Михаил Капелькин, Сергей Карелин

Барон Дубов 5

Глава 1

Густые ели хорошо маскировали нас. Волчонок примостился возле моих ног, готовый к атаке в любой момент, Павел залёг на землю, выглядывая из-под нижних веток.

— Идут в нашу сторону, — прошептал он едва слышно.

Я тихо разбудил задремавшего государя и помог ему спуститься с лошади. Пасть животного заткнул пучком влажной травы. Ещё не хватало, чтобы она заржала в самый неподходящий момент.

— Что? — тряс головой самодержец. — Почему мы сошли с тропы? Где мы? Как же голова раскалывается!

По сжатым зубам и нахмуренным бровям было видно, что Император в самом плохом расположении духа.

— Ш-ш-ш… — приложил я палец к губам и взглядом показал в сторону пришельцев.

— Не шикай на меня, Дубов, — огрызнулся Александр. — Я тебе не девка, которую в потёмках дворца зажали.

— Отец! — шикнул Павел. — Там какие-то люди. Мы не знаем, кто они, но если бы мы знали, кто они…

— У меня уже голова заболела, сын. Это наверняка гвардейцы из моей личной охраны. Они следовали за нами всю дорогу, но, видимо, что-то их задержало.

— А вдруг нет? — попытался остановить я государя, который направился на выход из укрытия.

— Что значит «нет»? — отмахнулся тот. — Каждый человек в этой стране — мой верноподданный. Да и тут просто некому больше быть.

С этими словами он взял и шагнул сквозь густые еловые ветки. Они тут же сомкнулись за ним, и с той стороны донёсся его голос:

— Приветствую вас, судари! Какое счастье, что вы наконец нас нашли!

Раздался звук передёргиваемых затворов и щелчки взводимых курков, затем возглас:

— Ты кто такой?

И тихий голос Императора:

— Как-то не похожи вы на моих гвардейцев… Те бы меня узнали. Вы новенькие?

Мы с Павлом переглянулись. Похоже, у государя даже в голове не укладывалось, что тут могут оказаться враги.

— Кто ты такой? — снова тот же голос, что и в прошлый раз. Но на этот раз грубее и требовательнее.

— Я — ваш Император… — всё ещё не веря в происходящее, ответил самодержец.

Я вытащил из кобуры револьвер и шагнул наружу, Павел последовал за мной, приставив к плечу ружьё. Стоило выйти из укрытия, как часть оружия тут же нацелилась на нас.

— Ты — Дубов, — коротко бросил один из пришельцев. Судя по виду и уверенности, командир.

— Старший, — подошёл к нему самый молодой из бойцов, на вид лет тридцати, — это же в самом деле Император…

— Приказ есть приказ, — ответил мужчина. — Убьём Императора и Дубова, всё обставим так, будто он убил государя и погиб при этом сам. Или нет… — он хищно улыбнулся, — барон понял, что сотворил, и вышиб себе мозги.

Боец испуганными глазами посмотрел сначала на нас, затем на своего командира и снова на нас. Остальные медленно обступали нас со всех сторон, но никто не решался пока открыть огонь. Они чего-то ждали. Команды.

— Не-не-не, — залепетал боец, — я на такое не подписывался. Если что, я не с ними!

Он попятился назад, развернулся и побежал в лес, но его командир опустил одну руку, вытащил пистолет и, не глядя назад, пристрелил подчинённого.

Суровые ребятки. Зато их теперь осталось пятеро.

— Какого х… — опешил государь.

Я перекинул револьвер в левую руку, а в правую призвал молот. Придётся биться. Вышел вперёд, заслоняя собой Императора.

Вражеский отряд напомнил мне других бойцов, которые напали на академию. У этих снаряжение разве что цветом отличалось, а состав такой же. Один пулемётчик, другой снайпер. У остальных наверняка тоже есть свои роли.

— Убить их! — приказал командир отряда.

Но прежде чем приказ дошёл до его подчинённых, я бросился в атаку. Мясо немного восстановило мои силы, плюс сердце Ледяного медведя наполнило жилы морозной маной, отчего символы на молоте и револьвере засветились голубым. Я выстрелил, пробивая защиту командира и приготовился ударить молотом, но меня опередили. Вперёд выскочил Император и щедро полил врага лавой. Лес тут же заполнился криками боли.

По нам открыли огонь, мы едва успели спрятаться за деревьями. Атаковали со всех сторон. Павел отпрыгнул в сторону, перекатился по земле и залёг за торчащими корнями. Стал отстреливаться из ружья, но дробь была малоэффективна. Зато прекрасно разряжала их защитные артефакты за счёт обширной зоны поражения. Вот только долго так царевич не протянет. Да и мы тоже.

Пули рассекли царевичу кожу в нескольких местах, повезло, что по касательной. Дальше улетели в лес, разворотив пару деревьев.

Император покачнулся и опёрся грудью о дерево, выглянул и, выставив руку, залил сразу двух врагов лавой. Они умерли в страшных муках, а государь проблевался. Нехило его штормило от сотрясения.

— Дальше сами, — слабо простонал он.

А меня на драку долго уговаривать не надо. Врагов осталось всего двое, пулемётчик и автоматчик, и они отступали, поливая нас пулями.

К счастью, густота леса мешала вести прицельный огонь. Так что я быстро приблизился к ним, прячась за толстыми стволами, и выскочил сбоку. Они успели развернуть оружие в мою сторону, но я ударил молотом по земле, вызвав взрыв морозной маны. Волна инея и льда прокатилась по земле и ощетинилась у ног врагов огромными сосульками. Лёд напоролся на защитные артефакты и разлетелся на куски, разрядив их. Я два раза выстрелил из револьвера, целясь в грудь. Сработали защитные плёнки воинов, но против мощных пуль, проламывающих кости, они оказались бесполезны. Противники упали, силясь вдохнуть.

— Ах вы ублюдки! — прохрипел голос сзади.

Я оглянулся. В дюжине метров от меня стоял чудом выживший командир отряда. Половина его лица обгорела и обуглилась, броня расплавилась и стекла оранжевыми каплями. Как он на ногах ещё стоял?

Он направил на меня пистолет.

— Хотя бы ты сдохнешь! — прокричал он.

Выстрелить не успел. Из ниоткуда выпрыгнул волчонок и вцепился ему в запястье.

— Ах ты шавка мелкая! — взвывл противник, доставая нож и замахиваясь им над головой Альфача.

На миг я ощутил страх волка и его решимость защитить меня. Затем меня самого охватила злость, и я выстрелил. Прикончил гада. Но через миг пожалел об этом. Его бы допросить сперва!

— Кто это были такие? — спросил бледный Император. Он стоял над телом врага, привалившись боком к дереву.

— Уже не узнаем, — пожал я плечами. — Если, конечно, вы оживлять не умеете.

Я взглянул на Императора, тот скривился:

— Некромантия запрещена в Империи. Для всех.

Я снова пожал плечами и затем осмотрел уже остывающие трупы, собрал уцелевшие артефакты и пару зелий, сунув в кольцо. Оружие оставил, всё равно не мой размер. Но хоть какая-то добыча.

Подошёл Павел. Он зажимал рану в плече и тоже был бледным, а на лбу кровоточила ссадина.

— Лошадь сбежала, — сообщил он.

Я вздохнул и закатил глаза. Тоже мне, императорский скакун. Каких-то выстрелов испугался.

Ладно, первым делом надо обработать рану царевича, пока его шок не хватил. Я достал аптечку, которую только что снял с трупа. На жёлтой коробке алели капли крови. Затем заставил царевича снять куртку с кофтой: оторвать рукав бы не вышло — ткань артефактная. Пуля прошла мимо, оставив глубокую рану. Я обработал её и забинтовал, дал пару таблеток обезболивающего и зелье регенерации.

— Идти сможешь? — спросил я Павла. Он кивнул в ответ. Я повернулся к его отцу. — А вы?

Вместо ответа тот забежал за дерево, а через секунду раздались утробные звуки. Видимо, нет. Я снова вздохнул. Император вышел обратно, вытирая рот рукавом, и привалился спиной к дереву, тяжело дыша.

— Хорошо меня приложило, — пробормотал он.

— Государь, я могу понести вас, но если пообещаете не блевать мне за шиворот.

Он слабо усмехнулся, проведя рукой по седым усам и бороде.

— Соблазн очень велик, Дубов. Но я постараюсь.

Я подошёл к нему, повернулся спиной и присел. Почувствовал, как самодержец почти упал на меня и обхватил шею руками. Я встал, подхватив его под ноги. Весил он прилично, но и я не из слабых. Духом, по крайней мере.

Мы вернулись на тропу, оставив тела диким зверям. Судя по звукам, они уже собирались на ужин. Волчонок брёл рядом, гордый собой. Я даже угостил его лишним куском мяса, ведь такую храбрость надо поощрять.

— Мы могли бы узнать, кто это были такие, — сказал Павел.

— Опознавательных знаков или жетонов на них не было, — ответил я. Император у меня на закорках забылся беспокойным сном. — А тащить с собой кучу трупов, фонящих магией, — сомнительное удовольствие. Хоть зверьё от нас отвлекут, а то от тебя кровью несёт за версту.

Павел кивнул и замолчал, задумавшись о чём-то своём. Мы продолжили идти, а лес окончательно укрыли сумерки. Деревья в темноте казались монстрами с огромным, корявыми руками. Мне чудилось, что за нами следят, но то была лишь игра воображения. Волчонок не проявлял беспокойства, значит, впереди всё в порядке. Пока что.

Как и Павла, меня смутил Ледяной медведь. Откуда он, чёрт возьми, взялся? За тысячу километров от его обычной зоны обитания. Максимум, где его можно было встретить, помимо Арктики, это ближайшие острова. Либо он очень давно шёл сюда, либо действительно его кто-то притащил. Но тогда зачем посылать по наши души ещё и отряд вооружённых до зубов бойцов? Для чего? Добить Медведя или нас? Они шли вдоль просеки, держа её в поле зрения, значит, выслеживали нас. Всё-таки что-то здесь не сходилось. И куда подевался Алексей и имперские гвардейцы?

Вдруг над тёмным лесом прокатился рокот далёких выстрелов. Ещё один отряд? Да тут весь лес, что ли, наёмниками всех сортов кишит?

— Что это? — спросил проснувшийся государь и ответил сам себе. — Выстрелы. Впереди. Дубов, это напали на моих сыновей!

— Им же хуже, — буркнул я.

Ввязываться в очередную драку мне не очень хотелось. Особенно с таким важным грузом на шее.

— Я бы за них не волновался, если бы они не застряли в ледяных ловушках, — прямо в ухо сказал самодержец.

— Ну да, — вдруг брякнул Пашка, — у тебя же всего трое сыновей, за которых стоит волноваться.

Так. Похоже, в эти внутрисемейные разборки мне лучше не влезать.

— Не понял, — удивился государь. — Что ты хочешь сказать, сын?

— Сын? — Царевич криво усмехнулся. — Да неужели?

Это на него так сражение с медведем подействовало или поедание его мяса? Или всё вместе?

— Тебя куда больше беспокоит судьба других твоих сыновей, — продолжил Павел. — Более… удачных.

— Это не так, — холодно ответил отец.

— В самом деле?

— Я делаю всё ради вашего же блага.

Павел вдруг взорвался и чуть не заорал:

— Благо! Опять это чёртово благо! Ради моего блага ты прятал меня от всех? Ради моего блага позволял старшим братьям шпынять неудачника-меня? Ради моего блага отправил в академию для трудных подростков? Да я слышать больше не хочу ни о каком благе!

— Сын… — медленно проговорил Император, — сейчас не время и не место…

— А по мне — самое время и место! — ярился царевич. — Я, между прочим, помог убить эту тварь, с которой не справились все остальные! Спас тебе жизнь, отец. Прикрывал спину в перестрелке. И хоть бы кто спросил, болит ли моя рана? Как я себя чувствую? Нет! Зато услышал стрельбу и сразу помчался спасать своих ненаглядных! — В гневе Павел обогнал меня, обернулся через плечо и сказал: — Пойдём, Дубов, спасём любимчиков нашего Императора.

Я как бы и не останавливался. Царевич оторвался, идя вперёд и не оглядываясь. Снова донёсся рокот орудийных выстрелов. Он стал ближе.

Вдруг мне вспомнился тот пацан, которого я спас от трёх эльфов. Они собирались отмутузить его за подглядывания. Мда, знал бы я тогда, к чему приведёт его спасение… Ай, да чего там. Всё равно бы вмешался. Не люблю нечестные драки.

Я ускорился, чтобы догнать Павла. Император на моих закорках отчётливо сопел, сдерживая гнев. От жара, который исходил от его тела, у меня вся спина взмокла под курткой.

Под ногами хрустели ветки поваленных деревьев. Через четверть часа мы добрались до того места, где повстречались с Ледяным медведем. Повсюду валялись трупы растерзанных собак и слуг, таяли ледяные куски льда. Из-за сломанных деревьев образовалась поляна. В двух разных концах её стояли основательно подтаявшие ледяные глыбы. И никакого сражения. Оно шло где-то дальше.

— Значит, на них никто не напал? — удивился Пашка.

— Похоже на то, — кивнул я. — Тогда кто с кем сражается?

— Может, за нами или… точнее, за тобой, послали не один отряд? И сейчас с ним сражаются гвардейцы? Или ещё кто-то…

Мы подошли к ближайшей глыбе льда, и я ссадил на землю Императора. Выглядел он чуть лучше, но всё равно был бледный как поганка. Он возложил руки на миниайсберг, и от них пошли волны тепла. Вода, до этого слегка капавшая, полилась ручейками, от ладоней государя пошёл пар. Лёд быстро таял. А я пока что отошёл ко второму торосу. Внутри происходило какое-то движение, вспыхивал оранжевый огонь. Ярослав пробивался наружу. Лёд покрылся сеткой трещин.

Я достал молот и как следует саданул по стенке. Она разлетелась на кучу осколков и рассыпалась. Внутри, в луже талой, почти кипящей воды, стоял Ярослав и тяжело дышал.

— Спасибо, — едва смог произнести он. — Я тут чуть не сварился, пока пробивал дорогу назад. Вы завалили ту тварь?

Я оглянулся на Павла, который с отцом доставал из ледяного плена Владислава.

— Ага, царевич помог.

— Алексей? — Ярослав вылез наружу.

Я мотнул головой.

— Павел.

Несколько секунд он молчал, затем удивлённо спросил:

— Как? Заболтал монстра до смерти? Или защекотал?

Я молчал.

— Он… правда стал сильнее?

Я кивнул.

— Дела…

Вдвоём мы вернулись к остальным. Владислав выглядел слегка уставшим, как и его брат.

— А где Алексей? — спросил вдруг Император.

Снова донеслась стрельба. Навскидку, шла она всего в паре километров от нас.

— Хороший вопрос, — сказал Ярослав. — В бою он не участвовал. Неужели струсил? Я бы скорее ожидал это от кого-то другого…

Павел показал ему средний палец, а царевич в ответ захохотал:

— Да я про Владислава!

На что другой государев сын тоже показал ему средний палец. С идеально ровным ногтем.

— Я понял, — сказал вдруг Император, оглядев нас. — Всё это — звенья одной цепи. Кто-то привёз сюда монстра, чтобы он напал на нас. Тем самым отвлёк. А в это время должны были похитить одного из вас. И, похоже, похитили Алексея. Чёрт его знает, как именно. А сейчас похитители встретились с моей гвардией и вступили в бой. Мы должны скорее пойти туда и помочь им! А затем вернуться и подавить мятеж, потому что иной причины устроить всё это я не вижу!

В его схему не укладывались те шестеро идиотов, которые решили, что смогут убить Императора. Хотя он бы, пожалуй, с ними и одной левой разделался, если бы не сотрясение и огромная шишка, которая, наверно, на мозг давит. Иначе бы он сам обо всём догадался. Но я подсказывать не собирался. Те шестеро пришли за мной. И когда я узнаю, кто их послал… глаза на задницу натяну. Причём не себе.

Александр повернулся, подобрал с земли одно из ружей и пошёл в сторону звуков битвы. Его ещё слегка покачивало, как на палубе корабля в шторм, но в целом шёл бодро. Сыновья последовали за ним. Я перезарядил револьвер, а молот пока спрятал в кольцо. Приготовил несколько зелий для битвы, размял плечи и спину и поморщился от боли. Раны напомнили о себе. Несколько глубоких царапин мне все же оставили. Если бы не Император с Павлом, то нашинковали бы меня свинцом, как болгарский перец фаршем.

Я скрипнул зубами и вступил под сень леса. Мне бы Инсект вернуть, а не вот это вот всё. Но сейчас другого выбора нет. К тому же даже в этой ситуации были свои плюсы и огромные. Я сближался с императорской семьёй. Пока не знаю, чем мне это может помочь, правда. Помощи просить не привык.

Если, конечно, не прибьют меня раньше.

Силуэты царевичей и их отца почти сливались в темноте с лесом. Судя по звукам впереди, сражение переходило в решающую стадию. Стреляли ружья, гремели взрывы, кто-то истошно кричал.

— Скорее! — крикнул Император и побежал вперёд. Сыновья и я бросились за ним.

Ветки хлестали по лицу и пытались порвать брюки и штаны, но артефактная ткань не поддавалась, револьвер холодил руку, между пальцами от тряски позвякивали зелья. Я ускорился, вырвался вперёд, проламывая проход для остальных. Так мы двигались быстрее. Вскоре впереди появились вспышки, затем взметнулся огонь, разогнавший сумерки. Метались тени, кто-то в кого-то стрелял. Я ускорился ещё, ломая кусты и вспарывая землю тяжёлыми шагами. Выскочил на поляну, где разгорелась битва. Повсюду лежали трупы, горела земля, хлюпала кровь под ногами.

Настоящее побоище.

Всё было уже кончено. На фоне огня, охватившего лес, стоял царевич Алексей. Он поставил ногу на грудь поверженного врага — какого-то молодого аристократа. В руке у него был меч, что упирался в шею противника.

— Мы… — заложник сглотнул, а затем заверещал тонким голосом: — мы пришли за Дубовым! Умоляю, отпустите меня!

Алексей наклонился к нему, не убирая сапога с груди, и что-то шепнул. Из-за треска огня я не расслышал. Хотел подбежать к нему, чтобы задать пару вопросов о происходящем, но цесаревич меня опередил. Лицо поверженного, освещённое оранжевым пламенем, исказил страх. Затем Алексей щёлкнул пальцами, и человек вспыхнул словно спичка.

Глава 2

Всё было кончено. Личная гвардия Императора погибла в полном составе. По крайней мере, та её часть, что охраняла нас сегодня. Как и те, кто напал на царевича Алексея. По его словам, его лошадь испугалась монстра и понеслась не разбирая дороги. Он не знает, сколько так скакал по лесу, но в итоге встретил гвардейцев, и те помогли остановить лошадь. Затем они попытались вернуться к месту сражения, но на них внезапно напал крупный отряд во главе с графом Самойловым.

При упоминании этой фамилии у меня ёкнуло сердце. Надеюсь, я ничем не выдал, что знаю её. А я знал. Дружок Карнавальского. Так вот кто устроил всё это? Или нет? В любом случае граф Самойлов и его подельники мало того, что идиоты, так теперь ещё и трупы. Напасть на семью Императора, пусть и по ошибке…

Я точно помню, что Самойлов сказал перед смертью. Что им нужен я. И никто другой, кроме Алексея, этого не услышал.

Странно всё это… Похоже, они не знали, что я буду здесь с царевичами и их отцом. Даже не предполагали. Точно идиоты.

— Вот как они нас нашли, отец, — говорил Алексей, доставая что-то из кармана.

Золотой рубль. Я его сразу узнал. На нём ещё остались отметины от зубов волка.

— Что? — Самодержец взял в руки монету. — Откуда она взялась?

— Кто-то сунул её в одну из седельных сумок на моей лошади.

Я оглянулся на волчонка, который лежал, положив голову на лапы, и смотрел на меня с самым невинным видом. Не думаю, что он мог достать дотуда. Скорее, бросил её где-то в конюшнях, но какой-то слуга нашёл монету и сунул первому попавшемуся царевичу, рассудив, что обронил один из сыновей Императора. Честный, видимо, попался, раз себе не присвоил.

Блин, на такой эффект я не рассчитывал.

— Следящий артефакт, — произнёс Владислав, осматривая монету. — Это покушение, отец.

Он вернул монету старшему брату.

— Да, — кивнул государь, закусив губу, отчего его бородка встопорщилась. — Возвращаемся домой. Похоже, надо заняться чисткой.

— Враньё, — вдруг сказал я. Даже для самого себя неожиданно!

— Что? — удивился Император. Остальные тоже уставились на меня.

— Всё это враньё, — повторил я, глядя Алексею прямо в глаза.

Он не выглядел как человек, спасшийся от смерти. Скорее, как тот, чей план не удался, хоть и пытался тщательно это скрыть. Это меня и смутило. Радость не скрывают.

— Думай, что говоришь, барон! — прошипел Алексей. Позади него трещало пламя.

— Что-то не вяжется в его истории, государь, — упрямо твердил я. — Гвардия бросилась спасать его, а не туда, где мы сражались с монстром. Почему? Ещё и несколько часов. Разве они были так далеко? Если, конечно, их не сбили со следа. Затем эти нападения. Вы были правы, государь: всё это звенья одной цепи, и вот кто её держит, — я кивком головы указал на цесаревича.

— Всё было так, как я и сказал, — процедил Алексей сквозь зубы. Голос его был холоден, как айсберг. — Будь жив хоть кто-то из гвардейцев, он подтвердил бы мои слова.

— Как удобно, что они все погибли, не правда ли, Ваше Высочество? Как и те, кто напал.

— Ты забываешься, барон! — вскричал Алексей, выхватывая меч. Его лицо искорёжила злоба.

Значит, я попал в точку. Он лгал, но проблема в том, что и я правды не знал.

Я положил ладонь на рукоять револьвера и встретился взглядом с цесаревичем. В серых глазах плясал огонь. И в нём горел я.

— Дубов! — рявкнул Император, вставая между нами. От резко вспыхнувшей ауры государя я чуть не присел. — Для обвинений моего сына в измене мало просто твоих слов. У тебя есть доказательства?

Я молчал.

— Так я и думал, — тихо заключил самодержец. — Только за то, что ты не раз спас мне сегодня жизнь, я прощаю твою опрометчивость. Но только на этот раз.

Я молчал. Владислав задумчиво смотрел на меня, Ярослав, топорща усы, глядел то меня, то на Алексея, то на Павла. С последним я встретился глазами — в них клубилось подозрение и недоверие.

— Отец, мы должны его казнить… — проговорил цесаревич. — Его дерзость…

— Я сказал, что прощаю его, сын! — обернулся к нему Император. Они были почти одного роста, только сын чуть выше отца. — Или хочешь ослушаться меня?

— Нет, отец, — вымолвил Алексей, будто уменьшившись в размерах.

— Тогда возвращаемся домой и оставляем в лесу всё, что сейчас произошло. А кто старое помянетт, тому глаз вон. В буквальном смысле. — Государь по очереди посмотрел на меня и своего сына. Я кивнул. Алексей тоже.

Сверху упал луч яркого света. Над лесом завис поисковый дирижабль. Рёв огня заглушал рокот его двигателей. Следом опустились маленькие гондолы на верёвках, на боках у них отражал пламя герб императорской семьи — двуглавый орёл.

Алексей, проходя к ним мимо меня, шепнул мне на ухо:

— Тебе конец, барон.

Я хмыкнул. Похоже, кто-то решил расстаться с одним глазом. Что ж, грех ему в этом не помочь. Правда, меня немного пугал его Инсект. Поэтому надо срочно заняться возвращением своего, потому что императорский сынок так просто меня в покое теперь не оставит. Я же обвинил его во лжи. Но и промолчать не мог.

Конечно, я ожидал, что мне не поверят, но преследовал немного иную цель. Чтобы они задумались и присмотрелись к наследничку. Если он и правда замыслил какую-то гадость, то не в моих интересах позволить претвориться ей в жизнь. Под его руководством Империю наверняка ждут тёмные времена, а меня в данный момент всё устраивало. Я хочу спокойно прожить свою жизнь, и мне никто не помешает.

Из гондол выскочили несколько бойцов и заняли охрану по периметру, а некоторые стали осматривать трупы. Вскоре мы погрузились на дирижабль, и он, тихо шурша винтами, поднялся высоко в небо и направился в сторону далёкого зарева на юго-востоке.

* * *

Во дворец мы вернулись после полуночи. Остаток пути проделали в гробовом молчании под шум винтов и громкие команды капитана дирижабля. Они были подняты по тревоге сразу, как дозорные (или разведчики — в общем, чуваки на пожарных вышках в лесу) сообщили по радиосвязи о пожаре под Выборгом. Начальник охраны сразу понял, что пожар на охоте — дело, как правило, чрезвычайное и незапланированное, поэтому принял решение отправить целый поисковый дирижабль. И как оказалось, решение было верным. Чёрт знает, сколько бы мы ещё выбирались из леса без лошадей.

От усталости я валился с ног, а глаза после грязи, пыли и дыма хорошенько припекало. Так что я просто грезил наяву о горячем душе, остывшем ужине и мягкой постели. Но отдохнуть мне не дали. Едва я зашёл в гостевой дом, как моим глазам предстала отвратительная картина. Меня сперва чуть не вырвало.

Все три девушки были в холле. В разных позах и разной степени раздетости. Но все три были обездвижены. Агнес сидела в кресле, которое выгнулось, будто живой капкан, и сомкнуло подлокотники вокруг шеи гоблинши, а ножки — вокруг живота и её ног. Рот ей затыкал кляп. Жилетка на груди порвана, одна выглядывает в прореху соском тёмно-зелёного цвета. Веронику прижало к мраморной колонне — одной из двух, что стояли в холле. Мрамор потрескался и широкими дугами прижал девушку. Она была одета в костюм горничной — видимо, готовила мне сюрприз. Лакросса стояла посреди помещения… точнее, висела на небольшой высоте. Из разных точек потолка и пола к её рукам и ногам протянулись верёвки, заставив её висеть в форме бронзовой буквы Х. Из одежды на ней остались только спортивные шорты.

И ублюдок Мессеров со спущенными штанами лобызал и лапал оркессу, не смотря на её возмущённое мычание. Обездвижил девушек своим Инсектом.

— Тебе понравится, обещаю, — возбуждённо приговаривал он, мерзко похихикивая. — Твой барон никогда уже не вернётся и не поимеет тебя. Никогда! Зато я оближу тебя с головы до ног, ты будешь стонать от наслаждения…

Сонливость как рукой смахнуло. В один миг меня обуяла такая злость, что аж мышцы свело. Я сжал руки в кулаки, аж ногти впились в ладони, и подошёл к нему сзади. В измученных глазах девушек появились слёзы надежды. У всех троих разом, но Мессеров этого не заметил. Я наклонился, схватил его спущенные штаны и поднял в воздух на вытянутой руке.

— Какого? — изумился он, а потом увидел моё лицо.

А выглядел я сейчас наверняка страшно. Даже вися вниз головой он умудрился побледнеть. Его вялый стручок за секунду чуть ли внутрь не вжался от страха.

— Ты должен быть мёртв!

Я приподнял его повыше, чтобы заглянуть в поросячьи глазки. Вот что за мразь подсунула мне тот золотой рубль. И как я не заметил руку гадёныша в собственном кармане? Отвлёк, собака, рассказом о своих хозяевах. Ничего, и до них доберусь.

— Я же сказал тебе, что ноги сломаю, если ещё раз увижу? — произнёс я. — Сказал.

Лицо Мессерова искривилось в гневе, глаза с ненавистью вперились в меня, а мои ноги начали погружаться в мраморный пол. Я тут же вырвал их, раскидав осколки, и двинул барону в морду. Нос под кулаком противно хрустнул, а пол застыл обратно.

— Умоляю, не надо, — тут же заныл Мессеров, размазывая по лицу кровавые сопли.

— Я передумал, — продолжил я и вышел вместе с ним на улицу. — Я решил сделать кое-что получше.

— Ч-ч-что? — заикался Мессеров, собирая ступеньки крыльца затылком.

— Это.

Я размахнулся и зашвырнул извращенца на ближайшее дерево. Он повис вниз головой на толстом суку, зацепившись штанами. Одно неосторожное движение — штаны сорвутся, и Мессеров шлёпнется башкой вниз. Наверняка шею сломает. Со страху его начала колотить дрожь, от которой он опасно раскачивался.

— Будешь висеть так до утра, — сказал я. — Пусть все увидят… какой ты. И я делаю тебе последнее предупреждение: беги. Беги без оглядки, потому что в следующий раз будешь висеть не на штанах, а на шее.

С этими словами я развернулся и направился обратно в дом, но дорогу мне преградили гвардейцы.

— Что здесь происходит? — спросил самый старший из троицы.

— Пока я был с государем на охоте, он вломился в наш гостевой дом и попытался изнасиловать моих спутниц. А где в это время были вы? — грозно навис я над ними.

Старшой сразу сжался и схватился за свою алебарду, как за спасительную соломинку.

— М-м-мы не знали, господин Дубов. Он же наш начальник.

— Больше нет. Пусть висит до утра, потом сдайте полиции. Он ещё будет проходить по делу о мятеже. И передайте цесаревичу Алексею, что это барон Мессеров подсунул ему золотой рубль. Он поймёт, о чём речь.

Старшой слегка выпрямился и облегчённо вытер рукавом вспотевший лоб, когда понял, что прямо сейчас убивать я их не собираюсь. На вопросы о мятеже я отмахнулся: сами всё скоро узнают. Скорее всего, уже утром. После этого гвардейцы встали караулом вокруг дерева, а я отправился в дом.

Едва за мной захлопнулась дверь, как в мою ногу врезался кто-то зелёный, а в голову прилетели большие и мягкие сиськи. Причём вместе с их синеглазой владелицей. Та успела забраться на диван и прыгнула с него на меня. Вдвоём девушки повалили меня на пол.

— Господи-и-ин! — ревела Вероника, обнимая меня.

Я пытался отбиваться, но её грудь буквально затягивала. Ладно, немного вру. Я сам прекрасно в неё затягивался. Всё-таки она у Вероники шикарная и пахнет приятно. В конце концов, сполна насладившись женским вниманием и радостью, повернулся к Лакроссе стоявшей чуть поодаль и смущённо прикрывавшей грудь рукой.

— Это преступление, — сказал я, глядя на оркессу.

— То, что он пытался сделать с нами? — переспросила та.

— Нет, — довольно оскалился я и кивнул на её руку, прикрывающую грудь. — Прятать такую красоту.

— Дурак, — зарделась девушка. На щеках появились тёмные пятна от прилившей крови.

Я хохотнул и подал ей свою куртку, чтобы прикрылась. Агнес, у которой одежда тоже пришла в полную негодность, одолжил свитер, в котором она тут же утонула. Зато смогла, не снимая его, снять с себя порванную жилетку. После этого увёл всех троих на кухню и поставил чайник. На столе остались тарелки с нетронутым ужином — его тоже взялся разогревать на плите, благо она здесь имелась.

— Рассказывайте, — сказал я, когда разлил горячий чай по кружкам, а девушки окончательно успокоились. — Что случилось, пока меня не было?

Начали они наперебой.

— День прошёл как обычно, — начала Агнес. — Я сделала ещё одно кольцо, но не такое, как у тебя. Пространственное, но оно фонит магией. Одного ингредиента не хватило…

— А мы закончили с платьем! — перебила её Вероника. — А потом вечером явился этот…

— Я пыталась остановить его, — свесила голову оркесса. Она так и осталась в моей куртке, которая ей безумно шла. Молнию она не застегнула, чтобы не потеть, так что полы куртки едва прикрывали два идеальных персика. Я даже позволил себе на секунду полюбоваться торчащими краями тёмных ареолов сосков. — Но он оказался быстрее. А за мою дерзость решил начать с меня.

— Успел что-нибудь сделать с вами? — уточнил я.

Если да, я пойду во двор и точно его прикончу.

— Только слюнями измазал, урод чёртов, — выругалась Агнес.

Лакросса скривилась от воспоминаний и пошла снова мыть руки и шею. Когда она наклонилась над раковиной, мне открылся чудесный вид на её упругие ягодицы, стянутые маленькими шортами.

— Господин, — жалобно пролепетала Вероника, держа чашку обеими руками. — Он сказал, что вы погибли и не придёте нам на помощь… Я не поверила ему, но… всё равно испугалась…

Я вкратце рассказал о том, что произошло на охоте. Заняло это всего пару минут, потому что в подробности семейных дрязг Годуновых я вдаваться не стал. Но к концу рассказа синеглазка вдруг шмякнулась на стол. Набила бы себе шишку, не успей я подскочить и подставить руку.

— Куфать хочу… — простонала она, сонно хлопая глазами.

Агнес и Лакросса при виде этого зрелища рассмеялись. Опасность отступила, и теперь они испытывали облегчение.

— Тогда хватит болтать, — сказал я, ставя на стол тарелки. — Ешьте.

И троица дружно набросилась на еду. Императорская кухня на яства не скупилась, так что блюд навалом и хватит точно всем. Правда, голодные девушки всё равно поглядывали на мои тарелки, так что их я к себе поближе придвинул. На всякий случай. Я же тоже есть хочу!

— Чуть не забыл! — спохватился я и вытащил из кольца ещё дымящийся шашлык из Ледяного медведя. Засунул его туда сразу после готовки, так что почти вся мана на месте.

— Господин такой заботливый! — расплылась в улыбке Вероника, отчего на щёчках появились милые ямочки.

А Агнес и Лакросса, увидев мясо, уже накладывали крупные куски себе в тарелки.

На полчаса столовая погрузилась в чавкающее молчание. Когда все наелись так, что едва могли вылезти из-за стола, я подвёл итог дня.

— Завтра съезжаем из этого гадюшника, — сказал я, чем вызвал недоумённые взгляды. Правда, они быстро сменились понимающими. — Оставаться здесь опасно, пусть Императорский двор разберётся со своими подчинёнными сперва. Да и цесаревич Алексей теперь на меня зуб точит. Так что новое нападение не заставит себя ждать.

— А как же бал? — тут же встрепенулась Лакросса.

— Да, бал! — поддержала её Вероника. — Мы такое платье сшили, господин. Лакросса в нём просто оркская богиня красоты и спорта одновременно. Все кавалеры падут к её ногам. Если она пойдёт на бал… Вы обещали, господин.

Я им про жизнь, а они мне про бал. Одно слово: девушки…

— А я только рада буду свалить, — пожала плечами Агнес. — Надоели вечные косые взгляды, будто гоблинш в Императорском дворце никогда не видели.

— На бал мы явимся, — успокоил я девушек. Если на нас после платья оркессы посыпятся новые заказы, то есть вероятность озолотиться. Но для этого надо ещё дожить до бала. — Но завтра утром отсюда уедем и отправимся в лес. Всё, что сможем, засунем в кольцо, а если его не хватит, задействуем второе. Когда вернёмся из леса, снимем дом в городе на пару дней.

— А зачем нам в лес? — спросила Лакросса с интересом.

— За мясом, — почти не соврал я и хищно улыбнулся. — Пора отрабатывать поездку в Питер.

На лицах девушек появился ужас перед неизведанным. Но не очень сильный. Они прекрасно понимали, что в обиду я их не дам, зато заставлю стать сильнее. Ох, завтра пойдёт потеха!

— А сейчас спать! — громко хлопнул в ладоши и направился в свою спальню.

Первым делом принял горячий душ. Смыл с себя весь пот, всю грязь, натёрся мочалкой так, что скрипеть начал, как потёртое седло. Зато горячая вода расслабила мышцы, и в теле появилась приятная усталость. Раны чуть пощипывало. Но благодаря зелью регенерации они уже почти затянулись. Вышел из ванной комнаты и взглянул на часы. Полтретьего ночи. Ночи, а не утра! Почти сутки без сна. Впрочем, мне не впервой не высыпаться.

Почти засыпая на ходу, дошёл до кровати и рухнул в её мягкие объятия. Но поспать мне не дали. Почти сразу в дверь робко постучались.

Глава 3

Сперва я решил, что стук в дверь мне послышался. Предсонные галлюцинации, когда уже почти засыпаешь и тебе начинает мерещиться всякая дичь. Не та, которая летает в небе или бегает по лесам. Вроде кабанов и глухарей. Так что я покрепче зажмурил глаза и перевернулся на другой бок.

Но стук раздался снова. Я издал горестный вздох. Как Сизиф, который наконец затащил камень на вершину горы, и, а ему показали внизу ещё целую россыпь огромных валунов.

Значит, мне не послышалось.

— Войдите! — громко сказал я, и дверь осторожно распахнулась.

В щель сунулась голова с тёмными волосами и синими глазами, сверкающими в темноте. Я включил ночник.

— Господин, вы спите? — ласково прозвучал мягкий голос.

— Пытаюсь, Ника. Заходи, — махнул рукой.

Она зашла и тихо притворила за собой дверь. Почему-то её лицо было заплаканным. Вот отчего сверкали глаза в темноте.

— Что случилось? — спросил я, садясь на кровати. Неужели кто-то снова напал? Да вроде не похоже.

— Простите, господи-и-ин! — заревела девушка, бухаясь на колени.

— Что? — опешил я, замерев на месте в полуприседе. — За что?

— Я… я… Я хотела встретить вас, как подобает служанке встречать господина после охоты! Но не смогла!

— Тьфу! — сплюнул я и подошёл к девушке. Поднял её за руки. — Тебе не спится, что ли? Поэтому такая чушь пришла в голову? Не за что просить прощения, всё хорошо.

— Но я… — Девушка понурила голову и стала тыкать указательными пальцами друг в друга. — То есть вы не злитесь?

— Да с чего бы? — чуть не взревел я. Эти женщины меня с ума сведут.

— Тогда… тогда… — она сурово посмотрела на меня, сверкнув глазами. — Тогда позвольте, я обслужу вас!

И начала расстёгивать пуговки на чёрной блузке. Большая грудь сразу попросилась наружу, являя собой прекрасное и соблазнительное зрелище. На секунду я потерял дар речи, а потом… зевнул. День был тяжёлый!

— Вероник, меня за сегодня несколько раз чуть не убили. Это меня малость притомило, поэтому я ужасно устал и хочу спать, — честно признался я.

Но девушку это не сломило. Она вытянула руку с поднятой ладонью, призывая к молчанию.

— Не беспокойтесь, господин, — бойко сказала она, увлекая меня к кровати. — Я сама всё сделаю, а вы будете затем спать, как младенец!

Она уронила меня на постель. Правда, не сразу, пришлось ей сперва немного попыхтеть, упираясь в мою грудь обеими руками. Её настойчивость умилила меня, и я решил сдаться на милость добровольной служанки. К тому же трудно устоять, когда перед твоим взором качаются два прекрасных полушария, сдерживаемых только небольшим кусочком ткани.

Затем следом полетела одежда, и девушка, оставшись в соблазнительном нижнем белье синего цвета, забралась на меня.

— Нравится? — спросила она. — Я сама сшила.

Комплект был сногсшибательный, а на её сочной попке и большой груди он смотрелся великолепно вдвойне. За такой аристократки отвалят бешеных денег! Надо будет попросить её ещё сделать несколько таких же и продать в магазин нижнего белья.

Я кивнул, отвечая на её вопрос.

Дальше всё пошло не совсем так, как я ожидал. Вероника сделала мне массаж. Обалденный, расслабляющий массаж, от которого у меня чуть крышу не снесло. Руки у неё были необыкновенно сильные, но при этом, когда надо, нежные. Мне нравилось чувствовать её бархатную кожу на своём теле.

От массажа я чуть не заснул, но в конце пришлось взбодриться. Вероника перешла к самой чувствительной части моего тела. Она не соврала и сделала всё сама, да так, что у меня ноги свело от удовольствия. Я же просто лежал и балдел.

Когда всё закончилось, часы показывали четыре утра. Я был счастлив и собирался заснуть. Но в дверь снова постучали.

Да ё-моё!

— Войдите, — сказал я, когда Вероника вытерла губы и села на край кровати с самым невинным выражением лица, а я натянул штаны.

Внутрь просунулась голова Лакроссы, а затем вошла и она сама.

— Можно я посплю сегодня здесь? — робко спросила она.

На ней было простое и милое хлопковое бельё белого цвета. Оно резко контрастировало с её бронзовым телом.

— И я! — В комнату зелёным шаром вкатилась Агнес, следом за ней вбежал волчонок и стал крутиться юлой возле её ног. — Не могу заснуть. Всё мерещится, что меня простыни пытаются связать. Фу, ну и мерзкий Инсект был у того извращенца!

— И тебе? — кивнул я оркессе.

— Что-то вроде того. Мне неспокойно одной. Не могу заснуть, словно вот-вот случится новое нападение.

Я с прищуром посмотрел на Веронику, а та отвернулась, спрятав глаза, и покраснела.

Ах ты хитрая егоза! Вот чего она пришла! Рассчитывала, что ублажит меня, а я растаю и позволю остаться в комнате на ночь. Зараза. И ведь сработало! Выгонять её я не планировал…

Я поочерёдно оглядел всю троицу.

Ох уж эти женщины… В знании мужских слабостей им нет равных.

Горестно вздохнул и махнул на них рукой.

— Ладно, — сказал. — Спите здесь. Но кровати ваши я сюда тащить не намерен. Не такая уж большая у меня комната. Так что спите либо на полу, либо со мной.

— С тобой! — радостно завопила гоблинша, отчего её полупрозрачный пеньюар задрался и показались лимонного цвета трусики.

Лакросса же просто с облегчением выдохнула. Агнес вытащила из-за спины странную штуку с кучей проводков и на трёх острых штырьках. По форме она напоминала скукоженное яблоко.

— Что это? — спросил я.

— Детектор движения, — с готовностью ответила девушка. — Если кто-то войдёт, то он издаст соловьиную трель.

— А ещё такие есть?

Она быстро закивала, растягивая на лице довольную улыбку. Что ж, времени зря она не теряет.

— Завтра пригодятся.

После все трое забрались ко мне в постель и облепили телами. В ногах улёгся волчонок. В другой ситуации я бы такому обрадовался и непременно устроил оргию, но всему своё время. Наверно. По крайней мере, сейчас, после всестороннего глубокого массажа Вероники, я ужасно хотел спать. Глаза просто слипались, а комната перед ними уже слегка плыла.

— Спасибо, — шепнула на ухо Лакросса.

А я провалился в сон.

* * *

Резиденция князя Медянина

Утро

Барон Мессеров знал, что он выглядит, как свежая свекла. После того как он провисел вниз головой всю ночь, лиловый оттенок никак не желал сходить с его лица. Оно медленно превращалось в огромный припухлый синяк из-за лопнувших капилляров. Но Мессеров всегда гордился тем, что из любой, даже самой ужасной ситуации, извлекал пользу.

Так случилось и сейчас. Когда стук крови в ушах не заглушал все звуки, он прислушивался к разговору гвардейцев внизу. Барону было что рассказать своему покровителю.

К утру, ещё вися вниз головой на дереве, Мессеров прикинулся, что потерял сознание. Когда его сняли оттуда, он «пришёл в себя» и сбежал, использовав эффект неожиданности. Затем отправился в резиденцию князя.

Барон постучал в дверь и вошёл. В кабинете князя было три человека. Сам князь и два герцога: Клюквин и Кипарисов. Все трое выглядели как люди, не спавшие несколько суток. Вполне возможно, что так оно и было.

— Господин… — поклонился Мессеров.

— А, это ты, — разочарованно протянул Медянин, покачивая в руке бокал с коньяком. — Что тебя принесло?

— У меня есть новости, Ваше Сиятельство!

— Ну тогда не томи, рассказывай, — раздражённо поторопил собеседник.

— Барон Дубов жив, — сказал Мессеров. Его слова произвели такой эффект, что даже треск поленьев в камине стих.

— Чёрт, — наконец, протянул Медянин. Герцоги горестно вздохнули. — Ладно, я сам займусь им.

— Это ещё не всё, князь, — заторопился Мессеров, чувствуя, что за следующие слова его по головке не погладят. Если только топором. Но сообщить их было его долгом. — Дубов ездил на охоту с Императором, но что-то пошло не так, и граф Самойлов напал вместо барона на…

Горло Мессерова сжал спазм.

— Да говори уже! — вышел из себя вечно рассудительный Клюквин.

Пальцы князя на бокале побелели от напряжения.

— На цесаревича, — сглотнув, закончил барон.

Бокал в руке Медянина лопнул, закапала кровь из порезанных пальцев. Минуту все молчали. Затем князь вскочил и начал спешно собирать бумаги со стола, полез в сейф, сунул за пояс револьвер, распихал по карманам деньги.

— Что вы делаете, князь? — с акцентом спросил Кипарисов.

— Сваливаю отсюда! — рявкнул тот.

— Но как же… а наше предприятие?

Медянин не выдержал и в ответ практически проорал:

— Плевать на предприятие. Уже через несколько часов из-за этого идиота Канцелярия выйдет на нас! Если хотите оставаться — милости прошу. А я сваливаю из страны!

С этими словами князь выскочил из кабинета, отдал ближайшему слуге приказ выводить его личный дирижабль и помчался к лестнице, что вела к воздушной пристани на крыше его особняка.

* * *

Гостевой дом

Сейчас

Николай

Утром я проснулся свежим и отдохнувшим. Даже несмотря на безумную околесицу, которая мне снилась. Да, снова приснился кошмар. Думаю, это связано с моим Инсектом. Может, он пытается что-то сказать мне? Не помню, но я будто слышал от кого-то, вроде даже от директора академии, что Инсект может обладать своим разумом. Но эта область не изучена, так что… уверен я был только в одном: в следующие пару дней я верну себе дар. И чем раньше начну, тем скорее закончу.

Я встал, стряхнув с себя сонных девушек. Времени было десять утра. А хотел ведь встать значительно раньше. Но Вероника выпила из меня буквально все соки, и даже сейчас, сквозь дрёму, она вцепилась в мои штаны, пытаясь их снять.

— Я всё сделаю, господин… — заявила она, не просыпаясь.

Я убрал её руку и проследовал в душ. Почистил зубы, затем спустился вниз. От соловьиной трели устройства Агнес засони начали просыпаться. Через маленькое оконце увидел, что на крыльце мнётся слуга с тележкой. Открыл ему дверь и забрал еду, которая уже немного остыла.

Не люблю есть холодное, так что сперва решил разогреть завтрак. К этому времени спустились девушки, так же отдохнувшие и полные сил. Сегодня это важно.

Быстро позавтракали и собрали вещи. Засунули их в пространственное кольцо. Правда, всё в одно не влезло, поэтому задействовали второе, которое сделала Агнес. В него я сунул те вещи, которые собирался сегодня продать. Брать с собой кольцо, мощно фонящее магией, туда, куда я сегодня собирался, — чистой воды самоубийство. Все окрестные твари быстро сбегутся на нас.

Только бальное платье оркессы выдать мне наотрез отказались. Вероника аккуратно сложила его в свой рюкзак так, чтобы я его не увидел. Женские загоны. Что с ними поделаешь?

Закончив сборы, оставили дом. Я поймал слугу, проходящего мимо, и велел подать машину. Та подъехала через десять минут к крыльцу, за рулём сидел всё тот же водитель, что катал нас в предыдущие дни. Он приветливо помахал рукой и вышел открыть двери. Мы сели и уже через пять минут езды по шуршащим гравием дорожкам покинули территорию Императорского дворца.

— Куда едем? — спросил водитель.

— Сначала в город, — сказал я и назвал несколько магазинов, которые приметил в наши прошлые походы.

Начали с магазина женского белья. При виде его у девушек сразу загорелись глаза, но тут же потухли, когда я сказал, что сегодня мы не будем покупать. Мы будем продавать. Но чтобы лишний раз не бередить их нежные, охочие до кружевных трусиков души, в магазин я пошёл один, чем вызвал удивлённые взгляды пары миловидных продавщиц. Неужто мужчины так редко заходят сюда?

Но удивление девушек сменилось азартом и алчностью, когда из пространственного кольца я вывалил на стеклянный прилавок несколько комплектов белья тончайшей работы, которые успела сшить Вероника в свободное от изготовления бального платья время. Да, у девушки определённо талант. Для этого она использовала швейную машинку, что была в гостевом доме. Надо будет прикупить ей какую-нибудь портативную модель, чтобы, так сказать, улучшить производство.

Продавщицы назвали неплохую сумму, но я её отверг и начал торговаться. Не остановился, пока не увеличил первую сумму в два раза. Надо было видеть лица девушек, которые рассчитывали сорвать куш, но жестокая реальность их обломала. Ничего, я уверен, что они всё равно сделают нехилую наценку, учитывая, что комплекты реально возбуждающие.

После мы заглянули в туристический магазин, где я прикупил всякого барахла, вроде портативной газовой горелки, карты, раскладных стульев, герметичных контейнеров для добычи и двухкомнатной палатки.

Неподалёку как раз находился греческий ресторан, который мы посетили пару дней назад, так что заехали и в него. Там я за хорошую цену продал мясо Ледяного медведя. Аристократы за блюда из него отвалят бешеные деньги, так как оно сделает их сильнее. Так что мой кошелёк и счёт в банке значительно пополнился. Там же наспех перекусили и взяли с собой несколько блюд навынос.

Последним пунктом нашего забега стала алхимическая лавка. Там за астрономическую сумму продал пространственное кольцо и ещё несколько примочек Агнес. Правда, половину я тут же потратил, пополнив запасы зелий и ингредиентов. Заодно прикупил оборудования, засунув его в оставшееся кольцо.

На этом наш заезд в столицу подошёл к концу.

— Куда теперь? — спросил водитель, когда я захлопнул дверцу.

Я открыл новенькую карту и нашёл примерно место, которое соответствовало пометкам в дневнике отца. Показал мужчине.

— Ого, — хмыкнул он. — Опасное местечко. Не каждый туда сунется. Подвезу максимально близко, но дальше придётся пешком. Дорог там нет.

Я кивнул. Это меня вполне устраивало.

Машина заурчала мотором и быстро понеслась по запруженным в это время улицам Петербурга. Денёк выдался солнечным и жарким, так что пришлось приоткрыть окна, чтобы впустить внутрь ветер. Вместе с ним залетал и шум города.

Вскоре выехали на загородную трассу, и стало значительно тише. Какофония из бибиканья машин, ржания лошадей и ругани извозчиков на лихачей сменилась шелестом шин по асфальту.

— Так куда мы направляемся? — первой не выдержала Лакросса.

— В Карелию, — откликнулся я. — Или бывшую Финляндию, это как посмотреть. Была такая губерния до Нашествия Саранчи.

— Ого… — протянула Агнес.

— А что там? — невинно спросила Вероника.

— Ничего хорошего. Дикие места, выжженные войной и Инсектами пустоши, полные монстров. Насколько знаю из архивов рода, — так я назвал дневники отца, — даже растения там пытаются тебя сожрать. Так что все дороги ведут в объезд этих мест.

— И что мы там будем делать? — Оркесса сидела напротив и поглаживала волчонка, положившего довольную мордочку ей на колени.

Я в ответ постарался изобразить интригующую улыбку, но, судя по лицу девушки, вышла она зловещей.

— Там узнаете, — хохотнул я.

— Нас изнасилуют? — с какой-то странной надеждой воскликнула Агнес.

— Чего⁈ — хором спросили мы трое. Даже водитель вильнул машиной от неожиданности.

— Нет, никто никого насиловать не собирается, — нахмурился я. — С насильниками у меня разговор короткий. Вы поможете иным образом.

— Вот, блин, — разочарованно протянула гоблинша, надула губки и отвернулась к окну.

Да, эту зелёную извращенку мне не понять.

Остаток пути мы проделали молча. Ровная дорога и плавное движение сморили девушек, и они задремали. А я задумался.

Записи отца о том месте были довольно обрывистыми. Он писал, что существует некая дубовая роща, заповедная для нашего рода, которая находится в месте, в которое так просто не попасть. В дневнике была подробная инструкция, что нужно для этого сделать. И, должен признать, дело обещало быть весьма непростым и опасным. С другой стороны, хорошая тренировка боевых навыков для девушек. Да и в какой-то мере отдых на природе.

Одна проблема. О том, что ждёт в дубовой роще и почему она так важна, в дневниках не нашлось ни слова. Терра инкогнита, как говорится. Я лишь надеялся, что это поможет мне вернуть Инсект. Учитывая все опасности столицы, он нужен позарез.

К вечеру машина свернула на просёлочную дорогу в густой первозданный лес. Мы забрались довольно далеко на север, да и солнце уже садилось и золотило верхушки сосен и елей. Красиво, но прохладно. Хорошо, что взяли тёплую одежду. Я взял те же куртку, свитер и штаны, в которых охотился. Предварительно очистил их, конечно, от пятен крови и грязи.

Агнес утеплилась с помощью джинсов, сапог и чёрной кожаной жилетки, слегка расстёгнутой на груди. Вероника надела тёплую кофту, которая натянулась на её большой и мягкой груди, лёгкую куртку и джинсы в обтяжку.

Оркесса предпочла более спортивный набор одежды. Куртка с высоким горлом из непромокаемой ткани и утеплённые штаны, которые, как я успел заметить перед посадкой в машину, не обтягивали стройные ноги, но чудесным образом подчёркивали упругую спортивную попку.

Спустя полчаса водитель остановился.

— Дальше не проехать, — сказал он, указывая на бревно, лежащее поперёк дороги. — Отсюда начинаются уже гиблые места. Ступайте по дороге, она должна привести к сторожке лесника. Рекомендую заночевать у него — ночью здесь очень опасно.

Я поблагодарил его за помощь и пожелал удачного пути назад. Как я понял, бревно — своеобразная граница между безопасным лесом и жутким исковерканным Саранчой чудовищем. Но это не значит, что монстры не могут забрести за её пределы, так что на машину могли напасть.

Пошли пешком, подсвечивая дорогу фонариками. За бревном она как следует поросла травой и была едва различима в сгущающихся сумерках. Лес полнился звуками, к которым мы прислушивались. Щебет птиц постепенно стих, остались только скрежет деревьев и треск сучьев. Револьвер я держал наготове.

— Холодно… — простонала Вероника, зябко обнимая себя за плечи. С заходом солнца ушло и тепло, по земле начал стелиться туман. — И кушать хочется…

— Только засыпать не вздумай, — предостерёг её я. — А то поволоку по земле.

Я бессовестно врал с целью просто запугать девушку, чтобы она не вздумала спать посреди дремучего леса, больше похожего на северные джунгли. Настолько странно начали выглядеть деревья с толстыми искорёженными стволами.

— Господин жестокий… — надула губки Вероника. Они выделялись маленьким тёмным пятном на её светлом розовощёком лице.

— А мне тепло, — довольно вышагивала рядом Агнес, раздвигая руками траву, доходящую ей до шеи. — Жилетка с подогревом — одно из лучших моих изобретений.

— Ой, не береди душу, козявка зелёная, — беззлобно огрызнулась Лакросса.

Она, похоже, тоже начала подмерзать из-за низкого уровня подкожного жира. Вот она, обратная сторона спортивных диет. Хотя и Вероника, отличавшаяся сексуальной пышностью форм, зябла.

— Лучше быть козявкой в тепле, чем дылдой в холоде, — не обиделась гоблинша, приложила ко рту ладонь рупором и повернулась к оркессе, изображая крик издалека: — Эй там, на вершинах! Не холодно?

Лакросса в ответ фыркнула и собралась уколоть зелёную полторашку новой издёвкой.

— Ладно, хорош, — остановил я назревающую перепалку. — Не хватало ещё монстров приманить… Лучше внимательнее по сторонам смотрите.

Девушки замолчали и пристроились чуть позади меня.

— Господин! — тихо позвала Вероника через четверть часа. — Кажется, я вижу свет! Это, наверно, сторожка лесника…

— Где? — я посмотрел в том направлении, куда указывала синеглазка. Её палец был направлен в левую сторону, на запад. Сквозь кроны деревьев проглядывал тёмно-бордовый закат, переходящий в звёздное небо. — Ничего не вижу. Лес как лес.

— А вы фонарик выключите и встаньте рядом со мной.

Я щёлкнул тумблером и сделал два шага в её сторону. Из-за особо толстого дерева показалось пятно жёлтого света. Отсюда оно и правда было похоже на свет маленького окошка.

— Там, наверное, так тепло внутри и еда есть… — вздохнула Вероника и вдруг заявила: — Идёмте скорее!

Она чуть не вприпрыжку побежала по тёмному лесу вперёд нас.

— Стой! Куда? — попытался остановить её, но та уже ускакала.

Мы поспешили за ней, включив фонарики. Пятно света от фонарика Вероники плясало где-то впереди. Не нравилось мне, что мы свернули с тропы. Если это правда сторожка, то к ней должна вести дорога.

Вдруг пятно света впереди исчезло. И у меня тревожно ёкнуло в груди.

Твою мать!

Я ускорился, увлекая за собой Лакроссу и Агнес, которые выглядели напуганными. Исчез фонарик Вероники, но окно сторожки ещё горело в темноте. Мы быстро бежали к нему, но синеглазка словно сквозь землю провалилась. Через несколько секунд гурьбой вывалились на небольшую полянку перед домиком. Только уже стояла такая темень, что домика видно не было.

— Вероника! — позвал я, поводя вокруг фонариком.

— Я здесь… — сдавленно отозвалась она. Но я по-прежнему её не видел.

Вдруг окошко, которое висело в темноте в дюжине метров впереди, пришло в движение. Оно повернулось, бросая свет на Веронику, обвитую щупальцами. Я рефлекторно направил в ту сторону фонарь.

Лять…

Теперь понятно, почему я не увидел другие окна домика. Потому что его не было. А то, что я принял за окошко, оказалось светящейся приманкой на щупальце чудовища.

Вдруг что-то с хлёстким звуком выбило фонарики у меня и у девушек.

В один миг я вытащил револьвер, а в свободную левую руку призвал молот.

Похоже, мы нашли себе ужин.

Глава 4

Волчонок надрывался возле моих ног.

Монстр походил на безглазый трёхметровый шар с сотней щупалец и огромной зубастой пастью. Передвигался и «видел» он с помощью щупалец. Возможно, у него были и другие органы чувств, но я их не видел. Его тентакли отличались длиной и размерами, но у всех на конце болтались или когти, или костяные крючки. Цвет кожи — чёрный, липучки на щупальцах — склизкие и лиловые.

То, что я принял за окошко, оказалось приманкой. Светящийся шар из четырёх секций на особо толстом отростке, похожем на удочку.

Удильщик, вот как назывался монстр. И сейчас он схватил Веронику. Несколько тентаклей обвивали девушку, сжимали ей горло, заставляя довольно сладко стонать, лапали каждый сантиметр её тела, заползая под свитер и штаны.

Надеюсь, когти у твари не отравленные.

Выбитые щупальцем фонарики кривыми лучами освещали монстра. Он открыл пасть, полную острых зубов, и облизнул их острым языком. Повеяло смрадным дыханием.

— Фу, — поморщилась Агнес, — зубы здесь чистить не принято.

— Лакросса, — шёпотом спросил я, — сможешь призвать несколько копий и освободить Веронику?

— Попытаюсь.

— Тогда по моей команде… — процедил я, сплющивая молотом и ботинком подползающие щупальца.

— А мне что делать? — пискнула зелёная мелочь.

Я выстрелил рядом с ней, сбивая тентакль, замерший над её головой. Ещё один отросток перекусил Альфач, клацнув зубами.

— Постарайся не попасться монстру, — сказал ей.

Она кивнула в ответ и вытащила кинжал, напитав его маной. Корявые руны гоблинов засветились оранжевым.

Лакросса призвала полдюжины копий, которые замерли над её головой, дрожа от нетерпения. Я топнул ногой, раздавив очередной отросток, чем вызвал недовольный рёв твари.

— Ай! — тут же пискнула Вероника.

Щупальца сжали её, а коготь царапнул щёку в опасной близости от глаза.

Времени больше нет. Я прицелился в шар-приманку, напитал револьвер маной и выстрелил. Как и было написано в учебнике об этом монстре, в шаре светилась специальная жидкость. Чрезвычайно редкий и дорогой ингредиент в алхимии, но сейчас меня больше волновало другое его свойство. Свет.

Шар взорвался, обдав тысячей светящихся брызг всё вокруг. Будто крохотные светлячки с десятком крупных жуков засветились в темноте. Они облепили мерцающей жёлтым росой почти все щупальца. Монстр взвыл пуще прежнего. А Лакросса теперь могла прицелиться.

— Давай! — крикнул.

Оркесса резко отвела руку назад и тут же выбросила её вперёд, будто нанося прямой удар в челюсть. Копья сорвались с места и вонзились в отростки чудища. Оно взвыло и, поддавшись рефлексам, отпустило Веронику. Девушка шмякнулась на землю и поползла к нам.

Отлично, она свободна. Теперь займусь тварью.

Я побежал вперёд, вкачивая в молот побольше маны для одного смертельного удара. Прыгнул, взмыв в воздух, и обрушился на Удильщика.

Монстр оказался шустрее, чем я думал. Он разгадал мой манёвр и в мгновение ока сместился по поляне влево. Щупальца стремительно цеплялись за корни, ветки и стволы деревьев, подтягивая остальное тело. Так что молот взорвал землю, оставив полуметровую воронку.

Удильщик начал обходить меня с фланга, приближаясь к гоблинше. Сразу десяток щупалец бросились к ней. Несколько сбила Лакросса своими копьями, но пять штук атаковали Агнес. Зелёная полторашка не стояла на месте. Пару отростков она срезала кинжалом ещё на подлёте, а затем кувыркнулась вбок.

В этот момент я выстрелил в шарообразное тело монстра. Ожидал, что пуля легко пробьёт чёрную склизкую шкуру. Несколько тентаклей молниеносно свились в толстый пучок на пути свинцового снаряда. Взрыв маны разорвал их, но пуля была остановлена. Удильщик взревел.

Ему больно, но щупалец у него ещё много.

Вдруг особо толстый и длинный отросток взметнулся в воздух и ударил наотмашь гоблиншу.

— Агнес! — успела крикнуть Лакросса, но вот пригнуться зелень не успевала.

Тентакль врезал ей по животу.

— Уфь! — выпустила Агнес из лёгких воздух и отлетела, врезавшись в дерево.

За миг до столкновения сработала защитная система костюма гоблинши, и её раздуло, как воздушный шар.

Блуп!

С таким звуком она врезалась в дерево. Затем покатилась по поляне, подскакивая на щупальцах и корнях.

А я убрал револьвер в кобуру, потому что у тварюги тентаклей явно больше, чем у меня патронов. Зато достал несколько замораживающих зелий. Швырнул под Удильщика, и голубые взрывы пригвоздили монстра к земле.

Лакросса запустила в того несколько копий, но они отлетели от шкуры. Посмотрим, как она выдержит чистую силу.

Я побежал к чудовищу, на ходу напитывая молот новой маной. Он дёргался в разные стороны, но не мог освободиться. Я приблизился к нему на расстояние удара и замахнулся. Монстр, чуя близкий конец, взревел так, что в ушах зазвенело. Рванулся в сторону, отрывая собственные тентакли, и ушёл из-под удара. Я оставил ещё одну воронку в земле.

Нет, зараза, так просто от меня не уйдёшь!

Ай, чёрт!

Вдруг сбоку хлестнули несколько щупалец разом, разодрав мне кожу на шее. Слава Богу, мимо артерии.

Тварь не желала сдаваться.

Я отпрыгнул от новой атаки и нашёл взглядом девчонок. Они сгрудились на противоположной стороне поляны. Агнес спустила костюм и отбивала кинжалом отростки, защищая Лакроссу с Вероникой, ей помогал Альфач, перехватывая щупальца у ног, синеглазка заряжала холодом копья оркессы. Та метала их, прибивая всё новые тентакли к земле. По ним тут же начинал ползти холод.

Что ж, радует, что мои тренировки не прошли даром!

— Ника! — крикнул я и в три секунды оказался подле девушки. Протянул молот, и она коснулась его, напитывая морозной маной.

Я вытащил несколько взрывных зелий и кинул по бокам от Удильщика и за него. Хорошо бы огненными зельями его закидать, но я боялся поджечь лес. Лесник мне потом спасибо не скажет.

Несколько взрывов раздалось почти одновременно. Монстр взревел и заметался в разные стороны, разбрасывая ошмётки щупалец. Я несколько раз выстрелил из револьвера, привлекая его внимание.

— Я здесь, говно на палочках! — крикнул ему.

Удильщик будто понял, что я сказал, взревел, щёлкнул зубами и вдруг бросился в нашу сторону. Огромный шар покатился по поляне, выбрасывая в воздух многочисленные тентакли. Они извивались и хлестали, издавая щёлкающие звуки. Это когти и крючки наталкивались на деревья и корни.

Девушки отступили мне за спину. Я выбрал момент и бросился навстречу монстру. За пару метров до шара несколько тентаклей полоснули мне по лицу, заставив поморщиться от боли. Но я не остановился. Ударил молотом по земле, взрывая ману. От места удара мгновенно поползла вперёд ледяная волна.

Земля вспучилась огромными торосами прямо навстречу Удильщику. Тот успел заметить преграду, но уже набрал такую скорость, что не мог быстро остановиться или свернуть. Через короткий миг он всей тушей накатился на ощетинившийся сосульками сугроб. Издав клокочущий рёв, монстр наконец сдох.

А потом сдулся. В буквальном смысле.

Альфач подбежал к ледяному торосу и помочился на труп твари.

— Да блин! — выругался я. — Теперь его точно есть не стоит.

Подошёл к телу и осмотрел его. На сосульках висела, как сдутый мяч, шкура удильщика с кучей безжизненных щупалец. А под ним растеклась зловонная чёрная лужа. Да, такое и с голодухи жрать не будешь. Меня аж передёрнуло от этих мыслей.

Из ценного у Удильщика был разве что шар-приманка, но я его уничтожил.

После обернулся к синеглазке и остальным девушкам.

— Вероника, ты в порядке? — первым делом поинтересовался. Потому что монстр мог успеть сделать с ней что-нибудь нехорошее.

Она кивнула и сдавленно произнесла:

— Теперь я понимаю, что чувствовала Лакросса, когда её тот придурок облизывал…

Оркесса в ответ хмыкнула.

— Мы, если что, тоже в порядке, — слегка обиженно заявила Агнес.

Я улыбнулся своей самой чарующей улыбкой. Вышло плохо, потому что часть лица онемела и плохо двигалась. Верный признак того, что на когтях был яд.

Вдруг, словно в подтверждение моих мыслей, Вероника начала медленно оседать на землю.

— Жжётся… — с досадой сказала она, трогая царапину на щеке.

Вот только этого не хватало. Я быстро достал зелье-нейтрализатор ядов. Прикупил как раз сегодня несколько штук, как будто чувствовал. Синеглазка завалилась на спину, но я успел поймать её голову возле самой земли. Выдернул зубами пробку зелья и влил в рот девушке.

Вероника закашлялась. На вкус и запах зелье так себе.

— Только не сплёвывай! — предупредил её.

— Вы же знаете, господин… — слабым голосом прошептала она и улыбнулась, — я не сплёвываю…

У меня аж кончики ушей загорелись. Ну, хоть Вероника и выглядит бледной, но раз шутит (или флиртует?), то жить точно будет.

— Кого-нибудь ещё зацепило? Как себя чувствуете? — спросил у Агнес и Лакроссы.

Они отрицательно покачали головами в ответ. Мне под руку сунулся волчонок, и я ощупал его мохнатую шкуру. Повезло — его тоже не зацепило. Хотя его, как и меня, скорее всего не возьмут большинство ядов. Всё-таки Лютоволк не обычный зверь.

Вероника под действием зелья заснула. Её бил озноб: зелье заставляет организм усиленно прокачивать кровь через почки и печень, при этом помогая органам очищать её. Это вызывает повышение температуры и сонливость.

Я взвалил девушку на плечо ягодицами кверху, нашёл фонарик в сгущающейся темноте. Слизь монстра уже почти перестала светиться.

К счастью, от тропы мы ушли недалеко, так что смогли вернуться на неё. Никаких монстров на пути нам больше не встретилось. Наверняка Удильщик просто сожрал более слабых тварей, вот их и не примчалось на звуки боя.

Через полчаса вышли к обещанной сторожке. Вот только она больше походила на крепость, чем на избушку. Плотный частокол из заострённых брёвен с амбразурами и торчащими в них пулемётами. Из-за забора виднелось слабое зарево окон одноэтажного домика. Нескольких окон. Увидел в одну из прорезей.

Мы подошли, и я постучал в ворота.

— Кто там? — послышался через минуту скрипучий голос.

— Барон Дубов со спутницами. Идём на север. Нам нужен ночлег, одного из нас зацепило ядом Удильщика.

За воротами послышался шорох, а затем пулемёт слева пришёл в движение. Позади него стоял косматый бугай в вязаном свитере.

— Удильщика не так просто одолеть, — произнёс он.

— Мы одолели, — ответил я, а девушки кивнули в подтверждение моих слов. Волчонок гавкнул, а Лакросса призвала в руку копьё.

— Свисти больше, барон, — сказал лесник и зажёг большой прожектор. Из-за яркого света я перестал его видеть. — Зубы покажи.

Я оскалился, являя ему белые зубы и большие клыки.

— Полукровка, что ли? — уточнил грубый голос.

— Байстрюк. Пускай нас и поживее, — я начал злиться.

— Ладно, — буркнул лесник и погасил прожектор. Мир погрузился во тьму, пока глаза снова не привыкли. — Вас пущу, а волка снаружи оставьте.

— Нет.

— Я не хочу, чтобы он загрыз моих собак.

— Да он сама любовь и нежность! — Лакросса присела возле волчонка и потрепала его по холке.

Тот с готовностью подставил под её пальцы мордочку и прищурился от удовольствия. Будь он котом, замурчал бы.

— Он никого не тронет, — подтвердил я и добавил: — Я в любом случае войду внутрь. Вопрос только в том, сам ты откроешь ворота или я их вышибу.

Лесник смотрел на меня тёмными глазами сквозь перекрестье прицела. Он напряжённо думал. Наверняка в его голове крутились мысли, что раз я барон, то должен обладать Инсектом. И по внешнему виду пытался угадать, какой именно и насколько опасный. Через секунд десять он произнёс:

— Ладно, заходите.

Он спрыгнул на землю и открыл створку ворот. Мы вошли внутрь в небольшой двор. Самый обычный квадратный деревенский двор. Поленница возле дома, пень для колки дров, какая-то утварь, куча оружия, гильз и цинков с патронами, несколько будок с собаками. Сперва они выскочили встречать нас лаем, но волчонок в ответ вздыбил шерсть и зарычал так, что собаки поджали хвосты.

— Тьху, защитнички, — ругнулся лесник. — Ладно хоть лают, когда чудище чуят. Меня, кстати, Иваном звать. Добро пожаловать в нашу шалашу, — сказал он, открывая дверь в светлую и уютную горницу.

Внутри топилась небольшая печка-буржуйка, на ней булькала кастрюля с гречневой кашей и мясом — аппетитный запах заставлял глотать слюни.

Веронику я положил на небольшой топчан возле печки. Лесник, с лёгкой сединой в тёмных волосах, неуклюже прошёл к столу у окна и поставил греться чайник на буржуйку рядом с кастрюлей.

Иван предложил нам каши, я отказываться не стал — невежливо это. Расселись кто куда, и я достал из кольца еду из ресторана, потому что объедать лесника тоже не хотел. Просто разделил еду между всеми. Косматый, как леший, бугай мою вежливость оценил и заметно подобрел.

— Куда путь-то держите? — спросил он, обсасывая свиное рёбрышко.

Я задумался. Если скажу ему, то его могут использовать, чтобы пойти по нашему следу.

— Лучше тебе не знать. Просто… вопрос жизни и смерти.

— Ну, смерти-то в этих краях хоть отбавляй. Она вас быстро здесь найдёт.

— Если мы не найдём её раньше.

Лесник хмыкнул в ответ и вернулся к еде. После попили вкусный чай из карельских трав, от которого сразу по телу расплылись приятное тепло и усталость. Так что мы завалились спать. Правда, я спал вполглаза, следил за Вероникой. И лесником — на всякий случай. Мало ли, у него тут от одиночества крыша поехала?

Ночь прошла спокойно, Вероника проснулась раньше всех и даже разогрела остатки вчерашней еды. Мы быстро позавтракали и продолжили путь.

Дальше тропы не было, так что шли просто через лес, изредка натыкаясь на озёра или обходя небольшие болота. Фауна с каждым пройденным километром становилась всё агрессивнее. Пару раз на нас нападали местные твари.

Несколько Костяных вепрей, которых нашпиговала копьями Лакросса. Я их наспех освежевал и набрал мяса. Места здесь дикие, так что голодными точно не останемся. Затем напали какие-то обезьяноподобные монстры.

Они стаей налетели сверху, но столкнувшись с моим молотом отступили, оставив пару трупов. Некоторое время преследовали нас, перескакивая с дерева на дерево, но вскоре отступили. Видимо, мы покинули их территорию, и они успокоились.

Когда-то здесь прошла Саранча, уничтожив всё подчистую. Когда её погнали обратно первые носители Инсектов, эти места превратились в выжженную пустошь. За несколько сотен лет здесь, конечно, всё выросло заново, но…

Уже не такое как прежде. Деревья были выше и уродливее, звери крупнее и агрессивнее. Один Удильщик чего стоит. На бумаге это была территория Российской Империи, но здесь никто не жил. Чтобы очистить территорию от монстров, нужна крупная армия. И то её потреплет как следует.

А пожары уничтожат леса. Короче, никому это нафиг не надо. Люди живут в крупных городах типа Мурманска или Петрозаводска и особо не высовываются. За исключением авантюристов и охотников всех мастей.

К обеду остановились на берегу озера перекусить. Лагерь разбивать не стал, чтобы не тратить времени. Достал из кольца газовую горелку и удочку. Пока девушки чистили овощи, я наловил рыбы.

Сварил изумительную уху. Хоть она и была простой, не из Изумрудной форели или ещё кого, но очень вкусной. Местная рыба оказалась довольно упитанной и наваристой. Быстро прикончили еду и отправились дальше.

На пути попался живой лесной массив. Куча деревьев, сросшихся вместе, качали кронами, стучали ветками, будто переговаривались. Я рискнул подойти поближе, но из земли начали нападать корни, а на голову обрушились длинные гибкие суки. Не те, которые самки собаки, а ветки. Пришлось сделать солидный крюк, чтобы обойти буйную рощу.

Слава Богу, они ходить не могут.

А я задумался о транспорте. Такие длительные переходы утомляют. Может, дирижабль какой прикупить? Или отобрать у очередного аристократа, который на меня полезет? Это бы сильно упростило жизнь! Дирижабли сейчас довольно шустро летают. Лишь вдвое медленнее самых быстрых аэропланов.

После рощи вышли на опушку, и нашим глазам предстало огромное поле. Повсюду высились горы земли. Некоторые свежие, ещё чёрные или глинистые, а другие уже высохшие и осыпавшиеся. Зрелище довольно жуткое, будто гигантский крот поле перекопал. Впрочем, почти так и было. Ведь мы пришли именно в то место, куда я всех и вёл.

Сделали привал на опушке, чтобы девушки могли отдохнуть, а затем забрались на небольшой холм, аккуратно обходя самые свежие кучи земли. От них несло сыростью и чем-то ещё. Наверное, теми существами, за которыми мы пришли.

— Ну, Лакросса, — сказал я, оглядев равнину внизу и повернувшись к оркессе, — сыграй мне на кожаной флейте!

— Чё, прям здесь⁈ — ахнула Агнес с широко раскрытыми глазами.

Глава 5

Гоблинша переводила непонимающим взгляд с меня на оркессу и обратно.

— Вы серьёзно? Вот прям тут? Прямо сейчас? — возмущалась она.

— Ну… да, а что здесь такого? — не понимала реакции Агнес Лакросса.

— Если господин хочет… — хихикнула Вероника, покрываясь пунцовой краской, — я тоже могу сыграть на его кожаной флейте.

— У тебя есть кожаная флейта? — обомлела оркесса, глядя на меня.

— Конечно у него есть кожаная флейта! — упёрла руки в талию гоблинша. — Мог бы и меня попросить сделать это. Хоть разочек…

— Ты умеешь играть на кожаной флейте? — стала ещё более шокированной Лакросса.

По низкому небу плыли облака, светило тусклое осеннее солнце. А я смеялся.

— Конечно умею! — надула губки Агнес. — Я же не монашка какая-нибудь!

— Причём здесь монашки? Разве у них есть кожаные флейты? — всё ещё не понимала буквальная оркесса.

Да, некоторые вещи лучше ей говорить прямо. Но зато так смешнее!

— Не знаю ни одной монашки, у которой она бы была. Но играть на них они наверняка умеют, — сердилась зелёная полторашка. — Коля, с чего ты взял, что я плохо… — тут она запнулась, и на её щеках появились тёмные пятна румянца. — Что я плохо играю на флейте? Может быть, куда лучше Лакроссы? А ты меня обделяешь, вместо того чтобы проверить!

Я расхохотался пуще прежнего и даже упал на задницу, вытирая слёзы от смеха.

— Ладно-ладно, хорош… — еле выдавил, продолжая корчиться и хвататься за живот. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, пришёл в себя. — Покажи ей, Лакросса.

— Что я, не видела такого, что ли… — начала было гоблинша, но разом осеклась, увидев, как оркесса достаёт из нагрудного кармана куртки флейту из высушенной дублёной кожи какого-то животного. — А раньше не мог сказать? — грозно посмотрела на меня Агнес и резким выдохом взметнула прядь волос, упавшую на глаза.

— Мог, — кивнул я, довольно улыбаясь. — Но пропустить такое? Ни за что!

И я снова засмеялся. В этот раз смех прошёл быстрее, и я вернулся к задаче.

— Я знала, что тебе понравилась музыка, Дубов, — как раз начала оркесса. — Но зачем именно сейчас?

— Потому что они ненавидят музыку.

— Кто? — спросила, оглядываясь, Вероника.

Налетел внезапный порыв ветра и взметнул волосы синеглазки. Мы стояли на холме в самом начале небольшой равнины, стиснутой с двух сторон лесом. Там, где не было деревьев, землю испещряли сотни огромных ходов, спрятанных под кучами земли.

— Жемчужные черви или Жемчерви, как их ещё называют, — ответил я, вспоминая написанное в дневнике отца. Там даже был схематичный рисунок этих тварей.

Интересно, есть ли ещё дневники, как у моего отца? У его отца, например… Надо будет написать письмо Марине Морозовой — она со дня на день должна прибыть в Ярославль, в поместье Дубовых. Пусть устроит небольшую ревизию, может, найдёт что интересное.

Что-то я отвлёкся.

— Их так называют из-за их шкуры, — продолжил рассказ. — Живут под землёй, в длину достигают двадцати метров, в ширину — до полутора. Передвигаются, прогрызая себе ходы огромными зубами, а с другой стороны выходит… очищенная земля. Так и питаются. Шкура у них пористая, мелкие частички земли застревают в ней, обрастают наростами и со временем превращаются в золотой жемчуг.

— Прям золотой? — тут же загорелись глаза у Вероники.

— Это из-за цвета, — пояснил я, оглядывая равнину. Где-то вдалеке выстрелил фонтан земли. Я поморщился, представив, откуда именно он выстрелил. — Золота в них нет, но из-за наростов они приобретают золотистый цвет. Весьма дорогая и полезная штука. Алхимики за него убивать собственных матерей готовы.

— Ого-о-о… — протянула Агнес. — Это, выходит, мы разбогатеем?

Я хохотнул и покачал головой.

— Как бы не так. Жемчуг нужен для другого, но пока не скажу для чего. Всё, что вам нужно знать, — вы потом станете куда сильнее.

Девушки призадумались и молча по очереди кивнули. Затем я изложил свой план. А состоял он в следующем. Лакросса играет на флейте, приманивая Жемчервей, Вероника напитывает мой молот морозной маной, и я дубашу их по голове, на время замораживая. Пока монстр обездвижен, хотя, скорее, будет обездвижена только его часть, Агнес кинжалом выковыривает жемчуг. Я дал ей свой пояс с кармашками, чтобы было удобнее. Жемчуга туда влезет бесконечное количество.

И так с каждым Жемчервём. Не знаю, сколько понадобится жемчуга, но чем больше, тем лучше. Я планировал то, что останется, растолочь и приготовить несколько усиливающих зелий. Благодаря пространственному кольцу Агнес, у меня теперь всегда под рукой небольшая алхимическая лаборатория.

— Ну, поехали! — кивнул я Лакроссе, затем повернулся к волчонку, который терпеливо ждал у моих ног. — А ты лучше не суйся. Проглотят ещё.

Тот моргнул жёлтыми глазами, будто всё понял.

Оркесса поднесла к губам флейту и начала играть. Полилась прекрасная тягучая мелодия. Я протянул молот Веронике, и она возложила на него обе ладони, прикрыла глаза, а через несколько секунд кивнула, убрав руки с оружия. Воздух вокруг молота дрожал, углубления рун по краям покрылись колючим инеем.

Несколько минут ничего не происходило, но Лакросса продолжала играть.

— А неплохо, — оценила музыку Агнес, прикрывая глаза от удовольствия.

— Не зевай, — одёрнул я её. — А не то пойдёшь на закуску червям.

— Подавятся! — подбоченилась гоблинша, вытаскивая острый кинжал.

Я прищурился, осматривая линию горизонта. Может, надо залезть в одну из нор, чтобы играть? Но тогда у нас места для манёвров не останется.

Уже было решил, что нас постигла неудача, как вдруг на горизонте вздыбилась земля. И волна быстро шла в нашу сторону.

— Приготовиться! — сказал я, спускаясь по склону холма. Лучше эту тварь встречать подальше от Лакроссы.

В нескольких десятках метров от нас дёрн с пожухлой травой поднялся и треснул. Земля под ногами задрожала. Жемчервь приближался.

Я выбрал момент и со всей силы топнул ногой по земле, заодно взрываясь аурой. Маны у меня теперь было сильно больше, так что можно потратить немного, чтобы отвлечь внимание монстра.

Сразу после поверхность земли взорвалась передо мной, и вверх на полдюжины метров вырос толстый червь. Его шкура тут и там блестела жёлтыми наростами. Я тут же ударил молотом по его туше, и она покрылась толстой коркой льда. Холод распространился и поглотил червя почти до самого кончика торчащей головы.

Под весом льда и собственной обездвиженной туши он рухнул прямо на меня. Я едва успел отскочить. Музыка на секунду прервалась — Лакроссу тоже чуть не зацепило.

— Давай, Агнес! — прокричал я, подбегая к Веронике. Она снова зарядила холодом мой молот.

Я подскочил к пасти монстра. Та выглядела как тоннель с тремя лепестками и уходящими вглубь кольцами из острых длинных зубов. Я врезал молотом по башке червя, и её тоже заморозило.

Но у этой твари есть одна особенность. Она умеет перемещать сознание из головы в задницу! Непонятно, почему его назвали Жемчужным червём. Головожоп подходит лучше. Как для некоторых людей. Только последние предпочитают всегда держать сознание в заднице, в отличие от червяка.

Пока что жопа твари находилась под землёй, и заморозка мешала перенести сознание из головы в задницу. Но насколько её ещё хватит?

Агнес забралась на спину червя и принялась кинжалом разбивать лёд и выковыривать жемчуг, складывая в кармашки на поясе. Действовала она довольно шустро.

Под ногами у меня снова задрожала земля. К нам полз новый Жемчервь. Я в очередной раз дал Веронике зарядить молот холодом и кинулся ему навстречу. Так же топнул, дождался, пока половина червя вылезет на поверхность, и ударил, сковывая холодом монстра. Он успел свернуться в кольцо прежде, чем замер.

В это время под Агнес туша твари задрожала. Сознание переехало в другой конец червя, и тот начал пытаться уползти обратно в нору. Верхняя половина твари уже оттаивала.

— Уходи, Агнес, живо! — скомандовал я.

Зелёная язва упрямо мотнула головой.

— Я ещё не закончила.

Лёд на червяке пошёл трещинами и начал осыпаться. Волчонок подбежал к Агнес, заливаясь лаем. Вдруг остатки льда отвалились, и чёрвь пришёл в движение. Если гоблинша не спрыгнет, то её затянет под землю. Я бросился ей на выручку, оббегая кольцо из замороженного червяка, но Альфач успел раньше. Он прыгнул, клацнул челюстями, схватив полторашку за ремешок очков на шее, и стянул на землю.

— Х-р-р… — недовольно хрипела Агнес.

— Давай на следующего! — тут уже подбежал я, а туша червя с чпокающим звуком исчезла в норе, обдав нас фонтаном из сырой земли.

Гадость.

Но некогда приводить себя в порядок. Я схватил Агнес и забросил на следующего Жемчужного червяка.

— Коля! — вдруг услышал я крик оркессы.

Обернулся, а на неё новый червь нападает. Вероника была в стороне, и времени заморозить молот не оставалось. Я побежал на выручку девушке так. Червь полз по склону холма, раскрыв лепестки пасти. В неё с громким шорохом залетала земля с травой и камнями. Лакросса успела запустить в глотку монстру несколько копий, но разве его этим остановишь?

Когда оркесса повернулась бежать, было уже поздно. Червь почти настиг её.

Я вкачал изрядное количество маны в мышцы ног и оттолкнулся от земли. Пушечным ядром влетел в бок чудища и сбил его с курса. Затем добавил молот, оглушив его, и схватил руками за шею. Благо этот попался не такой толстый, как два его старших брата. Длины моих рук хватило, чтобы сцепить пальцы в замок и начать душить монстра.

Нет, его так, конечно, не убить, он же жопой дышать может. Это я для того, чтобы он не начал землёй плеваться.

Похоже, эта мысль одновременно пришла нам в головы, потому что Жемчервь дёрнул телом и попытался выплюнуть поток земли и камней. По его телу пробежала волна и комком упёрлась в мою хватку.

Не, фиг там!

Комок откатился назад.

К тому времени Агнес уже «оскопила» второго червя и спрыгнула с него. Тот так же исчез под землёй с чпокающим звуком. Гоблинша забралась и обхватила ногами кольчатое тело и заработала ножиком. Золотые жемчужины дождём посыпались в кармашки на поясе.

Червяк рванулся назад, но я упёрся ногами в землю. Тогда в паре метров от нас вынырнул хвост твари и ударил наотмашь.

— Мгм, — только и успел издать я, отлетая в сторону и сшибая с ног Лакроссу. Головой я оказался между её упругих грудей.

Задержавшись всего на одну прекрасную секунду, вскочил. Хвост червя рванулся к Веронике, из-за чего та часть, на которой сидела Агнес, начала стремительно втягиваться в землю. Так быстро, что та не успела бы ничего сделать, даже если бы заметила. Да и я тоже.

— Агнес! — отчаянно прокричал я, пытаясь привлечь внимание упорной гоблинши.

Она будто не замечала, что червь под ней ползёт. Края дыры в земле стремительно приближались. В то же время задняя часть монстра приближалась к Веронике, что пыталась убежать.

Я будто оказался в дурацкой задачке про трамвай и рельсы, где надо выбрать: задавить одного или пятерых. Всегда предлагал третий вариант: положить на рельсы моих врагов и поддать газу.

Сейчас так не сработает…

Выхватил револьвер и несколько раз выстрелил в Жемчервя, сбивая его с курса. Пули, напитанные маной, вырвали куски плоти, но не остановили монстра. Зато дали пару мгновений мне и Веронике. Я подхватил молот и швырнул изо всех сил. Оружие шмякнуло чудовище по жопе, вогнав его в землю. Червь тут же бросился зарываться вглубь. Синеглазка спасена. Теперь черёд Агнес.

Оглянулся и с ужасом понял, что не успеваю ничего сделать. Неужели я совершил ошибку? Ну почему она продолжает ковырять этот сраный жемчуг? Мы же можем так хоть весь день его добывать! Ни к чему рисковать.

Мои глаза отказывались видеть, как маленькая гоблинша на огромном Жемчужном черве исчезает под землёй…

Однако… у этой мелочи зелёной был план!

За миг до всасывания под землю она дёрнула за колечко на груди.

Блуп!

Жилетка надулась, превращая Агнес в шар, который оттолкнулся от земли, подлетев на десяток метров в воздух.

— И-и-и! — весело визжала гоблинша, падая вниз.

Тьфу, зараза! Прибью. Но потом.

Упав на землю, она спустила воздух из костюма, кое-как потянув за другое колечко. Эластичная ткань жилетки приняла прежнюю форму.

К тому моменту Лакросса уже прекратила играть, а Вероника с волчонком подбежали к нам. По инерции на нас напала ещё пара червей, так что мы подвергли их процедуре заморозки и малость ограбили. Затем они сгинули под землёй.

— Фух, это было весело! — вытерла пот со лба Агнес.

— В следующий раз, — осекла её строгая Лакросса, — если захочешь помереть, так и скажи, и я тебя проткну копьём. Нечего заставлять друзей волноваться понапрасну!

Гоблинша показала ей язык и отвернулась, покрутив ещё и задницей. Да, так гораздо обиднее.

Ладно, главное, что все в порядке. А солнце уже клонилось к закату, касаясь верхушек деревьев на горизонте. Пора было искать место для лагеря. Я достал карту и нашёл неподалёку уединённое озеро. Карты эти рисовались по фотографиям с воздуха, так что им можно верить. Вот только дорог на них не было видно, но тут уж как-нибудь сами пройдём.

Через пару часов, продравшись сквозь лес, вышли к озеру с пологим песчаным берегом. На нём и разбили лагерь. Ставил двухкомнатную палатку почти в полной темноте. Благо она наполовину автоматизированная, надо было только как следует потянуть за пару верёвок.

В одной комнате расположились девушки, в другой — я. Просто потому, что я один её всю занимал из-за своих размеров. Разжёг костёр и принялся за шашлык из мяса Костяного вепря, которого прибили ещё утром. Мясо было почти как свежее и сохранившее насыщение маной. Самое то после трудного дня.

Мягко и незаметно опустилась ночь, небо усеяли звёзды. Пришла прохлада, над озером поднялся туман. Где-то в лесу перекликались ночные птицы, ухала сова. Я втянул носом сырой воздух и улыбнулся. Хорошо на природе!

От костра шло приятное тепло. В его свете подсчитали добычу. Больше сотни золотых, искрящихся жемчужин. Они представлял собой целое состояние, за стоимость которого можно купить огромное поместье с флотом дирижаблей в придачу. Миллионы рублей!

После отужинали вкусным мяском, от которого округлился животик даже у Лакроссы. Она сразу засмущалась от моего взгляда, а я расхохотался. Мне было удивительно хорошо. Волчонок и вовсе в шар превратился и завалился на спину, вывалив язык.

— А здоровские были всё-таки черви! — протянула Агнес, попивая свежезаваренный чай из трав.

Я его по дороге собрал. Использовал только известные растения. Он тоже восстанавливал силы, как и шашлык.

— Я почти с жизнью распрощалась, — отвечала Лакросса. — В том числе с твоей.

Шмяк!

В меня врезалась Вероника и ушиблась щекой о мою грудь. Но её это не расстроило.

— Зато господин нас всех спас! — чуть не прокричала синеглазка.

Я отцепил её от своей шеи и усадил рядом. Не хотел расслабляться. Мы посреди диких земель, так что надо быть начеку.

— Вот бы на таком прокатится, — продолжила мечтать гоблинша.

— Нет уж, — сказал я, снимая ещё один котелок с чаем и наливая в свою большую кружку. — Это надо совсем отбитым быть. В Африке и Азии в пустынях водятся Песчаные черви: что-то вроде сегодняшних, только крупнее раз в десять и опаснее. Но нашлись какие-то безумные бедуины, которые научились их приманивать и осёдлывать. Так и пересекают пустыню.

— Жуть какая! — передёрнуло оркессу.

А у Агнес, наоборот, глаза загорелись.

— А мы поедем потом в пустыню? Поглазеть на червей? Ну поехали! — твердила она.

— Куда господин, туда и я! — с жаром закивала Вероника.

Я отмахнулся. Ещё не добрались до цели этого путешествия, чтобы планировать следующее.

Зелёная мелочь вздохнула и успокоилась.

Легли спать. До полуночи стоял на часах сам, и волчонок со мной. Я использовал его магическое зрение, чтобы осмотреться. Всё было тихо. Кто-то кого-то грыз в лесной чаще, но, судя по размерам ауры, это тушканчик жрал белку. Или белка тушканчика. Короче, мелочь, с которой даже ребёнок справится.

Меня сменила Лакросса. Её через пару часов сменит Вероника, последней будет Агнес. А там и вставать пора. Нам ещё пилить и пилить.

Засыпая, вспомнил слова Агнес о путешествии на черве. С другой стороны, не так уж плохо, по крайней мере быстрее, чем пешком. Только уж слишком заметно. Хотя если червь Песчаный, то плевать. В здравом уме никто к нему не сунется.

Едва закрыл глаза, как их тут же пришлось открывать снова. Вокруг стояла темень. Меня трясла за плечи Вероника и тревожно приговаривала:

— Господин, проснитесь! Господин! — В глазах её плескался ужас.

Лять… Да что теперь-то⁈

Глава 6

Я ощущал странную лёгкость в животе и мягкость под задницей. Причём точно помнил, что засыпал на твёрдой, как деревянная доска, земле, и мне это нравилось.

Синие глаза Вероники были широко распахнуты, когда она трясла меня за плечи. По крайней мере, пыталась, ведь вешу я две сотни килограмм, а после вчерашнего сытного ужина даже чуть больше.

— Господин, — причитала она, чуть не плача.

— Что? Что случилось? — сонно протёр я глаза.

Девушке мешал говорить спазм, перехвативший горло от волнения. Она обхватила шею руками, будто пытаясь себя придушить.

— Так, Вероника, — я сел, — посмотри на меня и возьми себя в руки. Что бы ни случилось, паникой делу не поможешь. Ты поняла?

Она кивнула.

— Вдохни и медленно выдохни, — скомандовал я.

Синеглазка свернула губы трубочкой, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Сделала так ещё раз, и к её щекам вернулся прежний румянец.

— Теперь говори, — кивнул, подбадривая её.

Полог палатки шатался так, будто снаружи был сильный ветер. Рассвет едва забрезжил, поэтому внутри было ещё темно.

— Господин, мы летим в воздухе! — выпалила Вероника.

Зараза. Теперь понятно, откуда эта лёгкость в животе. Я встал на четвереньки, потому что на двух ногах удержаться было невозможно. Палатку качало, а пол был предательски мягким и податливым. Подполз, проминая руками ткань, под которой ничего не было, отогнул кусок брезента и выглянул в тамбур.

Двухкомнатная палатка устроена просто. Один общий полог, затем две маленькие комнаты, каждая со своим пологом, и тамбур между ними в форме буквы «Т». В тамбуре своего пола не было, так что я прекрасно видел тёмный лес, проплывающий внизу. Аж голова закружилась от высоты.

Верхний слой палатки пропускал свет сквозь ткань. Снаружи уже слегка рассвело, так что я смог увидеть мутные очертания огромной птицы, изредка взмахивающей крыльями. А брезент прокололи три пары острых сжатых когтей.

С противоположной стороны тамбура на меня смотрели две пары глаз: карие гоблинши и ореховые оркессы. Из-за спины последней выглядывал Волчонок, которому явно нездоровилось. Укачало, видать.

— Как спалось? — невинно спросил я.

Агнес нервно засмеялась, а Лакросса так же нервно произнесла:

— Не время для шуток, Дубов.

— А я и не шучу, — пожал я плечами, насколько смог. — Так как спалось?

— Неплохо, пока кое-кто не проворонил опасность! — оркесса посмотрела на Агнес.

— Эй, — отвечала та, — откуда я могла знать, что нападения надо ждать сверху? Нормальные люди сверху не нападают!

— А где ты там людей увидела? Там только монстры! — продолжала давить Лакросса, стоя так же на четвереньках.

— Раз такая умная, осталась бы стоять на часах дальше, — не сдавалась зелёная язва.

Обе девушки были в одном нижнем белье, так что я не сразу влез в их перепалку, позволив себе полюбоваться.

— А ну, прекратите! — строго сказал я. — Сейчас для этого не время.

Почувствовал, как сбоку из-за моего плеча высунулась синеглазка.

— Вероника! — всплеснула руками Агнес, упала на спину и перевернулась через голову, потому что птица резко изменила направление полёта. А попка у неё что надо. С ямочками на пояснице. — Ты жива! Я уж думала, тебя эта тварюга сожрала, когда не увидела внутри!

— А что ты там делала? — сощурилась оркесса.

Я оглянулся на синеглазку и увидел, как её лицо заливает краска. И в самом деле, как она оказалась здесь?

— На кожаной флейте играла, — не упустила случая поддеть буквальную Лакроссу гоблинша.

Ссора грозила вспыхнуть вновь. А сейчас для неё не время.

— Рассказывайте, что случилось, — перебил уже готовую к новому раунду оркессу.

— Я стояла на часах… — начала гоблинша.

— Стояла она… Лежала и храпела! — сцепила руки на груди Лакросса, но Агнес её проигнорировала.

— И всё было хорошо. Подкинула дров в костёр, уже собиралась будить Веронику, но вдруг над головой что-то пролетело. Я сперва подумала, что сова, и не обратила внимания. А потом раздался страшный клёкот. Он-то и поднял меня на ноги.

— Разбудил, ага, — не унималась оркесса.

— Ну заснула я, заснула! — взорвалась Агнес. — Только заметь я птицу раньше, это всё равно бы не помогло. Я её не видела, пока она не вцепилась в палатку. Еле успела в неё запрыгнуть.

Так, ну теперь более-менее ясно, что ничего не ясно.

Я снова взглянул на проплывающий внизу лес. Пологи палатки хлопали на ветру. А крепкая она всё-таки! Обычная бы развалилась давно или пол порвался, а эта даже форму держит. Надо запомнить производителя — потом куплю у него покруче палатку вместо этой.

Сделать сейчас особо ничего нельзя было. Спрыгнуть вниз — значит, убиться. Остаётся только ждать, когда неведомая птица отпустит нас. Надеюсь, не скинет, как орёл черепаху, — на камни, чтобы панцирь разбить. Костей не соберём. А соберёт их эта птица.

Я закрепил кусок ткани, чтобы оставить открытым вход в комнату, и сел, скрестив ноги. Хорошо, что вчера все вещи засунул обратно в кольцо, чтобы звери не стащили. Кроме пары котелков. Ну да Бог с ними.

Вытащил из кольца газовую горелку и поставил на пузырь, который надувал встречный ветер под нами. Следом водрузил на неё литровую турку. Опасно, конечно, но не опаснее, чем лететь в палатке.

Сварил кофе, часть отлил Веронике, а остатки вместе с туркой передал в другую комнату. Видя моё спокойствие, и спутницы будто пришли в себя и ожили.

Местность внизу сменилась, лес стал реже, появился снег. Значит, летим на север. Надеюсь, птичка перенесёт нас поближе к той дубовой роще.

Спустя час мы замедлились. Пролетали над руинами небольшого города. Птица вдруг резко захлопала крыльями, палатка по инерции качнулась, отчего мы с Вероникой кубарем скатились в её дальний конец. Рефлекторно пытаясь за что-то ухватиться, схватился за грудь синеглазки, а та издала сладкий вздох. Нет, я знал, что у неё соски чувствительные, но чтобы настолько…

— Г-господин… — простонала она, краснея от смущения. — М-может, не сейчас?

Судя по звукам, в другой комнате произошло примерно то же самое. Только вместо сладострастных вздохов оттуда доносилась ругань и шипение.

Палатка выровнялась, я отпустил девушку и выглянул наружу. Мы зависли над большим высоким зданием. Крыши нет, три полуразрушенные и припорошенные снегом стены образуют подобие гнезда. В одном из углов и правда виднелась кладка яиц. Валялись обломки бетонных плит, старая трухлявая мебель… точнее, её остатки.

Начался медленный спуск. За время полёта я успел одеться, как и девушки. Когда до земли оставалось два метра, выпрыгнул и перекатился из палатки, призывая в руку молот из кольца.

Ну что, птичка, поиграем?

Девушки выпрыгнули тоже, следом волчонок, а птица, заметив нас, издала недовольный клёкот.

— Это Птица Рукх! — крикнула Лакросса.

Она говорила что-то ещё, но монстр вдруг замахал крыльями. Поднялся страшный ветер, и его рёв заглушил слова девушки. Он поднял Агнес в воздух, и Вероника бросилась её спасать.

У Рукх размах крыльев был метров восемь, если не все десять. Тело в высоту около трёх, трёх с половиной. Перья жёлтого и янтарного цветов, клюв длинный, тёмно-синий, глаза маленькие и злые.

Птица резко бросилась на меня. Перевернулась в воздухе и устремила ко мне острые когти. Я прыгнул вбок и перекатился через голову, когти просвистели в считанных сантиметрах от моей спины.

Агнес от ветра снесло к краю пропасти. Этаж был восьмой, не меньше. В рукав вцепился подбежавший волчонок. Рыча, он пытался остановить её движение, но лапы скользили по снегу. Гоблинша свалилась с края, но волчонок не разжал пасть. У меня ёкнуло сердце, ведь они так оба погибнут.

Но тут подоспела Вероника: прыгнула и поймала Альфача за лапу, не давая упасть.

Птица зашла на второй круг и снова атаковала. Лакросса призвала сразу несколько копий и по очереди отправила их в чудовище. Топнула ногой, когда те были в воздухе рядом с Рукх, и копья взорвались, превратившись в маленькие огненные шары. Пламя опалило крылья птицы. Она издала яростный крик и отлетела назад.

Выигранное Лакроссой время я использовал, чтобы подбежать к краю пропасти и одного за другим вытащить волчонка с Агнес.

— Ого, чуть не полетала! — воскликнула Агнес.

— Спрячьтесь где-нибудь! — сказал всем троим. — От вас тут проку немного.

— Но, г-господин… — возразила Вероника.

— Лучше делать, как Коля говорит, — перебила её зелёная мелочь, вставая на ноги. — Целее будешь!

Этот аргумент убедил синеглазку, и две девушки с волчонком бросились искать укрытие. Спрятались за горой бетонных плит.

Тем временем Рукх снова атаковала. Лакросса бросила в неё несколько копий поочерёдно, взорвав их под носом монстра. Взрывные волны потрепали птицу, и она камнем рухнула прямо на меня. Я наотмашь ударил молотом, птица отлетела и свалилась вниз.

Фух! Да что ж здесь все такие злые?

— Это Птица Рукх! — повторила оркесса.

— Да я уже понял, — ответил ей громко. — Что с того?

Раздался противный крик птицы, и она вновь взлетела в воздух, не долетев до земли. Сделала круг высоко в воздухе и спикировала вниз.

— Она бьёт молниями! — прокричала Лакросса.

Рукх падала на меня. Я уже видел её острый клюв всего в дюжине метров. Вдруг полыхнула голубая вспышка.

Бежать некуда. Я вскинул левую руку, призывая щит-корневище, вспомнил, что нет Инсекта, и в меня ударила молния.

* * *

Сторожка лесника

Примерно в это же время

Его называли Чёрным наёмником. Реже просто Лысым или «Лысая башка — дай пирожка». Те, кто так делал, мучительно умирали. Сам себя он звал просто Чёрным. Ну как звал. Немой себя как-либо называть не может по определению. Немой же. Поэтому, если кто-то из целей успевал спросить у него имя, он писал его карандашом на листочке блокнота, которые всегда носил с собой за пазухой костюма.

Костюм у него был отличный. Гибкий, лёгкий и крепкий. С бронепластинами из заговорённого металла, чьи защитные свойства сразу становились лучше, стоило их напитать маной. Из вооружения он носил с собой укороченный дробовик, пистолет и арбалет с зачарованными стрелами. Хватало на все случаи жизни.

Его последним и постоянным последние пять лет клиентом был некий Тарантиус. Чёрного не волновали его цели и мотивы. Ему платили хорошие деньги, и этого было достаточно. Когда-нибудь наёмник-байстрюк накопит кучу денег и сможет отойти от дел. Поселится в глуши и наконец насладится одиночеством.

Хотя с его Инсектом это проблема. Он создавал собственные копии, которые потом жили в его голове, пока их кто-нибудь не убивал. Как, например, последняя цель — барон Дубов. За миг до гибели он превратился в дубовую статую, успев сигануть в бурную горную реку. Заодно прихватил с собой две копии Чёрного. Он почувствовал, когда связь с ними оборвалась, и испытал дикий гнев.

Теперь Дубов не просто цель, а личный враг Чёрного. И он его убьёт.

Наёмник прятался в лесу возле сторожки лесника в диких землях на севере от столицы. Его блокнот изрядно похудел при допросе водителя царского лимузина, но тот рассказал Чёрному, куда привёз Дубова со спутницами. Затем он собирался прикончить ненужного свидетеля, однако тот умудрился в последний момент сбежать. Так что в любой момент по следу наёмника могут пустить погоню. Времени в обрез. Но он не в первый раз в такой ситуации. Выполнит задание и тут же исчезнет.

Чёрный напряжённо думал. Сторожка лесника выглядела как неприступная крепость. Но у любой крепости есть слабые места. Одно из брёвен сгнило. Хватит одного хорошего удара, чтобы сломать его и пролезть внутрь.

Да, так он и сделает. Затем поймает лесника и допросит. В его блокноте ещё хватит для этого страниц.

Чёрный не заметил, как за его плечом вырос косматый бугай с деревянной оглоблей. Глаза его горели безумным блеском. Он размахнулся и ударил по лысой башке. С гулким стуком человек в чёрном упал, не издав ни звука.

— Ходют тут всякие уже который день… — проворчал лесник Иван, закинул оглоблю на плечо и за ногу потащил пришельца вглубь леса. Хрипло захохотал, напевая: — Друзья хотят покушать, пойдём, приятель, в лес.

* * *

Руины древнего города

Сейчас

Николай

Лакросса испуганно вскрикнула, когда в меня ударила молния. Шандарахнуло неслабо! Ах волосы дыбом встали. Во всех местах. Но я выжил! И даже не особо пострадал. Никаких ожогов и вспухших вен, только слегка в воздух подбросило.

Птица Рукх удивилась не меньше меня, зависнув над нами. Она издала удивлённый клёкот и вновь ударила молнией. Я опять вскинул руку. Меня протащило по полу, и голова свесилась над пропастью. Тут же вскочил и отпрыгнул подальше от опасного места.

Тварюга поняла, что меня электричество не берёт (да я и сам удивился!), и атаковала Лакроссу. Взмахнула крыльями, и опять полыхнула голубая вспышка.

— Нет! — только и успел выкрикнуть я.

Оркесса попыталась увернуться, бросилась вбок, но ударная волна от молнии, врезавшей по полу, подкинула её в воздух и шмякнула о стену.

— Уф! — выдохнула Лакросса и сползла по стене.

Рукх заряжала новый удар.

— Да я из тебя суп сварю! — проорал я и выхватил револьвер, вкачивая в него ману. Выстрелил, целясь в голову.

Пуля врезала по башке монстра, и молния улетела в небо. Маленькие чёрные глаза, полные ярости, вновь обратились ко мне. Выстрел не пробил перья.

Зараза! А у меня патронов осталось чуть больше дюжины! Надо расходовать экономно.

Агнес и Вероника затащили бессознательное тело Лакроссы в своё укрытие под бетонными плитами. Волчонок тоже выглядывал оттуда, заливисто лая.

— Ну всё, тварь, — я перехватил молот поудобнее, — теперь мы один на один.

Птица вскрикнула, взлетела в воздух и спикировала вниз, метя клювом прямо в моё сердце. Такой себе купидон. Я увернулся, а когда тело Рукх пролетело мимо, схватил её за ногу. Монстр оказался на удивление лёгким. Я размахнулся и дважды приложил птичку головой об пол. На третий взмах она вывернулась и полоснула меня по груди когтями. Пришлось её выпустить, чтобы мне не вспороли горло.

Очумелая птица взмыла в воздух. Благодаря маначутью волчонка заранее заметил новую молнию Рукх. Выставил левую руку, упёрся ногами. Оглушительно треснул разряд, не причинив мне вреда.

Вдруг закололо левую руку, и я взглянул на запястье. По браслету, который подарила мне семья гномов в Гилленморе уже целую вечность назад, бегали искорки. Я чувствовал огромную силу, что он в себя впитал. А что, если?..

Я выбросил вперёд и вверх левый кулак, и с запястья сорвалась молния толщиной с мою ногу. Птицу шарахнуло по полной программе. Она раскинула крылья в стороны, перья встопорщились, по ним забегали электрические разряды. Несколько секунд её трясло в воздухе. После Рукх камнем упала вниз. От её тела поднимались струйки дыма. Некоторые перья сплавились. Птица была мертва.

— Ну, все живы-здоровы? — Я подошёл к бетонному укрытию, из которого показались две прекрасные головки и одна мохнатая. — Не понял. А где Лакросса?

— Лакросса, — испуганно произнесла Агнес и обернулась назад, где между плит лежало бесчувственное тело оркессы.

Твою мать.

Я помог выбраться им и вытащил девушку. Осмотрел её. Лакросса слабо дышала, пульс еле прощупывался на шее. Я вытащил из пояса лечебное зелье и влил ей в рот. Благодаря рефлексам девушка проглотила всё до капли. Но в себя она не приходила. Что, если у неё повреждены внутренние органы? Да выпей она хоть все мои зелья, ей это может не успеть помочь.

Вероника и Агнес сидели рядом и молчали, как громом поражённые. Думаю, прочитали всё на моём лице.

Чёрт.

Может быть, есть здесь что-то, что поможет Лакроссе?

Между двух стен на груде из бетонных обломков и плит покоилось большое гнездо. Я прошёл мимо птицы, от которой воняло сгоревшей курицей. Подумал, что сердце Рукх бы помогло девушке. Но от такой молнии все внутренности монстра поджарились.

Поднялся к гнезду и залез внутрь. Еле смог подавить отчаянный вопль. Внутри лежало только четыре огромных яйца птицы Рукх. Машинально собрал их в кольцо. Они жутко полезные. Обновляют организм, повышают силу и выносливость, улучшают манаканалы… Но толку в этом чуть.

Я молча спустился обратно и взял на руки Лакроссу. Принял решение двигаться обратно. Заброшенных городов в округе не так много, так что я примерно представлял, где мы находимся. Если прямо сейчас выдвинемся, то к вечеру вернёмся в сторожку Лесника. Оттуда или вызовем помощь, или я не знаю что ещё. Вдруг Иван знает какие-то травы, корешки или, может, просто у него есть зелье на экстренный случай? Здесь явно нужно что-то мощное, вроде зелья Огненного Берсерка.

Меня будто опять молнией ударило. На этот раз нормально так, что я замер на месте.

Я же могу приготовить зелье Берсерка! По отцовскому рецепту, что видел в дневнике? Раньше для этого не хватало ингредиентов, но после встречи с головожопыми червями у меня теперь есть все.

Я уже собирался опустить Лакроссу обратно на землю, как сзади раздалось деликатное покашливание и строгий женский голос произнёс:

— Ну и кто мне расскажет, зачем вы убили птицу Рукх?

Глава 7

Её звали Мария. Или просто Маша, как она нам представилась. Дриада. Я впервые увидел настоящую дриаду! Хотя, если честно, ещё ни фига не увидел. Она была закутана в серые бесформенные лохмотья с головы до ног и сливалась с пейзажем из бетонных руин. Маша, увидев у меня на руках Лакроссу без сознания, тут же отбросила все вопросы и поманила за собой.

Молча спустившись по остаткам лестницы, оказались на улице. Волчонок увивался вокруг дриады. Она ему нравилась. Его выдавал хвост-пропеллер. Вскоре мы вышли из пустынного города и углубились в лес. Но долго идти не пришлось. Под сенью густых крон вековых сосен стоял маленький старый дом. Даже снаружи он выглядел обжитым и уютным.

Правда, внутри он оказался ещё меньше, чем снаружи. Я постоянно задевал головой потолок, а когда перешагивал небольшой журнальный столик, отвлёкся и влетел лбом в потолочную балку. Шишка будет однозначно. Но Лакроссу не уронил, а бережно положил на старый, но ухоженный диван.

Дриада скинула с себя часть лохмотьев и осталась в обтягивающих штанах с кучей карманов и вязаной кофте не то светло-коричневого, не то бежевого цвета. Стройная, с сильными ногами и небольшой грудью, волосы похожи на гибкие молодые побеги или тонкие лианы и спускаются ниже плеч, глаза ясные, янтарные, кожа цвета сочного лайма или первой весенней травки. Почти как у Агнес, только ярче, и без веснушек, как у синеглазки. Обе девушки стояли посреди гостиной, не зная, куда себя деть. Волчонок сидел рядом с ними, наклонив голову.

Мария подошла к лежащей оркессе и положила руку на её грудь. Затем сказала то, что я и так знал:

— Она жива, но повреждения сильные. Её будто деревом придавило. — Она вопросительно взглянула на меня и девушек.

Голос у неё был сильный, ровный и приятный. Почти бархатный, как мягкий шелест опавших листьев.

— Почти, — кивнул я, начав доставать из кольца походную алхимическую лабораторию. — Птица Рукх. Агнес, — я повернулся к гоблинше, — мне понадобится твоя помощь.

Я поместил несколько аппаратов на журнальный столик, потом подумал, что он весьма ветхий, как будто пережил уже не один десяток зим, и переставил перегонный куб, змеевик и колбы на дощатый пол. Сам сел рядом, скрестив ноги, и выложил необходимые ингредиенты.

— Да-да, чувствуйте себя как дома, — буркнула дриада, скрестив на груди руки.

— Разве ты не за этим нас позвала? — спросил я, не отвлекаясь от дела и параллельно командуя ловкой гоблиншей. Решил сразу перейти на «ты». Немного грубо, но поможет быстрее растопить лёд. — Чтобы помочь спасти её.

— Если что-нибудь не предпринять, то она и двух дней не протянет. А до ближайшей больницы отсюда ой как не близко.

Я промолчал. К чему вступать в ненужную полемику, когда надо дело делать?

— Без мощного целительного зелья ей не помочь, — продолжила нудеть над ухом дриада. — Нужно зелье Полной Луны или настой из корней Златоцвета и лепестков гималайского женьшеня.

Я украдкой взглянул на девушку, чей возраст не мог определить. Как будто не больше двадцати, но чувствовалось, что она гораздо… гораздо старше. Какое-то подспудное ощущение, вроде звериного чутья, подсказывало мне это.

— У тебя есть?

— А эти места похожи на Гималаи? — вместо ответа Мария задала вопрос.

Понятно. Полагаю, это значит «нет». Вариант остаётся один.

— Я готовлю зелье Берсерка, — произнёс, не отвлекаясь от очистки золотых жемчужин. Агнес складывала их в маленькую ступку и размалывала в порошок.

— Т-ты с-сумасшедший… — схватилась за голову дриада и села в кресло рядом с диваном.

Я бросил взгляд на Веронику, которая так и стояла посреди комнаты.

— Вероника? — позвал её, включая горелку под перегонным кубом.

— Я никогда не видела дриад, — едва смогла вымолвить та.

— У тебя получается вкусный чай, — сказал, уворачиваясь от дымной вспышки.

— А? — синеглазка обратила на меня взор. — Г-господин?

— Дом мне не разнеси, — снова буркнула дриада, но я не обратил на неё внимания.

— Я хочу чай, Вероника, — строго сказал я, отчего девушка дёрнулась и будто ожила. — Мария, покажи ей, где у тебя что. Зелье готовить где-то час, так что чай не помешает…

Вдруг Лакросса застонала, открыла глаза, попыталась оторвать голову от маленькой подушки и тут же потеряла сознание обратно. Рефлекторно дёрнулся к ней, как и Агнес с Вероникой, но удержался. Ещё не хватало тут алхимию везде разлить. Дриада резко встала с кресла и позвала Веронику.

— Пойдём, поможешь мне. Приготовим кое-что получше, чем чай. А с тебя, Дубов, потом история, как вы тут оказались и зачем убили птицу Рукх.

Я рассеянно кивнул, полностью сосредотачивая внимание на приготовлении зелья. Странное совпадение, что и для Берсерка, и для входа в Дубовую рощу нужны золотые жемчужины. Впрочем, чего только в жизни ни бывает. В такие моменты можно и в провидение поверить. От последней мысли я отмахнулся, как от назойливой мухи. Провидение или нет, с ним ты ничего не поделаешь, а вот здесь и сейчас нужны и важны насущные дела. Например, спасение подруги.

Чёртова птица…

Рецепт зелья я узнал не так давно. Что-то похожее содержалось в дневнике отца, но после знакомства с зельем Огненного Берсерка решил узнать больше об этой алхимии. К счастью, рецепт не требовал каких-то сложных манипуляций и точных приборов, только дорогие и редкие ингредиенты. И сейчас я превращал в маленькую бутылочку целую гору бумажных ассигнаций. Пожалуй, простотой приготовления объяснялась популярность зелья у скандинавов. Ну, тех, которые выжили после нашествия Саранчи или заперлись в Исландии.

Волчонок лежал сбоку и переводил жёлтые обеспокоенные глаза с меня на оркессу и обратно.

Я тем временем мельком осмотрел жильё дриады.

Честно говоря, я сам их никогда не встречал. Существа это почти мифические, как Йети. Правда, существование последнего давно доказали, а в Америке их даже приручили. А вот толковых доказательств существования дриад доселе не было. Только слухи, побасенки и сказки деревенского люда. Но им обычно значения придают немного. Мало ли что привидится по пьяни в какой-нибудь глухой деревне?

Но реальность этой дриады не вызывала сомнений. Как и лук со стрелами, которые она нацелила на нас при первой встрече.

Жильё у неё было небольшое, но уютно обставленное. Кухня, ванная и одна комната, что и гостиная, и спальня одновременно. Мебель простая, старая, но подобранная со вкусом. Думаю, Мария собирала её по руинам. Но, насколько я успел заметить, поросший лесом и мхом город мало что сохранил в первозданном виде. Особенно мебель. Так что каким образом дриада собрала такую коллекцию музейных экспонатов — вопрос открытый.

Руки сами собой выполняли действия, позволяя погрузиться в свои мысли. Тех немногих уроков алхимии у Евгения Андреевича хватило, чтобы поднять мой навык зельеварения выше нуля. От мысли об академии вдруг защемило в груди. Будто в другой жизни ходил на уроки и раздавал лещей аристократам. Никогда не думал, что однажды скажу это, но я соскучился по учёбе.

Взглянул на Лакроссу. На её посветлевшем лбу выступили капельки пота, губы шевелились, неся бессвязный бред. Вернулись Мария с Вероникой. Дриада села на корточки возле изголовья дивана, приподняла голову оркессы и поднесла к её губам глиняную чашку с густым варевом отвратительного зелёного цвета. Пах отвар так же дурно. У меня аж в глазах защипало. Маша осторожно влила вонючую жидкость в рот Лакроссе, заставив её проглотить.

— Это немного облегчит ей ожидание, — сказала она, обернувшись ко мне.

А я чисто машинально отметил ложбинку между её ягодицами. Штаны отогнулись, а кофта слегка задралась от того, как девушка сидела на корточках.

— Это куда ты смотришь? — прищурилась дриада.

— На твою задницу, — нисколько не смутившись, ответил ей, а затем напомнил: — Чай.

— Пф, — фыркнула она, но встала и снова пошла с Вероникой на кухню.

Меня потянули за рукав. Я оглянулся и увидел влажные глаза Агнес.

— С ней всё будет в порядке? — едва слышно спросила гоблинша.

Она сидела рядом со мной на коленях, смешивая в ступке ингредиенты. Но сейчас прервалась и упёрлась в пол руками, пытаясь совладать с тревогой.

— А ты сомневаешься? — ухмыльнулся я.

Агнес промолчала, но я увидел, как она сглотнула.

— Скоро будет скакать здесь как новенькая, — почти не соврал я.

Да, будет, пытаясь убить нас под действием Берсерка.

Строго посмотрел на раскисшую зелёную мелочь.

— Веришь мне?

Агнес глубоко вдохнула и выпалила на выдохе:

— Да!

— Вот и отлично. Готово? Тогда давай сюда.

Я забрал у неё миску и вернулся к зелью. Начиналась самая сложная часть: смешивание получившихся ингредиентов в маленьком котелке. Здесь нельзя ошибаться с дозировкой и порядком добавления компонентов.

— Бахнет? — почти нырнула носом в котелок Агнес.

— Не должно, — аккуратно отодвинул её подальше.

Через час зелье было готово, и я смог отхлебнуть уже остывший чай, который принесли полчаса назад. Всё это время девушки сидели молча и наблюдали за мной. Встрепенулись, когда я поднялся с пола, разминая затёкшие ноги.

— Ты прямо здесь собираешься её поить? — спросила дриада.

Лицо у неё было красивое. Хоть и зелёное. Но меня цвет кожи никогда не беспокоил. Сам полукровка.

— А если она в лес побежит, ты её ловить побежишь?

— Берсерка? Я, конечно, долго на свете живу, но с ума ещё не сошла. Как некоторые…

— Тогда не мешай.

— Мебель мне всю расколотит, — упёрла руки в боки Маша и насупила брови.

— Не успеет. — Я подошёл к лежащей Лакроссе. Выглядела она ещё хуже. Глаза запали, появились тёмные круги, лицо осунулось, губы пересохли и потрескались. — Если хочешь, можешь остаться и защищать свою драгоценную мебель грудью. А остальным рекомендую выйти.

— И зачем я вас позвала… — простонала дриада, закатив глаза. — Ладно, я останусь, но не ради мебели, а чтобы ты с бедняжкой ничего не сделал.

— Как бы она со мной ничего не сделала, — хмыкнул в ответ.

— Мы тоже останемся! — хором сказали Агнес и Вероника. Волчонок поднял голову и тявкнул.

Пожал плечами. Всё равно планировал отвлечь оркессу на себя. Зато потом спокойно попьём чаю и пообедаем. Взглянул в окно — за ним стоял серый полдень и валил снег. Хрустнул шеей и наклонился над Лакроссой. Влил зелье ей в между губ. Она судорожно проглотила его, закашлявшись, но я прижал ей подбородок, чтобы не расплескала драгоценную жидкость.

Несколько минут ничего не происходило. Затем оркесса резко вдохнула и выгнулась всем телом. На руках и ногах тут же вспухли сетки вен. Зелье действовало. Заставляло организм латать себя бешеными темпами, чтобы сражаться.

— Сейчас начнётся… — сказал я, отодвигая журнальный столик подальше от дивана.

Лакросса рывком вскочила на ноги. Её грудь вздымалась от учащённого дыхания, руки сжимались в кулаки, на шее жилы резали кожу изнутри. Она бешено вращала глазами, выбирая противника.

— Эй, орочье отродье! — громко сказал я и поманил её руками, вставая в стойку.

— Как грубо… — произнесла справа дриада.

Оркесса взревела и бросилась на меня.

— Но действенно… — закончила Маша.

Я поймал руку девушки в блок, но она с лёгкостью вырвала её. Ладно не вместе с моей.

Схватка началась. Мы носились по всей комнате. Лакросса пыталась убить меня, а я — спасти мебель дриады. Скажем так: благодарил подобным образом за гостеприимство и помощь.

— Р-рар! — в очередной раз прорычала девушка и атаковала.

Мы сражались всего четверть часа, но у меня появилась одышка. Чёртов Питер! С этим городом весь график тренировок слетел. Скорее бы в академию вернуться.

От мыслей меня отвлёк хук справа. В глазах вспыхнули звёзды, но я успел использовать инерцию удара Лакроссы. Подтолкнул под локоть, разворачивая девушку спиной, и прижал к груди, обхватив обеими руками.

— Р-р-р!!! — рычала та, пытаясь вырваться.

Удержать её было непросто. Всё равно что мускулистую извивающуюся змею. Но мне пока удавалось. Берсерк у меня должен был получиться не таким мощным, как Огненный, так что скоро она должна выдохнуться.

Оркесса бесновалась в моих руках, хватку я не ослаблял. Девушки наблюдали из кухни, спрятавшись за дверным косяком. Безумная воительница начала выползать из одежды. Ну точно как змея. Переменил хват, чтобы обездвижить её, а она изловчилась и цапнула меня в руку!

— Ам! Р-р-р…

Зараза! Хорошо что кожа у меня толстая. Но у неё клыки… Ладно, это мелочи.

Лакросса трепала моё предплечье, как бульдог грелку. Но вскоре её рычание стало затихать. Движения становились всё более вялыми, вены забирались обратно под кожу. Через минуту она выпустила мою руку и безвольно повисла в моей хватке. От укушенного места с двумя окровавленными дырочками к клыкам девушки протянулись две ниточки слюны. Не будь это моей рукой, то выглядело бы мило. Оркесса мирно спала и выглядела явно получше. Правда, отходняк у неё будет жёстким. Особенно, когда я буду показывать ей два моих новых шрама.

Сквозь доски неожиданно пролезли тонкие стебельки травы, длинные и волнистые. Они тут же подхватили Лакроссу, падающую из моих рук, обвили её руки, ноги, ягодицы и грудь, подхватили под голову и бережно положили на диван.

— А сразу её этим связать нельзя было? — возмутился я, глядя на дриаду.

Та изогнула в лёгкой усмешке тёмно-зелёные, почти малахитовые губки:

— И пропустить, как ты из благородства спасаешь моё имущество? Да лучше пусть у меня волосы отсохнут!

Вот ведь зараза хитропопая!

Я потёр ноющую скулу, по которой заехала Лакросса. Ойкнул, потому что тёр раненой рукой.

— Офигеть, — восхищённо сказала Вероника, глядя, как втягиваются стебельки травы обратно в щели между досок.

— Из них ещё и отличные качели получаются… — шепнула дриада девушке.

— Правда? А можно покататься? — молитвенно сложив ручки, выпрашивала Вероника. — Сто лет на качелях не качалась!

— А катапульту? — Агнес дёргала Машу за локоть. — Катапульту можешь сделать?

Дриада засмеялась, польщённая таким вниманием. В щекам прилил тёмно-зелёный румянец.

— Так, цыц! — рыкнул я. — Оставьте дриаду в покое, мы и так с ноги ворвались в её жизнь.

— Опять весь кайф обломал, — вздохнула Агнес и села на подлокотник кресла.

В него только что опустилась Вероника и поставила локти на колени, положив на сцепленные ладони подбородок. Лицо при этом сделала грустное, будто огромный леденец у неё отобрали. Гоблинша погладила её по голове.

Милота-то какая. А с Лакроссой сегодня поругались. Но, думается мне, что скорее в шутку.

— Поговорим? — я кивком головы показал дриаде на кухню.

Мы вышли из комнаты и прикрыли за собой дверь. Кухня оказалась маленькой. Для меня тем более. Повернусь в сторону — и обязательно чайник с плиты собью или кухонный стол переверну. Газа у неё здесь явно не было, так что плита топилась дровами. Наверно, её правильнее будет назвать печкой.

В два маленьких окошка проникал солнечный свет, на стенах висели шкафчики, а между ними, напротив одного из окон, тянулось несколько верёвок с сохнущими травами. Довольно редкими, надо заметить. Ну, для дриады это неудивительно.

— У тебя хорошая компания, Дубов, — сказала Маша, присаживаясь на стол и наливая две чашки чая.

Чай был травяной и ужасно вкусный. Отличался от того, который они приготовили с Вероникой. Я сделал осторожный глоток и прислушался к внутренним ощущениям. Нет, всё чисто. Хороший чай из полезных трав. Даже как будто немного маны в нём имелось. Но откуда?

— Секретный ингредиент, — подмигнула мне дриада. Заметила, как я гоняю во рту горячую жидкость, пробуя на вкус.

— Какой?

— На то он и секретный, чтобы ты не знал. — Маша пожала плечами и прикрыла ресницы, грея ладони о чашку. Потом нахмурилась, вспомним о чём-то. — Побочные эффекты после Берсерка сильно ударят по… как её зовут? Лакросса?

Я кивнул:

— Другого выбора не было. Либо смерть, либо просто жёсткое похмелье. По-моему, тут всё очевидно.

— Пожалуй, ты прав. Никогда не видела, чтобы кто-то так заботился о простой подруге.

— С мужиками у тебя тут не густо, так что откуда тебе это знать? — пожал я плечами.

Она мотнула головой, и волосы, похожие на крохотных змеек из лиан, рассыпались по плечам.

— Ты ведь с ней не спишь, — ловко вернула она разговор в прежнее русло. — И с другой тоже, только с Вероникой.

— С чего ты взяла?

Она подняла чашку на уровень лица и выглянула из-за неё. Глаза у дриады были слегка раскосые, большие и притягательные. Загипнотизировать меня пытается, что ли?

— Ну, — протянула она, отпивая чай, — я же дриада. Вижу, как между вами разряды проскакивают.

Я промолчал, тоже отпил чаю. Не хотел позволять ей и дальше вести диалог в удобном для неё русле.

— Что ж, — дриада поставила чашку на стол, — думаю, пришло время для вашей истории. Как вы здесь оказались? И зачем убили бедную птичку?

— Нет.

— Почему нет? — смутилась Маша, слегка нахмурившись.

— Сперва ты расскажешь, кто ты такая на самом деле и зачем нам помогаешь?

Дриада выпрямилась на стуле, сверкнув глазами из-под хитро прищуренных век.

— А ты сообразительнее, чем кажешься, Дубов. Быстро догадался…

Глава 8

Гостиная дриады

Агнес и Вероника

По лбу Лакроссы пролегла глубокая морщина. Выглядела она получше, чем час назад. На бронзовой скуле темнел синяк. Агнес, хоть и верила всецело Дубову, всё равно ужасно боялась, что оркесса не проснётся. Ведь она успела ей сказать пару ласковых перед тем, как…

Гоблинша судорожно вздохнула и сцепила руки, уставившись на них. Она сидела в кресле рядом с диваном. Вдруг на её плечо легла рука, и тихий голос ласково произнёс:

— Не переживай, Агнес, — Вероника опустилась на корточки рядом с креслом, — господин не даст нас в обиду.

Признавать свою неправоту не входило в правила гоблинши, но внутри у неё росло чувство вины. Если бы она и правда не заснула… Может, заметила бы раньше эту чёртову птицу? Успела бы всех предупредить, и Коля сбил её. Или Лакросса своими копьями. В последнее время она управлялась с ними всё лучше и лучше. Если бы она не заснула…

— Зачем мы вообще поехали в Питер? — тихо произнесла Агнес.

Ей очень хотелось, чтобы виноватым оказался целый город, а не она одна. Так проще. Но она знала, что так не будет.

Вероника вздохнула и погладила раскисшую зелёную мелочь по голове.

— Я думаю, что господин так заботится о нас. Он только выглядит суровым и хмурым, на самом деле внутри добрый и отзывчивый. И тренирует он нас не из-за личной выгоды, хоть и говорит так, а ради нас самих.

— Правда? — подняла на собеседницу мокрые глаза Агнес.

— Конечно! — улыбнулась девушка, но потом посерьёзнела. — Сама знаешь, какие дела творятся на границе. Приграничье в полной боевой готовности, и рано или поздно мы тоже окажемся на… Как это называется? — Она села на ковёр, протянув ноги и коснувшись кончиком пальца своих губ. — Передовой?

— Угу, — кивнула гоблинша.

— Вот! И чем сильнее мы будем к тому моменту, тем лучше для нас!

— Как-то мрачновато наше будущее, — чуть спокойнее хмыкнула Агнес.

Вероника пожала плечами:

— Какое есть… К тому же, вдруг, став сильнее, мы сможем поехать на турнир в Крыму?

— Ты про Кубок Кикиморы? — оживилась Агнес.

— Ага! Правда, ещё неизвестно, что будет главным призом, но явно что-то стоящее…

— Какой-нибудь редкий ингредиент, наверно… — подняла глаза к потолку собеседница. — Или легендарное оружие, как пистолет Дубова!

Вероника улыбнулась и кивнула, счастливая от того, что подруга отвлеклась от мрачных мыслей.

* * *

Кухня Дриады

Николай

От кружки с чаем поднимался ароматный дымок. Вновь поставленный дриадой чайник засвистел. Она встала и сняла его с печки-плиты, поставив рядом на деревянную подставку. Наполнила свою кружку вновь и достала из кухонного шкафчика банку с круглым печеньем.

— Сама испекла, — загадочно улыбаясь, сказала Маша.

В гостиной, где остались девушки, стояла тишина, хотя я до этого слышал какой-то разговор. Лакросса ещё не должна проснуться.

— Рассказывай, — кивнул я, пробуя печенье. Есть хотелось неимоверно, только пока не узнаю, что дриада задумала, отвлекаться не стоит. Но печенье было вкусным, а с чаем дак вообще улёт! Я сразу взял ещё несколько. — Давно ты здесь живёшь?

Маша пожала плечами.

— Несколько веков, — заявила она будничным тоном, а я присвистнул.

— А я бы не дал больше двадцати, — честно признался ей.

Она засмущалась, а затем продолжила:

— Давно уже сбилась со счёта. Здесь время течёт по-другому, как спокойная речушка. Ничего не меняется, кроме времён года. Этим мне оно и нравится. Нравилось, — прищурилась она, откусывая печенье, — пока кое-кто не убил мою любимую птичку.

— Она напала на нас, — пожал я плечами.

— Да знаю я, знаю, — вздохнула дриада. — Всё равно… птичку жалко. Но ничего не поделаешь. Не убили бы вы, убил бы другой монстр, так уж природа устроена. Не в первый и не в последний раз это наблюдаю.

— Тогда почему решила помочь нам?

— Когда-то я была человеком, — потупила взгляд дриада, затем провела рукой по волосам. — Пока вирус Саранчи не изменил меня. С тех пор прошло много времени, вырос лес, люди покинули эти места… Вот только кое-какие человеческие страхи так и остались со мной.

Я удивлённо приподнял бровь, в ответ она кивнула:

— Я боюсь пауков.

Хмыкнул, но промолчал, ожидая продолжения.

— У меня на чердаке поселился паук, и я никак не могу его выманить оттуда.

— Почему бы просто не подняться туда и не выкинуть его?

— Ты слышал, что я только что сказала? — подняла на меня сердитый взгляд Маша. — Я боюсь пауков! Как представлю его мохнатые лапы, так в дрожь бросает. К тому же он не маленький.

Я хохотнул. Женщины есть женщины, сколько бы лет им ни было. Наверняка на чердаке засел какой-нибудь пушистик размером со спичечный коробок. Просто у страха дриады глаза велики.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь со стула и одним глотком допивая остатки чая. — Ты помогла нам, так что я помогу тебе… с паучьей проблемой, — слегка улыбнулся я.

Дриада накинула на плечи шаль, и мы вышли на улицу. Обошли дом, на противоположной стороне от крыльца оказалась приставлена деревянная, грубо сколоченная лестница. Она вела к небольшим дверцам под треугольным скатом крыши.

— Там? — ткнул я пальцем на лестницу.

Маша кивнула, кутаясь в шаль. Её волосы пытались спрятаться от прохладного воздуха под воротник кофты. Всё ещё шёл густой снег, но холодно не было, и я с удовольствием вдыхал свежий лесной запах.

Я забрался на лестницу. Дверцы скрипнули, открываясь. За ними стояла абсолютная темень, пришлось прищуриться, чтобы хоть что-то разглядеть. Одной ногой я ступил внутрь, чтобы голова оказалась в сумраке и глаза привыкли. Постепенно начал различать очертания мебели, поставленных на попа стульев, укрытых тканью шкафов. Окончательно забрался внутрь. Низкий потолок не давал разогнуть спину.

— Ну где ты, паучок? — тихо проговорил в темноту.

Неожиданно паучок отозвался — я услышал отчётливый звук, похожий на стрёкот. А затем темнота впереди пришла в движение, и на меня бросилась тварь размером с хорошего кабана! Ноги и тело покрыты шерстью, на морде злобно сверкают несколько пар глаз, длинные ноги быстро перебирают, цепляясь когтями за сваленную мебель.

— А! — вскрикнул я от неожиданности, закрываясь руками и отступая назад.

Вот только сзади меня ждал небольшой порожек, об который я запнулся. Взмахнул руками, пытаясь схватиться за воздух. Зараза отказался мне помогать! И я рухнул вниз, пересчитав копчиком все ступеньки. Удар о землю вышиб из меня дух.

— О-о-ох… — простонал, поворачиваясь набок.

Наверху выглянул паук, злобно щёлкнул жвалами и закрыл дверцы!

— А я говорила, что он немаленький! — хохотала дриада.

Зараза. Скучно ей несколько веков в одиночестве сидеть, вот и развлекается как может. Ничего, я ей это припомню. Но слово есть слово, и я его сдержу.

— Как он так отожрался?

Маша пожала плечиками и улыбнулась:

— Зимой он отсыпается в основном, а летом в лесу много разнообразной дичи.

— Ладно, — я с кряхтеньем встал, — меняем план.

Призвал из кольца револьвер и проверил патроны.

— Сначала я его пристрелю, — сказал, обернувшись через плечо к дриаде, — а потом выкину с чердака.

Лицо у Маши посветлело от испуга.

— Нет! — вскрикнула она и подскочила, перегородив лестницу. — Ни! За! Что!

— Чего? — я начал закипать. И так подвязался на какую-то хрень, так теперь ещё и условия мне ставят. — Может, его вообще ужином угостить? С тобой в качестве блюда.

— Я больше растение, чем человек, — хмыкнула дриада. — Я для него невкусная, а вот вы… Да и просто надоело каждое утро с двери паутину снимать.

— Ну так… — я сделал приглашающий жест руками, — может, я его просто пристрелю?

— Живое существо? — упёрлась Мария, нахмурив брови из мха. — Одной птицы тебе мало? И не говори, что паук на тебя нападает. Он просто обороняет свой дом…

Я звонко шлёпнул ладонью по лбу.

— И чего же ты хочешь? — вздохнул.

Она ковырнула носком сапожка мёрзлую землю и тихо произнесла:

— Унеси его в город. Там он наверняка найдёт новый дом.

— Нет, — мотнул я головой. — Я с ума ещё не сошёл. И мы так не договаривались.

Развернулся и пошёл обратно в дом. Надо валить отсюда, не то ещё взбредёт этой любительнице животных покормить нами каких-нибудь её хищных друзей. Волков, например.

— Стой! — Маша кинулась за мной следом и схватила за рукав куртки. — Я… Ладно, если сделаешь это, я… В общем, ты прав, мужчин здесь не водится, но это не значит, что я всё позабыла…

Я заинтересованно обернулся. Мы стояли у боковой стены дома, глухо трещали сосны, покачивающиеся на ветру, снег ложился тонким покрывалом на землю, озябшие плечи и волосы дриады.

— Предлагаешь мне секс с монстром?

— Я не монстр! — вспыхнула девушка и грозно сверкнула янтарём глаз.

— Ладно, с растением. Ещё лучше… — пожал я плечами.

Не скажу, что меня не заинтересовало её предложение, но получать секс за работу я считал ниже своего достоинства. Как-то это… не по-людски, что ли.

— И вообще я не про секс! — Зелёные щёки потемнели, губы поджались, на щеках появились ямочки. — Я угощу вас обедом!

— Судя по твоей любви к животным, ты ещё и вегетарианка.

Она кивнула с видом, будто это само собой разумеется.

— И обед у тебя такой же вегетарианский. Нет уж, спасибо. Нам ещё до Дубовой рощи чёрт знает сколько пилить.

Я снова развернулся и зашёл за угол, направляясь к крыльцу. Отказывая дриаде, почувствовал себя не лучшим образом. С одной стороны, пообещал помочь с пауком разобраться, с другой — она не предупредила о его истинных размерах. Но что ещё хуже: о своём желании сохранить ему при этом жизнь. Не люблю, когда меня пытаются обмануть.

Ступил на первую ступеньку. Она жалобно скрипнула.

— Я помогу вам добраться до рощи, — прозвучал голос дриады за моей спиной.

Я обернулся. Она стояла, насупившись и обнимая себя за плечи.

— Есть способ добраться туда до конца дня. А затем вернуться в Питер. Вы же оттуда, так?

— Ты знаешь, где Дубовая роща? — удивился я, потирая подбородок.

— Да. Правда, не знаю, зачем она вам. Это довольно опасное место, не каждый монстр туда суётся.

Я кивнул:

— Хорошо, я помогу тебе.

Вернулся в дом, где меня встретили Агнес с Вероникой. Обе встревоженные.

— Мы слышали, как упало что-то тяжёлое… — прошептала синеглазка, оглядываясь на спящую Лакроссу. На лбу той лежал компресс из полотенца.

— Да, — кивнул я, потирая копчик и глядя в потолок. — Моя гордость. Дамы, как вы относитесь к паукам?

Агнес аж передёрнуло и перекосило:

— Фу, пауки…

— Ура, пауки! — подскочила Вероника, отчего её грудь эротично качнулась.

— А⁈ — хором удивились мы с Агнес и дриадой.

— Её в детстве по голове не били? — шёпотом спросила Маша.

— Иногда мне кажется, что да, хорошенько прикладывали, — ответила за меня Агнес, с опаской глядя на подругу.

— Да ну, они же милые маленькие пушистики! Если их не обижать, то и они никого не тронут.

— Маленькие, говоришь… — я зловеще улыбнулся. — Тогда идём со мной.

Оставили волчонка и Агнес с ещё спящей оркессой и вышли из дома. Поставил Веронику в нескольких метрах от лестницы, ближе к лесу, окружавшему дом, и кратко объяснил, что надо делать. Сам спрятался внизу, призвав из кольца сломанную палатку. Всё же хорошо, что она двухкомнатная: я оторвал одну, и та повисла бесформенным мешком у меня в руке.

— Позови паука… — шепнул я синеглазке.

Дриада стояла поодаль, прячась за деревом.

— А? Господин? — непонимающе наклонила голову Вероника.

— Просто позови паука. Ничего не бойся.

— Почему я должна бояться?.. — прошептала она, затем громко крикнула: — Паучок!

Ничего не произошло. Вероника стала подпрыгивать и махать руками, глядя в сторону чердака.

— Паучок, выходи! Эй, паучок! — задорно кричала она.

Трудно поверить, что не так давно она боялась Ледяных крыс, а тут заигрывает с гигантским Арахнидом.

Дверцы сверху распахнулись, осыпав меня щепками. Выглянула глазастая тварь.

— Ой… — обомлела Вероника, прижав ладони ко рту.

Ну вот! Она всё-таки нормальная и, как все нормальные люди, боится больших пауков.

Но я рано обрадовался.

— Какой милаха! — почти взвизгнула она, подпрыгивая.

Вдруг сверху выстрелила паутина и обвилась вокруг её лодыжек.

— Ой! Г-господин? — неуверенно взглянула на меня синеглазка.

Белёсая нить натянулась и повалила девушку на землю. Её потащило к дому.

В принципе, я так и планировал.

Подпрыгнул, схватил висящую надо мной паутину и дёрнул. Паук вылетел пушистой жопой вперёд, как пробка из шампанского, и врезался в дерево, из-за которого с визгом выскочила дриада. Арахнид гулко бухнулся на спину и засучил тонкими волосатыми ногами, пытаясь перевернуться.

При это он издавал яростный, недовольный стрёкот. На свету он стал казаться меньше, чем в темноте. Высотой под метр, в длину чуть больше. Довольно компактный, если не считать, что пауки такого размера не имеют права на существование. Хотя в глухих лесах и не такое можно встретить. Полуженщину-полуукроп, например.

Интересно, а внизу у неё тоже мох растёт?

Внезапная мысль меня так отвлекла, что я чуть не пропустил момент, когда паук встал на ноги. К счастью, не пропустил и подскочил к нему, накинув сверху палатку, как мешок. Быстро затянул конец. Тварь внутри барахталась и яростно щёлкала жвалами, но выбраться не могла.

— Ты ведь всё-таки не убьёшь его? — тихо и с опаской спросила подошедшая Мария.

— Господин хороший! Он не убивает просто так! — Вероника кинулась мне на шею и поцеловала в губы. Еле оттащил. Дриада отвела взгляд.

Вместе с Вероникой пошли в город. Я нёс за спиной бушующего паука. Но ткань у палатки была что надо, проверено птицей Рукх, так что не выберется.

Лес гудел, осыпая нас снегом и скрипя стволами сосен. Вокруг стояла уже почти зимняя тишина, хоть и была лишь середина октября. Но мы, похоже, сильно забрались на север. Холод с океана добирался сюда раньше.

За полчаса добрались до окраины города. Табличка с его названием проржавела насквозь и покосилась. Я размахнулся и зашвырнул мешок на ближайший дом. Точнее, его остатки. Из мешка донеслись недовольные писки и повизгивание. Паук выбрался из ловушки и злобно зыркнул сразу всеми глазами. Сполз по стене и исчез в оконном проёме, напоследок высунувшись и сердито прострекотав.

— А он не замёрзнет? — обеспокоенно спросила Вероника.

— Не думаю. Шерсть, как у овчарки, да и время подготовиться к спячке у него есть. Его могла бы съесть птица Рукх, но её больше нет.

Ещё через полчаса мы вернулись в дом. Внутри стало теплее. В камине уютно трещали несколько поленьев, пахло чем-то очень вкусным и… овощным. Дриада готовила обед. Ладно, один раз, как говорится, не вегетариас.

Взглянул на волчонка — вид у него был голодный. Он нетерпеливо долбил хвостом по полу. Про его-то потребности я совсем забыл.

Поманил Альфача и вышел с ним на улицу. Скормил остатки шашлыка, потому что растущему организму нужнее, а нам с девчонками я ещё поймаю какую-нибудь дичь. Затем волк убежал в лес, откуда вернулся через несколько минут, неся в зубах палку. Ясно. Справил нужду и на обратном пути подхватил игрушку.

Вытащил палку у него из пасти и швырнул обратно в лес. Сытый волчонок с радостным визгом бросился за ней следом.

А хорошо здесь. Спокойно. Почти как дома. Глушь, людей нет на много километров вокруг, монстры водятся, никто не беспокоит, Альфач палки носит… Лепота!

Я почувствовал, что на эти несколько минут с моих плеч свалился какой-то тяжкий груз. Просто кидал палку и вырывал её из пасти рычащего волка, потом снова кидал. И никаких сыновей Императора поблизости, мечтающих тебя убить. За всех не скажу, но цесаревич точно зуб точит. Стоит ждать подлянку на балу. Но я буду готов.

— Господин барон? — окликнул ласковый голос.

Я оглянулся. Дриада спустилась с крыльца и невесомой походкой подошла ко мне.

— Спасибо, что выполнил мою просьбу, — улыбнулась она. — В прошлой жизни я привыкла, что все мужики — козлы, а ты не такой.

Я рассмеялся:

— Ты меня ещё плохо знаешь! Как и я тебя, так что жду твою историю за обедом.

Она подошла ещё на шажок и встала так близко, что я почувствовал, как щекочет кожу пар от её дыхания. Она была не очень высокой, и её макушка упиралась мне в верхнюю половину груди. Хотя для человека высокая, да. Подняла на меня янтарные глаза и мягко улыбнулась. От неё пахло весенним лугом.

— Тогда идём обедать, — сказала она, беря меня за руку. Но вдруг вскрикнула и отпрянула, будто обожглась. В её глазах плескался ужас. Маша прошептала: — Так вот зачем вы идёте в Дубовую рощу…

Глава 9

Я посмотрел на свою руку. Шипов нет, огнём не горит, льдом не покрыта. И чего дриада так дёрнулась?

— Ты о чём? — спросил её с прищуром.

— Пойдём лучше в дом, — сказала Маша, поведя плечами. — Там и поговорим.

— Как скажешь, — хмыкнул я. — Только учти, на пустой желудок разговор у меня обычно не клеится. Начинаю видеть в собеседнике жареную курочку… М-м-м, вот опять. Эх, пожарить бы курицу.

— Ну, про пожарить, мы, может, позже поговорим, — загадочно улыбнулась дриада, беря меня под руку, но при этом не касаясь кожи. — Обед так обед. Твои спутницы уже слюной захлебнулись.

Мы вошли обратно в дом, оставив волчонка грызть палку на улице. С его мехом ему никакой холод не страшен, а в дом возвращаться он не захотел.

Едва зашли в небольшие сени, как в гостиной-горнице прошмыгнуло несколько теней. Вошёл внутрь и увидел, как девушки сидят и старательно делают вид, что поглощены какими-то раздумьями, а вовсе не караулят дверь в кухню. В доме изумительно пахло горячей едой. Даже Лакросса пришла в себя и слабо мне улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь? — подошёл я к ней и присел рядом.

— Сносно, — сказала она и поморщилась. Врёт.

Дриада обещала приготовить какой-то отвар, который снимет побочные эффекты зелья. Я встал и открыл дверь кухни, в которую только что зашла Маша. Через секунду закрыл обратно.

Ну нахер! Нет, ну вы видели? Видели⁈

Больше дверь открывать не стал, чтобы не нарушать интимный процесс наполнения дриадой чашки из собственной груди. Видимо, это и есть секретный ингредиент.

Дверь отворилась, и Маша чуть не врезалась в меня, слегка расплескав содержимое чашки.

— Ой! — вскрикнула она и с прищуром посмотрела на меня. — Чего это ты встал тут, как памятник?

Я молча посторонился, пропуская девушку. Она подошла к Лакроссе и протянула ей чашку со светло-зелёной жидкостью.

— Выпей, милая, полегчает, — ласково сказала Маша.

Оркесса с готовностью приняла подношение и залпом осушила кружку, после чего выдохнула с таким удовольствием, словно не пила ничего двое суток.

— Как вкусно! — произнесла она с придыханием. Даже на вид ей сразу полегчало. — Что это?

— Сок… — пожала плечами дриада, а её щёки потемнели от румянца, — одного растения. Облегчит твои страдания.

— Спасибо, — искренне сказала девушка.

Я не стал разрушать маленькую иллюзия. Чёрт его знает, как отнесётся к этому Лакросса. Я-то в этом плане получеловек-полуогр простой. Как заповедовал отец: всё полезно, что в рот полезло! А учитывая редкость дриад, сок из груди Марии должен обладать массой полезных свойств…

Я аж облизнулся от этой мысли.

Так, стоп! Я просто голоден и согласен уже на всё! Скорее обедать!

На маленькой кухне нам всем места не хватило, так что Маша вынесла несколько блюд и стопку тарелок на журнальный столик.

— Я давно не принимала гостей, — словно извинячсь, сказала она. — Простите, если что не так.

— Да ты шутишь! — воскликнула Агнес, тут же накладывая себе в тарелку овощное рагу. — Да это мы у тебя в ногах ползать должны за твою помощь. Если бы не ты, кто знает, протянула бы Лакросса, пока мы готовим зелье?

— Я что? — нахмурила оркесса. — Я была при смерти?

— Я тебе так скажу, — чавкала зелёная мелочь, — ты и обычно-то выглядишь так себе, а сейчас и вовсе как одной ногой в могиле. Даже после исцеления.

— Ах ты, маленькая… — начала яриться воительница, схватив со стола вилку.

Но между ними на пол села Вероника. Теперь на пути вилки Лакроссы была большая и прекрасная грудь синеглазки.

— Агнес просто рада, что ты в порядке, — невозмутимо заявила она, мило улыбаясь.

Гоблинша пожала плечами в ответ и коротко кивнула. Брюнетка продолжила:

— И завидует, что господин тебя обнимал!

— Что? — У меня аж ложка из руки выскользнула.

— Что⁈ — чуть не взревела Лакросса, густо краснея.

— Ты пыталась меня убить!

Девушка замерла с открытым ртом и распахнутыми глазами. Я сунул ей в рот ложку с чем-то вроде бобов в томатном соусе.

— Ешь, — сказал ей, — и восстанавливай силы.

Оркесса начала медленно жевать, потихоньку приходя в себя. А подруги бросились наперебой ей рассказывать, что случилось за то время, что она была без сознания. Я же налёг на еду.

Блюд было немного, но все максимально разнообразные. Хотя это не спасало ситуацию, что здесь нет мяса! Отчего у меня сердце кровью обливалось, а душа навзрыд стенала. Но что поделать? Остатки шашлыка я скормил волку — ему нужнее, а идти на охоту сейчас — значит, терять драгоценное время.

Я налёг на странный суп с травой и белыми квадратиками. Вроде сыр, а вроде и нет. Но ужасно вкусный! Пряный, сытный… и насыщенный маной!

— Мисо-суп, — произнесла сидящая рядом дриада. Она улыбалась, видя, как я за обе щёки уплетаю её стряпню. Ей стоит отдать должное. Всё было крайне вкусным! — Японское блюдо. Не знаю, готовят ли сейчас такие, но в моё время японская кухня была популярной. Правда, я немного изменила рецептуру и добавила секретный ингредиент.

— Хе-хе-хе, — захихикал я, догадываясь, о каком компоненте идёт речь.

Под подозрительным взглядом Маши положил себе добавки и начал есть с удвоенной скоростью, чувствуя, как тело насыщается маной. И не просто маной, а каким-то особым её видом, который, похоже, расширял каналы!

— Ты чего такой довольный? — всё ещё щурилась дриада.

Через несколько секунд в её широко распахнувшихся глазах появилось понимание, и она ахнула. Щёки потемнели, а девушка схватилась за грудь, будто внезапно осознала, что сидит передо мной голая. От потешности сцены и румянца на её щеках, я прыснул и от смеха расплескал немного супа.

— Всё полезно, что в рот полезло, — повторил мудрость отца и подмигнул дриаде.

Она шикнула на меня и вздёрнула подбородок, произнеся:

— Считай это наградой за помощь с пауком!

Я только опять рассмеялся в ответ и продолжил есть.

После обеда помог дриаде убрать посуду, а затем мы уединились на кухне. Пришло время поговорить.

— Они не знают? — спросила она, садясь за стол.

Дверь в горницу была закрыта. После плотного обеда Лакроссу потянуло в сон, остальные последовали её примеру. В окно кухни было видно, как волчонок ловил снежинки пастью.

Я мотнул головой.

— Хорошо.

— Что ты видела? Почему отдёрнула руку? Ты какой-то медиум или что?

— Духовный практик.

— Духовный кто? — не понял я. Первый раз слышу.

— Неудивительно, что ты не знаешь, — усмехнулась Мария. — Этим навыком обладают немногие, и он не в чести в нашей Империи, насколько мне известно. Считается бесполезной тратой времени. Духовные практики занимаются изучением Духовного пространства.

— Звучит и правда бесполезно, — хмыкнул я.

Дриада вздохнула и сложила на груди руки. Если до этого она выглядела, как слабая девушка, то сейчас приобрела вид более серьёзный. От неё повеяло непоколебимой уверенностью, холодной, как арктический лёд.

— Когда ты смотришь на зелёный лес, то вряд ли думаешь, что ему нужен дождь, чтобы жить и расти дальше. Быть духовным практиком так же полезно, как поливать водой сухую землю.

— Ладно-ладно, — я поднял руки в примирительном жесте. — Расскажи мне об этом Духовном пространстве, и как это всё связано.

— Духовным пространством и связано. Это астральное измерение, которое существует параллельно нашему миру. Здесь существуем мы, а там — наши души. Духовный практик может перенести своё сознание в духовное тело. Это позволяет лучше понять себя и стать сильнее. Особенно, если суметь выжить там.

— Там ещё и погибнуть можно? — удивился я.

Маша кивнула:

— Но не насовсем. Ты возродишься и сможешь начать сначала.

— Хм, удобно… Ну и что дальше?

— Я видела, как всё началось, как прилетела Саранча. Мне тогда было лет двадцать. Наши воины доблестно сражались, но враг оказался сильнее, а потом пришёл вирус, который убил девяносто процентов всех людей, орков, эльфов, гномов, гоблинов… Только огры не пострадали.

Тут она с прищуром посмотрела на меня.

— У чистокровных огров иммунитет, — качнул головой в ответ. — Но я огр лишь наполовину.

— Возможно, в этом и причина, — пожала она плечами. — Ты уникум. Как ты знаешь, выжившие получили сверхъестественные способности, которые позволили отбросить Саранчу и закрепиться на старых границах Империи. Этот дар назвали Инсектом. Это имя родилось спонтанно, не знаю, кому первому пришло в голову. К тому моменту я уже покинула родной город. Но оно как нельзя верно отражает его суть. Инсект связал людей с Духовным пространством, оттуда он черпает свои силы и передаёт носителю.

— Ты говоришь об Инсекте, как о живом существе… — протянул я.

Девушка заметила, что в моих словах стало меньше скепсиса и больше любопытства. Она немного расслабилась и положила руки на стол. Тихонько потрескивала старая печка, остывая. Холод забирался в жилище.

— Почти так и есть, — кивнула дриада. — Инсект — что-то вроде симбионта, он обладает подобием разума. Просто мы его не слышим.

— Я думал, ману производят клетки организма. По крайней мере, так рассказывал фельдшер в академии, когда осматривал меня.

Дриада едва заметно улыбнулась:

— Они не производят ману, они берут её из Духовного пространства. Помнишь, я ведь сказала, что мы одновременно существуем и тут, и там.

Я потряс головой:

— Это выше моего понимания.

— Потому что ты не Духовный практик, — победно улыбнулась Маша. Янтарные глаза её сверкнули в холодном сумраке маленькой кухни.

— Хорошо. — Я наклонился вперёд и положил руку на стол рядом с её ладонью. Она была меньше моей раза в три, если не больше. Маленькая и аккуратная. Казалось, если положить мою руку сверху, то я раздавлю её. — Предположим, это правда. Так что всё это значит? Что духовные практики упрочняют свою связь с Инсектом и становятся сильнее?

— Вроде того. Можно стать сильнее и другими способами, конечно. Алхимия, зелья и тому подобное, что улучшает свойства физического тела. Но рано или поздно любой человек наталкивается на свой предел. Повысить его можно только духовными практиками. Медитации, астральные путешествия…

Я снова потряс головой и нахмурился:

— А как со мной это связано? И с тем… что мой Инсект пропал?

Да, я сказал это вслух. Даже будто легче стало. Словно сбросил с плеч огромный камень, а с ног сорвал тяжёлые оковы.

Дриада помолчала с минуту, собралась с мыслями, затем продолжила:

— Когда я прикоснулась к твоей руке, — она занесла ладонь над моей рукой, поведя пальцами, словно коснувшись невидимых струн, — я прикоснулась к твоей душе. Это она обожгла меня. Твой Инсект… — она легонько коснулась кончиком указательного пальца тыльной стороны моей ладони и нежно провела сверху вниз. При этом она прикрыла глаза и слегка поморщилась, будто ей было больно. — Он зол на тебя. Ты чуть было не убил его.

— Чёрт… — прорычал я, сжимая кулак.

Дриада отдёрнула руку.

Я сразу понял, о чём она. Это зелье Огненного Берсерка, которое я использовал, чтобы спасти друзей при нападении на академию. И как теперь с ним помириться?

— Я не знаю, — повела плечами Маша. Волосы-змейки скользнули с плеч. Видимо, на моём лице отпечатался вопрос. — Одно могу сказать с уверенностью: тебе нужно найти способ попасть в Духовное пространство и… не знаю, поговорить с ним? Хотя вряд ли это получится, они обычно неразговорчивы. Их разум, — она нахмурилась, подбирая аналогию, — похож на сгусток противоречивых эмоций. В общем, сам увидишь. Но я тут тебе не помощник. Это долгий путь, а времени у тебя нет. Инсект может не вернуться никогда, отделившись от тебя.

Мда, а перспективы всё лучше и лучше. И почему отец не писал ни о чём подобном в своём дневнике? Или не знал?

— Мой отец писал в дневнике о Дубовой роще, как о знаковом месте для нашего рода.

Дриада откинулась на спинку старого стула, обитого тонкой тканью, и прикоснулась пальчиком к виску.

— Наверно, так и есть. Думаю, я его даже видела. Издалека. Иногда здесь появляются люди, но я их избегаю, потому что знаю, какую реакцию вызывает моя внешность.

Я наклонил голову набок, словно не понимая, о чём она говорит.

— Какую? — спросил максимально невинно. Даже глазами похлопал.

Она прищурилась и покачала головой:

— Я — монстр, Дубов.

— Мой отец не писал о тебе. С чего ты взяла, что видела именно его? — перевёл я тему.

— У вас похожие ауры, — повела глазами дриада и взглянула в окно. Там ветер качал сосны. Её взгляд устремился куда-то дальше них. — Я ещё ни с кем не вступала контакт, ты первый.

— Приятно быть первым, — хохотнул я. Не удержался!

Она прищурилась и постучала пальцами о стол.

— Ты это про что?

— Если ты монстр, то самый привлекательный из них, — сказал я, не кривя душой.

— Можно подумать ты много монстров видел… — буркнула дриада, ковыряя пальчиком деревянную столешницу.

В такие моменты и не скажешь, что ей семь сотен лет. С копейками. Иначе она не могла застать появление Саранчи.

— Достаточно, — хлопнул я по столу. Девушка робко подняла на меня взгляд и снова спряталась за волосами. Что ж, в гостях хорошо, а в Дубовой роще ещё лучше. — Ты говорила, что знаешь способ быстро попасть в рощу.

— А? — не сразу поняла, о чём я, девушка. — А! Да! Конечно… Но… ты уверен? Твоя подруга не выглядит готовой к этому. Двигаться вы будете очень быстро.

Я встал из-за стола и прошёл мимо дриады, вдохнув её цветочный запах. Приоткрыл дверь в горницу. С одной стороны стола сидела Лакросса, с другой — Агнес с Вероникой. У них был армрестлинг на троих. Оркесса сразу против двух девушек. И они проигрывали. С треском. Благо, что не стола.

— Она крепче, чем кажется, — хмыкнул я подошедшей дриаде.

— Как скажешь, — пожала она плечами.

Но лицо её на краткий миг сделалось расстроенным. Что поделать, я хочу вернуть Инсект как можно скорее. От этого зависит моя жизнь и жизни друзей.

Мы вышли из кухни и быстро собрались. Когда уже были на улице, дриада ушла в лес, попросив нас подождать немного. Вернулась через четверть часа, ведя за собой… ЦАРЯ ЗВЕРЕЙ! Не иначе! Или я не знаю, как ещё можно назвать эту зверюгу!

За дриадой шёл огромных размеров лось. Сохатый был выше её в два раза! За Машей будто целый бронепоезд через лес ступал. Его ветвистые кристаллические рога слабо мерцали и раздвигали ветки деревьев, осыпая снежная шапки. Сам лось был полностью белый. Карие глаза светились умом.

— Порази меня молния… — прошептала Лакросса.

— А он нас не съест? — испугалась Агнес.

Вероника обняла мою руку и чуть не в самое ухо прокричала, подпрыгивая:

— Правда, он милашка, господин? Мы ведь покатаемся на нём? Ведь покатаемся?

Дриада подошла к дому, за ней лось. Волчонок выбежал вперёд и нос к носу встретился с сохатым. Они обнюхали друг друга и мирно разошлись, познакомившись. Альфач обернулся и коротко тявкнул, мол, нормальный парень.

Ну, будем думать.

— Он отнесёт вас к границе рощи. Дальше вы должны пройти сами, — сказала дриада.

— Пропуск у нас имеется, — кивнул я, припоминая золотой жемчуг. Точнее то, что от него осталось. Наверняка этого хватит для прохода, но вот усиливающее зелье приготовить уже не смогу.

Лось присел на колени, и я помог девушкам забраться на его спину, следом залез сам. На спине у сохатого, будто специально для нас, были кристаллические наросты, похожие на сиденья. Не самые удобные, но сойдёт.

Меня не покидало ощущение, что я должен сделать что-то ещё. Дриада стояла у крыльца дома, зябко обнимая себя за плечи.

— Как нам потом добраться до Питера? — спросил я. — Роща довольно далеко, а мы потеряли кучу времени.

Тусклый шар солнца скрывался за пеленой снежных туч. Он катился к закату.

— Он дождётся вас и отнесёт, куда прикажете. Только другим людям не показывайтесь. Сам понимаешь, какая охота начнётся за таким зверем.

Да я, честно говоря, и сам, грешным делом, думал, как можно у него рога спилить. Такие агрегаты стоят бешеных денег! Но лось помогал нам, так что трогать его я не собирался. Наоборот, пообломаю рога тем, кто рыпнется на него. Или дриаду.

Я вдруг вспомнил, как она сокрушалась о гибели птицы Рукх, слез со зверя и перенёс из кольца четыре больших яйца, подойдя к Марии. Вообще-то, я планировал их съесть, но после знакомства с дриадой и её помощи не мог это сделать.

— Думаю, тебе нужна компания получше того паука, — сказал я, протягивая ей яйца. — Может, совьют гнездо у тебя на чердаке.

Её глаза загорелись при виде яиц, она бережно приняла их в свои руки и прижала к груди. Взглянула на меня снизу вверх широко распахнутыми янтарными глазами. Я улыбнулся в ответ и повернулся, собираясь обратно на сохатого забраться. Девушка схватила меня за руку.

— Подожди! — горячо прошептала она и поманила к себе.

Я наклонился, а она поцеловала меня в губы, легко и нежно скользнув языком по моей нижней губе. А потом вдруг что-то её кольнуло, а внутрь будто что-то забралось!

— Какого? — отпрянул я, вытирая с губ капельку крови.

— Это семечко, — поспешила успокоить меня дриада. — Чтобы ты мог связаться со мной. Вдруг тебе понадобится совет мудрой женщины или духовного практика.

Я улыбнулся, обнажив клыки. Астральная телепатия? Это интересно! Никогда не знаешь, что тебе может пригодиться.

— Ты поймёшь, как это сделать, когда вернёшься из Духовного пространства. А что ты вернёшься, я не сомневаюсь, — улыбнулась Мария, отступая на пару шагов, и подмигнула. — Если твой отец смог, то ты и подавно…

Молча кивнул, провёл пальцем по щеке дриады и забрался обратно на лося, подхватив волчонка в подмышку.

Лось тут же сорвался с места, совершив огромный прыжок метров на двадцать сразу. Дом и маленькая фигурка дриады быстро исчезли среди густых деревьев. В ушах свистел ветер, лось пробивал себе путь огромными рогами, так что на нас только снег сыпался, оседая каплями на коже. От ветра пришлось зажмурить глаза.

Я пригнулся к спине сохатого, передо мной сидела Агнес, как самая маленькая, а позади Лакросса с Вероникой.

Да, скорость была бешеная, спасибо дриаде. Так мы уже к ночи доберёмся до Дубовой рощи! Хотел бы я сказать, что самое сложное позади, но это будет враньём. Самое сложное ещё даже не начиналось. От предвкушения грядущего и после встречи с красоткой-дриадой кровь кипела в жилах.

И мне это нравилось!

Глава 10

— Мы должны сделать ЧТО⁈ — взревела Лакросса.

Лось несколько часов вёз нас сквозь леса, поля и взгорья. К полуночи мы на полном скаку влетели в ещё один разрушенный город. Его стены торчали, как обломки зубов, поросшие мхом, лишайником и увитые корнями деревьев. Пару раз монстры показывались из развалин, но не нападали. Пугались размеров лося и прятались обратно. Над центром города возвышалась тёмная громада, закрывшая собой звёзды. Она походила на крону огромного дерева. Когда мы приблизились, то я понял, что почти так и было.

Сохатый подвёз нас на край рощи из огромных деревьев — высотой с десятиэтажные дома — и остановился. Дальше он не пошёл. Даже если бы хотел, не смог. Деревья стояли сплошной стеной. Мне вспомнились секвойи. Читал, что такие огромные деревья растут в Северной Америке, хотя они вроде даже выше. Здесь же метров тридцать пять, и это не секвойи, а огромные дубы.

Мы протиснулись внутрь и взобрались на небольшой холм, на котором росло всего одно дерево. Невысокое, но толстое: даже я не смог бы его обхватить руками. Ствол его был похож на множество стволов, сплетённых в толстенный канат. Звёздное небо закрывали кроны деревьев, где-то в глубине дубовой чащи ухала сова.

Здесь и начиналось самое сложное… Именно мой план и вызвал такую реакцию девушки.

Но Вероника с Агнес отреагировали иначе. Гоблинша сразу схватилась за молнию жилетки, расстёгивая её и приговаривая:

— А мне такой план нравится!

— Ну, если господин говорит «надо», тогда служанка отвечает «да, мой господин», — поддакнула синеглазая брюнетка, скинула куртку и начала стягивать кофту через голову.

От земли поднималось странное тепло, так что холодно здесь не было. Изумительно пахло дубовым лесом.

Лакросса на секунду впала в ступор, глядя, как подруги раздеваются, а затем бросилась к ним.

— Да вы с ума сошли!

Она одёрнула кофту Вероники в самый интересный момент, когда из-под ткани вот-вот должна была вывалиться её прекрасная грудь. Я разочарованно выдохнул. Затем девушка подскочила к зелёной мелочи, которая уже скинула с плеч тугой комбинезон и осталась в чёрном лифчике. Силком заставила ту одеться обратно.

— Эй, не мешай мне оголяться для супердерева! — возмутилась Агнес.

— Боже, Агнес, ты извращенка! — ярилась оркесса. — Причём тут дерево? Дубов делает это для себя! На кой-дереву, чтобы мы… — Тут она замялась на секунду и взглянула на меня. А я лыбу давил. — Даже произнести это не могу!

— Ахегао, — подсказал я. — Точно не знаю, откуда это пошло, но, скорее всего, с Японии. Там самые извращенцы живут.

— А что такого? — в свою очередь удивлялась Вероника, невинно хлопая своими большими глазами. — Подумаешь, сделать вот так, — она поджала свои изумительные шары руками, приподнимая их, — а потом так, — девушка высунула язык, чтобы по нему скатилась жемчужинка слюны, и издала сладкий стон.

Мне аж жарко стало.

Вдруг со страшным треском зашевелились стволы дерева, распутываясь. Только спустя секунду замерли.

— Работает! — подпрыгнула Агнес. А я довольно кивнул.

— Вот видишь? — сказал Лакроссе. — Так что раздевайтесь и повторяйте за Вероникой!

Агнес с Вероникой снова начали раздеваться. Но их остановил гневный окрик оркессы.

— Нет!

— Блин, да опять ты кайф обламываешь, — простонала гоблинша, с надутыми губами застёгивая молнию обратно.

— Ничего я не обламываю! Пусть Дубов объяснит толком, зачем мы здесь и зачем нам раздеваться и делать это… как его…

— Ахегао, — как эхо повторил я. Вздохнул и пустился в объяснения по второму кругу. — Мы здесь, чтобы призвать Мать Леса. Может быть, она мать всех лесов на планете, а может, только этого, я не знаю. Чтобы это сделать, нужно выполнить два условия: принести золотой жемчуг и… ахегао. В дневнике отец писал, что сделать его должна девушка.

Хоть дриада Мария упоминала о моём отце как об одиноком путнике, скорее всего моя мать следовала за ним. А так как чистокровные огры сливаются с лесом не хуже диких зверей, та могла её не заметить. Или не придать значения встрече. А может, отец с матерью как раз тут и повстречались? И приходил он в рощу ещё до моего рождения. Хм, об этом я не думал…

— Это я уже поняла, — строго отвечала Лакросса. — Но ты так и не сказал, зачем тебе эта Мать Леса понадобилась?

Я вздохнул под испытующим взглядом трёх пар глаз. Четырёх, если считать волчонка, который обнюхивал дерево. Хорошо, что не метил.

Что ж, дольше скрывать от них смысла нет. Да и имеют право знать, раз пустились в это путешествие со мной.

— У меня пропал Инсект, — сказал я.

В ответ повисло ещё более тягостное молчание.

Первым его нарушила Агнес:

— Это как это, Коль? Разве дар может пропасть?

Я опустился на землю, скрестив по-турецки ноги и вкратце пересказал слова дриады об Инсектах и Духовном пространстве. Гоблинша присвистнула, Ника задумалась, приложив палец к губам и подняв взгляд к небу.

— Так вот о чём вы говорили на кухне… — сама себе кивнула Лакросса. — А я думала… неважно, что я думала! Инсект можно вернуть?

— Это я и пытаюсь узнать, — ответил я, откидываясь на локоть, и пригрозил: — Так что делайте, как я сказал. Иначе больше никуда с собой не возьму.

— Слышала? — толкнула оркессу под рёбра гоблинша и рассмеялась. — Давай, снимай портки — отрабатывать будем!

— Нам обязательно делать это… полностью нагими? — спросила Лакросса.

— Конечно! — воскликнула Агнес, но я её обломал, усмехнувшись.

— Нет. Как я понял из записей, хватит раздеться до нижнего белья.

— Боже, и зачем я только согласилась… — бурчала оркесса, подходя поближе к дереву и вставая в один ряд с Агнес и Никой. — Я же два дня в душе не была, а тут раздеваться…

— Мы в лесу, — подбодрил её я. — Здесь это необязательно.

— Гигиена обязательна везде… — был мне ответ.

А я хохотнул и ничего не сказал, потому что девушки начали раздеваться.

Поднялся с земли и встал немного сбоку от них, чтобы одновременно видеть и их, и дерево. Агнес, сидя, стянула комбинезон вместе с сапогами и осталась в простом чёрном комплекте белья. Вскочила и зябко повела плечами. Хоть от земли и шло тепло, без одежды всё же было прохладно.

Следующей разделась Вероника, стянув кофту через голову и сняв штаны. Зябко ёжась, она снова надела снятые ботинки с высокой голенью, оставшись в них и соблазнительном красном белье, что едва сдерживало её прекрасные формы.

Третьей стала бурчащая Лакросса. Её бронзовая кожа в ночных сумерках казалась почти чёрной, что выгодно подчёркивали светлые трусики и бюстгальтер. Она была в безупречной форме и очень соблазнительна.

— Ну, на три-четыре, — сказала Агнес. После команды, они повторили движения Вероники и издали тройной сладкий стон.

Кряжистое дерево вновь пришло в движение, стволы начали распутываться под действием невидимой силы. И снова замерло через несколько секунд.

— Ещё раз, с большим чувством! — подбодрил я девушек, видя, что дерево вот-вот откроется.

Лакросса что-то пробормотала под нос язвительное, но повиновалась. Они повторили движение, приподнимая свои груди, высунули языки и издали ещё более страстный стон.

Дерево снова пришло в движение. Стволы разгибались и расплетались, будто цветочный бутон. Вдруг в кроне зажглись зелёные огоньки, затем сорвались с веток и, увлекаемые ветерком, полетели к нам.

Это оказались маленькие, похожие на семена одуванчика парашутики. Или медузы. По крайней мере, сотней тонких нитей они совершали движение, будто плывут в воде. Долетевшие до нас наталкивались на наши тела и продолжали свой полёт. Несколько зацепилось за мою одежду, полураздетых спутниц эта участь миновала.

Кряжистый бутон окончательно раскрылся, и из тёмного чрева вышло существо. Мать Леса. Ходячее дерево, сплетённое из сотен и тысяч тонких прутиков, увитое листьями и зелёными стеблями. У него были руки, ноги и голова, на которой зелёным горели два уголька. А ещё грудь и мох между ног.

Теперь понятно, почему Мать Леса. Существо явно было женщиной. Или чем-то очень похожим.

Мать сделала шаг к нам и вскинула сучковатую руку ко лбу, изгибаясь всем телом.

— Я проснулась и явилась к вам, мои прекрасные путницы! — громким и приторным голосом женщины за сорок произнесло дерево. А затем будто только сейчас заметило вид девушек и спросило: — А на фига вы голые?

Агнес, вскинув бровь и уперев руки в боки, посмотрела на меня с немым вопросом в глазах, Вероника покраснела и опустила голову, смущённо поведя плечами, а оркесса пыталась прожечь во мне дыру взглядом. А я беззвучно ржал. Должен же я был получить компенсацию за то, что тащу их с собой!

Два зелёных уголька вперились в меня.

— Дубов, — произнесла Мать Леса и наклонила голову, качнув ветвистой кроной. — Тот самый… Я не ждала тебя так скоро.

Думаю, моё удивление было написано на лице, потому что дерево продолжило:

— Твой отец просил за тебя много лет назад. Точнее, двадцать с лишним, если не врут мои корни. — У существа, кстати, не было рта, только сплетённые ветки на его месте чуть выпирали вперёд. Звук шёл оттуда. — А потом появился ты.

У меня челюсть отпала. У девушек тоже. Что это всё значит? Меня что, зачали прямо здесь?

Я ошеломлённо посмотрел себе под ноги.

Околесица какая-то…

Сучковатые пальцы коснулись моего лица. Монстр неслышно подошёл ко мне и заглянул в глаза. Зелёные угольки прищурились. Из рта донеслось недовольное цыканье.

— Ты почти потерял свой дар… — Мать Леса читала меня, как открытую книгу. — Я отправлю тебя в Духовное пространство, но, чтобы послать тебя в первое путешествие, мне нужно много сил. Спячка экономит энергию, но не восполняет её.

Я сразу понял, о чём она, и перенёс из кольца мешочек с очищенным золотым жемчугом. Правда, ничего так и не сказал. Губы с языком до сих пор не слушались.

Дерево забрало мешочек и высыпало содержимое в открывшееся на груди дупло. Изо рта донесся стон удовольствия.

— Как это приятно… Ты пришёл подготовленным, Дубов-младший. — Мать снова коснулась моей щеки. — Отправляйся же в Мир Духов и не возвращайся без своего дара.

Неведомая сила будто подхватила меня и столкнула в глубокий колодец. Весь мир стремительно сузился до небольшого круга в звёздной темноте. Я услышал далёкий голос Матери Леса:

— А я пока развлекусь с твоим подношением…

Падла!

Круг с зелёными угольками померк, и я остался лететь среди сотен и тысяч звёзд.

* * *

Не знаю, сколько я так падал, но в итоге приземлился на потрескавшуюся землю. Грохнулся об неё, подлетев пару раз, если точнее. Было больно. Но я не умер, и это уже радовало.

А что не радовало, так это подстава от Матери Леса. Не знаю, что она там задумала сделать с моими подругами, но, как выберусь оттуда, сучка на сучке от её рощи не оставлю.

Я встал и огляделся. Вокруг расстилалась бесконечная пустошь. Где-то на горизонте высились зыбкие горы. Иногда из земли торчал колючий кустарник, в небе светило холодное голубое солнце. И это Духовное пространство? Мрачноватое местечко.

Куда идти, было решительно непонятно. Во все стороны тянулся одинаковый ландшафт без единого живого существа.

Так, что там говорила дриада о Духовном пространстве? Наше тело черпает из него ману… Может, использовать магические зрение волка?

Я закрыл глаза и сосредоточился. В таком виде мир существенно преобразился. Пространство вокруг буквально закипало от маны. Или духовной энергии? Чёрт знает в чём разница. Главное, что я понял, куда идти! Где-то впереди на… Солнце стояло в зените, так что определить стороны света не представлялось возможным. Короче, в стороне вон тех двух гор, похожих на рога чёрта, есть какой-то мощный источник маны. И опасный.

Идти туда — явно плохая идея, но больше-то некуда. По крайней мере, начну хоть какой-то путь.

Пошёл вперёд и тут же замер, обратив внимание на свои руки. Синеватые, как всё вокруг, и слегка прозрачные. Видно сухую землю сквозь ладони. А ещё я был абсолютно голый. Хорошо, что здесь не холодно. Но и не тепло. Здесь… Никак. Но моё внимание привлёк браслет на левой руке. Единственная вещь, которая попала сюда вместе со мной.

Мысленно поблагодарил семейство гномов за такой подарок. Если он здесь работает так же, как в реальном мире, то я всех тут порешаю. А потом порешаю Мать Леса!

Я отбросил последние сомнения и пошагал вперёд. Сухая земля захрустела под моими пятками.

Через пятнадцать минут понял, что солнце всё-таки малость припекает. Во рту появилась сухость, а голова нагрелась и стала мутной. Хотя, возможно, дело в самом Духовном пространстве. Мне, (не)духовному практику, было здесь находиться тяжело.

А ещё через четверть часа на меня напала местная фауна.

Земля задрожала, и я увидел, как ко мне приближается несколько земляных бугорков. Кто-то прорывался сквозь сухую почву. Магическое зрение показало трёх существ с красной аурой.

Первое выскочило передо мной через секунду. Продолговатое каплеобразное тело, покрытое серой грубой кожей, два маленьких чёрных глаза на плоской башке, две когтистые ногоруки и толстый хвост тоже с когтем на конце. Он хлестал в нетерпении по земле.

Тварь открыла беззубую пасть и издала звук, похожий на свист вскипевшего чайника. Тут же рядом из земли выскочили ещё две копии первого чудища. В высоту они были мне по колено, но уж очень шустро передвигались по земле и под землёй.

Первый монстр был чуть крупнее остальных и напал на меня первым. Рефлекторно попытался призвать из кольца молот. Но кольцо здесь не работало. Его вообще не было, как и всего остального.

Из пасти твари вылетел длинный язык с зубастой присоской на конце. Вцепился в руку. По привычке я подумал, что мелкие зубы не прокусят мою толстую кожу, но не тут-то было! В Духовном пространстве работают другие законы физики.

Я почувствовал дикий холод, под ложечкой засосало, а к горлу подкатила тошнота. Тварюга пила из меня энергию! Тут же оторвал от руки присоску и дёрнул на себя. Монстра протащило по земле. Я ухватился за язык выше и несколько раз ударил земляную крысу об землю, как мешок с дерьмом.

Две товарки смотрели на меня с явным изумлением в глазах. Вскоре пришли в себя и тоже напали на меня. Использовал вожака как оружие и огрел их пару раз, пока они не нырнули под землю. Потом вдруг закрутились вокруг меня вспахивая землю, как бульдозеры.

Тварь, язык которой всё ещё держал в руке, яростно шипела и дёргалась, а мои ноги погружались в землю.

Хитро!

Кинул вожака в рыхлую почву, и он тут же провалился в неё. А в следующий миг раздался обиженный рёв. Похоже, один монстр напоролся на другого. А я использовал заминку, чтобы выбраться на твёрдую поверхность.

Землеройки выскочили следом за мной и атаковали с флангов. Встретил их двумя быстрыми ударами, которые отбросили тварей. В это время третий монстр заискрился, надулся и вдруг ударил толстой молнией!

Еле успел увернуться. Но мы это уже проходили. Следующую молнию я поймал браслетом и ощутил, как астральное тело переполняет сила. Значит, здесь браслет работает по другому? Меня такой вариант устраивает.

Землеройка от меня была в полудюжине метров. В один прыжок я преодолел это расстояние и обрушил на голову чудища ногу. Что-то хрустнуло, враг дёрнулся и замер.

Две оставшиеся твари подскочили и попытались ударить когтями. Лапу одной сразу поймал и сломал. Но меня успели ранить хвостом.

Однако в астральном мире это больно!

Я рассвирепел и буквальном порвал тварей на части в следующие секунды. Три тела лежали вокруг меня. Их красная аура растаяла.

Продолжил путь. Встретил по дороге поле из тёмно-розовых виноградин на ножках. Выглядели они аппетитно… Я проверил магическим зрением — они выглядели как воздушные шары, до краёв наполненные маной.

Опасности в них не почуял, так что сорвал одну. Она оказалась плотной и тёплой на ощупь. Я разломил виноградину пополам, выпил сок и выел мякоть. А вкусно! Как будто чистую энергию ешь. Тело сразу наполнилось силой, а раны от когтя и укуса перестали зудеть.

Странно, но от кожуры ещё шло слабое манаизлучение. Хм…

Я пожал плечами и надел половинку на голову. Пришлась прямо впору. И сразу стало легче! А то начал чувствовать себя, будто после грандиозной попойки: в голове шумит, а во рту будто бродяга ночевал.

Съел ещё пару виноградин и из их кожуры сделал наплечники и наручи. Стало ещё лучше. Видимо, каким-то образом кожура защищала от иссушающего действия Духовного пространства.

Возникла мысль ещё кое-что прикрыть… Но это всё равно что сардельку на сосиску насадить и ходить, будто так и надо. Ужас, короче.

Наевшись досыта виноградин, пошагал дальше.

Горы оказались гораздо ближе, чем я думал, и гораздо ниже. Или законы пространства здесь по-другому работали, но дошёл я за пару часов. Проверил магическим зрением, где источник маны, и удивился. Он будто сильнее стал! И вёл меня, как свет маяка.

Судя по всему, источник где-то внутри горы. Я присмотрелся и заметил тёмный провал метрах в трёхстах от меня выше по склону. Поднялся по осыпающимся камням и вошёл в небольшую пещеру. Через несколько метров от входа она делала изгиб.

Внутри кто-то был. Кто-то разумный, потому что на стене отражались отсветы костра и чья-то большая тень. Осторожно прошёл дальше и увидел сидящего возле огня человека. Правда, для простого человека он был великоват. Пожалуй, если встанет, будет с меня ростом. Мускулистый и кряжистый, как крепкое дерево. Кожа тёмная, точно кора.

Хозяин пещеры не шевелился. От него шла мощная аура.

— Эй? — осторожно позвал я.

На меня обернулся и посмотрел… я сам.

Глава 11

Центр Дубовой Рощи

Агнес, Лакросса, Вероника

Когда Мать Леса коснулась головы Дубова, Лакросса сперва не придала значения этому. Куда больше её занимало отсутствие на ней одежды. Не так она планировала оголяться перед Дубовым и сейчас хотела скорее одеться обратно. Но вдруг мощное тело барона полуогра обмякло и завалилось набок, упав, как срубленное дерево. А живое дерево произнесло:

— А я пока развлекусь с твоим подношением…

Это с кем? Это с ними? И что значит «развлекусь»?

Все эти вопросы вихрем пронеслись в голове девушки.

Агнес испуганно произнесла:

— Коля?

— Господин, что с вами? — вторила ей Ника.

Она попыталась сделать шаг к лежащему телу, но что-то схватило её за ногу.

От широко раскинутых рук Матери Леса к девушкам устремились десятки зелёных лиан. Лакросса, почуяв опасность, призвала копьё и… не успела им воспользоваться. Одна из лиан протянулась к занесённой руке и обвила её. Ещё несколько схватили за ноги и поползли вверх. Их прикосновение было холодным и грубым.

То же самое произошло с подругами и волчонком. Лианы подняли их в воздух, лишили возможности двигаться и принялись… ощупывать каждый кусочек их тел!

Оркесса почувствовала, как одна из лиан обхватила шею, а две другие забрались по бёдрам и ощупывали ноги, ягодицы, грудь, будто изучали. Девушка пыталась вырваться, но, вися в воздухе за счёт лиан, сделать это было невозможно.

Судя по звукам, с Агнес и Вероникой происходило то же самое. Лакросса скосила глаза и увидела, как извивающаяся лиана сжимает грудь синеглазки, а гоблиншу и вовсе развернуло вниз головой.

— Что… ты делаешь? — выдавила Лакросса.

— Тише, мои хорошие… — Зелёные угольки будто прищурились. — Я лишь хочу знать вас… Скоро вы поймёте, для чего.

— Ч-что?.. — процедила оркесса, но ей в рот чуть не залезла лиана. Она едва успела сжать зубы, чтобы не допустить этого. Лиана скользнула по губам, оставив кислый привкус. — Убоф! Убоф! — пыталась звать Лакросса.

Барон по-прежнему лежал на траве без чувств.

— Мы… не сдадимся… ради господина! — прохрипела сжимаемая лианами Вероника.

Её правую руку осветила слабая голубая вспышка, и в темноте сверкнул кинжал изо льда с острой кромкой. Синеглазка извернулась и одним движением срезала одно из щупалец.

— Какой прогресс! — удивилась Мать Леса. — И так скоро… Подожди ещё чуточку, дитя!

Сразу несколько новых отростков схватили руки девушки, не давая пошевелить ими. И продолжили ощупывать её тело.

Это разозлило Лакроссу. Но что она могла сделать? Лианы держали слишком крепко.

— Ай! — взвизгнула Агнес, когда два отростка стали тянуть её в разные стороны, как детскую игрушку.

Лакросса с ужасом осознала, что ещё чуть-чуть, и гоблиншу напополам разорвёт! Она попыталась мысленно призвать копьё и мысленно же бросить его. Копьё и правда появилось над её правым плечом, чего прежде ещё не получалось. Но бросок вышел слабым — оружие даже не долетело до живого дерева.

Воткнулось в землю в нескольких метрах от Матери Леса, и тогда оркесса ударила пятками друг о друга, и оно взорвалось. Огненный всполох и ударная волна попали по лианам, но не причинили заметного вреда, а ожившее дерево даже не шелохнулось. Лишь счастливо рассмеялось.

— Вы такие забавные! — вскричало дерево. — Даже не хочется вас отпускать! А может, и правда…

Агнес снова вскрикнула от боли и закусила губу. В тот миг, когда её должно было разорвать, ничего не произошло. Наоборот, девушка начала растягиваться! Лакросса глазам своим не поверила. Может, ей показалось из-за слёз, застивших глаза?

Хватка лиан усилилась.

— Не сопротивляйтесь, — говорило дерево. — Я лишь хочу пробудить ваши дары. Вот увидите, это пойдёт вам на пользу. Как и вашему юному барону. Ему повезло с вами, хоть он этого и не понимает. И вряд ли поймёт, но такова уж ваша доля… Берегите его, пока он не осознает, что на самом деле предназначено его роду, а сейчас… Расслабьтесь и попробуйте получить удовольствие, пока я собираю ваш генетический материал.

— Да какое там удовольствие! — процедила сквозь зубы Лакросса.

— Я сейчас порвусь! — неистово кричала Агнес. — Помогите!

— Г-господи-и-и-ин! — взмолилась Вероника.

Лакросса закрыла глаза, чтобы не видеть весь происходящий с ними ужас. Лишь молилась, чтобы это поскорее закончилось.

Только через четверть часа толстые лианы опустили стонущих девушек на землю. Аккуратно и бережно. От нижнего белья остались лишь ошмётки, которые ничего не прикрывали.

Мать Леса резко развернулась и вошла внутрь дерева. Стволы вновь скрутились, сомкнувшись. Повисла тишина. Снова заухала сова далеко-далеко в чаще. Ветер зашелестел листьями наверху.

Лакросса приподнялась на руках. Всё её тело дрожало от усталости и напряжения. Что сделала с ними эта тварь⁈

Судя по лицам подруг, они испытывали схожие чувства. Овладев собой, все трое поднялись, избавились от остатков нижнего белья и оделись. Дубов всё так же лежал с закрытыми глазами. Волчонок с высунутым от усталости языком подполз к нему и лёг мордой под руку, жалобно поскуливая. Никак делился тяготами пережитого.

Вдруг дерево с оглушительным скрежетом снова пришло в движение. Стволы раскрутились, обнажая нутро дерева.

К ним вновь вышла Мать Леса.

— Я чувствую, он рядом, — сказала она.

— Кто? Дубов? — недоумевая, спросила Лакросса.

— Скоро узнаем.

* * *

Где-то в Духовном пространстве

Пещера

Николай

Блекло горел костёр, сложенный из веток колючего кустарника. Тени от сталактитов и сталагмитов причудливо плясали на стенах. Я обернулся ко мне, опёрся на одну руку и медленно встал, не сводя с меня глаз.

Не, звучит ужасно странно. Пожалуй, буду звать его… Альтер-эго. Хм, слишком длинно. Просто Эго.

Эго был как две капли воды похож на меня за парой небольших исключений. Моё астральное тело просвечивало насквозь, и сейчас было видно, как, будто кровь по венам, перетекает мана, полученная от виноградин. А тело Эго было чёрным, как у Морёного дуба, и таким же крепким на вид. И он был явно не в духе.

При виде меня жёлтым огнём вспыхнули глаза, спрятанные в тени надбровных дуг. От них многочисленными ручейками, повторявшими рисунок вен, по телу побежали трещины. Они мерцали оранжевым огнём где-то глубоко внутри. Казалось, что плоть под напором внутреннего огня трескалась, не выдерживая.

Я вспомнил. Так я выглядел, когда выпил зелье Огненного Берсерка.

Дриада и Мать Леса говорили, что Инсект обиделся на меня.

Думаю, именно он, точнее его астральное воплощение, стоял сейчас передо мной и шумно дышал. Но почему такой… вид?

Эго пошёл на меня, наклонив голову и сжав кулаки. Вряд ли поздороваться хотел. Я отступал, пока не натолкнулся на стену у изгиба пещеры. Слева горел голубым светом астрального солнца выход из пещеры.

Как сражаться с самим собой, ума не приложу. Враг знает всё, что знаю я. Ну, может быть, кроме пары вещей, которые произошли после пропажи Инсекта.

Вдруг я понял. В мозгу будто сверхновая зажглась! Дар не покинул меня. Он в плену Огненного Берсерка!

Сраное зелье жреца гномов Вергилия из Гилленмора сыграло со мной злую шутку. Похоже, гвардейцы Его Преосвященства на самом деле именно так становились его рабами. Выпив зелье. А после магия, заложенная в склянке, подчиняла разум.

Зелье, выпитое мной, было очищено, поэтому сработало не совсем правильно. Подчинило мой Инсект, а не меня.

А значит, что? А значит, я сейчас наваляю этому хрену с горы и освобожу… себя!

Для боя нужно пространство, так что я вышел из пещеры. Эго следовал за мной. Неожиданно в беззвучном крике разинул пасть, из которой вырвался огонь, и бросился в атаку. Удар оказался столь стремительным, что я отлетел на десяток метров вниз по склону, оставив только дымчатый силуэт на том месте, где только что стоял.

Понятно, бой будет нелёгким. Так даже лучше. Не люблю лёгкие победы.

Противник уже летел ко мне, совершив гигантский прыжок.

— Р-р-ра-а-а! — донеслось от него. Голос был будто потусторонний, нечеловеческий. Рык многомерного чудовища.

Я встретил Эго коротким хуком в челюсть, от которого раздался треск древесной коры. Громкий и ласкающий слух… Враг врезался в склон горы, пропахав его, как рыхлую землю. Хороший вышел удар! У меня аж в локте стрельнуло. Но это астральное тело полнилось силой.

Эго встал, потирая подбородок. От того сразу отвалился кусочек тёмной коры. Под ним показалась плоть, подобная моей. Только другого оттенка. У меня был голубоватый, а тут из-под корки показалось зеленоватое свечение. Как цвет моей маны.

О как! Отлично!

Я сделал движение руками, будто закатывал несуществующие рукава, и пошёл на врага. Мы сцепились снова, а на меня посыпались удары с обеих сторон. Эго даже ноги в ход пускал. И был очень быстрым. Буквально на пределе моей реакции.

Не знаю, бывают ли на астральном теле синяки, но моё болело. Причём всё. И всего через четверть часа непрерывного боя. Эго призвал против меня щит-корневище, который я пока не мог пробить. Приходилось одним ударом отбивать его в сторону, а вторым — бить уже по телу. Но часто меня ждала резкая контратака. Почти каждый раз. Иногда я успевал её обить. Иногда нет.

Заметил, что части тела, защищённые виноградной скорлупой, не получают урона. Стал использовать голову и наручи, чтобы встречать атаки противника. Получалось неплохо! С кулаков Эго уже слетела кора. Её не хватало на большей части груди и на ногах. Шея закрывалась лишь частично. С каждым моим ударом площадь Морёного дуба уменьшалась. Но при этом глаза врага горели всё ярче, а его атаки становились всё яростнее.

В процессе боя переместились к подножию горы. Землю покрывали рытвины от ударов. Мы то прыгали друг на друга, то ударяли в сухую почву.

Вдруг Эго вырвал из земли огромный кусок и швырнул в меня. Я разбил его встречным ударом. Оказалось, что это отвлекающий манёвр и мне в лицо уже летит кулак. Я слегка наклонил голову, подставляя лоб, защищённый скорлупой.

— А-а-а! — взвизгнул Эго, отскакивая и потрясая кулаком.

— Бэ-э-э! — проорал я, используя момент для атаки.

Мы снова сцепились. На этот раз я смог оторвать щит совсем вместе с куском коры. Но и с меня сорвали наручи, ещё и зарядили под дых. Я улыбнулся и поднял глаза на противника. Хороший был удар. Но меня таким не возьмёшь.

Было видно, что Эго вымотан, но его ярость не угасла. Коры осталось совсем немного. А я только размялся.

— Р-р-ра-а-а! — взревел враг, бросая на меня.

— Р-р-р!!! — отвечал я, прыгая ему навстречу с занесённым кулаком.

Мы снова сцепились. На меня посыпался град ударов, но я их не замечал. Планомерно отбивал последние куски коры. Финальным ударом отправил противника в полёт и прыгнул следом за ним. Меня охватила горячка боя, и я уже собирался одним ударом левой размозжить своей копии голову. Браслет всё это время вытягивал энергию из Эго после каждого его удара. И я вложил всю эту силу в один-единственный удар.

Но моя копия, лёжа, подняла ладонь, закрываясь от удара. Я смог остановить кулак лишь в последний миг. Воздушная волна взметнула пыль.

Я — уже не Эго, но и не совсем я, а зелёный астральный полуогр — зажмурил глаза. Затем открыл, явно удивляясь, что ничего не произошло. Взглянул на меня. В глазах уже не горел злой огонь. Я протянул ему руку, помогая встать. Зелёная астральная ладонь легла в голубоватую.

Яркая вспышка ослепила, резкий порыв ветра чуть не уронил навзничь, а от хлынувшей в меня энергии перехватило дыхание.

Когда всё закончилось, только я стоял посреди пустоши.

А затем открыл глаза.

* * *

Центр Дубовой рощи

Несколько минут назад

Девушки

Мать леса стояла перед ними, будто ничего не случилось. Безусловно, это бесило Лакроссу, а Агнес так и вовсе хотела вцепиться живому дереву в лодыжку и разгрызть её, как какой-нибудь бобёр. У гоблинши в мозгу даже сразу появился примерный чертёж специального зубного протеза. Вероника же просто закрыла глаза и пыталась всё забыть.

— Что… что ты сделала⁈ — вскричала оркесса. — И не смей больше заговаривать нам зубы!

— Вы принесли мне щедрую плату, — заговорило дерево. — Я лишь хотела отблагодарить вас.

— В следующий раз можно и нашего разрешения спросить! — огрызнулась Агнес. — В гробу я видала такую благодарность.

Мать Леса мелодично рассмеялась.

— Сколько духовной силы в столь маленьком теле… Ты и сама не подозреваешь о всех своих возможностях, дитя зелёного народца.

— Сама ты мелкая! — вздёрнула нос гоблинша, но тут же потупила взгляд. — Сила? Какая у меня сила?

— Вы все обладаете дарами, — взмахнуло рукой дерево. Мелкие листья зашелестели от движения. — Люди зовут их Инсектами. Но вы не открыли и сотой доли их силы, а я вам помогла взамен на… кое-что мне очень нужное, а для вас — пустячное.

— Ничего себе пустяк! — ещё сильнее зажмурилась Вероника и затрясла головой, отчего тёмные волосы взлетели в воздух.

Мать Леса подошла к ней и прикоснулась к щеке сучковатыми пальцами. Девушка тут же отпрянула, а зелёные угольки взглянули в ответ грустно и в то же время будто извиняясь.

— Разве ты, дитя, не призвала только что ледяной кинжал?

Брюнетка нахмурилась, но всё же кивнула, хоть ей и не хотелось признавать правоту этого существа.

— А ты, дитя горного народа? — Мать Леса повернулась к Лакроссе и сделала шаг к ней. Оркесса не шелохнулась, готовая к бою. — Разве раньше ты могла метать свои копья силой мысли?

Грозный настрой девушки дал трещину, она отвела взгляд, смущённо бормоча:

— Я раньше… никогда не пробовала это делать.

Из сплетения веток на месте рта ходячего дерева послышался тихий шелест, который Лакросса истолковала, как вздох облегчения.

— А я? А мой дар? — оживилась Агнес, уперев руки в талию и с вызовом глядя снизу вверх на Мать Леса.

Со скрежетом дерево нагнулось к ней и шёпотом, похожим на шорох листьев на ветру, сказала несколько слов, которые услышала только гоблинша.

— Чё, правда, что ли⁈ — пришла в изумление зелёная мелочь.

Палец Матери Леса легонько коснулся кончика носа Агнес.

— Да, дитя. Но не говори, пока не пришло время.

— А… а когда оно придёт? — ковырнула носком сапожка землю гоблинша.

— Это тебе решать, — коротко ответила Мать Леса.

Лакросса глубоко вдохнула и медленно выдохнула, приводя мысли в порядок.

— И? — Она снова приняла грозный вид. — Зачем ты это сделала? Только не говори, что по доброте душевной. За жемчуг ты отправила нашего друга в Духовное пространство. По крайне мере, я надеюсь, что это так, иначе я спалю весь этот чёртов лес.

Дерево угрожающе заскрежетало, взвился ветер, зло зашуршав кронами огромных дубов. Но Лакросса продолжила требовать ответов:

— Так зачем?

— Я живу здесь уже много сотен лет. Я либо сплю, либо пробуждаюсь на короткий срок, когда ко мне приходит кто-то из рода Дубовых. Только они имеют право вырвать меня из сна. Как его отец, — Мать Леса качнула ветками на голове в сторону тела барона. — Скука — мой самый главный враг. Я не пробудила ваши дары, а лишь задала им направление, а в обмен получила ваши воспоминания, что скрасят мне пару сотен лет. И генетический материал.

— Зачем? — ещё настойчивее повторила свой вопрос оркесса.

Хозяйка рощи ничего не ответила, зелёные угольки устремились на стену деревьев на краю поляны.

— Он здесь, — коротко сообщила она.

— Господин? — с надеждой спросила Вероника, садясь рядом с телом Дубова.

— Нет.

Девушки синхронно обернулись. Лакросса рефлекторно заняла позицию между кромкой леса и Дубовым, будто собиралась защитить его от неведомой угрозы. Агнес встала слева и что-то достала из кармана комбинезона.

В том, что к ним приближается угроза, оркесса не сомневалась. Они никого не ждали, так что заявиться сюда могли только с двумя целями: убить их или убить Мать Леса. Оба варианта их теперь не устраивали.

В двух дюжинах метров, на опушке, послышался треск раздвигаемых ветвей. Протиснувшись между плотно стоящих деревьев, на поляну вывалился человек. Весь израненный, будто его стая волков потрепала. Лицо в синяках и ссадинах, от виска к подбородку след от удара когтями. Он уже заживал, смазанный лечебной мазью. Чёрная броня местами была порвана, правую ногу и левую руку будто бульдоги погрызли. Все в следах от зубов и в крови. А ещё голова пришельца сверкала свежей лысиной.

Человек с трудом поднялся, подбоченясь, опёрся на здоровую ногу и вытащил из-за спины оружие. Оркесса узнала арбалет. Агнес успела ахнуть. Человек, не произнеся ни звука, быстрым, отточенным движением положил болт на ложе, прицелился и выстрелил в грудь Лакроссе.

Глава 12

Все чувства Лакроссы вдруг обострились, время замедлилось. Так всегда случалось в минуту смертельной опасности. Свистнула тетива арбалета, и к девушке устремился короткий болт с наконечником из сверкающего металла.

«Артефактный», — поняла она.

Почему-то болт летел куда быстрее, а оркесса двигалась ужасно медленно. Вот смертоносный снаряд уже в нескольких метрах от неё. Миг, и он уже в нескольких сантиметрах. Лакросса только успела рефлекторно призвать сразу несколько копий, чтобы нанести ответный удар. О себе она не думала. Лишь хотела убить врага. От выстрела с такого расстояния всё равно увернуться невозможно.

Вдруг справа мелькнула тень. Намного более быстрая, чем всё остальное. Будто на неё рефлексы оркессы не распространялись. Девушку обдало резким порывом ветра, взметнув волосы и закрыв обзор. Когда они улеглись, она увидела перед собой чёрную как уголь руку, сжатую в кулак. А в ней — арбалетный болт, что предназначался Лакроссе.

Время снова ускорило свой бег.

— Дубов… — слетело с языка девушки, когда она увидела голову из чёрного дерева со знакомыми чертами лица. Глаза светились зелёным светом.

На Лакроссе повисли сразу обе подруги и уронили на землю с отчаянным криком. Да, если бы стрелок попал в свою цель, то она падала бы уже с пронзённым сердцем.

Тем временем враг молча накладывал новый болт на арбалет. Очнувшийся и вошедший в полный Инсект Дубов двигался легко и быстро. Он в одно мгновение совершил рывок, будто даже растаяв в воздухе, и врезался в противника, выставив щит, как таран. Его противник отлетел и врезался в дерево, но тут же вскочил как ни в чём не бывало. Выхватил из-за спины дробовик.

Завязалась жестокая схватка. Полыхали вспышки молний, рвались артефактные пули и ледяные взрывы. Барон рычал, а его враг не издавал ни звука. Лакросса не успевала следить за стремительными движениями бойцов.

В результате Дубов зашвырнул Чёрного внутрь дерева, из которого вышла Мать Леса. Стволы тут же сомкнулись, поглотив короткий всхлип.

Только после этого девушки поднялись с земли.

— Эй! Не надо в меня всякое дерьмо кидать! — воскликнула Мать Леса, нахмурив деревянные брови.

— Пойдёт на удобрения, — произнёс Дубов и угрожающе двинулся к Матери. В руке сиял рунами призванный молот. — А ты следом!

— Стой! — выкрикнуло живое дерево, и из земли вылетели десятки, если не сотни крепких корней, что опутали барона.

Дубов зарычал, пробуя вырваться, но держали его крепко. Он знал, что сможет скинуть путы, если захочет, чувствовал, что сил у него хватит, но решил дать Матери Леса шанс объясниться.

Но хозяйка дубравы не спешила говорить. Тогда Дубов повернул лицо к девушкам и спросил:

— Что она сделала с вами?

Агнес, Вероника и Лакросса переглянулись и густо покраснели.

* * *

Там же

Николай

Девушки молчали, и вид у них был, как у нашкодивших котят. Да щёки с пятнами румянца. А Синеглазка так вовсе покраснела как помидор и надула щёки, будто силясь сдержать рвущиеся слова. Из-за этого её лицо даже стало немножко походить на отшлёпанную задницу.

— Э-э-э… — глубокомысленно протянула оркесса, переглядываясь с подругами. Наконец, собралась с духом и ответила на мой вопрос, так и повисший в воздухе. — Ничего такого. Правда.

Агнес невинно похлопала глазками и покивала. Я посмотрел на Мать Леса, старательно делающую вид, что она тут не при делах. Ага, щас, так я и поверил.

— Эй! — поведя плечами, я скинул ослабевшие вдруг путы и ткнул в её сторону молотом, отодвинув девушек. — А ну признавайся, лесная мамашка, ты что тут учудила? Ещё и весь жемчуг себе заграбастала!

Вместо ответа ожившее дерево взглянуло на меня зелёными угольками с пляшущим в них огнём ехидства, и отвернулась. Подошла к дереву, в котором сгинул Чёрный наёмник, и протянула к нему руку.

Я не сразу вспомнил его, но когда он достал дробовик и начал стрелять артефактной дробью, в мозгу всплыло воспоминание. Именно эта «лысая башка, дай пирожка» напала на меня под Пятигорском. Из-за него я потом валялся на дне озера целую неделю. Меня тогда ещё чуть ракушка-переросток не погрызла. Ещё бы раз его внутрь дерева закинуть…

Но что-то я отвлёкся.

К рукам Матери Леса спустилось несколько веток, и она собрала с них жёлуди. Подошла и высыпала мне на ладонь. Всего пять, а последний, шестой, остался в её пальцах.

— Каждое живое существо, — заговорила она, — мечтает продолжить свой род. Я уже стара, и мне осталась всего пара десятков, может, сотня лет. Когда-то давно эти земли принадлежали твоему роду. Твой прапра, и ещё много раз пра-дед посадил семя. — Она зажала между указательным и большим пальцем жёлудь, от скорлупы которого шло мягкое золотое сияние. — Точно такое же. Да, я использовала твоих спутниц, чтобы собрать их генетический материал и создать новую рощу. Однажды ты тоже продлишь свой род, когда настанет время. И когда это произойдёт, Дубовых будет хранить новая Мать Леса. Посади это семя на своей земле.

С глухим стуком мне в ладонь упал золотистый жёлудь. Остальные пять мерцали зелёным. Волчонок вдруг встал на задние лапы и потянулся к моей руке, принюхиваясь. Затем радостно замахал хвостом. Желудей, что ли, захотел?

— Это моя благодарность за то, что развеяли скуку, — снова заговорила хозяйка дубравы. — Давно я так не веселилась.

— Веселилась? — с подозрением переспросил я. — В смысле, веселилась?

Я опять оглянулся на девушек, а те снова покраснели.

— Ни на минуту вас оставить нельзя…

Подруги молча потупили головы. Но при этом на их губах вдруг появились ехидные улыбки. Особенно довольной выглядела Агнес! Нет, я точно должен узнать, что произошло!

— Я сейчас тоже с тобой повеселюсь, если всё мне не расскажешь! — Я угрожающе двинулся к Матери Леса.

Не люблю, когда меня без спроса отправляют в Духовное Пространство, а потом ещё и тайны какие-то хранят от меня.

Деревоженщина звонко засмеялась и побежала прочь, крича:

— Скажи спасибо, что вернул свой дар! И не возмущайся, Дубов, а то пожалуюсь твоему отцу!

— Что⁈ — взревел я, бросаясь следом. — Что ты знаешь о моём отце⁈

Но поздно. Мать Леса уже прыгнула в чрево дерева, и стволы тут же сомкнулись за ней, будто ничего и не было. Я погрозил дереву молотом, произнеся:

— Будь у меня топор… Зараза!

— Коль… — потянула меня за рукав Агнес. — Может, ну её, эту прошмандовку сучковатую? Пойдём отсюда, а? Нам и так желудей отсыпали.

— Ага, будто мы свиньи какие-то, — никак не желал я успокаиваться. Оно и неудивительно: в венах кровь будто кипела от ярости. Ух, женщина проклятая!

— Господин, это Мать Леса нам дала их в награду за?.. — начала говорить Вероника и тут же опять превратилась лицом в жопку.

Я вскинул бровь, оглядев остальных девушек. Волчонок тоже молчал и прятал морду в подмышку.

Я взглянул на свою раскрытую ладонь, на которой слабо мерцали шесть желудей. Один — семя новой дубравы. Остальные… каждому по одному, получается. Щедро. Если не ошибаюсь, Жёлуди Матери Леса стоят огромных денег. Про семя вообще молчу — оно бесценно. А ещё используются в одном очень крутом зелье, рецепт которого я видел где-то в архивах рода. Но он в книге, книга в особняке, а особняк в зад… в общем, очень далеко отсюда. Я рассказал девушкам о такой возможности, и все согласились, что лучше приготовить зелье. Кроме Вероники.

— Г-господин, — ужасно смущаясь, произнесла синеглазка, — если они правда стоят так дорого, как вы сказали… Разрешите, я продам свою долю, а деньги отошлю родителям?

— И упустишь возможность стать сильнее, чтобы потом заработать куда больше денег?

Вероника отвела взгляд и ничего не ответила. Только голову повесила. Мда, видимо, проблема благосостояния родителей давно её гнетёт, просто она тщательно скрывает это.

— Не отдам я тебе жёлудь, и не проси, — строго сказал я.

Брюнетка подняла на меня мокрые глаза.

— П-почему?

— Потому что мне нужно, чтобы ты стала сильнее. Все вы. А денег ты ещё заработаешь. Послезавтра, или уже завтра, — я взглянул на тёмные кроны над головой; сейчас ночь, но непонятно, наступил ли уже четверг, — мы пойдём на бал, где Лакросса всем покажет твоё платье. Уверен, от заказов отбоя не будет.

— Вы п-правда так… — робко проронила Вероника, но не договорила, а хлопнулась на землю, закрыв глаза и захрапев.

— Какого⁈ — вскрикнул я, а потом до меня дошло.

Мы же не ели нормально чёрт знает сколько времени! Вот синеглазка и уснула.

— Ладно, пошли отсюда, — сказал, взваливая брюнетку на плечо. — Здесь нам делать больше нечего.

Волчонок побежал впереди, отыскивая дорогу обратно среди деревьев. Девушки пошли за мной, а сочная жопка Вероники покачивалась на моём плече.

— Жаль, что мы не допросили того чёрного, — сказала Лакросса, проходя мимо, пока я придерживал особую толстую и упрямую ветку, чтобы она не хлестнула девушкам по лицам.

— Он бы всё равно ничего не сказал.

— Почему это? — обернулась через плечо девушка. — Орки знают много способов разговорить пленника…

Из её уст это прозвучало одновременно и кровожадно, и буднично, будто речь шла о способах готовки плова. Но тут её кровожадность не помогла бы.

— Он немой, — ответил я.

Секунду девушка молчала, а затем задумчиво произнесла:

— Так вот почему он ни звука не произнёс. А кто это вообще был?

Я коротко пересказал свою последнюю встречу с этим наёмником. Тоже байстрюк-полукровка. Рассказал, как он чуть не смог меня убить, как наделал копий себя самого. Странно, что сейчас не использовал Инсект. С другой стороны, выглядел он измождённым и крайне… погрызенным. Видать, досталось ему крепко, а сил со мной сражаться уже не осталось. Хотя, должен признать, бой получился что надо. Я хорошо размялся и опробовал вернувшийся дар. В общем, сплошная польза.

Вскоре мы вышли на опушку, где нас ждал огромный лось. Удобное средство передвижения! Жаль, в город его не возьмёшь.

Вместе с девушками и волчонком забрались на мощную спину сохатого. Спящую Веронику я посадил перед собой, чтобы придерживать во время движения. Волчонка взяла Лакросса. Как смог, дотянулся до уха животного и попросил унести нас отсюда подальше к какому-нибудь озеру. До города возвращаться будет долго, а хотелось поспать и нормально поесть.

Пока летели со свистом в ушах, кратко пересказал подругам, что видел в Духовном пространстве. Как ни странно, по ощущениям я там провёл полдня, а здесь, по их словам, прошёл всего час. Видимо, очень насыщенный, раз они продолжали молчать как рыбы о том, что произошло.

Покинули пределы старого города и поскакали по лесу. Спустя час лось так резко затормозил, что мы чуть не вылетели, как пробки из бутылок с шампанским. После того, как покинули насиженные места, сохатый удалился в лес. Что-то подсказывало — может, какое-то чутьё дриады благодаря семечку, что она мне вживила, или другое, — лось вернётся к утру.

Озеро было небольшим, но живописным. Пологий берег плавно спускался под воду, чуть дальше росли густые камыши. Они слабо качались на ветру. На первый взгляд здесь хорошо и спокойно. Так что разбили лагерь прямо тут.

Палатки больше не было, так что пришлось девушкам довольствоваться просто спальными мешками. Я же разжёг костёр, чтобы разогнать ночной холод, и остался первым стоять на часах. Жрать хотелось неимоверно. Дриадова стряпня для травоядных давно уже переварилась, будто её и не было никогда.

Когда собирался в этот поход, думал, что будет время поохотиться. Так что просто лёг на спальный мешок и стал смотреть, как на небе мигают звёзды и медленно падают крупные снежинки. Пару поймал ртом, сам не зная зачем. Девушки спали поближе к костру, завернувшись, как в коконы. Три больших гусеницы.

А я ждал, когда к нам подползёт Зубастый Бобер. Да, именно через «е».

Этот мутант питался мясом и только мясом. А вместо двух больших передних зубов, как у обычного бобра, у этого росли огромные клыки. Понятное дело, плотины он строить не мог, поэтому жил в камышах, сложенных в подобие гнезда. Едва их увидев, сразу подумал, что там кто-то есть. И не прогадал!

Я даже закрыл глаза, чтобы совсем сойти за спящего, но следил за животным с помощью зрения волка. Тот притаился в кустах и следил за Бобером.

Когда Бобер уже собирался вонзить в меня свои клыки — настолько длинные, что могли проткнуть меня насквозь, — я открыл глаза и дал ему по кумполу. Даже без Инсекта удар получился сильным, и Бобер тут же помер.

Через несколько часов девушки начали просыпаться и ещё с закрытыми глазами, как зомби, поползли на запах еды к костру.

— Пища… — стонала Лакросса.

— Шашлычок… — вторила Агнес.

— Куфать… куфать… — умоляла Вероника.

От моего хохота они разом проснулись. И набросились на свежий шашлык. Волчонок лежал немного в стороне и грыз бедренную кость Бобера, сверкая жёлтыми глазами. Мясо зверя оказалось немного жестковатым, поэтому пришлось подольше его мариновать перед жаркой. Зато теперь… пальчики оближешь!

Всё равно на часах делать было нечего, так что одним глазом следил за окружением, а вторым за руками, которые уже делали всё на чистом автоматизме.

Кроме мяса, полезных ингредиентов у Бобера не имелось, так что хоть так нам послужит.

На востоке, над противоположным берегом озера, тонувшем в темноте, небо посерело. Скоро зажжётся заря.

Самое время для утренней рыбалки!

Если бы я не хотел ужасно спать. Прошлой ночью это не удалось, и сегодня для сна осталось всего несколько часов. Так что оставил всех троих девушек на часах. Ибо нефиг! Может, хоть втроём не прозевают очередную птицу Рукх.

Не раздеваясь залез в спальный мешок и закрыл глаза.

Открыть их пришлось сразу же. Только уже утро наступило, и в лицо били солнечные лучи. Блин, как будто вообще не спал!

Огляделся. Всё в порядке, все на месте. На берег вышел лось и подогнул ноги, ожидая нас. Как я и думал.

Доели вчерашний шашлык из Бобера — ещё тёплый, благодаря тому, что я спрятал его на ночь в пространственном кольце. А затем взобрались на спину лося, и он понёс нас обратно в столицу.

На востоке поднималось солнце, а сохатый перелетал через овраги, небольшие взгорья и лощины с рощицами. Один раз забрели в болото, но лось преодолелел его за четверть часа, перескакивая огромными прыжками с кочки на кочку. Для зверя мы будто ничего не весили, настолько он был силён.

О нашей сохранности во время пути беспокоиться не приходилось, так что я позволил своим мыслям течь в любую сторону, в какую им заблагорассудится. А подумать было о чём.

Мысли вернулись к сражению с Эго. Бой вышел тяжёлый: до сих пор некоторые части тела болели, хотя синяков на них не было. Видимо, передавалась духовная боль. Другого объяснения я не нашёл. Но к утру уже стало легче, значит, скоро пройдёт совсем.

Освободил Инсект из плена… чьего? Пусть будет Огненного Берсерка. Вспомнив то чудовище на миг, содрогнулся. Неужели таким видели меня Лакросса с остальными, когда я убил тех наёмников у дверей лазарета? Выходило, что так. Зрелище не из приятных, но это было необходимо. Даже знай последствия, всё равно бы выпил то зелье. Другого выхода тогда не было.

Благодаря тому, что я освободил Инсект, наша связь упрочилась. Я не думал, что это вообще возможно, но дриада оказалась права. Дар явно обладал зачатками разума. Когда мы соединились, я почувствовал его благодарность.

Удивительно! Теперь маны тратилось куда меньше, а я смог покрыть Морёным дубом всё тело и при этом сохранить возможность двигаться. Теперь-то мои враги попляшут. Они и раньше это делали, но теперь вообще заставлю чечётку танцевать. Фигурально выражаясь.

А ещё Рывок. Я пока не понял, как именно он происходил, но штука крайне крутая и полезная! Мигом сокращает расстояние до противника. Действует с дюжины метров. Дальше пока не пробовал. Эффект… поразительный! Надо будет провести пару тренировок — посмотреть, чему ещё я научился.

Само нахождение в Духовном пространстве тоже сделало меня сильнее. Я чувствовал, что мои манаканалы расширились, стали более эластичными и крепкими, и теперь по ним перемещалось куда больше энергии. В общем, то что надо! Пожалуй, стоит придумать способ и девчонок туда затащить. И себя. Без Матери Леса.

Хм, дриада вроде как — духовный практик. Спрошу у неё, наверняка она знает ответ, как попасть в этот мир духов. Что-то мне подсказывало, что это связано с медитациями… Эх, ненавижу сидеть на одном месте и не шевелиться, но если надо для дела… я готов.

Когда вернёмся в столицу и снимем дом на пару дней, попробую связаться с Марией. Не зря же она в меня своё семя вживила. Звучит ужасно, конечно, но надеюсь, польза от этого дела будет.

Лось влетел в густой лес, и мне пришлось пригнуться, потому что в лицо летели листья, иголки, куски сшибаемых рогами веток. Всё это немного отвлекало от мыслей, так что я сосредоточился на том, чтобы прикрыть голову сидящей спереди Вероники. От тряски она съехала назад, и её мягкая попка упёрлась мне между ног. Весьма… будоражащее соседство. Мне приходилось прикладывать массу усилий, чтобы мысли не рухнули в одно, весьма прекрасное, русло.

Просто был ещё один вопрос, который не давал мне покоя. Слова Матери Леса. Что значит, она пожалуется моему отцу? Это невозможно! Он же мёртв!

Так говорил разум, но сердце желало отдаться надежде. Я уже привык чувствовать себя последним представителем рода Дубовых. Однако после слов обновлённой Матери Леса в груди появилось давно забытое, щемящее чувство.

Что, если отец жив? Тогда почему все думают, что он мёртв? Инсценировал свою смерть? Хорошо. Но почему не вышел со мной на связь? Эх, вопросы-вопросы. Их целая тьма. А вот ответов с гулькин хер.

Сохатый вынес нас из леса, как пушечное ядро. В глаза ударил яркий свет, от которого пришлось зажмуриться на целую минуту. Ну, ещё от очередной охапки веток и сосновых иголок.

Я и не заметил, как прошло несколько часов. Солнце поднялось уже довольно высоко и теперь заливало ярким светом свежевыпавший снег. Мы выскочили на прогалину в лесу и увидели, как в небе летит большой дирижабль.

С одной стороны, обычное дело: воздушные крейсеры курсируют между городами постоянно. Есть простые, для простолюдинов, есть смешанные, а есть исключительно для аристократов. Последние отличаются размерами гондол, которые могут достигать высоты пятиэтажного дома, и ценой билетов. Не каждый может позволить себе такой круиз. Особо богатые князья вообще имели собственные дирижабли. У дворян более низкого ранга, как правило, на такое денег не было.

Но кое-что смущало меня в этом дирижабле, пока мы неслись по равнине. Может быть, дело в криво замазанной надписи под названием «Медянин» на борту? Тот самый, который работал с герцогом Карнавальским. Или потому, что со стороны низко летящего судна доносилась канонада боя, и его со всех сторон атаковали бипланы, поливая градом пуль и реактивных снарядов?

Нет, всё не то.

Спустя миг, когда на поверхности сигарообразного тела вспух особенно большой огненный цветок, я понял, что меня смущает.

Дирижабль падал прямо на нас.

Глава 13

На борту дирижабля «Несокрушимый» князя Медянина

Некоторое время назад

Уходить им пришлось глубокой ночью. Медянин собрал все пожитки рода, до которых смог дотянуться, и ближайших членов семьи, чтобы убраться из Российской Империи, пока им всем не пришёл конец за предательство.

Ночью небо столицы освещали лишь несколько прожекторов. К счастью, Империя в данный момент ни с кем не воевала, хотя росла напряжённость в отношениях с Османской Империей. Князю Медянину теперь было до этого дело: враги Империи становились его друзьями. Если он сможет сбежать.

Его особняк и воздушная гавань находились за городом, поэтому даже крупному дирижаблю «Несокрушимый» удалось проскользнуть мимо аэростатов и лучей света. Он держал путь на север, к ближайшей границе с Норвегией. Да, князь мог бы найти пристанище и в Османской империи, но для этого придётся пересечь всю страну. А так рисковать он не мог. И без того «Несокрушимый» летел как можно ниже, чтобы его было труднее обнаружить, и плёлся, словно улитка.

Целые сутки они провели в дороге, хотя обычно такой путь воздушное судно преодолевает за несколько часов.

У князя Медянина все поджилки тряслись. Он каждую секунду ждал нападения. Самонадеянный идиот Самойлов, не проведя толком разведку, навалился, как он думал, на Дубова. А это оказался цесаревич со своими людьми. А под чьим протекторатом находился род Самойловых? Правильно, под его, князя Медянина, крылом.

Князю хотелось себе лоб пробить и усы вырвать, но уже поздновато для эмоций. Лучше он вернётся к уже остывшим щам, к которым так и не притронулся. Кусок в горло не лез, но поесть всё же нужно. Пусть и через силу.

О том, что произошло в питерских лесах, ему поведал один из выживших дружинников Самойлова. И то выжил он, потому что вовремя смотал удочки.

За окнами каюты небо порозовело. Приближался рассвет. Но осталось не так много — большую часть пути до границы они уже преодолели.

Вдруг дверь каюты распахнулась, и внутрь вихрем влетел молодой унтер-офицер.

— Ваше Сиятельство! — запыхавшись, пытался говорить он. — Там…

— Ну? — рыкнул князь.

— Погоня, Ваше Сиятельство! Имперский флот!

— Чёрт! Передайте капитану, пусть увеличит скорость. Попробуем оторваться!

Не успел Медянин договорить, как каюту сотрясло взрывом, и остывший суп вылился ему на колени. На «Несокрушимый» напали.

* * *

Где-то в лесах Карелии

Сейчас

Николай

Лось замер на месте. Как и мы, он уставился на огромную горящую штуку в небе. Дирижабль висел над верхушками деревьев и, казалось, не двигался с места. Только значило это на самом деле обратное — он приближается к нам. Его нос слегка накренился. Воздушное судно атаковал рой бипланов, от которых шли едва заметные дымные нити пуль и снарядов. На поверхности обшивки дирижабля постоянно что-то взрывалось. Видимо, баллоны с газом внутри.

Массивная гондола внизу огрызалась огнём из пушек и пулемётов, но всё реже и реже. Вдруг прозвучал мощный взрыв, и один из двигателей отвалился. Дирижабль накренился набок, но курса не изменил.

Гулкий раскат через несколько секунд докатился до нас, сорвав снежные шапки с деревьев.

— М-м-му-у-уа-а-а!!! — взревел лось и бросился бежать.

Я, пожалуй, даже был не против отдаться на волю животного, чтобы свалить подальше от места крушения, вот только лось выбрал другое направление. Он бросился прямо в сторону дирижабля!

— Стой! — орал я. — Стой!

Сохатый в несколько прыжков преодолел прогалину и снова углубился в лес. Сквозь голые ветки деревьев впереди вверху то и дело полыхали оранжевые взрывы. Канонада боя не смолкала ни на минуту. Трели пулемётов, рёв снарядов, выстрелы пушек слились в беспорядочную какофонию.

А нас лупило ветками и засыпало снегом. Всё благодаря лосю. Хотя я про себя уже обозвал его ослом! От беспорядочной скачки нас бултыхало в разные стороны, как сиськи во время бега без спортивного лифчика.

— Я! Сейчас! Вылечу! — кричала позади меня Агнес. Затем вдруг издала странный звук: — Хрямп!

— Я держу нас, держу! — орала Лакросса, вцепившись мне в куртку своими ногтями и зажав между нами гоблиншу.

Вероника чуть не клубком свернулась, одной рукой пытаясь удержать волчонка, а другой — себя за кристаллический нарост на спине лося. Я же вцепился в его рога и пытался им управлять, потому что словесных команд он не знал.

Кое-как развернул скотину, другого слова я уже подобрать не могу, и поскакал прочь от падающего дирижабля. И как раз вовремя, потому что сзади начали падать горящие обломки! Они ломали деревья, расплёскивали огонь и иногда взрывали землю. Короче, попадёшь под такой — и мигом встретишься с предками. Только давно усопшими.

Густой лес не позволял особо выбирать путь, деревья по бокам стояли стеной, и мы скакали в обратном направлении, не имея возможности свернуть вбок. Зато хотя бы делали это быстро.

Я бросил взгляд через плечо, потому что услышал страшный рёв. Ревел огонь. Вся обшивка дирижабля была объята пламенем. Сквозь кроны деревьев виднелись пробоины на гондоле. Ещё один двигатель отпал и рухнул позади нас в сотне метров. С громким треском сломал несколько деревьев и взорвался, разметав осколки. Некоторые упали рядом с нами, зашипев в снегу.

Судно приближалось к верхушкам сосен. Оно уже горело прямо над нами, медленно падая вниз.

— Лосяра! — заорал я в ухо животному. Чёрт его знает, вдруг он на пороге смерти начнёт по-русски понимать⁈ — Поднажми, или я тебя на котлеты пущу!

Не знаю, понял ли меня сохатый, или просто, повернув голову, увидел огненный смерч над нашими головами, но у него будто второе дыхание открылось. А затем, когда обломки, осколки и горящие куски обшивки начали падать вокруг нас, открылось и третье, и четвёртое, и десятое! Он полетел, едва касаясь копытами земли. Мы наконец начали выбегать из-под падающего судна. Даже запах гари слабел.

Несколько кристаллических кусочков отлетели от рогов лося и воткнулись мне в лицо, как иголки дикообраза. Ладно, бывало и похуже. Просто скорость столь высока, что массивные рога перестали выдерживать столкновения с ветками. Зато мы почти спасены!

Лоси вроде соль любят? Если спасёмся, я этой скотине соляную шахту выкопаю!

Словно издеваясь над моими надеждами, животное споткнулось на краю прогалины и полетело вперёд, перекувыркнувшись через голову. Естественно, мы полетели с ним! Я схватил Веронику, обнимая её, как в тот день, когда после Гилленмора на нас напал огромный Плотоядный козёл и мы спасались от него, катясь по крутому склону. У Агнес сработал комбинезон, и она превратилась в упругий шар.

Лакросса успела сгруппироваться перед падением и, сделав несколько сложных пируэтов, приземлилась на ноги и одну руку. Меня же несколько раз шандарахнуло об землю. Но она не успела промёрзнуть, так что посадку можно было назвать мягкой. Меньше всего повезло Агнес и лосю. Гоблинша застряла между деревьями на краю поляны, а лось и вовсе не мог подняться.

Неужто ногу сломал?

Мы тут же вскочили, и Вероника сЛакроссой бросились на помощь раздутой подруге. Они тянули её за руки, пытаясь вытащить. Но Агнес засела, как пробка в шампанском.

Я же оглянулся. Дирижабль почти пропал за кромкой леса — только и виднелось оранжевое зарево за деревьями. Вдруг вздрогнула земля, с веток осыпался снег. Часть попала мне за шиворот и потекла тонкими холодными ручейками по спине. Через секунду донёсся грохот мощного взрыва, и по лесу прокатилась ударная волна. Меня она чуть не опрокинула навзничь, а Агнес ещё глубже загнала между деревьями.

— Бросьте меня! — ярилась девушка. — Я задержу его.

— Кого? — отвечала Лакросса. — Дирижабль? Да ты в своём уме⁈

Лось лежал неподалёку, буквально в паре метров от застрявшей Агнес. Он силился подняться, осоловело мотая головой. Но встать ему не удавалось.

Нехорошо. Но мы вроде спаслись. Я выдохнул и решил, что сперва помогу вытащить Агнес, а затем займёмся лосём.

Только не успел и шага ступить, как снова ощутил дрожь земли под ногами. Обернулся и увидел, как сквозь лес на нас катится огненный вал. Он сминал деревья, будто сухую траву. Вверх взлетал огонь с дымом. Сбитый мощный дирижабль, влекомый инерцией, всё же преследовал нас.

Я оглянулся на друзей. В глазах Агнес мелькнул страх и отблески огня, лось замычал, а Альфачик загавкал, беснуясь на одном месте. Будто хотел сбежать, но хозяев бросить не мог. Лакросса и Вероника отчаянно пытались сдуть костюм Агнес.

Нет, убежать мы уже не успеем.

Значит, посмотрим, на что способен мой Инсект. Он словно сам подсказывал, что нужно делать.

Я встал между девушками и дирижаблем. Горящая махина уже ползла по поляне, взрыхляя землю, и останавливаться не собиралась, а расстояние стремительно сокращалось.

— Господин! — прокричала Вероника, но я уже не обращал внимания.

Видел перед собой только огонь, полыхавший внутри огромного котла. Он прорывался сквозь решётку корпуса. В небо валил огромный столб чёрного дыма. Я призвал Инсект и выставил перед собой щит-корневище. Направил в него всю ману, что была, и он начал расти. Тысячи корней зазмеились, вгрызаясь в землю и цепляясь за соседние деревья. Они росли до тех пор, пока я не перестал видеть ползущий к нам дирижабль. А я всё равно продолжал вливать ману, укрепляя барьер.

Страшный грохот, треск и рёв пламени известили, что огненный вал всё же докатился до нас. Я почувствовал жар, а от дыма защипало в носу. Невидимая сила толкала меня назад, вырывая корни из земли и роняя целые деревья. Я упирался ногами изо всех сил, чёрная земля вперемешку со снегом вспухала под ботинками. Но меня всё равно тащило назад. Хотя движение постепенно замедлялось.

Лось кое-как встал, но я тут же упёрся ему спиной в бочину. Затем инерция многотонного судна прижала нас всех к соснам, между которыми застряла Агнес. На этом движение прекратилось. Мы были спасены.

— Ты мне… сиськи придавила… — сдавленно пропищала Агнес где-то позади. Из-за туши зверя я не видел девушек.

— Ну прости, — отвечала Лакросса. — Меня саму Вероника своим выменем прижала!

— У меня не вымя-я-я! — чуть не заревела синеглазка.

Так, раз они там уже ссорятся, значит, всё с ними в порядке. Но надо выбираться отсюда, пока не попереубивали друг друга. Или не нанесли непоправимых моральных травм.

Грохот снаружи стих, земля больше не дрожала. Я отозвал свой дар и высвободил руку. Барьер из корней остался на месте. То тут, то там начали появляться тлеющие угольки. Я вылез из тесного пространства, в котором нас зажало между увеличенной копией щита и парочкой толстых сосен. Следом помог выбраться лосю, после на снег выпали волчонок и девушки. Зашёл к Агнес сзади и выдернул её из плена, затем помог спустить надувшийся костюм.

Жара стояла нестерпимая, снег таял на глазах, обнажая влажную землю. Мы отошли дальше в лес и обошли место крушения сбоку. Нос дирижабля упёрся в большой, уже тлеющий щит из корней и слегка сплющился под собственным весом.

Поляна выглядела как инопланетный кратер или место падения метеорита. Дирижабль оставил после себя огромную просеку и пропахал целый овраг. Но сейчас от него остался лишь догоравший скелет, под которым покоилась исполинская княжеская гондола.

Вокруг валялись обломки и обожжённые трупы, а запах стоял… От такого неделю отмываться придётся. Резина, палёное мясо, мазут и ещё куча всего едкого и отвратительного. В небо поднимался чёрный дым, застилая солнце. Но я всё равно смог увидеть, что дирижабли-перехватчики снижались недалеко от нас, выпуская паутину канатов, а с самолётов выпрыгнул десант. Вереницы белых куполов болтались в небе.

Похоже, сами того не желая, мы стали свидетелями каких-то мощных разборок. Имперские войска разбирались с предателями. Ну, вроде как имперские, но смущала разная маркировка дирижаблей-перехватчиков.

Нашему лосю здесь лучше не задерживаться. Я хлопнул его по крупу, отпуская, и сохатый тут же сорвался с места, поскакав в обратную сторону. К счастью, ногу он не сломал. Видимо, только сотрясение мозга получил. Хотя я сомневался, что там было чему сотрясаться.

— Помо… гите… — вдруг услышал я.

Голос шёл с поляны, из-под кучи обломков корпуса дирижабля. Арматура торчала в разные стороны, как хребет чудовищной твари. Я подошёл и откинул крупный обломок подальше. Под ним лежал придавленный и обожжённый мужчина средних лет.

Когда-то седые волосы покрылись копотью и грязью, от усов осталась неровная щётка. Его нижняя половина тела была погребена под несколькими металлическими балками, от которых шёл сильный жар. Плохи у него дела, раз боли не чувствует. Всё же я, призвав Инсект на ладони, чтобы избежать ожогов, поднял и откинул в сторону обломки. Оттащил мужчину подальше.

Знаю, что так нельзя делать, но либо он там сгорит, либо выживет на небольшой прогалине, на которой оттаял снег.

— Спаситель… — прохрипел человек. — Пить… хочу пить…

Девушки замерли чуть поодаль, боясь подойти. Я поманил Лакроссу, попросив у неё фляжку с водой. Знал, что у неё есть. Она подошла и протянула небольшую металлическую ёмкость. Я дал мужчине напиться. Потом он сглотнул, посмотрел на оркессу, затем на меня.

— Мне всё равно конец, — произнёс он, обращаясь ко мне.

Я не стал спорить. Мужчина прикрыл глаза, и кадык на его шее дёрнулся. От горевших обломков шёл жар, а девушки столпились за моей спиной. На груди умирающего я заметил герб: роза медного цвета. Я уже видел это герб и начал догадываться, кто передо мной. А затем человек сам подтвердил мои опасения.

— Ты не видел моих жену и детей?

Я покачал головой.

— Сомневаюсь, что ещё кто-то выжил.

Он хрипло закашлялся, затем слабо улыбнулся:

— Значит, вот как кончится род Медяниных. Как твоё имя, полукровка?

— Барон Дубов.

Передо мной лежал один из глав подпольной организации, чьи бухгалтерские книги я стащил. Они охотились за мной. А я собирался начать охоту на них. Что ж, видимо, с ними разобрались и без меня.

На мгновение вспыхнувший в груди гнев я погасил усилием воли. Не в моих правилах добивать раненых. Если только сами не попросят.

После того как я назвал своё имя, взгляд князя изменился. В глазах промелькнула целая череда чувств. От ужаса и непонимания до смирения.

— Надо было самому тебя прикончить, — вдруг сказал он.

По лицу пробежала судорога — все его силы уходили на последние слова.

— Надо было, — кивнул я.

— Что он несёт⁈ — возмутилась стоявшая рядом Лакросса. В её руке тут же материализовалось копьё. — Это он, да? Он работал с Карнавальским, этим ублюдком!

Умница. Сама догадалась. Но прежде чем девушка занесла копьё для удара, я предостерегающе поднял руку.

— Одного не пойму, — сказал я, наклоняясь к умирающему князю, — на фига было тащить целого Ледяного медведя, чтобы напасть на нас? Не проще было просто устроить хорошую засаду?

Медянин удивлённо воззрился на меня. Его глаза уже начали подёргиваться невидимым туманом.

— М… медведя? — прошептал он, слабея. — Только граф Самойлов пошёл убить тебя… Будь у нас Ледяной медведь, ты бы его у себя в постели обнаружил.

Ну да, конечно. Князю хотелось хоть перед смертью погрезить, что, не сложись обстоятельства таким образом, они бы меня одолели. Не буду разрушать его маленькую иллюзию.

— Тогда кто? — скорее произнёс мысли вслух, чем задал вопрос Медянину.

— Я… — начал говорить князь, но его прервала пуля, угодившая в горло. А Альфачик загавкал, предупреждая об опасности.

Медянин умер, не успев договорить. Я медленно встал и повернулся в сторону, с которой прозвучал выстрел. Неподалёку от нас стоял высокий и статный человек с пышной светлой бородой. От его фигуры, закованной в тёмно-зелёный бронекостюм с золотистым гербом в виде крепостной башни, веяло силой. В вытянутой руке он держал дымящийся пистолет. Из дыма пожара показались другие фигуры, так же в бронекостюмах, что казались чёрными.

— С Медяниным покончено, — громко возвестил неизвестный аристократ. Похоже, это его воины сбили дирижабль князя. — Добейте остальных выживших, этими займусь я.

— Так точно, Ваше Сиятельство! — отрапортовали солдаты и разбрелись по выжженной земле.

А дворянин направил оружие мне в грудь. Входить в Инсект я не стал, слишком мало маны, но призвал щит на руку и перенёс из кольца оружие. Девушки тут же спрятались за меня.

Имперский генерал или нет, но если кто-то задумал убить меня, пусть сам готовится к смерти.

— Стойте, господин Деникин! — повелительно произнёс спокойный, мягкий голос.

С пригорка во главе отряда бойцов в светлой с золотыми вставками броне спускался… царевич Владислав! Его соломенные волосы не были стянуты в пучок на затылке и развевались на ветру.

— Это барон Дубов, гость нашего государя, со своими любовницами.

— Я не… Ай! — попыталась возразить Лакросса, но Агнес топнула ей по ноге.

Царевич продолжил, подойдя:

— Мой отец несколько расстроится, если его же верноподданные убьют дорогого гостя.

— Прошу прощения, Ваше Императорской Высочество, — произнёс князь.

Деникин. Кажется, он из Совета Князей, значит Светлейший. Он помедлил, но всё же убрал пистолет в кобуру на поясе.

Что-то мне в его взгляде не понравилось. Может, просто показалось.

— Прошу прощения и у вас, барон, — слегка склонил голову князь. — Я не знал, кто вы такой, и предположил, что вы были вместе с Медяниным. Его род предал Империю… Кстати, я знал вашего отца. Достойный был человек.

Деникин подошёл и протянул руку. Скрыв нежелание, я пожал её. Не время ссориться с этим человеком. Пока. Его рука оказалась сильной, но рукопожатие — холодным и мерзким, как поцелуй ведьмы. Да что с ним не так? Или со мной?

— Дубов, я с прискорбием узнал, что вы покинули наши пенаты и больше не рады нашему гостеприимству, — сказал подошедший царевич. Его бойцы рассредоточились вокруг, осматривая обломки. — Мой… дорогой брат, — царевич скользнул взглядом по лицу Деникина, — весьма огорчился, узнав о вашем отъезде.

— У меня появились неотложные дела, — произнёс я.

Владислав ухмыльнулся и раскинул руки в приглашающем жесте.

— Если вы с ними покончили, возвращайтесь во дворец! Ваше появление на балу произведёт небывалый фурор. — Тут царевич слегка наклонился ко мне и прошептал: — Очень хочу на это посмотреть…

— Благодарю, Ваше Высочество, — поклонился ему. — Но я откажусь. Слишком мягкие постели, как по мне.

Царевич рассмеялся:

— Как скажете! Позвольте хотя бы сопроводить вас до воздушной гавани. На моём дирижабле найдётся пара свободных кают.

От этого предложения я отказываться не стал. Мы оставили Деникина разбираться с последствиями сражения, а сами поднялись на борт. По дороге царевич рассказал, что он возглавил операцию по устранению родов предателей.

Примерно в это же время его братья, Алексей и Ярослав, добивали Клюквиных и Кипарисовых. Возмездие за нападение на императорскую семью было скорым и неотвратимым. Жаль, что я сам не добрался до них раньше. Так бы разжился, возможно, парой особнячков.

Смущало ещё кое-что. Всех собак повесили на эту троицу с Самойловым, хотя Медянин только что отрицал, что они причастны к нападению Ледяного медведя. Но его слова слышали только я и Лакросса, а кто нам поверит? Думаю, стоит встретиться с графиней Кремницкой. Она — единственный мой контакт в Имперской Канцелярии. Кто знает, может, бухгалтерские книги помогут ей пролить на происходящее свет истины.

К несчастью, свободная каюта оказалась всего одна. Маленькая, узкая, с одним небольшим иллюминатором, зато с двумя двухъярусными кроватями. Агнес сразу бросилась к двери в ванную комнату, но её опередила Лакросса.

— Занято! — прокричала она, захлопнув дверь перед носом гоблинши.

— Занято! — передразнила зелёная мелочь и бухнулась на одну из постелей, надув губы.

Вероника забралась на второй ярус, а я занял нижний ярус свободной кровати. Нам всем не помешает душ, но тут, как говорится, кто успел…

Едва лёг, как на меня навалилась усталость, а веки налились свинцом. Сказалась нехватка сна последние пару дней. До столицы лететь не меньше шести часов, так что есть время и прикорнуть, и принять душ. Альфачика тоже помыть не помешает.

Корпус гондолы мягко завибрировал, и в иллюминаторе, что был ближе к полу, промелькнули верхушки далёких деревьев. Дирижабль царевича поднялся и развернулся на юг.

Не успел я закрыть глаза, как принесли еду. Простой, но вкусный обед сразу поднял всем настроение. После еды сил сопротивляться сну не осталось, голова отяжелела и бухнулась на подушку. Я закрыл глаза и заснул.

Уже в который раз за последние пару дней пришлось их тут же открыть. Потому что каюта исчезла, и вместо неё я оказался в просторной комнате, залитой светом. Большая кровать, светлые стены, невесомые шторы на окнах и яркий солнечный свет. Вкусно пахло лесом. А я лежал на кровати абсолютно голый. К тому же, не один. С соседней подушки вдруг поднялась голова с очень знакомым лицом.

— Кто ты? — спросил я девушку с рыжими волосами. Тоже голую, кстати.

Если это сон, то он уже начинает мне нравиться. Вот только слишком реалистично всё. Ну да это ещё лучше. Будем считать, что это только сон.

— Совсем ты намёков не понимаешь, Дубов, — нежно засмеялась она.

— Обычно это они меня не понимают, — отвечал я, приподнявшись на локтях.

Полузнакомая незнакомка засмеялась и залезла на меня. Внизу живота горел рыжим треугольник волос.

— Так, — притворно рассердилась наездница, — не слезу, пока не узнаешь меня!

Что ж… Значит, в моих интересах не узнавать её подольше!

Глава 14

Конечно, я почти сразу узнал девушку. В этот раз у неё кожа была персиково-розового оттенка, волосы рыжие и брови не из мха. Только слегка раскосые глаза дриады Марии, говорившие о примеси азиатской крови, остались прежнего, янтарного оттенка. Солнечный свет красиво ложился на её нежную кожу, а во взгляде читалось ехидное наслаждение.

Маша лежала на моей груди и пальцами игралась с кучерявыми волосками. Я гладил её ещё потную, но уже высыхающую спину.

— Так где, говоришь, мы оказались? — начал разговор.

Девушка улыбнулась, не поднимая на меня глаз.

— Я не говорила. Хотела, но не успела. Ты же на меня сразу набросился!

— А надо было сперва познакомиться? — ухмыльнулся я. — Подарить цветы, сводить в ресторан, погулять, держась за ручку… И не меньше трёх свиданий, конечно же, прежде чем…

— Дубов! — рассмеялась дриада. — Не дай Бог, чтобы для занятия сексом в Духовном пространстве, приходилось ещё и на свидания ходить. И вообще, твоё бешеное либидо я связываю с этим…

Она немного отклонилась и провела рукой по небольшой аккуратной груди с розоватыми сосками, плоскому животику, талии и соблазнительным бёдрам. Да, дриада была красива. И ненасытна предыдущие часа три. Вот что делает отсутствие секса аж в семь веков.

— Значит, мы в Духовном пространстве, — протянул я, снова привлекая её к себе. А продолжил свою речь только через увлекательные полчаса: — Я думал, оно похоже на пустыню.

— Ну, оно может принимать любые формы, какие пожелает духовный практик, — ещё пытаясь отдышаться, ответила девушка и закатила глаза. На губах появилась счастливая улыбка. Спустя минуту, восстановив дыхание, она продолжила: — Здесь действуют иные законы пространства и времени, так что возможно всё. Сильный духовный практик может подчинять себе небольшую область, медитировать здесь…

— Или ностальгировать, — закончил за неё я.

— Или ностальгировать, — кивнула Маша.

А я встал с постели и подошёл к окну. Оно находилось на уровне третьего или четвёртого этажа. Внизу расстилался утопавший в зелени двор с детской площадкой, по которой носились дети. Летал тополиный пух, похожий на снег посреди лета. До моих ушей доносился детский гомон и шум проезжавших где-то машин. Напротив, с другой стороны двора, стояло серое здание, будто сложенное из блоков, а над его двускатной крышей вверх поднимался склон пологой горы, так же усеянный домами. Пейзаж казался мирным и уютным.

— А эти люди? — подбородком указал я на детей, отодвигая тюль. — Они живые?

— Просто образы, призраки, если угодно, — отвечала подошедшая сзади дриада.

— И я тоже так смогу, если стану духовным практиком?

Маша рассмеялась:

— Если пятьсот лет практиковаться, то сможешь.

— Я быстро учусь, — кивнул я.

Создать такое место в Духовном пространстве выглядело неплохой идеей. Место для оттачивания навыков и приёмов. Если время здесь течёт иначе, то это открывает широчайшие возможности!

Но тут мне вспомнились крототвари с присосками, напавшие на меня.

— А местная фауна? — повернулся я к дриаде.

— Я возвела защитный барьер. Его хватает на день-два, затем нужно обновлять. Предупреждаю сразу: на это требуется много энергии.

Я пожал плечами. Энергии здесь было хоть отбавляй, а нападающие монстры делали тренировки только интереснее.

— Значит, это место из твоего прошлого, — обвёл я взглядом комнату, в которой оказался.

— Моя квартира. — Дриада забралась обратно на кровать, подняла стройную ножку и провела по ней рукой. — А за окном Мурманск — мой родной город. Незадолго до появления Саранчи.

— Ты помнишь, каким мир был до?

Она кивнула. Я подошёл и лёг на постель рядом. Кровать жалобно скрипнула под моим весом, а я продолжил:

— Но не знаешь, какой он сейчас… А все дриады, как ты?

— Нет. Я из первого поколения. Таких, как я, осталось немного. Появились уже второе и третье поколения. Но мы живём обособленно.

— А как вы… — я взглядом указал на низ её живота.

— Размножаемся? — поняла она, положив руку на живот. — Не знаю, но точно не так, как люди. Хотя, уверена, без пестика дело не обходится.

— И каково это — жить так семь сотен лет?

— Первая сотня лет была самой тяжёлой. — Маша снова положила мне голову на грудь. — Затем я привыкла, а время превратилось в стремительный вихрь из воспоминаний. Духовная практика помогает не сойти с ума.

— Почему ты просто не вернёшься к людям? Живёшь вдали от цивилизации в одиночестве, ходишь в сны ко всяким ограм.

Дриада засмеялась, прикрыв рот ладошкой.

— Ты не всякий, — сказала она, а после посерьёзнела. — Думаешь, дриаду с волосами из травы и бровями из мха примут в Империи? Не смеши меня. Первым делом меня попытаются убить как опасного монстра, а затем препарируют, чтобы узнать, как я такой получилась. Нет уж, лучше я буду тосковать здесь по прошлому, чем постоянно скрывать свою личность и оглядываться, не собирается ли кто поохотиться на меня.

Я пожал плечами:

— Жаль. Мне бы пригодился учитель — духовный практик. Да и твоя связь с животными и деревьями наверняка очень полезна в бою.

— Заманчивое предложение… Но медитациям, чтобы попасть в Духовное пространство, я тебя и так могу научить. А с моим подарком, — она кончиком пальца коснулась моих губ, — эта задача облегчается в разы. Для начала нужно сесть в позу для медитации.

Дриада прямо на постели села, скрестив ноги, на колени положила ладони, выпрямилась и ровно задышала. Вид для меня оказался более чем соблазнительным, так что практическое занятие Марии пришлось отложить на ещё один час. Не скажу, что её этот факт сильно опечалил. Скорее обрадовал.

Мы закончили, когда я почувствовал, как энергия Духовного пространства начала курсировать по моим энергетическим каналам. Весьма и весьма будоражащее действие, должен признать. Постоянная практика увеличивает пропускную способность каналов, делая тебя сильнее. Надо будет и девчонок научить.

Времени прошло уже чёрт знает сколько. Но я помнил, что в прошлый раз, когда провёл здесь весь день, снаружи прошёл всего час. Всё равно я не мог себе позволить прохлаждаться с дриадой всё время. Впереди дел ещё целая куча. Один бал чего стоит.

— Мне пора назад, — произнёс я вслух.

Дриада грустно улыбнулась и кивнула. Через миг мы оказались посреди пустыни с потрескавшейся землёй, а наши тела приобрели привычный для этого места вид. Стали синеватые и слегка прозрачные.

— Любопытно, — сказала Маша, глядя мне ниже пояса, — а в реальности он такой же, или это у тебя духовная энергия в кармане?

Я хохотнул:

— Ты можешь узнать это в любой момент.

Вместо ответа она легонько коснулась моих губ своими, затем села в позу для медитации и произнесла:

— Для выхода нужно только представить, как ты переносишься обратно в своё тело. Как влетаешь в него или вползаешь. Образ не важен, важен вектор желания…

Я сделал всё по инструкции. Напоследок ощутил её ладонь на своей щеке, а затем открыл глаза, очутившись в каюте.

Как оказалось, проспал я часа четыре. Хотя, готов поклясться, что в Духовном пространстве дриады провёл не больше шести-семи часов. Что ж, значит, зависимость времени там от времени тут нелинейная. Зато чувствовал себя выспавшимся — пребывание в Духовном пространстве заряжает энергией.

За окном проплывали оранжевые облака, а за дверью ванной лилась вода. Лакросса и Агнес спали, значит, там плескалась синеглазка. А я с волком не успею, так как в иллюминатор уже виднелся горизонт с торчащими вверх небоскрёбами в центре Питера. Мы приближались к воздушной гавани на западе столицы.

Я встал и вышел из каюты. По узкому коридору протиснулся в рубку, из которой открывался отличный вид. Там же встретил царевича Владислава. Его волосы снова были собраны в пучок на затылке. По бокам небольшого помещения расположились различные приборы и экраны, возле которых сидели люди в мундирах личной Императорской гвардии.

— Пришли полюбоваться видом, барон Дубов? — обернулся ко мне сын Императора.

Он стоял на небольшом возвышении рядом с седым человеком в фуражке и с военной выправкой.

«Капитан», — решил я.

— Никогда раньше не летал на дирижаблях, Ваше Высочество, — ответил я, подходя к одному из панорамных окон.

Внизу серебрилась широкая гладь реки. Судно медленно шло по воздуху, подбираясь к шпилю гавани.

— В самом деле? — усмехнулся царевич, вставая рядом со мной. — А у меня сложилось впечатление, что вы профессиональный возмутитель спокойствия и колесите по стране, нарушая покой бедных граждан Империи. В том числе на дирижаблях..

— Просто у меня внешность, которая почему-то вызывает у людей агрессию. Ну и небольшая склонность от природы оказываться в неподходящее время в неподходящем месте.

— Я бы сказал, что у вас талант! — взгляд царевича был холодным и пронизывающим, хотя улыбка выглядела тёплой и приветливой. Я сделал вывод, что из братьев он самый интриган. — Уже вся столица гудит о ваших подвигах, барон. Хотя, с моей точки зрения, вы сами создаёте возможности для «подвигов», — он подчеркнул последнее слово голосом, — одним своим присутствием.

— Скоро мы покинем столицу, можете не переживать на этот счёт, Ваше Высочество, — пожал я плечами и скрестил на груди руки.

— О нет, что вы, господин Дубов! — тут же замахал руками Владислав. — Не уезжайте раньше пятницы. Обязательно посетите бал в честь именин нашего государя. В одном месте соберутся все самые влиятельные люди Империи, и на вечер пятницы дворец превратится в банку с бешеными пауками. Я очень хочу увидеть ваш талант в действии! К тому же мой младший брат считает вас своим другом. Он огорчится, если вы покинете Петербург с плохими воспоминаниями.

Мне не было дела до чувств Павла. У него своя жизнь, у меня своя. Но я видел определённые перспективы от посещения бала в Императорском дворце. Я наследник своего отца, наследник рода Дубовых. Последний. Пусть мои враги знают это и боятся.

— Я буду присутствовать на балу, Ваше Высочество, — ответил царевичу. — Но затем буду вынужден покинуть столицу. Дела не ждут.

— Конечно-конечно, — кивнул Владислав и тихо рассмеялся. — Только постарайтесь до завтра не попасть ни в какую передрягу, из-за которой меня с братьями снова попытаются убить.

Я слегка поклонился царевичу и покинул рубку. Дирижабль уже приближался к пристани — короткому мостику, висящему в воздухе.

После приземления взяли экипаж и направились в один из престижных доходных домов Петербурга. Во дворец решил не возвращаться ещё до похода к Дубовой роще. Цесаревич после обвинений во лжи на меня зуб точит, не хочу облегчать ему задачу, как добраться до меня и отомстить. Поэтому сняли апартаменты в доходном доме на два дня и тут же заселились. Жильё взяли большое: шесть комнат, две ванные и большая гостиная с камином. Окна выходили на набережную, по которой полз пароход, освещённый огнями.

Первым делом я принял душ, потому что был единственным, кто этого не сделал. Воду поставил погорячее, чтобы вся грязь, копившаяся эти несколько дней, распарилась как следует. Да и просто блаженствовал под струями горячей воды, по которой так соскучился за время похода.

Меня радовало, что всё было не зря. Я вернул себе Инсект и стал сильнее. Научился попадать в Духовное пространство, заряжаясь там энергией, и открыл новые грани Инсекта. Правда, пока ещё не пробовал проникать в этот астральный мир сам, но, если что, я всегда могу вызвать дриаду, чтобы она затянула меня туда, как сегодня. Лишь в первые пару раз, потому что дальше хочу научиться делать это сам.

Вот как научить девушек? Они не имеют представления об этом, так что будет довольно сложно объяснить им самые азы. Но я же прирождённый учитель! Стольких аристократов научил манерам! Правда, не со всеми сработало с первого раза… но это детали. Думаю, главное, что медитация сама по себе приводит в тонус манаканалы. Ведь основной её приём — это прогонка энергии по ним. Затем собираешь эту энергию в районе сердца — там, где находится сфера души, — и отделяешь от тела.

Хм, только сейчас пришла в голову мысль, что мы с волчонком связаны. Значит, я могу нас двоих затащить в Духовное пространство? А это отличная идея! Надо будет попробовать.

В дверь осторожно постучали.

— Войдите! — крикнул я.

Из-за занавески и мыла в глазах не увидел, кто вошёл. Но зато услышал голос Вероники.

— Г-господин…

— Да?

— Вы… вы… — запиналась девушка, а потом разродилась: — Вы совсем забыли, что я ваша служанка!

— А? Ты о чём? — пробурчал я, пытаясь смыть пену с лица.

— Позвольте мне потереть вашу спинку!

О Боже…

Ладно, сам и правда плохо дотягиваюсь. Я присел, повернувшись спиной к краю ванны, и протянул через плечо мочалку синеглазке.

— Спасибо! — сразу обрадовалась она. Как некоторым мало надо для счастья…

А уже через секунду выяснил, что и мне для счастья нужно немного. Вероника тёрла просто великолепно. Ощущения прям с ног до головы захлёстывали, так это было приятно. Будто каждая пора на коже открывалась и начинала дышать.

Что ж, вот ещё одна польза служанок. Это приятно, когда тебя моют нежные женские ручки.

— Как ты там? — спросил я, обернувшись через плечо, старательно пыхтящую Веронику.

От пара она раскраснелась и вспотела, поэтому сняла кофту и осталась в одном лифчике, из которого её грудь чуть не выпрыгивала при каждом движении. А двигаться ей приходилось много, потому что спина у меня большая, а мочалка маленькая.

— Хорошо, господин! — стараясь казаться бодрой, ответила брюнетка. Но паравозное пыхтение её выдавало. — Я ещё никогда так весело не проводила время. Летала в палатке, видела птицу Рукх, гостила у дриады, каталась на огромном лосе, побывала у… Матери Леса.

Вспомнив хозяйку дубравы, Вероника заметно стушевалась, но я не стал её пытать. Хочет хранить свои тайны — пусть хранит. Вряд ли там что-то ужасное.

— Вот мои родители обрадуются, когда я им всё расскажу!

Я аж вздрогнул, представив испуганное лицо её матери и дёргающийся глаз отца-простолюдина. У них и так жизнь не сахар.

— Лучше не надо… — предостерёг девушку охрипшим голосом. Но она меня будто не слышала.

— Благодаря вам я столько всего узнала. Я теперь могу с гордостью зваться боевой служанкой!

Девушка взмахнула мочалкой, с которой слетела пена прямо ей на грудь. Я к тому моменту развернулся к ней лицом и позволил тереть себя спереди. Что ни говори, а у неё получается лучше. Да и пена на её прекрасных полушариях смотрелась уместно.

— Ой! — вскрикнула она, пытаясь сдуть ещё один клочок пены с носа. А потом засмеялась.

— Так уж и боевой? — хмыкнул я.

— Да! Когда найду себе господина, моё резюме свалит его наповал! Я вообще не знаю ни одной служанки, которая бы пускалась в такие опасные путешествия со своим господином. Только слуги. А они мужского пола. Ну… Вы понимаете, о чём я, господин?

Я понимал, поэтому кивнул. С моих губ не сходила улыбка. Девушка ещё сама не поняла, что господина она себе уже нашла.

Закончив тереть, синеглазка смыла с меня остатки пены, затем взяла полотенце и с поклоном протянула мне. Действительно, как настоящая и верная служанка. Не думал, что некоторым людям так необходимы господа, но Вероника явно была одной из них и не видела в этом ничего плохого. Я тоже не видел. Ведь её господин — я.

— Помоешь Альфачика? — спросил, закончив вытираться.

— Конечно, господин! — снова поклонилась Вероника, сияя от счастья.

— Отлично, а я пока займусь едой. — И я вышел из ванной, куда тут же загнал волчонка, что разлёгся посреди комнаты.

В гостиной горел камин. Возле него сидели Агнес и Лакросса. Гоблинша снова что-то мастерила, а оркесса читала учебник по Боевой концентрации. Чёрт, мне бы тоже не помешало! Сколько же всего мы пропускаем по программе из-за ремонта академии…

Но сначала еда! На голодный желудок мозг работает хорошо, только когда думает о пище. Так что я взял справочник, нашёл тот греческий ресторан с большими порциями, в котором брали еду перед походом, и сделал заказ. Привезли его через полчаса, когда в гостиной уже сидел мокрый волк, капая водой возле камина. Зато он явно выглядел более чистым. Аж шерсть посветлела.

На еду мы набросились, едва вытащив её из пакетов и поставил на стол. Блюд было столько, что они заняли всю поверхность стола. А ещё несколько запотевших кувшинов холодного, свежего пива, от взгляда на которые у меня сердце радовалось.

Какое-то время мы молча набивали животы. Вынужденная диета и большое количество сожжённых калорий сказались на всех. Даже на Веронике, у которой схуднули вечно румяные щёки. У Агнес грудь как будто слегка уменьшилась, а у Лакроссы отчётливее проступили кубики пресса под коротким топом, в который она переоделась. А я будто и вовсе привык к вечному чувству голода, потому что ели мы раза два в день, редко чаще.

Когда в животах появилось чувство сытости, за столом потёк непринуждённый, весёлый разговор. Пиво пенилось в бокалах, Агнес подкалывала Лакроссу и Веронику, синеглазка щупала свою грудь, проверяя, насколько она уменьшилась, а волчонок грыз кости под столом. Правда, он уже едва там помещался. Рос, зараза, очень быстро!

Обсудили произошедшие события, вспомнили о бале и поговорили о планах на завтра. Я всех огорошил приятной новостью, что завтра мы никуда не идём, а готовимся к сему мероприятию. Сразу после первой медитации, хе-хе. Если времени хватит, конечно. При упоминании бала оркесса с синеглазкой заметно оживились и принялись шушукаться. Отчего Агнес надулась, видимо чувствуя себя обделённой.

Так незаметно пролетел вечер, поленья в камине прогорели, превратившись в угли, и я подкинул новых. Мне нравилось, как трещат дрова.

После ужина все разбрелись по своим комнатам, а я остался в гостиной. Альфачик лёг у моих ног, зевнул и с лязгом захлопнул челюсть, а я перенёс из кольца учебники по алхимии, боевой концентрации, оружейному мастерству и прочие, прочие. Надо как минимум прочесть по одному параграфу в каждом. Что я тут же и начал делать. Никогда не знаешь, какие знания могут пригодиться в бою, так что не стоит пренебрегать учёбой.

За чтением мои мысли то и дело возвращались к последним словам князя Медянина. Что это не они натравили на нас Ледяного медведя. Если это правда, а врать человеку на смертном одре не имеет смысла, то откуда же взялся этот монстр? И как? Тогда не было особо времени думать об этом, а сейчас уже и концов, наверное, не найдёшь.

Я будто сидел перед огромным столом, на котором был разбросан пазл из десяти тысяч кусочков, и я собрал разве что углы по пару сотен. Постепенно пазл складывался, но я пока ещё не осознавал, что передо мной. Вспоминал, как цесаревич Алексей убил герцога Самойлова. Что наследник сказал тогда поверженному врагу, что тот, уже умирая, испугался? А потом этот князь Деникин, Светлейший, один из Совета, прикончил Медянина. Конечно, наверняка на то был дан личный приказ Императора, но можно же было его допросить…

Ах чёрт, грёбаный Петербург с его интригами и тайнами! Надеюсь, на балу встречусь с князем Мечниковым — другом отца и моим… наверно, покровителем? Или лучше сказать «спасителем»? Не знаю, но этот человек отправил меня учиться в Пятигорскую академию, чтобы я стал бароном и отстоял честь рода. Одно можно сказать точно: Анатолий Петрович — союзник. Может, он прольёт свет на часть происходящих со мной событий.

Дверь в одну из комнат открылась, и на уровне полутора метров показалась зелёная голова. Затем Агнес вышла и встала неподалёку от камина. В свете огня — остальной я затушил, кроме ночника на столике рядом, — она казалась смущённой и очень задумчивой. Из одежды на ней была простенькая пижамка из свободного топика, под которым торчали соски, и коротких шорт. Для своего небольшого роста Агнес имела замечательный пропорции.

Она не сводила глаз с огня и тёрла себе запястья, нахмурившись. Я отложил учебник и только тут заметил, что, погрузившись в свои мысли, перенёс из кольца золотой жёлудь Матери Леса. Семя. Всё это время я задумчиво крутил его в руках.

— Хочешь что-то сказать? — подтолкнул я молчащую Агнес.

Она зашевелила губами, будто подбирая слова, затем сжала руки в кулачки и громким шёпотом произнесла:

— Можно я пойду с вами на бал?

Глава 15

Приёмная Императора

Ночь

Павел

Царевич за несколько месяцев так привык к фамилии Северов, что в мыслях сам себя так и называл. Всю жизнь он комплексовал и переживал, что не ровня своим братьям. А затем вдруг в одночасье стал Северовым Павлом — обычным байстрюком, безродным без прошлого и будущего. Начал с чистого листа. Поступил в Пятигорскую академию сам, без протекции со стороны отца, хоть тот впоследствии и узнал обо всём и отправил следом телохранителя и одновременно надзирателя Сергея Михайловича. Или же, наоборот, отец знал обо всём с самого начала и просто хотел посмотреть, что выйдет из самого непутёвого сына. В общем, очередной виток интриг и подковёрных игрищ, которые так надоели Павлу.

Неожиданно для самого себя царевичу понравилось быть Северовым и жить обычной жизнью: учиться, делать домашние задания, общаться с другими людьми из разных сословий, тренироваться с Дубовым, пусть и на грани жизни и смерти, и иногда подглядывать за красивыми девушками. Он словно попал в необычный, сказочный для него мир.

Но стоило ему снова оказаться во дворце, как всё вернулось на круги своя. Проснулись старые обиды, но в этот раз Павел не смог, да и не захотел, держать их в себе. И вот теперь расплачивался за свою дерзость.

Он вошёл в приёмную отца, погружённую в полумрак. Горел лишь небольшой светильник на большом письменном столе. Позади, за окном, стояла безлунная ночь. Император постоянно работал допоздна, сколько Павел его помнил. Наталья, его секретарша, уснула прямо за столом с ручкой в руке и резко подскочила, когда за царевичем захлопнулась дверь.

— Я не сплю! — тут же заявила она, слепо шаря руками по столу.

— Конечно, — усмехнулся Павел, пытаясь не засмеяться.

Он подошёл к столу секретарши и убрал прилипший к её щеке листочек.

Наталья тут же покраснела и звонко хлопнула себя рукой по лбу. Павел прошёл к двери, взялся за ручку, глубоко вдохнул и потянул дверь на себя, входя внутрь.

— Ты звал меня, отец? — тихо спросил он Императора, сидящего над кипой бумаг за столом.

Шторы были закрыты, светило всего несколько настольных ламп. От их света под глазами Александра Восьмого пролегли глубокие тени.

— А? — Тот будто только очнулся, оторвавшись от работы. — Да, сын, проходи, садись!

Он указал рукой на кресло.

— Я постою, если не возражаешь. — Павел подошёл к столу, но остался стоять. — Так зачем ты звал меня?

— Вот так сразу, да? — ухмыльнулся отец и кивнул: — Хорошо. Я хотел поговорить, Павел.

Царевич промолчал и сцепил руки за спиной, выпрямив спину. Он приготовился к любой выходке Императора.

— Я люблю каждого из своих сыновей… — снова заговорил Александр.

— Мне это известно, отец, — ответил Павел и сам удивился, как вдруг холоден стал его голос.

Государь нахмурился и поджал губы, но сдержал рвущееся наружу недовольство. Сына он позвал не с целью плодить новые конфликты.

— Настоящая сила достаётся очень нелегко.

— О чём ты, отец? — не понимал царевич.

— Твои братья… — Император провёл руками по усталому лицу, отчего на щеках пролегли белые дорожки от пальцев, — твои братья сразу родились со своей огромной силой, она всегда была с ними. Ты же отличился в этом плане…

Павел скривился — опять начинается.

— И всего неделю назад я думал, что это недостаток, который не исправить, который сделал тебя… дефектным.

— Благодарю, отец, за столь тёплые слова, — не сдержался царевич. — Но не трать свои силы и время. Если позволишь, я вернусь в свои покои и просто вспомню один из сотни подобных разговоров, чтобы ты мог считать свой отцовский долг выполненным…

Павел развернулся на каблуках и уже почти сделал шаг, но его остановил резкий окрик:

— Я ещё не договорил, сын!

В груди Императора клокотал гнев, в его глазах зажёгся огонь. Обладатели огненных Инсектов всегда славились своей вспыльчивостью. И чем сильнее дар, тем сложнее сдерживать бурю эмоций, но на то он и Император, чтобы быть властелином не только над огромной Империей, но и над самим собой.

Александр вдруг заметил, что встал со стула и навис над столом. Его тень пала на сына. Взяв себя в руки, государь сжал и разжал кулаки, затем сел на место.

— Ты убил того Ледяного медведя и, по сути, спас жизнь царю. Это подвиг, достойный высочайшей награды.

— Ты же всё-таки мой отец… — тихо прошептал царевич. — Я не мог позволить тебе умереть. Или Дубову, который стал мне другом.

— Да… Дубов, — кивнул Император. — Если бы все аристократы были такими, как этот барон, мы бы давно одолели и Саранчу, и других врагов. Достойный муж. Но я не об этом хотел с тобой поговорить.

Павел молчал, но и не уходил. Александр расценил это как хороший знак и продолжил:

— Я много думал после нашего последнего разговора… — Он снова встал и вышел из-за стола. Плеснул в два бокала янтарного хереса и один протянул царевичу. — Ты прав. Я твой отец, а ты… мой сын. И это не изменит ни одна сила в мире. Я рад узнать, что ты стал сильнее. Теперь ты единственный из своих братьев, кто знает цену силе… и власти. — Государь увидел смятение на лице Павла. — Это качество куда более ценное, чем думают твои братья. Поэтому из тебя выйдет отличный советник для будущего государя.

«Кто бы им ни стал», — додумал про себя царь.

— Отец? — недоумевал Павел. — Я не понимаю…

— Придёт время и поймёшь, — улыбнулся Император и положил руку на плечо сына, легонько сжав её. — А пока я хочу, чтобы ты присутствовал на… — он открыл крышку часов, лежавших в кармане, — уже сегодняшнем балу.

— Что⁈ — чуть не вскричал царевич.

Приглашение отца, который ещё несколько дней назад не желал его видеть на официальном ужине с каким-то китайским князем, выбило из колеи. Он полагал, что его наоборот попросят не посещать это мероприятие, ведь на нём будет слишком много посторонних людей…

Павел отхлебнул из бокала, чтобы прочистить голову. Жидкость приятно согрела нутро.

— Я же сказал, ты — мой сын, — повторил Император и сел обратно в кресло, тоже отпив из бокала.

Царевич ещё не понимал причину столь разительных перемен в отце, но… они определённо ему нравились. Неужели он перестанет быть изгоем? И кого ему за это благодарить? Неужели Дубова, который, пусть и тщательно это скрывал, поверил в него и заставил тренироваться? Похоже, что так.

— Хорошо, отец, — кивнул Павел. — Но я буду Северовым.

— Что? Почему? — государь даже слегка привстал.

В один миг царевич вдруг многое понял о себе.

— Мне нравится учиться в академии, узнавать людей, которые никогда не ведали роскошной жизни. И… мне самому нравится обычная жизнь. Я хочу остаться Северовым на какое-то время. К тому же, чем меньше врагов знает, что у тебя есть ещё один сын, тем лучше.

Отец со вздохом опустился в кресло и огладил небольшую бороду.

— Как пожелаешь, Паша. Это мудрое решение.

«Достойное царя…» — неожиданно для самого себя подумал Император.

— Можешь идти, сын.

— Увидимся на балу… папа, — кивнул Павел и вышел, тихо притворив за собой дверь.

* * *

Центр Санкт-Петербурга

Арендованная квартира

Николай

Агнес стояла, сцепив руки, и смотрела в огонь. Она будто пыталась сейчас повернуть время вспять. Даже бровки нахмурила от усердия. Я вдруг догадался, в чём дело.

— Ты ведь не это хотела спросить, верно? — с прищуром спросил я.

— Нет, именно это! — слегка топнула она ногой, отчего вздрогнули зелёные ягодички. — Я тоже хочу пойти на бал.

— Странно, — я продолжал вертеть в руках золотой жёлудь, — я думал, что ты давно отказалась от этой идеи. Как и Вероника.

— Она врёт, — посмотрела гоблинша мне в глаза.

В её почему-то застыл страх. Чего она боится? Я же не съем её! Хотя некоторые её прелести выглядят весьма аппетитно. Если бы не рост…

— О чём ты? — уточнил я.

Агнес вздохнула и опустилась в кресло напротив, сжав ладони коленями.

— Вероника на самом деле тоже хотела бы туда попасть. Да любая девушка мечтает о подобном! А ты, Коль, берёшь только Лакроссу.

— И сдался вам этот дурацкий бал… — Я положил жёлудь между страниц учебника по алхимии, чтобы не потерять страницу. — Я был на одном балу. Меня там пытались убить.

— Ничего он не дурацкий, — буркнула зелёная полторашка. Полторашка, потому что рост у неё не больше полутора метров. — Это же бал, Коля! И не просто бал, а во дворце Императора! Такая возможность раз в жизни выпадает!

— Тогда почему Вероника говорила, что не хочет на бал? Что лучше платья будет шить.

— Это реакция компенсации.

— Чё? — глубокомысленно изрёк я.

— Это… из психологии. — Агнес с ногами забралась в кресло и обняла себя за колени. — Вероника очень хочет попасть на бал, как и я, просто она понимает, что шансов у нас нет, поэтому заранее решила быть лучше в чём-то другом. Компенсировать это.

— Хм, — потёр я подбородок. — А ты, значит, думаешь, что шансы у вас есть?

Волчонок, что лежал у моих ног, зевнул широко раскрыв пасть, повернулся на другой бок и с любопытством уставился на гоблиншу. Та ещё сильнее прижала колени к груди, положив на них подбородок, и уставилась на меня своими карими глазами. Шмыгнула вздёрнутым носом.

— Рядом с тобой постоянно творятся какие-то чудеса, — заговорила она.

— Иногда не без твоей помощи, — решил я подбодрить Агнес.

Но она продолжала:

— И я подумала, что, раз такое дело, может, есть надежда, что опять случится какое-нибудь чудо? И я смогу хоть одним глазком взглянуть на бал. На аристократок в красивых нарядах, на статных дворян, на целую гору бокалов с шампанским… А какая там должна быть кухня! Разве можно такое пропустить? Вот я и решила спросить у тебя. Ведь за спрос не бьют в нос, да?

— Ага, — ухмыльнулся я. — Зато шлёпают по заднице.

Во взгляде Агнес мелькнуло прежнее ехидство.

— Тогда я готова задавать разные вопросы хоть каждый день!

В ответ я хохотнул, а затем, посерьёзнев, заговорил:

— Пойми, Агнес, даже Веронике на таком балу делать нечего. Там соберётся куча напыщенных аристократов, которые меряются длиной или членов, или родословных, если с первым не повезло. Вероника — простолюдинка, оказаться на балу она может только в том случае, если будет чьей-то куртизанкой. Я ей такого не желаю. А ты, Агнес, из гоблинов. Ваш народ нигде особо не жалуют.

Зелёная мелочь ещё сильнее обняла колени и опустила глаза, влажно заблестевшие в свете камина.

— Я просто не хочу смотреть, как вас оскорбляют. Потому что знаю, что тогда дворянские зубы полетят, как щепки.

Она снова подняла на меня мокрые глаза и дрожащим голосом произнесла:

— Да, разнести Императорский бал было бы в твоём духе. Но проблем потом не оберёмся… Сразу полстраны можно будет во враги записать.

— Вот именно, — кивнул я.

С одной стороны, я ни за что не дам в обиду девушек. Пусть даже какой-нибудь царевич попытается их оскорбить, всё равно получит по зубам. Потому что если оскорбляешь кого-то слабее себя, будь готов, что кто-то другой окажется сильнее и обидит уже тебя.

С другой стороны, зачем плодить конфликты? Среди старшего поколения князей, герцогов и остальных пруд пруди консерваторов, которые другие народы за людей вообще не считают.

Я вспомнил бал в Пятигорске. На самом деле, мне он понравился. И выпил, и потанцевал, и подрался. Вечер прошёл просто замечательно! И я же не чёрствый осёл, которому нет дела до маленьких грёз подруг, прошедших со мной и огонь, и воду. Сердце кровью обливалось от вида той же Агнес, уткнувшейся лбом в коленки. Её сейчас сокрушило сразу две вещи: разочарование и чувство, что я прав.

Однако мне вдруг пришла в голову любопытная идея. Точнее, она пришла уже давно, но сейчас я в ней окончательно утвердился. В конце концов, этот пресловутый бал, который стал для девушки камнем преткновения, да и, судя по всему, для Вероники тоже, будет большим событием. Наверняка кто-то попытается этим воспользоваться и устроит суматоху, чтобы, например, свести старые счёты. Или устранить конкурента. Как сказал царевич Владислав, Питер — банка с пауками и змеями.

Так что я нарочито строго произнёс:

— Поэтому я запрещаю вам с Вероникой отправляться на бал. Не смейте использовать никакие усыпляющие газы или алхимические бомбы, чтобы попасть во дворец. И ни за что не переодевайтесь в официантов! Ты всё поняла, Агнес?

Сдвинув брови, посмотрел на девушку. Она неуверенно посмотрела на меня в ответ и шмыгнула носом. Похлопала мокрыми ресницами. Ох, не люблю я, когда девушки плачут. Но, кажется, она меня поняла. Умница.

— Ага, — кивнула она и легко встала с кресла. Вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Ладно. Ладно… — тянула она, явно задумавшись. Потом вдруг взглянула на учебники, лежащие на столике. Один из них вспух из-за жёлудя внутри. — Что там?

— Взгляни, — я протянул ей книгу.

Гоблинша взяла её в руки и раскрыла, поймав скатившийся предмет в руку. На миг задержала глаза на раскрытой странице, а затем с прищуром взглянула на меня.

— Что делает этот жёлудь? — спросила она.

— Ты слышала Мать Леса. Это семя для новой дубравы. И новой Матери Леса. Не знаю, она сразу проснётся или сперва побудет какое-то время в спячке…

— Понятно, — она захлопнула книгу и вернула мне её и жёлудь. — Не засиживайся допоздна, Коль. У тебя завтра важный день.

— Ага, — ухмыльнулся я.

— А я пойду. — Гоблинша перекатилась несколько раз с носков на пятки и обратно и пошла в свою комнату. Я проводил её взглядом, особое внимание уделив сочной зелёной заднице под тонкими шортиками. Почти зайдя, Агнес обернулась, ехидно улыбнулась, заметив мой взгляд, и бросила через плечо. — Не теряйте меня завтра. Я буду у себя… работать над кое-чем.

Я кивнул, и она закрыла дверь.

Весь следующий день прошёл в какой-то радостной суматохе. Начиная с завтрака Лакросса и Вероника постоянно шушукались, обсуждая платья, туфли, одежду и прочие аксессуары, названия которых больше бы подошли алхимическим зельям или особо страшным ядам.

Я же воспользовался услугами местной прачечной, где мне за небольшую мзду погладили новый костюм, который надевал на приём у Императора. Ткань была просто отличной, и я боялся испортить её неправильно глажкой, так как сам никогда особо с этим не заморачивался. Таскал одежду, которую не нужно приводить в порядок.

Да и учебники сами себя не прочитают. Это занятие весьма быстро сожрало свободное до обеда время, а я узнал пару новых рецептов усиливающих зелий. Надо будет попробовать приготовить что-нибудь из этого, но явно не сегодня. Опыт подсказывал, что после приёма потребуется небольшой отходняк.

После лёгкого перекуса заставил Лакроссу и Веронику медитировать. Агнес же с самого утра не выходила из комнаты.

Первая медитация особого успеха не принесла. Девушки постоянно отвлекались на мысли о предстоящем вечере и не могли сосредоточиться. Но попытка — это тоже опыт. Иногда отрицательный результат даже лучше положительного. Для девушек медитация не прошла бесследно: своим магическим зрением я увидел, что во время медитации мана по их каналам бегала чуть активнее.

Это было заметно по их усиленной ауре. Правда, после окончания всё вернулось к прежнему состоянию, но тут главное тренировки и ещё раз тренировки. Думаю, с третьего или четвёртого раза они смогут попасть в Духовное пространство. К тому же, я намеревался использовать зелье, которое должно облегчить эту задачу.

После часа мучений Лакросса с Вероникой буквально сорвались с места и заперлись в комнате синеглазки. Как они объяснили, им необходимо заранее начать готовиться: причёска, макияж и все дела. Я отмахнулся от этого руками и ногами.

За дверью Агнес что-то взорвалось, и из-под неё пополз жёлтый дым. Но крик гоблинши: «Я в порядке!» — меня успокоил.

В четыре часа в дверь постучали. За порогом стоял статный мужчина среднего роста в чёрном фраке с белой сорочкой, фуражкой шофёра на голове и в белых перчатках.

— Барон Дубов? — вкрадчиво спросил он.

— Чем обязан? — скрестил я на груди руки. Гостей я не ждал. Да и не любил их никогда.

— Его Императорское Высочество Владислав прислал за вами лимузин.

Ясно. Значит, за нами всё-таки проследили. Хотя я зарегистрировался под своим именем, так что, возможно, никакой слежки и не понадобилось. Впрочем, всё равно не люблю неприятные сюрпризы. По крайней мере, если в дороге что-то случится, буду знать, кто нас подставил.

Я посторонился, пропуская водителя в прихожую. Я уже был почти одет, только набросил смокинг и поправил бабочку на шее.

— Мы ожидали другого водителя, — нарушил я молчание.

Шофёр снял фуражку и склонил голову.

— Анатолия больше нет с нами.

— Он умер? — севшим голосом спросил я. Жаль беднягу, если так…

— Это неизвестно, Ваше Благородие. Но мы предполагаем, что да. Мы нашли его лимузин на севере от столицы, на границе диких земель. Судя по всему, его пытали, а затем… Мы надеемся, что он сбежал, но… Кто-то добрался до него. В полиции говорят, что этот кто-то выслеживал его последних пассажиров, то есть вас… Из следов обнаружили только пятна крови и бумажный пепел.

Я задумался. Вот как тот Чёрный байстрюк узнал, в какой стороне нас искать. А дальше выследить было делом техники. Чёрт. Надеюсь, хоть лесник не пострадал.

— А вы откуда столько знаете?

— Я же водитель, Ваше Благородие. Главное качество шофёра — умение слушать, когда это необходимо.

— Ясно, — протянул я. Шпионы. Шпионы повсюду в этом городе! — Соболезную вашему коллеге. Хороший мужик был.

— Да, — грустно ухмыльнулся водитель. — Знал город лучше, чем свои пять пальцев.

— Будьте уверены, если он погиб, то уже отомщён, — отчего-то мне захотелось подбодрить работягу. — Но, кто знает, может, Анатолию удалось сбежать…

В его глазах отразилось смятение, но затем он очень медленным и выверенным движением надел фуражку обратно и отцентрировал её, прикоснувшись к козырьку ребром ладони. Наклонив в лёгком поклоне голову, с благодарностью произнёс:

— Да, Ваше Благородие.

— Уже пора? — в коридор выглянула суматошная брюнетка. На её голове был форменный бедлам.

— Да, скажи Лакроссе, что нас уже ждёт машина, — обернулся я.

Послышался лёгкий цокот каблучков, и в прихожую вошла оркесса. Сзади раздался грохот упавшей фуражки, и она выкатилась мне под ноги. Да что тут говорить, у меня самого челюсть отвисла! Теперь я понимаю, чего они так носятся с этим балом…

Глава 16

Выглядела Лакросса просто… Чёрт, сказать «сногсшибательно», значит, оскорбить её! Вероника поработала на славу: такого красивого платья я никогда не видел. Не могу сказать, что я знаток, но повидал некоторое количество красивых девушек в красивой одежде. Такого великолепия я не видел никогда.

Платье выглядело нарочито простым, но, я был уверен, каждый стежок, каждая складка ткани выполняла строго определённую функцию. Длиной до пола, красное, с обнаженной спиной и декольте, которое подчёркивало идеальные формы девушки. Казалось, что оно целомудренное, но длинный разрез почти до талии, в который проглядывала бархатная кожа цвета бронзы, разом разрушал эту иллюзию.

Волосы девушка заплела в косу, но она начиналась не сразу от макушки, а сперва их стягивали несколько широких колец, похожих на трубку. Выжженная прядь обрамляла лицо с неброским макияжем.

Лакросса потупила ехидный взгляд, довольная достигнутым эффектом. Она прошла мимо меня к выходу, изящно подняв фуражку шофёра и шепнув на ухо:

— Так мы пойдём, или ты хочешь ещё посмотреть?

Жизнь полна соблазнов. Но мы и правда должны идти, раз сам царевич за нами машину прислал.

Спустились на лифте в холл. Лифтёр, пока ехали, отчаянно косился на девушку, стоявшую рядом со мной. Переживая за его зрение, я протянул руку сбоку от его щеки и повернул голову, чтобы та смотрела прямо на дверь. Парень покраснел до кончиков ушей.

Девушку я пропустил вперёд. Не мог не полюбоваться её чудной фигуркой и двумя идеальными персиками пониже спины. Да, думаю, такой красивой оркессы императорский дворец ещё не видел.

Снаружи нас дожидалась белоснежная машина с длинным капотом и просторным салоном. Множество золотых вставок и украшений внутри и снаружи кричали о высоком статусе владельца. Несколько парочек смотрели нам вслед, когда я помогал Лакроссе сесть в салон. Даже не знаю, на что они пялились больше: на машину, на девушку или огромного полуогра, её сопровождавшего.

Когда выехали на одну из центральных улиц, начался час пик. Но к нам, вырулив с парковок, пристроились машины полиции, разогнавшие поток, чтобы мы могли проехать быстрее. Сервис, ничего не скажешь.

Так что во дворец мы приехали всего за час. Всё это время девушка смотрела то в окно, то на меня, пряча смущенную улыбку.

— Хорошо выглядишь, — сказала она, когда мы подъезжали ко дворцу.

— Думаю, мой взгляд красноречивее комплиментов, — ответил я на любезность.

Подъездная дорожка была сплошь забита конными экипажами и дорогими машинами, а воздух пестрел от платьев, фраков и костюмов дворян. К балу всю территорию украсили. С деревьев свисали фонарики и гирлянды. Повсюду сновали слуги в белых блузках и предлагали гуляющим напитки.

Когда мы наконец подъехали к главному входу во дворец, слуги открыли нам двери, а затем услужливо проводили внутрь. Лакросса взяла меня под локоток и постаралась держаться ближе. Было видно, что её смущает всё это великолепие.

В этой части дворца мне бывать не доводилось. Две огромные двери вели сразу внутрь, где после небольшого коридора располагался огромный бальный зал. Я слегка (ладно, не слегка, но я же скромный человек) возвышался над остальными людьми, потому мог смотреть поверх их голов. Перед нами выстроилась небольшая очередь. Статный мажордом с сединой на тёмных висках объявлял всех вновь прибывших, заодно сверяя их имена со списком гостей.

Но перед тем как дойти до него, нужно было пройти через специальные рамки, которые улавливали оружие и магические артефакты. Когда нас проверили всеми возможными способами, я мысленно поблагодарил Агнес за изобретение неотслеживаемого пространственного кольца.

Сам зал был украшен ещё помпезнее, чем сад. Наверху висела огромная люстра на несколько тысяч магических свечей, стены украшены золотом, а еще огромные окна и высокий потолок. Напоминал бальный зал в Пятигорской ратуше, только больше и богаче обставленный. Также были столики с закусками, диваны, специальные уголки для игры в карты и просто для отдыха и бесед.

— Княжна Потёмкина из Великого Новгорода и княжич Черноусов из Владимира! — зычным голосом объявил мажордом пару перед нами. Высокий сухопарый юноша и прелестная блондинка на голову ниже его.

Несколько человек оглянулись на вошедших и помахали руками, приветствуя их и подзывая к себе.

Настала наша очередь.

— Как вас представить? — шёпотом спросил мажордом.

— Барон Дубов и Лакросса Морок, — ответил я.

Мужчина слегка ссутулился, наклонившись над резным пюпитром со списком гостей на нём, и близоруко прищурился, поправив монокль на глазу. Кивнул, ставя галочки напротив наших имён.

— Барон Дубов из Ярославского княжества и Лакросса Морок из племени Горных Ястребов! — возвестил мажордом, выйдя немного вперёд, затем отошёл в сторону и сделал приглашающий жест рукой.

Если его и удивила оркесса, то виду он не подал. Чуть позже я понял почему.

На наши имена сразу обернулась куча народу. Неужели я и правда стал местной знаменитостью? Вот угораздило, а. Мне куда уютнее, когда меня не замечают: это позволяет наблюдать, оставаясь в стороне. Из-за моей комплекции эти моменты крайне редки, так что я ценю любой из них.

Кто-то посмотрел на нас с интересом, кто-то — с опаской, часть мужчин и юношей буквально пожирали глазами девушку рядом со мной, а некоторые дамы — красивые, надо сказать, — смотрели с нескрываемой завистью. Несколько орков, одетых весьма изысканно, кивнули нам, поднимая бокалы в приветствии. От остальных их отличали цвет кожи да некоторая обособленность. Хотя в их компаниях и встречались русские дворяне, но в основном их всё же избегали.

Что ж, было время, когда орков за людей не считали. Всё постепенно меняется.

Заметил эльфов, но эти любят подобные вечеринки, ни одну не пропускают. И ни одного гоблина. Как и огра. Этих лесных гигантов в город-то и калачом не заманишь, а тем более на светский раут. Будут, как стадо слонов в посудной лавке, ведь самый обычный огр больше меня на пару голов.

Где-то в дальней части зала играл небольшой оркестр. Часть людей танцевала, но больше половины сбились в группы и обсуждали насущные дела.

Я повёл Лакроссу вглубь зала, видя, что с каждой секундой она чувствует себя всё неуютнее. Поймал официанта с подносом и взял два бокала шампанского. Отдал их девушке.

— Ты в порядке? — спросил, когда она залпом осушила оба.

Лакросса кивнула и подняла на меня глаза, подойдя на шаг ближе.

— Я просто не ожидала, что здесь будет так… красиво, — прошептала она. — Я чувствую себя белой вороной, на которую все пялятся. Я будто голая.

— Поверь, — хохотнул я, — если бы ты была голой, они бы тут все с ума посходили. На тебя смотрят по той же причине, что и я час назад.

Она слегка улыбнулась, обнажив маленькие аккуратные клыки, растущие из-под нижней губы. Обычно у орков они крупнее… Может, Лакросса нечистокровная оркесса? Впрочем, мне без разницы. Смущённой она выглядела ещё более привлекательно.

— Расслабься. — Я взял её за руку и повёл в ту часть бального зала, где танцевали.

От шампанского к щекам девушки прилил медный румянец.

— Сойдёт за второе свидание? — спросил, когда начали танцевать. Я обещал ей, когда она лежала в лазарете, а своё слово я держу.

Лакросса улыбнулась и спрятала взгляд на моей груди:

— Этого стоило подождать.

Постепенно движение разогнало её кровь, она расслабилась и раскрепостилась. Музыка сменилась на более энергичную, и девушка отдалась танцу. На неё было приятно смотреть. Хех, и не мне одному. Параллельно болтали, делились впечатлениями и обсуждали разное соседние парочки. Весьма толстый генерал с пышными усами танцевал рядом с юной особой, копируя манеру танца у молодых, отчего походил на цыплёнка-переростка. Но его самоуверенность подкупала. Чёрт, на его лице застыла настолько непоколебимая уверенность в собственной неотразимости, что я сам начал в это верить. Чем вызвал смешки со стороны Лакроссы.

Вскоре музыка смолкла. Румяная девушка благодарно улыбалась и наслаждалась вниманием мужского пола.

— Давно не чувствовала себя так хорошо, — сказала она.

Ответить я не успел. К нам подошёл молодой статный дворянин лет двадцати, не больше. Блондин в изысканном приталенном смокинге тёмно-синего цвета. Он поклонился и произнёс:

— Если все девушки в Пятигорске такие хорошенькие, то я лучше перееду туда. — Его серые глаза смеялись. — Маркиз Билибин, — представился он.

Я удивлённо вскинул бровь.

— Племянник герцога Билибина, — кивнул парень. — Мой дядя рассказывал о неком бароне Дубове, и я сперва не поверил своим ушам, когда услышал эту фамилию здесь.

Он протянул руку, и я пожал её. Рукопожатие вышло крепким. Чем-то парень мне нравился. Не чувствовалось в нём какой-то особой гнильцы, а чувствам своим я привык доверять.

— Вы позволите украсть вашу даму на один танец? Для меня будет честью танцевать со столь прекрасной девушкой.

Я взглянул на Лакроссу, и, судя по её взгляду, она не возражала.

Кивнул маркизу. Но, наклонившись поближе к его лицу, прошептал:

— Если хоть волос с её головы упадёт…

Неожиданно для меня реплика вызвала радостный смех у маркиза.

— Слова моего дяди оказались чистой правдой! — улыбался парень. — Вы за своих девушек любого порвёте, Ваше Благородие.

Лакросса странно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

— Вы меня поняли, Ваше Сиятельство, — ответил я лучезарной улыбкой.

Маркиз снова слегка поклонился и подал руку оркессе. Они отошли на несколько шагов и принялись танцевать медленный вальс. Немного посмотрев на изящные и умелые движения обоих партнёров по танцу, я направился к столам с закусками. От еды они просто ломились.

Попробовал всего по чуть-чуть. Мимо прошёл слуга с подносом, и я взял с него бокал с плоским дном и кусочками льда. Виски, пряный и немного сладковатый. Нашёл удобный диван и присел на него, оглядывая людей.

Зал постепенно заполнялся гостями. Молодыми и пожилыми аристократами, дворянками, блистающими платьями и красотой. Я же чувствовал себя не в своей тарелке. Мне милее лес или, если уж на то пошло, коридоры академии.

Вдруг ко мне подсела барышня в маске и с внушительной грудью, которую почти не скрывало декольте чёрного платья. Эти синие глаза я узнал сразу.

— Господин не желает скрасить одиночество обществом дамы? — спросила Вероника.

— Значит, где-то и вторая, верно? — ухмыльнулся я. — А ты чего куртизанкой вырядилась?

— Агнес? — задумалась Вероника, а потом ткнула пальцем в сторону особо большой толпы мужчин, которые с интересом кого-то слушали. — Кажется, она там. И вы же сами подсказали, как нам попасть сюда!

— Вообще-то, я сказал вам этого не делать, — строго посмотрел на девушку. — Агнес тебя подбила?

Брюнетка, выглядевшая не хуже всех остальных дам, а местами даже и лучше, хихикнула:

— Думаете, кто её послал поговорить с вами вечером?

— Ах вы… — я даже сперва не нашёлся, что сказать. Меня обставили! Обвели вокруг пальца! Я вмиг почувствовал себя малышом, у которого конфетку отобрали. — Что за змей я пригрел на своей груди…

От смеха девушка аж покраснела и чмокнула меня в щёку:

— Ну господин, мы же всего разочек!

Я сурово посмотрел на неё, надеясь взглядом пригвоздить к дивану.

— Мы всё отработаем, господин! — тут же повинилась Вероника.

Я буркнул:

— Ладно, развлекайтесь, но не переусердствуйте.

— Угу! Видели, да, как девушки пялятся на Лакроссу? Она красивая… А стоило мне сказать паре девушек неподалёку, что знаю швею, которая над ним работала, как они сразу завалили меня вопросами. Обещала им, что швея с ними сама свяжется. Думаю, пара заказов нам обеспечена, господин!

Ну тут я растаял окончательно. Просто умница! И она всерьёз после этого думает, что я позволю ей уйти к другому господину? Ага, как же!

— Вижу, ты даже на балу времени зря не теряешь, — улыбнулся я. — Иди, может ещё пару заказов получишь.

Девушка встала, но вдруг замерла на месте, о чём-то задумавшись.

— А если… если кто-то захочет воспользоваться мной как куртизанкой? Что мне делать?

Я недоумённо посмотрел на неё вместо ответа. Вероника похлопала ресницами, и через секунду до неё дошло.

— Поняла, господин! Скажу, что мои услуги этим вечером уже купили.

Кивнул ей, и она упорхнула куда-то в толпу, тут же заговорив с кем-то, указывая в сторону танцующей с маркизом Лакроссы. Сама непосредственность.

— Какая чушь! — громко воскликнул мужчина в той толпе, на которую только что указывала Вероника. — С Магнумом по убойности может сравниться разве что легендарный револьвер Дуброва.

Я встал и подошёл поближе к группе, делая вид, что интересуюсь ассортиментов закусок.

— Магнум хорош, но в умелых руках, — отвечал знакомый голос. — Отдача от него весьма мощная, и перезарядка долгая. Я бы рекомендовала использовать в качестве запасного огнестрела старый добрый американский Кольт модели девятнадцать-одиннадцать. Семь патронов сорок пятого в обойме, быстрая перезарядка, неприхотливость в обслуживании. В боевых условиях пистолета лучше него не существует. И калибр популярный, что тоже не стоит сбрасывать со счетов.

В центре группы людей стояла Агнес в форме официанта с подносом, на котором покоились маленькие заварные пирожные.

— Боже, кто эта чудесная девушка? — вопрошал невысокий седой мужчина в годах и с лиловой лентой через плечо. Явно какая-то шишка. — Позвольте потанцевать с вами, мадемуазель? Обсудим новейший автомат системы Шпагина. Он проходит испытания, и я знаком с их ходом…

— Прошу прощения, господин князь, но мне нужно работать! — вздёрнула нос гоблинша. А я чуть виски не подавился.

Агнес прошла мимо меня, задорно подмигнув. Снисходительно покачал головой в ответ, на что мне показали язык.

Ладно-ладно, попросится она у меня ещё раз на бал.

Вдруг среди людей началось некое оживление. Спустя несколько секунд увидел его причину: в мою сторону двигался сам Император в сопровождении свиты из нескольких явно высокопоставленных чиновников.

— Барон Дубов! — воскликнул он, завидев меня. Я поклонился, как того требовал этикет, но Император протянул мне руку. Я пожал её, краем глаза заметив, как у некоторых дворян челюсти отвисли от вида государя, за руку здоровающегося с каким-то бароном. У одного даже пенсне упало и разбилось. — Рад, что вы почтили нас своим присутствием.

— Это для меня честь, Ваше Величество.

Император на людях вновь перешёл на «вы».

— Бросьте, — шепнул государь, подмигивая, — я знаю, что вы не хотели сюда приходить. Тем не менее, хочу познакомить вас кое с кем.

Он поманил к себе одного из чиновников. Им оказался невысокий мужчина с бледным усталым лицом, изборождённым глубокими морщинами. Глубоко запавшие глаза смотрели холодно и проницательно.

— Это мой первый советник, князь Тарасов Евгений Михайлович.

— Весьма наслышан о ваших подвигах, господин Дубов, — вкрадчиво сказал мужчина.

У него был мягкий и тихий голос. У меня сразу сложилось впечатление, что не он в разговоре хочет до кого-то докричаться, а его хотят услышать и поэтому замолкают, прислушиваясь.

Он тоже протянул руку, и я её пожал. Как её было не пожать, у первого-то советника императора. Хотя что-то мне в нём не нравилось. Но пока я не мог понять, что именно. Может, просто аллергия на дворцовые интриги, которыми от мужчины несло за километр?

— Государь, вы позволите ненадолго украсть верноподданного барона? — с ухмылкой спросил он.

Александр Восьмой, уже занятый разговором со статным и пузатым дворянином в сиреневом сюртуке, махнул рукой.

С князем Тарасовым мы двинулись вдоль столов с закусками, дошли до уголка с карточными столами, над которым вился густой сигарный дым. При нашем приближении сразу несколько диванов учтиво освободилось. Я сел на один, а рядом в кресле разместился князь Тарасов. Он носил тёмно-зелёный мундир военного покроя, который, впрочем, не имел воинских знаков отличия, и тёмные брюки с начищенными ботинками. На бледной руке тускло блестел большой перстень с чёрным камнем. Больше украшений на Тарасове я не заметил. Вообще, его одежда казалась весьма аскетичной.

Он явно хотел о чём-то поговорить, но какие могут быть дела у барона-полукровки с первым советником? Тут наверняка жди беды. Поэтому облегчать чиновнику задачу я не собирался. Хочет говорить? Пусть говорит.

Сигарный дым щекотал ноздри. Мимо прошёл слуга, и я сменил бокал виски на новый. Тарасов тоже достал короткую сигару и закурил.

— Знаете, господин Дубов, я с особым тщанием слежу за вашей учёбой… — заговорил он.

Видимо, ждал, что начну задавать вопросы, но я промолчал, ожидая следующей реплики. Не собирался плясать ни под чью дудку. Князь коротко усмехнулся и продолжил:

— Когда-то ваш род могуществом не уступал императорскому и, при определённых обстоятельствах, мог в то время претендовать на трон. Но патриарх Дубовых отказался от регалий, предпочтя другой путь. Последствия его решений мы можем наблюдать по сей день.

Я продолжил молчать. Евгений Михайлович явно хотел вывести меня из состояния покоя. Должен признаться, ему это почти удалось. Об истории собственного рода я знал непозволительно мало: архивы в особняке неполные и будто специально подчищенные. После учёбы я собирался вплотную заняться этим вопросом. Но, похоже, на некоторые вещи может пролить свет совершенно неожиданный человек. Первый советник Императора.

Тарасов затянулся и подался вперёд, вперив в меня карие, почти чёрные глаза. И задал вопрос, которого я ждал меньше всего:

— Скажите, Дубов, вы когда-нибудь думали о том, чтобы стать графом?

Глава 17

Вопрос Тарасова застал меня врасплох.

В Российской Империи смешались две иерархические системы дворянства: европейская и русская. Если я правильно помню уроки истории, по крайней мере те, что не прогулял, смешение произошло из-за Саранчи. Она подмяла и уничтожила Европу до Карпатских гор, из-за чего многие европейский рода, бросая имущество, побежали в Россию. За десятилетия тяжёлой войны всё смешалось, а затем, когда люди получили Инсекты, систему дворянства пришлось возводить заново.

Так, самый низший дворянский титул — это барон. Самый высший — князь, если не брать в расчёт Светлейших князей. Между ними герцог, маркиз, граф и, перед бароном, виконт. Титул рода определялся по его патриарху. Если патриарх рода носил титул графа, то род графский, князя — княжеский и так далее. А старшие сыновья графа — виконты, как и младшие сыновья маркиза. Наследник после смерти патриарха получал его титул, а выше него прыгнуть было достаточно трудно.

Способы подняться по этой лесенке можно пересчитать по пальцам одной руки у матёрого фрезеровщика. Если не считать смерть патриарха рода, то способ всего один: получить титул в результате пожалования его Императором. За героизм на войне с Саранчой, за вклад в науку или ещё какие заслуги.

Моё же положение в этой системе находилось на гнилой подпиленной ступеньке. Отец женился на женщине-огре. Межрасовые браки не возбранялись, но среди аристократов, блюдущих чистоту крови, считались моветоном. К тому же моя мать была незнатного рода. У огров вообще такой системы нет, они делятся на немногочисленные кланы. Почти как орки.

Мать так и не получила титул баронессы, войдя в семью. В местном отделении Имперской Канцелярии не пожелали занести её в родословную Дубовых: якобы она не имеет на это право, если не предоставит своё генеалогическое древо. А огры такой чушью вообще никогда не увлекались. Я думаю, это был лишь предлог для отказа, чтобы на примере нашей семьи другие увидели, к чему приводят межрасовые браки.

Не очень законно это: скорее всего, кто-то из недоброжелателей кому-то дал на лапу. В те времена я был слишком юн, чтобы понимать такие вещи. Знай я, к чему всё приведёт, то разгромил бы Канцелярию. А мой отец решил, что связываться с крючкотворами и бюрократами ниже его достоинства, и просто отмахнулся от этого.

Так что даже баронетом я мог называть себя с натяжкой. Но теперь, когда мою землю угрожают забрать в пользу государства из-за отсутствия титула, я должен занять место патриарха рода Дубовых. И я уже его занял. Подтверждение титула после академии и службы — простая формальность. Пусть кто-нибудь попробует заявить, что это не так. Я быстро покажу ему, где его место на ближайшем кладбище.

Но господин Тарасов говорил совсем о другом. Не о досрочном подтверждении титула, а о скачке сразу на несколько ступеней выше. Что за игру он затеял?

— А чего не Императором сразу? — вскинул я бровь в ответ на его вопрос.

Евгений Михайлович хохотнул, откинувшись в кресле, затянулся и выпустил тугую струю дыма вверх. Затем снова наклонился ко мне, заговорщицки шепча:

— Боюсь, что такой указ Александр Восьмой подписывать не захочет. Поверьте мне, как его первому советнику, такие резкие перемены он не любит.

Я притворно вздохнул:

— Ах, какая досада…

И отпил из бокала. Виски обжёг горло.

— Для меня куда большее разочарование, господин Дубов, что далеко не все люди аристократического толка похожи на вас.

— Это чем же они должны заслужить такое? — спросил я, имея в виду свои внешность и положение в обществе. Которые, к слову, меня устраивали. А что не устраивает, я изменю.

— Вы напрасно придерживаетесь столь плохого мнения о себе, Ваше Благородие, — Евгений Михайлович посмотрел мимо меня и махнул рукой. Подошёл официант, которого он попросил: — Принесите мне тоже, что и ему.

— Сию минуту, Ваша Светлость, — учтиво поклонившись, ответил слуга.

Он тут же развернулся на каблуках и исчез в толпе.

Между спин дворян мелькнуло красное платье Лакроссы. Партнёр по танцу у неё уже сменился, а танцевать с ней выстроилась целая очередь из молодых парней и статных мужчин. Девушка выглядела счастливой. Заметив мой взгляд, подмигнула и тепло улыбнулась.

Забавно: пусть она танцевала с другими, но я знал, что она моя. И Лакросса это знала, я чувствовал это. Просто я сам не слишком охоч до танцев, к тому же мне страсть как любопытно, к чему приведёт разговор с господином Тарасовым.

Проследив за моим взором, он ухмыльнулся:

— Красивая девушка. Пожалуй, на сегодняшнем балу она самая эффектная. Ваша спутница?

Я молча кивнул, ожидая продолжения. Вернулся официант, и князь взял с его подноса прозрачный бокал с виски.

— Благодарю, — сказал он, затянулся сигарой и отпил из бокала, напустив внутрь дыма. — Односолодовый. Хороший выбор, Ваше Благородие.

Говорить, что просто взял первый попавшийся бокалстакан, я не стал. Как и то, что между односолодовым и двухсолодовым (или трёх, и сколько их там ещё бывает) виски разницы не вижу. Вкусно — и ладно.

— Я пристально наблюдал за вами, господин Дубов… — протянул Тарасов и ответил на немой вопрос в моих глазах: — Моя работа — знать, что происходит в стране. И тем более в столице. Как я уже сказал, вы сильно отличаетесь от остальных аристократов. Большинство гораздо сильнее озабочены собственным богатством, властью и женщинами. — Каждое из трёх слов он произнёс медленно, внимательно следя за моей реакцией. На моем лице не дрогнул ни один мускул. — Или всем разом. Никого не волнует судьба страны и растущая угроза Саранчи. За последние несколько сотен лет люди привыкли к некому статусу-кво на наших границах. И видят в Саранче не врага, а возможности…

— Разве это плохо? — пожал я плечами. — Данность изменить никому не по силам. Остаётся только приспосабливаться.

Тарасов улыбнулся мягко и дружелюбно, но взгляд остался холодным и пронзительным.

— Именно это и называется эволюцией. Знакомы с этим понятием?

Я взглянул на него, скептически изогнув губы. Евгений Михайлович хохотнул и снова отпил из бокала, поставив его затем на столик рядом и снова затянувшись сигарой.

— Прошу простить мне мою дерзость. Я сделал это не со зла. Вы представить себе не можете, сколько дворян пренебрегают элементарным образованием, самоуверенно полагая, что деньги и власть способны решить все их проблемы. Как правило, такие рода недолго остаются при деньгах. Я лишь хотел сказать, что законы эволюции распространяются и на Саранчу. Рано или поздно она приспособится к новым условиям и поменяет правила игры. А мы окажемся не готовы. Кто знает, что принесёт новое Нашествие? Короли и шуты могут в одночасье поменяться местами.

Я молчал. Не мог не согласиться с ним, но пока не понимал, чего он хочет от меня. Пытался прочесть мысли на его лице, но серая измождённая кожа скрывала всё, словно толстая шкура.

— Империи нужно больше таких людей, как вы, господин Дубов. Людей, которых не волнуют деньги и влияние, а только судьба их отчизны.

Насчёт последнего он тоже был не совсем прав. Судьба отчизны волновала меня лишь потому, что я здесь жил. И хотел жить дальше. А вот людей, особенно аристократов, которые готовы жрать, пока не лопнут, я любить был не обязан. Особенно если они покушаются на меня, моих друзей или мою землю.

Нет, среди аристократов много достойных людей. Может, больше, чем я думаю. Мой отец был достойным человеком. Его старый друг — князь Мечников, который отправил меня в академию. Кажется, Северов для парня, родившегося с золотыми ложками сразу в двух отверстиях, не так уж плох. Но куда заметнее были люди вроде Карнавальского или Моркинского. Последний умер в горах от проклятья Скомороха. Нисколько об этом не жалею.

Я ожидал, что следующей репликой Тарасов прояснит цель разговора, но продолжить ему не дали. К нам вдруг подошла Вероника и наклонилась к моему уху. Краем глаза я заметил, как князь равнодушным взглядом скользнул по её декольте. А вот это уже странно. Какой мужик удержится от того, чтобы задержать взгляд на этих прелестях? Как в одной старой песне, только мутант или моральный урод.

— Г-господин, — сбивчиво зашептала на ухо девушка, — т-там… там Лакросса!

Она показала в сторону той части зала, где танцевали люди. Судя по оживлению толпы и замершим парочкам, там что-то происходило. И в самом центре мелькало красное платье оркессы.

Я вскочил, оглянувшись на Тарасова. Тот позволительно махнул рукой, мол, продолжим разговор позже. Как будто я у него разрешения спрашивал. Лишь хотел убедиться, что он по-прежнему внимательно наблюдает за мной.

Бросился вслед за Вероникой, чьи объёмные бёдра мягко покачивались под блестящим чёрным платьем. Лакросса стояла рядом с остроносым маркизом Билибиным, а напротив них покачивался накачанный юноша. Накачанный во всех смыслах: как физическом, так и алкогольном. Чёрный смокинг расстёгнут, рубашка расхристана, волосы растрёпаны, а лицо под рыжим волосами и шея красные. Особенно выделялся крупный нос.

Я проталкивался сквозь толпу, когда увидел поверх голов зевак, как маркиз говорит что-то вызывающее парню и тот бьёт его в лицо. Лакросса тут же ударяет его в ответ, а ублюдок наотмашь хлещет ладонью по лицу девушки.

Дальше у меня упало забрало. Шанс решить дело миром этот идиот только что уничтожил. Растолкав людей, оказлся подле парня и врезал ему в нос. Он упал навзничь, а из ноздрей хлестанула кровь на отполированный паркет.

— Никто не смеет трогать моих спутниц, — сказал я ему на ухо, присев на одно колено.

— Ах ты мразь ублюдочная! — завопил парень, пытаясь подняться.

Подскочил маркиз и отвесил дебошира хлёсткий хук сверху, чуть не вбивая того в пол. Его лицо покраснело от бешенства. Лакросса стояла возле нас, прикрыв ладонями приоткрытый в шоке рот. Да, не такого она ожидала от бала.

— Не будь сегодня великий праздник, я бы сей же час вызвал вас на дуэль, сударь! — прокричал Билибин в лицо врагу.

от безуспешно пытался собрать глаза в кучу после удара. А уж алкоголем от него разило за версту.

Ого! А этот маркиз — достойный представитель рода! Он выпрямился и пятернёй закинул назад растрепавшиеся, как солома, волосы.

— Господин барон, — поклонился он учтиво. Его всё ещё била дрожь. — Я прошу прощения. Вы доверили мне свою спутницу, а я не оправдал ваших ожиданий! Позвольте мне служить вам, пока не смою позор кровью врагов вашего рода.

Я протянул руку к Лакроссе, и девушка подошла ко мне. На её щеке расплывалось тёмное пятно синяка.

— Ты в порядке? — тихо спросил я.

Она уже пришла в себя, и её ореховые глаза потемнели от гнева.

— Да, — ответила она, глядя на поверженного. — Можно я его заколю?

— Нет, — мотнул я головой, глядя, как сквозь толпу к нам пробирается имперская служба безопасности. — Позже.

Украдкой оглянулся на место, где только что сидел с Тарасовым. Князь исчез. Видимо, получил то, зачем приходил.

— Не позволяю, — взглянул я на Билибина. Желваки на его худых щеках тут же задёргались. — Однажды я приду к вам с просьбой. Выполните её, и мы будем в расчёте.

Бледные губы маркиза тронула улыбка, и он кивнул.

— Что здесь происходит? — В образованный толпой круг ворвались несколько солдат в серых мундирах. Говорил пожилой, статный мужчина крепкого телосложения и острыми чертами лица. Его густые брови нахмурились, когда он взглянул на меня. — Это ты устроил?

— Вы, — рыкнул я.

— Виконт Нарышкин оскорбил даму, — заговорил маркиз, указывая на нас ладонью, — спутницу барона Дубова. За что понёс заслуженную кару.

Я кивнул в подтверждение его слов. Начальник службы безопасности обвёл взглядом остальных дворян, столпившихся вокруг и ставших свидетелями. «Так и было!» — говорили разрозненные голоса. — «Этот забулдыга давно нарывался, на месте барона я бы вызвал его на дуэль и вовсе убил!»

Лицо мужчины пересекал длинный шрам. Снова взглянув на меня, он криво ухмыльнулся.

— Мне докладывали, что ожидается прибытие барона Дубова. Только сейчас я понял, к чему было это предупреждение. Я служил с вашим отцом в соседних крепостях. Достойный был муж. Не будь я на службе, выпил бы с вами, барон!

— Я бы тоже выпил с вами, господин… — ответил я, приобнимая Лакроссу за талию.

Он замахал руками:

— Просто Пётр.

— … Пётр. И послушал бы о своём отце, но…

— Конечно, Ваше Благородие! Самая интересная часть сегодняшнего празднества ещё только впереди. Хотя… — он обернулся на пришедшего в себя виконта, — возможно, что уже нет. Уведите его!

Бравые молодчики подхватили под локотки пьяного вельможу, но он, едва встав на ноги, тут же вырвался и пьяным голосом завопил:

— Уберите от меня лапы, челядь! Да вы хоть знаете, кто я такой⁈

Чёрт, у этого парня от двух ударов совсем мозги, что ли, поплыли? В другой ситуации я бы сказал, что у него стальные яйца так говорить с имперской службой безопасности. Но люди, у которых в штанах всё в порядке, девушек не бьют. Даже если последние отказали незадачливому ухажёру.

Я уже собрался двинуть ему ещё раз и то же самое желание заметил во взгляде маркиза. Однако в этот же момент толпа почтительно расступилась, и в круг вошёл царевич Владислав.

Он был одет в изысканный белый фрак со вставками огненного цвета. Соломенные, как у Павла Северова, волосы были привычно собраны в пучок на затылке. Только в этот раз его стягивала не резинка, а золотое кольцо. Он коротко взглянул на меня, а затем повернулся к Нарышкину.

— Я знаю, кем вы станете, виконт Нарышкин, — сказал он, а его губах появилась ядовитая улыбка. Он наклонился к уху замершего парня и прошептал: — Никем. А ваш род сотрут из истории. Если сейчас же не уберётесь отсюда. И благодарите Бога, что я не приказываю вас казнить за то, что испортили праздник моего отца.

От сказанного бордовый виконт тут же стал бледно-зелёным. Его даже чуть не вырвало. Служба безопасности снова подхватила его под локти и повела через толпу. Только недалеко ушли конвоиры с пленником.

— Где он⁈ — орали грубым басом.

Да Боже, мне дадут вообще спокойно отдохнуть?

— Где⁈

Через толпу к нам кто-то прорывался, не считаясь с ушибами и синяками неосторожных людей. Последним на пути человека оказался Нарышкин. Неприцельный удар отбросил парня обратно в круг. Он проскользил по полу, как мешок с дерьмом, и остановился у моих ног.

— Прощения просим! — Тут же завопили охранники и за ноги уволокли бессознательного виконта.

— Дубов!!! — радостно провозгласили тем же басом.

— О нет, — прошептал я, видя, как ко мне направляется широкоплечий, но низкорослый царевич Ярослав. Где-то позади него маячили Павел и Алексей.

— Я же говорил, что с Дубовым будет весело, брат, — повёл бровями Владислав.

— А то! Ха-ха-ха! Я рад тебя видеть, Дубов! — радостно осклабился Ярослав и обнял меня.

Выглядело это странно. И не только для меня. Люди переглядывались и перешёптывались, не отрывая взглядов от зрелища.

«Да кто такой этот Дубов?»

«Я слышала, что он очень достойный член общества. ОЧЕНЬ», — возбуждённо прошептала одна дама своей подруге.

«В смысле?» — так же шёпотом спросила девушка. А потом ахнула, прикрыв рот ладошкой.

Подруга, довольная, улыбнулась, сказав: «Ага…»

«А я слышала, что он по ночам переодевается в костюм летучей мыши и борется с преступностью!» — говорили где-то за спиной.

Ч-чего⁈

«Моя дорогая, не неси чуши. Хочешь сказать, герцога Карнавальского убил огр в костюме летучей мыши?»

«Ну а что? Когда-то и в Саранчу никто не верил…»

Вроде дворяне, а оказывается, обычные зеваки. От простолюдинов отличаются только Инсектом да размером кошелька.

Царевич Ярослав отлип от меня и не то проговорил, не то проорал, легонько лупцуя по моему животу:

— Я знал, что найду тебя там, где драка! Ха, а ведь мы так и не выяснили, кто из нас сильнее!

Он с прищуром посмотрел на меня, занеся кулак для нового удара. Я тоже прищурился. Ну и пресс заодно напряг. Похоже, царевич придумал новый способ выяснить, кто из нас сильнее.

Так и быть. Спуску ему не дам.

Миг, и Ярослав ударил. Кулак наткнулся на каменную преграду мышц. Царевич с неподдельным уважением поднял на меня взгляд. Снова оттянул руку для удара. Я покачал головой:

— Моя очередь.

Царевич радостно осклабился и подобрался. Ростом он был мне по грудь, самый низкий из братьев, но в ширину не уступал. Однако из-за разницы в росте придётся бить сверху вниз. Не очень удобно. Лакросса с опаской отошла на пару шагов назад.

Я приготовился бить, но тут между нами встал Владислав.

— Потом, братец! — хохотал он. — Оставь самое интересное напоследок. Идём, наши дамы уже заждались танца.

Он приобнял Ярослава за плечи и заставил попятиться назад. Тот ткнул в мою грудь пальцем. С его лица не сходила радостная и немного безумная ухмылка.

— Мы ещё встретимся, Дубов! — кричал он.

— Жду не дождусь, Ваше Высочество! — отвечал я.

А что? Ярослав мужик нормальный. Я бы с ним поборолся хоть сейчас, а потом напился, но, боюсь, местная публика такие развлечения не оценит. Да и сегодня большой праздник.

Я повернулся к Лакроссе и произнёс:

— Теперь с тобой буду танцевать только я.

От нескольких парней сразу донеслись обречённые вздохи. Некий экспрессивный юноша прокричал: «Почему он, а не я⁈»

— Хорошо, — кротко кивнула девушка, обнажив маленькие клыки в улыбке.

Я приобнял её. Как раз снова заиграла музыка, а толпа утратила к нам интерес.

— У меня есть мазь от синяков, — тихо произнёс я ей на ухо.

Она засмеялась, глядя на меня, а её глаза засияли.

— У этого виконта, — сказала оркесса, качая головой, — рука такая же вялая, как его достоинство. Мне совсем не больно.

Больше за танец мы не проронили ни слова. Просто кружились среди таких же пар, растворившись в окружающей атмосфере. Наверно, ради этого люди и ходят на бал? Чтобы ощутить себя частью чего-то большего, перестав хоть на миг чувствовать одиночество.

Когда бал закончится, всё вернётся. Ну а пока я здесь.

Мимо проплыла пара маркиза Билибина и девушки в чёрном платье и чёрной маске на лице. Я решил не говорить парню, что это тоже моя спутница, а то начнёт волноваться, сбиваться с ритма и все ноги оттопчет бедняжке Веронике.

— Я принесу нам что-нибудь, ты не против? — ласково спросила девушка, когда музыка смолкла. Оркестр готовился начать играть новую композицию.

Кивком дал Лакроссе добро на передышку. Мне и самому не помешает. Она пошла в сторону бара, провожаемая несколькими мужскими взглядами. Затем они с завистью обратились на меня. Ненадолго.

На плечо легла чья-то рука, и кто-то, до боли знакомым голосом, со смехом произнёс:

— Некоторые вещи не меняются со временем. Где красивые женщины и драки, там Дубов. Ты и правда достойный сын своего отца, Николай.

Обернулся, и мои губы расплылись в широкой искренней улыбке.

— Как же здорово видеть знакомое лицо, — произнес я.

Глава 18

Князь Анатолий Петрович Мечников был губернатором Ярославской губернии. А ещё другом моего отца. Последний раз я видел его перед отъездом в Пятигорскую академию, в которую он же меня и отправил учиться. Пожалуй, один из немногих дворян, кому я мог доверять.

Выглядел он бодро. В глубоко посаженных зелёных глазах снова появился озорной огонёк, узкая бородка клинышком задорно топорщилась, уложенная волосок к волоску, а щёки были гладко выбриты, будто всего пару часов назад. Князь надел свой обычный костюм-тройку серого цвета. Он был не очень высокого роста, где-то мне по плечо, так что смотреть на меня ему приходилось снизу вверх.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, Николай. Как тебя вообще сюда пустили? — усмехнулся Мечников.

В этот момент к нам подошла Лакросса, принёсшая два бокала: один с мартини, а второй с виски — для меня. Князь смерил её взглядом и крякнул.

— Теперь понятно, как. Такую красоту грех не пропустить. Сударыня, вы украшение этого вечера, — учтиво поклонился Анатолий Петрович.

— Мы в списке приглашённых, — засмеялся я. — Как я в него попал, это отдельная история…

Мы разговорились с Мечниковым, поднявшись по большой лестнице в дальнем конце зала на галерею. На стенах между окон здесь висели портреты в полный рост прежних Императоров. Их было много, до самого конца галереи. Я познакомил его с Лакроссой, князь коснулся губами её руки, отчего девушка, не привыкшая к таким жестам, явно смутилась.

Я вкратце поведал старому другу о событиях последних месяцев. Порой он хохотал до слёз, а в другие моменты его лицо вытягивалось от удивления или переживаний. Не стал уточнять, как именно я попал сюда, чтобы не раскрывать инкогнито Павла, а отделался общими формулировками про особые заслуги. Я доверял Мечникову, но зачем вводить старика в искушение.

Он же, пока мы шли вдоль бесконечных портретов, рассказал о Ярославле и событиях внутри страны, о которых я не знал. Большинство городов сейчас находились на военном положении. Особенно те, что были ближе к границе. Все ждали нового нападения Саранчи.

Никто не сомневался в том, что оно будет, вопрос только, когда именно. Так что Мечников вплотную занялся комплектованием и подготовкой своей дружины: мол, совсем расслабились бойцы вдали от войны. Затем сообщил, что познакомился с баронессой Морозовой, которая взяла на себя функции по управлению моим поместьем. Говорил, что деятельность она там развела колоссальную. Я аж икнул от этой новости. Давненько я свой счёт в банке не проверял…

— Должен сказать, Дубов, что я горжусь тобой, — похлопал меня по плечу князь.

— О чём вы, Анатолий Петрович?

— Я отправлял в академию смутьяна без особой цели в жизни. Теперь же тебя таким не назовёшь.

— Да вы же только что говорили обратное, — хохотнул я, напоминая о том, что произошло несколько минут назад.

— Да, но ты изменился, — он постучал пальцем по виску, — вот здесь. И взгляд другой. В точности, как у отца, когда погибла твоя мать. В те смутные времена он решил вернуть былую силу роду Дубовых. А ты достойный продолжатель его дела. Особенно хорошо смотришься в обществе этой прелестницы. Настоящий аристократ, если не считать клыков.

Лакросса легонько сжала мне локоть. Слова Мечникова явно пришлись ей по душе. Я же счёл за лучшее промолчать, потому что добавить было нечего.

— Но не обманывайся слишком сильно, — посерьёзнел он. — Нынче дворяне больше озабочены властью и деньгами, чем честью, как твой отец…

Вдруг он замолчал. По проходу нам навстречу шли двое вельмож в дорогих, изысканных костюмах. Один — упитанный и высокий, с большим носом и пышными седыми усами, переходившими в бакенбарды. Светлейший князь Ушаков, как представил его Мечников. А второго я знал.

Высокий и статный бородач — Светлейший князь Деникин, с которым мы встречались на месте крушения дирижабля. Мы пожали друг другу руки в приветствии и разминулись. Деникин вёл себя странно. При взгляде на меня резко побледнел, а глаза буквально впились мне куда-то в переносицу. Он будто сквозь меня посмотрел и увидел что-то пугающее.

— Люди сейчас быстро меняются, Коля, — задумчиво протянул Мечников, глядя вслед двум Светлейшим. — Например, Деникин. Сам не свой последнее время. Что-то поганое с ним творится, но что именно, сказать не могу. Не ведаю, парень. Вот что, держись-ка ты от него на всякий случай подальше.

— А в чём дело? — смутился я.

Лакросса внимательно прислушивалась к нашему разговору.

— Пока не знаю. Но когда призовут на службу, постарайся оказаться подальше от его крепостей.

Я задумчиво кивнул, не представляя, как реагировать на эту информацию. Только в одном я был уверен: Мечников просто так беспокоиться не будет.

Внизу смолкла музыка, и началась какая-то суматоха.

— Идем, — поманил нас за собой Мечников. — Сейчас Император будет произносить речь.

Началась торжественная часть. Александр Восьмой с бокалом шампанского поднялся на небольшую сцену, с которой ушёл мини-оркестр, и начал говорить. Его голос, усиленный микрофоном, проносился над замершими людьми. Даже слуги стали ходить медленно и тихо, словно тени, чтобы не испортить речь и при этом доставить напитки тем, у кого их не было.

Вместе с Мечниковым и Лакроссой мы спустились с галереи. Речь Императора, как и любого, пожалуй, государя была пространной. Поэтому она мне особо не запомнилась. Что-то про тяжёлый год, тяжёлое бремя Российской Империи, единство, сплочённость и так далее. Слова, верные во все времена. А подробности Император обсуждает с министрами и Советом князей каждый день.

После речи последовал короткий тост, люди вскинули вверх бокалы и выпили за здоровье Императора. Когда отпивал виски, чувствовал на себе чьи-то взгляды. Думаю, тут за всеми наблюдали на всякий случай. Вдруг кто-то не выпьет за здоровье Александра Восьмого? Придётся ответить на пару щекотливых вопросов после обыска в собственном доме.

Да, оппозицию нигде не любят.

Император покинул сцену, несколько князей из Совета тоже сказали свои тосты, прославляя правление Александра Восьмого, затем вышли трое царевичей, а четвёртого я заметил недалеко от себя.

— А тебя не пригласили? — кивнул на сцену, подойдя к Павлу.

Годунов с безмятежной улыбкой пожал плечами и ответил шёпотом, чтобы не услышали окружающие:

— Отец пригласил меня, но… я отказался.

— Почему? — удивилась Лакросса.

— Да, почему? — поддакнула Вероника, стоявшая сзади Павла.

Царевич аж подпрыгнул от неожиданности:

— Вы все здесь, что ли?

Я кивнул.

— И Агнес?

— Разносит напитки, — шепнула синеглазка, прячась за маской.

— Боже, ладно… — отмахнулся Годунов и снова обратился ко мне: — Я же инкогнито, помнишь? Предпочёл пока остаться Северовым.

Я хмыкнул и похлопал его по плечу:

— Ну хоть с отцом отношения наладил.

— Ага, — улыбнулся тот. — Причём благодаря тебе.

— Ч-чего? — Лицо Лакроссы вытянулось от удивления. — Дубов, ты в семейные психологи подался?

— Полегче, — замахал я руками. — Я не понимаю, о чём он. Всё это случайность.

Царевич смущённо провёл пятернёй по соломенным волосам.

— Всё твои тренировки. Кстати, когда мы их возобновим?

— Не знаю, — пожал я плечами. На сцене стоял цесаревич Алексей, произносил ужасно длинный, напыщенный и занудный тост. Даже Ярослав зевал позади него, а Владислав пытался наклеить улыбку на кислое лицо. — Завтра мы едем в Ярославль — нужно кое-что сделать в поместье. А затем вернёмся в академию, там как раз ремонт должен закончиться.

— Что ж, буду ждать тебя там! — Северов, я снова решил его так называть про себя, согнул руку в локте и похлопал по чуть выросшему бицепсу под тёмно-синим рукавом пиджака.

Хм, а я-то надеялся, что он не собирается возвращаться в академию. Я спокойно доучиться хочу!

Торжественная часть закончилась, оркестр вновь грянул музыку. Павел потерялся в толпе, мы с Лакроссой протанцевали ещё несколько танцев. Вокруг пестрели разодетые парочки, слуги разносили спиртное, из-за карточных столов раздавался смех, почтенные мужи в курительных уголках дымили сигарами и трубками, а некоторые дамы изящно касались губами кончиков своих мундштуков.

Виски немного ударил мне в голову, отчего платья и костюмы в стремительном танце слились в цветной калейдоскоп. Казалось, ничто не может испортить мне настроение.

— Кого я вижу! — произнёс язвительный голос. — Полукровка и горная ослица!

Я обернулся на этот противный звук и увидел знакомые лица. И этим лицам я вовсе не был рад. Блондин, брюнет и шатен из Преображенской академии со своими дамами. Мы сталкивались с ними несколько дней назад в магазине одежды.

Тощие стервы тоже оказались здесь, беря под локотки своих парней. Рыжая, блондинка и брюнетка. Если не изменяет память, длинный блондин — княжич Парнасов, а его подружка, похожая на сушёную воблу, — герцогиня Баранова. Два сапога пара.

Я двинулся на них, чтобы без лишних разговоров врезать провокатору в морду. Столкнувшись со мной взглядом, он тут же побледнел и попытался спрятаться за спинами товарищей.

— Только посмей прикоснуться ко мне! — заверещал он, привлекая внимание. — Я теперь знаю, кто ты такой, барон Дубов. Ты всего лишь последний представитель своего никчёмного рода. У тебя ничего нет, и ты учишься в какой-то Пятигорской академии. А туда набирают только ущербных, — цедил парень, явно жаждущий мести за унижение в нашу прошлую встречу.

Не помню, в парковочный столбик влетел он или кто-то из его друзей.

Я сделал ещё несколько шагов к нему, пока Парнасов говорил, но больше он не отступал.

— Знаешь что, Дубов? — поднял он вверх тощий палец. — Только попробуй тронуть меня, и моя семья сотрёт тебя в порошок, а племя твоей подружки изведёт под корень. Послушай моего доброго совета — вали отсюда. Таким, как ты, здесь не место.

Он мерзко осклабился, а все пять его подружек противно захихикали.

Что ж, некоторых жизнь ничему не учит… Да и какой нормальный бал без дуэли⁈

Я рыкнул ему прямо лицо:

— Я вызываю тебя на дуэ…

Договорить мне не дала втиснувшаяся между нами официантка с зелёной кожей. Агнес. Она принесла поднос с очень вкусно пахнущими пирожными.

— Господа! — бойко обратилась она к Парнасову с дружками. — Непременно отведайте эти пирожные. Они приготовлены по старинному французскому рецепту, который был утерян много веков назад. Они прямиком с императорской кухни, посланы вам лично Императором!

— В самом деле? — удивился Парнасов. Ему явно польстили слова Агнес, но при взгляде на неё он едва сдерживался, чтобы не искривить рожу в припадке брезгливости. Через секунду самодовольно улыбнулся и с нескрываемым торжеством взглянул на меня. — Хотя чего это я? Мой отец лично знаком с Императором, к тому же государь наверняка следит за учёбой лучших учеников в стране. И оценивает их по достоинству. В отличие от некоторых полукровок…

Я уже хотел двинуть ему промеж глаз, но Агнес взглядом остановила меня, а Лакросса сжала мою ладонь. Парнасов с дружками быстро разобрали угощение с подноса. Причём забрали все пирожные, чтобы нам не досталось.

— Какое счастье, что хотя бы Император у нас в стране нормальный, — чавкал брюнет с крысиным лицом. — Уверен, близок тот день, когда нас пригласят на императорскую охоту.

Лакросса едва слышно прыснула смехом за моей спиной, затем опёрлась на неё, прошептав:

— Боже, благословенные идиоты…

— Знаешь, Дубов, — проглотил последний кусок Парнасов, — если продашь своё жалкое имение, то, может быть, тебе хватит на одно такое пирожное.

Его дружки снова мерзко засмеялись. А позади меня Лакросса хлопнула ладонью по лбу. Она-то знает, что с деньгами у нас полный порядок.

Агнес учтиво поклонилась, спрятав поднос в подмышку, подмигнула мне и отошла в сторонку.

— Что? — не унимался княжич. — Теперь понимаешь, где твоё место, барончик? Я отмечен милостью самого Императора, а ты…

Дальнейшее словоизвержение Парнасова я не слушал, целиком сосредоточившись на разговоре, развернувшемся за моей спиной.

— Госпожа Морок из племени Горных Ястребов, — прозвучал голос.

— Я… польщена, что вы знаете, кто я такая, — отвечала оркесса.

— Государь должен знать своих верноподданых, — снисходительно ответил Император. — Как вам праздник?

— Это… как первый глоток чистого горного воздуха после выхода из шатра.

— Как поэтично! — засмеялся царь.

А я сделал шаг в сторону, обернувшись так, чтобы видеть и Императора, и Парнасова с дружками. Довольное лицо княжича сразу вытянулось, кровь отхлынула от него, а губы задрожали в немом благоговении и ужасе.

— В-в-ваше В-в-величество! — выкрикнул он, сгибаясь в поклоне. — Мы рады присут…

Княжич вдруг замолчал, покраснел от натуги и схватился за зад. Но не смог сдержать звонкую трель из штанов.

— Боже, что с вами? — скривился отец Северова.

Дружки Парнасова тем временем, как автоматы, повторяли действия княжича. То есть схватились за задницы, а кто-то попытался закрыть рот, сдерживая рвотные позывы. Через несколько секунд мои ноздри начала щекотать удушливая вонь.

Боже, да что с ними такое? Мне даже на мгновение стало жаль бедолаг. Так обосраться перед самим Императором… Кажется, сегодня шесть родов сразу потеряли почёт и уважение государя.

— П-п-простите, Ваше Величество! — проорал Парнасов, одной рукой расталкивая друзей, а второй пытаясь сжать ягодицы. Он стремительно убежал в сторону туалетов, а его друзья и подруги сдристнули, почти в буквальном смысле, за ним.

— Какой уфас… — покачал головой Император, зажав нос. — Стланно, сегодня лаботала целая команда дегустатолов. Такого плосто не могло плоизойти! Уйдём отсюда немедля! Фто са фонь…

Государь поспешил прочь, а мы за ним. Лакросса давилась от смеха, а Агнес, спрятавшаяся в стремительно редеющей толпе, беззвучно хохотала и вытирала слёзы. Понятно, чья проделка! Я ей потом устрою… Но сначала сам проржусь.

Мы забрались на галерею, откуда вышли на балкон на свежий воздух. И как раз вовремя, потому что грянул праздничный салют. Народ внизу высыпал посмотреть на великолепное зрелище. Стояла звёздная ночь. Прожекторы погасили, чтобы было лучше видно взрывы. Ввысь взмывали огненные росчерки, с грохотом вспыхивая и рассыпаясь мириадами цветных брызг. От красоты захватывало дух.

Император снова вёл с кем-то оживлённую беседу в стороне от нас. В мою руку втиснулась узкая и прохладная ладошка оркессы. Кроме нас здесь было немного народу. Несколько пар, один седой дворянин в окружении сразу нескольких куртизанок, да государь с собеседниками.

Лакросса приложилась щекой к моему плечу и прошептала, глядя вверх:

— Спасибо.

— А? — витиевато ответил я.

— Что взял с собой в Петербург. Я отлично провела время, завела несколько знакомств и… почувствовала себя настоящей аристократкой. Сам понимаешь, на родине, в горной деревне из шатров, довольно трудно ощутить подобное.

— Я бы предпочёл деревню с озером неподалёку, — хмыкнул я.

Девушка тихо, мелодично засмеялась.

— Нисколько в этом не сомневаюсь.

Салют продолжался полчаса, завершившись грандиозным взрывом сразу нескольких фейерверков. Они осветили и раскрасили всё небо.

Праздник подходил к концу. Внутри снова заиграла музыка, но как-то нестройно, будто оркестр одновременно били по рукам. Скрипка завывала, трубы резали по ушам, а флейта звучала так, будто в неё кашляли, а не выдыхали. Мы вошли обратно в бальный зал, с любопытством оглядываясь. Народ тоже заходил с улицы на уровне первого этажа. Но через мгновение первые ряды ломанулись обратно. Мимо нас на балкон пробежала Агнес, высоко задирая ноги и крича:

— Спасайся кто может!

Музыканты сбивчиво играли, но сверху было видно, как они кривились, а некоторые и вовсе заходились утробным кашлем. Вскоре я понял причину. Из-под дверей туалета по дорогому паркету расползалась зловонная коричневая лужа.

— Агнес! — проорал я, ища паршивку взглядом, но её и след простыл. А у меня задёргался глаз.

Пряча носы в кулаках, мы с оркессой и подоспевшей Вероникой выбрались обратно на балкон. Первые несколько секунд я просто пытался отдышаться. Ей-богу, лучше бы Парнасову просто вломил, чем это…

Тут же заметил зелёную полторашку, которая не могла перестать смеяться.

— Агнес, так это твоих рук дело? — догадалась оркесса.

Гоблинша быстро-быстро закивала головой.

— Я этих засерь сразу приметила. Все такие надменные, что аж зубы сводило, — говорила она. — Меня они не узнали, но когда проходила мимо, сказали пару ласковых про моих родителей и про всех гоблинов. Ну я и… не удержалась. Подсыпала кое-что в булочки.

Вероника с Лакроссой какое-то время молчали, а затем разразились диким хохотом.

Боже, за что мне всё это? А если служба безопасности узнает? Нас же навсегда внесут в чёрный список во всех бальных залах Империи! С другой стороны… эти идиоты уничтожили все улики. Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления. А пока…

— Агнес! — строго окрикнул я, прерывая веселье. — Выведи нас отсюда так, чтобы никто не заметил.

— З-зачем? — опешила она. — И как?

— За мясом. Как-то же ты сюда проникла, верно? Уходим, пока эти коричневые воины не выскочили в поисках тебя.

— Ой! А я и не подумала… — хлопнула себя по щекам Агнес. — Идёмте! Здесь есть боковая лестница, а дальше я проведу.

Вчетвером мы выбрались с балкона. Следом за нами увязались такие же бедолаги, как и мы, но затем мы потеряли их из виду. Гости дворца разбрелись по саду. Кто гулял, кто уже собирался домой. Время позднее, а танцы вряд ли продолжатся. Хотя через несколько минут я услышал музыку в глубине сада, но желания танцевать у меня больше не было. Вдруг эти проблемные женщины ещё что-нибудь учудят. А количество нервных клеток у меня ограничено.

Какими-то потайными тропками мы миновали сад и лабиринт из живой изгороди. Агнес подготовилась тщательно, изучила маршрут. Лабиринт вывел нас на большую парковку, где кучковались водители, мы заприметили своего, который привёз нас сюда, и я знаками показал, что мы собираемся уезжать.

Когда мы все разместились в салоне и машина тронулась и выехала за пределы дворцовой территории, я наконец задал давно волновавший меня вопрос:

— Итак, раз вы все здесь, то кто остался с волчонком?

— Никто, — произнесла Агнес, будто это само собой разумелось. — Мы с Вероникой его с собой взяли.

У меня задёргался второй глаз.

— Агни, лучше выкладывай всё сразу, — видя моё состояние, попросила оркесса.

— Не искри, Коля, — чуть виновато улыбнулась гоблинша. — Конечно, мы не стали тащить его во дворец. Оставили в лесу неподалёку.

— Вы хоть понимаете…

Я хотел произнести гневную тираду о том, что лес вокруг наверняка охраняется и если заметят молодого Лютоволка, то пристрелят его без всяких раздумий. Но в итоге просто горестно вздохнул и закрыл глаза, сосредотачиваясь. Мысленно я нашёл свою сферу души и по нити, тянувшейся от неё, — сферу души Альфачика. Взглянул на мир его глазами.

Что радовало, волк был в полном порядке и находился где-то неподалёку. Бежал по лесу, пытаясь догнать нашу машину, мелькавшую между деревьев. Я видел отблески фар. Он отчаянно лаял, но мы, естественно, его не слышали. Пытался предупредить. О чём?

Ответ сам всплыл в сознании.

Опасность!

— Осторожно! — выкрикнула Лакросса, вырывая меня из транса. Мы с ней сидели по ходу движения.

Машину сотряс страшный удар, и её закрутило. Визжали шины, водитель отчаянно крутил баранку, пытаясь выровнять неуклюжий и тяжёлый лимузин. За миг до аварии я успел заметить человеческую фигуру, мелькнувшую в свете фар. Затем автомобиль сбил человека, и его тело взлетело вверх.

Наконец вращение прекратилось, и машина замерла на месте, скатившись на обочину. Из-под смятого капота повалил пар из разбитого радиатора. Двигатель заглох, погрузив нас в тишину. Я огляделся, и на первый взгляд с девушками всё было в порядке. Так, взбаламутило немного.

Дверь слева от меня вдруг смяло неведомой силой, а затем с ужасным скрежетом вырвало.

В следующий миг меня дёрнули за ворот смокинга, и я полетел.

Глава 19

Покои Светлейшего князя Деникина в Императорском дворце

Вчера

Вадим Алексеевич Деникин только сегодня впервые увидел Дубова-младшего. Высокий и мускулистый, будто целая гора мышц, полуогр внушал безотчётный страх. Его отец был меньше сына раза в два и сильно уступал в физической мощи. По крайней мере, так казалось, пока он не использовал Инсект. Первым порывом князя, когда он увидел на месте крушения дирижабля барона Дубова, слушающего предсмертную исповедь Медянина, было убить всех нежелательных свидетелей.

Дело в том, что Медянин и его идиоты-дружки своей западнёй на императорской охоте, спутали ему все карты и помешали его плану. Он послал новую группу отборных и верных воинов, чтобы прикончить Дубова и всех, кто окажется рядом. Но князь Деникин не знал, что с Дубовым будет сам Император. Он вообще ничего не знал и действовал практически вслепую, ведомый призрачной надеждой спасти сына, вытащить его из лап Тарантиуса.

Дубова выслеживали не только князь Деникин и Медянин с его шайкой. Был ещё третий игрок, который каким-то образом доставил в столичный лес Ледяного медведя. А ведь эти мутанты, как известно, живут на Северном полюсе да на островах в северных морях. Переправить живой танк — задача непростая, значит, этот третий обладает мощными ресурсами.

Как бы то ни было, для князя Деникина первостепенной задачей было убить Медянина и его подельников. Чтобы их показания не расходились с тем, какую картину нарисуют себе следователи Имперской Канцелярии с его подачи. На мертвецов можно многое повесить. Поэтому князь обрадовался, когда сам Император попросил оказать содействие в операции по искоренению родов предателей. И всё было бы хорошо… Не встреть он на месте крушения Дубова.

Деникин был уверен, что барон теперь что-то знает. Он попытался убить его, чтобы затем сделать вид, что перепутал и не знал, что Дубов не заодно с заговорщиками. Но вмешался царевич Владислав, пожелавший со своей личной гвардией сопровождать Деникина на охоте.

Князь устало прикрыл глаза и опустил голову на сцепленные в замок ладони. Он сидел за небольшим столом в гостевых покоях, а вечернее солнце окрашивало комнату в кровавые тона.

Завтра ещё этот чёртов бал…

И что делать дальше, Светлейший не знал. Отчаянно думал, как добраться до Дубова и Тарантиуса одновременно.

Недавно пришла первая хорошая новость: род барона Верещагина почти истреблён. Барон слишком много знал и теперь стал скорее опасен, чем полезен. Погибли все, кроме отца и сына. Верещагин-младший до сих пор находился в больнице под наблюдением, и подобраться к нему незаметно пока что не представлялось возможным, а отец залёг на дно. Ничего, его смерть — лишь вопрос времени.

А пока нужно разработать новый план действий.

Князь не заметил, как солнце село и комната погрузилась во мрак. По углам комнаты, за шкафами и в складках штор клубились тени. В приоткрытое окно залетел порыв ледяного западного ветра. Светлейший потёр глаза пальцами и потянулся к выключателю небольшой лампы на столе.

— Не стоит этого делать, — раздался тихий, вкрадчивый голос, сочившийся смертельным холодом.

Князь замер, боясь пошевелиться. Спина тут же взмокла от пота, ладони непроизвольно сжались в кулаки. Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы взять себя в руки.

— Господин Тарантиус… — глухо произнёс Деникин. — Чем обязан?

Голос хохотнул.

— Всем.

Щёлкнул выключатель торшера на длинной ножке, и зажглась тусклая лампочка. Но от её света тьма в комнате, наоборот, сгустилась. Казалось, что она теперь повсюду, и остался лишь островок жёлтого света где-то очень далеко. Князь будто тонул в трясине, отдаляясь от огонька.

— Скажите, князь, — снова зазвучал голос откуда-то из темноты. — Всё ли готово к мятежу? Помнится, вы должны были наладить контакты с нашими зарубежными партнёрами.

Князь вдруг понял, что он устал бояться. Тарантиус всегда держал слово, так что его сын, скорее всего, уже мёртв. Из-за Дубова. И по телу Светлейшего разлилось ледяное спокойствие и стальная ярость.

— Всё это больше не имеет значения, Тарантиус. Я начну мятеж тогда, когда посчитаю нужным. Сейчас неподходящее время, а вы больше не будете говорить мне, что делать. Единственным вашим рычагом влияния был мой сын.

— В самом деле «был»? — Тьма будто отступила от островка света. Показалось кресло, в котором кто-то сидел, но его лица не было видно из-за балахона. Лишь бледный подбородок. — Я не идиот, чтобы лишать вас такой хорошей мотивации работать. Ваш сын жив и даже пришёл поздороваться.

В круг света вошёл высокий юноша и встал за спинкой кресла. Вот только Светлейший князь с трудом узнал в существе своего сына Юрия. Большую часть его тела покрывала чёрная материя, похожая на стекло. Она переливалась и изгибалась, порой в ней вспыхивали огненный всполохи фиолетового цвета. Только грудь и часть лица остались нетронутыми. Но бледную кожу испещряли сетки тёмных вен, а в глазах существа не было ничего. Только пустота.

— Я взял на себя смелость немного улучшить его. Дубов недавно овладел своим Инсектом в полной мере и теперь с каждым днём будет становиться всё сильнее. Обычному человеку, даже наделённому даром, одолеть его не под силу.

— Верните мне сына, — прохрипел князь, — и я завтра же принесу голову полукровки на блюдечке.

— Нет. Дубов больше не ваша забота, — отвечала фигура в кресле. Секунду назад это казалось невозможным, но голос Тарантиуса стал ещё холоднее. Он буквально обжигал льдом. — Забудьте о нём. Теперь у меня на него другие планы. Сконцентрируйтесь на вашей задаче, и тогда ваш сын к вам вернётся. Правда… не могу сказать, что изменения не коснулись его разума, но, поверьте, это по-прежнему малыш Юра.

Стеклянное существо сжало руку в кулак, чёрные пальцы издали тихий, угрожающий скрежет.

Князь моргнул, и комната приняла прежний вид. Кресло опустело, его сын исчез, оставив в груди отца лишь глубокую горечь и бесконечный страх.

* * *

Лес недалеко от Императорского дворца

Сейчас

Николай

Летел я недалеко и недолго. Зато, наверняка, очень красиво и художественно. Пока мой полёт не остановило дерево, крепко приложив меня по затылку. Аж звёздочки в глазах засверкали. Когда они исчезли, я увидел высокого человека с чёрными ногами и торсом. Странный материал не то одежды, не то какой-то новой брони мерцал и переливался всполохами фиолетового огня. Он лишь мельком глянул на меня. Нижняя половина лица тоже скрывалась за чёрной маской. Хотя выглядела она как часть тела.

Что за чёрт? Кто это такой?

Вдруг рука нападавшего превратилась в чёрный клинок. Он размахнулся и собрался вонзить его в салон стоявшей рядом машины. Свет фар вырывал из темноты кусок асфальта и причудливые деревья.

Я вскочил на ноги и понял, что не успеваю. Из машины на меня смотрели испуганные глаза девчонок. Враг схватился за край крыши и оттянул назад руку. Это мгновение будто замерло для меня. Им некуда бежать, они не успеют открыть дверь, когда клинок вонзится одной из девушек в спину.

Отчаянная злость охватила меня. Никто не смеет трогать моих друзей. Никто!

Я оттолкнулся от земли, но слишком большое расстояние разделяло меня и этого ублюдка. Как минимум нужно сделать два быстрых шага, а я не успевал сделать и одного. Человек издал стрекочущий звук и вонзил клинок внутрь машины.

Моё сердце пропустило удар, а потом заколотилось с утроенной силой.

Я увидел из-под руки убийцы, что происходит. За миг до того, как блестящее чёрное лезвие коснулось Лакроссы, в салоне раздалась короткая очередь. Пули врезались в меч, отклоняя его траекторию. Вспоротое сиденье изрыгнуло белоснежный наполнитель.

Убийца обернулся на выстрелы. Стрелял водитель из короткого пистолета-пулемёта.

— Никто не смеет нападать на моих пассажиров! — прокричал он, буквально выкатываясь наружу.

Вскочил и снова открыл огонь по врагу. Тот уже устремился к нему, замахнувшись клинком.

Но тут подоспел я и перехватил меч. Одной рукой обвил шею и плечо врага, не давая ему ударить, второй взялся за запястье первой, усиливая нажим.

— Ты заслужил хорошие чаевые, приятель, — кивнул я водителю. Он не стрелял, боясь попасть в меня.

Сейчас я передавлю противнику сонную артерию, и он отключится. Вот только с тем же успехом я мог пытаться задушить стальную трубу.

Но с ней и то больше шансов на успех. Враг будто вовсе не замечал меня. Он обернулся и взглянул бесцветными пустыми глазами. Странно, но я их узнал. Я видел этого брюнета прежде!

Вдруг тело врага налилось светом, а затем невидимая сила отшвырнула меня. Я едва успел призвать Инсект на всё тело, иначе меня бы просто расплющило о дерево — настолько силён был толчок. Вокруг ублюдка сияла фиолетовая аура. Водитель начал стрелять, но пули отскакивали от барьера. Убийца со скоростью молнии оказался возле бедняги, схватил за грудки и швырнул. Толстый сучок пронзил парня насквозь.

— Тварь! — прорычал я.

Ладно, посмотрим, как ты эту пулю отобьёшь.

Я призвал из кольца револьвер, в мгновение ока направив в него мощный заряд маны и выстрелил. Аура мигнула, но сдержала удар. А враг опять скользнул по мне равнодушным взглядом и устремился к машине с девушками.

— Бегите! — заорал я, продолжая стрелять.

Какого чёрта? Почему он нападает на девушек?

После третьего попадания аура погасла. Ещё один выстрел, и я этого гада прикончу. Я потянул спусковой крючок, курок пришёл в движение и вот-вот должен был сорваться, чтобы ударить по дну патрона.

Человек отскочил в сторону с траектории выстрела, и я увидел открытую с той стороны машины дверь и выбегающую Агнес.

Сукин сын! Я чуть не выстрелил! Наверняка у гоблинши был защитный механизм и на такой случай, но плешь бы она мне проела за лишний синяк на заднице. В основном из-за того, что он появился не в результате моих шлепков.

Я убрал палец с крючка и перенёс револьвер обратно в кольцо. От греха подальше, чтобы своих не зацепить.

Девушки тем временем перебежали дорогу и уже приблизились к стене деревьев. Остановились и обернулись на меня. Блин, дальше бегите!

Брюнет склонил голову, глядя на меня. В его глазах впервые промелькнула хоть какая-то эмоция. Любопытство.

Он снова бросился в атаку, но опять не против меня, а на девушек. Лакросса метнула несколько замороженных Вероникой копий, но враг с лёгкостью отбил их, оббегая машину. Он был быстр, очень быстро. Но и я уже оказался готов. Я тоже могу двигаться быстро.

Когда убийца снова оказался возле подруг и замахнулся клинком, его уже ждали я и мой молот. Я ударил сбоку, и он отлетел, ломая кусты. От его тела отпало несколько небольших фрагментов чёрного стекла.

Убийца встал и на этот раз не сводил с меня глаз. Девушки отступили за мою спину, Агнес прижималась к Лакроссе, которая держала несколько копий, готовая к атаке. Вероника держала в руках небольшой ледяной кинжал. Не знал, что она так может.

Руки твари удлинились. Меч исчез, вместо него появились длинные сучковатые пальцы с когтями. Я понял, кого он мне напоминает. Саранчу, которую показывал Сергей Михайлович на уроке.

Враг поднял правую руку, я поудобнее перехватил молот, накачивая его маной. Сухой щелчок пальцами разорвал тишину, и от чёрных ног по земле побежали фиолетовые языки пламени. Они поджигали всё, чего касались.

Я ударил молотом по земле, пытаясь трещинами остановить ход магии, но пламя легко перекинулось дальше и поползло к моим ногам.

Вдруг мелькнула мохнатая серая тень. Она вцепилась в руку врага, рыча и лязгая зубами. Враг взвыл, схватившись за повреждённую руку, и отшвырнул волчонка. Тот взвизгнул, ударившись о твёрдый асфальт.

— Альфачик! — крикнул я в отчаянии. Девушки бросились к нему, пытаясь утащить лежащее тело с дороги. — Ну всё, гад, игры кончились, — рыкнул я.

Фиолетовая магия погасла, остался только обычный огонь, которым вспыхнули деревья вокруг дороги. А рука твари стала напоминать огрызок. Волчонок разгрыз его волшебные пальцы. Но какой ценой?

Мы бросились друг на друга и сцепились в схватке. Трещало и ревело пламя, освещая всё вокруг оранжевым светом. Враг атаковал, постоянно меняя форму своих рук и ног. Мечи и кинжалы оставляли глубокие царапины на морёной плоти и рвали мой костюм на части.

А ведь я за него столько денег отдал!

Но и я в долгу не оставался. Молот откалывал всё новые куски чёрного стекла от тела убийцы. Его глаза полыхали болью и яростью, и он всё больше терял контроль. Скорость атак увеличилась, но они были беспорядочными. Я же не потерял контроля над собой, парировал их как мог, постоянно находя бреши в обороне противника.

Воздух постоянно свистел, рассекаемый то молотом, то стеклянным оружием, скорость боя всё увеличивалась, натиск твари не ослабевал. Постепенно мы оказались на дороге.

Не знаю, сколько мы так сражались. Не меньше четверти часа, но казалось, что целую вечность. Внезапно я услышал шум мотора, затем визг шин за спиной и топот сапогов.

— Что за⁈ — раздался бас.

— Что делать, командир?

Уходя от очередного удара сверху, повернулся боком, подловил вражеский меч в нижней точке и топнул выше него по стеклянной руке. Она отломилась, вызвав стрекочущий рёв ублюдка. У меня аж сердце порадовалось.

Появилась пара мгновений оглядеться. Справа машина, за которой спрятались девушки, слева — бронированный грузовик и группа солдат с оружием, из личной охраны Императора. Увидели огонь и решили, что на кого-то напали. Правильно решили.

Чуть впереди стоял командир — коренастый и высокий мужчина с автоматом, нацеленным на нас. Позади — с полдюжины бойцов в броне и с оружием. Командир беглым взглядом оценил обстановку и рявкнул:

— Стреляйте в чёрного!

— В какого именно? Они оба чёрные!

— В самого большого!

— Свои! Свои!!! — заорал я, когда в меня полетел град артефактных пуль.

Одновременно с этим чёрный убийца тоже кинулся в новую атаку. Пришлось прикрыться от пуль выросшим щитом, а от твари отбиваться молотом. Из моей руки протянулись мелкие корни, крепче ухватившие рукоять оружия. Можно сказать, я с ним сросся.

— Отставить огонь! — проорал басом командир. — Это Дубов! Стреляйте в немого!

Рой светлячков перекинулся на моего противника. Мелкие пули били электричеством, замораживали льдом и обжигали огнём. А ещё мешали твари бить меня. Оценив обстановку, враг бросился бежать. Я устремился за ним, но на границе пылающего леса вдруг появилось тёмное пятно, в которое, как в бассейн, нырнул убийца. Портал, а я полагаю, это был именно он, почти тут же закрылся. Я даже револьвер перенести из кольца не успел.

— Сука! — рыкнул я. — Ушёл, гад!

Спустя несколько минут горячка боя отступила, и я ощутил, что выжат почти досуха. Потратил всю ману, из обессилевшей руки выпал молот, а я попытался дойти до девушек, но ноги плохо слушались. Бойцы рассредоточились по территории вокруг, пытаясь найти, куда делся враг. Естественно, ничего не нашли.

Ко мне подскочил боевой целитель и осмотрел. Моё тело покрывали сотни глубоких и кровоточащих порезов, за заживление которых он тут же хотел взяться, но я оттолкнул его руки, несмотря на боль во всём теле.

— Его… — из моего горла вырвался хрип. Я кивнул в сторону машины, замершей на обочине. — Волка…

Целитель кивнул, подбежал к девушкам и склонился над чем-то. Капот машины скрывал от меня происходящее. Я видел только две задние лапы, которые едва двигались.

Ко мне подбежала Лакросса. Её платье было порвано ветками и покрыто пятнами сажи.

— Как он? — спросил я, перенося из кольца исцеляющее зелье.

Одним глотком осушил склянку — стало чуть легче.

Оркесса молча покачала головой.

Глава 20

Ноги не выдержали, и я рухнул на колени. Асфальт впился жёсткими камешками сквозь одежду, а я уставился на свои руки, что упёрлись в твёрдую поверхность. Под толстой кожей проступили вены, глубокие порезы испещряли её поверхность и кровоточили. Хоть зелье и начало действовать, и кровь постепенно останавливалась, до полного заживления было ещё далеко. А теперь внутри будто порвался канат с грузом на блоке, и тяжёлая плита придавила меня к земле.

Лакросса подошла и положила руку мне на плечо. Я видел её исцарапанные ноги в красных туфлях на высоком каблуке.

Не верю! Не мог волчонок вот так взять и погибнуть! Я не для того его спасал, чтобы он умер в первом же серьезном бою. Его ещё матери вернуть нужно.

Пальцы ногтями проскребли асфальт, а затем сжались в два пудовых кулака. Я встал, едва сдерживая бессильную ярость, и обошёл машину. Целитель склонился над головой волка, а рядом с телом Альфачика сидели в обнимку Вероника и Агнес с заплаканными лицами. Я подошёл к животному и сел рядом на колени. Волчонок ещё был жив и шарил взглядом жёлтых глаз вокруг, пока не остановился на моём лице. Заскулил. А у меня сердце сжалось от тоски, будто я терял первого лучшего друга в своей жизни.

Тело Альфачика выглядело целым. Под грязной шерстью виднелись старые шрамы на шкуре, а вот пасть… Вся в порезах и чёрных осколках. Под кожей виднелась чёрная паутина, расползшаяся во все стороны от ран. Целитель держал ладонь над головой волчонка, и с неё струился мягкий золотистый свет. Только никакого влияния он не оказывал: раны будто поглощали этот свет, как чёрный бархат.

— Не могу… — хрипло сказал целитель, мужчина средних лет с чёрными как уголь волосами. — Моя сила здесь не поможет. В кровь попал какой-то токсин или яд, мне неизвестный. Я могу очистить раны от осколков, но дольше пары дней он не протянет.

— Сделайте, что можете, — кивнул я и положил руку на бок волка. Под ней слабо билось сердце.

Целитель начал работу, девушки с присоединившейся Лакроссой замерли, боясь пошевелиться. А я гладил волчонка, отчаянно думая, что делать. Мне нужен кто-то, кто хорошо разбирается в физиологии животных и во всяких травах и ингредиентах. Желательно, с опытом, например, в лет семьсот.

Я прикрыл глаза и закусил губу, концентрируясь на образе дриады Маши. Спустя долгую минуту она ответила.

«Неужели кое-кто уже соскучился и хочет добавки?» — раздался в моей голове ехидный голос.

«Не ёрничай, — отвечал я. — Дело серьёзное. Ты мне нужна».

«Минуту…» — тут же посерьёзнела она.

Вскоре рядом со мной появилась мерцающая голубым фигура дриады. Она склонилась над волчонком, но видел её только я.

— Да… — протянула Маша. — Дело плохо. Палку ему пока не потаскать в зубах.

— Ты можешь помочь? — спросил я.

Вместо дриады ответил целитель:

— Господин барон, я делаю, что в моих силах, но…

— Ш-ш-ш! — нетерпеливо зашипел на него и махнул рукой. Отчего у того глаза на лоб полезли. — Я не с тобой разговариваю.

— А с кем? — удивилась Лакросса.

— Тихо ты, — одёрнула её Агнес, заметив, что я смотрю на дриаду. Со стороны это выглядело так, точно я сошёл с ума, но гоблинша о чём-то догадалась. — Не мешай Коле спасать животинку.

— Да я… — хотела было возмутиться оркесса, но Вероника зажала ей рот ладонью.

Эта сцена вызвала смех у дриады, но она осеклась под моим суровым взглядом.

— Ладно, я видела кое-что похожее, когда началось Первое Нашествие. Вирус, убивавший людей на первых порах вторжения, выглядел примерно так же: чёрные вены, слабость, бред и дикая боль.

Словно в подтверждение её слов волчонок заскулил, зажмурившись.

— Лекарство так и не изобрели, просто у людей появился иммунитет. Думаю, это что-то вроде новой версии вируса или токсин на его основе, который содержится в осколках, — продолжала дриада. — Сейчас алхимия шагнула далеко вперёд, так что лекарство может и найдётся. Какое-нибудь мощное зелье, которое выведет токсин…

— У меня есть жёлуди Матери Леса.

Дриада наклонила голову, задумавшись, затем встала, положив руки на талию.

— А это может сработать. Эти жёлуди полны жизненной энергии. Зелье на их основе получится достаточно мощным, вот только…

— Что только? — поторопил её я, начиная снова закипать.

— Ты с ним связан, — виновато посмотрела на меня дриада. — Это может убить вас обоих.

— Да как же, — рыкнул я. — В архивах моего рода есть рецепт такого зелья, но я не знаю, успею ли…

— Приготовь отвар из… — она назвала несколько наименований растений, мне незнакомых, — это позволит ему протянуть, пока вы едете в твоё поместье. Если только он выдержит боль.

Выдержит. Я позабочусь об этом.

— Сообщи, когда узнаешь, что нужно для зелья. Я достану что нужно и прискачу к тебе. Хорошо?

Я кивнул, и дриада исчезла. Девушки в ожидании смотрели на меня, целитель усердно работал, очищая раны волчонка.

— Всё будет хорошо, — сказал им, чтобы успокоить.

Через несколько минут приехали машины с сиренами и мигалками. Пожарные начали тушить горящий лес. Так же на лимузине подъехал Павел — я ему вкратце рассказал, что произошло, и спросил о растениях, названных Машей. Хорошо, когда у тебя приятель — царевич. В императорской оранжерее чего только нет. Павел обещал прислать посыльного в наше съёмное жильё, как только добудет необходимые ингредиенты. И любезно предоставил нам машину.

Когда целитель закончил, я подхватил волчонка на руки и погрузил в лимузин царевича. Прихватил с собой несколько чёрных осколков, чтобы изучить их получше. Павел сделал то же самое, сказав, что знает, кому это можно показать.

Водитель с визгом шин сорвал автомобиль с места. Мы промчались мимо тела, висевшего на дереве. Жаль, что так получилось с нашим водителем. Уже второй. И оба умерли как герои. Одного пытали до смерти, но нас он не выдал, другой вступил в схватку с врагом куда более сильным, чем он сам. Не тем передался Инсект, ох, не тем.

Я взглянул на волчонка, который не мог пошевелиться от боли. Вдруг понял, что раз мы связаны, то я могу принять часть его страданий на себя. Может, дриада на это и намекала?

Закрыл глаза и сосредоточился на нити, связывающей наши сферы душ. Позволил течь энергии в обе стороны, и меня захлестнула агония. Я был готов к этому, так что и ухом не повёл. Разве что побледнел наверняка, да холодный пот на лбу выступил. Но девчонки ничего не заподозрили. Незачем им знать, какие сейчас страдания переживает Альфачик. Я взглянул на него, сквозь боль ощущая мягкую шерсть между пальцами. Он задышал ровнее и глубже. Значит, помогает.

Вернувшись в доходный дом, бросились в спешке собирать вещи. Через четверть часа прибыл взмыленный посыльный со свёртком в руках, и я передал его Веронике с приказом приготовить отвар, пересказав слова дриады. Если она и удивилась моим таким познаниям, то виду не подала. Умница, понимает, что не время для расспросов.

Затем влил в пасть мохнатого друга свежий горячий отвар, который по виду напоминал болотную тину. Вонял примерно так же, но волчонок безропотно проглотил его. Остатки слил во фляжку и перенёс её в кольцо. Вскоре Альфачик даже попытался встать, но быстро упал обратно. Ну, хоть полегчало. Правда, выглядел он всё равно так, будто его автобус переехал.

Не теряя больше времени, я подхватил его на руки, и мы спустились к машине. Помчались на вокзал, где сели на ближайший скорый поезд до Ярославля. Ехали недолго, часов десять, но всё это время я глаз не сомкнул. Во-первых, нервы, во-вторых, боль. Девчонки в поезде забылись коротким сном. Мест в люксовых купе не осталось, так что ехали в битком набитом вагоне для простолюдинов. Но мне было плевать.

Уже к середине следующего дня вышли на приземистый перрон главного Ярославского вокзала. Нас встретило небо, затянутое тучами, и промозглый ветер. Попытались нанять такси, чтобы доехать до поместья, но первый же водитель отказался везти животное. Я несколько раз вежливо приложил его мордой об капот, и мужик, оценив мои изысканные манеры, тут же согласился.

В поместье нас встретила Марина Морозова. Она было хотела устроить экскурсию по преобразившейся территории, но я отмахнулся. Посмотрев в мои глаза и увидев на руках волка, девушка тут же собралась и проводила нас в одну из комнат. Там я разжёг камин и положил волчонка рядом, потому что он начал дрожать от холода. Сверху укрыл одеялом. Мохнатый беспокойно спал, подёргивая лапами.

Впятером с девушками мы бросились в библиотеку отца. За нами последовали ещё несколько слуг, которых наняла Морозова, пока меня не было. Просматривали книгу за книгой в поисках рецепта, но не находили его. Оставив девушек наверху, сам спустился в подвал, где хранились старые вещи предков, в том числе некоторые ветхие книги. Хотя такими они стали, пожалуй, из-за того, что хранились во влажном подвале.

Цокольный этаж оказался больше, чем я предполагал. Прямоугольное помещение с несущими колоннами, тусклыми лампочками и стеллажами с коробками, банками и прочей фигнёй. Чтобы просмотреть всё, понадобится не один день. Но глаза боятся, руки делают. Я начал со стеллажа справа от меня, идя сверху вниз, открывая коробки и осматривая их содержимое. Голова гудела, в носу свербило от вековой пыли, а глаза щипало от недосыпа. Но адреналин, злость и постоянная боль держали меня на ногах. Потом отосплюсь.

Не знаю, сколько я провозился в подвале. В какой-то момент спустились ещё слуги, затем пришли Лакросса, Агнес, Вероника и Марина и молча стали помогать. Чем меньше оставалось невскрытых коробок и непросмотренных книг, тем больше росла моя уверенность, что искомый рецепт где-то рядом. И мы вот-вот найдём его.

На пол упала последняя коробка. Я пролистал последнюю книгу, которая оказалась бухгалтерским отчётом за 2237 год, и с рычанием швырнул её в стену. Бетон покрылся сеткой трещин, а бюрократический гримуар остался торчать из стены. Все, кто был рядом, вздрогнули.

Чёртова древность.

— Господин… — раздался за моей спиной дребезжащий голос.

Петрович, самый старый слуга моего рода. Настолько старый, что из него песок сыпался ещё при моём прадеде. Ну, по крайней мере, мне так всегда казалось, потому что я помнил его таким с самого детства: скрюченный и морщинистый, как курага, старик. Большие глаза прятались под набрякшими веками. Когда-то они были карими, а с возрастом стали почти чёрными. Но остроты ума Петрович не растерял.

— Что? — спросил я, стараясь не глядеть на него. Было немного стыдно за испорченную стену.

Он медленно прошаркал мимо меня, подпиравшего головой потолок, и, раскачав лёгкими ударами книжицу, вытащил её из стены. Бережно положил на полку и повернулся ко мне.

— Я думаю, искомого здесь нет, господин. — Он почтительно поклонился. А я увидел своё грозное отражение в его лысой блестящей макушке. — Есть одно место, которое вы ещё… не осмотрели. К несчастью, я не знаю, как в него попасть.

— Да мы весь дом уже обшарили, — развёл я руками. — Нигде нет архивов рода.

— Возможно, они не в доме. Идёмте со мной.

Старик так же медленно, едва переставляя ноги, поплёлся к лестнице.

Я вздохнул. Нет, мы так долго идти будем. Подхватил старика за пояс и поднял над землёй, сказав:

— Показывай дорогу, Петрович.

Слуга крякнул, устраиваясь поудобнее, и сухим пальцем ткнул в лестницу. Так мы вышли на улицу, и я чуть не ослеп. Глаза слишком привыкли к полумраку в подвале, а тем временем на улице наступило яркое утро. По крайней мере, судя по положению солнца на голубом небе. Ветер гонял стаи опавших листьев, на лужах тонкой корочкой лежал лёд. Все гурьбой высыпали следом за нами. Старик показывал дорогу.

Едва приехав, Марина Морозова развела бурную деятельность в моём баронстве, так что территория вокруг усадьбы преобразилась. Но я особо не приглядывался, не до того было. Кусты облагорожены и подстрижены, потрескавшиеся дорожки подметены, да и ладно.

Старик указал на небольшое здание на другом конце узкой аллеи. Оно походило на склеп, а за окованной ржавым железом дверью была ещё одна лестница. Я спустился по ней на пару этажей вниз и остановился перед толстой металлической створкой с кодовым замком.

— Ваш отец никого не пускал сюда. Порой он пропадал здесь ночами, — проскрежетал старик.

Я опустил Петровича на землю, и он устало облокотился о стену. На небольшую площадку спустились Лакросса с Агнес. Вероника решила вернуться к волчонку и попробовать его покормить — он не ел с позавчерашнего дня. Сверху на каменную кладку падали косые лучи солнца. Здесь было сухо, и ничем не пахло. Подходящее место для хранения бумаг.

Вот только… Какой код?

Я попробовал толкнуть дверь, но она не подалась. Глупо было этого ожидать. Судя по толщине, её и артиллерийский снаряд с трабелуниумом не пробьёт, куда уж мне.

Чёрт!

Я уверен, что рецепт там, я чувствовал это!

В сердцах саданул кулаком по двери.

Так, ладно. Эмоциями делу не поможешь: нужно очистить разум и подумать. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Повторил три раза, успокаиваясь и замедляя стук сердца. В голове появился приятный холодок, но боль никуда не делась, а веки были налиты свинцовой тяжестью.

Отец должен был оставить мне код от двери. Не мог не оставить! Я стал перебирать в голове всё то, что мне досталось в наследство после его смерти. Девушки и Петрович осторожно стояли и ждали. Боялись сбить с мысли. Только Агнес спустя минуту моих размышлений подошла к двери и похлопала по ней, пробормотав под нос:

— Добротная… Сюда бы Верещагина, чтобы протёк внутрь. Да, Коль?

Почувствовал на себе её взгляд, но ничего не ответил. Только смотрел на ручку с белыми, почти стёртыми насечками.

Так. Отец оставил немного денег, ящик с металлом, который заработал, убивая Саранчу на границе, дневник. Толстая книжица в мягком кожаном переплёте, которую я изучил вдоль и поперёк. И никакого кода. Что ещё он мне оставил?

Я чувствовал, как на задворках сознания, будто птица с подбитым крылом, бьётся маленькая мысль. Отец оставил что-то ещё… Яркая вспышка озарила мозг и заставила сердце биться чаще.

Чёрт! В смысле, счёт! Счёт в банке, причём пустой. Это потом я деньги на него положил.

Какие же там были цифры? Я прикрыл глаза, напрягая память. Кажется, вспомнил… Взялся за ручку и начал вертеть.

Четыре, восемь, потом пятнадцать… или шестнадцать?

Рука замерла в нерешительности.

Пятнадцать или шестнадцать?

Точно! И то и то!

Так. Дальше… Двадцать… двадцать три!

Внезапная вспышка боли чуть не уронила меня на пол. Что-то происходило с волчонком. То ли отвар перестал действовать, то ли он пытался поесть. Альфачик был жив, я это чувствовал.

Какое там было число дальше? Сорок… два!

Глухой щелчок раздался внутри двери, и она чуть отошла вперёд. Я толкнул и открыл её до конца. Шагнул в темноту, затем нащупал на стене выключатель и щёлкнул им. Зажёгся яркий свет.

Что ж… Похоже, это действительно архивы рода!

Огромное помещение высотой в метров пять, заставленное шкафами, стеллажами со старыми книгами, какими-то вещами, бронёй и оружием. В середине, под особенно яркой лампой, отбрасывал корявые тени высохший дуб. Всё вокруг покрывал многолетний слой пыли.

— Да бл*дь… — в сердцах выдохнул я. — Жизни не хватит, чтобы всё осмотреть!

— Господин барон… — проскрежетал Петрович, шагая куда-то в сторону и тыча пальцем вперёд. — Тот шкаф похож на картотечный.

— Сейчас разберёмся! — воскликнула Агнес, закатав рукава.

Она подхватила старую пыльную стремянку на колёсиках и подкатила её к шкафу из тёмного дерева с крохотными ящичками.

Моими пальцами эти дверцы разве что выламывать, настолько они были маленькими. Но для гоблинши в самый раз.

— Ну и корявая тут система каталогизации, — бормотала она, роясь в ящичках и перемежая свои слова руганью. Некоторых выражений даже я не знал. Вскоре раздался радостный крик: — Кажется, нашла! Рецепты зелий, тома с первого по седьмой.

Она спрыгнула с лестницы и побежала между стеллажей. Я едва поспевал за ней. Петрович вообще остался там и устало опустился на стул, справедливо посчитав свою миссию выполненной.

Агнес быстро нашла нужный стеллаж и нужную полку. Я вытащил с неё семь толстых книг и подошёл к столу недалеко от дуба. Заметил в стене за дубом ещё одну дверь. Она была приоткрыта, и судя по тому, что я увидел, это — алхимическая лаборатория. Как раз кстати.

Разложили книги на столе и стали искать нужный рецепт в несколько пар рук…

И мы нашли. Для зелья требовалась куча всего. Я склонился над страницами, вчитываясь уставшими глазами. Помимо самого жёлудя требовались: порошок из скарабеев, сушёный цвет гибискуса кровяного, корень нирна (это вообще что? Первый раз вижу) и ещё куча всего. Я мысленно вызвал дриаду и перечислил те ингредиенты, которых у нас не было.

«Поняла, — живо откликнулась она. — Ждите меня с первым лучом солнца, я приду на пятый день, с востока».

«Чего? А пораньше нельзя⁈»

«Да шучу я! Уже спешу!» — засмеялась в моей голове дриада.

«Выпорю за такие шутки!» — не выдержал я.

«Спешу ещё быстрее!» — не замедлила ответить Маша.

Ух, точно выпорю травоедку проклятую!

Ладно, учитывая, что она может передвигаться вдали от основных в дорог, то есть скакать на огромном лосе напрямую… Ждать её можно достаточно скоро.

Внутреннее напряжение вдруг отпустило, веки отяжелели, будто на них положили по тонне груза, и закрылись. Как уткнулся в книгу, я уже не почувствовал. Больше двух суток без сна…

Мне грезилось, что скачу на огромном волке в сторону заката. По горам, лесам, полям, иногда взлетая так высоко, что речушки внизу превращались в ленточки. Но закат не приближался. Да и солнце всё не садилось. Будто мы замерли на месте.

Проснулся я резко от того, что к моему лицу прикоснулась прохладная рука. Надо мной нависало зелёное лицо с бровями из мха. Дриада.

Лакросса и Марина спали тут же, в архиве. Перетащить меня никто, естественно, не смог, так что просто укрыли одеялом.

Оказывается, прошли целые сутки!

На мой испуганный взгляд дриада не замедлила ответить:

— Всё хорошо, мы успеваем.

Она привезла недостающие ингредиенты, которые собирала по дороге. Учитывая, что Маша дриада, думаю, поиски нужных трав не заняли много времени. Да и я терять его больше не собирался и бросился в лабораторию.

Смахнул пыль с оборудования, положил перед собой рецепт и приступил, попросив никого не мешать. Жрать хотелось неимоверно, а тут как раз зашёл Петрович и принёс тарелку с толстыми бутербродами. Учитывая, как медленно он ходил, полагаю, сутки у него ушли как раз на то, чтобы принести мне поесть.

Я не жуя проглотил еду и начал колдовать над ступками с пестиками, перегонными кубами и большим котелком. В зелье пошли сразу все пять желудей, полученных от Матери Леса. По записям в книге, зелье очищало от всех ядов, токсинов и шлаков, пробивало и расширяло манаканалы, значительно улучшая магические способности. Но имелся какой-то побочный эффект. Странно, но про него было написано очень мало. Типа расширяет ещё и сознание. Ну ничего, скоро проверим.

К вечеру зелье было готово, и я вернулся в особняк в комнату с волком. Он так и лежал возле камина. Рядом стояла пустая фляжка с отваром. Шерстяное пузо медленно поднималось и резко опадало, всю морду покрывали иссиня-чёрные паутинки.

В маленькую комнату набилась куча народу. Я поставил котелок с кипящей жижей возле огня, взял черпак и налил в небольшую кружку зелье. Подул, остужая, затем влил в пасть бессознательному волку. Едва проглотив жидкость, тот клацнул зубами и чуть не откусил мне руку. Благо я успел призвать Инсект, но зубы всё же слегка впились в дубовую плоть. Еле вытащил.

Под действием зелья шерстяного начала бить крупная дрожь, а лапы задёргались, будто он от чего-то убегал.

— Так и должно быть? — пискнула Агнес.

Маша пожала плечами, а мне пришла в голову идея. Если эта штука расширяет сознание, а мы с Альфачом связаны, то я могу ему помочь. Наверно. В любом случае я всё равно собирался пить это зелье — так или иначе. Боясь передумать, влил себе в глотку черпак горячей жижи. Она обожгла нёбо и рухнула в пищевод. На вкус — как нестираные носки.

— С ума сошёл? — ахнула дриада. А потом до неё дошло, что я пытаюсь сделать. — Ладно, я присмотрю за вами. А ты помоги ему там.

— Я тоже помогу! — заявила гоблинша и схватила котелок.

Я и пикнуть не успел, как она тоже влила в рот зелье и закашлялась, подавившись.

— Да вы друг друга стоите, — захохотала дриада.

А меня повело. Комната вдруг закачалась, закружилась, и в следующий миг я оказался на полу. Мир взорвался цветными пятнами. Почувствовал под ногами землю, в глазах прояснилось. Меня окружали деревья кислотного цвета, вверху горело розовое небо, а ноги щекотала голубая трава.

Что за⁈ Так вот как зелье расширяет сознание… Проще говоря, глюки вызывает!

Недалеко раздался волчий вой, и меня мороз пробрал по коже. Я медленно обернулся, ощущая, как под ногами дрожит земля.

Ко мне, ломая деревья, мчался огромный волк.

Глава 21

Где-то в далёком-далёком Духовном пространстве

Несколько часов спустя

Николай

— Держите-ко-ко-ко этого дристу-ко-ко-на! — вопили преследующие нас ощипанные и безголовые двухметровый курицы.

А мы, я имею в виду Лакроссу, Агнес, Веронику и себя, сидели на спине огромного Лютоволка, вцепившись в его шерсть, и отчаянно пытались не упасть. По сравнению с прошлой поездкой на огромном лосе, которая была весьма комфортной, мы будто оказались на палубе утлого судёнышка в десятибалльный шторм. Болтало нас, короче.

Вероника и Лакросса, как оказалось, тоже выпили зелье. Дриада пообещала присмотреть за всеми, а Марина со слугами вызвались ей помочь. Так мы и очутились в одном большом, странном глюке. Лютоволком оказался Альфачик. Сперва я подумал, что придётся сражаться с ним, а он вместо этого схватился меня зубами за шиворот, закинул на спину и помчался от толпы безобразных куриц с копьями.

— Нику-ку-куда не денешься! — кудахтали нам вслед.

Как они, блин, звуки издают?

По пути Лютоволк подхватил одну за другой девушек. Но и куриц значительно прибавилось. Небольшие отряды стекались с разных концов кислотного леса и преследовали нас.

— Г-г-господин… — простонала позади Вероника. — М-м-меня сейчас вырвет! А я ведь только-только поела вкусных вафель. И колбаски…

— Боже, Ника, — рявкнул я, оборачиваясь, — держи подробности при себе!

Обычно румяная, синеглазка позеленела, а её лицо приобрело на миг выражение, будто её действительно вот-вот стошнит. Но она сдержалась. Курицы позади метнули несколько копий. Пара просвистела над ухом, а остальные вонзились в землю, не долетев. Уродливые когтистые лапы взрывали красную землю, преследуя нас.

— Не могу, г-господин. Сейчас все подробности выйдут наружу!

Ответить я не успел: волк выбежал на край вафельного разлома и едва успел затормозить. Ожившие окорока быстро приближались. Альфачик с утробным рычанием рванулся к ним, резко развернулся, подбросив лапами землю и побежал к разлому.

— Мы все погибне-е-е-ем! — верещала Агнес, смеясь, пока мы перелетали расселину, на дне которой бурлила молочная река. Это в стиле зелёной мелочи.

То ли мы были тяжёлыми, то ли разлом широкий, но нам едва-едва хватило силы прыжка. Волк кубарем покатился по земле, а мы полетели следом, как кегли. После падения мы быстро повскакивали на ноги и собрались у края расселины. Земля здесь напоминала слоёную вафлю с клубничной начинкой. Огромная толпа куриц сгрудилась на той стороне. И хоть у них не было глаз, я всё равно кожей чувствовал на себе их свирепые взгляды.

Вероника, зажимая рот, убежала в кусты неподалеку. А Лакросса, вставшая справа от меня, торжествовала:

— Курица не птица. Им не перелететь это ущелье.

Будто услышав её, куриные туши начали брать небольшой разбег и взмахивать ощипанными крыльями. Несколько из них сиганули вниз. Лакросса хмыкнула, а подбежавшая к краю пропасти Агнес вдруг завопила, отскакивая назад:

— Курица — птица! Ещё какая птица!

Вопреки всем законам физики, куриные кадавры взмывали вверх один за другим и пикировали на нас, как ястребы. Хотя откуда законы физики в мире глюков?

Я перехватил молот, готовый отбивать их, как в американском бейсболе, но Лакросса опередила меня. Она вдруг вышла вперёд и вытянула руку в сторону стаи ощипанных птиц. За её плечами появлялись десятки копий, тут же взмывавшие в небо. Достигая высоты полёта куриц, копья начинали взрываться. Подбитые окорока падали под зенитным огнём — поджаренные и дымящиеся. От вида летающих куриц-гриль у меня заурчал живот. Я же не ел уже чёрт знает сколько!

М-м-м, а запах какой! Нямка!

— Отступаем ко-ко-комрады! Ко-ко-команда отступать! — верещала на той стороне особенно большая курица с подобием погон на плечах.

Ещё несколько туш упало рядом, а остальные птицы развернулись и полетели в обратную сторону, подальше от зенитных копий. Я уже собрался начать разделывать одну особо горячую курочку. Настолько горячую, что на поджаренной корочке ещё кипел жир.

Но меня сбили с ног и начали лобызать лицо огромным шершавым языком. А большие лапы прижали плечи к земле.

— Отстань! — пытался отмахнуться я. Но попробуй спастись от шерстяной махины.

А потом я очнулся на полу в комнате, в которой и отключился. Рядом тлели угли в камине, моё лицо облизывал Альфачик, выросший сразу раза в два. Не такой большой, как в глюках, но всё равно размером с хорошего такого, годовалого жеребёнка. Чудеса зелья. Интересно, а я вырос?

Подо мной натекла лужа зеленоватого цвета. Остальные тоже начали приходить в себя в таких же лужицах. Как и было написано в книге, зелье вывело из нас шлаки и токсины, очистив все, даже самые мелкие поры. Я и правда чувствовал себя будто обновлённым, даже девственным. А ещё ощущал огромное количество маны, которое курсировало по окрепшим энергетическим каналам. На том месте, где до этого лежал волчонок, тоже растеклась зелёная лужица, но с отвратительными чёрными прожилками.

А дриада, сидевшая в позе для медитации, безудержно хохотала.

— Курицы… — давилась она смехом, — курицы-гриль!

— Выпорю! — пригрозил я.

А эта зелёная, как весенний лужок, зараза только подмигнула и послала воздушный поцелуй.

Ну ладно-ладно, не буду её пороть. Если не попросит… В конце концов, львиную долю ингредиентов для зелья принесла она.

Я встал. Лютоволк скакал рядом, а девушки со стоном поднимались со своих мест. Вся наша одежда пропиталась не очень хорошо пахнущей жижей. Слава богу, в особняке было несколько ванных, так что мы разбрелись по ним, чтобы смыть грязь. Чего доброго, ещё обратно впитается. Петровичу приказал собрать в отдельную бутыль жидкость с чёрным токсином. Мало ли куда пригодится. Сдаётся мне, это мощный и коварный яд.

Вымывшись, собрались в небольшой столовой за столом на двенадцать персон. Здесь было чисто и уютно, стены белели сверкали свежей краской лимонного оттенка. Даже пахло немного. Да, Морозова времени зря не теряла. Зато я терял деньги. Ладно, на благоустройство собственного поместья не жалко, да и скоро снова заработаю. Агнес успела сделать пару своих зажигалок, пока мы ещё были в Питере, а Вероника сшила ещё одно вечернее платье, которое уже отправили почтой. Потом на мой счёт поступят деньги.

Немногочисленные слуги внесли чай и поднос с бутербродами. Другой еды не было, за ней нужно отправить кого-то в город. Но пока мы разбирались с исцелением волка, слуги были заняты уборкой разрухи, которую мы оставили после себя.

Пока уминали бутерброды с колбасой, индейкой и тонко нарезанными овощами, непринуждённо болтали. За столом царило хорошее настроение, глаза девчонок блестели, шерсть волка лоснилась, а морда скалилась от удовольствия. Да и у подруг волосы будто отросли сантиметров на двадцать и стали шелковистыми. Хоть шампуни теперь рекламируй.

Дриада вкратце объяснила, что произошло. Мы оказались в Духовном пространстве все вместе, поэтому оно подстроилось под всех разом. Особенно под волка, который цвета не различал и был ответственен за безумную расцветку места, в котором мы оказались. Ну а курицы, наверное, появились из-за меня. Жрать я хотел неимоверно. И всё ещё хочу! Даже несмотря на бутерброды.

После зелья во мне бурлила энергия. Так что я решил прогуляться до города сам и притащить еду. Заодно посмотрю, как преобразилось поместье, и что изменилось в Ярославле за эту пару месяцев. На вопрос, кто что хочет, девушки наперебой завопили:

— Курицу-гриль!

* * *

Говорят, понедельник — день тяжёлый. В корне не согласен. Лично я встретил его с прекрасным настроением. Наконец вырвался из безумной столицы, засосавшей меня, как болото, на которых и был построен Санкт-Петербург.

Конечно, волчонок чуть не погиб, да и девушки оказались в опасности, и ещё предстояло только выяснить, кем был нападавший. Но обо всём этом сейчас я думать не хотел. Ведь всё позади, все, кто принял зелье, стали сильнее, а с Альфачиком окрепла моя духовная связь.

Да и погодка стояла чудесная. Слегка морозный воздух, ясное небо, лёгкий ветерок с запахом осеннего леса, под ногами хрустят льдом лужицы. Конец октября. Значит, скоро придут холода. Я шёл по дороге, отказавшись от компании слуг и машины. Ноги гудели, прося о ходьбе, а мышцы требовали тренировки. Так что я взял с собой волчонка. Кидал ему палку, больше похожую на небольшое бревно, а он притаскивал её обратно, ломая своей тушей кусты и молодые деревца.

Говорят, волк в цирке не выступает. Не знаю насчёт остальных, но конкретно этот неплохо так одомашнился за месяц со мной.

Стараниями Морозовой поместье Дубовых преобразилось. За то время, что она жила здесь, очистили дорожки, подстригли кусты, облагородили заросший сад и прочистили газовые рожки в уличных фонарях. Правда, сейчас они не горели. С утра пришла команда рабочих, которые занимались реставрацией облупившегося фасада. Лепота!

Надо будет ещё проверить домик на болоте, если время найдётся. Я в нём жил последние несколько лет.

До города добрался за пару часов неспешной прогулки. Альфачика оставил на границе баронских владений: нечего ему делать в городе — людей напугает, внимание привлечёт, а мне оно сейчас не особо нужно.

Заглянул на почту, где отправил в местное отделение Имперской Канцелярии бандероль с книгами герцога Карнавальского. Пущай там в своих столицах развлекаются, расследуя нападение на Императора. Сопроводил запиской «Статскому советнику графине Кремницкой М. В. от барона Дубова Н. И. Лично в руки».

Затем зашёл на рынок, где набрал продуктов на неделю вперёд, и заглянул в небольшое кафе. Настолько небольшое, что круглые столики без стульев располагались прямо на тротуаре. Но даже так яблоку было негде упасть — в небольшом отделе на первом этаже, больше похожем на торговую лавку, готовили отменную курицу-гриль. С детства любил это место. Сюда даже местные аристократы захаживали за простым, но вкусным блюдом.

Сделал заказ и занял только что освободившийся столик, поставив сумки с продуктами внизу. Пока ждал, купил кружечку пива, и теперь стоял, облокотившись на стол и медленно потягивая золотистый напиток. Казалось, что ничего не сможет испортить сегодняшний день.

— Говорю вам, этот Ярославль — настоящая дыра!

Я чуть не подавился пивом и оглянулся в поисках говорившего. Это кто вздумал поносить мою малую родину?

Через пару столиков расположилась компания молодых щеглов. Яркие костюмы, прилизанные причёски и надменные лица, с которых так и хочется смахнуть кулаком мерзкие ухмылочки. Пару раз. Для закрепления.

Ту фразу произнёс бледный брюнет с якобы небрежной причёской, но на самом деле кропотливо выверенной. На карие глаза падала длинная чёлка. Он был достаточно подтянут.

— Да брось, Макс, это просто экскурсия по Золотому кольцу Империи, — миролюбиво заявил его друг — блондинчик пониже ростом с родинкой над верхней губой. — Просто посмотрим, как живёт челядь в глубинке. Это как в парк развлечений сходить.

— Золотое кольцо… — брезгливо поморщился тот же брюнет с идеально гладким лицом. — Скорее, ободок унитаза, а Ярославль — его кончик.

Парень, похоже, был бессмертным. Говорил он громко, и соседи уже неодобрительно косились на компанию мажоров.

Тут его третий друг, русоволосый крепыш, пихнул брюнета в бок и кивком указал на меня. Все трое уставились на мой столик. Брюнет, не отводя от меня взгляда, громко произнёс, брезгливо кривя губы:

— Даже самые захудалые московские кафе будут лучше этой тошниловки. В них хоть не пускают всякое полукровочное отребье.

Я молча отхлебнул пива.

— Что ты уставился? — неожиданно пискляво спросил крепыш. — Опусти глаза, рожа холопская.

— Засёк, — сказал я.

— Что ты там засёк? — рассмеялся брюнет. — Сколько тебе жить осталось?

— Время. Через сколько вы трое выкопаете себе могилы.

Троица в едином порыве сорвалась с места и оказалась возле моего столика. Народ вокруг перестал гудеть и внимательно следил за ходом событий.

— С радостью выкопаем её для тебя, полукровка. Чтобы ты мог встретиться на том свете со своей шлюхой-мамашей, — процедил брюнет. — Меня уже тошнит от вашего города, даже от здешних запахов. Особенно от тебя.

— Да! — пискнул крепыш пухлыми губами.

Они встали с противоположной стороны столика. Брюнет по центру, блондин и коротышка справа и слева.

Я вздохнул, пытаясь овладеть собой, но потом понял, что цунами гнева уже не остановить. Не люблю, когда плохо говорят о моей маме.

— Как тебя зовут? — спросил я. Мой голос стал глухим и похожим на рокот.

— Виконт Погребняк, смерд, — усмехнулся брюнет своими тонкими, бледными губами. — Теперь ты знаешь, чей перст должен целовать.

— Нет, — покачал я головой, залпом допив пиво. — Теперь я единственный, кто вспомнит твоё имя через десять секунд.

Разбил кружку о голову брюнета, одновременно толкнув на них столик. Вся троица упала, но тут же вскочила. Даже виконт с рассечённой головой, чем меня, признаться, удивил. Перепрыгнув стол, он бросился на меня, замахиваясь кулаком. Два его дружка спешили следом, заходя с флангов.

Я аккуратно пропустил хук мимо своего лица, подтолкнул локоть руки и легонько пнул паренька по колену. Он заорал от боли, закручиваясь на месте, но инерцию так легко не остановишь. Его кулак врезал по носу коротышке, и они оба рухнули на тротуар, чуть не вывалившись на оживлённую дорогу. Блондин прыгнул на меня, но споткнулся о пакеты с продуктами и полетел головой вперёд. Мне осталось только забыть убрать колено с его пути. Он со всего маху влетел в него лбом и отключился.

Виконт и крепыш уже вскочили обратно. Первый не мог опираться на левую ногу, а второй зажимал расквашенный нос и помогал не упасть приятелю. Брюнет явно разозлился ещё сильнее.

— Да я тебя… — начал он, но его прервала яростная трель полицейского свистка.

Несколько стражей порядка бежали к нам со всех ног. Я на всякий случай поднял руки, мол, не при делах. А Погребняк довольно осклабился. Полицейских было четверо, двое меня узнали и бежали не так быстро, как молодые коллеги. Я им подмигнул, а они побледнели. Один остановился, взялся за чёрную коробочку на поясе и принялся в неё что-то быстро говорить. Остальные трое подскочили и заняли позицию между нами.

— Господа полицейские! — изобличающе указал на меня пальцем брюнет из подмышки полицейского. — Этот мужлан вероломно напал на нас! Я требую арестовать его!

— А я требую не совать свои пальцы куда ни попадя, — сказал я, хватая виконта за палец и выгибая его вверх. Погребняк заорал простолюдинским матом и упал на колени.

— Так, отставить драку! — крикнул подошедший полицейский с рацией. — Сейчас приедет начальник и во всём разберётся.

Народ вокруг тихо посмеивался над московскими туристами, пряча улыбки за салфетками или кружками с пенным пивом. Не прошло и десяти минут, как заявился Никита Сергеич. Начальник местного отделения полиции и мой старый друг. Хороший мужик, и выпить не дурак.

— Дубов! — рявкнул он, выйдя из машины, лихо оттормозившейся у тротуара. — Сказал бы, что рад тебя видеть, да врать не умею!

Я хохотнул, улыбаясь ему, а он продолжал гневную тираду, топорща седые усы:

— Ты же должен быть в академии, а опять свалился на мою голову! Что уже натворил?

— Он ничего не натворил, — вдруг ответил мужчина представительного вида. Он расположился за один столик от моего и ел жареную курицу, запивая тёмным пивом. Самым дорогим в этом заведении, между прочим. — Юноши неосторожно проходили мимо, запнулись о сумки с продуктами и очень неудачно упали.

— Да! Так и было! Да я всё своими глазами видел, как вас сейчас, господин начальник! — загалдели голоса вокруг.

Я пожал плечами и произнёс:

— Народ сказал своё слово.

— Ч-что? — побледнел брюнет. Его друг-крепыш безуспешно пытался привести в чувство блондина. В конце концов тот замычал и очнулся. На лбу у него надулась большая такая шишка. Да, коленка у меня твёрдая. — Этот холоп лжёт! Полукровка напал на нас и избил! Кому вы поверите? Нам, виконту и двум баронетам, или… — он ткнул в мужчину; у того было гладко выбритое лицо с волевым подбородком, — какому-то безродному говнюку?

— Виконт… — процедил вдруг Сергеич, зло сплёвывая на землю. — В гробу я видал таких выскочек-виконтов. Безродный говнюк, как вы выразились, ваша милость, — граф Измайлов. Почётный гость нашего города! А клевещете вы на барона Дубова! Господин граф, — он обратился к мужчине, — если желаете выдвинуть обвинения…

Тот отмахнулся, отпив пиво, и промокнул губы салфеткой.

— Пусть их… Юноши головой сильно ударились, вот и всё. Ваше здоровье, — подмигнул он, поднимая бокал, — барон Дубов.

Я кивнул в ответ. Тоже бы поднял, да разбил кружку о голову брюнета, что сейчас застыл бледной тенью себя самого.

— Валите отсюда, господин виконт, — бросил ему Сергеич. — И благодарите милость графа Измайлова.

Троица, поддерживая друг друга, поплелась прочь. Проходя мимо меня, Погребняк прошептал:

— Мы ещё встретимся, барон.

Эх, если бы мне рубль давали за каждую такую угрозу… У меня было бы очень много рублей!

— А ты, Дубов, пошли со мной, — повернулся ко мне Сергеич. Его глаза горели весёлым огнём.

— Да мне ещё курицу не принесли! — возмутился я.

— За счёт заведения! — тут же подбежала ко мне пухленькая официантка с двумя короткими косичками и веснушками на всё миловидное лицо и вручила два пакета, от которых шёл изумительный аромат.

Кивком попрощался с графом и пошёл вслед за Сергеичем. Его подчинённые остались в кафе, собирая на всякий случай показания свидетелей. Мы немного прошлись с ним, болтая о том о сём. Город замер в ожидании большой войны, на улицах и правда часто попадались группы дружинников в боевом облачении. Все словно ждали атаки, но не знали, откуда она будет. Гнетущая атмосфера зловонным грибом накрывала город последние пару недель. И моё появление стало радостным событием для старого вояки, хоть он это и старательно скрывал.

Я рассказал о своих последних делах, об учёбе в академии, о поездке в Питер, о волке и о том, как рад оказаться в маленьком, уютном Ярославле. Иногда Сергеич хмурился, иногда хохотал. Забавно, но этот мужик сажал меня в камеру ещё в те времена, когда я был с него ростом. Не в качестве наказания, а чтобы уберечь от особо мстительных господ.

Сергеич предложил подвезти меня до поместья, а я в ответ предложил пропустить ещё по кружечке пива. Но бывший майор на службе не пил никогда и правилу этому изменять не собирался. Мы тепло расстались на окраине города, напоследок я попросил передать привет Алисе, моей старой знакомой, из-за ночи с которой в камере я чуть не опоздал на поезд в Пятигорскую академию. Побрёл вдоль дороги обратно, потихоньку подъедая одну из куриц.

Подпорченное юными щеглами настроение потихоньку выправлялось.

Мимо меня пронеслась на огромной скорости большая машина с затемнёнными стёклами, обдав тучей пыли. Затем скрылась за поворотом в лесу.

Дойдя до границ своих земель, свернул на просёлочную дорогу. Где-то неподалёку носился Альфач. Я чувствовал его и слышал треск ломаемых ветвей.

Не прошёл и пары километров, как дорогу мне преградила компания парней. В центре стоял самый мощный из них — коротко стриженный брюнет во всём чёрном, с кривой ухмылкой и ростом почти с меня.

— Это он напал на вас? — кивнул он на меня.

Из-за его спины выглянул виконт Погребняк, явно осмелевший от численного превосходства.

— Да, господин граф!

Быстро же они решили реванш взять. Думал, хоть денёк спокойно пожить дадут или вообще уедут дальше по Золотому кольцу. Ан нет. Слишком сильный удар по носу и самолюбию получился.

Безымянный граф посмотрел на меня, и его кривая ухмылочка стала ещё кривее.

— Я выпью из тебя саму жизнь, — процедил он.

— Пупок развяжется, — вздохнул я, ставя сумки на землю.

Никак вы, бл*дь, не научитесь…

Глава 22

Для кого-то стычки с кучкой аристократов — страх, бедствие и катастрофа. Но не для меня. Для меня это обычный вторник. Ну или в данном случае — понедельник.

Можно сказать, что родной Ярославль встретил меня в своём привычном стиле. А то я успел подзабыть, каково это, когда на тебя устраивают засаду дворянские обиженки. Только об одном волновался: как бы не попортить продукты и курочку. Я ведь её ещё не доел!

Парня звали граф Мышкин Кирилл Петрович. Его дружка, виконта Погребняка, — Дмитрием Георгиевичем. На мышь граф походил меньше всего. Высокий, стройный, мускулистый брюнет с голубыми глазами. Сразу была видна порода, выводимая не одно поколение. Хоть сразу на обложку модного журнала ставь — что для мужчин, что для женщин. Везде успех будет иметь. Всё портило только выражение крайнего самодовольства на лице.

Он любезно представил себя и своих товарищей, а я вежливо послал всех на хер, разминая кулаки. Это моя земля, и непрошеных гостей как не любил, так и не люблю.

Мои манеры Мышкин не оценил и вскинул руку, применяя Инсект. Его дружки с ухмылочками стали меня окружать. Я не сразу понял, что делает его дар, но затем почувствовал недомогание, будто сильно простудился. В коленках появилась дрожь, в руках — слабость и тремор. Засранец реально пил из меня жизненную силу!

Такой необычный Инсект встречался мне впервые. Мана, покидая моё тело, улучшала физические характеристики графа, делала его сильнее и будто даже увеличивала в размерах.

Да, не верни я себе свой дар, то мог бы испугаться. Но вместо этого лишь разозлился, и граф это заметил. Его рука дрогнула, а брови удивлённо приподнялись.

Я снова чувствовал огромный лес вокруг. Лес, ставший мне родным, в котором провёл первые девятнадцать лет своей жизни. И сейчас он запасся жизненными соками перед долгой зимой. Я взял эту энергию себе. Не всю, конечно: я же не хочу, чтобы мой лес замёрз или засох. Немного, для огромного леса — всего лишь каплю. И с помощью потеплевшего гномского браслета на левой руке направил её в графа Мышкина. Использовал его же Инсект против него самого.

Сперва он торжествующе улыбнулся, наверняка думая, что я сдался, поэтому отдаю ему последние крохи. А потом его лицо вытянулось, глаза в ужасе распахнулись.

— Стой! — заорал он.

Но слишком поздно.

На его лбу вспухла почка, через миг из неё вылезли сразу три зелёных листочка. Свежих, весенних. Почки стали появляться на всём его теле, превращаясь в листья. Уже через несколько секунд Мышкин стал напоминать молодое деревце.

Вот что энергия леса животворящая делает.

Парень упал на землю и скрючился в позе младенца, заливаясь слезами и покрываясь цветами.

— Хватит! Останови это! — причитал он.

Но я уже давно перестал что-либо делать. Это выходили остатки той энергии, что он стащил у меня по своей дурости. Для меня-то она безопасна благодаря Дубовому Инсекту, а вот для остальных…

— Боже, ты чудовище! — крикнул один из парней, бросаясь к графу и пытаясь его поднять.

— Я? Нет! — притворно возмутился я. — А вот он — да!

Я ткнул пальцем в сторону леса, где между деревьев крался огромный волк. ерая шерсть сливалась с корой, делая его почти невидимым.

— Альфачик! — позвал я и свистнул.

Волчара встрепенул ушами и посмотрел на меня, потом, зевнув, пошёл на стайку дворян, сбившихся в кучу возле своего вожака.

— Аль-аль-аль… — заело у виконта Погребняка. Совладав с собой, он проорал: — Да кто же так волка называет⁈

Я пожал плечами, а волк вышел на дорогу и зарычал, оскалив зубы.

— Ему нравится, — сказал я.

Лютоволк приблизил зубастую пасть к лицу виконта. Тот смертельно побледнел, а по штанам у него потекло что-то тёплое, на октябрьском холоде источающее пар. Он сделал попытку попятиться, но дружки, спрятавшиеся за него, подпёрли неудачливого товарища.

— Последний раз предлагаю. — Я со скучающим видом осмотрел свои ногти. Под один каким-то чудом забилась не то грязь, не то пыль. — Валите подобру-поздорову, пока я случайно не сказал «фас».

Альфачик рыкнул, делая ещё один шаг, и клацнул зубами. В ответ раздались всхлипы и испуганные возгласы.

Конечно, волк не знал собачьих команд, но он прекрасно знал мои мысли и чего я хочу. И ему они нравились, так что шерстяной с лёгкостью мне подыграл.

Виконт с дружками тоже обладали Инсектами, но ни один из них не решался применить свой дар, когда рядом стоял волк чуть ли не с них ростом. Они подхватили стонущего и цветущего графа и бросились в сторону от дороги. Затерялись среди деревьев, а вскоре оттуда донёсся рокот мотора. Из кустов выскочила большая чёрная машина, раскидав бампером землю, — та самая, что с пару часов назад промчалась мимо меня по дороге.

Так вот как они оказались здесь раньше меня. Ещё и ждали порядочно — терпеливые ребята. Пожалуй, тоже стоит прикупить автомобиль или конный экипаж в поместье. Машин в городах всё больше, и они становятся не роскошью, а уже необходимостью.

Я подобрал сумки и пошёл дальше. Альфачик всячески намекал, что может меня подвезти, но я отказался. Хотел ноги размять.

В особняке меня уже ждали четыре голодных рта, охочих до жареной курочки. Да, Морозова тоже не отказалась, а вот дриада предпочла сконцентрироваться на овощах. Про стычку я рассказывать не стал. Зачем? Лучше поесть. Благодаря фольге курочка-гриль всё ещё была тёплой. Остальные продукты отдал слугам на кухню. Может быть, потом стоит нанять ещё, так как дом большой, и маловато народа, чтобы поддерживать хозяйство в чистоте и порядке. Но это всё дело наживное. Сейчас есть и другие заботы.

— Ох и хороша курочка, — сытно похлопала себя по животу Агнес. — Не то что харчи в поезде.

— И как в вас всё это влезает? — покачала головой Лакросса, отковыривая вилочкой небольшой кусочек мяса.

Вероника надула жирные губки.

— У меня на самом деле быстрый обмен веществ, — сказала она, затем сжала в руках собственную грудь четвёртого размера. Серая футболка смялась при этом. — Чтобы сохранить свои формы, приходится много кушать! А то вдруг г-господину перестанет нравится моя грудь.

Марина, сидевшая по левую руку от меня, аж поперхнулась.

— И часто вы подобные вещи за столом обсуждаете?

— А то ты в Питере не поняла? — хохотнула Агнес.

Баронесса вздохнула и покачала головой.

— В самом деле, могла бы догадаться… Но ты, Агнес, и правда много ешь. Будто у тебя живот резиновый.

— Ничего он не резиновый! — скрестила руки на груди зелёная мелочь.

Но я заметил, как забегали её глаза. Хм…

Дриада обвела всех сидящих за столом взглядом и улыбнулась:

— Не думала, что всего за несколько дней соскучусь по вашей компании. Даже жаль, что нужно возвращаться назад…

— Дак оставайся! — радостно взмахнула руками Агнес, довольная, что тема ушла в сторону от её резинового живота. — У Дубова тут полно комнат, и почти все пустуют.

— А хозяина ты спросить не подумала? — строго посмотрел я на гоблиншу.

— Ой! — Она зажала рот руками, а на щеках появился румянец. Потом мелочь лучезарно улыбнулась. — Прости, Коль, просто здесь так хорошо, что я почувствовала себя как дома.

Я хмыкнул. Дома и правда хорошо.

— Оставайся, Маш, — мягко сказал я дриаде. — Мне нужно будет, чтобы кто-нибудь знающий присмотрел за новой Матерью Леса.

Девушка ахнула, широко распахнув янтарные глаза.

— Хозяйка Дубравы дала тебе Семя?

Я перенёс золотистый жёлудь из кольца в ладонь и показал девушке. Она бережно взяла его в руки и будто даже затаила дыхание.

— Я не думала… Потрясающе! — Она подняла на меня глаза. — Но мне не место среди людей… Я уже замечаю на себе взгляды твоих слуг. Рано или поздно в городе узнают обо мне и захотят в компост превратить…

— Ой, да не искри, — скептично махнула рукой гоблинша. — Всё нормально будет. У Дубова тебя никто не тронет, а если тронет, то он этих бедолаг на запчасти разберёт. Правильно я говорю?

Агнес посмотрела на меня и на других. Похоже, дриада ей нравилась. Может, дело в зелёном цвете кожи? Он их роднил.

— Это должно быть твоё решение, — кивнул я Маше.

На её губах появилась печальная улыбка, она прикрыла глаза и легонько провела пальцем по моей руке.

— Я буду навещать твою дубраву время от времени. — Она вернула мне Семя. — И мы всегда можем увидеться сам знаешь где…

— В Мурманске, — хмыкнул я.

* * *

После обеда я направился в архив рода и взял с собой Марину Морозову. Встал у корней дуба и поднял голову, глядя на сухую крону. Над дубом обнаружился световой купол в потолке. Оказалось, его засыпало землёй и листвой, но сейчас всё расчистили, и сверху падал яркий солнечный свет. Даже лампы не пришлось включать.

— Дерево моего рода, — сказал я, протягивая девушке Семя. — Посадите его между корней, а дриада подскажет, как ухаживать.

Марина кивнула и вдруг порывисто бросилась мне на шею, повиснув на ней. Коснулась губами щеки и выдохнула в ухо:

— Спасибо.

Я промолчал.

— Ты не представляешь, как много для меня сделал. Там, в столице, я думала, что моя жизнь кончена, а здесь… будто начала с чистого листа. И всё благодаря тебе, Коль…

Я вздохнул, приобнимая девушку за талию. А она прикусила нижнюю губку, сверкнув зелёными глазами. Нет, я её не за этим сюда привёл. Осторожно присел и поставил её на ноги, шлёпнув по смачной заднице, затянутой в тугие джинсы.

— Пожалуйста, — хмыкнул. — Но спокойно жить я тебе не дам. Ты — управляющая, вот и управляй, пока меня нет. А вот это всё, — я обвёл рукой большое помещение, — ты должна изучить. Мало ли какая информация окажется полезна в будущем.

Девушка засмеялась:

— Как говорил мой отец… Напугал ежа голой жопой! Да я с удовольствием — всегда любила читать.

— Вот и славно, — улыбнулся ей в ответ на преданный взгляд снизу вверх.

— Господин… — кашлянул спустившийся по лестнице слуга, — к вам гость.

— Гость? — повернулся я к нему. — Я никого не жду.

Слуга почтительно склонил голову:

— Он сказал, что его визит связан с пробелами в вашем образовании.

Кажется, знаю, кто ко мне пожаловал.

* * *

— Осколок у тебя с собой? — спросил Сергей Михайлович после моего рассказа.

Мы расположились в гостиной на втором этаже и растопили камин. Дело шло к вечеру, и в доме, как и на улице, становилось прохладно.

К тому моменту дриада, поцеловав меня на прощание и оставив Марине инструкции по уходу за Семенем, отправилась обратно. Думаю, мы к ней ещё наведаемся, ведь нужно же, чтобы кто-то обучил девушек правильной медитации и помог им стать сильнее в Духовном пространстве.

Сергей Михайлович в коричневом пальто, полы которого были покрыты дорожной пылью, разместился в одном из кресел возле камина. К его правой ноге прижимались ножны с верным мечом. Я занял другое, самое большое, похожее скорее на диван.

Девушки занимались кто чем: Агнес мастерила какой-то механизм, закусив язык, Лакросса читала (нашла в библиотеке старинную серию книг о каком-то адвокате в два десятка томов), Вероника шила новое платье на маленькой швейной машинке, а Марина ушла следить за ходом реставрационных работ. До этой гостиной у неё ещё не дошли руки, так что на стенах облупилась штукатурка, а на шторах зияли прорехи, сквозь которые проникали красные лучи заката.

Вместо ответа учителю я перенёс из кольца свёрток ткани и положил на столик между нами. Он взял его в руки, аккуратно развернул и всмотрелся. В складках лежал чёрный продолговатый кристалл с обломанными краями. В длину сантиметров десять. Шрам на лице Сергея искривился и побледнел. Учитель вернул кусок чёрного стекла на столик, не притрагиваясь к нему пальцами, и устало потёр пальцами переносицу.

— Значит, этим ранило волка? — спросил он.

Я кивнул, указывая подбородком на осколок.

— Он вцепился в руку нападавшего и отгрыз пальцы из этого…

— Что ж, не зря я не стал дожидаться возвращения… — Сергей Михайлович замолчал, глядя на вошедшего слугу.

Тот принёс поднос со свежезаваренным чаем и миской с домашним печеньем. Ставя его на столик между нами, протянул руку к осколку, который мешал. Учитель по боевой концентрации молниеносно схватил мужчину за запястье и раздельно произнёс:

— Не. Трогай. Это.

Слуга со страхом в глазах взглянул на чёрное стекло, в котором плясали языки оранжевого пламени, переливаясь фиолетовыми и сиреневыми всполохами на острых гранях.

— Прошу прощения, господин! — Он склонил голову и даже зажмурился.

Я завернул осколок в ткань и перенёс обратно в кольцо. От греха подальше. Слуга поставил чай, разлил его по кружкам, стуча носиком по краям, и удалился.

— … нашего общего друга, — продолжил Сергей Михайлович, когда за слугой закрылась дверь. — Я уже видел подобное.

— Когда? Где? — оживился я. Краем глаза заметил, что и девушки поглядывают в нашу сторону.

Альфачик, свернувшийся в гигантский шерстяной клубок сбоку от меня, дёрнул ухом и приоткрыл жёлтый глаз.

— Там, где этого добра навалом, — вздохнул учитель. — Это была одна из моих первых вылазок — я только прибыл на службу в дружину своего князя. Тогда нам казалось, что Саранчи почти не осталось, что окончательная победа близка… Князь приказал произвести разведку, пока затишье, и мы с небольшим отрядом отправились на запад. Не встретили никакого сопротивления, но чем дальше заходили, тем сильнее нам хотелось вернуться назад.

— Почему? — нахмурился я, предчувствуя недоброе.

— Ландшафт менялся всё сильнее, всё больше терял… человечность, — хмыкнул учитель. — Никаких деревьев или кустов, ни одной травинки в земле и ни одной птицы в небе — голая пустошь с выжженной землёй и только… — он кивнул на столик, где до этого лежал осколок, — чёрные кристаллы, торчащие из земли. Чем дальше мы заходили, тем больше их встречали. Дошли почти до Варшавы и увидели натуральные леса этих отвратительных штук. И Саранчу. Целые полчища, которые лишь ждали сигнала к атаке…

— Так значит, рядом с императорским дворцом на нас напала… Саранча? — не поверил я своим ушам. — Час от часу не легче.

Сергей Михайлович покачал головой, взяв кружку с чаем. Подул и аккуратно отпил.

— Не знаю, Дубов. Не уверен. Мы не смогли взять образец чёрного кристалла, первый: кто коснулся его, умер в страшных муках. А затем на нас напали, будто получили сигнал от сломанного камня, и мы едва унесли ноги. Нас преследовали несколько дней до самой границы с крепостями. Полчища тварей атаковали снова и снова, и мы думать забыли об этих кристаллах, хотели лишь выжить. Немногим удалось выбраться. Мой шрам, — он прикоснулся к лицу, — остался как напоминание о той вылазке.

Сергей Михайлович замолчал, и я тоже. Казалось, он не закончил, просто взял передышку. Я отпил чаю и закинул в рот печеньку. Вкусную и мягкую, с начинкой из подтаявшего сахара.

Учитель заговорил снова, глядя в огонь:

— Ты говоришь, что на вас напал человек, у которого некоторые части тела были из этого минерала?

— Вроде того, — пожал я плечами.

— Это что-то новенькое… Видишь ли, тот пехотинец Саранчи, что я показывал вам на уроке, лишь первая, самая низшая ступень развития этих монстров. Есть, как мы их называем, офицеры…

Я кивнул, припоминая тот урок.

— Но я не всё вам рассказал тогда: не хотел посеять панику, да и директор запретил…

Я нахмурился. Опять секреты. Ненавижу секреты!

— Я… не уверен… — Сергей подался вперёд, облокотившись на собственные колени. Языки пламени плясали в его задумчивых глазах. Как молнии в грозу. — Есть офицеры. Есть высшие и низшие, но все они легко отличимы от людей. А ещё у них есть шпионы. Выглядят, как люди. Практически неотличимы.

— Твою мать… — выдохнул я.

Девчонки тоже слушали, открыв рты и переглядываясь. Будто начали подозревать друг друга. Теперь понятно, почему на уроке нам об этом не рассказали: паранойя — штука опасная.

— Но этот минерал… — нахмурился учитель. — Я никогда не видел, чтобы он был частью живого существа. Даже Саранчи. То, с чем вы столкнулись, это что-то новое и очень опасное. Так что будьте осторожны. Если позволишь, Дубов, я возьму осколок и отправлю знакомому алхимику.

Я кивнул, снова перенося из кольца свёрток. Сергей тут же забрал его и спрятал во внутренний карман пальто. Про токсин я упоминать не стал — хотел сам поработать с ним на досуге. К тому же на месте нападения оставались ещё осколки, и за их изучение наверняка возьмутся имперские алхимики. Единственная проблема: бюрократические шестерёнки Империи вращаются ужасно долго.

— Ещё кое-что, — поднялся из кресла Сергей Михайлович, отставив пустую кружку. — Те руны, что были на теле гномского жреца в Гилленморе… Я не смог выяснить их происхождение, но у меня есть один старый знакомый. Он уверен, что это тоже связано…

— С Саранчой, — закончил я за него.

— Откуда ты знаешь? — удивился учитель.

— Да как-то всё вокруг одного места крутится…

Сергей Михайлович хмыкнул.

— Есть такое. Слишком всё одно к одному складывается. — Вдруг он посерьёзнел. — Но предоставь это дело армии и Имперской Канцелярии, сам не лезь. По крайней мере пока не закончил обучение в академии. Кстати, о ней. Занятия возобновляются со следующего понедельника. Рекомендую догнать программу обучения, потому что там вас будут ждать первые экзамены.

Не было печали, блин! Я уж забыл, когда последний раз держал учебник в руках. Вроде недавно… А может, и нет.

— И возобновим тренировки, Дубов, — учитель протянул руку, и я пожал её. — Если всё вертится вокруг Саранчи, попробую научить тебя бороться с ней. Противник опасный и непредсказуемый. Но пока я отправляюсь в Москву. В академию вернусь как раз к понедельнику.

— Даже не останетесь на ночь? — удивилась Лакросса, оторвавшись от книги.

Сергей Михайлович покачал головой:

— Поезд всего через несколько часов, а следующий только через два дня.

Вскоре он уехал на вызванном по телефону такси, и мы остались в старом особняке одни, не считая слуг. На поместье опустилась ночь, и все разбрелись по разным комнатам, чтобы приготовиться ко сну.

После разговора с Сергеем Михайловичем в моей голове роились вопросы и ответы, сталкивались, как снежинки в метель, и засоряли своими осколками мозг. Сосредоточиться на чём-то одном не выходило.

Я занял бывшую комнату отца. Достаточно большую, на третьем этаже с высокими окнами и широким балконом. С кроватью под тёмно-коричневым плотным балдахином. Распахнул стеклянные створки и вышел подышать свежим ночным воздухом. Надеялся, что прочистит голову.

Внизу раскинулся небольшой сад, освещённый фонарями. Горели не все. Чуть дальше убегала старая дубовая аллея. Фонари, заросшие ветками, отбрасывали причудливые тени на узкую дорожку.

Позади вдруг скрипнула входная дверь, и в комнату вошла Лакросса. Её бронзовая кожа в ночных сумерках казалась почти чёрной. На плечах покоился короткий халат из белого шёлка, который едва прикрывал её красивые ноги. Девушка робко улыбнулась, и я вошёл обратно в комнату, притворив двери.

— Знаешь, тот вечер на балу был прекрасен, — сказала она, подойдя ко мне и положив руки на плечи. Её взгляд бегал по моей груди, но не поднимался выше. — Только я представляла себе его окончание по-другому.

Я хмыкнул, предпочтя не говорить ничего. Нападение для всех стало сюрпризом.

— Планировала провести ночь после несколько иначе. Не в поезде, смотря на ваши с волком страдания.

— Некоторые вещи нам неподвластны, — сказал я.

Девушка подняла на меня ореховые глаза, и меня чуть не захлестнули эмоции, бушевавшие там. Надежда, любовь, страх, даже толика гнева. И как она всё держит в узде? Я ощутил сводящий с ума запах её тела.

— Да, верно, — сказала Лакросса. Она сделала шаг назад и слегка повела плечами. Тихо шурша, халат упал на пол. Под ним не было ничего. — Но кое-что нам по силам. Например, это…

Оркесса схватила меня за шею и притянула мои губы к своим, впиваясь горячим поцелуем. Я положил руки на её крепкие ягодицы, но она тут же отпрянула, со смешком подняла ногу и толкнула меня на кровать.

Глава 23

— Решила не дожидаться третьего свидания? — с ухмылкой спросил я, когда мы утром вместе с Лакроссой пошли в душ.

Ну как утром… Ночка выдалась крайне горячей, а ненасытная оркесса оказалась очень гибкой и местами чувствительной. В нас обоих бурлила жизненная сила после приёма того зелья, так что заснули мы на смятых простынях далеко за полночь. Было упоительно хорошо.

— Я второе из тебя выбивала несколько недель, — смеялась оркесса, намыливая налитую грудь и смотря на меня кокетливым взглядом. — А третьего дождалась бы только к старости.

Я хохотнул, снял немного пены с её груди и сдул ей на лицо. Лакросса зажмурилась и, смеясь, взвизгнула. Завязалась небольшая пенная драка под струями горячей воды. В конце концов мы выпали из ванны прямо на кафельный пол. Плитка потрескалась, сверху на меня рухнула девушка, а на неё — перекладина со шторкой для душа. Вот только по лбу трубка звонко ударила почему-то меня.

Лакросса счастливо засмеялась, глядя на моё обескураженное лицо. Я прищурился, цокнул языком и покачал головой.

— Как можно смеяться над чужим несчастьем? — притворно обиделся я.

Но девушка меня проигнорировала, устраиваясь поудобнее.

— Кажется, кто-то снова рад меня видеть, — прикусила она нижнюю губку, благодаря чему под ней отчётливее прорисовались маленькие клыки. Кстати, ночью, как можно было опасаться, они совсем не кололись. Нигде.

С пола поднялись мы минут через пятнадцать, снова приняли душ и спустились к завтрако-обеду.

Следующие несколько дней мы провели в сладкой неге и блаженной праздности…

Ха-ха, вру! Я заставил всех страдать! До обеда тренировки, после обеда медитации, а затем учёба! Девчонки буквально взвыли. Но, учитывая последние события, я хотел подготовиться как можно лучше. После встречи с Сергеем Михайловичем меня не покидало нехорошее предчувствие. Будто впереди грядёт что-то крупное и страшное. Самое печальное, что я не знал, кому надо дать по морде, чтобы избавиться от этого чувства. Пока не знал.

Сейчас нужно подготовиться к большой драке. И к экзаменам.

Однажды, видя, как я «терзаю» девушек, Морозова решила их подбодрить. И сама попала под раздачу. А что? Ей тут моё поместье ещё защищать от чужих посягательств. Не всё время же полагаться на князя Мечникова. Так что все были при деле.

У баронессы оказался неплохой морозный Инсект — Ледяная стрела. Она могла запускать неограниченное (вернее, ограниченное только количеством маны) число сосулек, которые, пронзая врага, его замораживали или замедляли.

Спустя несколько дней мы сели на поезд до Пятигорска, и к вечеру пятницы уже были там. Успели как раз к отбытию вечернего поезда в академию.

За эти пару недель она преобразилась и встретила нас укреплёнными стенами, как у крепости. С бойницами и толстой кладкой. Я ещё ощутил магическую энергию, значит, и без магических ловушек не обошлось. Внутри всё было как новое.

Ни следа копоти на зданиях, разрушенные восстановлены, сгоревшие деревья срублены и посажены новые. Только студентов очень мало. Ну да к началу занятий в понедельник их станет больше. Хотя не удивлюсь, если некоторые особо заботливые родители подыскали своим деткам другие учебные заведения. Более безопасные.

Перво-наперво разошлись по своим комнатам раскладывать вещи. Лютоволк пошёл со мной, хотя его размеры несколько пугали встречных учеников, отчего они прижимались к стенам и с опаской провожали нас взглядами. Но Альфачик не показывал к ним никакого интереса — явно устал с дороги.

В комнате меня уже ждал новый чистый комплект школьной формы. Я скинул кожаную куртку, которую подарили в императорском дворце перед охотой, и повесил её в шкаф рядом с жилеткой княжны. Улыбнулся, вспомнив о ней. Об Онежской, а не о жилетке. Хотя и по последней я тоже соскучился. Удобная, стильная, но не для Питера.

Для Лютоволка места здесь было как-то маловато. Он попытался улечься возле камина, но своей тушей чуть не уронил письменный стол и торшер, стоявшие рядом. Я уселся на кровать и встретился взглядом с печальными жёлтыми глазами. Тяжело вздохнул. Альфачик тоже.

Просьба волчицы выполнена, волчонок спасён, причём дважды. В первый раз и вовсе ценой частички моей души, из-за чего мы навсегда связаны. Что же с ним теперь делать? В академии ему как будто не место…

Мои раздумья прервал стук в дверь. Пришла Агнес, за ней вскоре подтянулись Лакросса с Вероникой. Из-за малого количества студентов в женской части общежития было скучно, и они пришли ко мне. Я не был против. За эти дни и сам прикипел к девушкам, так что не возражал, когда они заняли оставшееся в крохотной комнате место учебниками и своими симпатичными задницами.

Так вечер и прошёл. Сходили на ужин в столовую, прихватив свежее мясо и для волка. Между чтением учебников и домашними заданиями развлекали себя разговорами. К ночи разошлись по своим комнатам.

Утром, после завтрака, я взял с собой Лютоволка в конюшню, где мне заседлали Гнедого. Конь явно соскучился по мне, потому что сразу сорвался в галоп, едва мы покинули территорию академии. Альфачик же только обрадовался неожиданной гонке. Мы так и неслись на восток по горным дорогам и лесам, забираясь всё дальше. Направление задавал я, а волк с конём бежали наперегонки. То Серый вырывался вперёд, то Гнедой. Я же радовался холодному ветру в лицо.

Через несколько часов очутились в знакомой долине с озером, и я натянул поводья, замедляя коня. С его губ срывалась пена, а у волка свешивался из пасти язык. Но оба выглядели счастливыми. Дальше коня я пустил лёгкой рысью. Если не изменяет память, то здесь нужно повернуть налево…

Вскоре добрались до пологого склона с пещерой. У его подножия Альфачик пришипился и начал будто поскуливать. Почуял знакомые запахи.

Когда я привязывал коня к сосне на опушке перед склоном, услышал рычание за спиной. Гнедой сразу забился в истерике, пытаясь сорвать поводья, но узел я уже успел завязать. Медленно обернулся и увидел, как ко мне подкрадываются три небольших волка.

Так-так, похоже, старые знакомые меня не узнали. Оно и неудивительно: когда мы встречались с ними в прошлые разы, эта троица была ещё слепыми волчатами. Они крались между деревьями, прижавшись к земле и оскалив зубы. Но стоило им выйти, как сбоку на них налетел серый вихрь. Альфачик и его братья закружились, кусая друг друга и рыча, но как будто не всерьёз, понарошку.

В это время я ухватил коня за шею и заставил его стоять спокойно, похлопывая по боку. Постепенно Гнедой успокоился, но ещё долго косил глазом на драку четверых волков.

Братья Альфачика сильно уступали ему в росте и силе, но их было трое, а он один.

Не знаю, сколько продолжалась бы эта драка, но громкий и резкий рык заставил драчунов замереть. Один повис у Альфачика на хвосте, другой пытался грызть заднюю лапу, но мешала длинная шерсть, и он постоянно чихал, а третий болтался в пасти крупного брата.

Из леса медленно и грациозно вышла мать, и Альфачик выплюнул брата вместе с клочком оторванной шерсти. Ещё один рык, и самый глухой, что грыз заднюю лапу, тоже замер, прижав к голове уши.

Они начали переговариваться на своём волчьем языке, что-то воя или скуля. В названиях звуков, издаваемых волками, я не разбирался. Сказал только, обращаясь к волчице:

— Возвращаю.

Она посмотрела на меня, а затем на Альфачика. Они сблизились и обнюхали друг друга, узнали наконец и потёрлись мордами.

Что ж, вот семейка и воссоединилась. А я, пожалуй, поскачу назад. Может, успею к обеду, а затем отправлюсь в город. Есть там пара дел.

Отвязал коня, но остановился, услышав повизгивание. В руку ткнулся большой мокрый нос.

— Ну чего тебе? — хрипло спросил я, оборачиваясь к Альфачику. — Ты дома.

Трудно было признаться самому себе, но отпускать Лютоволка я не хотел. Но поступить иначе не мог. Кто я такой, чтобы разъединять семью?

Бывший волчонок виновато посмотрел на меня, затем обернулся на мать с братьями, замершими у ног волчицы. Они ждали, но она, похоже, всё решила ещё тогда. Альфачик медленно подошёл к ней и потёрся головой о её пасть. Она ответила тем же, а я услышал тяжёлый вздох. Затем волчица лизнула своё дитя в лоб и пастью оттолкнула от себя.

Альфачик так же потёрся о братьев, которые выглядели его собственными щенками, а затем подошёл ко мне, боднув в грудь. От него пахло лесом.

— Похоже, придётся искать апартаменты побольше, — хмыкнул я. На сердце сразу стало легко.

Благодаря нашей связи, я чувствовал, что это решение далось Лютоволку нелегко. Не знаю, о чём они там успели поговорить. Может, его мать считала, что раз я спас ему и ей жизнь, то он теперь должен отплатить за них двоих, спасая меня? Не знаю.

Волк в последний раз обернулся на семью, но её там уже не было. Когда по горной тропе мы покидали долину, Альфачик остановился и громко завыл. Над кромкой елового леса в ответ пролетел прощальный многоголосый вой.

* * *

После обеда я отправился в Пятигорск. На Гнедом добрался меньше чем за полчаса, затем оставил его в конюшне недалеко от вокзала. С моими и его габаритами перемещаться по городу было неудобно.

Стоял яркий ноябрьский полдень. Народу на улицах была просто тьма. На трамвае добрался до торгового квартала и отыскал наконец лавку кузена мастера-кузнеца Гилленмора, Мортона.

Звякнул колокольчик, когда я вошёл внутрь. Помещение небольшое, заставленное витринами с холодным оружием и манекенами в броне, кольчугах и доспехах. Пахло сажей и горячим железом. На звонок колокольчика никто не вышел, зато из дальней части лавки, где виднелась небольшая приоткрытая дверь, доносилась ругань.

— Не трогай мой горн! — кричали хриплым, басовитым голосом.

Ему отвечали высоким и пронзительным:

— Я всего лишь хочу улучшить твою старую рухлядь! Почему ты не можешь довериться мне?

— Если я ещё хоть раз увижу тебя рядом с моим…

— Нашим!

— Нет, с моим! С моим горном! То я тебе пару ребёр улучшу и все зубы, понял?

Я сильнее приоткрыл дверь, заглядывая. Это помещения было куда больше, но из-за кучи оборудования, стоек с заготовками, наковальни и большого кузнечного горна оно казалось меньше. Ещё и плохое освещение скрадывало размеры.

Возле горна переругивались невысокий гном и зеленокожий гоблин. При моём появлении они резко замолчали. Пригнув голову, я вошёл внутрь.

— Если я помешал, то могу зайти позже.

— Нет-нет! — тут же замахал руками гоблин и шепнул своему коллеге, но я всё равно услышал: — Из-за тебя чуть клиента не потеряли!

Гном молча погрозил ему кулаком, прикусив собственные усы.

— Чем можем услужить такому… богатырю? — сложив вместе ладони в подобострастном жесте, елейно спросил гоблин.

Кратко объяснил им цель своего визита, упомянув, что я от Мортона.

— Мой кузен! — радостно осклабился гном. — Он писал о вас. Барон Дубов, верно?

Я кивнул.

— Проходите-проходите! Друзьям моего кузена я всегда рад! Я — Торвальд, а это, — он показал рукой на гоблина, — мой так называемый коллега Генрих.

— Так называемый, значит? — выпрямился гоблин, вскинув бровь. — Я тебе это припомню…

Но Торвальд не обратил на него внимания.

— Мортон писал, что были проблемы с рукоятью… Ну, показывайте.

Я прошёл вглубь в сторону горна, где было светлее из-за алых углей. Впрочем, и жарче — аж сразу спина намокла. Проходя, неловко зацепил плечом одну из стоек, и она упала прямо на гоблина, засыпав его необработанными пластинами брони.

Торвальд довольно засмеялся, запрокинув голову.

— Так ему и надо!

— Я в порядке! — глухо произнёс Генрих из-под заготовок, вытянув вверх руку.

Помог ему подняться, затем подошёл к горну и перенёс из кольца молот.

— Узнаю его мастерскую работу, — восхитился гном, беря в руки оружие размером с него самого.

— С рукоятью всё отлично, — сказал я. — Но уж больно коротковата.

— Оно и понятно! Под гномскую руку сделано…

Гном и гоблин склонились над молотом, рассматривая его в алых отблесках углей. Со стороны это выглядело забавно: гном оценивающе глядел снизу, а гоблин — сверху.

Генрих кивнул каким-то своим мыслям и с воодушевлением произнёс:

— У меня есть идея! Мы сделаем вам новую рукоять, но ещё встроим в неё клинок! Чтобы вы могли убивать, когда убиваете…

Я хохотнул:

— Что ж, звучит неплохо. Иногда и правда не хватает какого-то колющего оружия. Во сколько мне это обойдётся?

— Сущие копейки! Торвальд, любезный, будь так добр, составь список необходимых ингредиентов.

— Бу сделано… — пробормотал гном, с трудом отводя взгляд от молота. — Руны высший класс, господин барон.

Он вытащил из передника замызганный блокнот и огрызок карандаша.

— Основная проблема в ингредиентах для рукояти, — говорил Генрих, пока Торвальд писал. — Вот с ними придётся повозиться. Стоят дорого, а добываются тяжело.

— Так, уголь из кожи Подгорного Бармаглота, кишки Осиной Королевы… — перечислял, записывая, Торвальд. От последнего ингредиента меня и вовсе передёрнуло — ненавижу ос. Гном, закончив список, сказал: — Почти всё это легко достать, купить или выменять у местных алхимиков… Мы бы и сами этим занялись, но уж больно работы последнее время много: делаем смены уже по четырнадцать часов — пытаемся закрыть потребность в оружии для наших войск после взрывов в Кузнях Гилленмора. Ну да вы и без меня о них знаете…

Кузнец потёр лоб ладонью, оставив след из сажи.

— Основная проблема достать вот эти… — он наклонился над списком, положив его на край горна, и подчеркнул несколько особо жутких наименований, — особенно Чёрную жемчужину.

— Корабль? — вскинул я бровь, вспомнив одну древнюю легенду.

— Ага, дирижабль! — съехидничал гоблин, рывшийся на полках. — Нет, это просто жемчужина, которая образуется внутри Кальмарной Ракушки. Редкий монстр, встречается только в пресных водоёмах. Где его искать — чёрт знает.

— Чёрт может и не знать, — наставительно заметил Торвальд, вытирая руки о передник.

— А как он выглядит? — уточнил я, наморщив лоб.

— Высокий, рогатый, с копытами…

— Да не чёрт, а ракушка, — вздохнул я.

Мне описали монстра как двустворчатую плотоядную ракушку, вроде устрицы, только в несколько метров длиной и с кучей зелёных щупалец из водорослей.

Ох, не зря мне показалось это название знакомым! Как и Чёрная жемчужина. Я как раз знал, где обитает одна такая ракушка. Эта тварь с зубами внутри створок пыталась сожрать меня, как я валялся деревянной статуей на дне одного местного озера. Туда я попал тоже не по своей воле — отбивался от Чёрного наёмника, да не будет мира его праху никогда.

Так что от кузнецов я вышел с солидным списком ингредиентов для рукояти и с чётким знанием, где достать как минимум один из них. Я помнил, как что-то мелькало в пасти того монстра, когда он пытался меня сожрать.

По пути на вокзал зашёл ещё в оружейную лавку к знакомому старичку. Он мне обрадовался почти как родному сыну и поведал, что получил чрезвычайное удовольствие, работая над патронами для меня. Что ж… Я рад стараться! Купил у него новенькие, блестящие цилиндрики и отсыпал ещё стреляных гильз.

Вот теперь можно назад в академию.

На город уже опускался вечер, когда я вернулся к конюшням. Народ в основном стекался в сторону центра, где было больше питейных заведений и клубов. Я с улыбкой вспомнил, как работал вышибалой в Шишбуруне. Надо будет посмотреть завтра, нет ли ещё заказов… А пока обратно в академию.

На выходе с конюшен меня поймал посыльный. Герцог Билибин прознал, что я вернулся, и приглашал на рыбалку.

Что ж, можно совместить приятное с полезным!

* * *

— Да, занятны дела твои, милостивый государь… — задумчиво произнёс герцог Билибин. — После твоей истории, Дубов, я рад, что выбрался из этого сумасшедшего зоопарка. Хоть ненадолго. В последнее время уже нервишки пошаливать начали… Хотя, признаться, — он наклонился в мою сторону, схватившись за борта, отчего лодка качнулась, черпнув холодной воды — день сегодня был ветреный и холодный, — мне нравится моя работа. Но любой человек и от любимой работы может устать.

— Поэтому и пригласил меня на рыбалку?

— Первый выходной за долгое время, — кивнул герцог.

Мы качались в лодке посреди небольшого продолговатого озера. В длину оно было метров четыреста-пятьсот, в ширину — сотню, а в глубину, как я помнил, около сорока. Герцог надел непромокаемый плащ из дорогой ткани, тёплую красную кофту, тёмные штаны и высокие сапоги. Я оделся проще: жилетка, водолазка да штаны. Обувь снял. Если всё пойдёт, как я задумал, она мне только помешает.

— Неужто вычислили тех, кто заказал нападение на академию и на Павла? — удивился я.

— Нет, — сразу погрустнел Билибин. — Выживших ассасинов убили на границе. Что удивительно, убили те, кто их и пропустил на территорию Империи. Правда, тех тоже кто-то… — Максим провёл по шее пальцем. — Тогда все ниточки обрезала умелая рука.

— А те шестеро?

— Пока глухо, но поиски продолжаются. Ищут по зубам и старым травмам, но сам понимаешь: медицинские архивы просмотреть — дело небыстрое. Особенно когда не знаешь, где эти травмы получены. Этим Имперская Канцелярия занимается.

— Кремницкая? — хмыкнул я.

— Вижу, тебе приглянулась леди в чёрном! — засмеялся герцог.

— Если захочу, чтобы кто-то проводил меня на свет иной, то это будет она.

— Похоже, ты и в Петербурге с ней встречался! — рассмеялся Билибин.

— Было дело. Я считаю, что все эти события — звенья одной цепочки, — потёр я подбородок, а затем продолжил крепить леску на короткое удилище, которое одолжил у герцога.

Волны тихо бились о борт деревянной лодки. Вокруг стояла тишина, и наши голоса разносились далеко над пустынным предгорьем.

— Ну или нескольких цепочек, — продолжил говорить я, — которые местами спутались. Вот на эту мысль и Кремницкую попытался натолкнуть. Посмотрим, что она выяснит.

— Ладно, — отмахнулся герцог. — Что ты всё о работе, да о работе. Дай отдохнуть человеку, а, Дубов? Я и в местных делах погряз по самую маковку, а об уровне Империи даже думать не хочу. Взятки, коррупция, контрабанда, торговля людьми. Кавказ — клоака похлеще Питера. Только со своим колоритом…

— И это я о работе говорю? — не упустил я случая уколоть трудолюбивого аристократа.

— Так! — вдруг напрягся он, привстав над скамейкой. — Обожди, барон, обожди — клюёт, кажется!

Он бешено заработал своей навороченной удочкой, пытаясь вытянуть рыбу. Яркий поплавок то всплывал над водой, то скрывался в синей глубине. Наконец герцог с победным кличем выдернул рыбу из воды, и… я поймал её, сорвал с крючка и насадил на свой. Крючок, естественно. Большой такой, больше похожий на лодочный якорь.

— Эй, это моя добыча, Николай! — Герцог потянулся к рыбе, оперевшись одной рукой на скамейку между нами.

— Кто поймал, тот и съел, Макс, — ответил я. — Старинная поговорка Дубовых.

— Вот именно! Я её поймал, Дубов, я!

— Иногда, господин Билибин, — поучал я герцога, — чтобы поймать большую рыбку, надо пожертвовать малой.

С этими словами я бросил честную добычу Максима Андреевича в воду. Он было рванулся за ней, но вовремя вцепился в борта лодки и замер, глядя, как серебристая тень тает в глубине озера.

— Ну и гад же ты, Дубов, — обиженно произнёс герцог. — Это мой первый улов за несколько месяцев, а ты… выбросил его!

— Да не выбросил, — хохотнул я, дёргая толстую леску. — Ловим на живца одну большую и страшную тварь. Кальмарную Ракушку. Она мне кое-что должна.

— Ты меня убить вздумал, Дубов? — прищурился Билибин

Его серые глаза стали похожи на острия стальных клинков.

— Никто сегодня не умрёт, — отмахнулся я, травя леску с рыбой, которая устремилась на дно подальше от гибели. По крайней мере, она думала, что так спасётся. А я тут же поправился: — Ну может быть, кроме ракушки. И того, кто задаёт слишком много вопросов.

Вскоре удилище из моих рук рвануло с такой силой, что я едва удержался. Применил дубовый Инсект, сращивая ступни с дном закачавшейся лодки. По щиколотку плескалась вода. Где-то была небольшая течь. Встал, удерживая леску одной рукой. Рвануло её снова и не хило, аж в ладонь врезалась. Я напрягал мышцы ног, балансируя целой лодкой на поверхности озера, чтобы она не черпала бортами. Плечи и спина начали гудеть от напряжения.

Ух, хорошо! Вот это я понимаю! Даже соскучиться успел по такой рыбалке.

Лодку швыряло, как в шторм. Герцог едва мог удержаться на одном месте, то бледнея, то зеленея. Ох, лишь бы не вырвало. Во все же стороны полетит прикормка, блин!

Леска со специальной алмазной нитью в центре хорошо держалась. На какой-то миг давление ослабло, и я начал её вытягивать.

Процесс оказался небыстрый. Леску то снова вырывало из рук, то я быстро вытягивал её. Борьба продолжалась с четверть часа, а то и больше, пока под беспокойной поверхностью не показалось тёмно-серое пятно. Спустя ещё столько же времени я подтянул к борту лодки огромную ракушку. Она клацала зубами и разрезала воздух зелёными щупальцами, что росли из того места, где соединялись нижняя и верхняя ребристые створки. И их было больше двух дюжин!

Герцог вовремя сориентировался и выхватил из ножен обычный меч. Он засветился и засвистел в воздухе, обрезая тентакли озёрного чудовища. Ракушка издала визг ярости.

— А где трость, герцог? — улыбался я, уже наслаждаясь схваткой с монстром. В жилах бурлила горячая кровь. — Я думал, это ваше любимое оружие!

— Потерял или оставил, не помню где… А, чёрт! — выкрикнул Билибин, пригибаясь под свистнувшим тентаклем.

Я улучил момент и сунул удилище под ногу, наступив на него и срастив стопу с досками обратно. Теперь никуда не денется. Вцепился в створки раковины и начал со скрипом их раздвигать.

— Какого чёрта ты творишь, Дубов? — кричал герцог.

— А ты что, моллюсков никогда не пробовал? — радостно хохотал я, работая руками. На предплечьях и бицепсах вздулись вены. Инсект я не призывал — не видел смысла. Мне нужно моё осязание, а морёная плоть лишена нервных окончаний.

— Если не отпустишь эту тварь, то скоро моллюск попробует меня! — Особо вёрткое щупальце хлестнуло Билибина по руке с мечом, но он успел перехватить его второй рукой и отсечь другое, направленное ему в голову.

— Лучше прикрой меня, герцог! — крикнул я после того, как выплюнул укушенное мной щупальце.

Поднапрягся, ощущая работу мышц на спине и плечах, и раскрыл створки. Ракушка взбесилась ещё больше, замолотив по воде щупальцами и подняв тучу брызг и волн, захлестнувших нас.

— Герцог! — Я перенёс себе под ноги из кольца молот и взглядом показал на него. — Не дай ей закрыть пасть!

Макс всё понял, не без труда подхватил тяжёлое оружие и вставил поперёк пасти монстра. Створки угрожающе затрещали, пытаясь сомкнуться. Но молот держался. Я с головой залез внутрь ракушки. Здесь было темно и воняло тухлой рыбой так, что резало глаза. Слепо шарил по склизким внутренностям гигантской устрицы. Время растянулось, будто горячая резина, но я наконец нащупал искомое и вытащил на свет большой обсидиановый шар. Чёрная жемчужина.

Рассматривать шар было некогда, так что я перенёс его в кольцо и снова залез внутрь. Такого редкого монстра убивать не стоит. Вдруг через годик-другой мне опять понадобится жемчуг? А я уже знаю, где его раздобыть. Так что, отыскав крюк, со смачным чпоком выдернул его из желейных внутренностей ракушки-убийцы.

И моя доброта почти сразу аукнулась мне. Я едва успел высунуть голову и схватиться за молот, как чудище рванулось назад, молотя по воде, что есть сил. Его сила оказалась столь велика, что с громким хрустом рукоять сломалась. В моей руке осталась лишь маленькая деревяшка, а монстр нырнул обратно.

— А мой молот? — в отчаянии спросил я сам не зная кого.

Ну уж нет! Не отдам! Я отозвал Инсект от своих ног и уже приготовился нырять вслед за тварюгой, похитившей молот, как с тихим всплеском из воды вылетела головка молота и тюкнула меня в лоб. В голове раздался колокольный звон, а мир пошатнулся.

С Пасхой, товарищи!

О чём это я? Ни фига меня приложило!

Тем временем головка молота упала на дно лодки и проломила его. К счастью, в последний момент я успел схватить её и перенести в кольцо.

— Ну, Дубов, я это тебе припомню, — сказал мокрый, как суслик, герцог, глядя, как шустро лодка наполняется водой. Вдруг его плечи затряслись, а сам он захохотал, вытирая слёзы. — С тобой не соскучишься! Ну, чего стоишь? Поплыли! С меня бутылка хорошего рома для обогрева!

Он скинул плащ, стянул сапоги и нырнул в воду, как заправский морж. Улыбаясь, я прыгнул следом.

Через пару минут мы выползали из воды насквозь мокрые, уставшие, но счастливые. Ракушка, потеряв половину щупалец, предпочла нас не преследовать, чтобы не лишиться остальных. Мудрое решение для того, у кого нет мозга как органа. Некоторым аристократам бы так.

Я не предупредил герцога о своих планах по двум причинам. Во-первых, не был уверен, что сработает. Ловля ракушек на живца — дело такое… Во-вторых, так веселее! Сейчас разведём жаркий костёр, обсохнем, выпьем…

Но моим планам, похоже, не суждено было сбыться. На берегу нас ждали.

Полукругом стояли с десяток бойцов местной полиции в полном боевом облачении и при оружии. Направленном на нас. Герцог вмиг посерьёзнел, обведя их взглядом. Судя по экипировке, это силы специального назначения. Из тех, что штурмуют здание с заложниками или берут особо опасных преступников. Но что-то я не припомню, чтобы по дороге сюда мы брали заложников или грабили банки.

Вперёд вышел знакомый, рыжий с сединой мужчина — небольшого роста, но коренастый. С пышными усами. Сергей Никитич, шеф местной полиции. Руку он держал на рукояти пистолета. Я призвал из кольца свой револьвер, но пускать его в ход мне очень не хотелось.

— Не надо, Дубов, — напрягся старик, слегка вытаскивая из кобуры пистолет, — мы не по твою душу. Герцог Билибин, вы арестованы.

Мне хоть одну неделю дадут спокойно пожить⁈

Конец пятого тома

Уважаемые наши дорогие читатели. Мы рады, что вам понравилась наша история. Поверьте, дальше она будет еще интереснее. Приключения барона Дубова продолжаются

Не забывайте про магическую силу лайков и ваших комментов)))

Шестой том

https://author.today/reader/438078

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Барон Дубов 5

Content

Михаил Капелькин, Сергей Карелин
Барон Дубов 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene