствовали энергетическое возмущение, возникшее при закрытии разлома, и уже несутся сюда.

— Господа, предлагаю пробежаться, — сказал я и стартанул следом за снегоходом.

На бегу вытащил рацию из хранилища и вызвал Ленск. На этот раз на связь вышел Иван.

— Иван, нашли пятерых ваших сослуживцев. Срочно нужна эвакуация из села Чикали. Как понял?

«Ш-ш-ш. Михаил Константинович! Барбоскин будет плясать от счастья! Лишние руки нам сейчас ох, как нужны!» — выпалил Иван и добавил. — «Сейчас найду подмену и выеду за вами!»

— И тёплые вещи захвати. А то они полуголые.

«Ш-ш-ш. Принял!»

Рация затихла, я выключил её и убрал в хранилище. Я решил выбрать путь в Чикали через железную дорогу. Хотелось посмотреть, исчезла ли аномалия, которая раньше там располагалась. И действительно, сейчас её там не было. Видимо, её питал разлом, который мы только что закрыли.

В Чикали мы прибежали за рекордное время. Шестьдесят девять минут. А ведь тут немногим меньше десяти километров. Разумеется, бежали, используя ману в качестве усиления тела, и только Серый бежал на морально-волевых. Макар за это время успел на скорую руку приготовить поесть. Правда, нам ничего не осталось. Как оказалось, гвардейцы не ели целых две недели.

Они долгое время выживали в посёлке Кукуштан. Но туда со стороны Перми наведалось целое полчище тварей, и пришлось бежать. Так они и добрались до Кунгура. Заснули в разрушенной многоэтажке, а очнулись уже в разломе. Отобедав, гвардейцы завалились спать и проспали они до самого вечера.

Как только начало темнеть, приехал Иван на БТРе. Оказалось, что один из освобождённых пленников — его родной брат. Долго обнимались, трепались, а потом у меня кончилось терпенье. Я загнал всех в БТР, и мы наконец-то поехали домой.

Всю дорогу Иван без умолку трещал с братом. Травили байки. Смеялись. Грустили. Поминали погибших. Остальные просто спали. Я и сам клевал носом. Но когда БТР въехал в Ленск, я решил погрузиться в Чертоги Разума и взглянуть на карту.

— Мама… — прошептал я, увидев на карте новую алую точку.

Глава 3

Сердце забилось чаще. Я стоял перед картой Российской Империи, забыв, как дышать. В Уфе загорелась новая красная точка, подписанная как «Елизавета Максимовна». Более того, таких точек было несколько. Я насчитал три десятка. Правда остальные не имели подписи. Очевидно, что подписываются лишь те люди, с которыми я знаком лично.

А, нет! Смотрите-ка! Ещё одна точка имеет подпись, я её сперва не заметил. Надпись гласит «Федька»! Так этот мелкий засранец выжил? Это радует. А ещё больше меня радует то, что я нашел тридцать кровных родственников. Особенно я хочу увидеть маму.

Но что делать с остальной роднёй? Как их убедить присоединиться ко мне и переселиться в Ленск? Не о том сейчас думаю. Эти мысли, как минимум, бесполезны.

Необходимо как можно скорее зачистить ещё два разлома, создав запас кристаллов на три недели вперёд. С таким запасом у меня появится возможность съездить в Уфу, проведать родню и вернуться обратно. Надеюсь, что вернусь я, забрав с собой всех без исключения, а может, даже найму пару буйных голов, слоняющихся без дела.

Машина качнулась, и БТР остановился. Задние двери распахнулись, ослепив нас яркими лучами света. Встречала нас делегация из гвардейцев во главе с Барбоскиным. Пленных бойцов быстро сопроводили в административный корпус, где для них уже подготовили комнаты.

— Михаил Константинович. Рад, что вы целы, — сказал Барбоскин, облачённый в крысиную дублёнку.

Посмотрев на его одеяние, я тут же испытал горечь. Проклятая змеюка! Такой наряд испоганила.

— Да, всё прошло гладко. Сегодня заночуем в Ленске, а завтра снова отправимся в Кунгур. Постараемся закрыть сразу два разлома, после чего мне нужно будет отлучиться из поселения на пару недель в командировку.

— Вас понял. Позвольте узнать, куда вы планируете направиться?

— В Уфу, — честно ответил я. — Есть шанс значительно усилить оборону Ленска. А в Уфе как раз есть толковые люди, которых я мог бы завербовать.

— Вот как. Это замечательные новости.

— Тимофей Евстафьевич, составьте список необходимого для комфортной жизни и несения службы гвардейцев. Мирное население также опросите и включите жизненно необходимые вещи в список. Позже перечитайте его и вычеркните оттуда всякий хлам. А я пока наведаюсь к Шульману. Настало время заработать немного ряпчиков, — улыбнулся я и направился в сторону ломбарда.

— Так точно. Будет исполнено. — Барбоскин отдал честь и быстрым шагом удалился.

Подходя к ломбарду, я заметил, что Шульман уже ждёт меня, открыв гараж.

— Михаил Константинович, чем порадуете на этот раз? — спросил он, алчно улыбнувшись.

— Можете сразу открывать портал и вызывать грузчиков. Добыча слишком крупная, чтобы уместиться в гараже, — заявил я, ответив торговцу самоуверенной улыбкой.

— Вот как. Ну что же, с радостью посмотрю, что вы приве… — договорить он так и не смог.

Челюсть торговца упала на пол, глаза вылезли из орбит, а руки с ногами затряслись. Оно и неудивительно. Перед ним лежали четыре туши. Двадцатиметровая костяная змея, пятиметровый пламенный медведь, четырёхрукий урод с простреленным глазом и птерос. Да, птерос не вписывался в этот список редкостей, но всё же. На улицы тут же выбежали местные и с любопытством стали осматривать тварей.

— Триста тысяч за всё, — выпалил Шульман.

— О, нет, друг мой. Так не пойдёт. — Я хищно оскалился и приблизился к торговцу. — Триста тысяч вы заплатите мне только за змея. Двести за медведя. Ещё двести — за четырёхрукого выродка, птероса же я вам просто дарю.

— Михаил Константинович, таки что вы говорите? Эти суммы…

— Намного меньше тех, что вы выручите за продажу этих образин, или я не прав? — перебил я торговца, и он нервно сглотнул, не сводя взгляда с костяного змея.

— Шестьсот тысяч, — предложил Шульман, посмотрев на меня.

— Семьсот пятьдесят, — ответил я, продолжая скалиться.

— Но ведь только что вы просили семьсот за всё.

— Да, но цена уже выросла до восьмиста тысяч. Убить этих созданий было чертовски сложно, знаете ли. Мы едва не отправились к праотцам. Заработать меньше восьмисот тысяч — значит предать собственных людей и обесценить их жертву, принесённую во благо Ленска.

— Вы красиво говорите, но… — начал было Шульман, но я его перебил.

— Восемьсот пя… — на этот раз настала очередь Шульмана перебивать меня.

— Восемьсот тысяч — честная цена, я согласен.

— По рукам, — ответил я и пожал руку торговца, а после призвал из хранилища четыре книжки, принадлежавших четырёхрукому. — Не желаете ли приобрести и эти артефакты? Они стоят всего ничего.

Глаза Шульмана загорелись. Воистину, торговец до мозга и костей. Бросив беглый взгляд на книги, он уже понял, что это бесценный артефакт, который подарит ему солидную прибыль.

— И сколько же вы хотите за эти фолианты? — Он набросил на себя вуаль равнодушия, но я-то вижу по его глазам, что эти книжки стоят куда больше, чем четыре туши, лежащие у его ног.

— Миллион рублей.

— Пффф… Таки я вас умоляю. Никто в здравом уме не заплатит за эти книги…

— Не заплатит, так не заплатит. В ближайшее время я поеду по делам в Уфу. Уверен, там найдётся множество людей, которые оценят мою находку по достоинству.

Бинго! Торговец попался на крючок! Мы минуту стояли, молча сверля друг друга взглядами, а после он сдался. Вздохнув, Шульман сказал:

— Михаил Константинович, когда вам надоест бегать по разломам и рисковать жизнью, приходите ко мне. Я с радостью сделаю вас своим помощником.

— Ха-ха. Отличное предложение. Я подумаю. Так что насчёт книг?

— Конечно же, я их покупаю, — нехотя ответил Измаил Вениаминович и открыл портал, из которого тут же вывалились грузчики и стали забирать трофеи. — Порой я не могу себе объяснить, зачем я с вами работаю.

— Вы работаете со мной ради собственной выгоды, — ухмыльнулся я и приобнял торговца.

— Верно, — хмыкнул Шульман. — Что ж, пройдёмте в мой скромный магазин. Я выдам вам необходимую сумму.

Его слова меня удивили. Не думал, что кто-то будет в здравом уме хранить такую сумму наличными. Впрочем, мне наличность не нужна. Мне нужна расписка! Проданный хлам Шульман записал на мой счёт, с которого будут списываться средства каждый раз, когда я или Барбоскин что-либо закажем.

А заказать было что. Для Серого — противогаз. С его нюхом он жизненно необходим. А Артёму я заказал активные наушники, чтобы этот балбес не оглох окончательно. Активные наушники как бы то странно не звучало активно подавляют громкие звуки, благодаря чему барабанные перепонки улыбаются словно розовощёкие ангелочки. Или как-то так.

Вместе с этим я приобрёл комплект для кройки и шитья, а ещё инструменты для обработки кожи. Если помните, то однажды я снял шкуру с саламандры. Так вот, большая часть шкуры у меня осталась в наличии.

Попрощавшись с Измаилом Вениаминовичем, я вернулся в свою комнату. Достал инструменты, выбросил из хранилища развалившуюся дублёнку, вытащил из-под кровати кусок шкуры саламандры и приступил к творческому процессу! Сперва я нарезал шкуру саламандры на длинные тонкие шнурки. После заправил их в толстую иглу и прошил ею дублёнку.

Белёсая крысиная шкура приобрела оранжевый отсвет от ровных строчек швов, выполненных кожаными саламандровыми нитями. Сочетание цветов бешеное. Но в этой одёжке я в люди и не планирую выходить. Только гулять по разломам.

Теперь с саломандровой прошивкой крысиной шкуры мне не страшен огонь, дублёнка не развалится. А вот насчёт химикатов я пока не уверен. Ну и ладно. При случае, найду более достойный материал. Напялив на себя дублёнку, я подошел к зеркалу и повертелся. Красавец! Все девчонки теперь мои. Ха-ха!

Кстати, о девчонках. Лика прошла мимо управы и зыркнула в сторону моего окна. И взгляд у неё был какой-то… Не знаю. Обиженный, что ли? Открыв оконные створки, я выпрыгнул со второго этажа на улицу. Нет, ну а что тут такого? Так быстрее. Догнал Лику и преградил ей путь.

— Привет. Давно не виделись, — сказал я, улыбнувшись, девушка же спрятала лицо.

— Привет. Я спешу, — буркнула она и попыталась меня обойти.

— Конечно спешишь. А скоро будешь спешить ещё сильнее, — сказал я и, ухватив её за руку, потащил следом за собой.

— Пусти! Что ты делаешь⁈ — с испугом взвизгнула она.

— Теперь ты моё доверенное лицо. Поступаешь в прямое распоряжения старшего лейтенанта Барбоскина. Будешь заведовать хозяйственной частью. Вместе с этим получишь полномочия руководителя отдела по связи с общественностью. Узнаешь, у кого какие нужды, а после попытаешься решить возникшие трудности. Фрол и его команда теперь твои рабы… Гхм… Я хотел сказать, помощники. Так что можешь отыграться на Фроле по полной за все доставленные неудобства. Назначение твоё происходит прямо сейчас.

Девушка упиралась, и мне надоела эта борьба. Я перекинул её через плечо и направился прямиком в кабинет Барбоскина. Вошел без стука, поставил Лику на пол.

— Тимофей Евстафьевич, принимай пополнение. Теперь Лика будет помогать тебе вести дела. Задание, которое я дал час назад, передай ей, пусть занимается.

— Почему я должна…? — начала было Лика.

— Потому что я вижу в твоих глазах страх. Страх того, что ты ни на что не влияешь. Сперва Ленском заправлял Барс, и ты была безвольной пленницей, теперь власть сменилась, уголовников казнили, но ты всё та же пленница, ни на что не влияющая. Вот тебе шанс. Хватай судьбу за горло и трудись на благо самой себя и Ленска в целом. Вопросы?

— Эммм… — промычала Лика и изучающе уставилась на меня. — Вопросов нет, — шепотом произнесла девушка и снова потупила взор.

— Вот и славно. Приступайте к трудовой деятельности, — увидев улыбку на лице Барбоскина, я подмигнул ему и вышел из кабинета.

А то, ишь чего! Ходит, нос повесив. Пусть лучше делом займётся. Тогда времени на всякие глупости не останется. Эх, глупости, глупости. Когда я прощался с Шульманом, он сказал мне одну вещь, которая заставляет мою внутреннюю жабу придушивать меня (совсем немного). Он сказал, что если бы я не вытащил жемчужины из туш медведя и четырёхрукого, то мог бы смело просить на двести тысяч больше.

Впрочем, не стоит переживать. Мы и так заработали миллион восемьсот тысяч за одну вылазку. На самом деле, я удивлён, что нам заплатили так много. Первоначальную сумму я назвал наобум, но увидев реакцию Шульмана, понял, что можно и поторговаться.

Помнится, торговец говорил, что за сто пятьдесят тысяч в месяц можно нанять отличного наёмника в ранге адепта. Сейчас я могу нанять десять таких. Вряд ли они согласятся зачищать разломы, но охранять Ленск уж точно станут. Но есть нюанс.

Наёмники не блещут честью. А значит, есть шанс, что по завершении контракта они вернутся в свои корпуса. И сообщат, что в недрах Пермского края есть слабо защищённое поселение. Внутри которого имеется таинственный артефакт, генерирующий магический барьер. Думаю, только за предоставленную информацию они получат десятки миллионов, а сам же артефакт — и вовсе бесценен.

Мне безусловно хотелось бы нанять десяток человек, но это будет недальновидно. Тем более сейчас, когда я вижу, что в Уфе осели мои родичи. Надеюсь, Гав рядом с мамой. Я буду чертовски рад его увидеть. Более того, он очень поможет в защите Ленска и обучении ребят. Невероятно поможет.

Я собирался заскочить в кабак, чтобы отобедать, но моё внимание привлекла плотная пулемётная очередь, донёсшаяся со стороны реки Ирень. Выйдя из управы, я увидел гвардейцев, несущихся в сторону реки. Сам же я бежать туда не стал, а просто использовал Всевидящее Око.

За Иренью находится разрушенная деревня Веслянка, так вот, там носятся четыре энергетических сгустка. Судя по всему, это разведчики. Щупают поселение в поиске дыр в обороне. Вразвалочку ко мне подошел Борис, дымя омерзительно вонючей махоркой. Остановился рядом, кивнул, здороваясь, и доложил.

— Михаил Константинович, вышли посмотреть, по кому стреляют?

— Скорее, вышел, чтобы посмотреть, кто такую вонючую гадость курит, — с отвращением сказал я и указал на папиросу.

— Ха. Прошу простить, — Борис щелбаном затушил папиросу и выбросил её в снег. — Другого курева нет, вот и курю то, что дали местные.

— К Лике обратись, она добавит сигареты в заказ.

— А так можно? Тогда обязательно обращусь! — обрадовался боец, а после тише добавил. — Знать бы ещё, кто такая эта Лика…

— Она сейчас у Барбоскина в кабинете.

— Отлично! Сейчас и попрошу, — расплылся в счастливой улыбке обычно хмурый Борис.

— Попросишь. Только сперва расскажи, по кому палим?

— А. Так уже пару дней вокруг Ленска стая волков носится. Такие, белые. Здоровенные твари. Явно разломные. Шустрые, падлюки, сил нет. Уже раз пять пытались их поближе подпустить и из пулемёта накрыть, но хрен там… Гхм. Прошу прощения. Короче, ничего не вышло. Зверюги удирают раньше, чем мы успеваем нажать гашетку.

— Видать, мы в логове не всех добили, — задумчиво сказал я.

— В каком логове? — нахмурился Борис.

— Не трать время. Топай к старлею, а то Лика уйдёт, — сказал я и хлопнул бойца по плечу.

— Ага. Спасибо, — кивнул Борис и быстро заскочил в управу.

Угрозы от волчар я не чувствовал, так как там всего четыре особи. Да и дозор мы ведём круглосуточно. Жаль только, что сугробы по пояс. Если бы минные поля оттаяли… Хммм… А ну-ка.

Я бодрым шагом отправился к въезду в Ленск, но тут же остановился. Хотя нет, паршивая идея. Ну, привлеку я Огнёва к расчистке снега, испорчу ему настроение и самочувствие. А толку? Снег растает, а через полчаса земля покроется ледяной коркой, блокируя работоспособность мин. Выход только один. Ждать весну.

Желудок заурчал, требуя пищи. Спасибо за напоминание. Я как раз собирался в кабак. В «Уютной берлоге» было довольно тихо. Пять человек местных жителей ютились за одним столиком и играли в карты. В дальнем конце зала разместились мои друзья, заказав столько еды, что стол просто ломился от угощений. При виде такого изобилия у меня пошла слюна, и на лице невольно проступила улыбка.

— О! Умывальников начальник… — начал было шутить Макар, но я опередил, закончив за него фразу.

— И дебилов командир, — засмеявшись, я сел за стол.

— С какого это мы дебилы? — надулся Макар.

— А я тебе Мойдодыр, что ли? — ответил я вопросом на вопрос.

— Я, между прочим, единолично разлом зачистил. Можно было и побольше уважения проявить к моей персоне, — подметил Макар, подняв вверх палец.

— Ха-ха. Чистильщик, блин, — рассмеялся Леший, качая головой.

— А чё, не так, что ли? Бах! В глазень, и до свидания! — набычился Макар, но при этом с его лица не сходила улыбка.

— Если пастух обучил собаку пасти овец, и она добросовестно выполняет приказ хозяина, то кто в этом случае молодец? Тот, кто научил и приказал, или тот кто, тупо выполнил указание? — спросил Артём.

— Ты меня псиной назвал сейчас? Я с вас фигею. Отрицать очевидное! Это же я выстрелил, — повысив голос Макар, но за этим возмущением было видно, что он играет, а не злится всерьёз.

— Да, да. Конечно же, ты убил тварь. Не бухти, — примирительно сказал я, умолчав о том, что всю подготовительную работу сделал я. — Набивайте животы — и по домам. Ночуем, а завтра едем чистить новый разлом.

— Опять? — вздохнул Артём.

— Не опять, а снова. На этот раз тебе выпадет возможность проявить себя. Так что, Макар, отдай ему свою винтовку, а сам возьмёшь копьё Артёма, — шутливо предложил я.

— Ага. Хрен ему по всей морде! Ещё прицел собьёт, потом пристреливать придётся, — пробубнил Макар.

— Я этому дурню тоже копьё не доверю, — хмыкнул Артём и ткнул в сторону Макара вилкой.

— Ну и славно. Значит, роли не меняются, — сказал я и взял невероятно хрустящую золотистую куриную ножку.

Чистейший жир, смешанный с куриным соком, потёк в мой рот. О, боги! Как же это прекрасно, а ещё кожица чесночная. Просто восторг! Заел всё это картошечкой пюре и шлифанул овощным салатом, заправленным майонезом со сметаной. Пока я ел, ребята сидели и пялились на меня.

— Ничего рассказать нам не хочешь? — спросил Артём.

— А. Забыл, что ты самый ушастый из нас, — сказал я, посмотрев на брата. Вытер рот салфеткой и откинулся на спинку стула. — Значит так. Я точно знаю, где располагаются наши с Артёмом родственники. То есть дети барона Архарова. Зачистим разлом, сделаем запас кристаллов, и я поеду в Уфу. Хочу попробовать убедить их примкнуть к нашей общине. Согласитесь, если удастся заманить к нам пару десятков курсантов, то жизнь станет намного лучше.

— Намного? — усмехнулся Артём. — Да, с такой силой мы все близлежащие разломы за неделю зачистим.

— Ну, это громко сказано, но вообще — да. Помощь будет огромная, — согласился я.

— А я в Уфе никогда не был, — мечтательно сказал Леший и облизал ложку. — Так когда выезжаем?

— А вы никуда не едете. Будете оборонять Ленск до моего возвращения, — осадил я Лёху.

— Нет, Михаил Константиныч, так не пойдёт, — заявил Серый, наклонившись ко мне. — Один ты точно никуда не поедешь. Ты слишком любишь рисковать, и один точно запихнёшь голову в пасть костяной змеи или ещё какой-то пакости.

— Верно. Да и с какого чёрта мы должны тут оставаться? Поедем все. Так будет проще убедить курсантов, — поддакнул Леший.

— Ребят. Я понимаю, что вы с радостью поехали бы со мной. Но нет. Со мной поедет только один человек. Остальные остаются. Это моё решение. Если угодно, приказ.

— Как прикажете, господин барон. Или князь? Как нам вас величать? — пошутил Артём.

— Не юродствуй, — сказал я и сделал вид, что сейчас швырну в него ложкой.

— Ладно. Давайте решать, кто едет, — азартно предложил Леший. — В камень, ножницы, бумагу?

— Да. Так будет честнее всего, — кивнул Макар.

— Камень, ножницы, бумага, раз, два, три! — проорали ребята на весь кабак и опустили руки в центр стола.

Глава 4

В воздухе звенело напряжение. Ребята сверлили друг друга взглядами. Казалось, что даже воздух стал гуще. Я улыбнулся, видя, какой серьёзный у них настрой. Видно, всем поднадоело жить на выселках Империи и хочется посетить крупный город, где никто не будет пытаться нас убить, съесть, расчленить, растворить.

— Три! — заорали ребята и выбросили кулаки к центру стола.

Серый выбросил камень, а вот остальные ножницы.

— Ха-ха-ха! Утритесь! — радостно выпалил Серый.

— Так нечестно! Давай до трёх побед! — заголосил Макар.

— Ага, до трёх побед, не зная бед. Таков закон, — согласился Леший.

— Какой ещё закон? — нахмурился Серый.

— Неписаный закон камня, ножниц и бумаги, — пояснил Леший, но сразу было ясно, что он сочиняет на ходу.

— Примите поражение с достоинством. Чего вы ведёте себя, как попрошайки? — меланхолично сказал Артём и отпил морс из кружки.

— Сам ты попрошайка. Я, может, в городе большом никогда не был. Вот и хотел съездить, — обиженно буркнул Леший.

— А я, как будто, был? — фыркнул Серый.

— Трепачи. Вы все были в большом городе, — ухмыльнулся я. — Екатеринбург размерами не меньше Уфы. Так что не надо пытаться меня разжалобить. То, что вас не выпускали в этот самый город, это уже дело десятое. Итак. Завтра утром выступаем на зачистку нового разлома. Он расположился рядом с деревней Поповка, на пересечении улиц Молодёжная и Трактовая. На место нас докинет Иван, а после поедет в сторону соляной пещеры и будет там ждать нашего возвращения.

— На кой-чёрт нам сопровождающий? Может, опять на снегоходе? — предложил Леший.

— Мне нужно, чтобы он стоял рядом с пещерой, в это время Мимо будет таскать образцы ДНК погребённых под завалом тварей, — пояснил я свой замысел.

— А у Ивана не возникнут вопросы, как так вышло, что твой ручной комарик таскает кровь? — спросил Макар.

— Его брат видел, как мне оторвало руку, и она отросла за полчаса. Думаешь, комарик удивительнее моей регенерации? — ответил я вопросом на вопрос и улыбнулся.

— Тоже верно, — кивнул Макар.

— К тому же, разрешу Ивану взять с собой брата, чтобы скучно не было. Им явно есть, что обсудить. Ладно. Набивайте животы, а я пойду к Семёнычу, нужно кое-что доработать.

Встав из-за стола, я направился в кузницу, где Семёныч и Петрович заканчивали изготовление новой Оторвы. Заметив меня, старики отложили инструменты в сторону.

— Ну чё? Как съездили? — спросил Семёныч.

— Отлично. Даже пять новых гвардейцев привезли в качестве пополнения.

— Хренасе. А где вы их нашли? — присвистнул Петрович.

— В разломе. Но это не важно. Вот, держите. — Я протянул Семёнычу молот. — Нужно доработать. Хочу, чтобы вы сделали на рукояти магазин по типу оружейного, куда будут заряжаться Слёзы Мироздания. После нажатия кнопки должна подаваться одна жемчужина. Сделайте так, чтобы она прикасалась к рукояти молота.

— Эт ещё зачем? — нахмурился Семёныч.

— Не только Оторва может использовать жемчужины, но и эта бандура. Удар усиливается многократно, — пояснил я.

— Вона чё. Ну ладно. Сделаем, — кивнул Семёныч и почесал затылок.

— А как Оторва себя показала? — спросил Петрович.

— Оторва оторвала мне руку по локоть, — серьёзным тоном сказал я, но старики заржали, так как видели, что рука то у меня цела. — Рад, что вам понравилась шутка. К утру магазин для молота и ещё одна Оторва должны быть готовы. В шесть часов мы выезжаем на зачистку нового разлома.

— Михал Константиныч, ты чё, в натуре? Тут же работы непочатый край! — возмутился Петрович.

— Вот и работайте. У вас, считай, сутки в запасе. За сверхурочные получите оплату в двойном размере. Вперёд. На боевые свершения, — стальным тоном сказал я и вышел из кузни, оставив двух стариков в полном замешательстве.

Жульё. Работы у них непочатый край. Я же видел, что Оторва практически завершена, осталось энергетические линии проложить — и всё. А магазин к молоту я бы мог и сам приладить, но у меня есть занятия и поинтереснее. Я вернулся в свою комнату и завалился на кровать. Когда Михаэль ложится на кровать, то что? Верно! Время страдать!

Из хранилища появились два образца ДНК. Первый принадлежал четырёхрукому выродку, второй теневому засранцу, который не желал подыхать, пока мы его не сожгли. Нежный голос Ут прошелестел в моей голове:

'Образец содержит следующие доминанты:

«Дополнительная пара конечностей»,

Замечательная доминанта, которая позволит мне стать одним из лучших артистов в цирке уродов.

«Монокулярное зрение»,

Эта пакость меня тоже не интересует. Нет, если бы мы жили в Империи циклопов, то да, пришлось бы взять.

«Восполнение маны через жертвоприношение»,

Весьма отвратная вещь. Если заполучу её, то она сразу же полетит в переработку.

«Пожиратель душ, позволяет усилить магические способности через поглощение энергии жизни другого существа»,

Про пожирание душ я уже говорил. Страшная техника, которая уродует разум её владельца.

«Владыка рун, носителю доминанты становится доступно сокрытое в древних письменах».

А вот это мне не просто нравится, это решило бы кучу моих проблем! Ну, как кучу? Просто я смог бы понимать ту тарабарщину, которую в разломах рисуют на стенах. Я не рассказывал? Видимо, запамятовал. В крысиной пещере на стенах были выбиты руны, значения которых я не знаю. Мало ли, вдруг там написано что-то важное?

Уверен, вы сейчас думаете «Мишка! На кой-чёрт ты продал Шульману фолианты четырёхрукого⁈ Можно же было их изучить!». Вы правы и неправы одновременно. Во-первых, этот мир действует по странным законам, и для использования какого-то вида магии нужна предрасположенность. Предрасположенности к жертвоприношениям и некромантии у меня нет. А значит, и книга для меня бесполезна.

Продал я её Шульману, не переживая о том, что книжку расшифруют. Уверен, во всём мире не найдётся умельца, который смог бы расшифровать эти каракули. А значит, фолиант представляет собой исключительно коллекционную ценность. К тому же, я изучил все страницы и теперь с лёгкостью могу воссоздать их содержимое в Чертогах Разума.

— Ут! Напомни, что там во втором образце?

'Второй образец содержит следующие доминанты:

«Охота на душу, позволяет выслеживать цель по её энергетическому следу».

«Абсолютная устойчивость, делает владельца невосприимчивым к боли, страху и усталости».

«Регенерация через убийство, восстанавливает тело за счёт поглощения жизни».

«Изменение формы, может менять своё тело, подстраиваясь под ситуацию».

«Игнорирование физики, позволяет проходить сквозь стены и барьеры».

«Парализующий укус, укус полностью обездвиживает жертву».

«Воля к жизни, тело продолжит жить, пока не будет полностью уничтожено».

«Поглощение теней, носитель сливается с окружающей тьмой».

— Что ж. Занятные доминанты. Поглощаем, — сказал я, поудобнее устраиваясь на кровати, и захрипел от боли. — Хээээ!!!

Тело выгнулось дугой. Пальцы вцепились в простыню, а зубы заскрежетали. В этот раз я даже не могу предположить, что мне подкинула судьба, так как болит каждая клеточка моего тела. Даже думать больно! Ещё и сердцебиение подскочило, громыхая в ушах бешенным ритмом. Проклятье, как же тут душно! Дышать нечем.

В полуобморочном состоянии я с трудом смог погрузиться в Чертоги Разума и узнал причину моих страданий. В магическом синем ряду красовался кристалл стального окраса. Сосредоточившись на нём, я услышал название доминанты: «Владыка рун». Повезло! Это именно то, что я хотел.

Вторая доминанта расположилась в зелёном, физическом ряду. Ею оказалось «Поглощение теней». Кристалл бронзового окраса мерно поблёскивал в пламени факелов. Поглощение теней, значит? Не могу сказать, что я в полнейшем восторге, но потенциал у этой доминанты определённо имеется. Мои мысли прервал голос Ут:

«Внимание! Доступно слияние конгломерата „Удавка“ и доминанты „Поглощение теней“. Желаете провести слияние?»

Ого. Впервые сталкиваюсь с подобным. Был уверен, что конгломерат это фиксированная структура, которую уже нельзя чем-то дополнить. Рад, что я ошибался.

— Да, Ут, проведи слияние.

«Запрос одобрен. Провожу слияние».

Бронзовый кристалл «Поглощения теней» разлетелся на части, после чего осколки кристалла впитались в конгломерат «Удавки». Я сосредоточился на обновлённом камне и услышал описание, которое, признаюсь, заставило меня расплыться в улыбке.

«Теневой душитель». Да, название пафосное, но не это главное. Этот конгломерат усиливает хватку моих рук, делает шаги тихими и скрытными, позволяет растворяться в тенях, а вместе с этим мои ногти становятся невероятно прочными. Здорово, правда? Вот, только это не всё. Ласковый голосок Ут добавил:

«Получено дополнительное свойство! Теневая удавка — вы способны заставить тени подчиниться вашей воле. Сплетаясь в тугие канаты, тени способны связать вашего противника или задушить».

Вот это я понимаю! Да, это всё ещё не полноценная магия теней, но пользы принесёт безмерно много! Я тут же вернулся в реальность и почувствовал тени. Не увидел, а именно почувствовал. Они будто пульсировали, словно живые организмы прячась в неосвещённых углах комнаты. Ну что ж, посмотрим, на что они способны.

Сосредоточившись, я попытался использовать тени точно так же, как ману. Сперва фокусируем в одной точке, после придаём нужную форму и свойства. На удивление, это оказалось чертовски просто. Тени поползли в центр комнаты и приняли форму чёрного шара. В следующую секунду из него выстрелила нить, похожая на щупальце, и подтащила к себе стул, подняв его над землёй.

Неплохо. А если вместо стула буду я? Тень опутала мою талию и подняла меня вверх. На этот раз сделать это ей было непросто. Не потому, что я жирный и много съел в кабаке, а потому, что чёрный клубок теней прямо сейчас находился напротив окна. Его силу гасил яркий солнечный свет. Я оборвал связь с тенями, и они вернулись на свои места.

После я повторил эксперимент, но на этот раз я задёрнул шторы. Сила теней увеличилась многократно. Чёрные щупальца обхватили меня по рукам и ногам, подняв в воздух. В следующую секунду я заставил тени тянуть мои конечности в разные стороны. Послышался хруст позвонков, суставы начали выходить из пазух. Я бросил беглый взгляд на кисть левой руки и тут же прервал эксперимент.

Немного перестарался. Посиневшие конечности перестали меня слушаться. И это при том, что моё тело укреплено «Сердцем Василиска»! Без этого усиления тени вполне могли бы оторвать мне руки и ноги. Самое забавное, что у конгломерата всего второй ранг, а он уже обладает столь удивительной мощью.

После этого я протестировал работу «Поглощения теней». И сразу же захотел возмутиться. Ничего я не поглощал, это тень меня поглотила. Следовало бы назвать доминанту «Поглощение тенью», а не «Поглощение теней». Впрочем, это я уже придираюсь.

Я встал в угол комнаты и попытался слиться с тенями. Внезапно мои ноги будто увязли в грязи, и я стал медленно тонуть. Да, сперва даже стало страшно. Я прервал действие доминанты, и меня быстренько вышвырнуло на поверхность. А потом я снова попробовал нырнуть в тень, на этот раз с головой.

Эксперимент прошел удачно. Спрятавшись в тени, я мог наблюдать за происходящим в комнате. Слышать звуки, видеть всё, правда угол зрения был низковат, из-за чего я смотрел на происходящее снизу вверх. Единственное, что смущало, так это то, что я не мог двигаться.

Взяв под контроль тень, я отдёрнул штору, в комнате стало светлее, от чего удержаться в тенях стало намного сложнее. Пришлось сосредоточиться ещё сильнее. Потом я заставил тень взять зеркало и поднести его к лучу света. Солнечный свет ударил ровно в то место, где я прятался. Меня тут же выбросило из тени, вернув в реальный мир. Так и запишем: «Поглощение теней» ночью — да, днём — с огромной опаской.

Интересно, на что повлияет увеличение ранга конгломерата? Я смогу быстрее погружаться в тень или смогу ещё и перемещаться, не раскрывая своего присутствия? Сейчас, чтобы утонуть в тени полностью, мне приходится тратить целых тридцать секунд. Это слишком долго. Хотелось бы прятаться моментально, но имеем то, что имеем.

Оставшуюся часть дня я нещадно эксплуатировал Мимо. Превратил его в орла и запустил в сторону Кунгура. Как я и предполагал, из разломов постепенно вылезают новые твари. Пока их не много. В центре города скопилось чуть меньше сотни существ. Но чем дольше мы ждём, тем больше их будет становиться.

Ах, да. Самое примечательное то, что все твари сгрудились вокруг четырёхрангового разлома. А это наталкивает на определённые мысли. Может ли быть так, что разломы плодятся почкованием? Не поняли, о чём я? Ну смотрите. В центре Кунгура разлом четвёртого ранга, а рядом с ним было ещё четыре разлома первого ранга. Понимаете? Вот и я о том же. Это очень подозрительно.

Исходя из того что мы прикрыли два разлома, но при этом ранг центрального разлома не понизился, можно сделать вывод. Центральный разлом выступает в роли накопителя. Да, как в артефакте. Он средоточие энергетических потоков, от которых питаются соседние разломы, и если его не закрыть, то рано или поздно появятся новые низкоранговые разломы.

Хммм… Тогда у меня есть ещё один вопрос. А если срединному разлому хватит энергии, чтобы открыть пятый разом, он перейдёт на новый ранг? Сплошные вопросы. А ответов нет. Вот бы поймать ежа, да выбить ему все зубы. Нет, не удовольствия ради, а информации для! Этот выродок явно знает, что тут происходит.

Ближе к вечеру навестил наших новых друзей. Гвардейцев отмыли, одели, обули, накормили, но оружие им не выдали. Да и зачем им оружие? Они такие тощие, что больно смотреть. Приказал Лике лично следить за ними и кормить минимум пять раз в день. Пусть обрастают жирком. Как придут в божеский вид, заступят на службу.

Все до единого были мне чрезвычайно благодарны. Забавно, но сейчас они смотрели на меня с куда большим почтением, чем при первой встрече. Видать, люди Барбоскина успели им поведать о моих деяниях. Ладно. Былые заслуги это хорошо, но надо и новыми подвигами разживаться. Уж больно мне не терпится увидеться с мамой. Интересно, узнает ли она меня? С этими мыслями я и завалился спать.

Проснулся рано утром. Часов в пять. Кто-то скребся в дверь. Что-то не помню, чтобы в Ленске я видел кошек. Кого там чёрт принёс? Зевнув, я встал с кровати и направился к двери. Распахнув её, увидел двух мастеров, стоящих посреди коридора. Улыбки дебильные, даже заискивающие, в руках Оторва и мой молот. На рукояти молота, как я и просил, приделали магазин, в который с виду влезет четыре жемчужины.

— Михал Константиныч. Ну мы, это. Закончили, — устало сказал Семёныч и протянул мне Оторву. — А это патроны, то есть гильзы — под пульки-то. Какую Слёзку запихнёте, такая моща и будет, — пояснил оружейник, выдав мне мешочек с гильзами.

— Ну а эту дуру я делал, — подал голос Петрович и поставил молот у моих ног. — Там механизм порой клинит, но довольно редко. Если ещё пару раз кнопку клацнуть, то Слеза подаётся.

— Молодцы, хвалю. Успели в срок, — сказал я и переместил в хранилище Оторву вместе с гильзами.

Не понятно, на кой-чёрт мне мешок гильз, если из Оторвы можно пальнуть лишь раз? Ну да ладно. Главное, что мой фокус с перемещением оружия в хранилище дико удивил оружейников. Вот же, дикие. Никогда не видели пространственной магии? Я забрал молот и собрался закрыть дверь, но её придержал Семёныч.

— Чего? — спросил я, нахмурившись.

— Так это. Вы же премию обещали, — напомнил Семёныч, расплывшись в алчной улыбке.

— Зайди к Лике, я сейчас по рации с ней свяжусь, скажу, чтобы с вами рассчиталась.

— Вот эт дело! — радостно заявили собутыльники и отправились «отдыхать», если так, конечно, можно назвать попойку.

— Вы там сильно не нажирайтесь! Мне ещё парочку Оторв про запас нужно!

— Не извольте беспокоиться! Будем чисты, как стёклышки. Ха-ха-ха! — ответили мне старики, бодро шагая по коридору и синхронно заржали.

Интересно, почему я им не верю? Сто процентов — нажрутся до потери пульса. Ну и ладно. Главное, что обязанности свои выполнили, а там пусть делают, что хотят. Я быстро собрался, разбудил ребят, после чего мы отправились на склад пополнить запасы провизии. Забили сухпайками рюкзаки, отправили их в хранилище, а после погрузились в БТР, который нас уже ждал.

— Михаил Константиныч, это мой брат Ярик, — представил Иван тощего гвардейца. — Раньше лекарем служил при бароне Богданове, мир его праху. А теперь вот, наш новобранец. Хе-хе! Можно сказать, Ярик гордость семьи! Огромные надежды подавал, жаль только, в Имперскую Академию так и не смог поступить.

— Вань, ну хорош. Чё ты? Стыдно перед бароном, — буркнул Ярик и толкнул брата в бок.

— А чё я такого сказал? Соврал, что ли? Нет, всё как есть, — пожал плечами Иван и завёл машину. — Михаил Константиныч, если поедем с восточного направления к разлому, то будет сильно трясти. Может, с запада заедем и через центр проскочим по-быстрому?

— Хреновые кони с места рвут, — заявил Леший, приковав к себе всё внимание.

— Да, я согласен с Лёхой, через центр ехать не вариант. Там ещё остались твари. Немногим меньше сотни, — сказал я, посмотрев на Ивана.

— Ого. Неслабо. А откуда вы знаете? — поинтересовался Ярик.

— Братишка, тебя ждёт ещё море открытий. Наш господин весьма неординарный человек. Хе-хе, — рассмеялся Иван, но тут же осёкся. — Кстати, Михаил Константиныч, а как к вам обращаться? Барон или князь? А то ведь непонятно. По линии Архарова вы барон, по линии Багратионова — князь. Нам вас как величать?

— Вам поменьше языком трепать. Имени отчества более чем достаточно, — строго сказал я.

— Понял. Принял. Молчу. — Иван изобразил, будто закрывает рот на замок и выбрасывает ключ, но тут же проболтался. — Занимайте места согласно купленным билетам, наш поезд отправляется в путь!

Заревев, БТР рванул в сторону Кунгура, и уже через пару часов мы были на месте. По пути задавил пару вервольфов, если это не брать в рассчёт, то добрались без происшествий. Мы с ребятами выгрузились из машины, попрощались с братьями и они окольными путями двинули в сторону Кунгурских соляных пещер, а точнее, того, что от них осталось.

Я призвал Мимо, заставив его сделать круг почёта над городом в форме орла. Используя зрение мимика, собственными глазами увидел, что никакой активности тварей нет. Все сидят и спокойненько ждут у моря погоды. Это выглядело странно, но лучше так, чем если бы вся эта орда рванула к нам. Взяв молот в руки, я двинул прямиком к разлому, который расположился в центре перекрёстка.

Слева и справа искорёженные остовы машин, припорошенных снегом, а впереди пульсирует белёсое марево, словно приглашает нас зайти на огонёк. Я заранее знал, что нас ждёт в разломе, так как ещё ночью мимик влетел в него. Хотя, вру. Я как раз понятия не имел, что нас там ждёт. Когда Мимо влетел в разлом, там не было ничего. Только темнота.

— Движемся треугольником. Леший и Макар в центре, Серый, я и Артём — по углам. Лёха, как только войдём в разлом, сразу используй магию света. Все всё поняли? — Я строго осмотрел ребят.

Они напряженно кивнули и крепче сжали оружие в руках. Надеюсь, всё пройдёт гладко. Уверенным шагом я двинул навстречу белёсому мареву. Темнота, хлопок, больно ударивший по ушам, и темнота. Никакого света или намёка на него. А ещё запах… Пахло тленом. Такой отвратительный могильный аромат. В мою спину врезался Леший и тут же использовал на кинжалах магию света.

Яркий всполох, который в обычных условиях выжигал глаза, смог осветить местность в радиусе двух метров. За стеной света была непроглядная тьма. Она словно бурлила, перетекала тонкими жгутами и закручивалась спиралями. Страшное зрелище. Но больше всего настораживала тишина. Звенящая. Такая тишина, что ты слышишь собственное дыхание и стук сердца.

Ребята заняли боевое построение и сосредоточенно всматривались в темноту. Я тоже сосредоточился. Пытался почувствовать хоть что-то. Всевидящее Око здесь не работало. Магический кристалл я также не ощущал. Скорее всего, он где-то далеко. А ещё меня настораживало… Додумать мысль я не успел, заговорил Макар:

— Куда нам идти? — спросил он дрожащим голосом.

— Думаю, нам надо… — начал было я, но в следующий момент вздрогнул от ужаса.

— И-хи-хи-хи-хи!!! — раздался хохот со всех сторон. Десятки, а может и сотни голосов доносились отовсюду, словно бесконечное эхо, гуляющее по пещере. Мы влипли…

Глава 5

Знаете, я люблю посмеяться. Ведь что может быть лучше отличной шутки? Когда никто не обижен, и все без исключения задорно хохочут, вытирая слёзы. Но порой попадаются люди, которые смеются без видимой на то причины. Это выглядит странно. Да и не зря же в народе говорят: «Смех без причины — признак дурачины». С этим утверждением я более чем согласен. Особенно сейчас.

Мы стояли посреди непроглядной тьмы. Со всех сторон доносилось заливистое многоголосое хихикание, от которого кровь стыла в жилах. Пусть весельчаков и не видно, но я уже догадался, кем являются эти твари. Потянувшись к мане, я швырнул огненный шар на звук. Ревущий оранжевый сгусток нырнул во тьму, лишь немного её развеяв, а через мгновение взорвался, обдав нас обжигающим воздухом.

Взрыв развеял тьму в радиусе десяти метров и заставил меня вздрогнуть. Три фигуры без глаз и носа катались по земле, объятые пламенем. Огромные рты, наполненные иглообразными зубами, сотрясались от бесконечного хохота, который только и могли издавать эти жуткие создания. Но хуже всего было то, что я краем глаза заметил, как в темноту нырнули ещё пятеро таких же.

— Их можно убить лишь полностью уничтожив тело! — рявкнул я за секунду до того, как на нас набросились со всех сторон.

Из темноты вынырнули шесть чёрных тварей, и хоть внешне они были похожи, но всё же имелись и различия. У одних были ноги, похожие на человеческие, а вот руки в виде серповидных клинков. У других коленные чашечки выгибались в обратную сторону, руки же и вовсе походили на булавы, покрытые костяными шипами.

Слева от меня возникла ощеренная пасть и попыталась грызануть за руку. Отшатнувшись в сторону, я со всего размаха ударил молотом в челюсть образины, и тварь с хрустом улетела в темноту. Знаю, что это её не убьёт, но что поделать? Может, стоило выбрать топор, а не молот? Да уж, на подобный случай и правда не помешало бы режуще-рубящее оружие. А ещё нужно было потренироваться управлять тенями, их здесь море, а взять под контроль их не получается. Слишком сильно отвлекает этот противный хохот!

Краем глаза заметил, как Серый отрубил весельчаку одну ногу, а потом пяткой раздавил ему голову, когда тот опрокинулся на землю. У Артёма дела шли тоже неплохо. Копьё, объятое пламенем, пробило насквозь пасть хохочущего, и тот, загоревшись, забился в конвульсиях. А вот оставшиеся три твари, увидев прореху в обороне, ринулись на Лешего с Макаром.

Одного зубастого успел перехватить я, второго срубил Серый. Третья же тварь сиганула на Макара. Увы, азиат при построении треугольником оказался бесполезен, так как стояли мы довольно близко друг к другу, и развернуться со снайперской винтовкой было невозможно. Пистолет же он банально не успел использовать.

Ощерив пасть, зубастый выродок прыгнул на азиата, но Леший преградил ему путь, насадив тварь сразу на два ярко светящихся кинжала. И это была роковая ошибка. Нет, Макара надо было спасать. Безусловно. Вот только вокруг стало темно.

— И-хи-хи-хи-хи!!! — снова послышался нескончаемый смех.

Да сколько же их тут⁈ Я потянулся к мане, чтобы осветить пространство вокруг. Пламя в моей руке вспыхнуло, словно спасительный свет маяка, и я услышал крик. Кричал Леший. Тварь, которой он вогнал в грудь два кинжала, совершенно не опечалилась такому обстоятельству. Напротив, она обхватила когтистыми лапищами Лёху за затылок и, подтащив к себе, грызанула. Метила в шею, но попала в плечо.

Глаза Лешего остекленели, и он безвольно начал заваливаться на землю, где его благополучно и добили бы, если бы не Макар. Он выхватил дробовик из кобуры, крепившейся на спине Лёхи, и нажал на спусковой крючок. Громоподобный выстрел пронёсся эхом по темноте, одновременно с этим разорвав голову твари. Следующий выстрел отбросил её назад, потом ещё, и ещё один выстрел оттолкнули всё ещё живое тело обратно в темноту.

В этот момент я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на эхо, чтобы отрисовать карту. Но и эхолокация здесь не работала. Как будто тьма поглощала не только свет, но и звуки. А хуже всего было то, что не прошло и минуты, а Лешего уже ранили. И не только ранили, а ещё и парализовали. Всё случилось слишком быстро, и я банально не успел призвать Огнёва.

Если хорошо подумать, то я слишком часто полагаюсь на старшину. Нужно развить собственные магические дарования хотя бы до четвёртого ранга и получить по парочке заклинаний, действующих на большую площадь. Их я смогу использовать многократно, а вот услуга старшины одноразовая. Скушал Слезу — и приболел.

Выдернул рацию из подсумка и бросил её в темноту, после чего потянулся к мане. Из земли с грохотом поднялся каменный купол и укрыл нас с ребятами. С внешней стороны тут же послышались гулкие удары и лязг лезвий, стремящихся добраться до нас. А ещё хохот. Бесконечный, дикий хохот. А, нет. Хохот был не только снаружи, но и внутри защитного барьера. Хохотал Леший.

— А-а-аха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха!

Я осветил его лицо и увидел, что глаза парня закатились. Рот искривился в безумной усмешке, заставляя его хохотать в такт существ, рвущихся к нам снаружи.

— Лёха! Приди в себя! Лёха! — орал Макар, пытаясь удержать Лешего, бьющегося в припадке.

На помощь пришел Артём. Он вполсилы ударил древком копья по лбу Лешего, и тот потерял сознание.

— Ты дурак⁈ — выкрикнул Макар, зло зыркнув на Артёма.

— Он всё сделал правильно. У нас сейчас есть проблемы посерьёзнее, чем припадок Лешего, — сказал я и призвал Огнёва.

— Опять? — устало спросил старшина.

Но я ничего не ответил, вместо этого запихнул ему в пасть золотую жемчужину четвёртого ранга.

— Жги, — сказал я и использовал доминанту «Пространственный обмен».

Старшина исчез, а на его месте появилась рация, измазанная пеплом. На мгновение хохот прекратился. Удары по барьеру стихли. А через мгновение старшина рявкнул «Сука! Ну, Фая, что ли⁈». Заревело неудержимое пламя, от которого каменный купол мгновенно раскалился.

Я потянулся к мане и стал охлаждать барьер с помощью магии холода, от чего он тут же треснул. Это было ожидаемо, поэтому пришлось комбинировать магию земли и холода. Лёд остужал купол, а магия земли восстанавливала повреждения, через которые мог проникнуть жар.

Мана утекала, словно песок сквозь пальцы. Бушующее за пределами барьера пламя всё не унималось. Я призвал Галю, поглотил её ману, но и этот запас вскоре закончился. Камень трескался, внутри становилось нестерпимо жарко. Пот струился по лицу, заливал глаза. Стало ясно, что сейчас барьер не выдержит и скоро рухнет.

— Снимайте дублёнки! Прижмитесь друг к другу и накройтесь ими! — приказал я и первым стащил белёсую крысиную шкуру.

Едва мы успели упасть на землю и накрыться дублёнками, как в барьере образовалась брешь. Через дыру внутрь нашего убежища ворвалась струя тугого пламени. Воздух стал обжигающе горячим, запахло палёными волосами, и в этот момент я улыбнулся, благодаря богов что пока что воняет только жженым волосом, а не палёной плотью.

— А-а-а!!! — протяжно заорал Артём, и всё стихло. — А-а-а!!! Сука! Я не хочу так умирать!!! — продолжал кричать он.

Я сбросил шкуру, и вскочил на ноги. Смеха весельчаков не слышно. Огнёв исчез и вернулся в Чертоги Разума. Подойдя к бреши в барьере размером с кулак, я увидел, что на земле лежат обугленные тела, продолжая подёргиваться. Огнёв их знатно поджарил, но не смог убить полностью. Вот же, живучие выродки. Справа послышался хрип.

— Хыр-хи-хы-хри-хы-хры.

К окошку подошел обожженый до костей весельчак. Поднял трясущуюся руку, чтобы дотянуться до меня, потерял равновесие и рухнул в пепел, подняв вверх серое облачко. Не теряя времени, я развеял заклинание, барьер обратился в песок и осыпался.

— Хватайте всё, что движется, и стаскивайте в кучу! — гаркнул я, одновременно с этим призывая ГалиМо.

— Галя гарь чует. Что-то гадкое горело, — задумчиво сказала Галя, волоча за ноги сразу двух весельчаков, покрытых волдырями.

Удивительно, но сейчас вокруг нас не было столь плотной тьмы. Она будто расступилась или испарилась от огня старшины. На земле валялись два десятка обгоревших уродов. Их тела подёргивались, из лёгких вырывались свистящие и хрипящие звуки. Живучие выродки продолжали улыбаться, невзирая на то, что их тела были полностью уничтожены.

Я сосредоточился и попытался взять под контроль тени, которых вокруг было предостаточно. Они с радостью подчинились. Тугие чёрные жгуты разом опутали десяток тварей и стащили их в одну кучу, заставив ребят застыть в изумлении.

— Магия тени? — вздохнул Артём. — Чувствую себя ещё более ущербным, чем обычно.

— Я тоже хочу такую доминанту, — заявил Серый.

— Вы знали, что зависть — это грех? — спросил я, продолжив собирать тела.

— Грех, — усмехнулся Макар. — Вот жадность — это грех. А зависть — это так. Ерунда.

— Всё, не бухтите, — отмахнулся я от ребят. — Я нашел способ, как улучшать переданные вам доминанты. Пока не знаю, как увеличить количество доминант, которые вы можете принять, но я работаю над этим. Так что меньше жалуйтесь и смотрите по сторонам.

— И-хи-хи-хи-хи! — захохотал Леший, лежащий под четырьмя крысиными дублёнками.

— Знаете, а он мне больше нравится вот таким. Хохочущим весельчаком, а не дворовым хулиганом. Сейчас он не хамит, не подкалывает, да и вряд ли врежет мне за такие разговоры, — задумчиво сказал Макар, вытирая о штаны руки, запачканные чёрной кровью.

— За такие разговоры я тебе и сам врежу, если Леший не очнётся, — сказал я и с помощью молота стал выбивать зубы тварям.

— Миш, они уже не опасны. Вон даже конечностями не могут шевелить. — Серый подошел ко мне и с отвращением посмотрел на обгоревшую тушу.

Хрусь! Ещё десяток зубов обломился.

— Знаю, что не опасны. Зато зубы их довольно занятны, — тяжело дыша, сказал я и показал Серому острый иглообразный клык, из которого сочился фиолетовый яд. — Если Леший так и не придёт в себя, то с помощью этих зубов сможем сделать антидот.

— Разумно, — кивнул Серый и помог мне в добыче зубов.

За двадцать минут мы наковыряли около четырёх сотен длинных игл. Воняло от них знатно. Будто тухлая рыба свалилась в выгребную яму и хорошенечко там забродила. Даже начало подташнивать. Удивлён, как Серый ещё держится, и почему не надел противогаз, который я ему выдал? Об этом я его и спросил.

— Да тут такое дело… — замялся Серый и продемонстрировал резиновую маску противогаза, которая частично сгорела, из-за чего надеть её не представлялось возможным.

— Не переживай. Купим новый, — сказал я, отправляя зубы в хранилище.

Ожидаемо, они поместились в одну ячейку.

Я обернулся и увидел, что Артём, покачнувшись, рухнул на одно колено. Лицо побледнело, руки дрожат. Того и гляди, отрубится. Причину его недуга я тут же обнаружил благодаря Всевидящему Оку, которое внезапно заработало после того как тьма рассеялась. Из его тела тонкой струйкой утекала мана. Артём беззвучно открывал рот, будто что-то пытался сказать.

Краем глаза я заметил, как Макар, стоявший слева, свалился в пепел, потеряв сознание. Из тела нашего азиата также утекал тонкий ручеёк маны в сторону непроглядной тьмы. Как только я это заметил, послышался тихий шепот. Невнятные слова лились со всех сторон.

— … — Я хотел выругаться, но не услышал собственного голоса, как будто на нас наложили заклятье тишины.

Ошалело посмотрев направо, я увидел, что и Серый присоединился к Макару и потерял сознание. Да что происходит? А вот и ГалиМо развалился на глазах. Я перестал ощущать мимика, будто он умер и вернулся в Чертоги Разума, а Галина просто лежала камешком в придорожной пыли и не подавала признаков жизни.

Из темноты вышла фигура в чёрном кожаном балахоне и, к сожалению, этот балахон был сшит далеко не из кожи животных. Худощавое тело, обтянутое серой кожей. Вместо глаз — пустые впадины, из которых медленно вытекает густой, дымящийся туман. Зубастая пасть твари была приоткрыта, в неё и утекала мана моих друзей.

Оу! Вижу, ты из голодающего Поволжья? Изголодался по мане? Ну ничего, сейчас я тебя накормлю. Усмехнувшись, я достал Оторву, зарядил в гильзу жемчужину четвёртого ранга и дал залп! Всё это время тварь не двигалась с места и просто пялилась на меня.

Мощный поток энергии разорвал Оторву в клочья, но у меня на этот раз пострадала только кисть — её оторвало начисто. Тварь неестественно широко разинула пасть и… Впитала всю энергию без остатка. И тут я вспомнил, что в Академии нам рассказывали про эту пакость.

Зовётся она Безглазый Пожиратель. Способна разрушать любые заклинания в радиусе двадцати метров. Видит только магические потоки, а не формы существ. Любой маг, использующий заклинания рядом тварью, забудет его навсегда. А ещё эта зверушка пожирает ману, накладывает купол тишины и обладает безграничным терпением, из-за чего может ждать удачного момента для нападения годами.

Вот только эта пакость просчиталась. Я должен был свалиться без сознания так же, как и ребята. Но посмотрите-ка, я до сих пор в строю! Полон сил и… Рот твари скривился в усмешке. Пожиратель вытянул руку вперёд, и из его ладони хлынул поток фиолетово-чёрной энергии.

Какое разочарование. Я даже не стал отпрыгивать в сторону. Просто выставил перед собой молот, и он с аппетитом поглотил предложенную энергию.

— … — Я попытался сказать «Ничья. Ты поглотил выстрел, а теперь я сделал то же самое», но я не смог издать ни звука.

Тварь поняла, что просчиталась, и стала таять на глазах. Тело Пожирателя стало полупрозрачным и исчезло бы полностью, если бы я не взял под контроль тени. Чёрные жгуты схватили тварь за руки и за ноги, после чего растянули конечности в разные стороны. Готов поклясться, я видел, как безглазые глазницы уродца расширились от удивления.

Подойдя ближе, я пару раз нажал на кнопку подачи Слёз Мироздания. Молот завибрировал и засветился золотыми лучами. Красиво, однако. Хищно улыбнувшись, я собирался опустить молот на макушку пожирателя, но остановился. Вместо этого я прикоснулся ко лбу твари. Пожиратель тут же стал дёргаться, пытаясь вырваться, клацал зубами, но до руки дотянуться не мог.

Мысленно отдал приказ Ут: «Активировать модификатор похитителя». Голос Ут приятно прозвучал у меня в голове «Запрос принят. Модификатор „Похититель“ активирован». Мгновенно в горле появилась боль, будто я простудился. От этого я даже закашлялся.

— Кхе! Кхе! О! Звук появился. Отлично! — Я расплылся в улыбке. Плюнул на одну руку, потом на вторую и занёс молот над головой.

Пожиратель быстро зашевелил губами, будто читал мудрёное заклинание. Хоть он и не издавал звука, все его слова эхом отдавались в моей голове. Но это уже было не важно.

— Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас на Страшном Суде, — сказал я и со всей силы обрушил молот на черепушку Пожирателя.

Знаете. Бывают моменты, когда ты прикладываешь немного больше силы, чем рассчитывал. Вот и сейчас вышло так же. Молот разорвал существо пополам, разметав зловонные потроха по округе, после чего врезался в землю. Да не просто врезался, а создал порядочную ударную волну, от которой прах, лежащий под ногами, поднялся вверх. Эта гадость попала повсюду, в рот, нос, уши, даже глаза. Отвратительно!

— Тьфу! Тьфу! — Сплюнул серо-чёрную слюну, пытаясь проморгаться.

Сморщившись, я посмотрел на перепачканный молот. Его покрывала не кровь, а, скорее, зеленоватая слизь. От её запаха щипало глаза. Я поднял с земли кусок окровавленного балахона и забросил его в хранилище.

Обернувшись, увидел, что ребята до сих пор валяются в отключке. Радует, что все весельчаки подохли, иначе они бы запросто успели утащить моих друзей во мрак и тогда… Даже думать не хочу об этом.

Первым делом я проверил пульс Серого, Артёма и Макара. Сердце бьётся, дыхание поверхностное, но жить точно будут. После я подошел к вороху дублёнок и откопал Лешего. Чумными глазами он посмотрел на меня и улыбнулся. На автомате я влепил ему затрещину. Лёха очнулся и стал кричать, но звука не было. Пришлось отправить доминанту полученную от пожирателя в переработку. После этого я влепил Лёхе ещё одну затрещину чтобы проверить звук.

— Ай! За что⁈ — возмутился Лёха.

— Просто не хотел чтобы ты опять начал ржать как полоумный…

— Чего? — нахмурился он, потирая покрасневшую щеку.

— Когда тебя грызанули, ты хохотал, как будто услышал самую смешную шутку на свете, — пояснил я.

— Кто? Я? — спросил он, выпучив глаза.

— Ты, ты. Пока мы пытались выжить, ты без остановки ржал, как будто ничего веселее в жизни не видел.

— Так я ж сознание потерял, когда меня… — Леший осёкся, заметив гору подёргивающихся тел. — Охренеть… Это вы всех завалили?

— Огнёв помог. Нужно сжечь эту погань и найти кристалл, — пояснил я и пошел приводить ребят в чувства.

Пощёчину получил каждый. Никто не ушел обиженным. Правда, Артёму досталось аж две штуки. Первую я влепил, чтобы он очнулся. Тот сразу кинулся драться, и я влепил ему ещё одну.

— Тём, мана осталась? — спросил я у брата.

Левая щека Артёма покраснела, а правая посинела. Эх, снова я перестарался.

— Нет, я пустой. Хотя не использовал ни одного заклинания. Это как так? — удивился Артём, ведь он вырубился раньше, чем Пожиратель вышел из тьмы.

Объяснять, что стряслось, я не стал, так как это сейчас было не важно. Вместо этого я поднял Галю с земли и положил ей в рот десяток жемчужин, одну за одной. Глаза голема засветились ярким светом. Рот то и дело смыкался и разымыкался, проглатывая новую Слезу Мироздания. Наконец, Галина подзарядилась и начала орать про гадов и гламур.

Следом я отправился в Чертоги Разума, где решил поэкспериментировать. Действительно, каждый раз травить Огнёва Слезами Мироздания, как минимум, бесчеловечно. А значит, остаётся только произвести модификацию ГалиМо. Галя будет выступать в роли донора энергии, за счёт чего старшине не придётся есть жемчужины, а Мимо выступит в роли фундамента моего новенького огненного голема.

— Старшина! Подъём! Ты мне нужен! — закричал я, заставив дверь в покои Огнёва отъехать в сторону.

— Дай мне спокойно умереть… — простонал старшина, чьё пламя приобрело синий оттенок.

— Не-не-не. Умирать тебе рановато. Ты ещё столько полезного можешь сделать, — заявил я и поднял его с кровати. — Сейчас я из вас троих соберу огненного голема, — с огоньком в глазах заявил я.

— Мы тебе что, конструктор? — возмутился Огнёв, но было поздно.

Сосредоточившись, я заставил частички души Мимо, Гали и Огнёва объединиться. Сопротивляться они не могли, так как присягнули мне на верность и заключили нерушимый пакт со мной. Выглядело это следующим образом. Тело Огнёва сжалось, превратившись в крошечный оранжевый сгусток энергии. То же самое произошло с Мимо, он стал серым сгустком, а Галя — коричневым.

Три огонька приблизились друг к другу и в яркой вспышке объединились, создав чудище о трёх головах, а точнее мордах. Животом был Мимо, в грудной клетке расположилось лицо Галины, Огнёв же был головой. Получившийся голем отличался от модификации ГалиМо только тем, что он был объят ярким пламенем.

— Что за дерьмо⁈ — возмутился старшина. — Верни меня на место! Сейчас же! Я не хочу быть единым целым с этими дегенератами!

— Дегенераты-ы-ы! — протянул Мимо, дебильно улыбаясь.

— Галя гениальна! Глупый горлопан! — возмутилась Галина.

— Старшина, так ты сможешь избежать изжоги и необходимости жрать жемчужины, — пояснил я. — Попробуй создать пламя.

Скрежетнув зубами, Огнёв посмотрел в дальнюю часть пещеры, сосредоточился и… Повинуясь воле старшины, голем поднял единственную руку, и из неё хлынул поток мощного пламени.

— Неплохо, — буркнул старшина, понимая, что это и правда может избавить его от страданий.

— Раз уж тебе всё нравится, то… — Я улыбнулся, не договорив фразу.

— У тебя есть для меня работа, — закончил за меня предложение Огнёв.

— Именно так, — кивнул я и вернулся в реальность вместе с големом.

Пока Огнёв сжигал останки существ, а ребята приходили в себя, я направился во тьму. Туда, откуда пришел Пожиратель. Забавно. Но сделав десяток шагов, я почувствовал мощный поток энергии, льющийся из кристалла. Оказалось, что он всё время был у нас под носом. Видимо, тьма мешала распространению энергии. Ну, да и чёрт с ним.

Я забрал кристалл и обнаружил рядом с ним выход из разлома. Вернувшись к ребятам, я дождался, пока Огнёв спалит все туши. Разумеется, предварительно я собрал с останков образцы ДНК. Когда от тварей остался лишь пепел, мы двинули на выход.

И снова темнота, громкий хлопок бьёт по ушам, и мы оказываемся на перекрёстке. В небе светит яркая луна, лёгкий ветерок колышет волосы, с неба падает снег. В лунных лучах снежинки блестят и кажется, что скоро наступит Новый Год. Хотя он уже наступил. Я улыбнулся, достал рацию и… Со стороны Кунгурских соляных пещер раздался мощный взрыв, от которого даже земля под ногами задрожала.

— Иван! Срочно на связь! Иван! — закричал я, зажав кнопку рации.

От автора: Уважаемые читатели, прошу поддержать книгу и поставить ей сердечко. Это очень поможет в продвижении моего творчества.

Глава 6

Ночную тишину разрывали пулемётные очереди. Они то стихали, то снова грохотали. Можно было подумать, что Иван вместе с братом отбивается от тварей, но это явно было не так. Это перестрелка с другими людьми. Я призвал Мимо и запустил его в небо, пожалев о том, что ранее оторвал мимика от добычи доминант; сейчас бы мог переключиться на его зрение и собственными глазами увидеть, что там происходит.

Взмыв ввысь, мимик показал мне БТР, прижавшийся к разрушенной пещере. На корпусе десятки отметин от пуль, а ещё огромная вмятина на боку. Не знаю, чем нанесено это повреждение, но боковую дверь вмяло внутрь машины. Слева от БТРа догорает джип, рядом с которым лежат три тела, разорванных пулемётной очередью.

Башня БТРа повернулась в сторону Филипповки, и пулемёт загрохотал снова! Иван вёл огонь по грузовику, несущемуся по улочкам деревни. Пули без особого труда прошивали кузов, близлежащие дома, кабину, и, судя по всему, попали либо в бензобак, либо в боекомплект, перевозимый грузовиком. В ночи расцвёл огненный цветок, а до меня долетел далёкий звук взрыва.

— Иван! На связь! Иван! — продолжал кричать я и наконец услышал голос его брата Ярика.

«Ш-ш-ш. Иван тяжело ранен. Пытаюсь его исцелить, но слишком сильное кровотечение!»

В рации послышался голос Ивана: «Больно-о-о…» — прохрипел он.

Пока Ярик говорил, я с помощью Всевидящего Ока осматривал Кунгур, и мне не понравилось то, что я увидел. Город пришел в движение. Сотня тварей сорвалась с места и понеслась в сторону пещеры.

— Прыгай за руль и уезжай оттуда! Живо! Иначе вас порвут! — рявкнул я.

«Ш-ш-ш. Но Иван, он может…» нерешительно начал Ярик.

— А если ты не уедешь, то вы оба сдохнете! Живо, выполняй приказ!!!

«Ш-ш-ш. Вас понял…»

Со стороны пещер донёсся рёв мотора, заглушаемый рёвом тварей. БТР тронулся с места и двинул в сторону Березовского тракта.

— Чёртов придурок… — прорычал я, поняв, что Ярик решил добраться до нас кратчайшим маршрутом.

А кратчайший маршрут шел через центр Кунгура. Наперерез броневику тут же бросилась стая вервольфов. Ярик заметил существ и свернул с дороги. БТР понёсся прямиком через кладбище. Сбивая ограды, ворота, разрушив кирпичную стену. Маршрут он выбрал верно, так как вервольфы тут же сбавили скорость и начали отставать.

Проскочив через кладбище, он свернул на узкую улочку, справа от которой расположился то ли замерзший пруд, то ли озеро, впрочем, это не важно. Важно то, что машина выехала к Сылвенскому мосту и без проблем его пересекла. Не сбавляя скорости, он двинул по прямой к Иренскому мосту и напоролся на аномалию.

Эту аномалию в простонародье называют «Парилка». По сути, это пространство, заполненное раскалённым паром. Любой человек, попавший туда, за секунду сварится, словно рак в кипятке. Аномалия занимала около пятидесяти метров. БТР влетел в неё на полном ходу, его повело влево, машина миновала мост и на всём ходу врезалась в здание, проехав его насквозь.

БТР сильно сбавил ход, из-за чего его начали нагонять твари. Я же был уверен, что Ярику и Ивану пришел конец, так как машина всё же не обладала герметичностью. Горячий пар всяко проник внутрь, и даже если братья выжили, то как минимум, получили серьёзные ожоги. Возможно, Ярик потерял сознание из-за болевого шока, именно поэтому…

С небес на БТР обрушился птерос и стал мощным клювом долбить по крыше, оставляя на ней глубокие вмятины. К нему попытался присоединиться ещё один, но, увы, места на крыше уже не было, из-за чего между двумя птичками завязалась перепалка.

Твари громко орали, размахивали крыльями и клацали клювами. В конечном итоге первый победил и, прогнав конкурента, продолжил раскурочивать консервную банку, в которой его ждало вкусное угощение.

Внезапно машина начала набирать скорость. А через мгновение люк на крыше открылся и из него показался бледный как смерть Иван. Он направил ствол автомата в морду птеросу и высадил в него весь магазин. Птица отшатнулась назад и рухнула на асфальт, с которого так и не смогла подняться.

— Живые, — радостно сказал я. — Приготовиться! Через пару минут нас подберут! — Проинструктировав ребят, я призвал из хранилища пулемёт, понимая, что убраться отсюда будет непросто.

Несмотря на то, что БТР набрал скорость, его догнала стая вервольфов. Да, они ничего не могли сделать бронированной машине, но очень старались. Один пёсик на ходу попытался укусить БТР за колесо. Стоит ли говорить о том, что после этого зубов у него не осталось?

Со стороны центра города донёсся протяжный вой. Что-то массивное приближалось, заставляя землю дрожать. Когда мы заметили БТР, тут же открыли огонь. Пули пролетали слева и справа от бортов машины, срезая вервольфов одного за другим. Ярик со свистом затормозил рядом с нами. Через пять секунд мы уже были внутри БТРа.

Пол залит кровью. Иван лежит на полу и едва дышит. Его руки и лицо покрывали кровавые волдыри. На груди три сквозных пулевых отверстия. Ещё парочка дырок в животе, но их, судя по всему, Ярик успел закрыть с помощью исцеляющих заклинаний. Выглядел Иван паршиво, а всё, что мог сделать я, так это провернуть фокус, с помощью которого однажды спас Гава.

— Мы стояли, а они… Ваня вышел поговорить! А те палить давай! — сбивчиво начал объяснять Ярик, но я его не слушал. Было дело поважнее.

Потянувшись к мане, я заморозил раны, а заодно замедлил сердечный ритм Ивана до минимально возможного. Со стороны могло показаться, что он умер. Но Ивана пока рано хоронить. Есть шанс довезти его до Ленска живым.

— Макар, живо на переднее сиденье! Вызывай Барбоскина, пусть поднимает всех лекарей, врачей и прочих медиков, которые смогут помочь! — приказал я, раздумывая, чем ещё могу помочь Ивану.

Моя рука лежала на сонной артерии раненого, благодаря чему я чувствовал биение его сердца. Биение сердца, которое остановилось…

— Твою мать! — выругался я, разорвал рубаху Ивана и приложил ладонь к левой стороне его груди.

По моей ладони прокатился электрический разряд, от чего тело Ивана выгнулось дугой. Пульса нет. Ещё разряд! Пульса нет. Да какого чёрта⁈ Попытался сделать непрямой массаж сердца, но безрезультатно.

— Что с моим братом⁈ — заорал Ярик, отвлёкся от дороги и едва не слетел в кювет.

— Смотри на дорогу! — рявкнул я и попытался ещё раз завести сердце.

Новый удар током. Глаза Ивана распахнулись, и он со свистом втянул воздух.

— Ты куда это собрался? — спросил я, улыбнувшись. — Присягнув мне на верность, ты обрёк себя на вечную службу. Так что я тебя смерти не отдам. — Я зыркнул на Лешего и приказал. — Садись за руль, поведёшь машину.

— Так я ж не умею, — удивлённо выпалил Леший.

— У тебя есть пара минут, чтобы научиться. Вперёд. — Я толкнул Лешего в плечо и крикнул Ярику. — Покажи, как управлять БТРом, и живо сюда! Ивану нужна помощь!

Леший перебрался на переднее сиденье. Ярик показал, как газовать и как тормозить, а вот про переключение передач не стал рассказывать. Впереди у нас практически двадцать километров по прямой до поворота на Ленск. К тому моменту Ярик уже освободится. Они быстро поменялись местами. Леший прыгнул за руль и в этот момент машина дёрнулась от того, что педаль газа на секунду отпустили.

Ярик перебрался назад и потянулся к мане. Из его рук хлынул поток зеленоватой энергии, от чего лицо Ивана расслабилось, и он перестал стонать от боли. Пулевые отверстия медленно стали закрываться. Пульс пришел в норму, дыхание выровнялось. Вытерев пот со лба, Ярик посмотрел на меня:

— Михаил Константинович, если бы вы не остановили кровотечение, он бы весь вытек. Я вам по гроб жизни обязан.

— Вы мои люди, и я обязан о вас заботиться. Расскажи, что у вас стряслось?

— Мы стояли у пещер и ждали, когда вы выйдете на связь. Вышли с Иваном покурить и увидели, что по трассе мчатся две машины. Ну, мы обалдели: в мёртвой зоне едет кто-то открыто с зажженными фарами. Это же чистое самоубийство. А ещё холодно было, Иван отдал мне свою дулёнку. — Ярик посмотрел на дублёнку из крысиной шкуры и скорчился, как будто зуб заболел.

— Ближе к делу, — поторопил его я.

— Так вот, машины не просто так ехали, а двигались прямиком в нашу сторону. Джип остановился у БТРа, и из него выскочили три молодца с автоматами. Иван хотел узнать, кто такие и чего хотят, но те тут же открыли огонь. Ваньку пули насквозь прошили, да и я пару поймал, но они через дублёнку почему-то не прошли, — озадаченно сказал Ярик и провёл рукой по серой шерсти дублёнки. — Я Ваню втолкнул в машину, а потом сам запрыгнул и дверь закрыл. А те, значит, из джипа гранатомёт достали и шмальнули. По ушам так долбануло, что я думал, голова лопнет. Не долго думая, я прыгнул за пулемёт и покрошил их.

— Стоп. Они, ничего не сказав, открыли по вам огонь? — удивился я, одновременно радуясь, что дублёнки из крысиных шкур оказались весьма эффективны. Жаль, на всех их не хватило. Нужно дать новый заказ нашим швеям.

— Там был бритоголовый бугай, сидел в грузовике. Так вот, он крикнул что-то вроде «Это Богдановские гвардейцы. В расход их!». После началась пальба, — пояснил Ярик, продолжая вливать в брата целебную энергию.

Выходит, банда Барса не единственная на просторах аномальной зоны. Впрочем, было бы наивно думать, что только одна группа уголовных рож сумела воспользоваться отсутствием власти.

Нужно выследить этих выродков и узнать, что ими движет? Если очередные бандиты, которых интересует лишь разбой и порабощение, то придётся выжечь их логово. Огнём и мечом так сказать.

— Ярик! Мы к повороту подъезжаем! Прыгай за руль! — крикнул Леший, не зная, как переключить скорость.

Водитель сменился, и через полчаса мы въехали в Ленск. Чёрные окна домов, услышав рёв мотора, неторопливо загорались. Местные просыпались, вываливая на улицу, чтобы поприветствовать своих защитников и посмотреть, какой урожай нам удалось собрать.

Как только БТР остановился, задние двери машины тут же распахнулись. Внутрь БТРа ворвались два медика. Ивана уложили на носилки и поволокли в лазарет. Рядом с ним шел гвардеец и проводил диагностику с помощью магии. Синие нити маны касались тела Ивана то там, то тут, делая лицо гвардейца всё более мрачным.

— Михаил Константинович, что произошло? — спросил Барбоскин, чьё лицо от волнения стало каменным.

— Ярослав, расскажи старшему лейтенанту во всех подробностях, — бросил я через плечо, вылезая из БТРа.

— Сделаю, — отозвался Ярик.

— Тимофей Евстафьевич, похоже, по соседству с нами живёт ещё кто-то. Не знаю, друзья это Барса, или же просто приехали, чтобы узнать, почему пещеры рухнули. Но очевидно одно: количество дозорных нужно увеличить. Пройдись по мирным и завербуй всех, кто хочет и может защищать родное поселение, — сказал я, пристально глядя Барбоскину в глаза.

— Будет исполнено, Михаил Константинович, — кивнул Барбоскин. — А кристалл…

— Кристалл я сам доставлю. Занимайся озвученными задачами.

Барбоскин отдал честь, забрал Ярика и ушел, а мы с ребятами поволокли кристалл к генератору барьера.

— Что будем делать? — спросил Серый, наблюдая за местными, чьё радостное возбуждение при виде крови сменилось нешуточной тревогой.

Оно и не удивительно, на наших лицах было написано что угодно, но только не «Милые граждане, всё в полном порядке!»

— Серёжа, мы будем следовать плану, — пропыхтел я, распахивая дверь управы. — Запас кристаллов есть, а значит, мы с тобой едем в Уфу. Нашей текущей численности недостаточно даже для того, чтобы противостоять опасностям аномальной зоны. Если сюда заявится вооруженная группа уголовников, то дела наши станут и вовсе плохи.

— Особенно если у них есть тяжелая техника, — поддержал меня Артём.

— Именно так. Представьте, что будет, если в Ленск заявится хотя бы один танк? Или если Ленск накроют огнём из гаубиц? Никто не переживёт такой обстрел. А тот же танк мы при всём своём желании уничтожить не сможем. По крайней мере, без потерь. А я очень не хочу терять людей. Уж поверьте мне.

— Значит, завтра отправляетесь? — спросил Леший с грустью в голосе.

— Нет, Лёх. Отправляемся сегодня, так как новый день уже настал. Поспим пару часов, и в путь.

— Долго вас не будет? — подал из-за спины голос Артём.

— Хороший вопрос. Увы, на него у меня нет ответа. — Я распахнул дверь кладовки, где хранился артефакт, после чего мы внесли туда кристалл. — Всё. Топайте спать. Серый, спишь четыре часа, и выезжаем.

— А ты? — нахмурился Сергей.

— А я за это время попробую научиться водить вездеход. В процессе путешествия и тебе расскажу, как этой хреновиной управлять, — улыбнулся я и подтолкнул ребят к лестнице. — Идите спать. И помните, как только я покину Ленск, главным станет Барбоскин. Слушайтесь его во всём и не лезьте лишний раз на рожон. Ах, да. И про тренировки не забудьте.

Ребята пытались что-то сказать, но я их не слушал. Выбежав на улицу, я двинул прямиком в кузню. Увы, товарищи мастера так и не закончили производство новой Оторвы. А жаль. В Уфе она могла бы пригодиться.

После этого я направился в ломбард. Шульман знал, что мы вернулись, и надеялся на новые трофеи. Правда, в этот раз порадовать его было нечем, кроме нового заказа.

Себе и Серому я купил по комплекту повседневной одежды. Кожаные куртки, штаны из плотной ткани, прочные ботинки и шапки, в которых будет не стыдно показаться в крупном городе. Конечно мы можем туда заявиться и в крысиных дублёнках, вот только это привлечёт к нам слишком много ненужного внимания. А ещё я обналичил деньги. Уверен, в Уфе они нам пригодятся.

Я задержался в дверях ломбарда и посмотрел на Шульмана.

— Измаил Вениаминович, я уеду из Ленска ненадолго. Если во время моего отсутствия случится что-то катастрофическое, то я вас очень прошу, выведите моих людей через портал в безопасное место. Хорошо?

— Таки вы просите меня спасти весь Ленск? Я вас умоляю. Я простой торговец и не способен на подобное. Всё что я могу — это купить, продать, разыскать и снова продать, — развёл руками ушлый торгаш.

— Цена вопроса? — устало спросил я, сложив руки на груди.

— О-о-о! Сущие копейки! Телепортация в один конец двести тысяч с человека, — алчно улыбнулся Шульман.

Всего в Ленске проживает около восьмидесяти человек, это если считать нас с ребятами и гвардейцев. А значит, за перемещение всех присутствующих мне потребуется заплатить шестнадцать миллионов? Оху…

— Измаил Вениаминович, а нельзя ли сделать нам стопроцентную скидку и списать всё на форс-мажорные обстоятельства. Само собой, от этого наша с вами дружба лишь окрепнет, — спросил я, нацепив на лицо самое невинное выражение.

— Михаил Константинович, как говорил мой покойный папенька, «Дружба дружбой, а шекели у каждого свои!». Так что нет. Бесплатно спасать я никого не стану. Но с радостью оформлю для вас рассрочку платежа.

— Крохобор, — тихо буркнул я.

— Что вы говорите? — переспросил Шульман.

— Говорю, что в упор не вижу возможности заработать такую сумму в ближайшее время.

— Ну так мы оформим рассрочку на десять лет вперёд. Охотиться у вас получается отлично. Глядишь, за пару лет и рассчитаетесь.

Я хотел много «лестных» слов сказать ему, но что толку? Торгаш — он и в Ленске торгаш. Такого не переделать.

— Чёрт с вами. Оформляйте свою писульку, — согласился я.

— На фамилию Архарова или Багратионова? — поинтересовался Шульман, достав уже заполненный бланк, куда нужно было вписать лишь Ф.И.О., дату и поставить подпись.

— Гляжу, у вас всё схвачено, — хмыкнул я. — Пишите Багратионова.

— Готово. Прошу поставить подпись, а дату мы внесём, когда случится этот самый форс мажор.

— Знаете, я вот о чём подумал. Ленск сейчас принадлежит мне. А значит, и здание ломбарда — тоже, — сказав это, я расплылся в хищной улыбке.

— Это здание я арендую… — начал было торговец.

— Явно не у меня. А как владелец этой земли, я могу попросить вас платить налог в размере трёхсот тысяч рублей в месяц. Тогда мне будет намного проще выплатить долг.

— Это шантаж? — нахмурился Шульман.

— Что вы? Никакого шантажа. Просто дружба дружбой, а шекели у каждого свои. Вот я и хочу создать резервный фонд на случай форс мажора. Сами понимаете, мы живём в довольно опасной местности, мои люди охраняют Ленск, а вместе с ним и вашу лавку… — Я сделал театральную паузу и стал сверлить торговца взглядом.

Молчание длилось пару минут, и нарушил его Шульман.

— Знаете. А вы мне всегда нравились. Есть у вас деловая хватка. Что ж. Думаю, будет справедливым понизить сумму до восьми миллионов.

— До четырёх, — стальным тоном сказал я, и мы снова принялись сверлить друг друга взглядами.

— Михаил Константинович, вы же понимаете, что Ленск погибнет без моей помощи?

— Измаил Вениаминович, вы же понимаете, что за свою помощь вы берёте деньги и делаете всё не по доброте душевной, а ради выгоды?

— Ха-ха. Справедливо, — засмеялся торговец. — Ладно. Четыре миллиона — тоже деньги. Я согласен. — Он заполнил новый бланк, поставил свою подпись, а после и я подписал расписку. — Удачной дороги. Надеюсь, вы скоро вернётесь.

— Измаил Вениаминович, я тоже на это очень надеюсь.

Покинув ломбард, я отправился будить Бориса. Правда, делать этого не пришлось. Он только что сменился с караула, и я ухватил его за жабры, заставив учить меня вождению вездехода.

Ну, что я могу сказать? Не зря ведь я великий архимаг и всё такое, верно? За четыре часа я всего пару раз врезался в дома на окраине Ленска. Местные жители были этому очень рады. Пузатый мужик выскочил в одних трусах и стал меня материть на чём свет стоит. Потом рассмотрел, на кого разинул пасть, извинился и скрылся в доме. Мы с Борисом тут же заржали.

Основной проблемой для меня было то, что я не чувствовал габаритов техники. Борис пообещал, что со временем я привыкну, а пока и так сойдёт, ведь поедем мы напрямик в Уфу. Сомневаюсь, что по пути нам встретится оживлённая трасса, на которой мне придётся переживать о том, что я куда-либо врежусь. На то он и вездеход, чтобы не бояться колдобин и случайно попавшихся под колёса деревьев.

На небе занимался рассвет, когда я постучал в дверь Серого. На удивление, он не спал, а ждал меня при полном параде. Даже крысиную дублёнку напялил.

— Ты хотя бы глаза сомкнул? — спросил я, улыбаясь.

— Сомкнуть-то сомкнул, но заснуть не удалось, — ответил Серый и потёр глаза.

— Плохо, что не удалось. Ладно, пошли, в дороге поспишь. Там как раз будет на кочках покачивать, уснёшь, будто младенец в люльке, — пообещал я.

Через пять минут мы стояли у вездехода, рядом с которым столпились гвардейцы в полном составе. Не было только Ивана и его брата Ярослава.

— Михаил Константинович, аккуратнее там. И подайте весточку как до места доберётесь, — попросил Барбоскин, крепко пожав мне руку.

— Тимофей Евстафьевич, вы говорите прямо как моя мама. Не переживайте. Всё будет хорошо.

— В этом я и не сомневаюсь, — заулыбался Барбоскин. — Просто немного за вас волнуюсь.

— Со мной едет Серый. С ним-то я точно не пропаду, — заверил я и бодро запрыгнул на водительское сиденье.

Выжал сцепление, повернул ключ зажигания, и вездеход заурчал, как котёнок, страдающий ожирением. Серый сел на пассажирское сиденье, рюкзак с провиантом закинул назад и на всякий случай пристегнул ремень безопасности.

— Не доверяешь мне, что ли?

— Ага. Доверяю. У тебя же водительский стаж, аж четыре часа, — ухмыльнулся Серый.

— Справедливо, — повторил я слова торговца, которого совсем недавно поставил на место. — Тимофей Евстафьевич, теперь вы главный! Выживите до моего возвращения! — гаркнул я, пытаясь перекричать урчание мотора, и захлопнул дверь.

Включил фары, первую скорость и поддал газку. Машина рывками тронулась с места.

— Не зря я пристегнулся, — прокомментировал мою езду Серый.

— Посмотрим, как ты будешь рулить, когда настанет моя очередь спать, — улыбнулся я и направил машину в сторону моста через реку Ирень.

Вместе с этим я призвал Мимо. В форме орла он материализовался за пределами вездехода и взмыл высоко в небо. Задача у него проста. Найти людей, напавших на Ивана. А это значит, что Мимо будет бесцельно летать по округе ещё очень и очень долго. Кстати, за время, пока я не призвал его в разломе, мимик успел собрать аж два десятка образцов ДНК. Правда все они принадлежали вервольфам.

Занесённая снегом дорога словно змея извивалась в тусклом свете фар. На разбитом асфальте машину сильно покачивало, и спустя полчаса Серый уснул. Из-за его сопения и меня потянуло в сон. Приоткрыл окошко, чтобы взбодриться. Ледяной ветер ударил в лицо, и я стал опасаться, что продует шею; немного прикрыл окно — и стало комфортнее.

Шипенье ветра, попадающего в кабину вездехода, убаюкивало. Глаза сами собой закрылись, но через мгновение открылись! Мы едва не улетели в кювет. Дёрнув руль влево, я вернул машину на дорогу и услышал шепот. Шепот, от которого у меня по коже побежали мурашки. Неужели, ещё один Пожиратель?

Я стал зыркать по сторонам и увидел, что шепчет Серый. Прислушавшись, я понял, что говорит он на незнакомом мне языке. Странное наречье, состоящее преимущественно из шипящих звуков.

— Серый! Серый, очнись! — прикрикнул я и толкнул его в плечо.

Ох, зря я это сделал. Колёса вездехода зацепили обочину, покрытую льдом, и машину тотчас же занесло.

— Твою мать! — заорал я, видя, что мы на огромной скорости несёмся прямо в дерево.

Глава 7

Вы когда-нибудь влетали на многотонном вездеходе в тополь? Нет? Что ж, могу вас заверить, что вы ничего не потеряли. А вот я потерял. Вездеход врезался в дерево, от чего его ствол треснул, оглушительно хрустнул и рухнул в снег. Я, несмотря на то, что был пристегнут, тоже хрустнул. Сперва позвоночником, а потом и носом об руль. Кровавая юшка тут же заструилась по груди, а перед глазами всё поплыло. Но дальше стало только веселее! Проснулся Серый.

В его руке материализовался топор, после чего Сергей посмотрел на меня глазами, сияющими мертвенно-бледным светом. Довольно жуткое зрелище. Такие же глаза бывают у рыбы, выброшенной на лёд, а ещё — у нежити. Я уже собирался врезать ему, а потом вести разговоры, но Серый среагировал раньше.

— Мы приехали? — удивлённо спросил он, и глаза парня тут же приобрели обычный карий оттенок.

— Вот это новости. Как спалось? Что снилось? — ошалело спросил я, позабыв про сломанный нос, который скоро подлатает регенерация. На всякий случай заглушил мотор, чтобы не жечь топливо попусту.

— Эммм… В смысле? — замялся Серый, посмотрел на топор и разжал ладонь, дав топору исчезнуть.

— В прямом. Ты, когда проснулся, тут же схватился за свою железяку. Да и глаза у тебя были… весьма странными. В последнее время было что-то необычное?

— Конечно, было. Мы каждый день жизнью рискуем. Разве это можно назвать обычным?

— Я говорю про самочувствие, — пояснил я, строго уставившись на Серого.

— Ну, так. Мёрзну постоянно. Даже под горячим душем не могу согреться. Во снах твари снятся.

Услышав эти слова, я насторожился. Это может быть проклятье, которое рано или поздно превратит моего друга в мертвяка. Надеюсь, я ошибаюсь.

— Какие твари снятся? Тебя во сне кто-то зовёт? — спросил я, припомнив, как в Дреморе ковен ведьм устроил настоящий зомби-апокалипсис.

Во снах людям, слабым духом, являлись их умершие родственники и звали с собой. При этом сон мало чем отличался от реальности. Если человек шел за родственником, то впадал в кому, а его телом начинала управлять ведьма. Эти чёртовы твари взяли под контроль десять тысяч крестьян к моменту, когда мы смогли вычислить место расположения ковена. Из-за них пролились кровавые реки.

— Нет. Никто меня не зовёт, — покачал головой Серый и тяжело вздохнул. — Просто я каждую ночь вижу убитых мною тварей. Они не нападают. Сидят вокруг и смотрят на меня, будто чего-то ждут.

— И давно тебе снятся такие сны?

Серый задумался, вытянул руку перед собой и призвал топор, а после снова посмотрел на меня.

— С того момента, когда я подобрал эту хрень… — прошептал он, и в глазах его отразился ужас.

* * *

Хабаровск.

Отель Элизиум.

Инесса Матвеевна Прохорова с самого детства получала всё, что пожелает. И не важно, что именно. Игрушку или парня своей подруги. Всё лежало у ног роковой красотки. Ей было достаточно поманить пальцем любого мужчину, и он словно пёсик, готов был отдать последнее ради улыбки Инессы. Что и говорить? Детство и юношество давно прошли. Теперь же одной улыбки недостаточно.

Паршивый отель на окраине Хабаровска. Зачуханый номер. Скрипучая кровать, на которой лежат она и граф Киренский. Толстый лысый мужлан с одышкой и ужасным запахом изо рта. На такого, как он, она бы никогда не взглянула. Да что уж? Ему бы она даже обувь свою не позволила вылизывать. Но правила игры изменились. Она это понимала, да и граф всё прекрасно понимал.

Пока Инесса Матвеевна объезжала графа, думала, что Киренский не доживёт до финала и скоропостижно скончается от сердечного приступа. Но нет. Этот старый хрыч таки выжил. Инесса смотрела в потолок и курила, раздумывая, рада ли она тому, что граф ещё дышит, или нет?

— Инночка… Это… Это… Было великолепно… — задыхаясь, выпалил граф, перевалился на бок и поцеловал даму в плечо.

— Инесса, — поправила его она и всеми силами постаралась сдержать рвотный позыв, ведь зловонное дыхание Киренского снова ударило ей в ноздри. — Владлен Тимурович, вы обещали, что достанете мне приглашение на бал. Я девушка скромная, но всегда хотела узнать, что означает выражение «Высший свет». — Её реснички в этот момент порхали, словно бабочки.

— Милая моя. Высший свет — это ты. Даже не столько Высший свет, сколько высший класс! — с придыханием сказал граф, глядя на Инессу влюблёнными глазами.

— И всё же. Когда вы добудете для меня приглашение? — настойчиво повторила свой вопрос Инесса Матвеевна и выдохнула дым в лицо графа, от чего тот закашлялся.

— Кхе-кхе! Дорогая, ты должна понимать, что это непросто. Я приложу все усилия для того, чтобы добыть приглашение. Но… — граф замялся.

— Какое, к чёртовой матери, «но»? — прорычала Инесса, чувствуя, что её обвели вокруг пальца.

В этот момент она вспомнила своего сына. Артёма. Мальчишка, который должен был сделать её великой. Увы, он не оправдал ожиданий. Подумав о сыне, Инесса почувствовала, как внутри всё начинает бурлить от злости.

— Дело в том, что на бал пускают по спискам, которые составляет лично мать Императора. Увы, я не могу на неё повлиять. Она со мной даже не станет разговаривать, — натянуто улыбнулся граф. — Зато я могу провести свой собственный бал. Устрою его лично для тебя. Ты станешь звездой и будешь сиять, затмевая всех своей красотой.

— Говоришь, не станет разговаривать? Зато я знаю, кто с радостью поговорит, — зло прошипела Инесса.

— Моя хорошая, ты о чём?

— Не о чём, а о ком. Болван жирный. Если ты не добудешь мне приглашение на бал, будь уверен, я сломаю тебе жизнь. Сперва заявлюсь в твой дом на улице Ангарской и мило поболтаю с твоей дочерью, а потом и с женой. Расскажу им о том, что глава их рода — половой гигант! Жеребец! И во всех подробностях распишу, как ты меня объезжал. — Услышав это, граф задохнулся от ужаса, но Инесса продолжила. — Разумеется, после этого рассказа я горько заплачу и поведаю им о том, какое ты чудовище. Вынудил меня — угрозами и шантажом — с собою переспать. А чтобы весь «Высший свет» знал, какой ты негодяй, я схожу в ближайшее газетное издательство и подарю им сенсацию. После этого ты, жирный боров, при всём желании не сможешь отмыться.

— Как ты смеешь⁈ — в ужасе взвизгнул граф и замахнулся, чтобы ударить Инессу, но она оказалась быстрее.

Хлёсткая пощёчина обожгла щеку графа, заставив его испытать ещё больше унижения, от которого Киренский едва не разрыдался.

— Клянусь жизнью, я тебя уничтожу, если ты не выполнишь обещание, — с ненавистью прошипела Инесса, вставая с кровати. Ловкие руки начали натягивать на стройные ноги чёрные чулки, а глаза нашли в темноте ошалевшего графа. — У тебя два дня.

— Я… Я… Я всё сделаю… — прошептал Киренский и потупил взгляд, боясь посмотреть на этого дьявола в женском обличье.

* * *

— Миша, что происходит? — дрожащим голосом спросил Серый.

Судя по всему, он только сейчас понял, что его сны — не совсем обычные. А точнее, совсем необычные.

— Похоже, твой топорик куда интереснее, чем показалось на первый взгляд, — гундосо произнёс я, открыл дверь вездехода и высморкался кровавой юшкой, так как из-за неё нос совсем заложило. — Вылезай. Будем разбираться.

Я выпрыгнул из вездехода и утонул по пояс в снегу. Да уж, выбраться из кювета будет непросто. В передний бампер упирается ствол сломанного дерева, а если бы и не упирался, то дальше ехать некуда, ещё десяток деревьев на пути. Позади машины расположился крутой подъём. Эх, надеюсь, колымага достаточно мощная, чтобы выбраться из кювета самостоятельно.

Пробиваясь через сугробы, ко мне подошел Серый. Его зубы стучали от накативших переживаний. Видать, парень пришел к выводу, что совсем скоро его мерзлявость перерастёт в трупное окоченение. Но у меня на этот счёт были совсем другие мысли.

— Да не трясись ты так. Пока ничего не ясно, — подбодрил я друга и хлопнул его по плечу. — Существуют артефакты, способные поглощать души умерших.

— Я стану личем и буду пожирать души? — в ужасе спросил Серый.

— Лич нашей команде бы не повредил, — усмехнулся я. — Но — нет. Личем ты не станешь, — заверил я Серого, хотя уверенности в этом у меня не было. — Призывай свою железяку, сейчас будем экспериментировать.

Серый вытянул руку перед собой, и в воздухе материализовался топор с гравировкой в виде чёрного солнца на лезвии. От топора не исходило совершенно никакой энергии, а вот от Серого веяло магией смерти. В прошлой жизни я имел опыт работы с подобными предметами, так как пачками их отбирал у всяких демонических культов. Да, в Дреморе было много тёмных личностей, спасибо им за интересный опыт.

— Закрой глаза и представь, как из топора медленно вытекает струйка энергии и сплетается в одну из тварей, которых ты убил.

— Зачем это? — насторожился Серый.

— Узнаешь, когда сделаешь, — отмахнулся от него я, и на всякий случай залез в вездеход за молотом. — Не переживай. Бить по голове не буду, — успокоил я друга. — Если всё выйдет из-под контроля, с помощью молота устраню последствия.

— Миша, какие последствия? Что может выйти из-под контроля? — ещё больше испугался Серый, да так, что руки задрожали.

— Всё. Не забивай голову ерундой. Закрывай глаза и делай, что велено.

Приказал я и посмотрел на небо. Солнце начало подниматься, освещая всё вокруг. Серый тяжело вздохнул и закрыл глаза. Спустя пару минут он спросил:

— Ну как?

Пришлось влепить ему подзатыльник.

— Не отвлекайся, — прорычал я, так как прогресс имелся, и очень существенный.

Из топора лилась тьма; да, самая настоящая непроглядная тьма. Чёрная струйка свернулась в клубок, из которого стали формироваться лапы и голова вервольфа. А когда Серый отвлёкся, образ моментально развеялся. Моя рука тут же нашла его затылок, влепив ещё одну затрещину.

— Серёжа, не отвлекайся.

— Да я стараюсь, — прорычал он от злости, и я заметил, что в уголках его глаз появился тот самый дымок, который я видел, когда Серый очнулся спросонок.

— Старайся лучше, болван чёртов! А не то я тебе харю разнесу в хлам! — заорал я на него и толкнул в плечо.

— Думаешь, своим воплем, ты помогаешь мне сосредоточиться⁈ — вспылил Серый, открыл глаза и зло посмотрел на меня.

Карие глаза снова изменились. Они тонули в серо-синей дымке, она вытекала из глаз и поднималась вверх. О, боги, выглядело это впечатляюще. Будто сам бог Смерти сошел на землю. А ещё рядом с Серым материализовался вервольф, сотканный из тьмы.

— Красавец, — улыбнулся я и кивнул в сторону призванной твари.

— Какого хрена⁈ — воскликнул Серый и попытался отпрыгнуть назад, но провалился в снег и рухнул на спину.

— Чему ты удивляешься? Это ведь ты его призвал, — усмехнулся я, вытаскивая друга из сугроба. — Как назовёшь?

— А мне обязательно называть эту мерзость? — спросил Серый, посматривая то на меня, то на вервольфа.

— Не знаю. Это твоя зверушка. Делай, что хочешь, — пожал я плечами.

Тварь, сотканная из тьмы, сидела неподвижно и пялилась на своего хозяина. Со стороны казалось, что это статуя, облитая смолой.

— Дай лапу, — робко попросил Серый, и пёс подчинился.

Вервольф подал правую лапу, высунул язык и наклонил голову набок. Да, выглядит, и правда, как собака. Очень крупная уродливая собака.

— Обалдеть. Он что, меня слушается? — с придыханием произнёс Серый.

— Именно так. А во сне ты видишь души убитых тобой существ. Топор их поглощает и позволяет тебе их призвать, — пояснил я. — Ладно. Ты попробуй отдавать мысленные команды своему питомцу, а я пока попробую выбраться из кювета.

Я запрыгнул в вездеход, завёл машину и увидел, как Серый играется с этой уродливой псиной. Вервольф катался по снегу, прыгал, ползал, приносил палку и даже пытался лаять. Точнее, лаять у него как раз не выходило. Тварь просто разевала пасть, а звуков при этом не издавала. Зато перекусила палку толщиной в руку так, будто это была тоненькая соломинка.

Включив заднюю передачу, попытался выбраться из кювета. Вездеход накренился, задняя часть поднялась наверх и… И всё. Я сел на пузо. Колёса свистели в воздухе без опоры, мотор надрывался, а шансы выбраться своим ходом стремились к нулю.

— Вот же угораздило… — выругался я и призвал ГалиМо. — Толкните спереди! — крикнул я им.

Голем упёрся руками в бампер и слегка приподнял машину. Вот только этого не хватило для того, чтобы колёса почувствовали под собой землю. Я призвал из хранилища верёвку, открыл дверь и бросил её Серому.

— Привяжи за задний бампер, и тащите вместе с пёселем!

Серый кивнул и побежал выполнять приказ. Как вы думаете, перекачанный громила и псина смогли вытащить вездеход? Конечно же, нет. Машина раскачивалась вперёд-назад, балансируя на пузе, и даже иногда цеплялась за землю колёсами, но этого всё ещё было недостаточно.

Внезапно машину сильно дёрнуло назад, да так, что я чуть в лобовое стекло не врезался. Рывок, ещё один! Колёса со свистом соприкоснулись с насыпью, и вездеход выехал из кювета. Поставив машину на ручной тормоз, я выпрыгнул из кабины и подбежал к Серому, разинув рот от удивления. Рядом с ним стояла целая стая вервольфов. Десять особей, а конец верёвки был привязан к лапам гарпии.

— Быстро же ты освоился с новым талантом, — улыбнулся я.

— Да оно как-то само, — скромно ответил Серый. — Жаль только, я не могу их обратно убрать.

— С этого момента поподробнее, — с интересом попросил я.

— Тут нечего рассказывать. Просто чувствую, что теперь их души свободны. Не знаю, как это объяснить. — Он замялся и после добавил. — Они помогают мне в обмен на свою свободу.

— И когда будет считаться, что они выплатили долг и могут уйти?

— Не знаю, — пожал плечами Серый. — Но они точно уйдут. Их души жаждут поскорее обрести свободу.

— Понятно. Тогда давай проверим, сколько времени эта стая будет следовать за нами, — предложил я и, развернувшись, направился в вездеход.

Серый отвязал верёвку и забрался на пассажирское сиденье. Десять вервольфов и гарпия выстроились слева от машины и, не отводя глаз, смотрели на Сергея. Я завёл машину, снял с ручника, и мы покатили по занесённому снегом асфальту, постепенно набирая скорость.

Твари начали отставать на скорости в семьдесят километров в час, поэтому мне пришлось замедлиться. Через час езды я заметил в зеркале заднего вида, как тьма, из которой были сплетены твари, начинает таять. Серый же смотрел перед собой, не пытаясь увидеть своих питомцев, а когда исчез последний из них, он сказал:

— Прощайте.

Почему-то его голос был полон грусти и сострадания. Правда, Серый так и не смог объяснить, почему. Очень быстро его разморило, и Сергей уснул.

Когда мы проехали ещё две сотни километров, сил моих больше не осталось. Глаза слипаются, есть хочется, а ещё и Серый рядом сопит. Соня чёртов. Остановился на обочине, разбудил Сергея, шурша упаковкой сухпайка. Мы перекусили, а после поменялись местами. Я вкратце объяснил, как управлять вездеходом, дождался, пока машина тронется с места, а после отвернулся и закрыл глаза.

— Мих, не спи. Ты чего? Я же первый раз за рулём. Вдруг что-то не то сделаю, — обеспокоенно сказал Сергей.

— Даже если куда-то врежешься, ничего страшного не случится. — Я зевнул и поёрзал на кресле, устраиваясь поудобнее. — У нас с тобой есть регенерация. Всяко выживем.

— Да погоди ты, хоть пару минут последи, чтобы я… — начал было Серый, но я его не дослушал и провалился в сон.

На удивление, дорога оказалась скучна. Никаких нападений тварей. Просто едь себе по асфальту и старайся не слететь в кювет. Мы с Серым дважды поменялись местами. Сейчас он спал, а я ехал через непроглядную тьму, любуясь снежинками, сверкающими в свете фар.

Вездеход рычал, жадно пожирая топливо. Осталась десятая часть горючего, хорошо, что мы практически приехали. Иначе пришлось бы бросить машину, так как заправок поблизости не было. Впереди показался дорожный знак «Село Удельно-Дуваней». Прочитав название, я расплылся в улыбке. Интересно, в честь кого село получило такое название?

Но задорный настрой как рукой сняло. Впереди на расстоянии в километр что-то громыхнуло! Ночной мрак разорвал огненный всполох, поднявшийся в небо, следом за которым раздались звуки стрельбы. Серый встрепенулся и подскочил на кресле, встревоженно глядя на меня.

Я использовал Всевидящее Око и устало вздохнул. Впереди два десятка человек отбивались от сорока тварей. При этом гибли они в равных пропорциях. На каждого человека приходилось две потухших энергетических точки, принадлежавших существам. Я вдавил педаль газа в пол и, не отводя взгляда от дороги, сказал Серому:

— Приготовься к бою.

Глава 8

Пограничная застава у села Удельно-Дуваней.

Седой как лунь старший сержант Митрофанов Митрофан Митрофанович прослужил в гвардии Титова всю жизнь. Когда был мальчишкой, мечтал попасть в гвардию. Когда попал на войну, мечтал покинуть гвардию. А когда покинул гвардию, то понял, что ничего, кроме как воевать, он и не умеет. Пришлось вернуться.

Десятки лет зачистки разломов, отражения наступлений тварей, сражения с соседями. Всё это оставило на душе и теле Митрофана множество шрамов. А душевные раны — так до сих пор и не затянулись. Друзья гибли пачками. Они умирали настолько часто, что Митрофан в один момент перестал запоминать имена. А зачем? Всё равно этих бойцов скоро не станет.

И вот сейчас он снова сражается за свою жизнь. За жизнь своих людей. Во имя… Он уже и сам не знал, во имя чего именно. Выживание ради выживания. Ради того, чтобы дожить до ночи и лечь спать, где во сне к нему непременно явятся души погибших, души тех, кого он сам убил. Они будут стенать, плакать, обвинять, кричать от боли. Раньше было страшно, а теперь…

Разведка доложила о приближении тварей за минуту до того, как они атаковали. Опять эти идиоты ворон считали вместо того, чтобы предоставить достоверные разведданные. Митрофан поднял тревогу. Кто успел одеться и выбежать на боевые позиции, тот молодец, а кто не успел… Кто не успел — сражались в одних трусах. Да, на морозе в трусах холодно, но ещё холоднее остывающему покойнику.

Твари шли волнами. В первой были вервольфы, они прощупали слабые места обороны. Следом за ними атаковали снежные волки. Очень быстрые твари. Их нужно убивать до того, как они сократят дистанцию. Но как только волчар взяли на прицел, птерос врезался в трансформаторную будку, от чего во всём селе погас свет. И начался ад.

Люди гибли десятками. Кровь, крики, всполохи автоматных очередей в ночи. Рык голодных до плоти тварей. Один из волков прыгнул прямо Митрофану в лицо. Зубы сомкнулись на лбу солдата, содрав изрядный кусок кожи. Едва нос не откусили.

Митрофан не растерялся. Рука вояки стальным прутом вонзилась в раззявленную пасть по самый локоть. Тварь задёргалась в конвульсиях, пытаясь вырваться, ведь дыхание перекрыло начисто. Но куда тут денешься? Руки Митрофана — как стальные плоскогубцы. Если ухватил, то уже не отпустит. Так волчара и издох.

Митрофан смахнул его, как соплю на снег, и тут же был сбит с ног новой тварью. В темноте не разобрал, что за пакость, а просто вонзил нож ей в шею. Вскочив на ноги, он понял, что звуков стрельбы всё меньше. Заставу не удержать. Нужно подкрепление. А если его не будет, то придётся вызвать огонь на себя.

Митрофан рванул к зданию КПП, в котором молодой мальчишка лет восемнадцати трясущимися руками вызывал базу. Митрофан отогнал его в сторону и велел держать дверь, в которую спустя мгновение начали ломиться рычащие твари.

— База! Это застава Удельно-Дуваней! Нас конкретно обложили! Срочно требуется подкрепление!

«Ш-ш-ш. Удельно-Дуваней, база на связи. Подкрепления не будет. По всей границе началось наступление тварей. Свободных бойцов нет. Держитесь собственными силами».

Услышав короткое сообщение, Митрофан почувствовал, что вот-вот настанет его бессрочный отпуск на небесах. Внезапно раздался рёв двигателя, следом за которым послышался глухой удар, будто что-то массивное врезалось в здание. Твари тут же перестали ломиться в дверь. Вдалеке слышался лязг стали и рычание зверюг, говорящее о том, что кто-то всё же явился на помощь. Но кто?

— Сиди тут. Я посмотрю и вернусь, — сказал Митрофан, перезаряжая автомат, и мигом выскочил на улицу.

* * *

Впереди шел нешуточный бой, который люди определённо проигрывали. А всё знаете, почему? Потому что они сражались в полной темноте. Понятия не имею, как так вышло, но бойцы довольно быстро гибли один за одним. Я вдавил педаль газа до упора и на всех парах ворвался в село Удельно-Дуваней. Фары специально погасил, чтобы не распугать тварей. Ну, что сказать? Сделал я это не зря.

Звуки стрельбы скрыли рёв мотора, и я на всём ходу сбил пять существ, одно из которых намотало на колёса. А потом… Потом машину занесло. Задняя часть врезалась в дом, от чего нас бросило вправо. Мы сбили бетонный столб, лобовое стекло треснуло, а вездеход замер, как вкопанный.

Я включил фары и выскочил из вездехода, едва не схлопотав пулю. Очередь прошлась по борту машины, выбив из неё искры. Стреляли не в нас, а в атакующих существ. Впрочем, у солдат-то и выбора не было, ведь твари внезапно переключились на нас. Судя по всему, они не желали оставлять врага за спиной, а может, поблизости был Шепчущий, руководящий нападением.

Как бы там ни было, но стало очень жарко. Хорошо, что мы не доехали до перекрёстка, иначе нас бы задавили числом. А так, мы вполне размеренно принялись шинковать зверюг, лезущих слева, справа, прыгающих с крыш соседних зданий. Но просто, конечно же, не было.

Когда мы сбежали из Екатеринбурга, я гулял по железнодорожным путям и видел ящера, который угодил в кислотную аномалию. Аномалия растворила его плоть за жалкие секунды. Так вот, сейчас по крышам домов ползло штук десять таких же. Правда, они меня не беспокоили. Ящеры совершенно глупым образом прыгали с крыш прямо на нас. Сделал шаг в сторону — и нанёс удар, который ящер пережить не смог. Легкотня.

У Серого дела так и вовсе шли замечательно. Он призвал пару вервольфов и те рванули в темноту, откуда через мгновение донеслось яростное шипение ящеров. Одним словом, за Серого я больше не переживал. С рядовыми тварями всяко справится. Мне же досталась цель поинтереснее.

С крыши, зашипев, сиганул ящер, желая вцепиться зубами в мою шею. Но так уж вышло, что зубы его сомкнулись на моём молоте, который и сломал твари острые клыки вместе с шеей. Я искал нового противника, когда в мою грудь со свистом вонзилась острая игла. Скривившись от боли, я вытащил иглу и присвистнул. Ого! В длину сантиметров двадцать! Так ещё и прошила крысиный мундир. Обалдеть!

Закрыв глаза, я позволил эхолокации отрисовать трёхмерную карту местности и тут же обнаружил на крыше одноэтажного дома существо, напоминавшего своими формами морского ежа. Разбежавшись, я уцепился за конёк крыши, опёрся о стену и, подтянувшись, забрался наверх. Новый свист — и в плечо вонзается ещё одна игла.

— Ах ты, пакость! — прорычал я и, не вытаскивая иглы из раны, нанёс удар молотом.

Знаете. Бывают плохие идеи, а ещё бывают очень плохие. Так вот, то, что я сделал, было ну очень плохой идеей. Тварь была в высоту около метра. Округлая, усеяна шипами. Ёжик-переросток, блин. После моего удара тварь мгновенно умерла. Но на прощание она выстрелила всеми имеющимися иглами в разные стороны.

Из-за этой пакости я превратился в подушечку для иголок. Иглы застряли в руках, ногах, животе. Одна игла прошла очень близко к сердцу. Сказать, что было больно — значит не сказать ничего.

Несмотря на это, я радовался. Радовался тому, что игла не попала в глаз. Ведь если мой мозг будет уничтожен, то, скорее всего, это будет конечная остановка в моей истории. А ещё я радовался тому, что этот шипастый выродок достался мне, а не Серому. Готов спорить, что эти иголки содержат яд.

В небе раздался пронзительный крик. Боец кричал от боли и ужаса. Правда, он быстро замолчал, так как с высоты рухнул на асфальт. Я собирался достать из хранилища пулемёт и пересчитать пёрышки твари, убившей парня. Но в этот момент по всему селу зажглись огни, а в небо ударили два прожектора. Яркие лучи выдернули из темноты пару птеросов, дав солдатам возможность навестись на цель.

Загрохотали автоматы, выплёвывая десятки трассерных пуль. Одна из очередей пробила крыло птероса, и тот, надломившись, рухнул вниз. Рухнула эта падаль удачно. Прямо на наш вездеход, порвав своей тушей тент. Птерос стал трепыхаться, бить крыльями, громко вопя, этим и приблизил свою погибель. Серый тут же заскочил в кузов, нанёс пару ударов, и тварь затихла.

— Держите сектора! Я проверю машину! — крикнул хриплый голос, и к вездеходу короткими перебежками подлетел седой мужик с лицом, залитым кровью.

В этот момент Серый выскочил из кузова, сжимая топор в руке.

— Вы кто такие⁈ Руки в гору! — заорал седовласый.

Я пробежал по крыше пару метров и прыгнул за спину бойцу. Рывком я отобрал у него автомат, но дед не сплоховал. Он мгновенно вытащил пистолет и направил его мне в лицо.

— Вот это и есть хвалёное гостеприимство барона Титова? Мы, можно сказать, спасли жизнь его бойцам, а вы в нас пукалками тычете? — усмехнулся я, заметив, что Серый в любую секунду готов обрушить топор на голову этого буйного солдафона.

— Чего? Спасли? — спросил дед и осмотрелся по сторонам. — Ох, мать моя… Это вы столько накрошили? — изумлённо ахнул он.

— Нет, они сами себя молотком и топором насмерть забили, — саркастично ответил я.

— И то верно. Ерунду сморозил, — улыбнулся дед и убрал пистолет в кобуру. — Меня Митрофан звать. Я старший на заставе. Решил, что вы контрабандисты или диверсанты. Попытались воспользоваться тяжким положением и прорваться, пока мы тут помираем.

— Да нет, мы к родственникам приехали. Меня Михаил зовут, — сказал я и, сняв дублёнку, продемонстрировал родовую татуировку.

— Архаровские, значит? А я-то думаю, как такие пацаны, как вы, могли столько зверушек покрошить. А оно — вон чё, — улыбнулся Митрофан. — Вы только, это, не светите лишний раз татуировками, а то народ-то всякий бывает. А род ваш в розыске. Император солидное вознаграждение предлагает за ваши головы, — предупредил старик.

— Даже так? Занятно, — задумчиво сказал я, надевая дублёнку. — Спасибо за предупреждение. Так мы проедем?

— Куда? В Уфу, что ли? — спросил Митрофан.

— Ага. В неё, родимую.

— Ды проезжайте. Только это. С роднёй встретиться не получится.

— Почему? — нахмурился я.

— Так без дозволения барона к ним никого не пускают. Да и вообще, мирняк даже не знает, что мы приютили ваших. Служебная тайна и всё такое. — Митрофан прищурился и спросил. — А ты откуда знаешь, что Архаровцы у нас обосновались?

— Дядь, ну ты чего? Я же сам из Архаровских. Знаю, куда эвакуировались наши. Вот и приехал, — пояснил я, слегка соврав.

— Верно, верно, — кивнул Митрофаныч и закурил.

Неподалёку от боли вскрикнул раненый и привлёк внимание старика.

— Ладно. Подождите пару минут, сейчас разрешение запрошу на проезд, и пропустим вас, — сказал Митрофаныч и метнулся в сторону раненого. — Ох ты ж, батюшки. Натекло с тебя юшки. Ничё, на ноги поставим, будешь на свадьбе моей отплясывать.

— Митрофан Митрофаныч, так вы же, вроде, не планируете жениться, — прохрипел парень.

— Не планирую. Вот тебе и придётся дожить до момента, когда я передумаю, — кряхтя, сказал Митрофаныч, и через Всевидящее Око я увидел, как он забросил парня на спину и поволок к какому-то зданию.

— Да уж… Видать, Титовцев прижали, — сказал я, проводив взглядом Митрофаныча.

— Если бы не мы, то им бы досталось ещё сильнее, — серьёзным тоном сказал Серый и шепотом добавил. — Чернышей я отпустил.

— Кого? — нахмурился я.

— Я про души.

— А-а-а. Понял, — кивнул я. — Как они себя показали в бою?

— Знаешь, по-моему они намного эффективнее обычных тварей. Боли не чувствуют, точно выполняют приказы; единственный минус в том, что запас душ быстро заканчивается. Пока ты рулил, я задремал. Так вот, во сне ко мне пришло всего то три вервольфа и пять гарпий. Двух пёсиков я только что отпустил.

— Не велика потеря. Мы так часто попадаем в заварушки, что у тебя не будет проблем собрать новые материалы. Сейчас главное…

Я осёкся на полуслове, так как на связь вышел Мимо, показав мне картинку. Он пролетел над дорожным знаком с надписью «посёлок Верхнечусовские Городки». И скажу я вам, никакой это не посёлок. Это долбаный укрепрайон. Город расположился в изгибе реки Чусовая, и его обнесли двухметровой стеной. Всё как положено, вышки с пулемётами, прожектора освещают округу, периодически посматривая в небо.

Но этого местным управленцам показалось мало, и они построили ещё одну стену. Теми же бетонными плитами перегородили территорию от одного изгиба Чусовой до другого. Поверх стены — колючая проволока, на которой висели два истлевших трупа вервольфов. Не понятно, они запутались в колючке или же их туда специально закинули?

Размером посёлок был три километра в длину и полтора в ширину. А это в два раза больше Ленска. Кстати, лёд на реке был взорван, о чём говорит обилие льдин на берегу. Видимо, таким образом местные себя обезопасили от возможной атаки со стороны реки. А вот эти самые местные выглядели до жути…

— Михаил Константины-ы-ыч, — позвал меня Митрофан заставив прервать сеанс связи с мимиком…

— Да. Извините. Я задумался. Что вы говорили?

— Говорю, разрешение получено, можете проезжать, — повторил Митрофан и протянул мне руку. — А ещё хочу выразить вам благодарность за спасение моих людей. Если бы не вы, то, скорее всего, мы бы не пережили эту ночь.

— Да бросьте. У вас и без нас всё было схвачено, — улыбнулся я и крепко пожал мозолистую лапу старика.

— Скромный? Это хорошо. Что ж, не смею задерживать. — Митрофан указал рукой в сторону Уфы и добавил. — Если хотите встретиться с родичами, то сперва поговорите с бароном Титовым. Он хороший мужик. Думаю, проблем не возникнет.

— Благодарю за совет. Так и поступим, — кивнул я и направился в сторону вездехода.

Серый пошел рядом и протянул мне лоскут ткани, измазанный кровью. В нём оказались завёрнуты двенадцать белых жемчужин.

— А ты молодец. Сбор трофеев — первоочередная задача, — похвалил я, спрятав в карман свёрток, и похлопал Серого по спине.

Я залез в кузов и прикоснувшись к птеросу отправил его в хранилище. После мы с Серым прыгнули в вездеход и попылили в сторону Уфы. Оказалось, что оборона земель Титова многослойна. Через каждые десять километров КПП с десятком гвардейцев, правда некоторые из них пустовали. Это прямым тесктом говорило о том, что в баронстве не хватает гвардейцев, а те, что есть, уже отправлены на защиту границы.

А значит, оставаться здесь довольно опасно. Не сегодня завтра оборона может рухнуть. Тогда на этих землях начнётся хаос. Конечно, в Ленске опаснее. Но что поделать? Приграничные земли всегда купались в крови врагов.

Через сорок минут мы проехали мимо свиноводческих комплексов, «насладившись» отвратным ароматом, и въехали в Уфу. Город поражал своими размерами. В длину он раскинулся аж на пятьдесят два километра от села Старые Турбаслы до села Булгаково. В ширину же город был двадцать восемь километров. Обилие памятников, красивых зданий, асфальт просто восхитительный!

Улицы освещены электрическими фонарями, в лучах которых беззаботно гуляют мирные жители. На их лицах улыбки, будто они и не догадываются, что неподалёку умирают гвардейцы, защищая их спокойную жизнь.

Барон Титов вместе с семьёй построил жилой район Нижегородка на берегу реки Белая. Красивые трёхэтажные здания, где было всё, начиная от театра и заканчивая магазинами с одеждой. Райончик от основного города был отделён забором из красного кирпича и хорошо охранялся. Здоровенные мордовороты стояли на страже, одаривая мимо идущих суровыми взглядами.

Позади района Нижегородки я видел тридцать алых силуэтов. Там моя родня. На острове Козарез. Остров три на пять километров, окружен шестиметровым забором. Был вариант туда пробраться тайком, но как я оттуда выведу тридцать человек? Ведь даже издали ясно, что это поселение очень хорошо охраняется.

Я припарковал помятый вездеход на улице Токарной. Мы переоделись в салоне и выпрыгнули на морозный воздух. Новая одежда сама собой заставила нас улыбаться. Чистая, пахнет новьём. Выглядим на миллион рублей, а может, и больше. Красавцы, одним словом. Жаль, местные жители не разделили нашего восторга. А точнее, одна жительница.

Не успели мы с Серым отойти от машины, как из соседнего дома вылетела бабка и обматерила нас. Мол, мы ей вид загородили своей колымагой. Я сунул карге двадцать рублей. Она тут же расплылась в улыбке и заверила, что лично проследит, чтобы никто с нашего вездехода не скрутил колёса.

Мы с Серым шли по узкой улочке и удивлялись тому, как здесь тихо. Люди живут в маленьком раю, где ничего не происходит. Ходи на работу, выращивай детей, развлекайся, если время есть, и жизни твоей совершенно ничего не угрожает.

Мимо нас пробежали две молоденькие девчонки лет восемнадцати на вид. Замедлив шаг, они заинтересованно посмотрели на нас, улыбнулись и, захихикав, побежали дальше. Серый тут же покраснел и стал осматривать одежду, думая, что он где-то успел испачкаться. Я лишь улыбнулся и пошел дальше.

Спустя пять минут мы добрались до ворот в поместье. Ворота охраняли два бойца. Армейская выправка, колючий взгляд, на плечах висят автоматы.

— Проходите мимо. Здесь вам не музей, чтобы глазеть, — буркнул гвардеец, у которого верхняя губа была разорвана посередине и неровно срослась, отчего его рот закрывался не до конца.

— Мы на аудиенцию к барону Титову, — спокойным тоном сказал я и испытывающе уставился в глаза гвардейца.

— Фамилия, — равнодушно бросил он.

— Архаров.

Гвардеец достал из кармана свёрнутый лист бумаги, ознакомился с содержимым и сообщил.

— Вы не записывались, что ли? — нахмурился он.

— А мы в стоматологии, что ли? Я сын барона Архарова, а барон Титов с ним давние друзья. Прошу сообщить барону о том, что я хочу с ним поговорить, — настоял я.

— Хы. Дерзкий какой, — ухмыльнулся охранник.

За воротами раздался звонкий смех. Он принадлежал трём девицам и одному молодому парню. По крайней мере, мне так показалось.

— Позовите барона Титова! Барон! — заорал я, привлекая внимание тех, кто находился за забором.

— Ты чё орёшь? Будь тише, а то я тебя ща угомоню, — рыкнул на меня боец с разорванной губой.

Я хотел ему намекнуть, куда он может идти со своими замечаниями, но этого не потребовалось. Ворота распахнулись, и к нам вышел улыбающийся аристократ. Дорого и утончённо одет. Чёрный пиджак с платком из красного шелка, золотые запонки, лакированные туфли и такой пахучий парфюм, что даже я его учуял с расстояния в пару метров.

— Что тут происходит? — спросил парень, окинув нас пренебрежительным взглядом.

— Доброго вечера. Я сын барона Архарова и хочу встретиться с бароном Титовым, — пояснил я, мило улыбнувшись.

— Ха-ха. Сын? — рассмеялся аристократ, которому на вид было лет двадцать. — Да тут в каждом дворе сын Архарова. Ведь ваш папаша не умел застёгивать штаны и вечно тыкал в баб своим причиндалом.

Серый сделал шаг вперёд, чтобы вколотить нос в глубину этой надменной морды, но я его остановил.

— Оскорблять родителей? Не думал, что аристократия так низко пала, — покачал я головой.

— Щенок, следи за языком. Я Максимилиан, сын барона Юсупова. Ещё одно слово из твоего грязного рта, и я буду вынужден вызвать вас обоих на дуэль. А если во время боя я случайно убью двух оборванцев, то никто не станет лить по вам слёзы. Проваливайте. Барон Титов никогда не станет иметь дел с такими отбросами.

Сказано это было игриво, напоказ. Даже гвардейцы закатили глаза от этого пафоса.

Я осмотрелся по сторонам, рядом только два охранника и этот дурень. Я пожал плечами и сказал:

— Ну, нет — так нет. Прошу простить за беспокойство, мы уходим.

— Ха-ха. А говорили, что из рода Архарова. Эти вспыльчивые идиоты тут же приняли бы вызов. А вы убегаете, как побитые псы, — бросил нам в спины Максимилиан и направился к калитке.

Правда, когда он в неё вошел, то пронзительно закричал. А через мгновение его голос затих. Гвардейцы вбежали во двор и стали искать страдальца, но было это бесполезно, ведь он упал в мой пространственный карман. Не зря ведь я развивал доминанту «Карманных дел мастер» аж до третьего ранга. Бодрой походкой я направился к вездеходу. Серый посмотрел на мою физиономию и спросил:

— Миш, что происходит?

— Ничего особенного. Просто хочу проучить заносчивого дурака, а потом заедем в ещё одно место.

За нашими спинами раздался голос гвардейца:

— Ничего не понимаю. Он же только зашел в калитку. Неужто, так быстро бегает?

Глава 9

Порой в жизни встречаются люди, которые пытаются возвыситься за счёт других. При этом их высокомерие основано не на навыках, а на статусе, полученном по праву рождения. Да, всё верно. Трудились их родители, а нос задрали непутёвые отпрыски. Конечно, бывают случаи, когда человек чего-то достиг своим трудом и почему-то решил, что он превратился в небожителя и стал лучшим в этой Вселенной.

Всё это лишь грёзы. Рано или поздно, у каждого из таких зазнаек на пути встаёт человек, который макнёт их лицом в дерьмо, вернув с небес на землю. Сегодня в роли такого человека выступаю я. В пространственном кармане я везу отпрыска рода Юсуповых.

Слышал, что это довольно паршивый род, промышляющий торговлей. Для достижения своих целей они не гнушаются подкупом, убийствами, диверсиями; одним словом, типичные аристократы. Если бы этот нахальный мальчишка не стал мешать с грязью моего отца, я бы его и пальцем не тронул. Но так уж вышло, что я чертовски зауважал старика, когда он рискнул собственной жизнью ради спасения детей.

*Наш вездеход не спеша выехал за пределы Уфы, купаясь в рассветных лучах. Путь лежал на север. Туда, где я видел свиноводческий комплекс. Работники ещё не пришли, и комплекс охраняли всего пять человек с автоматами. Обычные мужики из народа. Серые потёртые куртки, шапки-ушанки, сигареты в зубах, смотрят с недоверием.

— Чё надо? — спросил один из охранников.

— Дяденька, у маменьки день рождения. Вот я и решил, что вы согласитесь мне помочь порося купить. За полцены, разумеется, — жалобно сказал я, сжимая шапку в руках.

Серый, услышав такой тон, удивился, но виду не подал. Скорее всего, он просто/даже не подозревал, что я такой замечательный актёр.

— Ребятки. Мы на продавцов похожи? Мы охраняем свинарник, а не торгуем мясом, — пояснил мужичок, подозрительно посматривая на нас.

— Да это-то понятно. Но маменька до жути любит свежину. Вот и думал молоденького хрюна у вас прикупить. На рынке-то тухляк один. — Я с надеждой посмотрел на охранника и протянул ему три тысячи рублей.

— Кхм… — сразу напрягся охранник и подошел ближе. — Тише, тише. Деньгами-то не свети. В карман положь мне, и топайте в свинарник. Выберите свина — и на выход.

— А ежели хватятся хряка, или ваши коллеги вопросы задавать будут? — спросил я, поднеся купюры к карману, но не опустив их туда

— Не переживай. Бутылка хорошей водки и не такие вопросы решала. — Охранник алчно улыбнулся и получил в карман обещанные рубли.

Мы обменялись с ним кивками, после чего я и Серый двинули к двери свиноводческого комплекса.

— Миш, на кой-чёрт нам поросёнок? — прошептал Серый. — Ты хочешь, чтобы свин прокатил аристократа по всему городу?

— Пха-ха-ха, — прыснул я со смеху. — Было бы забавно. Но — нет. У нас по плану водные процедуры. Не совсем водные, но процедуры.

Услышав это, Серый расплылся в довольной улыбке, но тут же скорчился от нестерпимой вони, вырвавшейся из приоткрытой двери.

— Подожди тут. Не мучайся, — предложил я, видя, как друг страдает.

— Ага. Щас. Я обязан это увидеть, — настойчиво ответил Серый и решительно шагнул следом за мной.

Бодрой походкой, с самодовольной мордой, я, вальсируя, проскользил мимо хрюшек к двери, ведущей на задний двор свинарника. Мы вышли на свежий воздух и Серый полной грудью вдохнул. Ха-ха. Наивный. Откуда здесь свежий воздух? Мы ведь пришли к выгребной яме.

О-о-о, да! Огромной выгребной яме, полной поросячьего дерьма. Вонь здесь была настолько сильной, что даже у меня начала кружиться голова. Прикрыв нос сгибом локтя, я открыл пространственный карман. В воздухе материализовалась чёрная воронка, из которой с диким воплем вылетел аристократ из рода Юсуповых. Парень с хлюпаньем рухнул в выгребную яму и скрылся в зловонной жиже с головой.

На коричневой поверхности показались крупные пузыри, судя по всему, они вырвались из лёгких Юсупов. Аристократишка достиг дна, опёрся о него ногами и на носочках сумел высунуть голову из жижитак, что только лицо было на поверхности.

— А-а-а!!! Какого чёрта происходит⁈ — завопил он голосом, полным отвращения.

— Наконец-то, товарищ Юсупов, вашему грязному рту соответствует ваш внешний вид и аромат.

Услышав мой голос, аристократ стал размахивать руками и гневно материться.

— Это ты, малолетний выродок⁈ Что ты со мной сделал⁈ Это похищение! Да я тебя выпотрошу! Сукин сын! Тебе не скрыться!

— Ха-ха-ха! Ты так зол, что, того и гляди, нахлебаешься жижи, в которой плаваешь! — наигранно расхохотался я, а после вздохнул и спокойнее добавил. — Ничему тебя жизнь не учит. С людьми нужно разговаривать вежливо, иначе проблем не оберёшься. — Я повернулся к Серому, который покраснел от смеха, и сказал. — Уходим.

— Стойте, твари! Вытащите меня отсюда! — заорал Юсупов, а когда понял, что нам плевать на его угрозы, просто завыл. — А-а-а!!! Помогите! Я же утону!

Как думаете, мы вернулись, чтобы вытащить его из дерьма? Вот уж, дудки! Сам вылезет. На худой конец, через пару часов придут работники фермы и помогут ему. Весело насвистывая, я прошел между строя свинов, сгрудившихся у жердей загородок, чтобы поприветствовать меня. Серый же топал сзади, ухохатываясь.

— Нет, ну ты видел его рожу? Ха-ха-ха! Кажется, он даже проглотил немного… Ха-ха-ха! Аристократ-говнокрад. Ха-ха-ха!

Из глаз Сергея текли слёзы, мне даже показалось, что ему не просто смешно, а что он по-настоящему счастлив. Наверное, в детстве натерпелся унижений от власть имущих, вот и радуется, что одного из аристо макнули мордой в испражнения.

— Слушай, а ты не боишься, что он и правда…

— Что? Попытается убить меня? — прервал я Серого, насмешливо посмотрев на него. — Серёг, мы с тобой каждый день сталкиваемся с такими жуткими тварями, увидь которых, этот молокосос помер бы от сердечного приступа.

— Согласен. Но почему он молокосос? Он ведь старше нас.

— Физически — да, но разум его застрял в районе пяти лет. Всё, тихо. А то у охраны возникнут вопросы.

Я открыл дверь и вышел из свиноводческого комплекса, наткнувшись сразу на трёх охранников. Среди них был и наш знакомый.

— А вы чего с пустыми руками? — спросил он, не скрываясь от своих коллег.

— Вспомнил, что врач мамуле велел завязывать с жирным, а то сердечко в последнее время пошаливает. Вот и не выбрали ничего. Лучше курочку куплю. Оно полезнее будет. — Увидев, что охранник нахмурился, боясь потерять довольно крупную сумму, я его тут же успокоил. — Ничего не нужно. Считайте это платой за беспокойство.

— А. Ну тогда ладно. А то с ребятками-то обещал поделиться. Каждому по стольнику отстегнул. — Охранник подмигнул мне, и я расплылся в улыбке.

Хитрый жучара. Коллегам в сумме отдал четыреста рублей, а себе оставил две с шестьсот. Поделился по-братски, так сказать. Мы вышли за двор предприятия и направились к вездеходу, у которого крутилась местная чумазая малышня. Хотя малышнёй их трудно назвать, ведь ещё полгода назад мы с ними были одного возраста.

— Дядь! А дядь? А чё это за дура? Как называется? — спросил паренёк, у которого из носа стекала сопля.

— Вездеход, — гордо заявил я, ткнув пальцем в небо.

— Хренасе. А чё он ушатан в хлам? Водить совсем не умеешь? — спросил паренёк и, задорно хохоча, побежал прочь.

— Засранец, — усмехнулся я, глядя ему вслед.

Подходя к водительской двери, заметил, что на борту пальцем было написано «помои меня». Вот же безграмотные. Не «помои», а «помой»! Смысл совсем теряется. Впрочем, так ещё забавнее. Я собрал в ладони комок снега и стёр им надпись, после чего полез в кабину.

— Пха-ха, — Серый продолжал давиться со смеху.

Таким весёлым я его никогда не видел.

— Всё не можешь успокоитсья? — спросил я, заводя машину.

— Пинжак на нём модный, дорогущий — и прямо в навоз. Плюх! Ха-ха-ха! Уверен, он это запомнит на всю жизнь.

— Вкус и запах — точно запомнит.

— Фу, блин, — скривился Серый. — Я думал, сознание потеряю от этой вонищи.

Серый тут же опустил пассажирское окно, так как наша одежда уже пропиталась зловонием свинарника. Нужно немного проветриться. Я на секунду провалился в нижний слой Чертогов Разума и сверился с картой.

Никаких изменений. Три десятка человек на острове, куда нам нет дороги без дозволения барона, а вот мама была на окраине Уфы, рядом с берегом реки Белая, туда мы и направились. Но сперва заскочили на рынок, который был по пути. У скрюченной старухи купили по паре беляшей. Довольно вкусно, но жуть, как жирно. Пришлось искать, чем запить.

Хорошо, что искать пришлось недолго. В десятке метров левее стояла бочка с квасом. Толстый мужик с подкрученными усами улыбался и разливал пенный напиток. Мы выпили по поллитра, и взяли с собой ещё литр кваса. Уж больно он оказался хорош.

Насытившись, мы двинули в сторону цветочного магазина. Цены там были, я вам скажу… Обычная розочка стоила пятьдесят рублей! Это, конечно, дешевле моей выходки с покупкой порося, но всё же. Купил огромный букет для мамы, выложив за него чуть больше полутора тысяч рублей. Ускорив шаг, мы побежали к вездеходу, так как я боялся заморозить цветы. Запрыгнули внутрь и попылили в сторону реки Белая.

На душе ощущалось волнение. Узнает ли меня мама? Как отреагирует Гав? Всё ли с ними хорошо? Поедут ли они со мной в Ленск? Эти мысли не давали покоя. Серый заметил, что я нервничаю, и похлопал меня по плечу.

— Мишка, всё будет хорошо. Она же твоя мама. Точно узнает. Хоть ты и подрос немного, но морда осталась та же.

— Такая же пухлая и щекастая, как и раньше? — улыбнулся я.

— Типа того, — кивнул Сергей.

Спустя двадцать минут я припарковал вездеход рядом спокосившимся домом. Судя по всему, в нём давно никто не жил. Выбитые окна, двор, заросший травой. Это означало, что никакая бабка не выбежит хаять меня за то, что перекрыл ей вид на другие покосившиеся дома. Вот и славно, считайте, что я сэкономил пару десятков ряпчиков.

— Пойдёшь со мной? — спросил я у Серого.

— Да ну. Зачем? Это момент воссоединения. Не хочу вам мешать, — ответил он и, закинув руки за голову, закрыл глаза.

— Понял. Тогда чуть позже позову тебя, как от разговоров всё перейдёт к застолью.

— Надеюсь, вы очень быстро наговоритесь, — улыбнулся Серый.

Взяв букет цветов, я выпрыгнул из машины и бодрым шагом направился в сторону маминого дома. Судя по алому силуэту, который я видел через стену, она возилась по хозяйству. Протирала стол или что-то в этом роде. Подойдя к калитке, я повернул бублик, дверь не открылась. Заперто изнутри. Хммм… Ну и ладно. Разве для меня это помеха?

Я с лёгкостью перемахнул через забор, поправил одежду и направился к дому. Остановился у самой двери. Нервно так, аж ладошки вспотели. Сделал глубокий вдох. Выдохнул, занёс руку, чтобы постучать в дверь, но мощная хватка сжала моё предплечье.

— А ты чего такой красивый по чужим дворам шастаешь? — послышался угрожающий голос Гава.

— Так я это. Доставка цветов, и всё такое, — соврал я, пытаясь скрыть улыбку.

— Каких ещё цветов? — прорычал Гав. — Кто прислал?

— Дядь, я-то человек махонький. Мне денюжку дали, сказали отнести. Вот я и пришел. Парнишка лет пяти-шести букет заказал. Кажишь, Мишкой звали, — не поворачиваясь, ответил я, имитируя деревенский говор.

— Мишка⁈ Где ты его видел⁈ — выкрикнул Гав и рывком развернул меня к себе.

— А. Так это. Утром в зеркале и видал, — сказал я, давясь от смеха.

— Думаешь, тут есть что-то смешное? Живо отвечай, где ты его видел. — Гав схватил меня за ворот куртки, которая тут же затрещала по шву, и приподнял от земли одной рукой. Ну и силища у него. Жуть!

— Где-где? В зеркале, — усмехнулся я.

— Щенок. Играться со мной вздумал? — зло выплюнул Гаврилов и размахнулся, чтобы ударить меня в живот.

Тут мне стало совсем уже не смешно, так как воссоединение затягивалось. Да и не планировал я побои получать. Первым делом я ударил коленом в подбородок капитана. Его голова лишь немного запрокинулась назад, но свой удар он не донёс, так как я уцепился двумя руками за его кисть и сдавил так, что Гаврилов заскрежетал зубами от боли.

— Сучёнышь, сейчас я тебя… — прорычал он, приподняв меня ещё выше.

Очевидно, что капитан собрался впечатать меня спиной в землю, а после запинать ногами. Но этого не случилось.

— Станислав Каллович. Ты из ума выжил? Или специально пасынка своего прибить вздумал, чтобы с мамкой моей наедине остаться?

— Чё ты вякнул? — спросил Гаврилов и подтянул меня к себе, так что наши лица оказались на расстоянии сантиметров в пятнадцать.

— Фу. Зубы мог бы и почистить после чеснока, — наигранно скривился я.

— Мишка? — вдруг неожиданно робко спросил он, заметив похожие черты моего лица и того молокососа, которым я был совсем недавно.

— Ну, наконец-то. Долго думаешь, Гориллавич, — усмехнулся я и тут же получил подзатыльник. — Ай! Да за что? Ты ведь и правда тугодум! Ай! Да всё, прекращай уже!

— Это тебе за шутки дурацкие и за оскорбления. А ещё. — Он замахнулся, чтобы влепить мне новую затрещину, но вместо этого прижал к себе и обнял. — Я рад, что с тобой всё впорядке. Мамка твоя места себе не находит. Плачет по ночам. Молится, чтобы ты был жив. А ты вот, собака такая, не только жив, а ещё и вымахал почти с меня ростом, — улыбаясь, сказал Гав, отстранившись.

Его глаза бегали по мне, оценивая физическую форму.

— Смотрю, ты без дела не сидел, — уважительно кивнул он и потёр руку, которую я выкручивал. На ней красовались синяки от моих пальцев. — Как будто кузнечным прессом руку сжал. Думал, кости сломаешь.

— Да ерунда. Всего-то немного стал сильнее, и не более того, — отмахнулся я. — Я вот что хотел спросить. Это так вы блудного сына встречаете? Тумаками? А как же хлеб-соль и слёзы радости от встречи?

— Точно! Идём в дом, Лиза будет счастлива тебя видеть! Хотя, стой. Сначала объясни, как ты за пару месяцев смог так вымахать?

— Временная аномалия. Чистили разлом и случайно вляпались, — сказал я и вздохнул.

— Какой ещё разлом? Мишка, твою мать. Ты опять по разломам шаришься? — строго спросил Гаврилов.

— Ну, не сказать, что прям шарюсь. Но за месяц закрыл четыре единички, — гордо заявил я.

— Оху… Ты совсем оху… В смысле, умом тронулся? Ты же мог там погибнуть! — воскликнул капитан.

— А ты знаешь другой способ стать сильнее в кратчайшие сроки? — спросил я, серьёзно посмотрев на него.

— Быстрота зачастую людей в могилу сводит. Лучше медленно, но стабильно.

— Ой, всё. Не читай мне нотации, — отмахнулся я. — Кстати, ты мне новый букет должен. Этот-то совсем испортился. — Сказал я, кивнув в сторону роз, лежащих в снегу.

— Ха-ха! Наглый сопляк, — рассмеялся капитан. — Ничего с твоим веником не случилось. Поднимай и топай в дом.

Так я и поступил. Поднял из сугроба букет, отряхнул его от снега и бросил через плечо:

— Что-то вы, товарищ капитан, по хозяйству плохо работаете. Снег не чищен…

— Я тебе рожу щас начищу. Умник, — усмехнулся он и втолкнул меня в дом.

Как только я вошел внутрь, то почувствовал, что ком подступил к горлу. А ещё мама тут же бросилась меня обнимать и целовать. Удивительно это. Материнское сердце тут же угадало во мне того пятилетнего мальчишку. Елизавета Максимовна разрыдалась.

— Миша! Мишенька! Живой! А я знала. Я верила! Мишулечка мой хороший!

В этот момент я понял, что очень скучал по ней. По Гаврилову. По нежности и заботе. Скучал по возможности быть ребёнком. Глупым, бестолковым. Ребёнком, которому простительно всё, и его будут любить — несмотря ни на что.

— Мама, я так рад, что вы целы, — произнёс я дрожащим голосом и крепко обнял её, закрыв глаза, чтобы сдержать наворачивающиеся слёзы.

Правда, слёзы наворачивались недолго. Когда я закрыл глаза, сработала эхолокация. В сознании отрисовалась карта дома. Совсем крохотный, совсем недавно отремонтированный, но это было не важно. Важно было то, что в моей маме кое-что, неуловимое для глаза, изменилось. Я бы даже сказал, зародилось.

Глава 10

В доме вкусно пахло свежими пирожками. Мама что-то щебетала, обнимала меня, тискала, но я не слушал её. Вместо этого я сосредоточенно пытался рассмотреть то, что мне показала эхолокация. В районе маминого живота теплилась новая жизнь. Я потянулся к мане и позволил тонкому ручейку вмешаться в энергетические каналы мамы.

Без сомнений, это ребёнок. Кажется, девочка. Да, точно, девочка. Такая мягкая энергетика может принадлежать только ей. Моей сестрёнке.

— Папка, я так за вас рад! — выкрикнул я, чувствуя, что слеза скользнула по моей щеке. Развернувшись, я схватил Гаврилова за грудки и рывком подтянул в наши с мамой объятия.

— Чего рад? Из-за того, что мы выжили? — спросил он, смущённо втиснувшись в объятия. — Да что с нами станется-то? И с каких это пор ты меня «папкой» называть стал?

— Ты ему ничего не рассказывала? — я удивлённо посмотрел на маму, а она точно так же уставилась на меня.

Елизавета Максимовна умная женщина и сразу смекнула, что я уже всё знаю о беременности.

— Ещё нет, — улыбнулась она.

— Ха-ха! Ну вы даёте, — рассмеялся я, посмотрел в глаза Гаврилова и сказал. — Поздравляю тебя, папаша. Скоро у тебя родится дочка.

— Девочка? Правда? — спросила мама и зарыдала навзрыд.

— Я стану отцом…? — прошептал Гаврилов, не веря своим ушам.

— Дурень. Ты уже отец. Просто ребёнок ещё не родился. Ай! — вскрикнул я, так как два подзатыльника тут же прилетели с разных сторон. Один от мамы, второй от Гава.

Новоявленные родители заулыбались и крепко обнялись, говоря друг другу нежные слова. Это было очень мило. Приятно быть частью этого маленького счастья. Надеюсь, папаша сестрёнки будет вести себя лучше, чем мой отец.

Следующие три часа мне пришлось подробно пересказывать, как я докатился до жизни такой. Ну, а я чего? Выдал всё, как на духу. Причём я рассказал и о генокраде. Зачем? Да если я не могу доверять Гаву и родной матери, то кому вообще можно довериться?

— Хочешь сказать, что ты можешь отбирать способности у тварей и присваивать их себе? — скептически спросил Гаврилов.

— Не только себе, но и передавать другим людям. Давай, покажу, — предложил я и вытащил из кармана визитку, на которую я собрал кровь ящера, убитого мною. — Ут. Поглотить.

На мгновение я скривился от боли, и мама едва не сорвалась ко мне, чтобы поухаживать за болезным дитятей. Но я тут же её остановил.

— Всё нормально. Я бы даже сказал, отлично. — Я улыбнулся и взял Гаврилова за руку. — Ну что, батя? Готовься страдать.

На моём лице проскользнула хищная ухмылка, и я приказал Ут передать Гаврилову только что поглощённую доминанту регенерации. Ага. Именно так. Помните, я говорил, что всё прошло отлично? Это потому, что из ящерки выпала именно эта доминанта.

Капитан держался мужественно! Скрежетал зубами, покрывался потом, вены на лбу и шее вздулись, а сам он покраснел. Через пять минут мучений на Гаврилова было больно смотреть. Всё тело дрожит, дышит так, будто пробежал марафон. Но ему повезло, боль прекратилась.

— И что это было? — задыхаясь, спросил он.

Я же всё время держал его за руку и не отпускал.

— Сейчас покажу.

В конгломерат «Теневой душитель», встроена одна занятная доминанта «Нефритовые когти». Так вот, я просто надавил ногтем на его предплечье и без особого труда разрезал кожу. Гаврилов оскалился, смотря мне в глаза.

— Да, дури у тебя прибавилось, — сказал он.

— Не только дури. — Я отпустил его предплечье и кивнул на рану. — Можешь стирать кровь.

— Какого ху… — Гаврилов осёкся на полуслове, так как, проведя ладонью по ране, этой самой раны на пострадавшем местене обнаружил.

Вместо неё был крошечный белёсый шрам.

— Поздравляю. Теперь ты стал счастливым обладателем регенерации, — улыбнулся я.

— Мишка. Почему ты раньше молчал? Да если бы все гвардейцы Константина Игоревича получили такие… Как ты сказал? Доминанты? — Я кивнул. — Так вот, если бы эти доминанты были у всей гвардии, то мы бы с лёгкостью отразили нападение Императора, а потом бы и ему шею намылили! — возбуждённо выкрикнул капитан, вскочив со стула.

— Отличный план. А я бы, вместо того, чтобы расти, сидел бы в лаборатории в виде подопытного кролика. Меня бы тыкали иголками и ставили эксперименты. На благо рода, разумеется.

— Константин Игоревич никогда бы… — начал было капитан — и замолчал, потупив взор. Через пару томительных секунд Гав кивнул. — Да, он мог бы такое сделать.

— Вот и я так думаю. К тому же, получить толковые доминанты не так просто, а на их развитие требуется огромное количество материалов. Которые мне и приходится добывать в аномальной зоне.

— Миша, но ведь это рискованно! — возмутилась мама. — Ты можешь пораниться.

Услышав это, я едва не засмеялся.

— Сейчас я тебе кое-что покажу, только ты не падай в обморок, — предупредил я, и прокусил подушечку большого пальца. Мама взвизгнула и едва не рухнула в обморок. — Успокойся. Со мной всё хорошо. Вот. — Я показал ей палец, который зарос за пару секунд. — Меня не так просто убить. А что до опасности, так я с самого рождения в ней купаюсь. Вспомни, когда нас с тобой в пансионате пытались убить. Если бы я не взорвал артефактный глаз того болвана, то… — Теперь настала моя очередь осечься, так как я сболтнул лишнего.

— Как ты…? — разинув рот, спросила мама. — Тебе ведь тогда и года ещё не было. Как ты можешь это помнить? А самое главное, что ты сделал? Взорвал артефактный глаз?

— Елизавета. Ты сама говорила, что у тебя весьма необычный и выдающийся сын. Это лишнее тому доказательство, — вступился за меня Гав. Хотя по его взгляду я понял, что нас ждёт непростой разговор.

Правда, разговор отсрочился, так как входная дверь распахнулась, и внутрь дома заглянул Серый.

— Здрасте, — натянуто улыбнулся он. — Миш, я там уже околел. Можно, я хоть в сенях погреюсь?

— Прости, пожалуйста, — извинился я, поняв, что про Серого-то я совсем забыл. — Это мой друг Сергей. Благодаря его стараниям, я до сих пор жив. Заходи.

— Серёженька, ты, наверное, ещё и голодный? — спросила мама, и тут же побежала накрывать на стол. — Сейчас я вас накормлю. Подождите немного.

Когдамоя мама назвала Серого «Серёженькой», глаза моего друга слегка увлажнились. Бедный ребёнок. Видимо, он давно не слышал ласковых слов в свой адрес.

— Сергей, значит? — спросил Гаврилов и крепко пожал руку Серому, да так, что тот скривился от боли. — Хорошее рукопожатие, мощное, — удовлетворённо кивнул Гав.

— А вы, получается, отчим Миши? — улыбнувшись, спросил в ответ Серый, чем смутил капитана.

— Ну-у-у… Получается, что так, — кивнул Гаврилов. — Мишка рассказал о ваших приключениях. Неслабо вас потрепало.

— Поначалу да, а сейчас живём в уюте и комфорте. И всё благодаря Мишке. Кто бы мог подумать, что пятилетка подчинит себе целое село? — усмехнулся Серый.

А я закатил глаза, ведь именно этот момент я и опустил, не желая, чтобы Гав и мама последовали за мною в Ленск. У них будет ребёнок, и как ни крути, но на землях Титова безопаснее.

— Чего? Подчинил село? Вы там что, разбоем занимаетесь? — нахмурился капитан.

— Каким ещё разбоем? Мы как раз село от разбойников освободили, а сельчане присягнули Мишке на верность, — пояснил Серый.

Глаза у Гава слегка округлились. Он хотел было что-то сказать, но передумал и только задумчиво поскрёб пальцем лоб.

— Мам, что там с едой? — попытался я свернуть их беседу, но было поздно, мама тоже всё услышала. Ох уж этот чуткий женский слух.

Словно снежный ком вопросы стали накапливаться. Один вопрос тащил за собой ещё парочку, а потом — ещё и ещё. В итоге, пришлось ответить на всё, что интересовало моих родителей. Мягко говоря, они обалдели. Гаврилов перестал смотреть на меня, как на ребёнка, и посматривал с нескрываемым уважением. Мама же, напротив, глядела с тревогой. Да я и сам смотрел на них с тревогой, боясь, что увяжутся следом.

— Давайте к столу. Все разговоры потом, — сказала наконец мама, и мы пошли кушать.

Домашний борщ, толчёная картошка с рыбными котлетами и капустный салатик. Простая домашняя еда. Но такая вкусная, что я едва ложку не проглотил. Всё это мы запили компотом из сухофруктов, а после допрос продолжился.

— Ты же не просто так приехал? — спросил Гаврилов.

— Не просто, — кивнул я. — Под моим началом шестнадцать гвардейцев, а их недостаточно для обороны Ленска. Знаю, что в Уфе много наших. Вот и хочу попытаться убедить их сменить место жительства. Ведь род Архаровых, так или иначе, нужно возрождать.

— Миша, не стоит. Вся Империя ополчилась против Архаровых. Все члены семьи в розыске, а если находят гвардейца, то казнят его без суда и следствия, — встревоженно сказала мама.

— Не переживай. В Ленске всего пара человек знает, что я Архаров. Остальным же я представился наследником рода Багратионовых.

— Ишь ты, хитрец какой, — хмыкнул капитан.

— Какой есть, — пожал я плечами и повернулся к маме. — Мам, а в роду Багратионовых был парень со светлыми волосами до плеч, голубыми глазами, шрамами на переносице и бровях, с пышной бородой и усами? Он представился Артуром.

Разинув рот, мама замерла, а после кивнула.

— Д-да, это мой брат. Двоюродный. Правда, он давно умер, — ошарашенно произнесла она.

— Живой он, я его собственными глазами видел, — улыбнулся я и достал из кармана пуговицу с изображением змея, пожирающего самого себя.

Увидев изображение, Гаврилов тут же вырвал пуговицу из моих рук.

— А ну, дай сюда! Где ты её взял? — сурово спросил он, не сводя взгляда с пуговки. — Это же отморозки. Они не боятся ни бога, ни чёрта. А Императора — так и вовсе вращали на причинном месте.

— Стас, — окликнула капитана мама, и тот тут же понизил голос.

— Извини, дорогая. Просто это шайка фанатиков. От них стоит держаться подальше.

— Тоже самое говорят и про Архаровых. Фанатики, пытавшиеся устроить переворот, — едва слышно сказал Серый.

— Серый дело говорит. Наш род тоже не самый благонадёжный, если смотреть с позиции действующей власти, — поддержал я друга и забрал у Гава пуговицу.

— Ишь, чё. Благонадёжный, — передразнил меня капитан. — Где ты словечек таких понабрался-то?

— Ну, явно не в казарме, — улыбнулся я и показал Гаву язык. — Мы ведь тоже Императора не уважаем, а значит, Уроборос для нас могут стать весьма влиятельными союзниками. — Сказав это, я заметил, что мама вцепилась рукой в карман сарафана. — Мам, ты чего? Всё хорошо?

Дрожащей рукой она достала из кармана перстень и протянула его мне.

— Это родовой перстень моего отца. Перед смертью он отдал его мне.

Я протянул руку и взял перстень. Интересная вещица. Хитрые резные грани, геральдика с родовым гербом. А ещё от перстня исходил едва уловимый магический фон. Я надел перстень на безымянный палец левой руки. Великоват… О-па. А вот это занятно. Перстень резко уменьшился в размерах и сел, как влитой. Я попытался его снять. Но не тут-то было. Проще палец отрубить, чем стащить обратно.

— О, боги… — ахнула мама. — Перстень выбрал тебя…

— Лиза, что это значит? — спросил Гав, опередив меня.

— В нашем роду власть передавалась лишь тому наследнику, которого признает перстень. Он артефактный. Считывает потенциал претендента и выносит свой вердикт, готов ли наследник повести за собой род или нет? Мой отец просканил всех потомков и потомков младших ветвей рода, но перстень никого не выбрал. — Голос мамы дрожал. Она явно была шокирована произошедшим, я же широко улыбался.

— Мамуль. Это же хорошо, — ласково сказал я, погладив её по руке. — Это значит, что род Багратионовых снова будет жить! — Я перевёл взгляд на Гаврилова и добавил. — Не переживай, я вытащу оба рода из зловонной ямы, куда они угодили.

— Смотри, не надорвись. Наследник всея Руси, — через силу усмехнулся Гаврилов и потрепал меня по волосам.

— Не надорвусь, если ты мне поможешь, — сказал я, пристально посмотрев в глаза капитана.

— Чем я могу помочь главе рода Багратионовых? — хмыкнул он.

— Так уж вышло, что нас не пускают к барону Титову. А значит, и к нашим родичам попасть не удастся. Я знаю, что ты знаком с бароном. Вот и хочу, чтобы ты нас познакомил. Нет, мы, конечно, можем и силой вторгнуться на остров, где разместились мои братья и сёстры, но в таком случае придётся прорываться с боем.

— Не надо с боем. Титов хороший человек. Константин Игоревич с ним дружил всю жизнь. Будет обидно, если многолетняя дружба пойдёт прахом из-за одного торопыги, — весело сказал Гав, задержав на мне взгляд. — Лиза, мы отлучимся ненадолго.

— Хорошо. Только проследи, чтобы мой сын снова не исчез, — попросила мама.

— Кстати, об исчезновении, — вздохнув, сказал я. — Как только я закончу с делами, уеду обратно в Ленск. Вам со мной нельзя.

— Чего? — нахмурился Гаврилов.

— Того. Я глава рода, или где? — усмехнулся я.

— Ты — в первую очередь — мой сын, а потом уже глава рода. Это не обсуждается. Мы едем с вами.

Закатив глаза, я по ментальной связи передал Серому: «Да ё-моё. Так и знал, что они увяжутся, после того, как ты рассказал о Ленске».

На что друг ответил: «А ты думаешь, они бы просто так дали тебе уехать? Елизавета Максимовна себе бы места не нашла, если бы ты снова исчез, не сказав и слова».

Я вынужден был согласиться. После долгожданной встречи я не могу просто так исчезнуть. Остаётся только забрать с собой как можно больше людей и вернуться в Ленск. Так мы сможем защитить не только село, но и жизнь мамы и моей ещё не рождённой сестрёнки. А ещё мне нужны доминанта регенерации. Нужно подстраховаться на случай, если роды пройдут тяжело, или маму ранят.

— Ладно. Уговорили. Так и быть, поедете с нами, — вздохнул я.

— Ты гляди, какой деловой! Я тебе щас уши накручу, — засмеялся Гаврилов и потянулся ко мне, но я перехватил его руку и сильно сдавил, хищно оскалившись. — Видала? А ты за него переживаешь. Силён, как медведь, зараза. Хорошее имя ты ему выбрала. Подходящее. Мишка-медведь, научи меня… ай! Пусти, паршивец!

Скорчился от боли Гав, так как я не дал ему закончить его дурацкий стишок и сильнее сдавил массивную кисть. Так что мои пальцы по самую фалангу погрузились в его мясистое предплечье. Когда же я отпустил капитана, на его руке тут же налились фиолетовые кровоподтёки.

— Мишка! Ты что творишь⁈ — взвизгнула мама и замахнулась на меня полотенцем.

— Да брось ты. Мы же с ним играемся. К тому же, он мне регенерацию подарил. Гляди, — расплывшись в улыбке, сказал Гаврилов и показал предплечье матери.

Регенерация на глазах растворила кровоподтёк, заставив маму тяжело вздохнуть.

— Дурацкие у вас игры.

— Какие есть, — синхронно ответили мы с Гавом и закатились заливистым смехом.

До поздней ночи мы сидели за столом и болтали о том, о сём. Оказалось, что Гаврилов устроился токарем на завод, а барон Титов не знает о том, что капитан вместе с моей мамой живут в Уфе. И всё из-за мамы. Гав сперва настаивал, что им следует показаться на глаза барону, и тот поможет с жильём, деньгами, работой. Но она отказалась, не желая быть снова кому-то обязанной. Так они и стали жить своим трудом.

Гав трудился на заводе, после смены ремонтировал дом. А тут даже сейчас было что подлатать. Жизнь в Ленске им покажется райской, по крайней мере, там любой дом лучше этой халупы. Ещё капитан рассказал, что никто в городе, кроме вояк, не знает о том, что Архаровцы эвакуировались в Уфу.

Более того, барон возвёл вокруг острова шестиметровый забор, чтобы местные жители не могли увидеть, что там происходит. Сперва местные любопытствовали, пытались пробраться на закрытую территорию. А когда парочку самых шустрых поймали и угостили розгами, интерес резко угас. С того момента забор стал обычным городским фоном. Да, барон чудит. С кем не бывает?

Позавтракав, я, Гав и Серый направились в резиденцию барона Титова. Капитан удивился, увидев наш вездеход, но сказал, что на разбитой колымаге мы туда не поедем. Вместо этого он вызвал такси. Подъехала желтая машина с шашечками, за рулём которой сидел помятый усач. Видать, он совсем недавно проснулся, на лице даже полосы от подушки остались.

Машина тронулась с места и покатила по улочкам, заполненным вяло плетущимися людьми. Оно и понятно. Семь утра сейчас. О какой бодрости может быть речь? Правда, среди сонных прохожих иногда встречались и живчики. Они были одеты как гвардейцы. Бегали туда-сюда, заглядывая людям в глаза. Странно всё это.

А страннее всего то, что у этих бойцов на рукавах имелся герб рода Юсуповых. Неужто, меня ищут? Даже если так, то особых проблем не должно возникнуть. Судя по их ядрам маны, бойцы не выше ранга витязь, а с такими я точно справлюсь. Да, могут возникнуть проблемы, если набросятся толпой, но со мной Серый и капитан. Втроём мы раскидаем их без особого труда.

Спустя двадцать минут машина остановилась у резиденции барона. Я распахнул дверь, выбираясь наружу, и услышал металлический лязг открываемой калитки. Из неё показалась знакомая мне морда. Наследник рода Юсуповых собственной персоной. А ещё вместе с ним на улицу вышли два телохранителя в белых мундирах.

— О! Туалетный утёнок! — воскликнул я, широко распахнув объятия. — Рад, что ты сумел выбраться. Надеюсь, ты не успел наглотаться, пока вылезал из…

Договорить я не успел. Юсупов обнажил меч и, оскалившись, бросился в атаку.

Глава 11

Знаете, я никогда не испытывал уважения к людям, которые требовали, чтобы их уважали. В Дреморе была тьма самодуров присваивали себе всевозможные звания, одаривали регалиями, распускали хвосты, как павлины. Даже выпускали законы, обязывающие людей уважать лидеров семей, стран, Империй. Но всё это такая чепуха. В любом мире прав тот, у кого есть сила.

Забавно, что говорю это я, человек, стремящийся закончить войны. Но такова уж суть людей. Слушают лишь тех, за чьими словами скрывается сила. Слова из уст слабого никто не станет слушать, даже если в этих словах сокрыта суть мироздания.

К чему я это всё? К тому, что на меня прямо сейчас летит самовлюблённый дурак, увешанный регалиями. Вон, на груди даже пара орденов имеется. За вспыльчивость и глупость, наверное.

Сын барона Юсупова выглядел забавно. Раскрасневшееся лицо, вздувшиеся вены, выпученные карие глаза, русые волосы развеваются позади, так как он чертовски быстро приближается ко мне. Сразу понятно, малец задрал нос, потому что изучал фехтование, да и потоки маны худо-бедно научился контролировать. С определённой долей везения он мог бы претендовать на ранг витязя.

Правда, в этот раз ему не повезло.

— Сдохни, тварь! — выкрикнул сын Юсупова и нанёс колющий удар мне в живот.

Краем глаза я заметил, как Гав метнулся вперёд, чтобы свернуть аристократишке шею, но его остановил Серый. Правильно сделал. Всё, что мне было нужно, так это слегка повернуть корпус, пропустив удар мимо, а после мощно пнуть противника в берцовую кость.

От боли аристократ рухнул на землю и взвизгнул, словно пятилетняя девчонка. Ну, всё понятно. Видать, ему всю жизнь поддавались, вот он и почувствовал крылья за спиной. Охрана Юсупова попыталась атаковать меня, но Гав и Серый преградили им путь. Завязался бой, продлившийся всего ничего.

Капитан за мгновение вырубил своего противника, а потом и Серёгиного. При этом два гвардейца Титовых стояли и безразлично взирали на потасовку. Я же использовал магию Земли. Из асфальта возникли каменные руки, мгновенно прижавшие Юсупова к заледеневшей снежной корке. Заскрежетав зубами, Юсупов заорал, срывая голос:

— Пусти меня, сука! Я тебе глаза вырежу!

— Да что ж вас, дураков, вечно учить надо? — спросил я, тяжело вздохнув, и ударил пяткой ему в нос.

Раздался хруст, аристократ заголосил от боли, а из ворот выскочил мужчина с мешками под глазами и вселенской усталостью на лице. Его левый глаз подёргивался, выдавая невротическую натуру. На вид мужчине лет шестьдесят, не меньше. Дорогая одежда выдавала в нём аристократа. В отличии от Юсупова, этот аристо был одет со вкусом — в строгий, но элегантный мундир.

— Что здесь происходит! — закричал мужчина, окинув нас строгим взглядом.

— Ваше благородие! Господин Юсупов увидел этого молодого человека и без лишних слов напал на него! — выпалил гвардеец, вытянувшись по струнке.

— Почему вы не вмешались? — возмутился уставший старик и тяжело вздохнул.

— Дмитрий Антонович, Господин Юсупов ваш гость, а этот малец… — начал было оправдываться гвардеец, но его перебил гундосый голос Юсупова.

Ага. Так это и есть барон Уфы. Титов Дмитрий Антонович собственной персоной. Вид у него потасканный. Много нервничает, мало спит, да и ест, судя по всему, через раз. Вон, уже щёки ввалились. Насколько я знаю, человек он справедливый, значит, и сложившуюся ситуацию рассудит по справедливости.

— Дмитрий Антонович, чего вы стоите⁈ Сейчас же убейте этого выродка! Он сломал мне нос!

— Умолкни, — без злобы сказал я и наступил на лицо Юсупова; из-под ботинка донеслось невнятное бормотание. — Дмитрий Антонович, этот человек дважды провоцировал меня на дуэль. Ваши люди подтвердят. Вчера я пытался попасть к вам на аудиенцию, но из-за конфликта был вынужден перенести встречу на другой день. В мои планы не входило лить кровь без особой на то нужды. Но сегодня господин Юсупов и вовсе слетел с катушек и бросился на меня с мечом. По-хорошему я должен был его убить, но все мы совершаем ошибки. Да? — спросил я, опустив взгляд, и надавил пяткой на передние зубы аристократа.

Мой ботинок перекрыл обзор Юсупову, и в этот момент Титов улыбнулся. Судя по всему, он и сам был не рад такому гостю. При этом барон совершенно никак не отреагировал на мою речь, а вот на моих спутников отреагировал, да ещё как. Его взгляд зацепился за капитана Гаврилова. Пару секунд они смотрели друг на друга, будто обменивались ментальными сообщениями, а после барон заговорил:

— Отпустите, пожалуйста, Максимилиана Аркадьевича. Он молод и вспыльчив, но со временем это пройдёт, — обратился ко мне Титов. Пожав плечами, я развеял заклинание и убрал ботинок с лица аристократа.

Как только Юсупов обрёл свободу, он тут же отскочил в сторону Титова и заголосил:

— Этот выродок оскорбил мою честь! Я требую, чтобы ваши гвардейцы взяли его под стражу! — При каждом слове на грудь Юсупова из сломанного носа капала кровь.

— Требуете? — нахмурился Титов. — Я вынужден вам напомнить о том, что вы в гостях и не вправе указывать, что мне делать. Это во-первых.

— Но он ведь… — растерянно залепетал Юсупов.

— Я не закончил, — властным тоном произнёс барон, от чего молодой аристократишка вздрогнул и умолк. — Во-вторых, какое право вы имели оскорблять и уж тем более нападать на людей, которые пришли на аудиенцию ко мне, а не к вам?

— Прошу меня простить, я повёл себя некрасиво, стоило… — склонив голову, проблеял парень.

— Стоило ещё неделю назад отправить вас, вместе с вашей дипломатической делегацией, назад, — стальным тоном отчеканил Титов. — Передай отцу, что свои земли я не продам. Прошу покинуть мою территорию.

Юсупов скрежетнул зубами, одарил меня ненавидящим взглядом и ушел, оставив охрану валяться без сознания в снегу. Титов уставился на меня, сверля взглядом. Не спеша подошел вплотную и навис надо мной. Ну и громадина. Из-за паршивого внешнего вида мне показалось, что он немощен, но нет. Он столь же крепок, как и мой отец.

Потянулись томительные секунды молчания. Он смотрел на меня, я на него. Угрозы я не чувствовал, так как если бы он хотел на меня напасть, то давно бы это сделал. Через Минуту Титов расплылся в широкой улыбке и захохотал.

— А-ха-ха-ха! Как же я рад, что вы сломали нос этому выскочке. Заносчивые ублюдки. Ненавижу Юсуповых. Меня зовут Дмитрий Антонович, хотя вы это уже знаете, а как величать вас? — Он протянул мне руку, и мы обменялись рукопожатиями.

— Михаил Константинович Архаров, — сказал я, не желая скрывать своё происхождение. Да, было бы разумно и в первый раз не говорить о том, что я Архаров, но сделанного не воротишь. Стоит держать в уме, что Юсупов знает о моей родословной и при случае может настучать Имперцам.

— Что-то я не помню, чтобы у Кости был такой рослый сын… — озадаченно произнёс Титов и посмотрел на Гаврилова.

— Дмитрий Антонович, Михаилу пять лет от роду, просто попал во временную аномалию и чудом сумел выжить, — пояснил подошедший ближе Гаврилов и обнял барона.

Признаться честно, я был озадачен таким поведением. Барон заулыбался и тоже обнял Гаврилова. Выглядят так, как будто они давние друзья.

— Давно не виделись, «вечный капитан», — произнёс Титов, отстраняясь от Гаврилова.

— Вижу, вы хорошо знакомы, — прокомментировал я.

— Хорошо? — переспросил Титов. — Да этот чертяка мне жизнь спас! Причём, дважды!

— Ха-ха. За это вы и расплатились сполна, — засмеялся Гав и хлопнул барона по плечу.

— Кстати. А где артефактный меч, который я тебе подарил? — спросил Титов, осматривая Гава с головы до ног.

— Э-э-э… Ну-у-у… Тут такое дело. Я его потерял, — замялся Гаврилов.

— Потерял мой родовой меч? — воскликнул барон.

— Эй! Вообще-то вы мне его подарили. Так что это мой меч и я его потерял, — возмутился капитан.

— Поверить не могу, — вздохнул барон и покачал головой. — Этот меч достался мне от… — Прыснув со смеху, он запрокинул голову назад и громогласно рассмеялся. — Ха-ха-ха! Не могу поверить, что сам капитан Гаврилов повёлся на то, что тот меч был родовым. А я-то думал, ты что-то смыслишь в оружии.

— Поэтому я его и продал, — пожал плечами Гав.

— Продал? Но ты же только что сказал, что потерял меч! — возмутился барон, ткнув пальцем в грудь Гава.

— Вы тоже сказали, что меч родовой.

Повисла секундная пауза, после чего оба синхронно захохотали.

— Как же я рад поговорить с нормальными людьми, а не со всякими напыщенными индюками, — улыбаясь, сказал Титов и посмотрел на меня. — Что ж, прошу за мной. Обсудим цель вашего визита в кабинете.

* * *

Город Костанай.

Третья жена Архарова, Зинаида Парфирьевна.

Солнышко поднялось так высоко и палило так сильно, что Зинаида Парфирьевна была вынуждена то и дело смахивать пот, струящийся по лицу, шастая от лавки к лавке. Её пытались поймать Имперские гвардейцы, но хитрая словно змея Зинаида сумела скрыться, несмотря на то, что после атаки свекрови её правая рука и левая нога были парализованы.

Да, это доставляло множество неудобств. Тем более, что Зинаида Парфирьевна бежала из Екатеринбурга не одна, а с сыном. У неё были драгоценности, которые аристократка уже продала и проела. Сейчас же настало время искать работу. Ха-ха. Работу… Никогда в жизни Зинаида не подумала бы, что ей предстоит работать.

Расчётливая и циничная, она предавала всех и вся ради собственной выгоды. Собственных родителей, мужа, а теперь — и саму себя. Предавала собственные принципы, готовая сделать всё, что угодно, ради выживания. Вот только выжить не так уж и просто. Куда бы Зинаида Парфирьевна ни заходила, везде ей отказывали. Никто не хотел брать на работу калеку.

Она обошла весь Костанай с младенцем на руках и остановилась у трактира со странным названием: «Время брюзжать». Подволакивая ногу, она толкнула дверь плечом и ввалилась внутрь. Теплый воздух показался прохладным из-за пота. Зато здесь пахло едой. Правда, в этом аромате были нотки кислинки, говорящей о том, что продукты близки к протуханию, но сейчас женщина была так голодна, что с радостью съела бы и помои.

— Милостыню не подаём, — строго сказал толстый лысеющий трактирщик с потёртым полотенцем, висящем на плече.

— Я не прошу милостыню. Мне нужна работа, — хриплым голосом сказала Зинаида Порфирьевна.

— Работа? Да ты себя видела? Ты же еле на ногах стоишь, — усмехнулся трактирщик, окинув женщину взглядом.

Осунувшееся лицо, не потерявшее своей привлекательности, длинные ноги, аппетитные бёдра, правда одна рука и одна нога усохли, а кожа на них пошла буграми, как у старухи, но тем не менее… Тем не менее, трактирщик сально улыбнулся и облизнулся.

— Вижу, тебя жизнь знатно потрепала. Ну ничего. Всё-таки ты красотка. А значит, кое-что да можешь. Предлагаю тебе еду, ночлег и пять тысяч рублей в месяц. Взамен ты будешь согревать мою постель долгими ночами.

Взгляд трактирщика упал на грудь девушки, и ту тут же затрясло. Вот только Зинаида уже не понимала, от чего именно. От отвращения? Злости? Или голода? В этот момент зарыдал её пятимесячный сын, и трактирщик скривился от омерзения.

— Выродку твоему тоже найдётся место. Главное, сделай так, чтобы он прекратил орать. Так что скажешь? Станешь моей подстилкой? — усмехнулся толстяк и вытер полотенцем слюну, проступившую в уголку рта.

«Подстилкой? Как вульгарного. Но другого выбора нет. Придётся отдаться этому хряку. А когда появится удачный момент, вскрою его жирную глотку и заберу все деньги» — подумала про себя Зинаида Порфирьевна и кивнула, обворожительно улыбнувшись.

— Не подстилкой, а спутницей. Любовницей, если будет угодно.

— Хе-хе. Да мне без разницы. Главное, ноги почаще раздвигай, и всё у тебя будет хорошо, — рассмеялся свин и, схватив девушку за задницу, потащил на второй этаж.

* * *

Кабинет барона Титова оказался впечатляющих размеров. Все стены увешаны портретами его предков, стрелковым и холодным оружием. При взгляде на такое убранство кабинета складывалось впечатление, что Дмитрий Антонович заядлый коллекционер. Он сел за стол из резного дуба, мы разместились напротив в двух невероятно мягких креслах, обитых бордовой кожей.

— Вижу, вам мои кресла понравились, — улыбнулся Титов, посмотрев на меня.

— Они просто восхитительны, — прокомментировал я, поглаживая обивку кресла.

— Сделаны на заказ из кожи демона, — небрежно бросил Титов.

— Настоящего демона? — выпалил я и тут же понял, что меня обманули.

— Ха-ха-ха! Прошу меня простить. Обожаю эту шутку, рассказываю её всем подряд. Уж очень мне нравится наблюдать за реакцией людей, — расхохотался барон и вытер слезу, проступившую в уголках глаз. — Михаил Константинович, позвольте, я задам вам пару вопросов.

— Да, разумеется, — кивнул я.

— Тогда мой первый вопрос звучит так: «Юсупов знает, что вы из рода Архаровых?»

— К сожалению, да. Вчера я решил, что это ваш сын, и представился ему.

— Печально… — задумчиво сказал барон. — Возникнут проблемы. И немалые.

— Не переживайте, от проблем мы вас с радостью избавим. Ведь я прибыл в Уфу для того, чтобы забрать с собой всю родню. У меня есть укромное местечко, где они могли бы разместиться и…

— Что вы сказали? Забрать детей Константина Игоревича? — перебил меня барон, приподняв брови.

— Именно так, — кивнул я. — Наш род проиграл сражение, но не войну. Пока мы живы, всё можно изменить. Начнём свой путь заново.

— Гхм… — кашлянул Титов, положил руки на стол и наклонился вперёд, глядямне в глаза. — Михаил Константинович, Уфа, безусловно, не тюрьма для ваших братьев и сестёр. Однако, у нас с вашим отцом было соглашение. После его смерти или взятия под стражу, забота о детях рода Архаровых ложится на мои плечи, а точнее, с того момента наши судьбы связаны.

— Связаны? — переспросил я.

— Как вы знаете, мои земли располагаются на границе с аномальной зоной. Мы постоянно сражаемся, пытаясь отбиться от тварей. А ваши братья и сёстры оказывают нам гигантскую помощь в сдерживании натиска.

— Тридцать человек? — удивился я, услышав его слова.

Среди детей явно нет ни одного абсолюта, да даже магистра, в лучшем случае там найдётся парочка витязей и один адепт. О какой помощи он говорит? Что могут сделать тридцать человек?

— Почему тридцать? — опешил Титов. — На попечении у меня находится две тысячи шестьдесят пять человек.

Ого! Больше двух тысяч человек! Выходит, что все россказни о том, что мой отец подрабатывал быком-осеменителем на полставки оказались брехнёй? Он не озабоченный тиран, а альтруист, дававший шанс на жизнь таким, как Серый и Макар? Занятно. Старик мне нравится всё больше и больше. Надеюсь, он жив. Хотя шансы этого и не так уж высоки.

— Вижу, вы удивлены что настолько много ваших родственников выжило? — улыбнулся Титов и откинулся на спинку кресла. — Сейчас они в военном лагере. Юрий проводит подготовку ребят. Как только она завершится, ваш род выполнит свой долг перед Титовыми и выступит на защиту границы.

— Вы сказали, что Уфа не тюрьма для моих братьев и сестёр. Выходит, если они захотят уйти, то никто не будет их останавливать?

— Михаил Константинович, боец по принуждению — это плохой боец. При первой же возможности он оставит позиции и сбежит. Зачем мне такие на границе? Я готов принять помощь лишь от тех, для кого слово «честь» — не пустой звук.

Глаза Титова блеснули, и я понял, что он тот ещё хитрый лис. Пытается вызвать у меня чувство вины, мол, я поступаю бесчестно, нарушая слово отца, так ещё и желаю всех Архаровых забрать отсюда. Что ж, могу понять. Его земли в критическом положении. Без должного усиления, ему конец. Тем не менее, сейчас я понимаю что мой импульсивный поступок в отношении Юсупова может сыграть мне на руку. Если этот аристократишка пожалуется гвардейцам, то барону придётся проводить моих родичей на выход. А там их буду ждать я и с радостью пригрею в Ленске.

— Дмитрий Антонович, я всё ещё питаю надежду забрать с собой хотя бы пару человек. Могу ли я увидеться с родственниками и предложить им перейти под моё начало?

— Пару человек? — переспросил Титов так, будто пробовал эти слова на вкус. — Да. Думаю, это возможно. — Его взгляд скользнул на мой перстень и остановился на нём. — Михаил Константинович, а что это у вас за перстень такой?

— Так уж вышло, что я наследник не только рода Архаровых, но и Багратионовых, — улыбнулся я.

— Нелёгкая у вас судьба. Возрождать два рода, канувших в лету…

— Не хороните нас раньше времени, — усмехнулся я.

— Даже и не думал этого делать. Род Архаровых всегда умел удивлять. — Титов постучал по столу, снова бросил беглый взгляд на перстень и сказал — Я был уверен, что все члены рода Багратионовых погибли.

— Моя мама сумела выжить. Она же передала мне перстень, который признал во мне главу рода.

— Да, да. Слышал, что у Багратионовых наследие передаётся таким странным способом. — Барон замолчал на секунду и, прищурившись, сказал. — Раз вы наследник рода Багратионовых, то к роду Архаровых больше не имеете никакого отношения, верно?

На его губах появилась лёгкая усмешка, от которой у меня по коже пошли мурашки, а в груди заклокотала ярость. Вот же, лис! Зацепился за мои слова и теперь скажет, что никого со мной не отпустит? Но злился я преждевременно. Барон, по своему обыкновению, захохотал.

— А-ха-ха-ха! Воистину, сын своего отца! В ваших глазах я видел, что ещё немного и вы броситесь бить мне морду. Не зря говорят, яблоко от яблони недалеко падает. Что ж. Довольно шуток. Идёмте, я провожу вас к Юрию и ребятам.

Глава 12

Поместье Титовых осталось позади. Мы ехали в скромной машинёнке с потёртыми сиденьями. Управлял машиной сам Дмитрий Антонович! Рядом с ним сидел Гав, мы же с Серым разместились на заднем сидении. Краем глаза я наблюдал за Титовым в зеркало заднего вида. У барона было такое выражение лица, будто он без памяти влюблён в колымагу, за рулём которой сидел.

Всю дорогу до острова я смотрел в окно, любуясь прекрасным парком, который сейчас был укрыт толщей снега. Но когда наступит лето, уверен, здесь будет невероятно красиво.

— А Кирюха сейчас в Уфе? — спросил капитан, без умолку болтающий с бароном.

— Кирилл Александрович… — барон тяжело вздохнул. — Умер прошлой весной. На южной границе пятёрка открылась, вот там он и погиб… Хороший был боец. Мог и абсолютом стать. Но не судьба.

— Жаль, — расстроенным голосом сказал Гаврилов и тут же добавил, уже веселее. — Он мне десять тысяч должен. Видать, решил помереть, чтобы не возвращать долг.

После этого барон и капитан расхохотались, а когда смех затих, они замолчали до конца пути. Очевидно, смех — это защитная реакция на потерю близкого друга. А таких друзей они потеряли безумно много, вот психика и нашла способ, чтобы барон и капитан не сошли с ума.

Автомобиль добрался до моста, у въезда на который разместился КПП. Часовые, заметив начальство, тут же вытянулись по струнке, отдали честь и открыли шлагбаум.

— Знатно у вас выучены бойцы, — оценил Гаврилов.

— Да брось ты. Знатно, — отмахнулся Титов. — Приходится в городе держать оруженосцев, все остальные давно на границе. Станислав Карлович, мы потихоньку сдаём позиции, и это мне категорически не нравится. Вот только поделать с этим я ничего не могу. Видать, на мне род Титовых и закончится, как закончился род Богдановых.

— Да бросьте вы. Всё будет хорошо, — успокоил его я.

— Откуда такая уверенность? — спросил Титов, посмотрев в зеркало заднего вида.

— Если я смогу забрать с собой всех Архаровых, то мы восстановим наш род в течение пары лет. А потом поможем и вам. Глядишь, аномалию и вовсе отбросим назад километров на сто. Сможете спокойно жить и развивать собственные земли, а не отправлять людей на убой.

— Михаил Константинович, ваши слова да богу в уши. Увы, в этом захолустье он нас не слышит.

Убеждать барона в обратном я не собирался. Да и смысл? Каждый верит во что хочет. В его картине мира всё безнадёжно, и смерть близка. Я же вижу, что всё можно изменить к лучшему. Было бы желание, а ещё толковые доминанты. Предстоит много работы. Но это не повод вешать нос.

Миновав мост, мы въехали в шестиметровые ворота. Ворота открылись со скрипом, от которого барон сморщился.

— Говорил же петли смазать… — прошептал барон Титов, но все услышали.

— Оруженосцы они такие. Бестолковые и забывчивые, — сочувственно сказал Гаврилов.

— Я тоже оруженосец и на память не жалуюсь, — впервые за всё время подал голос Серый.

— Во-во. Ещё и гонору через край, — усмехнулся Гаврилов, заставив Серого надуться.

Остров Козарез представлял из себя подобие военной базы, совмещённой со спортивным лагерем. Казармы, футбольные и баскетбольные площадки, огромный плац для строевой подготовки и спаррингов, стрельбище, из которого доносились приглушенные хлопки, и много чего ещё. Десятки зданий, соединённых идеально вычищенными дорожками из серого камня.

На плацу шла тренировка. Высокий брюнет, заросший бородой, стоял, ссутулившись, и покрикивал на мальчишек, демонстрирующих свои навыки фехтования.

— А вот и ваш брат Юрий, — сказал Титов, начиная сбавлять ход. — Поразительный человек. Слово «отдых» ему не знакомо. Трудится до тех пор, пока ноги не начинают подкашиваться. Всё своё время тратит на подготовку ребят, — барон замялся на мгновение, будто сомневался, стоит ли говорить следующие слова или нет? Но всё же решился. — Переживаю за Юрия Константиновича. Он старший в вашем роду, поэтому чувствует непомерную ответственность за будущее рода. Спит по паре часов в сутки, сильно похудел. Боюсь, так и помрёт от истощения.

Машина остановилась рядом с Юрием. Барон приоткрыл окно и улыбнулся.

— Юрий Константинович! К вам гости.

Юрий отвлёкся от тренировки и повернулся к нам. Всё как сказал Титов. Лицо осунулось, чёрные синяки под глазами. Но при этом он широко и добродушно улыбается. Волосы до плеч развеваются на ветру, на поясе в ножнах болтается рапира. На вид Юрию около тридцати, хотя из-за истощения можно дать и все пятьдесят. Утончённые черты лица, два шрама на лбу. А ещё он хромает…

Я переключился на Всевидящее Око и ужаснулся. Правая нога брата, судя по всему, была отрублена. Плоть срослась, а вот энергетические каналы повреждены, из-за чего и подвижность ноги уменьшилась. Хотя, возможно, есть ещё и проблема в связках или сухожилиях. Через Всевидящее Око этого не рассмотреть.

Зато я могу увидеть кое-что другое. Ядро маны и каналы Юрия словно червь погрыз. Неоднородные, с кучей разрывов. Это говорило о том, что мой братишка трудился на износ не только тренируя ребят, но и на поле боя. Причём в этом мире я ещё не встречал подобных деформаций каналов. А вот в прошлом видел. И немало.

Такое случается, когда каналы насильно расширяют, поглощая безумное количество маны, или используют допинг для увеличения собственных сил. Разумеется, последствий можно избежать, но для этого необходимо обладать огромным опытом и идеально контролировать внутренний поток энергии.

Я вылез из машины и направился к Юрию. Подойдя ближе, обменялся с ним рукопожатиями и вторгся в его энергетическую систему, чтобы провести диагностику. Он это тут же заметил и отдёрнул руку. Но кое -что увидеть я всё же успел. Все внутренние органы невероятно изношены. Такое ощущение, что их владелец — восьмидесятилетний дед, а не тридцатилетний мужчина.

— Дмитрий Антонович, кто этот парень? Очередной лекарь? — спросил Юрий с печальной усмешкой. — И почему вместе с ним прибыл капитан Гаврилов?

Титов собирался ответить, но я его опередил.

— Не сказать, что я лекарь. Скорее, я твой младший брат, — пояснил я, и повисла минута молчания, в течение которой Юрий изучал моё лицо.

— Что-то я не припомню, чтобы у отца был ещё один сын твоего возраста, — нахмурился Юрий.

— Его зовут Михаил. Попал во временную аномалию, вот и вымахал. А так ему всего пять лет от роду. Но несмотря на это Михаил развит не по годам, — вмешался Гаврилов.

— Что ж. В таком случае, рад познакомиться. Бери лысого, и топайте в строй. Тренировка только началась, — буднично сказал Юрий, кивнув в сторону Серого.

— Увы, я здесь не для того, чтобы пополнить ряды защитников рода Титовых.

— В каком смысле? — стальным тоном спросил Юрий. — Мы обязаны защитить род Титовых. Или ты хочешь нарушить последнюю волю отца?

Я с вызовом уставился на брата и спросил:

— Говоришь так, как будто наш отец уже мёртв. Были новости или свидетельства о том, что Архарова казнили?

В этот момент лицо Юрия дрогнуло, будто он пытался скрыть свои эмоции. Отвернувшись, он произнёс:

— Иди за мной.

Не оборачиваясь, Юрий направился в сторону казарм. Я же на пару секунд задержался, чтобы переброситься с Гавом парой фраз.

— Станислав Карлович, я тут подумал. У вас ведь куча друзей в гвардии. Может, попробуете разыскать пару человек. Они бы нам очень пригодились на новом месте жительства. — Название села я не стал произносить вслух. На всякий случай.

— Хммм… Думаю, да. Пару человек найдутся, — сказал он, почесав подбородок. — Но надо позвонить.

Гаврилов отошел в сторону и достал из кармана потёртый телефон. Барон Титов проводил его взглядом, посмотрел на часы, а после на меня.

— Михаил Константинович, прошу меня простить. Вынужден откланяться. Как пообщаетесь с Юрием, он вас выведет за пределы тренировочной базы.

— Дмитрий Антонович, благодарю за возможность поговорить с братом. Я вам весьма признателен и по возможности помогу с обороной баронства.

— Ха-ха. Было бы отлично. Но, как я понимаю, у вас и собственных проблем хватает, — печально рассмеялся он. — Что ж, рад знакомству. Ещё увидимся.

Он прыгнул в машину и укатил в сторону поместья. Только сейчас я заметил, что Серый настороженно зыркает по сторонам.

— Надеюсь, нас тут не запрут.

— Не переживай. Если и запрут, то мы без труда сбежим, — успокоил я друга. — Побудь с Гавриловым, я скоро вернусь.

Я побежал вслед за Юрием, который только-только доковылял до казармы. Да-а-а… Его тело чертовски сильно повреждено. Я догнал брата, и мы прошли в его комнату. Небольшое помещение, где был шкаф, стол, тумбочка и кровать. На этом — всё. Строго, по-спартански с идеальным порядком. Ни единой пылинки.

Юрий открыл тумбочку и достал из неё газетную вырезку, которую протянул мне. На вырезке красовался огромный заголовок «Заслуженное наказание для отступника!». В статье же описывали злодеяния нашего отца, а ещё было указано, что во время допроса Архаров скончался от сердечного приступа. Прочитав такую чушь, я не сдержался и заливисто рассмеялся.

— Ты веришь в этот бред? — спросил я, продолжая хихикать. — Ты знал отца лучше, чем я. Этот маньяк с лёгкостью переживёт нас с тобой. И здоровья, и силы воли ему точно хватит.

Услышав мои слова, Юрий отвёл взгляд.

— Я не знаю, во что верить, — тихо сказал он с нотками стыда в голосе. — Отца нет рядом. Если он жив, то его держат в Имперской тюрьме, откуда его при всём желании не вытащить.

— Пффф… Не знаешь, во что верить? Верь в меня, — гордо сказал я и ударил кулаком себя в грудь.

Юрий иронично усмехнулся и спросил:

— Сколько там тебе лет? Двенадцать? Глядишь, скоро тебе и девочки нравиться начнут. Вера и надежда рода Архаровых.

— Сарказм — дело хорошее, — улыбнулся в ответ я, а после серьёзно произнёс. — Но чего ты скалишься, калич? В отличии от тебя, я жив, здоров и силён. У меня есть всё, что отец желал видеть в новом главе рода. А что есть у тебя, кроме сомнений и потухших глаз?

Мои слова явно не понравились Юрию. Скрежетнув зубами, он потянул из ножен рапиру. По глазам было видно, что Юра просто желает меня припугнуть. Я же не сдвинулся с места и продолжал с вызовом смотреть ему в глаза. Рапира со звоном покинула ножны и прижалась к моему кадыку.

— За такие слова я тебе голову снесу, — прорычал брат.

— Готов спорить, что ты этого не сделаешь. Сейчас ты гадаешь, кто я такой. Почему в пять лет так смышлён, а ещё…

Я потянулся к мане, и за долю секунды в воздухе материализовались огненная и ледяная стрелы, из бетонного пола возникли каменные руки и ухватили Юрия за руки и за ноги, а в глазах моих промелькнула молния. Моё маленькое представление подействовало на брата, и он хищно улыбнулся.

— Четыре стихии? — удивлённо спросил он. — Ха! Откуда ты, такой талантливый, взялся? Даже Александр, единственный абсолют в семье, владел всего двумя стихиями.

— О-о-о, ты ещё многого не знаешь обо мне, — протянул я и развеял заклинания.

Юрий убрал рапиру в ножны и хмыкнул.

— Михаил. Ты дерзкий ублюдок, — без злобы сказал он, подумал пару секунд и продолжил. — Такой же, как наш отец. — И снова молчание. По глазам было видно, что он размышляет обо всём сказанном и увиденном, но в итоге он кивнул. — Хорошо, я поверю в тебя. Но что ты собираешься делать?

— Для начала, я возьму у тебя капельку крови. Не против? — спросил я, протянув руку ладонью вверх.

— Я заинтригован. Делай, что хочешь. — Юрий протянул мне руку и я сделал ногтем небольшой надрез на его пальце.

Как только я прикоснулся к крови, ласковый голос Ут затораторил:

'Образец содержит следующие доминанты:

«Магия огня»,

«Чувствительность к мане»,

«Сопротивление токсинам»,

«Магический паразит»,

«Дефект ядра маны»,

«Эрозия магических каналов»,

«Сердечная недостаточность»,

«Цирроз»,

«Пиелонефрит»…

Там были десятки, просто десятки заболеваний различной степени летальности. Среди полезных доминант я видел в основном доминанты, которые его убивают. Медленно, мучительно. Болезненно. Юрий заметил, что я переменился в лице.

— Что там? Я умираю, да? — грустно спросил Юра.

— Я удивлён тому, что ты ещё жив, — шепотом произнёс я и пожалел, что отдал доминанту регенерации Гаврилову.

Сейчас бы она очень пригодилась. Хотя не уверен, что доминанта первого ранга способна исцелить подобное. Юрий отвёл взгляд и сказал:

— Я в курсе. Но несмотря на скорую кончину, я новый глава рода Архаровых. Раз уж так сложилась судьба, то я не могу нарушить обещание, данное отцом Титову.

— Я понимаю, — кивнул я и задержал на нём взгляд.

В этот момент в моей голове роились тысячи мыслей. Они носились с такой скоростью, что, казалось, вот-вот пробьют мою черепную коробку. Я искал способ спасти брата и, кажется, кое-что придумал. Очень опасное «кое-что», но оно должно сработать.

Основная проблема не в том, чтобы исцелить тело, а в том, чтобы выправить энергетические каналы и восстановить ядро маны. Но, как я уже и сказал, решение найдено.

— Юрий. Я хочу спасти род. Думаю, ты понимаешь, что вы все погибнете, сражаясь за чужую землю. Я же предлагаю вернуть своё. Более того, я тебе обещаю, что смогу спасти отца. Всё, что мне нужно, так это чтобы ты мне доверился. И передал мне бразды правления.

Юрий посмотрел на меня и спросил:

— На кой-чёрт тебе это бремя?

— У меня есть мысли, как спасти не только род Архаровых, но и Багратионовых, чьим наследником я также являюсь. — Я продемонстрировал брату родовой перстень и продолжил. — Более того, у меня даже есть собственный город, куда мы можем уйти прямо сегодня. Город, в котором мы начнём возрождать наш род.

Увидев перстень, Юрий разозлился и громко рявкнул:

— Ты меня вообще слушал⁈ Мы никуда не уйдём! Слово Архаровых нерушимо!

— Не волнуйся, я никого не заберу отсюда до тех пор, пока Титов не скажет, что долг уплачен. — В комнате повисла тишина, которую я же и разрушил. — Скажи, ты хочешь отомстить за отца?

— Конечно, хочу. Но, как ты и сказал, я лишь жалкий калека, — голос брата звучал иронично. — Что я могу противопоставить Имперцам?

— Твои увечья можно исцелить. Я знаю один способ. Правда, в процессе исцеления ты можешь умереть.

Юрий усмехнулся:

— Пытаешься напугать покойника смертью? Я готов уцепиться за любую возможность, лишь бы поквитаться с проклятым Императором.

— Ах, да. И ещё одно. Я хочу, чтобы ты пообещал, что больше не будешь употреблять стимуляторы. — Я пристально посмотрел на брата, который всеми силами делал вид, что не понимает, о чём я говорю. Но он всё же сдался, открыл тумбочку и вытащил оттуда склянку, внутри которой ползали пять золотистых жуков. Склянку Юрий вручил мне.

— Если исцелишь меня, то мне больше не потребуются стимуляторы.

— Конечно, не потребуются. Ведь я планирую сделать из тебя сильнейшего бойца в нашем роду, — секунду подумав я добавил. — Разумеется, сильнейшим — после меня.

— Ха-ха! А ты мне нравишься, Михаил Константинович. Когда начинаем лечение?

— Прямо сейчас. Где тут у вас лазарет?

— А ты шустрый, — хмыкнул Юрий и направился в сторону выхода.

— Не вижу причин заставлять старшего брата страдать дольше необходимого.

Юрий обернулся и снова пристально посмотрел на меня.

— С чего ты взял, что я страдаю?

— Ты забыл? Я же только что просканировал твоё тело. Ты испытываешь такую боль, которая другого бы давно свела с ума. Или я неправ?

— Да уж… Для пятилетки ты слишком проницателен. Если честно, я тебя даже начинаю побаиваться. Не представляю, какой монстр из тебя вырастет.

— О-о-о! Ты это очень скоро увидишь собственными глазами, — улыбнулся я и вышел из комнаты.

Мы направились прямиком в лазарет, где на больничных койках лежали десятки парней. У некоторых сломаны конечности, другие просто мирно спали, видать, получили порцию успокоительного смешанного с обезболивающим, и провалились в мир грёз.

— Юрий Константинович, а вы чего здесь? — спросила молоденькая голубоглазая девица со светлыми волосами и кокетливо улыбнулась брату.

— Юлия Алексеевна, это мой брат, Михаил, — представил он меня медсестре.

— Рада знакомству, — равнодушно сказала она, мазнув по мне взглядом. — Он поранился или же необходимо сдать анализы?

Я щёлкнул пальцами перед лицом девицы, привлекая к себе внимание, и сказал:

— Нам нужна отдельная палата и аппарат для переливания крови.

— Эммм… Хорошо. Следуйте за мной, — кивнула девица и, виляя бёдрами, двинула в сторону станции переливания крови.

Глава 13

На станции переливания крови сидели два мальчишки и о чём-то болтали. Завидев нас, они тут же замолкли, кивком поприветствовав Юрия. Мальчишки с виду лет пятнадцати, рядом с каждым из них стоит аппарат, вращающий туда-сюда пакет, внутрь которого стекает кровь парней. Интересно, им выдают шоколад за сдачу крови? Эх… От мысли о шоколаде есть захотелось.

— Отдельной комнаты у нас нет, но если необходимо переливание, то можно провести его здесь, — пояснила миловидная девица в халатике медсестры.

— Годится, — кивнул я. — Нам потребуется помощь, а именно, человек в костюме химической защиты, который подключит нас к аппарату переливания крови.

— Эммм… — Медсестра зависла от моей просьбы. Она бросила взгляд на Юрия, потом на меня и спросила. — Что? Костюм химической защиты? Зачем? Вы же просто будете переливать кровь.

— Юлечка, сделай, пожалуйста, то, что мой брат просит, — ласково попросил брат, и девушка моментально сдалась.

— Хорошо, Юрий Константинович, но я по-прежнему не понимаю, зачем это нужно, — вздохнула девушка и пошла искать костюм химзащиты.

— Ах, да! И вот этих ребят заберите, пожалуйста, отсюда! — крикнул я ей в след.

Юлия возмущённо вскинула брови, но выполнила просьбу. Отключила ребятишек от системы и вывела из кабинета, оставив нас с братом наедине.

— Расскажешь, в чём заключается твой план? — спросил Юра.

— Нет времени, — отмахнулся я и плюхнулся на кресло, достав из кармана визитницу.

На ней было аж пятнадцать доминант. Я покрутил её в руках и махнул Юрию.

— Пожми мою руку и не отпускай. Предупреждаю, будет больно.

— Михаил, я всё ещё не понимаю, что происходит, можешь, ты-ы-ы-ы!!! — замычал Юрий, крепко сжав зубы, так как я уже попросил Ут начать работы.

А просьба моя заключалась в следующем. Все доминанты, которые я поглощу, необходимо отправить через модификатор «Селекционера» Юрию для улучшения его «Сопротивления токсинам». Да, вы всё правильно поняли. Переливать брату мы будем мою кровь.

Зачем я хочу сжечь его изнутри? Всё просто. В теле Юры имеются крошечные точки, сияющие золотым оттенком. Они перекрывают нормальный ток маны. Да, есть повреждённые каналы, но всё же меня смущают именно эти точки. Всевидящее Око точно в таком же цвете видит золотых жуков, которых дал мне Юрий. Я предполагаю, что насекомые оставили в теле моего брата личинок, они и пожирают его жизнь.

Если по-простому, то я выступлю в роли дезинсектора. Вытравлю всю живность, так сказать. Ого! Вот это Юрку корёжит. Кровь потекла из глаз, ушей, носа. Небольшие капельки, но всё же. Хммм… А чего она так воняет-то? Как будто ацетон.

Брат трясся от боли, продолжая сверлить меня взглядом. Видать, даже он, привыкший к страданиям, удивился, что боль может быть такой многогранной. Да, да. Мне приходится терпеть и не такое.

Через пару минут улучшение его доминанты завершилось, и Ут сообщила:

«Доминанта „Сопротивление токсинам“ улучшена до третьего ранга».

Я отпустил кисть Юрия, и тот, шумно дыша, рухнул на пятую точку.

— Что это было? Я здоров? — спросил он, вытирая пот с лица.

— Шустрый ты. Это всего лишь подготовка. Минимизирую вероятность твоей смерти, если угодно.

В комнату вошла Юлия, облачённая в желтый прорезиненный костюм. Её голубые глаза прятались за стёклами противогаза.

— Я готова. Ложитесь на кушетки, — прогудела она.

Я помог брату подняться и довёл его до кушетки. Юрка с блаженной улыбкой плюхнулся на холодную больничную простынь, я лёг на соседнюю кровать. Медсестра подключила систему, воткнула иглу в руку брата. От иглы в сторону левой части аппарата шла резиновая трубка, из правой части торчала такая же трубка, к ней должны были подсоединить меня. Вот только у девочки ничего не вышло.

Пережав руку в районе бицепса, она протёрла вену проспиртованной ваткой и попыталась вонзить иглу. Кожа натянулась под давлением острого предмета, но… Игла согнулась. Вот тебе и «Сердце Василиска». Потребуется переливание крови — сдохнешь, а помощи так и не получишь.

— Как это…? — растерянно спросила девушка.

— Просто я толстокожий, — улыбнулся я. — Замените, пожалуйста, иглу и покажите, как аппарат включить, я остальное сам сделаю.

— Как сами? У нас не положено… — запротестовала медсестра, но в дело вмешался Юрий.

— Юлечка, сделай, пожалуйста, как просит Михаил.

— Юлечка… — еле слышно прошептала девица, и готов спорить, что она залилась краской. Кивнув, она сказала. — Хорошо. Только вы, Юрий Константинович, за это сводите меня на свидание.

— Да, да. Конечно, сводит. Можно уже иглу поменять? — поторопил я её.

Краем глаза заметил, что Юрий улыбнулся. Она ему явно нравилась, вот только умирающий человек, испытывающий постоянную боль, повседневно занят определённо не романтикой. Ну, ничего. Сейчас я его подлатаю. А может, добью. Тут как пойдёт.

Юлия заменила иглу, показала, куда нужно нажать, чтобы аппарат заработал, а также выставила на табло количество переливаемой крови в размере трёхсот миллилитров. Как только она вышла из кабинета, я выставил показатель на максимум, увы, больше полутора литров перелить было нельзя. Система не позволяла.

— Значит, так, — сказал я, посмотрев на брата снизу вверх. Когда он вот так лежит на больничной койке, то выглядит, как покойник. Кожа почти такая же белая, как простыня. — Я хочу, чтобы ты поклялся, что будешь держать в тайне мой секрет.

— Какой секрет? Я же ничего не знаю. Или ты о том, что попал во временную аномалию?

— Нет. Временная аномалия — полная ерунда, на фоне того, что я тебе сейчас поведаю, — улыбнулся я.

— Клянусь честью аристократа, — кивнул Юрий, и я поведал ему о генокраде, а заодно показал чудесные свойства химерической регенерации.

Кстати, медсестру я выгнал потому, что мне пришлось разрезать себе вену, чтобы вставить в неё иглу. Да, болезненно и грязно, но другого способа я не придумал. Вскрыл ногтем, вставил иглу, после чего регенерация тут же затянула рану. Юрий разинул рот и не мог поверить собственным глазам.

— А ты точно человек? — прошептал он.

— Не только человек, а ещё и твой спаситель, — усмехнулся я и нажал на кнопку аппарата.

Он загудел и стал перекачивать кровь из моей вены в вену Юрия.

— Вот, прикуси. Будет очень больно, — предупредил я, протянув брату шерстяное одеяло, которое взял с больничной койки.

А дальше… Дальше началась магия исцеления! Рассчёт был следующий. Химерическая регенерация действует на клеточном уровне. Если объединить мой кровоток с кровотоком Юрия, то регенерация распространится и на него. Токсичная кровь, в свою очередь, сожжет все следы жизнедеятельности жуков. Правда, я кое-чего не подрасчитал. Нужно было привязать его к койке.

От жуткой боли, он стиснул зубы так, что едва не перекусил одеяло. Тело выгнуло дугой. Юрий забился в конвульсиях, безумно рыча. Ногтями он царапал простыню, капилляры в глазах полопались. Одним словом, зрелище жуткое. Пришлось набросить на себя все имеющиеся усиления и прижать его к койке. Я справился только потому, что Юра был невероятно измождён.

Через полчаса нас зашла проведать Юлия и увидела, что парень, на которого она положила глаз, умирает. По крайней мере, было очень на то похоже.

— Что происходит⁈ — ахнула она.

— Выйди немедленно! — гаркнул я.

Злость в моём голосе заставила девушку испуганно взвизгнуть и убежать. Сразу стало понятно, что она ещё вернётся. Я призвал ГалиМо и с их помощью подпёр дверь. Как я и предполагал, через пятнадцать минут с обратной стороны послышались крики, а потом и до выламывания двери дело дошло. Только дверь не поддалась. Голем даже не дрожал под напором ломившихся на станцию переливания крови.

Грохот стоял такой, что я совсем перестал слышать стоны Юрия. В один момент даже решил, что он умер. Но нет, просто потерял сознание. Я перешел на Всевидящее Око и расплылся в довольной улыбке. Золотистые точки исчезли, энергетические каналы выровнялись. Не идеально, но уже намного лучше, чем было. Остальное он и сам сможет поправить, если всё будет хорошо.

Я выдернул иглу из своей вены, подошел к телу брата, и то же самое сделал с его иглой. На коже Юрия проступила капелька тёмно-красной крови. Прикоснувшись к ней, я облегчённо вздохнул. Болезни исчезли. Я похлопал брата по груди и плюхнулся на край его койки.

— Всё. Теперь точно проживёшь долгую и счастливую… — договорить я не успел. Перед глазами поплыло, и я потерял сознание.

* * *

Вокруг лишь непроглядная чернота. Ни солнца, ни звёзд. Не было даже земли под ногами. Однако, я на чём-то стоял. Впереди возникла яркая вспышка, из которой появился стол и два стула. Я подошел ближе и не услышал собственных шагов. Темнота вокруг как будто пожирала их. Интересно, где я?

Ответа не было. Поэтому я пришел к закономерному выводу: лучше размышлять сидя, чем стоять без дела. Я опустился на стул, заставив его скрипнуть под весом моего тела.

— А-ха-ха! Что? Такой тяжелый, что даже стул зарыдал⁈ — послышался громогласный хохот, разорвавший тишину многоголосым эхо.

Из темноты, широко улыбаясь, вышел мой отец. Константин Игоревич Архаров. Огромный, как медведь. Мышцы бугрятся, обещая разодрать китель с золотой вышивкой. Карие глаза строго смотрят на меня. Кустистые брови, обилие шрамов на теле, сломанный нос паршиво сросся. Нет фаланги правого указательного пальца. Он сел напротив меня и пробасил:

— Так вот ты какой, новый глава рода. А-ха-ха!

— Пришлось им стать. Ведь один старик облажался, — ответил я, и отец засмеялся ещё громче.

— А-ха-ха-ха! Не суди меня строго. Я делал всё, что мог. К тому же я неплохо держался. Доказательством этому служит твоя жизнь и жизни моих детей. Я спас вас, увы, ценою была моя собственная гибель. — Глаза отца задорно сверкали, но говорил он весьма печальные слова.

— Погибель? — нахмурился я. — Всё ясно. Ты всего лишь сон.

— Или дух безвременно почившего батеньки? — усмехнулся Константин Игоревич. — Как бы там ни было. Уверен, что потянешь? Ответственность за целый род — довольно тяжкое бремя. А ты взялся аж целых два рода восстанавливать.

— Конечно, я справлюсь. Или у тебя есть сомнения? — с вызовом спросил я, заглянув в бездонные карие глаза отца.

— Какие ещё сомнения? Ты Архаров. Кровь и плоть моя. Я знаю, что ты пробьёшь любую стену. Но всё же, одну проверку я тебе устрою. — Улыбнувшись, Константин Игоревич обрушил локоть на стол. — Поборемся на руках. Если выиграешь, род твой. А если выиграю я…

— У тебя нет шансов, — усмехнулся я, хищно оскалившись.

— А-ха-ха-ха! Мой мальчик! — заливисто рассмеялся отец. — Ну что ж, покажи мне свою силу.

Кисти сдавили друг друга до хруста. Свободными руками мы взялись за края стола, после чего Константин Игоревич начал отсчёт.

— Три. Просрал? Не реви. Два. Зарыдает вдова. Один. Каждый сам своей судьбы господин.

На этих словах мы стали тянуть в разные стороны. Жилы на моей руке вздулись, вены вылезли. Наши руки замерли по середине стола и никто не собирался сдаваться. Внезапно отец засмеялся. Смеялся он так беззаботно и радостно, что я понял. В этот момент отец счастлив. Момент единения отца и сына. Момент, которого в реальном мире никогда не было. Поднатужившись, я прижал кисть отца к столу.

— Я победил! — радостно выкрикнул я.

— А разве могло быть иначе? — искренне улыбнулся отец. Подул ветер, отчего фигура Константина Игоревича поплыла, словно была сделана из тумана и растаяла. — Теперь род твой.

— Нет! Отец! Не уходи! Отец! — закричал я, вскочив со стула, и грохнулся в пустоту.

Правда, пустота оказалась весьма осязаемой. Я лежал на полу, уткнувшись лбом в лакированный паркет.

— Больно, — прошипел я и перевернулся на спину.

В хорошо освещённой комнате было красиво. Стильные обои, картины на стенах, резная мебель. Явно я находился не в больничной палате. Поднявшись с пола, подошел к окну, из которого лился яркий солнечный свет. На улице искрился снег, под которым затаился парк, которым я восторгался ранее.

Всё понятно. Меня доставили в поместье барона и разместили на втором этаже. Что ж, весьма польщён. Вопрос только, где разместились Серый и Гаврилов? Я использовал Всевидящее Око для сканирования поместья. Десятки слабых энергетических сгустков, один из которых мог принадлежать Серому, но лишь один концентрированный, мощный — и явно это не Гаврилов.

Этот сгусток довольно быстро приближался к двери моей комнаты. Гулкие шаги разносились по коридору, я же закрыл глаза и позволил эхолокации отрисовать образ идущего. Гостя я узнал безошибочно. Да и как тут не узнать? Другого такого доходяги в баронстве сложно найти. Фигура остановилась у двери и занесла руку, чтобы постучать.

— Юра, можешь войти, — опередил я брата и самодовольно улыбнулся, увидев его удивлённое лицо.

Кстати, я совсем забыл вам рассказать одну парадоксальную вещь. Силуэт Юры доминанта родной крови не подсвечивала. Забавно. Род Архаровых унаследовал парень, не являющийся кровным сыном Константина Игоревича. Это делает отцу честь и своего рода превращает род Архаровых не в кровную линию, а в идеал, заложенный в умы, всех кто когда-либо служил роду. Людей убить легко, а вот идею…

— А как ты…? — замялся он, войдя в комнату.

— Я же говорил, что у меня в рукаве ещё уйма фокусов. Как самочувствие?

— По этому поводу я к тебе и зашел. Михаил Константинович, твою мать. Это что, вообще, было? Почему я чувствую себя намного лучше, чем когда-либо?

— Это было лечение, мой дорогой брат. Выпишу вам чек за мои услуги на девять, девяносто девять, — усмехнулся я и сел на край кровати.

Юрий же не находил себе места и шастал по комнате из угла в угол.

— Я понимаю, что лечение. Больно было так, что я думал, сердце вот-вот не выдержит нагрузки и разорвётся! — выпалил он, активно жестикулируя. — А как так вышло, что у меня даже шрамы исчезли? — Юра показал на бровь, с которой, и правда, исчезли все шрамы.

— Ну-у-у… — протянул я, ехидно улыбаясь. — Пока я не глава рода Архаровых, а значит, не смогу тебе рассказать, так как это секрет рода Багратионовых. Вот если бы ты передал мне бразды правления…

Юрий оценил мою шутку и громко захохотал.

— А ты очень интересный малец! Будь ты лет на двадцать постарше, мы бы Имперцам дали достойный отпор.

— Гвардейцы бились до последнего ради спасения детей. Это дорогого стоит. А я в одиночку не смог бы переломить ход сражения, несмотря на то, был бы старше на двадцать или сорок лет.

Я безусловно поскромничал, так как если бы у меня имелись двадцать лет для накопления доминант, то я на каждом слоте пирамиды выстроил бы конгломерат, на основе которого сделал бы другой конгломерат покрупнее, а сверху возвёл ещё один. Другими словами, я бы превратился в настоящее чудовище, с которым даже абсолют не смог бы совладать.

— Слушай, а как так вышло, что из двух тысяч человек, лишь тридцать действительно являются родными детьми отца? — задал я вопрос, на который уже и так знал ответ. Просто мне было интересно послушать рассказ Юрия.

— Знаешь. Забавно вышло. Отец и правда любил женщин, а из детей пытался вырастить настоящих воинов. Вот только слухи о его плодовитости сильно преувеличены. Самое забавное, что эти слухи распустили аристократы, когда узнали, что отец подбирает детей с улицы и воспитывает, как родных. Всем без исключения он давал равные права и возможности. Будешь трудолюбив и всего себя посвятишь тренировкам, а после и защите рода? Честь и хвала тебе, а в придачу возможность стать новым главой рода.

Ого. А вот это что-то новенькое. Не знал, что к этому слуху приложили руку другие аристократы. Впрочем, это ожидаемо. Константин Игоревич многим попортил кровь. Аристо понимали, что в открытом противостоянии их шансы невелики, а вот шептать за спиной — милое дело. Чем они и занимались, марая репутацию отца. Это же объясняет поведение Юсупова, ведь он вырос на подобных пренебрежительных слухах.

— Отец с каждым днём открывается с новых сторон, — задумчиво проговорил я. — Юрий Константинович, я рад, что ты здоров и полон сил, но давай вернёмся к моей просьбе. Мне катастрофически не хватает людей для защиты Ленска. Может, среди двух тысяч человек найдётся хотя бы два десятка бойцов, желающих покинуть Уфу?

— Миш, я же говорил. — Юрий остановился и по-доброму посмотрел на меня. — Пока долг не будет уплачен, мы отсюда не уйдём. Поговори с Титовым, если он даст добро, я без проблем, подберу для тебя толковых ребят.

— Понял. Тогда не будем терять времени, — кивнул я, распахнул окно и выпрыгнул со второго этажа.

За спиной послышался смех брата, а я уже бежал навстречу колымаге, за рулём которой ехал барон Титов.

Глава 14

Уфа.

Гостиница Море дэ Гриньён.

— Долбаный ублюдок! Отказал мне? Титов ещё пожалеет, — прорычал в зеркало Максимилиан Аркадьевич Юсупов, гладко выбривая щетину. — А ещё приглел этого сучонка? Твари. Вы все заплатите. — Лезвие бритвы оставило порез на коже, из которого тут же потекла алая кровь. — Твою мать! — зло выругался Максимилиан и ударил кулаком в зеркало, отчего то пошло трещинами. — Как только вернусь домой, напишу донос на этого вшивого баронишку. Пусть Император и его земли сожжет дотла! — Юсупов посмотрел на свой распухший нос и едва не завыл от обиды.

В дверь постучали. Максимилиан Аркадьевич схватил полотенце, вытер лицо и бодрым шагом направился к входной двери. За ней стояли два телохранителя. Морды опухшие, под глазами синяки. Увидев их рожи, Юсупов невольно скрежетнул зубами. Бездари проклятые.

— Ваше благородие, машина прибыла. Можем отправляться, — заискивающим тоном произнёс телохранитель с раздувшейся щекой.

— Можешь не вылизывать мою задницу. Как только вернёмся домой, я доложу отцу о вашей некомпетентности. Будете до конца жизни плац ломом подметать. Дегенераты, — прорычал Юсупов.

— Ваше благородие, но мы ведь… — начал оправдываться телохранитель, которого очень не устраивало подобное развитие событий.

— Рот закрой и топай на улицу. Через десять минут выйду, — прошипел Максимилиан Аркадьевич и захлопнул дверь перед носом подчинённых. — Ничего. За моё унижение вы заплатите. Все заплатите.

Максимилиан Аркадьевич, клокоча от гнева, отправился собирать вещи, на ходу обдумывая, как более красочно расписать предательство барона Титова? Эти мысли согревали душу и давали утешение, обещая кровавую расправу.

* * *

Я выскочил на дорогу и перекрыл путь автомобилю. Титов, сидящий за рулём, был вынужден дать по тормозам. Машина со свистом остановилась, не доехав до меня каких-то жалких полметра.

— Михаил Константинович! Вы что творите? — выкрикнул возмущённый барон, вылезая из своей колымаги.

— Я спешу по делам, не терпящим отлагательств, — улыбнулся я и подошел ближе. — Юрий согласен отпустить со мной пятьдесят человек. Проблема только в том, что они верны клятве отца и не хотят уходить. Если вы прикажете им пойти со мной, то они сделают это.

Титов усмехнулся и покачал головой.

— А как быть в случае, если я не хочу никого из них отпускать. Мы в бедственном положении, и каждые руки ценны.

— Дмитрий Антонович! Всё в порядке? — спросил запыхавшийся гвардеец. Он подбежал к барону и зло уставился на меня. Видимо, в баронстве не каждый день люди под машину прыгают.

— Да, всё хорошо. Можете идти, — кивнул Титов.

— Дмитрий Антонович, а могу я поближе взглянуть на артефакты, встроенные в обмундирование вашего гвардейца? — спросил я, с интересом изучая амулет в виде фамильного герба, а также китель, в тонкую вышивку на котором искусно вписались рунические символы. Невооруженным взглядом их даже не заметишь.

— Увлекаетесь артефакторикой? — удивлённо спросил барон, приподняв бровь.

— Самую малость, — кивнул я, после чего гвардеец подошел ближе.

Я положил руку на амулет так, чтобы пальцы касались и самого кителя. Закрыл глаза, переместившись в нижний слой Чертогов Разума, а там… Там передо мной предстали два конструкта. Один направлен на усиление магических способностей, а именно — на сокращение затрат маны при создании заклинаний; второй же выполнял роль обычного энергетического щита.

Но знаете, что? При ближайшем рассмотрении оказалось, что силовые линии проложены довольно коряво, из-за чего возникал излишний расход энергии. Более того! Если отказаться от некоторых линий, то можно повысить эффективность артефакта как минимум на тридцать процентов.

Нет, ну серьёзно! Излишнее экранирование артефакта направленного на создание барьера, уменьшает мощность этого самого барьера. Зачем самим себе вставлять палки в колёса?

Руны, нанесённые на китель, заслуживали отдельного «фи». К примеру, в китель вплели руну «саро», она предназначена для конденсации энергии. Вроде, всё здорово, да? Китель ведь усиливает носителя, а значит, конденсирует его силы. Так-то оно так. Да совершенно не так! Из-за того, что в пространстве этого мира маны довольно мало, артефакт вытягивает её из владельца артефакта, отсюда и быстрая утомляемость.

Я вернулся в реальность и широко улыбнулся.

— Вижу, вы довольны? — спросил Титов.

— Я в полном восторге! Ваши артефакты создавали настоящие бестолочи.

— В каком смысле? — обиделся барон. — Над ними трудились лучшие умы моих земель.

— Лучшие из худших, я бы сказал, — самодовольно заявил я и спросил. — Скажите, а сколько у вас гвардейцев?

— Тридцать пять тысяч, а что?

— Неслабо, — одобрительно кивнул я. — А что если я скажу вам, что могу повысить эффективность ваших артефактов на тридцать процентов? Таким образом ваши тридцать тысяч человек смогут сражаться так, словно их сорок тысяч.

— Михаил Константинович, я понимаю, что для своего возраста вы гений, и всё такое, но… — снисходительно начал барон, но я его прервал.

— Дмитрий Антонович, вы не обязаны мне верить. Зовите ваших яйцеголовых учёных, и давайте проведём эксперимент. Если я смогу улучшить ваши артефакты, то вы отпустите со мной всех моих братьев и сестёр, признав, что долг Архаровых перед Титовыми выплачен.

— А если вы провалитесь? — усмехнулся Титов.

— То я стану одним из ваших гвардейцев.

— О-хо-хо! Серьёзная ставка, — рассмеялся барон. — Что ж, я принимаю её. Вот только даже в случае, если вы улучшите артефакты, ваш долг передо мной не будет уплачен.

— Позвольте поинтересоваться, почему?

— Потому что сын барона Юсупова, которого вы унизили, сегодня выезжает обратно в Челябинск. А значит, совсем скоро он напишет донос в тайную концелярию, и по мою душу явится вся Имперская гвардия, ведь я не только укрывал ваших родственников, но и активно сотрудничал с почившим бароном Архаровым.

— Опять двадцать пять. Да что ж вы все отца раньше срока похоронили? — возмутился я. — А насчёт этого сопляка не переживайте, я решу проблему, — заверил я барона.

— Интересно, как вы это сделаете?

— Всё просто. Мне даже не придётся ничего делать. Когда Максимилиан Аркадьевич со мной общался, я заметил, что он близок к нервному срыву, а это периодически приводит к помешательству. Боюсь, к моменту, когда он вернётся домой, его состояние значительно ухудшится из-за пережитого стресса.

— Говорите, как психолог, — хмыкнул Титов. — Что ж, после того, как вы исцелили Юрия, у меня нет причин сомневаться в ваших словах. Если произойдёт именно так, как вы сказали, то я с радостью сочту долг Архаровых выплаченным. — Титов пристально посмотрел мне в глаза и кивнул. — Раз уж мы договорились, то не будем терять времени. Я отдам приказ доставить из лаборатории наших артефакторов, но это займёт часа три, может, четыре.

— Годится. А я пока пойду отдохну. Не подскажете, где разместились мои друзья?

— Сергей и капитан Гаврилов сейчас в гостевом доме рядом с моим особняком. Можете присоединиться к ним, охрана вас пропустит.

— Замечательно. Значит, через четыре часа встречаемся у вашего особняка?

— Так и поступим. — Барон пожал мне руку, сел в машину и умчался, спешно набирая на мобильном чей-то номер.

Я быстрым шагом направился в сторону гостевых домиков, напевая себе под нос:

— Дай мне сойти с ума, ведь с придурка и спроса нет,

Дай мне хоть раз упасть, и до ночи нести лишь бред.

Скоро один сынок станет конченым дураком,

Если нельзя мечом, то покараю его с умом!

Юсупов! С каждым днём он всё смешней!

Юсупов! На колени вставай и не блей!

Юсупов! Зря нарвался ты на меня!

Юсупов! Смеяться будешь до смерти, безумье в душе храня-я-я!!!

Когда я взял самую высокую ноту, проходившие мимо гвардейцы посмотрели на меня самого, как на умолишенного. Я лишь рассмеялся и заскочил в домик, где за кухонным столом сидели Гаврилов и Серый. В комнате пахло имбирным печеньем и мятным чаем. На столе же дымились две кружки и красовалась вазочка, из которой и лился чарующий аромат.

— Да ладно! Говоришь, он ещё и духа огня подчинил? — удивлённо выпалил Гаврилов.

— Не только. У него ещё мимик и голем в подчинении, — чавкая печеньем, ответил Серый.

— Сплетники, — усмехнулся я. — Хорош жевать. У меня для вас дело есть.

— О! Великий целитель вернулся! — улыбнулся Гаврилов. — Как всё прошло?

— Лучше, чем я ожидал. Если Юрий постарается, то в ближайшее десятилетие сможет стать абсолютом. А если он передаст мне бразды правления родом, то я сделаю его абсолютом в ближайшие пару лет, — самодовольно заявил я, так как всё шло и правда неплохо. Осталось только решить одну проблему. — У меня для вас есть одно маленькое, но чрезвычайно важное задание. — Я призвал из пространственного хранилища иглообразный зуб хохочущего весельчака (как оказалось, их называют теневыми сталкерами) и передал его Гаврилову. — Зуб содержит токсин, из-за которого человек начинает не переставая хохотать. Серый видел, как яд работает.

— Жуть. Я думал, что Леший навсегда таким останется, — поёжился Серый.

— Леший? Так этот паршивец тоже с вами по разломам шастает? — просиял Гаврилов, услышав знакомое имя.

— Шастает, и он очень серьёзно вырос, как физически, так и технически. Но сейчас не об этом. Когда я дрался с Юсуповым, то на прощание наложил на него метку, с помощью которой я в любой момент могу поменяться с ним местами. И прямо сейчас я это сделаю. Мне нужно, чтобы вы раздробили зуб и небольшой тонкий кусок кости ввели в под кожу Юсупова. Желательно, чтобы на ощупь этот кусок кости никак не определялся. Отнеситесь к этой задаче со всей серьёзностью. Если этот придурок нажалуется Имперцам, то роду Титовых конец.

— Мишка, блин. Вот надо было тебе собачиться с этим идиотом? А если и собачился, то на кой чёрт ему имя своё назвал? — вздохнул Гаврилов.

— Думал, что это сынок Титова, а оказалось, что нет. Да и не важно это уже. Нужно решить имеющуюся проблему. Поможете?

— А куда мы денемся? — усмехнулся Серый и призвал топор. Взял из рук Гаврилова зуб, разбил его обухом, после чего поднял с пола острый кусок кости, измазанный фиолетовой жижей. Забавно, зуб выбит давно, но из самой кости до сих пор сочится эта маслянистая жидкость, как будто кость продолжает её вырабатывать.

— Да, давай поскорее решим проблему и поедем домой. Лиза, поди, себе места не находит, — сказал Гаврилов и добавил. — Кстати! Обзвонил я сослуживцев.

— И каковы результаты?

— Ну-у-у… — протянул капитан. — Человек двадцать в течение месяца прибудут в Ленск своим ходом.

Выглядел он чертовски довольным. Наверное, счастлив вновь увидеть боевых товарищей, а может, просто рад быть полезным.

— Отличные новости, Станислав Карлович, — похвалил его я. — Что ж, вставайте слева и справа от меня. Как только я исчезну и появится Юсупов, вырубайте его в ту же секунду, а после вводите под кожу кость.

— Принято. Работаем, — посерьёзнев, сказал Гав, и я использовал доминанту Обмена.

* * *

Максимилиан Аркадьевич быстрым шагом направлялся к выходу из отеля. На ресепшене сидела молодая привлекательная брюнетка с пышной грудью. Заметив гостя, она подскочила и широко улыбнулась.

— Надеюсь, вам всё понравилось?

— Понравилось, — буркнул Юсупов. — Настолько понравилось, что в ваш чёртов клоповник я больше никогда не вернусь. — Он зло швырнул ключ на столешницу ресепшена и вышел на улицу.

Рядом с машиной стояли телохранители. Увидев хозяина, тут же распахнули заднюю дверь и склонили головы. Бормоча под нос проклятья, Юсупов забрался в салон шикарного автомобиля и разместился посередине сиденья. Слева и справа от него сели телохранители. Это бесило Максимилиана Аркадьевича, ведь он предпочёл бы ехать в гордом одиночестве, но таков протокол. Если по машине откроют стрельбу, эти дурни станут живым щитом на пути пуль.

— Максимилиан Аркадьевич, доброго дня. Едем домой? — спросил водитель. Молодой мужчина, на лице которого не было ни единой эмоции.

— Едем. И поскорее, — рыкнул Юсупов, закинул ногу на ногу и уставился в лобовое стекло.

На душе было неспокойно. Он хотел как можно быстрее оказаться дома и сдать с потрохами ненавистный род Титовых. Пусть Император срубит голову Дмитрия Антоновича, а когда это случится, отец Максимилиана подаст прошение, и земли Титова перейдут под контроль Юсуповых, как уже случилось с землями Архарова. Да, в тот раз забрать всё не удалось, но в этот раз всё будет иначе.

Максимилиан вытащил из кармана телефон и посмотрел на экран. Пропущенный от отца… Эх, как же ему не хочется сообщать отцу о своём провале. Впрочем, это ведь и не провал, если так подумать. Просто новая возможность заполучить земли, не заплатив за них ни единого рубля. Улыбнувшись, Юсупов бросил телефон на небольшой столик, торчащий из водительского сиденья.

— Включи музыку. Что-нибудь весёлое, — велел Максимилиан и закрыл глаза.

Мелодичные звуки гитары хлынули из колонок, а подогрев сиденья приятно согрел ноги и спину, заставив расслабиться. Машина плавно качнулась и поехала в сторону Челябинска. Совсем скоро он будет дома. Скоро месть свершится. Скоро… Хм… Что-то не так. Звуки стихли, а после Максимилиан больно ударился задницей.

— Идиот! Решил все кочки собрать⁈ — закричал он, открыв глаза, но тут же их закрыл.

Мощный удар влетел в подбородок, потушив сознание Максимилиана Аркадьевича Юсупова.

* * *

Последнее, что я увидел, это лица Гава и Серого. Решительные, улыбчивые. А в следующее мгновение — хлопок! — и я сижу в салоне едущего автомобиля. Никто даже не успел понять, что произошла подмена.

Слева от меня сидели один мордоворот, а справа второй. Это те два лба, которых Гаврилов отлупил ранее, буквально через мгновение они уже хохотали, словно буйнопомешанные, ведь я вогнал им в ноги зубытеневого сталкера.

— А-ха-ха-ха!!! — гоготал охранник слева.

— О-хо-хо-хо!!! — басовито смеялся правый.

Безумный хохот приглушала музыка, но водитель всё же понял, что что-то не так.

— Максимилиан Аркадьевич, всё хоро…? — начал было водитель, но почувствовал, как что-то укололо его в бок, пробив пиджак.

Водитель обмяк, и на его лице проступила безумная улыбка, больше похожая на оскал.

— И-хи-хи-хи!!! — заржал он, отпустив руль.

— Вот же, зараза! — крикнул я и перехватил управление транспортом.

Направив машину на обочину, я снял ногу водителя с педали газа, и мы медленно остановились. А дальше — дело техники. Открыл дверь, зашвырнул водилу на заднее сиденье и двинул в сторону поместья Титовых. Благо, управление легковушки мало чем отличалось от вездехода.

Добравшись до поместья, я проехал мимо и свернул в подворотню, где мы ранее оставляли вездеход. Там меня уже ждали. Гаврилов держал на плечах завёрнутый ковёр. Серый стоял рядом, жуя печенья, которыми, судя по всему, набил все карманы. Сергей подбежал к машине, открыл переднюю пассажирскую дверь, после чего на сиденье уложили ковёр.

— Как всё прошло? — спросил я, опустив стекло.

Из приоткрытого окна на улицу хлынул безумный хохот.

— Колено в бороду вырубало ребят и покрепче. А этот же и глаз разлепить не успел, — улыбнулся капитан. — Правда, после внедрения кости он начал бесконтрольно ржать. Пришлось его снова вырубить.

— Охрана не задавала вопросов насчёт ковра?

— Конечно, задавала. Даже звонили Титову. Он сказал, что мы можем делать всё, что душе угодно, и нас пропустили, — весело произнёс Серый и протянул мне печенье. — Будешь?

Я пожал плечами и взял печенюху.

— Молодфы. Возфрафяйтефь к маме, — чавкая, сказал я и проглотил невероятно вкусную печенюху. — Я подвезу наших друзей до трассы, а потом заскочу к Титову. Нужно уладить кое-какое дельце.

— Главное, по пути не наживи себе новых врагов, — попросил капитан.

— Тут уже как пойдёт. Не могу ничего обещать, — улыбнулся я и поднял дверное стекло.

Машина плавно тронулась и через час остановилась на обочине в километре от города. На трассе было пусто. Машины проезжали раз в пару минут и этого времени мне было достаточно для того, чтобы усадить водилу за руль, а потом развернуть ковёр и бросить Юсупова на заднее сиденье.

Гаврилов сработал мастерски. Кусок кости теневого сталкера он загнал в волосистую часть затылка, так что ощущался лишь крошечный бугорок. При всём желании не догадаешься, что там что-то есть. Я завёл машину, включил музыку, выдернул зубы торчащие в ногах охранников и ещё один — из бока водилы. Захлопнул двери, забрал ковёр и двинул в сторону Уфы, пытаясь поймать попутку.

Мне повезло. Через пять минут остановился мужичок лет пятидесяти. От него несло перегаром, а на заднем сиденье лежал мешок с картошкой.

— Шо, в город топаишь? — деревенским говором спросил он.

— Топаю. Ноги уже стёр по колено, — пожаловался я. — Если подкинешь до особняка Титовых, я тебе ковёр подарю. Считай, новый, — предложил я, продемонстрировав богатое убранство ковра, отогнув его уголок.

— Хренасе. Конечно, подкину. Ты чаво? За такой ковёр, я б тебя и неделю возил, куда скажешь, — присвистнул мужик. — Садись.

Я прыгнул на заднее сиденье, и мы поехали выплачивать долг рода Архаровых. Почему-то в этот момент на моём лице сама собой возникла широкая улыбка.

Глава 15

В кабинете барона Титова собралась делегация из трёх артефакторов. Всклокоченные волосы, очки с диоптриями и придурковатый вид делал этих гениев неотличимыми друг от друга. Зато запах от каждого исходил свой собственный. Один пах квашеной капустой, другой — забродившим пивом, а от третьего так несло потом, что я старался держаться от него подальше.

Любители белых халатов смотрели на меня с пренебрежением. Оно и понятно. Троица давно поседела и обзавелась глубокими морщинами, а тут появляется юнец и заявляет, что разбирается в артефакторике лучше них. Такое выведет из себя кого угодно. Правда, до открытых оскорблений дело не дошло. Они ограничились надменными взглядами.

— Дмитрий Антонович, если вы не против, то пусть этот… — артефактор бросил на меня снисходительный взгляд и поправил очки, — этот мальчик. Пусть он поскорее начинает. У нас много работы, знаете ли. Анисим, кажется, нашел способ, как повысить эффективность защитных артефактов на пять процентов.

— Господа. Забудьте про пять процентов. Я повышу эффективность ваших безделушек на все тридцать процентов, — улыбнулся я и подмигнул главе яйцеголовых.

— Слишком громкое заявление для вашего возраста, — парировал артфактор и сложил руки на груди. — Лучше покажите на деле свои навыки, а болтать — много ума не надо.

— Филимон Андреевич, ведите себя прилично, — пожурил учёного барон Титов.

— Всё в порядке, Дмитрий Антонович. Мой коллега прав. Стоит перейти от слов к делу, — остановил я барона и взял со стола защитный артефакт.

Закрыв глаза, я погрузился на нижний слой Чертогов Разума и приступил к модернизации. Краем уха услышал недовольный шепот артефакторов «Дилетант, даже не использовал спектральный анализатор магических потоков». Понятия не имею, что это за допотопная хрень, но это и не важно, ведь можно всё сделать куда изящнее и проще. Забавно что Титов их на руках носит. А эти клоуны уверены, что знают об артефакторике всё на свете. Что ж, мне есть, чем их удивить.

Я изменил силовые линии, добавил десяток рун и вернулся в реальность. Улыбаясь, протянул артефакт учёным.

— Прошу. Всё готово.

— Молодой человек, по-вашему это смешно? — нахмурился Филимон.

— В каком смысле? — не понял я, о чём он говорит.

— Мы серьёзные занятые люди. А вы устроили тут цирк. Невозможно за пару секунд произвести улучшение артефакта, — раздувая ноздри, выпалил артефактор.

— Я вас немного поправлю. Это невозможно для вас. Я же могу это сделать с лёгкостью.

— Ха! Какая дерзость. Ну, посмотрим, что вы тут намодернизировали, — издевательским тоном произнёс учёный и напялил на голову причудливый прибор с линзами. Видимо, это и был спектральный анализатор.

Я зевнул и, не теряя времени, стал править руническую форму военного кителя Титовых. Забавно. Спустя десять минут я закончил и эту работу. А вот артефакторы возились ещё часа три. И это только с защитным артефактом! Провели десятки исследований и измерений, а после, разинув рты, констатировали:

— Это невероятно…

— Что такое, Филимон Андреевич? Михаил справился со своей задачей? — спросил Титов.

— Справился? Да он превзошел все наши ожидания! — воскликнул Филимон. — Энергоэффективность Защитного артефакта возросла не на тридцать, а на целых сорок процентов! — Учёный подбежал ко мне и выпалил. — Михаил! Вы настоящий, не побоюсь этого слова, гений! Я вас очень прошу, давайте работать вместе. Я помогу вам написать докторскую диссертацию, и тогда о вас услышит весь мир! Да что там? Весь мир будет желать достичь тех же вершин, которых вы достигли в свои… — Филимон замялся, не зная, какого я возраста.

— Двенадцать лет, — ухмыльнулся я.

— От этого ваши навыки становятся ещё более поразительными! Подумать только! В двенадцать лет разбираться в артефакторике лучше, чем… — он снова замялся, так как очень не хотел принижать себя, но всё же наступил на горло гордости. — Лучше, чем весь наш научно-исследовательский институт! Так что скажете? Будете трудиться под моим руководством? Я дам вам отличную зарплату, личный кабинет, обеспечу жильём, а ещё…

Я устал от болтовни этого умника и вежливо прервал его.

— Благодарю за похвалу, но у меня свой путь. Что касается модернизации кителя и защитных артефактов, я составлю подробную инструкцию, какие манипуляции необходимо произвести, чтобы улучшение прошло успешно. — Я повернулся к Титову и самодовольно заявил. — Кстати. Дмитрий Антонович, раз уж я превзошел все ожидания, то хочу получить от вас в дар сотню защитных артефактов. Сами понимаете, род мой в упадке, а значит, наладить собственное производство смогу нескоро.

— Ха-ха! Михаил Константинович! — радостно выпалил Титов, подошел ближе и приобнял меня. — Благодаря вам, мы сможем спасти десятки тысяч жизней. А сотня артефактов, это так. Плюнуть и растереть.

Артефакторы, увлечённо обсуждая полученные предметы, удалились из кабинета Титова, и мы остались наедине.

— Благодарю за щедрость, — поклонился я, желая соблюсти приличия. — А теперь перейдём к более насущным проблемам. — Я хищно улыбнулся и спросил. — Раз уж долг Архаровых перед родом Титовых уплачен, то я хочу забрать своих братьев и сестёр. Когда я смогу это сделать?

— Эх… Михаил Константинович, режете по живому, — вздохнул Титов, подошел к рабочему столу и сел на кресло. — Дайте возможность моим артефакторам разобраться в ваших инструкциях и начать модернизацию. После этого я буду готов отпустить ваш род в течение двух недель.

— По рукам, — довольным голосом сказал я и добавил. — Кстати, совсем скоро станет известно о том, что Максимилиан Юсупов сошел с ума. Как я и говорил, стресс его окончательно доконал. Парень только и делает, что смеётся, как припадочный.

— Страшный вы человек, Михаил Константинович. Надеюсь, мы с вами никогда не станем врагами.

— Бросьте, Дмитрий Антонович. Для этого нет никаких предпосылок. Уверен, дружба между нашими родами не только продолжится, но и окрепнет. А сейчас, прошу меня извинить. Пойду составлять инструкции.

Попрощавшись с Титовым, я отправился в гостевой домик, в котором ранее остановились Гаврилов и Серый. Нашел ручки и стопку чистой бумаги, а после принялся чертить, зарисовывать и записывать. На всё про всё у меня ушло пять часов. Да, модернизацию я провёл за пятнадцать минут, а вот объяснить профанам, как сделать то же самое, оказалось весьма непросто. Потребовалась детальная инструкция!

Закончив работу, я передал бумаги Титову лично в руки, а после отправился к Юрию. Он, по своему обыкновению, был на плацу. Только на этот раз не тренировал других, а тренировался сам. Юрий комбинировал атаки огненной школы магии с выпадами рапиры. Выглядело это впечатляюще. Отличная скорость, выверенные движения. Настоящий мастер своего дела. Заметив меня, Юра остановился.

— Михаил, я даже не знаю, как тебя благодарить, — сказал брат, вытирая пот с лица.

— Да брось ты. Выплатить долг нашего рода оказалось на удивление просто, — усмехнулся я.

— Что-о? — выпучив глаза, спросил Юрий. — Титов сказал, что долг уплачен? Но как?

Судя по всему, эта новость шокировала брата.

— Да, ерунда. Помог в модернизации парочки артефактов. Через три недели он готов вас отпустить. А значит, подготовь для меня пятьдесят человек. Их я заберу сразу, а остальных — через три недели, — улыбаясь, произнёс я и хлопнул брата по плечу, отчего тот пошатнулся.

— А я уже их подобрал, — хмыкнул Юрий, потёр плечо, а после громко свистнул. — Федька! Зови всех!

Шестилетний паренёк, нерешительно переминавшийся у края плаца кивнул и убежал. Посмотрев ему вслед, я заметил алый силуэт, окружающий его фигуру. Может ли он быть тем самым Федькой, которого я однажды ударил погремушкой?

Спустя пару минут на плац выбежали сорок пять парней в возрасте от тринадцати до пятнадцати лет и пять девчонок. Юрий одобрительно кивнул, осматривая бойцов, вытянувшихся по струнке, и приказал:

— Разбились на пары. Начинаем учебный спарринг.

Ребята без вопросов выполнили приказ, и началось сражение. Дрались врукопашную все, кроме пяти девчонок и одного малохольного парня.

— А эти почему не дерутся? — спросил я у Юрия.

— У них дар лекаря. Сражаться обучены, но всё же специализируются именно на исцелении ран, — пояснил брат.

Лекари? Что ж, они точно пригодятся. По крайней мере, мне будут нужны лекари до тех пор, пока я не найду доминанту регенерации для каждого человека, идущего за мной. А такое количество доминант я найду нескоро. Ох, как нескоро.

Отобранные Юрием ребята и правда хорошо сражались. Половина из них достойны ранга витязь, остальные же — не ниже воина. Впрочем, мне нужно, чтобы они умели стрелять и выполняли приказы. На этом пожелания к их навыкам заканчиваются, ведь пополнение я буду использовать исключительно для охраны Ленска.

Кстати, среди выделенных бойцов нет ни одного моего кровного родственника. Да это и не важно. Спарринг завершился, когда на ногах осталась стоять лишь половина сражавшихся мальчишек. Остальные сидели на пятых точках и шумно дышали, потирая ушибленные места.

— Ну как? — спросил Юрий.

— Превосходно, — улыбнулся я.

— Ну и замечательно, — весело сказал Юрий, наклонившись влево, хрустнул спиной и предложил. — А теперь пришло время и нам с тобой сразиться. Сам понимаешь, люди будут следовать лишь за тем, кого уважают. — На лице Юрия появился оскал, в котором я узнал выражение лица моего отца, когда мы впервые встретились.

Забавно. Юра не кровный сын Константина Игоревича, а похож на него, как никто другой.

— На кулаках или с использованием оружия? — равнодушно спросил я.

— А ты как хочешь?

— Да мне без разницы. Всё равно ты проиграл в тот момент, когда предложил этот спарринг, — насмешливо ответил я, пытаясь вывести брата из себя.

— Знаешь, ты хоть и мой младший брат, но сейчас мне очень захотелось съездить тебе по харе, — ухмыльнулся Юрий и хрустнул спиной повернувшись из стороны в сторону. — Дерёмся на кулаках.

— Когда проиграешь, передашь род под моё командование.

— Не если, а когда? Самоуверенности тебе не занимать, — хмыкнул Юрий и громко гаркнул. — Начали!

Ну, что я могу сказать? Он с ходу использовал покров огня. Довольно мощный покров! Вот только был один нюанс. У меня-то есть сопротивление пламени. К тому же я и сам умею использовать огненный покров. Одним словом, его фокус провалился.

Быстро сократив дистанцию, он на ходу использовал усиление физической мощи и ударил, целя мне в голову. Так уж вышло, что удар цели не достиг. Я уклонился от его кулака и со всего размаху пробил в солнечное сплетение. Ощущения были такие, будто я в бетонную стену ударил. Даже кулак заболел. А Юре — хоть бы хны. Стоит, улыбается.

— А ты неплох. Что ж, выложусь на полную. — Юра встал в боевую стойку и тут началось самое интересное.

Боковой, прямой в голову, боковой в печень, апперкот, удар коленом, подсечка. Удары вылетали один за другим, нескончаемой серией. Мне же только и оставалось, что уворачиваться от его выпадов.

Я делал вид, что стараюсь избегать его покрова пламени, на самом же деле, я тихонечко поджирал энергию брата. Да, я мог мигом потушить его пламя с помощью доминанты «Поглощения пламени», но тогда он бы заметил резкую пропажу сил. А моя задача высушить его медленно и незаметно.

— Прекращай убегать! Дерись! — выкрикнул Юрий, которому уже осточертело за мной гоняться.

А ещё его бесило то, что все его удары пролетали мимо. С помощью «Животных рефлексов» я каждый раз оказывался впереди, начиная уклоняться ещё до того, как Юра нанесёт удар. Без мышечных усилений и Сердца Василиска, я бы проиграл на первых же секундах. Но с таким количеством доминант, этот бой оказался чересчур простым.

Пять минут я бегал вокруг, изредка атакуя в ответ, а когда покров пламени внезапно погас, я ликующе рассмеялся.

— Чего гогочешь? — шумно дыша, спросил Юра. — Ты только и можешь, что бегать.

— Да? Хммм… Ну, ладно. Прекращу забег по твоей просьбе. — Я хищно улыбнулся и взял под контроль все тени в радиусе десяти метров.

Чёрные жгуты напали на Юрия со всех сторон, связав по рукам и ногам. Он мог бы вырваться, будь у него мана, но её не осталось. Тени подняли брата над землёй, а я повторил его жест, хрустнув пальцами.

— Младшему брату, придётся научить главу рода дальновидности, — сказал я и со всего размаха ударил Юрия в грудь.

На этот раз удар прошел. Юра резко выдохнул весь воздух и закашлялся. Но на этом я не остановился. Удар в печень, в живот, в бороду, и снова в солнечное сплетение. Я лупил его, как боксёрскую грушу, щедро вливая в тени всю ту ману, которой Юра поделился со мной. Так бы я и лупил старшего, если бы он не выкашлял кровавую юшку на белую рубаху. В этот момент пятьдесят выделенных бойцов вышли из ступора и взвизгнули практически синхронно:

— Нет! Ты же убьёшь его!

— С чего вы взяли? — спросил я, повернувшись к ребятам. — Я видел, как вы сражались. А вот умения целителей оценить не успел. Идите сюда и помогите бывшему главе рода.

Пять девчонок и парнишка пулей бросились ко мне, на ходу сплетая исцеляющие заклинания. Я отошел в сторонку и дал им возможность проявить себя. Всё это время Юра висел в воздухе. Не хотел я его опускать. Земля холодная. Вдруг почки застудит?

Спустя двадцать минут исцеление завершилось. Синяки с лица Юрия сошли, дыхание выровнялось, кожа порозовела.

— Молодцы! Хвалю. Но вам следует поупражняться в контроле внутренней энергии. Слишком долго сплетаете заклинания, — прокомментировал я работу ребят и подошел к Юре, развеяв заклинание теней.

Он почувствовал землю под ногами, но силы к нему ещё не вернулись. Покачнувшись, Юра повис на моём плече.

— Даже отец меня так не избивал, — улыбнулся он.

— И это делает ему честь, — бодро сказал я и посмотрел в лица вверенных мне бойцов.

Их глаза лучились уважением. Уверен, никто из них против Юры и пары секунд не продержится, я же сделал невозможное. Чем и завоевал их расположение. Хорошо, хорошо. Давайте на чистоту. Уговорили. У Юры в запасе имеются мощные заклинания, бьющие по площади, он их в бою не использовал. Если бы он применил весь арсенал, я бы проиграл.

Но! В этом огромная разница между учебным спаррингом и реальным боем. В реальном бою я бы размозжил его голову молотом на первых секундах сражения, ведь он недооценил меня и за это бы и поплатился. Конечно, так бы произошло, если бы мы начали драться на близкой дистанции. А вот если бы происходил дистанционный бой… Тут я уже затрудняюсь сказать, кто бы из нас победил.

— Доживи до восемнадцати лет, и я передам род в твои руки, — произнёс Юрий, пристально глядя мне в глаза.

— Поймал на слове. Но предлагаю ещё одно пари. В Кунгуре есть разлом четвёртого ранга. Если я его закрою, а город очищу от тварей, ты передашь мне место главы рода, и все Архаровы переедут в Кунгур. Начнём возрождать род оттуда. Что скажешь?

— Скажу, что лучше тебе в четвёрку не соваться. Помрёшь, как пить дать. — Юрий замолчал на пару секунд, а потом продолжил. — Если выживешь, то у тебя будет ранг ратника. А такому не грех и бразды правления передать.

— Договорились! — выпалил я и похлопал брата по плечу. — Готовься сложить полномочия!

* * *

Трасса в пяти километрах от Уфы.

В салоне бронированного автомобиля разместились четыре человека. Водитель, пускающий слюни на руль, два телохранителя, уткнувшихся мордами в стёкла, и младший сын барона Юсупова. Голова Максимилиана запрокинулась назад, парень мирно похрапывал. Мимо пронеслась фура, едва не сбившая выбежавшего на дорогу лося. Водитель фуры издал протяжный сигнал, от которого четвёрка мигом очнулась.

— А-ха-ха-ха-ха-ха!!! — расхохотался Юсупов, на лице которого появилась безумная улыбка.

Телохранители, сидящие слева и справа от Максимилиана, непонимающе уставились на своего хозяина.

— Максимилиан Аркадьевич. Вы чего? — спросил водитель, поглядывая на весельчака в зеркало заднего вида.

— А-а-аха-ха-ха-ха!!! — продолжал смеяться Юсупов, глядя в одну точку.

— Максимилиан Аркадьевич! — окликнул его телохранитель справа. — Не реагирует.

Телохранитель провёл рукой перед лицом парня, но тот даже не моргнул. Смотрел в запредельные дали и без остановки смеялся.

— Может, крыша поехала? — предположил водитель.

— Какая, нахрен, крыша⁈ — возмутился телохранитель. — Это ему тот пацан голову отбил! Вот дурачком и стал… — В салоне автомобиля повисла тишина, планомерно переросшая в панику. — Сука! Сука! Сука! Аркадий Емельянович с нас шкуру спустит. Надо что-то делать.

— А что тут сделаешь? В машину-то он нормальный садился, а потом… — водила замялся. — А что было потом? Я, кажется, вырубился.

— Я тоже нихрена не помню, — пробубнил второй телохранитель.

— Может, опоили чем? — предположил водила.

— Да какой, нахрен, опоили⁈ — возмутился телохранитель, и тут его осенило! Он нашел шанс на спасение. — Точно! Мы, когда ехали, я видел — впереди что-то мерцало.

— Да то снег блестел, — нахмурился водила.

— Какой, нахрен, снег? Это аномалия была, — вкрадчиво проговорил телохранитель, давая всем своим видом понять, что именно эту версию и стоит рассказать их нанимателю. — Мы в неё на всём ходу влетели, а когда очнулись, то Максимилиан Аркадьевич уже был таким.

— Э-э-э! Вы чё удумали? На меня хотите всё повесить? Я тут не причём! — возмутился водитель.

— Ну, как же, не при чём? Ты сам сказал, что в машину Максимилиан Аркадьевич садился в добром здравии. А теперь — вон чего, — хищно улыбнулся телохранитель и вытащил из кобуры пистолет. — Трогай. Виноват ты или нет, решит Аркадий Емельянович.

— Твари! Какие же вы твари, — выругался водила и получил тычок стволом в затылок.

— Рот прикрой, а то мозги через него вылетят, если ты понимаешь, о чём я? — зло буркнул телохранитель, и дальше они поехали в тишине.

От автора:

Подписывайтесь на мой телеграм канал, там куча артов и не только по моим книгам, а так же периодически проводятся розыгрыши промокодов на книги:

https://t. me/TavernaPanarina

Глава 16

Челябинск.

Спальня Максимилиана Аркадьевича.

На кровати лежало парализованное тело Максимилиана. Всё, что он мог, так это хохотать без остановки. К руке парня подключили капельницу с питательным раствором, а вокруг кровати скакали три врача.

Оба были в летах, на висках блестит благородная седина, на лицах отражается озадаченность. Врачи перешептывались, проводили тесты, ощупывали пациента, слушали его, прибегали даже к магической диагностике, но всё было тщетно. Причин помешательства они так и не нашли.

— Ваше благородие, Аркадий Емельянович, — робко начал говорить старец в круглых очках. — К сожалению, поставить точный диагноз не представляется возможным. Мы сделали всё, что могли, но причины помешательства так и не обнаружили. Скорее всего, она вызвана продолжительным стрессом. Предлагаем провести полугодовую терапию антидепрессантами. — Врач поправил очки и протёр тряпочкой вспотевший лоб.

— Выметайтесь отсюда. Бездари, — прорычал Аркадий Емельянович, глава рода Юсуповых. — Отвезу сына в столицу, может там ему смогут помочь. Вон! — прикрикнул он на докторов, и те спешно покинули спальню Максимилиана.

Всё это время у стенки стояли телохранители Максимилиана и ждали своей участи. Лица бледные, глаза смотрят в пол, руки дрожат.

— Что произошло в Уфе? — стальным тоном спросил Аркадий Емельянович.

— М-мы переговорили с бароном Титовым, но он сказал, что ни при каких условиях не продаст землю, — повторил телохранитель то, что Юсупов и так знал.

— Я спрашиваю про другое. Кто сломал нос моему сыну? — Аркадий Емельянович подошел к изголовью кровати и пальцем надавил на сломанный нос, надеясь, что боль заставит сына перестать хохотать. Но это не сработало.

— К Титову на приём набивался какой-то парень. Максимилиан Аркадьевич с ним повздорил, и его сбросили в выгребную яму, — запинаясь проговорил телохранитель.

— Вам заняться нечем? Всяких идиотов бросаете в выгребную ямы? — зло спросил Юсупов, придавив телохранителей взглядом.

— Н-нет. В-всё не совсем так. Это вашего сына сбросили в яму, — заикаясь, выпалил второй телохранитель и тут же понял, что зря они упомянули про выгребную яму.

— Что⁈ А вы, ублюдки, где в это время были⁈

— М-м-мы о-о-отвернулись на-на-на секунду, а Ма-ма-максимилиан Аркадьевич исчез. П-п-потом он с-сам вернулся и-и-и р-р-рассказал обо всём, — заикание телохранителя усилилось, было заметно, что от нервов он вот-вот лишится сознания.

— Д-да! Так и было. Этот же выродок и сломал нос вашему сыну, — протараторил второй.

— Кто это был? Назовите мне имя. — Юсупов сжал кулаки так, что даже костяшки побелели.

— И-и-имя? — замялся боец.

— Да! Чёртов кретин! Имя! — гаркнул Юсупов и за долю секунды очутился рядом с телохранителем, пробив его грудь кулаком.

Аркадий Емельянович с чавканьем выдернул руку и вытер её о китель телохранителя. Боец, не веря, посмотрел на рану в своей груди, и захрипел, сползая по стене на пол.

— Имя? — прорычал Юсупов, глядя в глаза второму телохранителю.

— Я-я-я не знаю, — промямлил боец, у которого от ужаса напрочь отнялся язык, боец и увидел в глазах барона свою смерть. Икнув, он тут же ухватился за последнюю соломинку. — С мальчишкой, который сломал нос вашему сыну, был мужик! Такой, здоровенный. Морда и выправка военные, хотя одет по гражданке. Титов назвал его «Вечный капитан»!

— Это уже что-то. Я выясню, кто это был, и заставлю его страдать. — Юсупов посмотрел сквозь телохранителя и добавил. — Никто не смеет позорить род Юсуповых.

Телохранитель собирался разинуть рот, чтобы заверить господина в своей безграничной верности, но сделать этого не успел. Пудовый кулак Юсупова влетел в лоб бойца, проломив тому череп. Кровь с вкраплениями розовых кусков плоти брызнула во все стороны, замарав камзол Аркадия Емельяновича.

— Васька! Живо убери отсюда это дерьмо! — рявкнул барон и быстрым шагом вышел из спальни сына.

* * *

Прекрасный вечер в Уфе. Только я, Юрий, мама, Гаврилов и Сергей. Сидим за столом, смеёмся, травим байки, кушаем вкусную еду, приготовленную мамой. Я же, не переставая, думаю, как доставить пятьдесят человек, вверенных мне, в Ленск?

Если бы они поставлялись в коробках, то загрузил бы кузов вездехода до самой крыши и поехал. Увы, они не товар; и в лучшем случае я смогу разместить на лавках тридцать человек. Ещё двадцать человек можно заставить ехать стоя или сидя на полу, но в пути будет так трясти, что я довезу до Ленска пятьдесят калек. Да ещё и маму нужно как-то довезти в целости и сохранности. Ну, и что делать?

— Миш, вот держи. Титов просил тебе передать подарок, — опомнился Юрий и передал мне небольшую коробку, внутри которой был телефон. — Там уже забит номер барона и мой.

— Спасибо. Давно хотел обзавестись таким, — улыбнулся я, принимая подарок.

Чёрный окрашенный корпус из алюминия, здоровенный экран, сбоку три кнопки. Весьма интересный аппарат. Я нажал кнопку включения, и экран зажегся. Среди десятка иконок предустановленных программ я открыл браузер и вбил в поиске «Уфа Шульман».

Через секунду появился адрес ломбарда. Отлично! Не зря говорят, что род Шульмана торгует по всей Империи, такой крупный город, как Уфа, они явно не обошли стороной. Поутру наведаюсь к нему и познакомлюсь с родичем нашего Измаила Вениаминовича.

* * *

Чёртовы мысли роились в голове, не давая мне спокойно отдохнуть в кругу семьи. Пришлось вызвать такси и откланяться. Спасибо подарку Титова. Без телефона в большом городе довольно непросто, а так, клацнул пару раз — и получил желаемое.

К дому подъехал потёртый автомобиль, который мыли, скорее всего, в прошлом тысячелетии. Дверь открылась со скрипом, а сев в салон, я очутился в кальянной. Клубы дыма, жуткая вонища и улыбчивый таксист.

— Ну, чё? На Новослободскую, шоль? — спросил водитель, обернувшись ко мне.

— Для начала окна открой. Я даже лица твоего не вижу, — закашлявшись, сказал я.

— Да ё-моё. Щас, — вздохнул он, растеряв весь энтузиазм.

Открыв окошки, мы выпустили весь дым и тронулись в путь. Покрасневшие глаза водителя зыркали по сторонам, а дебильная улыбка на лице давала понять, что курил он не обычный табак.

— Подожди, пожалуйста. Я люляхи куплю. Жрать охота, капец, — подал голос водитель.

— Потом поешь. Сначала до места меня довези.

— Блин. Ничего человеческого в тебе, товарищ клиент, — буркнул он, и мы поехали дальше.

Ломбард Шульмана расположился на улице Озёрной, рядом с озером Кашкадан. Увы, никакой каши там не было. Я расплатился с таксистом, вытер ноги о коврик, постеленный у двери, и вошел внутрь. В ноздри ударил аромат старины, а точнее, пыли. Куда ни посмотри, везде рухлядь. Древние комоды, рояли, сабли и топоры, огнестрельное оружие и видавшие виды бальные платья, а ещё ювелирка.

За прилавком сидел сгорбившийся старичок лет шестидесяти на вид. Очки с диоптриями, седые кудри и широкополая чёрная шляпа на голове. Ну, вылитый жулик. Почему я так подумал? О-о-о! Вы скоро всё поймёте.

— Доброго вечера, Измаил Вениаминович. — Сказал я, остановившись напротив торговца.

— Таки да. Доброго. Но вы ошиблись, я не Измаил, а его дядя Мойша, — улыбнулся старик, демонстрируя золотые зубы.

— Действительно? — наигранно удивился я. — Вы с ним похожи, как две капли воды.

— Хо-хо-хо! Я вас умоляю! Измаил молодой красивый парень, а мне таки пора на пенсию. Видите, как руки дрожат? — рассмеялся торговец и показал кисть, покрытую дряблой кожей.

— И всё же мне кажется, что я не ошибся. Вас зовут Измаил, — настоял я, придавив старика взглядом.

— У меня много братьев и таки да, мы похожи, как две капли воды. Да и говор у нас одинаковый, ведь мы делаем одно дело. А денежки, как известно любят счёт. Понимаете, дорогой мой?

— Понимаю-понимаю, — кивнул я и облокотился на прилавок. — А ещё я понимаю, что вы мне нагло врёте.

— Молодой человек, таки шо вы себе позволяете? Я уважаемый торговец, ещё никто не смел уличить меня в обмане, — возмутился Шульман. Должен сказать, что сделал он это весьма натурально.

— Таки я понимаю, Измаил Вениаминович. Вы честный человек. Вот только при первой встрече в Ленске я снял с вас энергетический слепок, и он идентичен с тем, что я вижу сейчас.

Повисла тишина. Я смотрел на Шульмана, он смотрел на меня. Тяжело вздохнув, торговец вышел из-за прилавка, запер входную дверь, а заодно задёрнул шторы. В комнате стало мрачновато. Подойдя ближе, он снял с себя парик вместе с накладной маской, добавляющей Шульману морщин.

— Михаил Константинович, а вы занятный молодой человек, — усмехнулся торговец. — Всё верно, я это, я. Чтобы всё успеть, использую пару необычных артефактов, благодаря чему могу оказаться там и тут одновременно.

— Используете телепортацию или клонирование? — с интересом спросил я.

— Нечто на стыке технологий, — уклончиво ответил Шульман и широко улыбнулся. — Кстати, вы первый, кто сумел раскрыть мой фокус. Признаться, мне даже стыдно. Обман, который работал десятилетия, был в один миг разрушен двенадцатилетним парнем. Таки перейдём к делу. Что вам нужно, Михаил Константинович?

— Помнится, вы умели открывать порталы. Вот я и хочу воспользоваться вашими услугами по перемещению.

— Хммм… Это возможно. Но вы же помните, что телепортация довольно дорого стоит? — спросил торговец, и я кивнул. — Сколько человек желаете переместить и куда?

— Телепортируемся в Ленск. Включая меня, будет пятьдесят четыре человека и вездеход.

— Ха-ха! Вы таки решили, что я портальных дел мастер и могу перемещать крупную технику? Увы, это невозможно. Высота портала ограничена тремя метрами, а вездеход значительно выше.

— Печально, — задумчиво сказал я и моментально смирился с потерей вездехода.

Да, машину жалко, ну а что поделать? Придётся оставить её в Уфе. Может, однажды заберём.

— Значит, телепортируемся без техники. Сколько будет стоит перемещение?

— Михаил Константинович, мы с вами договорились что эвакуация двухсот человек из Ленска обойдётся в четыре миллиона рублей, значит, за пятьдесят человек я возьму с вас чуть больше миллиона. Могу списать их с вашего счёта?

— Да. Будьте добры. К девяти утра прибудем в ломбард.

— Заказ принят. Пассажиры обилечены, — улыбнулся Шульман. — Таки до скорой встречи. — Он поклонился и напялил на себя маску с париком, превратившись в скрюченного старца.

Занятный он мужик. Интересно, сколько ещё тайн скрывается за его показной вежливостью и добротой?

* * *

Хабаровск.

Императорский дворец.

Во дворце играла мелодичная музыка. Сонти парочек вальсировали, смеялись, выпивали и обменивались сплетнями. Разве можно найти более удачное место для сплетен, чем бал в честь дня рождения матери Императора? Конечно же, нет. На балу пересказывались старые сплетни, а также создавались новые.

— Фи! Ты только посмотри. И это графиня? — сморщив милый носик, сказала девица лет двадцати. — В таком платье ей только милостыню собирать.

— Хи-хи. А как тебе граф Орлов? Одевается, как богач, а у самого за душой ни гроша, сплошные долги, — поддакнула пышная дама.

Сплетни лились со всех сторон. Этот проигрался в карты, эта спала с сыном военного советника, барон погиб на дуэли, этому изменяет жена, и так далее. Аристократы с наслаждением смешивали друг друга с грязью. Таким образом некоторые пытались отмыть свои прошлые грехи, очернив ближнего своего и сделав его ошибки глобальнее, чем они были на самом деле.

В толпе сплетников кружилась и Инесса Матвеевна Прохорова. Вызывающее красное платье с декольте и глубоким вырезом на спине, кружевные красные перчатки и ярко-алая помада. Аристократы гадали, кто эта красотка, и как попала на бал? Ответов ни у кого не было. Зато было желание.

— Мадмуазель, разрешите пригласить вас на танец, — галантно поклонившись, сказал толстячок с бакенбардами и протянул Инессе руку.

— Я птица не вашего полёта. До свидания, — отшила его Инесса, продолжив сканировать окружение.

Где-то на балу должен быть человек, который познакомит её с Императором. Увы, на данный момент к Инессе подкатывали лишь всякие бароны да торговцы. А это совершенно точно не те люди, которые могли бы свободно подойти к Императору для того, чтобы перекинуться парой слов.

Мимо проскользил официант, неся на подносе шампанское. Инесса выхватила два бокала и заметила на втором этаже богато одетую пожилую женщину. Она стояла рядом с Императором и обнимала его за руку.

— Вот, где ты прячешься, Роза Львовна, — прошептала Инесса, выпила залпом бокал, а за ним и второй.

Прохорова жестом подозвала официанта, отдала ему пустые бокалы и взяла два полных. С ними девушка направилась на второй этаж.

— Ванечка, представляешь, граф Александров сказался больным и отклонил приглашение на бал, — пожаловалась Роза Львовна.

— Ты права, мама, это возмутительно. Я поговорю с ним, точнее, поговорят люди из Тайной канцелярии, — усмехнулся Император, проводив взглядом некую баронессу с внушительными размерами бюста.

К Императору подбежал адъютант в военной форме и, вытянувшись по струнке, отдал честь.

— Ваше Императорское величество! Прошу меня простить, но поступило донесение с южной границы. Тревожные вести, — отчеканил адъютант.

— Подождите в моём кабинете. Сейчас я приду, — вздохнул Император и повернулся к матери. — Мама, сама видишь, в этой проклятой стране без меня не могут и шага ступить.

— Так и есть, сыночек. Ты надежда и опора Империи. Возвращайся поскорее. — Роза Львовна улыбнулась и погладила сына по руке.

Как только Император ушел, его место заняла Инесса Матвеевна. Она нежно улыбнулась и протянула имениннице бокал шампанского.

— Желаю долгих лет матери Императора. — Инесса прикрыла глаза и слегка поклонилась.

— Что вы, милочка. Я пожила своё. Долгие годы приносят длительные мучения. Я согласилась бы на короткий срок, лишь бы позабыть о ноющих суставах и скачущем давлении, — снисходительно ответила Роза Львовна, взяла бокал у Инессы и чокнулась с ней.

— Знаете. Ваш возраст — как хорошо выдержанное вино. Дарует вам утончённый вкус, непревзойдённый опыт, а также позволяет читать людей, словно открытую книгу.

— Хо-хо-хо! Милочка, мой опыт говорит мне, что за вашей прелестной внешностью скрывается хищная кошка. Такую как вы сможет обуздать далеко не каждый мужчина, — засмеялась Роза Львовна и оценивающе окинула взглядом девицу.

— Как я и сказала, вы очень проницательны. — Инесса сделал реверанс и заулыбалась, словно маленькая девочка, когда к матери вернулся Император.

— Чёртовы турки, — выругался Иван Васильевич, останавливаясь рядом с матерью. — Представляешь, они решили, что могут вводить торговые пошлины на наши товары. Они! На наши? Я этих смугляшей по земле размажу.

Инесса бросила взгляд на Розу Львовну и кашлянула. Мать Императора поняла сразу же, чего добивается Прохорова, но, чуть расслабленная шампанским и комплиментами девицы в красном, решила всё-таки подыграть ей.

— Ванечка, познакомься. — Роза Львовна указала на Инессу, но не знала, как её зовут, и дала возможность девушке самой представиться.

— Инесса Матвеевна, — легко поклонившись, сказала она и протянула ручку Императору.

— Вы словно алая роза среди сорняков, — обворожительным голосом с хрипотцой произнёс Император и поцеловал ручку даме. — Не желаете потанцевать?

— С радостью, — кивнула Инесса и залилась краской.

Сейчас она была счастлива тому, что всё идёт по плану. Наконец-то хоть что-то идёт по чёртовому плану! Когда парочка отходила, мать Императора бросила вслед Инессы странную фразу «Надеюсь, вы сможете забыть этот вечер». Инесса не придала ей значения. Весь вечер они с Императором танцевали, смеялись, пили шампанское, а потом как-то незаметно оказались в спальне Императора.

— Ваше Величество. Не слишком ли мы торопим события? — кокетливо спросила Инесса, прикусив нижнюю губу.

Император властно обнял её и прижал к стене, одарив долгим поцелуем.

— В любви не бывает слова «слишком», — ответил Иван Васильевич, а в его глазах загорелся азарт.

— Вы правы, — прошептала ему на ухо Инесса и потянулась, чтобы расстегнуть императорскую ширинку.

Но её руку перехватили на полпути и задрали над головой. Томно дыша, она уставилась в глаза Императора и услышала щелчок. Подняв голову вверх, увидела, что её правая рука закована в стальной браслет, обтянутый бархатом. Не успела она опомниться, как послышался новый щелчок, и вторая рука тоже была пленена.

— Иван Васильевич, что происходит? — испуганно спросила Инесса, понимая, что сейчас случится то, что ей точно не понравится.

— Не переживайте, Инесса Матвеевна. Я знаю что ранее вы были одной из как бы помягче выразиться? Гхм… Жен, Архарова. А у меня с ним не самые лучшие отношения. — Инесса хотела что-то сказать, но палец императора лёг на её губы. — Молчите. Я всё знаю. Официально Архаров вас никогда не поддерживал, да и вашего Артёмку сыном не признавал, хоть мальчик и был довольно талантлив. Ну да ладно. Не будем о прошлом. Вернёмся к настоящему. — Рука императора развязала лямки платья и оно рухнуло на пол обнажив прекрасное тело Инессы. Иван Васильевич окинул взглядом прелести спутницы и направился к комоду стоящему неподалёку. — Инесса Матвеевна, эту ночь вы никогда не забудете. Сперва будет больно, но в конечном итоге вам понравится. — сказал Император достал из комода плеть и кляп.

Инесса собиралась закричать. Позвать на помощь! Но кляп закрыл ей рот. Эта ночь была полна криков, которые никто не услышал, ударов плетью и боли. Инесса Матвеевна привыкла контролировать мужчин. Впервые встретился тот, кто сломил её волю и даже не дал шансов защитить свою честь. Хотя какая, к чёрту, честь? Ради сытной жизни она готова пойти и не на такие жертвы.

Плеть окрасила спину девушки в красный, ещё немного, и кожа бы лопнула. Но Император, как знаток разврата, не стал переходить границу. Вместо этого отстегнул наручники и на руках отнёс Инессу к себе в постель.

— Как я и обещал. Теперь удовольствие получишь ты. — Дьявольская улыбка появилась на его лице.

— Вы так щедры, — задыхаясь, прошептала Инесса, когда Император вытащил кляп из её рта.

А дальше были поцелуи, объятия, стоны, крики, ногти, рвущие спину Императора в клочья. Много чего было. Только Инесса всё это время размышляла о том, как одноразовую интрижку превратить в брак с Иваном Васильевичем? И, кажется, она кое-что придумала.

Глава 17

В народе говорят «Хорошо в гостях, а дома лучше». И вот настала пора возвращаться в село, которое временно стало мне домом. Сердце волнительно билось в груди. Я переживал за ребят. Всё ли у них хорошо? Нападали ли на Ленск твари во время моего отсутствия? А ещё я переживал из-за мамы. Правильное ли я принял решение — взять их с собой? Всё же, аномальная зона — весьма опасное место.

Но думать о подобном было уже бессмысленно. Сделано то, что сделано. Остаётся лишь жить с последствиями. Пятнадцать машин такси высадили нас у ломбарда дядюшки Шульмана. Торговец выглянул из-за двери, зыркнул по сторонам и поманил нас рукой в ломбард. Несмотря на то, что было раннее утро, Шульман успел напялить на себя грим. Что ж, так даже лучше. Не следует всем вокруг знать его секрет.

Спустя пару минут мы забили ломбард телами так, что там было не пошевелиться. Точнее, пошевелиться-то можно, но в этом случае неминуемо разобьётся какой-нибудь предмет старины, которыми торгует Шульман. Торговец запер за нами дверь, задёрнул шторы и хлопнул в ладоши.

— Таки здравствуйте! Сейчас я открою портал, и у вас будет минута, чтобы пройти в него!

— Измаил Вениаминович, можете приступать, — кивнул я.

Шульман запустил руку в карман и сжал артефакт, лежащий там. По его телу прокатилась голубоватая волна энергии, и на глазах в воздухе стала расти синяя арка портала, ведущего в Ленск. При этом по помещению прокатился аромат озона. Такой же бывает после дождя. Портал стабилизировался и прекратил свой рост. Ребята, не теряя времени, заскочили в синюю арку, лишь я задержался, чтобы поблагодарить Шульмана.

— Измаил Вениаминович, спасибо. Вы сэкономили мне уйму времени, — сказал я, пожав ему руку.

— Таки не стоит благодарности. Сделал-то я это за звонкую монету, а не просто так, — расплылся в улыбке торговец.

— И то верно, — кивнул я и шагнул в портал.

Стоит отдать должное Шульману. Оказалось, что он ещё вчера предупредил Барбоскина о нашем возвращении. За это время гвардейцы подготовили комнаты для новых бойцов, а заодно вышли нас встретить при полном параде. В крысиных мундирах!

— Михаил Константинович! Рад, что вы вернулись в добром здравии, — вытянувшись по струнке, рапортовал Барбоскин и отдал честь.

— Благодарю, — улыбнулся я. — Во время моего отсутствия были происшествия, о которых я должен знать?

— Пару раз нападали твари, но мы без проблем их перемололи. Артём Константинович собрал образцы крови. На вопрос, зачем они нужны, ответил уклончиво. Не просветите, зачем он их собрал? — с любопытством в голосе спросил Барбоскин.

— Ради науки, конечно же, — ответил я и добавил. — Позднее всё сами поймёте.

— Вас понял, — козырнул Барбоскин. — Если прикажете, я займусь квартированием новых бойцов.

— Да, будьте добры, — кивнул я. — Ах, да. Совсем забыл. Это Станислав Карлович. Теперь он ваш прямой руководитель. Человек опытный, с огромным количеством талантов. Правда, характер скверный, всё время ворчит, словно старый дед, — добавил я шутливым тоном и засмеялся, увидев укоризненный взгляд Гава. — Шучу. Отличный специалист. Думаю, вы сработаетесь.

— Тимофей Евстафьевич, — представился Барбоскин, протянув руку Гаврилову. — Старший лейтенант гвардейского корпуса Богдановых, а теперь покорный слуга Михаила Константиновича.

— Очень приятно. Станислав Карлович Гаврилов. Капитан разведывательно диверсионной группы рода Архаровых. А теперь, вроде как, подчинённый Михаила Константиновича. — Гав улыбнулся и подмигнул мне.

— Гаврилов? — В глазах Барбоскина зажегся огонёк, и он, приложив руку к груди, сказал. — Это честь — лицезреть вас лично.

Слова гвардейца смутили Гава.

— Прекращайте с этим. Я обычный боец, не более того.

— Э-э-э, нет! На этот раз ты не отвертишься. Рассказывай, почему все, кто тебя знают, весьма впечатлены твоими достижениями? Что за достижения такие?

— Да тут и не о чем рассказывать, — тяжело вздохнул Гаврилов и неохотно продолжил. — Участвовал в десятке войн, развязанных вашим отцом. Принёс много горя и пролил море крови. Слухи обо мне романтизированы. Я не герой вовсе. Скорее. наоборот…

— Вы не правы. Благодаря вашим деяниям, спасены тысячи жизней. В том числе, и моя жизнь. Вы, наверное, не помните, но лет семь назад вы по приказу господина Архарова помогали моей группе выйти из окружения. Если бы не ваша помощь, то нас бы всех до единого перебили, — искренне сказал Барбоскин и слегка поклонился. — Рад, что мы наконец-то познакомились лично. Что ж, думаю, у нас ещё будет время пообщаться. Комнаты уже подготовлены, размещайтесь и чувствуйте себя как дома.

Барбоскин попрощался, забрал с собой ребят и ушел в сторону администрации.

— Вы посмотрите-ка. «Михаил Константинович», — кривляясь, проговорил Гаврилов и потрепал меня по волосам. — Не соврал, оказывается. И впрямь гвардейцами обзавёлся.

— Ты тоже обзавёлся, — усмехнулся я. — Гвардейцев и молодняк кто будет тренировать? Правильно! Ты. — Я похлопал Гаврилова по груди, обнял маму и неспешно направился в сторону администрации.

— Лиза! Ты ну ты видела? Позвал в гости и тут же озадачил работой! Ну и гостеприимство. — Мама лишь хихикнула и крепче обняла меня. — Жизнь — забавная штука. Никогда бы не подумал, что Богдановские гвардейцы присягнут на верность пятилетке.

— Знаешь, а ты был прав, когда сказал, что ты не герой, — серьёзно проговорил я, приковав к себе взгляды. — Ты не герой, ты — животное.

— Чего? — нахмурился капитан.

— Ну, как же? Ты же Гориллов! У! У-у-у! Уа-а! Уа-а! — Я изобразил гориллу и, захохотав, рванул, куда глаза глядят.

Капитан, давясь от смеха, погнался следом, крича:

— Ах ты, мелкий говнюк! Выпорю!

— Не сметь! Я глава рода Багратионовых!

Да, сейчас я выглядел не как глава рода, а как обычный мальчишка, играющий с отцом. Но мне-то какая разница? Я уже прожил жизнь серьёзного архимага, погрязшего в делах; в этой жизни можно немного и подурачиться.

Спустя час, я разместил маму и Гаврилова в своей комнате, а сам переселился в комнатушку поменьше. Барс любил большие хоромы, а я в них не вижу смысла. Если в комнате есть кровать, то этого более, чем достаточно. Молодой семье же нужен простор и уют.

Я заперся в своей новой комнате, которая, прямо скажем, была спартанской. Кровать, тумбочка, вешалка, прибитая к стене, на этом мебель заканчивалась. Я плюхнулся на скрипящую пружинистую кровать и уставился в потолок. Впереди много дел. Наладить быт, вооружить молодняк, разместить их на постах, зачистить Кунгур, возглавить род Архаровых, а ещё понять, что делать с шайкой, атаковавшей Ивана.

Но это всё потом! Сейчас же надо хорошенечко отдохнуть! Когда это я успел устать, ведь ещё утро, а вместо долгой поездки мы телепортировались? Так, а кто говорил о том, что я буду бить баклуши? Лучший отдых — это смена деятельности! В моём случае, это поглощение доминант. Когда боль проходит, чувствуешь себя восхитительно! Будто заново родился. И радуешься, что боль ушла.

Я вытащил из кармана визитницу и достал из неё бумажку, окрашенную фиолетовой слизью. Эта слизь принадлежала тому шипастому шару, который я прикончил на пути в Уфу. Прикоснувшись к пятну, я услышал ласковый голос Ут:

'Образец содержит следующие доминанты:

«Известковый панцирь, защищает тело носителя от повреждений»,

«Меридианы игл, носитель покрывается иглами»,

«Амбулакральные ножки, это подвижные иглы, пригодные для передвижения, погружения в песок, сверления ходов в известняке, закрепления в расщелинах»,

«Прогрессия кровеносной системы»,

«Жабры»,

«Деградация органов чувств и нервной системы»,

«Всеядность»,

«Ядовитые железы».

Да уж. Тварь, конечно, занятная, но ничего особо полезного в ней нет. Разве что, я бы хотел научиться выстреливать иглами так, как этот шипастый колобок, вот только для этого иглы должны покрыть всё моё тело. Такого мне и даром не надо.

— Ут. Поглоти доминанту и отправь её на переработку в пользу «Пространственного обмена».

«Запрос принят. Поглощение доминанты инициировано».

На мгновение перед глазами потемнело, а тело будто онемело, но вскоре всё вернулось на круги своя. Уверен, что мне выпала доминанта «Деградация органов чувств и нервной системы». Жаль, у меня не было этой доминанты, когда я закусился с Юсуповым. Можно было бы поделиться с парнишкой. Интересно, понравился бы ему мой подарок?

Впрочем, чёрт с ним. Юсупов и так получил своё с лихвой. Я вытащил из визитницы новую бумажку с кровью весельчаков. Ут услужливо зачитала список:

'Образец содержит следующие доминанты:

«Охота на душу, позволяет выслеживать цель по её энергетическому следу»,

«Абсолютная устойчивость, делает владельца невосприимчивым к боли, страху и усталости»,

«Регенерация через убийство, восстанавливает тело за счёт поглощения жизни»,

«Изменение формы, может менять своё тело, подстраиваясь под ситуацию»,

«Игнорирование физики, позволяет проходить сквозь стены и барьеры»,

«Парализующий укус, укус полностью обездвиживает жертву»,

«Воля к жизни, тело продолжит жить, пока не будет полностью уничтожено»,

«Поглощение теней, сливается с окружающей тьмой».

На этой визитке было пятнадцать капель крови существ под названием «Проклятые Сталкеры». И здесь уже есть, где разгуляться. Хотя, что значит, «есть где разгуляться»? Да тут любая из доминант будет полезна. Просто любая.

Разве что «Абсолютная устойчивость» звучит сомнительно. Не будешь чувствовать усталости и страха, а значит, обязательно будешь работать до смерти от истощения или с дури ума бросишься в самоубийственное сражение. Да, пожалуй, это единственная доминанта, от которой бы я отказался.

— Ут. Поглоти образцы, — попросил я, зажимая визитницу в зубах. Не хочу сильно орать, мама разволнуется. Прибежит ко мне, начнёт ломиться в дверь. Зачем это всё? Лучше тихонечко наслажусь агонией.

«Запрос принят. Поглощение доминанты инициировано».

Боль накатила мощной волной, выбив из моего бренного тела сознание. Но даже так, я успел испытать чудовищные мучения. На этот раз боль была не физическая, а будто мою душу рвали раскалёнными щипцами на части. Чудовищная боль, которую невозможно описать. Хвала богам, что сознание моё погасло.

Пришел я в себя через пару часов. Сел на край кровати и понял, что усталость и сонливость как рукой сняло. Будто я бодрствовал всё это время, а не только что разлепил глаза. Потянувшись, я погрузился в Чертоги Разума. На этот раз в пирамиде появились четыре новых кристалла:

«Охота на душу» второго ранга,

«Абсолютная устойчивость» третьего ранга,

«Поглощение теней» третьего ранга,

А ещё был кристалл «Воля к жизни». Он поразил меня больше остальных. Кристалл ярко красного цвета с чёрными прожилками.

— Ут! Какого ранга доминанта «Воля к жизни»? — выкрикнул я в пустоту, и по пещере пролетело эхо.

«Доминанта „Воля к жизни“ относится к внекатегорийным доминантам. Развитие данного образца невозможно. Он изначально имеет завершенную структуру», — пояснила Ут и замолчала.

Вот это новости. Подобного я ранее не встречал. Очень занятно.

— Ут, «Абсолютную устойчивость» переработай в пользу «Пространственного обмена».

«Запрос принят».

Кристалл «Абсолютной устойчивости» лопнул и осыпался пылью. Пылинки, вместо того, чтобы упасть на пол, потянулись к камню «Пространственного обмена», словно намагниченные. Облепив кристалл, они впитались в него, заставив камень ярко засиять. «Пространственны обмен» повысил свой ранг до третьего.

Я сосредоточился на камне и узнал, что теперь способен не только меняться местами с предметом, но и могу поставить до трёх меток на различные предметы и уже их менять местами друг с другом.

Сложно объяснил? Тогда давайте так. Я поставил метку на Юсупове и обменялся с ним местами. Сейчас я мог поставить метку на Юсупова, а вторую на камень, который сбросил бы с горы. А пока камень падал, поменял бы камень и Юсупова местами. В итоге, камень поехал бы на машине в Челябинск, а нахальный аристократ — разбился бы об острые скалы.

Звучит, конечно, невероятно здорово. Но есть один нюанс. Магическая сила объекта обмена должна быть ниже моей. А значит, избавиться от абсолюта я не смогу, да и от магистра — тоже. А вот от аколита — вполне возможно.

Впрочем, есть лазейка, как я бы смог одолеть того же абсолюта прямо сейчас. И эта лазейка звучит как «Воля к жизни». Фактически, эта доминанта делает меня чуть ли не бессмертным. Меня могут рубить, колоть, жечь. Но пока у меня есть эта доминанта и Сердце Василиска, моё тело восстановится. Весьма удобно.

Ах, да. Ещё из полезного мне досталась доминанта «Охота на душу». Теперь я могу поставить на любое живое существо метку и буду точно знать, где человек или тварь находится. Доминанта ограничивает радиус сканирования в сотню километров, но, думаю, эта доминанта поможет мне выследить шипастого ублюдка, который отобрал у нас по семь лет жизни.

Конечно же, и тут есть нюанс. Необходим визуальный контакт с целью. То есть я должен увидеть ежа снова, чтобы поставить на него метку. Но ради того, чтобы вернуть моим друзьям детство, я постараюсь и разыщу эту тварь.

Завершив поглощать доминанты, я направился к Гаврилову. Они как раз вернулись с мамой из кабака, где их накормили от пуза, да ещё и денег не взяли, узнав, что Елизавета Максимовна моя мать.

— Мишенька, что-то ты бледный, — встревоженно сказала мама и провела ладонью по моей щеке.

— Всё в порядке, — улыбнулся я. — Капитан Гаврилов, выйдешь со мной на пару минут? — спросил я, выразительно посмотрев на Гава.

— Само собой, — кивнул капитан и чмокнул Елизавету Максимовну в щеку. — Я скоро.

Мы спустились на первый этаж управы и вошли в мою комнату, после чего я запер дверь.

— Держи, — я протянул ему визитницу.

— Что это? — нахмурился Гаврилов, рассматривая следы зубов, оставленные на коже визитницы.

— Это новые дары от Михаила Константиновича. Визитницу в зубы — и терпи, — приказал я.

— Ха. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что ты глава рода, — усмехнулся капитан.

— Ещё не глава. Как зачистим Кунгур, так и стану главой. Но для этого мне нужно сделать тебя сильнее.

— Говоришь так, как будто я сейчас слаб, — с вызовом в голосе сказал Гаврилов.

Я же тяжело вздохнул и протянул ему руку.

— Обменяемся рукопожатиями? — с улыбкой спросил я.

— Запросто. Только не скули от бо… — Он пожал мою руку и тут я стиснул его кисть со всей силы. — Ай, сука! Пусти! Пусти, говорю! — прошипел Гаврилов, оскалившись.

Я же мог продолжить давление и переломать ему кости. Но зачем? Как только я отпустил его, капитан принялся тереть синяки, проступившие на коже.

— Твою мать. Кто бы мог подумать, что в двенадцать лет у тебя будет такая хватка?

— Мутации — всему голова! — заявил я, ткнув пальцем в потолок. — Визитку в зубы, и терпи, — повторил я приказ, на этот раз Гаврилов не сопротивлялся и выполнил необходимое.

Отдал мысленный приказ Ут и передал моему духовному отцу доминанту «Контроля теней». Ох, как же он завывал. Жуть просто! Глаза налились кровью, кожа и лицо покраснели, вены вздулись. Ну, а как он хотел? Стать сильнее можно только через боль. Страдал он недолго. Минут пять. А после, шумно дыша, опустился на пол и смахнул пот с лица.

— Да это же ужас какой-то… И ты всё время испытываешь такую боль? — задыхаясь, спросил он.

— Такую? Вообще-то я поглощаю по пятнадцать, а иногда и тридцать доминант за раз, а там боль куда интенсивнее и разнообразнее. Поверь, тебе бы понравилось, — усмехнулся я.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул Гаврилов, с уважением посмотрев на меня. — Ну, и что я теперь умею? — спросил капитан.

— Вон, видишь тень от тумбочки? — Гав кивнул. — Встань на неё. — Он беспрекословно выполнил приказ. — А теперь сосредоточься. Почувствуй тени вокруг. Они словно мана, как будто живы…

Договаривать мне не пришлось. Концентрация капитана Гаврилова была на высоте, и он тут же провалился в тень. За мгновение он скрылся из виду и явно перепугался:

— Мишка! Что за хрень⁈ Как мне отсюда вылезти⁈ — послышался приглушенный голос.

— Перестань думать о тенях. Подумай о чём-то отвлечённом. О маме, например, или просто оборви поток маны, который удерживает тебя в тени.

Гаврилов выполнил инструкцию и быстро всплыл из тени.

— Охренеть. Если бы я такое умел десять лет назад, то мы бы с твоим отцом всю Империю на колени поставили! — восхищённо выпалил Гаврилов.

— Отца временно нет рядом с нами, но есть я. Поставишь Империю на колени вместе со мной. — Я улыбнулся, но очень быстро улыбка сошла с моего лица, так как Гаврилов рухнул на одно колено.

— Присягаю на верность новому главе рода Архаровых. Михаил Константинович, я буду верой и правдой служить вам лично и роду. Слава Архаровым! — гаркнул капитан, приложив руку к сердцу.

— Ого. Даже так? — удивленно ахнул я. — Что ж. Принимаю твою клятву. Тогда слушай мой первый приказ. — Я достал из кармана ключ и протянул его Гаврилову. — Вот ключ от арсенала. Вооружишься сам, а заодно вооружишь новеньких бойцов. После попросишь Барбоскина провести тебе инструкцию. Посоветуешься с ним, и организуете оборону. Пятьдесят человек, которые пришли с нами, будут всё время оборонять Ленск, поэтому позаботься, чтобы дозорные сменялись. Ну и не мешало бы проверить навыки наших новобранцев.

— Что-то в первом приказе многовато скрытых приказов, — улыбнулся Гаврилов, вставая с колена. — Понял, Михаил Константинович, сделаю, — кивнул он и подмигнул мне.

— Отлично. А что насчёт твоих ребят из «Трёх Топоров»? Их нужно где-то подобрать и довезти до Ленска?

— Зачем? Это разведосы, сами доберутся сюда. Сказали, что через неделю будут на месте.

— Это, конечно, хорошо, но думаю, ты уже заметил, что над Ленском развёрнут синий купол? Это магический барьер, и питается он от разломных кристаллов. Заряда осталось ровно на неделю. Потом купол погаснет, и мы будем у тварей как на ладони.

— Значит, нужно добыть новый кристалл? — спросил Гав.

— А ты догадливый, — кивнул я. — Сутки тебе на организацию обороны. После ты, я с ребятами, и гвардейцы — идём к Кунгур и чистим его от тварей, попутно заглянем в разлом.

— Вас понял, Михаил Константинович. Разрешите выполнять?

— Давай, папаня, выполняй, — улыбнулся я и хлопнул Гаврилова по плечу.

Глава 18

Знаете, порой в голову приходят гениальные мысли, которые на деле оказываются сущей чушью. В моём же случае идея оказалась действительно стоящей. Не сказать, что я придумал нечто инновационное. Но результат вышел весьма и весьма занятный.

Я наведался в лазарет и забрал оттуда коробку со шприцами. Тридцать штук в упаковке. Потом эти шприцы отдал Мимо, и он полетел в сторону пещер. Идея заключалась в том, что мимик, изменив свою форму, пролезет под завалом и соберёт образцы крови, которые сплюнет в шприц. В каждый шприц по десять образцов. Пока Мимо трудился на благо рода, я отправился к моим любимым кузнецам.

— Тяжела наша доля, Петрович, — вздохнул Семёныч, разливая что-то мутное по стаканам.

— И не говори, — согласился Петрович, выдохнув табачный дым.

— Живём, живём… А я на море даже ни разу не был. Представляешь? — горестно пожаловался Семёныч.

— Да ты шо⁈ Много потерял. Там, знаешь, какое винишко? М-м-м! Отвал башки. Мы как-то с женой бывшей в отпуск туда укатили, — размеренно проговорил Петрович и затянулся сигаретным дымом.

— И чё?

— Да ничё. Напился и изменил ей с какой-то кралей, — вздохнул Петрович.

— Ха! Ну ты ловелас, — усмехнулся Семёныч.

— Какой ещё ловелас? Скорее уж, идиот. Думал, винишко мягенькое, а оно креплёное. Ну и нажрался, как скот, и дамочка такая же подвернулась. — Петрович потушил сигарету, а бычок щелчком пальцев отправил в кузнечную печь.

— Ну, тогда выпьем за былые ошибки. Я-то тоже не ангел. Жене не изменял, правда, но и за мной грешки водятся. Вот, к примеру… — начал было Семёныч, подняв стакан, но не договорил.

Открыв дверь, я вошел внутрь.

— Семёныч, если ты не изготовил Оторв, то это станет самым большим грехом в твоей жизни, — пригрозил я, так как мне очень понадобятся эти игрушки для зачистки разломов.

— А вы, никак, уши грели? Да, Михаил Константинович? — ухмыльнулся Семёныч.

— Да вы так орёте, что вас в Кунгуре слышно, — хмыкнул я. — Так что с Оторвами?

— Вон лежат. Пять штук. Считайте, норму перевыполнили. — Петрович кивнул в сторону верстака, на котором и правда лежали пять ружей.

— Молодцы. Хвалю. Без дела не сидели, — сказал я, вытаскивая из кармана пачку купюр, в которой было пять тысяч рублей. — Это вам премия от меня.

— Ого! Спасибо, товарищ начальник! — обрадовался Петрович и подскочил, чтобы забрать пачку.

— Петрович, погодь. Чёт мне его физиономия не нравится, — остановил друга Семёныч. — Чем это вы, Михаил Константинович, решили нас ещё озадачить?

— А ты догадливый, — ухмыльнулся я. — Оторва, конечно, хороша, но хотелось бы иметь такую же мощь, но без отрывания конечностей. Подумайте, как создать гранату на основе Слёз Мироздания.

— Да нахрена? От Слёзок толк есть, если энергия концентрированно бьёт в точку. Ежели она будет шарахать во все стороны, то и моща пропадёт. Обычный бабах будет. Тротил и то мощнее жахнет, — нахмурился Семёныч, даже поставил стакан обратно на стол.

— Ты меньше разглагольствуй и больше делай. Сделайте пару опытных образцов, а я уже сам решу, нужны мне такие гранаты или нет, — осадил я кузнеца.

— Да ё-моё… — вздохнул Семёныч. — Будет сделано, ваше благородие, — неохотно согласился он и залпом осушил стакан.

Я же не спешил уходить. Сперва зарядил Оторв. Потом отправил их в пространственное хранилище и заметил на соседнем верстаке причудливую железяку, похожую на лук.

— А это что за ерунда? — спросил я.

— Это? Хэ. Да пока вас не было, Барбоскин взял пару человек и поехал к Кунгурской пещере, чтобы посмотреть, значит, на покойничков. Ну, на тех, что Ивана подстрелили. Вот у одного из них и был ентот лук. Правда, никто из наших тетиву натянуть не смог. Да и как её натянешь-то? Стальной трос же, — сказал Семёныч, ковыряя в ухе пальцем.

— Занятно, — задумчиво сказал я и взял железяку с верстака.

Лук выполнен из композитного материала. Вся прелесть композита в том, что можно взять достоинства одного материала, объединить с достоинствами другого материала, и изготовить изделие, наделенное преимуществами обоих материалов сразу. К примеру, объединить прочность стали с гибкостью стекловолокна. В данном случае применили именно эти материалы.

Лук был весьма увесистый. Килограммов пять, не меньше. Таким и голову проломить кому-нибудь можно при желании. Тетиву луку заменял стальной трос. Я взялся пальцами за трос и со всей силы натянул его. Руки задрожали от напряжения, но я всё-таки смог взвести тетиву для будущего выстрела. Другое дело, что руки у меня тряслись так, что о точности можно позабыть.

— Хренасе. Вот это у вас дури, Михал Константиныч, — присвистнул Петрович. — Даже Барбоскин не смог с этой железякой управиться. А вы, вроде щуплый, а вона чё. Чудеса, — протянул кузнец и почесал затылок. — Ежели приглянулся, забирайте. Вон и стрелы к нему валяются.

К верстаку и правда был прислонён колчан с десятком стрел внутри. Честно говоря, эти стрелы больше походили на пруты арматуры, которым придали заостренный вид. Каждый граммов триста весит, не меньше. Сомневаюсь, что с текущими силами я смогу отправить стрелу хотя бы на пятьдесят метров. Но… Если за мной снова начнут охотиться люди, то эта игрушка может оказаться невероятно полезной.

— Так и поступлю, — кивнул я и переместил лук вместе с колчаном в хранилище. — А вы, вместо того чтобы бухать, подумайте о том, как изготовить гранаты, — напомнил я напоследок и вышел из кузницы.

За спиной послышался тяжелый вздох Петровича и голос Семёныча:

— Эксплуататор.

Улыбнувшись, я направился в кабак, перекусил, а после вернулся в комнату и уснул. Хвала богам, мне ничего не снилось, поэтому я и смог так славно отдохнуть.

Поднялся я с первыми лучами солнца. Впереди множество дел, а ещё… Какого чёрта? В пять утра рёв моторов? Я выглянул в окно и увидел БТР, въезжающий в Ленск. Он остановился у лавки Шульмана, после чего двери раскрылись, и из машины спешно выскочили гвардейцы. Вытащили из БТРа раненого бойца, погрузили на носилки и поволокли его в лазарет.

— Что происходит? — нахмурился я и стал спешно натягивать штаны.

Через пару минут я выбежал на улицу и наткнулся на Барбоскина, стоящего у БТРа. Выглядел он потрёпанно. Драный крысиный китель, щека рассечена, правая рука перебинтована. Несмотря на свой вид, он нашел в себе силы вытянуться по струнке и отдать честь, заметив моё приближение.

— Михаил Константинович! Здравия желаю! — рявкнул Барбоскин.

— Тимофей Евстафьевич, я хочу знать, что произошло, и почему мой человек ранен? — стальным тоном спросил я, уставившись в глаза гвардейцу.

— Вернулись с зачистки разлома первого ранга! Потерь нет! — отчитался он.

— Что за шум, а драки нет? — весело спросил Гаврилов, подошедший со спины.

— Сейчас будет, — процедил я сквозь зубы и со всего размаха рубанул Барбоскина в бороду.

Гвардеец от неожиданности покачнулся, но устоял на ногах.

— Михаил Константинович, я… — начал было он, но я схватил его за грудки и притянул к себе.

— Кто приказал отправиться на зачистку? — прорычал я.

— Это моя инициатива. Вы постоянно рискуете собой ради нас… — выпалил Барбоскин, но договорить ему было не суждено, вмешался капитан.

— Михаил Константинович, успокойся. Никто ведь не погиб, — примирительно сказал Гаврилов, положив мне руку на плечо.

Я же смахнул его руку и продолжил холодным тоном, чеканя каждое слово.

— Не знаю, помните ли вы, Тимофей Евстафьевич, но вы и ваши гвардейцы, присягнули на верность мне. Теперь вы мои люди. Ваши жизни принадлежат мне. Вас за язык никто не тянул. Вы сами решили дать присягу. А если так, тогда не смейте рисковать своими грёбанными жизнями без необходимости! Это понятно? — В пылу злобы я сам не заметил, как приподнял Барбоскина над землёй.

Тимофей Евстафьевич нервно сглотнул и кивнул.

— Вот и славно. Ещё одна такая выходка, и вы дорого заплатите за это, — я опустил Барбоскина на землю. Поправил его мундир и похлопал по груди. — Донесите эту информацию до всех моих людей. Вылазки за пределы Ленска только после моего одобрения. В моё отсутствие подобное может согласовать только вот этот человек, — я ткнул пальцем в Гаврилова.

— Так точно, ваше благородие. Больше никакой самодеятельности, — пристыженно отчеканил Барбоскин. — И это… Прошу простить за то, что поступил так необдуманно. Просто я считаю, что дети не должны делать работу взрослых, — добавил он, потупив взгляд.

— Я вас понимаю. Но и я не обычный ребёнок. А значит, со многим справлюсь не хуже вас. Осмотрите каждого бойца, который был на вылазке, окажите необходимую помощь, а после сообщите мне, сколько человек осталось в строю.

— Будет сделано! — Барбоскин козырнул и ушел.

— Сурово ты с ним, — тихо сказал Гаврилов, глядя Барбоскину вслед. — Но всё по делу.

— Станислав Карлович, у нас людей и так с гулькин болт, а тут несанкционированные вылазки. Совсем из ума выжили? Костяк моих сил самовольно отправился в пекло. Это же идиотизм. Да, из благих побуждений, но всё же.

— Кстати, об этом. Юрий подобрал достойных ребят. Сорок пять воинов и пять витязей. Довольно шустрые бойцы. Думаю, через пару лет могут дорасти до ранга ратника.

— Только у нас нет этой пары лет, — вздохнул я.

— Да ну, как сказать. Вон, Барбоскин своей вылазкой выиграл нам ещё неделю. А ещё прибыл первый человек из «Трёх Топоров». Идём, познакомлю, — улыбнулся Гав, приобнял меня и потащил за собой.

На полпути нас догнал Барбоскин.

— Михаил Константинович, прошу прощения. Забыл вам кое-что передать, — он протянул мне три смятых листа, покрытых кровью, обломок артефакта, а также мешочек со Слезами Мироздания. — Вот этот осколок нашли в разломе. На листы же нанесли кровь убитых тварей. Не знаю, зачем она вам. Но мы видели, как вы её собирали, вот и решили…

— Тимофей Евстафьевич, вот за это — большое спасибо, — улыбнулся я и пожал ему руку. — Но ещё раз вас прошу. Не рискуйте понапрасну.

— Так точно. Больше никакого риска, — кивнул он и ушел.

Хоть я и отругал Барбоскина, но всё же он сделал большое дело. Теперь нам осталось зачистить Кунгур от тварей, а после закрыть разлом четвёртого ранга. Простая задача, не правда ли? Как только мы с ней справимся, проблема с человеческой силой будет решена. Я стану главой рода Архаровых и возьму под своё крыло две тысячи человек.

Остаётся только надеяться на то, что в ближайшее время не начнётся расширение аномальной зоны. Если пойдёт волна тварей, то придётся влезть в долги к Шульману и эвакуироваться, куда глаза глядят. Почему так? Да потому, что регулярная армия далеко не слабых родов не всегда способна сдержать натиск аномальной зоны. А костяк наших сил будет состоять из детей в возрасте от пяти до восемнадцати лет.

Пока я купался в океане мыслей, мы добрались до управы. На первом этаже рядом с моей комнатой на полу спал боец. Лежал он в спальном мешке и невероятно громко храпел. Гаврилов, улыбаясь, подошел к нему и пнул по ноге.

— Здравия желаю! — гаркнул спящий и попытался вскочить, но спальник ему этого не позволил.

— Знакомьтесь! Это Михаил Константинович, новый глава рода! — выкрикнул Гаврилов. — А это наш Наум. Как говорится, Наум не любит шум, — усмехнулся Гав, понизив голос.

— А ты чего орал-то? — спросил я, протягивая руку Науму.

— Так это… Он у нас глуховат. Сапёром работает, вот слух и подпортил себе, — пояснил капитан.

Наум пожал мне руку и чертовски громко заголосил:

— Ваше благородие! Служу роду Архаровых! Благодарю за то, что дали мне шанс отомстить врагу!

— Рад, что ты с нами. Только мог бы ты не орать? — проговорил я, ковыряя пальцем в ухе, так как от этих воплей в ушах начало пищать. На лице Наума было недоумение. Он ничего не понял из того, что я сказал. — Говори в три раза тише!!! Я тебя и так слышу!!! — заголосил я.

— А. Да. Прошу прощения, — улыбнулся парень и почесал затылок.

На вид ему было лет двадцать пять. Три пальца на правой руке отсутствовали, кожа подбородка и шеи покрыта шрамом от ожога. Глаза озорные. Видать, он любит свою работу до беспамятства. Только дай повод что-нибудь взорвать. И этот повод у него будет. Причём довольно скоро.

— Наум! Располагайся и отдыхай! Скоро понадобится твоя помощь! — выкрикнул я, и парень в ответ кивнул. — Станислав Карлович, выдели ему комнату, не на полу же спать будет.

— Я как раз ключ принёс от его нового жилища, — ответил Гаврилов и показал мне стальной ключик.

— Отлично. Тогда я пошел за новыми доминантами. Ты пока размести бойца, а после возвращайся к организации обороны.

— Идём, Наумка! Покажу тебе новые хоромы! — заорал Гав, забирая с собой нашего нового бойца.

— Стой! — окликнул я капитана. — Бойцам Юрия скажи, что объявляется набор в «Три Топора». Ну и покажи им свои навыки, чтобы желания поприбавилось в ваши ряды вступить. Так у них будет больше стимула добросовестно служить и тренироваться. Плюс ко всему, на базе «Трёх Топоров» будет возрождаться армия Архаровых, поэтому отбирай лучших.

— Никто, кроме нас? — усмехнулся капитан. — Знакомый тезис. Сделаю.

Я вернулся в свою комнату и увидел, что на подоконнике сидит невероятно уродливая птица. Если бы такую я увидел с просонья, то точно бы вскрикнул от испуга. Это был Мимо. Он трансформировал тушку орла так, чтобы та могла вместить в себя три десятка шприцов. Правда сделал он это весьма странным способом, из-за чего шприцы торчали из его туловища в разные стороны.

Мимик долбился в окно клювом до тех пор, пока я не впустил его внутрь. Орёл сделал пару шагов и неуклюже плюхнулся на пол, ударившись головой. В этот момент тушка орла поплыла, словно расплавленный воск, Мимо отполз в сторону, приняв форму грязи, а на его месте остались тридцать шприцов, внутри которых были куски плоти.

— Кро-о-овь засты-ы-ыла. Пришло-о-ось гры-ы-ызть, — протянул мимик.

— Ого. А ты отлично постарался. Спасибо, — улыбнулся я и полез в тумбочку.

Открыв дверцу, выудил оттуда два шоколадных батончика, один развернул и бросил мимику. Он поймал его в полёте и стал жевать, довольно попискивая. Второй батончик я съел сам. Когда трапеза завершилась, отозвал мимика и поднял с пола первый шприц.

— Посмотрим, что тут у нас, — произнёс я, откупорил тару и высыпал на ладонь заледеневшую плоть.

Ну, лучше так, чем если бы Мимо приволок тухлятину. Ут ласковым голосом озвучила список доминант:

'Образец содержит следующие доминанты:

«Острый нюх»,

«Мельхиоровые клыки»,

«Эхолокационный слух»,

«Плодовитость»,

«Падальщик»,

«Пушистый мех»,

«Слюна антисептик»,

«Жировая прослойка»,

«Стадный инстинкт».

Образцы принадлежали вервольфам. Не сказать, что здесь много доминант, полезных в бою, но для разведки есть кое-что.

— Поглотить, — отдал я приказ и через пару минут смог ознакомиться с тем, что мне попалось.

Достались мне «Острый нюх», «Эхолокационный слух», «Плодовитость», «Падальщик». Острый нюх и Падальщик тут же улетели в переработку, так как я больше не намерен забивать ценные ячейки всяким хламом. А вот Эхолокация и плодовитость остались.

Ха-ха. Может и правда передать Гаврилову доминанту плодовитости? А что? Так род Архаровых очень быстро восполнит свои потери. Шучу. Эту доминанту тоже в переработку. Ладно, шутки шутками, а мне нужно поглотить около трёхсот доминант. Посмотрим, чем там со мной поделилась аномальная зона.

Следующие трое суток я кочевал от потери сознания до новой потери сознания. В перерывах я навещал Гаврилова. Частенько вылавливал его в коридоре администрации.

— Опять? — измученным голосом спросил капитан.

— А ты как думал? Страдания во благо рода — это обязательная процедура. Давай сюда руку, — усмехнулся я.

— Миш, может, вечером? Ты как утром зайдёшь с этими доминантами, я потом весь день никакой хожу, — пожаловался Гаврилов.

— Сказки мне не рассказывай. У тебя регенерация есть. Руку сюда дал, — потребовал я и заметил, что капитан посматривает в сторону окна, ведущего на улицу. — Я тебя всё равно поймаю. Давай по-хорошему, — предупредил я, широко улыбаясь.

— Изверг, — скрежетнул зубами он и через секунду рухнул на пол, держась за уши. Уверен, эхолокация ему очень понравится!

Вернувшись в комнату, я снова впал в беспамятство. Среди кучи мусора, который улетел в переработку, я обнаружил аж три доминанты регенерации. Они объединились, подняв ранг кристалла до третьего. И тут у меня возникла моральная дилемма. Передать ли эту доминанту маме? Она беременна, и я не знаю, как это скажется на моей сестрёнке. Безопасно ли это?

Я ломал голову целый день. Даже заглянул посоветоваться с Гавриловым. Мы с ним пришли к выводу, что посреди аномальной зоны ей опаснее жить без мутаций, чем получить в дар регенерацию. Несмотря на то, что Гаврилов поддержал мою идею, я колебался. Сомнения развеяла мама. Она подслушала наш разговор.

— Миша. Я взрослая женщина и прекрасно понимаю, что мы поселились у чёрта на куличках, а значит, роды принимать тут особо не кому. Если что-то пойдёт не так, то могу погибнуть и я, и твоя сестричка. Если же у меня будет регенерация, то, возможно, она передастся и ребёнку.

И правда. Я как-то об этом не подумал. Было бы здорово.

— Кстати, у Барбоскина боец есть, он в меде учился и на акушера стажировался. Можем его позвать, пусть проследит, чтобы всё было в порядке во время передачи доминанты, — предложил Гаврилов.

Мне же оставалось только согласиться. Польза с лихвой перекрывала возможную опасность. Тем более, что я посоветовался с Ут, и она сказала, что влияния на плод не должно быть. «Не должно» это, конечно, не «Точно не повлияет», но уже что-то.

Акушером оказался Борис. Никогда бы не подумал, что этот головорез может не только забирать чужие жизни, но и помогать новорождённым попасть в наш бренный мир. Я взял маму за руку и посмотрел в родные глаза.

— Готова? — спросил я, стараясь скрыть волнение.

— Миш, не переживай. Всё будет хорошо, — мама ласково улыбнулась и погладила меня по щеке.

Мысленно я отдал приказ: «Ут, запусти модификатор 'Селекционер» и передай маме доминанту «Ускоренная регенерация». В следующую секунду…

Глава 19

Страх многогранен. Порой он проявляется как неясная тревога. Порой хватает тебя за горло, заставляя задыхаться от ужаса. Изредка страх даёт силу. Но чаще всего сковывает тело, волю, парализует разум. Заставляет чувствовать беспомощность, безысходность. Прямо сейчас я чувствовал страх. Не за себя. За маму и ещё нерождённую сестрёнку.

Да, я подготовился. Позвал не только гвардейца по имени Борис, но и целителей, выделенных Юрием.

Казалось бы, всё под контролем. Чего переживать? Отдал доминанту — и радуйся жизни. Так-то оно так, но когда ты видишь, как твоя мать орёт от боли, вцепляется ногтями в собственную кожу, оставляя на ней кровавые порезы, выгибается дугой, а сердце её бьётся с такой скоростью, что вот-вот лопнет от натуги. Спокойствие испаряется молниеносно. Остаётся лишь страх. Липкий омерзительный страх, пожирающий сознание.

— А-а-а!!! — закричала мама, выгнувшись дугой.

— Лиза! — испуганно вскрикнул Гаврилов и крепко схватил её за руку. — Борис! Сделай что-нибудь!

А что тут сделаешь? Борис вместе с шестёркой лекарей жгли ману, не останавливаясь, даруя обезболивание и исцеление внутренних повреждений. Вот только это мало помогало маме. Ей было очень больно.

Какое-то время я стоял с уверенным выражением лица. Делал вид, что спокоен, а минут через десять приложил руку ко лбу матери и собирался отдать приказ Ут, чтобы она изъяла доминанту. Но внезапно всё прекратилось. Мама обмякла, и казалось, будто не дышит. Но, к счастью, это было не так. Поверхностное дыхание, пульс всё ещё учащенный, но начинает замедляться. Побелевшее лицо розовеет.

— Борис! Чего ты молчишь? — рыкнул Гаврилов, осторожно выпустил мамину руку и тут же протянул свои, чтобы схватить гвардейца за грудки.

А того только хватать. По лицу Бориса пот катится градом, шатается, едва стоит на ногах. Всего себя отдал исцелению. Пришлось перехватить руки Гава.

— Всё в порядке. Гляди, — я указал на предплечье матери.

Пару минут назад на нём красовались кровавые отметины от ногтей, но сейчас раны, пускай и медленно, но затягивались. Причём без помощи лекарей, ведь у них мана уже давно закончилась. Капитан растерянно улыбнулся и встал на колени перед кроватью матери, вновь сжав её руку в своих лапищах. Он что-то шептал, видимо, обещал, что всё будет хорошо. Подслушивать я не стал, а вместо этого взял Бориса под руку.

— Спасибо за помощь.

— Рад стараться, — вымученно улыбнулся гвардеец. — С ребёнком всё в порядке. Просто Елизавете Максимовне нужен отдых. — Борис пристально посмотрел на меня и спросил. — Михаил Константинович, а можно и мне такую доминанту?

— Посмотрим, — хмыкнул я и потащил его на выход.

Можно ли ему доминанту? Что значит «можно»? Нужно! И для этого у меня имеются две сотни не поглощённых образцов. А ещё я взял пятьдесят образцов крови у новобранцев. Помимо всякого хлама, попались доминанты владения мечом, огнестрельным оружием, магией молнии, огня, льда и даже лечения. Над последней доминантой я крепко задумался.

Такая в арсенале определённо бы пригодилась, вот только в магическом ряду у меня осталась всего одна ячейка. Поэтому пришлось отказаться от этой задумки. Все добытые доминанты распределил между Гавриловым и гвардейцами. Станиславу Карловичу предложил доминанту на выбор. Он решил взять магию лечения. Вполне разумно. В бою он и так хорош, а теперь ещё и исцелять сможет.

Следующие два дня страдал не только я, но и Гав с гвардейцами. Я бесконечно поглощал образцы ДНК, передавая наиболее полезные доминанты моим бойцам. Когда же образцы закончились, пирамида засияла золотым светом. Стоя в Чертогах Разума, я прикоснулся к тёплой поверхности пирамиды и услышал ласковый голос Ут:

'Доступны следующие модификаторы:

Бесчувственный — позволяет убрать болевой шок от встраивания доминант'.

Знаю-знаю, это мы уже слышали. Ничего, и так потерпим. Тем более что у меня и так болевой порог повышен.

«Сканер — позволяет видеть текущий уровень развития доминанты у объекта перед поглощением».

Занятно, но на практике польза весьма ограниченная. Одно дело, если бы я постоянно крутился в среде аристократов, там краем глаза посмотреть, кто что умеет, было бы здорово. А так…

«Кладовщик — позволяет накапливать доминанты и использовать их позднее. Вам будет доступен один слот накопления за каждый уровень развития пирамиды. Текущий уровень развития: 7».

Вот этот модификатор мне критически необходим. Во всех рядах пирамиды у меня осталось по одной свободной ячейке. Семь пустых слотов очень пригодятся. Тем более, что при каждом улучшении пирамиды их количество будет увеличиваться.

«Подобие — если улучшить доминанту, используя сходный или близкий по свойствам геном, заполнение будет происходить вдвое быстрее».

Полезно, конечно. Но не в этот раз.

«Быстрое усвоение — позволяет поглотить доминанту за мгновение, но при этом вы испытаете чудовищную боль».

Этот модификатор было бы здорово взять вместе с отключением боли. Тогда я мог бы без остановки поглощать сотни доминант, не чувствуя повреждений.

«Выбор — в 20% случаев вы можете самостоятельно выбрать, какую именно доминанту желаете поглотить».

Конечно, неплохо в 20% случаев выбирать то, что нужно, но с практически такой же вероятностью можно выиграть в лотерее и поглотить понравившуюся доминанту, не имея этого модификатора.

«Устранение изъяна — вы способны похитить конкретную доминанту, встроенную в живой организм. Но при этом существо должно вам бесконечно доверять или дать добро на изменение генома. Если доверия нет, то будет похищена случайная доминанта».

Однажды и этот модификатор я возьму, но не сейчас.

«Честная плата — вы можете поглотить конкретную доминанту из генома разломной сущности, но для этого придётся заплатить двумя доминантами на ваш выбор. Выбранные доминанты должны быть идентичного ранга с поглощаемой доминанты».

А вот это занятно. Если бы у меня имелась куча свободных слотов, то я бы с радостью взял именно этот модификатор. Так бы я смог всегда получать нужную мне доминанту.

«Лотерея — выберите три доминанты и обменяйте их на одну случайную мутацию».

Ха. А это тоже забавный модификатор. Ранее его не было. Охотишься только на вервольфов, а получаешь совершенно случайные доминанты с помощью лотереи. Полезная штука, но непредсказуемая.

«Выключатель — вы способны по желанию активировать и деактивировать встроенные в ваше тело доминанты».

Вот эту вещь я определённо хочу однажды заполучить. С её помощью я смогу встраивать в своё тело различные уродства. Лапы богомола, крылья, чешую дракона и вообще что угодно. Пока бегаю по аномальной зоне, можно превратиться в урода. Вернулся в цивилизованный мир? Отключил мутации.

«Химеролог — выберете доминанты и совместите их, создав живое существо».

Проклятье. Боги будто издеваются. Химерология довольно отвратительная, но разрушительная наука. К примеру, можно создать тварь, не имеющую изъянов. Идеального воителя, который сокрушит любого противника. Вот только возникает вопрос в послушании. Будет ли новоявленная тварь слушаться своего создателя? Ответа у меня нет. А значит и брать этот модификатор пока не стану.

«Реконструкция генома — возможность перерабатывать доминанты, уже внедрённые в тела других существ».

Это, безусловно, нужная штука. Но пока пусть подождёт своего часа.

— Ут! Я выбираю модификатор «Кладовщик», — выкрикнул я, и мой голос эхом пронёсся под сводами пещеры.

«Запрос принят», — прозвучал голос моей помощницы, и сбоку от пирамиды в воздухе материализовалась квадратная каменная плита с семью сквозными отверстиями.

— Ут, подскажи пожалуйста. Сейчас у меня семь модификаторов. Если я получу ещё три, то дадут ли мне выбрать ещё один модификатор бесплатно?

«Нет. Вам доступен бонусный модификатор после каждого пятого улучшения пирамиды. Количество имеющихся модификаторов никак не влияет на получение бонуса».

Печально. Я надеялся слегка ускорить своё развитие. Но даже так, стоит порадоваться, что каждый раз Ут предлагает мне всё новые и новые модификаторы на выбор.

Ах, да. Совсем забыл сказать, что мусорные доминанты я отправил на переработку в пользу доминант «Пространственный Обмен» и «Поглощение Пламени». Их я повысил до третьего ранга, а ещё до третьего поднялся конгломерат «Теневой Душитель». А после доминанты закончились.

К плите кладовщика подлетела Галина и, закатив глаза, стала чесаться о него спиной.

— Галя чешется! Гале чертовски гранитно!

Услышав эту чушь, я усмехнулся. Видимо «Гранитно» для неё то же самое, что «приятно». Я погладил голема по голове и вернулся в реальность. Пускай я слегка и вывалился из запланированных сроков зачистки Кунгура, зато сейчас у меня имелась небольшая армия мутантов. Шестнадцать человек, если считать всех гвардейцев, Гаврилова и ребят.

Сперва я поднялся на второй этаж, чтобы навестить маму. Чувствовала она себя не просто отлично, а замечательно! Это радовало. Попрощавшись, вышел из управы и увидел Гаврилова. Он ходил по оборонительным пунктам и проверял, как молодняк несёт службу. А они несли её намного, лучше чем бойцы Барса, так как никто из молодых Архаровых не курил, а значит, пост они несли, не отвлекаясь на лишнее.

Ещё в Ленске выстроилась целая очередь из местных жителей. Все до единого стремились попасть в лазарет. Пять девчонок и один парнишка каждый день с восьми до пяти были готовы помочь любому жителю с его болями. Кто-то приходил лечить зубы, кто-то подагру, а некоторых притаскивали жены, чтобы закодировать. Благодаря новым бойцам, мой авторитет в Ленске возрос ещё сильнее.

— Доброго вам утра, Михаил Константинович, — улыбаясь, поприветствовала меня бабулька и поковыляла в сторону лазарета.

— Михал Константиныч! Долгих лет тебе жизни! — гаркнул проходящий мимо мужик, похожий на медведя, и пожал мне руку.

Такое отношение со стороны местных, безусловно, было приятно, но в то же самое время, немного смущало.

— Хе! Смотрите-ка. Звезда вышла из спячки, — усмехнулся Артём, приобняв меня за плечи.

— Да, Миш, тебя уже пару дней, как не видать, — согласился Макар, встав рядом.

— Меня нет, а вы и рады баклуши бить? — спросил я.

— А где мы их бьём-то? На тренировку идём, — ответил Леший, шмыгнув носом. — Присоединишься?

— Не сегодня. Да и вам не стоит силы тратить. Сегодня отправляемся на зачистку Кунгура.

— Ого. Серьёзная задача, — присвистнул Серый. — Хочешь поскорее стать главой рода?

— Есть такое дело, — кивнул я. — Если зачистим Кунгур, то обоснуемся в центре города. Там можно построить отличную базу. К тому же, в Кунгуре много уцелевших зданий. В излучье рек Ирень и Сылва находится район машиностроительного завода. Можно перекрыть дорогу рядом с Иренским мостом, тогда мы получим огромный кусок земли, который со всех сторон окружен водой. Скоро весна, а значит, оборонять это место будет чертовски просто. По земле к нам не подобраться, а воздух прикроем с помощью артефактного барьера.

— Гляжу, ты времени даром не терял, — хмыкнул Артём. — Всё продумал.

— Так и есть. А ещё, знаете что? — расплылся я в хищной улыбке. — Со следующей недели вашими тренировками займётся лично капитан Гаврилов. Я попросил его не давать вам спуску. Так что тренировки будут адскими.

— Проклятье. Опять? — вздохнул Леший.

— Лёх, всё так плохо? — спросил Серый, с тревогой посмотрев на Лешего.

— Хуже, чем ты себе можешь представить. Занятия в пансионате покажутся тебе отдыхом на курорте.

— У меня что-то нога разболелась. На прошлой тренировке повредил, — наигранно сказал Макар и скривился, будто нога и правда болела.

— Ничего страшного. У нас есть команда лекарей. Тебя быстро подлатают. — Я похлопал Макара по плечу, от чего тот стал мрачнее тучи.

— Изверг, — буркнул он. — Мне обязательно проходить ту же подготовку, что и ребятам? Моё-то дело стрелять, а стреляю я отлично.

— Всегда есть, куда расти. Тем более, к нам присоединился друг Гаврилова, он поможет тебе освоить ремесло подрывника.

— Ого! А вот это уже интересно. Я в деле, — расплылся в довольной улыбке Макар.

— Вот и славно. Отдыхайте. Часа через четыре выдвигаемся в Кунгур.

Попрощавшись с ребятами, я пошел искать капитана Гаврилова. По пути призвал из хранилища осколки артефакта. Как только осколки оказались рядом друг с другом, они засветились белыми лучами, раздался громкий лязг, и куски объединились.

Теперь у меня был целый артефакт, в центре которого имелась ячейка. Туда явно что-то должно вставляться, так как артефакт не отвечает, сколько бы маны я в него ни вливал. Что ж. Логично, если последний осколок артефакта будет находиться в разломе четвёртого ранга. Я как раз планировал посетить разлом после того, как мы уничтожим всех тварей в Кунгуре.

Гаврилова я отыскал на западном наблюдательном пункте. Он провёл досмотр и был весьма доволен увиденным. Бойцы, которых нам выдал Юрий, работали на совесть. Никто не отлынивал и не жаловался. Да и чего им жаловаться? Кормят от пуза, тренировки проводятся, но раз в двое суток, с учётом сменной работы, а не по десять раз на дню. Одним словом, условия у нас отличные.

— Станислав Карлович, бери гвардейцев, мы выступаем на зачистку Кунгура через три часа.

— Так сразу и выступаем? А разведку провести? — спросил капитан, приподняв бровь.

— Уже, — усмехнулся я, переключившись на зрение Мимо, парящего над Кунгуром. — Пятьдесят вервольфов, десяток ящеров, сорок шесть гарпий, восемь птеросов. Ещё два десятка саламандр, но они впали в спячку из-за морозов. Оттают только весной.

— Лихо, — уважительно кивнул Гаврилов. — Если там только эта мелочёвка, то мы и правда можем справиться малыми силами. Мне потребуется больше информации. Расскажи, какими фокусами ты ещё владеешь, на каких улицах скопление тварей, где их нет, а также поведай про уцелевшие здания.

— Хочешь заманить существ в огненный карман? — спросил я, улыбаясь.

— Ха! А ты смышлён не по годам. — Капитан приобнял меня и продолжил. — Выманим тварей на себя, а после шквальным огнём уничтожим столько, сколько сможем.

— Мне нравится, — одобрил я, и мы отправились в управу.

Ввалились в кабинет Барбоскина и прилипли к карте. Барбоскин сперва не понял что происходит, но когда услышал, что именно мы обсуждаем, с интересом встал рядом и стал следить за каждым нашим словом.

— От улицы Красный лог до Прорывной полно тварей. Судя по всему, они защищают разлом, который находится вот здесь, — я ткнул пальцем в парк под названием «Берёзовая роща». — Уцелевшие здания тут и тут, всё, что ниже улицы Свободы, хорошо сохранилось, да и тварей там практически нет.

— Ага, — задумчиво произнёс Гаврилов. — Тогда я предлагаю устроить засаду на улице Кирсановой. Во втором квартале довольно плотная застройка. Маги Земли возведут стены, чтобы у тварей не было другого выбора, кроме как ломиться вперёд, а потом в дело вступит Наум.

— Позвольте, внесу пару предложений, — вмешался Барбоскин. — Вы хотите выманить существ на улицу Кирсановой, но там частный сектор. Это плохая идея. Существа разбредутся по дворам и огородам, а потом устанешь их ловить. Лучше направить их на улицу Красную. — Барбоскин ткнул пальцем в карту. Она как раз заканчивается, упираясь в многоэтажку. Всё, что нам нужно, это сопроводить тварей во двор многоэтажной застройки. А уже там мы накроем их плотным огнём с крыш домов. Разместим пулемётчиков тут, тут и тут, — он указал на здания, стоящие рядом друг с другом. — А маги Земли, как вы и предлагали, возведут стены между домами, образовав неприступный каменный треугольник. Его будет легко залить свинцом и заклинаниями.

— Ого. А я посмотрю, вы отлично знаете город, — присвистнул Гаврилов.

— Там жила моя бабушка. В детстве частенько оставался у неё на лето. Знаю все улочки Кунгура, как свои пять пальцев, — с некой гордостью в голосе заявил Барбоскин.

— Тогда решено. Поступим так, как вы предложили. Собирайте людей. Выступаем через три часа, — приказал я, понимая, что легко не будет, и план наш может с лёгкостью провалиться.

Глава 20

Что самое важное для решения сложной задачи? Правильно! Важнее всего — найти компетентных людей. Тогда решение любой проблемы становится не более, чем вопросом времени. Конечно, таких людей найти непросто, но мне повезло. Гаврилов и Барбоскин отлично сработались. Делали именно то, что я приказал, если не считать недавней вылазки в разлом, устроенной Барбоскиным.

Барбоскин организовал транспорт, проверил обмундирование личного состава, после чего началась погрузка. Гвардейцы с серьёзными лицами залезали в БТРы. Я же отправил Мимо провести повторную разведку. Мало ли, вдруг за ночь улицы Кунгура наполнились новыми тварями? Но нет. Ничего подобного не случилось.

Мы погрузились в машины и через час остановились в пяти километрах от Кунгура. Дальше пришлось идти пешком, чтобы не поднимать шум. Увы, полог тишины никто из моих людей накладывать не умел, а значит, и шанса приблизиться беззвучно у нас не было.

Идти по сугробам — нелёгкое занятие. Особенно когда ты утопаешь в снегу по пояс, за твоей спиной рюкзак, а под ногами — покрытые льдом колдобины. На подходе к городу нас обнаружила небольшая стая гарпий. Всего пять особей. Заверещав, они ринулись вниз и… Один из гвардейцев жахнул цепной молнией, моментально убив всю пятёрку.

Войдя в город, стали действовать максимально осторожно. Сперва я разведывал местность и, если там встречались твари, то на их уничтожение отправлялся Гаврилов вместе с Барбоскиным. Действовали тихо, убивали одним движением, так, чтобы твари даже не пискнули.

Пока всё шло гладко. Достигли многоэтажной застройки. Пулемётчики заняли позиции в квартирах с видом на двор. Маги Земли возвели стены между многоэтажками, образовав треугольник с одним лишь выходом, ведущим на улицу Кирсановой. А потом началась бойня.

Из пространственного хранилища я выбросил три коровьи туши. Свежая кровь оросила снег, и город пришел в движение. Вдалеке послышался рёв десятков голодных глоток. В небо вспорхнули гарпии вперемежку с птеросами и через пару мгновений очутились рядом со свежим мясом.

Острые когти рвали толстую коровью кожу, разбрызгивая кровь по округе. Клыкастые пасти погружались в ещё тёплую плоть и вырывали из неё куски. Оголодавшие твари то и дело клацали зубами, пытаясь отогнать от кормушки своих сородичей, но это было весьма непросто.

Правда, вскоре птичек согнали. Властители неба на земле оказались довольно неуклюжи и сами стали лёгкой добычей. На всех парах к тушам прибыли снежные волки. Пятнадцать особей. Ощерив пасти, они бросились рвать гарпий на куски.

Агрессия их была неподдельной. Одному летуну даже перегрызли глотку. Остальные крылатые всё поняли сами и ретировались. Лишь пара птеросов, отойдя в сторонку, повозмущались, клацая клювами, и стали наблюдать, как волчары с жадностью жрут.

Следом прибежали вервольфы, а за ними и крысолюды. Не много. Всего пять особей. Причём это были не те твари, которых я отпустил погулять по округе, а новые. Началась свара.

Твари бросались друг на друга, пытаясь завладеть желанным угощением. Во все стороны летела шерсть, рык разрывал барабанные перепонки, а гарпии лакомились жертвами сражения за коровьи туши. Одному вервольфу порвали брюхо, выпустив кишки наружу. Псинка, жалобно пища, поползла в сторону, но с неба спикировали три гарпии, вцепились в раненую тварь когтистыми лапами и унесли на крышу многоэтажки, где стали жрать всё ещё живого вервольфа.

— Ну что? Начинаем? — спросил Гаврилов, прижался плечом к стене рядом с окном и посмотрел вниз.

— Пару минут. Дай кое-что попробовать, — попросил я и потянулся к разуму крысолюдов.

«Ментальный контроль стаи», сработал, как часы. Крысюки тут же отозвались и уставились в окна пятого этажа. Они смотрели прямо на меня, готовые выполнить любой приказ. Из-за секундного промедления одного крысюка вервольф умудрился свалить на спину и располосовал грызуну грудь когтями.

Ломаешь мои игрушки? Нет. Так не пойдёт. В следующее мгновение я отдал приказ стае атаковать псинку. Четыре грызуна набросились со всех сторон. Один крысюк вцепился зубами в загривок вервольфа, второй вонзил острые когти в спину, третий ухватился за челюсти, стремясь порвать пасть псине. Четвёртый же не добежал…

Вервольфы стайные животные. Увидев, что их собрата рвут в клочья, твари решили дать бой. Сражение вышло весьма занятным. Мне удавалось разменивать жизнь одного крысюка на две жизни вервольфов. Так продолжалось до тех пор, пока грызунов не окружили. Слюнявые пасти набросились со всех сторон, и моя маленькая победоносная война обернулась полным разгромом. Настало время тяжелой артиллерии.

— Станислав Карлович, можем приступать к зачистке, — кивнул я Гаврилову.

Капитан зажал кнопку рации и передал приказ бойцам, прячущимся на цокольных этажах многоэтажек:

— Перекрыть пути к отходу.

«Ш-ш-ш. Приказ принят», — донеслось из рации, а через секунду из-под снега стала подниматься каменная плита, перекрывая тварям последнюю возможность к бегству. Стена поднялась на высоту шести метров, перегородив дорогу на улицу Кирсановой от одной многоэтажки к другой. Но даже это не остановило бойню за свежее мясо. Твари будто не заметили, что находятся в бетонном треугольнике.

Гаврилов зажал кнопку на рации и громко заорал:

— Наум!!! Взрывай!!!

И Наум взорвал. Да так взорвал, что в многоэтажках окна повыбивало. Одно из стёкол вынесло, забросав меня осколками. Парочка кусков стекла рассекли мне щеку и бровь, но это было ерунда по сравнению с уроном, нанесённым существам, беснующимся внизу. Туши коров Наум нашпиговал взрывчаткой по самое не балуйся. И сейчас на месте туш осталась глубокая воронка, а ошмётки обедавших тварей, теперь валяются по всему Кунгуру.

Взрыв уничтожил далеко не всех тварей, но всех до единой контузил. Существа лежали на окровавленном снегу, потряхивая головами. Сомневаюсь, что кто-либо из них понимал, что это последние мгновения их жизни. Из окон заработали пулемёты. Одни стрелки лупили по гарпиям, всё ещё кружащим в воздухе, другие заливали свинцом контуженных существ.

Вместе с этим из окон выглянули гвардейцы и стали плести заклинания. Из земли вырвались острые каменные шипы, насаживая существ, словно бабочек на иглы. С небес ударили толстые жгуты желтых молний, воздушные серпы полетели из окон, разрезая тварей пополам, огненные шары окутали всё пламенем, скрыв окровавленные останки тварей от нашего взора. Но благодаря Всевидящему Оку, я мог наблюдать, как энергетические точки тухнут одна за одной.

Гвардейцы выложились на полную. Израсходовали всю ману, но зато в небе и на земле не осталось живых существ, кроме нас самих. Через пару минут дым развеялся. Мелко нарубленный фарш вперемешку с грязным снегом валялся повсюду, даже впечатался в стены домов. Едкий аромат жженой плоти щекотал ноздри, заставляя улыбаться. Зачистка завершена. Не думал, что будет так просто.

— Не понимаю, как регулярная армия Богданова могла проиграть тварям, — проговорил Леший, глядя вниз.

— Много ты понимаешь, — недовольно буркнул Гаврилов. — Когда идёт волна при расширении аномалии, наступают не сраные вервольфы и гарпии, а твари пострашнее. От вида таких образин ты бы дар речи потерял. Умник хренов.

— Дядь Стас, да я ж просто сказал, — попытался оправдаться Лёха.

— На, — капитан вложил в руки Лешего армейский нож. — Лучше просто иди поработай на общее благо. Слёзы повырезай, кровь пособирай.

— Опять мне вся грязь досталась, — вздохнул Леший.

— Если б из твоего рта грязь не вытекала, то и работа была почище, — философски сказал Гаврилов в спину парня.

— Зря ты так. Хороший боец он, — сказал я, когда Леший скрылся из виду.

— Кто ж спорит? У вас тут через одного бойцы хорошие. Только дисциплины не хватает, — улыбнулся Гаврилов и приобнял меня за плечи. — Что, Михаил Константинович? Пойдём осматривать освобождённые земли?

— Да. Было бы неплохо заминировать всё вокруг разлома. Как-никак, четвёрка. Если оттуда кто-то выползет, то может быть очень больно.

— Согласен. Возьмём в окружение, а потом Наум всё заминирует, — кивнул Гаврилов, и мы направились на лестничную клетку.

По пути Гаврилов приказал по рации снять всех людей, кроме пулемётчиков, и спустить вниз. Согласно плану, мы должны отобрать хорошо сохранившиеся туши и продать их Шульману. Да, работа грязная, как и сказал Леший, но это наш единственный способ заработать — на текущий момент.

— Сегодня возьмём под контроль центральную часть Кунгура, обследуем все здания. Заминируем разлом и сможем немного передохнуть. Когда бойцы восстановят силы, отправимся на зачистку четвёрки, — размышлял на ходу Гаврилов.

— Отправимся, но сперва я с помощью мимика посмотрю, что внутри, — согласился я.

— Чертовски дальновидно, ваше благо… — усмехнулся Гаврилов и замер, услышав за гулом наших шагов истошный вопль.

Я посмотрел по направлению звука и увидел как тусклая энергетическая точка дёргается из стороны в сторону. В следующее мгновение послышался яростный рык и загрохотал пулемёт. Сломя голову, вылетел на улицу и остолбенел.

Представьте себе дракона. Представили? А теперь ударьте ему по морде лопатой, чтобы морда сплюснулась, и отрубите хвост с крыльями. Удалось? Отлично, вот такую уродливую, двухметровую образину с ощеренной пастью и кожей, покрытой чешуёй, я и увидел. Тварь схватила Серого за рюкзак и трепала из стороны в сторону.

Гвардейцы, разумеется, не стали просто так смотреть на это, а бросились выручать парня. Барбоскин рубил зверюгу, высекая искры из чешуи, но клинок не мог даже поцарапать эту пакость. Один из пулемётчиков одиночными постреливал в бок драконоподобной твари, но тоже без какого-либо эффекта.

Существо крутанулось вокруг своей оси, не давая зайти себе за спину, от чего Серого мотнуло так, что он вылетел из лямок рюкзака и кубарем покатился по снегу.

— Сейчас! — заорал Барбоскин.

За долю секунды вокруг существа сомкнулся каменный купол.

— Ха-ха! Попалась, падаль⁈ — торжественно выкрикнул Барбоскин. — Раздавите её, к чёртовой матери! — приказал он магам Земли, которые, судя по всему, были на последнем издыхании.

Каменный барьер сжался до размеров крупной тыквы. Послышался хруст, после которого Барбоскин улыбнулся и направился к нам.

— Михаил Константинович, всё под контролем. Представляете, эта образина перемахнула через шестиметровый забор. Хорошо, что Сергей вовремя оттолкнул назад Алексея, а то бы у нас появился первый покойник.

Я бросил взгляд на каменный купол, раздавивший тварь, и понял одну вещь. С самого начала я видел энергетический силуэт Серого, а вот тварь совершенно не отсвечивала. Как будто она обладала свойствами теневого паука. Кстати, это значит, что у зверюги могут иметься очень ценные доминанты. Нужно только…

Каменный купол взорвался мелким крошевом. Камни разметало во все стороны, один из них ударил меня по ноге. На месте купола стояла вполне живая зверюга, вот только вид её немного изменился. Всё тело покрылось метровыми шипами, такие же я видел во время путешествия в Уфу…

— Все на землю! — заорал я, и бойцы мигом подчинились.

Мы успели вовремя. Острые шипы выстрелили во все стороны. Часть шипов влетела в оконные проёмы, другая часть застряла в бетоне. Проклятье, да что это за дрянь такая⁈

Лёжа на брюхе, один из магов холода создал огромную сосульку над головой этой пакости. Со свистом ледяной конус рухнул с неба и вошел в землю на половину. Шустрая гадина отскочила в сторону, словно издеваясь, подняла заднюю лапу и пописала на ледышку. Зелёная струя оросила сосульку, заставив ту растаять за долю секунды.

— Огонь! Всем, чем есть! Уничтожить эту хренотень! — заорал Барбоскин, срывая глотку, и бой начался с новой силой.

Свинец лился бесконечным дождём. Пули со свистом рикошетили от прочной чешуи твари. Казалось, что от десятков заклинаний воздух закипел. Артём вышел вперёд и, собрав остатки сил, сплёл огненный шар. В бою он применял его впервые, поэтому на плетение такого заклинания у него ушла практически вся мана. Огненный шар взорвался, обдав нас горячим воздухом.

Вверх поднялась снежная крошка, смешанная с паром и дымом. Артём обернулся и расплылся в улыбке.

— Видал, как я ег… — договорить он не успел.

Из дыма вылетела плоскомордая тварь и боднула моего братца головой в бок. Словно пушечное ядро, он влетел в окно первого этажа и исчез из виду.

— Не лезьте! Я сам! — выкрикнул Гаврилов.

Он потянулся к мане, заставив воздух в радиусе пяти метров вибрировать от напряжения.

— Ну? Чё пялишься, тварина? Иди сюда! — прорычал капитан, не сводя взгляда с драконоподобной псины.

Слюнявая пасть раскрылась, и из неё раздался рык, больше походивший на хрюканье. Это было чертовски громко, но, в то же самое время, забавно. Тварь рванула прямо на Гаврилова. И тут я залюбовался. Это было поистине красиво. Каким-то неведомым образом всё пространство в радиусе пяти метров подчинилось капитану.

Асфальт, затрещав, разорвал ледяную корку дороги и преградил путь твари. Проблемой это не стало. Зверюга просто пробила головой препятствие и побежала дальше. Но асфальтная стена оказалась не так проста. Асфальтное крошево моментально сплелось в причудливый жгут наподобие каната и ухватило псину за задние лапы.

Оступившись, тварь рухнула на землю. Гаврилов вытащил из ножен меч и, напитав его маной, рванул к зверюге. Стремительный выпад направил сталь прямиком в глазницу твари. В последний момент существо немного наклонило голову вперёд, так что меч угодил не в глаз, а в лобную кость. С лязгом клинок сломался посередине. Гав мгновенно отпрыгнул назад, но было уже поздно.

По чешуйкам, покрывающим спину зверюги, проскочили десятки крохотных желтых молний. Желтые разряды за долю секунды собрались у пасти твари в искрящийся клубок, и из него ударила тугая ветвистая молния. Я видел в глазах Гаврилова искреннее удивление и даже нотки сожаления. Видимо, он уже попрощался с жизнью и жалел, что так и не увидит рождения дочери.

Что и говорить? Удар молнией был хорош. Даже мне бы пришлось тяжко с химерической регенерацией. А Гав и вовсе обратился бы в пепел. Повезло ему, что я рядом. Выхватив молот из-за спины, я рванул к капитану и нанёс удар навстречу электрическому разряду. Яркая желтая вспышка ослепила меня на миг, в воздухе запахло озоном, как после дождя, и молния исчезла без следа.

— Все назад! Я сам разберусь с этой образиной! — выкрикнул я и, хищно оскалившись, шагнул навстречу зверюге.

Тварь шумно дышала, бездонно-чёрные глаза, язык, свисающий набок, массивные лапы, мощная грудная клетка, острые, как кинжалы, зубы и когти. А ещё у существа имелись забавные уши, похожие на лопухи. Если бы я не видел способностей твари, то никогда бы не подумал, что она представляет опасность. Конечно, если не брать в расчёт опасность умереть со смеху. Ведь вид у неё весьма несуразный.

— Ну? Чего пялишься? Хочешь поиграть? — спросил я, занося молот над головой.

Тварь склонила голову набок и с интересом посмотрела на меня. Подпрыгнула, развернулась вокруг своей оси и… Гавкнула? Зверюга стала носиться вокруг меня, то прижимаясь к земле, то подскакивая. Глаза сияли озорством, а от агрессии не осталось и следа. Признаюсь честно, это меня весьма озадачило. Я, конечно, исследовал не всю аномальную зону, но подобного ранее не встречал.

— Эм-м-м… — задумчиво протянул я и, размахнувшись, швырнул молот за спину твари. — Апорт!

Вроде бы именно эту команду кричат собакам, когда бросают им палку. На удивление, это сработало. Зверюга, похрюкивая, рванула за молотом. Выпрыгнула, разинув пасть, и острые клыки сомкнулись на рукояти ударного инструмента. В следующее мгновение тварь резко уменьшилась в размерах и, издав жалобный писк, рухнула в сугроб.

Я подбежал ближе, сплетая заклинание ледяных игл, и с удивлением произнёс:

— Что ты такое, мать твою за ошейник…?

Глава 21

— Ну всё, падаль! Молись своим богам! — выкрикнул я, формируя ледяное копьё для удара.

— Жрать! — послышался звонкий голос, и на меня уставились невероятно яркие зелёные глаза.

Тварь, которая ещё секунду назад с лёгкостью противостояла натиску моих гвардейцев, сидела на заднице и, высунув язык, игриво смотрела на меня. Большие уши торчат вверх, приплюснутая смешная мордочка с чёрным носом в виде кнопки, тёмно серая шерсть с белизной на шее. Сбитые бока, короткие лапки. Внешне существо напоминало смесь поросёнка и собаки. Я встряхнул головой, не понимая, что сейчас произошло, и снова услышал.

— Будем жрать или играть? — тварь повернула голову набок и с интересом уставилась на меня.

— Эм-м-м… Это ты мне? — растерянно спросил я, не сводя взгляда с существа.

— Хозяин, хорош тупить. Будем жрать или играть? — разинув пасть, рычащим человеческим голосом проговорил пёс.

— Будем жрать, — задумчиво сказал я и призвал из хранилища банку тушенки, которую тут же кинул псине.

— Ну ты издеваешься? У меня что, есть консервный нож? Или я должен жесть грызть? — спросила неведомая зверушка, глядя на меня исподлобья.

— Я думал, ты с лёгкостью раскромсаешь банку.

— Ага. С лёгкостью, — хмыкнул пёс. — А потом в туалет как ходить? Жестянка же мне всю жопу разорвёт, — псина начала часто дышать, и этот звук походил на смех.

— А ты забавный, — усмехнулся я и призвал их хранилища пакет с вяленым мясом. Достал из пакета полоску ароматной говядины и протянул её псу. Тот без разговоров выхватил кусок и принялся жевать, обливаясь слюной.

— Ещё бы пивка, было бы шикарно, — прокомментировал зверёк.

— Ты не только говоришь, но ещё и алкоголик? Замечательно, — хихикнул я и протянул руку, чтобы погладить пса.

Тот тут же ткнулся мне в лодонь массивным лбом и заскулил от удовольствия.

— Ага. Вот так, вот так. А теперь за ушком. О-о-о, боги! Как же хорошо! И пузико, пузико давай! — попросил пёс, рухнув на снег.

Он подставил мне тёмно серое брюхо и зажмурился, вывалив язык набок.

— Позволь узнать. Откуда ты такой умный взялся и с чего решил, что я твой хозяин? — спросил я, продолжая чесать пса.

Он вскочил на лапы и сделал шаг назад.

— Когда меня гладят, мысли путаются, — пояснил пёс причину резкого подъёма. — Взялся я из Перми. Точнее, пришел я оттуда. Очнулся, кругом кровища, задние лапы сломаны, жрать хочется. Смотрю, чей-то глаз лежит. Ну, я его и сожрал. А потом… — пёс скривился и чавкнул. — Дай ещё мяска-то. Или ты думаешь, я наелся?

— Сначала история, потом угощение, — весело сказал я, присев на корточки перед псом.

— Шантажист, — хмыкнул пёс. — Короче. Сожрал я эту гадость, живот скрутило. Думал, траванулся. Потерял сознание, а когда очнулся, задние лапы уже зажили. Потом шлялся то там, то сям. То здесь — ам, то там — хрум. На всякую пакость охотиться начал. И вот я здесь.

— Как-то ты сильно сократил историю, — недовольно буркнул я. — И совершенно не ответил на вопрос, с какого хрена ты такой умный?

— Хозяин, а я откуда знаю? Может, у меня дрессировщик хороший был или родители породистые? Вот и вышел такой уникум.

— Ага. Очень правдоподобно. Уникальный говорящий пёс-оборотень.

— Сам ты пёс. Я Французский бульдог, — с обидой заявил барбос и неуверенно добавил. — Наверное.

— Поздравляю. Только ты на территории Российской Империи. И да, с чего ты взял, что я твой хозяин?

— Я так решил, — уверенно заявил бульдог, подошел ближе и попытался выхватить у меня из рук пакет с мясом.

— Да погоди ты! Не с целлофаном же! — прикрикнул я на пса и выдал ему ещё парочку полосок.

— Ам-ням-ням! Офень фкуфно! Вфяко луфэ, фем жефать… — пёс громко проглотил мясо. — Чем жевать местную живность. От мяска хотя бы живот не болит.

— Решил, значит? — задумчиво проговорил я и протянул псу ещё пару полосок мяса.

Тот с охотой их принял и стал жевать, роняя слюни на снег. Я же поднёс ладонь к его голове и резанул ногтем по шерсти.

— Ай! Сука! Я ведь тебе доверял! — вскрикнул пёс, выронив из пасти мясные полоски.

— Всё в порядке. Просто хочу кое-что проверить, — успокоил я француза.

— В порядке, блин, — обиженно буркнул пёс. — Компенсацию гони! — Он зыркнул на пакет с мясом, и я тут же высыпал всё на снег.

— Никакого уфожения. Ням-ням-ням. Будто я пфина дфорофая. Ням-ням-ням. Как же вкуфно, — возмущался пёс, продолжая жевать.

Я же мазнул рукой по его тёмно серой макушке, собрав пальцем каплю крови, проступившей из раны. К слову, рана уже зажила, что говорило о том, что барбос, как минимум, обладает доминантой регенерации третьего ранга. Тут же в голове прозвучал голос Ут:

'Образец содержит следующие доминанты:

«Серповидные лезвия»,

«Мимикрия»,

«Перестроение тела»,

«Ускоренная реакция»,

«Инстинкт охотника»,

«Жажда крови»,

«Поглощение»,

«Сопротивление яду»,

«Сопротивление молнии»,

«Сопротивление огню»,

«Сопротивление холоду»,

«Мифриловая чешуя»,

«Кислотные выделения»,

«Главенство разума»,

«Нервнопаралитический газ ограниченного действия»…

И ещё десятки и десятки доминант, о которых я даже никогда не слышал. Это было поразительно, а ещё подозрительно. Подозрительно — потому что я уже встречал тварь, а точнее кровь твари, обладавшей доминантой «Поглощения». Неужели кровь принадлежала этому барбосу? Мои подозрения тут же подтвердила Ут, закончив читать список.

«Внимание! Повторное поглощение доминант невозможно. Но вы можете использовать модификатор похитителя для извлечения случайной доминанты».

Повторное… Выходит, этот и была кровь пса. Проклятье. Насколько же он силён, раз смог не только долгое время выживать в аномальной зоне, но и охотиться на тварей? Хотя, о чём это я? Этот зверёк с лёгкостью разобрался с моими гвардейцами. Даже с Гавриловым. Если бы не мой молот, развеявший заклинание трансформации, то…

— Слушай, а как к тебе обращаться-то?

— Да как хочешь. Мне без разницы. Главное, псиной не зови, это унизительно, — ответил пёс и принялся вылизывать лапы.

— А если я назову тебя Хрюхой?

— Чё? Я же француз. Какая ещё Хрюха? К тому же, я мужик. Видишь? Вот яйца, — нахмурился он прекратив умываться и взглядом указал на свои причиндалы.

— А если Месье Хрюн? Или Хрюн Де Лавуазье? — усмехнулся я.

— В задницу этих месье. Лавуазье получше звучит, — ответил Хрюн, взял в зубы молот и попытался подтащить ко мне, увы, но ему даже с места не удалось сдвинуть мой ударный инструмент. — Тяжелый, фука! — возмутился де Лавуазье, ощерив пасть. — Чуть зубы не сломал.

— Не думал, что ты потеряешь всю свою силу, — сказал я, поднимая со снега молот.

— Увы, моё кредо «Бей, беги!». Трансформация действует десять минут, а потом я превращаюсь в немощный комок шерсти. — Лавуазье почесал лапой за ухом и требовательно уставился на меня. — Есть ещё жратва?

— Михаил Константинович, ты кинологом заделался? — усмехнулся подошедший Гаврилов и положил мне руку на плечо. — Как ты сумел усмирить этого блохастого? — спросил он, насмешливо глядя на пса, чей размер сейчас был не больше среднего арбуза.

— Блохастый? — приподняв брови, спросил Лавуазье.

— Оно ещё и разговаривает? — изумился Гаврилов, разинув рот от удивления.

— Ну всё, сука. Сейчас я выражу тебе своё почтение, — зло выдохнул Хрюн и повернулся к нам спиной.

В следующее мгновение послышался свистящий звук, и из задницы пса вырвались клубы зелёного дыма.

Я успел отскочить в сторону, а вот Гаврилова зеленоватое облако укрыло с ног до головы.

— Ах ты, смердящая пси…! — начал было капитан, но договорить не успел и рухнул назад, как подкошенный.

Зелёная дымка через мгновение рассеялась. Лавуазье подошел к капитану и стал загребать задними лапами снег, бросая его в лицо Гаврилова.

— Хрюн, мать твою. Ты что наделал? — спросил я, подскочив к капитану.

— Ничего страшного. Отоспится и придёт в себя, — буркнул Лавуазье.

— Чтобы такого больше не делал. Понял?

— Держать всё в себе вредно. Так говорят психологи, — со знанием дела заявил пёс.

— И много ты видел психологов за свою собачью жизнь?

— Ну-у-у… — протянул Хрюн, плюхнулся на задницу и продолжил. — Не важно, сколько видел. Просто кто-то должен был проучить этого хама. Вот я и решил, почему бы это не сделать мне?

— Молись, чтобы Гаврилов не сделал из тебя отбивную, когда очнётся.

— Гориллов? То-то я смотрю, он на обезьяну похож, — хмыкнул пёс, заставив меня хохотать до слёз.

— А-ха-ха-ха! Гляжу, у нас с тобой мысли сходятся. Ладно, помолчи пока, не нужно шокировать моих людей. Обследуем город, а после поболтаем.

— А чё его обследовать? Вы всю живность перебили. Я ж сюда и прибежал, чтобы полакомиться падалью, а в итоге мяско перепало. Хы! Эт я, конечно, удачно зашел. — Довольная морда пса заставила меня нагнуться и потрепать его по холке.

— О, да! Ка-а-айф! — с наслаждением протянул Хрюн.

За спиной послышался хруст стекла, и через мгновение из окна первого этажа выскочил Артём. Лицо его было залито кровью, он поигрывал копьём, зыркая по сторонам.

— Где эта тварь⁈ Убью! — прорычал он, выискивая своего обидчика. — А что с Гавриловым? — ошарашенно спросил он, заметив на снегу бессознательное тело капитана.

— Устал и решил вздремнуть, — коротко бросил я, забрасывая Гаврилова на плечо. — Кстати, это мой новый друг. Зовут Хрюн Де Лавуазье. Прошу любить и жаловать, — я кивнул в сторону собаки, пристально глядящей на Артёма, а после приблизился к брату и шепнул. — Не называй его псиной, если не хочешь вырубиться, как и Гаврилов.

— Этот уродец — та самая тварь, что отправила меня в полёт? — догадался Артём.

— Ого! А ты умнее, чем кажешься, — присвистнул я и направился прямиком к Барбоскину.

— Эй! Что это значит? Я тупой, по-твоему? — возмутился Артём, провожая меня взглядом.

Хрюн подошел к Артёму и принялся нюхать его ноги.

— Отвали! — недовольно буркнул Прохоров и попытался пнуть собаку.

Зря он это сделал. Хрюн ловко уклонился от пинка, а после задрал лапу и пустил зелёную струю мочи прямо на древко Артёмовского копья. Древесина тут же задымилась под напором концентрированной кислоты и стала таять на глазах.

— Хы-хы-хы, — мерзко рассмеялся Лавуазье и побежал следом за мной.

— Он мне копьё испортил! — закричал Артём.

— Скажи спасибо, что моча на ногу не попала, а то бы инвалидом стал, — равнодушно ответил я, остановившись около Барбоскина. — Тимофей Евстафьевич, в городе не осталось ни одной твари. Займите круговую оборону рядом с разломом и проследите, чтобы Наум заминировал выход из разлома. Завтра на рассвете отправимся зачищать четвёрку.

— Будет сделано, ваше благородие! — рявкнул Тимофей Евстафьевич и присел на корточки. — Михаил Константинович, можно я этого пушистика заберу себе?

Как только рука Барбоскина дотянулась до Хрюна, тот резко развернулся задницей в сторону гвардейца и напряг все мышцы, готовясь к новому залпу.

— Не сметь! — заорал я так, что пёс и Барбоскин синхронно подскочили.

— Ваше благородие, да я же просто… — начал было оправдываться Тимофей Евстафьевич, но я его остановил.

— Это я не вам, а этому «пушистику», — последнее слово я устало выдохнул. — И нет. Он останется со мной.

— А погладить хоть можно? — с надеждой поинтересовался гвардеец.

— Попробуйте. Если руку не отхватит, то можно, — философски ответил я и с интересом уставился на происходящее.

Сперва Барбоскин протянул тыльную сторону ладони, дав Хрюну понюхать её. Пёс фыркнул и оскалился.

— Что такое? Злишься? Ну, оно и не мудрено. Поди, оголодал. На полный желудок все добреют, — заулыбался Тимофей Евстафьевич и вытащил из заднего подсумка разгрузочного жилета свёрток из фольги.

Лавуазье тут же стал принюхиваться, а через мгновение, как попрошайка, стал скакать вокруг Барбоскина, без остановки похрюкивая. Точнее, его лай звучал, как похрюкивания.

— А-ха-ха! Хороший пёс! — рассмеялся Барбоскин.

— Сам ты пёс! — возмутился Хрюн и, воспользовавшись замешательством Тимофея Евстафьевича, выхватил у него свёрток с бутербродами.

Барбоскин завис. Моргая глазами, он смотрел то на Лавуазье, то на меня. После засунул мизинец в ухо и, поковыряв в нём, прошептал:

— Ничего себе. Слуховые галлюцинации. Такого со мной ещё не бывало…

— Дядь, какие ефё галлюфинафии? — чавкая, спросил пёс. — Человеческую речь разучился понимать, что ли? — Хрюн с укоризной посмотрел на онемевшего Барбоскина и добавил. — Но бутерброды у тебя — восторг! Обожаю буженину.

— Ну ты и трепло. Просил же держать язык за зубами, — тяжело выдохнул я, осуждающе глядя на Хрюна.

От стыда он поджал уши, а через пару минут стал всеобщим любимцем, которому скормили половину припасов. Кто бы мог подумать, что этот мохнатый поросёнок настолько прожорлив. Объевшись, он плюхнулся на бок и блаженно свесил язык набок. Похрюкивая, Лавуазье закатил глаза и резко подскочил.

— Ой… Живот прихватило, — панически пискнул он. Живот пса заурчал. Выпучив глаза, он заголосил на всю округу. — Дорогу! Коричневый код! Коричневый код!

Проскочив между ног гвардейцев, он скрылся за поворотом, а в следующее мгновение оттуда выплыло облако зеленоватого дыма. Увидев это, я расплылся в улыбке и подумал: «О, боги… Ещё один безумный питомец на мою голову».

* * *

Посёлок Мирный.

Берег озера Плесецкое.

Одинокая фигура сняла капюшон, подставив лицо пронзительному ветру. Светлые волосы тут же растрепались, а изо рта мужчины вырвался пар. Он порылся во внутреннем кармане и вытащил потёртый ежедневник с ручкой, вставленной в корешок.

— Объект номер двести шестьдесят семь, — проговорил мужчина, аккуратно выводя буквы.

На морозе ручка писала плохо. Приходилось вырисовывать одну и ту же букву по десять раз. Но блондина это совершенно не раздражало. Он медитативно писал до тех пор, пока на странице не появилась отчётливо видная надпись. Мужчина с радостью бы сделал запись карандашом, вот только сражаясь с вервольфами он его выронил, вот и приходится мучиться.

В далёком прошлом родня мужчины владела княжеским титулом, а слава об их абсолютах гремела далеко за пределами Империи. Но это было слишком давно. Гордость стёрлась, время притупило боль утраты, оставив лишь ненависть. Ненависть к Императору, предавшему род Багратионовых, ненависть к чёртовой аномалии, унёсшей миллионы жизней. Ненависть к собственному бессилию…

Всё, что мог Артур, это найти фанатиков, таких же, как он сам, и объединиться в общем стремлении уничтожить аномальную зону. Раз и навсегда избавив человечество от опасностей разломов. От голодных тварей, жаждущих сожрать всё живое. К сущностям, жадным до… Впрочем, это не важно. Если удастся расшифровать символы, разбросанные по аномальной зоне, то…

Артур встряхнул головой, отгоняя мысли, и убрал ежедневник в карман куртки, после чего разделся догола. Ледяной ветер обжег кожу, но мужчина даже не вздрогнул. Босыми ногами он пошел по снегу к центру озера, откуда ощущалась легкая пульсация энергии. Оказавшись на середине, Артур потянулся к мане.

По его телу прокатилась волна абсолютного холода. Такого, что даже снег под ногами разлетелся во все стороны, а лёд треснул, открыв широкую тёмную полынью. Через долю секунды Артур уже погрузился в воду и поплыл в сумраке под ледяной толщей туда, где вдалеке виднелось тусклое свечение.

В темноте мерцали зеленоватые символы. Их было трудно разглядеть издали. Багратионов принялся остервенело грести, чувствуя, что воздух в лёгких заканчивается. Метр, ещё один. Символы совсем близко. Осталось запомнить и записа… Мимо на огромной скорости пронеслась какая-то тень, инерционной волной отбросив Артура назад.

Багратионов потянулся к мане, чтобы заморозить пространство вокруг, но было поздно. Стремительная тварь вынырнула из темноты, широко разинув пасть, полную крючкообразных зубов, и проглотила Артура, будто он был крошечной рыбёшкой.

* * *

Согласно моему приказу, гвардейцы обследовали Кунгур, проверив все подвалы, чердаки, кладовки и крошечные щели. Обнаружили десятки кладок яиц, принадлежащих различным монстрам. Всё это добро доставили ко мне, чтобы узнать, что делать дальше. А что тут делать? По словам Шульмана, в Хабаровске множество ресторанов, готовых платить за яйца чудовищ огромные деньги. А значит, мы сорвали куш!

Вот только радость была преждевременной. При виде яиц существ шерсть Хрюна вздыбилась, из пасти брызнула пузырящаяся слюна, раздалось похрюкивание, и этот проглот стал увеличиваться в размерах.

— Ваше благородие, что происходит? — с опаской спросил Барбоскин, инстинктивно положив руку на рукоять меча.

— Хрюндель, ты чего распереживался? — спросил я за мгновение до того, как пёс рванул вперёд.

— Нямка!!! — рявкнул он и со всего разбега врезался массивной башкой в полуметровые яйца, лежащие на полу многоэтажки.

Вонючая слизь полетела во все стороны, Лавуазье перепачкался, как настоящая свинья, и принялся слизывать содержимое яиц с пола. Иногда в слизи встречались зародыши тварей, их он тоже сжирал с превеликим удовольствием. Сожрав десяток яиц, он ошалелыми глазами посмотрел на меня.

— Ещё! — потребовал Хрюн.

— Да, конечно. Сейчас выдам, — нахмурившись, сказал я и потянулся за молотом.

Пёс сообразил, что вместо угощения огребёт по шее, и попытался сбежать. Но куда ты сбежишь, когда лапы примёрзли к полу? Подойдя ближе, я беззлобно и едва ощутимо опустил молот на его макушку. Размеры пса практически мгновенно вернулись к первоначальному состоянию.

— Яйца сразу грузите в вездеходы, пусть бойцы отвезут их Шульману, — приказал я и ткнул носком ботинка в бок Хрюна, притворившегося мёртвым. — Вставай. Актёрище, — усмехнулся я. — Топай на улицу и валяйся в снегу до тех пор, пока не перестанешь вонять.

Увы, яйца монстров жутко смердели. Даже Барбоскин, бывший прожженным бойцом, кривился от омерзения, едва сдерживая тошноту. Поджав уши, Лавуазье потупил взгляд и обиженно поплёлся на улицу. Я же отправился в центр Кунгура, чтобы полюбоваться на разлом четвёртого ранга.

Четвёрка была великолепна. Десятиметровая голубая дымка, поглотившая часть проезжей части и пару комнат многоквартирного дома. Поверхность разлома искрилась от синеватых молний, то и дело проскакивающих тут и там. Но больше всего мне понравились следы на асфальте перед разломом.

Асфальт вмялся на добрых полметра, края рваные от когтей. Надеюсь, эта образина ушла во время расширения аномалии, и мы не столкнёмся ни с чем подобным.

Закатные лучи окрасили снег в оранжевый, намекая, что пора искать место для ночлега. Я вместе с ребятами решил заночевать на пятом этаже многоэтажного дома, окна которого выходили прямо на разлом. Я лёг на диван у окна. Укрылся одеялком и почувствовал, как на мои ноги забрался Хрюндель. Он пару раз повернулся вокруг своей оси и улёгся, мирно похрюкивая.

— А чем тебя коврик не устраивает? — спросил я, приподнявшись на локтях.

— Я корокошерстный, если ты не заметил. И мне нужен кто-то, об кого можно погреться, — лениво проговорил Лавуазье и зевнул.

— Понятно, — улыбнулся я. — Как же ты раньше грелся по ночам?

— Убиваешь тварь. Вспарываешь брюхо, забираешься внутрь, греешься ещё неостывшей плотью, — буднично поведал Хрюн и, поскуливая, добавил. — Свет выключите, пожалуйста…

Света в доме и не было, так как весь город обесточен. Видимо, твари повредили подстанцию. Псу мешал лунный свет, льющийся в окно. Не успел я задёрнуть шторы, как Хрюн захрапел. Храпел он самозабвенно, заливисто, периодически похрюкивая и заливая моё одеяло липкой слюной. Не самый приятный сосед. Но в доме нет отопления, а значит, этот комок шерсти сможет согреть мне хотя бы ноги.

Спустя пять минут храпа сдался Макар.

— Ну нахрен. Пойду поищу другую комнату, — буркнул он, направляясь к двери.

— Я с тобой! — поддержал его Леший.

Терпение Артёма лопнуло в течение часа. Серому же было плевать. Он уснул, как убитый, и храпел если не громче Лавуазье, то, как минимум, также. Мне же храп не мешал. Я призвал Мимо, переключился на его органы чувств. Заставил мимика открыть окно и выползти наружу, после чего он обратился птицей и полетел в сторону разлома.

Паря над землёй, я видел, что в окнах мелькают красные огоньки. Гвардейцы несут дозор и курят. Хорошо, что мы не воюем с людьми. Иначе они бы стали отличными мишенями.

Сделав кружок над разломом, я направил Мимо в его эпицентр. Громкий хлопок ударил по ушам, перед глазами потемнело, а в следующую секунду картинка снова появилась. Весьма мрачная картинка.

Еловый безжизненный лес, подёрнутый серым туманом. Ели засохли, будто из них выпили все соки, но продолжали стоять, упираясь кронами в небосвод. Мимо пролетел над лесом и выяснил одну занятную вещь. Сверху ничего, кроме крон деревьев и тумана, не видно. Сам же разлом был округлой формы, в поперечном сечении не меньше пяти километров.

Это безусловно интересная информация, вот только совершенно не ясно, кто здесь живёт? Какой рельеф? Туман токсичен или нет? Одним словом, вопросов уйма, ответов нет. А значит, стоит приземлиться и всё разведать.

Мимик камнем рухнул вниз. Упав на землю, изменил свою форму, приняв облик кошки и, виляя хвостом, рванул в туман, который оказался чертовски густым. Не видно ничего в радиусе метра. Порой встречаются сломанные ветки, высохшая трава… Черепа… Расколотые человеческие черепа. Мимо бежал вперёд, скача среди костей, которых тут было превеликое множество.

От такого зрелища у меня по спине побежал холодок. Кто же мог всё это сдела… Из тумана вынырнула неясная фигура с бледным лицом и длинными волосами. Раззявив пасть, полную кривых зубов, она заорала, срывая глотку. Это было последнее, что я увидел, так как Мимо моментально умер и вернулся ко мне.

От этого вопля я испытал жуткую боль. Казалось, что голова вот-вот взорвётся. А ещё я понял кое-что. Если мы пойдём в туман все вместе, то потери будут чудовищными. Аккуратно выбравшись из-под одеяла, я прошмыгнул к двери. Серый услышал мои шаги, заворочался, пробубнил что-то невнятное и, повернувшись на другой бок, продолжил спать.

Облегчённо выдохнув, я приоткрыл дверь и выбежал в коридор. На цыпочках по лестнице вниз, пятьдесят метров бегом до разлома. И, не сбавляя скорости, влетел внутрь. Ну всё, Мишаэль. Настало время заварить ка…

— Ты куда рванул-то? В туалет приспичило? — раздался голос Хрюна де Лавуазье за моей спиной.

Глава 22

Как только я очутился в разломе, в ноздри ударил зловонный запах тлена. Подобный запах можно встретить в древних могильниках, где не осталось ничего, кроме костей и пыли. Впереди виднеется еловый лес, окутанный туманом. Позади меня — бездонная пропасть, конца и края которой не видно. Рядом же со мной псина, чей рот не затыкался ни на секунду.

— Фу. Ну и вонища тут, — недовольно буркнул Хрюн и потянулся.

— Закрой пасть, — прошептал я, прислушиваясь.

— Как скажешь. Ты главный. Но может, вернёмся обратно? Или пожрём? У тебя ещё осталось то мясо? — Лавуазье сглотнул слюну и стал носиться вокруг меня. — Ну же. Скажи, что мясо ещё есть! Пожалуйста! Хочешь, я тебе лапу дам?

— Я хочу, чтобы ты заткнулся, — прошипел я, придавив пса взглядом.

— А это грубо. Я же всего лишь… — Хрюн замолк на полуслове и стал водить мордой из стороны в сторону. — Слышишь? Кто-то плачет. Идём посмотрим!

Зеленоглазый болтун сорвался с места и скрылся в тумане. Я проводил его взглядом и тяжело вздохнул. Животных я, конечно, люблю, вот только мне кажется, что с этой псинкой я ещё намучаюсь. Вытащил из поясной петли молот и не спеша побрёл следом за Хрюном, чей силуэт было прекрасно видно с помощью Всевидящего Ока.

Под ногами шелестела засохшая листва, ели с потрескавшимися стволами взирали на меня с немой мольбой. Деревья как будто просили сжечь их, дабы прервать бесконечные страдания. И если честно, этот план мне весьма понравился. Всяко проще спалить весь разлом, чем зачищать его. Если бы Хрюн не умчался в туман, я бы так и поступил.

Я собирался позвать пса, но в этот момент раздался пронзительный вопль, от которого в ушах запищало. Я скорчился от боли, пытаясь обнаружить источник звука, к сожалению, вокруг не появилось ни единой новой энергетической точки, а вопль, казалось, нёсся со всех сторон разом. В следующее мгновение мимо меня пронёсся Хрюн, прижавший уши.

— Валим, валим, валим!!! — выкрикнул Лавуазье, летя на всех парах.

Глаза у пса были выпучены так, что казалось, они вот-вот вывалятся из глазниц.

— Что случилось? — спросил я, посмотрев ему вслед, но Хрюн не ответил. Впрочем, это и не требовалось. Я ощутил животный страх. По спине пробежал холодок, а кожа покрылась мурашками.

Повернувшись в сторону, откуда донёсся вопль, я заметил силуэт, плавно выплывающий из тумана. Седые волосы собраны в клубок на макушке. Бледное лицо с острыми скулами и ввалившимися глазами. Это очень старая женщина. Костлявое тело обтягивают лохмотья платья, которые даже не трепыхаютсяпри движении.

Она остановилась в метре от меня и заглянула мне в глаза. От этого взгляда кровь в жилах моментально застыла, заставив меня перестать дышать от ужаса.

Инстинктивно я занёс молот над головой, чтобы размозжить старухе череп, вот только донести молот до цели не успел. Костлявая неестественно широко раззявила пасть, полную гнилых зубов, и заорала с такой силой, что мои барабанные перепонки моментально лопнули. Из ушей хлынула кровь. От боли я выронил молот и рухнул на землю.

Старая склонилась надо мной и продолжила орать, как будто ей совершенно не требовалось дыхание для столь продолжительного вопля. Мощная звуковая волна растрепала мои волосы, а внутренние органы сдавило так, что они готовы были разорваться в любой момент.

— Сука… — простонал я, но даже не услышал собственного голоса.

Моментально захотелось есть. С одной стороны, это хороший знак. Значит, регенерация работает на полную катушку, поэтому я всё ещё жив. А с другой стороны, очень скоро ресурсы организма иссякнут и регенерация отключится. Но хуже всего было то, что этот вопль подавлял волю. Я не хотел бежать или сопротивляться. Появилось желание сдаться в надежде, что старуха смилостивится и замолчит.

Но сдаваться я не привык. Вместо этого призвал Галину и зашвырнул её в сторону ближайшего дерева. Разумеется, я промахнулся. Но это было и не важно. Старуха отвлеклась на вопль голема «Гали-и-ина-а-а!!!». Банши зыркнула в сторону удаляющейся Гали и развернувшись к ней заорала так, что ствол близлежащего дерева взорвался от мощного звукового потока, а туман расступился, образовав десятиметровую поляну.

В прошлой жизни я ненавидел кочевников. Их тактика «Бей, беги» доставляла огромные проблемы. Сами посудите, гоняться по равнинам за шайкой разбойников — то ещё удовольствие. Но сейчас их тактика идеально подходила для моей ситуации. Я призвал из хранилища Оторву и, пока бабка орала, пытаясь достать Галину, я направил ствол ружья ей в голову.

— Вы, конечно, извините. Но вам на ухо наступил медведь. Не пойте больше, — ухмыльнулся я и нажал на спусковой крючок.

Мощный энергетический луч вырвался из ствола, скрыв бабку из виду. Прошив её тело насквозь, луч устремился вперёд, разнося в щепки все встреченные на пути деревья. При этом Оторва ожидаемо взорвалась, оторвав мне кисть. Кровь хлынула на засохшую листву, я с трудом вскочил на ноги и, пошатываясь, поднял молот с земли. Ну, вот и всё. Сдохла, тва…

В следующий момент дым от выстрела Оторвы рассеялся, и я увидел, что старая не получила совершенно никакого урона. Она насмешливо уставилась на меня и снова раззявила кривозубую пасть.

— Да сдохни ты наконец! — гаркнул я, на этот раз оказавшись на долю секунды быстрее, чем эта падаль.

Молот со свистом обрушился на макушку старухи и прошел сквозь неё. Фигура бабки подёрнулась, словно была соткана из тумана, и растаяла, не оставив после себя и следа.

— Какого хрена? — изумлённо прошептал я. — Призрак?

С подобными существами я сталкивался ранее. Их называли «Банши». Согласно поверьям, это сущности, предвещающие скорую смерть. Банши являлись рядом с домом обречённого на смерть человека, стонами и рыданиями оповещая, что час его кончины близок.

На самом же деле, это вовсе не вестники смерти, а обычная нежить. Правда, в моём мире у банши была плоть, и их можно было с лёгкостью убить, обезглавив. Здесь же всё иначе. Опираясь на молот, я осмотрел землю в том месте, где истаяла банши. Только засохшая трава и больше ничего. Ничего, кроме…

В уши ворвался вкрадчивый многоголосый шепот:

«Мишка. Ты где?» — шептал голос Гаврилова.

«Мишенька. Я здесь. Иди ко мне» — шептала мама.

«Щенок. А ты возмужал. Иди на голос. Я в центре тумана. Вместе мы накажем Императора» — весело говорил барон Архаров.

Голоса сливались друг с другом. Среди них я встречал и давно забытые. Голоса моих учеников, любимых, врагов из прошлого мира. Но были и весьма свежие знакомые.

Голос Остапа укорял меня за то, что я не смог спасти его. Артём проклинал меня за то, что я стал любимчиком нашего отца. Шульман предлагал весьма заманчивую сделку. Он говорил, что если я достигну центра тумана, то он подарит мне кровь Шепчущего.

Ментальная устойчивость трещала по швам. В разум стали вторгаться воспоминания, которые воспринимались реальными. Вот моя любимая улыбается и проводит по щеке своими нежными пальцами. Я чувствую её дурманящий запах, тепло тела, дыхание на своей шее. От этого сердце забилось чаще, а ладони вспотели.

— Михаэль! Очнись, твою мать! — заорал я и влепил сам себе пощечину.

Боль обожгла кожу, но морок не рассеялся. Лишь стал совсем чуть-чуть менее реален. Сжимая в руке молот, я зыркнул по сторонам, используя Всевидящее Око. Глаза по-прежнему видели лицо любимой женщины, но сквозь этот образ я смог разглядеть энергетический сгусток, принадлежавший Хрюну. Сломя голову, я побежал к нему.

«Михаэль, куда же ты? Я здесь. Останься со мной» — шептала моя любовь, но я продолжал бежать. Бежать, натыкаясь на деревья. Спотыкаясь, падая лицом в засохшую траву, от которой поднималась серая пыль, заставляющая меня чихать, как припадочного. Я бежал и бежал, пока не вырвался из чёртова тумана. Вырвавшись из белёсого марева, я облегчённо вздохнул. Голоса затихли.

Рядом с краем обрыва лежал Хрюн. Он закрыл лапами уши, дрожал всем телом и жалобно поскуливал.

— Вернуться. Я должен вернуться. Хозяин в опасности. Но тогда я умру. Не хочу умирать. Хочу вяленого мяса. Но если хозяин умрёт, то я больше не поем вяленого мяса. А если умру я, то мне это мясо и даром не нужно. Хозя-я-яи-и-ин, — завыл пёс.

Я подошел ближе и слегка толкнул его в бок ногой. Хрюн подскочил так, что задняя лапа соскользнула в обрыв. Громко взвизгнув, Лавуазье подбежал ко мне и прижался к ноге, опасливо посматривая в сторону обрыва.

— Хозяин! Пошли домой. Мне тут не нравится, — взмолился он.

— Ага. Пошли, блин. Видишь выход? — раздраженно спросил я.

— Нет, — отрицательно покачал головой Хрюн и поднял голову вверх. — А что это на меня капае-е-е…

Лавуазье увидел обрубок моей кисти, с которого ему на макушку капала кровь, и рухнул в обморок. Да уж… И это всесильная тварь, державшая в ужасе всю округу? Чёрт с ним. Сейчас нужно разобраться с тварями, живущими в тумане. Если бы Всевидящее Око могло их подсветить, я бы без особого труда разобрался с ними, а так…

— Га-а-алина галактическая-я-я гонщица-а-а!!! — прокричал голем, на запредельной скорости возвращаясь ко мне.

Она и правда гонщица. Врезалась в ладонь с такой силой, что я потерял равновесие и едва не плюхнулся на пятую точку.

— Галя! Галя! Галя! — орал, не унимаясь, голем.

— Видела что-то интересное? — спросил я, морщась от громких звуков.

— Галя! Галина! Галюся-я-я!!! — завопила она, будто и не слышала моего вопроса.

Возможно, её тоже оглушила призрачная тварь. Желания слушать крики Гали не было, поэтому я отправил её в Чертоги Разума, а сам потянулся к мане.

— Гори-гори ясно, чтобы не погасло, — произнёс я, хищно улыбнувшись.

В ладони, где только что лежал голем, сформировался ревущий огненный шар. Со всей силы я зашвырнул его в сторону тумана. Пламя устремилось к стволу дерева, виднеющегося в белёсой дымке. Удар!

Тс-с-с… С шипящим звуком огненный шар погас. Эм-м-м… Как так-то? Да, туман влажный, но он ведь не мог затушить огненный шар, в который я вложил треть имеющейся маны! Что ж. Придётся вызывать тяжелую артиллерию. Я призвал Огнёва и с улыбкой протянул ему горсть жемчужин.

— Шо? Опять? — недовольно спросил он.

— Так точно, товарищ старшина. Нужно, чтобы ты спалил к чёртовой матери вон тот лес, — я указал кивком в сторону тумана и услышал вздох Огнёва.

— Ладно. Давай сюда эту погань. А-а-а.

Он разинул рот и зачем-то высунул язык. Я же просто швырнул ему в пасть горсть жемчужин, от чего Огнёв закашлялся.

— Кхе! Кхе! Кхе! Не в то горло пошло, — пояснил он, скорчившись, и полетел в сторону тумана.

С каждой секундой пламя Огнёва стремительно разгоралось. Когда он скрылся в тумане, огонь вокруг старшины распространился на добрых пять метров. А потом…

— Сука-а-а!!! Жжется! — заголосил старшина, и я почувствовал, что он вернулся в Чертоги Разума…

— Это как вообще понимать? Дух огня растворился в жалком тумане? Вы издеваетесь надо мной? — возмутился я и посмотрел на кисть, которая уже практически полностью восстановилась, осталось только отрастить большой палец.

От такого зрелища в животе тут же заурчало, а в теле ощутилась слабость. Ну, конечно. Регенерация сожрала кучу полезных веществ, и теперь организм требует дозаправки. Я призвал из хранилища банку тушенки, после чего вдавил пальцы в крышку. Она со щелчком согнулась внутрь банки, а я измазал пальцы в говяжьем жиру.

Вырвал жестяную крышку, но выбрасывать не стал. Согнул её пополам, чтобы использовать как ложку. Сел на землю, готовясь перекусить и услышал над ухом частое дыхание.

— Молодой человек. Как доедите, баночку не выбрасывайте, — высунув язык, проговорил Хрюн, роняя слюну на моё плечо.

— Держи. Обжора, — покачав головой, произнёс я и поставил банку тушняка перед псом.

Хрюн тут же принялся жрать. Забавно. В этот раз жестянка его совершенно не смутила. Он одним укусом отправил в рот целую банку тушенки, пережевал жесть. Проглотил мясо, а помятую банку выплюнул.

— Ещё есть? — спросил он, зыркая на мои руки.

— О, боги. Надо было позволить Гаврилову тебя добить, — вздохнул я и призвал из хранилища ещё десяток банок.

Одну оставил себе, девять бросил под ноги Хрюну.

— Я, конечно, извиняюсь. Но, может, ты откроешь для меня банки? — спросил Лавуазье, наклонив голову набок.

— Обязательно. Но в другой раз, — ответил я, кивнув, после чего вскрыл свою банку и стал жевать.

— А другой раз уже настал? А сейчас? А сейчас-то точно настал? Да? Нет? А вот сейчас настал? — без умлоку галдел Хрюн, заставив меня призвать Галину.

— Галя-я-я!!! Галактическая гламурная чувиха!!! — заорал голем, летая вокруг меня.

Хрюн от удивления разинул пасть и стал следить за траекторией полёта Галины. Спустя пару минут у пса закружилась голова и он рухнул на землю, прикрывая уши.

— Галина, чудная Галина-а-а! — не унимался голем.

К воплям Гали я уже привык. А вот доставучая трескотня Хрюна порядком утомляла. Поэтому я перекусил под пение голема, размахнулся, чтобы выбросить банку с обрыва, но остановился, пристально посмотрев на неё. На дне банки красовалась надпись «Произведено на мануфактуре рода Архаровых». Забавно. Купил у Шульмана тушенку, принадлежащую мне по праву. Вот же жулик.

Хмыкнув, я вышвырнул банку с обрыва и поднялся на ноги. Отозвал Галину и спросил.

— Лавуазье, можешь определить, откуда шел шепот?

Поскуливая, он посмотрел на меня расфокусированным взглядом и закрыл глаза.

— Спасибо за помощь, — усмехнулся я.

Впрочем, помощь блохастого мне не требуется. Когда в мой разум вторглись голоса и мыслеобразы, они меня звали в центр тумана. Что ж. Тогда посмотрим, кто меня ждёт в глубинах тумана.

Выставив перед собой молот, я рванул вперёд. Как только шагнул в белёсое облако, видимость сильно сократилась. Туман как будто сожрал все звуки. Я бежал, слыша собственное дыхание, биение сердца, а больше не было ничего.

Через двести метров я встретил первую старуху. Она выскочила прямо на меня и даже успела заорать. Снова боль в ушах, кровь течёт по коже. Не сбавляя хода, я ткнул молотом в морду ведьмы и пробежал сквозь неё.

Слева и справа мелькали высохшие деревья, у подножья которых лежали выбеленные кости. Людские черепа, позвоночники. Их были сотни. Интересно, эти люди приходили сюда, чтобы закрыть разлом, или же это местные жители Кунгура, которым не посчастливилось быть в него затянутыми?

Как бы там ни было, дальше бежать стало ещё веселее. Стали встречаться поваленные деревья, которые пришлось перепрыгивать, словно горному козлу. То и дело встречались банши. Они орали на меня, доставляя неприятные ощущения. Хвала богам, слух до сих пор не восстановился, из-за чего хоть голова не болела, а вот по потрохам било знатно.

На сладкое в голову поползли чужие мысли, голоса, видения. Слева возник зеленоватый портал, через который я увидел комнату, залитую белым светом. В комнате стоял рабочий стол, компьютер. Это был бункер, который я построил в Дреморе. В окне портала показался Мимо, принявший моё обличие, и помахал мне рукой.

— Исследование-е-е заверше-е-ено. Сто-о-о проценто-о-ов, — протянул он, указывая пальцем на компьютер.

Проклятье! Я могу узнать причину войн? Нужно только войти в портал, посмотреть краем глаза и… Я уже сделал шаг в сторону портала, но в последний момент смог взять контроль над мыслями. Какой, к чёрту, портал? Мой мир уничтожен. Это проклятый морок. Давай, Михаил! Ещё пару километров и…

Из тумана выскочило сразу две банши. Они взяли меня в тиски и синхронно заголосили. Звуковая волна ударила по телу. Сдавило грудь, волосы трепыхались так, будто налетел ураган. Я бросил молот в левую тварь, и она мигом растаяла в воздухе. Звуковая волна правой банши придала мне ускорение, благодаря чему я довольно быстро добрался до молота и швырнул его во вторую крикунью.

«Михаэль. Всё тщетно. Твой разум на грани. Преклони колено, и Король Червей позволит тебе присоединиться к его воинству», — прозвучал рокочущий голос в моей голове. Что ещё за Король Червей? О ком речь? Встряхнув головой, я побежал дальше.

Банши стали выскакивать со всех сторон. Слева, справа, спереди, сзади. Им не было конца. Я насчитал тридцать пять штук, а после сбился со счёта. Уродливые морды, кривозубые слюнявые пасти, визги, от которых в один момент мне стало настолько плохо, что, закашлявшись, я выблевал струю крови. Похоже, внутренние органы повреждены. Вот же, зараза!

Я перестал пытаться уничтожить банши. Это бесполезное занятие. Вместо этого я лавировал между деревьев, используя их как щит. Да, твари по-прежнему попадали по мне звуковыми волнами, но хотя бы часть урона удавалось погасить.

Не знаю, сколько я так бежал. Полчаса или час. Но в какой-то момент я выскочил на открытую местность, свободную от тумана. В центре этого пятачка на коряге, похожей на трон, сидела человекоподобная фигура. Вот только это создание явно не было человеком.

Голова твари состояла из множества ртов, которые без конца открывались и закрывались, что-то выкрикивая. Кожа существа была полностью чёрная. Десятки глаз хаотично разбросаны по лицу, они ярко светились багровым. Заметив меня, тварь издевательски улыбнулась своими белозубыми ртами, после чего в мой разум ворвались тысячи голосов.

Они кричали, стонали от боли, звали на помощь, сыпали проклятиями. Это были женщины, дети, старики, взрослые, друзья, враги, убитые мною твари, а также существа, говорящие на неизвестных мне наречиях. Нескончаемый гул сводил с ума, заставлял корчиться от боли, голова обещала взорваться от такого безмерно огромного потока информационного шума.

— Заткнитесь! Заткнитесь! — заорал я, хватаясь руками за голову.

Ноги же продолжали упорно идти в сторону уродливой твари. Молот я выронил, чтобы прикрыть уши. Потянулся к мане, но бесчисленные голоса сбивали концентрацию, из-за чего сотворить заклинание становилось невозможно. Всё тело внезапно пробила сильная дрожь. Слабость в ногах, тошнота подступила к горлу, из глаз что-то потекло, а после — и из носа. Уверен, что это кровь.

Зараза. Не может ведь всё закончиться именно так? Я должен выдержать. Ещё шаг! Ещё один! Ну же! Михаэль, мать твою так! Давай! Шагай! Ещё чуть-чуть! Из-за спины вылетела неясная тень и с чудовищной скоростью врезалась в грудину монстра, восседающего на коряге.

Я с трудом сфокусировал зрение и увидел, что это Хрюн. Правда его удар так и не достиг цели. Пёс завис в паре сантиметров от тела чудовища, а в следующую секунду рты твари синхронно закрылись и снова открылись, создав звуковую волну чудовищной силы. Получив удар, Хрюн тут же потерял сознание и со скоростью снаряда улетел мне за спину, разбрызгивая во все стороны капли крови.

Рты твари снова закрылись. Всего на секунду. Но этого мгновения мне хватило, чтобы подбежать к чудовищу и ухватить его за горло. Большие пальцы пробили кожу твари, и в моей голове послышался едва различимый голос Ут. Голос, сливающийся с тысячами других голосов. Срывая глотку я прокричал:

— Ут! Активировать модификатор похити…

Увы, договорить я не успел. Хищно оскалившись, пасти чудовища раскрылись и издали столь ужасный звук, что меня швырнуло назад, словно тряпичную куклу. Меня протащило по земле и бросило в в туман, где я налетел спиной на массивный ствол ели. Дыхание выбило из лёгких, а перед глазами поплыли чёрные пятна.

От автора:

Уважаемые читатели, приглашаю вас вступить в мой телеграм канал, там вас ждут свежие арты Хрюна де Лавуазье и не только.

https://t. me/TavernaPanarina

Глава 23

Жизнь бывает жестокой. Протягиваешь руку, чтобы ухватить птицу счастья за хвост, а это не птица вовсе, а бешеная дворняга, которая с радостью перегрызёт тебе глотку. Можно подстраховаться и придумать гениальный план, чтобы получить желаемое. Вот только жизнь всегда найдёт, чем удивить.

Сейчас я был удивлён тем, как мощный звук способен перемалывать кости и внутренние органы в труху. Ощущения были, словно меня запихнули в мясорубку. Боль в каждой клеточке тела, страдал разум и даже моя душа. Врезавшись спиной в высохшее дерево, я пробил его ствол и полетел дальше. Ударился о камень головой и кувыркался ещё метров двадцать.

Сознание милосердно протянуло мне руку, желая вырвать меня из реальности и спасти от страданий. Лишь сила воли заставляла организм продолжать бороться. Хрипеть от боли, сплёвывать кровь, смотреть сквозь алую пелену, рычать, пытаться встать. Правда, встать я так и не смог. Руки и ноги не слушались. Всё что я мог, это просто лежать и водить глазами из стороны в сторону, пытаясь отыскать эту мерзость.

«Эх, Михаэль, Михаэль. Король Червей не любит глупцов. Жаль. В тебе был потенциал» — прозвучало в моей голове многоголосое эхо, сочащееся желчью.

Я пытался найти взглядом тварь, ворвавшуюся в мой разум, но кругом был только туман. А, нет. Глядите-ка, вокруг собрались зрители. Десятки зрителей. Банши окружили меня со всех сторон, презрительно взирая белёсыми глазами. Я хотел сказать что-то язвительное, но закашлялся, выплюнув на грудь порцию крови.

«Юное глупое дитя. Ваш мир обречён. Ведь Король Червей уже здесь. Скоро все услышат его победоносную поступь. Но к тебе я проявлю милость. Убью прямо сейчас». Туман рассеялся и из него выступила человекоподобная фигура с головой, состоящей из множества ртов. Багровые глаза смотрели снисходительно. Тварь подошла ближе и склонилась надо мной.

«Прощай, Михаэль Испепелитель». Множество ртов искривилось в насмешке, после чего они раскрылись, готовые взорвать мою голову новой звуковой волной! По телу пробежал холодок и… Тварь исчезла.

— Кха. Кха-ха-ха!!! А-ха-ха-ха-ха! — захохотал я, давясь кашлем.

Мне было чертовски смешно, а ещё невероятно больно и голодно. Регенерация работала на максимальных оборотах, восстанавливая искалеченное тело. Я же продолжал смеяться, усугубляя имеющиеся повреждения. Спросите, выжил ли я из ума? Да, пожалуй, уже давно. Иначе я бы не полез в разлом четвёртого уровня в одиночку. Хотя, я ведь был не один. Хрюн составил компанию.

Банши растерянно уставились на меня и через мгновение стали растворяться в воздухе, а вместе с ними исчез и туман. Показалось серое небо, с которого заморосил мелкий холодный дождь. Всё тело горело от боли, а дождь милосердно омывал раны.

Думаю, вам интересно, куда делась эта вопящая образина? Помните банку тушенки? Так вот, на неё я нанёс метку «Пространственного обмена». Банка улетела в пропасть, теперь же она лежала у моих ног. Угадайте, кто прямо сейчас оказался в пропасти? Верно. Мразь с вечно орущими ртами.

А знаете, что самое весёлое во всём этом? То, что банка тушенки превратилась крошечный спрессованный комок жести. Судя по всему, на дне обрыва такая мощная гравитация, что моментально сминает любой объект, упавший туда. Прав я или нет, узнаем немного позднее. Хотя, уже понятно, что туман рассеялся не просто так. Бьюсь об заклад, тварь мертва или, как минимум, не может вернуться обратно.

С трудом я поднял трясущуюся руку вверх и улыбнулся. Под ногтями была чёрная кровь вопящей мерзости. В этот момент в голове прозвучал голос Ут:

«Образец содержит следующие доминанты…»

* * *

Город Падуя.

Опорный пункт Римской Империи.

Падуя расположилась на границе аномальной зоны. Местные жители давно бросили город и переехали вглубь Империи, оставив свои дома гвардейцам, доблестно защищающим простой люд от монстров.

Император Ромул построил неприступную стену, которую охраняли лучшие сыны Рима. Конечно же, стена была неприступной лишь в газетных статьях, на самом деле, через неё постоянно просачивались твари. Приходилось затыкать рты журналистам, ведь любое неловкое слово могло вселить ужас в сердцах людей. Началась бы паника, а там и до гражданской войны недалеко.

Куда проще отправить в могилу пару трепачей, чем тушить пожары по всей Империи. Сегодня в Падуе был отличный денёк. Твари обходили стены стороной. Даже гарпии парили в глубине аномальной зоны, не приближаясь к городу.

Тем не менее, дозорные добросовестно несли службу. Бойцы всматривались в темноту, разрезая её прожекторами. Зенитные установки смотрели в небо, а пулемётчики были готовы в любое мгновение превратить в фарш наземные цели.

На стене рядом с центральными воротами стояли два гвардейца. Одному около сорока, второму же едва исполнилось двадцать. Они курили, неспешно ведя беседу.

— Луций, а ты жениться-то собираешься? — спросил седовласый гвардеец.

— Марк, что вы такое говорите? Жениться? Я что, похож на сумасшедшего? — спросил юнец, сделав затяжку.

— А что тут такого? Семейное счастье делает из мальчика настоящего мужа. Приходишь домой, а там тебя ждёт любимая женщина, вкусная еда и согретая постель.

— Ага. А потом этот муж идёт на работу и жалуется сослуживцам, как его достала эта самая жена, — усмехнулся парнишка.

— Много ты понимаешь, — хмыкнул седовласый и щелчком отправил бычок за стену.

— А я, знаешь, хотел бы… — Парнишка вскрикнул и сорвал фонарик с пояса. — Ай! Что за хрень⁈ Муравьи, что ли?

Яркий луч света прорезал темноту и осветил сапоги парня. Кирза сапог превратилась в решето, изъеденное мелкими алыми червями.

— Фу! Мерзость! — брезгливо выкрикнул молодой.

— Снимай быстрее! — гаркнул седовласый и стал светить своим фонариком на ноги парня.

В ужасе молодой гвардеец стянул с себя сапоги и закатал штанины. Кожа на ногах бугрилась, а из крошечных отверстий сочилась кровь.

— Что это⁈ Вытащи эту гадость из меня! — заголосил парень, срывая голос.

Седовласый опешил, не зная чем помочь. Если бы он владел магией, то попробовал бы прижечь раны или заморозить их, а так, оставалось лишь смотреть, не зная чем помочь бедному парнишке.

— Я… Я… Я сейчас позову лекаря! — выкрикнул седой и собирался рвануть в сторону лазарета, но услышал спокойный голос парня.

— Лекаря? Не стоит. Я в полном порядке.

— Но у тебя ведь… — начал было старый, посветив фонариком в лицо товарища, и осёкся на полуслове.

Он заметил, как в глазном яблоке парня проплыли два алых червя. Отвращение и страх заставили седого потянуться к пистолету, висящему на поясе, но было уже поздно. Парнишка рванул вперёд и ударил старика в кадык. Захрипев, тот схватился за горло, понимая, что жизнь вот-вот оборвётся. Молодой же расплылся в широкой улыбке.

Парень сдавил виски старика и притянул его к себе. Кожа на руках молодого гвардейца стала бугриться, а через мгновение лопнула. Из ран показались десятки червей, устремившихся к лицу старика. Он даже не смог вскрикнуть. Через пару мгновений страх прошел. Седой распрямился в полный рост и, улыбаясь, посмотрел на молодого.

— Да здравствует Король Червей, — в унисон сказали они и направились к посту КПП.

В сотне метров от ворот на снегу сидел старший сын барона Архарова. Александр Константинович. Точнее, он когда-то давно был сыном барона. Сейчас же в теле Александра пульсировала мощь, недостижимая для обычного абсолюта. Он смотрел на ворота Падуи и тихонько напевал себе под нос:

— Король Червей стучится в дверь,

Так открывай её скорей,

Король Червей придёт в ваш дом,

Даёшь дебош, даёшь погром!

Я погружу ваш мир во тьму,

Всем страх и ужас принесу!

Ещё есть пики, бубны, крести,

Нам вчетвером жить интересней,

А ваши жизни — лишь труха,

Мы вырвем ваши потроха…

На устах Александра сверкала счастливая улыбка, пока его отвратительная армия пожирала защитников Падуи, обращая их в безвольных рабов.

* * *

Нежный голос Ут ласкал слух, заставляя меня улыбаться. Наконец-то многоголосый адский хор затих, и я слышу только мою верную помощницу и шум дождя.

'Образец содержит следующие доминанты:

Ультразвуковой вопль, способен разрушить внутренние органы жертв'.

Чертовски страшная доминанта. Её разрушительное действие я до сих пор ощущаю на своей шкуре. Болит всё тело, как будто по мне катком проехали.

«Контроль звуковых волн, меняет тембр голоса, что позволяет ввести в заблуждение противника».

Весьма неплохо, но всё же я бы предпочёл «Ультразвуковой вопль».

«Гипнотический вой, вводит жертву в состояние транса».

Опасная штука. Если бы не «Сопротивление ментальному воздействию», я бы уже был мёртв.

«Эхо смерти, ваш голос способен призвать тех, кто ушёл в мир иной».

Ого! Может, это и не полноценная некромантия, но очень близко к этому. Представьте, как просто мне будет возродить род Архаровых, если я смогу призывать бесплотных банши? Бесконечные орды вопящих старух! Дом престарелых на воздушной подушке! Хе-хе! С таким войском не справятся даже багровые гвардейцы Императора.

«Звуковая аура, приближение к носителю доминанты вызывает сильную боль».

Хммм… Так вот, почему мне было больно даже когда та тварь молчала?

«Многоголосый хор, носитель доминанты способен своим голосом создать невероятную какофонию, используя различные тембры».

Эта доминанта куда интереснее, чем описано. Тварь не просто орала, она знала, как меня зовут, знала голоса людей, которых я встречал на своём пути. Такое ощущение, что эта доминанта позволяет создать звуковую волну, которая самостоятельно найдёт наиболее болезненные для противника слова и воспоминания.

«Звуковое давление, создаёт вакуумные взрыв».

А вот эту способность я на себе не успел опробовать. Возможно, тварь ею собиралась меня добить, но не успела.

— Ут. Поглотить доминанту, — хриплым голосом я отдал приказ и скорчился от жуткой боли.

От страданий меня отвлёк мокрый нос, ткнувшийся в мою щеку.

— Живой? — спросил Лавуазье.

— Фу. Дыши в другую сторону. У тебя из пасти воняет, — скривился я от гнилостной вони, проникшей в ноздри.

— Хамло, — буркнул Хрюн и громко плюхнулся на брюхо рядом со мной.

В следующую секунду наши животы синхронно заурчали, а мы засмеялись.

— Спасибо, что помог, — сказал я, пытаясь вытащить из хранилища какие-нибудь припасы. Но это не удавалось сделать. Боль сбивала концентрацию.

— Разве я мог тебя бросить? Ты мне ещё пригодишься, — насмешливо бросил Хрюн, чавкнул пару раз и спросил. — Так мы жрать будем или нет?

— Посмотрим на твоё поведение, — хмыкнул я, пытаясь приподняться с земли.

Но ничего не вышло. Руки подломились, и я рухнул на спину, уставившись в серое небо, поливающее нас прохладным дождём. Если дождь поначалу охлаждал тело, немного снимая боль, то теперь же меня стала бить крупная дрожь. Струи воды проникли за шиворот и остужали организм со страшной скоростью. Так и до простуды недалеко.

Спустя полчаса я с неимоверными усилиями смог подняться на ноги. Лавуазье пытался мне помочь, за что я его зауважал. Почему зауважал? Да потому, что рёбра Хрюна были сломаны и торчали наружу белёсыми обломками. Удивительно, что он всё ещё жив. Видать, его регенерация отключилась из-за недостатка строительных материалов.

Призвал из хранилища две коробки индивидуальных рационов питания и обе бросил Хрюну. Он тут же стал рвать упаковку зубами и жевать банки, даже не пытаясь их открыть.

— Приятного аппетита, — бросил я, на ходу доставая из хранилища шоколадный батончик с орехами.

Ноги предательски дрожали, спина сгорбилась. Я шел к кристаллу, еле переставляя ноги. Найти кристалл было легко. Ведь из коряги, на которой сидела тварь, бил яркий луч света. На ходу я с трудом распечатал батончик и зажмурился от приторной сладости, заполнившей рот. Как же отвратительно вкусно. Да, именно так. Порой бывает настолько плохо, что даже хорошо. Это именно такой момент.

Остановился рядом с корягой. Коряга треснула, а через эту трещину виднелся кристалл, спрятанный внутри древесины. Я запустил пальцы в трещину и, зарычав от натуги, потянул в разные стороны. Раздался хруст, и коряга медленно начала расщепляться на две части.

Удивительно, но внутри был не огромный кристалл, к которым я уже привык, а небольшой камень размером с маленькую дыню. Дыню, изрезанную острыми гранями. Внутри кристалла бесновалась бездонная прорва энергии, от света которой хотелось закрыть глаза. Я аккуратно вытащил камень из ниши и увидел, что под ним лежит недостающая часть артефакта, на которой красуется надпись «память».

Отложив кристалл в сторону, я схватил последнюю часть артефакта. Она выглядела как рубленный шарообразный камень красного цвета. На каждой из граней было написано «память». Что это значит, я не стал гадать, вместо этого призвал из хранилища уже имеющиеся части артефакта. Словно намагниченные, они притянулись друг к другу и в яркой красной вспышке слились воедино.

На мою ладонь мягко опустился механический паук с алым брюшком. Ноги выполнены из желтоватого сплава с подвижными суставами. Жвалы то и дело шевелились, будто он что-то пытался сказать. Должен отметить то, что этот артефакт создавал истинный гений, ведь выглядел паучок как настоящее произведение искусства. Паучок согнул лапы и опустился брюшком на мою ладонь.

— Посмотрим, что ты такое… — задумчиво прошептал я и направил ману в артефакт.

Брюшко паука ярко засветилось, но кроме этого никаких изменений не произошло. Впрочем, я догадываюсь, что умеет этот малыш, но послушать мнение Ут будет не лишним.

— Ут. Проведи анализ артефакта, — попросил я, не прекращая вливать ману в паучка.

«Анализ завершен», — моментально ответила Ут. «Артефакт под названием „Ткач памяти“ способен с определённой вероятностью переписать воспоминания любого разумного существа. Вероятность положительного исхода уменьшается экспоненциально с ростом внутренней силы существа, на котором использован артефакт».

— Выходит, чем сильнее противник, тем меньше вероятность перезаписать ему память… — задумчиво проговорил я и спросил. — Что произойдёт в случае провала?

«Испытуемый сойдёт с ума».

Даже так? Хммм… А ведь это весьма неплохо. Не обязательно убивать противника, можно просто спровадить его в сумасшедший дом, следом за младшим сыном Юсупова. Это может стать лазейкой к бескровному решению конфликтов. Да, это, конечно, не полное прекращение войн, но уже что-то.

— Что это за мерзость? — спросил подошедший Хрюн.

— Глупый. Да это же твоя морда отразилась в пузике паука. Не узнал, что ли? — усмехнулся я, убирая паука в хранилище.

— А вот это обидно, хоть и забавно, — фыркнул Лавуазье и зевнул.

— У меня есть для тебя задание, тянущее на килограмм вяленого мяса.

— Заинтриговал, — весело выпалил Лавуазье и стал подпрыгивать на месте. Прыгал он довольно высоко, так что его морда в пиковой точке находилась напротив моего лица. — Что нужно делать?

Уши пса развевались во время прыжка, словно паруса. Даже удивительно как быстро зажили его рёбра.

— В округе куча трупов. Осмотрись и принеси мне всё, что посчитаешь ценным, — дал я задание Хрюну, и тот тут же рванул выполнять приказ.

Спустя минуту он принёс сломанную ветку и положил у моих ног. Увидев скепсис на моём лице, Лавуазье захохотал и убежал прочь. Шутник чёртов, думает, что это забавно? Пока Хрюн носился по округе, я взял с собой кристалл и стал искать портал, ведущий на выход из разлома. Увы, его нигде не было.

Я обошел весь пятикилометровый островок, но встретил лишь высохшие деревья и не более того. А потом… Потом вернулся Хрюн и выплюнул мне под ноги сферу из прозрачного кварца, внутри которой бушевала крошечная буря. Выглядело это, как если бы смерч поднялся посреди водной глади. Завораживающее зрелище.

— Вот, всё, что нашел, — произнёс Лавуазье, высунув язык набок.

Я же не сводил взгляда со сферы, ведь я точно знал, что это такое. В прошлом мире у меня была подобная вещица. Это…

— Хозяин, вон то голубоватое облако, это выход? — спросил Хрюн, указав мордой вверх.

Я поднял голову и увидел, что в двадцати метрах над землёй парит синяя дымка портала. Так вот, почему я не смог найти выход! Он скрывался за кронами деревьев.

— А ты молодец! Когда вернёмся домой, выдам тебе пять килограммов мяса! — выпалил я и потрепал пса за ухом.

Бросив взгляд себе под ноги, я нашел небольшой камень, поставил на него метку и зашвырнул в синеватую дымку. Камень исчез в этоммареве, после чего я использовал доминанту «Пространственного обмена». Хрюн исчез, а на его месте появился камешек, который я только что швырнул ввысь.

— Да уж. Я и не представлял, насколько полезной окажется эта доминанта, — улыбнулся я и снова зашвырнул камень в портал.

Через мгновение я переместился в Кунгур. Портал за моей спиной схлопнулся, выбросив неимоверное количество энергии, от которой во все стороны разошлись волны силы, сдувая снег, а вместе с ним и мелкие камешки. Закрываясь, портал издал громкий хлопок, разбудив Гаврилова и остальных гвардейцев. Капитан высунулся в окно и в свете луны увидел меня.

— Мишка, твою мать!!! — заголосил он, заставив меня хохотать.

— Расслабьтесь, товарищ капитан! Разлом закрыт. Никто не пострадал! — выкрикнул я, бодрой походкой направляясь в сторону пятиэтажки, в которой обосновался Гаврилов.

Жизнь налаживается, и очень скоро мой род снова станет великим!

* * *

Окраины Кунгура.

Парой минут ранее.

— И почему я должен этим заниматься? Оно мне надо? — недовольно проговорил Остап, поднимаясь на телекоммуникационную вышку. — Пойди туда, не знаю куда. Выследи. Притащи в лабораторию. Вот же морока.

Ледяная лестница обжигала ладони, в лицо бил морозный ветер, а парень продолжал ползти наверх. Наконец, он оказался на платформе в сорока метрах над землёй. Здесь было чертовски холодно, а мертвенно бледный свет луны, нагонял тоску и усиливал чувство несправедливости.

— Если бы я ещё в пансионате сообщил профессору о способностях Михаила, мне бы не пришлось всем этим занима…

Договорить Остап не успел. В центре Кунгура прозвучал громогласный взрыв, поднявший в воздух снежную пыль, а когда снег осел, Остап увидел, что последний разлом в городе исчез. На его месте стоял парень, вокруг которого носилась псина и громко лаяла.

— Вот ты и попался, Михаил Константинович, — с улыбкой проговорил Остап.

От автора: Дорогие друзья! Я благодарен каждому из вас за искренний интерес к приключениям Михаэля Испепелителя, за ваши комментарии, сердечки и награды. Всё это помогает продолжать работать и создавать для вас интересную историю.

Начинается девятый том приключений повелителя каши! Впереди выход в высший свет, надвигается угроза в виде короля червей, неведомо откуда взявшийся пёс станет спасителем или же принесёт сплошные неприятности? Очень много вопросов, на которые будем искать ответы на страницах девятого тома.

Поставьте сердечко под восьмой книгой если она вам понравилась и добро пожаловать на девятый том: https://author.today/work/432501

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эволюционер из трущоб. Том 8

Content

Эволюционер из трущоб. Том 8

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene