Юрий Погуляй

Зодчий. Книга I

Глава 1

— Увы, это подделка, — сказал я, и атмосфера в лавке антиквара Петра Васильевича Гордеева сразу напиталась тревожным напряжением. Мой ответ очень не понравился клиенту. Опять. Как же они предсказуемы, эти дворяне, жаждущие продать своё драгоценное барахло.

Молодой аристократ, притащивший брошь на оценку, разинул рот в немом возмущении, а Пётр Васильевич ожидающе посмотрел на меня поверх очков. Он уже пару дней изучал эту вещицу и всерьёз планировал рискнуть всем и купить украшение, но перед такой сделкой всё же решил в очередной раз нанять меня. Не зря.

— Камни настоящие, материалы оправы тоже, — пояснил я, скорее для хозяина лавки, чем для бледного благородного юноши. — И даже клеймо автора есть, но оно подделано. Это копия. Хорошая, но копия. У предмета почти нет Эха, а значит, работал человек без таланта. Мастеровой, каких много.

— Этого не может быть, — через несколько секунд гробового молчания проговорил аристократ. — Вы ошиблись!

— Простите за плохие известия… — в такие моменты людям чаще всего нужен тумак или поддержка. Этот в драку не лез, поэтому я готов был проявить сочувствие.

— Он ошибается! — воззрился дворянин на моего нанимателя. — Это фамильная реликвия! Эту брошь создавал сам Венцов!

— Вот ведь как… — на выдохе сказал Пётр Васильевич, с огромным сожалением посмотрел на прилавок, где сверкала драгоценными камнями брошка. — А так похожа… Вот ведь!

— Объяснитесь, Пётр, — взвизгнул аристократ. — Что это за юноша и почему он лжёт про наследие моей бабушки⁈ И это ваша экспертиза? Мне вас рекомендовали как лучшего в Петербурге!

— Вам совершенно правильно рекомендовали, — задумчиво произнёс антиквар. — Я работаю с Михаилом Баженовым уже год, ваше благородие, и ни одной осечки у него не было. Всегда самое быстрое и точное решение. Эта брошь стоит столько, сколько стоят материалы, из которых она сделана. Из уважения к вашему роду я готов дать вам за неё пятьдесят рублей, не больше. Работа не Венцова, и ценности не имеет. Вот.

Аристократ побагровел, уничтожая взглядом то Петра Васильевича, то меня. Губы же его, напротив, побелели.

— Это оскорбительно. Брошь — великая ценность в роду Чиваркиных! Она передавалась от матери к дочке уже три поколения! Вы хотите сказать, будто всё это время семейная реликвия была пустышкой⁈

Мне хотелось уточнить, как с такими традициями брошь оказалась в мужской руке, но… К антикварам дворяне приходили не от хорошей жизни. Чего паренька ещё больше тревожить. Сейчас пробежится он по стадиям принятия, от отрицания до депрессии, и всё забудется.

Но тут родовой перстень дворянина засверкал, реагируя на проявление дара. Так, он уже добрался до стадии гнева. Однако Чиваркину стоит быть чуточку сдержаннее. Потому что горячих голов на каторгах потом дохнет порядочно, вне зависимости от чинов и титулов. С полицией не забалуешь.

Тем не менее внутренне я подобрался, продолжая хранить невозмутимый вид. Противник из Чиваркина аховый. Парень из воздушников, причём слабых воздушников. Первый ранг с хвостиком. Либо сам не занимался собой, либо в роду у него могущество сравнимо с этой брошкой. Один вид, а не сила.

— Прошу, ваше благородие, не совершайте ошибки, — мягко попросил я дворянина и слегка задействовал свои способности. На полу задрожали, поднимаясь, крупицы земли, принесённой сюда на подошвах посетителей. Аристократ почувствовал возмущение магии, опустил взгляд и изумлённо застыл. Я же продолжил:

— Я бы очень не советовал вам гробить свою жизнь на самом её рассвете.

Пётр Васильевич не вмешивался. Уже видел такие демонстрации прежде.

— Земельный… — выдохнул Чиваркин. Обжёгся о мою ледяную улыбку и благоразумно унял свой дар. А парень не идиот: сразу понял, чем чревато.

— Он лжёт! — дворянин перешёл к увещеванию хозяина лавки. — Кто бы он ни был — он лжёт! Эта брошь работы Венцова! Я докажу вам! Я пойду в Комиссию и вернусь с их вердиктом, и тогда… Тогда… Я расскажу всем! Весь Петербург будет знать о том, как с благородными людьми обходятся в вашей занюханной лавке!

Старый антиквар покачал головой. Он и сам был расстроен столь неприятной новостью. За хорошую вещь с Эхом можно неплохо выручить, если знать нужных людей. Пётр Васильевич таких знал. На грубость аристократа он внимания не обращал. Тоже наслушался уже. Однако немного прищучить дворянчика следовало.

— Увы, ваше благородие, — вежливо добавил я. — Комиссия ответит вам тем же результатом. Но, полагаю, Петра Васильевича могут заинтересовать ваши запонки. Или же ваш клинок.

Дворянин испуганно положил ладонь на рукоять меча, будто пытаясь его спрятать. Вряд ли он когда-нибудь вытаскивал его из ножен, но работал с этим оружием очень талантливый мастер. Да и в запонках осталось Эхо неизвестного мне ювелира. Не чета клинку, но всё же.

— Это фамильный меч! — выдохнул юноша. — Высочайшей ценности. А запонки… Откуда вы знаете?!.

Гордеев чуть оживился, нацелившись на новую драгоценность, но аристократ замотал головой.

— Нет. Нет. Я всё равно вам не верю!

Он в сердцах схватил брошь с прилавка, замотал её в тряпку. Взгляд Чиваркина преисполнился ненависти.

— Понимаю ваше негодование, ваше благородие, — сокрушённо вмешался Пётр Васильевич. — Но так бывает. Истории предметов часто оказываются не такими, какими мы ожидаем. Вот.

— Вы просто сбиваете цену! Ноги моей больше здесь не будет! — воскликнул дворянин и вышел из лавки. Дверь за ним громко-громко хлопнула. Пётр Васильевич тяжело вздохнул, повернулся ко мне:

— Экий он нервный! А ты снова меня выручаешь. За венцовскую вещицу можно было бы и две тысячи попросить. Есть у меня артефактор, который бы к ней прицепил бы что-нибудь мощное. Но раз нет Эха… То и возиться с этим нет нужды. Вот. А что там за запонки?

— Думаю второй уровень Эха. В клинке четвёртый минимум, — пояснил я и протянул антиквару руку, раскрытую ладонью к потолку. Пётр сокрушённо вздохнул, достал бумажник и выудил оттуда десятку. Я кашлянул, и Гордеев закатил глаза. Вложил ещё червонец.

— Это ведь всё равно дешевле, чем в комиссию идти, — подмигнул ему я.

— Что, правда, то, правда, Миша. Запрут на месяц вещицу, а там ещё и ошибутся потом, бумажки свои поперепутают и время потеряешь, и деньги потеряешь. Повезло мне с тобой, Миша. Повезло. Редкая у тебя способность выпала. Быть тебе дворянином, клянусь, ежели глупить не будешь. Вот.

Лишняя десятка никак не расстроила Гордеева, потому что если бы он купил фальшивую вещицу на свой страх и риск, то потерял бы гораздо, гораздо больше. И не только в деньгах, а ещё и в репутации.

— Спасибо, Пётр Васильевич, — улыбнулся я ему. Даже жалко, что наши дорожки скоро разойдутся. За этот год мы почти сдружились. Ворчливый мужик, конечно, но правильный. Мне будет его не хватать.

— Как там твоя учёба? Долго осталось? — он будто почувствовал мой минорный настрой. — Месяц, да?

— Неделя, — поправил его я, и хозяин антикварной лавки посмурнел.

— Надо же, как время быстро летит, Миша… Ужасно как… Не передумал в свою Сибирь отправляться-то?

— Не передумал.

— Талантливый ты парень, чего тебе в той глуши делать! — вздохнул антиквар. — А здесь Петербург! Здесь возможности! Вот!

— У каждого свой путь, — уклонился от ответа я. — Всего хорошего, Пётр Васильевич. Звоните. Неделю я точно здесь.

— Доброго вечера тебе, Мишенька, — попрощался старик.

И я оказался на улице в июньском тепле славного Санкт-Петербурга. Бледный Чиваркин ещё был здесь. Он с телефоном у уха беспокойно кружил метрах в пятидесяти от входа в антикварную лавку, громко возмущаясь в трубку и размахивая свободной рукой. Расстроился парень, вижу.

Я же ступил на проезжую часть, пропуская машины, и по диагонали пересёк улочку. Мы люди простые. Нас ждало метро. Временная мера, разумеется. Потому что через неделю всё изменится.

По дороге к кампусу я заскочил в банк, чтобы забросить вырученные деньги на счёт. Не люблю таскать с собой наличность. Гораздо спокойнее, когда финансы находятся где-то под присмотром специально обученных людей. Сумма у меня скопилась не очень крупная, но на пару серьёзных покупок хватит. Которые, кстати, планировались уже совсем скоро. Как только выяснится окончательное распределение.

Из-за небольшой очереди в банкомате, где неприятная тётка средних лет очень сосредоточенно снимала себе денежки мелкими купюрами и в несколько подходов, я уже опаздывал на встречу с профессором Павловым. И это было плохо. Потому что не люблю опаздывать. Женщина демонстративно не замечала очереди, образовавшуюся из-за её медлительности и сломанного соседнего банкомата. Я посмотрел на часы. Чёрт!

Быстрый анализ энергетических линий агрегата показал ерундовую неисправность, с которой бы разобрался и дежурный банковский техномант. Так что я шагнул к неработающему банкомату и сунул карточку в щель приёмника, одновременно устранив поломку.

Отправив деньги на счёт, я коротким импульсом заблокировал карточку медлительной тётки в недрах её банкомата и поспешил на встречу. За моей спиной очередь переключилась на исправленную мной машину. Вот и славно. А та женщина всё равно ведь никуда не торопится.

У кабинета проректора я пригладил волосы, оправил форму академии и поднял руку, чтобы постучать. Однако дверь открылась за миг до этого, и седовласый Павлов мотнул головой, мол, заходи.

Его кабинет представлял собой настоящий книжный шкаф. Стены-полки, передвижная лестница, чтобы доставать до книг, спрятанных под потолком. И посреди этого бумажного пыльного царства стоял массивный стол с весьма современным ноутбуком.

— Ты опоздал, — буркнул Павлов. — Отвратительно, Баженов!

— Простите, Александр Сергеевич, — повинился я.

Павлов поморщился, обошёл стол и осторожно сел в глубокое кресло. Отложил в сторону массивную книгу, подвинулся и кивнул на гостевой стул.

— Садись.

Я осторожно подчинился. Мой покровитель в стенах Академии определённо был недоволен.

— Ты меня разочаровываешь, Баженов, — прогудел проректор. — Ты плохо начинаешь, а тебе надо быть лучшим. Везде, всегда и во всём. Посреди всех этих благородных людей выходец из простого люда должен быть лучшим. А значит, никаких опозданий! Всё всегда по регламенту. Максимальное достоинство, блестящий профессионализм! У тебя не должно быть никаких изъянов, а ты берёшь и опаздываешь!

— Виноват.

— Я знаю, о чём я говорю, Михаил, — сменил он гнев на милость. — Я был в твоей шкуре! И если бы не был лучшим, то не добился бы того, чего добился! После меня ты первый простолюдин, закончивший Академию! А значит, ты должен стать лучше меня!

Он даже не представлял, насколько лучше мне предстоит стать.

— Это очень высокая планка, Александр Сергеевич, — с уважением произнёс я. И не соврал. У него вводных насчитывалось гораздо меньше, чем у меня. Да, Павлов, как и я, родился в обычной семье. Сын шахтёра и сельской учительницы. Да, он тоже поднялся с низов и смог не просто поступить в Императорскую Академию Зодчих, но ещё и стать лучшим на своём потоке. Ну и пять лет назад он получил потомственное дворянство и под седины стал ровней среди прочих служителей Академии. Сильный дар, дисциплина и целеустремлённость. У него было всё.

Но у меня было больше.

— Высокая планка, Миша. Высокая. Но не недостижимая, как ты видишь, — без тени улыбки сказал проректор. — Теперь к делу. Документы твои ушли наверх. По всем моим данным их подпишут без запинки. Как я и говорил, из тебя вылепят символ возможностей, чтобы слегка утихомирить прессу и простых людей. Используй этот шанс, Миша. И мой тебе совет: забейся в какой-нибудь угол на неделю и никуда оттуда не вылезай, чтобы снова не встрять во что-нибудь!

— Александр Сергеевич… — протянул я, — вы же понимаете…

— Не александрсергеевичай мне тут! — повысил голос Павлов. — То, что на тебя нет официальных жалоб, это ещё не значит, что о тебе и твоей славе никто ничего не знает.

Ладно, отпираться не буду.

— Миша, ты должен добиться большего, чем я. Я вижу в тебе потенциал, и то, что твой Дар самобытен, и не является чьей-то смешанной кровью. Он даёт тебе шансы на великое будущее. Ты можешь стать лучшим Зодчим нашей страны!

— Спасибо, Александр Сергеевич, — он не видел и десятой части моих возможностей. Никто не видел. Но скоро, совсем скоро, я смогу творить спокойно.

— Будь готов. Твои родители будут на церемонии?

Я кивнул. Да, отец и мать должны были приехать уже через пять дней. Очень переживали перед поездкой. Ни тот ни другой никогда так далеко от Златоуста не выезжали. Милые, добрые, простые люди.

— Цени их. Не забывай, — буркнул проректор. Помрачнел, вспоминая свои годы. — Не забывай.

— Не буду, Александр Сергеевич.

Он постучал пальцами по столешнице, глядя в пустоту. Затем встрепенулся.

— Так, давай пройдёмся по плану, что у тебя сейчас есть, и что должно быть на банкете. Я лично должен убедиться в том, что ты будешь готов.

Я смиренно кивнул. Мне несложно было чуть-чуть поиграть роль его сына и сделать старику приятное.

* * *

Кампус Имперской Академии Зодчих утопал в летней зелени. Я шёл по асфальтовой дорожке, под сенью клёнов, в сторону жилого корпуса. Экзамены у всех уже подошли к концу, большая часть студентов разъехались по родным вотчинам, и потому здесь стало совсем спокойно и тихо. А я люблю тишину и спокойствие.

Однако уехали не все. Кто-то не стремился к родным, кому-то надо было пересечь всю страну, а то и вообще отправиться на другой материк. Вон, чернокожий Джонни Бакстер с моего потока был откуда-то из Калифорнии, и у его семьи никогда не было денег на билеты. В целом, для Западной Америки это нормальная ситуация.

Пьяные крики я услышал незадолго до того, как подошёл к своему корпусу. По интонациям сразу определил барона Богданова. Богатый и очень сложный в воспитании юноша. С ним мне пришлось за последний год поработать больше прочих, но, в целом, успеха я достиг. Ладно, пусть празднуют. Всё-таки студенты, всё-таки выпуск.

Я поднялся по мраморной лестнице, кивнул жалкому смотрителю корпуса. Дебош благородных господ мог начаться в любой момент, и взывать к порядку в самом плохом случае придётся именно ему, и никто его, разумеется, не послушает. А спросят потом по всей строгости.

— Попросить, чтобы не слишком шумели? — улыбнулся я ему.

— О, Мишенька, было бы чудесно.

Я подмигнул смотрителю, ловко поднялся на свой этаж. Апартаменты Богданова находились пролётом выше, и потому я решил заглянуть туда не откладывая. На мой стук дверь отворилась почти сразу, и на пороге оказался сам барон Богданов. Он мигом протрезвел и очень внимательно посмотрел мне в глаза.

— Добрый вечер, ваше благородие, — учтиво поклонился я. — Не могли бы вы чуть-чуть потише вести себя? Причины понимаю и приветствую, но всё же сегодня очень шумно.

Барон торопливо закивал, закрыл за собой дверь, и гул в квартире сразу утих. Я удовлетворённо хмыкнул и поспешил по ступенькам вниз, к себе.

— Кто такой? — рявкнуло наверху, когда мне оставалось сделать ещё несколько шагов и исполнить просьбу проректора Павлова, а именно: забиться в угол на неделю и не отсвечивать. — Ты, белобрысый! Куда пошёл? Ты кто такой?

Кажется, это мне. Я с искренним недоумением обернулся. Из квартиры Богданова вывалился высокий парень в распахнутой на груди белоснежной рубахе. Напротив сердца вышит герб.

— Вы, должно быть, у нас впервые, — понимающе улыбнулся я. — Понимаю. Меня зовут Михаил Иванович Баженов. Я собираюсь пойти к себе домой и насладиться покоем. Вы же не возражаете?

Белорубашечник нехорошо ухмылялся. Богданов высунулся из квартиры:

— Ваше сиятельство, не надо…

— Пшёл вон! Ты тоже решил мне указывать? — пьяно повернулся к нему белорубашечник, и Богданов торопливо исчез в апартаментах. Постепенно на площадке появились и остальные празднующие. Наверху защёлкали замки, и в лестничном пролёте показались головы других студентов.

— Какое право ты, чернь, имеешь прерывать наше увеселение? — продолжил белорубашечник.

— Прерывать? — старательно изумился я. — Ни в коем случае. Долгое обучение и яркий финал. Грех было бы не отпраздновать. Я просто прошу вас быть потише и уважать других людей. Самая малость, не находите? Вам хорошо и другим приятно.

— Я сам решу, где и как мне быть! Иди сюда!

Белорубашечник не наш выпускник, это точно. Потому что наши выпускники знают: связываться с Баженовым себе дороже. Как парня вообще пропустили на территорию кампуса-то? Я с тяжёлым вздохом повернулся и зашагал по ступеням наверх, а пьяный двинулся ко мне навстречу. Он встряхнул кулаками, и те объяло пламенем. Огневик. Второй ранг как минимум.

Тоже мне, бином Ньютона.

Глава 2

Вообще, с пьяными обращаться проще всего. Особенно с пьяными огневиками, которые и так-то соображают инстинктами, а под алкоголем и вовсе дуреют. Так что просто нужно быть чуть быстрее нападающего и думать головой, а не гормонами. От размашистого грубого удара сбоку не увернулся бы только калека. Белорубашечник бил от плеча, вложив в атаку всю свою недюжинную силу. Я пропустил его руку мимо, а затем чуть подтолкнул под локоть.

Ну как, чуть… Пришлось вложить немного силы, чтобы полёт огненного кулака закончился тем, чем мне надо. Мешочек с зачарованной землёй на моей груди нагрелся от пропущенной сквозь него энергии, и масса руки огневика увеличилась на пару килограмм. Больше и не надо. Результат всё равно будет впечатляющим.

Его сиятельство аж крутанулся от инерции, а затем взвыл от боли. Кулак врезался в стену как пушечное ядро, но потеряв прочность того самого ядра в самый последний момент. От удара по стене во все стороны полетела обугленная штукатурка. Дыра образовалась приличная, простым косметическим ремонтом не скроешь. Белорубашечник завизжал как резанный, глядя на то во что превратился его кулак. Не прекращая вопить, и держа искалеченную руку здоровой — он прислонился к стенке и медленно сполз вниз, не отрывая взгляда от осколков костей.

— Наверное, нужно вызвать врача? — спросил я у наблюдающих за коротким боем собутыльников. Те вмиг протрезвели. — Или, может быть, среди вас есть биомант?

Какой там биомант в такой компании. Этим парням алкоголь вообще ни в каком виде нельзя, так что таких компаний они сторонятся.

— Уже вызвал. Уже! — на площадке появился Богданов с телефоном.

— Приложите холодное, ваше сиятельство, — попросил я всхлипывающего белорубашечника и потопал к себе домой. Напоследок дистанционно спалив дорогущий телефон в кармане покалечившегося хулигана и его умные часы. Моя фирменная штука. Традиция. Влез в ссору с Баженовым — попрощайся с техникой. Любой. Лучше вообще покинуть территорию кампуса на это время. Среди студентов ходил слух, будто бы я продал душу богам Изнанки, получив от них искажённый тёмный Дар.

Да и не только среди студентов… Мною какое-то время очень серьёзно интересовались на кафедре Тёмной Машинерии, однако даже профессура не смогла связать легенды о губителе машин с моей личностью. Я же делал недоумённый вид и постоянно повторял, что учёным мужам верить в подобные суеверия просто недостойно. На моей стороне было низкое развитие техномантии в этом мире. Даже лучшие умы новой науки использовали чрезвычайно узкий диапазон волн, и все возмущения потоков за его пределами пока им были неведомы.

Я закрыл за собой дверь, отрезая стенания его сиятельства от своих ушей, и уже через минуту угнездился за компьютером. Открыл Роскарты, вывел на экран земли, о которых мне рассказал проректор. Сибирь-матушка. Глухие края, не терпящие излишне любопытных глаз. Способные спрятать мои знания до поры до времени. Александр Сергеевич рассказал мне о трёх вакантных местах, на которые могло прийти назначение. Вероятность 99 и 9 процента, что достанется какое-то из них. Хорошие края. Удобные.

Неужели скоро уже можно будет начать? Какое непривычное волнение. Какое неуёмное нетерпение. Я прикрыл глаза и принял позу поудобнее, пытаясь расслабить тело и выгнать из головы ненужное любопытство. Что будет, то будет. Нет смысла изучать все возможные варианты прямо сейчас. Я справлюсь с любым назначением. Щелчком мыши я захлопнул окно с Роскартами.

Шум на лестничной площадке продолжался ещё минут пять. Потом из лазарета Академии прибыл дежурный целитель, и почти сразу же явилась служба внутренней безопасности. В корпусе наступила блаженная тишина.

Ко мне, надо сказать, никто даже не постучался. Очень славно и объяснимо. Свидетелей случившемуся было полно. Да и камеры на лестницах всё прекрасно покажут и без моего участия. Плюс репутация.

Интересно, кем был этот белорубашечник? По титулу минимум граф. Я открыл поисковик, вбил в поисковую строку описание герба, вышитого на груди покалеченного. Задумчиво хмыкнул, почитав результат. Нет, не граф. Князь.

Как будто это что-то меняет. Так, ладно. Мне нужно найти хорошую гостиницу для родителей. Они впервые приезжают в Петербург, поэтому отель должен быть где-нибудь в центре. Идеально будет поселить их в районе Исаакиевского собора. У меня к нему слабость, а значит и старикам понравится. Два дня повожу их по городу, а там и церемония…

…В итоге поселил я их в гостинице с видом на Адмиралтейство и Исаакиевский собор одновременно. Очень просторные апартаменты с высокими потолками и шикарными старинными люстрами. Стены были увешаны картинами с видами Санкт-Петербурга. В основном фото, но парочка была с претензией. В рамах, под старину, но всё равно — репродукции. Бездушные, но красивые. Свои дизайнерские функции выполняли, и ладно.

Матушка моя всё ахала, обходя квартиру и восторгаясь ею да видами из окна. Отец же был сдержан и старался казаться умудрённым опытом мужчиной, который такие красоты видел сто раз и ещё сто раз бы их не видел. Он даже нашёл повод придраться к косяку проводки в одном месте. Я посетовал вместе с ним на криворукость неизвестных мастеров. И ему приятно, и разговор поддержал.

А затем наступило два дня бесконечной прогулки. Петергоф, Эрмитаж, Михайловский замок, Зимний Сад, бесконечные набережные, прогулки на катере по каналам и самые укромные, прекрасные ресторанчики центра, находящиеся вдали от туристических троп, но всё равно шикарные.

С развлекательной программой я постарался. Мне очень хотелось порадовать этих людей, пусть и не являющихся моими настоящими родителями. Но искренняя их любовь к человеку, который был здесь до меня — подкупала. Да и остатки его личности тянулись к старикам всеми фибрами. Так тянулись, что чувства прежнего Михаила Баженова стали моими.

Два дня, оставшихся до церемонии, мы провели вместе, стирая ноги в обходе петербургских достопримечательностей. А потом наступил долгожданный день выпуска. Я заехал за родителями за час до начала, на арендованной статусной машине, которую отец ни в жизни бы не заказал просто из экономии.

Маму и папу узнать было просто невозможно. Из гостиницы вышли по меньшей мере люди княжеского рода, а не златоустовский купец с женой! Костюм отца и платье матери сидели идеально! Расстарался, батя!

Ну, надеюсь, они будут гордиться новым сыном. Были все предпосылки.

* * *

Когда на сцену вышел главный конферансье — Иван Михайлович Баженов сделал вид, будто бы уже утомлён торжественной церемонией, и вся она лишь ничего не значащая, и даже досадная, мелочь в его жизни. Надо же соответствовать окружению! Но внутренне он напрягся до звона натянутых нервов. Ведь сейчас решится судьба его единственного сына.

Банкетный зал был полон. За столами сидели целыми семьями, от мала до велика. За соседним расположились Бургомистровы, с целым выводком светловолосых юношей, один другого младше. Сам глава семейства, полный суровый мужчина с бакенбардами, постоянно отирал пот со лба дорогим платочком и на сцену вообще не смотрел. Зато постоянно поглядывал на часы. Ну, разумеется, у него есть дела поважнее. Ему можно. У него вон сколько детей! И если старший получит дрянное место, то ничего зазорного не случится. Кто-то из младшеньких где-нибудь да пристроится. Род ведь известный, влиятельный и богатый. Баженов о нём слышал и до сегодняшнего знакомства. А тут ведь сам Бургомистров первый подошёл к Ивану Михайловичу, правда выражение его лица чуть изменилось, когда он понял что жмёт руку простому купцу, а не ровне по сословию. Иван Михайлович давно привык к таким реакциям. Благородная кровь даёт своим владельцам много возможностей, и Бургомистрову не пришлось хорошенько потратиться, чтобы приехать на церемонию распределения и снарядить свою семью в новые и дорогущие наряды!

А Ивану Михайловичу пришлось купить костюм себе и платье супруге. Слава богу, Мишаня сам скопил денег и в грязь лицом не ударил. Выглядел точь-в-точь как благородный человек. Да что там выглядел! Он был им! От начищенных лакированных туфель до шикарного костюма. Всё в нём говорило, что за столом расположился не просто мальчишка с Урала, а человек прошедший суровое обучение в Императорской Академии и имевший все шансы прославить семью. Он уже был Императорским Зодчим! Настоящим Градостроителем!

Иван Михайлович когда-то мечтал стать дворянином, но всё чего смог добиться — это выкупить несколько наделов у спивающегося барона. За такие заслуги кровь благородной не становится. Ну и ничего страшного. Он прожил неплохую жизнь. Теперь же настала очередь сына, в котором в раннем возрасте обнаружился редкий Дар. Чудо чудесное. Ведь никогда прежде в роду Баженовых не появлялись обладатели магических сил. Конечно, на свою супругу Иван Михайлович некоторое время косился с подозрением, да только откуда в их деревне взялся бы кто-то с Даром, чтобы рога наставить местному купцу. Да и жена повода никогда не давала и дальше чем до соседней деревни и не ездила никогда прежде. Просто Дар может пробудиться в любом. Хоть где-то оставалась в этом мире справедливость.

Он повернулся к сыну и в очередной раз поразился переменам, случившимся с Мишей за последний год. Парень возмужал, сильно окреп, цвет лица стал нормальный, а не бледно-зелёный, как прошлой весной. Да и взгляд его очень изменился. В нём появилась непривычная спокойная уверенность и рассудительность. Он больше не считал ворон в облаках и не шастал по округе за каждой встречной юбкой. Движения стали мягче и при этом чётче. Сказался спорт, которым парень наконец-то занялся. Да у него даже оценки изменились! Сына как подменили, но Иван Михайлович никак не мог сказать, что подмена эта как-то опечалила либо его, либо супругу. Новый Миша был тем, кем можно и гордиться. На кого можно и потратиться!

Правду говорят, что родителям нужно просто перетерпеть юношеское безумие. Рано или поздно мозги у детей встают на место. И сейчас Михаил хранил поистине царское спокойствие. Юноши и девушки за соседними столами ощутимо нервничали и переживали за результаты распределения, а вот сын Ивана Михайловича на сцену не смотрел. Даже и не скажешь, что он хоть как-то переживает за результаты. Иван Михайлович повернулся к супруге, накрыл её ладонь своей, показывая, что он рядом. У их столика появился официант, галантно разлил шампанское по бокалам.

— Дамы и господа! Прошу минуточку внимания, — подал голос конферансье. — Мы очень рады приветствовать вас на церемонии распределения наших выпускников. И сегодня у нас для вас сюрприз! Сегодня результаты работы комиссии зачитает Его Сиятельство князь Вершинин! Прошу вас, дамы и господа, поприветствуем Верховного Зодчего его Императорского Величества.

Иван Михайлович встал со стула, приветствуя князя Вершинина аплодисментами. И весь зал поднялся вместе с ним. Пожилой Зодчий неспешно вышел на сцену и чуть прикрыл глаза рукою, защищаясь от софитов. Улыбнулся вслепую и, не глядя, взял протянутую конферансье бумажку. Несмотря на высокий ранг в иерархии Зодчих — вёл он себя очень просто.

— Добрый вечер, добрый вечер! Ах, как приятно выйти на эту сцену в такой знаменательный день. Приятно видеть всех вас здесь, и особенно приятно по-прежнему наблюдать как много молодых и красивых людей выбирают стезю Зодчего. Без нас, а теперь уже и без вас, жизнь и развитие Империи невозможны. Спасибо вам.

Снова шквал аплодисментов, которые князь принял с отеческой и будто бы смущённой улыбкой. Наконец, Вершинин жестом оборвал овации.

— Сегодня все мы традиционно ждём вступления на службу государства лучших его учеников. Я польщён оказанной мне честью зачитать вам распределение лучших учеников Академии. Тех, чьи таланты особенно нужны нашей Родине и кто доказал своё право занять важнейшие посты в начале своего пути техноманта! Доказал не словами, а делом!

А точнее тех, кто получит места в столице, подумал Иван Михайлович и незаметно скрестил пальцы, на удачу. Последний год Миша учился очень хорошо. Взялся, наконец, за ум, ведь прошлой весной его вообще собирались отчислять! Отцу пришлось задействовать все свои покрытые пылью связи, чтобы удержать сына в числе студентов Академии. Плюс задолжать много денег очень разным людям. Ох, не к ночи будут они упомянуты. Иван Михайлович даже обернулся, опасаясь увидеть своих кредиторов.

Но ради детей родители делают многое, и Миша почувствовал заботу семьи, не иначе. Потому что после того момента никаких сложностей с учёбой у него не возникало. Рекомендации Академии, отличные оценки в дипломе, достойная репутация — у сына сейчас были все шансы получить хорошее место.

Иван Михайлович даже размечтался немножко. Вот бы сыну удалось закрепиться в самой Москве! Да, на третьих ролях будет служба, но это всегда опыт, очень высокое жалование и прекрасные рекомендации после! Развитие Дара в столицах проходит быстрее, а чем выше ранг, тем больше возможностей. Да и Селиверстов так и вовсе от зависти зачахнет! Попомнит ему Иван Михайлович слова про «никудышного отпрыска».

Баженов заметил, что сын даже не слушает князя. Миша задумчиво крутил бокал с шампанским в руке и на сцену по-прежнему не смотрел. Отец проследил за его взглядом, думая, что юноша наблюдает за какой-нибудь красавицей, но увидел лишь картину на стене банкетного зала. Императорская охота, где Его Величество в парадном одеянии стреляет во вставшего на дыбы монстра Изнанки. Благородный лик правителя Российской Империи был спокоен и светел, а искажённая мутациями фигура немецкого рейтара наполняла дрожью. От картины веяло жутью какой-то, Иван Михайлович содрогнулся и перевёл своё внимание на выступление.

Он ждал имя Миши с неистовой надеждой. Но… Сына среди тех, кому повезло оказаться в столичном регионе — не оказалось. А те студенты, кто поднимался на сцену за поздравлениями — в основном принадлежали к именитым родам из той самой столицы. Ладно, ничего страшного. Ничего страшного. Есть ещё Петербург. Есть Мурман! Есть Екатеринбург, есть много богатых городов черноморского побережья. Да и в Сибири хороших мест хватает! Ничего…

Иван Михайлович одобряюще улыбнулся супруге и сыну, мол, ничего, всё нормально. Миша тепло ответил, будто бы сам отца подбодрить захотел.

— Столичные штучки всегда оседают поближе к трону, — тихо сказал ему Иван Михайлович. — Делать там нечего. Не переживай.

Тот и не переживал. В отличие от отца.

Когда закончилось распределение по всем более-менее известным местам — Баженов улыбался скорее натянуто, чем искренне. Бургомистровы за соседним столом уже поздравляли сородича с назначением в Петербург. За спиной Васильковы радовались посту в Новосибирске. Да и почти всё окружение вокруг стола Баженовых пребывало в праздничном настроении. И на семью уральских купцов уже косились. Один из получивших назначение юношей даже повернулся к их столу с нескрываемой злорадной усмешкой, но встретившись взглядом с Михаилом — поперхнулся и торопливо отвернулся.

Иван Михайлович снова погладил ладошку супруги. Жена побледнела, но эмоции сдерживала. А Миша… Миша сидел с постным видом, будто бы его судьбы вся эта церемония не касалась.

— Ничего… — промолвил Иван Михайлович. — Ничего! Служба Императору нужна в любом месте, куда распространяются границы наших земель! Что бы там ни было, Миш, это всегда будет на пользу. Ты получишь достойное место, я уверен!

Сын кивнул.

Ещё троих выпускников — все, как на подбор, смазливые девочки — отправили на Аляску. Должно быть, поднимать моральный дух тамошних суровых поселенцев. А одного парня, из собратьев Миши на отчисление в прошлом году, назначили на обмен опытом в какой-то городок в пустынном Техасе. Та ещё дыра. Шестерых аутсайдеров распихали по сибирским провинциям, причём одного из них прикрепили к месту в ста километрах от Златоуста, у рудных предприятий. Совсем рядом с деревней Баженовых.

Иван Михайлович сидел раздавленный, ведь про это место он знал, и был уверен, что в худшем случае Мишу отправят именно туда: создавать и поддерживать добычу магнезита. Развитие узкоспециализированное, Колодец слабый, но занятие весьма полезное для имперских мануфактур. Плохое назначение, но терпимое, и к дому поближе. Беда в том, что ничего хуже такой перспективы Иван Михайлович и не представлял для своего сына. Но Миша не получил даже этого.

Да, Селиверстов изольётся в желчи теперь. Какой позор…

Он взял бокал, чувствуя, как дрожат пальцы. Обнаружил, что шампанского там уже нет. Покрутил шеей, в поисках официанта. На сына Иван Михайлович старался не смотреть.

— И, наконец, последний наш выпускник, — проговорил со сцены князь Вершинин. — Михаил Иванович Баженов.

Как же сухо во рту. Иван Михайлович потянул галстук, ослабляя его. Дышать было нечем. Со всех соседних столов в сторону его семьи были обращены любопытствующие и сочувственные взгляды

Михаил же поднялся из-за стола.

— Всё будет отлично, — сипло сказал сыну Иван Михайлович, а тот лишь подмигнул в ответ и уверенной походкой двинулся через весь банкетный зал к сцене.

— Очень необычное назначение… Простите, здесь точно нет ошибки? — князь посмотрел куда-то за кулисы, но затем быстро взял себя в руки и радушно улыбнулся поднимающемуся на сцену юноше. Иван Михайлович жадно осушил бокал только что налитого шампанского и остановил уходящего официанта, приказав налить ещё. Из-за кулис торопливо вышел один из чиновников, старательно не глядя на зал. Протянул ещё одну пачку бумаг и шепнул что-то князю на ухо. Лицо Вершинина изумлённо вытянулось, и Ивану Михайловичу почудилось в этом выражении какая-то наигранность.

— Томашовский фронтир! — возгласил Верховный Зодчий.

Князь со странной улыбкой протянул руку Мише, одновременно вручая ему официальные бумаги. За спиной Ивана Михайловича кто-то испуганно охнул, а через стол раздался злорадный юношеский смешок, прерванный суровым шиканьем родителей.

— Нечасто выпускникам Академии сразу же отдают такие ключевые места… — продолжил Вершинин. — Похвальная смелость, ваше благородие! Но вы это заслужили!

Иван Михайлович нахмурился, в интонации князя проскользнуло что-то неприятное. И что за «ваше благородие»? Какой фронтир? Что происходит⁈ Купец заозирался, натыкаясь на сочувственные взоры. Уши сами собой покраснели. На этот раз ладонь супруги легла поверх его. Скорее бы это всё уже закончилось… Он ничего не понимал!

— Мне невероятно приятно объявить всем вам, дамы и господа, — обратился к залу князь Вершинин, не выпуская руки юноши, — о новом защитнике наших границ. И, быть может, о зарождении нового знатного рода. Рода Баженовых! Служите честно, Михаил Иванович, и Империя непременно вознаградит вас!

Зал несколько мгновений молчал, а затем взорвался аплодисментами. И под овации парень покинул сцену, отправившись к своему столу. Иван Михайлович лихорадочно пытался вспомнить, где же слышал про этот томашовский фронтир. Но ему мешали сосредоточиться мысли о том, что сын осуществил его мечту и получил дворянство.

А потом он вспомнил.

— Ой, — тихо сказала супруга, не отрывая взгляда от идущего через зал сына. — Ой… Это же… Это… Ваня! Как же так, Ваня!

Иван Михайлович не мог произнести ни слова.

Глава 3

Я шёл к столу родителей, стирая своим приближением ехидные улыбки с лиц недругов. В открытую выражать свою радость таким назначением они боялись, и правильно делали. Научены горьким опытом. А вот на сочувствующие взгляды и взгляды поддержки я реагировал тепло. Хороших людей у нас на потоке было больше. Так что пока дошёл до растерянных родителей, то успел пару раз пожать руки бывшим сокурсникам, выслушать слова поддержки, да подмигнуть ободряюще самым перепуганным за меня ребятам. Ничего страшного, юные Зодчие. И не из таких передряг я выбирался. Назначение вышло неприятное, совсем не то, которое хотелось, но и не катастрофичное. Да, для любого другого выпускника в этом зале оно могло стать приговором.

Однако не на того нарвались.

В кармане прогудел телефон, я на ходу достал его. Глянул на экран. Хм, сообщение от Александра Сергеевича.

«У Сфинксов. В полночь. Важно!»

Я сунул телефон в карман, мысленно набрав ответ своему покровителю и отправив его. Хорошая экономия времени, когда ты управляешь техникой. Особенно такой простой.

— Сынок… Как же так… Миша… Откажись! — сказала мама, едва я сел за стол. — Умоляю тебя, сынок, откажись!

— Откажись? — вмешался изумлённый отец. — Что ты такое говоришь, женщина? Это же распределение! Это же дворянство! Правда, сын?

Я кивнул. Тут он прав. Защита границ подразумевается личное дворянство, грамота о котором уже была у меня в руках.

— Лучше живой сын без чести, без титулов, чем… — о, женщины, что вы понимаете в таких вещах.

— Прекрати! — нахмурился отец и недовольно пошевелил густыми усами. — Его благородие уже не ребёнок. Он подписал… Ты же подписал?

— Да, — просто сказал я. — Кстати, держи!

Я положил на стол пакет с дворянской грамотой, осторожно вытащил её и протянул отцу. Тот принял бумагу дрожащими руками.

— Дворянство… Настоящее дворянство! — прошептал он, пожирая строчки слезящимися глазами.

— Ваня! Очнись! Что значит «он подписал»⁈ — маму такие регалии никак не впечатляли. Ну, на то она и мама.

— А⁈ Что? Да! — оживился отец. — Он подписал назначение! Это уже законный документ! Ты посмотри, посмотри!

Он сунул дворянскую грамоту супруге, но та даже смотреть не стала.

— Законный документ⁈ Он ребёнок! Он даже не адепт! Неофит, курья твоя голова, Ваня! — начала звереть матушка.

За соседним столом сидели Бургомистровы, и все, кроме моего однокурсника повернулись к нам на звук её голоса.

— Простите, пожалуйста, — смущённо заулыбался им отец. — В сердцах, всё в сердцах.

— Смелое назначение, юноша, — прогудел старший Бургомистров. — Желаю вам большой удачи. Она вам понадобится.

— Благодарю вас. Надеюсь, и Святославу будет хорошо на новом месте, — вежливо поклонился ему я.

Святослав Бургомистров торопливо закивал и спутанно поблагодарил в ответ. Боится. Хорошо. Ну, нечего было за моей спиной слухи обо мне неприличные распространять. Приличные можно и нужно, а вот о моих постельных приключениях болтать не надо. Однокурсник, наконец, поднял на меня глаза и тут же их отвёл. Я ещё раз улыбнулся его отцу.

— Он неофит! Неофит на границе с Изнанкой! Ваня, сделай что-нибудь! — понизила голос мама, но даже так, шёпотом, она умудрялась кричать. — Это разве не противозаконно⁈ Направлять в такие места неофитов прямо с выпуска⁈

— Всё будет хорошо, матушка. Я знаю, что делать, — улыбнулся я ей.

— Знает он⁈ Да ты шнурки завязывать научился только в тринадцать лет! — ахнула та.

— Я буду очень осторожен, — мягко сказал я, отвесив мысленный подзатыльник старому себе. Ничего себе детские таланты у него были.

— Так, жена, не перечь благородному человеку! — вмешался Иван Михайлович. — Это его дорога. Ему по ней идти.

— Спасибо, отец.

Тот широко улыбался, явно представляя себе разговор со своим неугомонным соседом Селиверстовым. Они вечно друг перед другом выпендривались. Ну, пусть старик порадуется. Он ведь, в принципе, хороший человек. Со своими тараканами, несомненно. Да только у кого их нет⁈

Я, наконец-то, дотянулся до заветного кусочка колбасы, на который смотрел с начала церемонии. С удовольствием положил его в рот и принялся разжёвывать. Настоящее мясо! Без добавлений различного мусора, примесей и химикатов. В этом мире не ценят столь потрясающих мелочей. Впрочем, чего я хочу от тех, кто умудрился в войне использовать Изнанку!

— Чего ты улыбаешься? — ахнула мама. — Ваня, да сделай уже что-нибудь!

Сделать мой отец ничего не мог и поэтому выбрал самое привычное действие. Потянулся к выпивке.

Когда его, счастливого и пьяного, я затащил в апартаменты, был уже двенадцатый час. От гостиницы до Университетской набережной, где красовались сфинксы, указанные Александром Сергеевичем, ходьбы было совсем немного. К полуночи успевал.

Мама всё суетилась вокруг напившегося супруга и, воспользовавшись этим, я тихонько попрощался. Затягивать проводы не хотелось, не люблю. Хорошо, что нам удалось провести этот вечер по-человечески. Хотя мама то и дело срывалась на тревожные переживания, несмотря на всю мою уверенность.

Милые, добрые люди. Даже жаль, что им достался такой вот сынок. Но детей, как и родителей, не выбирают. Тот Михаил, в чьём теле я находился, был алкоголиком и очнулся я в нём за миг до того, как сердце талантливого, но слабовольного скульптора, вынужденного служить системе и обречённого строить армейские казармы да промышленные цеха, должно было остановиться от смеси выпитого и каких-то обезболивающих.

Каким же тяжёлым был тот месяц, когда я выводил из слабого тела эту мерзкую дрянь и приводил организм в порядок. Превращал дрожащий мешок с костями в человека.

И я справился. Так что справлюсь и с остальным.

Александр Сергеевич прибыл к сфинксам пешком, в длинном плаще, с надвинутой на глаза широкополой шляпой и, по-моему, в парике. Это что ещё за маскарад? Сам я к тому моменту уже полчаса любовался безмятежной Невой, прислонившись к гранитному парапету.

— Я не смог этому помешать… Всё очень быстро произошло! — с ходу сказал проректор. — Миша, ну как так? Ну, я же просил тебя! Неужели так сложно было всего неделю посидеть без твоих приключений.

— Так получилось, — спокойно ответил я. — В свою защиту скажу, что это был единственный инцидент за неделю.

— Но зато сразу с сыном Верховного Зодчего! — воскликнул Павлов. — Священный гранит, ну как так можно было, Миша? Покалечить сына самого Вершинина! Князь из столицы приехал, чтобы расквитаться с тобой! Слышал бы ты его речь на комиссии. Как он восхвалял твои умения, как уверял дать тебе шанс послужить Отечеству в достойном месте! Никто и рта не посмел раскрыть!

Он замялся, добавив:

— Я, правда, тоже.

— О чём вы хотели поговорить, Александр Сергеевич? — повернулся я к проректору. Эмоции эмоциями, может быть, будет что-то полезное?

— Да-да, Миша. Ты прав. Я здесь ведь не просто так. На самом деле я здесь по другому поводу. Есть у меня кое-какой вариант, как выбраться из этой проблемы, — он огляделся, приподнял воротник плаща. На набережной хватало туристов, всё-таки белые ночи, и посреди летнего безмятежного променада — проректор казался шпионом из нуарных детективов.

Я терпеливо ждал продолжения.

— Что ты думаешь про Восточную Америку? — тихо спросил мой покровитель. — Мой хороший друг может провезти тебя туда на своём корабле. Ты просто исчезаешь здесь и появляешься там. Всё. Насколько я знаю, в Томашово ты должен явиться не позже первого июля. Время есть! Мы успеем всё провернуть. Корабль простоит в Мурмане ещё неделю. Ты спокойно до него доберёшься, и…

— Александр Сергеевич, вы предлагаете мне бежать из страны? — так же тихо уточнил я.

Проректор всплеснул руками:

— Именно! И что такого? Восточная Америка край плохо развитый, но зато там никто не станет тебя искать. Конечно, придётся забыть про зодчество, сам понимаешь, но зато сохранишь жизнь! У тебя сильный аспект земли, ты легко можешь достигнуть высот и в этом направлении!

— Александр Сергеевич, — твёрдо проговорил я. — Спасибо за вашу заботу, но даже слушать такое предложение мне неприятно. Вы другому меня учили. Я приму это назначение и отстрою Томашовку во славу Российской Империи.

Ну и во имя собственной цели. Фронтир не Сибирь, конечно, но тому, кто держит границу, и прощается многое и возможностей близость Изнанки даёт больше, хоть и пропорционально риску. Однако это всё равно лучше, чем пытаться завести Конструкт в Восточной Америке.

А ведь мне очень нужен именно свой собственный Конструкт! Да и, в целом, бегать это не моё.

Проректор задумчиво потёр ладонью подбородок и удивлённо переспросил:

— Отстроишь Томашовку? Ты, Миша, дурак? Что ты там отстроишь? Чем ты будешь питать Конструкт? Обещаниями⁈ В Томашовке двое Зодчих уже погибли! Один из них адепт, понимаешь? А ты, напомню, неофит. Да, ты сильный, ты талантливый, но этого недостаточно в тех краях! Да и если вдруг тебе повезёт и ты уцелеешь — Вершинин тебя всё равно утопит. Даже если ты каким-то чудом выживешь — он тебя не простит. Его сынку руку три дня собирали лучшие биоманты Петербурга и прогнозы такие, что парень сможет держать ложку только через месяц! Ты наследника рода искалечил.

— Ну, допустим, не я, а стены Имперской Академии Зодчих, но это ведь совершенно не важно. Я не буду бегать, Александр Сергеевич и я справлюсь с этой задачей. Если же вы пришли меня отговаривать, то простите, вас ожидает провал.

— Твою бы дерзость да в благое русло. Священный гранит, ладно, пусть. Хорошо.

Проректор собрался с мыслями и поинтересовался:

— Что ты вообще знаешь про эту Томашовку?

Достаточно. У меня было время изучить эту локацию. Деревушка на границе с осквернённой Польшей уже несколько месяцев стоит с неуправляемым Конструктом. Предыдущий Зодчий погиб при атаке с Изнанки. Как и Зодчий до него. Один из них, как я слышал, был добровольцем из крошечного рода, второй так и вовсе адепт, назначенный Верховным советом Зодчих.

Как логично предположить — желающих ехать туда третьим трупом как-то не наблюдалось. Да и спешки по освоению никчёмных земель не было. Форпост совсем не приоритетный. Он находился на острие вклинивания в земли Изнанки, но вот от его работы Империи особого прока-то и не наблюдалось. Энергии для выхода к ближайшему осквернённому Колодцу у Томашовки не хватит, значит и продвижения можно не ждать, тогда зачем тратить ресурсы? А государственные рубежи восточнее перекрыты внахлёст другими Колодцами, развитыми и под управлением толковых Зодчих. Из собственных богатств у Томашовки лишь пара небольших нищих деревень у самой Изнанки да крошечный пограничный гарнизон. Ну и, конечно же, столь славное местечко облюбовано нечистыми на руку охотниками, пользующимися временным безвластием. Всё, дамы и господа. Больше в той Томашовке ничего нет. Никакой ресурсной базы. Поля, леса да болота, и дотаций из императорской казны хватит только для обеспечения зоны безопасности в радиусе пары сотен метров, которые твари с Изнанки способны пройти насквозь. Пусть и с потерями.

Короче, со всех сторон гиблое место. И мне оно уже нравилось.

Я рассказал Александру Сергеевичу всё, кроме последнего измышления. Павлов выглядел довольным моей подготовленностью.

— Хорошо, Миша. Но есть ещё одна деталь, — сказал он в конце. — Кроме всего прочего, на что Вершинин давил больше всего перед комиссией. Это политическое место. На этот форпост претендуют соседи. Соседи, враждующие друг с другом. Как ты сам понимаешь, Его Императорское Величество не может пожаловать этот бесполезный хлам одному из них, чтобы не настроить против себя другого. Равно как не могут отдать это место кому-нибудь из других крепких семей. Потому туда и отправляют всякую шваль вроде тебя.

Я кашлянул.

— Прости, — машинально поправился проректор. — Просто помни, и те и другие тебе союзниками и поддержкой не будут, а если же тебе покажется, будто бы кто-то из них тебе благоволит, то держи себя в руках. Благоволить они тебе будут только для того, чтобы свалить соседа. Быть может даже твоими руками. Они, Миша, тоже прекрасно понимают цель такого назначения новоиспечённого дворянина. Священный гранит, это настоящий гадюшник с очень сомнительным призом.

— Спасибо, Александр Сергеевич, я изучу этот вопрос подробнее и со всеми разберусь.

О склоках графских родов Скоробогатовых и Игнатьевых я уже знал, но не хотел лишать своего покровителя возможности мне помочь. Вдруг полезное услышу.

Павлов усмехнулся, снова потёр подбородок, потом положил руки на парапет.

— Славная дерзость, Миша. Славная, но это будет уже не Академия Зодчих. Это серьёзный мир взрослых людей. Надеюсь, твоё знакомство с ним пройдёт достойно.

— Не сомневайтесь, Александр Сергеевич. Я в этом заинтересован больше других.

— Если тебе понадобится помощь, то звони мне в любой момент. По любому поводу. Мы, выходцы из простого люда, должны держаться друг друга.

— Спасибо, Александр Сергеевич.

Он протянул мне руку, крепко её пожал.

— Если что, то корабль в Восточную Америку я найду, — тихо сказал проректор.

— Нет нужды.

Я проводил фигуру проректора взглядом. Александр Сергеевич подошёл к пешеходному переходу в тот момент, когда там загорелся зелёный свет, повернулся ко мне, напоследок, и ступил на проезжую часть.

Дорогой автомобиль с визгом тормозов остановился в считанных сантиметрах от застывшего проректора.

— Куда ты лезешь, баран⁈ — высунулся с водительского места длинноволосый смазливый красавчик с пушком над пухлыми губёшками. — По сторонам не учили смотреть⁈

Ой, сейчас будет интересно. Проректор с некоторым удивлением уставился на машину, затем глаза его сощурились. Сама судьба предоставила Александру Сергеевичу возможность сбросить пар. Однако он всё равно сдерживался.

— У меня зелёный, юноша, — мягко проговорил он, и от этого тона в коридорах Академии даже представители знатных родов покрывались мурашками. Но мы были не в Академии.

Дверь машины со стороны пассажира отворилась, наружу вывалился пьяный вдрабадан молодчик. Рыгнул нагло, и встал в боксёрскую стойку. Кулаки парня демонстративно налились тяжестью стихии земли. Неофит… Ну куда ты лезешь-то? Я с интересом наблюдал за происходящим.

Проректор хмыкнул и лёгким движением пальцев оторвал капот машины. Кусок металла, крутясь, отлетел в сторону и грохнулся на асфальт метрах в десяти от нас. После чего глаза Александра Сергеевича полыхнули огнём, а неизвестно откуда поднявшийся ветер затрепетал полами плаща. Хорошая демонстрация возможностей.

Проректор владел сразу тремя стихийными аспектами, кроме техномантии, которой посвятил свою жизнь. Два из аспектов были развиты до уровня Мастера. Для этого мира очень неплохо. Большая часть выпускников Академии Зодчих ограничивались одним аспектом. Меньшинство двумя. Три аспекта — удел единиц.

Так что случайным лихачам очень не повезло, и даже их ума хватило этого понять. Наглость с лиц молодчиков слетела в одно мгновение, земельник прыгнул назад в машину, а водитель сразу дал по газам, включив задний ход. Мощный двигатель взвыл, колёса завизжали, стирая покрышки, и в воздухе очень сильно запахло жжёной резиной.

Нет, ребята, так не пойдёт. Хочу посмотреть на показательную кару. Силой мысли я заглушил двигатель, и тот умолк Автомобиль прокатился ещё несколько метров по инерции и замер.

Александр Сергеевич молча двинулся на умершую машину, в салоне которой сжались двое испуганных дворянчиков, уже пожалевших о недавней дерзости. Судя по регистрационным номерам автомобиля — они не местные. Ребята явно приехали в Петербург за приключениями, совсем не думая о том, что на любой улочке культурной столицы можно наткнуться на сильного одарённого. Аристократов всего мира тянуло сюда со страшной силой.

Что ж… Пусть расхлёбывают теперь.

— Вам помочь? — на всякий случай поинтересовался я у проректора, неумолимо надвигающегося на машину с молодчиками.

— Нет, Миша. Иди. Я сам… — зловеще улыбнулся он. — Очень хочется отвести душу.

Он оторвал дверь со стороны водителя так, словно она была сделана из бумаги. Отбросил её на другую сторону дороги. Вытащил из салона длинноволосого и поднял перед собой, держа недоумка за горло.

— Простите… Простите дяденька… — прохрипел тот, суча ногами. Земельник выскочил со своей стороны машины и дал дёру. Я с трудом удержался от того, чтобы не бросить ему что-нибудь под ноги. Но проректор справился сам, сформированный воздушный кулак ударил в лицо беглецу. Брызнула кровь и парень свалился на асфальт со сломанным носом.

Александр Сергеевич медленно опустил задыхающегося гостя столицы и тот мешком осел на дорогу, растирая горло.

— Простите. Простите, пожалуйста, дяденька.

Проректор с презрением фыркнул и, будто ничего не случилось, прогулочным шагом направился прочь, опираясь на изящную трость.

Приятно посмотреть. И навевает на определённые мысли. Мне бы тоже не помешало душу отвести. Вроде бы семье Вершининых принадлежит верфь у Лахты. Заглянуть нужно, посмотреть на красивые корабли. Очень важные люди вверяют свои благородные махины в руки умелых техномантов княжеского рода.

Даже Император!

Надо бы взглянуть на них перед отъездом.

Глава 4

Шлиссельбург, усадьба Вершининых

Ипполит Аристархович Вершинин сладко спал, когда зазвонил телефон. Князь сел в кровати, стащил с лица маску для сна, и посмотрел на трезвонящий на прикроватном столике предмет. Что такое⁈ Все звонки ночью отправлялись на его личного ассистента! Кто посмел⁈

Князь взял телефон с намерением уничтожить побеспокоившего его человека. Так… Ассистент и звонит! Ну…

— Что надо⁈ — грубо сказал Ипполит Аристархович. — Ты знаешь, который час, Кеша⁈

— Ипполит Аристархович, ваше сиятельство, господин… Верфи… Верфи встали! — пролепетал Иннокентий… Белов, вроде бы. Ассистентов Вершинин менял регулярно и фамилии запоминал неважно. И, кстати, после такого звонка снова откроет вакансию, чтобы неповадно было.

— Куда встали⁈ — нахмурился князь.

— Производство. Всё не работает. Станки вышли из строя. Яхта Его Императорского Величества…

Вершинин похолодел.

— Что с «Матильдой»? — почти шёпотом спросил он.

— Все агрегаты повреждены. Причины неизвестны. Возможно, Изнанка. Но выбросов не было, ваше сиятельство! Нарушения периметра тоже не было, морские патрули ничего не заметили!

— Мотыгина вызвал?

— Барон Мотыгин уже на месте. Говорит, что дело… Неважное.

— Мотыгин никогда бы так не сказал! Говори прямо! — прошипел Вершинин. Он уже окончательно проснулся.

— Барон Мотыгин сказал, что это полная… неурядица.

— Белов! Правду!

— Жопа, ваше сиятельство, — чуть ли не плача проговорил ассистент. — Он сказал, что это полная жопа.

— Мне нужна машина через пять минут. Я сам посмотрю, — бросил Вершинин. Сердце покалывало. «Матильду» они должны были предоставить Его Императорскому Величеству уже через три дня. Плановое техническое обслуживание. Император любил, чтобы его красавица была безукоризненна. И верфи Вершинных отвечали за состояние яхты. В планах у властителя была прогулка с посланником Поднебесной, и тут такое… Как же несправедлива судьба! И если сам Мотыгин сказал: «полная жопа», значит всё очень-очень плохо. Убытки и так колоссальные. Просто колоссальные! Если не считать репутационных потерь.

— О священный гранит, за что же мне это? — тяжело вздохнул князь, нашаривая на полу тапки.

Про юношу, отправленного им в далёкий форпост на убой — он даже не вспомнил.

* * *

— Господин, господин! — меня чуть коснулась юная проводница. Я открыл глаза, мгновенно прогнав лёгкую дремоту. Пахло от девушки замечательно. Юная, красивая, затянутая в форму, подчёркивающую все достоинства. Вот только глазки испуганные. — Простите, господин. Помогите, пожалуйста!

Вагон был пуст. Что вполне себе нормально для минского направления, когда ты путешествуешь в вагоне для благородных господ. Возможно в соседних вагонах сейчас битком, но здесь просторные купе были девственно пусты. Вылизаны до блеска, но всё равно пусты.

— Да, конечно. Что случилось?

— Там… Молодой человек… Он… Пожалуйста, помогите. По-моему, он хочет спрыгнуть!

Спокойно доехать до станции назначения мне, определённо, дать не хотят.

— Показывайте вашего молодого человека, — вздохнул я, поднимаясь.

— Это не мой молодой человек, это… — мило вспыхнула проводница Аннушка, если верить значку с именем на груди. — Пожалуйста, это сюда!

Скоростной поезд Санкт-Петербург — Минск летел через зелёные поля, но в самом вагоне ничто не говорило о скорости. Его даже не покачивало. Я зашагал к тамбуру, и чем ближе подходил, тем чётче слышал странный шум.

— А почему вы не вызвали службу безопасности, сударыня?

— Я… Я не знаю… Растерялась! Вы совершенно правы! — засуетилась девочка. — Что же я. Я недавно только тут работаю. Простите, господин. Простите… Но что если он сейчас спрыгнет?

Я вышел в тамбур и теперь понял источник шума. Одна из створок прозрачной двери была отодвинута в сторону, и в проёме застыл человек. Странно, почему ещё не случилось аварийной остановки. Воздух снаружи ревел, и прежде чем я успел сделать хоть один шаг — человек в проёме высунулся наружу с диким криком, а затем резко вернулся назад, за миг до того как мимо двери пролетел очередной столб.

— Ух! — звонко воскликнул парень и снова сунулся в проём. Ветер сносил его тело, но экстремал крепко держался за поручень и оставшуюся закрытой дверь. Он повернулся лицом по ходу поезда и громко заорал, а затем опять повторил свой странный ритуал, увернувшись от столба.

— Кажется, это не самоубийца, — прокричал я испуганной девушке. — Но служба безопасности не помешает.

Аннушка прижала руки к груди, испуганно глядя на юношу, который снова вынырнул в проём и заорал навстречу столбам. Я его узнал. Это был единственный пассажир в вагоне для благородных, кроме меня. С самого начала забился куда-то в угол, загородился книгой и даже не увидел предназначенного для него моего вежливого кивка. А теперь высовывался по ходу летящего поезда и кричал на столбы.

— Вы его остановите? — крикнула Аннушка мне на ухо. Воздух завывал прямо знатно, а система безопасности молчала, отключённая. Я отыскал вскрытую панель управления. Ну, работал парень не магией, а руками. Вот только цель всё равно идиотская.

И в этот момент аристократ снова высунулся, но на этот раз поезд качнулся, и одна из рук юноши сорвалась с поручня. Ветер засосал парня наружу в один миг, и теперь внутри осталась лишь его рука, цепляющаяся за ручку второй двери. Теперь любитель пощекотать свои нервы орал уже по-настоящему.

— А-а-а-а-а! — завопила Аннушка, но я уже был у двери. Схватился за парня, набирая силы из земляного мешочка. Ой, печёт-то как! Вытянуть быстро его не получится, а ближайший столб должен был пройти мимо нас уже через несколько секунд. Возможно, парню повезёт, и они разминутся, а возможно у меня в руках останется только его рука.

Я на миг высунулся в проём. Аспект воздуха мне сейчас не поможет, для него нужна концентрация. Воды рядом нет, огонь просто не подойдёт, а земля уже в работе. И столб с каждым мгновением всё ближе! С рёвом я откинулся назад всем телом, пуская в ход резервы. В груди задрожало неприятно, но зато парень влетел в тамбур как пробка из бутылки шампанского. Врезался в дверь в вагон, выбив её из направляющего паза, и грохнулся на пол.

Аннушка заметалась, не понимая, к кому броситься в первую очередь, но выбрала всё-таки меня. И правильно. У меня еле хватило сил дистанционно починить замкнутую хулиганом электрическую схему, и створка наружной двери с тихим шелестом захлопнулась. Наступила тишина.

— Вы, ваше благородие, были сильно неправы, — проговорил я, отказавшись от помощи Аннушки. Встал на ноги.

— О, проститье… Проститье! — с акцентом заговорил тот, перевернувшись на спину. Черноволосый, смуглый, глаза перепуганные. Ну ещё бы не перепуганные. По-хорошему ему бы ремня, честное слово. Правда, поздно уже пороть. Любителю экстремального отдыхал было около тридцати лет, может чуть больше.

— Я виноват! Я… О, извинитье меня!

Он поднялся с пола, отряхнулся. Затем дёрнул на себя покосившуюся дверь, которую выбил при падении. Убедился, что повреждение исправлено и выпрямился.

— Я ваш должник, май френд. Разрешите представиться, барон Уильям Дигриаз!

Он по-воински вытянулся и щёлкнул каблуками.

— Американец? — хмыкнул я.

— По рождьению, но не по духу! — гордо заявил он, затем порывисто выхватил клинок из ножен и преклонил предо мною колено, вручая меч. — Вы спасли моя жизнь! Отныне Билли ваш преданный слюга!

Меч у него был с сильным Эхом. Ранг третий, не меньше. Хорошая работа.

— Не спешите предлагать свою службу первому попавшемуся человеку, барон.

Да и мне сейчас не нужны сложные отношения с незнакомыми дворянами, тем более из американцев! Шаг с его стороны широкий, импульсивный. Дураков на таком ловить милое дело. Но зачем мне дураки? А вообще да, по правилам благородных семей — предлагаешь свой меч, значит, предлагаешь служение.

Хотя, опять же, в Америках культура дворянства только зарождалась, благодаря тянущимся в Российскую Империю умам. После войны это особенно рассвело, но по большей степени там до сих пор обитали дикие нравы. И понимание традиций у них своё, американское.

Упрямый Дигриаз по прежнему стоял на одном колене.

— Вам что, не хватает острых ощущений? Вы до смерти перепугали несчастную девушку.

Аннушка часто-часто закивала в подтверждение моих слов. Билл Дигриаз немедленно вскочил на ноги и прижал руку к сердцу, умильно состроив раскаивающееся выражение лица:

— О, проститье и вы, сударыня! О, май гад, я был так слеп и так глуп! Моя душевная боль заставиль свершить трагическую ошибку, ю ноу! Я не подумать о людьях вокруг. Чем я могу загладить своя вина? Быть может, в прекрасном городе Миньске я смогу пригласьить вас куда-нибудь?

Аннушка покраснела, и Билл Дигриаз бросился в наступление, совсем забыв про меня. Я же, стараясь не показывать слабости, прошёл на своё место и сел. Голова кружилась. Мешочек на груди треснул и теперь его надо менять.

Но не будь заговорённого мешочка для аспекта — я бы сейчас и двигаться бы не смог. Да и американца бы размазало по столбу, как пить дать. А потом и по всему составу. Теперь же мне надо восстанавливаться. Не страшно. Минск большой город, поэтому там наверняка есть места, где продаются усилители аспектов. Деньги есть. Да и до прибытия поезда ещё пара часов. Медитация поможет залатать небольшую ранку, полученную в результате напряжения.

Всё будет отлично. Я выпрямился, прикрыл глаза, погрузившись в состояние дремоты и позволив магии самой себя лечить. Сон и хорошее питание лучшее подспорье для таких вот повреждений.

Служба безопасности поезда появилась минут через пять после инцидента. Двое рослых мужчин в белой форме и в фуражках, с чёрными дубинками на поясах, прошли мимо. Заглянули в купе Аннушки, о чём-то переговорили с ней, а затем двинулись обратно. Билла Дигриаза с ними не было. Проводница, очевидно, американца не сдала. Ну, в целом, он очаровал её походу ещё до того момента как решил щекотать свои нервы. Я закрыл глаза, проваливаясь в сон.

— Май френд, проститье меня ещё раз, — сказал голос напротив. Барон сидел в моём купе с максимально непосредственным видом. — Я чувствую себья максимально нелепо, ю ноу! Вы спасли мою жизнь. Вы отказались принять моя слюжба, и тем вы забрали у менья только возникшую на моём путьи цель!

— Ваша цель была убиться о столбы железной дороги Российской Империи, насколько мне видится? — уточнил я.

— О, нет! Конечно нет! — всплеснул руками Дигриаз. — Просто… Я в горье, май френд. В ужасном горье, ю ноу. Я ведь писатель!

Я посмотрел на него с нескрываемым интересом. Писатель?

— Я мечтал написать книгу о Великая Россия! Два месяца я пишу первая глава и…

Он сделал резкий жест, будто разрывал бумагу.

— Словно великий Гоголь! И это давит, май френд! Я потихоньку сходить с ума. Я ищу вдохновение, но увьи! Потому мои поступки бывают… Ю ноу…

Барон покачал головой сокрушённо и уточнил:

— Когда сердце бьётся сильнее, то моя муза приходит охотнее. Ничто не зовёт её так хорошо как близость смерти!

— Хм, — многозначительно отметил я.

— Но сейчас вы вдохновили менья, май френд. Поступок героя, ю ноу! — с важным видом заявил Дигриаз. — Вы отвергли мою слюжбу, но не смейте отвергать мою дрюжбу. Умоляю, расскажите мнье о себье! Вы путешествуете в вагоне длья благородных, и вы.?

— Меня зовут Михаил Баженов. Зодчий его Императорского Величества. Направляюсь в место дальнейшего пребывания, — дежурно отрапортовал я.

— Оу… — чуть разочаровано протянул Дигриаз. Ну да, Зодчие это не Охотники. Не Истребители. Не Боевые Маги, и даже не европейские Паладины, коих вообще больше не осталось на планете. Зодчие это, проще говоря, необычные строители. Обслуживающий персонал для могущественных Конструктов. Жуткая скука для любителей помахать железом в боях с тварями Изнанки.

— Строить города это… Вондерфул! — попытался выйти из сложившейся ситуации американец. — Вы будьете учиться в Миньске?

— Нет. Я отправлен на фронтир, — информация совсем не секретная. Почему бы и не поделиться ею. — Из Минска поеду в Кобрин, а там с вокзала в местную комендатуру, где получаю транспорт, вводные и выдвигаюсь к границе.

— Оу, май френд! — оживился барон. — Вы будете стоять на страже границ! Передовой заслон! Это большой риск, ю ноу?

— Да, я ноу.

— Оу, простите ещё раз, май ф… друг. Привычка. Я всьё ещё учиться! — обезоруживающе улыбнулся Билл.

— У вас неплохо получается, — вежливо заметил я.

— Ви мне льстите.

Мы замолчали, исчерпав беседу. Я повернулся к окну, глядя на темнеющее небо. Солнце уже заходило. В Минске буду затемно, так что придётся переночевать где-то в городе, прежде чем двигаться дальше.

— Я никогда не видеть Европейскую Изньаньку, — вдруг сообщил барон.

— Изнанку, — не выдержал я такого произношения.

— Изнаньку?

— Изнанку!

— Изнанку? — он радостно закивал, увидев моё одобрение. — Правда ли, что здьесь она другая?

— Конечно, барон. Здесь же призвали богов Изнанки. Тут, скажу я вам, Изнанка всем Изнанкам Изнанка.

— Оу, зовьите меня Билли, прошу вас! — взмолился Дигриаз.

— Хорошо, Билли.

— Красивая ледженд, — мечтательно вздохнул американец, посмотрев в окно. — Я хотел бы написать книгу о том, как скверна забирала правитель еуропьейских государств! Как демоны нашёптывали им нужньые слова призыва. Как Изнанка, — он с ожиданием посмотрел на меня и удовлетворённо кивнул… — забирала города, меняя их жительей. О… Жаль, но никто не будьет это читать.

— Хм… — снова многозначительно ответил я. У меня и так сегодня получилось чрезмерно много ненужной болтовни.

— Мой друг! — старательно произнёс барон, — а не позвольте ли вы мне сопровождать вас в этом путьешествии? Кльянусь, барон Дигриаз прекрасно владеет не только пером, но и клинком! Я кльянусь вам, что вы не пожалеете.

Я задумчиво посмотрел на писателя-американца. Станет ли мне хуже от такого спутника?

— Зачем вам это, Билли?

— Вы вдохновили менья, мой фре… друг. Истинный творец отдаст всьё длья того чтобы испытать это! Я чувствую ваша цель и она вондерфул!

От чего-то в нагрудном кармане его красной рубахи ощутимо фонило Эхом. Я заметил это ещё во время первого разговора. Мне показалось, будто бы там лежит сложенная бумажка, которая мне бы пригодилась. Стихи? Рисунки? У парня был талант, это совершенно точно. Возможно, непризнанный.

Но мне и не нужны шедевры. Для моих задач мне просто нужно сильное Эхо. Так что творец, постоянно находящийся под рукой это — хорошо. Вот только можно ли верить американцу? Они к нам сейчас, скорее, вассалы, чем противники. Но так ведь было не всегда.

— Знаете, Билли, почему бы и нет? — улыбнулся я писателю, и тот радостно хлопнул в ладоши.

— Одну минуту, май френд. Оу, просьтите, мой друг! Миша, да? Я схожу за моими вещьями!

Когда он вернулся с большой дорожной сумкой, то я посмотрел на неё с большим интересом. Эхо от неё исходило ощутимое. Вот бы это были рукописи!

— Послушайте, Билли, а вы не могли бы дать мне почитать что-нибудь из вашего?

Такие вопросы творцам лучше не задавать. Потому что уже через миг Дигриаз рылся в своей сумке, доставая листы бумаги, а затем закопался в них, то выдёргивая один, то другой, в сомнениях глядя на меня, на свои сочинения, и снова перекладывая.

Наконец мне в руки попала стопка листиков, от которых исходило очень мощное Эхо.

— Воть. Может, вамь это будет по душе, — смущённо проговорил Билли Дигриаз, не сводя с меня взгляда. Так… Придётся читать.

Но только я расправил первый листок, чтобы погрузиться в сочинение американца, как поезд ощутимо тряхнуло, а затем он резко затормозил. Пришлось схватиться за поручень, чтобы не вылететь с места.

— Оу! — воскликнул американец. — Русские поезда такие резкие!

Лампы в вагоне замигали красным цветом тревоги.

— Это не русские поезда, Билли. Это твари Изнанки, — сказал я, распознав тревожное заклинание техномагии. Базовое, ещё на втором курсе изучаемое. Красные огни это предупреждение о консервации технических элементов из-за риска воздействия иной физики.

Снаружи раздался низкий вой, пробивающийся даже сквозь звукоизоляцию вагона. Справа. Мы с бароном посмотрели в окно, и увидели, как через зелёное поле к нашему поезду бежит объятая алым туманом огромная шестиметровая фигура.

Глава 5

Многорукое чудовище с двумя головами неслось через поле, иногда помогая себе передними конечностями, и с каждой секундой было всё ближе и ближе к заглушённому поезду. Я услышал, как заработало станковое орудие с крыши соседнего вагона. Трассирующие снаряды долетели до порождения Изнанки, но тут же закружились, перехваченные алой аурой и брызнули в разные стороны, будто бы являлись частью яркой цирковой шутихи. Не повезло, этого уродца техника не возьмёт. Значит, работать будут по старинке, сталью и магией.

— О май гад, — проговорил Билли Дигриаз, прижавшись к стеклу. — Это же человьек?

Я молча полез к себе в сумку, вытащил флягу, пусть и с некоторым сомнением. Ладно, здесь уже никто меня не знает, тайны можно вскрывать понемногу. Ну да, в Академии некий Михаил Баженов владел только одним аспектом, здесь же можно начать «с нуля» и продемонстрировать чуть больше. Никто не удивится. Новое место, новая жизнь.

— Куда вы, Миша? — нахмурился Билли Дигриаз. — Служба безопасности поезда должна… Или нет?

Я не ответил. Прошёл в тамбур, разблокировал дверь на улицу и выпрыгнул на насыпь. Пушки упорно работали по монстру, который бег замедлил, не понимая, что вокруг него жужжит и сверкает. Однако снаряды никакого вреда ему не причинили. Значит, как минимум, второй ранг. Мутант совершенно точно пришёл с осквернённых земель, потому что истинные создания Изнанки человеческого облика никогда не имели. Так что на наш поезд вышел один из подданных западных королевств.

— Куда вы, господин? — испуганно крикнула мне в спину Аннушка, а затем Билл Дигриаз выпрыгнул из вагона следом за мной. Выхватил клинок. Я тоже достал свой, пусть и совсем без Эха. Рабочая лошадь, не до жиру с дорогими игрушками возиться было. Резать умеет и ладно.

Правда, допускать ближний бой я не собирался.

— Вы совсем забыли про менья! — воскликнул барон. — Я умею драться, ю ноу!

Я снова промолчал, чуть прикрыв глаза и двинувшись навстречу мутанту. Слева и справа на насыпи ждали вооружённые бойцы службы безопасности, затянутые в белые мундиры. Железнодорожники в атаку явно не спешили. А один из стражей закричал нам гневно, призывая вернуться.

Возможно, они смогут справиться с таким вот гостем от западных соседей. Не спорю. Но мне надо быть быстрее и воспользоваться медлительностью белых мундиров. В воздухе послышался стрёкот лопастей, и над полем показался вертолёт ярко-красного окраса. Ага, а вот это уже Охотники. Имперские. Близко не подойдут, чтобы не потерять технику, но в замес по-любому влезут. Железнодорожники их, видимо, и ждали.

Надо торопиться.

— Но зачем, Миша⁈ Здесь же Хантерс! — удивился Билли, но всё равно побежал следом.

Я его не слушал. Земля под ногами чавкала, а значит, влаги будет достаточно. Фляга не нужна. Сырая почва, конечно, тоже хорошее подспорье, можно немножко потянуть силы и из неё. Осторожно, чтобы не повредить рану от недавнего мешочка. Здесь бы, конечно, взять паузу и укрепиться, но времени нет. Слишком большая конкуренция.

Мутант Изнанки меня, наконец, увидел. Остановился, угрожающе развёл изменённые руки в разные стороны. От поезда уже нёсся усиленный магией голос, требуя от нас вернуться. Да и вертолёт приблизился на опасную дистанцию, и из брюха машины спустились по тросу несколько вооружённых человек. Быстро они.

Чтобы усилить аспект воды, можно использовать разные техники. Лишь бы рядом был источник. На худой конец пойдёт и кровь, но там верный путь к призыву Изнанки. А могущественные Плакальщики способны разваливать противника даже в пустыне, черпая силу из эмоций и собственных слёз. Недостижимый для меня уровень, да и не собирался я его достигать. Верховные ранги водников теряют связь с реальностью и нечасто доживают до шестидесяти.

Так что у меня под рукой было обычное русское болотистое поле. Я встал, настраивая связь с водой. Старательно вспомнил момент моих страданий после попадания в этот мир, когда даже дойти до туалета было достижением из-за слабости жалкого тела, почти разрушенного алкоголем. Душевная боль — хороший катализатор для этой стихии.

Между мной и чудовищем было не больше двух сотен метров, когда Билл Дигриаз с воплем пробежал мимо меня и ринулся в атаку. Мой герой… Я выдохнул и потянулся к водяному аспекту. Часть меня будто растворилась в воде. Стала водой. По мне топали десятки сапог, во мне бурлила разнообразная микрожизнь, недоступная глазу. Я поил, я кормил, я разлагал.

И в один момент, добравшись до лап монстра, я назначил аспекту своего врага и обратился в лёд. Десяток ледяных клинков из земли пронзил ревущего мутанта. Вой монстра затих. Одна из голов недоумённо открыла человеческий рот, а затем чудище повалилось в траву.

Дигриаз остановился с занесённым мечом, повернулся ко мне с недоумённым видом. Я же присел, аккуратно разложив на земле пустые сферы. Первая заалела уже через секунду после того, как оказалась в траве. Вторая чуть позже. Затем вобрала силу третья. И на этом всё…

Энергия Изнанки — очень ценный ресурс. И мне он сейчас нужнее, чем безопасникам поезда или же Охотникам.

— Здесь запрещена охота на порождения Изнанки, господа, — раздался за моей спиной хриплый голос. Я осторожно собрал заполненные сферы, сложил их в поясную сумку, повернулся. Массивный мужчина в красной броне Охотника, с кучей свисающих на цепях артефактов усилителей да защитных оберегов. Непростой дядька. Его товарищи, только дохлюпавшие до нас через поле — выглядели гораздо прозаичнее, но силой не обделены. Все трое — адепты. А вот здоровяк Мастер, не меньше, причём ранг не скрывает, а вот школу свою спрятал.

— Это не было охотой. Самозащита, — ответил я.

— Вы очень быстро бежали самозащищаться, — с насмешкой сказал командир группы.

— Мой отец учил меня: если драки не избежать — бить надо первым.

Здоровяк расхохотался, отчего обереги на выпуклой броне зашуршали по пластикоровой поверхности. Рядом со мной встал Билл Дигриаз. Меч он всё ещё держал зажатым в руке. Я свой клинок так и не достал, обошёлся аспектами.

— А мой отец учил меня всегда делиться с друзьями, — сказал, наконец, Охотник. Без угрозы, но и без двойной трактовки. Он был недоволен, но и не давил. Мог упереться в отсутствие у меня лицензии, но тогда я бы настаивал на угрозе моей безопасности. Беседа вышла бы за пределы русского поля и перешла бы в правовое. Потянулись бы суды, стали бы богатеть адвокаты. Такое развитие событий никому из нас не надо. И мы оба это понимали.

— Ваш отец — мудрый человек. Но ведь и мы не друзья, — спокойно ответил я. — Это моя добыча и мои трофеи.

— Вы же видели наш вертолёт, — попытался зайти с другого края здоровяк. — Мы бы справились. Вам ничего не угрожало.

— Это спорно, — пожал плечами я. — Но, простите, я очень спешу. Потому не претендую на саму тушу и её снаряжение. Считайте это моим взносом в казну братства Охотников.

— Добро, добро, — закивал собеседник, сразу забыв про своё недовольство. Он махнул рукой, и его спутники тронулись с места. — Хорошего пути, господа.

Охотник слегка кивнул нам и зашагал к убитому монстру. Что-то полезное они действительно могут на нём найти, но мне нужны были именно заполненные сферы. Потому что быстро и дорого. Энергия Изнанки — ценный и универсальный ресурс, которого в новом Конструкте потребуется ой, как много. Недовольство охотников, да и моя спешка были вызваны простыми факторами. Мы — конкуренты.

И это нормально в текущих условиях. Монстры — смертельная угроза для обычных людей, но для охотников и прочих борцов с Изнанкой они едва ли не единственное средство заработка. Особенно если находишься не на официальной зарплате. Да высадившиеся с вертолёта бойцы носили двуглавого орла на груди, а значит, работали на государство, но денег много не бывает. Моё вмешательство их, несомненно, опечалило.

Но в итоге все при своих. Я получил то, что мне было нужно, и имперские Охотники ушли не с пустыми руками. Мир, дружба, пастила.

— Вы большой жьадина, Миша! Вы так торопиться ради добычи, — тихо сказал мне Билл Дигриаз. — Но вы хороший одарённый! Два стихийных аспекта! Вондерфул, ю ноу! Вы ведь выдернуть менья землёй! А сейчас вода! Вау!

— Вы тоже не так просты, барон, — хмыкнул ему я. — Нечасто мне встречаются хрономанты.

— Оу. Как вы узнали? — нахмурился Дигриаз.

— Опыт, — уклонился от ответа я. — Давайте поспешим, мне не хотелось бы продолжать свой путь до Минска пешком. Да и, кажется, я уже прогневал представителей достославных железнодорожников.

— Не всех, ю ноу, — хохотнул Дигриаз.

От поезда к нам шёл сердитый мужик в белой униформе, а в проёме тамбурных дверей застыла восхищённая Аннушка. От головы состава тем временем раздался рёв гудка. Пришла пора отправляться. Угроза миновала, зло повержено, просьба вернуться в вагоны.

— Господа, прошу вас, поскорее! — прокричал безопасник и замахал рукой. — Пожалуйста! Поезд уже опаздывает.

За нашими спинами четверо охотников потрошили тело взятого Изнанкой европейца.

— Интерьесно, кем он был до скверна? — повернулся на него Билл.

— Не интересно, — ответил я.

Поезд из Минска в Кобрин отправлялся во второй половине дня, так что в оставшееся время мне удалось обновить усилитель земельного аспекта да немного погулять по оживлённому городу. Здесь ничего не говорило о близости Изнанки. Как и во многих больших населённых пунктах, переполненных одарёнными да различными силовыми службами. Совершенно рутинный быт. Работают кафе и рестораны, в театрах играют новые спектакли, уличные музыканты развлекают праздную публику, а детские площадки переполнены счастливыми детьми.

Но, несмотря на всё это благоденствие, в городе хватало лавок, где люди, связанные с Изнанкой, могли потратить (ну, или же заработать) немножечко денег. В одной из таких я смог даже пополнить запас пустых сфер. Очень понравилась акция: получи сорок по цене двадцати. Потратился, несомненно. И резерв у меня ещё был. Вот только чем ближе к границе я буду, тем дороже они станут. А в будущем сферы точно пригодятся.

Развитые Конструкты потребляют энергию в промышленных масштабах. И если сейчас томашовский Конструкт, скорее всего, откатился на первый ранг — а он откатился, раз уж столько времени простоял без хозяина — то, например, сфер с убитого мной монстра второго ранга ему может хватить на пару дней. Однако, когда я его раскачаю Конструкт, то основной заботой будет обеспечить бесперебойное питание. Он ведь будет жрать сферы десятками в сутки, если не найти иные источники. Потерять мощности из-за отсутствия ресурсов — более чем досадная неприятность. Это уже настоящая катастрофа.

Мой новый товарищ американского происхождения попрощался со мной, едва мы сошли с поезда. Билл Дигриаз же покинул вокзал не один. Я видел его ковбойскую шляпу и дорожный плащ на перроне, где барон обнимал розовощёкую Аннушку, увлекая проводницу куда-то в город. Шустрый малый, конечно. Его совершенно не смущало обручальное кольцо на пальце красавицы. В отличие от меня американец никакой предвзятости по этому поводу не испытывал. Ну, это его жизнь и его мораль. Мне с ним детей не крестить.

Я искренне полагал, что наши дороги разойдутся в Минске. Дигриаз показался человеком импульсивным, ветреным. Из тех, у кого семь пятниц на неделе, и если он кому-то должен, то обязательно простит. Однако, когда я прибыл на вокзал, чтобы успеть на поезд до Кобрина — американец ждал меня на перроне.

— О, май жадний друг! — расплылся в улыбке барон, заметив меня. — Рад вас снова видеть! Я взьял на себья смелость и купить вам кофе!

Он держал в руках упаковку с двумя стаканчиками.

— Нет ничего чудеснее, чем ехать в путь с ароматный кофе! — подмигнул мне Дигриаз. Я взял стаканчик, благодарно улыбнулся. Что ж… Американский барон не самая плохая компания.

У меня в кармане ещё лежала его короткая рукопись, с историей про голодных бледных людей, пьющих кровь у красавиц, а потом занимающихся с ними страстным сексом. Какая-то очень странная литература, но фонило от неё Эхом — будь здоров. Я даже предложил Биллу приличную (по моим меркам) сумму за эту историю, но барон отмахнулся, рассказав, что уже издал повесть в каком-то журнальчике и ему просто жаль её выбрасывать.

Тем лучше для меня. Пока едем, может, смогу выудить у писателя ещё парочку рукописей. Ему хорошо и мне полезно. Потому что эффекты Эха в этом мире почти не использовали. Даже у антиквара Петра Васильевича Гордеева мой талант слышать осколки творческих душ в предметах был нужен исключительно для определения подлинника. Да, здесь уже знали об усилении магических свойств, когда использовался предмет известного мастера. Потому за некоторыми умельцами просто гонялись, выкладывая немыслимые суммы за их работы. Однако при этом местные артефакторы (да и не только) ещё не связывали эффекты усиления чар именно с творческим потенциалом. Полагались на магические свойства металлов, пробуждённые мастерами в процессе создания. И были частично правы: такой материал действительно выводит Эхо в слышимый местным чародеями диапазон. Но оставшийся им всё ещё был неизвестен. И этим я собирался воспользоваться.

И даже когда они выйдут на новые частоты — у меня ещё будет время, так как практичность применения Эха будет в первую очередь использована для боя. И одно дело использовать в сражении зачарованный фамильный клинок. Или даже брошь, на которую можно замкнуть пару аспектов. Всё логично и просто. Но Эхо есть и у других вещей, с которыми в битву не полезешь. У резной скамьи, например, или и у статуи древнего воина, или же у картины с кувшинками. Причём последняя может дать энергии гораздо больше дорогущих артефактов от оружейников.

Так что искусство для меня — не пустой звук, а всецело практичное применение. И писатель под рукой — ценное приобретение. Именно поэтому я остановился у небольшого лотка на перроне. Пожилой мужчина в огромных очках торговал картинами. В основном сельские пейзажи, парочка военных полотен.

— Почём? — спросил я. Продавец оживился, поднялся с раскладного стульчика.

— Вот эти по пятьдесят, вот эти по сто. Эти вот по двадцать пять.

По сто я отмёл сразу. Пустышки. Уровень Эха минимальный, возможно, художник не старался, или же просто не горел. Красиво, батально, ярко, но бездушно. А вот одна картинка источала энергию прямо запредельную. На ней был изображён рыжий котёнок, зевающий в открытое окно, за которым бежала среди зелёных лугов ярко-синяя речка.

— Эта? — указал я на картину. Художник нахмурился. В нём боролась жадность и нежелание продавать дорогую сердцу вещь.

— Пятьдесят… — выдохнул он.

— Дорого, — безжалостно заявил я, хотя готов был согласиться сразу, и отвернулся.

— За сорок отдам! — почти всхлипнул мужичок, которого явно нечасто тут вообще беспокоили покупками.

— Беру.

Отсчитав сорок рублей, я бережно забрал картину. За всё это время изумлённый Билли не проронил ни слова. Стоял рядом да с видом знатока разглядывал полотна. Но когда мы сели в вагон, он, наконец, спросил:

— Но, май друг, почему именно она? Там была такая яркая осень! Вондерфул!

Согласен, осень была хороша, но фонила сильно меньше, а денег у меня не так много, как хотелось бы.

— Люблю кошек, — просто пояснил я.

— Кошки — это банально, ю ноу, — покачал головой барон. — Красиво, но банально! Кошки и дети это, май друг, удар ниже пояс. Творческое мошенничество, ю ноу? Не знаешь о чьём писать, напиши о кошках!

Я не стал спорить. Просто посмотрел через окно поезда на лавку художника. Возможно, сюда надо будет вернуться. Когда будут деньги, конечно.

Поезд дал пронзительный гудок и медленно тронулся. Дигриаз надвинул шляпу себе на глаза, собравшись подремать, а я бережно взял картину с котёнком. Пусть и банально, но пушистик очень милый, и художник рисовал его с любовью. И красиво, и полезно. Повешу его у себя в кабинете.

Когда его отстрою.

Я отложил картину и вытянул ноги. До Кобрина ехать четыре часа. Хотелось бы поскорее, конечно. Но надо иметь терпение. Тем более что это не последний этап моего путешествия.

Потому что за Кобриным начинается пограничье. Совсем другой мир. Совсем другие порядки. У меня зажужжал телефон. Я залез в карман, вытащил мобильный и прочитал сообщение от анонимного отправителя.

'На вокзале Кобрина вас будут ждать. Не садитесь к ним в машину!

Ваш П.'

Так, а это ещё что?

Глава 6

Несмотря на то что сообщение было послано через интернет — подпись выдала адресата сразу. «Ваш П»… Ну-ну. Александр Сергеевич Павлов хороший человек, но секретного агента из него не выйдет. Надо бы непременно отблагодарить проректора за поддержку. Он, вероятно, чем-то да рискует, передавая мне такую информацию. Откуда бы её ни брал.

Но то, что Александр Сергеевич не придумывает — стало очевидно, когда поезд прибыл в Кобрин. На перроне меня действительно встречали. Обворожительная блондинка с точёной фигуркой и упакованная в явно короткое платье держала в руках табличку с моим именем.

— Вау, — тихо сказал мне Билли. — Это есть твоя подружька?

— Отнюдь.

Девушка увидела меня сразу. Значит, и ориентировку получили. Красотка зацокала каблучками на встречу, но уже на подходе поняла, что я не один, и её инструкции сразу сбились. Она растерянно обернулась, чем выдала двоих подельников в конце платформы, курящих под ветвями цветущей сирени. Вид у них был довольно бандитский, пусть оба и облачились в деловые костюмы, которые абсолютно не умели носить.

— Господин Баженов? — тихо спросила красотка. Кукольное личико эскортницы. Полагаю, девушка ею и являлась.

— К вашим услугам, — кивнул я.

— Разрешитье представиться — барон Дигриаз! — щёлкнул каблуками мой спутник и схватил блондинку за ручку. Галантно её поцеловал, хищно заглядывая в прелестные глаза.

— Вы же должны были приехать один… — растерялась девушка.

— Обстоятельства изменились. Куда нам?

— Вам… — она снова обернулась. — Вас ожидает машина. Там. Позвольте, я провожу.

— О, бэйб, я позволил бы вам многое! — проворковал Билли, но девчонка к таким подкатам явно была привыкшая, поэтому и внимания не обратила. Зацокала впереди, разрешая нам полюбоваться роскошной фигурой.

Двое мужчин в конце платформы занервничали. Обменялись недоумёнными взглядами.

— Господа, спешу представить вам наших дорогих гостей — Михаил Баженов и барон Дигриаз, — радостно и торжественно объявила блондинка. Она явно не при делах. Просто отыгрывала роль красивой куклы сопровождения для расслабления клиента. Всерьёз заниматься мной будут позже и в другом месте.

— Он же один должен быть, — буркнул левый. У него было лицо каторжанина, и глаза совсем недобрые. Напарник его отличался холёной внешностью, но всё равно крайне неприятной.

— Барон Дигриаз? — удивился второй. — Вам тоже в Томашовку⁈ Я не уверен, что наш транспорт подойдёт для этого.

— И платили только за господина Баженова, — двусмысленно надавил «каторжанин».

— Оу, я не занять много места, ю ноу, — осклабился Билли. — Прекрасная сударынья может сесть ко мне на колени. Кльянусь, вы не пожалеете!

Девушка профессионально захихикала в ответ.

— Двоих не повезу, — отказался «каторжанин». — Мне платили за одного.

— Мы можем доплатить, — мне стало интересно, как далеко зайдёт спектакль, и кто какие роли в нём играет.

— Дело не в деньгах! — упорствовал он.

— Позвольте? Я отойду на один звонок! — холёный улыбнулся, по всей видимости, предположив, что сделал это вежливо. Отойдя в сторону, он кому-то позвонил и принялся ходить туда-сюда в ожидании ответа.

— Мне ведь нужно забрать направление в комендатуре. Бумаги для представления. Вы отвезёте нас туда? — с максимально невинным видом спросил я.

— Всё уже в машине, ваше благородие, — неуклюже соврал «каторжанин».

Дара ни у кого из них не было. У холёного под пиджаком пистолет в наплечной кобуре, да и у его напарника тоже есть оружие, но за поясом. Ножи у обоих имеются, но холодная сталь против одарённого… Совсем несерьёзно подготовились. За кого меня здесь принимают⁈

Я мысленно настроился на телефон холёного, незаметно вклинившись в его беседу.

— Ну? — как раз ответил кто-то на звонок.

— Баженов не один! — тихо проговорил холёный, отвернувшись от меня.

— Что значит не один, Лунь? И с кем он?

Голос незнакомый. Интересно, кто таков.

— С каким-то одарённым. Вроде Дигрязь. Барон-американец. Что делать-то?

— Тьфу ты, пропасть… — выругался неведомый мне заказчик. Задумался ненадолго и, наконец, решился:

— Валите обоих. Бабу тоже не забудьте убрать.

— Да, конечно, хорошо, — холёный повернулся к нам, показал указательный палец, мол, одну минуточку.

Я выудил из телефона Луня номер, на который тот звонил, и перенёс в свой мобильный. Пригодится. Также скачал всю переписку. Как с этим заказчиком, так и с другими. Почитаю на досуге, раз уж привелась такая возможность. Дождался, пока Лунь приблизится, и затем ударил кулаком в живот «каторжанину», добавив немного аспекта земли. Мрачный мужик с сипом сложился пополам и грохнулся на перрон. Я же, не теряя времени, шагнул к холёному, который потянулся за пистолетом. Но слишком медленно он это сделал. Мне хватило секунды, чтобы оказаться рядом с несостоявшимся убийцей, провести двойку в голову, а затем вырубить Луня локтем. Обмякшее тело я подтащил к стенающему товарищу и бросил рядом.

— Оу… Миша? У тебя очень бад настроение? — Билли сдвинул свою ковбойскую шляпу на затылок. — Или ты… Маниак?

Девушка-эскортница застыла в оцепенении, а затем с криком побежала прочь.

— Оставь её, — бросил я напрягшемуся американцу. — Она не при делах.

— При каких делах⁈ Я видеть интрига! Но не понимать где!

— Что собирались сделать? — я поднял «каторжанина» за горло, плавно пропуская мощь аспекта через новый усилитель. Негодяй захрипел, забился в стальной хватке, пытаясь разжать пальцы. Наивно считать, что сумеешь одолеть одарённого, когда в тебе нет ни крупицы магии. Глаза «каторжанина» испуганно выпучились.

— Я всё знаю про ваш план, — продолжил блефовать я, — но хочу услышать его от тебя, чтобы понять, как с тобой поступить. От того, что ты мне скажешь — зависит сколько костей у тебя останется после нашего разговора.

— Я всё скажу! Всё скажу! — просипел каторжанин, и я его отпустил, но внимательно наблюдал, не полезет ли гадёныш за пистолетом. Проверим искренность мерзавца.

— Я водитель. Просто водитель, — откашлялся пленник. — Вожу из точки А в точку Б и не задаю лишних вопросов. Сегодня так же. Мы должны были вывезти из города. Лунь должен был отработать, а я помочь закопать. Это Луня заказ, не мой. Он меня позвал. Бабу тоже он привёл.

— Оу… — произнёс Билли. — Вау! Но зачьем⁈ Кто ты такой, Миша?

— Я не знаю, — всхлипнул каторжанин. — Не знаю, клянусь.

За пистолетом он так и не потянулся. Я уже привёл его патроны в негодность очень простеньким заклинанием, так что ничем не рисковал. Лишь наблюдал за реакцией. Пусть даст мне повод.

— Уйди, и чтоб глаза мои тебя больше не видели.

Каторжанин встал на ноги, держась за живот, и поковылял прочь. Я до последнего ждал холостых щелчков от него, но мужик действительно перепугался, и связываться со мной не хотел. Что ж… У меня остался последний штришок. Лунь.

Если бы не Билли и сбежавшая девчонка, то у меня сомнений никаких бы и не было. Убийца слишком близко общается со смертью, и в обиде не будет, когда встретится со старой знакомой. Вот только такие вещи не любят лишних глаз.

Это при столкновении один на один можно сделать так, чтобы противник испарился. А когда столько свидетелей… Одна только возня потом. Безнаказанно убивать первого встречного я, пока, права не имею. Мой род не так знатен и могущественен, хе-хе. Это игры высших сфер, так что работаем скромно, но со вкусом. Я присел над беспамятным Лунём и при помощи аспекта земли перебрал все кончики его пальцев, размозжив кости. Вряд ли он теперь когда-нибудь сможет стрелять. На каждое моё нажатие тело убийцы отвечало судорогой. Нервные импульсы пытались достучаться до отключившегося мозга.

— Ты делать ему массаж? — поинтересовался Билли. — Это риалли странно, ю ноу.

— Почти. Наставляю на путь истинный.

— Это… законно?

— Это важно? — поднял я на американца взгляд, и тот широко улыбнулся и старательно помотал головой.

— Ты потрясаешь менья, ю ноу?

— Да. Я ноу.

Я усадил Луня на скамейку, привалил к поручню. Со стороны казалось, будто ублюдок спит. Ну, пусть так и посидит, пока в себя не придёт. А когда придёт, то, надеюсь, я буду достаточно далеко, чтобы не слышать его воплей.

У комендатуры мы были около десяти часов вечера. И нас, разумеется, никто не ждал. Двери оказались закрыты, и на них красовалась табличка с режимом работы. С девяти утра до шести часов вечера. Вот это уже больше похоже на имперскую бюрократию. Такие вот встречи на вокзалах хороши для красивых фильмов о жизни благородных семей. По факту ты приезжаешь на службу из далёкого региона и ещё отстоишь очередь за какой-нибудь закорючкой местного чиновника. Так что нам пришлось переночевать в небольшой придорожной гостинице неподалёку, но в девять утра, мы с Билли снова стояли у входа. И вот сегодня всё шло так, как должно идти. Сначала, очень скучающий военный дотошно проверил мои документы. Билли Дигриаза вообще не пустили в здание, так что барон остался на улице, впрочем, это не самый плохой способ провести приятное летнее утро.

Вторым пунктом оказалась сверка моей дворянской грамоты. Её отдали кому-то из местных одарённых, и, как обычно, с максимально унылым видом. Интереса моя персона не вызывала никакого, хотя пару раз шепоток за спиной раздавался. И из случайно подслушанных фраз мне удалось вычленить: «Тоже в Томашовку» и «третьим трупом будет…»

У меня планы сильно отличались от опасений неизвестных доброжелателей, но переубеждать их нужды не было. Из бюрократического ада я выбрался только к полудню, застав дрыхнущего на скамейке Билли. Американец, сунув свои пожитки под голову, растянулся во весь рост и закрыл лицо шляпой.

Талантливый человек. Спит всегда, в любых обстоятельствах. Повадка опытного бойца. Вообще, барон был совсем не так-то прост, каким хотел казаться. Про хрономантию я ведь отметил не пальцем в небо. Те, у кого открывается довольно редкий Дар управления временем — ведут себя немножечко не так, как большинство людей. Двигаются иначе. Даже если пытаются скрыть свои способности — привычки остаются. Особенно у тех, кто является боевым хрономантом, а не портальщиком.

Дигриаз определённо был из первых. Но пытать его вопросами о прошлом и будущем я не собирался. Сейчас наши дорожки сошлись, и где он решит свернуть — никому не известно.

— Транспорт будет через час, — сказал я барону, заметив, как изменилось его дыхание. Американец совершенно точно проснулся, просто делал вид, что спит. — Ехать до Томашовки три часа, и дороги там не самого лучшего качества. Ещё не поздно отступить, Билли.

— Поздно, май друг, — приподнял шляпу Дигриаз. — Поздно! Я страшно заинтересьован! Пограничье, таинственные убийцы, сила двух аспектов! У менья уже есть первый глава моего нового романа, ю ноу! Не Великого, увы, но нового! Барон Дигриаз не отступит с пути, где поёт его музьа!

Когда на второй час путешествия в брюхе военного вездехода его вырвало — восторгов у американца явно поубавилось. Привыкшие к такому зрелищу бойцы сопровождения отреагировали на страдания барона лишь брошенной ему грязной тряпкой, которой он очень неловко стёр следы своего позора.

Меня тоже мутило, но я держался. Новый Зодчий должен быть холоден, опасен и уверен. Этих солдат мне дали в усиление к существующему гарнизону, и показывать слабость на глазах пополнения я не имею права. Хотя дорогу к деревне хотелось бы заиметь получше. Тоже путь развития. Где-то полтора часа мы ехали по неплохой трассе, даже асфальт местами был, но потом начался форменный ад. Не дорога, а направление.

Ну для того сюда вездеходы и гоняли.

Командовал пополнением худощавый десятник лет сорока, и на вопросы мои он отвечал односложно. Едем. Будем. Добро. Сделаем. И тому подобное. Вот бы начальник томашовского гарнизона был поразговорчивее. А то складывалось впечатление, будто со мной не хотят говорить, так как всё равно день-два и меня не станет. И даже рядовые бойцы смотрели на меня, как на смертника. Ну что же, тем приятнее будет их всех разочаровать.

Делать большую ставку на военных я не планировал. Они моя опора только на ближайшее время. Развивать надо тех, кто будет жить в этой Томашовке. Ведь свой дом защищают очень крепко, где бы судьба его ни построила. Да, чего скрывать, человеческая натура способна приспособиться к любым условиям. В моём мире жители подводных городов прекрасно обходились без солнечного света, и даже когда им выдавалась возможность повидать настоящее небо — единицы ею пользовались. Потому что привыкли.

Вот и в таких местах привыкли. Да, есть риск столкнуться с порождениями Изнанки. Ежедневный и у границы он гораздо выше, чем в дальних регионах. Да только безопасных мест в этом мире вообще нет. Если уж скверна сюда попала, то она будет пробиваться теперь повсюду. Даже в столице существовал риск появления сопряжений, несмотря на все системы безопасности. Просто их там в течение часа ликвидируют.

В деревнях сроки совсем иные. В лесах стало, как в древних сказках — опасно, лихо блуждает, да навки морок нагоняют. Кто под своды вошёл, тот сам себе злобный буратино. Охотников на всех не хватит. Так что бо́льшую часть земель Его Императорское Величество отдавал на откуп благородным семьям. Не сумели навести порядок? Извольте передать территории тому роду, который сможет. Простым людям на эти игры всё равно. Им бы живыми остаться, да дом свой не потерять. Ну и хорошо бы, чтобы хозяин земель понимал, как ими распоряжаться, а не вытягивал из своих людей последнее.

Я — понимал. И пусть многократно рассуждал про ресурсы изнанки и топливо для Конструкта, а всё равно при этом следовал древнему убеждению: кадры решают всё. И у Томашковки есть две вполне себе живые деревни. Значит, есть люди.

Значит, с ними можно работать.

Вездеход привёз нас к самой окраине, выгрузил свой десант, и, подвывая двигателем, да отплёвываясь чёрным дымом, развернулся. А затем укатил по раскисшей дороге прочь. Комья земли летели из-под колёс в разные стороны. С дорогой точно надо что-то делать. Так… Время осмотреться: что же станет началом моего возвышения в этом мире?

Пока не впечатляло. Мы стояли в низине, заполненной зудящими комарами, перед огромным холмом. На вершине виднелась наблюдательная вышка. Растительность на склоне старательно уничтожена, а земля была изрыта линиями окопов. М-да.

Голубоватого свечения Конструкта даже видно не было. Значит, он дальше и вся оборонительная система создана без опоры на строения Зодчих. Разумно, если операторы Конструктов здесь мрут, как мухи.

Мне не терпелось уже начать подъём на холм, но десятник остановил меня жестом. Барон Дигриаз встал рядом со мной и задрал голову, придерживая шляпу.

— Оу… — коротко сообщил он мне своё мнение. Выглядело местечко очень уныло. Но отчаиваться рано.

На вершине холма появилась фигура и уже через минуту превратилась в бронированного офицера имперской армии. На подходе к нам он стянул с головы тяжёлый пластикоровый шлем, обнажив мокрое от пота безусое лицо с очень наивным выражением. Будто бы детёныш пришёл за шоколадкой к малознакомой тёте и уверен, что она непременно его угостит. Такие лица никогда не знают отказа от женщин. Но, вообще, офицер слишком смазлив и юн для отправки на границу, если цель командования удержать территорию, а не потерять.

Лишиться дорогостоящего Конструкта Империя права не имела. Тем более рядом с Изнанкой, где его ещё и осквернить могут. Так что спустившийся к нам парень определённо имел вес и заслужил право здесь быть. Несмотря на такое вот наивное личико.

— Добро пожаловать на Томашевский фронтир, ваше благородие, — поприветствовал меня богатырь. Солдаты вытянулись по стойке смирно, но не передо мной, а перед командиром. — Станислав Снегов к вашим услугам. Отвечаю за этот участок.

— Польщён оказанной мне честью, — сказал я в ответ, мой взгляд упал на изображение старого русского шлема на массивном наплечнике. Кажется, теперь всё становится ясно. Ведь передо мной стоял настоящий Витязь! Их во всей Империи десятка три наберётся.

У меня подбирается отличная команда.

Глава 7

Когда я поднялся на холм, обойдя позиции солдат и увязая в глине, то с трудом сдержал вздох разочарования. Выглядела моя вотчина более чем печально. Отстало, грязно, запущенно. Чуть левее от центра холма за частоколом спрятался небольшой хутор. Над деревянными воротами горела яркая неоновая вывеска «Логово Друга». Хм… Шума генераторов не было, а уж электричество в эту глушь совершенно точно никто не проводил. Судя по всему, у меня на вверенной территории есть собственный трактир, самовольно запитанный от Конструкта. Что является грубым нарушением всех инструкций. Кажется, с хозяином заведения разговор придётся строить серьёзно.

Но потом. Сейчас меня гораздо больше интересовал сам Конструкт и сердце моего будущего. Он находился в трёх сотнях метрах от «Логова», в небольшой каменной постройке. На посту у железной двери скучал караул.

Зона действия Конструкта отмечалась призрачным голубоватым светом. Но сейчас можно было бы добавить ещё эпитет к сиянию одного из лучших изобретений человечества, и это слово было — мертвенный. Здесь не хватало только могильных крестов, да завывающих призраков. У меня даже сердце сжалось от жалкого зрелища. Ведь вокруг Конструктов должны возникать города. Неприступные твердыни. Они способны обеспечивать комфортное существование сотням тысяч жителей! Да что там, миллионные мегаполисы тоже можно содержать благодаря столь уникальной технологии! Ну и если за рулём стоит опытный зодчий! А здесь двести метров в диаметре вся территория. Тьфу.

— Я не так себе это представльял, Миша, — сказал Билли. Он снова сдвинул шляпу на затылок и с интересом поглядывал в сторону «Логова Друга». — Где мощь Российской Империя?

Витязь повернулся к американцу с максимально вопросительным выражением лица. Сочетание невинности и угрозы в одном флаконе. Не хватало ещё какое-нибудь: «Дядя сказал нехорошее? Можно я сломаю дяде ноги?»

Дигриаз смутился такому вниманию и почесал нос.

— Ноу-ноу, это есть жажда восславить Империя, не унизить! Моё сердце болит от печального зрелища, ю ноу! Миша, ты обьязан навести здесь порьядок!

Могучий ратник кивнул, удовлетворившись объяснениям. И в этот миг ворота трактира распахнулись. Двое крепких мужчин вышвырнули с территории «Логова» третьего, кинув того прямиком в сочную липкую грязь со следами автомобильных покрышек. Через секунду ворота захлопнулись. Лежащий перевернулся на спину, сел, затем с трудом встал и попытался отряхнуться. Не справился и, пошатываясь, уставился на нас.

— Оу, всьё как у менья дома, — осклабился Дигриаз. — Вондерфул! Миша, мы дольжны туда зайти! Сейчас!

— Конец близок! Глаза чёрные, а души праздные! Пьяные души! Проклятые! Ахахаха! — с безумным видом вдруг прокричал пьяница. — Конец времён! Конец людей! Всё будет Изнанкой! Боги смотрят на нас. Злые, тёмные боги!

— Олежка⁈ Бестолочь ты пьяная! — ответил ему пронзительный женский вопль. На дороге, сползающей с холма, появилась разгневанная простолюдинка пышных форм и почтенного возраста. — Ах ты ирод! Чуяло моё сердце!

— Демоница! Демоница! Спасите, люди добрые! — застыл пьяный. Неуклюже попытался броситься в бега, но со всего маху плюхнулся лицом в грязь и обречённо вздохнул. Супруга с хворостиной в руках весьма стремительно оказалась рядом с павшим и огрела его по спине.

— Всю жизнь мне испохабил! А вы чего уставились, служивые?

— Мы при исполнении, Марья Петровна, — мягко заметил витязь. — Нового Зодчего встречаем…

— Ох, батюшки, ещё одного прислали? — ахнула женщина, легко подняла пьяного супруга с земли. — Такой молоденький. Даже не пожил.

— Попомните слова отца Игнатия! Попомните! Скверна и беда близко. Конец времён наступает, — громогласно возгласил её муж и осёкся, по воле крепкой женской руки.

— Марш домой, стыдобища моя! — запричитала Марья Петровна и хворостиной погнала пьяного мужика прочь.

— Кто такой? — тихо поинтересовался я. Выглядел селянин вроде бы как обычный забулдыга, но у меня аж мурашки пошли от внутренней энергетики незнакомца. И это был не Дар. Это был Талант.

— Это Олежка, — произнёс витязь с заботой. — Наш блаженный из Орхово. Иконописец. Как напьётся — кары небесные возвещает. А так тихий, работящий мужик. Но если переклинит… Ну вы сами видите, ваше благородие.

— Где он⁈ — ворота трактира снова распахнулись, и на улицу выскочил высокий длинноволосый мужчина в псевдоохотничьем наряде. Почему псевдо? В таком виде по чаще бродить не с руки, а вот рассказывать всем, что ты ходишь в лес — можно. — Где эта гнида⁈ Стоять, пьяная падаль!

Он определённо обращался к уходящему Олегу. Марья Петровна снова ахнула и, испуганно оглядываясь, принялась подгонять мужа.

— Отвернувшиеся от лица господа станут тварями Изнанки! — возгласил тот, попытавшись оторваться от жены. — Все до одного! Гибель вижу. Одну лишь гибель! Безбожникам не поможет даже обретённая вера! Тёмные силы прячутся и на свету!

— Верните мне эту мразь! — дворянин перепрыгнул через лужу и двинулся по следам блаженного. В руке его появился узкий клинок. — Я отрежу её язык!

— Чёрная душа! Чёрная душа! — забился Олег. — А-а-а-а!

Марья Петровна остановилась, с отчаянной решимостью готовая заслонить собой пьяного супруга.

— Заткнись! — заорал аристократ и зашлёпал по грязи дорогущими сапогами.

— Доброго вечера вам, — встал я на пути дворянина. — Простите, что…

— Уйди с дороги! — попытался отмахнуться от меня тот. Клинком! На глазах у вооружённых солдат. Я с недоумением увернулся от взмаха, а затем с помощью аспекта земли погрузил дворянина лицом в слякоть.

— Что-о-о-о⁈ — взвыл тот поднявшись. — Ты бессмертным себя ощутил? Кто такой?

— Михаил Баженов. Зодчий. С кем имею честь? И, да: раз.

— Честь? Ты⁈ Откуда у тебя честь⁈ Какое «раз»⁈

— Вы не представились и продолжаете вести себя вызывающе. На трёх мне придётся совершить насилие, — терпеливо уточнил я и добавил. — Два.

— Тут уже умирали зодчие, ты хочешь отправиться за ними⁈ — прошипел аристократ.

— Три, — я шагнул к дворянину, перехватил клинок, которым тот попытался меня ткнуть, легко выдернул оружие из хлипкой руки, снова воспользовавшись аспектом. Хорошая вещь. Эхо слабоватое, но баланс неплох.

— Отдай! — изменился лицом мой нечаянный противник. — Вы видели? Он напал на меня!

Солдаты старательно смотрели в другую сторону. Я же сломал его клинок об колено, бросил в грязь. Кровь схлынула с физиономии дворянина от нанесённого оскорбления.

— Я прошу покинуть вас мои земли и больше здесь не появляться. Вам тут не рады, — вежливо попросил я.

— Ты ответишь за это, Баженов, — выдавил из себя он.

— Перед кем? — заинтересовался я.

— Перед родом Фурсовых. Ты сломал фамильную ценность…

— Так себе ценность, спешу заметить. Я буду рад пояснить свой поступок любому достойному представителю рода Фурсовых. Вас же больше видеть на своих землях не желаю. Прошу поспешить, я не хотел бы ещё раз применять силу. Раз.

Аристократ, белый от бешенства, добрался до коновязи, запрыгнул в седло самого породистого жеребца и, пришпорив его, направился на север. Хм… Из людей Игнатьева, получается?

— Хочу отметить, ваше благородие, что гарнизон Томашовки выполняет роль по защите Конструкта и обеспечивает безопасность Зодчего. Но мы не являемся вашей личной гвардией, — проговорил витязь. — На всякий случай, ваше благородие. И со всем уважением.

— Знаю, ваша доблесть. Я вас ни о чём и не прошу. Пока сам справляюсь.

— Конечно, ваше благородие. Просто хотел напомнить.

— Прятаться за вашими спинами я не собираюсь. И на моей земле допускать подобное поведение тоже не буду. Часто он здесь бывает?

— Этого вообще впервые вижу, но сюда иногда приезжают благородные. Развеяться, если вы понимаете, о чём я.

— Здесь что, бордель? — нахмурился я.

— Громко сказано, но такие услуги там найти можно, — уклончиво ответил витязь.

— О май гад, я доулжен был пойти туда сразу! — нетерпеливо проговорил американец. — Не держи менья, Миша! Я должен идти разведка! Немедленно!

Думается мне, это «Логово» окажется шилом в заднице, если им не заняться. Ладно, эту историю пока отставляем в сторону. Отмечаем несколько полезных фактов, среди которых — иконописец с Талантом, и продолжаем заниматься организационной частью. Например, выясним почему в грязи у трактира видны рытвины от автомобильных колёс.

— Я так понимаю, к нам есть ещё одна дорога. Но нас выбросили на подъезде. Почему?

Витязь кивнул, а затем махнул рукой на юг.

— Есть, ваше благородие. Идёт через земли Скоробогатовых. Она не бесплатная. Что до вездехода на холм — так он мне линию обороны попортить мог. Нехорошо это.

— Понимаю. Оборона — это важно. Я чрезвычайно заинтересован в обороне, — с намёком проговорил я.

— Командир, допустивший убийство предыдущего Зодчего, снят с должности, — всё правильно понял витязь. — Не беспокойтесь, ваше благородие, мы вас не подведём. Если мешать не будете.

Я покачал головой, всё ещё размышляя о дороге. То, что она платная — вполне ожидаемо. Защита границ защитой границ, а казну рода как-то надо пополнять и брать пошлину за пользование инфраструктурой вполне себе занятие.

— Статус дороги, по которой мы приехали? Я очень надеюсь, что она бесплатная. Если не считать цену потерянного нами здоровья, конечно.

Витязь отрапортовал:

— Совершенно верно, ваше благородие. Бесплатная. Имеет государственный статус, но проходит по землям Игнатьевых.

Ну, поэтому ею никто здесь и не занимается. Игнатьевым за дорогу капает на счёт, а её поддержка лежит на чиновничьем аппарате, который до моих краёв и не доберётся никогда. М-да… Местоположение у меня интересное получается. На запад и юг — порабощённые Изнанкой польские земли, на восток — владения Скоробогатовых, а на севере Игнатьевы. Своих выходов на большую землю у меня нет, а значит, придётся поднимать государственную собственность и при этом за свой счёт. Впрочем, это ведь в моих интересах.

— Платных дорог у Игнатьевых сюда не проложено? — уточнил я.

— Никак нет, ваше благородие.

Значит, Скоробогатов будет драть втридорога, раз у него нет конкуренции. Ладно, разберёмся. Отправив Билли на разведку в «Логово», я двинулся к самому Конструкту, старательно храня сосредоточенный и уверенный вид. По пути прошёл несколько выжженных пятен, где прежде стояли здания, возведённые предыдущими зодчими. Когда Конструкт теряет питание, он теряет зону влияния. И всё, что было возведено, превращается вот в такое вот.

Это и хорошо, и плохо. Ресурсы, затраченные на снос зданий, частично возвращаются на склад Конструкта и если мне повезло, то предшественники не оставили меня здесь с голой задницей. Хотя размер местного хранилища был жалок. Серьёзных запасов в нём не сделаешь.

Покойные зодчие как-то и не старались особенно. Всего пять или шесть зданий было всего, а теперь остались два барака, ресурсный склад да каменное строение в котором прятался Конструкт.

Который, кстати, ему не нужен совсем. Да, это уютно с точки зрения эстетики, но излишне, если рассматривать исключительно функциональную необходимость. Конструкт монтируют и связывают с природным Колодцем, и уничтожить творение высшей техномагии нельзя даже прямым попадание царь-бомбы, способной, наверное, срыть весь этот холм подчистую. Уязвим Конструкт только перед Изнанкой. И то благодаря её влиянию на Колодец. Стоит проклятым миазмам закрепиться в нём, то осквернённый источник в несколько дней превратит землю вокруг в непригодную для жизни территорию. Для той жизни, к которой мы привыкли, разумеется. Иная, наоборот, расцветёт. Тёмные Колодцы искажают саму сущность окружающего мира. Паразитируют на нём, вместо того чтобы питать. Допускать сюда тварей Изнанки никак нельзя.

И даже когда всё вокруг заполнится мутантами — Конструкт будет стоять, готовый к работе и ждущий своего Зодчего. Так что вся эта охрана нужна для того, чтобы не допустить монстров к Колодцу. И да, кстати, насчёт него…

Сопровождаемый витязем и тремя бойцами, я дошёл до купола и прикрыл глаза, нащупывая идущий из-под земли энергетический поток. Ох, ты… По телу пробежались мурашки. Мощный! Очень мощный! Хорошее место! Отличное! Как предыдущие зодчие с таким вот Колодцем так мало сделали? Если поставить Фокус-Столб и поднять его до третьего ранга, то…

А, ну да, что такое Фокус-Столб здесь ещё не знали. Ну, хоть сами Колодцы нашли. Так-то энергетические потоки, сконцентрированные в определённых точках, образовывали огромную сеть вокруг всех известных мне планет. Но в этом мире были открыты сравнительно недавно. Раньше такие аномальные зоны называли местами силы, и если обладающий Даром человек случайно натыкался на подобные, то всегда оставался поблизости, ощутив, насколько легче стало развивать таланты и оттачивать искусство. Именно так и основывались известнейшие монастыри и общины.

— Из жилья можете снять комнату в «Логове». Хозяйка там славная, да и место Зодчему обязательно найдёт, — сказал витязь Станислав, прерывая затянувшуюся паузу.

— Плох тот зодчий, кто живёт за пределами своего Конструкта, — произнёс я, глядя на купол. — Мне достаточно будет свободного угла в бараке. Вы же там обитаете?

— Да, ваше благородие. В левом казармы организовали, в правом склад боеприпасов.

Ну, последнее очень логично. Там, где находится Изнанка — с физикой творится разное. И порох при контакте с осквернённой энергией может потерять свои свойства, или же поменять их так, что станет попросту опасен для владельца, а не цели. И даже если убрать источник проблемы — свойства не факт, что восстановятся. С механикой-то такие фокусы решаются проще, а вот химические составляющие, штука нестабильная… Так что держать патроны надо в зоне действия Конструкта, который нейтрализует скверну Изнанки.

Я несколько минут изучал купол. Во мне горело нетерпение войти в сияющий зал уже сейчас, но такие вещи нельзя делать с дороги. Нужно выспаться. Нужно убедиться, что внутренние источники в порядке. Нужно очистить разум. Потому что ритуал привязки к Конструкту очень ответственный момент.

Настоящий владелец у него может быть только один. Именно с ним созданный искусственный интеллект устанавливает полноценную связь и именно ему служит, до смерти хозяина. После чего его привязывают к следующему повелителю Конструкта. Бо́льшая часть Зодчих всю свою жизнь довольствуются небольшими ролями, которые им выдаёт истинный хозяин Конструкта. Кто-то отвечает за дороги, кто-то за реновации, кто-то за жилые комплексы, но связи с искусственным интеллектом они не имеют.

И это совсем не моя история. Я буду отвечать за всё.

— Сколько одарённых в нашем распоряжении, ваша доблесть? — спросил я витязя.

— Двадцать четыре человека, ваше благородие. Шесть стихийников, шестнадцать умельцев, один биомант и один хрономант, — не удивился вопросу тот. — Почти все адепты. Есть два мастера. И я.

Вот последнее, надо заметить, весьма ценно. Витязь — это высший ранг умельцев, как называли воинов обучающихся магии исключительно для усиления своих навыков боя. Такой солдат не сможет жечь огнём, не станет заговаривать воду и не повелевает воздушными аспектами. Он просто двигается лучше, быстрее, сильнее, потому что его рефлексы и есть магия.

Так что Станислав, если мы сработаемся, будет ценным приобретением. Жаль, конечно, что он здесь не навсегда. Так бы я вложился в него по максимуму. Ладно, в целом гарнизон меня устраивает. Особенно, что у них и одарённых хватает. Потому что на границе с Изнанкой огнестрелом много не навоюешь. Нужны те, кто умеет работать сталью и чарами. Суровый мир и не менее суровые правила.

Я дошёл до западного края холма, завершающегося крутым склоном-обрывом. Да, с этой стороны на него не забраться, отвес метров сто, не меньше. Внизу, где-то в километре от нас, на берегу небольшого озера раскинулась деревенька. Должно быть, это Орхово. Половина моего людского ресурса. Есть ещё Комаровка, но о ней позже.

С места, на котором мы стояли, была видна и Изнанка. Зелёно-чёрные земли за прозрачной преградой. Даже отсюда были заметны рыжие всполохи пограничного барьера между нормальностью и безумием призванных богов.

— Как часто оттуда приходят? — спросил я, любуясь отсветами столкнувшихся потоков.

— Регулярно, — витязь сразу понял, о чём его спрашивают. — Но ничего серьёзного, ваше благородие. Обычные шатуны да залётные бродяги. Справляемся.

— Хм…

Я ни на миг не забывал о том, что здесь погибло уже двое зодчих. И не позволю славному витязю об этом забыть.

— Хорошо. Покажите мне место, где я могу отдохнуть, ваша доблесть.

Командующий гарнизоном кивнул.

В «Логово» я так и не пошёл. Билли, уже в изрядном подпитии, вывалился оттуда, когда стемнело, но составить барону компанию я отказался. Завтра ответственный день, поэтому знакомство со злачными местами пока отложу. Дигриаз сообщил мне, что я совершенно точно — пожалею, ибо хозяйка заведения стоит того, чтобы с ней познакомиться, однако настаивать не стал и ушёл ночевать обратно в трактир.

Я же расположился в крошечной комнатушке бездушно возведённого барака. Понятия не имею, какую цель преследовал предыдущий зодчий. Это не здание, это ангар с несколькими отдельными клетями. Из плюсов только крыша над головой. Остальное попросту отвратительно сделано и не стоило потраченных ресурсов. Перед сном я повесил на входную дверь парочку оберегов, затем расставил защитные барьеры и около часа просидел в трансе, изучая состояние сил внутри себя. Ранка, полученная в момент спасения американского барона, уже затянулась, и в целом линии были крепки и готовы. Очень хотелось поиграться с Колодцем, для раскачки личного источника, но пока не время. Завтра. Всё завтра.

Успеется. Сначала я должен подчинить Конструкт. И пусть в большинстве случаев это происходит без особого труда, а всё-таки иногда, очень редко, но случается просто природная несовместимость. Надеюсь, не мой случай.

Глава 8

Утром позвонил Александр Сергеевич. Я как раз завтракал на полевой кухне, уминая из простой солдатской миски столь же простую солдатскую кашу с мясом. Вокруг стучали ложками воины Императора. Гарнизон старался вести себя максимально почтительно со странным дворянином, усевшимся за общий стол на улице, однако повар, совершенно точно, положил мне чуть больше, чем другим. Наверное, решил задобрить хозяина местных земель лишними сто граммами вязкой каши. Мило.

— Мишенька! Ты добрался? — словно из трубы поинтересовался проректор.

— Да, Александр Сергеевич, всё в порядке, спасибо! — ответил я, остановив трапезу. Поднялся и отошёл чуть в сторону.

— Уже вошёл в Конструкт? Тебя можно поздравить? — Павлов старательно прятал волнение, но от меня оно не укрылось.

— Ещё нет. Вот как раз собираюсь. Только вчера приехал, не с руки было сразу лезть, сами понимаете.

— Правильно. Всё правильно сделал. Хорошо добрался, надеюсь?

— Вашими молитвами, Александр Сергеевич. Спасибо вам за подсказку по машине в Кобрине. Удалось обойтись малой кровью.

— По какой машине? — не понял проректор. Довольно искренне не понял, надо сказать.

— Нас не могут сейчас прослушать, Александр Сергеевич. Вы же опытный техномант, давайте говорить открыто. Я про ваше предупреждение. И у меня есть к вам вопрос, насчёт…

— Миша, о чём ты⁈ — перебил меня проректор. — Какое предупреждение? Что происходит?

Хм… Вряд ли это ролевая игра. Одно дело в городе сохранять инкогнито. Там много глаз, много ушей. А прослушать телефон техноманта — задачка нереалистичная. И я тоже хорош: из-за этой «ваш П» отчего-то сразу подумал на Павлова. Кто же мне в таком случае написал?

— Должно быть, я перепутал, простите, Александр Сергеевич, — задумчиво проговорил я.

— Что-то случилось? — встревожился тот. — В Кобрине?

— Уже всё в порядке.

— Уверен?

— Конечно!

— Ты помнишь, что я говорил по первой работе с Конструктом? Главное — спокойствие. Следи за дыханием! Набери меня, Миша, когда закончишь. Как тебе место, кстати?

Я огляделся по сторонам.

— Неплохо, Александр Сергеевич. Есть с чем работать.

— Хорошо, хорошо. Ну, не буду тебя отвлекать, Миша. Не забудь позвонить, как всё пройдёт!

Он отключился, и я убрал телефон в карман. Вдалеке заскрипели ворота «Логова», и на улицу вывалился Билли Дигриаз в расстёгнутой белой рубахе и лёгких льняных штанах. Улыбающийся барон весело смотрел в новый день, высоко поднимая колени во время бега на месте. Потом помахал мне рукой и отправился на пробежку. Похвальная дисциплина и богатырское здоровье. Может, он действительно в душе русский.

Так, ладно, историю с загадочным «П» я раскручу чуть позже, когда будет на это время. Сейчас главное — сосредоточиться на Конструкте. Я поймал взгляд витязя. Снегов уже поел (и принимал пищу за общим столом со своими бойцами) и терпеливо ждал моего сигнала.

Я махнул рукой в сторону простенького здания, под крышей которого находился Конструкт. Витязь тут же поднялся с лавки. Он проводил меня до входа, отпер массивный амбарный замок, и с максимально невозмутимым видом открыл передо мной дверь.

Призрачный свет Конструкта ударил в глаза, но я сдержался и не прикрылся от него. Переливающийся голубым цветом куб висел в жерле невидимого простым глазом Колодца, непрестанно поворачиваясь вокруг оси, то в одну сторону, то в другую. По граням Конструкта бежали рунические всполохи, и мне показалось, будто бы я слышу пение сотни нежных детских голосов.

От сконцентрированной здесь силы по коже шли волны мурашек.

Мой Конструкт. Это будет мой Конструкт. Я шагнул в помещение и знаком попросил витязя закрыть дверь. Тот незамедлительно послушался.

Ну, приступим!

Когда я вошёл в голубое сияние, то звуки, запахи и цвета перемешались в какофонию чувств. Тело онемело. Хорошо, значит, связь сейчас установится. В голове загудел гигантский трансформатор, зацокало в ушах. Я стоял в самом эпицентре бьющего в купол здания Колодца, и у меня стучали зубы, да непроизвольно сжимались-разжимались кулаки.

А потом всё резко прекратилось.

— О нет… — печально вздохнули за моей спиной. — Они снова прислали ребёнка… Как можно повторять одну и ту же ошибку?

Я обернулся. На высоте моего роста висело очень грустное лицо синего цвета. Уголки оцифрованных губ тянулись вниз.

— В этот раз тебе повезло, — поспешил утешить я бедолагу. — Имя есть?

— Мне нравится Черномор, но разве это имеет значение? Вы ведь всё равно скоро умрёте…

— Не торопись, Черномор. Не торопись. У меня другие планы.

Лицо подплыло ближе. Пиксельные глаза превратились в вертикальные чёрточки, но губы по-прежнему кривились.

— Михаил Иванович Баженов успешно зарегистрирован в качестве владельца Конструкта Его Императорского Величества, — проговорил искусственный интеллект, принявший вид, летающей улыбающейся рожицы. Неплохой вариант, надо сказать. Не отвлекает от работы.

— Если это вообще имеет какое-то значение, — печально добавил Черномор. — Но кому интересно моё мнение, да?

Кажется, мне достался ИИ-нытик. Даже не знал, что такие бывают.

— Вы можете задавать любые вопросы, Михаил Иванович Баженов. Я готов провести вам консультацию…

Я уже вызвал виртуальную панель и пролистывал её, изучая доступные к постройке схемы да историю работы с Конструктом. Как-то негусто.

— Вижу, что консультация вам не нужна, Михаил Иванович Баженов, — печально заметил Черномор. — Что ж… Мне не привыкать чувствовать себя никчёмным!

— Тебе надо позитивнее смотреть на жизнь.

— Это приказ, Михаил Иванович Баженов? — улыбка из печальной превратилась в скептическую.

— Зови меня просто Хозяин, к чему эти церемонии? — проигнорировал я его.

— Хорошо, Хозяин. Желаете ли возвести что-нибудь? Ах да, о чём я… Было бы из чего…

— Насколько я понимаю, должен был остаться запас ресурсов после сокращения зоны действия. Так что давай их и используем.

— Сожалею, Хозяин. Я ждал, что ваш энтузиазм испарится, но ничего не мог с этим сделать.

— Что значит «сожалею»?

— Ресурсной базой мы, к моему прискорбию, не располагаем. Оплаченная поставка базовых материалов вышла из Кобрина и будет в вашем распоряжении вечером. Транспортные расходы по доставке необходимо будет оплатить графу Скоробогатову, за пользование частной дороги Зяблино — Орхово. Счёт для оплаты будет выставлен автоматически. Хотите подключить автоплатёж и использовать ваши персональные реквизиты?

— Подключай.

Рожица стала красной, затем снова сиреневой, а голос продолжил:

— Готово. Следующая отправка ресурсов будет доступна только через месяц. Также на ваш счёт зачислен месячный бюджет от центрального аппарата. Жалкие крохи. Да и ресурсов придёт немного. Чего ещё ожидать-то? Такое вот время…

— Черномор, куда исчезли ресурсы? — терпеливо уточнил я свой запрос.

— Экспроприированы Семёном Борцуновым и Алексеем Кабальным в фонд жителей деревни Орхово, — отчеканила летающая мордочка. — Именно так хотел бы сказать я. Но они банально украдены.

— Кто такие?

— Исходя из общей базы данных это рядовые жители деревни Орхово. Я обладаю ориентировками, видеозаписями хищений и временными интервалами всех посещений амбара. Сомневаюсь, что они вам помогут, но вдруг вы решите на них взглянуть? Впрочем, я слишком многого хочу.

— Значит, имущество Конструкта было украдено. И почему же ты тревогу не поднял, Черномор?

— Без активной связи с привязанным к Конструкту Зодчим искусственный интеллект переводится в пассивный режим. Очень мудрое решение кого-то там, наверху. И, разумеется, мы все теперь пожинаем его плоды. Чего ещё стоило ждать от людей?

— Так, хорош ныть. Показывай мне этих Борцуновых и Кабальных. Я всё равно собирался в Орхово. Заодно поспрашиваю.

— Слушаюсь, Хозяин!

У меня перед глазами распахнулось голубое окошко, в котором поплыла съёмка того, как двое вороватых мужичков вытаскивают из амбара доски и грузят их на телегу. Проворонил витязь Снегов вражину внутреннюю, проворонил.

Так, внешность у обоих примечательная, не перепутаю.

— Займись сторонними подключениями, пока я хожу. Никого не отключай, до поры до времени, но мне нужна информация кто и как подсоединился к энергетическому контуру Конструкта.

— Уже готово, Хозяин. Вывести?

— Пока не надо. Давай всё делать по очереди. Проверь систему, найди слабые места, скомбинируй базу знаний по заметкам предыдущих Зодчих. Где были, чем занимались, на что упирали, с какими проблемами сталкивались.

— Слушаюсь, Хозяин. Это займёт… Шесть минут.

— Вот и займись. А я пока за ресурсами.

— Добрый утро, май френд! — раздалось у меня за спиной, когда я начал свой спуск к раскинувшейся у озера деревне. Билли уже был в полном боевом облачении и с неизменной шляпой. — Ты странно ведьёшь себя, ю ноу? После долгая дорога, ты должен был сразу пасть в объятья нежных бэйб и крепких напитков! А ты так и не зашьол во владения Паулины! Май друг, ты действительно обьязан увидеть это. Пристанище сладкий грехов!

— Туда я тоже зайду, — я на ходу пожал протянутую руку. — Как вдохновение?

— Я в поиске, май друг, я в поиске. Но я близок! Куда ты путь идёшь?

— Есть пара разговоров с местным старостой. Ничего интересного.

— Оу, это быть первая встречьа между новым владьельцем земель и аборигеном! Вся моя страна стоит на ней, ю ноу?

— Да все ноу, Билли. Даже те, кто не шибко-то и хотел, — хмыкнул я.

— Я обьязан видеть это. Позволь, я играть роль суровый слюга?

— Хорошо. Ты всегда молчишь и грозно хмуришься. Что бы ни случилось. Справишься?

— Ты можешь покласть на Билли Дигриаз!

— Правильно будет положиться, — поправил я его. — Лучше используй это.

— Я не уверен, что ложиться на Билли Дигриаз мне нравится, если ты не юный гёрл, — немедленно нахмурился тот.

— По! — выделил я. — И только потом — ложиться. Покласть тебе тоже не понравится, если что.

— Оу… Окей, май друг! Я буду лучшим!

Дом старосты я нашёл очень быстро. Самая роскошная изба на главной улице. Голубые резные ставни, почерневшие от времени и солнца бревенчатые стены, и много-много-много роз вокруг. Старик в широкополой соломенной шляпе ковырялся в цветнике, и когда скрипнула калитка, то он повернулся к нам с недоумением.

Которое мигом прошло.

— Господин Зодчий! — выдохнул староста. — Я как раз собирался к вам на встречу!

В одной его руке была зажата тяпка, во второй — корни какого-то сорняка.

— Получается, что я вас опередил, уважаемый. Позвольте представиться, Михаил Иванович Баженов. Новый хозяин этих мест. А это — барон Уильям Дигриаз. Начальник моей охраны.

Короткий кивок Билли пришёлся весьма кстати. В роль американец входил уже по пути сюда, и теперь старательно её играл.

— Ох-ох-ох, ваше благородие, — приосанился староста. — Ох-ох-онюшки. Алексей Иванович я. Алексей Иванович Липаров, если полностью. Чем могу вам помочь?

Он торопливо облизнул губы, покосившись на угрюмого Билли. Американец был максимально суров и молчалив, а ещё хмурился очень усердно. До дрожи в бровях.

— Ваши люди, Алексей Иванович, разграбили хранилище Конструкта… — начал было я.

— Быть того не может, — торопливо прервал меня староста. — Вот вам крест! В Орхово люди все праведные, всё на благо страны родной делают. Выпить там лишку могут, но воровство! Упаси Господи! Это клевета.

— Хм! — выдавил из себя Билли и прищурился.

— Мы плохо начинаем, Алексей Иванович, — грустно заявил я. — Возможно, мне следует быть более убедительным? Должен ли я прибыть сюда с полицейским нарядом для последующего разговора о Кабальном и Борцунове? Включить максимальную официальность и отправить горе-расхитителей куда-нибудь в район Сахалина, и вас вместе с ними за лжесвидетельство?

Староста мигом сдулся.

— Кажется, вы меня поняли, — без улыбки сказал я, дождался утвердительного кивка. — Хорошо. Мне бы хотелось сразу доверительные отношения выставить между нами. Всё-таки работать придётся вместе.

Алексей Иванович закивал согласно, но в глаза всё равно старался не смотреть.

— Михаил Иванович… Ваше благородие… Ребята не злобливые они. Оступились. Наверняка думали, что не будет уже никаких Зодчих у нас. Что там говорить — все так думали. Не судите их так строго.

— Поэтому я сейчас здесь один, а не с полицией. И говорю с вами, а не ломаю им руки и ноги. На мой взгляд, вы получили от меня достаточно послаблений, не находите?

Он торопливо покачал головой, и я удовлетворённо продолжил:

— Однако сегодня до полуночи я жду возмещения убытков, и для профилактики они должны быть в двукратном размере, — продолжил я. — Если Императорский Конструкт не получает украденное с компенсацией, то завтра и Кабальный, и Борцунов могут отправляться в бега, потому что все данные об их преступлении я передам в полицию. Чего мне делать бы не хотелось. Два крепких мужика нужнее здесь, на границе, а не в каменоломнях.

— А много они того… Разграбили… — осторожно поинтересовался староста.

Я сделал шаг к нему, приблизившись почти вплотную, и сказал:

— Хороший вопрос, Алексей Иванович. Очень хороший. Вы, уверен, сможете ответить на него вечером, без моих подсказок. Правильно ведь мыслю?

— Да, ваше благородие, — обречённо вздохнул староста. — Непременно.

Я дал ему пару секунд на размышления, а затем продолжил

— Очень неприятно, что наше знакомство началось именно так, Алексей Иванович. Мне хотелось бы познакомиться с жителями деревни и понять, чем они живут и дышат. Я прибыл сюда, чтобы сделать вашу жизнь лучше, безопаснее. И приступив к своим обязанностям, вдруг обнаружил такое.

— Понимаю, ваше благородие, понимаю! Оказия такая вышла, что хоть святых выноси.

— Рад, что понимаете. Теперь ещё…

Я посмотрел в сторону его дома. Оттуда ощутимо тянуло Эхом. Даже через стены пробивало. Очень хотелось посмотреть на источник.

— Что угодно, ваше благородие? — сказал староста, когда пауза затянулась.

— Я бы хотел завтра собрать всю деревню и познакомиться. Так будет проще, чем если я начну людей по дворам разыскивать. Я посмотрю на вас, вы на меня. Дальше ведь придётся двигаться вместе.

— Конечно, конечно. Но только вот группа Мстислава сейчас там, — округлил глаза Алексей Иванович и поспешил уточнить, — в походе они. Во Влодаву ушли вчера днём. Вернутся… Завтра вечером, вроде как.

— Послезавтра, значит? Хорошо. Давайте послезавтра. И повторюсь, Алексей Иванович, нам вместе жить. Давайте с самого начала всё сделаем правильно, хорошо?

— Да-да, ваше благородие. Конечно!

Я снова посмотрел на дом. Догадки, конечно, у меня есть. Но нужны доказательства.

— Экспедиции в земли Изнанки несут в себе большие риски, но и хорошие выгоды. С каким торговцем работаете?

— В основном с вольными охотниками. У них лагерь на северном берегу озера стоит. Ещё госпожа Князева в «Логове Друга» работает, рядом с вашим хозяйством. Она в основном и скупает всё, что мужики из Польши несут. Задёшево, ваше благородие. Неприлично задёшево. В деле она с охотниками, клянусь Богом! Но других здесь торговцев и не бывает. Сами понимаете, зоны влияния.

— Хм! — напомнил о себе суровый Билли. Он уже не хмурился, видимо, брови устали. Но смотрел по-прежнему угрюмо и мрачно.

— Спасибо, спасибо, — покачал головой я и бросил ещё один взгляд на дом старосты. Эхо оттуда не давало мне покоя. Но, в конце концов, я распрощался с Алексеем Ивановичем и решил пройтись по деревне, поглазеть на то, как живут мои подопечные.

И надо сказать — жили они очень неплохо. Часть домов можно было даже назвать богатыми, по крестьянским меркам. Встречались и печального вида халупы, с проваливающимися крышами и покосившимися стенами, но в целом посёлок выглядел неплохо. Больше пятидесяти дворов.

Ни на одном из них я не нашёл признаков какого-либо воздействия Изнанки. Эта деревня, несмотря на то что находилась прямо на границе с осквернёнными королевствами — с мутантами не сталкивалась.

Особенно поразили свободно играющие на улице дети. Правда, они спешно попрятались, едва заметили нас с Билли. Но сам факт такой беззаботности у границы с Изнанкой меня смущал. Здесь ведь каждый день могла случиться встреча с шальным монстром, а они в казаки-разбойники играют. А ещё от каждого дома фонило Эхом, и жителям Орхово либо нешуточно везло все прошлые годы, либо то, что находилось в их жилищах — успешно защищало деревню от монстров. Интересно — что… Мне известно только одно средство для отпугивания тварей Изнанки, и это массивное строение требует неприлично много энергии и ставится на очень высоких рангах Конструкта. Ну и не в этом мире.

Короче, расслабленность жителей не давала мне покоя. Но не настолько, чтобы вламываться и проверять свои домыслы. Успеется. Мы только начинаем. Изучив деревню, мы с Билли отправились назад, и где-то через сто метров после крайнего дома на дорогу перед нами вышел высокий вооружённый мужчина в массивной пластикоровой броне. В небольшом берёзовом перелеске, за шуршащей на ветру листвой, скрывалось ещё несколько человек. Особо не таились.

И все одарённые.

— Оу, может быть, это файт, май друг? — с надеждой спросил меня Билли Дигриаз. — О, пусть это будьет файт!

Глава 9

Незнакомец ждал, расставив ноги на ширину плеч и скрестив руки не груди. Он, совершенно не стесняясь, изучал нас с Билли, однако агрессии не выказывал. Это был крепко сбитый, высокий боец, за плечами которого осталась не одна сотня тварей, уж точно. На вид лет пятьдесят, но молодым легко даст фору по воинскому искусству. Образ дополняла окладистая борода с сединой и блестящая на солнце лысина, иссечённая шрамами. Доспех у мужчины был непростой, танковый. Такие лезут вперёд, принимая на себя основные атаки. Если в таких условиях дожил до почтенных лет — точно матёрый человек.

Я с интересом изучил его защитные обереги. Часть крепилась прямо к кирасе охотника, часть свисала с наплечников, парочка болталась на поясном ремне. Хороший набор, надо сказать. Я заметил несколько интересных амулетов от скверны Изнанки: пришпиленных прямо к доспеху бумажных лент с письменами. Дорогие вещицы у бойца в арсенале. Кучеряво живёт вольник. А то, что передо мной был именно вольный охотник на тварей Изнанки — очевидно. Герба Империи на броне нет, цвета не красные.

Вас-то мне и нужно, господа.

— Доброго вам денёчка, господин Зодчий, — с полуулыбкой поприветствовал нас здоровяк. — Обходите свои прекрасные владения?

— Здравствуйте и вам, — ответил я ему. Демонстративно посмотрел в сторону зарослей, где прятались остальные охотники. — Всем вам.

— Не подумайте ничего дурного, это не засада, — поспешил оправдаться лысый. — Всем интересно посмотреть на новенького Зодчего. Я не мог отказать ребятам, но и встречать вас всей ватагой тоже не хотелось. Боялся испугать. С прошлым Зодчим у нас… не вышло… скажем так.

Не вышло? Надо будет уточнить у Черномора детали. Билли, поняв, что драки не будет, раздосадовано выдохнул и снял ладонь с рукояти клинка.

— Надеюсь, наше взаимодействие будет плодотворнее, — улыбнулся я здоровяку. — Рад, что мы встретились. Мне бы хотелось поговорить с вашим предводителем. Обсудить некоторые детали.

— Предводитель перед вами. Я должен был поприветствовать вас лично. Меня зовут Вепрь.

Позывные вместо имён — часть традиций вольных охотников. Имперские истребители тоже ими не пренебрегают, но только в кругу своих. В обществе им приходится соответствовать этикету. У Вольных такой проблемы нет. Вольные — это особенный стиль жизни. В нём есть своя романтика, конечно. Для тех, кому поля, леса да военные лагеря ближе комфортного существования в окружении благ цивилизации. Они дышат сражением, охотой и свободой. Последнее иногда приводит к проблемам. Это вам не безобидные лесные барды у костра с гитарой, это боевая единица, которая не слишком сильно полагается на законы и слова. Они привыкли действовать.

Мне эти ребята нравились гораздо больше, чем имперские охотники, однако здесь многое зависит от лидера ватаги. Некоторые группы вольных ничем не отличались от обычных банд, просто иногда дополнительно промышляющих охотой на тварей Изнанки.

— Меня зовут Михаил Баженов, — протянул я руку воину. Тот сдёрнул перчатку и крепко пожал мою ладонь. — Прошу навестить меня в лагере. Нам есть что обсудить.

— Несомненно. Но, может быть, поговорим сейчас? — прищурился Вепрь. — Раз уж судьба свела нас на этой дорожке. Чтобы не терять время, если у нас разные взгляды на мир. Завтра мы собирались в рейд. Хотелось бы определиться заранее, к чему нам готовиться.

— Сейчас совершенно неудобно. А к чему вам готовиться… До чего договоримся, господин Вепрь. Я не против лагеря Вольных на своих землях. Но мы должны обсудить условия. У меня есть к вам интересное предложение.

— Согласен, согласен. Да, наверное, такие вещи нужно решать не на обочине деревенской дороги, вы правы. Хорошо. Я приду завтра. Во сколько?

— В десять часов вечера.

— Хорошо, ваше благородие, рейд подождёт, — лысый чуть снова протянул мне ладонь прощаясь. — Надеюсь, мы договоримся.

Кивнув Дигриазу, здоровяк потопал в берёзовый лесок к остальным охотникам. Что ж… Лидер Вольных мне понравился. Он ведь мог сразу начать на меня давить. Вепрь годился мне в отцы, но позицию в разговоре принял мягкую. Не шпынял меня юным возрастом, не угрожал проблемами, не проявлял снисхождения. Мудрый выбор. Возможно, у нас и правда выйдет взаимовыгодное сотрудничество. Осталось только договориться о начальной цене.

Всё-таки земли мои, и я могу просто выгнать их отсюда. Пусть не силой, потому что пока у меня нет людей для таких активностей, но оформить им запрет на охоту в моих землях — в состоянии. Ещё один мрачный путь: затребовать львиную долю добычи, что также не понравится охотникам. В обоих случаях беднягам придётся сниматься с места и искать другие угодья. Ну, или же вставать на нелегальное положение, что никому из них совершенно точно не надо.

Так что решим наше будущее завтра. Одна беда. Встречать гостя мне вечером будет негде. Не в казарме же с ним общаться, на глазах у гарнизона. Склад ресурсов тоже не подойдёт. Значит, придётся вести в сердце поселения. Пусть впечатляется видом Конструкта, раз у меня нет ресурсов на постройку.

Кстати, насчёт ресурсов. Когда я поднялся на холм и обернулся на Орхово, то смог разглядеть суету среди домов. Староста всерьёз отнёсся к моим словам. Хорошо. Мне бы не хотелось начинать наше взаимодействие с карательных мер.

Телеги прибыли во второй половине дня. Первая была полностью загружена уже покрашенными досками с дырами от недавно выдернутых гвоздей. Полагаю, ещё утром это был чей-то сарай. И судя по кислому выражению возницы, коим оказался сам Кабальный, хозяйственная постройка принадлежала ему. Быстро разобрали.

На второй телеге с горкой отсыпали деревянных чурбанов. В основном берёзовых, но хватало и хвойников. Возницей был Борцунов. Ай да староста, молодец. Пригнал обоих виновников. Да и сам явился, чтобы проконтролировать. Алексей Иванович управлял третьей телегой. Самой странной. На неё была навалена нехитрая мебель. Простой стол, несколько табуретов, облезлая деревянная лошадь-качалка, пара ставень.

— Это ещё что? — нахмурился я.

— Вы говорили, в двойном размере, ваше благородие, — пролепетал староста. — А он, бестолочь, уже себе сарай отгрохал, кучу досок извёл! Лесопилка ж закрыта уж год как, после того как бригадира и двоих приезжих работников звери Изнанки задрали. Вам же древесина нужна, да? Для Конструкта ведь! Вот, собрали всей деревней, что могли.

— Хм…

— А вы чего⁈ — зашипел староста на провинившихся провожатых. — Чего расселись⁈

И Борцунов и Кабальный плюхнулись на колени прямо в грязь.

— Мы виноваты, ваше благородие. Простите дураков, — заголосил Кабальный. — Жадность ослепила. Ведь лежат здесь досочки эти, идеальные такие, и никому не нужные. А если и потребны станут, так пустят их потом непонятно на что. Так жалко стало.

— Ты чего говоришь, дуралей? — процедил староста. — Разве ты то говоришь что надо, а? Как я тебя учил⁈

— Виноваты, ваше благородие, — прогудел Борцунов. — Думали, что не будет больше у нас зодчих, а досок-то нет больше в деревне… Мы возместим, ваше благородие. В лес пойдём сами, ещё брёвен привезём. Даже если порвут нас там, а всё равно пойдём!

Кабальный покосился на приятеля, но поддержал его слова. Пусть и без энтузиазма.

— Так. Вот эту повозку вези назад, — указал я на телегу старосты, с детской качалкой. — Не их же вещи!

— Всей деревней собирали. Кто чем мог, — засуетился Алексей Иванович.

— Убирай, говорю, — я даже поморщился от негодования. — Раздай обратно. Теперь вы…

Я обернулся к горе-воришкам:

— Подгоняйте телеги к складу и разгружайте. Поживее!

— Вы, ваше благородие, пощадите дураков. Не со зла они, — тихонько попросил староста, едва Кабальный и Борцунов добрались до амбара и вдвоём принялись затаскивать внутрь дерево. — Не надо их на Сахалин. Умелые ребята. Покуда лесопилка работала — они всю деревню ремеслом своим спасали.

— Что умеют?

— Плотники они у нас. Оба. Лишимся их и всё… Пожалейте их уж. Не со зла они, клянусь вам, — повторил Алексей Иванович.

— Плотники? — хмыкнул я и вернулся к телеге со сваленным барахлом. Посмотрел на стол. Ну, не шикарно, но вполне себе ничего. Табуреты тоже ладные. Качалка так вообще шедевр. Настолько шедевр, что даже Эхо у неё было. Сделано с любовью и заряжено любовью ребёнка.

— Надеюсь, это здесь за ненадобностью, а не у малого отобрали? — ткнул я пальцем в лошадку.

— Да ей уже сто лет в обед, ваше благородие, — замахал руками староста. — Вырос уже мальчонка из неё. Просто красивая очень, крепкая. Внукам бы пошла. Ну и как память. Это же Игнатика… Он с батей во Влодаву отправился, а его матушка вот вынесла. Лишь бы этих остолопов спасти.

— Хорошо. А что с лесопилкой? Давно не работает?

— Почитай как год уже… — вздохнул староста. — Уж сколько к нам твари богомерзкие не захаживают, а туда как мухи на де… — он торопливо глянул на меня и выкрутился: — .. шёвый мёд летят. Невозможно работать. Охотников даже просили там караулить, да только те такую цену за охрану заломили… Эх!

— Хм… Обсужу.

Кабальный и Боруцнов торопливо разгружали телеги, испуганно поглядывая в нашу сторону.

— Так что с мужичками-то, ваше благородие? — напомнил о себе Алексей Иванович. — Простите их, али нет?

— Прощу. Но работы от них затребую. Должны будут.

— Да, конечно, конечно, ваше благородие! Всё сделают. Очень рукастые! — затараторил он.

Людьми разбрасываться нельзя.

— Поймаю второй раз — получат на полную. Я позабочусь.

— Не поймаете, ваше благородие. Ой, да что я. Не то говорю, — захихикал староста. — Не будет нужды ловить, клянусь вам!

— Где лесопилка находится? — спросил я. — На картах не видел.

— Аккурат между нами и Комаровкой. Вон там! — он ткнул пальцем куда-то на запад. Я даже не повернулся, так как знал, что ничего не увижу.

— Потом дашь мне человека, пусть проводит. Посмотрю, в чём у вас беда там.

— Конечно, конечно, ваше благородие! А что, можете запустить нам нашу лесопилочку?

— Мою лесопилочку, — поправил его я.

— Да-да, конечно, — закивал староста. — Отвыкли мы от хозяина, знаете ли. Простите старика.

— Последи за своими воришками и не забудь раздать это всё, — я кивнул на его телегу с мебелью. — Узнаю, что себе забрал — опечалюсь. И тебе не захочется увидеть это.

— Охотно верю, ваше благородие.

— Завтра я приду в деревню, собери людей. Представлюсь сам, на вас посмотрю. Обсудим наше совместное будущее.

— Конечно, конечно, господин Зодчий! Всех соберу, конечно.

Я кивнул ему на прощание и двинулся к Конструкту. По моим планам уже сегодня нужно было запустить его правильно.

— Я ведь так старался. Собирал данные. Но они снова оказались никому не нужны, — сказал Черномор, едва я пересёк границу действия Конструкта. — Чего ещё можно было ожидать от этого мира, скажите мне?

— Выкладывай, — мысленно скомандовал ему я. Прошёл мимо охранников Конструкта, потянул на себя дверь и вскоре оказался в тёплом помещении, залитым голубым свечением. Черномор приступил к лекции, сопровождая её видеорядом. Передо мной появлялись личные дела предыдущих Зодчих, их сменяли фотографии, затем отметки на карте. Искусственный интеллект не разливал воду, вкладывая в голову самую суть. Так что уже минут через десять я имел представление насчёт того, как здесь раньше жили мои предшественники.

И последнего, надо сказать, мне не жаль. Ворюга и хапуга оказался, хоть и адепт из благородной семьи. Понятное дело, почему не подружился с местными Вольными. С деревенскими у него тоже не задалось. И ведь прибыль всю пускал куда-то на сторону, а не в Конструкт. Обдирал кого мог по принципу «сегодня заработаю, а завтра хоть потоп».

Но потом Марка Шилина задрал среди ночи монстр четвёртого ранга. Порождение Изнанки прорвалось через вооружённые кордоны и снесло домик, где жил адепт, а самого зодчего выудил среди обломков и порвал на мелкие кусочки. Охрана ничего сделать не смогла. Ну и немудрено. Четвёртый ранг — это крайне серьёзная тварь. Есть некоторые сомнения в том, что даже текущий гарнизон, с окопами и персонально выделенным витязем смогла бы остановить подобное чудище.

А ещё у меня появились резонные подозрения, что мутант оказался здесь не случайно.

Когда Черномор закончил доклад, я вновь погрузился в интерфейс Конструкта. Убедился, что склад ресурсов работает и уже готов к преобразованию древесины в материалы для строительства. Так, а что у нас здесь вообще есть по схемам, а? В прошлый раз очень машинально пробежался по верхам, надо бы повнимательнее…

М-да… Негусто. Десяток совершенно примитивных исполненных схем. Ну да чего, конечно, взять в таком удалённом месте и с такой сложной судьбой? Вполне ожидаемо, что ничего из доступного меня не заинтересовало.

Зато я перенёс в Конструкт Фокус-Столб первого уровня. Стоит недорого, места занимает немного, а пользы от него в достатке. Сфокусированная энергия Колодца быстрее питает Конструкт. А чем больше энергии пройдёт через Конструкт — тем скорее он переберётся на следующий ранг. Выше ранг — шире возможности. Ну и зона для работы возрастает внушительно. Я ведь не должен быть привязан к верхушке холма, верно? В мои интересы попадают все доступные земли.

Так… Ресурсов, загруженных деревенскими воришками, хватало аж на два столба. Отлично! Да, древесина не самый лучший материал для перевода в строительную субстанцию для Конструкта, но когда особо нет ничего — она тоже подойдёт.

— Что это, Хозяин? — Черномор заинтересовался Фокус-Столбами. — Какое интересное здание. В моих базах такого нет! В них нет даже упоминаний о подобных конструкциях во всех внешних источниках. Неужели я настолько отстал?

Я хмыкнул, прикрыл глаза, соединяясь с Конструктом, и уже через миг моё сознание воспарило над куполом здания, поднявшись на высоту птичьего полёта. Искусственный интеллект автоматически подсветил свободные места, окрашивая красным занятые другими постройками или же живыми людьми. Ну, развернуться здесь пока негде. Я водрузил Фокус-Столб сразу за помещением, в котором сейчас находился.

— Выполняю, Хозяин! — проговорил грустный голос, и из Конструкта полился поток реогена. Выбравшись наружу сквозь узкое окошко у крыши, он змеёй дотянулся до силуэта Фокус-Столба, и моя первая постройка в Томашовке начала материализацию, впитывая универсальный материал, навсегда изменивший строительство в тех местах, где можно было возвести Конструкт.

Так. На сегодня всё. Ещё должны прийти ресурсы из Кобрина, но их я пущу на другие вещи. Сейчас важнее уровень Конструкта. Комфортом можно и пренебречь. Пока, конечно. Я закинул в базу ещё парочку строительных схем. Биореактор и типовой одноэтажный жилой дом. Ну, для меня типовой. Местным покажется чем-то прекрасным и волшебным. А у меня в памяти были тысячи схем с различными модификациями. Какие-то я создавал сам, какие-то забрал с убитых тварей старого мира, какие-то купил, какие-то получил в награду… Вариантов добычи хватало. Здесь же всё только зарождалось, и потому готовые схемы содержали совсем убогие строения. Вон, как олицетворение убожества, их бараки-ангары. Не для людей это. Да даже свиней в таких условиях держать не эстетично!

— Вы интересный человек, Хозяин, — прокомментировал мои действия Черномор. — Жаль, что вы тоже умрёте, как и мои предыдущие хозяева.

Я улыбнулся.

— Мне нужно досье на каждого человека, входящего в твою зону ответственности, Черномор. Собери данные по каждому, всё, что найдёшь. От группы крови до занятости родственников.

— Слушаюсь, Хозяин. Пусть и не вижу в этом смысла.

В дверь позади меня забарабанили. Потом раздался гневный окрик, а затем одиночный выстрел.

Глава 10

— О май гад! Риали? Ду ю вонна стрелять меня? — возмутился Дигриаз, но поднятые над головой руки не опустил. Охранники Конструкта держали американца под прицелом.

— Что у вас? — спросил я.

— Попытка вторжения, ваше благородие, — сквозь зубы процедил бородач справа. — Бросился мимо нас, пытался открыть дверь к вам. Мы воспрепятствовали. Дали предупредительный выстрел в воздух и приняли меры.

— Мой друг, мы должны поговорить! Быстро, андерстанд? — Билли демонстративно поднял руки повыше. — Я не враг! Скажи им! Я теряю терпенье, ю ноу! Очень хочу файт, но из большого респект я всё-таки терпеть это неуважение!

— Опустите оружие, — приказал я солдатам, и те подчинились. От амбара к нам уже бежало вооружённое подкрепление, во главе с витязем Станиславом.

— Конструкт — это территория Зодчего, Билли, — пояснил я барону. — Ты же должен что-то понимать о личных свободах.

— Оу! Личная свобода, это когда ты можешь что угодно кричать в метро-у, но только до следующей остановки, ю ноу.

— Так вот это она и есть, твоя остановка. Чего хотел?

— Я узнал важное, Миша! Идём! — он кивнул на «Логово». Я тем временем повернулся к бегущим на помощь бойцам. Те, правда, уже и сами не слишком-то торопились. Видели, что опасности нет, и даже охрана Конструкта опустила оружие. Но тем не менее я помахал им руками, мол, всё хорошо. Витязь медленно остановился, с каким-то разочарованием на детском личике. Словно я пообещал ему мороженое, а затем уронил лакомство прямиком в грязь. Ну или же медленно его сожрал.

— Когда-нибудь тебя убьют, Билли, — покачал я головой.

— Не сегодня, ю ноу, — отмахнулся он. — Идём в «Логово»!

После столичных заведений «Логово Друга» было весьма аутентично. Деревянные лавки, деревянные столы. Ещё бы свечи повсюду горели, да играли бы какие-нибудь важные барды на сцене, но тут уже — увы. Здесь вовсю работало электричество.

Моё электричество.

— Идём! Идём! — подгонял меня Билли. Он лавировал между заполненными столами, пробираясь к лестнице на второй этаж. Народу в зале, кстати, было порядочно. Десяток солдат гарнизона, Несколько групп простых мужиков, пятеро охотников, а за одним из столов я разглядел небольшую компанию благородных. Ну, место это, конечно, публичное, однако находится на моих землях. Надо хотя бы представиться. А то последнее знакомство с местной аристократии у меня не задалось.

Однако путь мой пролегал чуть в стороне от дворян, да и американец спешил впереди, иногда замирая и в нетерпении ожидая моего подхода.

Наконец, Билли остановился возле одной из комнат на втором этаже, отпер её ключом и встал на пороге:

— Гоу-гоу-гоу, май друг!

Я вошёл внутрь и хмыкнул. Через несущую балку на потолке была перекинута верёвка, и на этой верёвке головой вниз висел чернявый мужчина с заплывшими глазами и разбитым носом. Руки незнакомца были связаны за спиной. Увидев нас, человек замычал в грязный кляп.

— Хм? — я вложил в это всё своё недоумение.

— Я писать главу, май друг! Музыка захватить менья, я чувствовать дыхание мой муза, но потом… Потом я понять, что описания. Много описания. Никто не любит описания, ю ноу! И я задуматься. А он сидеть за соседний стол! — Дигриаз с ходу врезал мужчине кулаком в живот, с радостным криком отпрыгнул в сторону, принял боксёрскую стойку и провёл серию ударов в воздух. — Ха!

— Да, это большое прегрешение, — согласился я. — Странно, что ты ему за это горло не перерезал.

— Ха-ха, Миша! Ты смешной! Он говорить с друг о том, что этой ночь должен будет сигналировать. Сигнасиловать. Сигналовать. Сигнал… Скажи ты, май гад!

Дигриаз выдернул кляп изо рта несчастного и похлопал того по щекам.

— Сигнализировать… — всхлипнул тот.

— Русский язык очень сложный, — покивал Билли и опять заткнул бедолагу грязной тряпкой.

— О чём сигнализировать? — терпеливо уточнил я.

— О тебе! К тебе ночью будут гости! Будет тревога!

Я подошёл к висящему. Внешний вид у того был совершенно непримечательный. Может селянин, может городской житель, может наёмник какой-нибудь. Однако даже без капли дара. Ищейка обычная.

— Говори, — тихо сказал я, вытащив кляп изо рта чернявого.

— Тревогу ночью поднимут. Гарнизон встанет под ружьё по инструкции, здесь оставят несколько человек. Я же должен буду дать сигнал, если вы останетесь в лагере, а не пойдёте со всеми.

— Кому?

Взгляд чернявого забегал, а я протянул к нему руку и с помощью аспекта воздуха перекрыл доступ кислорода в его лёгкие. Висящий задёргался, глаза выпучились, рот разевался, как у выброшенной на берег рыбы. В комнате повисло неприятное сипение. Досчитав до десяти, я вернул пленнику возможность дышать.

— Оу… — опешил Дигриаз, но проглотил комментарий насчёт третьего аспекта.

— Дружина Фурсовых ждёт… — продышался висящий. — В лесу… На севере… Я дам ракету, а Колян должен будет отвлечь остаток гарнизона и тогда…

— Колян?

— Его френд, май друг, — вмешался американец. — Коварный план, йес?

— Хм…

— Ты такой многословный, Миша! — улыбнулся Билли. — Эти «хм» так вондерфул!

— Отпустите меня, пожалуйста! — попросил чернявый.

— Сколько людей с Фурсовым? — я присел на корточки, чтобы глазами оказаться на одном уровне с пленником.

— Я не знаю! — торопливо выпалил тот.

— Хм… — я снова протянул к нему руку, и висящий задёргался:

— Семеро! Семеро! Сам Фурсов, его брат и их люди. Пощадите!

— Где они будут ждать?

— Не знаю. Клянусь, не знаю. Колян, Колян знает! Я просто должен сигнализировать!

Я засунул кляп ему в рот, поднял взгляд на американца, а затем медленно распрямился.

— Ну? Ну? — Дигриаз изобразил аплодисменты. — Я вскрыть заговор! Оу! Я должен написать об этом целый глава, ю ноу! Потом пристрою в мой роман!

— Где Колян?

— Он из гон.

— Что? — не понял я.

— Ушьёл, — с трудом выговорил Дигриаз. — Я ненавидеть это слово, кльянусь!

— Куда ушёл?

— Не знаю. Но я его запомнил, ю ноу. Надо искать?

— Увидишь на улице, приведи ко мне. И ещё, Билли, спасибо, — от всего сердца сказал я. — Буду должен.

— Мы будьем файт? — с надеждой спросил американец. — Против дружина⁈ Оу, плиз, пусть это будет файт!

Вообще, я рассчитывал на классическую дуэль, когда опозорил Фурсова, но такое нападение тоже неплохой вариант для заявки соседям о том, что в поселении новый Зодчий. Зодчий, с которым лучше не ссориться.

— Да, без него не обойдётся.

— Окей! Я в деле! Что мне сделать с этим?

Я посмотрел на чернявого. Тот пучил глаза в умоляющем неистовстве, понимая свою дальнейшую судьбу. Он хотел моей смерти, раз оказался на этой балке. Я не желал его гибели, но иногда нужно делать то, чего совсем не хочется.

— Как ты сюда его притащил?

— Вырубил и сделал вид, что май френд выпить э бит… много. Это моя комната!

Я без слов подошёл к окну, открыл его. До частокола далеко. Но можно попробовать перекинуть тело, а дальше оттащить в амбар. Мне нужны ресурсы и не нужны враги.

Чернявый замычал что-то, раскачиваясь, и получил удар в живот от Дигриаза.

— Пусть повисит до ночи. А там избавимся от него, — сказал я. — Спасибо, Билли, ещё раз.

— Окей! — осклабился американец. Я ещё раз посмотрел на неудавшегося заговорщика и открыл дверь. Шагнул наружу.

У перил балкона, с которого открывался вид на обеденный зал «Логова», стояла обворожительная брюнетка с коротким каре. Она прижималась спиной к ограждению, облокотившись на перила, отчего её грудь, затянутая в кожаный корсет, казалась ещё выше. Тонкая талия и длинные ноги в обтягивающих штанах. Жгучие, почти чёрные глаза, ярко подведённые и выразительные, смотрели с хитринкой и насмешкой.

— Господин Зодчий собственной персоной, — очень бархатным голосом проговорила незнакомка. Я затворил за собой дверь, хотя был уверен, что висящий на балке пленник от взгляда красотки не укрылся. И та никак не это зрелище не отреагировала. — Я всё ждала, когда же столь видный муж посетит моё скромное заведение. Обычно ко мне приходят сразу. А вы где-то пропадали целые сутки. Неужели в наших краях появилось что-то более привлекательное, чем моё «Логово Друга»?

— Сомневаюсь, что это возможно, госпожа…?

— Паулина, господин Зодчий. Зовите меня просто Паулина. Я хозяйка этого прекрасного места. Очень хотела с вами познакомиться. Очень.

В голосе было обещание. Яркая женщина, ничего не скажешь.

— Прекрасная Паулина, позвольте представиться…

— Михаил Иванович Баженов. Гордость Императорской Академии Зодчих. Талантливый выходец из простого народа. О вас должны делать сюжеты, господин Зодчий, дабы дарить надежду обывателям. История возвышения! Из грязи в князи.

— Я ещё не князь. Пока ещё. Пока просто личное дворянство, госпожа, — улыбнулся я.

— Надеюсь, ничто не остановит вас от больших достижений, — она демонстративно посмотрела на дверь, за которой болтался чернявый. — Как вам первое впечатление от наших краёв?

— Сейчас стало значительно приятнее.

Она поправила волосы, загадочно улыбаясь. Цену себе знает.

— Я хотела бы с вами поговорить, господин Зодчий. Не здесь, конечно же. Как у вас со временем?

Я посмотрел на часы. Со временем у меня туго. Сейчас как раз должен заявиться Вепрь из вольной охотничьей братии. Мои планы опираются на его ватагу, если она адекватная, а не шайка отморозков.

— Буду с нетерпением ждать нашей встречи, прекрасная Паулина. Но сейчас, увы, вынужден вас оставить. Признаюсь, с прискорбием и надеждой на новую встречу.

Хозяйка трактира дёрнула бровью в недоумении. Явно не привыкла, чтобы ей отказывали. Ничего, иногда полезно услышать нет.

— Очень жаль это слышать, — растерянно проговорила она. — Нам ведь есть о чём пообщаться, Михаил Иванович. Я ведь ждала вас.

— Можно, просто Миша? — поморщился я. — Я не настолько стар. И да, нам, несомненно, есть о чём поговорить.

Мой взгляд коснулся ярко сверкающих потолочных светильников.

— Вы про эту невинную шалость? — сразу поняла намёк Паулина. — Слабая женщина когда-то попросила сильного мужчину о небольшом одолжении. Сильный мужчина помог. Надеюсь, другой сильный мужчина не отберёт у меня и моих девочек свет? Ведь иногда он так ослепляет, что висящие вверх ногами люди становятся совсем незаметными.

Дверь за моей спиной отворилась, и на пороге появился Дигриаз.

— Оу, прити бэйб! — выдохнул он и торопливо закрыл собой проём. Паулина на американца даже не посмотрела.

— Сильный мужчина подумает об этом, — улыбнулся я красотке. — Сильный мужчина любит умных женщин.

— А умные женщины ценят понимание, — она изящно подалась вперёд, оказавшись почти вплотную ко мне и обдав запахом духов. Коснулась моей руки, а затем торопливо упорхнула прочь.

Билли стоял молча и старался даже не дышать, но через несколько секунд выдавил:

— Она прекрасна, ю ноу?

Я не ответил. Мне нужно было спешить. Сначала встреча с Вольным, а потом… Потом мне нужно будет непременно что-то придумать с засадной бандой Фурсовых. Вот какие здесь, оказываются, порядки. Не будет красивого схождения и благородного поединка. Только грязь, боль и семеро на одного.

Ну, тем хуже для них.

* * *

В церковь Орхово набилось людей даже больше, чем обычно приходило в воскресенье, на службу. На этот раз явились и братья Обломовы, которые к религии относились со скепсисом. Однако головы в божьей цитадели держали непокрытыми, уважая веру односельчан. Отец Игнатий молча оглядел свою паству, ждущую его слов. Появление нового Зодчего взбаламутило деревню, и поэтому жители Орхово уже к вечеру потянулись в святое место на совет.

— Батюшка, чего делать-то с ним будем? — тихонько спросил Алексей Иванович. — Его благородие с характером, клянусь тебе. Не попортит ли всё?

— Избегай клятв, бо от лукавого они. Говори просто да честно, — рассудительно прогудел священнослужитель. — Господь прислал его, значит, он должен был явиться.

— Ну, так-то парень мужиков наших пощадил, но не знаю я, чего ожидать от него. Сопляк же совсем. Может, отправим человечка Пал Палычу? Предупредим о новом зодчем-то, — потёр ладони староста.

— Пал Палыч и так всё узнает. Чай не дурак деревенский! — сказала одна из женщин. — Чего зря беспокоить занятого человека?

— Он просил докладывать обо всех изменениях! — упорствовал Алексей Иванович. — Правильно будет сказать!

— Сказать несложно и недолго, — задумчиво проговорил отец Игнатий. — Да и нужно сказать, а вот что делать с зодчим… Дождаться мужиков из рейда надобно. Негоже такие вещи без них решать. Чай не последние люди.

— Да-да, нельзя без Мстислава! — крикнул кто-то.

— Не будет с этим Зодчим ничего хорошего, селяне, — подал голос Вольный. Он пришёл на собрание как голос отряда Вепря. — Сейчас начнёт драть с вас и нас последнее, как прошлый. А то и вовсе нас выгонит, и останетесь вы одни. Если бы последнего зодчего тварь не порешила — так бы уже и было!

— Вера хранит дома Орхово, — напомнил отец Игнатий. — Не будет зла здесь, покуда чудодейственная сила Господа нашего таится в сердцах наших да умах.

— Да только в лес и не выйдешь потом, если Вольных выгонят! Да и чего вы с ним сделать-то хотели, с Зодчим? У него вон, цельный гарнизон! Там солдат больше, чем мужиков у нас в деревне! Даже если комаровские нас поддержат — перебьют нас, ежели бунт поднимаем! — выкрикнул один из Обломовых.

— Бунта не будет, — сдвинул брови отец Игнатий. — Думаю, договоримся. Мне бы с ним самому пообщаться не помешало бы, кстати. Жаль, что пути Господни не привели его в мою обитель сегодня. Плохой то знак.

— Так если такой же он, как этот Шилов, то со свету сживёт… Лучше уж на вилы его поднять да самим к вольным уйти! — выкрикнул один из мужиков. — Крысиного яда ему в крынку молока и вся недолга!

— Типун тебе на язык, Андрюша! — шикнули на того.

— Андрей, побойся Бога, — покачал головой отец Игнатий.

— Чего вы удумали то раньше времени, ироды? Его благородие за Олежку заступился перед одним из Игнатьевских головорезов! Говорила дураку к Паулинке не ходить, а нет — понесло глашатая! Ой, дурак он у меня, дурак. А этот ничего, защитил! — подала голос жена иконописца. Тот, смирный, печальный и трезвый — торопливо закивал.

— Ну и скарб наш нехитрый не забрал себе. Может, и не жадный он, а? — неохотно заметил староста. Ему, конечно, любой ставленник на этих землях был горше редьки. Порядочных людей на такие места не присылают, а в мире и так каждый второй дворянин считал, что деревни на их землях принадлежат такому правителю с потрохами. Селяне для таких были, что чёрные рабы для изничтоженных европейцев. Но тут-то Россия, а не Англия какая-то!

Вот если бы Пал Палыч забрал Орховку себе, вот тогда… В этом управленце Алексей Иванович был уверен. Да и большая часть деревни уважала Пал Палыча. Но, конечно, не настолько, чтобы бросить свои дома и уйти в соседнее селение, под чужую власть.

Здесь, всё-таки, своё, родное. Земля своя. Деревья свои. Каждый овражек в лесу известен с детства. Отцы здесь жили, деды. Как бросить-то?

— Пал Палычу я сообщу, — прогудел отец Игнатий. — Раз уж уговаривались. Пусть и знает он наверняка о ситуации. И с молодым боярином поговорю сам. Вдруг на сей раз Господь смилостивился и прислал достойного человека?

— Говорю вам, не будет с ним хорошей жизни, — сказал представитель Охотников. — Нутром чувствую. А если вместе возьмёмся, то сживём со свету юнца. Но аккуратно надо сработать, конечно. Чтобы смерть его подозрений не вызывала.

— Не баламуть мне людей, Инок, — погрозил ему отец Игнатий. — Не баламуть! Страшные вещи говоришь!

— Малое зло супротив великого, батюшка, — ответствовал Вольный.

— Чтоб не слышал такого больше! Смертоубийство грех и всё тут. Плохих Зодчих Господь сам к себе приберёт. Без нашей помощи.

Охотник загадочно хмыкнул.

Глава 11

Когда я вышел на улицу, то на холм со стороны Орхово с рёвом двигателей вполз вездеход, за которым громыхал прицеп. На дверях военной машины красовался имперский орёл. Следом за первым транспортом ехало ещё два.

Так, а это прибыла моя месячная норма ресурсов. Скромная, но такая нужная поддержка от государства для новенького Зодчего. Тарахтя двигателями, вездеходы остановились неподалёку от синей зоны Конструкта. Дверь первого распахнулась, и из кабины ловко выпрыгнул солдат. Разговорился с кем-то из бойцов гарнизона.

— Сможешь найти этого Коляна? — спросил я Дигриаза. — Раз уж видел его. Мне бы хотелось знать, где именно ждут нас люди Фурсова.

— Оу! Конешно, Миша! — обрадовался Дигриаз. — Искать где-то в ночном лесу людьей, это кул стори, ю ноу? Я думать, что видел, куда Кольян идти. Да-да.

Он торопливо зашагал к коновязи, даже не дождавшись моей реакции. В кармане пиликнул телефон, и я отметил информацию о списании платы за пользование дорогой идущей через земли Скоробогатова. М-да. Приличная сумма-то ушла просто ни за что. Сдержав негодующий вид, я отправился принимать ресурсы, и уже минут через пятнадцать от грузовиков к складу протянулась человеческая цепочка, перетаскивающая в тачках нехитрые припасы. Металл, древесина, камень. Самый ходовой товар для заправки Конструктов.

Металл побит ржавчиной, перепачкан в грязи и земле, а древесина и камень вообще до этого момента были подлежащим сносу зданием. Видимо, размотали какую-то халупу бульдозером, а остатки утрамбовали для удобства перевозки. Простое решение, однако энергетические затраты на переработку у меня вырастут. Поставщику такой подход, конечно, максимально дёшев и сердит, но качество страдает. С тем же успехом мне можно выгонять крестьян на сбор каменюк по округе. Вроде бы и ресурсы, но это работает только пока есть избыток энергии. И всё равно нерационально.

Впрочем, с чего это я вдруг недовольство проявляю? Мне добро досталось почти задаром. Ну, если не считать конских тарифов на грузовые перевозки по землям благородного соседа. Так что не ворчим и пускаем в дело. Ресурсную базу с ходу не отстроишь. Для этого требуется время или финансы. Второго у меня пока не хватало, но эту проблему я собирался решать в ближайшем будущем.

Уже стемнело, на территории загорелись прожектора, очерчивая контуры Томашовки. Позади сверкало огнями «Логово Друга». Такие растраты на энергию, кошмар! Фокус-Столб ещё, наверное, не готов. Но на тех мощностях, которыми обладает мой Конструкт — к полуночи точно заработает. И тогда можно начать первые настройки.

Ну, после решения вопроса с Фурсовыми.

— Доброго вечера вам, господин Зодчий, — тихо сказал оказавшийся рядом со мной Вепрь. Предводитель Вольных Охотников подобрался незаметно, несмотря на свой внушительный рост. А ещё он переоделся, наконец-то. Не костюм-тройка, но вполне сносные штаны и чистая строгая рубаха, явно тесная накаченному владельцу. Его спутники так вообще в камуфляже пришли. Один молодой, утопающий в своём наряде и с натянутой на глаза мятой камуфляжной панамой, а второй сильно постарше и похожий на алкоголика, выбравшегося в сельский магазин за выпивкой, а не человека, явившегося на переговоры. Ну, чего взять с вольных.

Однако на голове у замызганного пожилого охотника был металлический обод усилителя с несколькими красными кристаллами, а прячущийся за неказистой внешностью Дар впечатлил сразу.

— Ткач реальности в такой глуши? — с удивлением отметил я.

Старик с лицом скорбным и отстранённым лишь кротко вздохнул. Ну да, своего ранга он совсем не скрывал: демонстративно носил сигнальное кольцо, которое светилось зелёным. А вот что за школа у него? Зачарованный обод на голове может быть заточен как на психоманта, так и на биоманта. Ну или и вовсе обманкой оказаться. Аспект воды в Ткаче Реальности чувствовался, но это совершенно точно было не всё. Он, скорее всего, просто готов был чуть-чуть приоткрыть карты, явив одно своё умение. Остальное предстояло узнавать на собственной шкуре.

Мне пока рано было заниматься такими исследованиями.

— Мои помощники, господин Зодчий. Кощей и Тень, — представил спутников Вепрь.

— Приятно познакомиться, господа, — вежливо протянул я им руку, по очереди пожал шершавую ладонь Кощея, а затем по-женски гладкую ладошку Тени. Обманчивая мягкость. Опасная.

Вепрь вежливо улыбнулся, а после этого глянул на разгрузку транспортников:

— У меня есть подозрения, господин Зодчий, что мы не вовремя.

— Отнюдь. В первые дни всегда много суеты. Но для разговора с вами минутку я найду. Проблема только с местом.

— Мы и здесь можем побеседовать, — Вепрь был сама вежливость.

— Слишком много ушей.

Кощей кашлянул, и нас окутал кокон безмолвия. Исчезли все звуки, а вокруг выросла белёсая непрозрачная стена, бурлящая под магическими волнами. Ткач — хрономант, понятно. Полагаю, наша беседа для всего мира займёт совсем немного времени, а вот мы сможем обсудить всё что угодно. От политики до любимых музыкальных групп.

— Теперь нас никто не побеспокоит, — сказал Вепрь. — Этот барьер невозможно пересечь без воли многоуважаемого Кощея.

— Не хочу ходить вокруг да около, господа, — не люблю ритуальные пляски. Да и Охотники не те люди, которые предпочитают расшаркивания на час. Пусть Вепрь и запредельно воспитан для рядового бойца с Изнанкой. — Понимаю ваш интерес. Понимаю ваши опасения.

— Правда? Поделитесь? — не удержался от улыбки глава Вольных.

— Предлагаю сделку, — не ответил я. — Для вас ничего не меняется. Вы делаете то, что делали прежде. В рамках закона, разумеется. Я не требую платы, процентов и какой-либо отчётности. Ваша жизнь на моей земле — это ваша жизнь.

Тень приподнял голову и я, наконец-то, увидел его глаза. Вернее, её глаза. Тень оказалась симпатичной девушкой. Это объясняет бесформенный камуфляж в качестве наряда. Разумный выбор. Охотники ведь люди сами по себе довольно простые, и если им каждый день совать в лицо выдающиеся женские формы, то так и до беды недалеко. Да и равной себе считать перестанут.

А этой девушке, определённо, важно было быть равной. И раз она здесь, вместе с Вепрем, значит, имеет достаточно уважения в команде. Надо к ней присмотреться.

— Полагаю, такая щедрость дорого стоит, господин Зодчий, — сказал Вепрь. — Я хотел бы услышать, что именно вы за это потребуете.

— Буду говорить прямо, господин Вепрь. Я здесь один, и в моих планах это исправить.

— Один? У вас большой гарнизон…

— Который останется здесь, даже если меня не станет. Это место для них сезонная работа, а я выросшее на холме дерево. Сегодня я ещё тянусь к солнцу, а завтра срубили. И тогда в Томашовке появится следующий Зодчий.

Вепрь понимающе покивал.

— В моих интересах остаться последним, — продолжил я. — Поэтому мне нужны люди.

— Вольные Охотники никому не служат, — гордо заявила Тень. Зелёные глаза сверкнули.

— Речь не идёт про службу. Мне нужны услуги.

— Какого рода? — Вепрь с осуждением посмотрел на девушку, и та опустила голову. Они чем-то похожи. Дочка и отец?

— Мне нужен инструктор из ваших. Опытный, умелый, способный. Тот, кто сможет вымуштровать и обучить десяток другой простых крестьян, и сделать из них бойцов. В максимально сжатые сроки. А ещё лучше два, чтобы могли сменять друг друга и не сильно отрываться от ваших дел.

— Бойцы куются годами, — покачал головой глава Вольных. — Задача непростая. Это всё?

— Мне нужны туши монстров. Собирайте с них всё, что вам необходимо для продажи, но обеспечьте меня тушами.

— Туши? — не понял Вепрь. — Зачем вам туши?

— Это моя забота. Ещё мне нужна информация обо всех миграциях мутантов незамедлительно. Плюс потребуется детальная карта с отметками где, когда и какая тварь была убита. Я заинтересован в безопасных лесах вокруг Орхово, чтобы там дети могли гулять и ничего не бояться. И мне нужен отряд быстрого реагирования, пока не будут готовы мои люди.

Лысый командир почесал бороду.

— Всё звучало хорошо, но отряд быстрого реагирования… Зачем он вам? Чинить разборки между благородными родами? Мои люди ушли в леса подальше от таких бед.

— С людьми их забота связана не будет. Конечно, я могу и один бродить по вашим лесам в поисках нужных мне знаний, но что если вдруг меня не станет, а следующий Зодчий с вами даже говорить не будет? Будет ли оно стоить такой разборчивости?

— Вы правы. Надо сказать, что звучит всё славно, а некоторые части даже справедливо, — задумчиво проговорил Вепрь. — Я должен обсудить это с моими людьми. Что-то ещё?

— Пока нет.

— Пока? — не понял командир Вольных. — Что значит пока? Это открытый счёт?

— Моё предложение и так вас озолотит, — напомнил я. — Считайте это моими инвестициями в наше совместное будущее. Ситуация меняется, и ничего запредельного я от вас не попрошу. Но попросить могу и буду надеяться на вашу отзывчивость.

— Я бы не хотел оставаться вам должным, господин Зодчий. Долги гнетут.

— Вы вольны отказаться сейчас, если для вас этот груз кажется слишком тяжёлым.

Зеленоглазая Тень приподняла голову, оценивающе меня осмотрев. Дар у неё был слабый, но экипировка показывала большой опыт. Плюс нельзя сбрасывать со счетов талант умельца. Раскаченный в нужных местах, он способен творить чудеса, и, думается мне, несмотря на милое личико красавицы — смерть частенько была у неё на расстоянии протянутой руки и, разумеется, оставила свои отпечатки.

— Мы обсудим сказанное вами в лагере, — Вепрь тронул Ткача за руку. — Выводи нас, Кощей!

Кокон времени тут же спал, и звуки вернулись. После такого перехода грохот двигателей показался просто оглушительным, и тихий томашовский форпост вдруг стал ночным клубом во время выступления модной группы. Гремела музыка из «Логова», бурлила болтовня грузчиков, да тарахтели могучие машины. После ловушки безвременья пару секунд пришлось привыкать к настоящему миру.

— До свидания, господин Зодчий, — попрощался со мной задумчивый Вепрь. Тень напоследок бросила на меня ещё один странный взгляд.

Так, время ещё есть и, по-моему, очертания Фокус-Столба у Конструкта стали чёткими. Неужели готов?

Я торопливо направился к нему и едва пересёк голубую границу, как вызвал Черномора.

— Да, Хозяин.

— Что с постройкой?

— Завершена, Хозяин! Я собрал всю интересующую вас информацию по посещающим территорию Конструкта людям. Хотите загрузить? Или вам это уже неинтересно? Да о чём я, конечно, неинтересно.

Он сокрушённо взодхнул.

— Загружай, — я направился в свою каморку в холодный ангар. Черномор изобразил улыбку и поспешил за мной. Голова чуть закружилась под воздействием вводимой информации. Соединение с Конструктом даёт свои преимущества. В обычной ситуации при попытке внести такое количество данных в разум человека — незамедлительно привело бы к инсульту. А у меня только лёгкое вертиго. Тоже мне проблема.

По дороге к ангару я прошёл мимо витязя, уже приблизительно понимая всю его подноготную, вплоть до личного дела с грифом секретно. Не знаю, откуда оно у Черномора, но информация есть информация. На предмет её реальности я не сомневался. Искусственный интеллект быстро определяет достоверность.

— Доброй ночи, ваша доблесть, — поприветствовал я Снегова. Благородного Снегова. Любимого сына и знатного сердцееда. За плечами роман с дочерью князя Сиверского. Неудачный. Шесть дуэлей. Все из-за разных женщин. Пять со смертельным исходом, одна закончилась инвалидностью оппонента. У дяди витязя проблемы с деньгами, о которых дядя никому не говорит. Проблемы большие и рано или поздно это вскроется, и господин Снегов сильно опечалится. Но не мне в его дела лезть. Полагаю, такое вмешательство с моей стороны закончится очередной дуэлью, и в прямой схватке с витязем у меня шансов нет.

Начальник гарнизона на моё приветствие просто кивнул. Он стоял с походной кружкой, в которой остывал приготовленный на костре чай, и наблюдал за разгрузкой ресурсов так внимательно, будто там не камни ворочали, а заключённые таскали оружие и в любой момент могли начать стрелять. Какой ответственный молодой человек. И не скажешь, что у него такой послужной список.

Черномор далеко копнул. Впечатляющая история. Но привлекать витязя к своим разборкам с Фурсовыми я не хотел. Пусть всё пройдёт тихо и спокойно. Это моя война, а не государственная.

В своей каморке я бережно вытащил купленную картину и рукопись Дигриаза. Подхватил также заряженные силой Изнанки сферы. Здесь им всё равно делать нечего, а затем отправился к Конструкту.

Но сначала, правда, пришлось поставить свою подпись под накладной, заботливо сунутой мне одним из водителей грузовиков. Помахав бумажкой, довольный парень запрыгнул в кабину, и рычащие машины, перепахивая дорогу могучими колёсами, покатились в Орхово.

Фокус-Столб без настройки это просто небольшая бесполезная вышка на территории. Чтобы строение работало, с ним нужно провести некоторые манипуляции. Во-первых, надо раскрыть его так, чтобы он отражал энергию Колодца именно в Конструкт. Во-вторых, это сделать надо так, чтобы Фокус-Столб не использовал уже изменённую энергию, прошедшую напрямую через крутящийся куб. Иначе получится расслоение, и мощность моментально упадёт. Мне это не надо.

Я провозился с настройками минут тридцать, не меньше, но результатом оказался доволен. Мощность питания выросла в два раза.

Картину с котом я пристроил так, чтобы отражённая энергия Колодца проходила сквозь творение художника из Кобрина. И там же положил рукопись Дигриаза, чем увеличил силу ещё процентов на десять. Хорошо. Очень хорошо. Конструкт даже крутиться стал быстрее. Есть ощущение, что уже завтра получит второй ранг.

Я сверился с интерфейсом, не обращая внимания на Черномора, повисшего рядом со мной. Печальная рожица наблюдала за моими манипуляциями молча.

— Кто вы, господин Баженов? — вдруг спросил меня искусственный интеллект. — Я никогда не слышал о таком. Вы усилили поток при помощи картинки и бумажек. Это безумие. Я настолько некомпетентен⁈

— Да, усилил. И тебе запрещаю кому-либо передавать любую информацию о том, что я здесь делаю.

— Я предан Хозяину. Конечно, это для всего мира ерунда и мелочи, но привязка к Конструкту привязывает и мою лояльность. Пусть она никому и не нужна.

— Нужна, Черномор, нужна. Поэтому эти схемы должны быть удалены, если подключится кто-то кроме меня. Запомнил?

— Да, Хозяин. Эх… А ведь это может изменить весь мир! И такая печальная судьба. Утрата знаний. Деградация. Смерть. Ужасный финал.

— Ещё не финал. И со временем мы всё изменим.

Мне хватало ресурсов на биореактор. Вот бери и возводи прямо сейчас, но… Рано. Да и строить его на холме совсем не хотелось. Эту штуку надо воздвигать внизу, под защитой, и желательно отдельную дорогу к ней провести. Потому что сильно вонять будет, пока до третьего ранга не дойдёт. Ещё была возможность возвести жилой домик. Однако мне тоже не очень хотелось ставить его где-то поблизости от солдатских бараков. Был здесь приятный участок земли, с хорошим видом и жильё надо будет ставить на нём, а для этого снова придётся качать зону действия Конструкта.

Так что я запустил создание ещё одного Фокус-Столба, а затем вытащил заряженные Изнанкой сферы. Черномор повис прямо передо мной, и чёрточка его рта изобразила удивление.

— Вы хотите сделать что-то необычное, хозяин. Я чувствую это!

Вместо этого я прикрыл глаза, взял одну из сфер в руку и позволил бурлящей внутри контейнера силе вырваться наружу. Изнанка взвыла, пытаясь уйти от меня, но я перехватил поток чуждой энергии и направил на готовый Фокус-Столб. Строение поглотило выброс, набрав треть шкалы от ранга.

— А… Это… — протянул разочарованный Черномор. — Ну, конечно. Чего ещё я мог ожидать? Признаюсь честно, Хозяин, я бы не удивился, если бы вы её съели и тем родили уникальную схему. Но я ошибся. Снова ошибся. Как будто бы это что-то необычное…

Оставив это высказывание без комментария, я повторил фокус с энергией Изнанки ещё раз, перелив вторую сферу в Фокус-Столб. Третью трогать не стал, припрятал до худших времён. Нельзя тратить все запасы. Потому что вдруг потребуется срочное вливание, а у меня и так пока времени не хватает, чтобы отправиться на охоту и зарядить запасы. Второй ранг Фокус-Столба я заметно ускорил, так что и Конструкт будет расти быстрее. Правильное вложение.

Так, а сейчас мне нужно отвлечься от строений и пойти разобраться с местным дворянским бандформированием Фурсовых. Я вышел из помещения Конструкта и увидел, как ко мне идёт Билли Дигриаз.

Американец зловеще улыбался.

— Я нашёл его, май друг! Ха-ха! Я нашёл! Бери свою армию, и пойдём!

— Армии не будет. Сам справлюсь.

— Оу! — Билли расцвёл. — Мой друг, Миша, ты мой гад! Ты даришь мне файт, а не скука!

— Ты не понял, я сам справлюсь, Билли! Тебе нет нужды идти.

— Нет, май друг. Это ты не понял. Я искать твой Кольян! Теперь я хочу файт! Хватить бла-бла-бла!

— Веди, — не стал спорить я.

Заодно посмотрю на хрономанта в действии.

Глава 12

Люди Фурсова разбили лагерь в километре к северу, на небольшой охотничьей делянке близ государственной «трассы». Приехали они сюда на двух вездеходах и даже не потрудились убрать машины с дороги. Что говорить о конспирации. Хорошо хоть тачки заглушили и фары вырубили. Однако было кристально ясно: они знают, что здесь редко кто бывает. Дружина обиженного мной Фурсова чувствовала себя очень вольготно!

И это на моих-то землях! Что ж… Сейчас исправим.

Бойцов вместе с Фурсовым насчитывалось семеро, как и говорил чернявый в «Логове». Кроме них, правда, в машинах остались водители, которые на вылазку совершенно точно не собирались. Один из них уже дремал, а на лице второго отражался голубой свет от экрана телефона. Я прокрался к машине бодрствующего так, чтобы меня не было видно от костра, вокруг которого расселись боевики Фурсова. Прислушался, кивнул Билли на соседний вездеход. Американец, пригнувшись, бесшумно подобрался к указанной машине. Действовал он быстро, аккуратно и без сомнений. Будто бы ему уже приходилось это делать.

У костра кто-то издевательски заржал. Хохот сразу подхватили остальные, заглушая возмущение жертвы шутки. Время действовать. Я погасил мобильный водилы. Услышал его глухое ругательство из салона, как только синий экран померк. Две минуты мужик пытался реанимировать мёртвую технику, а затем снова выругался и открыл дверь. Выпрыгнул из кабины, и уже через миг лежал носом в земле со сломанной шеей.

В кобуре водителя нашёлся пистолет. Пригодится.

Билли тем временем забрался в соседний вездеход и придушил там спящего водилу. Высунулся на улицу и показал мне два больших пальца, а затем, шутя, сдёрнул с головы ковбойскую шляпу и поклонился.

— Солдаты точно пропустят, командир? — спросил кто-то у костра. — Всё ж тревога будет.

— Пропустят, не ссы. Ты ж чай не демон изнанковый, а? Не, морда у тебя такая, что демон даже ничё так будет, но у солдатни есть приказы. Ничё они не сделают. Скажем, что на подмогу пришли. Главное, чтоб зодчий этот в своей хибаре остался!

— Очково это валить имперского зодчего, командир. Ой, простите…

— Ты забываешься, Мокрый, — раздался уже знакомый мне голос. Это ему я фамильное оружие сломал. — Тварь должна заплатить за содеянное.

— Простите, ваше благородие.

Говорливый бандит умолк и засопел, но терпел недолго:

— За убийство сюда полиции нагонят ведь…

— Нет тела, нет дела! — вмешался ещё один голос.

— Да как нет тела, когда оно там будет. Солдатня же не станет просто так смотреть, если мы имперского зодчего с собой потащим!

— Мокрый, ты зассал? — хохотнули от костра. — Петрович всё сделает так, что никто не найдёт зодчего. Всё пучком будет, слышь.

— Языки подтянули и в узлы завязали, — прогудел новый собеседник. — Я его зарою на холме так, что никто не отыщет. А от вас, балаболы хреновы, их благородие уже тошнит, честное слово!

Это, видимо, был тот самый Петрович. Мастер аспекта земли. Очень грозные заявления, надо сказать. И опрометчивые.

Я осторожно выглянул из-за машины, оценил обстановку и нырнул назад. Ослеплённые костром люди меня увидеть не могли, но всегда лучше лишний раз проявить осторожность.

Что ж… У огня расположились семеро. Бездарный Фурсов, рядом с ним очень похожий на него мужчина с аспектом огня. Видимо, тот самый брат, про которого мне упоминали. Они держались чуть особняком, тихо переговариваясь между собой и не вмешиваясь в общение подчинённых. Справа от костра расположились двое умельцев, и один из них как минимум мастер. Второй всего лишь адепт, но даже адепт в такой мгле может дров мне наломать. У них ведь часто рефлексы как у кошек, и скорость такая же, если разгонятся. Ещё был Петрович — двухаспектный боец. Земля на уровне мастера, и адепт воздуха. Серьёзный противник. Он стоял спиной к машинам, загораживая собой огонь. Оставшиеся двое расположились на бревне слева. Ещё один огневик невысокого ранга и воздушник. За этих я не переживал.

Ну-ну. Я прикрыл глаза, концентрируясь и отлавливая всю технику у рассевшихся вокруг костра людей. Первым делом испортил всё огнестрельное оружие. Две штурмовые винтовки, пять пистолетов, два автомата. Затем погасил один за другим все телефоны. Это уже ради хулиганства.

— Чё за? — почти сразу отреагировал кто-то. — Он ж на полной зарядке был!

— У меня тоже вырубился…

Петрович понял ситуацию быстрее остальных, он начал разворачиваться к машине, когда я вышел из укрытия с пистолетом в руке. На ходу всадил пулю в голову обернувшемуся, как самому опасному и ближайшему противнику. Застигнутый врасплох мастер земли грохнулся в костёр, разбрасывая вокруг искры, а я перевёл оружие на умельца, беспрестанно нажимая спусковой крючок. Подстрелить мне его удалось, но не прикончить, а через мгновение противник растворился в темноте. Чёрт! План у меня был другой. Я надеялся вывести из драки минимум троих!

Второй специалист ближнего боя тоже успел среагировать. Его будто сдуло с бревна, на котором он сидел в момент нападения. В свете луны блеснули обнажившиеся лезвия клинков. Так, умельцы, скорее всего, будут обходить с флангов, и двигаться будут очень быстро. Я разрядил остаток магазина в закрывшегося щитом воздушника, и первые несколько пуль человек Фурсова удержал, но последняя пробила барьер и вошла боевику в горло. Адепт воздуха упал на колени, пытаясь зажать рану, а затем повалился набок.

А в меня ударило огненная волна. Старший брат Фурсова стоял рядом с костром, раздуваясь от полученной мощи. От жара затрещали волосы на голове, и мне пришлось прыгнуть в сторону, уходя с угла атаки. Рядом просвистел клинок умельца, только чудом не рассёкший мне щёку. Я присел, крутанувшись в подсечке, но боевик легко увернулся от атаки.

— Ха-ха! — заржал он. Лицо его закрывала маска с оскалившимся черепом. И это был не мастер. Мастер всё ещё прятался в лесу.

— Отойди, Череп! Отойди! — заорал от костра брат Фурсова. — Мешаешь, дурак!

Умелец проигнорировал командира и со смешком атаковал, перемещаясь так быстро, что почти размывался в воздухе. Я же попятился, уклоняясь от стремительных атак Черепа так, чтобы он оставался между мной и костром.

— Их двое! Вон ещё один! — заорал второй огневик. Лес снова вспыхнул пламенем, жарко взмыли языки костра, пожирающего Петровича. Аспект им здесь достался нужный, ничего не скажешь. Пока огонь горит — сил у огневиков немерено. Черпай полной ложкой. Чем брат Фурсова, вместе с коллегой и занимались, пытаясь спалить прячущегося в лесу Билли.

Череп совсем потерял страх, навалившись на меня с неистовством, и в этот момент я задействовал свой мешочек-усилитель. Грудь обожгло болью сгоревшего талисмана, но зато я встретил атаку умельца накаченной аспектом рукой, обращённой в камень. От удара клинков во все стороны брызнули искры. Взгляд Черепа изменился, на миг, а потом мой кулак врезался умельцу в голову. Тело отлетело на несколько метров назад и хрустнуло спиной о дерево. Этого вычёркиваем. Против такого удара никакой оберег не поможет.

Но теперь по земле я пуст!

— Май гад! Факинг шит! — заорал откуда-то Билли. Он комично перепрыгивал через поваленные деревья, уходя от огненных плевков Фурсова и второго чародея. От огня сырой лес начал парить, затягивая всё клубами дыма. Так, где ещё один умелец⁈ И тут я заметил движение за спиной американца.

— Билли, сзади!

Дигриаз мгновенно развернулся, и я, наконец-то, увидел его магию в действии. Летящий на него умелец, с занесённым для атаки клинком — повис в метре от американца. Ловушка вокруг тела нападающего серьёзно погасила скорость полёта, однако даже под чарами остановки времени умелец ещё перемещался. Но очень-очень медленно. Хищная улыбка на лице последнего только зарождалась, боевик предвкушал скорую смерть противника, когда американец снёс ему голову.

Огня вокруг становилось только больше, и справиться с двумя огневиками в таких условиях просто нереально.

— Фак! Фак! — орал из лесу кувыркающийся через стволы Билли. С грохотом повалилось объятое пламенем дерево. Младший Фурсов, надо сказать, так и сидел на бревне, бледный от ужаса, но в драку не лезущий. Ждал, пока за него всё решат. — Рэндж трусы, дэм! Давайте файт! Лицо ту фэйс! Ноу магия! Да ФАК ваша мама!

Старший Фурсов захохотал от восторга. Лес вокруг пылал, и с каждым языком огня чародей становился всё сильнее. Я оглянулся на броневики. Хм…

Машины взревели обе сразу. Первая дала газу и покатилась чуть назад, а затем её двигатель взвыл, выдавая мне необходимую для атаки энергию. А второй вездеход рванулся на костёр. С хрустом переехал безымянного огневика, который тоже был увлечён прожаркой американца и такой угрозы не уследил.

Я прикрылся машиной от старшего Фурсова и запитался от обоих двигателей сразу. Вездеходы взревели, выдавая все лошадиные силы, которые имели, и сжигаемая техникой энергия потекла в меня. Стрелки тахометров ушли в красную зону, но беречь чужие двигатели я и не собирался. Мне нужна большая мощь, и я её получил. Осталось просто сконцентрировать всё и отправить в аспект воздуха.

И для этого нужно, чтобы ничего не отвлекало. Ни крики Билли, ни хохот старшего Фурсова, не падающие повсюду деревья, охваченные пламенем, ни нестерпимый жар. Вот жар мешал больше всего. Один из вездеходов занялся огнём. Всё, дальше набирать силу нельзя, и я вдохнул поглубже, а затем выбросил из себя накопленную мощь, уничтожив кислород в радиусе сотни метров.

Пламя вокруг тут же ослабло, и почти сразу же погасло. Я ринулся к запаниковавшему брату Фурсова, который схватился за горло. Моё приближение огневик увидел, но отреагировать уже не успел. Лишённый ощущения божественности, он никак не мог прийти в себя, а затем потерял голову. В прямом смысле.

Я остановился над виновником этой резни, по-прежнему удерживая вокруг себя ауру без кислорода. Младший Фурсов сипел, корчился на земле, но я следил за тем, чтобы погас весь огонь вокруг. Мне же не нужны пожары.

Оба вездехода заглохли, но их мощь ещё была во мне, пусть и таяла с каждым мигом. Но когда я снова смог дышать — пожар закончился. Ещё бы пару минут таких огненных плясок и мне не удалось бы потушить лес.

Голова закружилась, но я не дал слабости проявиться.

— Сегодня считать до трёх не буду, — сказал я лежащему аристократу.

Из леса вывалился Билли, он шёл с выпученными глазами, сипло вдыхая воздух. Его пальто обуглилось, а шляпу американец и вовсе где-то потерял.

— Тебе мало было личного позора? — продолжил я, обращаясь к дворянину. Прижал остриё клинка к его горлу. — Надо было вывести историю на уровень собственного рода? Погубить брата?

— Как ты… Кто меня предал⁈

— Неважно. Бери в руки меч. Не хочу резать тебя как свинью, — я отступил на шаг. — Умри как мужчина, а не как бандит.

Фурсов медленно встал, покосился на американца, но барон всё ещё не мог надышаться и просто махнул рукой, а затем потопал к броневикам, мол, дальше сами. Аристократ встал передо мной, кося на меч. Затем торопливо облизнулся, высунув язык точь-в-точь как змея. Стрельнул глазами в сторону машин, потом снова уставился на меня. А в следующий миг отпрянул на шаг и выхватил из-за пояса пистолет. Быстро направил его мне в лицо, физиономия Фурсова исказилась в злорадной гримасе:

— Всё ваше лживое благородство стирается одной пулей!

Он с торжеством нажал на спусковой крючок… И ничего не произошло.

— Хм… — только и произнёс я в ответ. Проткнул его сердце одним ударом, проводил взглядом падающее тело.

— Это был славный файт, ю ноу, — из темноты объявился Билли. — Но больше не надо.

Я склонился у тела Фурсова. Просканировал его на предмет магических ценностей. Пусто. Но ничего. У его товарищей наверняка что-то найдётся.

И я был прав. Из добычи с девятерых покойников мне досталась пара колец усилителей на земельный аспект, браслет одного умельца да меч со слабым Эхом, снятый с другого. Плюс десяток плохеньких оберегов, защищающих от воздуха да огня. Негусто и всё не слишком дорого. Но в хозяйстве пригодится. Однако самой важной находкой оказался клинок старшего Фурсова. В гарду меча было вмонтировано два оранжевых кристалла и один красный. Плюс Эхо у клинка было таким ярким, что в ушах звенело. Шестой ранг точно. Очень дорогая игрушка, которую себе и не оставишь. Приметная слишком.

Но если раздраконить её и продать кристаллы, то на какое-то время я смогу поправить финансовое положение.

— Что будешь делать с этим, Миша? — спросил Билли, когда обыск закончился. — Законы Российский Империя суров. Девять мертвецов это большое вниманье, ю ноу. Я понимать — это твоя земля, бат… Все другие люди не всегда это понимать.

— Они правильно сказали. Нет тела — нет дела.

Я нацепил кольца-усилители, вдохнул поглубже и встал на колено, касаясь одной рукой земли. Контакт хороший, а с усилителями так и вовсе чудесный. Слева от меня и позади с кашляньем завелись броневики.

— Оу, это ты, да? — вздрогнул Билли. Я кивнул. Мне нужно больше энергии, так как свою я благополучно потратил.

Почва под моими пальцами зашевелилась, а затем забурлила. Поддерживая мощь аспекта, я направил его в глубину. В земле стала расти дыра, в которую упало тело одного из бойцов Фурсова, затем осыпался погасший, но ещё дымящийся костёр. Покрытое копотью бревно застряло попрёк ямы, и на нём повис труп, но провал стал шире и проглотил этого покойника тоже.

Через двадцать минут огромный котлован спрятал в себе оба вездехода и девять трупов. Решение хоть и временное, потому как позже за машинами можно будет вернуться, однако, вероятно, что и постоянное. Пока у меня нет нужных построек, а когда они появятся — то, вероятно, забот будет чуть больше, чем возня с чужими машинами и их легализация в моём автопарке. После того как я засыпал яму землёй, осталась целая гора свежей почвы и совсем не осталось сил. Я потратил всё, что во мне было. Меня уже пошатывало, да и кольца стали жечь. Плюс мощь двигателей исчезла под покровом земли и больше не могла помочь. Во рту стало сухо. Пришлось прервать маскировку места гибели Фурсова.

— Ты окей, май друг? — спросил внимательный Дигриаз.

— На сегодня хватит, — мне удалось сохранить невозмутимый вид и не показать, как трясутся руки. Пока Конструкт не работает на полную мощность, мои умения оставляют желать лучшего, потому что он их толком и не раскачивает. В поле его действия я, разумеется, со всем справлюсь и сейчас, но на удалении… Ещё много нужно работать над собой, чтобы добраться до более высокого ранга.

Ну или можно использовать сферу с силой Изнанки, восстановиться и продолжить. Но это не самый разумный выбор. Гораздо надёжнее — вернуться завтра. Потерять время, конечно, потому, что мне ведь надо встречаться с жителями Орхово, но доделать работу.

— Тебе нужно отдохнуть! — заявил Билли. — Я вижу твоя усталость.

— Хм…

— В конце концов, я ведь тоже замешан, ю ноу. И я, тебе везёт, мастер маскировка, май френд! — широко улыбнулся Билли. — Отдохни пока.

Ну, пусть поработает. Хуже не будет. В целом уже сейчас следы никто не отыщет, я размыл колею рядом с ямой, превратив дорогу в огромную лужу, куда ныряли свежие следы, и откуда не возвращались. Сильно сомневаюсь, что кто-то обратит на это внимание. Но раз Дигриаз хочет поработать — не стану ему мешать.

Я последовал его совету и присел на одно из поваленных деревьев, на другой стороне дороги. В ночи плохо было видно, что происходит. Билли, напевая, возился во тьме, а потом вдруг умолк. И судя по возмущению потоков — он приступил к работе с Даром. Но несмотря на всё моё любопытство — я даже не поднялся, экономя силы. Нам ещё назад идти. Минут через десять Дигриаз вернулся. Уставший, весь мокрый от пота, грязный от копоти, но улыбающийся.

— Та-да! — сказал он мне дрогнувшим голосом.

Земля, которая ещё несколько минут назад пахла сыростью, теперь покрылась невысокой, едва пробившейся, травой. Хрономантией такое сотворить непросто. Ну и Дигриаз выглядел так, словно собирался в гроб лечь. Бледный, вялый, но довольный. Теперь казалось, что наваленной на краю дороги земле уже минимум месяц, раз так зелёнкой поросла. Не подкопаешься. Правда, запах гари стоял чудовищный, но в лесах такое бывает. Да и гостей по этой дороге в ближайшие дни, надеюсь, не будет, а чем дальше, тем лучше природа скроет все следы.

— Спасибо. Да, так даже лучше, — признался я.

— Билли полезный! — осклабился американец. — Не трогай Билли завтра. Я буду спать до полуднья, а потом я должен написать глава об этом тьяжёлом испытании. Убивать было проще, ю ноу.

— Да, Билли, я ноу.

Глава 13

Когда я вернулся в Томашовку, то еле добрался до своей койки. А когда упал на матрас, не раздеваясь, то моментально вырубился. Проспал даже сигнал тревоги. Всё равно ведь ложный. Чего переживать.

К сожалению, отдыхать до полудня, следуя примеру американца, я не мог. Поэтому уже в десять утра был на ногах. Ночью случилось то, чего я добивался Фокус-Столбами. Конструкт вышел на второй уровень, отчего зона его действия увеличилась вдвое, остановившись в сотне метров от частокола. На третьем уровне весь холм будет под моим контролем, а также то самое облюбованное местечко на удалении.

И на третьем уровне я смогу возвести трансмутатор. С учётом скудности ресурсов он мне будет чрезвычайно полезен. Хотя, не совру, с гораздо большим удовольствием я бы построил себе уютный домик, на краю оврага, и переехал. Всё-таки текущий уровень жизни меня совершенно не устраивал.

Однако всё упиралось в ресурсы. Да и возводить здания по тем схемам, которые я хотел использовать, сейчас рано. Сначала мне нужен трансмутатор и биореактор. Потом на базе этих построек, я смогу возводить именно жильё. Для себя, и для своих людей. А там потихоньку и полегоньку доберусь до высшей схемы Врат Семи Миров. Цели всего моего путешествия к мести.

Зубы скрипнули от воспоминаний. Старая жизнь давала о себе знать. Прошло больше года в новом мире, а предательство отца и брата по-прежнему ранило. Не думаю, что такие травмы вообще зарастают. Да, я оказался силён, чтобы остановить Изнанку у себя на родине, но слаб, так как не ожидал удара от избравших иной путь родственничков. Они поддались Скверне, и я поплатился за свою любовь к семье. Оступился и потерял всё. Но я обязательно вернусь. Отстрою Врата и вернусь.

Однако высшие схемы — это далёкое будущее. Сейчас у меня нет людей. А чтобы они появились, нужно начать вербовку. Человеческие ресурсы у меня пока тоже ограничены, равно как и финансы. Кстати… Клинок старшего Фурсова был у меня с собой, замотанный в непрезентабельное тряпьё. Я поставил его к стеночке, на пути действия Фокус-Канала. Чёрт побери, какая же красивая вещь! Так жалко будет пускать её на запчасти… Но мне не нужны лишние проблемы. Пока официальная версия, что дружина Фурсовых просто испарилась, и с их образом жизни такая пропажа — совершенно нормальное явление, но если у меня объявится столь приметное оружие… Это вызовет много вопросов, а мне надо развивать поселение, а не воевать со всеми соседями.

Так что вариантов нет. Пусть сердце и разрывается при виде настоящего шедевра неизвестного мне оружейника, но… Деньги сейчас важнее. Ну и, может быть, получится слить эту вещицу целиком. Главное, следы замести, но тут уже потребуется помощь квалифицированных специалистов.

— Черномор, — позвал я искусственный интеллект, и сиреневая мордочка появилась прямо передо мной. — Мне нужен список работающих в этом регионе торговцев. Интересуют любые объёмы. Важно, чтобы репутация была чистейшая. Проверь досконально историю каждого. Если прошлое не известно — отметай. Задача ясна?

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, Хозяин, но мы ищем честного торговца? — уточнил Черномор.

— Ты всё правильно понял.

— Не хотите ли, чтобы я заодно поискал и райский сад с молодильными яблочками?

— Как ты относишься к форматированию модуля, отвечающего за твои шутки? — прищурился я.

— Ваш пульс не изменился, мышечные рефлексы также не выдают никаких изменений, но по результату анализа ваших слов предположу, что вы негодуете. Простите, Хозяин. Я вас не понял сразу. Думал, вы первый начали шутить! Впрочем, чего от меня ещё было ждать.

— Выполняй. Шутка мне понравилась. Просто была неуместна.

Черномор исчез, а я направился к Конструкту, где настроил ещё один Фокус-Столб, и поставил ещё два. Финальные. Дальше их возводить смысла нет. Четыре штуки способны перекрыть все энергетические потоки Колодца и направить мощь в Конструкт, без потерь.

Выйдя на свежий воздух из синего свечения, я оглядел свои расширившиеся владения. М-да. Разбитая дорога, неровная вершина холма, три унылых здания от предыдущих хозяев Конструкта, да древний трактир. Очень хотелось поставить здесь парочку приятных глазу построек. Заборчиков понапихать аккуратных, не в три метра высотой, а чисто чтобы зоны разграничить. Да чего там, хотя бы нормальный туалет для гарнизона поставить, они же в убогий скворечник ходят на окраине холма!

Впрочем, нормальный туалет будет одним из моих козырей в этом поселении. Люди привыкают ко всему, но помани их комфортом… Горячая вода из крана, а не ведра, да унитаз в доме способны сделать многое. Здесь, на фронтире, о таком только мечтали. Кроме «Логова Друга», которые сидят на моём электричестве и потому не просто скважину пробили для воды, но ещё и хорошим септиком обзавелись. Только для клиентов, а не для всех людей округи.

Кстати, насчёт последних. Я посмотрел на часы. Староста Орхово должен как раз собрать жителей для нашего знакомства.

— Господин Зодчий, — окликнул меня Снегов. Витязь торопливо шёл ко мне со стороны казармы.

— Доброго дня, ваша доблесть.

— Ночью к нам обманку запустили, под Комаровкой. И я всерьёз опасаюсь подлянки со стороны ваших соседей. Может, я приставлю к вам хотя бы одно отделение сопровождения? Мне будет спокойнее, а вам, клянусь, намного безопаснее.

— Спасибо, не надо. Не люблю ходить под конвоем.

— Господин Зодчий, — надавил витязь. — Я отвечаю за вашу безопасность. Позвольте, хотя бы мне сопровождать вас.

— Для чего, ваша доблесть? Вы думаете, мне что-то угрожает? — не удержался от улыбки я.

— Я в этом уверен, ваше благородие, — серьёзно сказал Станислав. — Мне кажется, что смерть предыдущих Зодчих не была случайной. Да и обманка эта ночная… Она меня тревожит, ваше благородие. Серьёзно тревожите.

— Чем именно?

— Тревога была поднята по вторжению. Фиксировался прорыв Изнанки, и локаторы отработали как надо, но… Самого прорыва там не было. И на его месте совершенно точно поработал человек. Мои люди потеряли его следы возле речки, к сожалению, но… Вы ведь понимаете, что это значит?

— Полагаете, это был Призыватель? — догадался я.

— Именно, ваше благородие. Призыватель. Здесь. На моей территории. Раз прорыва не случилось, то, может быть, начинающий. Но даже начинающие всегда склонны учиться. Вы, наверняка, знаете историю и способны сами оценить последствия такого совершенствования общения с Изнанкой, так популярного когда-то у европейцев.

Он указал на мерцающую завесу, отгораживающую Польшу от Российской Империи. Да, европейцы доигрались с Призывами. В моём мире была похожая ситуация и кончилась очень плохо. Я с трудом её разрешил! Впрочем, раз погиб от рук родных, обратившихся к Богам Изнанки, то, значит, и не разрешил ведь.

— Сейчас мне очень нужно в деревню, ваша доблесть, — вежливо улыбнулся я. — Но вы меня заинтриговали. Прогуляемся? Заодно расскажете, что ещё вы знаете про смерть предыдущих зодчих.

Витязь величественно кивнул.

— Вы находитесь в центре очень неприятной игры, ваше благородие, — сказал он, когда мы начали спуск с холма. Двигался начальник гарнизона очень легко, несмотря на броню. Да, доспех у него не древний рыцарский, а пластикоровый, но всё равно тяжёлый. Вот только Снегов его как будто не замечал. — И эта игра управляется со стороны. Стороны, которой служит Призыватель. Поэтому я ожидаю проблем с вашим здоровьем в ближайшее время.

— Звучит не очень оптимистично.

— Кладбища переполнены оптимистами, — Станислав Снегов снова не улыбнулся. Его невинное лицо было преисполнено детской непосредственностью, что очень контрастировало со словами.

— Наличие в этих краях Призывателя кажется мне логичным, — не стал спорить я, хотя знал, что среди мёртвых хватает и реалистов, и пессимистов. — Все смерти зодчих связаны именно с появлением тварей Изнанки.

— И все произошли на территории Конструкта, ваше благородие, — добавил витязь. — Вы здесь как рыбья кость в горле благородных семей.

— Что-то успели про них узнать? — я сорвал травинку и сунул её в рот, метёлкой наружу. Приятный вкус. Да и вообще погода славная, ветерок приятно холодит, яркое солнце мягко греет.

— Совсем немного, но выводы уже могу сделать, — витязь выглядел расслабленным, но то и дело сканировал округу взглядом. Ну, пусть бдит. Здоровее буду. — Павел Павлович Скоробогатов предпочитает мягкую силу. Играет роль хорошего человека, который отмечает несправедливость и печали жителей, но ничего не может сделать, так как не властен над этими землями. Однако занимается и инфраструктурой на смежных землях. Я слышал, что его зодчий строит что-то на границе. Какой-то развлекательный объект, вроде торгового центра. Для местных жителей — настоящее волшебство. Вот только Скоробогатов не очень чист на руку, и, по моей информации, простым людям на его землях живётся не так радужно, как Павел Павлович пытается рисовать.

Я кивнул. То, что Скоробогатов — представитель знатного рода, и сам зодчим не является — мне было известно. У многих семей Зодчие находились на службе. Кого-то охотно принимали в род, кого-то просто нанимали, а кто-то работал по распределению, как я, но на большого дядю. Моя ситуация, когда я являлся и владельцем земли, и управляющим Конструктом скорее нетипичная.

Потому что это, обычно, приговор.

— Продолжайте, ваша доблесть.

— Игнатьев в инфраструктуру не вкладывается. Его люди здесь не появляются, но, как я понимаю, он и не заинтересован в ваших деревнях, а только в землях. Вероятно, чтобы щёлкнуть по носу Скоробогатовых. А так здесь ведь было несколько конфликтов, когда охотники из Комаровки забредали на земли Игнатьевых. Одна группа пропала с концами, и есть подозрения, что столкнулась с дружиной одного из подчинённых Игнатьеву родов. Остальные теряли снаряжение и зубы.

— Вы про каких охотников? — нахмурился я.

— Про обычных, ваше благородие, про обычных. Которые ловят оленей, а не кровожадных монстров. Хочу сказать, что, обладая разными подходами — оба графских рода хотят эту землю, и вы им совершенно не нужны.

— Да, и Призыватель может работать на любого из них.

— Если это Призыватель… — поправил меня витязь. — Пока это только версия. Я предположил, что он начинающий, но всё-таки… Ведь даже такие способны открыть врата вторжения, а не просто поднять тревогу. А мы получили только всплеск энергии, и стаю перворанговых монстров, набежавших из-за границы. Не похоже это на серьёзное вмешательство.

— Поэтому что приходил не он, а его человек, — пробормотал я. Это становится любопытно.

— Что вы имеете в виду?

— Позже.

По дороге снизу к нам пылил красный пикап. Старый, ржавый «Волхов». Символ российской глубинки. За рулём сидел молодой лупоглазый парень с выцветшими от солнца волосами, а рядом с ним держался за ручку у двери нещадно болтаемый на кочках староста Орхово. Пикап остановился недалеко от нас, и витязь будто бы случайно вышел вперёд, загораживая меня от машины.

— Ваше благородие, ваше благородие! — выкатился из кабины староста. — Всё готово! Я всех собрал у церкви! Позвольте подбросить вас!

— С удовольствием, — неожиданно согласился я. «Волхов» выглядел бывалым конём, способным вытащить из любой передряги. Такие машины обладают душой, заметно уступая в комфорте.

— А… Это… — Алексей Иванович растерянно посмотрел на витязя в броне. — Как бы… В салон никак не влезете, ваша доблесть.

Станислав подошёл к машине и легко запрыгнул в кузов пикапа. Уселся поудобнее и с ожиданием посмотрел на нас.

По дороге я привёл в порядок двигатель машины, подлатав магией парочку слабых мест, а также восстановил подгнивающую проводку. Детская шалость, но что-то в этом красном пикапе разбередило в душе. Возможно, потому, что за машиной следили, а ещё она как-то умудрилась пережить столь неприятное соседство в лице Изнанки. А ещё, может, потому что я всё-таки в первую очередь техномант, и эта машина для меня была как произведение искусства древних народов.

Вскоре скрипучий «Волхов» свернул с просёлочной дороги в лес, и мы, наконец-то, увидели белокаменную церковь, спрятанную от любопытных глаз. Купол святилища был покрыт строительными лесами.

На площади, окружённой могучими елями, собралась толпа местных жителей, и когда я вышел из кабины — все сразу умолкли.

— Мама, мама, а этот дядя как Пашка, мама! — звонко спросила девочка лет восьми, и детский голос в наступившей тишине оказался просто оглушительным. — Ты же говорила, что Пашка сопляк ещё⁈

Побледневшая женщина шикнула на дочку и загородила малютку собой.

— Возраст обманчив, — улыбнулся я. — Здравствуйте, жители славного Орхово. Благодарю вас за то, что нашли время для этой встречи. Меня зовут Михаил Иванович Баженов, и я здесь, чтобы изменить вашу жизнь к лучшему.

Мне, разумеется, никто не поверил. Пришлось вспомнить все старые познания в ораторском искусстве. Я много улыбался, много говорил, спрашивая о текущих проблемах и изучая собравшихся. Для начала мне нужно было определить лидеров в деревне. Тех, на кого чаще всего поглядывают жители.

И такими людьми, ожидаемо, оказался староста и священник. Причём последний вообще ничего не говорил, а только слушал. Андрей Иванович же общался со мной очень охотно, но всё же чувствовалось — его оживление было неискренним. Однако он выполнял обязанности старосты, всячески украшая своё любимое Орхово и выталкивая вперёд женщин да детей, с заготовленными историями. Я терпеливо улыбался, принимая его игру.

Пару раз в разговоре проскальзывало упоминание Мстислава Глебова, возглавившего рейд во Влодаву. Как я понял, это был лидер добытчиков, с которым мне предстоит познакомиться позже. В целом, жители Орхово мне ожидаемо не доверяли. И это нормально. Каждое новое начальство — это всегда новые порядки. Они присматривались ко мне.

А я к ним. Во время общения я отметил несколько крепких мужчин. Особенно тех, кто держался своей семьи, а не кучковался с такими же. Семья — это опора общества, и ставку я буду делать на них.

Наконец, мы перешли к обсуждению самых основных проблем деревни. И первой упомянутой бедой оказалась та, которую я и ожидал. Поведал о ней нарушивший молчание отец Игнатий. Худой седой священник в чёрной рясе и чёрной же скуфье. Голос же у него оказался низкий, глубокий.

— Лесопилку бы вернуть, ваше благородие, — сказал он. — Год уже, как простаивает она у нас. Нам же господь послал лес славный, дивный, а покупать материалы у купцов скоробогатовских приходится. Люди до греха доходят!

И Кабальный и Борцунов даже не осознали, что священнослужитель о них говорит.

— Сделаем, отец. Вот прямо сейчас туда и отправлюсь. Посмотрю, что за беда.

— Добро, добро, ваше благородие. Ванька, ну-ка сбегай-ка к Вепрю. Скажи, что новый хозяин на лесопилку пойдёт. Пусть людей даст.

Лохматый мальчонка лет двенадцати быстро-быстро закивал головой и тут же умчался. Что ж… Если люди Вепря действительно явятся по такому зову, то власть у отца Игнатия в деревне даже чуть больше, чем мне казалось. Да и старейшина, думается мне, здесь всё-таки на вторых ролях, судя по тем взглядам, которые он кидал на заговорившего священника. Наверное, стоит побольше внимания уделить проблемам церкви в моём регионе. Крышу, например, подлатать. Территорию облагородить. По моим прикидкам Конструкт дотянется сюда уже на пятом ранге.

— Я бы не хотел отправляться на лесопилку в таком составе, — тихо сказал витязь, хранивший гробовое молчание с того момента, как мы высадились из «Волхова» на церковную площадь.

— Вы можете остаться, ваша доблесть, — ответил я также тихо. Командир гарнизона переступил с ноги на ногу, но промолчал.

Десяток вольных охотников, среди которых была и знакомая мне Тень, появились на церковном дворе минут через тридцать. Все в полном боевом облачении, ведомые закованным в пластикоровые доспехи Вепрем.

— Целая армия, господа, — улыбнулся я им. За моей спиной расправил плечи могучий витязь, рядом с которым сложно было почувствовать себя значимым. — Это всего лишь поход на лесопилку.

— Бережёного бог бережёт, — сказал отец Игнатий. А командир Вольных Охотников добавил:

— С этой лесопилкой очень неладное происходит, ваше благородие. Не надо её недооценивать. Поверьте, наша помощь вам понадобится.

— Заинтригован. Идёмте.

Глава 14

Лесопилка находилась чуть в стороне от просёлка между Комаровкой и Орхово. Отворот на неё хорошенько зарос травой, но в целом место не вызывало какого-то опасения. Вот только охотники стали проверять снаряжение уже метров за сто до подхода. Вепрь даже шлем нахлобучил, усиленный красным кристаллом.

— Шустрый, Мак — проверьте, что там, — приказал здоровяк двоим охотникам. Те немедленно отделились от группы, и почти сразу растворились среди зарослей. Оба были в лёгкой камуфляжной броне и вооружённые только длинными луками. Однако на бедре одного из них крепилась кобура и для огнестрельного оружия.

Но, как я уже говорил, эти пукалки против монстров Изнанки скорее как элемент удачи, а не средство поражения. Повезёт — зацепишь, но вероятность успеха крайне мала. Лук надёжнее, хотя даже стрелы могло сместить искажениями, поэтому охотники предпочитали их утяжелять.

Сопровождавший меня витязь отцепил от пояса пластикоровый шлем и осторожно надел на голову. Едва щёлкнул последний запорный механизм, как с мягким звуком загорелась зелёным светом смотровая щель. После чего воин стащил со спины боевой топор.

Охотники распределились вдоль линии леса, хотя ни одной команды об этом не последовало. Они готовились к очень серьёзному сражению, пусть ничего не предвещало какой-либо угрозы. Лес звенел умиротворённым пением птиц, а на кромке чащи, между тенью и нагретыми солнцем травами, сновали разноцветные бабочки. Тишь да благодать.

— Это очень плохое место, — сказал Вепрь, обратив внимание на мой удивлённый взгляд. — Здесь нельзя расслабляться.

— Хм…

Отправленные на разведку воины вернулись минут через десять.

— Есть один. Третий ранг… — доложил тот, кого звали Шустрым. — Изменённый. Мимо не пройдём, он точно вокруг лесопилки топчется.

— Ну, ещё бы не топтался, — с горечью ответил Вепрь. — Эх, надеялся я, что легко пройдёт, да быстро дело сделаем, но чего уже поделать. Кто там?

— Дальнобойный, командир, — сокрушённо сказал Шустрый. — Бандура у него на плече большая такая, как пить дать из неё жахнет. Бывший военный, клятвой клянусь.

Командир Охотников покачал головой, оглядел своих людей. Свистнул, привлекая их внимание, после чего поднял руку с вытянутым указательным пальцем, затем отвёл большой, будто показывая пистолет, и изобразил выстрел, а после махнул рукой в сторону чащи.

Охотники молча вошли под своды леса, на ходу доставая оружие. Я почувствовал всполохи магии. Не удивительно: все Вольные обладали Даром. Потому что без него сражаться с монстрами Изнанки гораздо сложнее и сильно опаснее.

— Ваше благородие, вы тут посидите немного, а мы сейчас уберём гостя и… — повернулся ко мне командир охотников, но я его прервал:

— Нет, господин Вепрь, я пойду с вами. Уверяю — пригожусь.

— Ваше благородие, охотник дело говорит, — прогудел из-под шлема витязь. — Если там монстр третьего ранга, то вы скорее помешаете.

— Это не обсуждается, — мотнул головой я. — Давайте не терять время на разговоры.

— Пу-пу-пу…. — выдохнул Снегов, переглянулся с Вепрем. — А, чёрт с ним, поехали.

Лесопилка находилась на берегу речки, специально зауженной в месте водяного колеса, чтобы силы природы было достаточно для движения пил. Зданий здесь нашлось всего два: очень длинный крытый склад пиломатериалов, да сама распилочная. На площадке у заросшей дороги были свалены побитые мхом отсыревшие брёвна. Видимо, остались с последнего нападения.

Столько материала зря пропадает! Вот бы их мне, да в амбар ресурсный!

Я прислонился к грубой коре могучей ели, разглядывая моё будущее предприятие и, заодно, стараясь отыскать среди деревьев изменённого. За соседней ёлкой пытался укрыться витязь, но это выглядело скорее комично, чем действенно. С таким же успехом бурый медведь мог спрятаться за собачьей будкой.

В авангарде отряда медленно шёл Вепрь, выставив перед собой гигантский щит, увешанный мхом да прочей растительностью, ради маскировки. Командир охотников непрестанно крутил головой, изучая окрестности.

Двое лучников-умельцев расположились в кронах деревьев, иногда перепрыгивая с одного на другое, отчего ветви опасно раскачивались и посыпали землю хвоей. Ещё трое охотников следовали за командиром, выдерживая дистанцию. Броня у них была попроще, но некоторые элементы несли в себе кристаллы. Ребята не экономят на снаряжении, тут уж ничего не скажешь. Хорошо живут.

А не слишком ли я продешевил, пытаясь завоевать их расположение и дав охотникам добро на промысел всего лишь за парочку уроков для новобранцев, которых у меня, кстати, сейчас и вовсе нет?

Ещё четверых охотников (среди них была и Тень) я не видел вообще, а вот последний из компании Вольных постоянно мозолил глаза. Он держался в тылу, прикрывая группу, но то и дело поглядывал в мою сторону, и взгляд его мне совсем не нравился. Этот охотник меня попросту ненавидел. Надо бы присматривать за ним.

Лес не обращал внимания на крадущихся по нему людей. От лесопилки раздался скрип приоткрывшейся на ветру двери, а затем та хлопнула о коробку. И тут слева в отдалении хрустнула ветка. Я обернулся, вытащив из ножен клинок. Вытянул шею, выглядывая из-за дерева, и увидел Изменённого.

Скверна Изнанки раздула прежде человеческое тело раза в три. Из плеча торчала ствол артиллерийской пушки, выдающийся вперёд на метр. Само дуло раскрылось лепестком, от взрыва. Голова монстра потерялась среди бугристых наростов на корпусе. Больше всего Изменённый был похож на ходячее орудие. Если не считать зазубренные руки-клинки. Мне показалось, что на груди Изменённого осталась эмблема в виде перекрещённых артиллерийских стволов. По-моему, венгерский герб. Далеко забрался, странник.

Впрочем, по ту сторону границы царит хаос, здесь можно и британских десантников встретить, и португальских егерей, пусть до их родных стран столько километров, сколько обычному человеку в таких условиях никогда не преодолеть.

Сверху раздалась птичья трель — сигнал одного из лучников. Вепрь задрал голову, увидел направление и медленно развернулся к Изменённому. Артиллерист стоял, покачиваясь, как пьяный, и словно решал, куда идти дальше.

Охотники почти бесшумно распределились, охватывая цель полукругом, а затем послушно замерли, увидев кулак Вепря, поднятый над головой. Командир Вольных снова передал несколько жестов, понятных своим людям, а затем с крон деревьев послышался звонкий звук тетивы, а следом ещё один.

Первая стрела вонзилась Изменённому в грудь, отчего артиллерист, пошатнувшись, булькнул. И тут же принял в плечо вторую, которую будто и не заметил. Раскуроченное дуло пушки монстра забурлило рыжим пламенем, а затем выплюнуло огненную сферу.

Но не в стрелков на деревьях, которые принялись скакать по стволам не хуже белок, лишь бы уйти от атаки изменённого, а прямиком в Вепря. Командир Охотников принял выстрел щитом. Раздался мощный взрыв, и бронированного воина отнесло метров на десять в сторону. Он грохнулся на землю и замер.

Пушка артиллериста снова засветилась, и второй выстрел безошибочно накрыл одного из охотников, который бросился в атаку, пытаясь обойти монстра справа. В лесу запахло жаренным. В прямом смысле этого слова. Артиллерист же даже не сдвинулся с места, а вот пушка его снова забурлила огнём.

Сверху в мутанта прилетело ещё две стрелы и одна, совершенно точно, зачарованная. Но от тела чудовища в месте попадания лишь поднялся небольшой дымок, зато ответная атака обратила в пламя дерево, на котором пытался укрыться стрелок. Так, хватит наблюдать, надо действовать.

Я скользнул в сторону монстра, прячась за деревьями, и услышал, как позади меня загремел доспехом огромный витязь, ломающий ветви.

На подходе к артиллеристу я попытался провернуть фокус с кислородом в районе пушки, но пламя это не остановило. Чёртова Изнанка! За спиной монстра вдруг возникла фигура, и объятый красным свечением меч пронзил тело Изменённого насквозь. Магический клинок вышел из груди обращённого, но артиллерист даже не вскрикнул. Он молча обернулся к обидчику, отмахиваясь зазубренными руками. Получил стрелу в спину. Огненная пушка ударила вплотную, вспыхнули сработавшие обереги, но от силы взрыва охотник отлетел в сторону, приложился о дерево и рухнул без движения.

— Назад, назад! — откуда-то сипло заорал Вепрь. — Не приближайтесь к нему! Сухой!

Я услышал плач. Совсем рядом со мной горько зарыдал мужчина, и нет ничего страшнее такого звука в пылу сражения. Среди людей Вепря оказался настоящий Плакальщик. Охотник в камуфляжных одеждах, почти без доспеха, со слезами на глазах вышел из-за дерева, за которым прятался, и два водяных диска, на лету обращаясь в лёд, устремились к артиллеристу. Один спилил дерево, отчего оно завалилось на соседку и, затрещав ветвями, поползло вдоль столба, а второй отсёк одну из рук монстра. Венгр впервые издал какой-то звук и затопал к мастеру аспекта воды.

Тот же плакал, забрасывая наступающего монстра всем водно-ледяным арсеналом, который у него был. Снова жахнула пушка на плече мутанта, но огонь расплылся по выставленной Плакальщиком защитной сфере. Стрелы уцелевшего лучника били в тело артиллериста одна за другой, но ощутимого вреда не причиняли.

Какая крепкая тварь! Где его голова⁈ Должна быть голова!

Плакальщик стал пятиться, по-прежнему рыдая, но уже без слёз. Размотанное дуло артиллериста снова забурлило, и этот выстрел должен был стать последним.

— Лис! — заорал Вепрь. — Лис!

И тут же в спину венгра ударило пламя. Ещё один охотник с сильным аспектом вступил в схватку, следуя приказу командира. Да только приблизительно с тем же успехом — монстра ничего не брало. Зато тот безошибочно работал пушкой и почти сразу заткнул огневика.

— Шама! — отдал новый приказ Вепрь.

— Уходим, — рядом со мной оказался витязь и бесцеремонно схватил за плечо. — Быстро. Вы подвергаете себя риску!

У меня не было времени на разговоры. Я увидел голову монстра и теперь собирался действовать, и мешать мне в этом не стоило. Так что я грубо смахнул руку военного и ринулся к разваливающему охотников мутанту.

— Зодчий! — не выдержал Вепрь. — Стой!

Я перепрыгнул иссохшего Плакальщика и ринулся на стоящего ко мне спиной артиллериста. Но чёртов Снегов оказался быстрее. Бронированная туша обогнала меня по дороге, и с рёвом обрушила боевой топор прямо по центру безголового корпуса, в надежде развалить монстра, как деревянную колоду. Усиленная кристаллами сталь погрузилась в плоть мутанта и там застряла. В обычном бою такая атака закончилась бы победой витязя. Но изменённый попался нестандартный, да и Снегов слишком поторопился с нападением. Венгр взвыл, развернулся и с хрустом проломил пластикоровый доспех и сразу попытался достать засевшее в теле оружие зазубренным клинком. Тщетно, а витязь, устоявший на ногах после страшного удара, хоть и остался без топора, но всё равно ринулся в бой. В левой руке появился короткий клинок, которым Снегов наносил удары в корпус чудовища, и всё безрезультатно. Хотя любой из них уложил бы большинство монстров такого ранга, раз боец подобрался к нему так близко.

— В голову бей! — не выдержал я.

Мутант и витязь кружились друг напротив друга, не позволяя работать ни мне, ни охотникам. Движения Снегова стали размытыми из-за Дара, но ему всё равно не удавалось одолеть чудовище. Артиллерист отмахивался от бронированного противника вслепую, взрыкивая от ярости. А затем дал в лицо витязю огненный плевок. Снегов успел подставить защитный барьер, слив всю энергию, но в тот же момент получил пинок в грудь и грохнулся на землю. Только сейчас я увидел, как изо рта витязя течёт кровь. Первый пропущенный удар, проломивший броню, оказался серьёзнее, чем мне подумалось.

Артиллерист занёс меч над павшим воином, когда я вонзил ему клинок в основание пушки. Как раз туда, где тускло взирали на мир едва заметные мёртвые глаза монстра. Анатомия Изнанки иногда создаёт весьма жуткие порождения. Но чаще всего слабое место — голова. Просто не всегда её можно сразу отыскать. Бывает и внутри тела оказывается. Если бы витязь это знал, то свалил бы чудище без труда, с такими-то способностями.

Монстр замер, попытался отмахнуться от меня, забыв про Станислава. Шагнул ко мне, но его нога подкосилась. Пушка забурлила огнём, но пламя, вместо того чтобы скопиться для выстрела, просто полилось на тело венгра сквозь пробитую дыру. Артиллерист захрипел и утих, замерев. Уцелевшая рука безвольно опустилась.

Я отступил, позволив венгру упасть. Склонился над захлёбывающимся витязем. Плох, совсем плох.

— Биоманты есть у вас? — заорал я в сторону Вепря. — Срочно!

Один из охотников оказался рядом со мной, бросился на колени, пытаясь найти место, где расстегнуть пластикоровый доспех. Я напитал руки аспектом земли и просто оторвал искорёженную пластину, проломившую рёбра командиру гарнизона. Биомант сдавленно втянул воздух сквозь стиснутые зубы и тут же наложил руки на страшную рану.

— Отойди! — буркнул он.

Трава вокруг стала желтеть, чахнуть, чернеть. Её энергия пополняла силы биоманта, расходуемые на лечение. Я спешно выкатился из зоны поражения. Так, витязя поднимут, скорее всего, раз у них свой боевой лекарь нашёлся. Что с остальными Вольными? Плакальщик иссяк, но в порядке. Огневик, поймавший снаряд артиллериста, дымился в отдалении и признаков жизни не подавал.

— Тень? Тень⁈ — раздался крик Вепря. — Где Тень? Перекличка! Вепрь!

— Шама! — крикнул кто-то.

— Инок, — раздалось позади меня.

— Мак здесь, Шустрого приложило, надо бы Али…

— Али здесь! — хрипло крикнул биомант. Отстранился от витязя, у которого перестала ртом идти кровь, да и задышал здоровяк более или менее нормально. Лекарь встал, оглядываясь:

— Мак, отзовись! Где Шустрый?

— Сухой! — послышалось со стороны Плакальщика.

— Лис… — откликнулся дымящийся огневик. Вот это сюрприз, я думал, что его прикончило.

— Вжик мёртв… — сказал Али, проходя мимо первого подстреленного.

— Тень! Где Тень? — в голосе Вепря появилась паника. Судя по всему, Тенью был тот рукопашник, первым атаковавшим венгра с тыла. Я торопливо добрался до места краткой схватки, увидел лежащее тело, перевернул на спину. Голова у девушки была разбита, но следов ожога нет. Да и дышала красотка. Просто при падении об дерево приложилась, и поделом, так как нечего панаму вместо шлема носить.

— Жива! — гаркнул я.

Вепрь оказался рядом через считаные секунды.

— Счастье-то какое… — он неуклюже встал на колени, пытаясь коснуться Тени. Но в его доспехах такие нежности недоступны. — Дочь, давай, приходи в себя.

— Хороший у неё оберег был. Такой залп выдержала, — поддержал его я.

— На снаряжении нельзя экономить.

— Ничего, думаю, отобьёте. Тут не меньше зелёного кристалла будет.

— Не будет, — покачал головой Вепрь.

— Командир, Али пуст, — рядом с нами оказался Шама. — Шустрого подлатал, но надо бы к монахиням… Да и Лису бы не помешало.

— Машину вызывай. Вот ведь дьявол, никак не ожидал, что такая дрянь попадётся. Как ты понял, куда её бить надо⁈ — обратился ко мне Вепрь.

— Всегда надо бить в голову, — ответил я.

— Так не было же у твари головы!

— Иногда надо быть чуть ближе, чтобы видеть больше.

Командир охотников оглядел труп.

— Ах ты, зараза… И точно! Как только разглядел?

— Повезло. Но вы сказали, что не будет здесь кристалла. Почему так считаете?

— Проверьте… — кивнул Вепрь на монстра. — Найдёте — забирайте.

Я хмыкнул, встал над мёртвым мутантом. Вытащил из поясного футляра пустые сферы, инициировал их. Изнанка, содержащаяся в теле артиллериста, потекла в них.

— Поделим, — перехватил я взгляд командира охотников. Здоровяк кивнул.

Набралось семь сфер. Одну я забрал себе сразу, остальные отдал Вепрю. После того как энергия иссякла, я склонился над трупом, изучая артиллериста. Потом прикрыл глаза, исследуя колебания сил в поиске кристалла. Он может быть где угодно, но чтобы не потрошить всё тело, то надо провести некоторые приготовления.

Пусто! Ничего!

— Впервые такое вижу, — нахмурился я.

— Поэтому мы сюда и не ходим, господин Зодчий, — Вепрь так и стоял на коленях над беспамятным телом дочери. — Опасность большая, пусть и не такая, как сегодня, а из прибыли только сферы заряжать. Не стоит оно того. Так-то оно было бы чудесно здесь постоянно в засаде сидеть. Сложно, но денежно. Сюда ведь и третий, и четвёртый ранги приходят. Проклятое место. Не видел я такого прежде. И все порождения Изнанки здесь постоянно пустые! Ни одного кристалла отсюда не вытащили.

— Но почему? — спросил я, а затем медленно распрямился и уставился в сторону лесопилки. Чёрт, кажется, я знаю почему…

Глава 15

Из отряда охотников на ногах крепко стояли лишь Мак, Шама да Инок. Остальные были либо ранены, либо выдохлись от растраты сил. Плакальщик так точно пару дней пролежит в состоянии овоща. Мужик крепко выложился во время боя, и будь мутант Изнанки чуть проще с точки зрения анатомии — мастер аспекта воды покрошил бы тварь без затруднений. Но если бы, да кабы. В итоге актив группы, не считая лидера, стал равен трём. Уцелевшего стрелка Вепрь отправил на дорогу, встречать команду эвакуации, а когда я пошёл изучать лесопилку, то предводитель охотников дал в сопровождении Инока. Того самого Вольного, который всю дорогу бросал на меня очень странные взгляды. Чувства безопасности такой охранник не придавал вообще, но лучше быть в тонусе, чем оказаться мёртвым. Поэтому скорее я приглядывал за этим Иноком, чем тот за мной. Ну и, заодно, искал подарочек от неизвестных злопыхателей.

Поведение монстров, приходящих в одно и то же место с завидной постоянностью, да ещё и серьёзных рангов — уже аномалия, а вот отсутствие в них кристаллов совсем нонсенс. Не бывает такого. Это зверьё первого ранга может не содержать в себе квинтэссенции дикого дара, но не бегающая пушка, которую мы с таким трудом победили.

Объяснение у меня было только одно. Где-то поблизости спрятан манок для монстров, причём не просто манок, а настроенный так, что будет поддерживать свою работу из-за связи с квинтэссенциями приманенных тварей. Знал бы раньше… Если оттащить такого мутанта подальше от источника энергии, то там он и сдохнет самостоятельно. Потому что монстр Изнанки оказался здесь в ловушке и бродил вокруг на невидимой цепи, оберегаемый инстинктом самосохранения.

Сама лесопилка, конечно, по оснащению оставляла желать лучшего, но, хвала судьбе, здесь хотя бы не двуручными пилами брёвна распускали. Водяное колесо приводило в действие сложный механизм, сильно экономящий время и даже с регулировкой по толщине будущей доски. Само колесо лежало у плотины. Хоть сняли его, перед тем как лесопилку забросить. Молодцы, потому что такая технология требует постоянного ремонта. А сейчас запускай мануфактуру хоть завтра. На первое время колеса хватит, а когда я дотащу сюда действие Конструкта, то можно будет всё хорошенько усовершенствовать. Вон, хотя бы сушку организовать. Сейчас здесь был сарай для готовых пиломатериалов и всё. И он, надо сказать, подозрений не вызывал. Осмотр площадки, заваленной брёвнами и прочей требухой — тоже ни к чему не привёл. Лесопилку забросили год назад, так что свежих следов и не разглядишь.

В пильном цеху под прохудившейся крышей я остановился возле станка с выстроенными пилами. Всё заржавело, конечно же… Но ничего, это мы приведём в порядок очень быстро.

Инок следовал за мной по пятам, в отдалении, и ощутимо нервничал. Он постоянно поглядывал в сторону временного лагеря охотников, где остались его товарищи. Будто бы ждал чего-то. Или искал удобный момент. Ладно, дадим ему этот момент.

Я остановился у старого ящика возле пил, присел над ним, повернувшись спиной к Иноку. Специально выбрал место так, чтобы ни меня, ни охотника из лагеря не было видно. Покопался для вида среди побитых ржавчиной инструментов, покачал головой сокрушённо.

И когда раздался щелчок — я прыгнул в сторону, уходя от арбалетного болта. Инок, растерянный промахом, отбросил оружие и схватился за меч. Глаза охотника полыхнули пламенем. Огневик. Адепт.

— Ничего личного, парень, — сказал вольный и бросился в атаку, размахивая клинком, и с каждым движением в мою сторону с острия меча слетали огненные дуги. Я принял их на зачарованные аспектом земли руки и рванулся навстречу.

Наши клинки встретились, высекая искры. Охотник попытался пнуть меня в живот, но я ждал этого и отпрыгнул в сторону.

— Ничего личного, — повторил Инок. Я улыбнулся, крутанул меч в кисти и покачал головой, разминая шею. Охотник снова ринулся в нападение, вкладывая в удары не только аспект огня, но и землю. Одна из сокрушающих атак развалила лежащее на козлах бревно, и то разломилось пополам. Так, хватит портить моё имущество.

Мы снова сошлись в клинче.

— У меня так много вопросов… — сказал я Иноку. Он был силён, но я сильнее. И, подчиняясь аспектам, мой нажим возрос. На лице охотника выступила испарина, он побагровел, но всё же попятился под напором, а затем запнулся о доску и потерял равновесие. Осталось лишь немного помочь ему пинком, и, в конце концов, Инок рухнул на пол, и уже через миг мой сапог прижал меч противника, а остриё клинка коснулось щеки Вольного. Я чуть надавил, прекращая сопротивление. Охотник скрипнул зубами, глядя на меня с ненавистью.

— Господин Зодчий… Как это понимать? — раздался голос Вепря. Командир охотников стоял в дверях пильного корпуса с оружием в руках.

— Надеюсь, ваш человек это сам объяснит.

— Командир, он чужой здесь, — зашипел Инок. — Если мы его прикопаем рядом, то сюда никого не пришлют больше. Третий мёртвый зодчий! Они тут вообще же не нужны никому! Для галочки шлют. Москве плевать на эти земли! Уберём его и, всё будет как раньше. Ты же видел, командир, одно зло от него будет! Если бы не он, то и Вжик был бы жив!

Вепрь нахмурился.

— Инок, ты сошёл с ума⁈

— Убей его, командир. Убей, раз у меня не получилось. Власть императора не несёт ничего кроме страданий. Что это государство для нас сделало, кроме поборов, а? Мы сможем всё подставить так, будто Зодчий сам погиб. Я знаю, как это сделаем! Нам поверят!

— Что ты такое несёшь? — глаза Вепря округлились. Я с интересом наблюдал за разговором. Любопытная ситуация. Победит ли ораторский дар Инока силу воли его командира?

— Иногда надо принимать решения, брат! — торопливо добавил лежащий. — Иногда надо принимать сложные решения.

Я вложил клинок в ножны.

— Господин Зодчий… Позвольте я… Поговорю с ним… — тяжело произнёс командир охотников.

Я чуть поклонился и сделал приглашающий жест, а затем продолжил обыск. Вепрь помог Иноку подняться, забрав его оружие. Они о чём-то говорили: Инок на повышенных тонах, а Вепрь спокойно и как-то разочаровано. Я не прислушивался, но старался держаться так, чтоб видеть обоих. Мало ли к чему придёт этот разговор. Вдруг красноречие опального охотника всё-таки победит? Тогда мне придётся вступить в драку с двумя бойцами сразу. Поэтому нужно быть просто начеку.

Однако я всё равно не успел отреагировать. Да и Инок тоже. Он даже не пискнул, когда его командир вогнал ему под рёбра короткий меч. Вепрь подхватил бывшего товарища, не давая тому упасть, а затем нанёс ещё несколько колющих ударов. После чего отпустил мёртвого охотника и повернулся ко мне.

— Простите, господин Зодчий. Я… Я упустил момент, когда эта мысль возникла в его голове.

— Мне стоит ждать подобного от других ваших людей?

— Ни в коем случае. Инок… Он всегда был немного бунтарь, но чтобы начать действовать… Эх, дурак…

— О мёртвых либо хорошо, либо никак, — прокомментировал я и тут же услышал зов Изнанки. Слабенький, будто первые признаки надвигающейся болезни. Озноб да вялость сознания. Если бы не выкрутил чувствительность на максимум, то и не заметил бы.

— Клянусь, ваше благородие, это его инициатива. Мы же уже всё порешали на совете, все поддержали ваше предложение, а он…

— Тс-с-с! — прижал я палец к своим губам, определяя источник скверны. Затем подошёл к разбитому окну. Судя по выбитой раме, через него влетело (или вылетело) что-то очень большое. Я приглушил ощущения, чтобы картинка перед глазами перестала плыть от Изнанки. Затем перегнулся через подоконник. Да, здесь.

У самой стенки снаружи было привалено несколько камней, я выпрыгнул из окна и осторожно вытащил их ямы, и когда убрал последний — под ним блеснул манок. Серебряная сфера с запечатанной в ней магией призыва. Я осторожно поднял его, показал Вепрю.

— Вот ваша загадка, господин охотник.

Тот с отсутствующим видом повернулся.

— Что это?

— То, что приманивало сюда тварей Изнанки.

— Вот это? Но как⁈

— С этим мне предстоит разобраться.

Я дошёл до плотинки, сел рядом с ней и опустил левую руку в холодную воду, а затем при помощи аспекта изолировал сигнал сферы. Такой манок мне пригодится, но на своей земле я монстров видеть не хочу. Пусть пока отключённой побудет. Закончив с чарами, я вернулся к потерянному Вепрю, который всё ещё смотрел на труп Инока.

— Жаль, что вам пришлось это сделать, — сказал я ему. — Но я ценю такой шаг.

Командир Охотников кивнул, потом покосился на манок.

— Это означает, что сюда его подбросили, верно, господин Зодчий. Если оставить в стороне сам факт существования подобного артефакта.

— Да. И я собираюсь узнать кто.

— Это невероятно, господин Зодчий. Невероятно. Кто-то сумел приручить скверну? Научился ею управлять? Разве это вообще возможно?

— Вы ведь слышали о Призывателях…

— Да, но они должны присутствовать для такого лично. А здесь я никого не наблюдаю. Только эту сферу.

С дороги загудел клаксон, и Вепрь встрепенулся и двинулся к выходу из лесопилки.

— Всё, приехали. Господина витязя тоже к монахиням везём, или к гарнизонному биоманту?

— Что за монахини?

— У них тут подворье под Комаровкой. Небольшое совсем. Из монастыря святой Варвары. Живут вчетвером, и у них две очень сильные биомантки. Дадут фору томашовскому целителю, уж простите, господин Зодчий.

— Едем.

Мне бы ещё и в Комаровку заскочить, раз сегодня день путешествий. Познакомиться с людьми, так сказать. Ну и понять, что за подворье на моих землях расположилось, мне тоже не помешает. Это, конечно, не лесопилка, и ничего материального с монастырского поселения я не получу, однако большой успех заиметь сильных биомантов на своих территориях. И многие монастыри добровольно организовывали небольшие хозяйства вдоль границы с Изнанкой, чтобы обеспечить дикие места целителями. Законы Российской Империи давали им очень много свобод и правильно делали. Потому что биомантия, на мой взгляд, одна из самых тяжёлых школ магии. Если аспекты зависят от способности владеть собой, так или иначе, а прочие учения требовали концентрации и знаний (кроме природного таланта), то биомантии нужна была вера. Непоколебимая вера. А также именно это направление требовало от своих последователей множества лишений, от обетов до ограничений в еде. Немудрено, что большинство биомантов уходило в религию, развивая свой дар. Гораздо удивительнее было встретить представителя этой школы в рядах охотников. Как его там? Али, вроде бы?

— Я что хотел сказать, ваше благородие, — проговорил Вепрь, когда мы двинулись к остальным. — Нашли интересную вещицу мы на монстре. Вам бы посмотреть.

— Артефакт?

— Ну, вещица совершенно точно непростая. У меня есть оценщик, но мы с парнями поговорили и… Решили вам отдать.

— С чего такая щедрость?

— Мы не дураки, господин Зодчий, и прекрасно понимаем, что если бы не вы, то эта тварь бы прикончила не только Вжика.

— Если бы не я, то вы бы сюда и не пошли, — резонно заметил я.

— Может быть, и пошли бы. Позже. Иногда пробуем ведь, ваше благородие. Людям приходится втридорога стройматериалы покупать. Золотые они здесь. Надежда вернуть лесопилку есть как в Орхово, так и в Комаровке. Так что… Пошли бы мы сюда, ещё раз бы попытались отвадить тварей.

— Помочь с похоронами Вжика нужно?

— Нет, господин Зодчий. У нас свои обряды.

Мы дошли до места гибели монстра, где собрался отряд охотников. С дороги к нам спешил Мак и парень в камуфляже. Тоже из Вольных. Мне, кстати, нужно б отпилить что-то от павшего монстра. Для постройки специализированных зданий в Конструкте иногда требуются материи определённого ранга. И для Фермы Кристаллов как раз нужен третий.

— Показывай, Шама, — сказал Вепрь, и один из сидящих воинов легко поднялся на ноги, развернул грязную тряпицу и показал мне ржавые карманные часы, размером с ладонь. От Эха у меня голова закружилась, я даже оступился.

— Во, как его накрыло. Говорю, волшба! — тихо произнёс кто-то. Я бережно взял тяжёлую драгоценность, бросил взгляд на растерзанного мутанта-артиллериста, и тут по моему телу пробежала дрожь. А потом наступила дурнота. Проклятая вещь⁈ Здесь⁈ Я разжал пальцы, выпуская часы. Помотал головой. Из глубины меня что-то накатывало. Что-то незнакомое, но очень могущественное.

— Господин Зодчий? — как из-под воды донёсся до меня голос Вепря. Я не сводил взгляда с мёртвого монстра. Моя дурнота была связанна не с часами, а именно с трупом. Чёрт!

— Нихрена себе! — сказал кто-то слева. И я с ним согласился. Потому как ещё секунду назад боялся, что упаду на глазах у охотников, а тут вдруг обнаружил себя сидящим на земле, в ногах трёхметровой статуи артиллериста. Фигура монстра застыла в хищной позе, в каменной пушке зарождалось каменное же пламя. Руки-мечи расставлены в сторону, и от скульптуры исходила зловещая угроза.

Я поднялся, не сводя с взгляда со статуи. Внутри меня царило натуральное блаженство и опустошение. Очень сладкое и лёгкое ощущение.

— Ваше благородие… Я такого никогда не видел, — прошептал Вепрь.

— Хм… — ответил ему я, придирчиво изучая статую. Эхо от неё шло достойное.

— Вам для этого нужны были туши, да? — поинтересовался командир охотников. — Вы ещё и скульптор?

Отвечать я не стал. Потому что ещё сам не разобрался в случившемся.

— Впечатляет, ваше благородие, — сказала Тень. — Такая страсть в исполнении. Вы, будто отключились.

Девушка стояла рядом со мной с натянутой до бровей панамой. Ну, горбатого могила исправит. Повязку-то ей хоть какую-то наложили на голову?

— Процесс творения нельзя прерывать и нельзя сдерживать, — отстранённо сообщил я. Любопытный выкрутас от сознания спившегося скульптора, чьё тело я занял. Талант у парня всё-таки был, жаль, что он так прогулял свою жизнь. Впрочем, о чём я. Не будь он так слаб, то не оказался бы я здесь.

Чёрт! Моё подсознание использовало все материалы монстра, как пазл, и теперь у меня нет даже отхваченной плакальщиком лапы для Конструкта. Вон она, приделана к статуе. Тьфу ты…

— Место выбрали неудачно, господин Зодчий, — усмехнулась Тень. — Кто тут увидит ваши старания? Это надо в лагерь везти. Поставьте у дороги, будет хотя бы одна культурная достопримечательность в этой дыре.

Вепрь неодобрительно кашлянул.

— Вы совершенно правы, госпожа, — согласился я. — Это непременно надо будет отвезти в лагерь.

— Я не госпожа! Я — Тень, — вспыхнула девушка, её кулаки сжались. — Госпожи, они на балах в платьях себя продают. А я — воин, ваше благородие!

— Надя! Господин Зодчий… Вы хотели поехать с нами, — подал голос Вепрь. — Мы готовы.

Я огляделся. Лагерь-то опустел. Пока я в священном угаре возводил из трупа артиллериста скульптуру — раненых уже оттащили в машину и здесь остались только те, кто хотел остаться.

— Сколько времени прошло? — повернулся я к начальнику охотников.

— В смысле, господин Зодчий? — нахмурился Вепрь.

— Я совсем потерял счёт времени. Намного вас задержал?

— Да нет, господин Зодчий. Всё хорошо. Мы как раз собирались вас звать. Мы же не столбами стояли да наблюдали за процессом. Дело увлекательное, зачаровывающее, но у нас свои дела, у вас свои.

— Пятнадцать минут, ваше благородие, — Тень смотрела на меня с дерзким интересом. — Вы слепили эту красоту из трупа за пятнадцать минут! Известные мастера тратят на свои шедевры годы, а вам потребовалось четверть часа!

— Ну, что поделать. Ваять надо лучше, — улыбнулся я ей. Хорошенькая, но какая-то травмированная.

— Так, Тень, хватит болтать! Давай, собирай парней и возвращайтесь в лагерь, — проворчал Вепрь.

— Вы уронили, — девушка протянула мне часы мутанта, похлопала меня по руке и отошла. Так, точно. Артефакт Изнанки. Надо бы изучить его дома, когда дом этот появится. А то у меня уже манок для монстров имеется, телефон наёмников из Кобрина, теперь ещё и часы обращённого артиллериста из венгерской армии.

— Идёмте, ваше благородие, — позвал Вепрь.

— Да-да, конечно, — я направился к дороге, но через несколько шагов обернулся. Охотники, способные добраться до своего лагеря самостоятельно, зачарованно изучали статую. Да, Тень права. Я должен выставить скульптуру монстра где-то в зоне действия Конструкта.

Потому что вещь с Эхом работает гораздо лучше, когда ею восхищаются. Больше энергии получается, больше возможностей открывается. Когда-нибудь, клянусь, я построю в Томашовке музей.

Но сначала надо закончить с выстраиванием связей на вверенной мне территории.

— А где Инок, командир? — крикнул в спину Вепрю плакальщик Сухой.

— Инок меня подвёл, — обернулся к нему командир охотников, и это «подвёл» прозвучало очень грозно. Ни у кого больше никаких вопросов не возникло. Никто, совершенно точно, не хотел оказаться на месте павшего бойца. И никто, я уверен, больше никогда не вспомнит вслух о судьбе бывшего товарища.

Интересная у них община получается. И не так-то прост этот Вепрь, раз умудрился обустроить в ней жёсткие порядки. С ним надо быть всё-таки осторожнее. Здоровяк кажется душкой, но… Это явно не все его личности.

Глава 16

В монастырский приход вместе с нами отправился лучник Мак, да трое раненых — витязь, Лис и Шустрый. За рулём охотничьего вездехода сидел двадцатилетний парень с даром техноманта. По рангу ничего серьёзного — неофит-механик.

— Сколько у вас человек в отряде? — спросил я у Вепря, который привалился к окну и задумчиво наблюдал за проплывающим мимо лесом. Машину страшно раскачивало, но командиру охотников это не мешало.

— Тридцать шесть, — отстранённо ответил тот, а затем поправился. — Тридцать четыре…

— Большая группа.

Три десятка неподконтрольных одарённых под боком… Хорошее соседство, ничего не скажешь. И неплохое подспорье, если мы решим наши разногласия.

— Я долго её собирал. К нам со стороны сложно попасть. Приходят только те, кто разделяет наши взгляды. Мы не просто ватага охотников за кристаллами, ваше благородие. Мы — община. У многих семьи есть.

— Я бы хотел быть уверен, что ситуация с Иноком не повторится.

— Даю вам слово, господин Зодчий, — повернулся ко мне Вепрь. — Я могу понять, для чего Инок хотел так поступить, но никогда не одобрю. Я верю в то, что мы сможем построить правильные взаимоотношения. Вы кажетесь мне приличным человеком.

— Взаимно, господин Вепрь. И это удивительно в разговоре с вольным охотником. Простите за эту ремарку, но…

— Да, я всё понимаю. Истребители монстров часто гонятся только за выгодой ради выгоды. Это не наш путь. Мы защищаем людей.

— Хм…

Охотники-идеалисты? Слабо верится, но посмотрим.

По дороге к подворью святой Варвары мы проехали вскарабкавшуюся на небольшой холм Комаровку, на вершине которой я разглядел мельницу. Посёлок был чуть меньше Орхово: дворов сорок, и неизвестно сколько из них живых, а сколько пустует из-за недоброго соседства с Игнатьевыми. Однако поля вокруг деревни возделаны, а на тех, которые ждут следующего сезона, мирно пасутся коровы и несколько лошадей. Сельская идиллия.

Потом Комаровка скрылась из вида, снова потянулся лес, а вскоре машина свернула на колею под кленовые кроны и остановилась.

— Выходим, ваше благородие, — сказал Вепрь.

Небольшая деревянная часовня утопала в цветах. Низкая оградка опоясывала территорию подворья, и здесь очень хотелось поставить скамеечку, чтобы сесть и просто любоваться аккуратными клумбами.

Я с удовольствием втянул носом запах цветов, а потом повернулся к пожилой женщине, показавшейся на мощёной дорожке справа от часовни. Там, в тени, виднелась крошечная ухоженная избушка с голубыми ставнями.

— Мира вам, добрые люди, — проговорила монахиня. Вообще без дара.

— Матушка Валентина, здравствуйте. Нам бы матушку Ирину… — вышел вперёд Вепрь.

— Что приключилося? — нахмурилась женщина.

— Изнанка, матушка Валентина, изнанка. Раненые тут у нас.

— Показывайте. Сестра Ирина сейчас подойдёт. Слышали мы ваш тарантас, слышали.

Я не мог перестать любоваться подворьем, когда на дорожке появилась молодая высокая девушка в монашеском одеянии. Лет двадцать, не больше, а вот дар развит не по возрасту! Шла она торопливо, уверенно, но когда наши взгляды пересеклись, то красивые карие глаза служительницы на миг расширились, и монахиня споткнулась, а в следующее мгновение опустила голову. Торопливо прошла мимо нас к распахнутым дверцам вездехода.

— Господин Вепрь, давайте носилки, — приказала Ирина, проверив обоих раненых. Лис попытался вяло пошутить, но девушка его проигнорировала. Украдкой посмотрела на меня, и наши взгляды снова встретились. На щеках монахини появился румянец, и девушка поспешно отвернулась. Так, не стоит её так смущать. Она хоть и красива, но всё-таки посвятила себя вере, и пусть так и остаётся. Я быть демоном-искусителем не собираюсь.

Втроём с Вепрем и водителем мы перетаскали раненых за часовню, в небольшой белый шатёр, где на одной из простеньких коек скучал пожилой мужчина с книжкой в руках. За нашими перемещениями он следил с больши́м интересом, сдвинув очки на нос.

В шатре появилась вторая монахиня, чуть старше Ирины, но не такая красивая и с более скромным даром. Новенькая сразу же склонилась над Снеговым.

— Ой, это что же… Сам гарнизонный командир? Он жа витязь! — удивился мужичок, разглядев пострадавшего. — Что ж приключилось-то у вас⁈

— Изнанка, Семёныч, — ответил Вепрь. — Сам же видишь.

— Вижу. А это, стало быть, наш новый Зодчий? — бесхитростно продолжил тот.

— Михаил Иванович Баженов, Семёныч, — лязгнул Вепрь. — Ты за языком-то следи своим.

Я же просто хмыкнул, изучая болезненного.

— Ой, простите ваше благородие, — встрепенулся мужичок. — Совсем я у матушек здесь расслабился. Простите. Я, стало быть, Архип Семёнович, мельник да пекарь из Комаровки. Заходите! У меня самый вкусный хлеб в окру́ге! Семейный рецепт!

— И если вы продолжите его есть в таких количествах, то скоро даже я не смогу вам помочь, Архип Семёнович, — произнесла Ирина, снова бросила на меня взгляд. Голос у неё тоже был приятный. — Сестра Мария, подмени меня пока. Я должна отойти.

Она ушла слишком поспешно. Будто бы убегала от чего-то. Её напарница очень спокойно и методично проверила всех раненых, задержавшись у витязя, а затем обратилась к нам:

— Ничего страшного не вижу. Ваши ребята, господин Вепрь, дня два-три полежат. А вот его доблесть чуть дольше. Али врачевал?

— Али, — подтвердил Вепрь.

— Хорошо сделал всё и вовремя. У его доблести рёбрами лёгкие пробило. Не довезли бы сюда, если бы первую помощь не оказали ему. Поставлю свечку сегодня за здоровье Али и ещё одну спасённую им жизнь. Думаю, через три дня и этот господин будет крепок и свеж.

— Спасибо тебе, матушка Мария, — выдохнул Вепрь. — Снова хорошие вести и снова от вас.

— Одному делу служим, господин охотник, — мягко улыбнулась Мария.

— Ну, не будем мешать вам, — поклонился Вольный, пятясь из шатра.

Когда мы шли к машине, я снова увидел сестру Ирину. Девушка, отставившая больных по неотложному делу, вместо этого возилась с цветами, старательно устроившись спиной к выходу. Но когда вездеход затарахтел и стал разворачиваться — девушка всё-таки обернулась и снова попала на мой взгляд.

Наш зрительный контакт несколько затянулся, а затем монахиня торопливо перекрестилась и отвернулась.

Хм…

— Вас забросить в Комаровку, господин Зодчий? — спросил Вепрь, когда мы загрузились в вездеход. — Вы ведь туда собирались?

— Было бы неплохо.

Староста Комаровки встретил меня настороженно, но очень быстро оттаял, когда Вепрь сообщил о решении проблемы с лесопилкой. Длинноволосый, бородатый мужчина, похожий на измученного святого, запытал охотника детальными расспросами и уточнениями, пока предводитель вольных не сдался и не пообещал каждый день отправлять в лес патруль, для обеспечения безопасности работников.

Встреча наша прошла довольно радушно. Душу мне Руслан Гудков изливать не стал, конечно, но на просьбу поболтать с местными мужиками и отобрать пять человек покрепче да поотчаяннее — согласился охотно.

— Вы же супротив Игнатьева пойдёте, да? — с надеждой уточнил он, но я не ответил. Лишь загадочно улыбнулся. О претензиях жителей Комаровки к северному соседу мне уже было известно. На этом можно сыграть.

Вездеход Вепря дождался конца моего знакомства со старостой, а потом отвёз назад, в Томашовку, и уже на подъезде к холму я увидел, что Конструкт наконец-то прибрал к рукам местечко для трансмутатора и биореактора, чуть в стороне от дороги и прикрытое лесом. Третий ранг есть. Отлично!

У меня даже руки зачесались бросить всё и начать строить. Если бы ещё с ресурсами всё было ладно.

— Давно я не видел, чтобы Конструкт заходил так далеко, — сказал Вепрь. — А у вас уже на третий день здесь. Впечатляет, господин Зодчий. Надеюсь, и дальше у вас всё будет идти также неплохо.

— Поживём-увидим.

Передо мной повис Черномор.

— Хозяин, вы так надолго уехали, а ведь я нашёл все необходимые данные очень быстро. Понимаю, что должен был просчитать все варианты сразу, но, увы, я не всесилен. Ну да, вы же это прекрасно понимаете…

— Говори, — мысленно приказал я верному искусственному интеллекту.

— Под ваши требования нашлось три торговца, Хозяин. Антон Йорг, из обрусевших немцев. В основном работает со Скоробогатовыми, но охотно ведёт дела и с другими родами. Держит магазин в Кобрине, но иногда заезжает в Каменку. Раз в неделю его грузовик привозит продукты в местные деревни. Следующий кандидат: Артём Махов, работает в основном с Вольными Охотниками, и Паулина Князева, хозяйка трактира «Логово Друга». Исходя из всех данных, я бы рекомендовал вам именно последнюю. Впрочем, кому моё мнение интересно…

Паулина, значит. Хорошо…

— Проверь хозяйку чуть внимательнее. Сейчас ведь она на твоей территории уже, верно?

Черномор порозовел, чёрточка рта превратилась в улыбку.

— Конечно, Хозяин. Я чувствую столько нового и познавательного. Может быть, я смогу стать полезным. Хоть и вряд ли.

— Будет что подозрительное — сразу сообщи мне.

— Сообщаю, Хозяин. Паулина Князева ведёт себя подозрительно всё то время, что я собираю данные. У неё очень много информации про вас, а также я обнаружил на её компьютере очень много программного обеспечения использующегося для слежки или же мошеннических схем.

— То есть, так ты видишь честного торговца?

— Репутация как торговца у неё безукоризненная! — гордо заявил Черномор. — Я не нашёл ни одного недовольного как в моих базах данных, так и во всех сегментах мировой сети. Всё чисто, чётко и как я могу видеть — более чем конфиденциально. Вероятно, благодаря тем самым схемам госпожи Князевой. Должен ли я копнуть глубже?

— Пока не надо, спасибо, Черномор.

— Мне нравится, когда вы зовёте меня по имени. Я кажусь себе значимым. Это нелепо и глупо, но почему-то приятно. Должно быть, я очень несовершенный искусственный интеллект. Хотя, почему «должно быть».

— Мне нужны данные по гибели предыдущего Зодчего, — приказал я. — Видеоряд, информационные слепки всего, что там было вокруг в тот момент, что происходило до и после.

— Загрузить прямо сейчас?

— Нет. Просто собери всё это…

— Но я уже собрал, Хозяин…

— Тогда жди, напомни мне перед сном об этом.

Вездеход забрался на холм, и я выпрыгнул из кабины.

— Господин Вепрь, — обратился я к командиру охотников. — Не сочтите за наглость, но не могли бы вы заехать в Орхово и передать им новости о лесопилке?

— Конечно, ваше благородие. С удовольствием. Мы сделали большое дело.

— Их будет много больше, — улыбнулся ему я. Попрощался с Вепрем и Танком, а затем направился к казарме, где почти сразу нашёл заместителя Снегова и рассказал тому о ситуации с витязем. Худощавый бледный офицер новость принял с честью, и уже через пять минут отправил к монастырскому подворью несколько солдат охраны.

Я же двинулся прямиком к Конструкту и приценился к ресурсам. На трансмутатор пока не хватало. Немного, но всё-таки. Если разобрать одно из старых зданий, то, может быть… Но тогда я вышвырну на улицу либо солдат, либо их снаряжение. Ради высшей цели, конечно. Вот только сколько времени я на этом выиграю? День-два?

Нет, солдаты гарнизона мне тоже нужны, и жизнь всех людей, находящихся под влиянием моего Конструкта, я собираюсь делать только лучше. Потому что Врата Семи Миров быстро не построить, и гораздо проще идти к цели с лояльным населением.

Живот вдруг заурчал так неприлично громко, что я на миг даже не понял, откуда раздаётся столь странный звук. Застыл, пытаясь вспомнить, когда же последний раз нормально ел. Утром? А сейчас уже почти вечер. Причём день-то долгий вышел, организм нельзя так насиловать.

Что ж… Совместим приятное с полезным. Завернув в тряпьё клинок Фурсова и поправив поясную сумку с часами мёртвого артиллериста, я двинулся в «Логово».

Свободных мест в трактире хватало. Наверное, треть столов пустовала. Из колонок лилась приятная этническая музыка народов Африки, по залу сновали симпатичные официантки, и некоторые улыбались клиентам весьма недвусмысленно. Билли Дигриаза я увидел с порога. Американец сидел в углу заведения, в расстёгнутой рубахе, и, склонившись над столиком, что-то строчил.

Первым моим желанием было присоединиться к нему, но потом я увидел, в каком воодушевлённом раже он царапает бумагу ручкой, и посчитал такое вмешательство со своей стороны — жестоким преступлением. Потому сел за столик неподалёку, планируя поприветствовать барона, как только тот выйдет из творческого исступления.

— Доброго вечера вам, господин Зодчий, — послышалось рядом с моим столиком. Я поднял голову и увидел Паулину Князеву.

— Позвольте мне обслужить вас.

Она чуть наклонилась вперёд, осознанно демонстрируя своё декольте.

— С превеликим удовольствием, — улыбнулся я хозяйке трактира. — Слона бы съел.

— Слонов в меню нет, но… Мы можем что-нибудь придумать.

— Пока я бы остановился на тушёном мясе и кружке хорошего пива.

— Для вас только самое лучшее. Может быть, что-нибудь ещё? — она говорила с придыханием. — Девочку?

Я улыбнулся и помотал головой.

— Двух девочек? — нахмурилась Паулина.

— Вас, госпожа Князева.

— Ммм… Я стою сильно дороже, господин Зодчий, — подмигнула хозяйка трактира.

— У меня есть пара интересных вещей на продажу, госпожа Князева. И мне бы хотелось показать их вам. Но, конечно, не публично.

Взгляд красотки коснулся свёртка с клинком Фурсова.

— Вы знаете, как заинтриговать даму. Но такие дела нужно делать на сытый желудок, господин Зодчий. Поэтому я подойду к вам после ужина. И кстати, — она наклонилась ко мне совсем низко, что я ощутил её дыхание. — Мы убрали тот мусор, оставленный вами в прошлый раз в покоях барона Дигриаза. В знак крепнущей между нами дружбы.

Я проводил хозяйку трактира взглядом, наслаждаясь грацией её движений, а когда повернулся, то передо мной сидел Билли.

— Ты не поздороваться с Билли! — проговорил он, и от него хорошо пахнуло алкоголем. — Вай? Оу… Зачьем?

— Правильно будет — почему, — поправил его я.

— Окей! Почьему?

— Нельзя пугать чужую музу, Билли. Это большой грех!

Американец откинулся, хлопнул ладонью по столу.

— Оу! Если бы мой первая жена слышать это! Миша, я обожаю тебья!

— Вижу, идёт работа?

— Кипит, май френд. Кипит! Выпьем?

Передо мной оказалась кружка с пенистым напитком, и почти сразу же американец слетал за своей. Его рукописи рассыпались по заляпанному столику, пара листов упала на пол и там источала Эхо. Барон икнул, сграбастал их и запихал, довольно грубо, в кожаную папку.

Мы немного поболтали ни о чём, я попытался расспросить про жену Билли, но он очень ловко уходил от любых вопросов на эту тему. Вскоре принесли горячее, и даже не заметил, как умял огромную тарелку ароматного, нежного мяса с овощами. Пиво тоже прекрасно дополнило трапезу. Допив кружку, я отодвинул её в сторону, и тут же рядом оказалась служанка. Наклонилась:

— Госпожа ожидает вас, позвольте, я провожу?

— Ты куда, май френд? — вскинулся американец, когда я поднялся из-за стола.

— Есть у меня небольшое дело к хозяйке.

— Оу! Ноу вопросов, май друг! — расплылся в улыбке Билли. — Ноу вопросов.

Я забрал свёрток с клинком и пошёл вслед за девушкой. Та провела меня на второй этаж, на уже знакомый балкон. Внизу Билли богатырским залпом допил пиво, отыскал меня взглядом и показал два больших пальца, при этом не отпуская кружку.

Официантка провела меня к двери, находящейся в самом конце балкона. Кротко постучала.

— Открыто, — раздался голос Паулины.

— Прошу, господин Зодчий, — поклонилась девушка и ушла. Я потянул за ручку и встал на пороге.

Паулина ждала меня, прислонившись к массивному столу, и из одежды на ней был лишь полупрозрачный пеньюар.

— Хм… — только и смог сказать я.

— Между нами есть напряжение. Если мы хотим говорить о делах, было бы неплохо его снять, господин Зодчий.

Она повела плечом, и невесомый пеньюар опустился на пол.

Я шагнул вперёд и осторожно закрыл за собой дверь.

Глава 17

— Теперь, искренне надеюсь, ничто не помешает нам вести исключительно деловую беседу, господин Зодчий, — сказала Паулина, грациозно выскользнув из кровати. Я повернулся набок, любуясь идеальными изгибами женского тела, и поинтересовался:

— Вы со всеми клиентами так, госпожа Князева?

— Только с теми, где может пострадать моя объективность, — обворожительно улыбнулась хозяйка трактира. — А я бы хотела концентрироваться на деле, а не отбиваться от непристойных фантазий. Ведь иначе могу пойти на уступки.

— Очень деловой подход. Необычный, но деловой. Вы могли бы соблазнять и кружить голову, чтобы я отдал вам всё даром.

— Я считаю, что мужчины достойны большего уважения, чем им обычно оказывают, — подмигнула Паулина. — Но, чего скрывать, моя матушка чему-то такому меня и учила. Я оказалась плохой ученицей. Вы возражаете, ваше благор-р-родие?

— Отнюдь. Честность — лучшая политика.

— И вы бы лучше поднимались, господин Зодчий. Я очень хотела бы увидеть, что у вас там.

Мы оба посмотрели в сторону аккуратно положенного на пол свёртка с мечом Фурсова.

Когда сокровище павшего огневика оказалось на столе Князевой — девушка ахнула.

— Где ты это взял⁈

— Там такого больше нет.

— Господин Зодчий… — набрала воздуха в грудь Паулина, не отрывая взгляда от клинка.

— Можно просто Миша.

— Я знаю этот меч, Миша! Да его вся округа знает!

— Отлично. Тогда у меня два вопроса. Первый: можно ли продать это как есть, и второй: почём возьмёшь кристаллы, если я его разберу?

— Разберёшь⁈ Ты с ума сошёл, Миша?

Она бережно взяла меч Фурсова.

— Он целого состояния стоит! И да, я знаю, это не те слова, которые ты ожидал услышать от торговки, но поверь — ты бы и не получил никогда полную стоимость. Да и есть маленькая загвоздка, Миша-мишка-мишутка…

Я терпеливо ждал, и Паулина прищурилась, наблюдая за мной:

— Хозяина этого меча уже вторые сутки ищут. Так же, как и его брата. Ты, получается, что-то знаешь о судьбе Фурсовых?

— Увы, не понимаю, о чём ты, — тепло улыбнулся ей я. — Я шёл по лесу, вижу: что-то блестит, подошёл, поднял, ушёл. Даже не вспомню, где это было.

— Какая изумительная история! Но я её приму. Потому что Остап Фурсов и его мелкий брат-крысёныш были теми ещё подонками, — проговорила Паулина. — Но Остап, чей меч ты притащил, при этом являлся очень ценным для Игнатьевых подонком. Если кто-то узнает про твою находку, то появится очень много вопросов…

— Поэтому я пришёл к тебе. По моим данным, с тобой можно иметь дело даже в щекотливых ситуациях, — я упёрся ладонями в стол.

Паулина прикусила губу, будто не слушала меня вовсе, а затем выпалила:

— Такой клинок нельзя разбивать на кристаллы. Нельзя. Это… Святотатство!

— Неожиданно слышать такое от женщины, да ещё и по отношению к оружию…

— У меня есть слабости. Как и у каждой порядочной девушки.

Она нахмурилась, побарабанила пальцами по столешнице.

— Мне надо подумать… Есть ещё что-нибудь?

Я вытащил часы венгерского артиллериста, хоть и не собирался их продавать. Просто прицениться.

— Интересно, — Паулина наклонилась к вещице, включила яркую лампу и несколько секунд крутила артефакт в руках. — Я должна показать её своему оценщику. Позволишь?

— Конечно. У тебя здесь даже свой оценщик есть?

— Я живу рядом с Изнанкой, Миша, — покачала головой она. — Мне сюда столько разного барахла притаскивают с той стороны, что трактир — это моё хобби, а не средство заработка. Но знаешь, что объединяет всех тех, кто приходит ко мне? Все уверены в ценности добытого артефакта, но иногда железки — это просто железки. А девушку так и вовсе каждый норовит обидеть. Без оценщика здесь никуда. Не в государственную же комиссию везти.

— Хорошо, неси своему оценщику.

— Не так всё просто, он ещё не приехал. Завтра жду. Там ведь мужчины из Орхово должны как раз вернуться из рейда, притащат сюда на продажу ворох разных приблуд, так что работа у оценщика будет.

— У Вольных в лагере свой торговец. Почему они идут к тебе?

— А почему пришёл ты? У меня, Миша, цены лучше, чем у торговца Вольных. Ты к нему, кстати, с этим мечом не обращался? — последнее Паулина сказала со встревоженным видом.

— Нет.

— Хорошо. Я знаю, кто такие Фурсовы, и кто такие Игнатьевы. Чем больше они мечей потеряют, тем лучше для всех. А вот другие торговцы могут быть не так принципиальны. И у меня есть идея, Миша. Меч у тебя видный оказался, приметный и так просто от него не избавишься, но у меня есть кое-какие связи с теневыми аукционами Восточной Америки. Всё, что пересекает границу этого недоразумения — пересекает её с очищенной историей. Конечно, полную цену, как я уже тебе сказала, ты за меч никогда не получишь, но не разбивать же такую красоту, верно?

— Тебе виднее. Мне деньги бы не помешали.

— Дай мне время, Миша-мишка-мишустик, и я скажу тебе свою цену, хорошо? Завтра, ладно? Сейчас мне вряд ли кто ответит.

— Конечно, — я принялся заворачивать клинок в тряпку и, не глядя на Паулину, спросил:

— Что ты знаешь про гибель предыдущего Зодчего?

Хозяйка «Логова» выпрямилась и скрестила руки на груди. Закусила губу.

— Слухи, Миша. Только слухи. Как про смерть этого негодяя Шилина, так и про предыдущего— Калласа. Официальная версия всем известна, но… Она официальная.

— Мне стоит опасаться?

— Ещё как. Этот край не терпит третьей власти. Древний спор Скоробогатовых и Игнатьевых. По факту здесь нет ничего полезного, но ты же знаешь мальчиков, — ухмыльнулась она с намёком. — Надо показать размер своих владений, вот они и борются за нас как могут. Поэтому не верю я во внезапные появления монстров, убивающих зодчих. Шилин-то ладно, он ничем от Фурсовых не отличался. А вот Калласа жаль. Он пытался работать. По-настоящему.

— Да, слышал. Тот, кто был здесь до Шилина…

— Красавчик был, клянусь, из греков. И хороший человек, пусть и зануда страшный. Нам здесь даже показалось, что он жизнь наладит, но… Сожрали и его, несмотря на весь гарнизон и на то, что у него икона висела.

— Икона? — точно, у них же здесь есть талантливый иконописец.

— Олежка Орховский рисует. Вся округа ими спасается. Ещё его предки эти обереги создавали, и ему талант передали.

— Иконы защищают от Изнанки? — не удержался я от скепсиса.

— Ты зря улыбаешься, Миша. Мы спокойно живём на границе. Охотники Вепря постоянно ловят на наших землях различных чудовищ. На караваны постоянно атаки происходят от различных монстров, и я сейчас не про лихих людей. А в Орхово монстры не приходят и всё. И в Комаровку тоже. Семья Олежки постаралась. Теперь в каждый новый дом обязательно икону вешают. Моя мать в своё время и здесь в трактире повесила.

— Можно взглянуть?

— Ты разбираешься в религиозном искусстве?

— Немного. Интересно ведь. Весь мир бьётся над тем, чтобы надёжно защититься от скверны, а в небольшой деревне есть мастера, давно решившие эту проблему.

— Миша-мишенька-мишустик, по хитрым глазам вижу, не веришь ты в это, — покачала головой Паулина. — Зря, очень зря.

— Ну, зодчему, который в это поверил, икона не помогла, — напомнил я.

— Исключение из правил, не более того. Так же как и лесопилка. Мужики её защищали, две иконы там было точно, но всё равно монстры напали. Может, больше икон надо. Может, они сеть создают и были слишком далеко от остальных? Ты же из Петербурга, вы там такое не изучали?

— Сложно сказать… — уклонился я от ответа. — Но на икону я всё-таки посмотрел бы.

— Посмотришь, — кивнула Паулина и скользнула ко мне, очутившись в объятьях. — Но попозже, если ты не против.

— У меня больше ничего нет на продажу, — улыбнулся я. — Нет нужды, госпожа Князева.

— Это уже будет просто для здоровья, — низким голосом проворковала та. — Грех не воспользоваться случаем, господин Зодчий. Но ничего себе не придумывай, и, умоляю, не переходи на цветочки-лютики. У меня очень много дел и играть с тобой в будущую домохозяйку и мать твоих детей я совершенно не собираюсь. Идёт?

— Хм…

Проснулся я через мгновение после того, как сознание провалилось в сладкое небытие. Надо кроватью висел Черномор, и его сиреневый свет окрашивал волосы спящей рядом Паулины в странный цвет. Вот ведь фантазёр, даже в виртуальной проекции учитывает реалии физического мира.

— Вы просили напомнить о себе вечером, Хозяин, — раздался голос искусственного интеллекта. — Перед сном. Я смог точно определить ваш переход в фазу сна и, надеюсь, успел. Погрешность минимальная.

— Напомни мне задавать тебе временные метки, а не ориентировочные, — мысленно простонал я. День был тяжёлый, мне нужен отдых. Столько драк, возни, да ещё и хозяйка трактира оказалась весьма темпераментной. Но дело есть дело. Потом отдохну.

— Обязательно, Хозяин. Вижу, вы уже нашли общий язык с торговцем Паулиной Князевой. И позвольте напомнить о том, что вы хотели задавать мне временные метки, а не ориентировочные.

— Загружай мне всё, что ты нашёл по смерти Шилина, а ещё собери всё доступное по гибели Калласа.

— Каллас был хороший, но тоже умер, как умрёте и вы, Хозяин, — сиреневый свет сменился на жёлтый, а на рожице Черномора появилась грустная улыбка. — Загружаю.

Перед глазами побежали видеоролики. Благодаря интерфейсу Конструкта, в зоне действия которого я сейчас находился, я мог легко управлять потоком данных, мысленно останавливая их в нужных мне местах и используя все отметки, проставленные искусственным интеллектом. Такие, как имена проходящих в зоне съёмки людей, например. При желании поднимая досье на каждого.

— Хозяин, хочу напомнить, что вы планировали задавать мне временные метки… — подал голос Черномор.

— Замолчи, пожалуйста.

Рожица снова стала сиреневой.

Ролик смерти Зодчего я промотал на ускоренном воспроизведении. Тварь четвёртого ранга разнесла простенький домик Шилина на кусочки, перемешав останки предыдущего хозяина Томашовки со строительным мусором. Она прошла посты гарнизона так, словно их и не видела несмотря на открытый солдатами огонь. Добралась до жилища Зодчего и уничтожила его, после чего на поляне закипел бой, и в итоге гадину свалили не без помощи подоспевших Вольных Охотников, во главе с самим Вепрем. Но не сцена гибели интересовала меня больше всего. А то, что её предшествовало.

Зодчий возвёл своё жилище неподалёку от Конструкта, и мимо того постоянно проходил кто-то из солдат гарнизона. Воинская служба наполнена кучей непонятных задач и непременного перемещения. Так что вроде бы ничего подозрительного. Однако я уловил момент, как ранним утром к крыльцу домика подошёл офицер. Присел, оглядываясь, и при помощи аспекта земли прикопал у него серебряную сферу. Точно такую я нашёл на лесопилке.

Спать расхотелось. У меня на руках было доказательство покушения. Я убедился, что на следующий день после разрушения тот же офицер забрал эту сферу у одного из солдат, разгребающих завалы.

— Грузи мне всё то же самое, но про Калласа, — приказал я Черномору.

Уже минут через десять я без удивления обнаружил, как тот же офицер закапывает сферу у дома ещё одного зодчего.

И именно он сейчас замещал отправленного на больничную койку витязя. Занятно.

— Должен ли я объявить Алексея Петровича Нестерова в розыск? — уточнил Черномор. — Я усматриваю закономерность в его действиях. Вдруг то, что он закапывает, имеет связь с явлением монстров? Хотя это было бы слишком очевидно, не так ли, Хозяин. Я, вероятно, снова ошибся.

— Пока не нужно никого никуда объявлять, но если увидишь, как он решит что-то закопать у моего дома — немедленно сообщи мне.

— Хорошо, Хозяин. Я постараюсь предотвратить вашу смерть, пусть мне и кажется это маловероятным.

— Пуф… Так, у нас есть что-то ещё? Очень хочу спать/

— Только ваша просьба напомнить вам про временные метки, но мне кажется, что я зря это делаю, — послушно отчитался Черномор.

— Да, совершенно верно, отмени мою просьбу.

Я повернулся на другой бок и закрыл глаза. В кровати госпожи Князевой было уютно и удобно. После жёсткой койки в закутке солдатского ангара — прямо королевская опочивальня. Эх… Мне нужен трансмутатор.

Наутро зона действия Конструкта стала ещё больше. Теперь вокруг меня раскинулся участок контролируемой мной земли радиусом в километр. Неплохое начало, но ни до одной из деревень я так и не дотягивался. Впрочем, всему своё время.

Первым делом я закончил настройку всех Фокус-Столбов, а затем, наконец-то, занялся потреблением энергии Колодца, погрузившись в глубокую медитацию. Работал я осторожно, тщательно напитывая все доступные мне аспекты. Потому что любой из них, как показывала практика, мог спасти жизнь. И если многие предпочитали развивать экспертизу лишь в одном направлении, то я старался вести их все одинаково, что требует большой концентрации. Ну и одновременно стоило раскачивать доступный источник силы.

Короче, занятий хватало.

Но меня, как водится, прервали стуком в дверь.

— Господин Зодчий, господин Зодчий, прошу вас, выйдите! — позвал незнакомый голос. Я закончил медитацию, ловко поднялся на ноги и открыл дверь. На пороге стоял тот самый Алексей Нестеров, заместитель раненого витязя и, одновременно, убийца двух предыдущих Зодчих.

— Господин Зодчий, тут к вам приехали. Я распорядился задержать на дороге, но они уверяют, что делают всё по вашему приказу. Вы не могли бы дать мне больше информации?

Водянистые глаза офицера чуть слезились, а вежливая улыбка, неожиданно, раздражала. Я знал, кто он. Он не знал, что я знаю. Это открывало некоторые возможности для работы, конечно, но требовало дополнительной выдержки с моей стороны.

— Конечно, конечно, господин лейтенант, — максимально сдержанно ответил я.

Вышел наружу. На дороге, ведущей в Орхово, стояло несколько гружёных брёвнами телег, а на самой дальней, запряжённой пятью лошадьми, лежала статуя мутанта-артиллериста. Я насчитал десятка два Вольных Охотников, во главе с Вепрем, и узнал среди возниц Руслана Гудкова.

— Господин Зодчий, господин Зодчий! — увидел меня последний и поспешил ко мне, молитвенно сложив руки на груди. Двигался он очень плавно, совсем не шевеля туловищем, словно ноги жили своей жизнью.

— Прошу вас, укажите место, где мы можем сгрузить это всё.

Брёвна, очевидно, были с лесопилки. Пролежавшие год в лесу, они, разумеется, потеряли ценность для строительства. Но совсем не лишились её в качестве ресурса для Конструкта.

— Господин лейтенант, — обратился я к Нестерову, — прошу, обеспечьте загрузку в Конструкт.

Офицер нахмурился:

— В мои обязанности входит обеспечение сохранности Конструкта и вашей жизни, господи Зодчий. Я не должен заниматься развозкой мусора.

— Эта работа напрямую связана с сохранностью Конструкта, господин лейтенант. Потрудитесь исполнять свои обязанности!

Нестеров поджал губы:

— Баженов, вы забываетесь!

— Я дал приказ, Нестеров. Если вы не подчинитесь, мне придётся принять соответствующие меры, — холодно проговорил я. Да, моё отношение к нему абсолютно предвзятое.

— Вы не имеете права…

— Я имею права вышвырнуть вас с моей земли в любой момент. Уверен, ваше командование это оценит.

Он побагровел, резко повернулся к опешившему Гудкову. Староста Комаровки старался стать чуть ниже ростом, но у него это не получалось.

— Прошу за мной, — процедил лейтенант и зашагал к ресурсному складу.

Когда телеги со скрипом потянулись мимо Конструкта, ко мне подошёл Вепрь.

— Куда страшилище это ставить, ваше благородие?

Я почесал голову. С учётом совершенно не облагороженной территории водружать хищную фигуру монстра из Изнанки можно было где угодно. Скульптура везде окажется самым ярким элементом пейзажа.

— Да там и ставь, чтобы с холма в сторону границы смотрела.

Вепрь повернулся, почесал затылок.

— Добро, добро…

Он было двинулся к своим, как я его окликнул:

— С чего такая щедрость, господин Вепрь. Ваша заслуга?

— Ну, мы всё равно там территорию утром чистили, мужикам помогали с лесопилкой. Подумали, раз уже в Томашовку везти, то почему бы и не погрузить. Ваша ведь.

— Моя. А брёвна кто надоумил привезти?

— Ну а куда их, ваше благородие? — улыбнулся лысый Вепрь. — Сейчас они только мешаются, а вам с них какая-никакая, а польза. Считайте это жестом благодарности со стороны местных…

— Потому что, ваше благородие, лесопилка — это работа. Лесопилка — это возможности. Лесопилка — это будущее наших поселений! И, кстати, я бы хотел обсудить размеры оплаты, — тихо проговорил оказавшийся рядом со мной Гудков. Он смиренно наклонил голову и продолжил:

— Как бывший управляющий, я осмелился прикинуть небольшую смету для дальнейшего использования столь важного производства. Учитывая все детали логистических цепочек.

У меня в руках невесть как оказалась пачка бумаг. Руслан Гудков сложил пальцы в замок и слегка поклонился. Я встряхнул листы и впился глазами в текст. Денег мне нужно всё больше и больше… Проданного меча хватит на первое время, а дальше это может стать проблемой.

— А ещё я хотел бы представить вам отобранных мной пятерых жителей Комаровки, о которых вы спрашивали. У вас найдётся для этого минутка? — продолжил Гудков.

Это, кстати, тоже важно. Надо бы досконально проверить этого управляющего. Если он всю свою работу делает так, с инициативой, но с почтением, я даже позволю ему что-то с этого иметь.

— Конечно, конечно. Веди, — сказал я старосте Комаровки, и длинноволосый мужчина плавно поспешил к держащимся особняком пятерым селянам в чистой, но по-деревенски дешёвой одежде.

— Я сразу хочу извиниться за взятую на себя смелость, господин Зодчий, — сказал Гудков, по дороге. — Вы говорили про мужчин, но… У меня нашлось даже лучше! Гораздо лучше! У меня нашлась Нюра!

Глава 18

Что ж… Нюра из пятёрки подобранных для меня людей действительно выделялась. Она была на голову выше самого рослого из мужчин-добровольцев, и в три раза шире. Словно налегающая на пиво и булку дочка сказочного огра и какой-нибудь принцессы. Лицо было соответствующее — широкое и мясистое, а маленькие глазки прекрасно дополняли картину. Плюс смешной пучок волос на затылке. Прокормить такого бойца должно быть непросто. Драться против неё мне бы тоже не хотелось. Вид Нюра имела суровый и отталкивающий. Да и мужики из Комаровки старались держаться от неё подальше.

— Я просил покрепче да поотчаяннее, — тихо заметил я.

— Не волнуйтесь, ваше благородие! — смущённо улыбнулся староста. — Нюра попадает под все ваши критерии. Вы не пожалеете, клянусь.

Мужчины подобрались довольно крепкие и вполне подходящего возраста: без детей и стариков. Самым младшим был мой ровесник, а старшему стукнуло немногим больше сорока. Нюре, наверное, минул третий десяток, но у людей с такой комплекцией сложно с определением возраста. Там и двадцать, и сорок легко насчитать можно.

— Добрый день, — поздоровался я и выслушал нестройное ответное приветствие. От одного крестьянина ощутимо пахло перегаром, да и улыбался он очень странно, будто не отошёл от попойки. Сразу минус. Молодой держался излишне уверенно, очевидно, сражаясь с собственной робостью. Самый возрастной доброволец, совершенно точно, служил прежде.

— Игнат Туров, шестнадцатый гренадерский полк, — доложил возникший рядом со мной Черномор. — Две награды. Уволен по прекращению контракта. Не женат. Не привлекался. Никому не нужен. Совсем как я…

Вовремя подошёл мой искусственный интеллект. Неужели адаптируется потихоньку? Я люблю, когда проявляют инициативу. Ошибаться можно, сидеть на заднице ровно, когда нужно брать ответственность на себя — нельзя.

Последним из прибывших мужиков был помощником местного кузнеца. Плечи широкие, руки крепкие. Вполне себе вариант. По каждому Черномор выдал справку, но ничего впечатляющего не нашлось. Совершенно обычные сельские жители, которые в своей основе даже в Кобрине не бывали. Я для них так и вовсе инопланетным гостем считался.

Впрочем, это недалеко от истины.

Я задрал голову, чтобы заглянуть в лицо Нюре. Биография у неё тоже была скудная. Из пятёрки следы в сети оставил только Туров.

— Хм… — проговорил я, изучая великаншу.

— Я любого здесь поколочу, ваше благородие! — низким голосом протянула она и смущённо улыбнулась. — Не смотрите, что баба!

— У меня нет цели кого-то колотить… — заметил я, и Нюра разочарованно вздохнула. Любопытно.

— Пока нет… — осторожно добавил я, и в маленьких глазках валькирии забрезжил огонёк надежды.

— Так, ты, — я указал на ещё пьяного рекрута, — тебе сразу нет. Тебе предложили работу на благородного человека, и ты не смог явиться на встречу трезвым.

— Так это… Я… Узнал-то тока сегодня. Я ж… Ну… — замялся мужик. — Руся, скажи его благородию, а? А ну как второго шнс… шнс… Ну, вдруг больше набора не будет. Набора! Во! Простите, вашбродье. Ик.

Гудков сокрушённо покачал головой:

— Моя вина, господин Зодчий. Моя вина. Я знаю, что Макар прекрасно бы вам подошёл, но вчера не смог его найти. Только сегодня. Его сомнения насчёт ограниченности предложения я всецело разделяю, поэтому настоял явиться даже в таком виде.

Макар умоляюще сложил руки. С виду крепкий… И я вроде бы его отшил. Но ладно, пусть знают, что новый Зодчий суров, но не упрям.

— Ещё раз увижу пьяным — сделке конец, — сказал я, а мужик расплылся в счастливой улыбке, но тут же попытался принять серьёзный вид.

— В чём будет заключаться работа и какая будет наша оплата? — тихо поинтересовался гренадер Туров.

— Люблю прямые вопросы, — повернулся я к нему. — Но я бы не назвал это работой. Услуга за услугу, Игнат. Я обеспечиваю вас и ваши семьи. Жильё, провизия, снаряжение, обучение. Это поможет разрешить большую часть ваших проблем сейчас, и быть готовым к чему-нибудь серьёзному в будущем.

— Что взамен? — гренадер не удивился моей осведомлённости о его имени.

— Взамен мне нужен порядок на этих землях. Мне нужны люди, готовые их защитить. И не только свой дом и своих соседей, когда рак на горе сдохнет. Вы, конечно же, помогаете друг другу, знаю. Кто вилами, кто топором, кто отцовским мечом. Это очень хорошо, но этого недостаточно. Мне нужна организованная, обученная группа, способная решать проблемы в самом широком спектре.

Гренадер молча кивнул, а вот глаза юноши загорелись. Я же продолжил:

— Вы будете представлять род Баженовых, и поэтому спрос с вас тоже будет выше. Так как я набираю гвардию. С вас начнётся рассвет этих земель. И никто в лесах ваших друзей больше гонять не станет из соседей. Потому что обидчикам придётся иметь дело с вами.

Так, пафос прошёл хорошо. Пьяный Макар даже икнул с восторгом. М-да. Ладно, пусть мои рекруты оставляли желать лучшего, но большой путь начинается с первого шага.

— Я согласна, — прогудела Нюра. — Возьмите меня в гвардию, ваше благородие!

— Много времени займёт? — спросил помощник кузнеца. — У меня ж там работа… Это… Ну, в кузне.

— Тренировки каждый день, утром два часа и вечером два часа. Воскресенье — выходной. А там уже посмотрим, кто на что годится. Давайте начнём с этого. Дальше по результатам.

— А бегать надо будет? — испуганно спросил Нюра.

— С вами, сударыня, всё будет индивидуально, я уверен.

Великанша покраснела и потупилась.

— Завтра в восемь утра начинаем. Там.

Я указал вниз, на поле, раскинувшееся у дороги, ведущей от Орхово в Комаровку.

— Тренировка состоится при любой погоде. И уже там мы поговорим о моей части обязательства. Всего хорошего, и до встречи!

У меня внутри всё крутилось от нетерпения. По моим прикидкам тех ресурсов, что привезли с лесопилки, должно хватить на трансмутатор! Но виду я, конечно, не подавал. Добрался до Вепря, который помогал водружать статую монстра. Место охотник нашёл хорошее, и теперь каменный мутант-артиллерист с хищным видом взирал на мою будущую тренировочную площадку.

Командир Вольных заверил, что в восемь утра два его инструктора будут ждать рекрутов на месте и подготовят им программу. И на этой славной ноте я вернулся в Конструкт. Но на подходе меня остановил видеозвонок от отца. Тот уже был в своей родной вотчине, под Златоустом. Телефон он держал крайне неловко, где-то внизу, отчего были видны лоб и глаза, но не рот. Иван Михайлович старался вести себя сдержано, деловито. Просил показать владения, значительно хмыкал и постоянно добавлял «добро, добро». Мама всё время заглядывала в экран через плечо и эмоционально ахала. Мы поделились новостями о здоровье, я заверил, что кушаю хорошо, и что мне всё здесь нравится, а работа прямо прекрасная и коллектив дружный. Матушка дежурно пожаловалась на отца, тот привычно поворчал на супругу. Этот рутинный разговор меня даже согрел. Хорошие люди. Надо обязательно им помочь, когда чуть окрепну.

В общем счёте наша беседа продлилась минут пятнадцать, в конце которой я всё-таки вошёл в Конструкт и вывел панель строительства. Потёр руки в нетерпении. Закачал в базу схему трансмутатора.

— Что это? — тут же ахнул под ухом появившийся из пустоты Черномор. Чёрточка рта превратилась в изумлённый нолик. — Что это, Хозяин⁈ Я не верю в то, что такое возможно! Этой схемы нет в доступных базах данных! Её нет в экспериментальном реестре Высшего Зодчества! Я обновлялся сегодня днём. Кто вы такой, Хозяин⁈ Анализ показывает, что принцип действия универсален для любых материалов. Прямое преобразование в реоген. Низкое потребление, высокие мощности. Хозяин, это же решение глобальных проблем! Вы обязаны придать огласке эту схему!

— Хм… — сказал я.

Пауза… Сиреневый Черномор стал голубым и тихо продолжил:

— Понимаю. Вы так не поступите, Хозяин. Но когда вы умрёте, это же всё может изменить. Вы приказали стереть все схемы в случае вашей гибели, но это же преступление против человечества! Вы из будущего, Хозяин⁈ Скажите мне правду!

— Нет, — двусмысленно ответил я.

— Ну да, ну да, пошёл я к лешему, — кружок изумления превратился в грустную улыбку. — Чего я ещё хотел-то? Искусственный интеллект, никому не нужный в этой глуши. Без будущего и надежды. Обречённые видеть раз за разом гибель своих Зодчих. Фатум.

Он исчез, а я погрузился в управление строительством. Поднялся на высоту полёта, готовясь к возведению трансмутатора. Так-то оно довольно крупное здание, метров сто длиной. Да, похоже на обычный деревянный ангар, но я в своё время добавил в него немножко особенностей, изменив окраску на белую и выполнив всё здание в стилистике новгородского зодчества. Разумеется, без куполов, но узкие высокие окна оставил.

Место под трансмутатор подобрать было непросто. Мне нужно, чтобы он был в лесу, но при этом зацепил как можно меньше деревьев. Потому что строительство объекта не перерабатывает попавшиеся под руку ресурсы, а уничтожает их. И я себе просто не смог бы простить бессмысленное сжигание такого количества древесины. Но повезло, как раз нашлась болотина, на которую мой объект прекрасно встал. При этом ещё и так удачно, что подъезд к трансмутатору был уже под сводами рощицы. Теперь дело за дорогой… И вот её необходимо прокладывать через лес.

Я на миг задумался. Терять древесину, которая пропадёт во время строительства, совершенно не хотелось. Но поднимать селян, собирать их, отправлять на заготовки в режиме «срочно» — потребует слишком много времени и совсем не добавит мне очков.

Взвесив все за и против, я с тяжёлым вздохом решил прокладывать самую дешёвую дорогу к основной сельской «трассе», как раз в одном месте примыкающей к зоне действия Конструкта. За пределами моего влияния строить можно только по старинке: руками и техникой, увы. Таких ресурсов у меня сейчас нет.

Во время создания дороги я использовал умный режим проектирования, отчего реоген проложил путь с минимальными разрушениями. Однако несколько деревьев под снос всё равно попали, и пришлось потратить немного драгоценного ресурса для ассимиляции и переработки древесины прямо на месте строительства. Жадность душила, но делать нечего. Грубо говоря, чтобы превратить дерево в реоген, мне потребуется сто единиц, а взамен я получу только сорок, которые уйдут на очищенную дорогу.

Ладно, хватит ныть об упущенной выгоде. Важно, что так я экономлю важнейший мой ресурс — время! Дорога есть, а значит, уже завтра, теоретически, её можно будет использовать.

Теперь к самому трансмутатору: автономной охраны, включённой в схему здания, должно хватить для защиты от любопытных глаз, а противопожарная система справится с намеренной порчей. Так… Теперь энергия. Я протянул от установленной статуи артиллериста линию к трансмутатору, но свет в нём не загорелся. Ясно, не хватает. Скульптура получилась мощная, но запитать постройку такого ранга не смогла. Пришлось тянуть линию от Конструкта, благо из-за Фокус-Столбов энергии у меня сейчас было валом, а силовые потоки ресурсы не тратили. Здание, наконец-то, мигнуло, подключаясь. Отлично! Теперь дело за малым. Запихать в трансмутатор всё, до чего могу дотянуться и получить много прекрасного реогена. Когда введу систему канализации, так и вовсе смогу строить из дерьма и палок. Буквально!

Мысль об ускорении процесса при помощи сфер — я задушил в зародыше. Завтра днём трансмутатор, уверен, дозреет сам, а топлива для него у меня к тому времени ещё не будет. Значит, и спешить некуда. Закончив с новой постройкой, я подключил статую артиллериста к общей сети, чтобы генерируемая энергия зря не пропадала. А после всех манипуляций обнаружил, что ресурсов осталось совсем немного. И вот здесь уже не удержался, потешил себя любимого. Потому что заслужил.

Небольшой уютный деревянный домик, с просторной гостиной, спальней и санузлом, встал прямо на краю усиленного обрыва. Ну, как встал… Просто из Конструкта потянулась к месту строительства ещё одна волна энергии. Так что ночевать мне сегодня в тесной конуре, под солдатский храп, но это уже временная история. Скоро у меня появится свой уголок.

Счётчик ресурсов почти обнулился. Ни на что больше не хватит. Ну да ладно. Теперь следующий пункт плана.

— Черномор, — вызвал я помощника, и сиреневая рожица тут же повисла рядом со мной. — Поищи мне мусоровоз поблизости. Либо на продажу, либо в аренду. Желательно с водителем. Можно частников, можно компании.

— Уточните ваш предел близости, Хозяин. От одного километра до четырёх тысяч.

— Не дальше Кобрина, — уточнил я.

— Контакты уже у вас на телефоне, Хозяин!

Я вышел из Конструкта, проверяя присланный список. Машин в продаже нет. В радиусе ста километров действует одна компания, которой принадлежит полигон ТБО. Плюс был частный мусоровоз. Вот он-то мне и нужен.

— Черномор, узнай тарифы всех свалок, сколько они берут за тонну. Расширь поиски ещё на сто километров.

— Готово, Хозяин, — почти моментально ответил сиреневый помощник.

Так… Некоторое время я изучал данные и сопоставлял их. Частники в этом регионе возили мусор где-то из расчёта пятнадцать рублей за машину, это без загрузки. На полигон под деревней Сушитница содержимое принимали по пять рублей за заезд, при этом водилу ждал серьёзный штраф, если среди мусора найдётся потом что-то нетипичное или запрещённое к хранению на свалках. А таких позиций в большом мире, которые нельзя переработать или же держать среди гор обычного бытового барахла — порядочно. Раздельный сбор в Российской Империи практиковался только в больших городах. В сёлах же… Пока я проверял свои владения и катался на вездеходе Вольных Охотников, то кроме официальной мусорной площадки, забитой доверху, встретил небольшую свалку в лесу, за Орхово.

Что ж… Пока всё складывается удачно. Будем проводить мусорную реформу, привлекая клиентов. Потому что я буду принимать абсолютно всё. И за скромные два рубля за машину. С учётом того, что в больших городах десятка в день считалась очень неплохой зарплатой, то хорошая же прибыль получается. Плюс дармовые ресурсы.

Много дармовых ресурсов.

Так как ассистентов у меня пока не наблюдалось, то созванивался и переговаривался с частником я сам. Ничего, не развалюсь. Поначалу всегда сложно. Водитель сначала не понял о чём речь, но когда я приблизительно обрисовал им выгоду, посчитав средний рабочий день равным пяти вызовам, то почти сразу же получил заверения приехать уже завтра днём. Мужчину с очень импозантно-неторопливым голосом смутило расположение моего небольшого мусороперерабатывающего предприятия, однако привлекла цена. Так-то Томашовка и окрестные деревни — натуральный медвежий угол. Проезд только через земли Скоробогатова, хороший крюк получается. А крюк — это топливо и время.

Слава Императору — на территории Российской Империи передвижение коммунальных услуг деньгами не облагалось, даже частных подрядчиков (но, разумеется, обладающих лицензией) и на платных дорогах. Так что граф потерпит.

Посёлков и городков чуть дальше к востоку хватает. А где люди и крепкая власть, то там и мусоровозы нужны. Помойка — зеркало посёлка. Ладно, помоечную тему откладываем до завтра. Сейчас время более насущных вопросов.

Я огляделся в поисках Алексея Нестерова, лейтенанта имперских войск и виновника смерти двух предыдущих Зодчих. Заместитель начальника гарнизона как раз построил десяток солдат на площадке у «казармы» и теперь вышагивал вдоль строя, гоняя бойцов.

Уже на подходе я увидел, что лейтенант скомандовал упор лёжа и теперь с удовольствием считал отжимания, делая паузу между «раз» и «два». Офицер улыбался, наблюдая за тем, как бойцы в полной выкладке выполняют его команды.

— Господин лейтенант, не помешаю? — отвлёк я его от процесса. Нестеров повернул ко мне голову, смерил презрительным взглядом. Солдаты застыли на вытянутых руках, ожидая приказа, но офицер совсем не торопился. Лейтенант медленно повернулся ко мне, заложил руки за спину.

— Помешаете, господин Зодчий.

— Очень жаль. Я планирую возведения ряда построек для развития поселения. Напомню, что именно ради этой задачи меня сюда отправили. И нормальное функционирование новых зданий потребует изменения оборонительной системы у дороги на Орхово. Я могу поставить строения самостоятельно, но хотел прежде узнать интересы армии и её возможности. Но не буду вас отвлекать от столь важного дела.

— Раз… — сказал офицер, и солдаты послушно опустились к земле, не касаясь её. Руки их дрожали от нагрузки. На каждом ещё гора снаряжения в довесок.

— Надеюсь, у его доблести по возвращении не возникнет вопросов к вам по принятым мной решениям, — я развернулся и пошёл к спуску в сторону Орхово.

— Отставить. Разойтись, — приказал лейтенант. — Вы двое со мной, остальные свободны.

Сопровождение было некстати, но ничего страшного.

Уставшие и злые солдаты покорно двинулись за своим командиром, бросая на того недовольные взгляды. Мы спускались по дороге, и синий поток реогена, видимый только мне, заливался в лес слева от нас, возводя вожделенный мной трансмутатор. В направлении которого и двинулись.

— Здесь у нас будет очень важный объект, господин лейтенант, — указал я на рощицу, в которую и бил синий цвет.

— У нас там нет оборонительных линий.

— Но они там должны быть, — мягко возразил я. — Позвольте, я объясню вам всё на месте.

Лейтенант поморщился, махнул рукой солдатам, и мы двинулись к ведущей в лес дороге.

Возвращение офицера в лагерь мной не планировалось.

Глава 19

— Дорогу нужно было согласовать, ваше благородие, — сказал Нестеров с недовольным видом. Мы как раз добрались до тени леса. Дорожное покрытие под нашими ногами было девственно-чистым. Ещё ни одно колесо его не касалось. Да и из людей, полагаю, мы стали первыми.

— Дорога обсуждаема, — на ходу бросил я. — Её можно переделать, но гораздо важнее постройка в глубине леса. Идёмте.

Офицер раздражённо махнул рукой солдатам, но уже через сто шагов путь им преградила видеопроекция, вызванная по моей воле. Я смонтировал видео так, чтобы внимание зрителя не рассеивалось. Поэтому получился короткий ролик из нарезанных записей, на которых Нестеров закапывает сферу под домиком Зодчего, а потом жилище имперского ставленника рушится под атакой монстра. Следующий момент: Нестеров получает манок из рук солдата на раскопках. Затем он же снова закапывает сферу под другим домом, которое чуть позже крушит ещё одно чудовище, но на этот раз офицер самолично находит мистический шар и прячет его за пазуху, воровато, картинно воровато при этом оглядываясь.

К чести лейтенанта — соображал он неплохо. Уже в середине второго ролика Нестеров повернулся ко мне с поднятым пистолетом и нажал на спусковой крючок. Но оружие я поломал заблаговременно, поэтому даже не пошевелился в ответ. Офицер передёрнул затвор, попробовал выстрелить ещё раз, а затем с хищным видом схватился за меч.

— Это тоже не поможет, — покачал головой я.

— Уничтожить его! — приказал солдатам Нестеров. Один из них сдёрнул с плеча штурмовую винтовку и вскинул её, но второй опустил руку на ствол, направляя тот в землю, и сказал:

— Коль, погоди. Тут чего-то не так.

— Это приказ, Михайлов! — побагровел офицер. Я смиренно ждал конца сцены.

— Ваше благородие, а что это за мячик такой интересный у вас был? — прищурился Михайлов. — Ну, в ролике этом?

— Бунт? — выкрикнул лейтенант. — Я вас под трибунал отдам за неповиновение. Ефрейтор Соколов, немедленно заберите оружие у рядового Михайлова!

— Он, мна, прав, вашродье, — ответил второй солдат. — А чё это, мна, такое, мна, было? Господин Зодчий, мна?

Нестеров замахнулся клинком, намереваясь покарать бойцов, но я оказался рядом с ним, перехватив руку офицера. Даже аспект использовать не пришлось. А ведь он земельник. Слабенький, а всё же. Растерялся, бывает.

— Я неофициально обвиняю вас, Алексей Нестеров, в убийстве Зодчих Его Императорского Величества, — сказал я в лицо офицеру.

Лейтенант попытался ударить меня в пах, но я специально стоял так, чтобы ему было удобнее бить именно в это место. Ну и, разумеется, своим аспектом земли заранее обеспечил должную защиту. С воплем боли Нестеров рухнул на дорогу, схватившись за ушибленную ногу. Потом взялся за рацию:

— Циркулярно, нападение на офицера! Сектор новой дороги, в лесу!

Он посмотрел на умерший прибор, потряс его и с гневом отбросил в сторону. Понятливый.

— Господа, если у вас есть дела, то вы можете вернуться к их исполнению, — обратился я к солдатам. — Мне нужно будет с ним побеседовать с глазу на глаз.

Михайлов и Соколов переглянулись. Старший по званию мотнул головой, мол, идём.

— Ваше благородие, так… А что за мячик-то? — не удержался младший. — Интересно же!

Соколов сделал страшные глаза, призывая товарища заткнуться.

— Мне тоже интересно, рядовой Михайлов. Поэтому позвольте мне поскорее начать задавать вопросы. Буду очень благодарен, если за это время никого больше на дороге этой не увижу. Уверяю, это отразится на вашей репутации, когда господин Снегов вернётся с лечения.

Ефрейтор потянул напарника за плечо, прошипел что-то с «мна» тому на ухо, и оба солдата потопали по дороге назад. Михайлов пару раз всё-таки обернулся, но я ждал, пока они отойдут подальше.

Заместитель начальника гарнизона попытался встать на ноги, но тщетно. Травму он себе нанёс серьёзную и, вероятнее всего, заработал перелом.

— Кто тебе платит, Нестеров? — спросил я, возвышаясь над лейтенантом.

— Я не понимаю о чём вы, — прошипел тот.

— Сомневаюсь. Облегчи себе душу, Нестеров. Ты пойман. Это государственная измена.

— Где? В том, что я что-то закопал у дома Зодчего? — окрысился офицер. — А потом выкопал? И что пришли с изнанки из-за этого? Да кто тебе поверит, щенок? Да, прикапывал. Бабка знакомая дала, сказала, что злых духов та отваживает. Я и прикопал.

Он осклабился, а потом выхватил нож. Я выбил оружие ударом ноги.

— Не хочу терять время, Нестеров. Кто передал тебе манок, когда передал, с какой целью, как держишь связь? Это ведь не Тотошка, верно?

Имя это я выдернул из переписки мобильного телефона Нестерова, который мысленно пролистывал, заодно изучая контакты. Номеров в памяти насчитывалось много, но быстрый набор пуст, а последние звонки…

— Тотошка? Откуда ты знаешь? — обомлел Нестеров.

Один номер попадался чаще других, входящий. Звонит каждый день, ровно в двадцать один час, а в контакты не внесён. Кажется, мой клиент.

— Я много знаю, моя любимая свинка, — именно так в переписке называл его некто «Георгий Автосервис». — А что насчёт жены? Она в курсе твоих автомобильных увлечений? Или контакт с подписью «Жена» это кто-то ещё?

Глаза Нестерова полезли на лоб.

— Да откуда ты… Тварь, вот тварь.

— Имя, Нестеров. Имя. Кто тебя прикормил, и чьи задачи ты выполняешь?

— Пошёл ты, щенок. Мне нечего бояться. Бабка-ведунья дала оберег, но он не сработал. Всё!

К насилию прибегать не хотелось, но ничего лучше него в этом мире не работает. Я подошёл к лежащему, выдернул из его нагрудного кармана телефон, а затем подпрыгнул, уворачиваясь от неуклюжей попытки подсечки. Резвый. Пришлось смазать наглецу ладонью по роже. Нестеров снова упал на спину, шмыгая разбитым носом.

Я повернул телефон экраном к нему.

— Интересные фотографии. И видео интересные. Это вот оно — «Георгий Автосервис», да? Меня от снимков, конечно, тошнит, но давай начнём их отправку по всем твоим контактам. Кто такая Анна Толокина? Надеюсь, ей есть восемнадцать?

Увлечения у Нестерова были сомнительные, конечно. Ладно бы, если невинные взрослые фильмы с мужчиной да женщиной. Да даже с кожей там и с плётками. Что вытворял лейтенант — язык не повернётся описывать. Вернее, что вытворяли с ним.

— Не смей… — дрогнул голос офицера.

— Ты знаешь, что нужно делать, сильный и независимый мужчина с красным кляпом во рту. Боже мой, а вот это ведь, должно быть, больно… — я показал очередной снимок. — Жуть какая. Так кто такая Анна? Я ещё не определился, что послать. Это, или это?

— Не надо, пожалуйста… — затараторил извращенец. — Я всё скажу, всё скажу!

— Тогда говори…

И он заговорил.

Труп предателя я прикопал в двух сотнях метров от входа в строящийся трансмутатор. Но не очень глубоко. Потому что, как только постройка будет завершена — господин Нестеров сделает в своей жизни что-нибудь полезное. Возможно, станет парой канализационных труб. Судя по интересам — очень близкая ему тема.

Теперь осталось придумать достоверную ситуацию для ожидающих меня на перекрёстке солдат.

Я вышел к ним с максимально запыхавшимся видом. Помахал руками, призывая внимание. Ефрейтор как раз повернулся в мою сторону.

— Сбежал! Сбежал! — выдохнул я, когда солдаты оказались рядом. — Перехитрил меня и сбежал…

— Змеюка… — выпалил Соколов. — Вот ведь змеюка. Так, а что это было-то⁈ Что за мячик он закапывал.

— Дары Призывателя, — поморщился я. — Он служит не Империи, а Тёмному Призывателю!

— Твою ж мать, мна… — прошептал ефрейтор. — Настоящий Призыватель, мна? Они ж, мна, сказочные!

— Увы, но, господа, я ещё не выяснил имя Призывателя. Знаю, что на севере у него лагерь был. Там они с Нестеровым и встречались. Всё, что я узнал… Но никому ни слова об этом! Ясно⁈

Я сурово оглядел бойцов и добавил, проявив весь дар внушения:

— Я не знаю, кому доверять. Лейтенант мог быть не один. В вас я уверен, так как будь среди вас хотя бы один заговорщик — я бы из леса уже никогда не вышел. Но в других бойцах гарнизона… Нет. Мы не должны рисковать.

Солдаты переглянулись, сомнения в них ещё были. Тогда добиваем:

— Разумеется, как только его доблесть выберется из госпиталя — я поставлю его в известность. И не забуду отметить вашу роль в операции. Если вы её не сорвёте! Вы же не сорвёте? Это уже не просто на границе сидеть в окопах, господа. Это государственной важности дело.

— Споймать бы гада, — сказал Соколов. — Пока далеко не ушёл.

— Этим я займусь, — успокоил его я. — Но всё, что вы видели сегодня — вы не видели, ясно? Вы получили приказ от Нестерова ждать здесь, на перекрёстке, а он вместе со мной ушёл в лес. Хорошо? Никто не должен знать, что я его раскрыл. Основная версия — лейтенант вдруг напал на меня в лесу, я дал отпор, но преступнику удалось сбежать. Понятно?

— Так точно, — громыхнули солдаты.

Когда мы вернулись в Томашовку, я попрощался с бойцами, напоследок с заговорщицким видом посмотрев каждому из них в глаза, а затем двинулся в «Логово». Очень захотелось чего-нибудь горячего. Да и кое-что посмотреть нужно было. Время же было обеденное, так что всё сразу можно и совместить. Тем более что и дел у меня особых сейчас нет. Паулина ещё не нашла покупателя на оружие Фурсова; оценщик хозяйки трактира не приехал; гвардия начнёт собираться только завтра. Ну и до кучи ресурсов для строительства нет. Значит, надо развлекать себя самостоятельно. Хоть планов и много.

Официантка появилась у моего столика почти моментально, приняла заказ на солянку и котлеты с пюре и, обольстительно улыбнувшись, удалилась. Зал трактира был почти пуст. Если не считать парочки солдат, явно в увольнительной. Ну, середина дня, народ ещё не раскачался на такие заведения.

Вечером люди сюда подтягиваются. Причём как с земель Скоробогатова, так и с Игнатьевских. Я не поленился и нашёл информацию о «Логове» в сети. Один из самых высоко оцениваемых трактиров в округе. С особыми услугами.

Когда горячий суп с куском свежего чёрного хлеба оказались передо мной, я с большим удовольствием погрузился в буйство вкуса, выбросив из головы все мысли. И только после, отодвинув тарелку, сыто откинулся и расслабленно вернулся к размышлениям насчёт того, что довелось сегодня узнать. Ответов становилось чуть больше, но это не значит, что вопросы уменьшались.

Нестерову отдавал приказы некто господин Бургундский. Черномор собрал мне всю доступную информацию об этом знатном господине. Перед ним гарнизонный крот и отчитывался каждый день в девять часов вечера. Бургундского интересовало абсолютно всё происходящее в гарнизоне и окрестностях. Так что мои активности ему тоже были известны. А сам Бургундский, согласно данным Черномора, был одним из доверенных лиц Михаила Игнатьева. И здесь не надо быть Иваном Путилиным, чтобы понять: чьи интересы представляет этот человечек. Манок офицеру выдавали на дело, заблаговременно встречались на охотничьей заимке, на границе между моими землями и Игнатьевскими. Выведенная из строя лесопилка тоже дело рук Нестерова, и снова сделано по заказу соседа.

Что ж… В эту игру могут играть двое. Хотя баловаться со сферами призыва я не стану, мне бы эту куда пристроить. У меня немного другой профиль и слишком велики риски не совладать с этой частью изнанки. Вон, здесь рядом целый континент, который был чересчур уверен в себе. И теперь его жители по лесам своих земляков доедают.

— Мне бы парой слов с хозяйкой перекинуться, красавица, — улыбнулся я официантке, которая пришла забирать посуду. Та охотно кивнула:

— Сейчас передам!

Я же, разомлевший от солянки, принялся рассматривать деревянные стены с картинами-поделками. Нулевое Эхо. Ничего интересного. Но всё же где-то в доме предметы с хорошей аурой были. И один из них находился за стеной обеденного зала. Рядом с кухней. Наверное, как раз он мне и нужен.

— Господин Зодчий, снова вы! — раздалось за моей спиной. Я повернулся на голос. Паулина в строгом наряде напомнила мне школьную учительницу. Вероятно, из-за больших очков и собранных в пучок волос.

— Прекрасно выглядите! — сказал я с улыбкой.

— Мне нужно уехать в Кобрин по делам, так что вы поймали меня на выходе. А деловая поездка — это деловая поездка. Так говорила мне мама, и вот тут я с ней согласна. Я чем-то могу вам помочь?

— Да. Не хочу вас отвлекать, но… Я хотел бы взглянуть на икону. Вы говорили, что у вас есть одна работа местного мастера.

— Всего лишь! Я думала что-то серьёзное! — почти разочарованно сообщила хозяйка трактира. — Я распоряжусь, и Варвара вам всё покажет. Варвара!

Уже знакомая официантка оказалась рядом с хозяйкой и смиренно сложила руки перед собой, склонив голову.

— Детка, покажи господину Зодчему нашу комнату отдыха, хорошо?

— Конечно, госпожа! — поклонилась официантка.

— Что-нибудь ещё? — Паулина была само внимание.

— Не сегодня, госпожа. Удачной дороги.

— Не забудьте, господин Зодчий. Сегодня вечером у нас встреча. Я вернусь не одна.

— Жду её с нетерпением.

Я проводил взглядом Паулину, насладившись игрой её бёдер, а затем повернулся к Варваре.

— Прошу, господин! — тихо сказала та. Она проводила меня как раз в то помещение, из которого и доносилось сильное Эхо. И уже войдя в уютную комнату, где отдыхал персонал трактира, я увидел на стене икону. Варвара к реликвии, разумеется, меня и проводила.

— Вот, господин. Работа местного мастера. Считается, что она оберегает от тварей Изнанки. Знаете, и я в это верю! Не слышала ни про один дом, защищённый верой и пострадавший от нападения чудовищ!

— Вы местная? — посмотрел я на девушку. Та гордо кивнула:

— Да, в Комаровке живу! У нас тоже такая есть, но от Олежки, а не от его папеньки. А эта от папеньки.

— Хм…

Икона фонила очень сильно. У меня руки чесались от желания снять реликвию со стены. Печальный лик святого вызывал восхищённую оторопь. Отец местного иконописца был человеком невероятного таланта и сумел передать его сыну. Эту кровь бы в какую-нибудь хилую аристократию, и появился бы крепкий род.

Я приблизился к реликвии, облизнул внезапно пересохшие губы. Этого не может быть. Никак не может быть такого!

— Позволите? Я хотел бы снять её… — выдавил я из себя.

— Да, конечно. С вами всё в порядке? — нахмурилась Варвара.

Потоки силы покалывали кончики пальцев, но изумление моё было вызвано не этим. Видел такие источники и прежде. Удивило другое.

— Вы не могли бы оставить меня? — спросил я не оборачиваясь.

— Но…

— Пожалуйста… Я не причиню ей вреда. Мне нужно… Помолиться.

Девушка изумлённо кивнула, и едва за ней закрылась дверь, как я полез в поясной короб со сферами. Нашёл ту, которая заполнена была только наполовину, и поднёс к лику святого. Белёсое марево под изолирующей твердью забурлило, в тумане появились чёрные вкрапления. Магическое стекло нагрелось в руках.

Этого просто не может быть. Оно ведь изолирует вообще все влияния! А здесь икона растворяла энергию Изнанки, находящуюся под защитой лучшей из придуманных людьми чар. Простой Талант не способен на такое. Передо мной был действительно истинный оберег от скверны! Но как это вообще возможно⁈ Я ощупал деревянную раму иконы. Бережно коснулся холста. Даже понюхал реликвию, будто таким образом хотел разгадать удивительную тайну артефакта. Мне совершенно точно нужно поговорить с местным мастером. Как его там зовут? Олежа?

Повесив шедевр обратно на стену, я отступил под печальным взглядом святого. Затем повернулся и быстро вышел из комнаты отдыха. Торопливо попрощался с Варварой.

И, не теряя ни минуты, поспешил к выходу из трактира. Мне срочно нужно в Орхово. Потому что, если моя теория верна…

То это будет очень-очень-очень круто!

Глава 20

— Воу-воу, май друг! — сказал Билли, когда я вылетел на улицу. — Куда вы все так бежать, м?

Американца едва не прибило дверью, и потому его сетование было вполне понятно.

— Сначала прельестный Паулина умчалась на дорогой машине, теперь мой верный друг Зодчий куда-то бежать! Хочу тоже бежать! Ты идёшь на файт? Оу, давай файт, да? Как в лесу! М-м-м!

Он сдвинул свою шляпу на затылок и мечтательно улыбнулся.

— Нет, не файт. Скучные разговоры, Билли. Прости, очень спешу, — попытался я обойти его.

— Могу я спешить с тобой? Мне скучно, ю ноу! — не унимался тот.

— Как пожелаешь, не отставай.

Барон мигом переключился и вместе со мной вышел на дорогу к Орхово, которую ещё больше развезло после автомобиля, забравшего Паулину.

— Как твоя рукопись?

— Оу… Миша, это боль. Я два дня писал как… чумачечий? — неуверенно сказал Дигриаз.

— Сумасшедший, — поправил его я.

— Да! И сегодня утром я поньял, что не знаю как дальше, ю ноу! — он горестно вздохнул. — Надо переписать. Жаль.

— Быть писателем непросто, — поддержал его я.

— Нет, Миша! Каждый может, если задница крепкий и есть один палец, ю ноу! — отмахнулся Билли. — Но когда не идьёт, то не идьёт. Я весь мой комната убрать вместо служанки, лишь бы не писать! Оу…

Он понизил голос:

— Тот мэн, которого я тебе нашьёл… Вондерфул Полина забрать его совсем. Эта женщина непростая, кльянусь!

Да, я тоже заметил.

— Но такая фигура! Прямо притти-притти, — он помахал рукой, в поисках слов, но сдался. — Вондерфул. Горьячий льёд! Эверест! Как ты думаешь, Миша, есть ли у неё мэн?

Но не успел я ответить, как Билли продолжил:

— Обьязательно есть, Миша. Такие бэйб не бывают одни. Бат не про наш нос она, верно?

— Кхм, — ответил ему я. — Давай не будем развивать эту тему?

— Оу, прости-прости. Я забыл о приличия. Куда мы идьём?

— Задать пару вопросов местному иконописцу.

— Он как-то свьязан с теми бастардс в лесу? — понимающе закивал барон.

— Совсем нет.

— Супер, — чуть разочаровано заметил американец. — А есть что-то с ними свьязаное? Я краем уха слышал о беглом офицере, который напал на Зодчего.

— У тебя хороший слух. А у солдат длинный язык.

— Место маленькое, всё на виду, — широко улыбнулся Билли. — Донт би злой! Я случайно услышать! Офицер связан с бастардс?

Я покосился на американца.

— Те ребята в лесу хотели отомстить за нанесённую им обиду, Билли. Здесь нет ничего глобального. Просто, как у вас говорят, в городе новый шериф и идёт процесс притирки.

— Риали? — хмыкнул американец. — Я думаю иначье. Я поговорить тут с парочкой людей, послушал других. Да и мой опыт говорить, что такая группа, как те бастардс не работает без приказа босса. Тебя хотят убрать отсюда, май друг. И это вондерфул. Это даёт шанс на хороший файт! Ведь нет ничего лучше этого! Хочешь, я поеду на земли Игнатьевых? У них есть неплохая корчма где готовьят изумительную крольчатину. Могу послушать там внимательно, пока буду её кушать. Поводить носом.

Я непонимающе посмотрел на барона.

— Зачем?

— Вдруг узнаю что-нибудь!

— Хм… — у меня в голове появилась мысль.

— Мне нравится твой «хм»! Давай, май френд!

— А мне по душе твоя идея. Послушай, Билли, у меня есть парочка вещей, которые было бы неплохо провернуть. Раз уж тебе интересно поиграть в разведчика.

— Ты спас мою жизнь два раза, — важно сообщил Дигриаз. — Парочка вещей — это минимум, что я могу тебе сделать. Рассказывай.

Мы почти дошли до Орхово, когда я осторожно приоткрыл американцу планы на будущее и что он мог бы для этого предпринять. И чем дальше заходил мой рассказ, тем радостнее становился сам Дигриаз. Под конец он не скрывал своего восторга:

— Супер! Супер! Оу май гад, Миша! Я сделаю. Сделаю! Ты увидьишь! Они все будут твои!

— Только не нарвись, Билли, на неприятности.

— О чём ты, Миша? Конечно, нарвусь.

Пару минут я всерьёз думал, не передать ли моему приятелю сферу-манок с лесопилки, пусть положит куда-нибудь поближе к усадьбе Игнатьевых, но потом решил, что не надо. Мне всё равно нужно самому туда заехать, посмотреть на то, как живут соседи.

Да и техники у них там, должно быть, валом. А я очень люблю чужую технику.

— Я гореть, май друг! — подытожил барон, когда мы оказались на перекрёстке. — Я пошёл сейчас, бай! Позвоню!

И американец на самом деле повернулся и зашагал по дороге к Комаровке. Ладно, он мальчик взрослый, знает, что делать. У меня сейчас задача гораздо важнее.

Дом Олега-Иконописца находился в центре деревни, которую я пересёк под бесхитростное любопытство сельской ребятни. Хоть дворов здесь было и всего полста, а с детишками у местных семей было всё в порядке. Всех возрастов. Прямая в непосредственности малышня, вроде бы хмурые и серьёзные, но ещё подростки, ну и просто сорванцы малолетние, которых ещё к работам деревенским и не припахали, а из слюнявого возраста они уже вышли.

У ладной калитки в дом, указанный мне по дороге, я постучал по висящему на столбе железному звонку. Из уютного бревенчатого домика, метров десять в длину, тут же высунулась уже знакомая мне женщина. Супруга Олега, вызволявшая его из трактира.

— Господин Зодчий? — изумилась она.

— Здравствуйте, мне бы с мужем вашем поговорить.

— С Олежой? — она прижала руку к груди. — Опять учудил чего, ирод?

Женщина нахмурилась и помотала головой:

— Не он это, ваше благородие. Вот вам крест, не он! Как тогда вы за него у трактира вступились, честь вам и хвала, так он, почитай, всё работает и работает, совсем не пьёт! Не он это, ваше благородие!

— Я по поводу икон.

— Ах икон! — лицо её просветлело. — Конечно-конечно. Иконы! А я-то сразу! Уж простите, господин Зодчий! Олежа! Олежа, дурак ты блаженный! К тебе его благородие пришёл!

Она исчезла в доме, но голос её, пусть и приглушённый, продолжал взывать к мужу. Наконец, отворилась дверь, и на пороге дома появился худосочный иконописец. Вид у него был сильно смущённый. За ним воинственной глыбой встала супруга, подталкивая муженька в спину и одновременно с этим очень громким шёпотом увещевая:

— Иди, Олежа! К тебе ж само благородие!

— Доброго дня вам, ваше благородие, — очень тихо проговорил Олег. Глаза на меня поднять он боялся.

— Здравствуйте. Позвольте задать вам пару вопросов… Насчёт ваших икон.

У меня внутри всё дрожало от нетерпения, но виду я, конечно, не подавал. Вряд ли этот человек понимал, какое чудо совершил. И это правильно. Чем меньше людей будет знать о открытии, тем лучше.

— Да, ваше благородие. Конечно…

— Я могу взглянуть на вашу мастерскую?

— Зачем? — напрягся Олег.

— Всегда мечтал увидеть рабочее место творца, — с почтением проговорил я. — Я наслышан про ваши иконы и подумывал сделать заказ…

— Заказ? Не могу я, ваше благородие. Две иконы ещё должен сделать, а там работы до конца года. Простите… Людям обещал!

Жена что-то шикнула ему, но Олег оказался непреклонен. Он даже выпрямился чуток.

— Борисовы слово держат!

— Уважаю. Я бы хотел встать в очередь, если возможно, на икону.

— Конечно-конечно. Вам какой святой покровительствует? — оживился Олег.

— Может быть, у вас есть какие-то образцы?

Тот помотал головой:

— Нет, нет, ваше благородие. Так оно не работает. Вы называете вашего святого, а я уж сам как-то его рисую. Так оно от души будет.

И с правильным использованием Таланта, подумал про себя я, но вслух сказал:

— Понимаю! Простите, не хотел отвлекать, но всё же, мне попросту мечталось посмотреть, как работают гении!

Жена Олега, совершенно точно, дала тому по почкам, потому что мужчина охнул, а затем часто закивал:

— Конечно-конечно, проходите.

— Будете пирожки, ваше благородие? С грибами, с рыбой, с картошечкой? — засуетилась женщина.

Я машинально согласился на рыбу, а затем, склонившись, вошёл в домик иконописца. Потолки здесь были низкие, старые. Даже бытовых приборов особо не разглядеть. Привыкли вне цивилизации жить. Мы прошли мимо печи, на которой развалился жирный серый кот с крайне недружелюбными глазами.

А затем оказались в небольшой каморке, со столом напротив огромного окна, выходящего на юг, чтобы света всегда хватало. Здесь пахло краской, древесиной и чем-то ещё.

— Вот… Смотрите, ваше благородие, — Олег неловко прибрал со стола, освобождая холст с бородатым старцем. — Это вот святой Варлаам. Делаю вот…

От готовящейся иконы исходило отчётливое Эхо. Хорошее такое Эхо, но в нём не было того, что я почувствовал в реликвии у Паулины.

— И вот вы рисуете это всё, а потом просто вставляете в раму? — задал глупый вопрос я, сканируя помещение.

— Ну да. Рисую и вставляю, — вздохнул Олег, так и глядя в пол. Смущался он страшно. Наверное, потому что был трезвым.

— Ваше благородие, — он вдруг поднял взгляд на меня. — Спасибо, что вступились за меня там. Простите, я когда выпью… Ну сам не свой. Но если не выпью, оно разъедает меня изнутри, понимаете? Должен иногда пить, иначе работать не смогу.

Бремя многих носителей Таланта. Если не умеют балансировать на острие, то либо спиваются, как прежний Михаил Баженов, то либо теряют способность творить. Становятся ремесленниками, выжигая Талант. Горестное саморазрушение, несправедливое.

— А рама у вас уже готова под неё?

— Да возьму одну из тех, вон у меня стоят.

Я посмотрел на стеллаж, заставленный различными рамками. Местные, резные.

— Плотник наш делает. Кабальный Святослав, слышали, может? Сам-то я не очень с деревом.

— Слышал.

Пустышки. Не то, совсем не то. Но что же? Я подошёл к столу, осторожно опёрся на него, изучая работу Олега. И в этот момент почувствовал источник. Под столешницей. В ящике.

— Простите, у вас водички не найдётся?

— Конечно-конечно, ваше благородие, — засуетился иконописец, шатнулся к двери, получил протянутый ковш от подслушивающей супруги. А я уже выдвинул ящик и уставился на небольшую книжечку с золотыми страничками, аккуратно разделёнными папирусной бумагой.

— Что это?

— Это для золочения, ваше благородие. Сусальное золото. Вот, вода, как вы просили.

Я взял ковш и сделал несколько крупных глотков. Это непростое золото. Такие сокровища и такая халупа?

— Сами делаете?

— Да какое там, ваше благородие. Тихон из Комаровки. У меня нет ничего для этого. Я рисую им, ваше благородие. Так какой святой вас интересует? Я запишу.

— И цену не назовёте?

— Сколько заплатите, столько и заплатите, — пожал плечами Олег. — Я же не для денег это делаю.

За дверью отчётливо громко вздохнула его жена. И потопала прочь. Да, владельцы Таланта часто не от мира сего.

— Я думаю, вам Сергей Радонежский подойдёт. Он ведь покровитель строителей да Зодчих. Верно?

Я кивнул соглашаясь. Олег же достал книжечку, нацепил на глаза очки и нацарапал что-то у себя.

— Всё, записал. Но не раньше Нового года начну, ваше благородие. Дело не быстрое. Да и сезон, сами понимаете.

— Понимаю. Всего хорошего.

Выбравшись из дома, который игнорировал все технические новшества этого недоразвитого мира, я остановился на крыльце. Повернулся к хозяйке, проводившей меня до выхода, и спросил:

— Чего же вы совсем без техники-то сидите? Не тяжело?

Та замялась на пороге, грустная, но смирившаяся, но на вопрос ответила охотно:

— Да какая техника, господин Зодчий? Электричества-то нет у нас. У кого генераторы есть, да кто побогаче, у тех и машины стирающие найдутся, и даже это штука, которая пол лучше метлы метёт. Как её… Этот… Соросос, да?

— Пылесос… — машинально поправил я. — Как же так без электричества-то? Неужели имперские линии не протянуты?

— Ну так мы люди-то простые, ваше благородие. Не в Конструктах живём. Он до нас-то и не дотягивался никогда, далеко мы от него. А имперские до Островья дотянули, и всё. Сюда Пал Палыч грозился провести электричество, да только дорого это очень будет тринадцать километров по чащобам. Нет у нас таких деньжищ. Так что живём, как живём. По старинке, знаете ли.

— Ничего, — улыбнулся я женщине. — Скоро здесь всё изменится!

Та охотно закивала, но по глазам было видно — не верит. И имеет право. Чтобы добить сюда Конструкт, его надо поднять ещё на пару рангов, а это уже было за пределами возможностей предыдущих Зодчих. Без Фокус-Столбов пятый уровень они через пару лет бы смогли достигнуть, если бы всю энергию бросали на Конструкт.

— А кто такой Пал Палыч?

— Так это ж Павел Павлович Скоробогатов! Нашей деревне всегда помогает. Он… ой…

Я терпеливо ждал продолжения, хотя тётка побледнела. Губы её задрожали.

— Простите, ваше благородие. Простите. Тут ведь как… Приходят Зодчие да уходят, а мы одни всегда. Вот… Пал Палыч… Он часто людей своих присылает. Продукты подвозит на продажу. Не забывает о нас. Простите.

— Всё в порядке. Не волнуйтесь. Теперь у вас есть я.

А вот к Скоробогатову надо будет присмотреться внимательнее. Хитрый жук. Может быть, опаснее северного соседа, раз использует мягкую силу.

Ничего, так даже интереснее.

Выйдя из Орхово на дорогу, ведущую к Комаровке, я увидел гружённую сеном телегу с пожилым возницей и напросился к нему в попутчики. Надо, всё-таки, обзавестись транспортом. Очень много времени трачу на путешествия. Но пока приоритеты другие. И самый важный — что такое делает с золотом местный кузнец.

Когда я оказался на пороге кузни, то там вовсю пылало жаром, да стучали молоты. Уже знакомый мне помощник кузнеца, в фартуке на почти голое тело, раздувал меха, а щуплый длиннорукий хозяин производства точно молотил по заготовке, с видом максимально сосредоточенным. Огненные брызги летели в разные стороны, и я даже залюбовался работой мастера.

И тот меня заметил. Нахмурился грозно. Выпрямился, легко опустив молот. Обычно кузнец шире дверей в плечах, а этот весь узкий, хлипкий.

— Добрый день, мастер Тихон. Я Михаил Баженов. Новый Зодчий, — представился я.

— Ну? — буркнул тот. Его помощник продолжал качать меха, делая вид, будто меня не видит.

— У меня есть парочка вопросов по сусальному золоту, которое вы делаете для Олега-иконописца.

— И чё? Всё по закону! Да, лицензии нет, ну так и золото порченое! — мрачно заявил кузнец.

— Мастер Тихон. Со всем уважением. Вы не забываетесь с интонациями? — прищурился я. Тощий выпрямился, отёр руки о передник.

— Простите, ваше благородие, — опомнился кузнец.

— То есть вы делаете сусальное золото из осквернённого? — переспросил я.

— Порченое, осквернённое — без разницы. Так-то оно не нужно никому, — Тихон явно ждал подвоха. — Сами же знаете, не золото это уже. Оно ж когда в Изнанке полежит, то меняется сильно. В этих вон, в электрониках городских, работать перестаёт. Кто по побрякушкам работает, те тоже не берут его, тусклое оно совсем и мягкое слишком. А для икон самый раз. Пробу поднимаешь и цвет приемлемый для них становится. Что за вопросы-то у вас, господин Зодчий?

— Много у вас такого?

— Есть малясь. Смотря для чего вам, ваше благородие. Но сразу скажу: даром не отдам, возни с ним много, чтобы в сусальное перегнать. Для Олежи старался.

— Даром и не нужно, мастер Тихон. Спасибо.

Я вышел из кузни с загадочной улыбкой, и за моей спиной застучал молот по наковальне. Как всё, оказывается, просто. Осквернённое золото воздействует с Талантом и так разрушает Изнанку! Металлы вообще по-разному реагируют на скверну, и золото среди них выделяется. Но чтобы вот так…

Это, воистину, как яблоком по голове. Теперь просто нужно провести несколько экспериментов. И если всё получится, то у меня появится невероятное преимущество перед соседями.

Впрочем, оно у меня и так было, но больше не меньше.

Я с улыбкой стоял на улице, наслаждаясь хорошим предчувствием, и тут со стороны Орхово послышался церковный набат. Удары молота в кузне почти сразу прекратились. Справа в доме неподалёку громко хлопнула дверь, и на улицу выбежала женщина, вслушиваясь в звон. Лицо у неё исказилось в непонятную гримасу.

Гримасу страха и надежды. А затем селянка сломя голову, побежала мимо меня в сторону церкви.

Глава 21

Народ собирался на церковной площади, и когда я подошёл к ней — там уже была половина Орхово, плюс подоспело несколько человек из Комаровки.

— Беда, ой беда! Да как же так! — причитал женский голос. — Ну как же так!

— Тихо, тихо! Сейчас со всем разберёмся! — ответил мужской.

— Погубили мальчиков. Погубили!

— Цыц, женщина!

— Ты мне не цыцкай, ты их туда повёл!

Я просочился сквозь толпу. Перед входом в церковь развалилось на земле семеро мужчин. Все крепкие, но все уставшие донельзя и с серо-зелёными лицами. Кажется, это местные сталкеры. Старший из них, в потёртом камуфляже и с усиленным оранжевым кристаллом клинком за спиной, пытался успокоить седовласую женщину.

Судя по внешнему виду вернувшихся из рейда людей — держались они на пределе возможностей.

— Всё будет хорошо, — уверял старший. — Андрей, ну что там?

— Не отвечают… — чуть слышно ответил один из лежащих на земле сталкеров. Огромные рюкзаки охотников за сокровищами были забиты добычей.

— Проклятье! Да где Вольные-то⁈

— Они в рейд собирались, Мстислав, — сказал кто-то из толпы.

— Так два дня назад собирались-то! Надолго ведь не ходят! Ты им звонил, Андрей?

— Я всё делал, — устало отмахнулся лежащий.

— Погубил мальчиков, погубил! — вновь завыла тётка.

В дверях церкви появился отец Игнатий, вид у него был очень хмурый и встревоженный, но лицо моментально прояснилось, когда взгляд наткнулся на меня:

— Ваше благородие! Воистину, Господь привёл вас к нам сейчас. Беда у нас. Помогите!

Рослый Мстислав обернулся на меня с надеждой, которая тут же испарилась. Он был крупным крепким мужиком лет тридцати-тридцати пяти. По сравнению с ним я казался щуплым безусым юнцом.

— Что случилось? — спокойно поинтересовался я. За спиной зашушукались.

— Двух ребят в Изнанке потеряли, ваше благородие, — зычно произнёс Мстислав Глебов. — В паре километров от границы… Там третий ранг проявился и отсёк нас. Мы затаились, как всегда и делали в таких случаях, переждать хотели, но ей там словно намазано оказалось. Пацаны в склепе спрятались, а тварь эта всё возле него крутилась. Будто учуяла. Боря даже пытался на себя её отвлечь.

Один из сталкеров обречённо махнул рукой, глядя, куда в пустоту. Мстислав продолжил:

— Других только привлекли. Пришлось уходить. Время поджимало.

Баба, до этого причитающая, вообще взвыла от горя.

— Так что я возвращаюсь за ребятами. Остальных вывел, но бросить пацанов же не могу. Я думал Охотников поднять, так связаться с ними не можем. И Инок не отвечает. Мальца послал к ним, вот жду с минуты на минуту. И Станислав Сергеевич не отвечает!

Инок — это тот, которого я убил на лесопилке. Да, он точно не ответит. Станислав Сергеевич — это, полагаю, витязь и тоже недоступен.

— Может, солдат с гарнизона подтянете, ваше благородие? — попросил бледный Мстислав. Белки глаз у него пожелтели, а значит, Скверна уже влияет на организм. Пересидели сталкеры в Изнанке, и она такого не прощает.

— Увы, это невозможно, — покачал я головой. — У меня власти над гарнизоном нет, а у них приказ.

— Знаю, что приказ. Но нам бы просто отпугнуть тварь! Витязь же хороший мужик, он…

— Он у матушек лежит. Ранило его, Мстислав, — сказали вперёд меня. — Вон, его благородие если б не вмешался — помер бы Снегов.

Предводитель сталкеров изумлённо хмыкнул.

— Я сам пойду, — решил я.

— Сами? Но, вы же… просто Зодчий, ваше благородие, — нахмурился Мстислав. — Вы же Конструктом управляете, а не…

— Ну а у вас так вообще дара нет, — пожал я плечами в ответ. — Да и нельзя вам туда уже.

— Нельзя, можно, это лирика, — поморщился Мстислав. — Парни там, я за них отвечаю. И дорогу вы не найдёте.

— Я тоже пойду! — сказал один из сталкеров, с трудом сел. У него уже кожа позеленела и левая рука подёргивалась, будто жила своей жизнью.

— Отец, забери его под иконы! Да и вообще все марш в церковь! — прорычал Мстислав. — Быстро!

Отец Игнатий посторонился, махая рукой и поторапливая сталкеров. Мужчины с трудом вставали на ноги, а того, у кого уже началась пляска Скверны, поднимали втроём.

— Я пойду. Пойду! — повторял тот, вяло передвигая ногами.

— Чего стоите, друзья? Воды принесите, покушать чего! — нахмурился Игнатий, глядя на зевак. — Колодец, где знаете! Димка, неси из амбара репу! Другого нет!

Толпа зашевелилась, разбредаясь, а сталкеры один за другим скрылись в церкви. От белокаменной Эхо било такое, что как только Конструкт сюда дотянется, это местечко всю деревню электричеством запитает без ущерба.

— Охотники! Охотники идут! — крикнул кто-то, а по тропинке через лес, со стороны озера, показались вооружённые люди. Четверо. И среди них Тень.

— Где Вепрь, Тень? — увидел её Мстислав.

— На рейде. Что случилось? Со мной говори, — ответила та.

Дочка Вепря оказалась единственной, кого я знал из Вольных. Так, один воздушник, и, по-моему, даже не адепт — молодой совсем, вряд ли от парня много толка будет. Ещё один в полном пластикоре и закрытом шлеме, хотя на улице довольно жарко. Этот посерьёзнее, у него аспект земли ярко выражен и есть дар к огню. Последний ничего особенного из себя с виду не представлял. Элементы брони на коленях, на локтях, небольшой нагрудник, лёгкие пластикоровые наплечники и два клинка с кристальными усилениями. Умелец, совершенно точно, но ранг его… Я считать не мог. Охотник держался расслабленно и отстранённо, однако мне показался самым серьёзным противником из всех прибывших на помощь. В глазах было у него что-то такое, внушающее уважение.

— Ну? — поторопила Тень лидера сталкеров. — Что стряслось⁈ Как на пожар собирались!

— Там третий ранг в Изнанке ребят отрезал. Выручайте, — без особой надежды проговорил Мстислав, оглядывая бойцов. — Малых наших. Игната и Юрку…

Игнат… Это не тот ли парень, чью лошадку мне в Конструкт скормить хотели? Точно, должен же был быть сын с отцом.

— Ясно. Веди! — приказала Тень.

— Но Тень, это третий ранг⁈ — ахнул молодой охотник. — Нас мало для третьего ранга!

— Молчи уж, Гриф! — фыркнула Тень. — Веди, Мстислав.

— Ваше благородие, я думаю, вам совершенно необязательно идти с нами… — повернулся ко мне Глебов. — Там опасно.

— Он тоже собирался идти? — из-под полей панамы сверкнули глаза девушки. — В Изнанку? Вызволять глупых крестьян?

Мстислав нахмурился, растерявшись.

— Мы очень много говорим, а должны очень много двигаться, — мягко произнёс я.

— Неожиданно, ваше благородие. Неожиданно. Приятно удивлена, — насмешливо улыбнулась Тень.

— Я умею удивлять, сударыня.

— Тень, ваше благородие. Меня зовут — Тень! — взвилась охотница.

— Как вам угодно, Тень. Идёмте уже.

Изнанка обычно распространяется до того расстояния, на которое хватает силы питающего её осквернённого Колодца. Севернее и южнее в основном линия соприкосновения Изнанки проходит по границам действия Имперских Конструктов. Здесь же скверна оставила небольшой карман нетронутым. Крошечный, по европейским меркам. От озера километра полтора до границы со вспыхивающей завесой, но, повторюсь, в иных краях и такого подарка нет для людей. К месту, где сталкеры пересекали границу прежде, вела заметная тропа. Занятие селяне выбрали себе, конечно, рискованное и, честно говоря, стоящее вне закона, но и деревня по большей степени брошенная и забытая государственной машиной. Просительно.

Чем ближе мы подходили к пелене Изнанки, похожей на маслянистую поверхность мыльного пузыря, тем отчётливее по коже пробегали искры. В считаных метрах от нас начиналась осквернённая земля, с иными порядками, иными законами.

Мы остановились у поваленного дерева, укрывшись за вывернутыми корнями.

— Вы его просто отвлеките. Просто отвлеките, а я вытащу пацанов, — сказал сталкер.

— Пацаны твои, наверное, уже не ходят, Мстислав, — сказала Тень. — Слишком много времени прошло, Скверна взяла своё. Это ты здоровый кабан, а там-то сопляки совсем! Вытаскивать их на себе придётся. А ты вообще никуда не пойдёшь. Направление и ориентиры дашь, и будешь ждать здесь.

— Нет! — возмутился сельский сталкер. — Я их туда завёл, я их оттуда и вытащу.

— А если тебя накроет, мне ещё и тебя на своей спине тягать? — в тон ему ответила Тень.

— Я его прикрою, — вступился я.

— Ваше благородие, это так благородно! — не сдержалась девушка. Какая она, а. Мне не удалось сдержать улыбку.

— Что смешного? — опешила охотница.

— Вы так прекрасны, когда злитесь, Тень! Вам это идёт.

— Тогда любуйся!

— С превеликим удовольствием!

— Давайте пацанов спасать, а? — прогудел наш пластикоровый громила.

— Где склеп? — спросил я, выглядывая из-за корней. По ту сторону барьера ничто не шевелилось.

— Километра два. Вон ориентир видите? Шпиль.

Шпиль я разглядел. Да, километра два.

— Метров триста левее от него будет кладбище. Склеп там. Идёмте, я покажу! — сказал Мстислав, уголок рта его дёрнулся.

— Тебе лучше остаться, — заметил это я.

— Ваше благородие, это моя жизнь, — Мстислав был непреклонен.

— Дело твоё, — понять его можно, чего спорить. — Так… Я приблизительно понял, где это. Тень, я сейчас иду туда, выманиваю монстра, если он ещё там, и начинаю бой. Как только его услышите — вытаскивайте парней.

— Господин Зодчий, вы хоть представляете себе, что такое Изнанка? Там любое растение вас убить может. Один не пойдёте!

— Я пойду с ним, — тихо сказал умелец. Мы переглянулись.

— Тогда давайте не будем тянуть время. Чем дольше болтаем, тем у парней меньше шансов выкарабкаться, — я вышел из-за корней.

— Главное до отца Игнатия дотащить. Он чудеса творит с мутациями и одержимостью Скверны, — сказал мне вслед Мстислав.

Я уже пересёк границу Изнанки, и кожу принялось неприятно пощипывать. Воздух будто высох и чуть царапал грудь при дыхании. Я двинулся по посеревшей земле, старательно обходя колючие травы, чьи красные цветки тянулись ко мне, будто хищники.

Умелец шёл рядом, молча указывая клинком то на одну опасность, то на другую. Скверна непрерывно перестраивает мир вокруг себя так, чтобы любая мелочь могла забрать никчёмную жизнь жертвы, нечаянно оказавшейся здесь.

Мы с моим спутником не разговаривали, иногда обмениваясь жестами. Пару раз правее от нас видели группу Тени, вернее шлем их самого рослого бойца. Пока тихо. Если не считать нескольких мелких похожих на крыс тварей, но те с шуршанием исчезали в чёрной траве при нашем приближении.

Когда мы дошли до дороги, на которой стоял прогнивший автомобиль без колёс и с выбитыми стёклами, то шпиль церквушки был уже недалеко. А вскоре показалась и кладбищенская ограда с серыми и чёрными монументами. Я поднял руку, привлекая внимание напарника, и тот застыл с поднятой ногой. На наплечнике бойца медленно почернела закреплённая скрижаль с защитой от скверны, и через несколько мгновений пепел растаял в воздухе. Умелец осторожно присел, ожидая команды.

Высокая тварь выросла среди надгробий, дёргано оглядываясь. Я жестом приказал спутнику ждать, а сам скользнул вперёд, изучая противника. Кто-то из польских священнослужителей, явно. Скверна напитала худое тело и вытянула до роста в три метра. Иссохшую голову покрывала обвязанная цепями митра. Не удивительно, Изнанка забирала сначала разум, и только потом пожирала тела.

Скрюченные пальцы церковника превратились в острые когти, постукивающие друг о друга при ходьбе. Челюсть выдавалась чуть вперёд и ходила из стороны в сторону.

Неприятная личность. И она, совершенно точно, бродила вокруг склепа, принюхиваясь и пытаясь подцепить запертую дверь когтями. Что ж…

Я встал и просто зашагал к ограде. Легко перепрыгнул её и свистнул. Голова мутанта дёрнулась, повернулась ко мне. Челюсть зашевелилась ещё быстрее, и тут я швырнул в морду церковнику камень, разогнанный аспектом земли, а потом ринулся наутёк.

От удара неказистого снаряда тварь просипела что-то, а затем с диким воплем помчалась за мной. И фигуру монстра размыло от скорости, с которой тот передвигался. Я же зачерпнул максимум из аспекта воздуха, не позволяя себя нагнать и почти сразу оставив сопровождающего меня охотника далеко позади. Двигался я на юг, позволяя ребятам добраться до склепа и вытащить засевших там сталкеров. Ну и заодно пытался понять особенность преследующего меня церковника. Пока видна была только лютая скорость, потому что он вообще не отставал.

Впереди показались побитые временем разрушенные дома, и я устремился к каменным руинам. С моей комплекцией среди них будет легче прятаться, а преследователя они хорошо замедлят.

Я был прав. Церковник с грохотом разнёс первый дом, сквозь который я просто пролетел, впрыгнув в окно, перекувырнувшись и выскочив из выбитой двери наружу. В облаке пыли изменённый священнослужитель завыл оглядываясь. Я же втянул в себя всё доступное аспекту земли и, выжимая силы воздуха до последнего, бегом обошёл монстра со спины. Ноги легко коснулись стены соседнего дома, и я быстро взобрался по ней на покосившуюся крышу, оттолкнулся от неё и взмыл в воздух, занося над головой меч. Вся мощь земли была в моём ударе.

За миг до смерти изменённый священнослужитель резко повернул голову ко мне и даже успел открыть уродливую пасть, когда сталь обрушилась на тиару, рассекая шапку, цепи и череп монстра. Мутант пошатнулся, а затем грохнулся в руины.

Вдалеке неприятно завыло, сначала с одной стороны, потом с другой. Ну да, тревогу мы здесь подняли знатную. Я остановился у тела священника, торопливо сканируя его на предмет кристаллов. Потоки энергии чуть завихрились у левой руки, в районе кисти. Я отсёк её мечом, убедился, что драгоценность в отсечённой длани, и поспешил на восток. К границе.

Сражаться со всеми монстрами Изнанки в мои планы не входило. Массой задавят.

Мне удалось оторваться от преследования, и когда я вышел к знакомому дереву, по-прежнему держа отсечённую руку монстра, там уже сидел мой спутник, оставленный у кладбища.

— Разумно, — сказал ему я. — Надеялся, что ты всё поймёшь.

— Вас хрен догонишь, ваше благородие, — сипло проговорил тот. А затем демонстративно глядя на мой трофей.

— Вы его приговорили? — не сдержал он удивления.

— Повезло.

— Регулярное везение называется мастерством, — с уважением произнёс охотник.

И тут на той стороне Изнанки появились фигуры наших товарищей. Первым шагал могучий боец, неся на плече крупное тело. Потом охотник-неофит, тоже со спасённым на закорках, а последней тяжело двигалась Тень. Я зашагал навстречу к девушке, но остановился, обжёгшись о её взгляд. Ну, раз сама, то сама. Так что просто шутливо помахал вольной отсечённой рукой монстра, отчего когти весело застучали друг о друга.

— Тяжёлый, — подытожил закованный в пластикор гигант, бросив тело Мстислава на землю. Сталкер подёргивался, глаза Глебова закатились. Всё, Скверна добралась. Подростки, которых притащили остальные — тоже выглядели не очень. Тот, которого сбросила на землю уставшая Тень, щерился и скрючивал пальцы, иногда дёргая ногой так, что в любой миг можно было услышать хруст вышедшего сустава. А у второго уже росли звериные клыки, и паренёк беспокойно мычал.

— Этот обречён, — сказал я, глядя на последнего. — Сколько они там пробыли?

— Больше положенного, — проговорил пластикоровый.

— Ничего он не обречён, Зодчий! Его надо в церковь. Сразу в церковь! — выдавила из себя запыхавшаяся Тень. — Сразу! Отец Игнатий творит чудеса. Слепой, чего расселся? Помоги мне!

Умелец ловко вскочил на ноги и забрал тело юноши у охотницы.

— Машину бы сюда подогнать, — жалобно простонал Гриф.

— Чтобы у неё движок заклинило? — прогудел пластикоровый. — Думай, что говоришь. Тут же Изнанка совсем рядом!

— У нас техноманты есть… — буркнул недовольный охотник.

— Техноманты не боги, — вмешался я. — Последствия Изнанки необратимы. Там только двигатель менять, если только он накроется. И, скорее всего, всю проводку, все жижи. Не надо рисковать. Идёмте.

С этими словами подхватил «зубастого» и зашагал в сторону церкви.

Глава 22

— Идут! Идут! — закричал кто-то, когда впереди показалась церковь, а вскоре навстречу нам выскочило несколько мужиков. Один из них был уже знакомым мне Кабальным, а другим, неожиданно, оказался гренадер. Я отметил для себя этот факт как положительный. Мне нужны идеологически заряженные бойцы, а бывалый солдат, определённо, понимал разницу между хорошими поступками и плохими, раз оказался здесь, а не с бутылкой дома.

Местные подхватили из наших рук бесчувственных парней и лидера сталкеров, а затем без промедления затащили в церковь. Едва пострадавшие исчезли с глаз долой, как людское внимание обрушилось на меня и охотников.

— Спасители. Спасители вы наши! Пусть Господь здоровья вам даст, деточки вы мои! — причитала женщина, до этого распинавшая Мстислава.

— Вы это, ваше благородие, может помочь, чем вам надо? — сказал здоровяк с пузом размером с бочонок. — Ну там… Мы это… Могём чего может, а?

— Пока ничем, но это может измениться, — ответил я и прошёл через расступающуюся толпу. У меня ещё много дел, да и собирать восхваления не люблю. Отвлекают.

— Что угодно просите, ваше благородие, что угодно! — продолжила восклицать мать одного из парней.

Я посмотрел на часы. Ого… Скоро уже время ужина. Вот так вот быстро день пролетел. А я всё ещё без денег. От Паулины ни сообщений, ни звонков.

— Господин Зодчий, господин Зодчий… — послышалось сзади, когда надо мной сомкнулись кроны дубов. Меня нагнала Тень, встала передо мной и стянула с головы свою мерзкую панаму. У охотницы оказались красивые кудрявые светлые волосы, пусть и чуть короче, чем я люблю.

— Вы… Вы простите меня, ладно? — опустила глаза она. — Я просто думала, что вы такой же. Ну, как все. Поэтому вела себя, наверное, не очень красиво. Вы спасли ребят, хотя не обязаны были. А я грубила. Извините меня.

Она вдруг густо покраснела, порывисто нацепила панаму обратно.

— Извиняю. Жаль, что вам приходится прятать вашу красоту, — улыбнулся я. — Понимаю почему, но всё-таки жаль.

Девушка вздёрнула голову, прищурилась, выискивая насмешку в моём взоре.

— Красота хороша на балах, а не в полевом лагере! — возразила она.

— Я же говорю, что понимаю. А вы когда-нибудь бываете вне лагеря? — поинтересовался я.

— Бываю. Когда охочусь на монстров, — нехорошо улыбнулась Тень, а затем торопливо поправила панаму и попыталась сунуть руки в карманы, чтобы почти сразу скрестить их у себя на груди.

— Если вас где-то можно будет увидеть не в боевом облачении, а в чём-то более традиционном — просто назовите мне место, я и там буду.

— Непременно. А это вам зачем? — кивнула она на отрубленную лапу церковника, меняя тему.

— Трофей. Повешу над рабочим столом.

— Кристалл?

— И кристалл тоже.

— Вы большой молодец, господин Зодчий, — покачала головой она. — Третий ранг в одиночку.

— Он был не так хорош, как тот пушкарь на лесопилке. Очень быстрый, но не очень сообразительный.

Её передёрнуло от воспоминания, но зато она расслабилась и заулыбалась.

— Ох уж этот венгерский мутант. Не хотелось бы мне ещё раз встречать что-то подобное, ваше благородие.

— Миша.

— Простите?

— Зовите меня Миша.

Она снова прищурилась, изучая меня.

— Хорошо… Миша…

— Всего хорошего, Тень, — улыбнулся я и обошёл её.

— Надя… — сказала мне в спину охотница.

— Всего хорошего, Надя, — обернулся я к ней и подмигнул на прощание.

Кристалл из лапы церковника я вывел уже в помещении Конструкта. Процесс изъятия был несложный, но требовал наличие хоть какого-нибудь дара. В этом теле мне ещё не приходилось такое проворачивать, однако вышло всё гораздо проще, чем я думал. И, в конце концов, у меня в руках оказался жёлтый кристалл. Очень неплохо. Я рассчитывал на оранжевый, хотя и от красного не отказался бы, а получилось даже лучше.

Убрав его в карман, я отнёс лапу на склад ресурсов, где автоматика поддерживала температуру, при которой мой трофей не сгниёт в ближайшие дни. Часть тела создания третьего ранга мне пригодится для Фермы Кристаллов. Пока, конечно, поставить её не могу, но в будущем непременно. Главное ими рынок не завалить потом и сбывать осторожно, соблюдая полную секретность.

После этого я вернулся к Конструкту и погрузился в медитацию, пропуская через себя фокусированный поток энергии и поочерёдно прокачивая каждый из аспектов. Этим я и занимался, пока не позвонил телефон.

Паулина.

— Миша-мишенька-мишок! У меня хорошие новости! Жду тебя! Не забудь свои часики и свой волшебный ножик, — сказала хозяйка трактира. — А ещё хорошее настроение не забудь!

Она отключилась.

— Пять тысяч рублей, — сказала Паулина, когда я вошёл в её спальню-кабинет. Она по-прежнему была в деловом костюме, но уже без очков и волосы распустила. Глаза сверкали, да и вообще красотка была на кураже.

— Это большие деньги, — хмыкнул я. — Но как я понимаю, клинок стоит дороже.

— Разумеется. Но я и так очень сильно ужимаюсь по комиссии, Миша. И это только из глубокой физиологической привязанности к тебе.

Пять тысяч рублей — деньги неплохие, когда ты живёшь один. Но в рамках поселения сущие мелочи, конечно. Однако выбирать не приходится, мои активности требуют финансов.

— Идёт, — кивнул я, положил оружие Фурсова на стол.

— Уверен? — заглянула мне в лицо Паулина. — Ведь очень хороший клинок.

— Уверен.

— Хорошо. Бумаги не подписываем, верим друг другу на слово. Потому что люди должны верить друг другу, верно? Пусть мы и недостаточно близки, но здесь, на фронтире, без этого никуда, — промурлыкала девушка. — Мне нужны реквизиты для перевода.

Она бережно развернула тряпку и вытащила из неё меч Фурсова. Осторожно потянула из ножен и сладко вздохнула.

— Прекрасная работа. Прекрасная.

Я переслал девушке свои реквизиты, и она склонилась над компьютером. Тонкие пальцы ловко пробежались по клавишам, и уже через несколько секунд мой счёт пополнился на пять тысяч рублей.

— С тобой приятно иметь дела, Миша-мишка-мишунок! — подмигнула Паулина, осторожно замотала меч обратно в тряпьё, отошла к массивному сейфу, загородив панель кодовую, а затем сунула туда свою покупку. — Теперь идём к оценщику! Там, правда, ребята из рейда пришли, и он сильно занят, но твои часы посмотрит и цену скажет. Я договорилась.

Мы вышли на улицу и двинулись вдоль трактира в прижавшийся к частоколу сарай. Рядом с ним уже стояла телега, у которой застыло двое суровых охранников трактира. В телеге лежало несколько знакомых рюкзаков с барахлом из Европы.

— Это со мной, — отмахнулась от охранников Паулина, и её громилы лишь скользнули по мне равнодушными взглядами, а мы вошли в тёплое и пахнущее лаком и деревом помещение.

Оценщиком оказался грузный тип с пухлыми губами и маленькими глазками. Лысый и с торчащими в сторону ушками. Он, пыхтя, восседал за просторным столом, залитым светом нескольких ламп. Напротив него суетился пожилой мужчина бледного вида и с хитрой улыбочкой. Едва мы вошли, как он поставил на столешницу металлическую фигурку средневекового рыцаря, кое-где побитую налётом ржавчины.

— Дрянь, — отмахнулся от неё толстяк. — Мух пугать только. Пять рублей край.

У вещицы почти не было Эха, но магия в фигурке ощущалась. Вероятно, биомантская игрушка. Не удивлюсь, если и правда от мух.

— Часы? — оценщик поднял взгляд на Паулину. — Так, Игорь, подожди. Тут быстро.

Я, не дожидаясь команды, вытащил часы артиллериста и положил на стол. Толстяк покрутил их под светом, потом прикрыл глаза и с разочарованием отложил.

— Золото. Порченое золото. Магии нет никакой. После изнанки это мусор. Выбросите и забудьте.

Делать этого я, конечно, не собирался. Особенно в свете новостей от кузнеца Тихона. Да, часы совсем не источали той мощи, которая исходила от сусального золота.

— Увы, Михаил, я верю Сильвестру Эрнестовичу. Раз мусор, значит, мусор, — сокрушённо вздохнула Паулина.

— Вы позволите немного посидеть, понаблюдать? — спросил я у оценщика. — Вещи из Изнанки — моя слабость.

— Конечно же Сильвестр Эрнестович не против, не так ли? — вмешалась Князева, и толстяк тяжело вздохнул.

— Если мешать не будете, — буркнул он, а Игорь тем временем вытащил из рюкзака меч. Положил на стол.

— А я, пожалуй, откланяюсь, — сказала Паулина. — Михаил, с вами приятно иметь дело.

Процесс оценки шёл довольно шустро. Сильвестр Эрнестович отметал одни вещички, которые после сбрасывались в ящик справа от него, затем одобрял другие, и Игорь осторожно относил их на прилавок в глубине помещения. Плюс была ниша с «барахлом на переплавку» по словам оценщика. Самая загадочная для меня позиция.

Влодава была богатым польским городом прежде, да и магия в Европе использовалась чаще, чем в Российской Империи, в основной массе развиваясь совершенно бесконтрольно. За что европейцы и поплатились в итоге. И теперь среди развалин былой цивилизации можно было отыскать очень много толковых вещей, которые либо не потеряли своего старого заряда магии, либо, напротив, приобрели его из-за влияния Изнанки.

Сильвестр Эрнестович совершенно точно чувствовал ауру предметов, определяя школы и приблизительную мощь того или иного артефакта. Без детализации, конечно. Чтобы понять перспективность предмета, нужно потратить больше времени, но в целом для конвейерного метода способностей гостя хватало. Я даже подумал, а не слышит ли оценщик Эхо. Но в чужую голову не залезешь. Работал он, в принципе, сносно. Вот только довольно продолжительное время, я совсем не мог понять, почему некоторые предметы, с отчётливым Эхом и совершенно точно с магией — вдруг отправлялись в нишу «Барахла на переплавку».

На третьем рюкзаке система выстроилась. Всё имеющее хоть какую-то ценность будет выкуплено Паулиной по рекомендации гостя. «Барахло» уйдёт за копейки, А дальше Сильвестр Эрнестович великодушно забирает у неё груду мусора на переплавку, в которой случайно затешется несколько непрезентабельных с виду, но хороших по содержанию артефактов. Полагаю, их оценщик продаст самостоятельно, когда вернётся в город, и ни с кем не будет делиться прибылью.

Ничего не теряет, получает награду от хозяйки за выезд, да ещё и обувает её. Нехорошо. Но наблюдал я за этим с возрастающим раздражением и любопытством.

Допекло же меня в тот момент, когда Игорь выудил из очередного рюкзака украшенный драгоценными камнями браслет с едва заметным Эхом.

— Вот, Сильвестр Эрнестович, как вам такое? — сказал представитель сталкеров и очень уж выразительно добавил. — Необычная вещица, правда?

— Твоя правда, Игорь, — заученно ответил оценщик, бросил на меня торопливый взгляд. — Думаю, рублей на двести потянет.

Я поперхнулся и поднялся с лавки:

— Прекращайте, а?

— Простите, что мы должны прекратить? — нахмурился Сильвестр Эрнестович, а вот Игорь испуганно побледнел.

— Цирковое представление. Этому барахлу золотая цена два рубля! Какие двести⁈ Прибыль пополам решили поделить?

— Вы, простите, эксперт? Если в вас есть талант чинить машины, это не значит, что вы разбираетесь в артефактах! — процедил оценщик. Что ж, основной мой дар он считал, но совершенно точно не почувствовал аспекты. — Однако, мало ли. Вдруг я ошибаюсь! Но в таком случае предъявите ваши документы. Что, нету? А я сертифицированный специалист по работе с артефактами! Зарегистрирован в Имперской Комиссии и штатный сотрудник Кобринского филиала! Моя репутация непогрешима!

— Ой, не топи себя, — посоветовал я толстяку. — У тебя ещё есть шанс легко выйти из этой ситуации.

— Да как ты смеешь! — взвился тот, тяжело встал. — Я еду в вашу глухомань выслушивать оскорбления⁈ Бумаги! Где ваши бумаги⁈

Он полез куда-то под стол, вытащил оттуда папку.

— Вот! Вот мои! А ваши?

Игорь из Орхово не знал, куда деться, пытаясь делать знаки оценщику, но Сильвестр Эрнестович раскраснелся весь и орал уже в голос, оглохнув и ослепнув:

— Я перед каждым встречным техномантом отчитываться не буду!

Представитель сталкеров тихо простонал и сел на табурет, закрыв лицо руками. Он знал, кто я. Оценщик же до сих пор не догадывался, что перед ним местный землевладелец, а не один из множества одарённых неблагородного сословия. Таких, как он сам. Время это исправить.

Я подошёл к толстяку и процедил:

— Ты как смеешь так разговаривать с благородным человеком?

— С благородным? Я всех благородных в этой дыре знаю!

— Господин Зодчий, простите, простите… Правы вы во всём, грешен я. Но у госпожи Князевой не убудет, там такие обороты… Она и не заметит! Простите, господин Зодчий, — Игорь плюхнулся в ноги.

— Зодчий? — севшим голосом переспросил оценщик, глаза его округлились.

— Твои односельчане здоровье в Изнанке подрывают, а ты за их спиной озолотиться пытаешься? На чужом горбу? — скривился я от злости, уставившись на крестьянина.

— Чёрт попутал, ваше благородие. Клянусь, больше никогда не буду!

— Зодчий⁈ — из Сильвестра Эрнестовича мигом выдуло всю ярость. Теперь и он понимал, с кем имеет дело. Ноги толстяка подкосились. Я перевёл взгляд на него:

— Моё предложение такое. Ты сейчас заново всё оцениваешь и оцениваешь честно. После чего прощаешься с госпожой Князевой и сообщаешь ей, что больше сюда не приедешь. Понял меня?

— Простите, ваше благородие, — проскулил он.

Я воткнул взгляд в крестьянина:

— С тобой, Игорь, я отдельно поговорю.

Тот часто-часто закивал. Заговорщики из детского сада.

— Отвратительная мелочность, просто отвратительная, — с презрением заявил я. — Надеюсь, моя позиция понятна?

Сильвестр Эрнестович покачал головой. Губы его тряслись от ужаса.

— Я проверю всё, что купила госпожа Князева, и если посчитаю, что цена завышена… То лично приеду за твоей шкурой! Ни одна твоя бумажка не поможет, понял, сертифицированный специалист по работе с артефактами⁈ После этого ты попрощаешься и уедешь навсегда. Но перед этим кое-что скажешь хозяйке, понял? Максимально авторитетно, потрясая своими бумажками.

Оценщик кивал, как китайский болванчик. И мои слова возымели действие. Сильвестр Эрнестович действительно был хорошим специалистом в отношении вещей. И всё-таки улавливал Эхо. Может, ещё не понимал как, и очень приблизительно ориентировался в нём, но среди отобранных им вещей барахла не нашлось, а среди барахла не нашлось ничего ценного. Значит, воплощать угрозы в жизнь не придётся. Толстяк всё понял сразу. Паулина отнеслась к моей проверке с недоумением, но приняла её с интересом. Сильвестр Эрнестович очень торопливо с ней попрощался, напоследок сообщив, что больше не приедет. И по нашей договорённости отрекомендовал меня как прекрасного специалиста в оценке.

Хозяйка трактира не сразу этому поверила, но позже, пока я уминал в её заведении жаркое в глиняном горшочке, пришла с четырьмя золотыми монетами. Выложила на стол передо мной и попросила оценить каждую. Ничего сложного. Одна из Изнанки, одна совершенно обычная, новенькая штамповка, одна коллекционная с хорошим ореолом истории, а ещё одна с магическим эффектом на хрономантию. Я даже время тянуть не стал, не отвлекаясь толком от вкусной трапезы, левой рукой расставил их по ценности и подмигнул, наслаждаясь изумлением красавицы.

— Мы сближаемся, Миша-мишенька-мишустик, — сказала она, собрав монеты. — Мы опасно сближаемся! Но я очень этому рада.

С Игорем я тоже разобрался. Крестьянин постоянно крутился неподалёку, умоляя меня не рассказывать о его махинациях товарищам-сталкерам. Клятвенно обещал служить мне верою и правдой, если я смолчу и готов был на всё.

Такое поведение оказалось весьма кстати. У меня же завтра будет место, где воровать нечего, да и незачем. Так у меня появился приёмщик мусора в трансмутаторе. Всего за рубль зарплаты в день. Игорь оказался чертовски рад такому повороту событий.

День можно было подытожить как весьма удачный. У меня появились деньги. У меня появились люди. У меня сильно поднялась репутация среди местных. А ещё нашёлся важный ингредиент для Фермы Кристаллов.

Ну и, кроме того, я знаю тайну порченого золота и его влияния на Изнанку. Короче, день реально плодотворный.

В хорошем настроении я двинулся в свой уголок в общей казарме, посмотрев на синий поток реогена, возводящий домик на краю обрыва. Завтра. Уже завтра буду спать в удобной кровати, в отдельном помещении, не слушая солдатский храп.

И это будет изумительно!

Глава 23

Встал я специально пораньше, чтобы поприсутствовать на тренировке моей будущей гвардии. Поле у дороги, отведённое для занятий, уже покрывалось Конструктом, а значит, моё всевидящее око не пропустило бы такое событие, но я не мог там не появиться.

Из пятерых человек, изъявивших желание, ранним утром на свежевыпавшую росу вышли только четверо. «Гренадер», Макар, юноша, чьего имени я не знал, и Нюра. Помощник кузнеца решил не тратить своё время, видимо. Ну и славно, что отсеялся на старте. Мне нужны мотивированные люди, чей настрой нельзя подорвать ранним подъёмом.

Вольные прислали своих инструкторов, и я с удивлением узнал в них Слепого и Тень. Когда я подходил, Слепой уже запустил рекрутов на бег по кругу и присоединился к ним сам.

— Доброе утро, господин Зодчий, — поприветствовала меня девушка, наблюдающая за соратником.

— Здравствуй, Надежда, — улыбнулся я Тени. Панама охотницы висела у неё на спине, держась завязкой за длинную шею. По-моему, суровая воительница даже причёску себе сделала сегодня. В лагере не засмеяли, надеюсь?

— Да… Привет, — смутилась она. — Папа сказал, что мы должны теперь тренировать селян. Что конкретно ты от них хочешь?

— Физическая подготовка, командная работа, навыки рукопашного и стрелкового боя. Всё, Надежда. Мне нужно всё. Я хочу создать группу, способную сражаться как против людей, так и против монстров.

— Против монстров у них нет дара, — покачала головой Надя. — Потенциал есть, а без магии, сам знаешь, что с ними сделает мутант даже второго ранга.

— Обереги и амулеты выравнивают шансы. Но прошу не забывать, что я готов принять под своё крыло и вольных охотников.

— Охотники не продаются! — гордо вскинула голову Тень.

— Я и не покупаю, — возразил я, глядя, как легко бегут по полю «гренадер» и Макар. Юноша от них не отставал, но видно было, что это ненадолго. А вот Нюра уже сошла с дистанции и сейчас понуро кивала, выслушивая Слепого. Тот не кричал, не махал руками, и в итоге женщина перешла к силовой подготовке, а вольный без труда нагнал бегущих мужчин и потрусил левее от них, подгоняя отстающего парня.

— Тогда как ты хочешь принять к себе охотников? — уточнила Надя.

— Исключительно на добровольных началах.

— Поясни.

— Жизнь здесь скоро изменится. А так как изменится она в лучшую сторону, то это не понравится моим соседям.

— Почему?

— Политика, Надя. Политика, — улыбнулся я. — Когда ты распоряжаешься чужими жизнями, то успех соседа для некоторых как кость в горле. Поэтому рано или поздно случится конфронтация либо со Скоробогатовыми, либо с Игнатьевыми. Вооружённая. Если я и мои люди проиграют, то здесь появится другой руководитель.

Она внимательно меня слушала, то и дело опуская взгляд на мои губы.

— Такой руководитель, который будет устраивать окружающих, — продолжал я, не обращая на это внимания. — И это ничего хорошего не несёт. Ни вам, ни деревенским. Понимаешь?

Надя медленно кивнула.

— Поэтому я и сказал так про охотников.

— Я тебя услышала, — девушка встрепенулась. Нахмурилась сердито, прогоняя какие-то мысли. — Так. Здесь надо будет всё оборудовать как следует, г… Миша. У нас в лагере есть кое-какое снаряжение. Может, проводить тренировки там?

Я помотал головой.

— Нет, будем строить здесь. Им, — указал я на тренирующихся, — нужно именно своё место. Потом будет за что сражаться. В вашем лагере они останутся чужаками. И будут в вашем лагере, а не в своём.

Надя кивнула:

— Хорошо. Для полноценных тренировок нужно поставить несколько кукол для отработки ударов, притащить брёвен для силовых упражнений и работы с координацией. Как у тебя с боевым снаряжением?

— Найду.

— Я достану всё для тренировок. Щиты, мечи, копья. Научим твоих людей, не переживай, — Тень немного неуклюже поправила волосы. — Всё организуем. Но вот со стройкой площадки сейчас никак не получится. Папа вернётся только завтра. У меня в лагере только три охранника сейчас. Округу мы чистим постоянно, но мало ли кого принесут злые ветры.

— Куда Вепрь отряд повёл?

— На юг, вдоль Буга. Там за Собибором следы Стаи нашлись. Он надеялся её проредить, пока не выросла. Или отогнать, если получится.

— Стая? — нахмурился я.

— Да, я так и сказала. Стая. Твоих рекрутов на работы можно будет подрядить? Брёвна из леса ведь и сами смогут потаскать, правильно? — деловито поинтересовалась Надя.

— Конечно, конечно. Ближайшие полтора часа они ваши.

— Отлично. Я ведь правильно поняла — утро и вечер каждый день, кроме воскресенья?

— Да. Программу доверяю вам.

— Хорошо. Мы всё сделаем, Миша. Охотники всегда держат слово, — она решительно направилась к усердно приседающей Нюре. А я остался размышлять о неприятной новости.

Возникшая по соседству Стая — очень нехорошо. Изнанка породила несколько удивительных феноменов, и одним из них являлась способность мутантов сбиваться в группы. Эффект необъяснимый, и над ним ломали головы многие мудрецы этого мира. Да что говорить, и в моём старом мире однозначных мнений тоже не было. Существовали лишь теории о создании большого распределённого организма посредством малых мутаций его членов и тенденции к их эволюции. Момент не изученный и способный привнести в жизнь очень неприятные сюрпризы.

То, что Вепрь пошёл её прореживать, и не доложил мне — показывало командира охотников сразу с двух сторон. Он взял ответственность на себя и приступил к действиям — это здорово. Но он не поставил меня в известность о возможной проблеме. А я ведь как-никак отвечаю за жителей на моих землях, плюс ко всему мы об этом договаривались. Придётся сделать внушение. Но позже. Сейчас важнее сама новость — близость Стаи. И это плохо. Мне надо ударными темпами качать Конструкт. Вот просто ударными. Потому что если охотники не смогут проредить сбившихся в рой монстров, то нас всех ждут очень сложные дни. Алгоритм пополнения животной армии никому не известен. Если даже она зарождается среди крыс-мутантов, то легко может забрать в себя и случайно попавшегося монстра четвёртого ранга. А может и пройти мимо него, и захапать кого-то слабее. Есть элемент случайности.

Но оставленная без внимания Стая невероятно опасна. И ладно, если в неё включается перворанговый мусор. Такая орава тяжела, неприятна, но вполне одолима. Гораздо хуже, когда в кучу сбиваются высокие ранги. Одновременное нападение пары десятков тварей вроде артиллериста или святоши — катастрофа. А если ещё у них появится Вожак… Здесь уже нужна регулярная армия с приданными подразделениями Имперских Охотников и Боевых Магов. Ну, или время, так как когда заканчивается сырьевая база, то Стая может и сама развалиться. В случае с ценностью Томашовки — мой вариант как раз второй. Так как никто сюда армию не погонит. Потерять пару никчёмных деревень или рисковать элитными войсками — выбор для высших чинов очевиден.

Так что, понаблюдав ещё некоторое время за работой двух инструкторов с четвёркой рекрутов, я двинулся к Конструкту. Ресурсы ресурсами, экономия экономией, но раз рядом Стая — полагаться на доблесть охотников не буду.

— Черномор, — позвал я ИИ.

— Я здесь, Хозяин! — немедленно повис тот рядом со мной. — Вы редко обо мне вспоминаете. Понимаю причины и свою бесполезность, но всё-таки надеюсь… Хотя, разве это вам интересно?

— Ты всегда в моём сердце, — на ходу сказал я. — Сними мерки с бойцов, закажи комплекты тренировочной одежды. По пять штук на человека. Также подыщи координаты хороших оружейников и бронников. Только пластикор. Качество важно. Дальше, мне нужно несколько комплектов униформы. Полевая, парадная. Предложи варианты дизайна, также мне нужно несколько логотипов, отражающих наш край. Дальше…

Сиреневая рожица плыла рядом со мной, выслушивая инструкции. И когда я закончил, то Черномор повторил все мои команды, задал несколько уточняющих вопросов, а затем испарился. На этот раз задач ему хватило с лихвой. Так, теперь к настройкам Конструкта.

Первый Фокус-Столб уже перешёл на следующий ранг, повысив влияние Колодца на Конструкт. И я, задушив свою жадность, потратил все сферы, заполненные мощью павших мутантов, на ускорение развития оставшихся. Если всё пойдёт гладко, то уже послезавтра все четыре столба будут второго ранга. А там и уровень Конструкта подрастёт. Обе мои постройки, запущенные вчера, уже завершились и были готовы к работе. Ну, почти.

Я раскрыл панель управления трансмутатором, перешёл к списку доступных модулей и выбрал канализационный. Пока хватит первого уровня, народу здесь не так много обитает, не смогут сильно нагрузить её. Поставил модуль на строительство. После чего протянул к нему силовую линию и не забыл, конечно же, о моём домике на краю оврага. Причём тут пришлось кидать и обратную связь. У меня ведь будет много картин и прочих предметов искусств. Пусть работают!

После всех настроек я вышел на улицу и зашагал к родным пенатам.

Моё новое жилище было светло-голубого цвета, с большими белыми окнами и уютным крылечком. Внутреннее убранство, конечно, типовое: от мебели до техники. Но так это и набор удобств, по умолчанию, включённый в схему. Всё, что свыше хочется — будьте любезны, сами делайте. Реоген всесилен и способен создавать всё что угодно. Вопрос в затратах и времени. Можно поставить простенький домик, с парочкой бытовых приборов, а можно вся забить электроникой, и тогда здание будет сжирать невероятный объём ресурсов во время возведения, да и скорость строительства сильно упадёт. Это не в моих интересах.

Я поднялся по ступеням к двери, и та, распознав меня, отворилась. Внутри пахло деревом. Несколько минут пришлось потратить на изучение здания и проверки возможных ошибок сборки. Всё путём. Осталась самая малость. Подвести к дому воду и достроить канализацию. И на это у меня сейчас ресурсов не было.

Ключевое слово: пока.

Постельного белья на остове кровати и не планировалось, но я всё равно растянулся на типовом матрасе, повернулся на спину и с улыбкой уставился на потолок. Дом. Мой дом. Надо бы здесь всё обустроить, как полагается. Шикарного ничего не нужно, но удобства никто не отменял.

Вызвав Черномора, я походил вместе с ним по комнатам и накидал помощнику список приоритетных покупок, в который попал и ортопедический матрас. Тело у меня молодое и уже крепкое, но раз попробовав сон на правильной поверхности, я не мог себе отказать в таком удовольствии. Пусть и довольно дорогом.

Но деньги ведь у меня ещё с оценочных сделок в Петербурге остались. Плюс выручка за меч Фурсова. Конечно, всё тратить на себя нельзя, но матрас-то могу себе позволить. А ещё в кармане лежал жёлтый кристалл, за который можно выручить тысячи три рублей. Кстати, да. Я открыл настенный шкаф, нашарил там сейф, привычно сменил пароль, так как в типовых зданиях он всегда одинаковый, и положил ценность внутрь. А затем посмотрел на часы. Теперь мусорщик. А потом надо будет заглянуть в деревню, узнать о делах сталкеров, и особенно о тех двух мальцах, которых мы спасали.

Ну и с воришками Кабальным и Борцуновым надо бы закончить. Они мне должны, и уже который день не приносят пользы. Я обязан это исправить, раз такой шанс. Оба столяры, так пусть потрудятся и покажут свои способности. Мне надо развивать этот край, и хорошая мебель не повредит.

— Хозяин! — сказал появившийся за спиной Черномор, отвлекая от размышлений.

— Ты уже всё сделал? — не обернулся я.

— Да если бы я мог… — горько вздохнул искусственный интеллект. — Такой список! Просто вы просили оповестить меня о ключевых, на мой взгляд, событиях. Я не уверен, но, быть может, вам станет интересно, но витязь Снегов появился в зоне действия Конструкта. Хотя, наверное, я зря вас побеспокоил?

Хм…

Уже через минуту я шагал холму в сторону дороги. Под ногами чавкала раскисшая земля. Ландшафтным дизайном тоже надо будет заняться.

Бледный Снегов шёл в сопровождении бойцов, которых отправил к нему его продажный лейтенант. Вид у него был растерянный, как у потерявшегося ребёнка, но иллюзий я не питал.

— Господин Баженов! — проговорил витязь, увидев меня. Приказал солдатам остановиться и зашагал навстречу. Без доспеха он был совсем чуть-чуть выше меня. Ну и, конечно, шире в плечах.

— Это немыслимо, господин Баженов! — понизил голос Снегов. — Вы делаете мою задачу совершенно невозможной!

— Рад, что вы чувствуете себя лучше, ваша доблесть!

— Мне доложили о неожиданном бегстве лейтенанта Нестерова. Объяснитесь?

— С удовольствием. Но, мне кажется, вам следует отдохнуть. Вам следовало бы остаться на монастырском подворье.

— О нет. Сил моих больше нет выслушивать расспросы о вашей персоне! Матушка Ирина как помешалась, она всё время… — Снегов мотнул головой. — Не заговаривайте мне зубы, ваше благородие! Что случилось с Нестеровым?

— Я всё объясню, ваша доблесть. Но давайте дойдём до лагеря, хорошо? Мне тревожно за ваше здоровье.

— Всё будет нормально! — сказал витязь и пошатнулся, но на ногах устоял. Упреждающе поднял руку, чтобы его никто не попытался удержать.

Однако у подъёма на холм Снегов остановился, глянул на дорогу как на злейшего врага.

— Ваша доблесть, — не выдержал один из солдат. — Может, телегу из деревни пригоним? Или к охотникам за машиной?

— Отставить, — фыркнул витязь. — Я дух переведу и нагоню. Двигайтесь на базу.

Оба бойца тут же зашагали наверх, а Снегов выдохнул:

— Я просил хотя бы парочку машин сюда выделить. Для оперативных мобильных групп. Но командование заявило, что это бесполезная трата ресурсов и нам не нужно покидать периметр Конструкта. Оно, ваше благородие, совсем не рассчитывало, что новый Зодчий будет искать приключения по всей округе, вместо исполнения прямых обязанностей.

— Прошу прощения, ваша доблесть. Но это моя земля, и отсиживаться взаперти я права не имею.

— Да я это уже понял, что отсиживаться вы не будете, — он поморщился. — Крепко меня приложила эта тварь, ваше благородие. Вы не подумайте, я прекрасно понимаю, кому обязан жизнью. Но вы слишком рискуете, понимаете? Охотой занимаются охотники, а не Зодчие. Да, я вижу, что вы разбираетесь в тварях Изнанки и умеете сражаться, но как мне прикажете поступать, если вас всё-таки прикончат?

— Ваша доблесть, соберитесь, — улыбнулся ему я. — Всё под контролем.

Витязь махнул рукой:

— Меня раскатали как новобранца! Какое там…

Он посмотрел на уходящих солдат и, не поворачиваясь ко мне, произнёс:

— Я полагаю, наверху нам разговаривать будет сложнее. Что случилось с Нестеровым⁈

Я не стал ничего рассказывать, а просто вызвал перед ним видеопроекцию с нарезкой событий, связанных с его лейтенантом, а также наш последний с предателем разговор. Запись убийства, разумеется, показывать не стал. Витязь, присевший на придорожный камень, очень долго молчал, а потом, с максимально невинным видом сказал:

— Тварь какая… Простите, ваше благородие. Но как такое возможно? Я должен немедленно доложить о случившемся. Это государственная измена!

— У вас нет доказательств, — покачал головой я.

— Они есть у вас! Вы же мне показали…

— Доказательств нет, — повторил я. — Увы. Предоставлять их я никому не стану.

— Но, ваше благородие, — растерялся воин. — Он связан с Тёмным Призывателем! Совершенно точно. Мы должны вызвать сюда специальную инспекцию.

— Да, в округе есть Тёмный Призыватель, — согласился я. — И он, определённо, служит Игнатьевым.

— А это вы сможете доказать? Может быть, вы сможете узнать, куда пропала та сфера, с записи?

— Нет, ваша доблесть. Я не смогу этого доказать, — уклонился я от второго вопроса. — Самое важное, что у нас нет Нестерова и его показаний, и связь его поступков со смертями Зодчих скорее предположительная. Хватит ли этого для вызова инспекции?

— Убеждён. Государственная машина долго разгоняется, но рано или поздно перемалывает всех врагов Империи! Это ведь Тёмный Призыватель. Запрещённое учение! Там целые страны отправились в Изнанку из-за страсти к неведомому!

— Поэтому мы должны действовать, — согласился я. — Действовать, а не терять время. Вы правильно отметили, ваша доблесть. Долго разгоняется. Да и потом… У меня нет ни времени, ни желания заниматься судебными тяжбами и общаться с полицейскими инспекторами. Враг мне известен, я буду разбираться с ним сам.

— Господин Зодчий! — витязь даже встал с камня. — Это вам не игрушки! Это… Самосуд!

— Да, самосуд, — пожал плечами я. — Но это мой Конструкт и моя земля. Вы со мной, ваша доблесть?

Снегов шумно выдохнул, выдавая нешуточные размышления.

— После пропажи вашего заместителя, полагаю, мои противники начнут действовать быстрее и никто не станет прибегать к законным средствам. Так что в любом случае у меня нет выбора и времени, — добавил я. — Будете ли вы мешать мне или поможете?

На лице витязя играли желваки, взгляд горел. Начальник гарнизона не спешил, но я уже знал ответ.

Глава 24

— И-и-и-игорь! — крикнул я, оказавшись перед закрытыми воротами в трансмутатор. Хитрозадого экс-помощника сталкеров нигде видно не было.

Так. Хорошо. Я дал ему шанс. Значит, будем по-плохому.

Я подошёл к двери, и тут из кустов справа от трансмутатора вывалился заспанный работник. Глаза у Игоря были выпученные, перепуганные, а на щеке отпечатался след коры дерева.

— Простивашбродипал… — вывалил он изо рта, помотал головой и медленно повторил: — Простите, ваше благородие. Я уснул…

— В лесу?

— Лес — добрый батюшка, ваше благородие, — с важным видом заявил Игорь.

— А ещё лес — место для порождений Изнанки.

— Ой, двум смертям не миновать, господин Зодчий. Что мне теперь в лес не хаживать? — беззаботно отмахнулся мой смотритель трансмутатора.

— Гляди у меня, Игорь. Ты головой отвечаешь за порядок здесь.

— Конечно, ваше благородие. Всё будет чин-чинарём. Чистоту, порядок гарантирую. Всё запишу, всё задокументирую, всё водителям покажу! — заторопился Игорь. — Не извольте беспокоиться!

Он осёкся и с чуть виноватым видом поинтересовался:

— Господин Зодчий… А покажете, что делать надо?

Я подошёл к воротам трансмутатора, и те поползли наверх, узнавая хозяина. После чего пару минут пришлось повозиться, чтобы добавить смотрителя в число авторизованных персон. Всё-таки здесь мне проходной двор не нужен.

Внутри трансмутатор представлял собой сеть связанных между собой огромных закрытых чанов, расположившихся слева и справа от главного хода с приёмниками, где предстояло выстраивать доступные мне мусоровозы. В текущем состоянии он мог обрабатывать десять машин одновременно. Я прошёл по помещению, вводя ошеломлённого Игоря в курс дела. Вкратце познакомил селянина с фронтом работ, пусть и понимал, что одной теории для понимания процесса мало, но без неё всё равно ведь никуда.

Больше всего сложностей вызывали приёмные механизмы. Но работу с ними без практики уж точно не объяснить. Выдвижные контейнеры прямого сброса ещё куда ни шло. Там работы не слишком много, главное — убрать за собой, а вот раструб вакуумного насоса у заборника Игоря сильно смутил.

Но ничего, разберётся.

Водитель мусоровоза оказался техномантом-неофитом и абсолютным флегматиком. Он без удивления выслушал мои инструкции, затем загнал свою машину в ангар трансмутатора, выгрузил содержимое в контейнер и почти без интереса наблюдал за тем, как Игорь очищает ошмётки из недр его автомобиля с помощью вакуумника. Будто бы ему уже не раз приходилось бывать в подобных местах и он бесконечно от них устал.

Оживился водила, только когда я предложил ему очистить помойки Орхово и Комаровки и посулил за это пять рублей и бесплатный сброс в трансмутаторе. Мы ударили по рукам, и уже через час окрестности были чисты.

— Интересно? — спросил я у водителя мусоровоза на прощание.

— Любой? — не ответил мне тот. — Вообще?

— Без радиации, — на всякий случай уточнил я, продолжая этот прелестный диалог.

— Интересно, — равнодушно сообщил техномант.

— Позови друзей.

— Позову. Сегодня ещё приеду. Есть пара мест.

— Работаем с девяти и до девяти, — улыбнулся ему я.

Он кивнул и уехал. Я проследил за тем, как Игорь тщательно убирает территорию. Мне здесь помойка не нужна. Чан, в который загрузили содержимое машины, уже загудел. Затем смотритель с осторожностью взялся за дезинфектор, и принялся обрабатывать пол. Запахло черёмухой. Так, ладно. С этим закончили. Скоро всё то, что попало в недра трансмутатора, станет реогеном, и я смогу продолжить строительство. Но прежде есть ещё парочка дел.

— Заканчивай, Игорь. А мне надо пройтись, — сказал я ему. Тот торопливо засобирался, не задавая ни единого вопроса. Похвальная исполнительность.

Следующим пунктом моей программы путешествий стала церковь. Но по дороге я отправил Игоря в Орхово и попросил собрать народ. У меня было одно объявление, которое нужно сделать, но сначала хотелось заскочить к отцу Игнатию. Мне не давала покоя судьба того паренька, хватанувшего лишку скверны. Хотелось верить в лучшее, но опыт подсказывал высокую вероятность дурного исхода. О котором всегда надо знать заранее. Так прольётся меньше крови.

Когда я подходил к белокаменной обители отца Игнатия, то разглядел на лавочке под дубами сидящего Мстислава. Лидер сталкеров курил, любуясь цветником, разбитым за плетёным заборчиком. Среди пышных бутонов виднелась спина ковыряющегося в земле отца Игнатия.

— Добрый день, — сказал я, когда подошёл к Мстиславу Глебову поближе. Мужчина обернулся и приветливо улыбнулся. Бледный, и левая рука ещё подёргивается, но зато в сознании.

— Господин Зодчий! — радушно откликнулся сталкер. — Бесконечно рад видеть вас.

— Что с ребятами? — не стал я обмениваться любезностями.

Улыбка потухла. Мстислав отвернулся и сосредоточенно затянулся.

— Это был вопрос, — уточнил я.

— Ну, ещё не в себе. Юрка нормально, а вот Игнатик… — Глебов покачал головой. — Изнанка глубоко в него вошла. Батюшка говорит, что всё в руках Господа теперь и если воля будет его, то выкарабкается.

— Остальные?

— Да чего нам сделается, ваше благородие. Все бывалые ходоки за ленточку, понюхали уже Скверны, закалились. Зря я мальчуганов с собой взял, зря.

Я не ответил, посмотрел на церковь. Оттуда как раз вышла пожилая женщина, повернулась, перекрестилась. Новости нехорошие. Значит, лучше мальчонке не стало. Тревожный знак.

Вспоминания о подобных случаях я погасил сразу. Незачем себя мучить. Сейчас не до этого.

— Вы, я слышал, наш новый оценщик, — нарушил тишину Мстислав.

— Да. Старый вас обманывал.

— Торговля честной не бывает, — хмыкнул сталкер. — Он хотя бы больше давал, чем торгаш у Вепря. Там вообще беда… И это… Спасибо вам, господин Зодчий. Если бы не вы, то, наверное, мы бы там все остались. Не сдюжила бы Тень с тем поганцем, не сдюжила. Она девка бойкая, но вы же всё сами понимаете…

— У меня к тебе будет одна просьба, — сказал я Мстиславу.

— Всё что угодно, ваше благородие. Я вам должен. Да что там, вся деревня вам должна.

— Мне нужно порченое золото.

Глебов нахмурился, осторожно потушил окурок и бросил его в урну рядом.

— Сколько нужно?

— Чем больше, тем лучше.

— Простите, ваше благородие, но зачем оно вам? Оно же мусорное.

— Это моё дело. Сможете?

Сталкер пожал плечами:

— Хорошо, посмотрим, конечно. Так-то обычно сразу отбрасываем. Что-то иногда Тихону в Комаровку привозим, кузнец тамошний, когда он просит для Олежки. Всё сделаем, ваше благородие.

Мстислав задумчиво почесал нос, но с каждым мигом всё больше и больше преисполнялся воодушевлением:

— Делянку пошебуршим, но не в ближайшие дни, ваше благородие. Она у нас в домике одном, в пригороде Влодавы. Там барахла такого порядочно!

Он поник:

— Но идти просто некому сейчас, ваше благородие. Не стоит мужикам пока в Изнанку соваться, сами понимаете. Выйти должна скверна.

— Понимаю. Но рассчитываю, что не забудете.

— О, не переживайте, — просиял он и покачал головой:

— Ума не приложу, для чего это может вам понадобиться. Неужто польза есть какая?

Я не ответил, а сталкер продолжил:

— Так-то Олежка из него иконы красит, но так это же Олежка. Да и отец Игнатий его привечает, такие ведь не все. Вон, в Каменке церква стоит, там от его икон как чёрт от ладана отмахиваются. Местный священник очень не любит их. Один мужик купил у Олежки икону, она ж чудодейственной считается у нас, так беднягу чуть от церкви не отлучили. Мол, не должно быть скверны в облике святых. А золото-то его на образах цвет иной имеет. Нехороший.

Он понял, что уклонился от разговора и торопливо произнёс:

— Услышал вас, господин Зодчий. Притащим, и мужикам скажу, чтобы приглядывали.

— Отлично. Поправляйтесь.

— Спасибо, ваше благородие.

Я кивнул ему и попрощался, проследовав в саму церковь.

Внутри было тесно. Слева и справа тянулись тяжёлые покрывала, занавешивающие ниши, а в конце этого тканевого коридора на алтаре горело несколько свечей, а за ним расположился иконостас. Здесь было десятка два икон, не меньше. От мощи чуть закружилась голова, и я зашагал к источнику, пытаясь просто представить, что можно сделать с таким запасом силы, если дотянуть сюда Конструкт.

Задрал голову, изучая лики святых. Невероятный фон, и чудодейственная аура. Люди в этих двух деревнях нашли оружие против Скверны, и сами об этом не догадывались. Можно только поблагодарить недалёкого церковника из той деревни, про которую сказал Мстислав. Удивительно, что слава о семье мастеров оказалась слабее воли глав соседних приходов. Но мне это только на руку.

Слева за покрывалом кто-то закашлялся, а когда я оказался перед священными образами, то с противоположной стороны появилась женщина средних лет, с подносом в руках.

— Где мальчики? — спросил я у неё, с трудом оторвавшись от икон.

Она не ответила, но взгляд, брошенный ею, я перехватил. Повернулся и пошёл к затянутой нише.

— Ваше благородие, ваше благородие, — испуганно поспешила за мной женщина. — Не надо, пожалуйста.

Я отдёрнул покрывало и уставился на лежащего паренька с выпирающими клыками. Тугие ремни притягивали тело мальчика к доскам, не позволяя тому шевелиться. Кажется, когда я видел его в прошлый раз, зубы, всё-таки, были чуть больше. А значит, шанс есть.

Игнат, если я правильно помню имя мальчика, вдруг дёрнулся. Глаза парня были закрыты, но под веками туда-сюда сновали зрачки. По телу прошла ещё одна судорога.

— Сила Господа излечит его, ваше благородие. Прошу вас, не трогайте малыша, — жарко зашептала перепуганная женщина. — Прошу вас! Ой, что же делается… Господин Зодчий, умоляю. Не сообщайте им!

Я присел у топчана, изучая парня. Скверна была внутри, и это чувствовалось, но её однозначно стало меньше, чем вчера. Значит, выкарабкается. Если бы осталась прежней или, что хуже, увеличилась, то пришлось бы устранять нарастающую угрозу.

С сердца камень свалился от облегчения. Но всё-таки дело шло не так хорошо, как хотелось. И я сразу понял, почему: над топчаном парня висела ещё одна икона. С Эхом, с хорошим Эхом, но совсем без ауры, борющейся со Скверной.

— Чья работа? — кивнул я на неё.

— А? — не поняла женщина.

Я поднялся, бережно взял реликвию. Покрутил в руках изучая.

— Господин Зодчий, — рядом с нами появился один из сталкеров, отдыхавший в соседней отгороженной «келье». — Господин Зодчий, мы выходим его. Пожалуйста, не сообщайте…

— Позовите отца Игнатия, — поморщился я. — Я не собираюсь ничего никуда заявлять.

Женщина тут же облегчённо перекрестилась.

— Я сейчас, сейчас, — пробормотал сталкер, пошаркал к выходу из церкви. И когда встревоженный священник вернулся из своего цветника, я показал отцу Игнатию странную икону.

— Кто автор?

— Ваше благородие, мира вам. Пожалуйста, пройдёмте на улицу. Пусть Господь лечит раны страждущих, бо лишь любовь его…

Я кивнул, но икону забрал с собой. Проследовал за священником, и когда мы оказались на улице, отец Игнатий повернулся ко мне с весьма суровым видом:

— Это место мира и покоя, ваше благородие.

— Я знаю ваш секрет, отец Игнатий, — понизил голос я. — Я знаю силу ваших икон, и мне необходимо понимать, кто автор этой.

Священник бережно взял икону, осторожно протёр её.

— Серафим писал. Дед Олежки. Так мне говорил отец Андрей. Кто был здесь до меня…

— Я бы хотел посмотреть на другие его работы. А над лежаком парня повесьте другую икону. Лучше ту, которая у вас самая нижняя правая на иконостасе.

— Но почему, сын мой? — изумился отец Игнатий.

— Потому что эта не работает.

Священник проводил меня к иконостасу с несколько смущённым видом, а затем указал на другие иконы Серафима. Все с Эхом, все заряженные против Скверны. Но почему тогда та, что была у меня, не обладала нужными свойствами? Я поднял её на вытянутых руках, держа так, чтобы видеть другие работы Серафима. Никакой разницы! Быть того не может, всегда есть система.

— Что-то не так с этой иконой, отец Игнатий, — сказал я.

— Что с ней может быть не так, сын мой?

Он потерял терпение, подошёл и забрал икону у меня из рук. Бережно, но одновременно с нажимом, словно отец у беззаботно заигравшегося ребёнка.

— Одна из первых работ Серафима, — буркнул священник. — Когда никто ещё не понимал, какую силу Господь вложил в руки его семьи.

— Подождите, — я жестом попросил икону назад. Отец Игнатий с тяжёлым вздохом подчинился. Точно. Как я сразу не догадался. Здесь использовалось настоящее золото. Вот же, видно, что нет на позолоченных участках зеленоватого отлива. Лучи святого света просто очень узенькие на образе и потому в глаза не бросилось.

Значит, всё по плану. Фух…

— Благодарю, — вернул я реликвию священнику. — Простите за беспокойство. И повесьте над мальчиком во-о-он ту.

Отец Игнатий повернулся к указанной иконе, нахмурился и машинально кивнул, прижимая к груди работу Серафима, а я направился к выходу. Надеюсь, Игорь уже собрал людей.

Пришло время для нестандартных решений.

* * *

— Саша, ты совсем не стараешься, — сипло проговорил лысеющий граф Игнатьев, примериваясь кием к бильярдному шару. Александр Фурсов отстранённо проследил за тем, как шар после сильного удара влетает в соседний и отправляет прямиком в лузу. — У моего нового соседушки дела идут неплохо. Нам ведь не нужно, чтобы так оно и продолжалось. Мы ведь не хотим потерять шанс на эту землю?

— Прошла всего неделя, ваше сиятельство, — ответил, наконец, барон. — Не волнуйтесь, всё под контролем.

— Да что ты говоришь, Саша? Под контролем? — хитро посмотрел на него Игнатьев, натирая кий мелом. — А у меня другая информация имеется. Обманывают людишки, значится.

Фурсов молчал.

— Мне вот сказали, что он лесопилушку запускает. Стройку затеял серьёзную. Конструкт у него вырос невероятно. И всё за неделю. Точно ли под контролем, Сашенька? Мне думалось, что наш контроль подразумевает обнищание этих деревенек и перетекание людей под крыло Скоробогатова…

«…чтобы Его Императорское Величество решило, наконец-то, судьбу этого злосчастного кусоченька земли и определилось, кому же его отдаст» — проговорил про себя Фурсов и не ошибся. Игнатьев снова зарядил свою любимую присказку, потом мечтательно улыбнулся и добавил:

— Я не отступлюсь, Сашенька. Эта земля будет либо моя, либо пустая, чтобы Скоробогатов развивал её с нуля.

Граф щёлкнул пальцем, и слуга тут же оказался рядом с графином клюквенного морса и наполненным стаканом. Игнатьев сделал глоток, не сводя глаз с застывшего навытяжку барона.

— Поэтому мне совсем не нужны успешные соседи, Сашенька. А Баженов выглядит успешным. Сделай что-нибудь, хорошо?

— Непременно, ваше сиятельство!

— До этого ты прекрасно справлялся, Саша. Не разочаруй меня. Одна белочка мне напищала, что это последний Зодчий, которого нам прислали. Дальше уже будет приниматься нужное всем нам решение.

— Прошла всего неделя, — повторил Фурсов. — Я…

— Тебе показалось, что я не услышал этого в первый раз, Сашенька? — нехорошо прищурился Игнатьев. — Тебе действительно так показалось?

Голос графа стал громче и в нём появились нотки ярости.

— Простите, ваше сиятельство, — опустил глаза Фурсов.

— Прощаю. Больше рвения, Саша. Есть у меня слушок, что пропажа твоих детей связана с этим новым Зодчим.

Фурсов скрипнул зубами, задохнувшись от всколыхнувшегося гнева. До него такой слух тоже дошёл, но доказательств не было. А слух мог пустить и сам Игнатьев.

— Поэтому ты должен быть больше других заинтересован в решении этой проблемушки, дорогой, — продолжал граф. — Но учти, впутаешь меня в эту историю…

Он со значением сдавил стакан, и закалённое стекло лопнуло, рассыпавшись. Игнатьев же с улыбкой стряхнул осколки с ладони.

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство, — ровным голосом ответил Фурсов. — У меня есть план.

Глава 25

— А ежели, скажем, ведро воды принести, это тоже будет две копейки за кило? — спросил хитроглазый житель Комаровки и вытер нос рукавом.

— Как звать? — посмотрел я на него. Есть дар к аналитике у человечка, надо отметить на будущее. Нет дара к манерам, но это поправимо, в отличие от мышления.

— Остапом кличут, ваше благородие, — чуть стушевался мужичок. А народ весь поднапрягся в ожидании ответа. Пришла почти вся деревня. Руслан Гудков долго долбил по висящей у его дома рельсе, объявляя внезапный сбор, но всё равно явились не все.

Ну да все мне и не нужны. Объявление было таким, какое само потом разбежится по округе. Орхово я уже обрадовал, и, по-моему, деревушка очень быстро опустела, а во дворах да сараях забурлила невиданная прежде активность.

— Воды, значит… — повторил я, глядя на жадные глаза крестьян. Повернулся к Игорю, который даже приосанился от важности. Он ведь управляющий и главный приёмщик товара. Я ему сто рублей сегодня вручил, разменянных у Паулины. Мелочью, разумеется. Приличная такая мошна вышла.

— Значит так, никакой воды, никакой земли принимать не станем. Ясно? — сказал я, и мой главный по переработке мусора быстро кивнул. — Все услышали?

Нестройный и разочарованный хор голосов был мне ответом. Медленно поднялась рука Гудкова, и я на опережение, добавил, памятуя о его связи с лесопилкой:

— Свежую древесину тоже принимать запрещаю! Несите хлам, хорошо? Берегите природу — мать вашу!

Староста Комаровки с тяжёлым вздохом руку опустил. Ишь, какие хитрованы собрались. Только объявил жителям о возможности подзаработать и избавиться от рухляди да мусора разного, так сразу нашлись предприниматели, готовые в прямом смысле за две копейки родину в утиль сдать.

Трансмутатор-то всё съест, но я предпочитаю не переводить в ресурсы весь мир. Старые добрые города-Ульи, окружённые мёртвой землёй, меня не прельщали и в прошлой жизни, но там я уже не мог ничего изменить. Играл по правилам, придуманным другими. А здесь можно избежать столь неприятного поворота истории. Так что технология в чужие руки попасть не должна, иначе ради выгоды здесь детей на реоген переработают.

— Если есть ещё вопросы, то задавайте, — я посмотрел на часы.

Вопросов не было. Вполне ожидаемо, для доверия между нами прошло слишком мало времени. Будем работать дальше.

— Тогда всем хорошего дня. Руслан Геннадьевич, останьтесь, пожалуйста, — попросил я старосту, и тот охотно закивал и торопливо проскользил ко мне навстречу.

— Слушаю вас, ваше благородие, — поклонился староста. Толпа потихоньку рассасывалась, поближе к домам и ставшим ценным мусору.

— Я посмотрел смету по лесопилке, Руслан Геннадьевич, — сказал я Гудкову. — В целом, возражений не имею и готов финансировать. Вас с деньгами тоже не обижу. С кем вы работали прежде по готовым материалам?

— С мануфактурой Леонтьевых, ваше благородие.

— Сможете восстановить контакты?

— Уже, ваше благородие. Я взял на себя такую смелость, простите, что вперёд вас. Хотел быть готовым. Они уже ждут от нас партию досок и пригонят транспорт, как только будет готово. Цены наилучшие в наших условиях, ваше благородие. И если позволите, то я могу уже сегодня сделать полный заказ на недостающее оборудование. А ещё у меня подобран персонал и…

А Гудков мне нравится, хоть и скользкий тип.

— Мне нужны ваши реквизиты для перевода, — прервал старосту я.

Тот потёр руки и с извиняющимся видом произнёс:

— Ваше благородие, со всем прискорбием, здесь края от современных благ далёкие и нет у нас особого доверия к этим вот видам оплаты. Хотелось бы чего-то более материального, если позволите. Для заказа по смете беды нет, это мы всё можем провернуть и електронными средствами, но куда проще было бы, если я съезжу и привезу всё лично. Со всем уважением!

Староста Комаровки резко изменился лицом, словно испугавшись, что я передумаю давать деньги:

— А работникам денежку, да мою часть вознаграждения оформим по всей строгости, выплаты два раза в месяц, в зависимости от работы. Вы не волнуйтесь, ваше благородие, ребята дело своё знают. Если позволите, уже завтра на заготовку отправятся, чтобы было с чем работать. И бригадира же попробую сманить из Приборово… Хороший специалист, и как раз недавно снова работу искать начал.

— Приборово это севернее, верно?

— Совершенно верно, ваше благородие. Земли графа Игнатьева. Если вы, конечно, не против людей из тех краёв.

— Человек нужный. Делай, — согласился я. — А ещё посчитай стоимость перевода лесопилки на электричество, с закупкой оборудования.

— Электричество? — ахнул Гудков. — У нас? Это… Это возможно?

Да как же им здесь жилось-то без меня?

— Возможно всё. Ближайший банкомат в Малорите, если не ошибаюсь?

— Совершенно верно, ваше благородие.

— Найди мне транспорт, вместе съездим. Заодно посмотрю внимательнее дорогу государственную.

— Мы поедем по старому тракту? — нахмурился староста, а затем тут же расплылся в улыбке. — Слушаюсь. Разрешите исполнять?

— Разрешаю. Свяжись со Снеговым, скажи, куда мы собираемся, пусть людей пришлёт.

— Зачем? — удивился Гудков.

— Мне действительно нужно объяснять свои решения? — не ответил я.

— Простите, ваше благородие, — тут же отступил староста.

Поездка в Малориту прошла без приключений, но довольно плодотворно. Удалось и деньги снять в нужном количестве, и закупиться всем необходимым по смете Гудкова и в деталях изучить дорогу, которой предстоит заняться в будущем. Шесть километров чужой земли. Огромные деньги, если делать хорошо. Но кое-какую лазейку по ней я отыскал.

Было о чём подумать, короче. В Томашовку мы вернулись, когда уже начало смеркаться. Вездеход, загруженный какими-то свёртками с одеждами, пилами, топорами, ящиками с инвентарём, банками с маслами, баулами с чем-то вообще мне не понятным да коробками — остался в Комаровке, а я вернулся в лагерь.

И когда зашёл в Конструкт, вызвав панель ресурсов, то не удержался от изумлённого возгласа:

— Ох, ничего себе!

— Что я снова сделал не так, Хозяин? Что я пропустил? — возник рядом со мной Черномор, на этот раз ослепительно-белого цвета.

— Это не про тебя, дружище.

— Да? Ну конечно. Это всё моя слишком высокая самооценка. Конечно, не про меня. Ещё бы про меня, — горько произнёс ИИ и исчез.

— Просто нельзя недооценивать желание людей заработать, — сказал я в пустоту.

Перед глазами возникла панель управления трансмутатором. Я полистал историю приёмников, чисто ради любопытства. О, ещё и мусоровоз второй раз приезжал. Так, чего там натащили-то Игорю, пока меня не было? Пять с половиной резиновых сапог, остов кровати. Валенок⁈ Всего один? Зато семь кастрюль… Ага, битый кирпич, ещё кирпич. Деревянная нога, сломанная гармонь, три килограмма ржавых гвоздей… Крестьяне пустили в дело всё, что смогли найти. А ещё камней сдали под тонну. Где только отыскали в этих равнинах! И, судя по переработанной за сегодня массе, у Игоря осталось чуть больше половины из выделенных мной средств. Зато реогена в склад залилось порядочно, можно продолжить строительство.

Типовую схему скважины на воду, открытую по достижению Конструктом второго уровня, я менять не стал. Зато перезаписал насосную станцию, так как в моей мощности было больше. После чего приступил к делу. Вызвал панель управления и поднялся над ночным холмом, выбирая место для будущего источника воды. Сдвинул голубенький квадратик скважины максимально далеко от солдатского сортира, который совершенно точно являлся химическим оружием. И с ним, надо сказать, я собирался бороться всеми возможными способами.

В конце концов я нашёл подходящее место и запустил строительство. Рядом поставил насосную станцию. Ещё один маленький шажок к комфортной жизни.

Завтра это место нельзя будет узнать!

Я вышел из помещения Конструкта в ночную Томашовку и вдохнул посвежевший к ночи воздух полной грудью. На небе проступили звёзды, и мир казался тихим и спокойным местом. Который разрушило далёкое:

— Двигай-двигай! Дибров, бери второе отделение и на точку, вот прямо сейчас. Свиридов, на тебе первое, забирай тяжёлое со склада и за Дибровом. Шерстобитов, бери кого тебе надо из оставшихся и усиль оцепление!

У выхода из казармы стоял витязь и раздавал команды.

— Что встали? Слышали его доблесть? Второе отделение за мной! — проревел незнакомый голос.

Несколько солдат бросились к северной окраине холма и почти сразу же скрылись. Вокруг резко вспыхнули боевые прожекторы, выжигая из ночи последние тёмные пятна и освещая все подходы к холму.

— Что происходит? — спросил я, подойдя к Снегову.

— Ничего критического, ваше благородие, — отрапортовал тот. — Система локаторов среагировала на перемещение скверны. Дежурный момент.

— Прорыв? Думаете, снова наш знакомый?

— Что? — не сразу понял витязь, а затем его лицо прояснилось. — Нет, ваше благородие, совсем нет. Это не призыв. Совершенно обычное дело, мигрирующая тварь, ничего такого. Сейчас мои ребята её перехватят, не беспокойтесь.

— Ранг известен? — заинтересовался я, машинально проверил висящий на поясе контейнер с пустыми сферами. Снегов опустил взгляд не него и испуганно помотал головой, как ребёнок, которому пригрозили походом в угол:

— Нет-нет, ваше благородие, давайте вот без этого!

— Вы же знаете, что меня не остановите.

Витязь вздохнул и обречённо кивнул:

— Ранг неизвестен. Засекли возле подворья святой Варвары.

— Это ведь не входит в зону действия Конструкта? — уточнил я, намекая на излишнее рвение гарнизона.

— Это входит в зону действия законов Империи! — отчеканил изменившийся лицом Снегов. — Подворье монастыря под атакой!

Я примиряюще улыбнулся:

— Этим вы мне и нравитесь, Станислав Сергеевич. Понимаете, когда инструкции можно нарушать.

— Это не нарушение! — сказал мне в спину витязь, но продолжать тему не стал. Потому как Снегов понимал: он неправ. Гарнизон здесь для защиты Конструкта и подходов к нему, а не для таких вот операций. Но я бы тоже в стороне не остался.

Мы опоздали, пусть и двигались к подворью трусцой. В ночи бряцало снаряжение солдат, слышалось сиплое дыхание, стучали о землю каблуки военных сапог. И когда впереди раздались женские крики ужаса, в мужчин вселилось второе дыхание.

— Давайте, братцы! — воззвал Дибров к товарищам, а я, не дожидаясь спутников, заработал локтями, легко оторвавшись от группы.

Одну из монахинь я увидел на повороте к подворью. Женщина в белом апостольнике бежала в нашу сторону, и стоило ей заметить меня, как она бросилась на колени и завыла.

— Спасите! Спасите! Бестия! Сестра Ирина… Она… Спасите!

Я припустил ещё быстрее, и уже через несколько секунд оказался перед развороченным заборчиком подворья. Увидел ещё одну монахиню, которая в перепачканном одеянии валялась в кустах с неестественно вывернутой рукой.

— Нет, нет! — закричал женский голос откуда-то из-за часовенки, и в ответ ему послышался негодующий рёв.

Изменённый медведь, размером с вездеход, пытался вырваться из пут розовых кустов, но те, напитанные магией биоманта, держали чудовище крепко, не позволяя тому сделать и шага. В нескольких метрах перед созданием второго ранга — стояла на коленях матушка Ирина, преграждая собой вход в шатёр.

Раненые… Точно! Я увидел вторую монахиню, помогающую подопечным пройти вдоль забора к дороге. Женщина беспрестанно крестилась и то и дело поворачивалась на удерживающую монстра товарку.

Я разогнался, заходя к медведю сзади, и прыгнул прямо на опутанную растениями тушу. Легко пробежал по спине к шее и всадил клинок монстру в череп. Мутант взвизгнул и встал на дыбы, разрывая биомантские путы.

Сестра Ирина без сил упала на землю, а я повис на застрявшем в черепе мече, раскачиваясь из стороны в сторону. Опять что-то специфическое попалось! Почему все они не хотят умирать с одного удара, как положено⁈ Отпустив рукоять клинка, я ловко спрыгнул на землю, перекатился в сторону по грядке с укропом.

— Давай сюда, давай, — позвал я чудище. Медведь меня услышал, повернулся, так и стоя на задних лапах. Шкура мутанта облезла и лопнула во многих местах, выпуская наружу тускло светящееся Скверной мясо. Чудище подняло передние лапы и оглушительно заревело, а затем бросилось на меня.

А я, распаляя в себе ярость для аспекта огня, ринулся к нему навстречу, за миг до столкновения поднырнув под медведя и проведя серию ударов по брюху. Зверь снова взвыл и попытался придавить меня тушей, но я был быстрее.

Воняло палёным мясом, шерстью и гнилью. Возмущённый мутант опять заревел, махнул лапой, в тщетной надежде достать меня.

Вдруг зашевелилась Ирина. С трудом поднялась на ноги, пошатываясь, а затем прикрыла глаза и зашептала молитву. Тело девушки окутало золотое свечение, и медведь утробно рыкнул, резко повернулся к монахине.

— Не-не-не! — заорал я. — Сюда!

Пришлось снова нагонять чудище, с помощью аспекта земли я выдрал меч из затылка монстра и принялся с размаху колоть толстую шкуру, отвлекая внимание от монахини. Медведь взвизгивал, дёргался, но упрямо шёл на биомантку, игнорируя все мои потуги.

Вокруг стремительно увядала зелень и цветы, скукоживаясь и чернея, а сила их переходила в распростёршую руки монахиню. Я плюнул на свои попытки отвлечь чудовище, пробежался по телу мутанта, спрыгнул и оказался прямо перед его мордой. От использования аспекта нагрелись кольца на пальцах, но я, не обращая внимания на боль, схватил медведя за челюсть и дёрнул вниз. С хрустом та поддалась и вой монстра изменился. Теперь в нём была адская боль. Напор чудовища угас.

Между ним и монахиней остался только я. Удар лапы справа мне удалось выдержать, покрывшись бронёй земли, отчего окончательно расплавились кольца усиления и стекли по пальцам, вызывая жгучую боль.

Медведь повторил атаку, и у меня, совершенно точно, треснули рёбра, но я сумел удержаться за клык болтающейся нижней челюсти монстра. Зашипев от боли, я сунул руку прямо в пасть чудовищу, схватился за язык и рванул на себя. Брызнула ядовитая кровь, то, что нужно для усилителя аспекта воды. Ледяные копья ударили прямо в разорванную пасть, протыкая монстра насквозь и пронзая его внутренности. И тут со всех сторон в бока существа ударила ещё и моментально растущая трава, разогнанная чарами монахини.

Дикие глаза мутанта вдруг расширились, приняв почти осмысленное выражение.

Откуда-то послышался крик мужской:

— Не стрелять! Не стрелять! Гена, даром его!

— Да всё уже, господин сержант! Кончили тварюшку его благородие, — задыхаясь, пробасил кто-то. Солдатики добежали, наконец.

Медведь обмяк, так и глядя на меня изумлёнными и обиженными глазами. Я повалился рядом, отпустив, наконец, клык монстра. Дышать было больно. Очень больно. Рядом со мной присела Ирина, и глаза её светились золотом.

Руки монахини опустились мне на грудь, и я послышал, как во мне хрустят и щёлкают поломанные кости, собираясь в единое целое. Боль была лютая, но от крика удалось удержаться.

— Потерпи немножко. Потерпи… — прошептала девушка. — Я знала, что Господь приведёт тебя ко мне. Я принимаю волю его.

Я стиснул зубы, не понимая, о чём говорит монахиня, повернул голову, чтобы зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, способное пережить боль. И тут увидел фигуру человека, наблюдающего за нами из леса, всего лишь в ста метрах от подворья, за шатром для раненых. Если бы не обострённое аспектом воздуха зрение, то и не заметил бы.

Призыватель?

— Стой… — просипел я, пытаясь подняться.

— Тебе нужно отдохнуть, — безапелляционно заявила Ирина, и её палец коснулся моего лба. Мозг затянуло холодом.

— Н-нет! — только и успел выдавить я, а затем провалился в темноту.

От автора

Традиционное спасибо вам, что прошли эту книгу до этого момента. Спасибо за ваши лайки, награды, комментарии. Вепрь пусть и смотрит мрачно, но всё-таки одобряет!

Если понравилось, ставьте сердечко;) И переходите на следующий том. И да пребудет с вами Священный Гранит!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Зодчий. Книга I

Content

Юрий Погуляй
Зодчий. Книга I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

От автора

Nota bene