Чехов. Первое дело

Глава 1

Выпуск

Сегодня я основательно опаздывал на торжественное вручение аттестата юридического лицея. А все потому, что проспал. Обычно со мной такого не случалось, потом как привлекать к себе лишнего внимания преподавателей мне вовсе не хотелось.

Остановившись у ворот лицея, я взглянул во двор. Идти через главный вход было самоубийством. Я даже представил, как директор лицея прерывает речь и несколько минут отчитывает меня. А остальные смотрят на меня и улыбаются, довольные тем, что некромант Чехов получил выговор.

Поэтому я решил прибегнуть к хитрости. Обошел корпус, осторожно открыл калитку и оказался у крыльца библиотечного крыла. Провел пальцами по волосам, приглаживая непослушные пряди, вышел из арки и зашагал к главному корпусу, возле которого собрались лицеисты и преподаватели. Аккуратно, не привлекая лишнего внимания, вклинился в толпу. Со скучающим видом принялся ждать окончания речи директора. Он любил громкие слова. И выступление могло затянуться на неопределенный срок.

Сегодня всем повезло, и директор уложился в отведенное время. Кажется, он и сам не понял, как так вышло. Но в конце речи пожелал удачи выпускникам, и все радостно захлопали. Началось вручение дипломов.

— Павел Филиппович Чехов.

Голос Вяземского вырвал меня из раздумий, и я вышел из строя. В толпе лицеистов послышались шепотки. Спину сверлили недобрые взгляды. Но я к этому уже привык. Спокойно поднялся по ступеням, вышел на помост, забрал аттестат и пожал руку Вяземскому. Фотограф несколько раз щелкнул кнопкой фотоаппарата, чтобы запечатлеть этот момент для истории. А я спустился с аттестатом, чеканя шаг, и встал в строй.

Прощай, юридический лицей. Впереди год практики для закрепления полученных знаний. Под присмотром куратора, само собой. А потом меня зачислят в Петербургский Имперский Институт.

Выдача аттестатов завершилась. Директор, изрядно устав от происходящего, коротко попрощался, сошел с постамента, и зашагал в сторону столовой. А лицеисты потянулись к выходу. Я подождал, пока схлынет толпа, и направился к воротам.

— Чехов!

Я остановился. Обернулся. В нескольких шагах от меня стоял Алексей Суворов, один из немногочисленных товарищей по гимназии. Заметив, что я обратил на него внимание, он нагнал меня, дружески хлопнул по плечу.

— Ну, поздравляю, братец.

— Благодарствую, Алексей Михайлович, — ответил я. — Прими и ты поздравления.

Мы направились по мощеной тротуарной плиткой дорожке. Долговязый приятель подстроился под мой шаг, чтобы мне не пришлось торопиться.

— Наконец-то свобода, — с облегчением выдохнул Суворов. — Впереди лето, кабаки, девицы…

— И практика, — резонно добавил я.

— Ну, практика не работа, — философски ответил приятель. — На практике и расслабиться можно. Кстати, ты куда пойдешь? К отцу?

— Мое общение с папенькой больше напоминает вооруженное перемирие, — покачал головой я.

— С чего бы?

— Не хочу стать таким, как он. Поэтому решил попробовать себя по другую сторону баррикад. Испытать себя в защите прав и свобод граждан империи.

— Адвокатом? — искренне удивился Алексей. — Представляю, как отреагировал на эту новость твой отец.

Я усмехнулся:

— Не-а. Ты даже не представляешь.

Мой отец, Филипп Петрович Чехов, занимал пост начальника следствия охранного отделения. Высшая должность в охранке. И путь к этому был сложен и тернист. Да и выпал он на времена смуты, когда у сыскарей было чуть больше полномочий. А еще папенька считал адвокатов кем-то вроде тараканов, которые затягивают процесс и всячески мешают стражам правопорядка делать свою работу. Узнав о том, что единственный сын решил добровольно стать вредителем, родитель пришел в такую ярость, что пришлось мне бежать из дома, куда я приехал погостить на каникулы.

— Ну ты даешь, братец. — Суворов покачал головой, но в голосе товарища я услышал нотки одобрения. Я понимал, что другу нравится протест, к которому он сам не был готов.

— А ты? Идешь в кабинет отца? — спросил я.

— Нет. Батюшка договорился о том, чтобы я попал на практику к другу нашей семьи, Лаврентию Аркадьевичу Воронову.

— В городскую прокуратуру? — уточнил я, и Суворов кивнул.

— Именно, мой друг. Так что теперь, мы будем по разные стороны баррикад.

— Надеюсь, нам доведется сойтись с тобой в суде, — усмехнулся я. — Проверим, кто лучше освоил ораторское мастерство.

— А проигравший ставит победителю выпивку в кабаке, — добавил Алексей.

— Идет, — согласился я.

— Кто проставляется? — послышался рядом веселый девичий голос.

— О, госпожа Белова, — откликнулся Алексей, когда девушка поравнялась с нами. — Что я вам сейчас расскажу, дорогая Алиса… Вы не поверите.

— Заинтриговали, Алексей Михайлович, — ответила наша спутница и с интересом посмотрела на него.

Девушка была миловидной, но не слишком яркой. Однако я замечал, что она пудрит щеки, чтобы скрыть приятный румянец, а волосы сворачивает в узел на затылке. Что прибавляло ей пару лет. Думаю, что она делала это намеренно, чтобы не вызывать зависти у подруг.

Парень замялся, покосился на меня, и я кивнул, мол, давай. Суворов набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:

— Нашего хорошего друга, Павла Филипповича, скорее всего, уже вычеркнули из завещания. А все потому, что младший Чехов решил строить карьеру адвоката.

Белова обернулась, улыбнулась и прокомментировала:

— Вот как? Весьма смелый ход.

Я только развел руками и повторил:

— Уже давно решил стать законником и защищать права граждан империи в суде. А ты? Займешь должность юриста в одной из компаний отца?

Алиса покачала головой:

— Нет. Семья решила, что я пойду на государеву службу. Поэтому меня определили в сыскной отдел жандармерии.

Я понятливо кивнул. В принципе, логично. Отец Алисы, Александр Белов, был весьма обеспеченным промышленником, но не имел дворянского титула. Был выходцем из бастардов. Поэтому семья решила, что пора получить герб. И возможно, за десять лет службы Беловой будет пожалован титул. Не без помощи отца, само собой. Связи и деньги могли решить в Империи многие вопросы.

— Похвально, Алиса Александровна, — одобрил Алексей.

Девушка зарделась, будто и впрямь засмущалась от такой похвалы. Мне всегда казалось, что Белова умеет быть беззащитной и милой, когда сама того пожелает.

Мы вышли на Михайловский проспект, по которому прогуливались люди. Здесь вышагивали ведомые экскурсоводами туристические группы, слышался гомон и смех. Это был центральный проспект города. За спиной осталось станция метро имени Адмирала Нахимова, неподалеку от которой располагался наш лицей и студенческий городок. Справа от нас, в отдалении, блестели на солнце купола собора Святого Луки. А дальше, за широкой лентой реки, высился шпиль военно-морской академии. Мы свернули налево и по проспекту двинули в сторону «Старого Лепрекона» — питейного заведения, расположенного в паре кварталов. В туманном городе все сложнее становилось найти годное место для отдыха от трудов праведных. Почти в каждом собирались либо туристы с восторженными рожами, либо местная толерантная элита с выбритыми бровями. В этом же заведении было приемлемо. Кабак вот-вот должен был открыться, а нам не терпелось отметить окончание лицея.

Мы пересекли конный мост, постаменты которого украшали статуи укрощения коней, и свернули направо, к улице Нахимовцев. И вскоре вышли к дому, на торце которого красовалась вывеска с зеленым человечком в высокой шляпе.

— А вот и наш любимый паб, — пропел Алексей, когда мы поднялись по ступеням.

Парень потянул на себя дверь, которая пронзительно заскрипела.

Мы вошли в просторный зал, который по причине раннего времени был еще пуст.

— Здрав будь, Матвей, — поприветствовал Алексей бармена и сел за стойку, забравшись на высокий стул.

— И вам доброго дня, мастера, — ответил улыбчивый мужчина. — Вам как всегда?

Суворов кивнул, и бармен поставил на стойку три полных стакана. Два с темным напитком и один со светлым, который любила Алиса. Хитро уточнил:

— Вас можно поздравить, господа?

Алексей сделал большой глоток и кивнул:

— Да. Перед тобой сидят три специалиста в области права.

Матвей взял пузатую кружку и принялся натирать ее льняной салфеткой.

— Тогда первая порция за счет заведения, господа. Поздравляю.

— Благодарствуем, — ответила за всех Алиса.

— Впереди еще практика, — заметил я и сделал глоток. Пена оставалась на стенках бокала снежными хлопьями. Здесь его подавали неразбавленным, терпким, с горьковатым привкусом. Именно таким, как я люблю. — И ведение дневника. А затем, по итогу, поступление в имперский университет.

— Учение — свет, — ответил Матвей с доброй усмешкой.

Алексей сделал еще глоток и обернулся ко мне:

— Хочешь идти в коллегию? Или откроешь частную практику?

По своду законов империи выпускник-специалист мог работать либо в коллегии, либо под четким надзором куратора от палаты адвокатов. И практиковать специалисту позволяли в основном только с простолюдинами при дежурствах, которые оплачивало Министерство Юстиции. Но ни одна коллегия в городе не решилась взять меня в свои ряды. Сыграла роль моя темная натура.

— Частную, под надзором куратора из палаты адвокатов Петербурга, — ответил я.

— Дела по распределению и дежурства, — протянула Алиса, которая устроилась рядом со мной. — Романтика.

— Низкооплачиваемые, от Министерства Юстиции, — поддакнул Суворов.

Я только пожал плечами и заметил:

— Таков путь.

— Думаю, у Чехова есть небольшая заначка на черный день, — хмыкнула Белова. — Так ведь?

Она с любопытством взглянула на меня, ожидая ответа. Врать не было смысла, поэтому я кивнул.

— Моя любимая бабушка дала мне немного денег, чтобы встать на ноги.

— Хитро, — оценила Белова. — Уже нашел помещение под офис?

Я покачал головой:

— Пока еще нет.

— Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор, мастера, — произнес Матвей и сорвал с пробковой доски между полок листок бумаги. — Моя сестра сдает дом в старом городе. На первом этаже была лавка, на втором жилые помещения. Если вам надобно…

— Надобно, — поспешно воскликнул я, посмотрев на адрес, нацарапанный карандашом на клочке бумаги.

Бармен учтиво кивнул:

— Сейчас уточню детали. Мало ли.

Он отошел от стойки, достал из кармана телефон. Я едва усидел на месте, осознав, что и не ждал такой удачи.

— Ну вот, не зря пришли, — довольно отметила Белова.

За спиной хлопнула входная дверь, а затем послышался насмешливый голос:

— О, смотрите, кто здесь? Труполюб и его друзья.

— Или все-таки зря, — поспешно отозвалась помрачневшая Алиса.

Голос был мне знаком, да и шутка вполне привычная. Некромант и вправду по-своему любит смерть и трупы.

Я вернул стакан на столешницу, обернулся. У входа стояли пятеро парней в форме Михайловского полка. Четверых из них я хорошо знал. Это был Сергей Минин, сын влиятельного чиновника, и его друзья из дворян рангом пониже.

Мы были старыми знакомыми. И всегда наши встречи заканчивались безобразной дракой. С переменным успехом. Иногда мы побеждали, иногда проигрывали и ложились отдохнуть на пол какого-нибудь кабака или городскую мостовую. Но если такое случалось, в следующей схватке мы неизменно брали реванш. И уходили с поля боя, оставив противника лежать на земле. Настолько была сильна наша ненависть друг к другу.

Я усмехнулся, молча рассматривая эту толпу.

— Чего уставился? — тут же вскинулся один из друзей Минина.

Я видел его впервые. Но судя по гербу на куртке, это был младший сын графа Пожарского, который недавно прибился к этой компании. И теперь, он пытался показать свою храбрость, чтобы снискать уважение новых друзей.

— А ты что? Задница императрицы, что на тебя смотреть нельзя? — тут же уцепился я за призрачный повод.

Пожарский аж почернел от злобы. Лицо парня пошло пятнами, он открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова. Остальные из компании Минина переглядывались, то и дело косясь на своего нового друга и ожидая, чем же он ответит. Я же терпеливо отсчитывал секунды, пока Пожарский снова не обрел дар речи.

— Следи за словами, труполюб, — с яростью произнес Пожарский.

Я удивленно поднял бровь.

— Иначе что?

— Или мне придется тебя поколотить!

— Фу, как скверно вы воспитаны, Юрий Афанасьевич. Пожалуй, мне придется пожаловаться вашей бабушке на пробелы в воспитании.

Этого хватило, чтобы Пожарский окончательно вышел из себя. Он повел ладонью, и над головой парня появились небольшие летающие огненные птички. И я поспешно вскочил со стула, указал рукой себе под ноги. Вовремя.

Птички завертелись над головой Пожарского в хороводе. Ярко засветились, впитывая силу и передавая ее бойцу. И на ладони противника появился небольшой огненный шар, который оппонент метнул в меня. Но я уже был готов. Рядом со мной появилась несколько корявых пней. А по телу пробежала волна силы. В голове приятно зашумело от эйфории. Я отреагировал вовремя, и передо мной из тумана вышел призрак, в который врезался фаербол. Миньон впитал в себя огненный шар и растворился.

— Ваша сила опасна для заведения, мастер Пожарский, — спокойно ответил я и предложил: — Может быть, продолжим наш разговор на улице?

Пожарский опасливо покосился на один из корявых пней. И я заметил, как молодой аристократ побледнел.

— Нет, мастер, если вы струсили, то просто скажите. Никто не станет вас осуждать, — продолжил я.

Лицо оппонента пошло красными пятнами. Он зло засопел, перевел взгляд с меня на расположившихся по обе стороны от меня Алексея и Алину.

— Слишком много чести, драться с тобой, труполюбом, — вмешиваясь в разговор, фыркнул Минин, все еще считая, что от повторения шутка становится лишь смешнее. — Вам сегодня крупно повезло.

Парень повернулся к бармену, вышедшему из подсобки.

— Прости, Матвей, но сегодня мы вынуждены откланяться. Не хотим отмечать окончание учебы рядом с… — он не нашел ничего лучшего, чем опять выдать, — любителем мертвечины.

Я только поморщился и повелительно махнул рукой в сторону двери.

— Да проваливаете уже, утомили, не надо оправдываться.

Минин фыркнул, но ничего не ответил. Скорее всего, он просто взял на заметку. И решил разобраться со мной при более удобном случае. Парни же развернулись и покинули кабак.

— Прости за устроенную сцену, Матвей, — попросил я, возвращаясь за стойку.

— Нет, что вы, мастер Чехов, — успокоил меня мужчина и резонно заметил: — Посетителей все равно пока еще нет. А вы и мастер Минин всегда оплачивали сломанную мебель и битую посуду. Драки между молодыми дворянами обычное дело.

В этом бармен был прав. После обретения Силы прирожденного всегда тянуло на приключения. А подростковый возраст усиливал это неуемное желание. Особенно первые два года, когда сила кружила голову и сводила с ума, а молодые одаренные с трудом контролировали себя. Иногда семьям приходилось забирать своих чад из участка жандармерии чуть ли не каждый вечер. Но убийства между дворянами не допускались. Если подросток совсем отбивался от рук, и его приключения заканчивались убийствами или причинения и тяжкого вреда, его силу ограничивали. А самого виновника изолировали от общества.

Однако это была скорее крайняя мера, потому что такая изоляция могла сказаться на психике подростка. Сделать его овощем. Проще говоря, свести с ума. А получить в наследники семьи дурака никто не хотел. Поэтому зачастую на похождения молодых аристократов закрывали глаза. Проблемы между семьями решали их главы.

Матвей поставил на стойку еще три бокала, я поднял свой и торжественно объявил:

— Моральная победа тоже в зачет. Так что за победу!

Стекло со звоном столкнулось.

Глава 2

Новый дом

— Как бы Минин и товарищи не вернулись, чтобы взять реванш, — отметила Алиса, но Алексей только рукой махнул и успокоил, как мог:

— Чему быть — того не миновать. Встретим их с честью. И победим.

— Или поляжем, — добавила Белова.

— Или поляжем, — согласился Суворов. — Ну а если они и вернутся, наш братец Чехов распугает их своими корягами. Видела, как побледнел Пожарский?

Мы дружно рассмеялись. Коряги, как их назвал Суворов, были тотемами. Источниками силы. У каждой школы магии они были свои. У огневика Пожарского — парящие в воздухе фениксы, которые вбирали силу из окружающего, «перекрашивали» в нужный оттенок и передавали бойцу. У водных мастеров зачастую были большие ледяные вихри-элементали. У бойцов света — сотканные из света крылатые ангелы. А у зеленой школы природы — призрачные животные, преимущественно медведи или волки. У меня же это были корявые болотные пни с большими горящими багровым огнем глазами и открытыми пастями, полными кривых острых зубов. Такие накопители силы и правда могли напугать неподготовленного противника.

— Ладно, много чести обсуждать всякий сброд. За нас!

Мы снова приложились к напиткам.

Заведение начало постепенно заполняться посетителями. Сюда прибывали выпускники городских школ, гимназий и лицеев, праздношатающиеся гуляки и люди творческих профессий, которые решили устроить перерыв в работе и пропустить стаканчик-другой. В зале воцарился гомон и смех.

Мы весело болтали, вспоминая минувшие дни. А пустые стаканы сменялись полными. В голове приятно зашумело, а язык начал заплетаться.

— Мастер Чехов?

Я отвлекся от беседы и взглянул на Матвея.

— Простите, что отвлекаю, но моя сестра только что написала, что дом еще не сдан.

— Когда можно посмотреть? — оживился я.

— Да хоть сегодня.

Я задумался. Студенческий городок с сегодняшнего дня был для меня закрыт, потому что лицеистом я больше не являлся. Я еще вчера отправил курьерской службой все вещи бабушке. А ключ от комнаты сдал вахтеру, решив переночевать в поместье у родни. Так что ночевать в городе мне было негде. Нет, можно поехать к бабуле, но тогда придется умеренно пить. Расстраивать бабулю своим пьяным видом мне не хотелось. Для нее я был и остаюсь примерным внуком. Да и тогда появилась бы возможность, что она захочет оставить меня погостить, от чего позднее съехать станет неудобным. Можно, конечно, снять номер в гостинице…

Ситуацию разрешил Суворов. Парень хлопнул ладонью по столешнице, поднялся со стула и решительно заявил:

— Нельзя откладывать на завтра то, что можно выпить… сделать сегодня.

— Значит, едем, — согласился я.

— Было бы неплохо, если бы мой дражайший братец нашел дом. Да, ночевать, скорее всего, мы будем в участке, но все же. Матвей! Давай адрес. И счет!

— Будет сделано, мастер Суворов, — коротко ответил бармен, пряча улыбку.

Через минуту на стойке уже лежала небольшая кожаная папка. И Суворов полез в карман за бумажником.

— Я сегодня щедр, — объявил он нам. — Я кутила и мот. Так что плачу за всю нашу честную компанию. И без возражений!

Возражать мы с Алисой не стали. Суворов отличался на редкость упертым характером. И если уж он что-то решил — переубедить его не было никакой возможности. Поэтому я просто взял из руки бармена сложенный листок в клетку, вырванный из блокнота, на котором была схема проезда.

— Спасибо, Матвей. Ты очень меня выручил.

— Не за что, мастер Чехов. Я позвоню сестре и предупрежу ее, что вы скоро прибудете смотреть дом.

Суворов тем временем достал из бумажника несколько купюр, положил их в папку и хлопнул меня по плечу.

— Идем, братец.

Мы направились к выходу.

Пока отмечали окончание учебы, выясняли отношения с Мининым и праздновали победу, погода на улице сменилась. Солнце скрылось за облаками, подул свежий ветерок, стало чуточку прохладнее.

У тротуара были припаркованы несколько машин с желтыми шашечками на борту. Алексей взял у меня листок, подошел к одному из авто, открыл пассажирскую дверь и перемолвиться о чем-то с извозчиком. Затем обернулся к нам, махнул рукой и коротко объявил:

— Едем, друзья.

Водитель терпеливо ждал, пока мы шумно грузились в такси. Он понимал, что в этот день молодежь позволяет себе немного расслабиться и потому уточнил:

— Музыка нужна?

— Только классическая, — растягивая слоги, заявила Белова, а потом хихикнула. — Или романсы. — Девушка положила голову мне на плечо и мечтательно добавила: — Медведи, цыгане и шампанское — что может быть лучше для отдыха?

— Только быстрая езда, — гордо произнес Суворов и приказал: — Гони, ямщик.

Машина двинулась в путь, и скорость на самом деле была чуть выше разрешенной.

Нужный нам адрес располагался в Пекарском переулке, в старом городе, недалеко от центральной площади Трех Императоров. Многие дома в том районе были построены еще во времена основания города, который недавно торжественно отметил трехсотлетие.

Главной достопримечательностью района был Павловский острог. Та самая крепость на острове, сперва тюрьма, а после революции — памятник истории, потому что через казематы Павловского острога прошли многие видные деятели искусства, которые принимали участие в революциях 1905 и 1907 годов. Они привели на трон династию Демидовых, коих продвигали к власти промышленники и капиталисты. Правда, с первого раза у них ничего не вышло, и дом Романовых, которых поддерживала старая аристократия, устоял. Но со второго раза Михаил II все же уступил трон и отрекся от престола в пользу Временного собрания, которое и выбрало императором Демидова. Одному Искупителю известно, что удержало Империю от многолетней смуты и кровопролитной Гражданской войны. Впрочем, у многих были мысли на этот счет. Считали, что промышленники смогли подкупить влиятельные дворянские семьи и тем самым переманить их на свою сторону. Но потом власть снова сменилась, и на трон вернулись представители старого дворянства, а новый правитель взял курс на реформы.

Машина пересекла Императорский мост и въехала на набережную Декабристов. За спиной осталась площадь Трех Императоров, на которой высилась громада Николаевского собора, у которого красовалась статуя последнего из рода Романовых, Михаила II. Грозный император сидел в седле и строго взирал на северные рубежи Империи.

За окном замелькали невысокие двух- и трехэтажные дома, первые этажи которых в основном были арендованы под кафе, булочные, питейные и сувенирные магазины. А впереди заблестел шпиль Павловского острога.

Машина проехала вдоль набережной, свернула к одной из арок и остановилась.

— Прибыли, господа, — сообщил извозчик, оборачиваясь к нам. — С вас гривенник.

Я полез было за бумажником, но Алексей снова меня опередил. Достал из кармана рубль и протянул купюру водителю.

— Спасибо, уважаемый. Сдачи не надо.

— Премного благодарен, — угодливо ответил ямщик, но Суворов только махнул рукой.

— Мелочи. Идемте, господа.

Он открыл дверь и вышел.

— Эдак я с тобой не расплачусь, братец, — заметил я, но приятель хлопнул меня по плечу.

— Пустое. У тебя впереди несколько лет безденежья и труда на репутацию. Не каждый на такое отважится. Пока не заработаешь себе имя, конечно. А уж потом пойдут тысячные гонорары и полосы в заголовках всех газет.

Я криво усмехнулся, но не ответил. Ворота в арку были приоткрыты. Дорожка была выложена камнем. Лишь у широкого крыльца кустился шиповник. Соседние дома смотрели во двор глухими стенами. Я оценил, что свидетелей у моей жизни здесь будет немного.

Поднялся по ступеням крыльца, несколько раз стукнул в дверь, а потом потянул ее на себя. Хозяйка уже ждала нас в холле.

— Добрый день… — я замялся, словно вспоминая имя, и арендодательница улыбнулась, подсказывая:

— Дарья Ивановна.

Она была приятной полноватой румяной девицей с кудрявой копной рыжеватых волос.

— Дарья Ивановна, — повторил я. — Меня зовут Павел Чехов. Это помещение мне рекомендовал Матвей. Сказал, что его сестра сдает хороший дом по весьма привлекательной цене.

— Добро пожаловать, господа, — с коротким поклоном произнесла Дарья Ивановна. — Прошу, проходите. Первый этаж оформлен как нежилое помещение. И разделен на два крыла. Левое крыло предыдущие арендаторы использовали как кабинет управляющего и склад. В правом крыле есть комната для прислуги и небольшая уборная, примыкающая к ней. Если вам понадобится, то ее можно привести в годный вид. В правом крыле и лестница на второй этаж. — Она обвела рукой помещение и торопливо добавила: — Тут не было ничего ядовитого или привлекающего крыс.

— Не продукты? — рассеянно спросила Белова.

— Напитки. — Дарья кивнула и продолжила: — На втором этаже три спальни, гостиная, кухня и ванная комната. Скромно, но уютно.

Тут было чисто, хотя в воздухе и качался затхлый запах нежилого дома. Окна нуждались в помывке после последних дождей. В одном из углов я заметил отошедшие тканые обои. Бра на стенах стоило оттереть от потемнений, как и люстру под потолком. Но все это было незначительными нюансами.

— А неплохо, — оценил я, осматривая помещение. — Мне нравится. Эту комнату обставлю как приемную, а в кабинете управляющего буду вести прием.

— Осталось только нанять секретаршу, — добавил Суворов. — Блондинку. С шикарными формами… Ай!

Он осекся, потому что Белова ткнула его локтем в бок.

— Главное в помощнике — это интеллект, — менторским тоном заявила девушка. — Хорошо, что Чехов это понимает и совершенно точно не станет вести себя как дикарь.

Я на это рассеянно кивнул, зная, что Алиса сумеет отчитать нашего приятеля лучше чем кто бы то ни был.

— Давайте осмотрим второй этаж, Дарья Ивановна.

— Идемте, — согласилась та и подхватила край длинной юбки.

Второй этаж оказался удивительно уютным. Панорамное окно гостиной выходило на реку и набережную, а из одной из спален открывался вид на парк и площадь Монархистов. Кровати были застелены и прикрыты пленкой, а на кухне обнаружился минимум посуды.

— Отлично, — подвел итог я и обернулся к хозяйке. — Сколько с меня?

— Сорок рублей, — поспешно ответила Дарья Ивановна, и я удивленно поднял бровь.

— Здание в старом городе за сорок рублей?

— Без предоплаты, — добавила она торопливо.

— Почему так дешево? Обычно за такой ценой кроется подвох.

Девушка замотала головой. Ее кудряшки выбились из прически и подпрыгивали тугими пружинками.

— Вы не подумайте, я не мошенница какая-то. Все документы в порядке, и договор составим. Я и залога с вас не возьму. За небольшую плату обеспечу вас услугами службы уборки, которой владею…

Я примирительно улыбнулся.

— Ну что вы, Дарья Ивановна. Я не считаю вас мошенницей. За вас поручился Матвей, а он мой очень хороший знакомец.

— К тому же мы знаем, где он живет, — сделав зловещий вид, добавил Суворов, отчего Дарья Ивановна слегка побледнела.

— Простите моего друга, — тут же произнес я. — Очень любит шутить. Правда, у него не всегда получается. Так какой у этого дома секрет?

Девушка замялась, словно подбирая слова.

— Да говорите прямо, — махнул я рукой.

— У этого дома дурная репутация, — чуть помедлив, произнесла девушка. — Двадцать лет назад студентик здесь бабушку нашу зарубил. Ради грабежа. Она держала ломбард. И с тех пор многие на чертовщину жалуются. Вот и съезжают люди. — Она шмыгнула носом и добавила: — Что только не делали! И жреца из Синода вызвали, и экстрасенсов разных, и колдунов. Даже шамана. Но ничего не помогает. Но вдруг у вас получится прижиться…

Я облегченно вздохнул и достал из кармана бумажник.

— И только? Ну, мертвыми меня особо не запугать. Давайте ударим по рукам и подпишем договор.

Мой ответ поднял настроение Дарье, и подписание всех бумаг заняло десять минут. Видимо, девушка торопилась, потому как полагала, что я могу передумать. Поэтому быстро откланялась, оставив мне дубликат ключей и копию договора.

— Ну вот, убили разом двух зайцев, — довольно заключил Суворов. — Нашли и офис, и жилье. Остались сущие пустяки.

— Закупить мебель, заказать вывеску, выпустить рекламу, нанять секретаршу, передать в Министерство Юстиции заявление об открытии кабинета, получить куратора, — начала перечислять Белова, загибая пальцы.

— Я и говорю: сущие пустяки, — спокойно подтвердил Алексей. — А теперь, господа, предлагаю прогуляться. Осмотреть район и найти ближайшую лавку, чтобы прикупить провизии. И отметить сразу два праздника: окончание учебы и новоселье. Возражения?

Возражений не поступило, и мы отправились на прогулку, оставляя позади полупустой настороженный дом.

Магазин с вывеской «Лавка промышленника Галицкого» нашлась в паре кварталов от нового жилья. Внутри нас встретил аромат сдобы и кофейных зерен. Из-за стойки вышел коренастый парень в льняном переднике, поверх потертых джинсов и клетчатой рубахи.

— Здравы будьте, господа. Желаете купить провизии?

— Накидай-ка нам всякого съестного, — попросил я. — Добавь бутылочку белого и бочонок темного пенного.

— Как скажете, господин.

Я положил купюру на столешницу и добавил:

— Пусть разносчик доставит ко мне домой.

Услышав адрес, парень помрачнел и покачал головой.

— Это недоброе место, господин.

— Наслышаны, — фыркнула Белова, перебирая травы в плетеной корзине. — Да только и господин там будет жить тоже…

— Не самый простой, — закончил я за Алису. — Я чуть позже составлю договор на регулярную доставку продуктов и открою счет.

— Как скажете, — кивнул парень и протянул Беловой блюдо с румяными яблоками. — Угоститесь, госпожа.

Он смутился, когда в ответ Алиса улыбнулась и выбрала один из плодов. Я вдруг подумал, что она умеет быть соблазнительной. Или все дело в хмеле.

Я взял пакет с куском сыра и нарезанным на ломти хлебом. Суворов ухватил бутылку из зеленого стекла и приобнял Белову.

— Идемте, друзья. Встретим закат в новом жилище Чехова.

Мы покинули лавку и вскоре вышли к моему новому дому.

Алиса сориентировалась на кухне, показав себя хозяйкой. Она нашла тарелки и бокалы. Приказала Алексею расстелить на столиках салфетки, а мне выдала распоряжение распахнуть окна и проветрить комнату.

— Ты тиран и сатрап, — ворчал Суворов, но ослушаться не решился.

— Именно! — Подруга не стала переубеждать его в обратном.

Она подмигнула мне и сервировала стол. Сняв пленку с плетеных кресел, покрытых мягкими подушками, мы расположились в гостиной.

На город медленно опускались поздние весенние сумерки. А через час в воздухе за рекой с громкими хлопками разлетелись разноцветные брызги салюта.

— А здесь хорошо, — оценил Суворов. — Ежели бы не духи убиенных, то я, пожалуй, захотел бы тут поселиться.

— Если Павел сумеет усмирить ту бабку, то почитай получит дом по цене коммунальных услуг, — заметила Алиса, показав расчетливую сторону своей натуры. — Даже выкупать нет нужности. Ясно же, что хозяевам он в тягость. Каждый месяц без постояльцев дорого им обходится.

Я кивнул, думая, что будет неловко, если не сумею договориться с мятежным призраком.

— Жаль, что тут нет гитары, — посетовал Суворов.

— Ты каждый раз это говоришь, — засмеялся я. — Однажды я нарочно куплю гитару, чтобы услышать, как ты играешь.

— Хочешь сказать… — начал было он, но Белова положила ладонь на его плечо.

— Никто не сомневается в твоем таланте, друже. Мы лишь расстроены, что никак не удается насладиться этой виртуозной игрой.

Наш друг легко отходил от обид и потому добродушно улыбнулся.

А еще через час Алексею, который уже успел порядком набраться, с невыносимой силой захотелось домой. Поэтому, несмотря на многочисленные уговоры, парень вызвал такси и отбыл, оставив нас с Алисой вдвоем.

— Решила остаться на ночь? — уточнил я у девушки.

Белова взяла со стола бокал, сделала глоток и лукаво посмотрела на меня из-под густой каштановой челки.

— Ты против? — Ее голос прозвучал глухо.

— Почему? — Я удивился. — Здесь две спальни. Так что места хватит.

Алиса не ответила. Покачала головой, сделала еще один глоток и уставилась в окно на гулявших по набережной людей. Ее профиль в свете заходящего солнца казался выточенный из фарфора. Затем девушка вздохнула и поставила посуду на стол.

— Ну ладно. Идем, покажешь мне спальню.

Глава 3

Хозяйка старого особняка

Я поднялся с кресла. Проводил ее до одной из дверей. Открыл ее и убедился, что это и впрямь спальная комната.

— Дарья Ивановна сказала, что белье свежее, только купленное.

Девушка кивнула.

— Разберусь.

Она вошла в комнату, сняла пиджак лицеистской формы, оставшись в белой блузке. Ослабила узел галстука. Я невольно сглотнул, осознав, что Алиса хорошо сложена. Невысокого роста, с узкой талией, стройными бедрами, которые легко угадывались под тесной юбкой. Девушка скинула обувь, привлекая внимание к точеным лодыжкам. Потом крутанулась, подошла ко мне, прижалась и, привстав на носочки, прошептала на ухо:

— Доброй ночи, адвокат Чехов.

Ее горячее дыхание у шеи вызвало у меня совсем недружеские чувства к Алисе. И девушка это понимала. Отстранилась, лукаво улыбнулась и попятилась к кровати, взявшись за верхнюю пуговицу рубашки.

— И вам доброй ночи, — ответил я, подавляя желание остаться в комнате.

Нехотя вышел, прикрыл за собой дверь. Постоял какое-то время, уткнувшись лбом в косяк, а лишь потом вернулся в гостиную. Сел в кресло и налил себе пенного. Сделал глоток и уставился в окно.

С Беловой и Суворовым мы познакомились еще в гимназии. И успели стать приятелями до того, как со мной произошла эта метаморфоза. Чуть позже я стал чудовищем в глазах окружающих. И стал пропащим, по мнению собственного отца.

Мы втроем вместе взрослели, и до сегодняшнего вечера я питал к Алисе чувство, которое обычно испытывают к сестре. И только сейчас заметил, что Белова весьма хороша собой. Как же меня угораздило раньше этого не видеть? Эта плутовка и меня обвела вокруг пальца, заставив смотреть на роговую оправу ее не самых модных очков, пятна мела на манжетах, шпильки в тугом узле волос. А сейчас, когда Белова прильнула ко мне, я ощутил жар ее кожи и едва различимый запах мандаринов и ванили. Странное сочетание для духов, хотя я в этом не особенно разбирался.

В голове зародились всякие пошлые мысли и планы на завершение сегодняшнего вечера, которые подогревал алкоголь. И только большим усилием воли я подавил их. Все мои многочисленные и короткие романы заканчивались паскудно. И сильная любовь, которая вспыхивала в самом начале, быстро перерастала во взаимную ненависть. Ни разу мне не удавалось расстаться друзьями, а потом девушки подолгу припоминали мне старые обиды и распускали грязные слухи. Чаще всего, придуманные. А вот с Беловой я расставаться не хотел. Хотя бы потому, что друзей у меня было всего двое. А врагов предостаточно и без Алисы. Да и не уверен я, что мне нужны такие недоброжелатели, как она. Пару раз я видел, как она ловко отыгрывалась на своих обидчиках. Стать одним из них я не желал.

Мою репутацию здорово испортил цвет Силы, которая открылась во мне в пятнадцать. Черный цвет с тягой к нечестивости значительно меняет характер носителя. До открытия силы я и так был не подарок, а после превратился в человека с тяжелым характером и тягой к недоброму чувству юмора. Мое преображение произвело в обществе спесивых аристократов эффект разорвавшейся бомбы. Некромант в высшем свете. Неслыханно! Такого не случалось уже давно.

Некромантов все сторонились. Я бы даже сказал — избегали, презирали и ненавидели. Заигрывания со смертью и работа с мертвым материалом были чем-то противоестественным, в отличие от остальных цветов.

Чтобы отвлечься, включил телевизор и принялся щелкать кнопкой, переключая каналы и пытаясь думать о предстоящей работе.

— … Сегодня днем был найден мертвым в кабинете своего дома по улице Флотской. Рядом с телом был обнаружен пистолет, из которого, по версии следствия, был произведен выстрел. Основная версия следствия — самоубийство.

Голос диктора подействовал на меня как команда «фас» на бойцовую собаку, мигом сбив сонный транс. Я замотал головой и уставился на экран.

В кадре был черный микроавтобус с синей полосой на борту, стоявший у открытых ворот особняка. А во дворе работала следственная группа в серых мундирах спецотдела охранного отделения.

— Покойный Дмитрий Аркадьевич Акиньшин занимал пост в совете управляющих сразу в нескольких крупных компаниях Петербурга. В том числе, Сочинской судоверфи, Путиловской, Заречной и Ипатьевской мануфактур, — продолжил диктор.

Я удивленно присвистнул. И чего не жилось человеку, с такими-то доходами? Видимо, скучно стало, не иначе.

— Напомним, что это второй случай самоубийства крупных приказчиков за последние два месяца. Двадцать шестого апреля был найден мертвым Алексей Викторович Прокофьев, который выпрыгнул из окна своего дома в элитном поселке Благодатное, что в экологическом районе Петербурга.

О как! Волна самоубийств? Одно чудесатее другого.

Я зевнул и выключил телевизор. Вернул пустой бокал на стол, встал и пошел в свою комнату. Пора спать. Завтра предстоит нелегкий день.

На пороге остановился, окинул взглядом гостиную, распахнутое окно, сквозь которое в комнату тек прохладный речной воздух. Мне показалось, что в дальнем углу сгустилась странная тягучая тень. Однако присмотревшись, я убедился, что это игры моего воображения.

* * *

Выпитое порядком меня разморило, поэтому я заснул, едва только голова коснулась подушки. Мне снилось что-то цитрусовое, навевающее мысли о новогодних праздниках, которые я проводил в доме бабушки.

Утром же меня разбудил странный шум. Он доносился из гостиной. Я открыл глаза, уставился в искусно изготовленную лепнину. Удивительно, что даже в свежей побелке потолок не нуждался. Все же дом мне достался в хорошем состоянии. За это стоило отблагодарить Матвея.

Из гостиной слышался звон посуды и едва слышное бормотание. Словно кто-то был недоволен вчерашней попойкой, которую мы устроили. Голос не был похож на голос Алисы. Вряд ли это была хозяйка дома. По одному из условий нашего договора, Дарья Ивановна не должна была приходить без звонка. Грабители вряд ли стали бы греметь бокалами. А других вариантов у меня не осталось. И где-то внутри зародился интерес: кто же пожаловал в гости с утра пораньше?

Я покосился на висевшие часы и понял, что нет, не совсем с утра. Время уже близилось к полудню.

Зевнул, сел на кровати. Босые ноги коснулись досок холодного пола. Я зябко поежился, встал, поднял с пола немного помятые штаны, оделся и зашагал к выходу.

Разгадка оказалась простой и банальной. У стола, спиной ко мне, стояла высокая женщина лет двадцати пяти. Вернее, гостья была не совсем человеком. Силуэт дамы был полупрозрачным, словно сотканным из тумана.

Я сделал вид, что не замечаю ее. Подошел к столу, взял лежавшую на столешнице записку. Пробежал глазами по тексту: «Спасибо за вчерашний вечер, мастер Чехов. Но мне пора домой. Созвонимся». Под строками стояла размашистая буква «А».

Ага. Значит, Алиса, которая всегда была жаворонком, покинула дом. Я зевнул и бросил записку на стол. Направился к кухне. Стоявшая у стола женщина резко обернулась и уставилась на меня.

— А, проснулся, — прошипела она. — И что? Теперь здесь каждый день такой бардак будет?

Я сделал вид, что не замечаю гостью. Вернее, хозяйку этого помещения. Потому что, скорее всего, это и была та самая «старушка», которую зарубил топором студент. Когда ее лицо исказила злоба, то я отметил, что так женщина кажется лет на десять старше. Опустившиеся уголки губ придавали ее образу мрачное выражение. Хотя при всем этом я никогда бы не назвал ее старой.

Неспешно прошел на кухню, приблизился к раковине и провернул вентиль. Кран несколько раз дрогнул, недовольно фыркнул, выдав порцию ржавой жидкости, а потом выпустил струю остро пахнущей хлором воды. Я наполнил ею тяжелый чугунный чайник с длинным носиком. Водрузил посуду на плиту. Вынул из крохотного, привинченного к стене ящичка спичечный коробок с дореволюционной наклейкой на фанерном боку. Подумал, что давно не видел такого раритета и древесина наверняка отсырела. Однако спички оказались сухими, и я легко смог зажечь конфорку варочной панели. Голубое пламя весело принялось облизывать дно чайника. В шкафчике над столом нашелся заварник, чашка и початая пачка чая, которую кто-то из прежних жильцов оставил по доброте душевной. Вчерашние покупки из лавки я не сразу сумел найти, хотя и оглянулся в поиске крафтового пакета. Закинул в заварник несколько щепотей трав и принялся терпеливо дожидаться, пока закипит вода.

Женщина плавно вошла в кухню. Остановилась у входа, опершись острым плечиком о косяк, и принялась сверлить меня злым взглядом. На ее глаза упала прядь волос. Странно, казалось бы, что у давно почившей дамы осталась привычка отбрасывать волосы назад тыльной стороной ладони. При этом на ее пальцах сверкнули давно несуществующие перстни. Одета хозяйка была в голубое платье с высоким воротом, украшенным кружевом ручной работы.

— Вот же зараза. Хозяйничает здесь, — проворчала она, скривившись.

Затем подошла к кухонному шкафу и пристально посмотрела на одну из дверок. Я скрыл усмешку, поняв, что меня ждет нечто интересное. Призраки бесплотны и не могут схватить что-то из материального мира. Но как я уже успел узнать, этот недостаток они вполне компенсируют различными талантами. Одним из которых был телекинез, при помощи которого призраки могут двигать предметы. Именно это сейчас собиралась продемонстрировать мне хозяйка дома. На лице потустороннего гостя заиграла лукавая улыбка. Понятно, что вредная баба задумала какую-то пакость. Дверца со скрипом открылась.

— Только вещи не разбрасывайте, — лениво предупредил я призрака. — Битая посуда это к несчастью. И дверцей не хлопайте. Голова немного болит.

Простая просьба повергла женщину в ступор. Гостья застыла, открывая и закрывая рот, удивленно глядя на меня.

— Ну что, забыли, как говорить? — осведомился я лениво.

Снял с плиты закипевший чайник и залил заварку булькающим кипятком. По кухне поплыл кисловатый аромат, и я отметил про себя, что сегодня надо бы заглянуть в чайную лавку. А эту пачку оставить на черный день. Не удивлюсь, если ее держали здесь именно для такого случая. Да и каким хорошим не был напиток на полках магазина, он не сравнится со сбором, который продается в специализированной лавке.

— Ты… ты… — подала наконец голос незнакомка.

— Я, — с готовностью согласился.

Взял заварник и чашку и пошел в гостиную.

— Вспомнили, наконец-то, как говорить? Кстати, меня всегда удивляло, как вы разговариваете? У вас же нет ни легких, ни голосовых связок. Магия, не иначе.

— То есть ты меня видишь? — удивленно уточнила женщина, принимаясь проверять ровность узла волос на затылке.

Я кивнул:

— И вижу, и слышу.

— И тебе не страшно? — уточнила дама несколько нервно.

С призраками стоит вести себя спокойно, и как в ловле блох главным правилом общения всегда было не торопиться. Мертвые иначе ощущали время и вполне могли позволить себе быть медлительными. Живые были для них слишком суетливыми и, кажется, иногда раздражали своей порывистостью.

Потому я не спешил и даже глаза прикрыл, чтобы прислушаться к звукам, доносившимся снаружи. Набережная заполнилась людьми, над Невой летали беспокойные чайки. По воде ходили катера, разгоняя свинцовые волны. Насладившись видом, я уселся в плетеное кресло, налил в изящную чашку чай, сделал глоток и откинулся на спинку.

— Так ты не боишься? — с неожиданным нетерпением уточнила женщина.

— Как бы не двусмысленно это не прозвучало, мадам, но вы у меня далеко не первая. К тому же вы вполне себе ничего. Только отметина от топора на лбу слегка вас портит.

На лицо женщины вновь упала прядь волос, и она чуть помедлила, прежде чем с раздражением отбросить ее. На лбу открылась тень от чудовищной раны. Даже у призрачной сущности не хватало сил скрыть подобное повреждение. Видимо, женщина еще не смирилась со своей гибелью и потому в момент волнения рана становилась заметнее.

— А вот в первый раз было страшно, — продолжил я и зачем-то решил быть откровенным. — Мне было пятнадцать, я проводил лето в семейном имении отца.

— Неужели? — ядовито осведомилась женщина.

Она прошла к окну и легким взмахом руки заставила раму раскрыться полностью. Я невольно подумал, что телекинез этого призрака весьма неплох.

— За домом там начинается дубовая роща, где я очень любил гулять. И так уж сложилось, что в один прекрасный день, я встретил там одного… весьма странного господина. На теле ожоги, вместо лица — каша. Правого глаза у него не было, как сейчас помню. Он все ходил по лесной поляне и горестно так выл. Как потерянная собака. Едва я его заметил, ноги словно к земле примагнитило. А он понял, что я его вижу, обрадовался так, руками замахал. И потащил меня к месту, где его бандиты закопали.

— Прямо потащил? — недоверчиво спросила женщина, и я кивнул.

— Очень уж этому призраку надоело торчать в лесу в одиночестве. Мертвец от радости и поволок меня к нужному месту. Такие дела.

Я сделал еще один глоток чая и насмешливо посмотрел на застывшего призрака. Иногда духи умерших забывались и замирали, буквально превращаясь в статуи.

— Да чего вы встали-то? Присаживайтесь, в ногах правды нет. Уж простите, чаю вам предлагать не стану. Не из жадности, конечно. Вы физически не сможете его пить. Хотя может оно и к лучшему. В шкафчике мне попался на редкость дрянной напиток.

Видимо, призрак женщины не ожидал такого словоохотливого арендатора. Дама кивнула, подошла поближе и уселась в кресло. Вышло у нее элегантно, и я подумал, что при жизни она была очень красивой женщиной.

— Да вы не волнуйтесь, выгонять на улицу я вас не стану, — успокоил я даму.

— А ты бы и не смог, — тут же ответила она. — Я здесь хозяйка!

На этих словах стекла в окнах едва заметно дрогнули. Но я предпочел сделать вид, что ничего не заметил, и только головой покачал.

— Договор аренды я заключал с Дарьей Ивановной. И перед тем как все подписать, я проверил все документы. Она действительно является владельцем данного помещения. А о праве собственности призраков на недвижимое имущество не сказано ни в одном кодексе Империи. Так что уж простите за прямоту, но вы здесь на птичьих правах.

Призрак зло фыркнула, но ничего не ответила.

— Ой, простите, — тут же спохватился я, поняв, что до сих пор не знаю имени собеседницы. — Где же мои манеры? Могу ли я поинтересоваться, как вас зовут?

— Любовь Федоровна, — ответила женщина с достоинством и вновь поправила рыжеватые волосы.

— Значит будем знакомы. Павел Чехов. Правда, мне сказали, что здесь бабку зарубили. А вы ничего такая. Молодая, симпатичная.

Любовь Федоровна зло засопела.

— Даже не знаю, комплимент ли это или завуалированное оскорбление.

Я беззаботно пожал плечами и сделал очередной глоток из чашки.

— И в мыслях не было вас оскорбить, любезная Любовь Федоровна. Нам еще жить какое-то время под одной крышей. Может быть, я и вовсе решу прикупить себе этот домишко.

— Что? — возмутилась женщина, и сквозь трещину в кости я увидел содержимое черепной коробки гостьи.

— Кстати, могу ли я поинтересоваться? Во сколько уехала моя знакомая? — решительно перевел я тему на более безобидную.

— Не было и девяти утра, — немного помедлив, ответила женщина. — И впредь попрошу следить, чтобы ваши гости не занимали мою комнату.

— Договорились, — произнес я и встал с кресла. — А теперь прошу меня простить. С радостью поболтал бы с вами еще, но мне нужно отлучиться по делам.

— И что теперь здесь будет? — ехидно полюбопытствовал Любовь. — Магазин игрушек для взрослых? Или проституточная? Просто интересуюсь, все равно ты скоро съедешь. Надолго здесь не задерживаются.

Я остановился, обернулся и задумчиво потер ладонью подбородок.

— Первый вариант — точно нет, — ответил после недолгого молчания. — Второе… ну, можно назвать это так.

— Я так и знала, что попался пройдоха, — прошипела женщина, вновь теряя лоск. — Ну, погоди. Устрою я тебе…

— Хочу открыть здесь адвокатский кабинет, — перебил я озлобленную тетку. — А по поводу «съехать» — посмотрим. Быть может, это не мне придется поменять квартирку.

Я равнодушно пожал плечами и ушел собираться на деловую прогулку по городу.

Глава 4

Вступление в ряды

До обеда я успел прогуляться по набережной. Отметил, что здесь есть несколько неплохих закусочных, нашлись пара антикварных лавок. В витрине одной из них я обнаружил интересные книги и не смог удержаться от того, чтобы зайти внутрь.

Из-за стойки вышел невысокий мужчина в жилетке и рубашке в полоску.

Он улыбнулся и поправил на переносице очки в роговой оправе:

— Чем могу быть полезным?

— Меня интересуют книги. — Я указал на стопку томов за стеклом.

— Отличный выбор, господин…

— Чехов, — представился я.

— О, наслышан о вашем отце, молодой человек. И понимаю, почему вам приглянулся свод законов. Он и впрямь пригодится начинающему судье…

— Я выбрал профессию адвоката, — поправил антиквара, чем смутил собеседника.

— Что ж, времена меняются. — Мужчина сумел сохранить на лице благодушную улыбку. — Сейчас новое поколение выбирает свой путь. Однако книги и впрямь пригодятся в вашей профессии. Они достались мне от наследника Романова. Их род прервался, и многие предметы ушли с молотка.

— Прискорбно для Империи. — Я медленно кивнул.

— Однако мне удалось сохранить множество предметов из их семейного особняка. Особенно я доволен покупкой некоторой мебели.

— Неужели? — Я потер подбородок, подумав, что было бы неплохо приобрести кое-что. — Было бы интересно взглянуть. Мне нужно обставить свой кабинет и приемную.

— А где вы решили обосноваться?

Я назвал адрес, и мужчина едва заметно дрогнул.

— Уверены, что вам подойдет этот дом, господин? О нем ходят дурные слухи… — антиквар замялся и продолжил, — но вам, вероятно, виднее.

— Мне приятна ваша забота, но вернемся к вопросу о мебели.

— Я могу предложить вам секретер, столы, стулья. Есть диваны. А еще отличная картотека из публичной библиотеки.

— Вот это бы не помешало. — Я довольно усмехнулся. — И где я могу выбрать нужное? Явно не здесь.

— У меня есть каталог, а мебель хранится в ангаре. Вы можете изучить брошюру.

Он вручил мне небольшую книжечку.

— Цены отмечены под каждым лотом. При покупке нескольких позиций я дам вам скидку, и доставка будет за мой счет.

— А также разгрузка и сборка в доме. — Я протянул продавцу руку.

Тот на мгновение задумался и пожал ладонь.

— Книги я попрошу доставить по моему адресу сегодня же вечером. Я оплачу их прямо сейчас. Как раз курьеру я и передам список лотов, которые выберу.

— Я хотел бы подарить вам к покупке несколько новых учетных книг, которые достались мне за бесценок. Полагаю, вам они пригодятся.

Мужчина вручил мне визитку и попросил рекомендовать его лавку своим коллегам.

Выйдя наружу, удовлетворенно сунул брошюру в карман. Может быть, кому-то и показалось бы, что покупка мебели — напрасная трата денег. Но я точно знал, что встречают по одежке. Приемная и кабинет адвоката должны выглядеть солидно.

Затем я отправился в кадровое агентство, чтобы просмотреть резюме секретарей.

В небольшом офисе меня встретил аромат кофе и красивые женские ягодицы. Девушка-администратор стояла у кулера, наклонившись и что-то бормоча себе под нос.

— Я могу помочь?

Хозяйка офиса резко выпрямилась и обернулась ко мне. Она была приятной пухлой брюнеткой в сером форменном платье с узкой юбкой.

— Ну что вы, господин! — Она лучезарно мне улыбнулась, а потом заговорщическим шепотом пояснила: — Вода подтекает и приходится вытирать, чтобы не испортить паркет.

— Понятно. — Я вернул ей улыбку. — Мне хотелось найти себе секретаря.

— О! — Девушка тотчас поправила прическу и с быстро зашла за стойку. — Вам нужен помощник со стажем?

— У меня новое агентство и хотелось бы, чтобы меня не поучала какая-нибудь мудрая дама, — пояснил я. — Если пойму, что понадобиться кто-то поопытнее, то вернусь к вам за другим сотрудником.

— Дело хозяйское, — благодушно отмахнулась девушка и положила передо мной договор.

Я прочел его, вписал свои данные, в самом низу добавил фамилию и адрес. Девушка принялась выдавать мне карточки соискателей.

Их оказалось многовато. В конце концов, я остановился на нескольких учащихся того же юридического лицея, который сам только что закончил. Собеседования назначил на вечер.

— Если никто не подойдет, вы сможете выбрать новых завтра. — Девушка кокетливо поправила воротник платья.

— Спасибо. — Я оплатил услугу и попрощался.

Вышел из агентства, взглянул на часы. Четыре часа дня. Осталось подать заявление в канцелярию, и можно возвращаться домой.

В кармане зазвонил телефон. Я достал аппарат. На экране высвечивался номер Алисы. Замер, раздумывая, брать ли трубку. Но все же нажал на кнопку, принимая вызов.

— Слушаю.

— Эх, Чехов, — послышался в динамике лукавый голос Беловой. — Мог бы позвонить и узнать, как я добралась до дома, как себя чувствую.

— Прости. С утра у меня были гости. А потом пришлось ехать по делам, — ответил я. — Как тебе спалось?

— Не очень. И вправду какое-то странное место. Всю ночь мне снилась всякая дрянь. И утром я поднялась уставшей и разбитой. Добралась до дома и легла спать.

— Как родители отнеслись к тому, что их любимая и единственная дочурка ночевала не в своей комнате? — уточнил и решил не рассказывать Алисе о том, что в моем новом доме и впрямь живет призрак.

— Родители уехали на лето в сербское княжество, — ответила девушка. — Так что они не узнали о моем своеволии. Но были очень обеспокоены тем, что дочь спит до вечера. Даже решили было, что я заболела, и хотели вызвать домашнего врача. Мне с трудом удалось их отговорить.

Повисла неловкая пауза. А затем Алиса уточнила:

— Как обживаешься?

— Да нормально. Нашел, где прикупить достойную мебель. Чуть позже выберу. Обратился в агентство, чтобы подобрать секретаря. Сегодня проведу собеседование. Решил выбрать кого-то из нашего лицея.

— Это правильно, — одобрила Алиса. — Однокашникам надо помогать. Девушку или парня?

Я удивился, услышав нотку ревности в голосе Алисы, но решил, что мне просто показалось.

— Девушку.

— Надеюсь, ты не прислушался ко вчерашнему совету Суворова и не хочешь взять блондинку с третьим размером груди? — настороженно уточнила Белова.

— Нет, — усмехнулся я.

— Тогда почему именно девушку? — не унималась собеседница.

— Некоторые клиенты предпочитают видеть в офисе женщину. Их успокаивает прекрасный пол.

— В этом есть смысл, — согласилась Белова и добавила: — Ну, обустраивайся. Может быть, на днях заеду в гости, посмотрю на твой кабинет.

— В любое время, — улыбнулся я. — Буду рад угостить тебя чаем.

— Ладно, Чехов. Я только проснулась, поэтому пойду завтракать и пить кофе. Не скучай.

— Постараюсь, — заверил я девушку. Алиса хотела сказать еще что-то, но после недолгой паузы произнесла короткое:

— До встречи.

— До встречи, — повторил я, и трубка замолчала.

Я убрал телефон в карман и осмотрелся в поисках такси.

* * *

Палата адвокатов располагалась на площади Декабристов, в центре которой расположился памятник пятерых парней. В изорванных рубахах, с лицами мучеников они в кандалах шли к виселице. А за спинами арестантов стоял злой жандарм, который гнал их вперед. К эшафоту… Выглядела эта скульптурная композиция весьма колоритно.

Народу на площади было много. То тут, то там виднелись плакаты экскурсоводов, которые вели туристов, на разных языках рассказывая о местных достопримечательностях.

Такси высадило меня возле семиэтажного бизнес-центра класса «A». Высокий, остроконечный, из стекла и бетона, он возвышался над зданиями старой постройки из красного потрескавшегося кирпича. Это была обитель нефтяников, менеджеров среднего звена. Ну и городской палаты адвокатов, которая занимала целый этаж.

Двери услужливо распахнулись, впуская меня внутрь. Охранник на вахте как-то странно покосился на меня, но я сделал вид, что этого не заметил. Подошел к посту и вежливо поинтересовался:

— Я хочу увидеть господина Васильева из городской палаты адвокатов.

— Седьмой этаж, — буркнул охранник. — Сейчас предупрежу. — Он снял трубку, позвонил по одному из номеров внутренней связи. — К вам посетитель.

После короткой паузы, охранник закрыл ладонью динамик и обратился ко мне:

— Как вас представить?

— Павел Чехов. — Я улыбнулся.

— Павел Чехов, — повторил в трубу охранник. — Ага.

Он положил трубку и уже пристальнее посмотрел на меня.

— За вами спустятся. Можно паспорт?

Я послушно вложил в протянутую ладонь требуемый документ. Охранник внимательно прочитал данные, вбил информацию о посетителе в компьютер и, вернув паспорт, потерял ко мне всякий интерес.

Через три минуты створки лифта распахнулись, и в холл вышла девушка в бежевом костюме и белой блузке.

— Добрый день. Вы к господину Васильеву? — с улыбкой уточнила она, подходя к посту охраны.

На всякий случай я посмотрел по сторонам. И удостоверившись, что других людей рядом нет, кивнул.

— Павел Чехов? — мелодичным голосом спросила она.

— Именно.

— Идемте.

Девушка развернулась и, покачивая бедрами, направилась к лифту. Я направился следом, стараясь не смотреть на изящные лодыжки обтянутые шелковыми чулками. Скорее всего серкетарша, чья-то дочь, которую сюда устроил влиятельный отец. Или муж. Хотя последнее вряд ли. Кольца на пальце я не заметил.

Увлекшись разгадкой семейного положения секретарши, я не заметил, как лифт высадил нас на седьмом этаже. В сопровождении улыбающейся красавицы я вошел в приемную. Девушка постучала в дверь, на которой красовалась табличка с надписью «Васильев Д. В». Дождавшись приглушенного разрешения войти, приоткрыла дверь и заглянула в кабинет.

— Дамир Васильевич, к вам Павел Чехов.

— Пусть войдет, — послышался хрипловатый голос.

Девушка открыла передо мной дверь.

— Прошу.

Я вошел в кабинет и с интересом осмотрелся. Длинный стол, несколько шкафов со стеклянными дверцами, за которыми виднелись разноцветные корешки книг. Тяжелый кожаный диван у стены. Большой глобус возле стола. Такой же стоял в кабинете моего отца. Он хранил в нем алкоголь.

Во главе стола сидел мужчина лет сорока пяти. В темных, коротко стриженых волосах поблескивала седина.

— Прошу, проходите, — добродушно улыбнулся он. — Инга, сделай нам кофе.

— Хорошо, Дамир Васильевич, — донеслось из приемной.

Президент адвокатской палаты указал на свободное кресло, и я немедленно воспользовался приглашением.

— Вот мое заявление на вступление в должность. — Не задерживаясь с причиной визита, я положил перед хозяином кабинета лист.

Дамир Васильевич взял бумагу, бегло просмотрел, поправил на носу очки в золоченой оправе и взглянул на меня:

— Я уже успел позвонить в ваш лицей. Директор отзывался о вас исключительно положительно. Могу ли я поинтересоваться, почему вы решили вдруг пойти в адвокатуру? Ваши оценки и положение семьи в обществе позволяют вам занять более высокий пост.

Он склонил голову и с благожелательной улыбкой ожидал ответа.

— Хочу стоять на страже закона и защищать невиновных, — просто ответил я.

Дамир немного подумал, а затем кивнул.

— По закону заявление кандидата рассматривают в течение двух недель. Но из уважения к вашему отцу мы опустим эти формальности. Я ведь знаю, что в семье Чеховых не принято менять решения. Потому я приготовил к вашему приходу… — Он открыл ящик стола и вынул удостоверение с красными корочками. — Министерство Юстиции уже дало согласие на ваше вступление в ряды правозащитников. Осталось только поставить оттиск и вписать ваш номер.

Мужчина пододвинул ближе чернильницу, перо и коробочку с подушечкой для печати. Меня всегда умиляла эта приверженность старшего поколения к старым письменным принадлежностям.

Дамир Васильевич вывел несколько цифр и букв, сверившись с записью в записной книжке. А потом неспешно нанес печать.

— Проверьте, юноша.

Я взял документ, раскрыл его. Фамилия, имя, отчество, фото из лицея, печать, частично перекрывающая мою фотку — все было заполнено безупречно.

— Благодарю, — произнес я сдержанно, хотя в душе ликовал.

Я полагал, что мне придется еще какое-то время ожидать принятия решения о моем назначении. А вышло иначе.

Дверь открылась, в кабинет вошла Инга. В руках у нее был поднос с двумя чашками ароматного черного кофе.

— Ваш кофе. — Она почти неслышно поставила поднос на стол.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил ее Дамир.

Девушка удалилась, и я снова бросил мимолетный взгляд на ее спину. Все же я был прав, что решил нанять секретаршей девушку. Дама сможет отвлечь внимание клиентов. И наверняка при девушке некоторые будут вести себя приличнее.

— Так, осталось назначить вам советника, — произнес президент, привлекая мое внимание.

Он снял трубку телефона, принялся крутить диск, набирая номер. Я терпеливо ждал. Мужчина поднес трубку к уху.

— Алло. Руслан Константинович? Добрый вечер! Дамир беспокоит. Сегодня ко мне пришел один из выпускников первого юридического лицея. Павел Чехов… Да, тот самый… Сын. — Мужчина покосился на меня. — И у меня к вам одна небольшая просьба. Вы можете стать ему наставником? Ага, спасибо. Нет, он решил открыть частный кабинет… Да, мой секретарь передаст вам адрес. Ну, спасибо, Руслан Константинович, очень выручили.

Президент положил трубку на рычаги и с теплом взглянул на меня.

— Вот и все, Павел Филиппович. Вопрос с вашим сопровождением решен.

— Благодарствую, Дамир Васильевич, — ответил от всей души. — Я и надеяться не смел. Самому бы мне долго пришлось искать наставника.

— Пустое. Я уважаю вашу фамилию и рад оказать вам такую услугу. Даже несмотря на то, что вы решили начать с адвокатской карьеры.

Я не стал уточнять, что менять специальность не собираюсь.

— Когда можно приступать к работе?

Президент адвокатской палаты удивленно поднял брови.

— Так не терпится? — уточнил он, и я торопливо кивнул. — Ну, в таком случае могу поставить вам первое дежурство на послезавтра. Если у вас еще не осталось срочных дел.

— Прекрасно, — ответил я. — Спасибо за помощь.

— Ну, добро пожаловать в ряды адвокатов, Павел Филиппович, — улыбнулся Дамир Васильевич, протягивая мне сухую ладонь. И я ответил ему крепким рукопожатием.

Глава 5

Фома

У дома меня ждал высокий человек в серой куртке и объемной кепке, которые были в почете у портовых грузчиков. При виде меня мужчина стащил головной убор и поклонился.

— Здравы будьте, господин.

— Здравствуйте. — Я подозрительно сощурился. — Чем обязан вашему визиту?

— Чего? — немного опешил незнакомец.

— Вам что-то нужно от меня?

— Да, господин. — Гость кивнул и принялся мять кепку. — Мне сказал Жора, сын Давыдыча, который…

— Быть может, вы сразу перейдете к делу? — поторопил его, подозревая, что диалог затягивается.

— Мы? — Мужик обернулся и смущенно пожал плечами. — Стало быть, я прознал, что здесь будет жить большой человек, адвокат.

— Верно. — Я расправил плечи и представился: — Чехов Павел Филиппович, адвокат.

— О, — протянул гость и еще раз поклонился. — Значит, правду сказал Жора.

— И? — нетерпеливо перебил его я.

— Хотелось попросить вас о помощи.

— Какой? — заинтересованно уточнил.

— Я работал в порту, милсдарь. По причине хвори пришлось уволиться.

— И какой же хвори? — Я сощурился.

Мужчина горестно вздохнул и прижал кепку к груди.

— На самом деле, я повздорил с бригадиром. И он погнал меня прочь, не выплатив задержанной зарплаты и выходного пособия.

— Так обратись в профсоюз, — посоветовал я.

— Не успел я в него вступить. — Гость посмурнел и с надеждой посмотрел на меня. — Быть может, вы могли бы помочь мне?

— Вернуться на работу?

— Деньги получить, которые бригадир прикарманил.

— А договор найма имеется? Хотелось бы посмотреть.

Мужчина вновь вздохнул и скривился, будто съел что-то кислое.

— Не стал бригадир подписывать бумаги. Все обещал да время тянул.

— И расписки никакой нет?

— Нету, господин.

— Что ж…— я развел руками. — Профсоюз и договор придумали не просто так.

— Понятно. — Мужчина шмыгнул носом и подхватил пыльный рюкзак, который до того стоял под кустом. — Простите, господин, что отнял время. Я вот подумал, просто…

Что-то в его виде тронуло меня за живое. Быть может, небольшой помятый алюминиевый чайник, привязанный к лямке рюкзака.

— Вам есть где жить?

— Выгнали меня из общежития. Но говорят, что здесь много мостов. Может, под каким и заночую.

— А каким ремеслом вы владеете, любезный…

— Фома Питерский. — Он протянул мне мозолистую руку и тотчас одернул ее. — Умею делать всю тяжелую работу. Не гнушаюсь любого труда. Могу и на воротах стоять. В своей деревне мог медведя кулаком свалить.

— Зачем? — ошарашенно спросил я.

— Он от цыган сбежал. Проголодался и решил полакомиться ребятишками на малине. А я мимо с рыбалки шел. И, стало быть, двинул ему по уху.

— Сильно. — Я улыбнулся, сдержав смешок.

— Вот после этого меня и стали побаиваться в деревне-то. Я из простых и не должен быть таким сильным.

Я совсем по-другому посмотрел на гостя, отметив, что он довольно молод, широк в плечах и достаточно высок. Если его подстричь, отправить в баню, а потом переодеть, то он вполне может вписаться в штат прислуги в доме.

— А скажи-ка мне, Фома, не хочешь ли ты остаться при мне? Кто-то должен топить камин, носить продукты и поручения. Да и в доме понадобится ремонт…

— Договор составим? — Мужчина оживился.

— И в профсоюз вступить не забудь, — довольно хмыкнул. — В доме наверняка найдется комнатка для тебя.

— Мне хватило бы и каморки под лестницей, — с готовностью сообщил мужчина. Я покосился на него, решив, что своими плечами Фома вполне может лестницу развалить. Но говорить этого вслух не стал.

У порога мой новый работник вытер подошвы ботинок о коврик и только потом вошел вслед за мной.

— Работать я начну завтра. Кабинет мой вот-вот открывается. Сотрудников пока еще не нанял, ты будешь первым.

— Хорошо тут. — Фома огляделся и деловито забрался в рюкзак, чтобы вынуть отвертку. — Только надобно проверить, отчего лампочка мигает.

— А она мигает? — Я уставился на бра и заметил, что свет на самом деле слегка мерцает. — Ты умеешь?

— Не сомневайтесь, господин. Я в хозяйстве разбираюсь и вам пригожусь.

— Ты ужинал?

— Нет… — Мужчина смутился и, кажется, даже покраснел.

— Надо сходить в харчевню. — Я указал в нужную сторону. — Буду рад, если ты потрапезничаешь. Прошу не стесняться и поесть плотно. Мне не нужен голодный работник.

— Как скажете, господин.

— Кухарки у меня пока нет. Ты сумеешь приготовить что-то сносное?

— Обучен. — Фома улыбнулся, явив ряд крепких зубов.

— А с лампой разберешься позже.

Я вручил Фоме пару купюр и повторил:

— Обязательно хорошо поешь и не торопись. Здесь аванс за твою работу. У меня сейчас будут дела, так что потребуется помощь.

— Спасибо, барин. — Мой новый работник просиял и ушел прочь, аккуратно задвинув рюкзак под лестницу.

Я подумал, что в этой котомке у него вся его собственность.

— Можно войти? — послышался от двери бойкий голос, и я обернулся.

На пороге стояла невысокая девушка с зачесанными назад смоляными волосами. Она осмотрела помещение и шагнул внутрь.

— Здравствуйте, — поприветствовал я гостью.

— Ты тоже на собеседование? — спросила незнакомка, игнорируя мою протянутую ладонь. — Насколько адвокатишка старый? Место хорошее, да и аренда тут дорогая. Видимо, приехал откуда-то и решил открыть свою контору. Уверена, он не продержится здесь долго…

— А зачем тогда ты пришла? — Я усмехнулся.

— Папенька требует, чтобы у меня был опыт работы. Так что без обид, но я постараюсь устроиться всеми правдами и неправдами. Уж не обессудь…

— Спасибо. Это было самое удивительное собеседование в моей жизни. — Я вынул удостоверение, раскрыл его и продемонстрировал девице. — Вы мне не подходите.

— Неловко получилось, — сухо ответила незадачливая кандидатка и направилась к выходу. — У вас тут пыльно и мерзко. И воняет крысами.

— Одна из них как раз нас покидает, — хохотнул я ей вслед и покачал головой.

— Здравствуйте, — негромко сказал кто-то, и я повернулся, чтобы увидеть новую кандидатуру на роль секретаря.

Эта была худая девица с нездоровым цветом лица. Она флегматично осмотрелась и чихнула. Я подумал, что в агентстве нарочно подсунули анкеты людей, которые мне точно не подойдут. И все для того, чтобы я пришел туда вновь.

— Проходите. — Я сделал приглашающий жест.

— Пожалуй, я воздержусь, — заявила она и сморщила носик.

— На собеседование?

— А вы наниматель? — Она подозрительно сощурилась. — Странное тут место. И уж извините, я не собираюсь…

— Вы отнимаете мое время, — резковато ответил я. — Прощайте.

Девица развернулась на каблуках и мышью шмыгнула прочь.

Я покачал головой, уже сомневаясь в том, что найду сегодня помощника. Когда я повернулся к двери, то заметил, что у входа стояла среднего роста девушка в пиджаке и черной юбке до колена. У нее были длинные русые волосы с выгоревшими на солнце прядями, приятный румянец на щеках, зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами. В руках гостья сжимала пластиковую папку. Она не походила на кандидатку. Я ожидал даму крупнее, старше и не настолько привлекательную. После вышедшей минуту назад за этот порог крысы, я бы сравнил эту девушку с грациозной кошкой.

— Добрый вечер, — осторожно поприветствовал я. — Простите, но мы начинаем работать только с завтрашнего дня.

Девушка мотнула головой и слегка улыбнулась.

— Нет, меня прислали из кадрового агентства. Меня зовут Арина Родионовна, и я пришла на собеседование на должность секретаря.

— Ах да. Простите, сегодняшний день был очень насыщенным. Прошу, проходите.

Девушка, цокая каблуками, прошла в центр пустой комнаты, огляделась.

— Вы еще не открылись? — спросила она.

— Все так.

— Здесь мило. И кусты рядом с дверью красивые. Такая сочная зелень.

Девушка открыла папку и передала мне несколько листов.

— Вот, держите. Резюме и рекомендации от агентства. Проработать мне, к сожалению, не удалось. По возрасту раньше не удавалось устроиться. Но я хорошо печатаю, знаю стенографию, владею языками, хотя и не изъясняюсь на каждом свободно. Хороша в британском. Могу работать по выходным, если будет удобно. Только хотелось бы, чтобы необходимость в этом возникала нечасто.

Я взял листы, бегло прочитал строчки напечатанного на машинке текста.

— Ага, хорошо. В ваши обязанности будет входить заполнение карточек, сбор ордеров от посетителей, прием телефонных звонков и почты. Вроде ничего сложного. Если вы согласны делать это за оклад, скажем, двадцать пять рублей…

Я взглянул на девушку, ожидая ответа. Но Арина потрясенно молчала. Пришлось повторить:

— Так вы хотите у меня работать?

Кандидатка кивнула. Очевидно, она не была готова к столь короткому собеседованию. Она наверняка репетировала перед зеркалом, отрабатывала ответы на вопросы, которые я мог задать. Но играть в большого начальника и уточнять, кем видит себя Арина Родионовна через пять лет, мне не хотелось. Сегодня я слишком устал.

— Ну, если согласны, тогда поздравляю, вы приняты. Договор составим на днях. Пока мне не на чем его составить. Могу только дать слово дворянина, что вы будете приняты на должность официально. По закону.

— Когда можно приступать к работе? — деловито осведомилась Арина и прищурилась, словно забыла до того надеть очки для чтения.

— Палата поставила нам первое дежурство на послезавтра, — ответил я. — Вряд ли будет много народа, но…

— Хорошо. Тогда до встречи послезавтра, Павел Филиппович?

— Точно так, Арина Радионовна, — улыбнулся я. — Как раз обзаведусь мебелью.

Арина кивнула, подарила мне неожиданную сияющую улыбку и покинула помещение. Я подумал, что пожалуй стоит начать верить в чудеса, потому как девушка произвела на меня хорошее впечатление. Оставалось надеяться, что она впишется в маленький коллектив нашего агентства и не сбежит после первой же смены.

Потом я закрыл дверь, поднялся на второй этаж. Прошел на кухню, поставил чайник на варочную панель.

— Вернулся! — послышался за спиной голос Любови Федоровны.

— Ага, — не оборачиваясь, ответил я. — И предупреждаю сразу: я очень устал. И сейчас мне точно не до фокусов с хлопающими дверьми и летающей посудой.

— Да ладно, не буду я тебя стращать, — сменила гнев на милость хозяйка. — Предлагаю мировую.

Я только хмыкнул.

— Стращать меня бы не вышло. Я вижу вас и понимаю, на что способен призрак вашего класса. Поэтому фокусы на меня не подействуют.

Чайник закипел. Я снял его с плиты и засыпал в заварник свежего чая. Забрал чайник и кружку, прошел мимо призрака и вышел в гостиную.

— Подслушала я, во что ты решил превратить мой дом. Ничего так. Лучше бы ты, конечно, открыл проститутошную…

Я тяжело вздохнул и сел в кресло.

— Увы, проститутошная может кинуть тень на семью и опорочить фамилию дворянина.

— Ой, да ладно, — отмахнулась призрак. — Сыну директора Имперской Механической Академии ничего не мешало устроить здесь плантацию по выращиванию одной запрещенной… специи. А сыну судьи продавать эту специю среди однокурсников.

Я налил себе чай, сделал глоток и обернулся к призраку.

— И где они сейчас?

— Известно где, — вздохнула Любовь Федоровна, — в остроге.

— А родители покинули занимаемые посты, — добавил я. — Так что…

— Так и скажи: боишься, что отец тебя за такое прибьет.

— Очень боюсь, — вздохнув, честно признался я. — Поэтому выбрал легальный путь. И послезавтра первый рабочий день. Кстати, Любовь Федоровна, к слову о работе. А чем вы занимались, пока были живы?

Женщина уселась в пустое кресло и задумалась.

— Ну, это долгая история.

— Никуда не тороплюсь. — Я пожал плечами, всем видом показав, что готов слушать.

И призрак начала рассказывать. Я с удивлением отметил, что у тетки Матвея и Дарьи была весьма насыщенная жизнь.

Любовь Федоровна относилась к так называемым дельцам старой формации. Авантюристкой, которая не брезговала нарушить закон, если на кону стояла хорошая прибыль. В начале междуцарствия Демидовых, Любовь Федоровна открыла ломбард, в котором за копейки скупала все подряд. В том числе и краденые вещи, для которых потом сама делала поддельные сертификаты. Пока Любовь в красках расписывала истории из своей жизни, я начал понимать, на какие деньги Матвей приобрел бар в центре города, а у Дарьи появился дом под аренду. Тетушка, у которой не было собственных детей, души не чаяла в племянниках, и все, что было нажито непосильным трудом, было завещано брату с сестрой.

Разговор прервал стук в дверь. А затем в кармане пискнул телефон. Я достал аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивалось сообщение от Алексея: «Братец, ты дома? Открывай! Принимай гостей!»

Я вздохнул и встал с кресла.

— Простите, дражайшая Любовь Федоровна, но нам придется прервать нашу беседу. Ко мне пришли гости. С радостью послушаю ваши истории позже. Дюже уж они интересные.

— Понимаю, Павел Филиппович, — ответила женщина. — Ладно, не буду вам мешать. И кстати, Фома будет работать на семью? Вы в нем уверены?

— Да. И прошу не кошмарить беднягу. Не хочется в дом звать случайных электриков и плотников.

Призрак встал из-за стола, прошел сквозь стену и исчез в гостевой комнате. Даже с призраком можно договориться. Если, конечно, начать беседу по-человечески.

Фома вернулся, когда мы с Суворовым пили пенное. Я коротко представил его и повел на первый этаж, желая показать комнату.

— Я все же хочу починить лампу, — заупрямился он. — Нехорошо, что моргает. А вдруг как пожар случится? Да и другие проверить надобно. Не переживайте, барин, я ничего не испорчу и все сделаю как положено.

Спорить не хотелось, и я вернулся к другу.

Только к часу ночи мне удалось выпроводить засидевшегося товарища, сославшись на то, что завтра мне придется рано вставать. Мне показалось, что старый знакомец, охочий до выпивки, затаил на меня обиду. Но все же откланялся, вызвал такси и отбыл домой.

— Как наши дела? — спросил я у Фомы, который сидел прямо на полу в окружении проводов. — А это откуда?

— Я купил. — Он довольно обвел богатство рукой. — Решил, что надо сменить проводку.

— Ты потратил свои деньги? — Я нахмурился.

— Вы же возместите, — беззаботно отозвался Фома.

— Вот потому тебя и обманул бригадир. — Я покачал головой. — Ты доверяешь людям.

— Что поделать. — Мужчина вздохнул и посмотрел на меня снизу вверх. — Вы вот тоже у меня даже документов не спросили. А ежели я душегубец?

Я развеселился от этого предположения, а потом подумал, что Фома прав.

— А почему Питерский?

— Так я первый, кто из нашей деревни приехал в Петроград. Я здесь документы справил и фамилию сменил.

— А какая была раньше?

— Непутевым звали, — вздохнул работник и шмыгнул носом.

— Почему?

— Потому что пути у меня своего нету. Меня колдовка прокляла, когда я ребенком был.

— Хорошо, что в городе проклятья не работают.

— Правда? — с подозрением уточнил Фома.

— Здесь же рек много, потому проклятья не ложатся, — придумал я на ходу.

— И бабка моя так же говорила, — удивил меня мужчина.

— А сколько тебе лет? — на всякий случай спросил я.

— Почитай двадцать годков. — Он печально вздохнул, а я сурово приказал:

— Тебе надо побрить бороду. И сменить одежду.

— Как скажете, барин. — Питерский сунул руку в карман и вынул оставшуюся купюру. — Тут хватит…

— Гардероб и парикмахер за мой счет. — Отмахнулся. — Пойдем осматривать твои апартаменты.

Комната оказалась довольно просторной, с высокими потолками и аркой-окном, закрытым жалюзи. Кровать стояла на боку, прислоненная к стене. Рядом был свернутый в рулон матрас, запаянный в пленку. Потрепанное кресло привлекло внимание Фомы. Он погладил спинку широкой ладонью и глухо спросил:

— Это все для меня?

— Еще прикупим шкаф, стол. И… сам реши, что тебе еще надо.

— Сам? — почти прошептал работник и опустил лохматую голову.

— Все хорошо? — озаботился я.

— Спасибо вам, барин. Я вам служить буду верой и правдой.

— А я платить стану честно и вовремя, — ответил я и хлопнул его по плечу. — Туалет проверь сам. Если он не работает, то наверху есть другой. С вещами решим завтра. А сейчас я спать.

— Спасибо, — повторил Фома и снова погладил кресло, словно оно было произведением искусства.

Я же добрел до своей комнаты, разделся, рухнул в кровать и тут же провалился в глубокий сон.

Глава 6

В магазине

Утром я проснулся от приглушенного звона посуды. Не сразу понял, кто может издавать эти звуки. Но потом услышал бормотание Фомы:

— Надо поменять и подтянуть… И найти плоскогубцы…

Я зевнул, встал с кровати и отправился в ванную. Там наскоро освежился и набросил халат.

— Вам стоит обзавестись своими вещами, — сказала Любовь Федоровна, когда я вернулся в комнату.

— Спасибо за совет. Как раз сегодня распоряжусь, чтобы мой багаж из кампуса доставили сюда.

— А ваш работник неплох, — нехотя признала женщина и покосилась на дверь. — Не возражаю, чтобы он остался.

— Рад, что вы одобряете.

— В кладовке стоит ящик с инструментами. Пусть берет и пользуется.

Призрак растворился, и я подумал: зря не упрекнул покойную хозяйку в том, что она вошла в мою комнату без предупреждения. Так ведь и продолжит ходить, когда ей вздумается. Может быть, годы бесплотного существования лишили Любовь Федоровну хороших манер. Но что-то мне подсказывало, она и при жизни была бесцеремонной особой.

Фома нашелся на кухне. Он по-хозяйски забросил полотенце на плечо и жарил что-то на сковородке.

— Утро доброе, — поприветствовал его я.

— Доброе, барин. Я уж собирался вас будить. Завтрак поспел.

Трапеза была нехитрой, но очень вкусной и сытной. Фома мастерски зажарил яичницу с ломтиками бекона и дольками помидоров. Сдобрил блюдо зеленью и щедрой щепотью горьковатой соли со специями.

— Где только добыл? — подивился я, указав на коробку с ароматным содержимым.

— Выторговал у лоточника на углу, — с улыбкой пояснил работник и пожал громадные плечи.

— И потратил свои деньги, — догадался и покачал головой. — Так не пойдет. Того и гляди ты все накопленное спустишь на хозяйство. Не дело это.

— Так ведь не пропью же, — простодушно заметил здоровяк.

— Давай мы поступим с тобой так. — Я подцепил хрустящий ломтик мяса и посмотрел сквозь него на свет. — Я выделю определенную сумму на расходы по дому. Из кубышки ты будешь тратить на все, что посчитаешь нужным. Вижу, ты лучше разбираешься в ведении дома, чем я.

— Я ведь жил один, барин. Вот и научился, — принялся оправдываться Фома.

— А твое жалование я буду перечислять тебе на счет в банке.

— Как это? — опешил парень и обиженно уточнил: — Платить мне не станете?

— Стану. Обязательно! — Я отправил лакомство в рот и едва не застонал от удовольствия. — Как же вкусно.

— Я старался.

— Так вот, — вернулся я с небес на землю, — каждый месяц ты будешь получать жалование. Но хранить большую его часть станешь в банке.

— Зачем это? — простодушно спросил Фома.

— Чтобы не потратить на хозяйство, — терпеливо пояснил я. — Не должен ты содержать меня и мой дом.

— А коли понадобиться…

— Кубышка, — напомнил я. — И когда в ней израсходуется запас, ты мне дашь знать.

— Как-то непривычно это, — неуверенно пробормотал парень. — И банк этот… Мне сподручнее под матрас сложить.

— Вот книжку сберегательную туда и положишь, — произнес я и добавил:

— Под матрас.

— У меня своя будет? — с восторгом осведомился работник. — Зелененькая такая, с гербом имперским?

— Точно.

— В моей деревне такая книжка была только у старосты. Он ее показывал, когда шибко напивался.

— Часто, я полагаю.

— Почитай раз в неделю точно.

— Вот теперь ты станешь почти как староста. Только чур — не пить каждую неделю. Пьянства и дебошей не потерплю.

— Об этом не извольте беспокоиться. Я к хмелю равнодушен. Да и вам не советую, барин, играть со змием коварным.

— Так, — я усмехнулся, — ты, что ли, считаешь меня забулдыгой?

— Спаситель с вами! — Парень шумно выдохнул и осенил себя священным знаком. — Однако ж я вынес столько бутылок сегодня поутру, что почитай, пригоршню соли оплатил за счет сдачи стекла.

Я скривился, понимая, что крыть нечем.

— Хороший парень, — произнес насмешливый голос Любовь Федоровны. Призрачная дама внимательно осматривала раковину и плиту на предмет грязи. — Глядишь, и сделает из вас, княжич, порядочного человека.

— Брось, Фома. — Я отломил краюху хлеба. — Я отмечал новоселье.

— Сколько дней? — бесхитростно уточнил парень.

— Пару, — пришлось признать мне.

— Не мне вам указывать, барин, — снова вздохнул Фома, и мне почудилось, что почившая хозяйка едва сдерживает довольный смех. — Но ежели мне пить нельзя, то вам и вовсе. Что с меня взять? Я всего лишь работный человек, которого вы милостью своей наняли. А вот вы — важный человек. Вам никак нельзя злупотребляться.

— Злоупотреблять, — поправил я громилу.

Он густо покраснел и пробурчал:

— И выражаться негоже, барин. Вы не серчайте, но я хоть и деревенский, однако ж кон знаю. Тем паче рядом какая дама окажется. Нехорошо это.

— Ты прав. — Я не стал уточнять значение слова. — Вино надо убрать в буфет. У нас же есть буфет?

Я взглянул на Любовь Федоровну, и работник обернулся, ища глазами предмет моего внимания.

— Есть, — снизошла до пояснения хозяйка, — и ледник имеется в подполе.

— У нас есть подпол, — перевел я слова призрака Фоме.

— Надо туда нанести льда.

— Зачем нам это?

— Никогда не знаешь, чего понадобится туды сунуть, — рассудил парень. — Мне тут торговка сказала, что вы некромант. А значит, может и мертвяка запереть нужно будет.

— И как ты все успеваешь? — подивился я.

— Я хозяйственный. И к людям подход знаю. Ну… — он скривился, — окромя бригадира того, что денег мне не заплатил.

— Погоди с этим, братец. — Я с некоторой грустью отодвинул от себя опустевшую тарелку. — Дай срок, и мы решим твои дела. Но скажи мне вот что: не боишься, что барин твой — некромант?

— Да неужто не брешет та баба? — Глаза Фомы блеснули. — А я решил, что она языком чешет. Неужто вы и впрямь, — он понизил голос, — умеете мертвяков подымать?

— Это девица красная может кое-чего кое-кому поднять, — поправил я новоявленного слугу. — А я призываю.

— Мертвяка? — прошептал Фома.

— Ну да.

— И песика?

— Что? — Признаться, я опешил.

— Ну, ежели псина околеет, вы ее того… — Фома сделал страшные глаза и взмахнул руками. — Призовете, значится, и она поднимется.

— Не пробовал как-то собак призывать. — Я усмехнулся, оценив непосредственность своего помощника.

— Напрасно. Вот подумайте, таких песиков и кормить не надобно. А уж воришкам в дом и вовсе не захочется пробираться.

— Думаешь, совсем кормить не надо?

— Думать мне не положено, барин, — резонно заметил парень. — Я человек маленький. Ляпну чего, а спрос с меня какой?

— Никакого, — догадался я.

— Именно. Но вы обещайте подумать.

— Обещаю. — Я спрятал улыбку за салфеткой, которой утер губы. — Благодарю за прекрасный завтрак, Фома.

— Рад, что угодил, ваше благородие.

— Сиятельство, — машинально поправил я.

— А какая разница? — удивился работник, переступив с ноги на ногу.

— Я княжеской крови.

— О, как оно. Значит, я у княжича служу.

— И нам надобно тебе гардероб справить, — строго заявил я. — Негоже ходить тебе как портовому работнику.

— Удобно ли, барин? — Парень смутился.

— Привыкай, Фома. Ты теперь важным человеком становишься. Представляешь своим лицом адвокатское агентство.

Работник машинально потер бороду.

— Брить надобно? — обреченно уточнил он.

— Точно так. Ты больше не мужик простой. А слуга княжеского дома.

— Боязно как-то.

— Тебе? — подивился я.

— Я ведь хоть грамоте обучен, но не так, чтобы складно. Не думал я… что вы мне доверите лицо агентства этого вашего. Вдруг не сдюжу?

— Не беспокойся об этом. Всему обучишься по ходу дела. Ты парень смышленый.

— Это да, — Он закивал.

— Мы тебя еще оженим, дай срок.

— Ох, вашество. Не надобно мне такого.

— Чего это? — Я развеселился.

— Так ведь девкам знамо дело, что надо, — заговорщическим шепотом сообщил он.

— Что?

— Женить на себе, родить дитя и потом алиментами шантажировать, — он очень старательно выговорил два последних слова, — а затем и вовсе…

— Что же? — Я уже не мог игнорировать смеющегося призрака за спиной Фомы.

— Отравит и похоронит под табличкой фанерной.

— Но тебе-то бояться такого не стоит.

— Это почему?

— Я ж некромант. Я тебя призову, и ты накажешь шантажистку проклятую.

Он понял, что я шучу, и добродушно усмехнулся.

— Не все женщины такие, — попытался обнадежить парня.

— Я простоват, барин. И девке меня обмануть несложно. Потому я им сразу говорю, что денег за душой нет и взять с меня нечего.

— И помогает? — усомнился.

— Ну… — Парень замялся. — Жениха во мне не видят. А мне того и надо.

— Хитрец. — Я хлопнул его по плечу. — Но в ближайшее время многие прознают, что у адвоката слуга с хорошим окладом.

— А я им скажу, что душу заложил некроманту, — неожиданно выдал Фома.

— Чего? — опешил я.

— Пусть лучше думают, что я проклятый, как и мой барин. — Помощник закусил губу, поняв, что сболтнул лишнее.

— Меня так и называют?

— А вы не серчайте, барин. Оно и лучше, что таким вас видят. Не станут лихого замысливать. И уважать будут.

— Может, ты и прав. — Мне нравился его настрой.

— Еще как, вашество. Уж поверьте, еще староста наш говаривал: боятся — значит уважают.

— А его боялись? — хитро уточнил я.

— Бывало. — Парень вздохнул и сам того не замечая потер поясницу. Видимо, пороли его не раз.

— А ты его уважал?

Вместо ответа Фома фыркнул, а потом кивнул.

— Но так староста-то не некромант, — резонно заметил он. — Мог поднять только рюмку со стола. А вы, барин… эт самое, призываете мертвых.

— Мне нечем возразить, — вынужден был признать я.

Я наскоро вымыл руки и заметил, как ловко Фома убрал со стола посуду. Пожалуй, стоит выделить ему жалование побольше, если он дальше станет баловать меня готовкой.

Когда я переоделся и завязал на шее платок, на столе звякнул телефон. Рекламная рассылка напомнила, что мне стоит предупредить антиквара о своем визите. Я ограничился сообщением: «Здравы будьте. Вас беспокоит Чехов. Мы обсуждали с вами мебель для моего кабинета. Хочу заглянуть к вам сегодня».

Ответ пришел почти сразу: «Долгих лет, княжич. Ожидаю вас в любое удобное время. Вы сможете выбрать все, что вам нужно, а я организую доставку сразу же».

Меня это более чем устраивало. Фома увлеченно проверял болты в дверных ручках отверткой и при моем появлении сунул инструмент в один из карманов своей робы. Та оказалась чистой, но местами потрепанной.

— Отвертку можно оставить дома, — посоветовал я.

— Что вы, барин? Как так? Это очень полезная вещь.

— И чем же? — заинтересовался я.

— Ежели надо, то можно и ковырнуть чего, а при необходимости и ткнуть кого в пузо. Она ж крестовая. — Парень продемонстрировал мне вещицу. — Считай, покрестить получится супостата, чтоб грехи смыть.

Мне с трудом удалось сдержать улыбку. Возразить мне опять было нечего, и я лишь кивнул.

— Сначала мне надо заглянуть в банк, чтобы снять немного наличности. — Я вынул из кармана небольшой блокнот и перевернул пару листов. — Затем мы отправимся выбирать мебель. А уж потом займемся твоим гардеробом и стрижкой.

— Может не надо, вашество? — вновь протянул Фома.

— Надо. — Я сурово сдвинул брови. — Это часть твоего контракта.

— Мы его еще не подписали, — робко напомнил парень.

— Правильно говоришь. Вечером и черканем бумаги.

Закрыв дверь, я сделал мысленную пометку вручить Фоме комплект ключей от дома. Да и для секретаря надо выделить ключ от входной двери офиса. Ничего дурного она не сделает, в этом я был уверен. И дело не только в том, что девушка внушала мне доверие. Полагаю, что Любовь Федоровна не позволит случиться в доме чему-то скверному. Призрак довольно тепло отнесся к Фоме, который наводил в помещениях порядок. В очередной раз поблагодарил судьбу за помощника, которого мне послало провидение, не иначе.

Банк располагался неподалеку и представлял собой приземистое здание с черепичной крышей.

— Я обожду вас здесь? — с надеждой уточнил мой сопровождающий.

— Привыкай ходить всюду, — не поддался я. — И в банк тебе тоже придется наведываться часто.

— И зачем же? — насторожился парень.

— Добавлять деньги на свой счет, снимать с моего, чтобы тратить потом на покупки.

— Как это с вашего? — с легким испугом осведомился парень. — Где это видано…

— Я открою счет, который будет как раз для таких трат. Не беспокойся ни о чем.

Фома снял кепку и принялся мять ее в мозолистых пальцах.

Как только мы вошли в помещение, как нас встретил дюжий парень в тесном костюме. Ворот обтягивал бычью шею, а пуговицы с трудом держали полы пиджака.

— Добро пожаловать. — Он улыбнулся мне, а моего спутника смерил тяжелым взглядом, чем смутил Фому окончательно.

— Нам нужен управляющий, — попросил я. — И стакан воды бы не помешал.

— Конечно, — сдержанно кивнул охранник и отошел.

— Зря вы меня сюда привели, вашество, — проворчал Фома. — Место благородное. А тут я со своим рылом…

— Ну, это ты зря. Лицо у тебя вполне… — Я осекся, взглянув на Питерского иначе.

Я успел привыкнуть к его виду за один день. К тому же познакомился с ним. А вот со стороны Фома и впрямь не казался добродушным. Скорее мрачным и жутковатым. А густая борода придавала ему особенно лихой вид.

Мы и опомниться не успели, как рядом оказалось несколько охранников в серой форме с желтыми лампасами. Они споро оттеснили от меня помощника и ловко заломали ему руки за спину.

— Что происходит? — возмутился я.

— Господин, этот тип вам угрожает? Он вынудил вас войти в банк и снять наличные? — затараторил юркий клерк, который сумел протиснуться между дюжих парней.

— Немедленно отпустите моего слугу, — процедил я и ударил сложенными перчатками по открытой ладони. — Неужели вы решили, что княжич не сладит с разбойником? Что я, как заяц, приду под угрозой и буду нуждаться в вашей помощи?

Воздух сгустился от разливающейся силы.

— Отпустите этого парня, — шикнул клерк и пригладил блестящую от испарины лысину.

— И извинитесь, — потребовал я.

— Простите, ваша светлость…

— Перед моим помощником, Фомой Питерским. Именно его вы оскорбили своим скудоумием. А меня лишь раздражаете неуместным вниманием. Отойдите прочь.

Я тотчас остался без компании верзил, а клерк продолжил заискивающе заглядывать мне в глаза.

— Простите, Ваша светлость, — проблеял он. — Но наша служба безопасности…

— Не собираюсь я вас прощать. Пока вы не исполните простую, по сути, просьбу — извинитесь перед ним.

Я указал на растерянного парня. Фома потирал руку и хмурился, глядя в спины здоровякам.

— Оно толпой-то, конечно, сдюжили, — проворчал парень и взглянул на меня виновато. — Ежели бы не все сразу, то не смогли бы скрутить.

— Извините этих олухов, — тотчас медовым голосом заговорил банковский работник. — Мы приносим вам свои искренние…

— Обойдемся без искренних, — перебил я хитреца и подхватил его за локоток, чтобы подвести к конторке. — Достаточно будет открытия счета с повышенным процентом.

— Для вас он и так будет самым высоким.

— Для Фомы, — уточнил я и для наглядности вновь указал на него пальцем. — Вы сделаете это для моего личного помощника. Откроете ему счет, выпустите золотую книжку.

— Золотую? — пискнул клерк.

— Думаете, ему подойдет платиновая? — Я сделал вид, что задумался.

— Он ведь не из аристократов. — Человечек затравленно оглянулся и принялся одергивать короткий жилет, словно пытаясь скрыть его обвислое пузо.

— Он мой помощник. Личный, — повторил я медленно и весомо. — И вы позволили нанести ему оскорбление. Я полагаю, что могу принять его на свой счет. Как и то, что вы усомнились в моей возможности защитить себя…

— Вы правы. Золотая книжка для личного помощника княжича вполне уместна.

— Также нам нужен общий счет, с которого мой помощник будет снимать любую одобренную мной сумму. Оформите счет, чековую книжку с именем Фомы. А также пусть ваш секретарь запишет мой новый адрес и телефон для приема чеков и оплаты.

— Как скажете, княжич. — Мужчина закивал. — Может быть, пока вы ожидаете, вам приготовят чай?

— Две чашки. — Я снисходительно кивнул.

— Вас проводит Люсенька.

Девушка в белой рубашке и юбке-карандаше вышла из-за стойки и широко улыбнулась.

— Пройдемте в кабинет для важных переговоров. Вы сможете подождать там…

Я сумел обернуть возникшую ситуацию в нашу пользу и был этим доволен. Управляющий же не захотел раздувать скандал, ведь в банке были посетители кроме меня и Фомы. А слухи расползаются быстро.

Спустя пару минут к нам вошел сухонький старичок с брезгливым выражением на лице. Он внес потертый кожаный чемоданчик и вынул из него пару папок и несколько оттисков. Разложил все на столе, осмотрел композицию и затем вынул чернильницу и пару гусиных потрепанных перьев.

— Ваши документы, достопочтимый Фома Питерский, — бесцветным голосом произнес он.

— Что с ними? — растерялся парень.

— Дайте их мне, пожалуйста.

Фома покраснел и вынул из внутреннего кармана куртки сверток из чистой льняной ткани. Внутри оказался пакетик из тонкого целлофана. В котором в пергаментную бумагу был обернут серый паспорт с гербом на обложке и надписью «Гражданин».

— Чуть позже справим тебе удостоверение, чтобы не носить документ с собой и не трепать его без дела, — пообещал я.

— Как скажете, вашество, — смущенно ответил парень.

Работник тем временем довольно споро заполнял бумаги, откладывая в сторону листы на подпись. Я взял документы и быстро просмотрел их. Чтобы кивнуть:

— Все в порядке.

— Поставьте крестик везде, где стоят загогулины, — попросил старик.

— Крестик? — удивился Фома.

— Вместо подписи, — пояснил я.

— А почему крестик? — не понял парень.

— Потому что этот господин решил, что ты не умеешь писать.

— И почему он так подумал? — Мой помощник нахмурился.

— Кстати, а правда, почему? — уточнил я, пряча улыбку.

Старик опешил и сначала посмотрел на меня, потом на моего помощника. Ответа у него не было, что явно было работнику не свойственно.

— Подпись надобна. — Он попытался выдавить улыбку, но непривычные для этого губы растянулись в оскале.

— Где галочки? — пробасил Фома.

После кивка пододвинул к себе пачку листов, взял перо, осмотрел кончик на свет и вынул из кармана здоровенный нож. Даже я едва не присвистнул от вида оружия. На старика оно и вовсе произвело шокирующее впечатление. Однако Питерский подточил перо с ювелирной точностью, не сломав его. А потом проверил подушечкой пальца остроту и довольно сообщил:

— Теперь хорошо.

Затем обмакнул острие в баночку с чернилами и убрал излишки о стеклянный край. Расписывался он красиво, хотя и не прилагал к этому особых усилий. Я даже залюбовался почерком селянина. Не только я проникся умением Фомы, но и старик. Хотя ему вовсе не нравилось, что простолюдин отнимает у него время.

— Это все? — спросил я.

— Осталось сделать снимок для документов.

— Снимок? — удивился парень и уточнил: — Фотокарточку?

— Вы получаете золотую книжку, — терпеливо пояснил старик. — Потому нам нужен ваш портрет.

— У нашего старосты такой не было, — сдавленно прошептал Фома.

— Мы хотели бы сделать снимок чуть позже, — заявил я.

— Не положено, — начал было старик, но я его перебил:

— Фома сегодня посетит цирюльника и сменит одежду. Потом мы зайдем за документами, и заодно вы сможете закончить оформление.

— Не положено, — повторил клерк уже не так уверенно, а потом уточнил: — Он будет выглядеть иначе?

— Именно. И будет неловко, если каждый раз, сверяя снимок, ваши коллеги будут вызывать вас и уточнять, Фома ли это и почему он в жизни совсем иной.

— Вы правы, — кисло согласился со мной старик и, пожевав губу, принялся убирать со стола свой скарб. — Поясните управляющему, что это ваше пожелание, а не мое. Будьте любезны.

Последнее слово он выдавил из себя с трудом, будто просить о чем-то для него было непривычно.

— Конечно.

Мы вышли в зал, и я дождался, когда нужный клерк к нам подойдет.

— Всем ли вы довольны, Ваша светлость?

— Ваш сотрудник был весьма любезен и согласился подождать, пока Фома приведет себя в порядок. Мы вернемся чуть позже и закончим регистрацию. Не возражаете?

— Что вы, Ваша светлость. Мы всегда к вашим услугам.

— Приятно знать, что в банке заботятся о клиентах. Рад, что нас приняли так тепло.

Когда мы оказались снаружи, Фома понурился и поправил ремень на поясе.

— Я вас подвел, вашество. Из-за меня вас оскорбили. Ежели бы я выглядел достойно, то и не было такой оказии.

— Да брось, — Я отмахнулся. — Все обернулось в нашу пользу. И это главное. А тебя привести в порядок несложно. Сейчас со всем разберемся, Фома. Не переживай.

Помощник кивнул, разгладил ткань потертой кепки и водрузил ее на голову.

Небольшой магазинчик готовой одежды попался нам по пути буквально через десять минут.

— Здесь? — замялся Фома на пороге заведения, оглядывая стеклянные двери.

— А что не так? — осведомился я.

— Так дорого же, барин, — свистящим шепотом поделился со мной парень. — Смотрите сами.

Он указал на манекен, на котором висел деловой костюм в мелкую клетку, голубая рубашка и широкий галстук, завязанный в тугой узел.

— Разве пристало мне носить такое?

— Привыкай, Фома. — Я хлопнул работягу по плечу. — И подобные вот костюмы тебе придется надевать.

— Он же маркий, — все еще сомневался парень.

— Ты прав, нам надо будет решить вопрос со стиркой. В доме я так и не нашел стиральную машинку.

— В подсобке стоит пара. Я проверю, работают ли, — сообщил помощник.

К нам подошла невысокая девушка в сером платье-футляре. На карточке, прикрепленной к ее груди, виднелось имя.

— Катерина, — обратился я к консультанту, — нам надо подобрать несколько комплектов на каждый день, пару выходных костюмов, с полдюжины рубашек, белье, галстуки и ремни.

— На какую сумму рассчитываете? — тотчас деловито осведомилась девушка и прищурилась, оценивая мой внешний вид.

Скорее всего, она решила, что я отношусь к обедневшему роду, раз имею довольно дорогие запонки на манжетах, но решил купить одежду в магазине для среднего класса.

— Ваш размерный ряд у нас имеется…

— Одеть надобно моего помощника. Сумма меня интересует в меньшей степени, чем сам факт, чтобы Фома выглядел прилично. Вы не смотрите на его хмурый вид, — я перехватил осторожный взгляд девушки, — парень он приличный и скромный.

Консультантка тотчас расцвела в улыбке и уверенно взяла здоровяка под локоток.

— Мне нужно померить ваш ворот, — заворковала она.

— Чего? — оторопел Фома и попытался отстраниться от девицы.

Но не тут-то было. Она сняла с вешалки плечики с рубашкой и приложила ее к парню.

— Вам очень идет синий. Прямо ваш цвет.

— Вашество… — попытался призвать меня на помощь Фома, но я махнул рукой.

— Ступай с ней и примерь все, что тебе предложат.

Сам же устроился на диванчике у выхода и взял одну из выложенных на столике газет.

В «Службе» целый разворот посвятили новому увлечению императора. Разведение медведей стало для монарха приятным дополнением к рыбалке. Я не понимал ни одного, ни другого хобби правителя, но вынужден был пробежать глазами по статье. С восторгом, присущим молодым и ретивым, корреспондент рассказывал о снастях и наживке, которую предпочитал великий князь. Также он сообщил, что продажа медвежьих шкур теперь под запретом до распоряжения главы страны. Я закатил глаза, вспомнив, как пару лет назад наш монарх увлекся балетом. Во всех школах тотчас создали танцевальные классы, и всем девицам надлежало изучать сие искусство. Но спустя год интерес императора к танцам поутих, и магазины пуант разорились за несколько недель. Пришло время для прыжков с резинкой с вышек. К счастью, это увлечение закончилось скандалом и полным запретом на прыжки с крыш зданий. Сам же главный любитель высоты отлежал в лекарской с вывихом плеча и остался недоволен качеством резинок. Мало кого волновало, что изделия это не предназначалось для прыжков изначально. Завод латексных изделий закрыли. Рождаемость в стране поднялась. Многие сочли это хорошим знаком.

— Поглядите, кого занесло в приют бедняков, — раздался противный голосок, от которого даже зубы заныли.

Глава 7

Смена облика

Я отложил газету и взглянул на вошедшего в магазин парня. Пожарский скрестил руки на груди и мерил внутреннее убранство помещения презрительным взглядом.

— Горбатого могила исправит, — негромко произнес я, отложил периодику и буднично осведомился: — Неужели твой батюшка наконец понял, какое убожество вырастил, и лишил тебя карманных денег?

— Что?

— Я занял твое место? Ты тут охранником подрабатываешь? — Я сделал вид, что спохватился, и поднялся с диванчика.

— Да вот, шел мимо…

— И случайно увидел меня? — Я улыбнулся. — Еще пару таких «совпадений», и я решу, что ты ищешь меня глазами неспроста. Тебе стоит знать, что в нашем государстве в чести традиционные ценности. Не пристало тебе бегать за парнем и навязывать ему свое общество.

— Чего? — взвился Пожарский.

— Спокойно. — Я зло усмехнулся. — Или ты хочешь, чтобы я выволок тебя на улицу и там поучил правилам хорошего тона?

— Однажды ты окажешься в неправильном месте в неправильное время, — пообещал мне аристократ, но попытки приблизиться не предпринял. Все же понимал, что один на один со мной справиться не получится. Ну, хотя бы это осознает. Глядишь, однажды начнет делать выводы.

— Господин, вы пришли забрать заказ? — воскликнул приземистый мужчина, вышедший из подсобки на наши голоса.

— Нет, — взвизгнул Пожарский и попятился к выходу.

— Да как же? — Продавец удивился и нацепил на переносицу очки в роговой оправе. — Я вам приготовил…

— Вы ошиблись, говорю же! — Парень покраснел и выскочил из магазинчика, бормоча проклятья.

— Я не мог перепутать, — встревоженно затараторил мужчина. — Заказ для отрока Пожарского…

Все стало понятно. Пожарский потратился и решил купить себе что-то из одежды в магазине, которым пользовались не самые богатые клиенты. Ничего зазорного в этом я лично не видел. Но княжич решил, что я стану его осуждать.

— Все в порядке. Парень наверно что-то перепутал, — успокоил я старика. — Он вернется, когда осознает свою ошибку.

— А к вам не подошла Катерина? — тут же озаботился продавец.

— Она одевает другого клиента.

Мужчина цепко осмотрел меня сквозь стекла очков и улыбнулся.

— Узнаю ваш костюм, молодой человек. Мануфактура Большевикова, если не ошибаюсь?

— Все верно. — Я кивнул.

— Солидно, но без китча, — с уважением продолжил мужчина. — Полагаю, что в вашей семье не принято бросать деньги на ветер.

— Потому я и выбрал вашу лавку, чтобы одеть своего помощника. Хочу, чтобы он выглядел прилично и соответствовал занимаемой должности.

— Благодарю за доверие. — Мужчина расплылся в улыбке. — Мы гордимся качеством наших вещей. Пусть и фурнитура у нас несколько скромнее, чем та, к которой вы привыкли.

— Положение обязывает. — Я пожал плечами, но указал на манекен в витрине. — А вот тот галстук я взял бы на подарок своему помощнику. Но к нему требуется вышивка — герб.

— Отличный выбор! — Мужчина снял с полки позади себя коробочку с бордовой лентой. — Позвольте, я предложу к нему булавку с гранатом.

— Пожалуй, — согласился я и вынул рубиновую карту. — Хотел бы открыть у вас счет, чтобы Фома мог тут обновляться по мере необходимости.

— Как скажете. — Мужчина довольно улыбнулся. — Прошу вас расписаться в квитанции.

Я оформил бумаги и остался удовлетворен договором, который включал накопительную скидку. Уверен, что Фома захочет платить за свой гардероб самостоятельно. Будет приятно, что тот будет обходиться парню по вменяемой цене.

Я больше других понимал, что в нашем обществе принимают по одежке. Каким бы талантливым не был человек, но если он одет в робу, пусть и чистую, его не примут всерьез. И по Фоме будут судить его хозяина. Никто не посмеет взглянуть на него косо, если заметит герб моей семьи на галстуке при хорошем костюме.

— Галстук с вышивкой доставят по вашему адресу завтра, — сообщил торговец. — Как и все вещи, которые вы решите приобрести.

Я кивнул и уточнил:

— Где я могу подобрать подходящую обувь?

— Если позволите, то рекомендую вам лавку через два дома. Там работает мой деверь. И он отличный мастер, скажу я вам. Даже князь бы остался доволен его работой. А уж для помощника достойного княжича он просто идеален. Да и скидку вам сделает такую, что останетесь довольны.

— Доверюсь вашему слову.

Мужчина просиял от сказанного и пригладил седые волосы. В этот момент между вешалок протиснулся высокий парень, и я с трудом узнал Фому в светлом костюме в клетку, очень похожем на тот, в который был облачен манекен.

— Вашество, она меня измучила вконец. Правду говорят, что все зло от баб… Простите! — Он густо покраснел, заметив мужчину за прилавком.

— Как вы и велели, — с нажимом сообщила мне Катерина, вышедшая следом, — я собрала вещи для вашего протеже.

Она с лукавством покосилась на Фому, и тот смущенно отвел взгляд.

— Вы желаете осмотреть все вещи?

— Увольте. — Я улыбнулся. — Раз вы считаете, что все соответствует, то так тому и быть.

— Там много всего, — заговорщическим шепотом сообщил мой помощник.

— Это хорошо.

Я постучал уголком книжки по прилавку.

— Могу ли я выписать вам чек с учетом чаевых?

— Конечно.

— И будет удобно, если курьер привезет все вместе с галстуком.

— Как скажете, — закивал продавец.

Я расплатился, еще раз проверил адрес и остался доволен.

— Спасибо за покупку. — Катерина незаметно для Фомы сунула в карман его пиджака картонный прямоугольник.

Я усмехнулся, уверенный, что парень не решится ей позвонить.

Снаружи он дал волю эмоциям.

— Вашество, эта девица меня всего облапила. И говорила, что мерки снимает. Пальцами⁈ Я ж понимаю, что не для этого она меня оглаживала.

— И для чего же? — Я усмехнулся.

— Хотела деньги нащупать вшитые в одежу, — сделал вывод Фома.

— И нашла? — Я едва сдерживал смех.

— Нет, — вздохнул парень, — но она очень хорошо старалась.

— Что ж, значит и ее номер тебе не нужен. — Я выудил из его кармана визитку.

— Зачем это… — растерялся парень.

— Просто ты ей понравился, дурень. — Я хлопнул его по плечу.

— Да ну! — Фома почесал затылок и оглянулся на магазинчик.

— Пойдем, Питерский. В этом мире много рыбы. Тебе еще не раз придется прятать деньги от ушлых девиц.

— Неужто правда не деньги искала, — смущенно пробормотал парень.

В обувной лавке нас уже ждали. Видимо, хозяин магазина одежды отзвонился своему родственнику, так что тот встретил нас на пороге.

На этот раз продавцом оказался мужчина, и он выставил целый ряд обуви, которую осталось только примерить. Фома обреченно надел каждую пару и сунул обратно в коробку сразу, как стянул с ног.

— Это в подарок к заказу, — с готовностью сообщил продавец и вынул на прилавок добротное портмоне из бычьей кожи.

— Мне? — удивился Фома и бережно взял изделие в руки.

Я положил в одно из отделений купюру и пояснил:

— Чтобы деньги водились.

Фома вновь покраснел, хотя мне казалось, что смущаться он должен уже перестать.

— Заказ вам принесут по адресу, — с готовностью затараторил башмачник. — А ежели надобно счет открыть…

Стоит ли говорить, что я заполнил нужную форму, чтобы мой помощник мог обновлять тут и обувь.

— Вы потратились, вашество, — Фома покачал головой, рассматривая носки новых ботинок, которые были куда аккуратнее его рабочих ботов.

— Так надо. — Я убрал книжку во внутренний карман пиджака. — И не спорь.

— Не спорю, вашество.

Я завел обескураженного парня в цирюльню и дал указание тощему мужичку в фартуке подстричь и побрить клиента.

— И душистую воду использовать?

Фома посмотрел на цирюльника с ужасом, но я решительно согласился:

— Много душистой воды, особенно в районе сбритой бороды.

Приказав ждать меня на месте, я ушел в соседнее здание, оказавшееся той самой антикварной лавкой, где я и решил купить мебель.

Хозяин встретил меня радушно и быстро накинул на плечи пиджак с нашивками на локтях.

— Княжич, вы как раз вовремя. Я собрался на склад, там вы сможете осмотреть нужные вам мебеля.

Небольшая желтая машинка стояла за углом, и антиквар извиняющимся тоном произнес:

— Простите за такой транспорт. Но…

— Пустое. — Я отмахнулся. — Лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

— Верно говорите, — довольно крякнул мужчина и распахнул дверь.

Склад и впрямь оказался неподалеку. Двери ангара были приоткрыты, и внутри копошились пара загорелых парней в серой робе.

— Бездельники, — проворчал мой сопровождающий и уже громче прикрикнул: — Вы должны были вывезти этот буфет в утиль еще день назад!

Я усмехнулся, заметив, как вытянулись лица работников. Они закивали и поволокли изломанный шкаф к выходу. Мне показалось досадным, что такую достойную вещь из дуба кто-то сумел испоганить топором.

— Никакого толку от вас. — Антиквар горестно вздохнул. — Тяжело найти хороших помощников.

— С вашей работой много сложностей, — согласился.

— С любой работой, княжич. — Мужчина посмотрел на меня, словно изучая, и продолжил: — Вы ведь тоже выбрали не самый легкий путь.

— Каждому своя дорога. — Я пожал плечами.

Вдоль стены тянулся ряд мебели, которую кто-то заботливо прикрыл полупрозрачной пленкой. По указанию хозяина, ее сняли, обнажив массивный стол из темного, почти черного дерева. Глаз отметил резные ножки в виде драконьих лап.

— Это не то… — нахмурился мужчина. — Для вас я приготовил другой комплект.

— А что с этим не так? — Я не тронулся с места.

— Не самый удачный цвет и фактура. — Мужчина развел в стороны руки. — Странный гарнитур, который так и не выкупил заказчик. Мне удалось купить его почти за бесценок…

Антиквар прикусил язык и уже по-другому посмотрел на стол.

— А быть может вам и подойдет. Если у вас большое помещение, где поместятся шкафы и стеллажи.

— Давайте посмотрим на купленный вами за бесценок… — начал я с медовой улыбкой.

— Ну, не то, чтобы совсем дешево, — понял свой просчет торговец.

— Если мне понравится, то ценой не обижу, — пообещал я, гадая, во сколько мне обойдется эта роскошь.

Мебель и впрямь была необычной. К двум высоким шкафам с частыми полками прилагались несколько стеллажей. Также нашлись три кресла с резными спинками, диван и несколько длинных лавок, которые нуждались в лаке.

— Мастер отдал их без покрытия, — пояснил антиквар.

— А кто заказчик?

— Кто-то из фабричных, — с легкой снисходительной усмешкой сообщил мужчина. — Безтитульный, но при деньгах. Заказал, а потом вдруг разорился. Вот и не смог выкупить.

— О как, — протянул я, делая вид, что раздумываю.

— Цвет очень интересный. — Антиквар словно позабыл, что минутой раньше отзывался об оттенке иными словами. — И дерево с богатой фактурой.

— Много сучков на срезе, — сказал я наугад.

Мужчина хмыкнул и усмехнулся.

— За все четыре сотни и двадцать пять за доставку.

— Сотня и доставка с вас.

— Грабеж! — оживился продавец. — Триста семьдесят.

Сошлись мы на двести пятидесяти, десятке за доставку и рулоне обивочной ткани в подарок. И хотя антиквар охал и бормотал что-то о своей доброте, которая хуже воровства, я был уверен, что он остался доволен сделкой.

— Также я предлагаю вам свои услуги адвоката. — Я вынул небольшой блокнот из кармана и на одной из страничек написал свой новый адрес. — Всегда буду рад оказаться вам полезен.

— Благодарствую, господин. — Торговец бережно поместил листок в свой ежедневник и сощурился. — Я ведь смогу рассчитывать на скидку, верно?

— Естественно, — согласился я.

— Сегодня можно и привезти мебель, — оживленно предложил мужчина и пояснил свое нетерпение: — Мне бы не мешало освободить место для новой покупки. Наш градоначальник опять меняет интерьер в своем загородном доме, и мне удалось ухватить кое-что. Вам кровать не нужна? С балдахином?

— Благодарствую, но обойдусь без такого роскошества. Я в последние годы жил в общежитии и привык к простому.

— Что ж, если надумаете, то знаете, где найти что-то достойное.

— А могу я попросить вас отправить ко мне тот буфет, который вы решили выбросить?

— К чему он вам? Этой рухляди почитай сотня лет и половину времени она пылилась на складе. Уж больно тяжелая и выволочь проблемно.

— Моя квартирная хозяйка питает слабость к топорам, — пояснил я свою блажь. — А у помощника тяга к починке. Вот и будет ему занятие на досуге.

— Да забирайте, раз так все сошлось.

Я протянул руку, чем удивил антиквара. Но он тотчас нашелся и пожал мою ладонь.

— Приятно иметь с вами дело, княжич.

— Аналогично.

После этого я отдал торговцу несколько купюр задатка. Тот выписал чек в небольшой книжице с зеленой обложкой, вырвал страницу и отдал мне.

— Остальное внесете при доставке, — пояснил он.

— Благодарствую.

Я коротко попрощался, остановил такси, катившее мимо, и назвал адрес.

Как только я толкнул дверь цирюльни, над головой звякнул колокольчик.

Фома сидел на диване с большой кружкой, в которую ему налили чай. Аромат трав и ягод разнесся по помещению. Парень посмотрел на меня и виновато улыбнулся.

— Ну, как-то так, — сказал он несмело и пригладил короткие волосы на затылке.

— Да что ж вы натворили, — усмехнулся я.

— Настолько плохо, вашество? — Помощник нахмурился.

— Теперь тебя никто не будет бояться, — продолжил я с улыбкой. — Ты прямо городской стал.

— Скажете тоже, бояться не будут, — с облегчением вздохнул Фома, — цирюльник вон из своей комнатки не выходит.

— Это почему?

— Да чихнул я неудачно. А он решил, что я рычу так.

— Ты бы поосторожнее с этим. — Я покачал головой и подошел к стойке регистрации, где стоял небольшой звонок для клиентов. — Тебе тут часто придется стричься.

— Да? — Фома погрустнел.

— Не понравилось? — Я пытливо прищурился.

— Мне бы в другое место лучше, — промямлил Фома и добавил шепотом: — Он странный. Все время спрашивал, где я качаюсь. С головой у него наверно не в порядке. Я ж не ребенок, чтобы качаться. Я карусели и качели с детства недолюбливаю.

Расплатившись за услугу, я направился прочь из этого заведения. Фома пошел следом. Он на самом деле перестал походить на разбойника, за которого его приняли чуть раньше. Высокий, широкоплечий парень с аккуратной стрижкой, гладко выбритый, в светло-коричневом костюме вполне мог занести документы в жандармерию и не оказаться за решеткой с формулировкой «На всякий случай».

Когда мы проходили мимо витрин, Фома вглядывался в свое отражение и поджимал губы.

— Тебе удобно? — спросил я.

— Видели бы меня наши деревенские. Никогда бы не признали.

— Разве это плохо?

— Я и сам не знал, что могу так вот выглядеть. Даже у старосты нашего такого костюма не было. Он когда на ярмарку ездил, то надевал свой свадебный пиджак. Тот, конечно, на животе уже не застегивался. Но выглядел староста солидно.

— Привыкай. — Я хлопнул его по плечу. — Ты теперь помощник адвоката — человек важный.

— Эх, барин, как бы мне вас не подвести. — Парень поправил новую кепку-восьмиклинку, которой сменил свой прежний головной убор.

— Я в тебя верю.

Банк встретил нас распахнувшейся дверью. Охранник проводил нас тяжелым взглядом, и стало ясно, что за давешнюю выходку ему досталось.

Нас без промедления проводили в комнату для переговоров, где Фому сфотографировали. Затем заполнили данные на первой странице золотой книжки и торжественно вручили ее моему помощнику.

— Мы рады, что вы стали клиентом нашего банка, — благодушно произнес управляющий, протянул ладонь здоровяку и отчего-то заискивающе посмотрел на меня.

— Спасибо, — ответил ему Фома и тряхнул ладонь. — Мне было очень приятно.

Уже снаружи я понял, что немного устал. Но пришлось торопиться домой, чтобы наверняка не пропустить доставку мебели.

Фома ступал рядом, подстраиваясь под мой шаг, и время от времени проводил ладонью по гладко выбритому лицу. Ему все еще было сложно привыкнуть к смене облика.

Глава 8

Дела семейные

Домой мы успели как раз к прибытию грузчиков. К арке подъехал микроавтобус, на борту которого были изображены два мужчины в синих робах и кепках. Нарисованные трудяги тащили громадный рояль, и крышка его скривилась в улыбке, состоящей из белых клавиш.

Пассажирская дверь открылась, из кабины выпрыгнул мужчина. Подошел ко мне и уточнил с коротким поклоном:

— Вы господин Чехов?

— Все верно. — Я взял протянутые мне листы.

— Вот документы. Хозяин предупредил, что вы внесли задаток…

Я бегло просмотрел договор. Взглянул на остаток суммы, которую остался должен мебельному салону.

— Да, сейчас схожу за деньгами.

Сам подумал, что все же нужно завести личный сейф, как любому достойному гражданину. Пора привыкать, что я стал адвокатом и серьезным человеком. Да и сейф для офиса тоже пригодиться. Пожалуй, даже два: в приемную, где будут храниться важные документы, и в мой кабинет, где я смогу спрятать что-то особо ценное для работы.

— Только покажите, куда ставить мебель, — попросил водитель.

Грузчики уже вышли из машины и топтались у открытой двери салона. Выглядели парни колоритно. Одни был низким, коренастым и широкоплечим, второй же высоким и тощим, как щепка.

— Да, идемте.

Я провел грузчиков к порогу. Обвел помещение рукой и начал указывать, куда и что поставить.

— Стол сюда. — Я махнул ладонью в сторону стены справа от входа. — Шкаф рядом. А диван и кресла вон в тот угол.

— А второй стол? — уточнил водитель.

— В кабинет. За дверью.

Водитель кивнул и обратился к грузчикам:

— Все поняли?

Парни кивнули.

— Тогда начинайте разгрузку.

Работяги вышли из дома, направились к машине. Уже у кузова, высокий и тощий сжал кулак в ладонь, и рядом с ним появилось два сотканных из мутных водяных вихрей элементалей. Они застыли у кузова, пока хозяин запрыгнул в микроавтобус. Приземистый же создал трех черных медведей, которые встали на задние лапы и зарычали. Парень в это время спокойно вытащил из салона микроавтобуса стол. И мне показалось, будто мебель была игрушечной. Так же спокойно он достал из салона второй стол и понес груз к дверям.

Я усмехнулся. Хитрая связка. Мастер школы магии воды уменьшает вещи, природные же использует «медвежью мощь», которая помогает стать бойцу сильнее в несколько раз, и спокойно перетаскивает эти вещи.

Поднялся на второй этаж, вошел в свою комнату, открыл ящик стола, где лежали сбережения, и отсчитал нужную сумму. Прикинул, что оставшихся денег с лихвой хватит на технику. Стоит составить список покупок, а следовательно расходов. Прикинуть сколько в месяц уйдет на всякие мелочи, которых потом докупать не придется. А также на расходники, что понадобится постоянно добирать. С сожалением подумал, что придется завести журнал для бухгалтерии. Я очень не любил всяческого рода расчеты, но настало время заниматься этим неприятным делом.

— Деньги в ящике, — тихо произнес шелестящий голос у меня над плечом. — Какая звенящая пошлость.

— Любовь Федоровна, я сейчас немного занят, — выдохнул я, сетуя про себя, что призраку удалось застать меня врасплох.

— А ведь я могла бы помочь… — сказала женщина беспечно и растаяла.

Когда я спустился, вся мебель уже была расставлена. Отлично. Считай, офис укомплектован. Грузчики же стояли у крыльца, курили и о чем-то переговаривались.

— Вот. — Я передал водителю остаток суммы и подписанный экземпляр договора. — Тут немного больше. Бонус за скорость.

Водитель взял деньги, быстро пересчитал купюры и кивнул.

— Благодарствую, барин. Поехали, парни.

Грузчики выбросили недокуренные сигареты в урну и направились к машине. Микроавтобус покатил от арки. Я же осмотрел помещение, которое разом преобразилось.

Фома уже успел переодеться в чистую домашнюю одежду и вышел из кладовой со свертком.

— Тут аппараты телефонные, — пояснил он. — Хоть и старенькие да пыльные, но вроде как целые. Я их проверю и подключу.

— На первое время сгодятся? — с сомнением протянул я.

— С ума сошли? — возмутилась Любовь Федоровна, появившаяся на ступенях холла. — Эти вещи — раритет. По ним еще с покойным батюшкой нашего императора говорила его фаворитка!

— Да неужто? — хмыкнул я и заметил, как призрачная дама потупила глаза. — Ты поосторожнее с телефонами. Может статься, что они весьма ценные.

— Вашество, я же аккуратно все сделаю, — пообещал работник и поставил сверток на подоконник.

Бережно развернул пожелтевшую от времени газету. Под ней оказалось несколько слоев пергамента, и уже под ним нашлись два аппарата с дисками и изогнутыми трубками, которые заканчивались изысканными чашечками.

— Старинные, не старые, — догадался Фома. — Небось стоят дорого.

— Я оплачу их стоимость хозяйке дома. На случай поломки.

— Только попробуй сломать, охальник, — сурово предупредила меня Любовь Федоровна, и тут же мягко добавила: — Не испортишь. Вещи эти крепкие. На века деланные. Диски из слоновой кости, циферки камнями инкрустированы…

Глаза призрака затуманились, а потом она вздохнула и истаяла.

Осталось только купить два компьютера и принтер. И все. Я даже прикинул, успею ли доехать до магазина электроники. Но потом подумал, что на сегодня сделано уже достаточно.

В дверь постучали. Я нахмурился и направился к порогу. По пути махнул рукой Фоме, чтобы не отвлекался.

Снаружи стоял невысокий парнишка в яркой оранжевой кепке. На куртке красовался логотип курьерской службы.

— Добрый вечер, — звонко воскликнул паренек. — У меня доставка для господина Чехова Павла Филипповича.

— Я перед вами, — вынул корочку адвоката и развернул ее.

Довольно ощерившись, курьер кивнул и метнулся к арке. Вскоре приволок огромный сверток.

— У вас створка закрыта. Не получилось въехать, — пояснил он.

— Нам так удобно, — бросил я.

И подумал, что и впрямь неплохо, что въезд на территорию ограничен. А чуть позже можно будет оформить на воротах замок с видеоглазом и автоматическое открытие.

Меж тем на пороге появился второй сверток.

— Нужна ваша подпись. — Парень протянул мне квитанцию. — И отметку, что упаковка не повреждена.

Я оставил автограф и галочку в нужной графе. А потом протянул парнишке пару монет.

— За беспокойство, — пояснил я и обратился уже к Фоме: — Помоги с посылочками.

Мой помощник молча ухватил свертки и внес их внутрь, словно они ничего не весили.

В первом оказалась моя свернутая одежда в вакуумных пакетах и обувь. В другом — стопка новых полотенец, постельное белье и огромная скалка, от вида которой Фома аж присвистнул.

— Это от бабули, — улыбнулся я, оценив ее намек. — Мои вещи с общежития отвезли к ней. Вот она и решила переслать мне часть их. Заодно и нужного в хозяйстве текстиля отвесила.

— А скалка?

— Намек, что мне стоит посетить ее намедни. Я и правда должен был…

Я заметил контейнер, запотевший изнутри, и бережно взял его в руки.

В нем оказались невероятно пышные подрумяненные сырники, от аромата которых в гостиной материализовалась даже Любовь Федоровна.

— А можно я с вами? — вырвалось у Фомы.

— Что?

— К бабушке вашей отправлюсь. И на кухне вас обожду.

В голосе помощника было столько предвкушения, что я невольно заулыбался.

— Мне надобно оттуда вывезти еще часть вещей. Так что помощь будет кстати. Свертки разберу чуть позже. Поставь чайник. Надо попробовать угощение от княгини.

— Неужто сама готовила?

— Не удивлюсь. В моей семье принято уметь делать все, что делают наши слуги. Или почти все. — Я подумал, что в этом правиле есть толк. Ни от кого не зависеть и впрямь было хорошо.

Прихватив с собой запечатанный сургучом пакет из жесткой крафтовой бумаги с моим именем, я направился к себе. По дороге набрал номер бабушки.

— Наконец-то обо мне вспомнили, — послышался на другом конце провода приятный низкий голос. — Или это скалка подействовала?

— Совесть, — ответил я с улыбкой. — Прости. Я совсем замотался. Мне стоило сообщить о том, как я устроился сразу же.

— Может, и прощу, — хитро пообещала княгиня. — Мне было несложно узнать, где ты решил жить.

— Не сомневаюсь.

— Хотя местечко ты выбрал странное. Надумал эпатировать наше сонное общество?

— Просто тут и впрямь удобно. И дом хороший, и условия.

— Понятно. Познакомился с местными духами? — буднично уточнила бабушка. — Помощь не нужна?

— Все в порядке. Изгнание не требуется.

— Жаль. Мне было бы полезно развеять скуку и пару злобных призраков.

— Никого злобного. Есть только приятная женщина, которая следит за порядком.

Краем глаза я заметил, как воздух в углу сгустился, и понял, что у нашей беседы есть свидетель.

— Точно приятная? — сухо переспросила бабушка.

— Прямо как ты, — успокоил я родственницу.

— Тогда я за тебя не беспокоюсь. Но все же настаиваю, чтобы ты заехал вскорости и навестил старушку.

— Ты не старушка, — засмеялся я.

— Скажи об этом моим суставам, — с наигранной печалью отозвалась Софья Яковлевна.

— А не ты ли купила беговую дорожку в прошлом месяце?

Бабушка фыркнула, но возражать не стала. Я и сам знал, что она вполне самостоятельная взрослая женщина, которая только иногда прикидывалась слабой и немощной.

— Я с радостью навещу тебя на днях.

— Только не тяни. Сил у меня не так много…

— Как и терпения, — продолжил я за хитрую родственницу.

— Все ты понимаешь, — заключила она и тут же спохватилась: — У меня столько дел, а ты меня отвлекаешь.

— Прости. — Я понятливо улыбнулся.

— Между вещами я положила тебе небольшой подарок.

— Скалку?

— Ты ведь наверняка нашел конверт?

— Верно.

— В нем и найдешь свой гостинец.

— Ты меня балуешь.

— Есть такой грех. Ты ведь мой любимый внук. Хотя и не ценишь свою старушку…

Я понял, что Софья садится на свою любимую метлу, пытаясь заставить меня ощущать вину за давнее отсутствие. Того и гляди сразу за этим начнет упрекать в том, что я не спешу со сватовством и свадьбой. И не хочу радовать ее скорыми правнуками.

Попрощавшись, я положил трубку и разломил сургучную печать с оттиском семейного герба. Внутри конверта оказалась толстая записная книжка в кожаной обложке с моей фамилией и инициалами, коробочка с именной ручкой из стерлингового серебра и печать, о которой я даже и не подумал сам. В короткой записке Софьи я прочел: «Уверена, что печать ты так и не заказал, адвокат Павел Чехов».

Я поблагодарил судьбу за то, что наградила меня такой чуткой бабушкой, и сложил все подарки на стол. Сам же направился на кухню, где меня уже ждал Фома с чаем. Правда, к моему приходу он успел наделать бутербродов с копченой телятиной, чем в очередной раз уверил меня в том, что я нанял правильного работника.

Мы трапезничали по-свойски, прямо с разделочной доски.

— Придется нам искать кухарку.

— А надобно? — уточнил Фома.

— Нехорошо сваливать на тебя всю работу. Тогда со своей не справишься.

— Да я… — попытался возразить парень.

— Было бы удобно, если в дом будет приходить человек, который сможет следить за хозяйством и готовить. Может и не каждый день, а хотя бы пару раз в неделю.

— И где такого человека найти? — полюбопытствовал Фома.

— Есть агентство по найму персонала. Через него я нашел секретаршу.

— Хорошую? — простодушно уточнил парень.

— Думаю, что да.

— И прямо с первого раза какая надо?

— Не совсем, — согласился я с усмешкой.

— Пожалуй, надобно поспрашивать в торговых рядах, — продолжил помощник. — Там много всяких баб хозяйственных закупаются. Авось кто и ищет себе работу в барском доме.

— Ну не знаю, — засомневался я.

— А в агентствах этих ваших подсунут кого ни попадя. Потом и ложки пропадать начнут, — флегматично заметила Любовь Федоровна, заглянув через плечо моему помощнику. — Вот с этим Фомой повезло. Годный парень, хоть и не совсем… — Женщина не договорила, ухмыльнулась мне и исчезла.

— Так что ж, не стоит искать? — напомнил о себе помощник.

— Знаешь, а давай-ка поищи там, авось кто приглянется. Ты неглупый и вряд ли приведешь домой зазнобу какую.

Фома покраснел и поперхнулся.

— Не, — он мотнул головой, — надо в дом бабу хозяйственную. А не то начнет суп пересаливать или полы мыть в одном неглиже.

— Откуда такие познания? — хохотнул.

— Фильм видел. — Фома смутился и потупился.

Я не стал расспрашивать его о ленте, где он мог лицезреть полуголых девиц, моющих полы. Но подумал, что парень и впрямь может найти годную домоуправительницу. Учитывая его боязнь красивых девиц, которые могут покуситься на свободу.

— Там шкаф какой-то странный у стены поставили, — напомнил мне помощник. — Его, похоже, изрубили чем-то. Наверно перепутали на складе.

— Нет. Этот буфет мне дали в подарок. Он вроде из хорошей древесины, и я подумал, вдруг ты захочешь его починить.

— Это я с удовольствием. — Фома заулыбался. — У меня руки работу любят.

— Если получиться, то поставь его к себе. А ежели не сгодиться вещь для твоей комнаты, то продай и деньги на книжку положи.

— Да как можно…

— Просто. Придешь в банк, дашь деньги кассиру и книжку.

— Не об этом речь.

— Об этом. — Я едва заметно повысил голос. — Тебе надо научиться уважать себя и свой труд. И еще мы подпишем договор, о котором условились. У меня теперь и печать есть. Вот придет наша секретарша и оформит бумагу.

— Барин, — расплылся в улыбке парень и поднялся из-за стола, — благодарю вас сердечно и за науку, и за заботу вашу.

День оказался достаточно долгим. Я ушел к себе. Фома принес тюки с вещами. Пришлось их разобрать, развесить одежду в шкафу, расставить обувь на длинной полке и перестелить постель свежим бельем. Солнце за окном скатилось к закату.

— У дома крутился какой-то негодник неприятной наружности, — сообщила мне Любовь Федоровна, когда я лежал в ванной.

Женщина беззастенчиво устроилась на углу раковины и поправила волосы, прикрыв место встречи ее головы с топором.

— Вас ничего не смущает? — устало спросил я.

— Так говорю же — неприятной наружности, — с нажимом повторила она и задумчиво посмотрела на пенную шапку, что громоздилась на поверхности воды прямо над моим телом. — Тут и раньше появлялись всякие. Но сегодня мне не особенно понравилось, что парнишка не попытался забраться в дом. Он проверил окно, распахнул раму и хотел оставить ее приоткрытой. Наверняка чтобы вернуться потом.

— И что вы сделали? — Я решил не обращать внимания на то, что пена мерно таяла.

— Поначалу я хотела посмотреть, как далеко этот негодяй собирается зайти. Но когда он попытался надломить язычок замка, терпение мое закончилось.

— И?

— И я расквасила ему нос, захлопнув раму. Думаю, пятна крови остались не только на подоконнике, но и на траве. Нос у него оказался на редкость хрупким. Иногда я забываюсь, насколько живые ранимые.

— Спасибо, Любовь Федоровна, — поблагодарил я и небрежно взбил воду, возвращая пену.

Женщина совершенно не смутилась и лишь лукаво усмехнулась.

— Не за что, юноша. Но все же я считаю, будет не лишним навесить на ворота замок. И завести собаку. Хотя бы в виде звука.

— Это как?

— Предыдущий арендатор ставил такую сигнализацию. Она ловила движение, и раздавался лай собаки.

— Я подумаю, — отозвался и с вызовом посмотрел на призрака. — Если на этом все, то я попросил бы вас покинуть комнату.

— Вода остыла? — невинно уточнила женщина. — Тогда вам стоило бы поскорее выбраться из ванны.

— Хотел вас попросить…

— Не стоит ни о чем просить меня, Павел Филиппович. — Призрак замахала руками. — Я женщина порядочная и не собираюсь исполнять эти ваши просьбы.

— Но…

— Ведите себя прилично, юноша.

Женщина легко соскользнула с раковины и прошла сквозь запертую дверь. Я потер лицо, понимая, что в следующий раз надо быть настойчивее и пояснить Любови Федоровне правила поведения в нашем общем с ней доме.

Глава 9

Завещание

Будильник разбудил меня громким звоном. И проклиная себя за обещание приступить к работе как можно раньше, я сполз с кровати, добрел до ванной и кое-как привел себя в порядок. Прохладный душ взбодрил и прогнал сонную оторопь. И когда я вышел из душа, до начала приема оставалось еще около часа. Так что я заварил чай, неспешно спустился в кабинет с пузатой кружкой и ежедневником, подаренным бабушкой.

Первой прибыла пунктуальная Арина Родионовна, которая застала меня сидящим на диване и допивающим горячий напиток.

— Доброе утро, мастер Чехов, — весело поприветствовала меня девушка.

Я сделал глоток, обернулся к секретарю и удивленно уточнил:

— Помилуйте, Арина Родионовна? Как утро первого рабочего дня может быть добрым?

— Ну, везде есть свои приятные моменты, — ответила секретарша и водрузила на стол довольно объемную коробку.

Сегодня она была одета в строгое серое платье с высоким воротом, с юбкой, почти прикрывающей колени, а талию подчеркивал тонкий красный ремешок из лаковой кожи. Аккуратные туфельки на невысоких каблучках завершали образ ответственной работницы.

Волосы девушка убрала в высокий хвост, который покачивался в такт движения ее головы.

— Можно найти свои плюсы даже в первом дне работы. Или учебы, — продолжила она с улыбкой.

— Кстати, об учебе, Арина Родионовна, — уточнил я. — Как вы думаете совмещать работу, лекции и семинары?

— Об этом я и хотела с вами поговорить. — Девушка кивнула, и хвост волос качнулся. — Если вы оформите меня помощником, то в лицее мне дадут свободное посещение.

Я сделал глоток и поставил на стол пустую чашку. Задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику. В принципе, мне можно иметь одного помощника и одного стажера. Так что вписать девушку было несложно.

— Ладно, — ответил я после недолгого раздумья. — Но сразу хочу вас предупредить, что помощник адвоката платит взносы в палату. Так что часть вашего дохода вам придется отдавать на нужды союза правозащиты.

— Я знаю и готова жертвовать этой частью, — кивнула Арина, и я развел руками.

— Тогда поздравляю вас с повышением, Арина Родионовна. Только что вы решили взять на себя еще часть обязанностей за ту же зарплату.

Девушка улыбнулась.

— Хорошо, хорошо. Кстати, я зашла по дороге в канцелярский магазин и прикупила пачку бумаги, упаковку ручек и блокноты. Вы ведь не озаботились такими мелочами? — полюбопытствовала девушка, усаживаясь за стол.

— Спасибо, Арина Родионовна. Я и впрямь не подумал о расходниках.

— Я взяла визитку в том магазинчике и могу заказать доставку материалов на первое время. Нам понадобятся папки, скрепки…

— Закажите все, что требуется. В том числе надо озаботиться визитками.

— Я найду типографию и закажу небольшой пробный тираж. Есть пожелание к слогану?

— Даже не знаю. — Я пожал плечами.

— «Адвокат Павел Чехов». — Девушка сделала запись в блокноте, задумчиво поджала губы и предложила: — Некромант…

— Стоит ли писать такое? — засомневался я. — Это вроде как реклама и должна быть привлекательной.

— Все равно ваши клиенты узнают, кто вы. И скрывать это было бы глупо.

— Но и демонстрировать стоит ли?

— Мы можем сделать из этого фишку.

— Что?

— Адвокат, некромант, — торжественно произнесла девушка и добавила, — и просто хороший человек. Ведь звучит.

— «Некромант» и «хороший» — не особенно сочетающиеся слова.

— Стереотип, — отмахнулась Арина.

— Распространенный.

— Агрессивная реклама может сыграть вам на руку.

— Возможно, вы и правы. Боюсь, что в рекламе я не разбираюсь и не уверен, что она мне нужна.

— Она всем полезна, — весомо заметила девушка и слегка нахмурилась. — И, пожалуй, мне надобно от вас еще кое-что.

— Что?

— Счет, с которого можно расплачиваться за расходники.

— Вот так они и делают, — проворчал неожиданно появившийся рядом Фома.

— Кто? — удивилась девушка и тотчас поправилась. — Здравствуйте, я Арина Родионовна…

— Красивые девки сразу же к деньгам тянуться, — закончил мысль мой помощник и тут же сменил тему: — Во дворе какой-то тип ошивается. Его впустить или выгнать взашей?

— Никого выгонять не надо, — распорядился я. — А счет для оплаты и впрямь нужен.

Я вынул из кармана портмоне и отсчитал несколько купюр, чтобы положить на стол секретарши.

— Пока оплатите наличными. И возьмите из суммы те деньги, что потратили из своих. Негоже, чтобы вы обеспечивали агентство нужными вещами из своего кошелька.

— Так она ваша секретарша? — смущенно спросил здоровяк. — Извините, барышня.

— Будьте знакомы, — я указала на парня, — это Фома Питерский, мой персональный помощник. Он как раз таки хороший человек в нашей конторе. Надеюсь, вы сможете поладить, так как нам придется работать вместе.

— Хорошо, — улыбнулась девушка. — Мы наверняка найдем общий язык.

Фома кивнул и вышел из приемной.

— Не держите на него обиды. Парень немного смущается общества красивых девушек.

— Ясно. — Арина едва заметно покраснела. — Что дальше по плану работы?

— Сейчас палата рассортирует заявки, направит их по кабинетам, — ответил я. — А дальше…

— Можно войти, барин?

Мы обернулись. В дверях, переминаясь с ноги на ногу, стоял парень в застиранном рабочем костюме и тяжелых ботинках. В руках гость мял объемную кепку.

— А вот и первый посетитель, — улыбнулся я и встал с дивана. — Арина Родионовна, оформите, пожалуйста, обращение, а я не стану вам мешать и пойду в кабинет.

Девушка кивнула, вынула из стопки чистый лист.

— Прошу, присаживайтесь, — произнесла она мужчине и указала на кресло. — Как вас зовут?

— Феофан, — неуверенно ответил посетитель, и девушка принялась записывать.

— Давайте ордер, — не отвлекаясь от своего занятия, попросила она, и на широком простом лице парня отразилось непонимание. — Бумагу от палаты, — перефразировала девушка. — Там, где адрес кабинета дали. Вам должны были вручить листок.

— А, да, было такое. — Он полез в карман, вытащил сложенный вдвое листок. Положил его на стол. — Вот.

Я вошел в кабинет, сел за стол. А через минуту из приемной послышалось:

— Подождите, я передам вашу карточку мастеру Чехову.

Арина Родионовна открыла дверь, вошла в кабинет и положила на стол карточку.

— Феофан Селиванов. Сделки с недвижимостью.

Я кивнул.

— Пусть войдет.

Арина подошла к порогу и попросила:

— Прошу.

Парень остановился у входа, словно бы не решаясь.

— Да проходите, не бойтесь, — успокоил его я. — Присаживайтесь. Чем быстрее вы изложите суть дела, тем быстрее я постараюсь вам помочь.

Мужик опасливо вошел в кабинет, сел на краешек кресла и сбивчиво начал излагать:

— Ну, это… в общем была у меня дражайшая тетушка, да преставилась три месяца назад. Так вот, я с ней жил последние дни. Ухаживал за старушкой, помогал ей. А она обещала мне квартирку оставить. Да не успела завещание написать. Померла. А пару дней назад ко мне люди из управы пожаловали. С требованием квартирку освободить. До выяснения личности и проверки степени родства.

Я вздохнул. По закону чиновники проверяли дальних родственников на предмет общей крови. Такая проверка могла длиться до полугода и, как правило, заканчивалась тем, что степени родства не обнаружено. А имущество признавали бесхозным и продавали с торгов Имперского Аукциона.

Покосился на парня. Тот сидел в кресле и все так же мял несчастную кепку. И с надеждой смотрел на меня.

— Я сюда из области приехал полгода тому. Тетушка на работу пристроила. На мануфактуру. А дома заняться нечем, спиваться только.

Полгода — это очень плохо. Если паренек прожил в квартире хотя б пять лет, то доказать, что он из родни, было проще. Хоть, скорее всего, и через суд.

— Кем тетушка работала?

— Учетчицей на мануфактуре, куда меня пристроила.

— А родители подтвердить могут, что тетка им родней близкой приходится?

Парень замотал головой.

— Не. Умерли они год тому.

— Соседи могут подтвердить, что вы у тетки полгода жили?

Паренек немного подумал, затем покачал головой.

— Не. Злые они. Не сошлись мы в общении. Мы с теткой котов двоих дома приваживаем. А соседи против этих самых котов. Нехорошие, в общем, люди. Ненормально, что люди котов не любят.

— Не поспоришь, — вынужден был согласиться я.

Осталось последнее, и я тяжело вздохнул. К этому методу мне прибегать не хотелось. Но видимо других вариантов нет.

— Как тетку звали?

— Тихомирова Елена Анатольевна.

— Отлично. Сидите здесь, никуда не уходите, — попросил я и указал в угол кабинета, где тут же появились два зубастых пня с горящими красным огнем глазами.

Парень со страхом покосился на них, но к его чести не вскочил и не бросился прочь. Я же откинулся на спинку кресла и сложил ладони в молитвенном жесте. Закрыл глаза.

Послышались шепотки. Сперва слабые, едва различимые. Они усиливались, становились громче. Воздух вдруг стал холодным, по коже пробежали мурашки, и я поежился от сильного озноба. Но холод говорил, что я попал в нужное место. Глубоко вздохнул и открыл глаза. Мир вокруг меня сменил декорации.

Я стоял на балкончике, а подо мной был огромный зал, словно бы вокзальный, заполненный людьми разного возраста. Толпа мерцала, будто растворяясь в мешанине других людей, и потом появлялась вновь. Призраки стояли и смотрели на большие табло, на котором беззвучно менялись имена. Шепот становился почти невыносимым для слуха, а потом смолкал. Казалось, будто огромная ленивая волна набегала на берег, перебирала мелкие камни, перетирая их между собой, а потом уходила прочь.

— Мне нужна Елена Анатольевна Тихомирова. Место смерти — город Петербург, мир Фронтира, — сказал я, обращаясь к толпе. И тысячи глаз уставились на меня. — Есть здесь такая?

Несколько секунд в зале ничего не происходило. А затем из толпы вышла пожилая женщина в черном платье.

— Я, — тихо произнесла она.

— Петербург, Фронтир? — уточнил я, и гражданка кивнула.

— Идемте со мной, — произнес я, приготовив знак подчинения. Но женщина покорно подошла ко мне, взяла меня под локоть, и кожу обожгло ледяным холодом.

Я провел свободной рукой в воздухе, образуя портал, в котором показался адвокатский кабинет. Шагнул в него, утягивая женщину за собой. И в тот же момент резко открыл глаза. Шумно втянул воздух, словно только что всплыл с большой глубины. Взглянул на бледного как лист бумаги парня, который сидел напротив меня. Зябко поежился: в комнате стало холодно. И с трудом ворочая языком, уточнил, указывая на висевшего рядом со столом призрака:

— Она?

Парень сглотнул и кивнул.

— Значит, не ошибся, — выдохнул я и глухо спросил у женщины: — Елена Анатольевна, вы узнаете этого человека?

Женщина присмотрелась к сидевшему в кресле и обернулась ко мне.

— Узнаю, как же не узнать? Племянник это мой. Феофан.

— Ага. Он у вас жил?

— Да и сейчас живет поди, — подтвердила женщина.

— И вы ему ее оставили?

— Ну не Империи же? — вопросом на вопрос ответила Елена Анатольевна. — Хрен им, чиновникам.

— Отлично. Тогда давайте составим завещание, я его утвержу, и…

— Так я уже написала, — произнесла женщина. — И на квартиру, и на накопления. Или он, раздолбай, потерять его умудрился?

— Дак я ж его и не нашел, тетя Лена, — пробормотал парень.

— Не нашел, — буркнула женщина. — Того я и боялась, что ты без присмотру на улице окажешься. Добрый ты. И простодушный. В шкафу бумага лежит, под стопкой счетов и фотоальбомом, что бархатом обшит. А ключик под вязаной салфеткой припрятан на телевизоре.

Я с облегчением выдохнул. Значит, не придется просить усопшую писать завещание. Или составлять его за нее.

— Спасибо вам, Елена Анатольевна. Вы очень помогли племяннику не оказаться на улице.

— А ты, Феофанушка, будь осторожнее. Не то обманут тебя жулики, — обратилась Елена Анатольевна к племяннику. — И котов корми исправно. А я пойду. Пора мне.

И я заметил, как после этих слов на глазах Феофана выступили слезы.

— Прощай, тетушка, — с трудом произнес он. — Встретимся на той стороне.

Женщина тепло улыбнулась, и я отпустил связующий знак, который держал Елену Анатольевну на этой земле. И призрак медленно растворился в воздухе. Я же тяжело вздохнул и утер покрытый испариной лоб. Уточнил:

— Сделаете с завещания копию и передадите ее в управу. И от вас отстанут. Ваш вопрос решен?

Феофан судорожно кивнул.

— Отлично. Тогда поставьте подпись вот здесь.

Я чиркнул на листе галочку на месте подписи и протянул посетителю листок и ручку. Феофан снова кивнул и поставил закорючку в указанном месте.

— Спасибо, барин, — произнес он. — Вовек не забуду. Очень помогли.

Я вымученно улыбнулся.

— Да не за что. Удачи вам.

Парень встал с кресла и, сжимая кепку, попятился к выходу. Я же бросил лист на край стола. Откинулся на спинку кресла, заложил ладони за голову и прикрыл глаза. Первое дело закрыто.

* * *

С количеством посетителей в первый рабочий день я просчитался. Клиентов было немало. Правда, до обеда я обошелся простыми консультациями, так что прибегать к фокусам в виде возвращения призраков из лимба мне не пришлось. В час дня я отпустил очередного клиента, встал с кресла, вышел из кабинета и передал секретарю карточки с ордерами.

— Не желаете перекусить? — обратился я к девушке, которая убирала ордера в папку. — Прием приемом, а обед по расписанию. По указу Павла II о труде, каждый работник имеет право на обеденный перерыв.

От моего предложения щеки девушки зарделись, и я поспешно добавил:

— Я против романов на рабочем месте, если вы опасаетесь такого.

— Ну, раз так, то я только за.

Арина Родионовна встала с кресла, убрала стопку листов с ордерами в ящик стола и обернулась ко мне.

— Идемте, Павел Филиппович. Кстати, где предлагаете отобедать?

— В «Мертвых поэтах», — ответил я. — Заведение в паре кварталах отсюда.

— То, что на набережной? — уточнила девушка, и я кивнул.

— Да. С открытой террасой, с которой открывается чудесный вид на реку.

Девушка взяла стоявшую на подоконнике сумку и посмотрела на меня. И я шагнул к выходу. Потянул на себя дверь и…

— Ба, поглядите, кто у нас здесь. Мастер-труполюб Чехов.

Во двор вошли четыре человека. Одного из них я уже знал. Мы совсем недавно познакомились в «Старом Лепреконе», а потом виделись в магазине одежды. Пожарский.

Рядом с ним стояли трое в одинаковых куртках с гербом семьи.

— Смотрю, вы уже нашли себе секретаря, — продолжил Пожарский и сделал шаг вперед. — Позвольте поинтересоваться, милая барышня, как вам работается в кабинете труполюба? Опыты с мертвецами уже практиковали?

Троица засмеялась, всем своим видом показывая, что шутка Пожарского им понравилась.

Щеки девушки покрыл румянец. Она удивленно посмотрела на меня, явно не понимая, о чем речь.

— А, мастер Пожарский, добрый день, — спокойно ответил я. — Помнится, в прошлый раз диалога меж нами не вышло. Вы привыкли бежать, как до того бежали с товарищами из «Старого Лепрекона»…

Лицо Пожарского пошло черными пятнами от гнева.

— Бежал? — просипел он, и я кивнул.

— Не смею вас осуждать. Инициатором побега выступил мастер Минин, и вы, как его верный пес, исполнили то, что вам приказали. Арина Родионовна, пройдите, пожалуйста, в дом. Здесь сейчас будет проходить урок хороших манер.

Последняя фраза относилась к секретарю. Девушка поспешно кивнула и скрылась за дверью. Вовремя. Над головой Пожарского закружили фениксы, а один из друзей князя уже призвал сотканных из водных вихрей големов. Остальные замешкались, явно не понимая, что делать. Ну, тем лучше.

Я указал себе под ноги, и на дорожке появились щелкающие зубами пни. Тут же махнул рукой в сторону «водника», и за его спиной показался призрак в остроконечной маске и топором в руке. Он одним быстрым движением надел на голову парня мешок из плотной черной ткани. Закрутил углы мешка и растворился в воздухе. Боец, который стоял рядом с «водником», дернулся было на помощь, но с моей ладони сорвался знак призыва. Тотчас за спиной противника появился черный призрак, который накинул на шею бойца гарроту и затянул шнур. Парень захрипел, пытаясь ладонями сорвать с горла невидимую удавку. «Мешок палача» и «Удавка» не убьют противников, но выведут их из строя на какое-то время. А я постараюсь разобрать в это время оставшихся.

Пожарский оказался предсказуем и бросил в меня огненный шар. Я поспешно повел рукой, и между снарядом и мной возник призрачный рыцарь, который закрыл меня щитом. Шар ударился в преграду и стек на землю сияющими брызгами.

Следом Пожарский пустил в атаку огненного демона с мечом, пытаясь создать добивающую способность серии, но я резко махнул ладонью вниз, и миньона сбила упавшая с неба каменная горгулья, которая спикировала из-за облаков и превратила демона в пыль. Я же щелкнул пальцами и указал в сторону противника. За спиной Пожарского возник призрак пирата с дубинкой. Княжич почувствовал холод призрака и обернулся, но не успел среагировать. Дубинка ударила в челюсть, сбив бедолагу с ног. Я же спокойно взглянул на последнего стоявшего на ногах противника, который после такой расправы враз растерял всю бесноватую смелость и застыл, даже не пытаясь атаковать. Просто стоял и смотрел на меня расширенными от ужаса глазами. Я же спокойно одернул пиджак и успокаивающее произнес:

— Если ты не станешь делать глупостей, то бить я тебя не стану. Ты ведь не станешь делать глупостей, так?

Парень сглотнул и закивал.

— Отлично. Тогда помоги своим друзьям, и проваливаете отсюда.

Парень снова мотнул головой и побежал к лежавшему на дорожке Пожарскому, помогая ему подняться. Я же щелкнул пальцами, отпуская блокирующих призраков, и два бойца упали на колени, держась за шеи и жадно хватая ртом воздух. Я же спокойно шагнул к Пожарскому и произнес:

— Вы напали на меня вчетвером, и по закону империи я имел право убить вас, как представляющих угрозу своей жизни. Но я сегодня великодушен и прощу вам эту выходку, мастер Пожарский. Но если вы решите ее повторить — я перебью всех. А затем оживлю трупы и превращу их в покорных бессловесных рабов, которые будут исполнять мои приказы. Вам ясно, мастер Пожарский?

Я пристально взглянул на противника. Тот немного помедлил, но кивнул. Но в глазах парня на секунду мелькнула лютая злоба, из чего я сделал вывод, что разговор не закончен. Оно и понятно. Один некромант раскидал троих противников за минуту, да еще и при свидетеле. Потому что секретарша наверняка наблюдала за дракой из окна. Если о таком узнают в городе, это будет серьезным ударом по чести бойцов. Ну, посмотрим, решится ли княжич на открытый конфликт.

— Вот и отлично. Надеюсь, на этом наши разногласия закончены. А теперь, господа, я попрошу вас покинуть территорию.

Я ждал от противника каких-нибудь пафосных слов, типа «ты труп, Чехов», или «тебе конец». Но к моему удивлению четверка покинула двор молча. Я же вернулся к двери дома, потянул на себя створку и заглянул в приемную.

Глава 10

Дело Васильевской лавки

Арина Родионовна сидела за столом и пристально смотрела в окно. И едва я вошел, она обернулась:

— Прошу прощения за эту безобразную драку, — произнес я.

— Мальчишки — всегда мальчишки, — тихо сказала секретарша. — Не думала, что в таком возрасте вы продолжаете играть в войнушку со своими приятелями.

— Войне все возрасты покорны, — я развел руки в стороны. — И эти господа мне не приятели. Не все считают некроманта «просто хорошим человеком».

— Возможно, я передумаю, когда узнаю вас поближе, — заметила Арина и окатила меня проницательным взглядом.

— Но теперь мы можем идти, если у вас не пропал аппетит.

Секретарь кивнула, встала с кресла и одернула подол платья. И я заметил, что на щеках девушки играл легкий румянец.

— Надеюсь, Пожарский и его родичи не вернутся? — уточнила она, когда мы вышли из дома.

— О, вряд ли, — заверил ее я. — Скорее всего, они поняли, что вчетвером меня будет очень сложно взять.

— Неплохой бой, — оценила девушка и обернулась ко мне. — В свои годы вы уже добились ранга мастера?

Я кивнул.

— У меня особенная Сила, за которую многие меня презирают. Так что слишком уж много боев мне пришлось провести.

Тренировки на манекенах практически не давали роста ранга бойца. И основным способом повышения ранга был опыт, полученный в потасовках. Это было еще одной причиной, по которой на драки между подростками смотрели сквозь пальцы.

— У вас был неплохой учитель, — отметила Арина.

Я усмехнулся.

— В Империи было всего два некроманта за последние пятьсот лет. И оба в семье Чеховых. Моя дражайшая бабушка, Софья Яковлевна, уже не в том возрасте, чтобы обучать меня боевым навыкам. Так что всю науку приходилось постигать самому.

Девушка покосилась на меня, и в ее взгляде я заметил интерес. И я решил сменить тему:

— Как ваш первый рабочий день?

Девушка пожала плечами.

— Да, нормально. Даже интересно. Разные люди с разными проблемами…

«Дальше будет еще интереснее. Бытовое насилие, уголовные дела с пьяной поножовщиной, кражи», — хотел было ответить я, но осекся. Вместо этого произнес:

— Будет о чем рассказать в лицее.

— О, да. Очень интересная практика, — согласилась секретарша и на ее губах появилась слабая улыбка.

Мне вдруг стало любопытно, с кем она захочет поделиться впечатлениями. Быть может, у нее есть молодой человек. Но я тотчас отогнал от себя эти мысли. Не стоит мне думать об Арине в таком ключе. Все же она сотрудница агентства.

— Кстати, вы уже определились, кем хотите стать после того, как закончите лицей? — решил я сменить тему.

— С детства мечтала быть дознавателем охранки, как Марья Петровна, — ответила девушка, и я заметил, как заблестели ее глаза.

— Какая еще Марья Петровна? — Я не понял, и девушка удивленно посмотрела на меня.

— Ну как же? Героиня сериала про царскую охранку. Разве вы не видели?

— Я больше люблю фильмы про бандитов. Как пел классик.

— Ой, обязательно посмотрите, — затараторила девушка. — Очень умная главная героиня. А как она дела раскрывает…

— Вам бы понравилось общение с моим отцом, — задумчиво протянул я, и при упоминании Чехова-старшего, девушка аж засияла.

— Он наверняка рассказывал вам множество интересных историй.

Я только кивнул. Отец успел поработать при двух императорах. Работал над делом Шахматиста, серийного убийцы, который убивал детей и оставлял на месте преступления фото шахматных этюдов как подсказку. А после начала Смуты он работал по крупным делам о бандитизме. Неудивительно, что отец целыми днями пропадал на работе. Я же был предоставлен сам себе. Ну и молодой студентке с факультета психологии, которая подрабатывала нянечкой после учебы. Впрочем, ей я тоже был не нужен.

Когда мне исполнилось десять лет, отец женился во второй раз. На своей коллеге, которая тоже была повернута на службе. И мы стали жить вчетвером: я, отец, мачеха, и их работа, о которой они могли говорить двадцать четыре часа в сутки. Даже в редкие выходные и во время отпуска.

Мое детство выпало на период междуцарствия. Когда после внезапной кончины Василия Спокойного, у которого не осталось наследников, несколько влиятельных семей устроили грызню за власть, чтобы усадить на трон своего кандидата. Итогом стало десятилетие анархии, во время которой в городах появилось множество банд.

Лихое время не закончилось и с воцарением на трон наследника одной из старых семей, которые вели свой род от Шуйских. Но слабовольный монарх не смог бороться с преступностью и анархией, и, почуяв слабость верховного дома, начали поднимать головы старые дворянские семьи, которые решили, что в империи пора сменить власть.

Кровавую гражданскую войну удалось предотвратить только после того, как молодой монарх внезапно утонул во время купания в бассейне. На троне же очутился младший сын дома Шуйских, который оказался чуточку более решительным. И только при его правлении почти удалось положить конец бандитизму. Отдельные случаи все еще случались, но по сводкам охранки, преступность уверенно шла на спад, а раскрываемость росла.

— Рассказывал, — ответил я после затянувшейся паузы.

— Может быть, как-нибудь поведаете мне несколько историй? — робко попросила девушка, и я кивнул.

— Обязательно расскажу. Только не за обедом. Не хочу портить нам аппетит. Кстати, мы пришли. — Я остановился у дверей, потянул к себе створку и сделал приглашающий жест. — Прошу вас, сударыня.

Арина вошла в зал, и я последовал за ней.

В «Мертвых поэтах» было многолюдно. И я поморщился, осматривая занятые столы. Нужно будет сменить время обеда.

— Здравствуйте. Добро пожаловать в наше заведение.

Перед нами появилась девушка с бейджиком администратора на объемной груди. Она поправила воротник блузки.

— Мы с коллегой пришли отобедать. Но, к сожалению, судя по всему, у вас нет свободных столов, — разочарованно протянул я.

— Вы ошибаетесь, господин, — с улыбкой возразила администратор. — Свободные столы еще есть. Прошу, пройдемте за мной.

Она направилась вглубь зала, и мы последовали за ней.

Места действительно были. В дальнем углу, где людей было относительно немного. У окна, с видом на реку. Нас усадили за еще влажный после протирки стол, официантка подала парное меню.

— Хочу вам напомнить, что сейчас у нас время обеда, так что кухня работает только на подачу комплексных блюд, — произнесла она.

— Я уже заметил, — тихо ответил я, выбирая обед из предложенного мне меню с ценой.

Девушка не услышала мою фразу. Ну, или сделала вид, что не услышала. Дождалась, пока мы сделаем заказ, записала его в блокнот, и удалилась, предупредив, что заказ будет готов через десять минут.

— А вы? — внезапно спросила Арина после того, как официантка ушла.

— Я что? — не понял я.

— Ну, почему вы решили стать адвокатом?

— Думаю, все потому, что не смотрел сериал про Марью Петровну, — с улыбкой ответил я. — Ну, а если честно, то я очень не хотел идти дорогой отца.

— Почему? — искренне удивилась секретарь.

Я пожал плечами.

— Решил, что не стану жить на работе. У человека должны быть другие интересы кроме раскрытия дел.

Девушка вытащила из подставки салфетку, помяла ее в руках.

— Ну и кому-то нужно отсеивать зерна от плевел и защищать людей, которых пытаются обвинить несправедливо.

— Думаете, нам будут попадаться уголовные дела с ошибками следствия? — живо уточнила девушка.

— Ну, иногда они случаются. И чисто теоретически мы можем заполучить несколько таких обвиняемых.

Разговор прервала официантка, которая принесла наш заказ:

— Вот, приятного аппетита.

Девушка поместила поднос на край стола, расставила перед нами тарелки и удалилась. А мы приступили к еде.

Готовили здесь очень вкусно. Неудивительно, что во время обеда почти все залы заведения были заполнены. Я даже не заметил, как съел все, что подали. Разлил по чашкам чай, сделал глоток и довольно цокнул языком: напиток тоже был замечательным.

Откинулся на спинку кресла и зевнул. После плотного обеда накатила расслабленность. Жутко захотелось спать. Веки стали словно свинцовыми. Но впереди была еще половина рабочего дня.

Официантка принесла счет, и я достал из кармана бумажник.

— Сколько я должна за обед? — робко уточнила Арина. — Мне подали меню без цены, вот я и спрашиваю.

— Я пригласил вас на обед, — напомнил я. — Потому и плачу сам. Считайте это частью оплаты вашей работы.

Вложил в кожаную папку указанную в чеке сумму, округлив ее чаевыми. И с сожалением встал из-за стола.

— Пора было возвращаться на работу.

* * *

— Иван Прохоров. Рабочий кодекс.

Арина Родионовна положила передо мной заполненную карточку. Я зевнул и лениво покосился на висевшие на стене часы. Последний посетитель на сегодня. Оно и к лучшему. Однообразные рутинные консультации успели меня порядком измотать.

— Пригласи.

Секретарь вышла из кабинета. А через долю секунды на пороге появился мужчина лет сорока в сером костюме, которые обычно носили рабочие мануфактур.

— Прошу, проходите. Присаживайтесь.

Я указал на свободное кресло, и мужчина, неловко потоптавшись в дверях, прошел в кабинет.

— Итак, Иван, слушаю вас.

Я сложил руки на столе и сцепил пальцы ладоней в замок, с интересом глядя на посетителя.

— Э, ну… В общем, я работал в Васильевской лавке, — начал мужчина, — и недавно приказчик всю смену уволил. А рассчитать не рассчитал. Помогите, барин, дюже не хочется кровно заработанные деньги терять.

Я кивнул. Такие случаи все еще происходили. Хотя и реже, чем десять лет назад.

— Писали заявление в профсоюз с требованием выплатить деньги?

— Пробовали, — вздохнул мужчина, — не помогло. Ожидаемо. Профсоюзы часто встают на сторону работодателя. А тех, кто не согласен с политикой компании, увольняют по статье.

— Напишите еще раз. Только проследите, чтобы на заявлении был проставлен входящий номер. Если в течение трех дней профсоюз не рассмотрит жалобу, вы сможете пожаловаться в прокуратуру и трудовую комиссию. И потребовать проведения проверки в связи с нарушениями.

В глазах посетителя мелькнула робкая надежда.

— Думаете, поможет, барин? — уточнил он.

— Поможет, — заверил его и вытащил из стопки бумаг чистый лист. — Хотя давайте лучше напишем заявление, чтобы я стал вашим представителем.

Мужчина замялся, и я поспешно добавил:

— Помощь будет оказана бесплатно.

Это успокоило рабочего, и он кивнул: заполняйте, мол.

Через пять минут я убрал подписанное заявление в стол и устало произнес:

— Ну, вот и все. Завтра я подам заявление от группы рабочих.

Я протянул мужчине руку. Рабочий немного замялся, но все же ответил на рукопожатие, скрепляя сделку.

— Спасибо, барин, — забормотал он.

— Пока не за что, — ответил я. — Ну, если у вас все…

Мужчина кивнул, и, пятясь и рассыпаясь в благодарностях, вышел из кабинета. Я же довольно вздохнул и сделал первую запись в ежедневнике.

— Ну, хоть что-то интересное.

Встал из-за стола и вышел из кабинета. Передал последние карточки Арине Родионовне и та убрала их в стол.

— Поздравляю вас с окончанием первого рабочего дня. Завтра будет полегче. Не так много посетителей. А еще я постараюсь купить компьютеры и принтер. Так что заполнение карточек тоже пойдет быстрее.

— Было бы неплохо, — ответила девушка и поднялась с кресла. — Я заказала канцелярию. Обещали привезти завтра утром к моему приходу. Тогда и разложу все по папкам и заведу картотеку.

— Отлично. Спасибо вам за работу.

— Фома ушел в торговые ряды. Сказал, что вы в курсе, зачем ему это нужно.

— Да, я понял.

Арина обернулась ко мне и уточнила:

— Я могу быть свободна?

— Да, конечно.

— Тогда до завтра, мастер Чехов.

Секретарь взяла свою красную сумочку и, цокая каблуками, вышла из приемной.

Я же потер лицо и направился на второй этаж. Вошел в гостиную и сел в кресло.

— Ну и как первый рабочий день? — послышался голос от двери.

— Достаточно… продуктивно, — ответил, глядя в окно. — Не думал, что палата выписала на мое имя столько ордеров. Как будто в городе перевелись другие государственные защитники.

— Полагаю, кто-то устроил молодому адвокату боевое крещение. Я бы так и поступила.

— Надеюсь, так и есть.

— А гости? — беспечно уточнила Любовь Федоровна.

Я обернулся к стоявшему в дверях призраку.

— Какие?

— Которых ты раскидал во дворе дома, — спокойно ответила женщина.

— А, это старые знакомые, не берите в ум. — Отмахнулся. — Пришли кое-что уточнить.

— Это, конечно, не мое дело, если они не вернутся ночью и не попытаются поджечь дом.

— Такие решения вопроса остались в прошлом, — ответил я. — Да и они аристократы. Люди чести. Нападать исподтишка не их профиль.

— А кидаться вчетвером на одного — это по кодексу чести? — удивленно воскликнула Любовь Федоровна. — В наше время это по-другому называлось.

— Чисто технически напал только один. И еще двое хотели, — возразил. — Их я пристукнул для профилактики. А четвертый не решился драться.

— Думаю, за проявленную трусость его поколотят свои же, — ответила Любовь Федоровна. — В мои времена именно так было принято наказывать слабаков. Неужели сейчас все изменилось и завтра этому гаденышу подадут руку в приличном обществе?

Я пожал плечами.

— Всякое может случиться. Но это уже не мое дело. А вот видеоглаз поставить во дворе и впрямь не помешает. С красной лампочкой, чтобы издалека видно было.

— И то верно. Я заварила чай. Так что, если хочешь, могу принести.

— О, был бы вам очень признателен, Любовь Федоровна, — ответил я, и призрак удалилась. А через секунду на кухне послышался звон посуды.

Женщина вернулась в гостиную спустя пять минут. Перед ней в воздухе парил поднос, на котором стояли заварочный чайник и чашка.

— Вот.

Поднос плавно опустился на стол, и я присвистнул:

— Ох, ничего себе.

— У меня было много времени для тренировок, — ответила женщина.

— Спасибо большое.

Я налил себе чай и сделал глоток.

— Девушка в секретаршах неплохая, — вынесла вердикт Любовь Федоровна. — Немного нерасторопная, но старательная. С магазином канцелярии торговалась, чем изрядно меня повеселила.

— Не одобряете?

— Напротив. Считаю, что тратить деньги нанимателя тоже стоит с умом. Но я прослежу, чтобы она вписала в счет верную сумму.

— Вряд ли Арина Родионовна станет обманывать. Она для этого слишком порядочная.

— Я привыкла проверять людей, а не доверять, — отрезала хозяйка дома и покачала головой. — И потому возьму проверку на себя. А ты занимайся своими делами и не думай об остальном.

— Благодарю, — не стал я спорить с призраком, понимая, что переубедить ее не смогу.

Откинулся на спинку кресла, обдумывая дело.

Палата оплатила бы мне судебные расходы, но до суда я доводить не хотел. Это слишком долго и муторно. Нужно было решить все как можно быстрее.

Прокуратура вряд ли поможет мне в этом деле. И вовсе не потому, что работники лавки дали бы государевым людям взятку. Дворянам чужды проблемы черни. Поэтому аристократы вряд ли станут заморачиваться с серьезной проверкой. Отпишутся, что проверка проведена, нарушений не обнаружено, и на этом все успокоится. Попробовать решить вопрос через знакомых отца?

Впрочем, я тут же отверг эту мысль. Отец не станет мне помогать ни при каких обстоятельствах. Рабочая инспекция тоже, скорее всего, просто свяжется с профсоюзом и скажет в срок дать ответ об устранении нарушений и забудет об этом деле. Оставался суд. Но это было долго.

Мог сработать фокус с давлением на приказчика. Например, через знаменитую в городе фамилию. Если в разговоре правильно расставить акценты и давить на нарушения рабочего кодекса, можно и выбить деньги быстрее.

Я сделал еще один глоток и поставил пустую чашку на стол. Чай — это хорошо, но надо бы подумать об ужине.

Глава 11

Этот ужин очень нужен

Ехать куда-то в ресторан было лень. Фомы с золотыми руками в доме не было. Поэтому я решил пойти на риск и купить все в отделе готовой продукции в ближайшей лавке. В конце концов, не с голоду же умирать.

Я встал с кресла, взял со стола ключ и вышел из гостиной. Спустился по лестнице и вышел на крыльцо. Осмотрелся по сторонам, памятуя о Пожарском с приятелями, что решили заглянуть в гости сегодня днем. Но во дворе не было ни души. Обошел дом и нашел в мятой траве следы крови, о которых говорила Любовь Федоровна. Все же стоит подумать о наружном наблюдении. Хотя бы условном. Пусть даже это будет муляж с красной мигающей лампочкой. А вот на входе поставить настоящую камеру и магнитный замок на дверь арки. Все же должны быть преимущества в закрытом дворике на одну парадную.

У тротуара за аркой была припаркована машина. Старый, выпущенный лет десять назад микроавтобус с ржавыми крыльями. На дверях авто красовались глубокие вмятины. А на борту виднелся логотип городской телефонной компании. У машины топтались несколько человек в старых, выцветших когда-то синих комбинезонах. Двое стояли у открытого люка и, тихо ругаясь, пытались спустить в колодец толстый кабель. Еще один подавал им провод из большой катушки.

Сбавил шаг и задумчиво нахмурился. Вроде бы аварий на телефонной линии сегодня не было. В голове тут же начали появляться тревожные мысли. Уж не по мою ли душу эти гости? Хотя кроме Пожарских я еще никому не успел перейти дорогу.

С другой стороны, некромант мог не устроить даже случайных соседей.

Не спеша, я направился по тротуару в сторону лавки. При этом заметил, что машина осталась у арки. А связисты не отвлеклись от работы. С облегчением выдохнул: все же не за мной. И потом уже спокойно пошел к лавке.

Под конец рабочего дня магазинчик был полон людей. И на кассах выстроились очереди из посетителей с пластиковыми корзинами.

Лавируя в потоке, я прошел в отдел готовой еды. Тут под стеклом рядами стояли лотки с салатами, часть из которых показались заветренными. Чуть дальше нашлись котлеты и запеканки.

— Все свежее, — сообщила мне продавщица с густо подведенными глазами и поправила на груди бейджик. — Вот тут есть холодец…

Я с тоской оценил поскучневшую поверх желе зелень и покачал головой.

— А где у вас тут заморозка?

— Дальше пройдите. Там холодильники стоят. Но лучше возьмите куру с гриля, — последнюю фразу она произнесла заговорщическим голосом.

— Полагаете? — Я усмехнулся, раздумывая, что стоит обойтись сухариками в цветных пачках, которые я видел на кассе.

— Ларечек есть за углом. И там Толяныч работает по нечетным дням. Так он вам такую куру зажаристую подаст, что век не забудете.

— А зачем вы конкурентов рекламируете? — усмехнулся я.

— Потому что вы господин явно важный. И наверняка с желудком слабым, — дама подалась вперед, сверкнув богатым содержимым декольте. — Наши салаты могут вам не подойти. Живот скрутит. А вот булочки у нас знатные.

— Спасибо, — коротко поблагодарил я продавщицу и пошел к отделу хлебных изделий.

Там выбрал батон с хрустящей корочкой и пару рогаликов, щедро посыпанных маком. Вынул из холодильника упаковку пельменей с громким названием «Таежные» и пачку вареников с грибами. Уже по дороге на кассу захватил упаковку кукурузных палочек. Рисковать отведать куру, пусть и приготовленную легендарным в этих местах Толянычем, я не собирался.

Уже у касс я покосился в сторону прилавка со спиртным. Но после недолгих раздумий все же решил отказаться от алкоголя. Не хватало еще пристраститься к зеленому змею. Я задержался у стеллажа с газетами. Вытащил издание, которое кто-то вернул на стойку оборотной стороной. Лениво развернул печатное издание. На странице красовалось большое, в половину полосы, объявление. Яркие фото нескольких девушек модельной внешности с бейджиками работниц Васильевской лавки. Они улыбались в кадр и держали телефонные трубки, словно бы разговаривая с клиентами. А чуть ниже, на фоне заполненных разноцветными коробками стеллажей, стояли мужчины в рабочей одежде. Один из трудяг катил перед собой тележку с техникой.

А ниже шел текст: «Васильевская лавка — одна из самых старых организаций по продаже, ремонту и обслуживанию компьютерной, копировальной и множественной техники. Мы набираем на работу…»

Дальше шел перечень вакансий, требования к кандидатам и номера телефонов. А в самом низу была приписка: «Оформление по Рабочему кодексу Империи. Иногородним предоставляется жилье. Наши мудрые наставники обучат вас новым качествам. Начните карьеру в самой крупной компании Империи».

Я с интересом перевернул газету и довольно улыбнулся: на лицевой стороне красовалось фото мужчины лет тридцати в дорогом пиджаке. А ниже шла фраза: «Игорь Васильев: когда я начинал, то не думал, что бастард без связей может стать крупным купцом».

Я положил газету в корзину. Почитаем на досуге интервью, как подняться без связей. И прошел к кассе.

Домой я вернулся спустя сорок минут. И фургона с логотипом городской телефонной компании уже не было. Я свернул в арку, дошел до дома. У порога маячила высокая фигура, в которой я не сразу признал Фому.

— Вашество, а я уж решил, что случилось что-то худое. Пришел, а вас нет, — пробасил он и с подозрением посмотрел на холщовую сумку в моих руках. — А вы никак в лавку ходили за отравой?

— Почему за отравой? — усмехнулся я.

— Я бы точно не рискнул отведать тамошних салатов, — поделился своими размышлениями парень. — Видел я, как за магазином энтим кошек тошнит. Это дурной знак, барин, ежели даже коты не переваривают местную стряпню.

— Я не стал брать ничего готового.

— А вот это правильно, вашество.

Я отпер дверь, вошел в полутемную гостиную. Помощник прошел за мной.

— Надо тебе ключ сделать, — вспомнил я. — И еще три комплекта для Арины Родионовны и запасные.

— Вы мне ключ дайте, а я выточу.

— Сам? — подивился я.

— Конечно, — кивнул парень. — Видел я тот ключ. Там делов-то на пару часов, если заготовки подойдут.

— А где ты их возьмешь? Заготовки?

— В чулане тутошном много всякого добра. Я там видел кой-чего, что может пригодиться. Ежели можно использовать, то я возьму. А инструменты у меня некоторые есть.

— В кладовой стоит ящик с инструментами, — вспомнил я слова Любови Федоровны. — Можешь пользоваться.

— Здорово. Я там надфили видел… — парень спохватился, — краем глаза заметил, когда ящик опрокинул. Я все на место вернул.

— Не переживай. Женщина, что сдала этот дом, не станет возражать против любого ремонта или работ. Но я выкуплю у нее содержимое кладовой.

— Не переплачивай, — флегматично заявила призрачная дама. — Часть того, что там пылиться, принадлежит съехавшим арендаторам. А остальное для нее не стоит и гроша. Глупая девка даже фотокарточки раритетные бросила на полке, вытряхнув из коробки. А в жестянку собрала рассыпанные гвозди.

— Ясно, — пробормотал я.

— Можно оплатить из моего оклада, — робко предложил Фома.

— Это расходы на обустройство дома. Отвечаешь за все ты, а рассчитываюсь я.

Тут я заметил у ног помощника корзину, прикрытую льняной салфеткой.

— А что это?

— Так я в торговые ряды ходил. И прикупил там окорок свиной, морквы, репы, сахарную голову взял, чтобы чай сладить.

— Что бы я без тебя делал? — воскликнул я, искренне уверовав, что мне несказанно повезло с помощником.

— Скажете тоже, барин! — Парень смутился. — Я нам сейчас ужин сварганю. А вы пока это, — он покосился на дверь моего кабинета, — бумагу оформите, барин…

— Ты прав, — ответил я, прежде чем Фома закончил. — Сейчас составлю документ. Ты его подпишешь.

— Спасибо, вашество.

Было заметно, что Фома выдохнул с облегчением. Мне стало неловко, что уже пару дней я не сделал все как положено. Не хватало еще обидеть Питерского, который относился к своим обязательствам с таким рвением.

Я вынул три листа из пачки, проложил между ними копировальную бумагу и заполнил документ вручную, вписав испытательный срок, как и предписывал закон. Затем вынул печать и подушечку для нее. Подышал на ребристую поверхность и промокнул ее в синей туши. Потом осторожно отпечатал на каждом листе над своей подписью. И разложил документы на столе для просушки.

Фома явился в кабинет именно в этот момент.

— А зачем так много? — спросил он почему-то шепотом.

— Один лист для меня, второй тебе, а третий в профсоюз. Завтра отправим копию туда, чтобы все было по закону.

— Барин, я вам благодарен так, что слов не найти. Вы ж меня человеком сделали.

— Ты всегда им был, — отмахнулся я. — Просто теперь ты станешь официально помощником княжича Чехова, адвоката.

— Официально, — повторил парень торжественно и его глаза подозрительно блеснули.

Я протянул ему ручку и в очередной раз поразился, какую красивую подпись парень вывел на каждом листе.

— Убери документ к себе. Из профсоюза придет корочка, ее тоже надо будет прибрать куда-нибудь, где не потеряешь. А я закажу для тебя удостоверение помощника, чтобы ты не носил с собой паспорт.

— Хорошо.

Парень взял свой экземпляр и осторожно тронул печать пальцем.

— Высохла, — довольно сообщил он. — Вашество, вы пока руки вымойте. И ступайте на кухню. Я сейчас мигом документ уберу и приду на стол накрывать.

— Не торопись. Я хочу переодеться и освежиться.

Наскоро приняв душ, я вытерся хрустящим полотенцем и накинул плотный плюшевый халат глубокого винного оттенка, который мне прислала бабушка. На груди красовался вышитый герб семьи, и я на это лишь хмыкнул. Софья Яковлевна гордилась фамилией, которая досталась ей от мужа, и приучала к такому же отношению меня.

С кухни тянуло приятным ароматом, потому я поспешил туда. Фома уже стоял у разделочного стола и, закатав рукава, нарезал сочные помидоры.

— Мясника мне посоветовали завсегдатаи торговых рядов, — заявил он, бросив на меня короткий взгляд. — У него закупаются из домов с Перекрестного острова. Я посчитал, что и вам сойдет, вашество.

— Хорошо. — Я уселся за стол, оценив начищенную деревянную поверхность.

— Хлеб нам будут приносить из пекарни у реки, — деловито продолжил Фома. — За неделю нам принесут разные нарезки. Вы попробуете всякие булки и решите, какой будет предпочтительнее на будние дни, а какой на выходные.

— Хорошо, — повторил я, обескураженный хваткой помощника.

— Платить за пробу не понадобиться. А со следующей недели надобно рассчитать расходы и давать плату вперед.

Я кивнул, обновив мысленную заметку завести бухгалтерскую книгу.

— С кухаркой намедни определимся, — пообещал Фома и наконец поставил на стол блюдо с рублеными помидорами, зеленью и чесноком.

А затем открыл духовку и извлек на свет противень с ломтями ароматного румяного мяса. Ловко переложил их на тарелки и одну из них водрузил передо мной.

— Садись за стол, — нахмурился я, поняв, что парень решил трапезничать, стоя у подоконника.

— Балуете вы меня, — смущенно ответил помощник.

— Мы тут не на светском приеме, — возразил. — К тому же я предпочитаю есть не один.

— Благодарствую, — кивнул Питерский и уселся на свободный стул.

За его спиной шумел закипающий чайник. С улицы доносились гудки вечерних речных трамвайчиков.

— А хорошо тут, — заметил я и, не дожидаясь ответа, принялся за ужин.

Еда оказалась вкусной и сытной. Даже хлеб, который я купил в лавке, пришелся кстати. Правда, я подумал, что Фома нарочно решил разломить заводской батон, чтобы я ощутил себя не настолько бесполезным в добыче еды. И я был благодарен ему за это.

Когда парень разлил по чашкам чай, то попросился оставить меня.

— Мне бы ключами заняться, — пояснил он.

— Конечно. Ты только отдохни от первого рабочего дня.

Я вынул газету и принялся знакомиться с информацией о Васильевской лавке.

Она была организована бастардом Васильевым, простым парнем из приюта. Сама компания занималась продажей, ремонтом и обслуживанием компьютеров, оргтехники и комплектующих. Товары ввозились из-за границы, но цены были на удивление низкими, сопоставимыми с отечественными образцами. Это меня удивило. Обычно, при ввозе товара в страну, компания платит торговую пошлину, которая сильно влияет на цену товара. Судя по интервью, компания Васильева работала практически себе в убыток.

Я отложил газету. Взял чашку, которая уже успела остыть. Сделал глоток, раздумывая, почему компания пытается экономить на мелочах типа зарплаты сотрудников?

— О чем задумался? — послышался знакомый голос.

Я открыл глаза, обернулся. В дверях стояла Любовь Федоровна.

— Да об одном деле, которое мне сегодня подкинули. О невыплате средств рабочему после увольнения.

Любовь Федоровна удивленно посмотрела на меня.

— Высокорожденный обратился к тебе за помощью?

— Нет, — отмахнулся я, — бастард.

Это удивило призрака еще больше.

— Бастарды теперь жалуются на то, что им не заплатили? Ну и времена. Еще скажи, что простолюдины тоже так могут.

— Вообще-то могут, — подтвердил я. — Требовать соблюдения своих прав, даже если их нарушил аристократ.

Любовь Федоровна покачала головой.

— Ну и времена. Сначала отменили крепостное право, потом телесные наказания, теперь вот разрешили простолюдинам жаловаться… куда катится эта империя.

— Она наоборот уравнивает граждан в правах. Еще лет через двадцать штрафы за убийство простолюдинов и бастардов заменят каторгой…

Любовь Федоровна махнула рукой.

— Ну, ты совсем-то не перегибай! На такое уж никто не пойдет.

Я сделал глоток чая и кивнул, отвечая:

— О, наоборот. К этому все идет.

Любовь Федоровна замолчала, словно подбирая слова. Но не найдя нужных, просто махнула рукой и перевела разговор на другую тему.

— Я вот тут подумала, что ты совсем не умеешь вести финансовые дела.

— Тут вы правы, — вынужденно согласился я. — Не первый раз ловлю себя на мысли, что мне будет тяжеловато разбираться с денежными вопросами.

— Не все способны сводить дебет с кредитом. — Женщина вздохнула.

— Что? — переспросил я.

— Приход и расход сопоставлять. Вот у тебя какой доход?

— Мне на рождение был подарен небольшой свечной заводик и деревенька, где вырезают образа.

— Насколько небольшой? И какая деревенька?

— Они обеспечивают паломников на сибирском направлении всем необходимым.

— Неужто? — Женщина изогнула бровь.

— За все годы, которые я не мог пользоваться деньгами, там накопилась некая сумма, — продолжил я пространно.

— Некая? — вновь переспросила Любовь Федоровна и постучала ноготком о столешницу. Звук вышел на удивление звонкий. Все же призрак отлично владела телекинезом.

— Я никогда не уточнял подробности у приказчика, — признался я, — всем занимается моя бабушка. Она всегда исправно перечисляла мне на книжку нужные суммы.

— То есть, своего бухгалтера у тебя нет, — резюмировала женщина.

— Так он и не был мне нужен ранее. У меня не было дома и расходов на него тоже.

— Ясно. — Любовь Федоровна довольно улыбнулась и поднялась на ноги. Странно было наблюдать, как ее призрачные туфельки едва касались досок. — Я просто хотела тебе напомнить, Павел Филиппович, что ты поселился в доме Виноградовой. — Она подняла палец к потолку.

Женщина явно ждала от меня какой-то реакции, но я понятия не имел, о чем речь.

— И чему вас только учат на уроках истории? — Любовь Федоровна вздохнула, поняв, что я не собираюсь ей отвечать. — Я вела черную бухгалтерию у самого Кузнецова!

— Это не тот промышленник, который получил недавно заказ на строительство флота?

— Тогда он торговал контрафактными сигаретами, но имел большие планы. И я его научила некоторым трюкам с деньгами. — Женщина хитро усмехнулась, став на мгновение очень привлекательной. — Иными словами, юноша, я могу и твои дела вести, если хорошо попросишь.

— Я…

— Подумай об этом. А потом дашь ответ. Негоже такие вопросы решать с панталыку.

Мы проболтали еще час, и я, сославшись на завтрашнюю работу, отставил пустую чашку и покинул гостиную. Любовь Федоровна отправилась куда-то по призрачным делам, я же прошел в свою комнату, разделся и рухнул на кровать. И едва моя голова коснулась подушки, как я провалился в черное небытие без сновидений.

Глава 12

ПромоКация

В этот раз мне удалось выспаться. И проснулся я до того, как прозвенел будильник. Встал с кровати, добрел до ванной и привел себя в порядок. Холодная вода быстро сняла с меня остатки сонной оторопи. Я сразу же оделся и вышел из комнаты.

В гостиной было пусто. Я покосился на часы и убедился, что время раннее. Захотелось посидеть в кресле и почитать газету под чай, но я переборол себя. Забрал со стола периодику и спустился в приемную.

Там тоже было пусто. Я устроился в кресле, нашел объявление о найме на работу в Васильевскую лавку и выписал данные главного приказчика: его имя и телефон. А затем принялся с интересом листать газету и читать последние новости «желтой прессы».

Это дело меня увлекло, и я оторвался только после того, как рядом раздалось покашливание.

— Доброе утро, вашество, — негромко поприветствовал меня Фома и поставил передо мной заварочный чайник и пустую чашку.

— И тебе того же, — отозвался я, отложив газету. — Как твои дела?

— Я ключи выточил, — гордо признался он и выложил передо мной на столике несколько сверкающих изделий.

— Это ты сам? — поразился я, взвешивая в руке один из ключей.

— Заготовки были толстоваты. Но у меня получилось их сточить.

— А ты уже проверил? Подходят?

— Конечно. — Парень довольно улыбнулся. — Даже родной ключ не так плавно проворачивается.

— Ты любой ключ сделать можешь? — Я прищурился и налил чай в чашку.

— Пожалуй, — пожал плечами помощник. — Но я могу и без него открыть… — Он смутился и тут же пояснил: — Вы не подумайте, вашество, я не домушник. Просто в деревне моей часто ключи терялись. Замки-то закрывать было не принято постоянно. Только ежели кто уезжал надолго, да амбары запирали с осени на здоровенные замки. А ключи за это время теряли или забывали, куда положили. Вот и звали меня на помощь.

— И отмычки у тебя имеются? — Я воодушевился.

— Они не так называются. — Он нахмурился. — Просто кой-какие инструменты.

— Ты бесподобен. — Я хлопнул помощника по плечу. — В твоей порядочности я не сомневаюсь. Даже не думал о тебе плохо.

— Спасибо. — Фома расплылся в улыбке и пригладил голову, явно позабыв, что волос там осталось мало. — Я тут хотел у вас узнать…

— Что? — Я посмотрел на часы, отмечая, что до начала рабочего дня еще много времени.

— Вчера привезли одежду и обувь. И я не знаю, какую надобно одевать каждый день, а какую — оставлять для особых случаев.

— Тут все просто. — Я встал на ноги и поправил полы пиджака. — Чем светлее ткань официального костюма, тем важнее встреча, где она будет уместна. Но на великосветский прием, где придется меня сопровождать, тебе стоит одевать только черный пиджак и белую рубашку. Чтобы не отсвечивать на фоне аристократов.

— Понял.

— На каждый день подходят серые и коричневые костюмы. Синий хорошо будет для суда, чтобы не походить на арестантов, но казаться солидарными с жандармами.

— Запомню.

— Носки обязательны, и это не обсуждается. Головной убор уместен везде, кроме приема в высшем свете. И в помещении его тоже стоит снимать, сразу за порогом.

— Понятно. — Фома кивнул и при этом казался на редкость сосредоточенным.

— Знаешь, если тебе удобно, то я приглашу к нам помощника моей бабушки, и он проведет тебе ликбез.

— Не надо мне ликбезов всяких. — Он побледнел. — Барин, я не из таких. Хоть девушек и опасаюсь, но…

— Погоди, — я едва сдержал хохот, — речь об обучении простым правилам поведения. А не о том, что ты подумал.

— Ох! — Фома прижал ладонь к груди и качнул головой. — Мне говорили, барин, что в городе всякое бывает и надо держать ухо востро. Вот я и опасаюсь.

— Я бы никогда не предложил тебе чего-то подобного, — пообещал совершенно искренне. — И мне тоже нравятся девушки. Тут мы с тобой на одной стороне.

— Это я уже понял. — Парень усмехнулся. — Иначе вы не выбрали бы такую ладную секретутку.

— Секретаршу. — Я строго погрозил собеседнику пальцем. — А то слово оскорбительное и прошу его не применять.

— Хорошо, — серьезно ответил помощник.

В дверь робко постучали, и помощник направился к порогу.

— Хорошо… оставьте записку… сравним… позвоним…

Я с любопытством прислушивался к обрывкам разговора и дождался, пока парень вернется в приемную. В его руках была плетеная корзинка из лозы, прикрытая льняной тряпицей.

— Что это? — осторожно уточнил я.

— Это… — Фома на мгновение прищурился, явно вспоминая нужное слово, — промоакция.

— Что?

Помощник протянул мне листок бумаги, на котором были выведены имя и номер телефона.

— Кто эта Жанна Надьевна? — Я все еще недоумевал.

— Баба какая-то с торговых рядов, — спокойно пояснил Фома. — Хочет в дом кухаркой наняться. Вот и принесла промокацию, — все же исказил непривычное слово.

— Пробник, — поправил я.

— Он самый.

Под салфеткой высилась гора пирожков на бумажном блюде. Рядом небольшие баночки, в которых нашлись соусы нескольких видов, варенье и мелко нарубленная зелень с пряной солью. В прямоугольном контейнере оказался паштет из печени с морковкой и сливками.

— И как это понимать? — Я все еще не мог взять в толк, что происходит.

— Я оставил заявку, так сказать. Намекнул по секрету нужному человеку, что в барский дом требуется кухарка и домоправительница. При этом дал понять, что вкусы у хозяина довольно простые, он не привередничает, но не дурак сытно поесть. Что выбирать буду и я, что хозяину моему подойдет.

— И эта Жанна принесла нам пробник?

— Сегодня ее день, видимо.

— То есть?

Фома ухмыльнулся как-то по-хулигански и пояснил:

— Они там жребий тянули, кто и в какой день будет нас потчевать и хвастаться своими талантами.

— Прям жребий? — подивился я. — Сколько же там желающих наняться?

— Много. — Фома хитро сощурился. — Я ж намекнул между прочим, что хозяин тут — одинокий княжич приятной наружности и хороших манер.

— Смотрите, чтобы зелья какого не подсыпали, — флегматично заметила Любовь Федоровна, заглянувшая Фоме через плечо.

— А зелья не подсыпят какого? — тут же повторил я вопрос.

— Я такие вещи нюхом чую. И враз пойму, вашество. Не извольте беспокоиться.

Я взял один из пирожков и разломил его. Внутри оказались медовые, почти прозрачные яблочные дольки.

— Ночные чудеса, — восхитился вслух.

— Будет и получше, — уверенно пообещал Фома. — Вы ни о чем не беспокойтесь, вашество. Только когда что особливо вкусное откушаете, то мне скажите. Я энти бумажки с именами буду сохранять и потом сыщу нам лучшую кухарку.

— Ты тоже ешь, — приказал я. — Твоему вкусу я доверяю не меньше, чем своему.

— Благодарю, вашество. — Фома взял пирожок и практически целиком запустил его в рот. — Вкуфно.

Поставив тарелку на столик, остальные продукты парень понес на кухню.

Я же вернулся к чашке чая.

— Хорошего ты помощника себе отхватил, — похвалила меня Любовь Федоровна. — Я б не догадалась так хитро все обставить. Теперь с месяц можно не беспокоиться о еде и выбирать кухарку вдумчиво и со вкусом.

— С хорошим вкусом, скажу я вам, — откусив новый пирожок, заметил я.

— И ведь платить не придется!

— Это меня немного смущает.

— Обмана нет, — тут же заступилась за Фому хозяйка дома. — Все по-честному. Парень ничего не просил и не заказывал. Люди сами сделали выводы и решили таким вот образом найти путь к вашему желудку. Хотя я сомневалась, что некромант будет иметь успех в торговых рядах. Однако уже пошли слухи о порядочном адвокате, что помог какому-то бедолаге найти завещание его тетки.

— Так быстро пошли слухи? — поразился.

— Юноша, ты даже не представляешь, как легко их было запустить. — Женщина поправила локон волос и лукаво мне улыбнулась.

— Уж не рекламу ли вы мне делаете? — поинтересовался я.

— Призраков обычные люди слышат иначе, чем некроманты. Но мы можем внушить им, что они знают о чем-то или вспомнили нечто. Невнятный шепот сознания…

— Не знал об этом! — Я тотчас оживился.

— А много ли живых в курсе о тайнах почивших? — не стала ничего пояснять Виноградова.

— Был бы вам благодарен, если вы поделитесь некоторыми знаниями.

— Ваш бухгалтер бы мог поделиться, — тотчас отозвалась женщина.

— А могу ли я вам доверить свои финансовые дела?

— Кому еще, если не мне? — воскликнула призрачная женщина и прижала ладони к груди. — Я вас не предам. Меня нельзя посадить или запугать. Невозможно перекупить…

— Но что взамен? — резонно осведомился я. — Что вы хотите в оплату своих услуг? Ведь не деньги же вам нужны?

Любовь Федоровна вздохнула и потупила взор. Она уселась на край стола, сложила руки на коленях и несколько долгих мгновений молчала.

— Я скучаю по деньгам, — неожиданно призналась она. — Ты даже не представляешь, как мне не хватает этого ощущения власти над средствами. Как я хочу их считать, раскладывать по столбикам цифры, складывать, терять один нолик и потом искать его до самой полуночи или находить только к самому утру, словно загнанную добычу. Я представляю каждую купюру, сложенную в пачку, каждую монетку, размещенную на соседней в высокий столбик. И сердце мое, давно замершее, словно наливается силой. Я как будто вновь живу.

— Все так просто? — Я удивился, чем вывел призрака из размышлений.

— Просто? — Она нахмурилась и недовольно поджала губы. — Я, почитай, всю свою жизнь провела в подсчетах. И никогда не видела большей радости ни в чем другом. Да, можешь считать меня ограниченным человеком, но я люблю цифры. Мне нравится оформлять счета, делать сметы…

От разговора нас отвлекла секретарь. Хлопнула входная дверь, а затем зацокали каблуки. И я отвлекся от Виноградовой и налил себе чай.

— Доброе утро, Арина Родионовна.

Девушка остановилась у стола, удивленно посмотрела на меня и осторожно уточнила:

— Павел Филиппович, с вами все в порядке?

— В полном, — заверил я секретаря и сделал глоток чая. — А что?

— Ну, просто еще вчера вы говорили, что утро рабочего дня не может быть добрым, а сегодня…

Я махнул рукой, сделал еще глоток и поставил чашку на стол.

— Вчера был первый рабочий день. И самый тяжелый. А сегодня я уже потихоньку въезжаю в ритм. Да и работы будет меньше. Дежурство закончено, остались только разовые консультации. До тех пор, пока мы не дадим рекламу в газеты.

— Понятно.

— Угощайтесь. — Я предложил ей пирожки, и девушка подозрительно осмотрела горку выпечки.

— И кто с самого утра вам приготовил такое великолепие?

— Еще горячие, — подтвердил я. — И это напекла незабвенная… Жанна Надьевна.

— Не знаю, о ком вы, но выглядит здорово.

— На вкус еще лучше.

Арина вздохнула и покачала головой, отказываясь:

— Я уже позавтракала.

— Думаете, пирожок будет лишним?

— Это у многих мужчин есть встроенная функция, при которой они могут поедать все подряд и оставаться в форме. С девушками это не всегда работает.

— Вы в прекрасной форме, — сказал я, и тут же добавил: — Извините, если это замечание прозвучало неуместно.

Арина отвернулась, но я успел заметить ее порозовевшие щеки.

— Скоро привезут канцелярию. Я хотела принять ее сама, если вы не возражаете.

— Буду только рад. Я не особенно разбираюсь в папках и скрепках.

— Ну конечно, — ядовито добавила Любовь Федоровна, которая в это время разместилась на подоконнике. — Мужчины не разбираются ни в чем скучном, потому что им так удобно.

— Знаете, Арина Родионовна, я решил нанять бухгалтера, — сказал с энтузиазмом и покосился на притихшего призрака.

— Это хорошо. В любом деле нужен профессионал.

— Согласен.

— Вы возьмете кого-то из семьи, которые работают на вашу фамилию?

В напряженной тишине послышалось, как на кухне второго этажа из крана капает вода. И, кажется, где-то очень близко застонало стекло.

— Я принял решение взять на испытательный срок нового… кхм, человека.

— Это не слишком рискованно? Доверять финансы постороннему? — озаботилась девушка.

— Что она понимает? — возмутилась Виноградова.

— Хотя, — тут же Арина рассеянно улыбнулась, — вы ведь наняли меня. Значит, решили обойтись без влияния своей семьи.

— Что ж, не такая уж она и безнадежная. — Любовь Федоровна улыбнулась и посмотрела на секретаршу уже без обиды. — Пожалуй, я даже смогу выделить ей премию ко дню рождения императора. И к слову, мне нужен будет кабинет. Соглашусь на гардеробную в своей комнате наверху.

С этими словами женщина эффектно всплеснула руками и растворилась. Жалюзи на окнах одновременно качнулись.

Арина Родионовна удивленно моргнула, потом посмотрела на меня и села за стол.

— Мне стоит об этом беспокоиться? — уточнила она.

— Вы в доме некроманта. — Я развел руки в стороны. — Тут иногда может быть неспокойно.

— Здесь призрак? Прямо сейчас? — Глаза секретарши расширились.

Но она не выглядела испуганной, скорее заинтересованной, потому я решил сказать правду.

— В доме действительно живет призрак. Слухи о доме правдивы. Но при этом вам не о чем беспокоиться. Дух не злой и не агрессивный. Вполне себе порядочная дама, с которой я иногда общаюсь.

— Неужто сама Любовь Виноградова? — выдохнула секретарша. — О ней ходят невероятные слухи.

— Неужели? — Я был рад, что героини этих самых слухов не было поблизости. Вероятно, она могла остаться недовольной, что мы ее обсуждаем.

— Поговаривают, что в ее доме был схрон добра одного контрабандиста. И все, кто пытался забраться в него, пропадали.

— Все? — уточнил я.

— Все, — повторила девушка шепотом. — Говорят, они погибали страшной смертью.

— А кто говорит? — Я едва сдержал улыбку. — Если все сгинули?

— Ну… — Арина нахмурилась и закусила губу. — Ведь слухи не просто так появляются.

— Действительно, — по комнате пронесся ветерок, который разнес это слово, словно далекое эхо.

— Занятная история. Надо будет выяснить подробности.

Арина вынула несколько чистых листов из стопки, положила их перед собой, и на мгновение на ее лице возникло странное выражение, словно девушка предвкушала наступление праздника.

— А еще сегодня я, наконец, закажу компьютеры, — добавил. — Ну или, во всяком случае, попытаюсь.

— Это было бы очень хорошо.

Я встал с дивана, подошел к столу и положил перед секретаршей записку с номером телефона.

— А сейчас, Арина Родионовна, я хотел бы попросить вас позвонить вот по этому номеру и назначить мне встречу с Епифаном Петровичем Селивановым.

— Представить вас как адвоката Чехова? — уточнила девушка, и я кивнул.

Арина Родионовна сняла трубку и принялась нажимать на кнопки, набирая номер. Поднесла переговорное устройство к уху.

— Алло, это Васильевская лавка? — начала она и, услышав ответ, защебетала: — Добрый день. Вас беспокоит секретарь адвоката Павла Филипповича Чехова. Могу ли я услышать Епифана Петровича? Хорошо, жду.

Я удивленно покосился на часы. Десять минут девятого, а главный приказчик уже на рабочем месте. Воистину утро начинается с чудес.

В динамике послышался приглушенный голос, и Арина продолжила разговор:

— Алло, Епифан Петрович? Вас беспокоят из офиса адвоката Павла Филипповича Чехова. Мой руководитель хочет встретиться с вами… По какому поводу?

Она обернулась ко мне, ожидая ответа на озвученный вопрос.

— Урегулирование рабочего спора, — едва слышно прошептал я, и Арина повторила сказанное мной собеседнику на другом конце провода.

— Спасибо. Да, сейчас уточню. — Она прикрыла ладонью трубку и, понизив голос, спросила у меня: — Епифан Петрович уточнил, когда вам удобно?

— Через час, — ответил я, снова сверившись с часами.

Арина кивнула и передала мои слова:

— Через час… Хорошо… Спасибо. — Секретарь положила трубку на аппарат и доложила: — Епифан Петрович будет ждать вас в главном офисе. На пропускном пункте о вас предупредили.

— Вот и отлично. Тогда я вынужден буду отлучиться. Перенесите сегодняшних клиентов на послеобеденное время. И закажите мне, пожалуйста, извозчика.

— Будет сделано, начальник, — бойко отрапортовала девушка и снова сняла трубку телефона.

Глава 13

Васильевская лавка

Центральная контора Васильевской лавки располагалась на окраине Делового района. Передо мной предстал ничем не примечательный двухэтажный дом старой постройки из красного кирпича. Видимо, его признали памятником исторического наследия и пока еще не снесли.

На крыльце дежурили двое мужичков в черной форме частной дружины. Они курили, о чем-то переговариваясь. Но заметив меня, работники мигом замолчали и переглянулись.

— Доброе утро, — поприветствовал я охрану. — Меня зовут Павел Чехов. У меня назначена встреча с главным приказчиком.

Один из дружинников окинул меня цепким взглядом. Я тоже осмотрел сотрудников и с удивлением заметил, что на рукавах отсутствовали нашивки с логотипом дружины. И это было необычно. Неужели контора пользуется своей службой безопасности?

Согласно указу Императора, каждая семья, промышленная компания или сеть лавок, могла иметь до десяти бойцов личной охраны. Для большего количества бойцов, главе семьи или руководителю компании нужно было получить специальную лицензию. И стоила такая лицензия недешево. Плюс за содержание дружинников положено платить налог в казну. Правда для семей была одна лазейка в законе. Семьи просто усыновляли нужных бойцов или брали их на должность слуг. А в случае конфликта с другим родом, такой приемный сын или дочь имел полное право вступиться за честь дома. Промышленники же были лишены такой возможности.

Вторым минусом частной дружины было то, что квалифицированные наемники стоили хороших денег и были нарасхват. Наемник из бастардов, который успел принять участие в двух-трех боевых конфликтах, получал предложения от многих нанимателей. И зарплата у такого бойца была на порядок выше. Поэтому почти все подрядчики прибегали к услугам наемных компаний. Только корпорации-гиганты могли позволить себе собственную частную дружину. Но Васильевская лавка к таким корпорациям-гигантам не относилась.

Один из дружинников растянул губы в добродушной улыбке.

— Добро пожаловать, господин. Управляющий уже ждет вас. Идемте, я провожу.

Мужчина открыл дверь, пропуская меня в здание, и вслед за мной зашел в холл.

Первый этаж занимали кабинеты консультантов по продажам. Из-за неплотно закрытых дверей слышались непрекращающиеся звонки и гул голосов. Рядом с кулером стояла невысокая девушка в сером платье и мило щебетала с крепким парнем из охраны, который при виде нас сразу вытянулся и принял скучающий вид. Дружинник же покачал головой, но ничего не сказал и поднялся по лестнице на второй этаж, где и располагался кабинет управляющего.

Мой провожатый постучал в дверь, на которой красовалась табличка «Приемная», и потянул створку на себя, приглашая меня войти.

Я оказался в светлом помещении со свежевыкрашенными стенами. Плотно подогнанные доски начищенного паркета не скрипели. Вдоль стены стоял удобный кожаный диван, а в углу расположилась пара кресел с бежевой обивкой. Деревянные шкафы со стеклянными дверцами оказались огорожены от посетителей столом, за которым сидел секретарь. Точнее секретарша.

Перед ней лежала раскрытая книга с цветной закладкой между страниц. Девушка в белоснежной рубашке хмурилась, рассеянно грызла колпачок ручки и, вздохнув, убрала со лба непослушную рыжую прядь волос. На ее запястье зазвенели тонкие браслеты с золотыми бусинками. Заметив меня, она оторвалась от своего занятия, мило улыбнулась и поправила на переносице очки в тонкой позолоченной оправе.

— Доброе утро. Господин Чехов?

— Все верно, — сказал с ответной улыбкой.

Девушка окинула меня заинтересованным взглядом. Затем нажала на кнопку переговорника и произнесла:

— Епифан Петрович, к вам посетитель. Адвокат Чехов.

— Пусть войдет, — послышалось из динамика.

Секретарь отключила связь и указала ладонью на дверь.

— Прошу, проходите.

— Благодарю.

Я пересек приемную, вошел в кабинет.

Управляющий сидел за столом. Его кабинет был просторным, с высоким выбеленным потолком, с которого свисала богатая люстра с натертыми до блеска хрустальными каплями. Окна были закрыты полупрозрачными шторами, и ткань покачивалась на легком сквозняке. Вдоль стены располагались шкафы и несколько полок с книгами. В углу под лампой размещался высокий аквариум, в котором неспешно плавали крупные, покрытые золотистой чешуей рыбы.

На стене за спиной хозяина кабинета висели два портрета. Один с ликом действующего императора, а второй — его далекого предшественника, основателя столицы империи. Последний странным образом напоминал внешне самого управляющего. Такие же пышные усы, густые брови и шапка седеющих волос, зачесанных набок.

Едва только я вошел, мужчина приветливо улыбнулся и махнул рукой в сторону кресла.

— Добрый день, мастер Чехов. Прошу, присаживайтесь. Будете чай или кофе?

— Спасибо, но, пожалуй, откажусь.

— Привыкли к определенному напитку? — Епифан Петрович свел брови у переносицы, будто ему и впрямь был важен мой ответ.

— Утро раннее, я уже успел выпить свой чай.

— Ясненько. Итак, что же привело вас ко мне? — поинтересовался управляющий.

— Один из ваших рабочих нанял меня, чтобы решить досадное недоразумение, — начал я.

— Так-так. — Мужчина подобрался.

— Ваша компания забыла рассчитать его и еще нескольких сотрудников после увольнения. И перед тем как подать жалобу в прокуратуру и рабочую инспекцию, я решил зайти к вам. Для разговора.

Управляющий удивленно поднял кустистую бровь.

— Зачем же привлекать государевых слуг к такому пустяковому делу? Да и ссора с Чеховыми не входит в интересы нашей компании. Назовите имя — и мы решим эту проблему.

Я заколебался ненадолго, но все же выдал имя нанимателя. Епифан Петрович кивнул и снял с рычагов трубку. Набрал номер и откинулся на спинку кресла.

— Алло, Глафира Ниловна? Добрый день. Я звоню по поводу уволенного Ивана Прохорова. Ко мне пришел его представитель, адвокат Павел Чехов. И говорит, что вы забыли рассчитать Ивана при увольнении.

В трубке послышалось взволнованное бормотание.

— Потрудитесь проверить немедленно!

Спустя несколько секунд на лице управляющего начали появляться красные пятна гнева:

— То есть, вы пытаетесь мне сказать, это правда? Вы в своем уме⁈ Немедленно найти человека и выплатить ему всю причитающуюся ему оплату! Прямо сегодня. И остальным работникам тоже! Я лично проверю, и если вы не уладите это дело в указанные сроки, то…

Продолжение фразы повисло в воздухе, но оно и не потребовалось.

— Все будет исполнено, — взволнованно сказала собеседница, и после этого Епифан Петрович швырнул трубку на рычаги.

Вынул из кармана хлопковый клетчатый платок, утер выступившую на лбу испарину и, тяжело дыша, обратился ко мне:

— Прошу прощения за это вопиющее… обстоятельство. Уверяю вас, все причастные к произошедшему понесут наказание.

Я встал из-за стола.

— Спасибо за понимание, Епифан Петрович. Рад, что мы сэкономили время и деньги на судебные издержки.

— Вам спасибо, что пришли с визитом, перед тем как писать жалобы в прокуратуру и рабочую комиссию, Павел Филиппович, — ответил управляющий. — Если это все…

Я задумался, вспоминая профиль лавки. И медленно сел обратно в кресло.

— Вообще-то, у меня есть к вам еще одно дело, Епифан Петрович. Я только недавно открыл кабинет и еще не успел купить компьютеры и оргтехнику.

На лице управляющего заиграла довольная улыбка.

— О, не извольте беспокоиться, Павел Филиппович. У нас есть техника на любой вкус, цвет и кошелек. И, разумеется, для вас наша лавка сделает солидную скидку.

Я замотал головой. Подобная уступка могла наложить на меня некоторые обязательства. Проще говоря, я становился должен приказчику. Тем более, мне хватало денег, чтобы оплатить товар по полному прайсу.

— Скидка мне не нужна. Предпочитаю платить по счетам без особых условий. А вот два хороших компьютера в сборке и надежный принтер вполне бы пригодились. Единственное, что я бы хотел получить технику уже сегодня.

Управляющий снова снял трубку и набрал номер.

— Харитон Гаврилович, добрый день. У меня к вам есть личная просьба. Не могли бы вы доставить заказ со склада нашему дорогому другу… Нет, не витринные образцы… Да, самое передовое железо последнего поколения… Да, в сборке и с установленной операционной системой… Адрес?

Он зажал ладонью динамик и посмотрел на меня, ожидая ответа. Я продиктовал адрес кабинета, на что управляющий кивнул и повторил в трубку данные, завершая разговор:

— Хорошо, спасибо, Харитон Гаврилович. Очень выручили.

Он вернул трубку на рычаги и с улыбкой посмотрел на меня.

— Ну, вот и все. Через пару часов техника прибудет к вам. Пятилетняя гарантия по договору. Договор заполните на месте. Уверяю, вы будете довольны товаром нашего предприятия.

— Благодарю, Епифан Петрович. С вами приятно иметь дело, — ответил я, но управляющий махнул рукой.

— Полно вам. Это меньшее, что я мог сделать в качестве компенсации за беспокойство. Если вам нужен будет ремонт или обслуживание — звоните сразу в технический отдел и обязательно упомяните мое имя. Всегда буду рад оказаться вам полезен.

Мужчина достал из стопки визиток одну и написал на обороте несколько слов. Протянул мне картонный прямоугольник.

— Вот, держите.

— Благодарю, Епифан Петрович, — поблагодарил, прежде чем встать с кресла. — Но Рабочий кодекс вы все же больше не нарушайте.

— Да как можно, Павел Филиппович? — притворно возмутился управляющий и улыбнулся. — Дементий вас проводит.

Я хотел было уточнить, о ком речь, но в это время дверь открылась, и в кабинет вошел тот самый дружинник, который шел со мной сюда.

— Дементий, проводи нашего дорогого гостя, — попросил управляющий.

— Сделаю, Епифан Петрович. — Мужик кивнул и открыл дверь, выпуская меня из кабинета.

Секретарша проводила меня внимательным взглядом кошачьих глаз, и я кивнул ей на прощание.

По дороге домой заехал в закусочную, чтобы прикупить свежих пончиков для себя и своих сотрудников. Для Арины Родионовны я выбрал коробочку с розовой глазурью, себе взял с ореховой, а для Фомы прикупил упаковку побольше и с шоколадом.

Во дворе меня ждал сюрприз. Фома зажал в угол троих мальчишек, судя по потрепанной одежде — из сиротского приюта. В руках нанятого мной фабричного рабочего была дубина, которая больше походила на оглоблю.

— Пусти, дяденька, — жалобно проскулил один из подростков.

— Сейчас барин приедет, разберется, что с вами делать, — угрюмо ответил Фома.

— Барин уже приехал, — ответил я, на всякий случай прикрывая ворота. — Что за шум? Пошто детей обижаешь?

— Дак шкодили, — просто сообщил Фома. — Выхожу я, значит, вашество, на крыльцо, смотрю, а они гадости тута рисуют.

Я посмотрел на указанную стену, но на кирпичах не было и следа от каких-то художеств.

— Что-то не вижу, что рисовали, — осторожно произнес я.

— Так правильно, — важно кивнул Питерский, — я им выдал тряпки и заставил оттирать.

Я одобрительно хмыкнул. Аргумент у помощника был весьма убедительным. Уточнил:

— А рисовали что?

— Похабности всякие. — Слуга скривился. — Вас и какую-то упырицу.

Я с трудом удержался от смеха, в одно мгновение поняв, откуда дует ветер и кто мог нанять этих двоих.

— Дяденька, отпустите, мы больше так не будем, — тут же заканючил подросток, что постарше, испуганно глядя на меня.

Но меня это не тронуло. Приютские используют давление на жалость с малых лет. И постоянно играют на эмоциях, когда попадаются в руки городовых. Тем более, я видел, что парнишка, который усиленно шмыгает носом, на деле смотрит на Фому оценивающе и недобро. Словно был бы рад вмазать здоровяку, да опасается не сдюжить.

— Да на вас, ребятки, я зла не держу. Вас же попросили это сделать, да? — Я внимательно посмотрел на подростков. Они быстро переглянулись. Добродушно улыбнувшись, сам ответил: — Кодекс чести не будет нарушен, если вы не скажете, кто именно вас нанял. Я это и так знаю. Просто передайте своему нанимателю, что при ближайшей нашей встрече я задам ему несколько вопросов.

Парни с готовностью закивали, давая мне понять: «Мы все осознали».

— А своим приятелям сообщите, что с адвокатом Чеховым лучше дружить.

— С чего бы это? — подозрительно прищурился тот, кто раньше молчал.

— А с того, что адвокат добрый к своим друзьям и не очень к тем, кто к нему со злом приходит.

— Ясно.

— Ну, раз ясно… Отпусти их, Фома, — попросил. — Парни поняли, оценили, прочувствовали и больше так не будут.

Фома недоверчиво посмотрел на беспризорников, но дубинку все-таки опустил.

— И как жест доброй воли, я хочу выдать вам аванс.

Я протянул главарю коробку со своими пончиками. Мальчишка тотчас ее схватил и быстро заглянул под крышку.

— Спасибо, барин.

— Добрый вы, Павел Филиппович. — Фома покачал головой и взмахнул огромной ладонью. — Ладно, проваливайте. Но ежели я вас еще раз здесь увижу…

Он погрозил дубиной, напоминая, что в следующий раз разговор с беспризорниками будет другим. Парни все осознали. Начавший со мной разговор, видимо главный в этой шайке, с готовностью закивал. Остальные поддержали групповое раскаяние. А затем приютские быстро исчезли из подворотни.

— Спасибо, Фома, — поблагодарил я слугу. — Только вот как ты их запугать так смог? У бастардов же есть Сила. Пусть и у таких мелких.

Охранник только пожал плечами.

— Ну, так и я кой-чего умею, барин.

Я удивленно вскинул бровь, но уточнять не стал. Поднялся по ступенькам и вошел в кабинет.

Арины Родионовны в приемной не было. Я покосился на висевшие на стене часы. Полдень. Значит, секретарь ушла на обед.

— Это тебе. — Я протянул вошедшему вслед Фоме коробку со сладостями.

— Благодарствую, — тотчас посветлел он и закинул в рот сразу пару пончиков. — А зачем вы этим пацанам гостинец выдали?

— Потому что, мой дорогой друг, нам не помешают глаза и уши на улицах нашего города. Ты хоть представляешь, сколько таких вот детишек бегает между прохожими?

— В деревнях не бывает сирот. Там всех по домам разбирают. Даже меня взяли. Правда, ненадолго…

Парень задумался и нахмурился, словно вспомнил о чем-то неприятном.

— Ты не заблуждайся, они вовсе не беспомощные щенки. И вполне могут откусить руку, если протянуть им палец. Но сотрудничать с ними можно. Главное, найти общий язык.

Во дворе раздался шум, а потом кто-то постучал в дверь. За аркой виднелось отечественное авто с логотипом лавки Васильева. На пороге стоял светловолосый парень лет двадцати, в сером костюме с гербом промышленника Васильева. В руке у гостя была папка.

— Молодой человек, не подскажете, здесь находится кабинет адвоката Чехова? — вежливо уточнил он, обращаясь к Фоме.

Слуга оглянулся, пытаясь найти того молодого человека, которого искал гость. И лишь несколько секунд спустя, не найдя никого, кроме себя и пришедшего, уточнил:

— Вы мне, господин?

— Вам, — улыбаясь, подтвердил визитер.

— Значит, тут кабинет адвоката Чехова, — кивнул помощник. — Проходите.

— Благодарю. — Парень поднялся по ступенькам и вошел в приемную. — Мастер Чехов? — обратился он ко мне.

Я кивнул, откликаясь:

— Он самый. Чем могу помочь?

— Привез заказ на ваше имя, — ответил парень и положил на стол папку. — Вот. — Он достал несколько листов и протянул их мне. — Два компьютера в полной сборке и принтер. Подпишите в местах, где проставлены галочки.

Я взял бумаги, бегло просмотрел строчки позиций в таблице. И правда, последние модели. А вот строчка с ценой в самом низу удивила.

— У вас сегодня день скидок? — уточнил я, но парень покачал головой.

— Никаких скидок. Приказчик сказал отгрузить вам по полной цене.

— Интересные у вас цены, — протянул я.

Взял из стакана ручку и подписал договоры.

Парень забрал по одному экземпляру и убрал их в свою папку.

— Отлично. Сейчас разгружу и установлю.

Парень вышел на крыльцо, где к нему тут же подошел Фома.

— Давайте помогу технику перенести, господин.

Гость удивленно покосился на слугу, но все же согласился:

— Был бы вам очень признателен.

И парни вдвоем пошли к припаркованной машине. Я же ушел в жилое крыло, поднялся на второй этаж. Прошел в комнату, вытащил из ящика стола деньги. Отсчитал нужную сумму и вернулся в приемную.

Компьютеры уже стояли на столах. К моему удивлению, мониторы были новых моделей, с жидкокристаллическими экранами.

Загудел принтер, а через несколько секунд курьер подошел ко мне, держа в руках тестовый лист.

— Принтер подключен к обоим компьютерам, сетка настроена, все работает, — отчитался он и протянул мне визитку. — Если возникнут какие-то неполадки — вот телефон нашей сервисной службы. Гарантия на обслуживание год. Но и после гарантии мы не оставим вас в беде.

— Благодарю, — ответил я, принимая цветастый картонный прямоугольник.

Мастер забрал со стола папку и вышел из приемной, а через пару минут авто с логотипом Васильевской лавки выехало из двора.

— Важный тип, — прокомментировал уход гостя Фома. — От чая отказался. И от помощи в наладке тоже.

— А ты разбираешься в компьютерах? — уточнил я.

— Нет, — ни капли не смутившись, ответил Фома. — Но он об этом не знал. И все равно отказался.

— Важный тип, — согласился и взял из открытой коробки помощника один пончик.

Глава 14

Дела идут

Я ушел в свой кабинет. Сел в кресло и задумчиво осмотрел выключенный монитор. Забарабанил пальцами по столешнице. Взгляд упал на оставленную одним из клиентов рекламную листовку. Очевидно, кто-то вручил ее мужчине по дороге. Сейчас частенько можно было встретить зазывал прямо на улицах, которые не просто рассказывали о своих нанимателях, но и совали всем, кто замешкался, бумажку с яркой картинкой и контактами. Может, и мне придется воспользоваться такой вот помощью. Конечно, в дежурные дни в конторе будет хватать клиентов. Но то будут в основном люди, которые не смогут оплачивать услуги адвоката. А хотелось бы выйти на самоокупаемость.

— Рекламу решил заказать? — спросила меня материализовавшаяся в кресле Любовь Федоровна.

— Не уверен, что она сработает в таком виде.

— Ну, — женщина осмотрела листовку с презрительным выражением на лице и криво усмехнулась, — с этим можно найти только вшей. А для успешной практики тебе надобно немного другое.

— И что именно? — с любопытством уточнил я.

— Не в первую очередь, но нужна вывеска. Неправильно, что люди сомневаются, туда ли они попали.

— Согласен. Надо будет заказать.

— Лучше попроси своего помощника. У парня и впрямь руки из нужного места растут. Пусть возьмет хорошую доску и выточит солидную вывеску с фамилией и припиской «Адвокат». И обязательно добавит «Некромант».

— Полагаете, что не испугаем клиентов? — усмехнулся я.

— Правду не скроешь. — Призрак развела руки в стороны. — Ты некромант, так что стоит и это использовать.

— Вот и Арина Родионовна так говорит.

— Что ж, вынуждена признать, что и секретарша у тебя неглупая. Даже она понимает, что надо использовать то, чем наделила тебя природа.

Женщина окинула меня долгим изучающим взглядом, и мне откровенно стало не по себе.

— К тебе захотят прийти те, чьи свидетели почили. И таких найдется много, поверь.

— Может быть.

— Уж я точно знаю, сколько в этом мире задерживается духов, у которых есть незавершенные дела. Часть которых, к слову, могут быть интересны твоим возможным клиентам.

— Мне сложно с этим поспорить.

— Не надо спорить, Павел. Тем более, со своим бухгалтером, — последнюю фразу она произнесла с вопросительной интонацией, в которой мне послышалось особенное напряжение.

— Кстати, об этом. — Я вынул белый лист, на котором принялся выводить текст. — Я считаю, что нам стоит заключить с вами не совсем типовой договор…

— Серьезно? — Женщина удивилась и переместилась на угол стола.

— Естественно. Я выступаю за официальное трудоустройство.

— Ты еще мне про налоги расскажи и то, как мне зарплату платить будешь. — Любовь Федоровна хихикнула. — Кстати, как ты собираешься расплачиваться за мои услуги?

— У нас будут взаимовыгодные условия сотрудничества, — невозмутимо продолжил я.

— Очень интересно. — Виноградова склонилась над документом, рассматривая появляющиеся из-под пера слова.

— Любовь Федоровна, — строго начал я, — займите свое место и давайте вернемся к деловому разговору.

— Хорошо-хорошо! — Призрак всплеснула руками и тотчас оказалась в кресле. — Какой ты сегодня нервный, Павел Филиппович. Того и гляди на «вы» себя заставишь называть.

— Вряд ли вы согласитесь.

— Очень вряд ли, — не стала спорить хозяйка дома и поправила свое призрачное платье, соскользнувшее с плеча.

— Я способен предложить вам больше, чем вы можете представить.

— Вся внимание.

— Во-первых, вы официально получите свою гардеробную в личное пользование. И в вашу бывшую комнату я буду пускать гостей только с вашего разрешения.

Любовь Федоровна положила ладонь на грудь и уставилась на меня.

— Во-вторых, я не стану вас развоплощать.

— Это уже не звучит как условие, — проворчала пришедшая в себя Любовь Федоровна. — Скорее как угроза.

— Что поделать, у нас с вами свободная форма договора.

— Ясно, в профсоюз с таким не пойдешь.

— Также я обещаю вам доступ в сейф, где вы можете трогать деньги.

— То есть? — нервно уточнила женщина.

— Я закажу для вас некую сумму в банке, чтобы вы могли ее считать, так сказать, наяву.

— И записывать номера, — неожиданно восхищенно протянула Виноградова и зажмурилась. — А сможешь иногда менять деньги на свежие?

— Думаю, что с этим не будет проблем. — Я постарался скрыть улыбку.

— А ты умеешь угодить даме. — Любовь Федоровна поправила волосы, которые случайно скатились со лба. — Чертяка.

— Как скажете, уважаемый бухгалтер адвоката Чехова.

— Некроманта, — добавила женщина и погрозила мне пальцем. — Не забывай о своих плюсах. К примеру, именно потому ты и смог нанять лучшего бухгалтера Петрограда из ныне живущих и почивших.

— Неужто и впрямь лучшего? — поддел я.

— Поживешь — увидишь, а умрешь — удостоверишься.

— Типун вам на язык! — Я трижды плюнул через плечо, больше для острастки. Но этим только развеселил свою новую сотрудницу.

— Ты не пожалеешь, Павел Филиппович. Обещаю, что будешь доволен моей работой. А по поводу листовок, — она ловко смяла бумажку призрачными пальцами и запустила комок в мусорную корзину, — забудь. Я смогу организовать тебе отличную рекламу.

— Сможете? — с сомнением протянул я.

— Не расплатишься ты со мной, некромант. Ох, чую, что вгоню тебя в долги лет на триста. — Женщина засмеялась, враз став похожей на живую.

— Расплачусь. — Я хитро сощурился. — Вот возьму и переведу свои активы со свечного завода под ваше управление.

Любовь Федоровна подавилась смешком, и ее лицо приобрело странное выражение, которое появляется у котов, увидевших добычу. Глаза расширились, зрачки стали огромными, а губы задрожали.

— Не шутите так со старой больной женщиной, — произнесла она сдавленно.

— Какие уж тут шутки, Любовь Федоровна. — Теперь уже я погрозил ей пальцем. — Если ваш испытательный срок будет отработан без нареканий, как положено…

— Испытательный? — Виноградова удивилась.

— Все по закону. — Я пожал плечами.

— Молодой ты еще, Павел. И наивный. Ну, ничего, я научу тебя и налоги не платить, и находить лазейки в законах.

— Без фанатизма, Любовь Федоровна.

— Никогда не страдала срамными болезнями. — Призрачная дама отмахнулась. Быстро подписала документ и вышла из кабинета через стену.

Я потер лицо ладонями и решил, что заключил, пожалуй, выгодную сделку.

Дело о Васильевской лавке почти закрыто. Нужно только дождаться, пока клиент получит деньги. Остался еще один нерешенный вопрос, который я хотел бы решить как можно быстрее. Встал из-за стола, вышел из кабинета.

Фома нашелся на крыльце. Он сидел на ступенях и с интересом смотрел в одну, только ему видимую точку на красных кирпичах арки.

— Занят? — уточнил я, подходя к слуге.

Фома вздрогнул и обернулся. Посмотрел на меня.

— Простите, барин, задумался. Что вы спрашивали?

Я с удивлением заметил, как изменилась манера общения Фомы. С просторечного диалекта, распространенного в рабочих кварталах, тот довольно легко перешел на обычный язык.

— О чем задумался? — уточнил я.

— Да про этого парня, который технику привозил. — Фома кивнул в сторону арки, где скрылась машина работника. — Хронос, а работает обычным курьером. Чудно это.

Я недоверчиво посмотрел на парня:

— Хронос? Тебе не показалось?

— Не показалось, мастер, — покачал головой Фома.

Что же, тогда понятно, как парень так быстро собрал технику, подключил ее, настроил принтер и сеть. Да еще и модемы подключил. Парень мог управлять временем. Ускорять его ход, замедлять или даже поворачивать ход времени вспять на пару мгновений. Такие способности были редкостью, а сфер для их применения очень много. Повелителей времени можно было пересчитать по пальцам. И все они обычно работали либо в охранке, либо занимали высокие посты в корпорациях. Но простой курьер-сборщик, пусть и в крупной лавке… это действительно было чудно.

— Я хотел бы попробовать заняться твоим делом, — начал я, — про порт, который тебе должен остался. Шансов, что все получится, немного, но…

Фома несколько секунд недоверчиво смотрел на меня, словно пытаясь понять, не шучу ли я. А затем на широком простом лице парня расплылась улыбка. Он уточнил:

— Правда, вашество?

Я кивнул, а Фома вскочил на ноги и затараторил:

— Спасибо, барин! Вовек вашей доброты не забуду!

— Пока не за что, — ответил ему. — Да и к тому же повторю: шансов, что приказчик отдаст деньги, немного.

Фома чуть погрустнел и кивнул.

— Все равно спасибо, Павел Филлипович.

— Мне нужно, чтобы ты написал заявление о представлении твоих интересов. И передал его Арине Родионовне, когда она вернется.

— Сделаю. — Фома закивал.

— Что мне нужно передать? — послышался от арки голос секретаря.

— Фома напишет заявление о представлении интересов, — повторил, — а потом я займусь его делом.

— В чем суть? — тут же уточнила секретарь.

Девушка на ходу сняла с головы шляпку, и по ее плечам рассыпались волосы. На дорожку упало несколько шпилек, которые секретарша быстро подняла.

— Да приказчик в порту меня уволил и забыл рассчитаться, — ответил парень.

Арина внимательно посмотрела на него и уточнила:

— Ну что? Тогда пойдем писать?

Парень закивал и направился за Ариной в офис. Я тоже решил вернуться на работу.

Девушка вошла в приемную, двинулась к столу, повесила сумку на спинку кресла.

— Вы заметили канцтовары?

Я растерянно осмотрел офис, только сейчас увидев ряды цветных папок на стеллажах. А потом и множество мелочей, разложенных на столе секретарши.

— Я заплатила за все из суммы, которую вы мне выделили.

— А мастер Чехов сегодня купил офисную технику, — вставил Фома.

— Мне повезло, — просто сказал я. — Были дела в Васильевской лавке. А она как раз занимается продажей офисной техники. Причем продают очень недорого. Вот и договорился.

Арина села за стол, включила компьютер.

— А загружается-то как быстро, — удивленно произнесла она. Щелкнула мышкой и принялась бодро набирать текст. — Кстати, как прошла беседа с приказчиком? — не отвлекаясь от своего занятия, уточнила девушка.

— На удивление легко, — ответил я. — Начальник быстро признал, что был неправ, и согласился отдать клиенту деньги. Даже был возмущен и ругался на ответственную за проступок подчиненную. Кстати, Арина Родионовна, наш клиент не оставил контактов для обратной связи?

Девушка нажала кнопку мыши, и загудел стоявший на столе принтер. Пока печатался лист, Арина Родионовна открыла ящик стола и извлекла заполненную карточку.

— Вот, держите. — Она протянула ее мне.

— Благодарю.

Девушка вытащила из принтера распечатанный лист и положила его перед сидевшим напротив Фомой.

— Подпишите везде, где есть галочки. — Она взяла из подставки ручку, отметила нужные места и протянула лист парню. Тот кивнул и вывел изысканные росписи на документе.

— Готово. — Он неуверенно отложил ручку и потянул подписанный лист девушке.

Та оценила почерк работника и качнула головой.

— Можете передать его Павлу Филипповичу? — попросила секретарша.

Фома на мгновение застыл, обдумывая услышанное, а затем мотнул головой, обращаясь ко мне:

— Вот заявление, вашество.

— Ну, поздравляю вас, Фома Питерский, — ответил я, принимая договор. — Теперь я являюсь вашим официальным представителем по делу о взыскании невыплаченной заработной платы.

— Спасибо, господин адвокат, — глухо пробормотал парень.

— Пока не за что. Арина Родионовна, у меня много дел на вторую половину дня?

Девушка открыла лежавший на столе блокнот.

— Утром пришло двое. Но они вернутся завтра.

Я кивнул.

— Это хорошо. Тогда сегодня я попытаюсь решить вопрос Фомы.

Я прошел к себе. Теперь уже иначе посмотрел на кабинет, оценив расставленные секретаршей канцтовары. Она позаботилась даже о визитнице, которая пока была пуста. Ну, учитывая ее рвение, за визитками дело не встанет. Я включил компьютер. Покосился на небольшой модем, который стоял у телефона. На экране монитора промелькнула заставка операционной системы, прозвучала приветственная музыка, и загрузился почти пустой рабочий стол, на котором было только несколько ярлыков. Одним из них был как раз выход в Сеть, и я нажал на него. На экране появилось окно доступа в интернет, и я выбрал кнопку «Подключить». Замелькали строчки подтверждения соединения, и модем пискнул, сообщив, что моя машина готова к работе. Открыв браузер, вбил в поисковой строке «Северное морское пароходство». Конечно, это могла сделать и Арина Родионовна, но мне хотелось опробовать компьютер и размять пальцы.

Результат появился на экране через несколько секунд. И я выписал на желтый листочек из органайзера телефон начальника порта. Бросил ручку на стол и принялся рассматривать фотографии, загруженные на сайт. Судя по всему, делал их кто-то совершенно несведущий в съемке. Выглядело все серым и безвкусным. Панорама смотрелась плоской. Работники на снимках напоминали кукол. И даже лидеры предприятия казались восковыми фигурами. Никогда не замечал за собой особой тяги к прекрасному, но тут не мог не заметить очевидной халтуры.

Затем встал из-за стола и вышел из кабинета.

— Арина Родионовна, не могли бы вы позвонить начальнику порта и договориться о встрече? — попросил я секретаря, протягивая ей бумажку.

Девушка кивнула. Взяла лист и сняла трубку телефона. Набрала номер.

— Алло, приемная Антона Сергеевича? — защебетала она, как только на том конце послышалось приветствие. — Добрый день. Вас беспокоят из офиса адвоката Павла Филипповича Чехова. Могу ли я поговорить с Антоном Сергеевичем? Нет, Павел Филиппович хочет обсудить с вашим начальником одно очень важное дело… Хорошо, жду.

Она взглянула на меня, улыбнулась и кивнула, мол, все в порядке. А затем снова обратилась к собеседнице в телефонной трубке:

— Да, слушаю. Хорошо, сейчас узнаю. — Она зажала ладонью динамик и уточнила у меня: — Когда вам будет удобно, Павел Филиппович?

Я взглянул на часы и ответил:

— Было бы неплохо, если начальник порта найдет время для встречи через пару часов.

— Через два часа, — повторила собеседнику Арина Родионовна. — Хорошо, спасибо. — Она положила трубку на рычаги и взглянула на меня. — Антон Сергеевич будет ждать вас в порту в указанное время.

— Спасибо, — поблагодарил я секретаря. Девушка ничего не ответила, лишь улыбнулась. — Кстати, это вам.

Я поставил на край ее стола коробку с пончиками. Арина приоткрыла крышку и заглянула внутрь упаковки.

— Знаю, вы следите за питанием и, вероятно, не захотите сладости…

— Я могу забрать, — с готовностью заявил Фома и добавил: — Ну, не пропадать же добру.

— Один я могу себе позволить, — сказала секретарша и аккуратно вынула пончик двумя пальчиками.

— Остальные я унесу, — сообщил мой помощник и довольно усмехнулся. — Эх, хорошо, что вы следите за фигурой, Арина Родионовна.

— Вы так считаете? — Девушка смутилась.

— Я с радостью избавлю вас от вредной еды, если нужно, — продолжил Фома, не заметив замешательства собеседницы.

— Не обижайтесь на него, — сказал я негромко, когда парень отошел. — Питерский не хотел вас оскорбить. Он…

— Он очень открытый человек, — продолжила за меня Арина. — И я обязательно привыкну к его манерам.

— Спасибо за понимание. И за покупку канцелярии, к слову. Вы все хорошо организовали.

— Рада, что вам понравилось. А после обеда я зашла в типографию.

— И когда вы только все успеваете?

— Нам принесут несколько видов визиток, чтобы вы могли оценить бумагу, а также шрифт и цвет текста. Полагаю, будет лучше обойтись без изображений.

— Вы правы, рисунок призрака будет лишним, — согласился я и попросил: — Вызовите мне машину.

— Не рановато?

— Не хочу опаздывать на встречу. А в городе могут быть пробки.

С этими словами я направился на крыльцо, чтобы не мешать девушке. Она так хотела насладиться десертом, что совершенно не сводила с него взгляда.

Оказавшись снаружи, вынул из кармана телефон и принялся листать ленту новостей. Ничего свежего я там не нашел: в соседнем государстве террористы опять захватили самолет, император объявил учения по предотвращению подобного в нашей стране. Стабильности в мире не было.

Глава 15

Порт

Машина такси пересекла Павловский мост и въехала в северную часть города. Вдоль дороги потянулись безликие высотки, бетонные стены которых были изрисованы красными знаками партии трудового народа и черными символами анархистов. Вдалеке, в глубине районов, расположилась большая промзона, где высились дымящие трубы заводов и мануфактур.

Местные назвали промзону «сердцем района». Отчасти это было правдой. Если это сердце остановится, то рабочие районы попросту умрут. А люди под действием разных зелий переродятся в нежить.

Хотя нельзя скрывать, что алкоголь и другие токсичные вещества уже превращали некоторых людей в лишенных разума тварей. То тут, то там в подворотнях слышались крики, ругань и шум драки. Ночью же это место становилось нежелательным для посещения. Любой порядочный гражданин много раз бы подумал, прежде чем входить в этот район с наступлением тьмы.

Машина встала на перекрестке. Красный сигнал светофора все никак не хотел отключаться. В воздухе сгустилась чужая энергия. С мостовой вспорхнула стая испуганных птиц. И я невольно потянулся к собственной Силе.

Откуда-то из подворотни вышло два десятка человек. Подростки в черной одежде. Джинсы закатаны под верхние края голенищ высоких ботинок. Лица парней были скрыты под полумасками, оставляя на виду только глаза.

На куртках красовались нашивки со жнецами. На спинах можно было рассмотреть полный патч банды: черный круг, в котором росло несколько грибов. И надпись: «Сыны. Градъ Петров».

Толстые подошвы тяжелых ботинок топали по мостовой, словно на марше. А навстречу им с другой стороны улицы уже выходили парни в такой же черной одежде. Только с нашивками первого черносотенного легиона. Заметив их, анархисты ускорили шаг, а в оппонентов-черносотенцев полетели пустые бутылки.

— Только так! И никак иначе! — послышался стройный гул голосов. Обе группы перешли на бег, стремительно сближаясь. Я заметил пару тел черносотенцев, которые лежали на мостовой, выбитые из строя анархистами.

А через секунду началась плотная рубка. К моему удивлению, бой шел честно, без применения силы. То ли таков был уговор, то ли обе стороны пока не хотели проливать лишнюю кровь, за которую придется отвечать. Послышались крики и рев толпы, которая, впрочем, игнорировала застывшие на перекрестке машины.

— Жестокие нравы царят в этих местах, — пробормотал я, глядя на разгорающееся побоище.

— Да просто черносотенцы вчера немного похулиганили, — ответил извозчик и сунул между зубами зубочистку. — Вот и результат. Пару дней побугуртят, а затем все успокоится.

Я покосился на водителя, хмыкнул, заметив на его предплечье край татуировки со знаком анархии. Извозчик поймал мой взгляд и усмехнулся, но ничего не сказал. Слова были лишними. Многие из рабочих районов примыкали к одной из группировок, чтобы защитить свои интересы. Да и жандармы лишний раз бы подумали, прежде чем обижать такого вот меченого. Как знать, какая сила стоит за простым пареньком с отметиной на руке?

Извозчик напряженно всматривался в беснующуюся толпу. Скорее всего, где-то в рядах анархистов сейчас бьется сын этого мужчины. Может быть, через несколько минут он окажется в околотке жандармерии. Если не успеет убежать.

Словно подтверждая мои мысли, где-то далеко завыли сирены машин жандармерии. И парни бросились врассыпную, вынося из боя оглушенных и приходящих в себя товарищей. Улица враз опустела. На мостовой остались обрывки ткани и, кажется, несколько зубов, которые смотрелись крохотными белыми каплями. Как мне показалось, таксист, который наблюдал за побоищем, вздохнул с облегчением. Значит, я был прав.

— И часто у вас тут такое случается?

— Бывает, господин. Что поделать, ежели у молодежи кровь кипит?

— И то верно, — не стал спорить я.

Машина тронулась и покатила дальше, проехала еще пару кварталов и остановилась у кованых металлических ворот, над которыми красовалась надпись, подтверждающая, что я на месте. «Северное морское пароходство».

— Приехали, барин, — пробасил извозчик, останавливая авто на парковке.

— Спасибо, — ответил я.

Вынул из кармана деньги и передал трудяге. Но тот не стал брать их в руки. Только указал глазами на переднее сиденье. И я усмехнулся: совсем забыл, что большинство извозчиков суеверны. Оставил деньги, поблагодарил водителя и вышел из авто.

Воздух был напоен запахом соли, ржавого железа и тяжелым ароматом дизеля. Слышался шум двигателей, лязг металла и крики рабочих. Где-то далеко, над гладью соленой морской воды, разносились громкие визги чаек.

У ворот дежурили трое бойцов в черной форме дружины. Едва я покинул такси, один из них направился в мою сторону.

— Добрый день, мастер, — вежливо поприветствовал он меня. — С каким вопросом прибыли?

— Меня зовут Павел Чехов. У меня назначена встреча с мастером-управляющим порта. По поводу одного из работников.

Мужчина смерил меня тяжелым изучающим взглядом, совершенно не смутившись ответному.

— Прошу за мной, — наконец произнес незнакомец и зашагал к воротам.

Охранники открыли дверь, вырезанную в створке, и я прошел на территорию.

— Идемте, мастер Чехов.

Мой провожатый направился вглубь территории, и я последовал за ним.

В порту царило рабочее оживление. Уже от ворот открывалась вся перспектива порта. У причалов стояли корабли со всего мира. Башенные краны и вилочные погрузчики перемещали контейнеры с грузами, выстраивая их в штабеля, а снующие по территории погрузчики разгружали эти контейнеры, перевозя товары и наполняя стоявшие на парковке у причалов грузовики.

Охранник свернул направо, по асфальтированной дорожке подошел к дверям двухэтажного дома с табличкой «Администрация». Потянул на себя створку, приглашая меня войти.

Дружинник проводил меня до приемной, постучал в широкий косяк, приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

— Марфа Доньевна, к Антону Сергеевичу прибыл мастер Чехов. Говорит, что он его ожидает.

Я подумал о том, что на проходной никто и не захотел проверить правдивость моих слов. Видимо, не особенно беспокоились о том, что я могу быть мошенником. И понятно почему. Окажись я проходимцем, то судьба моя была бы решена — порт большой, тело спрятать много ума не нужно.

— Пусть войдет, — послышалось из-за двери. И дружинник распахнул ее передо мной, приглашая:

— Прошу, мастер.

— Благодарю, — ответил я.

В приемной было пыльно и пахло краской. За столом сидела крупная дама лет сорока. Она не часто улыбалась, судя по суровым складкам, тянущимся от носа к подбородку. Густо подведенные глаза смотрели сквозь стекла очков с видом превосходства. Женщина пожевала губу и снизошла до вопроса:

— Павел Чехов?

— Собственной персоной.

— Проходите уже, — с недовольством протянула женщина и потеряла ко мне всяческий интерес.

Кабинет управляющего расположился на втором этаже в здании администрации, и он сильно отличался от кабинета главного приказчика Васильевской лавки. Небольшая комната казалась еще теснее из-за картотечных шкафов, что тянулись вдоль стен, поднимаясь до самого потолка. В центре комнаты стоял большой письменный стол, на котором расположились белый кирпич-монитор и телефон, а также несколько стопок документов. Напротив входа светилось окно с видом на доки и гавань. Интересное решение. В любой момент можно было отвлечься от работы, полюбоваться в окно и узнать, чем же там занимаются трудяги. Желтые занавески часто разводили в стороны, судя по жирным пятнам на ткани.

Начальник порта не сидел во главе стола. Он стоял на высокой стремянке и касался лысиной лампы дневного света, которая нервно моргала. Едва я вошел, мужчина с интересом взглянул на меня, а потом улыбнулся, приветствуя:

— Добрый день, мастер Чехов. Прошу, проходите. Присаживайтесь.

Он указал на одно из свободных кресел, и я воспользовался его приглашением.

— Уж простите, но дела не дают расслабляться. Иногда мне кажется, что будь в сутках больше часов, мне не хватало бы еще пары.

— Понимаю, — сказал я, и это не было банальной вежливостью. — Мой отец тоже живет работой. И ему всегда не хватает времени на отдых.

— На том свете отоспимся, — хохотнул мужчина и, в конце концов, нашел бумаги в ящике.

Довольно бодро спустился по ступеням и сложил стремянку, чтобы задвинуть ее в угол. Антон Сергеевич оказался довольно крепким кряжистым мужчиной лет пятидесяти, с седыми висками, широким обветренным лицом, глубоко посаженными глазами цвета чайного настоя. Одет он был в серые брюки с подтяжками и голубую рубашку. Ботинки с избитыми носами знавали лучшие времена, но при этом не выглядели ветхо. Мне подумалось, что мужчина не менял обувь не из экономии, а потому что привык к паре и не хотел разнашивать новую.

Антон Сергеевич протянул мне руку и стиснул пальцы в коротком пожатии. Вышло у него довольно крепко, хотя я был уверен, что приказчик не пытался демонстрировать силу.

— Что за дело привело вас на наше предприятие? — с интересом уточнил управляющий и взглянул на меня, ожидая ответа.

— Ваш работник недавно обратился ко мне за защитой своих прав. По его словам, вы нарушили Рабочий кодекс, не выплатив ему зарплату.

Управляющий сел за стол, положил перед собой стопку бумаг и повертел в руках ручку. Затем удивленно поднял бровь.

— Вот как? Могу я поинтересоваться, как же зовут этого работника?

— Фома Питерский, — честно ответил я.

— Фома, Фома, — забормотал Антон Сергеевич, словно вспоминая имя. — Не помню такого. Могу ли я увидеть копию трудового договора с этим работником?

Он не скрывал ехидной ухмылки и посмотрел на меня с торжеством. Управляющий был уверен, что копии договора у меня нет. Но я невозмутимо пожал плечами:

— Факт рабочих отношений доказывает не только договор. Например, сотрудники могут подтвердить, что Фома работал на предприятии. Только вот это заинтересует еще и Фискальную Службу.

Антон Сергеевич лишь улыбнулся и развел руками.

— Воля ваша, Павел Филиппович. Можете подавать заявления в Рабочую инспекцию или прокуратуру. Мы готовы к проверке и скрывать нам нечего. Могу вас заверить, что этот Фома попросту вас обманул, желая заработать немного денег. Схема ведь старая.

Схема и правда была старой и работала почти десятилетие. Работник подавал жалобу на то, что долго работал на предприятии без договора и по итогу его обманули. Уволили без выплаты зарплаты. После чего подавался судебный приказ. Если суд был загружен, судья обычно выносил решение в пользу просителя. И пока компания пыталась отменить приказ, деньги уже списывались мошеннику и обналичивались. Но я вспомнил простодушного Фому, который ждал меня у офиса и собирался идти ночевать под мост. Вряд ли человек, который от отчаяния пришел за защитой, стал бы пытаться обмануть крупного портового промышленника.

— Вы даже не станете узнавать подробности? — сделал я еще одну попытку решить все миром. — Вдруг выяснится, что вы не правы.

От этих слов Антон Сергеевич на мгновенье застыл, а потом поджал губы и резко выдохнул носом.

— Дайте угадаю: тот парень приехал из провинции, не имеет жилья, прописки, да и из документов у него лишь приписка в каком-нибудь бывшем приюте? А может и того хуже — справка из места не столь отдаленного.

Я едва сдержался, чтобы не сказать что-то резкое.

— Не удивлюсь, что имущества у этого бродяги — шапка из кота да дырка в кармане.

— Вы уверены, что все так предсказуемо?

— Полагаете, что я ввожу вас в заблуждение?

— Думаю, что проверка не повредит. Мне хотелось быть увериться в том, что все так, как вы говорите.

— Моего слова достаточно, — произнес приказчик весомо и положил ладонь на стол с легким хлопком.

— Это ваш официальный ответ? — уточнил я.

И промышленник кивнул.

— Да, Павел Филиппович. Официальный. Мне жаль, что вам пришлось потратить свое время. И отнять его у меня. Мы с вами деловые люди, и жаль, что некоторые людишки отвлекают нас от действительно важных дел.

— Конечно. — Я хмыкнул.

— А позвольте спросить, я не ошибаюсь, вы сын самого Филиппа Чехова? Того самого?

— Он такой один. — Я кивнул со всем достоинством.

— Я полагал, что сын пойдет по стопам отца, — произнес мужчина и выжидательно уставился на меня.

Мы оба понимали, что это не его собачье дело. И догадываюсь, что приказчик ждал от меня именно такого ответа. Ему нужен был повод, любой проступок молодого и горячего аристократа, который позволил бы ему заявить о недостойном поведении адвоката.

— Желаете спросить об этом моего отца лично? — уточнил я и холодно улыбнулся, заметив, как едва заметно побледнело лицо приказчика. — Полагаю, он мог бы ответить на этот вопрос куда более подробно, чем я.

— Простите, Павел Филиппович, я позволил себе глупость…

— Именно. — Я поднялся на ноги и одернул полы пиджака. — И я вас прощаю за эту вольность, так уж и быть.

Антон Сергеевич настолько опешил от этих слов, что не смог подняться с кресла. Он смотрел на меня снизу вверх и хлопал глазами…

— Ну, хорошо. До встречи, Антон Сергеевич.

— Буду рад встретить вас вновь при других обстоятельствах, — ответил управляющий, пришедший в себя.

— Конечно. Не трудитесь провожать меня.

Я вышел из кабинета. Секретарша продолжала увлеченно печатать, время от времени поглядывая на экран компьютера. Я прошел через приемную, выбрался из здания и осмотрелся по сторонам. Ко мне тут же подошел один из дружинников.

— Позвольте проводить вас, мастер Чехов.

Значит, Антон Сергеевич уже сообщил охране, что наша встреча закончилась, и предупредил их, чтобы меня провели до дверей. Уж очень он хотел, чтобы за мной проследили, не дали шататься по территории. Я довольно улыбнулся: значит, начальник порта лукавил и ему есть что скрывать.

— Прошу вас помочь мне выбраться отсюда, — согласился я с дружинником и направился вслед за ним к воротам.

Когда я обернулся, то заметил, как на втором этаже качнулась желтая занавеска. Какой же занятой человек станет смотреть, как с его территории уходит обыкновенный адвокат?

Глава 16

Дела у адвоката

Створки со скрипом захлопнулись за моей спиной, и я тяжело вздохнул. Стоило признать, что первый ход в этой партии остался за управляющим порта. Впрочем, это было предсказуемо. Местный хозяин был мужик стреляный и повидал в жизни немало. Думаю, что он имел связи, которые позволяли ему вести себя смело и не бояться угроз. Хотя упоминание моего батюшки все же заставило Антона Сергеевича дрогнуть. Ясное дело, Чехова подкупить он не мог, как и давить на начальника охранки ему было нечем.

Осознание этого наполнило меня умиротворением. Пусть с отцом мы порой не приходили к взаимопониманию, но я точно знал, что мой родственник — человек порядочный.

Я скрестил на груди руки и не спеша пошел по дороге вдоль высокого забора.

Хоть мне и не хотелось, но все же придется применить Силу. И если даже это ничего не даст — тогда идти в суд. Шансов у меня было немного, а если точнее — их не было вовсе. Вряд ли кто-то из работяг пойдет свидетелем, боясь испортить отношения с управляющим. И даже уволенные трудяги вряд ли рискнут здоровьем ради постороннего парня. А начинать полномасштабную войну против порта мне отчаянно не хотелось. Быть может, однажды я и сумею разворошить это осиное гнездо и восстановить справедливость для каждого. Но не сейчас. Понимал, что не потяну и совершенно точно проиграю, если начну эту великую битву сегодня.

— Подожди, Антон Сергеевич. Будут и на твоей улице похороны, — пробормотал я.

Но у меня уже созрел один хитрый план, как можно попытаться взыскать деньги с подлого приказчика для Фомы и при этом не доводить дело до суда. Правда, придется прибегнуть к моим особым талантам.

Никем не преследуемый я обогнул огороженную территорию предприятия, свернул на узкую Портовую улочку, которая спускалась к воде. По обе стороны тянулись серые девятиэтажные здания, фасады которых были густо исписаны граффити. Под ногами хрустели осколки стекла, куски шифера и битого кирпича.

Прошел к бетонному спуску, о который бились пенные волны. Воровато осмотрелся по сторонам и убедился, что никого поблизости не было. Я скинул пиджак, свернул его и аккуратно сложил на выбеленную соленой водой и солнцем бетонную плиту. Над головой носилась пара неугомонных чаек. Чуть дальше от берега покачивались буйки, а ближе к горизонту виднелась лодочка, с которой какой-то упрямый мужик пытался ловить рыбу.

Тут я выдохнул, неспешно призвал свою Силу и активировал тотемы. На секунду замер от эйфории, которую дала темная энергия. Она прокатилась по сосудам, гонимая горячей кровью, а потом волной мурашек прошлась по коже. Каждый волосок на теле приподнялся.

Я сжал кулак, активировав «Радар». И от меня в разные стороны разошлась серая волна. Ее не ощутил никто из живущих. Даже глупые чайки продолжили реять в небе, беспорядочно покрикивая. А вот выбежавший из-под бетонной плиты полосатый кот недовольно зашипел и рванул прочь. Я искренне верил, что в порту порой творятся темные дела, а значит и трупы поблизости обязательно найдутся. И оказался прав.

С минуту ничего не происходило. Лишь сила напряженно вибрировала, изливаясь из тела. А затем от моря послышался едва различимый шепоток, который постепенно перерос в гул. И я активировал связующие нити. По коже пробежал холодок от контакта с призраками. Их было много. Слишком. Я стиснул зубы, чтобы остаться в себе и не дрогнуть. А потом принялся выбирать того из умерших, кто был бы мне полезен. Тут были старые кости, давно обточенные приливами. Почти истлевшие тела, которые что-то удерживало на дне. Совсем еще свежая девица, которая, не останавливаясь, визжала отборным матом. Я поморщился и обрезал нить, которая тянулась от нее. Не хватало мне еще озлобленного призрака вынуть на белый свет. От нее я не получу ровным счетом ничего, кроме потока ярости. Перебирая всех тоскующих и стенающих мертвецов на дне, я нашел одного, который обиженно бурчал что-то про порт. И смерть его была совсем недавней.

Я накинул на него петлю, а остальные нити резко оборвал. Призрак встрепенулся и принялся жадно вбирать в себя темную силу. Я подождал несколько секунду, пока он не напитается, а затем потребовал: «Явись».

Звать умерших стоило уверенно и без тени страха. Иначе сущность продолжит жрать твою силу, а команду выполнять даже не подумает. Любой покойник со временем теряет связь с миром живых и забывает себя. Порой это происходит постепенно, медленно. Особенно если человек жил хорошо или оставил в этой реальности незавершенные дела. А вот ежели несчастный существовал в нужде, и смерть принесла ему лишь облегчение, то он может покинуть этот мир быстро и после него останется только жадная тень души. Но даже ее хороший некромант может использовать и вызнать все, что ему надобно.

Через несколько секунд из воды появился полупрозрачный мужчина в рабочем костюме с логотипом порта. Призрак выбрался на берег, подволакивая ногу, и застыл, неподвижно глядя на меня. Смотрелся он жутковато. Очевидно, что мужчина при жизни хоть обладал крепким сложением, но не мог похвастаться привлекательной внешностью. Поперек лица проходил грубый рубец, который придавал ему лихой вид. Губы при этом кривились в постоянной ехидной ухмылке.

«Зачем ты потревожил меня, чернокнижник?» — послышался в голове шелестящий шепот.

— Хотел узнать кое-что об управляющем порта, — просто сказал я.

«Редкая мразь, — был мне ответ. — Это все?»

Я покачал головой и уточнил:

— Поподробнее бы. Например, обманывает ли он с зарплатой?

Призрак, казалось, даже удивился такому вопросу. Он склонил косматую голову к плечу и окинул меня мутным взглядом.

«А кто же не обманывает честного работягу? Всяк старается сэкономить».

— И как ты думаешь, кто-то из обделенных сможет дать показания в суде?

«Вряд ли. Все держатся за свои места. Какая-никакая, а все ж таки работа. Да и Рабочий Союз не позволит трудягам ни митинговать, ни обращаться в суд».

— А ты? — прямо спросил я.

«Ну, если ты потащишь меня в суд, — прошелестел пришедший. — Но в обмен на помощь мне…»

Призрак подобрался и даже пригладил растрепанные призрачные волосы здоровенной ладонью.

— Слушаю.

«Ты уже наверняка понял, что я умер не своей смертью. Несчастный случай, который замяли. Сказали, что я пропал. По бумагам я в разводе и живу один. Только вот не по документам дочь у меня есть. Внебрачная. Выбьешь из начальника компенсацию для нее — я тебе помогу».

— Постараюсь и сделаю все, что смогу, — честно признался я. — Как тебя зовут?

«Митя, Самсонов сын, — был мне ответ. — А теперь отпусти меня, чернокнижник. Я очень устал. Свет слепит мне глаза. И даже твоя тьма не помогает».

Я кивнул, разорвал плетение, и призрак тут же растворился. Я же еще немного постоял на бетонной плите, вглядываясь в водную гладь. Дыхание восстановилось, и я постепенно перестал ощущать прохладу на кончиках пальцев. Затем поднял пиджак, надел его и поправил манжеты рубашки. Потом я неспешно начал подниматься по улице к портовой парковке. Придется оттуда вызвать машину.

* * *

На парковке меня ждал сюрприз в виде машины отечественного производства. Модель была распространена среди молодежи рабочих районов. Автомобиль был ярко красного цвета и походил на леденец. На колесах красовались литые диски, которые стоили как вся машина. Из салона раздавалась музыка, которая заставляла глухо тонированные стекла вибрировать. Водителя было не разглядеть. Хотя наклейка с диким котом на боковине сообщала, что владелец транспорта «особенно крут».

Едва я подошел к парковке и вынул из кармана телефон, собираясь вызвать такси, как боковое стекло с водительской стороны опустилось. В образовавшийся проем высунулся Фома. Слуга улыбнулся и махнул широкой ладонью.

— Мастер Чехов!

Я удивленно поднял бровь. С утра у Фомы машины не было. Где он успел найти колеса за несколько часов?

Подошел ближе и заметил, что номерные знаки были обычными. Белыми, без цветов и герба семьи.

Фома вышел из салона, обошел авто и с важным видом открыл мне заднюю дверь, предлагая сесть. И я с удивлением отметил, что на слуге был костюм и галстук с гербом семьи.

— Неплохо. — Я довольно усмехнулся и сел на задний диванчик.

Внутри было чисто. Тут пахло лимоном и кофе. Ткань на сиденьях была слегка потертой, а на пластиковой торпеде красовалось несколько знаков Искупителя и его учеников. Видимо, владелец машины был очень набожным человеком и любил ее. К тому же не курил в салоне. На зеркале заднего вида покачивалась фигурка кота в боксерских перчатках. На его крохотной курточке я рассмотрел знак анархистов и улыбнулся.

Я взглянул в окно и отметил, что охранники за нами наблюдают. Вернее, дружинники делали вид, что общаются, но время от времени украдкой посматривали в сторону машины.

Фома же невозмутимо захлопнул дверь и вернулся за руль.

— А здорово ты это придумал, — пробормотал я, глядя в окно, на переговаривающихся у ворот дружинников. — Или Арина Родионовна подсказала?

Фома обернулся ко мне и удивленно уточнил:

— О чем вы, барин?

— Приехать на машине и появиться перед охраной, — пояснил я. — Аристократия обязана помогать людям, которые состоят у них в услужении. Бонус за верность семье.

Фома почесал в затылке, сдвинув кепку на лоб.

— Так, стало быть, вот почему Арина Родионовна настояла, чтобы я нацепил этот галстук. Даже сама его на мне повязала.

— Хитрый ход, — согласился я. — Ты где машину взял?

— Дак, старый знакомец, мой земляк, дал покататься, — ответил слуга. — Негоже вам, барин, на встречи на такси мотаться. Это… — Он пощелкал пальцами, словно вспоминая слово. — Забыл. Как это называется, когда человек на встрече должен быть важным?

— Статус? — предположил я, и Фома кивнул.

— Точно. Не по статусу вам на такси ездить. А я отвезти могу. И привезти.

Я не стал говорить Фоме, что поездка на бюджетном авто не подтвердит мой статус. Парень старался, искал машину, забрал меня из порта, чтобы добавить важности начинающему адвокату. И мне на самом деле нравилось, что помощник сияет от удовольствия. Вместо этого спросил другое:

— У тебя есть права?

Фома важно кивнул.

— Дома, считай, с двенадцати лет за рулем был. Деревня у нас глухая, дорожных жандармов отродясь не было. Вот кузнец и научил, чтобы я по хозяйству помогал. А как только восемнадцать стукнуло, я на права и сдал.

Он повернул ключ в замке зажигания, и двигатель заворчал, заводясь и набирая обороты. Фома обернулся ко мне и предупредил:

— А вам, барин, сейчас в контору надо. Арина Родионовна сказала: дело срочное. Наказала быстрее вас везти.

В голове мелькнула мрачная мысль про Пожарского, и я уточнил:

— Что-то срочное?

— Курьер от вашего начальства приехал, барин. Вот и отправили меня за вами.

Фома вывернул руль, и машина выкатила с парковки. Мотор мерно гудел, мимо проносились дома. Я потер ладони, разгоняя в сосудах кровь, и понял, что немного озяб. Все же сил покойник у меня вытянул прилично. Вот что значит не практиковаться некоторое время.

— Права была бабушка, когда говорила, что надобно завести пару домашних мертвецов из какого-нибудь острога, — пробормотал я себе под нос.

Тут же хмыкнул, представив, как обрадовался бы Фома, узнав, что подвал будет использован по назначению.

За время поездки слуга сам не интересовался, как прошла встреча. Хотя по виду парня было заметно, что он несколько раз хотел начать разговор. Фома поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Я же не спешил сообщать о том, что переговоры прошли довольно прохладно. Даже несмотря на то, что определенных успехов мне все же удалось добиться. Однако терзать сердце парня не стал.

— Управляющий говорит, что ты там не работал, — произнес я, прикрыв окно.

— Врет он, вашество. Неужто бы я стал врать? — Парень обиженно сдвинул брови.

— В этом я не сомневаюсь. Даже говорить такое не стоит.

— Спасибо. — Мой водитель вздохнул, и его плечи расслабились.

Я вдруг понял, что он беспокоился, что я ему не поверю. Сколько же в жизни пришлось хлебнуть этому простому парню, что он постоянно ждет подвоха. И при этом остается таким добряком.

— Откровенно говоря, я и не ждал от этого дельца ничего хорошего. На вид он порядочный. Одет просто, не нацепил на себя золото и рубины.

— Это вы, барин, бригадиров некоторых не видели. Они себе и зубы желтяком покрывают. И на пальцах перстня размером с болты носят.

— Много получают? — Я сощурился.

— Ну не на последние же барыши золотишко прикупают, — резонно заметил Фома. — Они ж собирают деньгу за всех работников в бригаде, а потом кому платят, а кого… — Парень повел плечами. — Может мне еще свезло. Как знать, могли бы и ножичком по горлышку провести и утопить. Делов-то.

— А деньги с подельниками поделить и присвоить, — продолжил я мысль и стукнул ладонью по обивке сиденья. — Спросу с пропавших никакого.

— Управляющий на это сквозь пальцы смотрит. Так, когда я решил уйти, мне бригадир предложил дождаться его друга. Но не понравилось мне то, как он на инструменты за моей спиной косился. Не хочу наговаривать, вашество, но я подумал: тюкнет он мне по голове и поминай как звали.

— Ты правильно сделал, что ушел. И что ко мне обратился, тоже верно сделал.

— Спасибо, что приняли, — тихо произнес парень и поджал губы.

— Я тебя не из доброты душевной приютил, — напомнил я. — Ты нанят на работу. И договор у нас подписан.

— Это да. — Фома сразу взбодрился.

— И если уж на то пошло, ты мой клиент. Так что дело я буду решать.

— И как же вы это сдюжите, вашество? Ежели этот хлыщ сказал, что я все вру? Мое слово против его слов.

— Ты не единственный недовольный работник, — заметил я и усмехнулся.

— И надобно найти других?

— Уже нашел, — сообщил я и хлопнул Питерского по плечу. — Осталось все обдумать и исполнить.

Поездка домой была короче предыдущей. Оказалось, что Фома неплохо знает город. Он то и дело срезал дорогу через дворы или по малознакомым мне узким улочкам. И до офиса мы добрались быстро.

Фома затормозил у крыльца дома и обернулся ко мне.

— Ну вот, барин. Приехали.

— Спасибо. Ты отлично справился.

— Пока тут жил да в порту работал, часто катался с приятелем, — пояснил он.

Я вышел из машины, вошел в арку, поднялся на крыльцо и ступил в офис, где меня уже ожидала Арина Родионовна.

— С возвращением, мастер Чехов.

— Кто-то из тех, кто приходил до обеда, возвращался? Или новые клиенты наведались?

Девушка покачала головой.

— Нет. Никого не было. Но вы вовремя вернулись. Курьер недавно привез вам новое дело.

Я удивленно поднял брови.

— Вот как?

Арина кивнула, взяла лежавшую на краю стола бумажную папку и протянула ее мне. И я заметил штамп жандармерии на лицевой стороне. Такие печати обычно ставят на дела нарушителей общественного порядка либо на копиях уголовных дел. После стандартных мероприятий жандармы снимают копии со всех документов и передают их адвокату подозреваемого или нарушителя. Папка была обернута бечевкой и опечатана сургучным оттиском. Значит, секретарь решила ее не вскрывать.

— Удалось договориться с портовой компанией? — уточнила девушка, и я покачал головой, ответив:

— Нет. Управляющий сказал, что Фома никогда у них не работал.

Покосился на слугу, который вошел в приемную. Тот горестно вздохнул, и вид у него стал совсем уж грустным.

— И ничего нельзя доказать? — Арина Родионовна подала помощнику кружку с чаем.

— Спасибо. — Он обхватил посуду пальцами, будто хотел согреться.

— Не вешать нос, — приказал я. — Это только начало. Мы не сдаемся. Сейчас я напишу претензию, и направим ее официальным письмом, — добавил я и пошел в кабинет.

Открыл дверь, сел за стол и бросил перед собой папку. Это дело может немного подождать. А сперва я решу вопрос с портом.

Глава 17

Только так…

Я включил компьютер, дождался, пока загрузится система. Затем открыл новый документ и быстро набрал текст, который продумал еще во время поездки. Досудебная записка была сухой и короткой. В ней я изложил суть претензии и добавил с мстительным удовольствием: «Довожу до вашего сведения, что трудоустройство Фомы Питерского в вашей компании в указанные им сроки могут доказать несколько свидетелей, которые смогут подтвердить указанные мною факты». Имена этих самых свидетелей я, естественно, указывать не стал. Перечитал письмо и довольно улыбнулся: пусть теперь начальник порта понервничает и гадает, есть ли у меня доказательства для суда или это просто блеф.

Нажал на кнопку печати и услышал шум включенного принтера в приемной.

Затем мне пришлось войти в сеть, чтобы отыскать Митю, Самсонова сына. Как и ожидалось, заметок о нем в официальных новостях не нашлось. Маленький человек жил в крупном городе и делал это на редкость тихо. В сводки происшествий не попадал и законы не нарушал. Однако я сумел обнаружить его анкету на сайте поиска работы «Раб точка ру». Со снимка на меня смотрел суровый мужчина с жутковатого вида шрамом на лице. Из информации под фото стало ясно, что жил он в общем доме на Карпатской. Местечко довольно мрачное, но вполне подходящее для одинокого работяги, который копит деньги и не тратит их попусту. В графе семейное положение значилось «одинок и не обременен детьми». Однако в контактах я нашел номер телефона и женское имя. По этим данным на этом же сайте нашлась другая анкета. В карточке был снимок русоволосой девицы семнадцати лет. Ниже следовал список искомых вакансий, в который значилась прачка, уборщица и другие профессии, не требующие особых навыков. Также оказалось отмечено место проживания — приют для девиц, оставшихся без попечения взрослых. Это была дочь Мити, в чем я не сомневался. И дело не только в отчестве девицы. Уж слишком похожи были их лица, если не учитывать шрам мужчины.

Недолго думая, я набрал номер телефона и приложил аппарат к уху. После пары долгих гудков мне ответили.

— Алло?

— Здравствуйте, Глафира Митиевна. Вас беспокоит адвокат Павел Филиппович Чехов.

— Да? — испуганно отозвалась девушка.

— У меня для вас печальные новости о вашем отце.

Из трубки донесся прерывистый вздох.

— Мне доподлинно известно, что Митя, сын Самсонов, погиб на работе в результате несчастного случая.

— Точно? — спросил голос. — Вы прямо знаете, что батька мой не живой?

— Простите, что сообщаю вам это по телефону, но мне необходимо ваше согласие на подачу заявления на выплату компенсации от порта вам, как единственной родственнице погибшего.

— Не понимаю, о чем вы. — Девушка всхлипнула. — В порту мне сказали, что я батьке никто и со мной даже говорить не стали. Погнали взашей.

Я зажмурился, чтобы рассеять мутную пелену ярости, что качнулась перед глазами. Отчего-то ясно представил несчастную девушку, стоящую в воротах порта. И презрительные взгляды дружинников, которые просто вытолкали беднягу прочь.

— Мне жаль, что так произошло. Но это недоразумение, которое я хочу исправить.

— У меня нет денег, господин, чтобы оплатить вам работу, — сдавленно сказала Глафира.

— Я возьму с вас ровно одну копейку, чтобы мне стало дозволено сделаться вашим официальным представителем. Вы сможете внести эту плату в кассу моей конторы?

— Всего лишь копейку? — уточнила девушка. — Как же так, господин?

— Вы можете прийти по адресу конторы и оформить заявку через моего секретаря. Она примет заявление и оплату. И я отправлю претензию в порт. Если сможете сделать это сегодня, то дело решится быстрее.

— Разве так можно? — взволнованно спросила Глафира. — Разве так бывает?

— Ваш отец хотел, чтобы вы получили компенсацию, если с ним что-то случится. И раз беда произошла, то его воля должна быть исполнена. Я сделаю все, чтобы так и случилось.

Далее я продиктовал девушке адрес и часы работы кабинета. Она робко переспросила цену за услуги, явно обескураженная названной суммой. И только после моего заверения, что ошибки нет, немного успокоилась.

— Буду у вас в течение получаса.

— Это было бы идеально.

— А как его не стало? — спросила она, когда я уже был готов закончить разговор. — Мы мало общались. Так вышло, что познакомились совсем недавно, после смерти матушки. Я помогала ему устроиться в городе. Оформила анкету на «Раб точка ру», потому как сам он и не умел пользоваться сетями.

— Он очень тепло о вас отзывался, — легко солгал я.

— Он страдал? — выпалила девушка.

— Это был несчастный случай. И насколько я знаю, ваш батюшка не мучился.

— Благодарю вас, Павел Филиппович. Век не забуду вашей доброты.

— Еще ничего не сделано… — начал было я.

— Никому до меня и дела не было, — взволнованно перебила меня Глафира. — А вы… вы…

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы восстановить справедливость, — сказал я спокойно и добавил: — Спасибо, что доверяете мне это дело.

После того как положил трубку, я еще раз посмотрел на снимок девушки и покачал головой. Сироте остро нужна компенсация, которую порт должен был выплатить ей после потери отца. Уверен, что Митя оставил в договоре о найме упоминание о дочери, раз, будучи призванным мной, вспомнил об этом. И даже если этой графы в документе не было, по закону империи все не достигшие совершеннолетия дети имели право на выплату при внезапной смерти родителей на производстве.

Я составил второе письмо в порт, но уже от родственницы призрачного свидетеля. Где от имени дочери пропавшего указал, что Митя, Самсонов сын, утоп во время несчастного случая на производстве, и снова упомянул таинственного свидетеля. Для правдоподобности добавил информацию о примерном месте, где покоится труп. И что на это самое место указал таинственный свидетель.

Снова загудел принтер, распечатывая очередное письмо. Я же вздохнул и откинулся на спинку кресла. Если Глафира, как и обещала, придет сегодня и составит договор, то до вечера Фома отвезет письма в порт. А дальше дело техники. Если же и это не поможет, то придется прибегнуть к крайним мерам. И дело не в обещании призраку, которое я дал по всем правилам некромантов. Я произнес, что «сделаю все, что смогу». Это означало, что если возникнут препятствия, то мне можно отступить и отказаться от обещания.

Я вдруг отчетливо понял, что пойду до конца, чего бы мне это не стоило.

— Только так и никак иначе, — задумчиво произнес я фразу, которую услышал недавно, и понял, что для меня эти слова сейчас прозвучали вполне разумно.

Взял с края стола папку, срезал бечевку канцелярским ножом и с хрустом разломил темную сургучную печать. В папке нашлось несколько листов. Протокол осмотра места происшествия, где было упомянуто, что вчера ночью, вернее, уже сегодня утром, в рабочем районе был обнаружен труп гражданина Левина. Я внимательно прочел все до последней строчки и отложил документ.

Взял протокол задержания подозреваемого. Им оказался некий Гордей Петров. И этого самого человека мне нужно было защищать. С некачественной ксероксной копии на меня смотрел почти черный овал лица.

Третьей бумажкой был протокол допроса, в котором не было ничего интересного. Подозреваемый вину категорически отрицал. Дополнительных сведений не давал и в резкой форме настаивал на вызове адвоката. Поэтому повторный допрос был назначен на завтра. А дело в спешке передали первому попавшемуся свободному адвокату.

Последним было заключение мастера-эксперта, который признавал происшествие убийством, так как нападение на жертву было со спины, что не давало ей шанса на ответные действия по защите жизни.

Я отложил папку и вновь откинулся на спинку кресла. Дело об убийстве, да еще на старте карьеры. Не ожидал, что мне придется столкнуться с таким так скоро. Очень интересно.

Убийством в империи считалось только бесчестное лишение жизни. К ним относились нападение со спины, похищение и убийство в плену либо отравление ядом. В некоторых случаях убийством признавалась стрельба в спину. Каждый случай лишения жизни, будь то бастард, аристократ или простолюдин, рассматривался по отдельности. И в деле принимал участие мастер-эксперт, который мог подтвердить факт убийства. Только после этого жандармы заводили дело и приступали к расследованию. Остальные случаи лишения жизни, например, нападения аристократами друг на друга, хоть и пресекались жандармерией, но преступлением не считались. При самом плохом раскладе, за убийство в честной драке виновник мог заплатить штраф в казну и виру семье. Но в таком случае семья потерпевшего могла не принять виру с извинениями и отомстить. Честное лишение жизни при этом вполне допускалось.

Отдельным пунктом шли дуэли, из которых семьи устраивали целые шоу. Перед дуэлью проводилась целая компания для привлечения внимания к событию. Иногда это занимало месяц, а то и больше. Как правило, все заканчивалось первой пролитой кровью или травмой.

В недалеком прошлом одна из дуэлей продолжалась почти полгода, и ее участники охотились друг за другом по всей столице. Поговаривают, что сам император следил за происходящим и ставил на победителя. Но официально правитель не заявлял о своем интересе.

В случае совершения тяжких преступлений рассчитывать на помощь коммерческого адвоката могли только аристократы. Бастардам и простолюдинам на время проверки по делу назначались стажеры и малоопытные адвокаты из коллегии Министерства Юстиции. Это была сделано для того, чтобы опытный специалист не препятствовал жандармам первые двое суток до предъявления обвинения. После выдвижения обвинения, бедолага мог сменить адвоката. Если кто-то в городе взялся бы его защищать. Потому что зачастую после обвинения человек был уже обречен на заключение в острог.

Я вздохнул и покосился на часы. Сегодня я хотел решить дело Фомы. Но мне нужно побеседовать с подозреваемым. Узнать, как все было, выбрать стратегию защиты и решить несколько мелких вопросов. Сливать свое первое дело об убийстве я не собирался. Так что придется поторопиться.

Я хлопнул ладонью по столу, поднялся с кресла и вышел в приемную.

— Арина Родионовна, позвоните, пожалуйста, в Крестовский острог. Мне нужно поговорить с задержанным Гордеем Петровым.

Девушка кивнула и сняла с рычага трубку.

— Дело об убийстве? — как бы между прочим поинтересовалась она, набирая номер.

Но голос девушки едва заметно дрогнул. Стало ясно, что ей интересно содержимое папки, которую мне передали.

— Да. Мне досталось именно такое дело.

Девушка открыла было рот, чтобы что-то уточнить, но в этот момент на другом конце провода раздался голос, и секретарша защебетала в микрофон трубки:

— Да, добрый день. Вас беспокоит офис адвоката Чехова. По поводу одного из задержанных. Гордея Петрова… Павел Филиппович хотел бы побеседовать со своим подзащитным до завтрашнего допроса… Да, Чехов назначен адвокатом гражданина Петрова… Хорошо, спасибо.

Она положила трубку на рычаги и обернулась ко мне.

— Сегодня до семи вечера.

— Отлично, — ответил я и вытащил было из кармана телефон, но вспомнил, что теперь у конторы есть машина с личным водителем.

Вынул из принтера бумаги, расписался внизу каждого листа и попросил Арину Родионовну:

— Поставьте печати и запечатайте в конверт. Печать в моем кабинете…

— Я купила оттиск для справок и официальных писем, — мягко перебила меня секретарша.

— Вы просто чудо, Арина Родионовна.

Девушка зарделась, показавшись невероятно привлекательной, и я заставил себя отвести от нее взгляд.

— И еще, — я откашлялся, — сегодня к нам должна зайти девица с именем Глафира Митиевна. Оформите ее как клиентку агентства за номинальную одну копейку и примите от нее заявление. Я его уже написал. Глафире надо будет только поставить свою подпись.

Секретарша изучила документ и между ее бровей залегла складка.

— Есть вопросы? — озаботился я.

— Все в порядке, — ответила Арина рассеянно.

— Сиротка? — деловито осведомилась Любовь Федоровна, заглянув через плечо секретарши. — Да еще и за минимальную стоимость… а ты хорош, Павел Филиппович. — Женщина мне подмигнула и продолжила: — Мы оформим помощь как благотворительную в интересах государства. Получим послабление в налогах и…

— Хорошо, — отмахнулся я от призрака. — Делайте, как посчитаете нужным.

Виноградова взмыла к потолку и исчезла в выбеленной поверхности.

Арина Родионовна смотрела на меня испытующе, явно ожидая пояснений.

— Любовь Федоровна довольна нашей работой, — сказал я и пожал плечами.

— О… — Девушка не нашлась с ответом и села на свое место.

Открыла ящик стола, вынула конверт, вложила в него претензионные письма, ловко шлепнула на бумагу печать и протянула его мне.

— Прошу, мастер.

В этот момент в дверь постучали. Фома почти сразу открыл гостю и вежливо сообщил:

— Добро пожаловать в агентство адвоката Чехова.

— Ой, — послышался тонкий голосок, и я узнал свою недавнюю собеседницу.

— Глафира Митиевна, — позвал я девушку, подходя к порогу, — вам не о чем беспокоиться. Это мой помощник.

— Здравствуйте, — пролепетала бледная гостья и неуверенно улыбнулась. — Я с вами говорила…

Глафира была невысокой, крепко сбитой девушкой с обветренным лицом и натруженными руками. На ней было застиранное серое приютское платье с белоснежным накрахмаленным воротничком. Волосы оказались убраны под чепец. В ладонях она сжимала слегка потертый ридикюль.

— Все верно. Проходите. — Я сделал приглашающий жест рукой. — Если у вас нет вопросов, Арина Родионовна оформит заявление.

— Мне неловко спрашивать у вас, господин, — пролепетала Глафира. — Вероятно, я должна буду вам выплатить процент из компенсации.

— С чего вы это взяли? — Я нахмурился.

— Ведь вы с меня денег сейчас не берете, — пояснила девушка и села в кресло, вероятно от того, что ноги ее подкосились.

— Послушайте, дорогая Глафира Митиевна. — Я сел в соседнее кресло и вздохнул. — Я веду дело, в котором ваш батюшка косвенно помогает.

— Он же почил, — прошептала девица и испуганно икнула.

— И его дух покинет наши пределы, когда справедливость в отношении вас восторжествует.

— Так вы тот самый… — прошептала гостья и стала еще бледнее, хотя казалось, что дальше некуда.

В этот момент дала о себе знать Арина Родионовна. Она откашлялась и решительно взяла дело в свои руки.

— Павел Филиппович, вот бумаги, и я полагаю, что вам пора ехать.

От неожиданности я кивнул. Положил конверт в папку, обернулся к замершему в углу слуге.

— Фома, ты же знаешь, где Крестовский острог?

— Знаю, барин. Как же не знать? — спокойно ответил тот.

— Тогда поехали, — сказал я и повернулся к Глафире. — Денег других с вас мы не возьмем, кроме оговоренной одной копейки. Да и берем мы ее лишь потому, что только так я официально могу представлять ваши интересы.

— Все верно. — Секретарша улыбнулась и обратилась уже к гостье: — Хочу предложить вам чай. Вкусный и крепкий.

Я понял, что вполне могу оставить девицу со своей сотрудницей.

— А эта секретарка — важная фифа, — с уважением протянул Фома, когда мы оказались снаружи. — Вона как распорядилась. И ведь не возразишь, ведь все верно сделала. Я уж думал, что та девчушка сейчас от нас побежит, только пятки сверкать начнут.

— Повезло нам с Ариной Родионовной.

— А еще она пирог от сегодняшней промакации совсем не стала есть. Сказала, что он для фигуры вреден.

— Вкусный пирог? — с тоской уточнил я.

— Не очень. — Фома замешкался. — Я его не стал вам оставлять, чтобы ваш желудок не портить. Все сам съел.

— Спасибо. — Я едва скрыл усмешку. — Повезло мне с тобой.

— Это факт, — подтвердил Фома.

Глава 18

Острожная беседа

Крестовский острог расположился на окраине Московского района. Свое название он получил за внешний вид. Здание было построено из красного кирпича в форме креста и с высоты птичьего полета выглядело как мрачное перекрестье. Каждое крыло строения было названо в честь одного из императоров — защитников отечества.

Небольшой храм на территории острога смотрелся странно. Против обыкновения его стены не были выбелены, а купола не сияли позолотой. Храм был сколочен из досок и окрашен серым. Куполов не было вовсе. Вместо них на покатой крыше был установлен крылатый ангел с мечом в руке. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что даже Искупитель не повернет свой лик к жителям. Лишь ангел мщения опустит на их поникшие головы меч возмездия.

Машина остановилась у металлических ворот, на створках которых красовался герб пятого отдела жандармерии, в ведении которого находились каторжные поселения да остроги. Автомобиль оббежал юркий человек в синей форме и отметил что-то в небольшом блокнотике, который тотчас скрылся в кармане мундира.

Ворота медленно открылись, пропуская авто на территорию. Фома с тревогой покосился на меня.

— Нехорошее это место, вашество. Не дай небушко попасть сюда в оковах.

— Не переживай. У тебя же есть адвокат, — обнадежил я парня, и тот скривился, словно откусил лимон.

Автомобиль проехал дальше и остановился у пропускного пункта. Тотчас за бампером позади раскатали ленту из металлических шипов.

— Избави от такого зла, — прошептал Фома и коснулся торпеды с образами тремя пальцами.

— У меня назначена встреча с задержанным. — Я опустил окно и протянул сидевшему в будке усатому сержанту документы. Охранник взял бумаги, внимательно изучил их. Потом осмотрел меня, бросил взгляд на боковину машины с хулиганской наклейкой и нахмурился. Но все же сделал отметку в журнале и махнул рукой: проезжаете, мол.

Фома остановился на парковке, рядом со служебными полосатыми машинами, и обернулся ко мне.

— Я вас здеся подожду, барин, — буркнул он.

— Не переживай ты так. Скоро поедем по делам дальше.

— Хорошо, вашество.

Я вышел из машины и поправил полы пиджака. Осмотрел административный вход в здание, отметив, что в нескольких метрах от него стоят вооруженные охранники. Они тоже оценили прибывший транспорт, и один из парней направился в мою сторону.

— Все в порядке? — уточнил я, шагнув навстречу.

— Любопытный у вас транспорт, господин… — Фраза прозвучала вопросительно.

— Павел Филиппович Чехов, — весомо произнес и заметил, как парень перестал щериться. — И транспорт для поездки по рабочим районам очень даже подходящий. Попрошу вас не докучать моему водителю с вопросами относительно моего выбора машины. Это понятно?

Прозвучало немного высокомерно, но я понимал, что в мое отсутствие с этих мордоворотов станется прицепиться к Фоме. Себе же я сделал мысленную пометку как можно скорее сменить машину на подходящую статусу. Хотя и простой транспорт нам вполне может понадобиться. Только без меток анархистов.

— Извините, ваше сиятельство. Не извольте беспокоиться, — пробормотал охранник и ретировался к своим коллегам.

Я проводил его мрачным взглядом и направился к дверям отдела. Поднялся по потертым, щербатым ступеням крыльца, потянул на себя скрипучую створку.

На вахте дежурили трое бойцов в одинаковой черно-синей форме с имперским двуглавым орлом. Все они были на вид довольно сытыми, и я бы даже сказал: откормленными. Отчего-то мне подумалось, что при побеге кого-нибудь из камер никто из этой троицы не пробежит следом и ста метров. Но я мог и ошибаться. Как знать, вдруг у них кость широкая или мышцы крепкие.

— Адвокат Чехов. К Гордею Петрову, — коротко произнес я, доставая из кармана удостоверение.

Один из парней внимательно взглянул на протянутые корочки и кивнул, проворчав:

— Идемте, мастер.

Он коснулся кнопки, и турникет пискнул, пропуская меня в холл, в центре которого стояла статуя Немезиды. Только здесь богиня высилась с занесенным для удара мечом, словно собираясь вынести приговор. Выглядела она внушительно.

Парень свернул в западное крыло, отпер дверь, дал знак дежурившему на посту напарнику.

— Открывай.

Его коллега встал с потертого кресла, неспешно подошел к двери.

— Новый задержанный? — гнусаво протянул он. — У нас так-то мест нет. Все камеры переполнены. Уже на головах друг у друга сидят.

— Нет, — отмахнулся мой провожатый, — адвокат. Для беседы с подзащитным пришел.

— А, — коротко ответил жандарм, отпирая дверь.

Мы оказались в коридоре, по обе стороны которого тянулись железные двери камер. Залитый бетоном пол кто-то додумался покрасить в черный цвет. А в центре шла яркая желтая полоса, теряющаяся вдали. Источниками света тут были узкие лампы под колпаками из металлической сетки. Провожатый отпер крайнюю слева дверь и сделал приглашающий жест.

— Прошу, мастер. Сейчас приведу задержанного.

— Спасибо, — ответил я и прошел в большое помещение.

Здесь не было ни двухъярусных металлических кроватей, ни умывальника в углу. Только большой, обитый нержавейкой стол, да два прикрученных к бетонному полу стула. Я сел на один из них и поежился от холода. Узкое окно под потолком было забрано решеткой, и сквозь мутное стекло сочился скудный свет. Лампа над головой мерно гудела и время от времени едва заметно мерцала. Мне показалось, что тут очень отчетливо пахнет металлом, вот только пол был тщательно вымыт.

Я положил на стол папку с документами, принялся перебирать бумаги, в ожидании, когда приведут моего клиента. Едва случайно не задел тревожную кнопку.

Охранник вернулся через десять минут. Я не услышал его приближения и вздрогнул, когда дверь с лязгом отворилась. В кабинет втолкнули светловолосого парня лет двадцати. Рукава серой робы его были закатаны до локтей. И я заметил, что на левом предплечье парня были набиты синеватой тушью три карты. Тройка, семерка и туз. На правой же красовался знак анархистов, под которым было написано: «Сыны».

— Вот, мастер. Как только закончите беседу, нажмите кнопку.

Я кивнул и попросил:

— Раскуйте его, если вам несложно.

Стражник округлил глаза и уточнил:

— Вы уверены, господин? Желаете, чтобы я с него оковы снял?

— Именно, — подтвердил я и нетерпеливо взмахнул рукой. — Если вас не затруднит, то можно все сделать скорее?

Мужчина пожал плечами: мол, дело ваше, мастер адвокат. Но вид его давал понять, что эта идея ему очень не нравилась.

— Если преступник возьмет вас в качестве живого щита, то будет сами виноваты, господин адвокат, — все же предупредил.

— Я вас понял.

— Руки! — приказал он, и парень безропотно протянул в его сторону ладони.

Конвоир щелкнул ключом, и задержанный чуть слышно выругался, потирая затекшие запястья.

Охранник вышел из помещения. Дверь захлопнулась, щелкнул замок. И мы остались вдвоем с Петровым.

— Присаживайтесь, — я указал на свободное место напротив моего, — в ногах правды нет.

— А она есть хоть где-то, господин хороший? — Парень усмехнулся и сел на стул. Откинулся на спинку, скрестил руки на груди и с интересом уставился на меня.

— Меня зовут Павел Филиппович Чехов. Сегодня мне пришло назначение стать вашим защитником в этом деле.

Я постучал пальцем по тонкой папке.

— Защитник — звучит сильно, — хмыкнул Гордей. — А сколько дел подобных моему вам доставалось?

— Не стану лукавить, гражданин Петров, ваше дело об убийстве в моей практике первое.

— Ясно. — Парень криво усмехнулся. — И закроете вы его прямо сейчас, верно?

Я проигнорировал выпад и взял в руки лист.

— Итак, Гордей, вы подозреваетесь в убийстве гражданина Бориса Левина. Статья четыреста пятьдесят восемь Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. Вам грозит от десяти лет каторги.

Я взглянул на Гордея, но тот только равнодушно пожал плечами. Сейчас я заметил то, что при первом взгляде не бросилось в глаза. Петров явно был не из домашних мальчишек, которые хорошо учатся в школе и думают о своем будущем. Не из тех, кто идет в профессиональное училище, чтобы потом пополнить ряды работяг на заводе по соседству с отчим домом. Судя по многочисленным шрамам от ножа на его предплечьях, у него была бурная юность. Также на лице виднелся тонкий рубец, который криво вился от виска до подбородка. Парню когда-то повезло разминуться с оружием, которое могло оставить его без глаза.

Меж тем Петрова не смутило мое внимание.

— Вы курите, господин хороший?

— Нет. Не имею такой привычки.

— Жаль. — Парень вздохнул и с легкой надеждой спросил: — И сигарет с собой вы, конечно же, не захватили?

— Нет. — Я развел руки в стороны.

— Жаль, — повторил Гордей и как-то без злобы добавил: — В следующий раз, господин хороший, не пожалейте рубля и купите несчастному сидельцу пачку хоть каких-нибудь сигареток.

— А если мой клиент не курит? — спросил я с ленивой усмешкой.

— За сигаретку тут можно выменять кусок сахару или пару ломтей хлеба.

Я ни на секунду не поверил, что Гордей стал бы меняться на еду. Словно подтверждая мою мысль, он вынул из-за уха мятую сигарету, достал откуда-то из-за манжеты рубашки спичку, ловким движением зажег ее о подошву ботинка и закурил.

— Первый раз слышу про этого вашего Левина. — Он затянулся и выпустил клуб сизого, густо пахнущего смолой дыма.

— Я адвокат. Приехал, чтобы обсудить линию вашей защиты, — напомнил я.

— Чехов… — Парень задумчиво потер ладонью острый подбородок. — Уж не сын ли Филиппа Чехова? Начальника охранки?

Он склонил голову и с интересом посмотрел на меня, ожидая ответа. И я кивнул, подтверждая:

— Он самый.

— Отец ловит нашего брата, а сын отпускает, — задумчиво произнес парень и снова затянулся. — Парадокс.

— Поверьте, отец тоже не в восторге от такого расклада, — отметил я.

Задержанный криво усмехнулся.

— Могу себе представить.

— Очень вряд ли. Итак, расскажите про случившееся, — сменил я тему разговора и сразу же предупредил: — Только максимально честно. Как на исповеди у жреца-синодника.

Парень пожал плечами и оглянулся, словно услышал кого-то за тяжелой дверью.

— Если вы не желаете со мной общаться, то давайте разойдемся. Я мог бы изначально не тратить на вас время и дождаться завтрашнего допроса. И уж потом явиться, чтобы отметить дело завершенным.

— Вот это меня и удивляет, Павел Филиппович. — Он выговорил мое имя по буквам и посмотрел в упор.

Его словно выцветшие серые глаза казались неживыми. Наверно этот взгляд пугал обычных людей, и парень ждал, что я дрогну. Но я был некромантом и привык смотреть в подернутые мертвой пеленой провалы в черепах. Меня не особо впечатлила попытка подавить меня разглядыванием.

— На этом мы завершаем наше знакомство? — с усмешкой поинтересовался я. — Проводить с вами весь вечер не входит в мои планы.

— Вам, небось, надобно вернуться в свой большой дом или встретиться с особенной красивой кралей из высокородных, — протянул парень с какой-то голодной завистью.

Я покачал головой и поднес ладонь к кнопке, чтобы вызвать конвоира.

— Да нечего особо рассказывать, — быстро проговорил Гордей, перестав играть в опасного мерзавца. — Я видел Борюсика в игорном притоне. Есть один такой во дворах, где доходные дома купца Афанасьева.

— Он играл? — тотчас уточнил я.

— Перекинулись в картишки, он, как водится, проиграл. — Мой подзащитный вновь глубоко затянулся. — В картах ему никогда не везло. Потом я поехал домой. А куда отправился Борюсик, то мне неведомо.

Я кивнул. Значит, парень был последним, кто видел погибшего.

— Вам грозит от десяти лет каторги, — напомнил я.

Ответом мне было равнодушное пожатие плечами.

— В моей семье все отбывали. Дед, отец, дядя, брат и отчим. Так что не страшно. Там меня встретят как родного. Выделят койку в теплом уголке и место за столом. Мамка будет слать посылки с конфетами. А я писать письма всяким бабенкам, которые хотят романтики из-за решетки. И будет у меня все как надобно, господин хороший. И кормить меня будут исправно. И одевать за счет ваших же налогов, и марки выдавать для писем. Уж поверьте, не пропаду.

— Хотите сказать, что не стоит и пытаться вас защитить? — с неожиданной злостью выдал я. — Что я просто напрасно трачу на вас свое время?

— Вместо того чтобы тратить его на что-то более важное и наверняка более приятное, — продолжил за меня парень, и в его голосе зазвенело отчаяние. — Нет. Не хочу я идти на каторгу, не за что. Ежели бы и правда я убил Левина этого никчемного, то другой разговор был бы. Но я его и впрямь не трогал, господин хороший.

— Убитый много проиграл? — уточнил я, сменив тему разговора.

— Не особо, — ответил Гордей и шмыгнул носом. — Он остался мне не так уж много должен. Но не такие деньжата, за которые ему стоит сунуть заточку под ребра.

«Да убитый еще и денег должен был. Значит, и мотив есть», — подумал я с досадой.

— Левина застрелили, — на автомате поправил я парня, глядя в протокол осмотра.

— Может быть, — не стал спорить Гордей, — но я бы заточкой пырнул. Так оно надежнее и дешевле. Выкинул потом в реку и живи красиво дальше. А пистолет жалко выбросить. Он денег стоит. И оставлять себе дороже.

— Логично. — Я задумчиво кивнул.

— Говорю же: я его не убивал. Да и видел его в последний раз в игорном притоне.

— Хорошо. Кто-то может подтвердить ваше алиби?

Парень на секунду задумался, затем усмехнулся и покачал головой.

— Вы как будто не понимаете ничего, Павел Филиппович. Вы же знаете, что означает знак «Сынов»?

Он указал на татуировку анархиста.

— Смутно, — ответил я. — «Сыны» довольно крупная организация. Но о делах ваших ничего не ведаю.

— Неужели? — недоверчиво прищурился Гордей, а потом добавил: — Вы счастливый человек. А быть может, все дело в том, что вам не пришлось расти на улицах.

— Время, гражданин Петров, — напомнил я. — Давайте по существу.

— Что ж. — Задержанный вздохнул, сделал последнюю затяжку, бросил окурок на пол и затоптал его подошвой ботинка. — У жандармов выпал шанс получить звонаря. И сейчас они очень хотят узнать от меня как можно больше про дела нашей организации.

— Вот оно что, — пробормотал я.

— И выбор у меня невелик. Либо я рассказываю про «Сынов» что-то за старое, можно даже не особо важное, либо меня обвинят в убийстве, — закончил парень.

— Ну, обвинение очень хлипкое, — ответил я и отложил лист, что держал в руках. — Прямых улик нет. Отпечатков на орудии убийства у жандармов нет; следов вашей крови или волос на месте преступления нет; свидетели, которые видели, что именно вы убили Левина, тоже отсутствуют. Хотя свидетели могут появиться.

Парень цинично усмехнулся и с превосходством заявил:

— Нет, это вряд ли. Мало кому хватит ума пойти против одного из нас.

Я, кивнув, спокойно подытожил:

— Уже славно. Теперь главное. Стойте на том, что вы никого не убивали. И тогда, возможно, все будет хорошо.

— Возможно? — Парень впервые искренне улыбнулся.

— Увы, стопроцентной гарантии дать не может никто. — Я развел руками и добавил: — Но сделаю все, что в моих силах, чтобы вас выпустили из острога с извинениями. Для меня это дело может и первое. Однако я пришел в свою профессию работать. Мне важно восстановить справедливость. Если вы не убивали Левина, то и сидеть за это преступление не должны.

Гордей кивнул.

— Ну и на том спасибо, мастер Чехов. Если это все…

— Пока все, — подтвердил я. — Мне важно было встретиться с вами и выяснить вашу позицию. К назначенному на завтра допросу я подготовлюсь лучше.

— И про сигареты вспомните перед приходом, Павел Филиппович. Прошу от души. Не забуду вашей доброты. Тут и правда тяжело с этим.

Я нажал на кнопку вызова. Буквально через пару минут дверь открылась, и в помещение вошел конвоир.

— Можно уводить задержанного, мастер?

Я кивнул, а парень встал со стула и протянул конвоиру руки. На запястьях Гордея защелкнулись браслеты, и он, не оглядываясь, вышел из комнаты. А следом сырую холодную допросную покинул и я.

Глава 19

Несостоявшийся друг

— Мастер Чехов?

Незнакомый голос прозвучал за спиной, когда я уже был напротив дежурки.

Я остановился и обернулся. В нескольких метрах позади стоял незнакомый парень. Он был старше меня лет на пять, едва ли выше меня самого, крепкий, со светлыми волосами, загорелым лицом, проницательным взглядом и прямым, не знающим переломов носом. И едва я обернулся, как на его лице заиграла благожелательная улыбка.

— Меня зовут Дмитрий Иванов. И я младший следователь третьего отделения охранки, — представился незнакомец.

Я нахмурился. И было из-за чего. Охранка делилась на шесть отделений, каждое из которых выполняло свои функции. Первое заведовало сбором налогов и податей и пресекало нарушения в этой отрасли. Второе, самое большое, наблюдало за общественным порядком. Третье вело борьбу с разбойными делами, к которым относилась деятельность городских банд, а также расследовало тяжкие преступления. Четвертое занималось безопасностью империи и государя. Пятое ведало каторгами и острогами, ну а шестое контролировало деятельность всей системы охранки, пресекая совершаемые жандармами правонарушения и выявляя взяточников и преступников внутри. Такая вот система.

Стоявший передо мной Иванов был из третьего отделения. А судя по тому, что он представился без отчества, парень бастард. Следователь, в его-то возрасте. Неплохо устроился. Хотя, может быть, ему покровительствует родной отец.

— У вас не найдется минутки пообщаться? — все с той же приятной улыбкой продолжил жандарм.

Я вздохнул и демонстративно посмотрел на висевшие на стене часы.

— Если только минутка. Простите, мастер Иванов, у меня запланировано еще много дел на сегодня.

— Понимаю, Павел Филиппович. — Парень кивнул. — Идемте ко мне в кабинет. Будет удобно поговорить без лишних ушей.

Дежурный потупился, будто хотел стать невидимым. Иванов развернулся и направился по коридору. Я последовал за ним.

Кабинет жандарма располагался в торце коридора. На двери висела табличка с надписью: «Жандарм отдела по разбойным делам Иванов Д.».

Дмитрий отпер тяжелую, окрашенную в синий цвет дверь и открыл кабинет, приглашая меня войти:

— Прошу вас, мастер. Проходите.

— Благодарю.

Я шагнул в помещение и оглянулся. Комната была просторной, даже несмотря на шкафы вдоль стен и несколько стеллажей, заставленных папками. Окно тут оказалось прорубленным на обычном уровне. Как и во всем здании, проем был забран решеткой, но стекло было начищено до блеска. Лампа под потолком источала приятный теплый желтоватый свет. Стол сотрудника был обтянут зеленым сукном. На нем стояла лампа с латунным выключателем и абажуром из каменных изумрудного цвета пластин. Набор для канцелярских мелочей был украшен монограммой, как и записная книжка, обтянутая кожей ската. На углу стола ровной стопкой лежало с десяток дел.

Тут могло быть уютно, если бы я не ощутил родную стихию и тихий шепот из дальнего затемненного угла, который пришлось заглушить.

— Присаживайтесь, мастер Чехов, — радушно предложил жандарм и указал на свободный стул.

Но я остался на месте и покачал головой.

— Простите, мастер Иванов, я на самом деле тороплюсь и не располагаю временем на посиделки. О чем вы хотели поговорить?

Жандарм на мгновенье застыл, и в его глазах я заметил непонимание. Видимо, до этого момента данная стратегия не давала сбоев, и никто не отказывался от беседы с ним в такой форме. Но парень быстро пришел в себя и продолжил:

— Вы же знаете, мастер Чехов, как полезно иметь друзей в нашем мире.

Я развел руки в стороны.

— Увы, я некромант. С такими, как я, не ищут дружбы. Наоборот, избегают.

Жандарм сощурился, словно услышал что-то чудное, но потом кивнул и ответил:

— Я понимаю, каково вам, мастер Чехов. У меня тоже было очень мало друзей.

Я удивленно поднял бровь, но не стал уточнять, почему так сложилось. В конце концов, эта беседа и так грозила затянуться. А солнце не ждет и клонится к закату.

— И поэтому, даже несмотря на то, что мы выбрали разные стороны баррикад, я хочу предложить вам сотрудничество, мастер Чехов, — продолжил парень, — которое со временем может перерасти в дружбу. Я уверен, мы сможем друг другу помочь.

— И в чем же будет заключаться это сотрудничество? — уточнил я, прекрасно понимая, о чем идет речь.

— Помогите мне с Гордеем Петровым, — простодушно попросил парень.

— Что вы имеете в виду? — Я сделал вид, что не понимаю сути предложения.

Следователь не оценил такого маневра. Он замялся и сморщил нос.

— Вы ведь знаете, что парень входит в банду «Сынов»? — уточнил он.

— Это имеет какое-то отношение к делу? — вопросом на вопрос ответил я.

Дмитрий резко кивнул и весьма пылко заговорил:

— «Сыны» обеспечивают защиту лавочников и промышленников в нескольких районах города. А тех, кто не согласен, принуждают к сотрудничеству. Запугивают, создают проблемы…

— В общем, занимаются деятельностью дружинников, не имея на это разрешения, — заключил я.

— И это капля в море, мастер Чехов, — вдохновенно подхватил жандарм.

Он подошел к окну и на секунду выглянул наружу. Нахмурился, словно увидел что-то странное, а потом отвернулся.

— Я все еще не понимаю, какое отношение мой подзащитный имеет к «Сынам»? — уточнил я. — Его взяли за убийство, но он не совершал этого преступления.

— Они все так говорят. — Дмитрий отмахнулся и процитировал издевательским тоном: — «Никого не убивал, ничего не воровал, и нож ему подкинули».

— Гордей не повинен в смерти того мужчины. В этом я уверен.

— И сможете доказать? — Иванов осклабился.

— Пожалуй, — спокойно ответил я.

Парень вздохнул и потер лоб, словно его беспокоила боль.

— Если вы объясните подзащитному, что ему стоит рассказать нам об их организации, то взамен мы сможем закрыть глаза на убийство. Парень защищался от нападения рабочего, который был должен ему денег. Чистая самозащита.

Я только покачал головой.

— Не пойдет, мастер Дмитрий. Мой подзащитный не видел убитого после того, как Борис Левин покинул игорный дом. И я это докажу.

Мне показалось, что от этих слов щека жандарма дрогнула. А в глазах блеснул разгорающейся гнев. В очередной раз я убедился, что парень не так прост. Понятно, что он не привык к отказам. Впрочем, Иванов провел пальцами по волосам, возвращая себе невозмутимый вид, и продолжил:

— Зря вы так, господин адвокат. Вашему подзащитному ничего не грозит. А вот деятельность банды на улицах нашего славного города может быть прекращена.

— Понимаю. И разделяю ваше негодование тем, что остатки криминала все еще беспокоят граждан. Эхо смутного времени. Но мой подзащитный невиновен и не пойдет на сделку.

— Это его решение? Вы уверены?

— Это моя настойчивая рекомендация. И стратегия, которой Гордей будет придерживаться.

— В уложении адвокатской практики четко сказано: не навреди тому, кто доверен тебе, — вкрадчиво начал Иванов.

— Верно, — согласился я. — Только вот сделка, которую вы предлагаете, навредит ему больше, чем отказ от нее. Парня привлекут минимум за участие в банде. А это может испортить его репутацию.

— Смею вас заверить, что репутация у всех этих головорезов уже давно подмочена, — резко отозвался Иванов.

— Возможно, — снова согласился я. — Но…

— Я понимаю, мастер Чехов. Вы молодой адвокат, который работает на свое имя. Вам хочется начать с победы, — перебил меня жандарм.

— И в этом мы с вами тоже похожи? — уточнил я. — Уверен, что дело «Сынов» принесет вам продвижение по службе.

Иванов не ответил. Но по его лицу я понял, что попал в цель.

— Если вы поможете мне, то я буду весьма вам обязан, мастер Чехов, — после недолгой паузы продолжил гнуть свою линию мой собеседник. — И это будет играть вам на руку.

Следователь ожидал, что я заинтересуюсь подробностями выгодного предложения. Но я разочаровал его молчанием. Ко всему прочему вновь с тоской посмотрел на часы.

— Я могу закрывать глаза на мелкие правонарушения ваших подзащитных, — медовым голосом продолжил парень. — Представляете количество дел, которые вы могли бы выиграть, даже не доводя производство до суда?

Я усмехнулся. Жандарм предлагал интересную схему. Дела моих подзащитных либо переквалифицировались бы на более мягкие статьи, либо разваливались за отсутствием состава преступления. Само собой, после моего назначения защитником. И после того как я сообщу об этом Иванову. Конечно, схема не касается аристократов и промышленников. Такие персоны привлекают слишком пристальное внимание прессы. А вот с простолюдинами и большинством бастардов такое сработает. С таким предложением карьера быстро пройдет в гору. Но мне претила сама мысль идти против совести.

— Хотя бы попытайтесь уговорить этого упрямца. Я пойму, если у вас не получится. — Дмитрий зашел с другой стороны.

«Соврет… ударит…» — прошелестело в моем сознании.

— Ваше предложение очень заманчивое, мастер Иванов. Я понимаю всю выгоду от подобного сотрудничества. Но вынужден отказаться.

Если жандарм и был разочарован, то вида не подал.

— Жаль, мастер Чехов. Очень жаль. Этот союз принес бы много пользы нам обоим.

Я проигнорировал заявление. И мысленно поблагодарил себя за то, что ношу фамилию Чехов. Не будь у меня защиты отца, этот молодой карьерист после уговоров вполне мог перейти к угрозам, чтобы любым способом закрыть дело. Особенно если учесть, что адвокат только закончил юридический лицей и опыта в общении с жандармерией не имеет.

— Если это все, то я пойду. Дела и впрямь не ждут.

— Ну что же, не смею вас задерживать. Очень жаль, мастер Чехов, что нам не удалось стать друзьями.

Я внимательно взглянул в угол кабинета, где сгустилась тьма, и шепот в голове стал громче.

— Как я уже говорил, некроманты не особо преуспевают в дружбе. Но все же я дам вам добрый совет: пригласите плотника, чтобы оторвал плинтус и вычистил за ним все.

— Что? — Парень непонимающе нахмурился.

— Зуб убитого закатился в щель между доской и стеной. И пока его не уберете, дух не сможет покинуть место своей смерти.

— Меня не особо беспокоят такие вещи. — Дмитрий самоуверенно ухмыльнулся.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга в упор, и никто не отводил взгляд. Но неожиданно распахнулась оконная рама, и мы оба повернулись на звук.

— Старые здания, — фыркнул Иванов и добавил: — Всех благ, господин Чехов.

Я кивнул, понимая, что следователь вряд ли забудет мой отказ и предупреждение. И отметил мысленно, что надо бы побольше разузнать про жандарма. Уж слишком нагло ведет себя для бастарда.

* * *

Я вышел из острога, полной грудью вдохнул свежего воздуха. Поднял лицо к ласковому майскому солнцу, греясь после посещения бетонного холодного здания.

Итак, пора подумать, что делать дальше и как помочь Петрову. Для его освобождения нужны железобетонные факты. Но подзащитный недвусмысленно намекнул мне, что его надо из острога вытаскивать. И чем быстрее, тем лучше. К завтрашнему допросу стоит подготовить хоть какую-нибудь доказательную базу, чтобы вытащить парня из камеры.

Сначала надобно наведаться в притон. Поспрашивать там, был ли у моего подзащитного конфликт с убитым. Желательно найти пару свидетелей, которые смогут подтвердить, что во время убийства Гордей был под присмотром. Сомневаюсь, что в притоне есть камеры. А если и имеются, то вряд ли кто-то даст мне посмотреть записи.

Первой мыслью было заехать в морг и пообщаться с самим Левиным. Но я подозревал, что добраться до тела убитого будет в разы сложнее, чем до трупа какого-нибудь забулдыги, умершего от лишней рюмки спиртного. Судя по протоколу, мужчина не убегал от душегуба, да и стреляли в него не в упор. И тот факт, что выстрел был произведен со спины, не давал надежды, что Левин видел своего убийцу. Не удивлюсь, что Бориска может вспомнить, что остался должен Гордею, и сам сделает вывод, что его застрелил именно мой подзащитный. Не хотелось бы мне лгать под присягой, если вдруг судья поинтересуется показаниями, полученными на допросе духа убитого.

Ладно, сейчас пора доделать начатое и помочь Фоме. Людей, на которых я могу положиться, слишком мало. А преданный слуга — один из немногих, для кого впрямь стоило постараться и помочь вернуть честно заработанное.

Взглянул на циферблат наручных часов, а затем быстрым шагом направился к машине.

Фома выскочил из авто, услужливо открыл для меня пассажирскую дверь. Я разместился на сиденье и выдохнул. Посещение острога далось мне тяжелее, чем я думал. Сами стены здания давили и наполняли душу странным гнетущим ощущением.

— Никаких происшествий тут не было? — спросил я севшего за руль помощника.

— Да подошел один охранник, — с готовностью поделился парень.

— Чего хотел? — Я насторожился.

— Спрашивал о вас. Правда ли, что хозяин у меня Чехов, что некромант и не страшно ли мне с вами работать.

— А ты чего ответил? — Мне и самому стало интересно, что было дальше.

— А я чего, — пожал плечами парень, — глаза сделал жуткие и говорю страшным голосом… — Фома повернулся ко мне, выпучил белки и заворчал как-то уж совсем не по-человечески: — Некромант мой господин, и бояться его мне не велено. Ежели я начну его бояться и подводить, он перестанет кормить меня свежим мясом. А без мяса я становлюсь совсем диким и кидаюсь на всех подряд.

Я засмеялся, а Фома усмехнулся и добавил:

— Он тоже поначалу хихикнул, а я как зарычу. И того охранника как ветром сдуло.

— А если бы он решил, что ты упырь какой, и надумал тебя пристрелить? — спросил я, утирая выступившие слезы.

— Пришлось бы кусать. — Парень вздохнул, а потом усмехнулся и пояснил: — Я видел, что они втроем долго переговаривались, прежде чем этот самый смелый пошел ко мне на беседу. И оружие он свое отдал дружкам. Пока добежал к ним обратно и ружье забрал, уже понял, что его надурили. Да и вряд ли рассказал другим, как его служка дураком выставил да напугал до грязных портков.

— Прямо до грязных? — не мог не спросить я.

— Ну, я не могу быть уверен, но на служебных штанах ведь не должно быть пятна темного на заднице?

— Не должно, — согласился. — Ну и дал ты жару, Фома. Не ожидал от тебя такого.

— Надолго они запомнят адвоката-некроманта Чехова и его ручного упыря, — улыбнулся парень. — Вряд ли захотят проверить, насколько его помощник и впрямь мертвый.

— Очень вряд ли. Ладно, Фома, поехали отсюда, пока они жреца из местного храма не притащили, чтобы выгнать нечисть со двора.

— Вот об этом я не подумал. — Парень завел двигатель и тронул машину с места.

На пропускном пункте автомобиль никто не досматривал, но шипы с дороги убрали. Как только острог оказался позади, меня оставило ощущение множества злых взглядов, которые сверлили до того со всех сторон. Все же духов в этом скорбном месте было множество. Большая часть их давно позабыла о своей мирской жизни, но они учуяли мою силу и жадно к ней тянулись.

— Куда дальше, барин? — осведомился Фома, когда мы выехали из территории отрога.

— Дальше… — задумчиво протянул я, обмозговывая следующие наши действия. — А дальше, Фома, мы вернемся в порт.

Открыл папку и достал конверт, на котором стояла печать кабинета адвоката Чехова.

— И ты передашь на вахте вот эти бумаги. — Я поднял конверт, чтобы парень рассмотрел его в зеркало заднего вида. — Только пусть обязательно подпишут второй экземпляр. Вот этот. — Я указал на два листа и продолжил: — На каждом нужна подпись. И их ты заберешь с собой.

— А зачем они нам, вашество?

— Так мы сможем доказать в суде, что бумаги в порт передали и у нас их приняли.

Фома кивнул.

— Сделаю, мастер. Вас доставить домой?

Я покачал головой.

— Нет. У меня в это время будут свои дела. Высадишь меня за несколько кварталов от порта.

— Одного?

— Именно. И как только передашь бумаги, сразу езжай к Южному спуску. Я буду ждать тебя там.

— Неужто пешком пойдете, барин? — ахнул Фома.

— Такси возьму, не переживай. Так надо, — успокоил его я. — А теперь надави на газ. Чего мы плетемся как сонные?

Водитель покачал головой, усмехнулся, и машина покатилась быстрее.

Глава 20

Папа, папа, наши сети…

— Останови здесь, — попросил я Фому, указав на несколько машин такси, припаркованных у метро на площади Героизма. Слуга кивнул, затормозил у тротуара, и я открыл дверь. Прежде чем выйти, напомнил: — Встречаемся у Южного съезда.

— Конечно, барин.

И я выбрался наружу. Закрыл дверь, и авто поехало в сторону порта. Я же свернул в ближайший магазин с вывеской хозтоваров. Он явно был рассчитан на простой люд без претензий. Никакой рекламы тут не было. Лишь ряды полок, заваленные недорогим товаром. Я прошел вдоль стены, выискивая нужную мне вещь.

— Может помощь нужна? — с улыбкой уточнила девушка с бейджиком консультанта, на котором маркером было написано «Николай».

— Мне надобен фонарь, — ответил, — и помощнее.

— Электрический или керосиновый? — спросила она, прищурившись.

— С батареей.

Девушка понятливо кивнула.

— Идемте за мной, барин.

Развернулась на пятках резиновых тапочек и направилась к нужному стеллажу. Я последовал за ней.

— Какая батарея надобна? Какой вес фонаря?

— Должен быть легкий, с хорошим пучком света и обязательно заряженный.

— Надобно использовать прямо сейчас? — Девушка закусила губу. — Тогда могу дать вам с витрины. Он как раз недавно был полностью заряжен и не подведет. Хотя на корпусе есть царапушки…

— Мне подойдет, — быстро согласился, а потом все же не удержался и спросил: — А почему «Николай»?

Девица нахмурилась и посмотрела на свой бейджик. Густо покраснела и тотчас сняла бумажку с именем и сунула в карман.

— Перепутала в раздевалке, — сказала она и пошла к кассе, бурча: — Напился Николай. И меня вызвали без очереди в смену.

— Извините. — Я скрыл усмешку.

— Вот хороший фонарь. — Девушка указала на один из приборов, который стоял на полке.

— А точно светит ярко? — с сомнением спросил.

— Улицу ночью сделает белой, — заверила консультант.

— Уговорили. Беру, — ответил я. — Но если вы обманете…

Девушка вскинула брови в притворном удивлении.

— Да как можно, мастер? Провалиться мне на ентом месте, если я вам солгу!

— Ладно, верю.

Взял агрегат и щелкнул кнопкой — лампочка загорелась. Оплатил фонарь, добавив купюру в виде чаевых.

— Спасибо, барин! — Девушка не стала отказываться и сунула деньги в складку закатанного рукава рубашки.

Я вышел из магазина. Пересек узкую улочку, вышел к парковке у метро.

Водители стояли неподалеку, у ларька с шавермой за небольшим круглым столиком. Мужики в форменных желтых рубашках пили кофе, о чем-то переговаривались и смеялись.

— Приветствую, добрые люди. Кто до Южного спуска подкинет?

Извозчики цепко осмотрели меня и переглянулись, словно бы решая, стоит ли ехать несколько кварталов.

— Давайте я довезу, барин, — после недорогого молчания вызвался один из них, парень лет двадцати. Он сгреб со стола кепку, нахлобучив ее на голову, и затоптал к одной из припаркованных отечественных машин. Я направился за ним.

Транспорт пискнул, дважды мигнул фарами. Щелкнули, открываясь, замки. Извозчик сел за руль, я же расположился на заднем сиденье. В салоне пахло табаком и чем-то вкусным, жареным. Я не стал уточнять причину аромата. Но парень выдал, словно извиняясь:

— Сеструха моя, Аннушка, попросила забрать ее от речного трамвайчика нонче. И разлила масло. Пришлось выбросить коврик.

— Все в порядке, — отозвался я.

Водитель повернул ключ в замке зажигания, и авто выехало с парковки.

— Вы не возражаете, ежели я запущу музыку?

Я безразлично пожал плечами, и из динамиков полилась мелодия одной из протестных групп. Водитель подозрительно взглянул на меня сквозь зеркало заднего вида и вдруг заявил:

— Ежели вы чего недоброе задумали, господин, то денег у меня всего рупь с копейками. А в машине бензина лишь на обратную дорогу и хватит.

— Не подумайте плохого, — уверил я парня, а про себя и посмеялся немного. — Я адвокат, а к спуску мне надобно по рабочим делам.

— И как такой важный человек станет по ночам ходить где ни попадя? — подивился извозчик.

— Что поделать, если так надо. — Я пожал плечами. — Вы вон за баранкой целыми днями.

— Да я что, я из простых, — повеселел водитель, — а по вам сразу видно, что барин важный. Или…

— Или что? — Я улыбнулся, ожидая продолжения.

— Ну, иногда ловкачи такую же модную одежу одевают, когда девок охмуряют.

— Может я из тех самых.

— Только вот за портом девок нет.

Я не стал отвечать, и водитель примолк.

Машина свернула с проспекта. Справа мелькнули ворота порта, у которых стояла красная тачка Фомы. Асфальт кончился, и началась грунтовая дорога. Водитель сбросил скорость, стараясь объезжать ямы. Но получалось у него не всегда.

По обе стороны узкой улочки потянулись двухэтажные покосившиеся дома. Старый доходный квартал Павла Смирнова. Большая часть строений уже была заброшена, все заросли бурьяном и смотрели на нас заколоченными окнами. Скатные шиферные крыши уже были разобраны, обнажив серые стропила. А в высокой траве виднелись кучи строительного мусора. Я был уверен, что эти дома уже давно стали обиталищем всякого рода маргиналов. И не завидовал людям, которые все еще жили по соседству в уцелевших покосившихся зданиях.

Авто затормозило у бетонного причала. Водитель обернулся ко мне, и я достал из кармана несколько купюр, протянул их парню:

— Благодарю.

При виде денег извозчик удивленно поднял бровь и аккуратно, словно не веря, сказал:

— Так здесь больше, барин.

— Бери, сдачи не надо, — просто ответил я.

— Быть может, я вас подожду, господин? Тут не самые хорошие места.

— Бандиты промышляют?

— Днем мужики здесь порой ловят рыбку. Ходят на лодочке чуть дальше по воде. Хотя я не понимаю, какая тут может быть рыба?

— А ночью? — уточнил я.

— Поговаривают, что здеся являются призраки, — немного смущенно пояснил извозчик и коснулся торпеды с образами Искупителя.

— Неужели? — Я осмотрел темное пространство вокруг и пожал плечами. — Мне нельзя заводить питомцев, так что домой я никого не заберу.

С этими словами я вышел из машины и направился к ржавому ограждению.

За спиной послышался звук заведенного двигателя и шелест колес по гравию. Я же остановился у ржавых перил, взглянул на воду. Туда, где были причалы порта и высились погрузочные краны. Сумерки скрывали предметы, оставляя лишь силуэты.

Покосился на циферблат часов. Довольно улыбнулся. В крови бурлило предчувствие. Шоу скоро начнется.

На спуске послышался шум двигателя. А через несколько секунд к бетонке выехала машина Фомы. Авто остановилось, хлопнула водительская дверь.

— Все сделал, мастер. И забрал подписанные листы. Хоть и не хотели мне их отдавать, но я стоял на своем, — произнес Фома, и я похвалил:

— Отлично. Молодец. С почином тебя, помощник. А теперь ждем.

Долго ждать не пришлось. У причалов заплясали лучи фонарей, к пристани стягивались люди. Они суетились, словно бы что-то потеряли. Несколько человек в черной форме бросились к пристани, у которой были пришвартованы легкие лодки.

— Че это они завошкались, вашество? — Фома обернулся ко мне.

— Да работник один у них на днях пропал, — ответил я. — Они думали, с концами. А я с ним разговаривал сегодня. Вот и…

— Разговаривали по-вашенски? По-некромантски? — шепотом уточнил парень, и его глаза расширились от удивления.

— Именно. Помер мужичок. Отец Глафиры, которая сегодня к нам приходила.

— А они его притопили? — догадался Фома. — У нас был такой случай. Парень на стройке на кран полез и сорвался. Спину сломал. Так чтобы городовым не объяснять и штраф не платить, его просто добили да в фундамент залили. Кому нужен приезжий, да еще со справкой из острога после освобождения.

— Ну вот, тут похожее. Только его не добивал никто. Сам погиб. Несчастный случай.

— Так за это компенсация положена дочурке-то его, — важно продолжил за меня Фома. — Она ж видно работящая. Руки все в мозолях.

— За все заплатят, не переживай, — тихо произнес я.

Лодка тем временем отчалила от пирса. Остановилась поодаль от берега, и несколько парней нырнули в воду.

— Сейчас они его найдут, — продолжил я, прищурившись и вглядываясь в их сторону.

— Да его с приливом унесло ж, поди, — с сомнением протянул Фома.

Но я только хитро прищурился и покачал головой и махнул рукой.

— Да он сам вернется.

Слуга покосился на меня, а затем в сторону, где уже стояло несколько тотемов-пеньков. Они были мокрыми и сверкали красными искрами вместо глаз. И непонимание во взгляде помощника начало постепенно исчезать.

— Вот вы даете, вашество. — Он кривовато усмехнулся и покачал головой.

Люди вынырнули из воды через пару минут. Оказались на лодке и принялись выбирать тросы. А вскоре из воды появилось распухшее тело. И лодка пошла обратно к пирсу.

— Первый акт окончен, — довольно пробормотал я. — Пора приступать ко второму.

Фома непонимающе взглянул на меня, и я кивнул в сторону металлической лодки, которая качалась у причала.

— Пенечки приволокли эту лодку, позаимствовав ее у рыбака. Потом вернут.

— Это хорошо.

— Поплыли. Нам пора выходить на сцену.

Помощник спустился к лодке и взялся за ее нос.

— Забирайтесь, вашество.

Я шагнул к плавсредству, которое покачнулось на воде, когда ботинок коснулся дна. Сел на скамью.

— Куда грести? — спросил Фома.

— К докам, — ответил я и махнул рукой в сторону.

Фома взялся за весла, и лодка бодро тронулась в указанном направлении.

Работники порта тем временем подплыли к причалу. Люди спрыгнули на пирс, вытащили тело, положили его на доски. Они громко переговаривались, явно решая, что делать дальше. Мой помощник упорно греб, но плеск воды заглушали крики на берегу. И в этот момент я привстал на скамье и включил фонарик, осветив всю честную компанию:

— Папка, папка, наши сети притащили мертвеца, — воскликнул я. — Как улов?

Девушка-консультант не обманула. И луч ярко осветил пристань, словно прожектор. Так что моя демонстрация имела успех. Возившиеся рядом с трупом люди остановились. Один из них, коротко стриженый здоровый мужик средних лет, приставил ладонь к глазам, прикрывшись от света, и спросил:

— Заблудились, барин?

— Нет. Прибыл как раз куда планировал, — спокойно ответил я. — Мне бы со старшим поговорить…

Дружинник улыбнулся. Только вот улыбка эта больше была похожа на оскал:

— Дак поздно уж, барин. Вы завтра приходите. Только через ворота. А то охрана может подумать, что вы вор какой. Можа стоит взять вас под ружье? Я вот и сейчас сомневаюсь, кто вы такой.

Я только покачал головой.

— А ты не сомневайтесь, мил человек.

Рядом с мужиком вынырнул кряжистый пень и щелкнул одним из корней.

— Искупитель мне в помощь, — охнул здоровяк.

— Позовите начальника. С ним будет говорить адвокат Чехов.

— Нет его уже.

— Чудно. Начальства нет, а в конторе свет горит. Да и силуэт какой-то у окна маячит.

Дружинники обернулись, посмотрели в сторону здания администрации. На втором этаже, где был офис начальника порта, светилось окно, а за шторами был виден силуэт человека.

— Нет, может сталось, что кто-то проник в кабинет и хочет вас обокрасть, а вы тут с утопцем балуетесь, — продолжил я. — Но тогда вам нужно быстро в здание вернуться. А мертвяка я посторожу. Не бойтесь, не сбежит.

Дружинники переглянулись. Старшой издал нервный смешок и ответил:

— Как скажете, барин.

В голосе парня сквозил неприкрытый сарказм. Но дружинник все же направился к зданию, на ходу что-то сказав одному из бойцов. Тот кивнул и обернулся ко мне.

Управляющий вышел из здания спустя несколько минут. Все в тех же серых брюках и стоптанных ботинках. Только теперь он набросил пиджак с нашивками на локтях, которые берегли ткань от истирания. Лицо мужчины в свете фонаря было бледным. На лбу блестела испарина, которую он стирал клетчатым платком.

— Мастер Чехов! Какими судьбами? — нервно начал Антон Сергеевич. — Что вас привело в порт так поздно?

— Да вот решил на лодке поплавать, смотрю, ваши ребята труп тащат, — ответил я. — Дай, думаю, спрошу, коль помощь нужна. А труп-то часом не Мити, сына Самсонова, который на вахту подался? Роба вроде похожа на вашу.

Я указал на лежавший на досках труп.

— А даже если и он, Павел Филиппович? — уточнил приказчик с неожиданной злобой. — Что это изменит? Утоп и утоп.

Я задумчиво потер ладонью подбородок, а затем принялся загибать пальцы, перечисляя:

— Разбирательство жандармов, судебные тяжбы, проверка, вира семье, вира в бюджет…

Приказчик подошел к трупу, склонился над ним и вновь вынул платок, чтобы прикрыть нос от запаха разложения. Задумчиво и долго смотрел в обезображенное опухшее лицо. И с сомнением протянул:

— Вроде он. А вроде и нет. Лицо рыбы объели. Даже родня не признает. А экспертизу ДНК вряд ли кто-то станет делать простолюдину. Дорого это. Да и хлопотно. Очередь на такую процедуру в клинике довольно длинная. У нас бригадир хотел сынишку своего проверить на родство, так ему ответили, что год-другой ждать придется. Так и платит алименты на щенка, не зная, чей он на самом деле.

— Так труп и сам может нам рассказать, — спокойно ответил я.

— Думаете, у него в кармане документики завалялись? — хмыкнул Антон Сергеевич.

Я не стал понапрасну тратить слова и довольно громко в наступившей тишине щелкнул пальцами.

От меня к трупу потянулась тонкая нить. Миг — и покойник открыл глаза, заставив приказчика высоко завизжать. Антон Сергеевич попятился, запнулся о доску и сел на задницу. Дружина тоже отпрянула, прикрывая хозяина, но на мертвеца они косились с опаской. Покойник же сел на пирсе и уставился на меня:

— Чего хотел, чернокнижник? — прошмякал он вздувшимися губами, словно вновь привыкая говорить.

— Как звать тебя, работник? — спросил я.

Труп обвел присутствующих мутным взглядом и уставился на Антона Сергеевича. Тот засучил ногами по пирсу, пытаясь отползти назад, но подошва ботинок скользила по мокрым доскам.

— Митя, Самсонов сын, — прохрипел зомби. — И у меня есть дочь. Есть дочь. Глафира Митиевна…

— Хватит, мастер Чехов, — заикаясь, пролепетал приказчик. — Я понял.

Я улыбнулся, щелкнул пальцами. И покойник мешком свалился на пирс. Словно кукла, у которой кончился завод.

— А теперь, когда все недопонимания улажены, я хотел бы попросить вас о нескольких вещах, — продолжил я. — Вы перестанете задерживать работникам заработную плату. Выплатите все уволенным, которые подадут жалобы в ближайшее время. А они подадут, будьте уверены. Выплатите все, прям до последней копейки.

— Помилуйте, барин. Да как же…

— Не разоритесь, — оторвал я возражения управляющего. — А не то я спрошу некоторых покойничков и узнаю, какими делами вы промышляете по ночам. И из-за чего по округе ходят слухи о призраках, которых на суше и нет вовсе.

— Княжич, давайте не будем…

— Вы возьмете на себя похороны Самсонова и выплатите дочери погибшего компенсацию в двойном размере.

— Почему это? — тотчас вспомнил о своих обязанностях Антон Сергеевич.

— Потому что она приходила за причитающейся ей суммой, а ваши молодцы погнали сироту от ворот. Так что будем считать, это штраф за нежелание урегулировать вопрос мирным путем. Я считаю справедливым, что они сами оплатят виру за свое поведение и отношение к несчастной девушке.

— Справедливо, — пропыхтел мужчина и с помощью дружинника встал на ноги.

— Сэкономить у вас не выйдет. Но вы избежите внимания жандармов и прессы. Мы договорились?

Приказчик сглотнул и быстро закивал.

— И я не советую вам просто избавиться от трупа. Этот был первым, кто откликнулся на призыв. Думаю таких, кто «уехал на вахту», здесь не один десяток. Ну и на всякий случай…

Я взмахнул рукой, и над телом возник призрак в робе работника доков.

— Он пока побудет здесь. Присмотрит за вами. До тех пор, пока у вас не проснется задремавшая совесть. Так сказать, чтобы не нарушали.

— Доносить будет? — глупо уточнил старший дружинник, косясь на призрака.

— Нет, — успокоил его я. — Жизнь вам портить будет. Например, ящики уронит на погрузке. Или дружинника убьет. А прибывшие жандармы только руками разведут. Какой с призрака спрос? В острог его не посадишь. Да и виру не взыщешь. Может быть, приедет шаман или жрец. Только вот смогут ли они его развоплотить…

Старшой пискнул что-то невразумительное, почесал в затылке, но не сказал ни слова, покосившись на призрака.

— А теперь, уважаемый, я хотел бы, чтобы вы все-таки заплатили моему помощнику, Фоме Питерскому. Тому, кто работал в вашей организации и был незаконно уволен без выплаты заработной платы. Сколько денег задолжала тебе бухгалтерия, Фома?

Я обернулся к слуге. Тот замялся, но все же ответил:

— Договаривались на восемьдесят рублев. За три месяца не заплатили. Плюс сверхурочные…

Я кивнул:

— Округлим до трехста. И добавьте сто рублей штрафа. За отказ от решения вопроса полюбовно. А еще вы оплатите нам сегодняшний ночной выезд. И всего с вас, любезный Антон Сергеевич, пять сотен.

— Пять? — Мужчина побледнел еще сильнее.

— Если оплатите на месте и наличными, то так и быть, обойдемся без процента в профсоюз, который также придется выплатить вам. Ну что, мы договорились? Я страсть как не хочу возвращаться к вам завтра.

— Рассчитаемся, — буркнул управляющий и посмотрел на тело Мити. — И развейте призрака, господин некромант.

— Вечером плата — утром развоплощение. Утром плата — вечером развоплощение, — произнес я философски.

И управляющий закивал, принимая правила игры.

Глава 21

Приятности и не очень

Фома выглядел взволнованным и немного растрепанным. Видимо, произошедшее здорово его впечатлило. Когда прямо к пирсу секретарша Антона Сергеевича принесла объемный саквояж и папку с бумагами, то даже я удивился вороху мятых купюр, которые лежали внутри.

— Сборы добровольных пожертвований, — пояснил управляющий и зашипел на свою помощницу. — Зачем все волочить? Хватило бы крупных купюр.

— А раздать этим оглоедам, чтобы не тяфкали? — Женщина зыркнула на топчущихся в сторонке дружинников.

Тяфкать они, впрочем, даже и не собирались. По сильно побледневшим лицам наемников было ясно, что мою угрозу восприняли всерьез. И в этот момент раздумывали, как бы получить выходные на ближайшие дни, чтобы не попасть под тяжелую руку призрака.

— Глупая баба. — Управляющий возвел глаза к небу, но все же велел помощнице отсчитать пятьдесят рублей и отдать старшему дружиннику.

Тот сгреб деньги и сунул их в бездонный карман рабочей робы. После чего распорядился:

— Нечего пялиться, ребята.

— Не на что там смотреть, — понятливо загудели остальные.

Антон Сергеевич пожевал губу и сел на раскладной рыбацкий стульчик, который кто-то услужливо ему приволок. Мужчина положил на колени папку, раскрыл ее, и оказалось, что внутри лежит знакомый конверт с бумагами от моего агентства.

— Значица, пять сотен Фоме Питерскому, — кисло произнес приказчик и зыркнул на секретаршу.

Та выпучила глаза, открыла рот. Потом посмотрела на меня и моего помощника с такой жгучей ненавистью, что я с трудом сдержался, чтобы не проверить, не загорелся ли на мне пиджак.

— Пять? Этому оборванцу? — просипела женщина. — Да за какие заслуги? Я смотрю, ноги и руки у него целы…

— Заткнись, Марфуша, — буднично бросил ей Антон Сергеевич, — просто отсчитай нужную сумму.

— Семейные разборки, — предположил я, наклонившись к уху Фомы.

— Такой бабы я бы опасался, — шепнул в ответ помощник и вздрогнул.

Марфа вновь зыркнула на нас и тотчас сунула нос в сумку. Словно старательный енот, она ловко набирала в ладонь цветные бумажки, отбрасывая некоторые из них только по одной ей ведомой причине. Вскоре в ее руке была приличная пачка, которую секретарша перетянула резинкой, снятой с запястья, и с видимым сожалением вручила начальнику.

Тот деловито сунул деньги в конверт и оценил, насколько тот стал пухлым.

— И восемь сотен для Глафиры Митиевны, — кисло продолжил Антон Сергеевич.

— Совести у них нет, — буркнула женщина, но я был настороже.

— Тысячу и шесть сотен. — Я цокнул языком. — Вы забыли, что мы договорились на двойную выплату сироте.

— Что? — Женщина схватилась за сердце. — Да вы нас по миру пустить хотите? Это ж какие деньжищи!

— Мы ходим по кругу. — Я закатил глаза. — Я могу проторчать тут до утра, но тогда мои услуги дорого вам станут. Сейчас я решаю, не включить ли в счет еще…

— Дай мне эту сумму, водяной тебя раздери! — взвизгнул Антон Сергеевич, словно опять увидел призрака.

И вновь зашуршали деньги. Женщина едва ли не со слезами набрала две приличные пачки и перетянула их аптечными резинками.

— Пересчитывать будете? — осведомился управляющий, когда прибавил к предыдущей сумме новую.

— Пожалуй, доверюсь вашему благородству. — Я улыбнулся. — А если там будет не хватать, то я вернусь.

Антон Сергеевич покосился на помощницу, и та тяжело вздохнула. Потом протянула ему еще несколько красных купюр.

— Выпали случайно, — пояснила она обиженно, закрыла саквояж и торопливо, по-утиному переваливаясь, зашагала к своей конторе.

— Не могу сказать, что с вами приятно иметь дело, — проворчал управляющий, поднимаясь со стула и протягивая мне папку. — Мне нужны подписи, что вы отказываетесь от претензий и получили выплаты.

Я дал фонарь помощнику, и тот подсветил мне, чтобы вышло разобрать текст документа. Он был типовым, и я вписал дополнение, что претензий не имею по делу Фомы Питерского и Глафиры Митиевны.

— Это не обязательно, — вяло возразил мужчина.

— Я считаю иначе, — ласково ответил я и поставил подпись. — Прошу кого-нибудь из ваших ребят проводить нас до машины.

— Беспокоитесь, что заблудитесь по дороге?

— Переживаю, что случайно сверну шею.

— Вы уж осторожнее, — елейным тоном протянул старшой, который после ухода секретарши жадно поглядывал на конверт с деньгами.

— Это вам надо быть осторожными, добрые люди. Если я помру по дороге, то вернусь злым и очень голодным. Я не ярмарочный шут.

С моих пальцев потянулась серая дымка, и в этот раз мою Силу ощутили все. Потому что я так захотел. Воздух стал ледяным, из ртов присутствующих вырвались облачка пара. Где-то совсем близко взвыли собаки и, беспорядочно крича, взвились в небо сонные птицы.

— Я некромант. Поверьте, в виде призрака сравняю вашу контору с землей вместе с вами, но и на том не упокоюсь. — Мужики побледнели, а я закончил замогильным голосом: — Верну каждого из вас с той стороны и сделаю своими питомцами.

* * *

— Ну вы даете, вашество, — произнес Фома, едва мы сели в машину. Он покачал головой, и в глазах слуги я заметил уважение. — Большое спасибо за помощь. Вовек вашей доброты не забуду.

— Пустое, — отмахнулся, — ты же помнишь, что я говорил про уважение и помощь?

— Помню. — Фома вздохнул. — Только вот в слуги в основном благородных берут. С силой.

— Всяких берут, — успокоил его я.

Помощник держал в руках пачку денег и, прежде чем убрать в карман, отсчитал почти половину. И протянул ее мне.

— Это еще что? — уточнил я, глядя на деньги.

— Так штраф этот самый. Мне чужого не надо. Сколько начальник должен был — столько и забрал.

— Ну, считай, штраф был назначен в пользу просителя, — ответил я. — Так что забирай себе.

— Но…

— Считай, премия к зарплате. За то, что машину раздобыл и возил меня по городу. А в офисе напишешь заявление на оказание услуг и тут же добавишь к нему бумагу, что адвокат Чехов решил твой вопрос.

Фома покачал головой, но деньги все же убрал во внутренний карман пиджака, застегнул пуговку и погладил ткань мозолистыми пальцами.

— Отродясь у меня таких денег не было, — произнес он со смущением. — Куды ж мне их деть-то?

— Можно выгодно вложить. — Я улыбнулся. — У нас есть бухгалтер, и она может подсказать, как тебе распорядиться такой суммой.

— Можа, и девчонке той подскажет, — нахмурился парень. — Глафира из приютских. Как бы не обманули ее или того хуже…

— Придумаем, как помочь девице сохранить ее наследство.

— Спасибо, вашество! — Фома просиял. — Вы хороший человек.

— Я некромант, — напомнил, словно в этом была необходимость. — А такие не бывают хорошими.

— Мне вот такого говорить не надо, вашество. Я в людях разбираюсь.

Спорить с Питерским я не стал.

— А можно вопрос задать, вашество? — Парень не мог усидеть на месте спокойно.

— Давай. — Я кивнул, глядя, как глаза слуги разгорелись любопытством.

— А призрак этот долго будет в доках надзирательствовать? — выпалил Фома.

— Кто знает. — Пожал плечами. — Пока его не поймают душеловы. А может ему надоест этот порт, и он уйдет обратно в подводное царство, будет рыб пугать. Митя не злобный призрак, развеивать его смысла нет.

— А-а-а, вона что… — пробормотал слуга, и его голос прозвучал, как мне показалось, чуточку разочарованно.

— А ты думал, я буду держать призрака в доках? Увы, для этого нужно слишком много силы. Если, конечно, этот самый дух не будет питаться от более слабых собратьев.

— Это как? — полюбопытствовал слуга.

— Если в воде есть еще такие «неучтенные» трупы, то призрак вполне может тянуть из них энергию и жить долго и счастливо. Но я думаю, что он получил то, что хотел. И потому уйдет с миром.

— Эвона как, — протянул Фома. — Сложно. Куда дальше, вашество? Домой?

Я покачал головой.

— Пока еще нет. Ты слышал об игорном доме доходных домов купца Афанасьева?

— Как же не слышать. Слышал. Только там не совсем игорный дом. Скорее притон для бастардов. С массажным салоном и проститутошной.

Парень смутился и опустил глаза.

— Вот как? Судя по твоим словам, это отличное заведение. Решено, Фома, нам срочно нужно туда попасть!

— Зачем вам это, барин? Место для благородных господ не самое приличное. И компания там мутная. Хоть вы и некромант, но…

— Нужно, — с нажимом сказал я.

— С улицы туда попасть сложно, сами понимаете, — с сомнением протянул слуга. — В основном оно для своих. Ну, или по приглашениям.

Я нахмурился. Про то, что в заведение нас могут не пустить, я как-то не подумал. Уточнил:

— А ты бывал в этом игорном доме?

Фома поспешно покачал головой.

— Ни разу, вашество. Как можно?

От этой информации я совсем погрустнел. Шанс побеседовать с возможными свидетелями, или, если повезет посмотреть записи с камер, бесследно испарился.

— А вам зачем в тот притон? — поинтересовался Фома. — Дурное это место.

— Вчера рядом с этим притоном был убит человек.

Фома удивленно поднял брови.

— Да в том районе каждый вечер, считай, по десятку человек гибнет.

— Мне досталось дело об убийстве этого человека. Потому что охранка уже нашла якобы виновного. Только вот кажется мне, подозреваемый этот не при делах.

— Так притон-то при чем?

— При том, друг мой, что там могут найтись свидетели, которые подтвердят, что видели подозреваемого во время убийства. — Фома задумчиво почесал в затылке, и я продолжил: — А еще там могут быть камеры, на которые мог попасться душегуб.

Фома замялся, но потом все же ответил:

— Есть у меня один приятель, который часто этот притон посещает.

На горизонте снова забрезжила робкая надежда. И я вкрадчиво уточнил:

— Твой друг, наверное, денег многим должен?

— Да почитай половине города. — Фома вздохнул. — Даже мне вот машину за долги всучил.

— А ты говорил, что покататься взял. — Я весело усмехнулся.

— Да я ее продать хотел, — потупился парень, — уж больно деньги нужны были.

— Продавать не надо. Может она нам еще не раз пригодиться. Но для официальных выездов машину мы поменяем, раз уж ты умеешь баранку крутить, — заявил я. — Адвокату нужна более представительская. По статусу полагается.

— Ясно. — Парень повеселел.

— Можешь устроить мне знакомство с этим твоим другом? Или выпросить нам приглашение.

— Попробовать можно, — ответил слуга.

Он достал из кармана простенький телефон, принялся искать нужный номер в списке контактов.

— Ага, вот, — пробормотал он и нажал кнопку вызова. Из динамика послышались гудки, и Фома приложил трубку к уху: — Алло, Игнат? Привет… Да нет, я не по поводу долга… Ковер? Не брал я твой ковер, зачем мне это… Помню, что ты говорил, что он задавал тон какой-то твоей комнате… Да, машина на ходу… Слушай, ты же все еще ходишь в тот притон в Афанасьевском квартале? Ага, хорошо. Можешь поручиться за пару человек? Меня и еще одного. А я отблагодарю. Сам же знаешь, я добро помню. Ага… За остатком долга когда зайду? Да, знаешь, если поможешь, то и ничего мне должен больше не будешь… Ага, спасибо.

Парень убрал телефон в карман и обернулся ко мне.

— Он свяжется с притоном. И нас пропустят.

— Тогда поехали.

Слуга хотел было что-то сказать, но промолчал. Просто кивнул, завел двигатель, и машина тронулась с места. Но по дороге Фома озвучил сомнение:

— Вашество, было бы неплохо деньги в банк завести. Все же сумма немалая, а идем мы в местечко, где собираются щипачи всякие да прощелыги.

— И то верно, — согласился я, недоумевая, как сам об этом не подумал.

Мы остановились у одного из отделений, которое работало круглосуточно, и вышли из салона.

Девушка в конторке за толстым стеклом сонно потерла глаза и кисло улыбнулась.

— Наличные только крупными купюрами остались, — протянула она в небольшое переговорное устройство.

— Мы внести хотим, — ответил за меня Фома. — У нас и книжки есть.

Он с гордостью сунул в металлический лоток изумрудную книжку, в которую вложил полученные в порту деньги.

Девица не выказала удивления ни сумме, ни качеству купюр. Быстро пересчитала их и внесла запись на пустую страничку. Потом шлепнула печать и вернула книжку.

Фома выглядел как новогодняя елка, аж светился от удовольствия. Я же отдал свою книжку с двумя пачками денег с некоторой опаской. Что-то меня смущало, но я никак не мог понять что.

Сотрудница быстро перебирала бумажки и внезапно нахмурилась. Мельком взглянула на меня и вновь уставилась на купюру.

— Что-то не так? — Я насторожился.

— Ну… — Девушка замялась, и стало понятно, что она не решается мне что-то сказать.

— Что не так? — пробасил Фома.

— Эта купюра странная. — Она с сомнением закусила губу. — Мне кажется, что она поддельная, господин.

Если бы напротив нее стоял обычный простолюдин с серой книжкой, то сюда уже вызвали бы наряд жандармов. Но моя рубиновая книжка и приличный вид останавливали девицу от решительных действий.

— Что ж, вот мои документы, — я приложил к стеклу удостоверение в развернутом виде. — Мне выплатили гонорар, и я сам отнесу подделку в отделение. Верните мне бумажку, пожалуйста.

— Не положено, — неуверенно возразила сотрудница.

— И возьмите себе такую же купюру, только настоящую, за вашу помощь.

К счастью, работница нам попалась понимающая и ловко сунула купюру под манжету рубашки, а в лоток кинула подделку и мою книжку со свежей надписью.

— Спасибо за то, что выбрали наш банк. — Она дежурно улыбнулась, попрощавшись.

— Что же такое, вашество, — возмутился Фома, когда мы отошли от отделения. — Портовик сунул нам пустую бумажку?

— Это очень любопытно, — протянул я задумчиво и внимательно осмотрел возвращенную купюру.

Но не увидел на ней никаких признаков поддельных денег. Даже подумал, что девушка что-то напутала. А может и нарочно решила поживиться за счет запоздавших клиентов. Но я тотчас отогнал от себя эти мысли. Вряд ли девушка продолжила свою игру после того, как увидела мой документ. Скорее всего, она извинилась бы и призналась в ошибке.

— Разберемся с этим позже, — буркнул я и сунул купюру во внутренний карман пиджака. — Едем.

Фома не стал спорить и лишь буркнул что-то про подлых людишек, которые дурят честного некроманта.

* * *

Путь до Афанасьевского квартала занял у нас почти час. Наконец, машина свернула в одну из арок и остановилась у двухэтажного здания из красного потрескавшегося кирпича. На металлическом крыльце дежурила пара внушительного вида бойцов в черных куртках. Один из них покосился на машину Фомы.

— Идем? — уточнил я у сидевшего за рулем слуги. Тот нервно забарабанил пальцами по баранке, бросил взгляд в сторону дверей притона, но все же кивнул и вышел из авто. Я последовал за ним.

Фома поднялся по металлическим ступеням, остановился на площадке перед охраной.

— Я Фома Питерский. Игнат Воронов должен был сказать…

— Верно, — пробасил один из охраны. — Надеюсь, правила он тебе пояснил. Повторять никто не станет. Проходите.

Он посторонился. Второй же охранник открыл дверь, пропуская нас внутрь. И мы оказались в главном зале.

Здесь пахло табачным дымом и алкоголем. Пол был застелен прожженным в нескольких местах ковром. Под потолком висели гудящие лампы дневного света. А у стены напротив входа возвышалась статуя мужчины в черном плаще и цилиндре. Губы фигуры были растянуты в хищной улыбке от уха до уха. А в руках мужчина держал карточную колоду.

У игорных столов уже собрались люди с серых рабочих костюмах. На зеленом сукне лежали стопки купюр, игроки сдавали карты. Слышались голоса и смех.

— Добро пожаловать в наше заведение, — раздался сбоку голос. — Желаете сыграть в общем зале? Или вас ждут друзья?

Я обернулся. В нескольких шагах от нас стояла улыбающаяся девушка в белой блузке и черной юбке чуть выше колена.

— Меня зовут Ольга, я администратор этого игорного клуба, — продолжила она. — А вот вас я не помню. Вы у нас впервые?

— За нас поручился Игнат Воронов, — поспешно ответил Фома.

Девушка окинула нас оценивающим взглядом и вновь улыбнулась.

— Добро пожаловать в клуб, друзья Игната. Желаете сыграть на втором этаже в приватной комнате?

Фома обернулся ко мне, и я с улыбкой ответил:

— В приватной. Если вы нас туда проводите.

Девушка кивнула.

— Конечно. Прошу за мной.

Она развернулась и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Мы последовали за ней.

Глава 22

Разговор

Второй этаж представлял собой длинный коридор, по обе стороны которого тянулись двери комнат. Из-за створок слышались приглушенные голоса и смех. У одной мы столкнулись с обжимающейся парочкой. Парень не смутился, заметив свидетелей их рандеву, а вот девушка в белом переднике ойкнула и попыталась спрятать лицо. Наша сопровождающая поджала губы, но не стала ничего говорить. Что-то мне подсказывало, что она осталась недовольна поведением сотрудницы.

У одной из комнат Ольга остановилась. Потянула вниз тугую ручку и открыла дверь, приглашая нас войти:

— Прошу, господа.

Небольшое помещение было обставлено со вкусом. Несмотря на затянутые темной тканью стены, тут не было мрачно. Глянцевый потолок по периметру подсвечивался круглыми лампочками. В центре комнаты высился стол, по периметру которого расположились шесть кресел. На обтянутой зеленым сукном столешнице лежало несколько запечатанных карточных колод. У стены справа от входа стоял удобный кожаный диван и стеклянный кофейный столик. А напротив зашторенного окна висел плоский экран телевизора.

Воздух был наполнен ароматом лимона и хвои, но при этом отдавал чем-то искусственным, потому мне захотелось распахнуть окно и впустить сюда прохладный ночной воздух. Я догадался, что эта комната предназначалась для условно состоятельных клиентов, когда увидел на стене медвежью шкуру с оскаленной мордой. Когда-то она была действительно пугающей. Но сейчас желтоватые клыки казались пластмассовыми, а глаза потускнели от времени. Свежих шкур в последнее время было не добыть из-за блажи императора. А старые подскочили в цене настолько, что проще было купить хвост единорога.

— Наша организация принимает ставки на спорт, — меж тем сообщила Ольга. — Так что, если вы хотите посмотреть соревнование и сделать ставку, можете позвать меня. Официант принесет вам барную карту. Все напитки входят в аренду комнаты.

Хитрый план. Вряд ли в местном баре есть дорогой алкоголь. А чем дольше здесь оставаться, тем больше получится счет.

Администратор развернулась и хотела было выйти, но я остановил ее, окликнув:

— Прошу прощения, не могли бы вы составить нам компанию? Буквально на десять минут.

Девушка напряглась и застыла у двери. Потом медленно обернулась, и ее лицо осветила напряженная улыбка.

— К сожалению, мне нужно встречать гостей. Если вам необходима компания, могу предоставить вам альбом с нашими девочками. Эта услуга предоставляется за дополнительную плату. Но вы останетесь довольны, уверяю.

— Я не для этого прошу вас задержаться. Мне нужно кое-что узнать, — ответил я. — Вчера, неподалеку от вашего заведения был убит Борис Левин.

Девушка заморгала глазами и покачала головой.

— Впервые слышу это имя. Извините, мне нужно идти.

Я кивнул Фоме, и слуга понял мой жест без слов. Подошел к двери и захлопнул ее прямо перед носом удивленного администратора.

— Простите, уважаемая, но это была вынужденная мера, — пожал плечами я, словно извиняясь.

— Мне придется вызывать охрану, — начала было заложница, и вокруг ее ладоней засеребрилась энергия.

Я неприятно удивился тому, что Ольга оказалась бастардом. Не хватало еще навредить ей, чтобы потом платить штраф или засветиться в сводках местного отделения.

Но ситуацию неожиданно спас Фома. Он уперся спиной о дверь, скрестил на груди мощные руки и окинул девицу мрачным взглядом. И было в его глазах что-то уж совсем нечеловеческое. Словно на нас взирал древний идол с забытого капища.

— Что вам надо? — выдохнула Ольга, теряя концентрацию.

Фома фыркнул, словно недовольный хищник, и девица попятилась, оказавшись в моих руках.

Я тут же повернул ее к себе лицом и заговорил как можно мягче:

— Охрана не станет связываться с княжичем, мадам. Как и хозяин заведения. Скорее, они отправят вас со мной, куда я пожелаю, чтобы не ссориться с моим родом.

— Наше заведение…

— Спонсируется крупной семьей, — согласился я. — Вряд ли великокняжеской, но достаточно значимой. И даже при этом я не думаю, что семья появится, чтобы защитить этот бизнес. Я не задолжал вашему клубу денег, не устраивал погром или дебош.

Ольга задрожала, и обхватила себя руками.

— Но я не желаю вам зла, — продолжил я вкрадчиво, — Я всего лишь хочу с вами поговорить. И если беседа состоится — я щедро заплачу вам. И сделаю скидку для вашего заведения на представительские услуги.

Девушка тотчас очнулась, удивленно подняла бровь и уже заинтересованно посмотрела на меня.

— Вот как? И какого рода услуги?

Я улыбнулся: кажется, разговор пошел в нужном русле. Вынул из кармана удостоверение, раскрыл его и протянул девушке.

— Меня зовут Павел Чехов. Я адвокат.

Ольга внимательно изучила документ, уделив особое внимание обложке.

— Вы работаете недавно, — протянула она и воровато оглянулась на Фому.

Тот продолжил стоять на месте, но сейчас уже не казался таким угрожающим.

— Здесь я представляю интересы подозреваемого Гордея Петрова. Слышали о нем?

При упоминании имени лицо девушки побледнело. А на лбу мигом выступила испарина.

— Плута? — хрипло уточнила она и сунула мне в руки удостоверение.

Значит, подзащитный не сказал про притон жандармам, раз дознаватель не приехал, чтобы допросить местную публику. Хотя здесь могут быть варианты. Например, Иванов попросту решил забить на отработку этой версии, надумал найти свидетелей, которые видели Гордея на месте убийства. Либо семья, которая покрывает притон, попросту решила вопрос так, чтобы заведение не фигурировало в сводках. Так или иначе, это было мне только на руку. Хотя в последнем случае семья могла передать жандармам записи с камер. Но если учесть, что Гордея задержали сегодня днем, то вряд ли Иванов успел бы подсуетиться.

— Простите, я не знаю его прозвища. — Я покачал головой. — Осведомлен, что он принадлежит к организации «Сыны». На руках у него татуировки карт и знак группировки.

— Я знаю Плута, — севшим голосом подтвердила девушка и облизала пересохшие губы.

— Так вот. Его дело досталось мне по назначению. И подозревается он в убийстве.

— Я ничего не знаю, — быстро проговорила девушка и для надежности мотнула головой.

С узла волос выпала шпилька и упала на пол. Локоны рассыпались по плечам, и Ольга закинула их за спину, а потом присела, чтобы поднять заколку. Я успел заметить крохотную татуировку черносотенного легиона у нее за ухом. Рисунок оказался вписан в небольшую бабочку, но ошибки не было.

— Я не верю, что Плут убил этого бедолагу, — продолжил я убедительно. — Поэтому и решил заехать в ваше заведение. И если вы мне откажете в разговоре — мне придется обратиться с просьбой к «Сынам», — продолжил я. — А «Сыны» пройдут на многое, чтобы помочь своему брату. Их связывает клятва верности. Так что вместо меня, к вам приедут несколько десятков бойцов, и…

Ольга взглянула на меня с неожиданной злостью, словно полоснула ножом.

— Я поняла, — прошептала девушка, подошла к столу и подвинула к себе громоздкую пепельницу из стекла.

И я посчитал это за хороший знак. Администратор была готова к разговору.

— Вот и чудно. Я знал, что мы сможем найти общий язык. Прошу, присаживайтесь. В ногах правды нет.

— А где она есть, — неожиданно огрызнулась девица. — Но давайте уже все быстрее закончим.

Я кивнул Фоме, и слуга с важным видом отошел от двери. Сел в кресло в углу и с интересом принялся наблюдать за происходящим в комнате.

Девушка прошла к одному из кресел и присела. Я расположился напротив.

— Прошу прощения за мое поведение. Мне стоило подойти к диалогу с другой стороны, но у меня нет времени на долгие реверансы.

— Не стоит со мной играть, барин. — Девушка вынула из кармана коробочку и выбила из тесной пачки одну сигарету. — Я тут не первый день работаю. И понимаю, что вы могли и пожестче себя вести.

Она щелкнула пальцами, и между подушечками вспыхнул лепесток огня. На Фому это произвело впечатление. Он цокнул языком, чем заставил девушку усмехнуться. Она подкурила сигарету и глубоко затянулась.

— Скажите, вы хорошо знаете Гордея? Что он за человек?

— Обычный. — Она дернула плечом. — Что можно сказать о тех, кто проводит тут время? В порядочном доме такому не рады. Плут мог прийти навеселе и вести себя громко. Порой бил бутылки и орал песни. Как-то даже спрыгнул с лестницы и едва не свернул себе шею. Но девчонок не обижал, как и простых работяг, которые приходят сюда попытать удачу. Никогда не пробовал даже кого-то из них развести.

— А другие делали подобное? — тут же заметил я оговорку.

Ольга скривилась и нехотя пояснила:

— Я в эти дела не лезу. Если кто решит сыграть с Плутом, то это его проблемы. Кто станет лезть с советами, когда какой-нибудь заезжий дурачок решит расстаться с деньгами.

— И часто заезжают дурачки?

— Бывает. — Девушка вновь выдохнула дым, и я понял, для чего тут пользовались освежителями воздуха. — Плут не беспределит и в долги народ не вгоняет. Может забрать то, что на кармане есть, и только в карты. Просто так вынимать деньги он не станет.

— А что скажете про Левина? Он тоже из числа дурачков?

— Иногда ему везло. Особенно если кто-то из портовых рабочих заходил с ним в кабинет.

— И почему именно в этом случае? — насторожился я.

— Бориска — ловкач. Мне пару раз удавалось заметить, как он прятал в карман запасную карту.

— Разве за такое не выгоняют взашей? В подобных заведениях не любят жуликов.

— Начальство смотрит на это сквозь пальцы, пока за руку не поймали. Если мы каждого будем гнать, то и играть у нас станет некому.

Фома возмущенно запыхтел, чем изрядно повеселил Ольгу. Она посмотрела на него уже без страха и, как мне показалось, даже заинтересованно. Девушка прищурилась и продолжила:

— Борис не решался ловчить с серьезными людьми. Все же он неглупый и уж точно не настолько опрометчив.

— Итак, вчера в ваше заведение пришли два человека. Один из них, Гордей Петров, сейчас находится в Крестовском отроге. Второй, Борис Левин, остывает в холодильнике одного из городских моргов.

— Они вчера были здесь, — подтвердила девушка. — Борис и еще трое «Сынов». Один из них Плут.

— Гордей, — уточнил я на всякий случай.

— Верно. Они пришли поздним вечером. Взяли приватную комнату по соседству и поначалу только играли в карты. Потом попросили выпить… — Она замялась, наморщила высокий лоб, словно бы вспоминая. — Кажется, к ним присоединился еще кто-то из пришлых. Потому что к заказу прибавили шампанское.

— Это странно?

— Так девочек в комнате тогда не было. Только потом позвали, когда Левин уже ушел. И вид у него был такой… расстроенный. Будто проиграл чуть больше обычного.

— Он ушел один? — Я напрягся.

— Точно один, — закивала Ольга. — Я запомнила, потому что Борис зачем-то попросился пройти через подсобку.

— Такое у вас практикуется?

— Для своих можем проводить через черновую дверь.

— И почему, думаете, он захотел уйти тем путем?

— Там небольшая улочка, с которой можно выйти незаметно на мостовую. А потом и нырнуть в арку соседнего двора.

— Странно, что Левина нашли по дороге домой. Он не пошел в обход.

— Может, беспокоился, что его встретят у парадной. — Девушка вновь затянулась. — Борис многим задолжал. Вроде небольшие суммы, но ежели каждый захочет сыскать, то бедолаге не поздоровиться…

— Сейчас ему о них беспокоиться не стоит, — напомнил я, но девушку это не смутило.

— Жил как собака и помер так же, — философски заметила она и вернулась к начатому разговору. — И двое из «Сынов» тоже уехали после того, как Борис ушел.

— А Плут?

— Заказал в комнату бутылку настойки и одну из девочек.

— Он был уже без компании? А как же тот, кто заказал игристое?

— Может, и не было никого больше, — засомневалась Ольга. — Никто незнакомый не спускался. А шампанским могли отметить что-то важное.

— Хорошо. Эта девочка была с Гордеем долго?

Девушка нахмурилась.

— Недолго она хохотала, — Ольга затушила окурок в пепельнице. — Оксанка всегда так громко смеется, что из любой комнаты слышно. Гордей уехал вместе с ней через полчаса.

— Ту девицу Оксана зовут?

— Она самая, — уверенно произнесла Ольга. — Плут часто ее забирал с собой. Нравилась, наверно.

На последнем слове девушка скривилась, и стало ясно, что выбор Петрова она не одобряла.

— Можно с ней поговорить?

Администратор покачала головой.

— Нет. Сегодня Оксанка не явилась.

— Уверены?

— Говорю ж, хохочет она так, что не спутаешь ни с кем. И повод для смеха всегда найдет. У нас ее мужики из провинции очень уважают.

На этих словах девушка посмотрела на Фому, и тот смутился.

— У Оксаны выходной?

— Нет. Должна была явиться.

От этих слов в душе зашевелились нехорошие подозрения. И я уточнил:

— Такое с ней уже бывало?

— Нет. Даже когда клиенты ее поколачивали, то являлась вовремя. Порой приходилось отправлять ее домой, чтобы не распугивала людей синяками на лице.

— И за что ее поколачивали? — зачем-то спросил я.

— Языкастая девка, — отмахнулась она и потом добавила: — А разок на нее жаловались, что по карманам шарилась. Но за руку не ловили, так что у меня к ней претензий не было.

— Можете дать ее адрес и номерок?

Девушка поспешно кивнула. Вынула из кармана телефон, вытащила карту из новой колоды, что лежала на кофейном столике и принялась писать.

— Вот, держите.

Она протянула мне прямоугольник, я взял его, взглянул на белую сторону. Поверх хмурого профиля мрачной пиковой дамы шли цифры номера, а чуть ниже был вписан адрес.

— Спасибо.

Я убрал карту в карман и поинтересовался:

— Заметил, у вас в приватных комнатах стоят камеры. Нельзя ли посмотреть видео игры Гордея и Бориса?

Ольга поспешно замотала головой.

— Нет. Охранник отключил видеоглаз в комнате, где был один из «Сынов».

В принципе логично. Если камера снимет что-то лишнее, не предназначенное для чужих глаз, и потом это что-то всплывет, то заведение легко может сгореть в одну из ночей. Возможно, даже с персоналом.

— А наша беседа не записалась? — вдруг резонно уточнил Фома.

— Я включила бы камеру, ежели к вам присоединились другие игроки. Или вы начали бы шуметь. Простите, господа, — она вновь покосилась на парня, — но мы не ведем записи постоянно.

— Ясно.

— Спасибо. — Я встал с кресла, достал из кармана несколько купюр и протянул их девушке. — Вот. Здесь оплата комнаты за час и бонус за беседу.

Ольга приняла деньги. И как мне показалось, ее ладонь слегка подрагивала.

— Да не волнуйтесь вы так, — успокоил я девушку. — Вам ничего не угрожает. Если об этом разговоре никто не узнает. Чек мне не нужен, так что можете сдать комнату повторно.

От этих слов девушка немного повеселела. А потом внезапно повернулась к Фоме.

— А вы не хотели бы остаться тут?

Питерский поперхнулся и спросил:

— Зачем это? Денег у меня нет. Играть я не люблю…

— Я бы предложила вам другое… — Она виновато улыбнулась ему и пояснила: — Мы начали не особо дружественно, но вы произвели на меня впечатление…

— Вы меня не путайте, Ольга Батьковна, — сурово оборвал ее Фома. — Уж не знаю, что вы там собрались мне предложить, но учтите, что я человек порядочный.

Я скрыл улыбку, чтобы не обидеть помощника.

— Думаю, что тебе хотят предложить работу, — сказал я, пока Фома не успел сказать что-то лишнее.

— Ну да, — с некоторой долей разочарования протянула Ольга. — Вы не согласились бы наняться смотрящим за столами? Вид у вас очень уж серьезный.

— Я помощник адвоката, — с достоинством сообщил ей парень. — Адвоката и некроманта, между прочим.

Девушка уже иначе посмотрела на меня.

— Я слышал про вас. Говорят, что вы не отказываете в помощи простолюдинам.

— Павел Филиппович Чехов у нас такой, — с гордостью подтвердил Фома и открыл дверь.

Я же направился было к выходу, но внизу послышалась какая-то возня и крики. И отчего-то эта суета мне не понравилась.

Глава 23

Городские легенды и немного смерти

— Фома, выгляни в коридор, только аккуратно, — попросил я.

— Никого, — ответил парень.

Сам же я подошел к окну, раздвинул жалюзи и выглянул во двор.

— Жандармы прибыли. Спецотряд и машина третьего отдела.

Я поморщился. Скорее всего, Иванов узнал про притон. Вряд ли от моего подзащитного. Может, кто-то из осведомителей дал наводку. Сейчас положат мордами в пол всех гостей на первом этаже. А дальше пойдут проверять комнаты. Затем всех отправят в отдел, где установят личность и допросят.

Это скверно. Очень скверно. Если меня поймают в этой комнате, то в городской палате адвокатов могут возникнуть вопросы о неподобающем поведении правозащитника. Тем более, мой новый знакомый, Дима Иванов, наверняка отметит меня в протоколе. А получать выговор и прочие проблемы в первую неделю работы я не желал. Конечно, можно было бы сообщить о полученных сведениях от Ольги, но тогда я нарушу нашу с ней договоренность.

— Здесь есть черный ход? — быстро спросил я, обернувшись к Ольге.

Бледная как полотно девушка не ответила. Услышав про жандармов, она застыла изваянием. Стояла и смотрела в одну только ей видимую точку. Пришлось подскочить к ней, схватить за плечи и несколько раз с силой встряхнуть. Это помогло. Девушка захлопала ресницами и уставилась на меня.

— Есть черный ход с этого этажа? — повторил я.

Девушка сглотнула вставший в горле ком и быстро закивала, пролепетав:

— Д-д-да.

— Тогда веди, если не хочешь ночевать в участке вместе с бездомными и уличными девочками, — распорядился я.

На негнущихся, словно одеревеневших ногах, Ольга подошла к двери, трясущейся рукой открыла ее и собралась было выйти, но я оттеснил ее от выхода, осторожно выглянул в коридор. Чисто.

— Давай. — Я махнул девушке, пропустил ее к выходу из комнаты. Мы с Фомой последовали за ней.

На первом этаже слышались крики, угрозы и требования лежать смирно, звуки ударов и ломающейся мебели. В воздухе витала разноцветная Сила. Значит, кто-то внизу решил сбежать или пытался оказать сопротивление.

Двери комнат второго этажа уже открывались, в коридор выглядывали удивленные люди.

— Что происходит? — спросил один из них у нашей проводницы.

— Облава, — спокойно ответил Фома за администратора.

И это слово вызвало эффект взорвавшейся бомбы. Двери начали открываться, в коридор выскакивали люди. Кто-то бросился к лестнице, из комнат послышались звуки открываемых окон, а также звон бьющегося стекла. И тут же на лестнице послышался топот ног группы спецотряда. И крик:

— Всем стоять! Работает городская жандармерия.

Стоять никто и не думал. Фраза блюстителя правопорядка только добавила хаоса и паники. Уже через секунду отряд вошел в коридор и началось вязалово.

Воздух затрещал от выброса самой разной силы. По коридору метнулись разноцветные миньоны-помощники с дубинками наперевес. Все они были разные. От ледяных существ, похожих на троллей, до людей в рыцарских доспехах. Где-то в толпе призванных существ даже мелькнула остроконечная каска лондонского «легавого».

Каждая из этих тварей действовала по-своему. Так, как обучил ее хозяин. Один из троллей, например, просто приморозил гуляку к полу. А другой лупил дубиной всех подряд, оглушая и сбивая на вытертый ковер коридора. Толпа редела, а мы все проталкивались вдоль дверей прочь от лестницы. Твари были уже близко, когда в коридоре повеяло холодом, а затем узкое пространство от стены до стены перегородил полупрозрачный барьер, отрезая часть коридора от преследователей. Кто-то из завсегдатаев все же решил немного задержать жандармов. Причем пелена была поставлена очень грамотно. Так, чтобы не зацепить живых, но при этом два миньона не успели затормозить, влетели в стену и с громкими хлопками превратились в пыль. Преграда вздрогнула, загудела, но выдержала.

Я осмотрелся по сторонам в поисках спасителя, но в суматохе так и не заметил, кто же дал нам нужное для побега время.

Ольга остановилась у одной из дверей с надписью «Только для персонала». Трясущимися руками отперла замок и юркнула внутрь помещения. Мы последовали за ней, оказавшись в захламленном помещении, которое, скорее всего, использовалось в качестве склада. Фома торопливо закрыл дверь, задвинул защелку.

Вдоль стен тянулись металлические стеллажи, на которых стояли ящики без маркировок. Некоторые из ящиков были открыты, и я мельком заметил пыльные бутылки с криво наклеенными акцизными этикетками. Усмехнулся, поняв, почему алкоголь входит в счет. Цена такой контрабандной паленки — копейка в базарный день. Хотя думаю, в этих ящиках не только нелегальный алкоголь, но и много чего еще.

Девушка тем временем пересекла помещение, открыла дверь у противоположной стены и выскользнула на пожарную лестницу. Мы торопливо последовали за ней. Подошвы обуви с грохотом затопали по металлическим ступеням.

Один за другим мы спустились в небольшой проулок, осмотрелись. Здесь было тихо. Скорее всего, Иванов вызвал только одну штурмовую группу специального отряда для прикрытия. На оцепление домов никто бы не согласился. Слишком уж дорогое это мероприятие для обычной облавы на притон.

— Спасибо, что вывела, — поблагодарил я девушку и сунул в ее руку еще пару купюр. — А теперь можешь отзвониться начальству и устроить выходной. Вряд ли ваше заведение возобновит работу в ближайшую пару дней.

Девушка немного помедлила и кивнула. Очевидно, что в ее практике такое происходило впервые.

— Тикать пора, вашество, — пробасил Фома. — Скоро дверь в ту каморку выломают и на пожарную лестницу выйдут.

— Ну, отсюда убежать будет проще, — с улыбкой ответил я и покосился на арку, которая выводила на улицу. — Но ты прав, нам пора. Спасибо за помощь, Оленька.

Девушка только кивнула, и мы с Фомой покинули дворик.

* * *

Мы заняли лавочку у дома, что стоял наискосок от игорного заведения, и наблюдали, как из него под конвоем выводили посетителей. Пришлось выждать с полчаса, пока фургон и прибывший автозак, в который набили бедолаг, не выехали со двора. За время ожидания Фома принес зажаристых сосисок в тесте, которые продавались в небольшом ларьке за углом. И сам же их умял. У меня же из-за дурного предчувствия аппетита не было. Я несколько раз позвонил по указанному Ольгой номеру. Но трубку никто брать не спешил. Это наводило на нехорошие мысли. Если настоящий убийца уже вышел на девушку…

— Наконец-то жандармы занялись этим скорбным местом, — заворчала старушка, вышедшая на шум из парадной, напротив которой мы расположились. — Устроили проститутошную в приличном месте.

Я покосился на жительницу дома, отметив, что ее ладони сплошь покрывали татуировки, говорящие о буйной юности своей обладательницы. И хоть рисунки растеклись синей тушью, я сумел различить пару перстней на пальцах.

— Да, бабуль, — закивал Фома, — устроили и не стесняются.

Бабка подозрительно зыркнула на здоровяка, и тот икнул, подавившись сосиской.

— А ты чего смотришь-то? Заняться больше нечем? Ась? — последнее она выкрикнула с истеричными нотками в голосе.

— Спокойно, бабуся. — Фома попытался урезонить аборигенку. — Мы тут решили дать ногам покою.

— Врет и не краснеет, — фыркнула бабка и вынула из кармана чисто выстиранной вязанной кофты натертую до блеска деревянную трубку, в которую неспешно принялась забивать табак из кожаного кисета. — Я богатеев за версту чую. И по обуви могу сказать, что твой дружок-то и кварталу не пройдет пешком. Небось привык, чтобы его, такого важного, возили. Или ты его на закорках таскаешь, увалень?

— Кто увалень? Это я-то? — Фома смутился, а потом прищурился и фыркнул. — Да ты ведьма.

— Не точи лясы, раз не смекаешь, что к чему, — с довольной усмешкой возразила бабка и протянула парню пригоршню белых круглых семечек из кармана.

Тот принял угощение и коротко поклонился.

— А не отравишь? — при этом заявил он воинственно.

— Да чем тебя взять, такого каланчу? Вымахал так, что, небось, и мамка не дотянется, чтобы подзатыльник отвесить.

Фома печально вздохнул, и бабка сменилась с лица.

— Померла, что ли, мамка-то?

— Почитай годков пятнадцать назад, — пробасил парень, и бабулька пожевала губу, прежде чем сказать:

— Тяжело тебе, одному куковать-то, паря? Девку хоть бы ладную себе нашел?

Я слушал этот странный разговор и диву давался. Фома прикрыл собой старушенцию от проходящих мимо работяг, чтобы с их сигарет не слетел горящий пепел. Она меж тем раскурила трубку и присела рядом со мной.

— А ты чегось, барин? Не хочешь разговоры разговаривать? Али не умеешь?

— Не обучен он по-нашему, — мягко пояснил помощник и отогнал от старухи невесть откуда взявшегося мотылька.

— Так научи, — беззаботно предложила незнакомка, — а то ведь так дураком и помрет.

— Он некромант. Как помрет, так и воскреснет.

— Иди ты! — Старушка враз всполошилась и зашамкала беззубым ртом. — Давненько я таких не встречала. Уважали раньше вашего брата. Ух, до чего хороший паренек с виду. Ладный.

— И вам мое с кисточкой, — ляпнул я простецкое выражение, поддавшись порыву.

— Ох, того и гляди тоже семок возьмет, ежели дам, — развеселилась старуха, но угощать меня тыквенными семенами не стала.

— Он хороший, — заступился за меня Фома.

Бабка смерила меня неожиданно ясными глазами и склонила голову к плечу.

— Вижу. И смерть с тобой сегодня рядом.

— Некромант же.

— Не об этом я, паря. Не об этом, — сказала она, хихикнула и указала узловатым пальцем в сторону игорного дома. — Смотрите, какого дурачка-то поймали.

Мы повернули головы в указанном направлении. Но ничего особенного не увидели. Когда я обратил свой взор на сидящую рядом бабку, то ее на месте не оказалось. На лавке лежало лишь небольшое пестрое перо, которое подхватил сквозняк и утащил по вымощенной камнем мостовой.

— Куда она делась? — Я сильно удивился.

— Вашество, вы ж не думали, что шаманка с нами навсегда останется.

— Кто? — переспросил.

— Я ее сразу признал по рисункам и по говору.

— Разве это не острожные татуировки? — Я озадачился и встряхнул головой. — Какие шаманы? Это ж легенды деревенские, что на окраинах города рассказывают наивным девкам.

— Эх, барин, не видели вы шаманов раньше, стало быть. Они любят побалакать и зубы посушить. Если их повеселить и не обидеть, то может и совет дать добрый. Или предупредить о неудаче какой.

— И что эта бабулька дала нам?

— Мне семечек, — невозмутимо ответил Фома, — а вам про смерть вещала.

— Я некромант.

— Она ведь пояснила, что не о том сказала.

Я пожал плечами, все еще недоумевая, куда могла деться странная старуха. Но разумных объяснений в голову не приходило.

Наконец, отряд жандармов покинул двор игорного дома, и мы вернулись к притону. И едва сели в машину, как Фома обернулся ко мне и живо поинтересовался:

— Куда теперича, барин? Домой?

Но я снова покачал головой.

— Нам нужно найти ту девицу, которая может подтвердить алиби Гордея. Знаешь этот адрес?

Я достал из кармана карту и протянул ее слуге. Тот взял прямоугольник, забормотал, читая про себя адрес.

— А, так это недалече от дома, где я жил, — произнес он в итоге, возвращая мне карту. — Знаю, конечно.

— Тогда поехали, — устало произнес я и откинулся на спинку сиденья.

Фома кивнул и завел двигатель. Машина тронулась с места, выезжая из двора.

— А с вами весело, барин, — произнес он. — В доках нужно было ящики целыми днями с места на место таскать, а здесь и люди новые, и событий вона сколько.

Я только кивнул и пообещал:

— Мне кажется, дальше будет еще веселее.

Фома не ответил, но в зеркало заднего вида я заметил, что глаза слуги блеснули интересом. Кажется, парень и впрямь воодушевился происходящим.

До нужного адреса мы доехали без приключений. Я даже успел задремать, измотанный событиями сегодняшнего дня. Разбудил меня Фома словами:

— Прибыли, вашество. Вот нужное место.

Я открыл глаза. Машина стояла перед домом с одной парадной. На двери красовалась табличка: «Доходный дом братьев Федотовых. Аренда квартир по телефону…»

— Выгодное это дело, — пробормотал я и вышел из машины.

— Дорого только, вашество, такой-то дом построить, — ответил Фома.

Я не ответил. Промышленники да и старая аристократия умела вкладывать капиталы, пуская деньги в оборот. Поднялся по ступенькам крыльца, подошел к двери, набрал на домофоне номер нужной квартиры. Но открывать никто не собирался. Я нахмурился: это нравилось мне все меньше. Снова набрал номер квартиры, но в этот момент домофон запищал, и на крыльцо вышел мужчина средних лет, который вел на поводке собачку. Он спустился по ступеням, не обратив на нас внимания. Словно мы были призраками.

Я придержал дверь и юркнул в холл. Фома последовал за мной.

Длинная комната ярко освещалась лампами дневного света. Из почтовых ящиков торчали рекламные листовки. Мы прошли к лифту, я нажал на кнопку вызова, та пискнула, и створки одной из кабин открылись. Я вошел внутрь, соображая, на каком этаже должна быть нужная нам квартира.

— Девятый, вашество, — пробасил Фома.

Я обернулся к слуге, и он пояснил:

— Дома типовые. По двадцать студий на этаже. Десять в одном крыле десять в другом. Выходит, что нам на девятый.

Я кивнул и нажал кнопку нужного этажа. Створки с лязгом захлопнулись, и кабина поехала вверх. Стены были исписаны маркером, рассказывая истории о живущих тут людях. Оксанку здесь, похоже, знали. Кто-то долго выводил буквы ее имени красным цветом. А потом определил ей цену в десять копеек, написав сумму криво и со злостью. Похоже, кто-то не согласился с данной суммой и несколько раз перечеркнул нолик.

Лифт высадил нас на нужном этаже, и мы с Фомой поспешно выскочили в холл. Слуга свернул направо, шепча себе под нос что-то о местных знатоках женских прелестей, и принялся искать нужную квартиру.

— Вот эта, вашество, — произнес он, остановившись напротив указанного жилища. Потянулся было к ручке двери, но я уже ощутил присутствие серого марева. Словно по квартире растекся холодный туман, пришедший с Той стороны.

— Подожди, не трогай!

Подошел к створке, спрятал ладонь в рукаве пиджака, и осторожно коснулся ручки. Опустил ее и потянул на себя створку. И дверь послушно открылась.

Фома удивленно поднял бровь и покосился на меня. Я же активировал тотемы и жестом призвал пирата-призрака со щитом. Если кто-то остался в квартире — защитник примет на себя удар. И шагнул внутрь.

Студия, где жила Оксана, была небольшой. Крохотный холл, справа от входа виднелась приоткрытая дверь в ванную, чуть дальше выход в жилой блок.

Я щелкнул пальцами, и в ладони появился фонарь Харона. Зеленое пламя, горевшее за стеклом, тускло освещало холл. Этот фонарь был одним из плетений, которое могло просканировать комнату, указав наличие живых и мертвых. Я поднял ладонь, пламя ярко вспыхнуло, и жилой блок затянуло холодным туманом, в котором мелькнула тень.

В квартире было пусто. Во всяком случае, пламя фонаря не высветило красных силуэтов. А смерть тут была. Нос защекотал едва заметный запах тлена.

Я смело шагнул в комнату. Добавил к фонарю плетение радара, и призрак тут же жадно присосался к энергии. А затем в тумане проступил силуэт. По телу пробежала холодная дрожь, и я скомандовал:

— Явись.

Порыв ветра раскрошил стекло фонаря и задул пламя. Комната снова стала обычной, а призрак пропал. Зато я увидел разобранный двуспальный диван, на котором лежала девушка. Красивая. И одежды на ней было минимум. Короткая юбка, больше похожая на широкий пояс, и синяя курточка с нашивками лицеистки. Рука девушки безвольно свесилась с края дивана, а рядом на полу нашелся пустой пластиковый контейнер от сильного снотворного. Рядом раскинулось розовое покрывало.

На небольшом столике у дивана стояла почти пустая бутылка водки. А вот призрака видно не было. Скорее всего, он испугался моего шоу с фонарем и спрятался. Напуган и еще не до конца понимает, что произошло. Вернее, дух не хочет принять тот факт, что его тело погибло. Что же, сейчас он напитывается силой и материализуется. Хочет дух этого или нет. Я мог позволить себе подождать немного.

Глава 24

Темные ритуалы, или зомби по-Чеховски

Комната была небольшой, с претензией на уют. В углу расположился будуарный столик с квадратным зеркалом, обрамленным рядом круглых лампочек. На нем высился ворох косметики: множество баночек с кремами, яркие флаконы с духами, палетки теней, больше походившие на краски для детей, ванночка с тональным кремом, которым владелица часто пользовалась, судя по размеру упаковки и открытой коробочки с пудрой. В ней сиротливо лежала пуховка из розового меха. На зеркале были приклеены несколько фотографий известных актрис и мультяшных девиц с огромными глазами. На изящной подставке в виде балерины висели украшения. Все оказались дешевыми имитациями дорогих брендов, и они скорее подошли бы подросткам. Но я вспомнил о костюме Оксаны и не удивился выбору. В небольшой шкатулке в ворохе мятных леденцов виднелась подвеска мученицы Авроры из посеребренной меди. Такую обычно вручали всем девушкам, вышедшим из приюта. Кажется, эта грошовая вещица много значили для Оксаны. Она аккуратно намотала длинную цепочку на сложенные стопкой фантики и закрепила кулон между цветными бумажками. На мгновенье мне стало жаль веселушку Оксану. Судьба определила ей такую короткую и глупую жизнь. Ничего в ней не было, кроме грязного конфетти и вороха пластмассовых бус. Но тут же обругал себя за слабость. Не хватало еще перекормить эмоциями призрака, которому и так хватит моей силы.

— Срамота, — резюмировал Фома, отводя взгляд от вызывающей картины, которая закрывала половину стены.

На ней двое обнаженных людей сплелись в тесных объятиях. Наверно, живущей тут раньше девушке вид казался соблазнительным. Но я согласился с Фомой в том, что рисунок был пошлым и аляповатым.

За аркой располагалась крохотная кухонька. Столешница со встроенной варочной панелью и четыре шкафчика для хранения продуктов и немногочисленной посуды. Там было чисто, сковородка и кастрюлька начищены до блеска. Аккуратная чашка приютилась на подоконнике. С краю свисала ниточка чайного пакетика с биркой. Выцветшие жалюзи скрывали нас от любого любопытного взгляда с улицы.

Я вернулся в комнату и оценил открытый шкаф для одежды. Он был старым, явно изготовленным во времена первой смуты. Тогда еще в моде была резьба в виде лесных зверушек и тяжелые дверцы, которые скрипели при каждом открытии. И я удивленно поднял бровь: Оксана очень любила свою профессию. За распахнутой створкой висел ряд разных костюмов, от лекарских и жреческих до совсем уж удивительных, напоминающих водолазный резиновый.

— Рыбалку, похоже, любила, — с сомнением протянул помощник, но тронуть странную ткань не решился.

Кожу ожег холодок. И я резко выдохнул. Передо мной появился призрак.

— Я пришел с миром, — поспешно произнес я. — И не причиню тебе зла. Слово аристократа.

Оксана зависла над полом, едва касаясь его босыми ступнями. Девушка с удивлением и страхом смотрела на меня. А затем бросила взгляд на лежавшее на кровати тело. В этот момент ее лицо изменилось. Сначала на нем проявился ужас, потом досада и уж затем возникло что-то похожее на обиду.

«Кто ты? — прошелестел в голове тихий голос. — И зачем пришел?»

— Поговорить, — честно ответил я. — Сожалею, что опоздал и не успел встретиться с тобой живой.

Фома прилип к стене и круглыми от шока глазами осматривал комнату, в которой видел лишь мертвую девицу на диване и меня.

Оксана молчала. Ее губы поджались, а ресницы дрожали. Она была красивая, даже несмотря на темные от недосыпа круги под глазами, еще не рассосавшийся синяк под скулой и несколько старых отметин пальцев на шее — следов страсти, за которую ей не особо щедро, но платили.

— Тебе помогли умереть? — прямо спросил я.

Девушка медленно кивнула, потом растерянно пожала плечами.

«Клиент. Позвонил мне, предложил встречу за двойную цену. Я согласилась. Мне очень нужны деньги, мастер».

Я поморщился: девочки были склонны к театральному давлению на пожалейку. Больная мама, ранний ребенок, крупные долги от игрока папаши. Так можно выудить из простодушного клиента чуть больше, чем обычная почасовая такса. И сейчас девушка действовала по старой схеме, скорее на автомате. Слишком привыкла притворяться жертвой, которой и стала в итоге.

— Что было дальше?

«Он приехал с бутылкой шампанского. Мне поначалу показалось, что дорогого. Но этикетка была приклеена криво. И на вкус оно горчило. Но все же это было шампанское. У меня не нашлось бокалов и пришлось взять картонные для пикника. — Девица не могла отвернуться от своего тела и завороженно продолжала смотреть на себя мертвую. — Мы выпили. А потом я отключилась».

Я осмотрел комнату, отметив, что парень хорош. Он забрал бутылку и стаканы. Затем дождался, пока девушка отключится, и влил ей в горло принесенную водку. От тела разило дешевым пойлом. Бутылку он оставил на столе и подкинул флакончик со снотворным. А затем наверняка стер все отпечатки пальцев. Чтобы со стороны выглядело, будто девушка решила запить снотворное водкой, но переборщила с дозировкой. Несчастный случай. Ну, или самоубийство. Кому интересна история сиротки, которая выбрала кривую дорожку?

Чисто сработано. Кто-то очень заморочился, чтобы убить простую уличную девицу. И дорого отдал, чтобы последний свидетель, который мог бы подтвердить невиновность Гордея, замолчал.

— Мне нужно, чтобы ты мне помогла, — попросил я.

Девушка хищно усмехнулась и спросила: «Хочешь взять в долг, некромант?»

Я немного помедлил и уточнил:

— Зависит от того, что ты жаждешь взамен.

«Месть. — Призрак пожал плечами. — У меня впереди было так много лет. Найди того, кто меня прикончил, и разберись с ним».

Я помолчал, обдумывая ситуацию. И кивнул, так как выхода не было. Как и других вариантов развалить дело.

— Согласен.

«Убей!»

— Нет, — отрезал я.

Призрак скривилась, став уродливой, и ее улыбка превратилась в оскал. Но меня было не напугать подобной демонстрацией недовольства. Когда-то в детстве я отобрал у кошки придушенную мышь. После этого обзавелся шрамом на руке от когтей, но перестал бояться недовольных женщин. Куда им до той кошки!

— Я найду его и отправлю на каторгу, — ответил спокойно. — Смерть слишком быстро. А двадцать лет каторги в Сибири — наказание куда страшнее.

Оксана подумала. Вновь с тоской посмотрела на тело, лежащее на диване. И нехотя кивнула: «Ты прав, некромант. Пусть будет по-твоему. Дай мне клятву».

— Слово аристократа, — произнес я, скрепляя договор.

Оксана удовлетворенно усмехнулась. И в стеклянных мертвых глазах призрака промелькнула неприкрытая злоба.

«Что ты хотел узнать, некромант»?

— Гордей, — начал я и поправился, — Плут. Ты вчера была с ним?

«Была», — подтвердила девочка.

— Во сколько вы расстались?

«Утром, — ответила та, и ее лицо приняло мечтательное выражение. — Вечером он забрал меня из игорного дома, и мы уехали к нему, в меблированную комнатку над бакалейной лавкой…»

— И он был с тобой все время? — вернул я беседу в нужное мне русло.

Призраки были склонны к размышлениям и часто могли раз за разом повторять что-то важное для них при жизни.

«Да, — был мне ответ. — Потом его позвали куда-то друзья, и он уехал. А я отправилась домой, и по дороге мне позвонил этот. Мне хорошо заплатил Плут. Но мне так нужны были деньги…»

Девушка опять затянула привычную песню, сбиваясь с важной для меня темы.

— Понятно. Сможешь дать показания?

Призрак даже оторопел от такого заявления.

«И как ты себе это представляешь, чернокнижник?»

— Да обычно, — пожал плечами я. — Подниму тело и накачаю силой. Отвезу домой. А завтра поедем в участок, где ты и дашь показания.

Этого призрака я забрать не мог. И не только потому, что обычно дух был привязан к месту смерти и не мог отходить от него недалеко. Все дело в том, что девица прикипела к этой бедной квартирке. Я ощущал это кожей. И эта комната на какое-то время станет клеткой Оксаны в мире живых. А вот тело можно было поднять. И тогда дух отправится с ним завтра на допрос. Да, вряд ли кто-то мне скажет спасибо за то, что я украду труп с места преступления. Хотя с другой стороны, жандармы не стали бы расследовать убийство. Просто списали бы на самоубийство. Так что закон я не нарушу. Почти.

Я глубоко вздохнул и принялся воспроизводить в памяти руны воскрешения. Потому что ритуал был достаточно сложным. При помощи специального рунного заклятья некромант создавал в бездушном теле батарейку, которая питала мертвеца какое-то время, и заполнял эту батарейку силой, словно механическую куклу. Плюсом такого подъема было то, поднятый не зависел от тотемов и вливаемой силы, как Митя, которого я ненадолго вернул в этот мир в порту. Эффект «батарейки» был временный, потому что она быстро садилась, и максимум через пару часов ритуал нужно было повторять. Но как временная мера это вполне подходит. Особенно для тренировки перед завтрашним посещением участка. Потому что во всех отделениях жандармов гражданским было запрещено пользоваться Силой. А в последний раз ритуал «батарейки» я использовал еще подростком, когда тренировался на мертвых мышах.

Я склонился над лежавшей на диване девушкой, задрал рукав курточки и принялся торопливо чертить знаки на предплечье. И на посиневшей коже начали проступать черные напитанные силой письмена. Когда я подниму Оксану, руны ярко загорятся. И будут служить для меня своеобразным индикатором заряда. Чем меньше силы останется в «батарейке», тем более тускло будут светиться руны.

Позади послышались шаги. Фома замер за моей спиной, молча и с интересом наблюдая за работой.

Наконец, я закончил рисунок рун. Встал, критически осмотрел проделанную работу, проверяя, все ли верно начертал. Нанесение рун дело тонкое. Одна ошибка способна привести к непоправимому результату. И поднятый мертвец может выгореть. Или взорваться, как было с той крупной крысой, которую я воскресил, когда гостил в поместье у бабушки. Зверушка ожила, и даже жадно всасывала силу, что сильно удивило меня. Активно носилась по гостиной, и я уже предвкушал награду от Императорской Академии Наук за открытие новой формулы возвращения к жизни, как крысу разорвало на куски, заляпав красным полы, окна, стены и дорогую мебель. Тогда я хотел было даже бежать из дома бабушки, опасаясь мести за испорченный старинный мебельный гарнитур. Но Софья Яковлевна не стала меня ругать. Только рассмеялась, услышав мою сбивчивую историю. И пояснила, что такое бывает, если перепутать местами две линии в одной руне. И вместо сгорания энергии, «батарейка» начинает силу запасать, заставляя поднятого проявлять все большую активность. А затем, когда она переполняется, происходит взрыв.

Эта история научила меня внимательнее относиться к гравировке. И перепроверять все. В этот раз я вроде не ошибся. Ну, сейчас проверим.

Я сжал и разжал кулак, и рядом со мной появился призрак. Миньон замерцал, вбирая темную силу, а затем шагнул к лежавшему на диване телу. И слился с ним. Мертвячка резко села и уставилась на меня пустыми, холодными глазами. Спустя мгновение хрипло произнесла:

— Приказывай, повелитель.

— Ох ты ж ежкин кот! — Фома попятился, осеняя себя защитным знаком.

— Все хорошо, — успокоил я его. — Она не опасна.

— Ага… — Парень что-то шепнул под нос и плюнул через плечо.

— Отлично ты придумал — оставить слюну на месте преступления, — хмыкнул я.

Переодевать ожившую девушку не решился даже Фома. А сама она была слишком деревянной после оживления. Неуклюже проковыляла к шкафу и принялась лениво перебирать вешалки. Каждую из них стаскивала со штанги, прикладывала к себе и кидала на пол. Наверное, повторяла ритуал, который частенько делала при жизни. Я понял, что это может затянуться, потому сунул ей в руки что-то из повседневной одежды, найденное на полочке в закрытой части шкафа. Хотя даже она у Оксаны была, на мой взгляд, слишком уж вызывающей. Короткая, длиной до середины бедра юбка, тесная футболка с котенком и куцая в пояс курточка ярко-красного цвета.

— Надень это, — приказал я.

Ожившая покорно кивнула и принялась раздеваться прямо у шкафа. На пол полетела форма лицеистки, под которой не оказалось белья.

— Вы бы отвернулись, мальчики, — хихикнул стоявший в углу призрак Оксаны, — ну, или из комнаты вышли.

— Срамота! — буркнул, отворачиваясь, Фома, который призрака не слышал.

Я же стоял и отстраненно наблюдал, как кукла, бывшая Оксаной, путается в рукавах. Смущаться было глупо, потому как передо мной было мертвое тело, о чем я ни на мгновенье не забывал. И понял, что если ей не помочь, то это будет длиться еще не один десяток минут, а события сегодняшнего дня меня измотали. Частое использование силы имело и оборотную, не совсем приятную сторону. Сейчас на меня накатывала слабость, будто я целый день разгружал вагоны. Виски как обручем стянуло, а в затылок начали медленно забивать гвозди. Поэтому я поднял сползшее на пол покрывало и накинул его на плечи девушке, приказав:

— Иди за мной.

Девушка посмотрела на меня пустым взглядом и кивнула. Челюсть у нее отвисла. Потом девица нахмурилась и довольно ловко вернула ее на место, прижав ладонью.

— Молодец, — похвалил я Оксану, и та растянула губы в довольной улыбке.

Челюсть опять отвисла.

«Не обижай ее», — бросила мне в спину призрак и присела перед будуаром, чтобы тотчас забыть обо мне. Дух завороженно смотрел в собственное отражение и улыбался. Это выглядело жутко.

Но мы уже покинули квартиру, оставив призрака в одиночестве.

До лифта шли добрых пять минут. На скользком кафеле пола ноги девушки начали разъезжаться, как у маленького жирафа. Пришлось поддерживать ее под локти, чтобы тело не упало и не свернуло себе шею. Или не разбило голову. Нет, даже пережив вторую смерть, она спокойно бы встала и исполняла мои приказы до тех пор, пока заряд батарейки не кончится. Но выглядело бы это, прямо скажем, некрасиво. Человек со свернутой шеей ковыляет по своим делам, хрипит и смотрит на всех холодным обессмыслившимся взглядом. Хотя в рабочих районах ее, скорее всего, приняли бы за хмельную, чем за восставшую из мертвых.

До машины мы добрались без приключений. Благо, во дворе не было ни души. Я открыл заднюю дверь и приказал:

— Садись.

— Может быть ее лучше в багажник упрятать, вашество? — с сомнением уточнил Фома.

— Идея хорошая, но нам будет немного сложно объяснить дорожным жандармам, почему у нас в машине труп девочки, — с сомнением ответил я. — Автомобиль без номеров семьи. А значит, нас вполне могут остановить с таким чудом в багажнике и забрать в участок на пару суток.

Фома поспешно замотал головой.

— Не надо вам в участок, вашество. Больно дурное это место.

— Поэтому она поедет на заднем сиденье. На счастье, стекла в машине тонированные. Но все же прошу тебя: веди осторожнее.

Фома закивал и сел за руль. Я же усадил мертвую барышню на задний диванчик, сам расположился на переднем пассажирском сидении. Фома завел двигатель, и машина выехала со двора.

* * *

Домой мы прибыли только поздней ночью. Я вышел из машины, зябко поежился. К ночи воздух стал сырым и холодным. Открыл пассажирскую дверь, щелчком призвал тотем, снова напитал куклу силой, и Оксана неуклюже вылезла из машины. Остановилась, переминаясь с ноги на ногу, с ожиданием глядя на меня. Я же покосился на окна офиса. Видимо, Арина Родионовна все еще ожидала, пока я вернусь. Нужно было позвонить ей и отпустить домой. Как я не догадался? Хоть секретарша и знала, что я некромант, но пугать девушку нашей гостьей не хотелось.

— Вернись в машину, — велел я, и Оксана послушно исполнила мой приказ.

— Фома, перегони машину к стене, — попросил я слугу и указал в дальний угол дворика, где сгустились тени. Тот кивнул, сел за руль и завел двигатель. Я же глубоко вздохнул, отозвал тотем, и направился к офису. Пересек двор, поднялся по ступенькам крыльца и потянул на себя ручку двери.

Глава 25

Услуги за услуги и комки на ужин

Арина Родионовна сидела в своем кресле и смотрела что-то на мониторе. Заметив, как открылась входная дверь, она обернулась.

— Слава Искупителю, вы вернулись! — произнесла она. — Я перенесла всех посетителей на завтра. Как прошла поездка?

— Продуктивно, — ответил я. — Мне удалось закрыть дело Фомы. В пользу просителя. А еще поговорил с задержанным. И даже навестил одного свидетеля.

О походе в притон, облаве и о том, что свидетель к моему приходу был уже мертв, я решил умолчать.

При упоминании о том, что мне удалось решить дело Фомы, секретарь порадовалась:

— Это просто замечательно, мастер.

— Завтра Фома напишет заявление на оказание услуг, подпишет решение проблемы, и мы передадим его в министерство, — продолжил я. — Прошу прощения за то, что рабочий день выдался таким долгим. Я совсем забыл предупредить вас, чтобы вы шли домой после конца рабочего дня. Само собой, я оплачу сверхурочные. И закажу вам такси.

На щеках девушки проступил румянец. Она открыла было рот, чтобы ответить, но я ее перебил:

— Если начальство само предлагает бонусы, то лучше соглашаться. Иначе потом это можно войти в привычку у руководства. И босс часто будет просить вас задержаться после работы.

Достал из кармана телефон, набрал номер службы такси и вызвал машину к офису.

— Пока вас не было, я собрала все закрытые заявки и завтра отвезу их в министерство, — начала рассказывать девушка, когда я убрал телефон в карман. — А еще вам пришел вызов на допрос. Завтра, в три часа дня.

Я поморщился. Держать тело до трех часов в такую погоду было не самой хорошей идеей. Ладно, завтра в первой половине дня я проведу прием, и после обеда отпущу Арину Родионовну домой. И…

Беседу прервал писк сообщения, пришедшего на мой телефон. Я достал аппарат из кармана. На дисплее высвечивались сообщение о том, что такси прибыло, о чем я и сообщил девушке. Секретарь встала с кресла, взяла со стола сумку.

— До завтра, Павел Филиппович.

— До завтра, — ответил я. Проводил девушку до двери, вышел на крыльцо, помахал на прощание рукой, когда Арина Родионовна садилась в машину. Едва только авто скрылось в арке, спустился по ступеням и махнул рукой Фоме. И на парковке ярко вспыхнули фары, а затем послышался звук заводимого двигателя. Из темноты плавно выехала машина. Она остановилась у крыльца, и из открытого окна выглянул Фома.

— Девочек привезли, вашество, — важно произнес он.

Вышел из машины, прошел к задней двери, открыл ее, явив моему взору сидевшую на диванчике Оксану. Я решил поддержать игру помощника, потому глянул на девочку и с сомнением произнес:

— А можно всех посмотреть?

— Увы, вашество, больше нет. — Слуга развел руками. — Брать будете?

Мы, не сговариваясь, рассмеялись. С горьковатым на вкус смехом ушло и напряжение, пережитое за сегодняшний день.

— Выходи, девочка Оксана, — скомандовал я. И свидетельница послушно вышла из авто. — Фома, поможешь мне доставить ее домой? — обратился я к слуге.

Тот с опаской покосился на мертвячку, но все же подошел к неподвижно стоящей девушке. Еще раз переглянувшись, мы направились к крыльцу.

— Она нужна нам завтра к обеду, — произнес я, и слуга довольно улыбнулся.

— Значится, не зря я ледник обновил, вашество.

— Не зря, — согласился.

Под четким нашим руководством, мы доставили Оксану в погреб, где я приказал ей лечь на лед, что она послушно и исполнила. После чего Фома отправился спать, оставив меня в подвале одного.

— Никак невесту в дом привести решил? — послышался за спиной насмешливый голос призрака. — Ничего такая. Красивая.

Обернулся. Любовь Федоровна стояла у лестницы и с интересом разглядывала девочку.

— Первую ночь здесь проведете? — уточнила она. — Ох уж эта блаженная прохлада, неподвижность. Как думаешь, родители-то невесту примут?

— Успокойтесь, — устало ответил я. — Это свидетельница по одному делу.

Призрак кивнула.

— Понимаю. Если можешь оживить мертвеца, хоть и на время, то грех ситуацией не воспользоваться. Ладно, так уж и быть. Я тебе помогу. Приведу ее в порядок.

— Спасибо, Любовь Федоровна, — ответил я.

Призрак подошла к Оксане, присела рядом с ней. Я же вышел из подвала и отправился в комнату.

Телефон в кармане пискнул, когда я уже вошел в комнату. Я достал из кармана аппарат. На дисплее высвечивалось сообщение от Беловой: «Не спишь? Можем поговорить»?

Я вздохнул и закрыл дверь. Открыл список контактов, нашел номер Алисы. Нажал на вызов. Девушка взяла трубку почти сразу.

— Привет, Чехов. Как дела?

— В последнее время все интереснее, — ответил, не вдаваясь в подробности о событиях сегодняшнего дня.

— Ой! А расскажешь? — В голосе девушки послышался интерес.

— Не сегодня. Ты-то чего не спишь? Ночное дежурство?

Девушка вздохнула и подтвердила:

— Ага. Скука смертная. Если честно, я думала, что будет интереснее.

«Радоваться надо», — хотел было ответить я, вспоминая, как отец день и ночь пропадал на работе.

— У меня есть к тебе просьба, мастер Павел Филиппович, — продолжила Белова.

— Для тебя что угодно, — ответил я и добавил: — Ну, почти.

Девушка замялась, подбирая слова. Вздохнула как перед прыжком в воду. И только тогда сказала:

— В общем, можешь помочь одному моему знакомому? Вернее, знакомому отца. В общем, он промышленник. Соболев.

— Что за Соболев? — не понял я. — Не знаю такого. Хотя фамилия вроде знакомая.

— Глава молодого клана промышленников. Они делают линейку умных развивающих конструкторов и прочих игрушек.

— А, тот самый Соболев, — протянул я.

Игорь Соболев был молодым промышленником из простолюдинов, который смог основать организацию и раскрутить ее. Со временем, Соболев начал принимать бастардов и даже вроде как должен был скоро получить знак клана.

Знак клана получали промышленники из бастардов или простолюдинов, и это ставило их на один уровень с семьей. С одной оговоркой: клан мог быть либо торговым, либо промышленным. А люди принятые в клан не могли быть государевыми слугами, максимум — наемными советниками при службе или экспертами. И на моей памяти, а может быть и за всю историю, этот парень был единственным простолюдином, который смог основать клан. Почти смог.

— И зачем им адвокат? — не понял я. — Проблемы с фискальной службой?

— Разбирательство в Торговой палате.

Я едва не выругался. Торговая палата разбирала споры между промышленниками, гильдиями и прочими торговыми объединениями.

— По поводу чего разбирательство? — уточнил я.

— Он не сказал. Но что-то очень важное.

— Раз уж ты просишь, то передай ему, что завтра, часов в десять утра, у меня найдется время. Потом посетители, а после обеда мне нужно встретиться с клиентом в остроге. Не знаю, когда освобожусь.

— Первое уголовное дело? — живо заинтересовалась Алиса.

— Ага. И жандарм такой попался… — начал было и осекся. Алиса ведь должна знать что-нибудь про этого Иванова.

— Какой? — не поняла моей заминки девушка.

— Дмитрий Иванов. Знаешь такого?

В трубке воцарилось молчание.

— Бастард семьи Шуйских. Молод, амбициозен и имеет большую поддержку семьи. Метит на место начальника разбойного отдела.

— Шуйских? — оторопело переспросил я. — Сын того самого Великого князя Василия?

— Он самый, — ответила Алиса. — Отец не дал ему фамилию, чтобы не возникло скандала. Но всегда оказывал сыну большую поддержку. А после смерти единственного княжича Никиты в обществе поговаривают, что скоро Василий примет его в семью. И даст фамилию.

— Единственный прямой наследник, — пробормотал я, понимая причину такой наглости молодого жандарма. — Далеко пойдет.

— Его уже считают начальником отдела, — произнесла девушка. — И если он передаст в прокуратуру дело «Сынов» для назначения обвинения, звание ему обеспечено. А вместе с ним и должность начальника подразделения.

«Вряд ли это будет скоро», — хотел было ответить я, но вместо этого сказал другое:

— Может быть, встретимся на днях? Сейчас я только немного разгребу накопившиеся дела, мы позвоним Суворову и завалимся в один из баров.

— Я только за, — мигом повеселела девушка.

Мы поболтали еще несколько минут, а затем я сослался на усталость и попрощался с подругой. Быстро принял ванну, дополз до кровати, и едва голова коснулась подушки, как я провалился в глубокий сон.

* * *

Утро прошло по стандарту. Будильник, быстрое приведение себя в порядок, затем чай. К удивлению, Любовь Федоровну я с утра не увидел. Так что чай в гостиной пришлось пить в одиночестве. После чаепития я спустился и открыл офис. А через пять минут уже прибыла Арина Родионовна. И начался прием клиентов.

Соболев прибыл ровно в десять. Во двор въехала простая машина, точная копия авто Фомы. Только черного цвета. Остановилась у крыльца, и с водительского места вышел парень лет тридцати. Правда, герба клана я не заметил.

— Добрый день, — начала было Арина Родионовна, когда Соболев вошел в офис, но я ее остановил:

— Этот гость не записан на сегодня. Прошу в мой кабинет, мастер…

Парень усмехнулся.

— Увы, Павел Филиппович, я не владею Силой и не смею называться мастером.

— Не хотел вас обидеть. — Я хотел извиниться, но посетитель кивнул и прервал:

— Понимаю. Во избежание неловкости можно на «ты». И по имени. Игорь.

Он протянул мне ладонь, и я ответил на рукопожатие.

— Павел. Арина Родионовна, сделайте, пожалуйста, чай для гостя.

Мы прошли в кабинет, и я закрыл дверь. Прошел к столу, сел в кресло, и указал на свободное место.

— Присаживайтесь… вернее, присаживайся. И рассказывай, что случилось.

Игорь сел за стол, положил на столешницу папку и начал:

— Гильдия энергетиков решила начать разбирательство в Торговой палате из-за долга за электричество.

— Большой долг? — уточнил я.

— Почти десять тысяч, — ответил парень. — И сейчас компания не в состоянии покрыть такую сумму. А все банки города отказывают в такой ссуде.

Я замолчал. Сумма и правда была внушительной. Впрочем, такие долги были почти у всех мануфактур и предприятий города. Гильдия же получала дотации из казны и якобы еле сводила концы с концами. Но судя по дорогим машинам у главного делового центра, семиэтажного здания в центре города, руководство гильдии не бедствовало.

— И после подачи заявления мне предложили продать мануфактуру, — продолжил парень.

Я задумался и забарабанил пальцами по столешнице. Эта схема была понятна. Суд может сделать так, что компания несколько лет будет работать в убыток, пока не покроет долг. А все деньги, которые приходят на счета, будут списываться в пользу заявителя.

— Очень прошу помочь, — буквально взмолился промышленник. — Кроме тебя некому. Никто из адвокатов города не хочет связываться с простолюдином, который решил получить клановый знак.

Это я тоже понимал. Аристократическое общество состояло из снобов и с трудом терпело даже бастардов, которые получали герб семьи. А уж простолюдин, который решил стать на один уровень с дворянами… это вопиющая наглость.

— Понимаю, — медленно протянул я, думая, что можно сделать. И идея пришла в голову сама собой. — В суде у тебя, уже прости, нет шансов. Можно будет только затянуть процесс. Но можно и кое-что попробовать. Рассрочка долга тебя устроит? Скажем, на пятнадцать лет?

Игорь удивленно поднял бровь, а затем быстро закивал.

— Да, вполне.

— Отлично. Тогда подожди в приемной, пожалуйста.

Соболев согласился. Быстро встал и покинул кабинет. Я же открыл чистый документ и принялся набирать текст.

* * *

Через десять минут я вышел из кабинета. Соболев сидел на диване и пил чай, поданный Ариной Родионовной. Я прошел к принтеру, достал распечатанные листы. Довольно кивнул.

— Кто представляет интересы энергетиков? Имя должно быть на письме о дружеском решении вопроса.

— Сейчас.

Соболев торопливо отставил чашку, открыл лежавшую на столе папку и принялся перебирать документы.

— Ага, вот. Елена Анатольевна Свиридова.

— Мне нужен номер ее телефона, — произнес я и положил перед промышленником бумагу о рассрочке долга: — И подпиши это.

Промышленник быстро продиктовал мне цифры и принялся читать переданную ему бумагу. Я же набрал номер.

Трубку взяли почти сразу. И милый женский голос произнес:

— Слушаю вас.

— Добрый день. Меня зовут Павел Филиппович Чехов, я представляю интересы промышленника Игоря Соболева, — начал я. — И мне хотелось бы обговорить с вами кое-какие вопросы относительно предстоящего разбирательства. Что вы скажете по поводу обеда? Сегодня через час в кафе Пиратская Бухта?

— Неужели Соболев нашел деньги и хочет решить вопрос миром?

В голосе собеседницы прозвучала насмешка, но я ее проигнорировал.

— Давайте обсудим все при встрече.

— Заинтриговали, молодой человек, — ответила собеседница.

— Тогда до встречи, — коротко попрощался и сбросил вызов.

Промышленник взглянул на меня в ожидании ответа.

— Я позвоню после встречи и скажу, как все прошло, — успокоил его я. — А пока напиши заявление на представление интересов. Арина Родионовна, дайте, пожалуйста, нашему гостю лист и ручку.

Секретарь принесла Соболеву несколько листов, я же отправился искать Фому. Надо было успеть выполнить это дело до допроса у Иванова.

Парень нашелся во дворе. Он копался в машине, но с радостью согласился отвлечься от дел и отвезти меня по делам.

Кафе «Пиратская бухта» располагалось на корабле, пришвартованном у причала Петровской набережной. На другом берегу, за синей лентой реки, высились деловые центры, а за набережной шли старые мануфактуры из красного кирпича, которые уже давно были выкуплены и переделаны под разные нужды. Здесь было все, от баров до офисов.

Фома высадил меня у кафе за десять минут до назначенного времени.

— Я, вашество, там припаркуюсь. — Слуга махнул рукой в сторону старых мануфактур. — А вы, как побеседуете, мне позвоните. И я приеду.

— Зачем там? — Я удивился. — Здесь же пустая парковочная площадка.

— Тута, вашество, все места платные, — пояснил Фома и кивнул на знак. — Делов на двадцать минут, а сдерут как за час.

Я усмехнулся, но спорить не стал.

— Ладно, там так там. Я позвоню.

Фома кивнул, и машина выехала на дорогу. Я же направился по шатким доскам причала на корабль.

Глава 26

Мертвые не шутят, или некромант сделал свое дело

Заведение было практически пустым, так что свободный столик найти труда не составило. Администратор в расшитом цветными бусинами камзоле проводил меня до окна, где я и устроился с комфортом.

— Что будете заказывать?

Рядом со мной тут же появилась официантка в треуголке и черно-белой тельняшке.

— Чай, пожалуйста, — попросил я. — Сибирский сбор, если есть. Чайник и две чашки.

— Можжевеловые почки добавлять? — уточнила девица.

— Куда ж без них.

Девушка кивнула и исчезла, словно и не было ее. Я же спокойно принялся осматривать заведение.

Кафе было стилизовано под трюм. На стенах висели флаги с оскаленным черепом и двумя белесыми костями под ним, столы представляли собой доски, положенные на пузатые бочки. Стулья заменяли нарочито грубо сколоченные ящики и сундуки, на которые набросили коврики из тонких канатов. У входа стояла пушка, а рядом высилась сложенная из ядер пирамидка. Напротив двери стоял отлитый из воска улыбающийся бородатый пират с повязкой на глазу и крюком вместо правой руки. А на плече его сидело чучело попугая. Это могло показаться пошлым, если бы не чистота во всем помещении. Тут не было ни пылинки.

Дверь открылась, звякнул колокольчик над входом. В зал вошла девушка. Она была невысокой, стройной, с темными смоляными волосами, собранными в высокий хвост. Малиновый пиджак, белая рубашка и такого же цвета юбка чуть выше колена только подчеркивали ее внешность. На ногах заметил изящные лодочки на высоких каблуках, и я восхитился тому, как ловко девушка ступала по полу, не зацепившись шпилькой за доску.

Гостья осмотрелась и нехотя уточнила что-то у администратора. Голос принадлежал той адвокатессе, с которой я говорил по телефону. Потому я поднял руку, обозначив свое присутствие. Заметил, как девушка изогнула бровь. Видимо, Елена Анатольевна не ожидала увидеть в оппонентах юнца, который только окончил лицей. Хотя самой ей было едва ли намного больше двадцати.

Она подошла, демонстративно осмотрела меня с головы до ног, затем расстегнула тесный пиджак и села напротив.

— Павел Филиппович, — благодушно улыбнулась девушка и положила изящный клатч, расшитый камнями, на край стола.

— Он самый, — ответил я.

— Ваш чай. — Официантка поставила на стол исходящий паром чайник и две чашки.

— Спасибо.

Девушка коротко поклонилась и удалилась. Я же разлил чай по чашкам и сделал глоток, одобрительно оценив:

— До чего же прекрасный напиток. Угощайтесь, Елена Анатольевна.

— Не думала, что Соболев сможет найти хоть какого-то защитника, — произнесла собеседница, не притронувшись к посуде.

Я заметил, как презрительно скривились ее губы. Видимо, девушка не жаловала простолюдинов. Особенно тех, кто пытался попасть в высшее общество.

— Ну, как видите, у него получилось, — спокойно ответил я.

Девушка хищно усмехнулась.

— У вас хотя бы аттестат на руках есть? Или вы практику проходите у кого-нибудь постарше и поопытнее?

— Вам так важен мой опыт? — Я прищурился и тоже окинул девушку оценивающим взглядом. — Насколько старше должен быть ваш оппонент, чтобы вы решили воспринимать его всерьез?

— Шутки в сторону. — Девушка фыркнула и двумя пальцами отодвинула чашку с чаем подальше от себя. — И что же вы хотите предложить, господин адвокат?

— Мировое соглашение, конечно. — Я вытащил из папки лист и протянул его коллеге. — С рассрочкой на несколько лет. Платежи будут приходить вовремя, а если мой клиент вас обманет, то вы без суда сможете взыскать остаток за нарушение соглашения.

— Боюсь, рассрочка не устроит моих нанимателей. — Елена Анатольевна покачала головой.

Но бумагу все же взяла. На ее запястье звякнули тонкие браслеты с бусинами. Я подумал, что уже видел подобные украшения на секретарше из Васильевской лавки. Странно, что обычная работница могла позволить себе те же цацки, что и довольно успешная аристократка. Точнее, мог позволить тот, кто подарил своей секретарше эти самые браслеты.

Меж тем Елена ознакомилась с документом и удивленно вскинула брови. Подняла взгляд и уставилась на меня. И вид у нее был очень оскорбленный.

— Юноша, вы в своем уме? Вы точно адвокат, а не беглый из дома скудоумия? Пятнадцать лет? Это не рассрочка, а издевательство.

Я только развел руками.

— Это все, что может предложить мой наниматель.

Девушка бросила лист на стол и вскочила с ящика, который едва не завалился набок.

— Тогда встретимся в Торговой палате, — с ядовитой улыбкой произнесла она. — Думаю, за пару заседаний комиссия пересмотрит ваше предложение. И рассрочка уменьшится до трех лет.

— Может быть. — Кивнул, достал из папки второй лист и протянул его собеседнице. — Только вот до заседания дело может и не дойти.

Елена Анатольевна покосилась на протянутую мной бумагу так, будто я предложил ей ядовитую змею.

— А это что, стесняюсь спросить? Рассрочка на полвека?

— Нет. Заявление в Торговую палату о банкротстве. По торговому уложению, организация должна объявить о банкротстве, если она не в состоянии выполнять свои обязательства. Вы и сами это знаете.

— Но правило чести дворянина обязывает…

— Увы, мой наниматель — простолюдин, и это негласное правило на него не распространяется, — спокойно ответил я и продолжил: — Суд просто не примет его во внимание. А десять тысяч — очень большая сумма. Мой наниматель не обладает такими деньгами. Банки же отказывают в ссуде в силу статуса простолюдина.

— Это проблемы Соболева. Пусть не суется туда, где ему не место, — прошипела девица.

— Он не сможет погасить такой долг, понимаете? — совершенно невозмутимо уточнил я. — И сегодня я подам это заявление в канцелярию. Ваше заявление будет остановлено ввиду новых обстоятельств, и тогда…

Девушка нахмурилась, а затем злобно усмехнулась.

— В таком случае все имущество будет арестовано и продано с торгов. И…

— Все имущество, как вы выразились, в аренде, — перебил я собеседницу. — А денег на счетах хватит разве что на покрытие расходов на временного управляющего и выходные пособия работникам. У Игоря Соболева все сотрудники работают официально. Так что, скорее всего, вашим нанимателям придется забыть о десяти тысячах. А через три месяца я помогу Соболеву снова организовать мануфактуру. И начать все с чистого листа.

На щеках девушки проступили красные пятна.

— Вы… вы… — свистящим голосом выдохнула она.

Я же сделал глоток чая, отставил пустую чашку и достал из кармана портмоне.

— Так что подумайте, Елена Анатольевна. Только боюсь, выбора у вас нет.

Я вынул купюру и аккуратно положил ее под чайник.

— А как подумаете и посоветуетесь с руководством, позвоните, пожалуйста, мне и сообщите о своем решении.

С этими словами я направился к выходу. Спину мне буравил полный злобы взгляд. Довольно улыбнулся: привыкайте проигрывать, Елена Анатольевна. А мне пора закончить самое сложное на сегодня.

* * *

Я вышел из кафе, вынул из кармана телефон и набрал номер Фомы. Отвечать на звонок слуга не стал. Я нахмурился и хотел было позвонить еще раз, как к «Пиратской Бухте» подъехала машина, и из открытого окна высунулась голова слуги.

— Извозчик нужен, вашество?

Я улыбнулся и сел на пассажирское сиденье. Уточнил, обратившись к Фоме:

— Ты почему трубку не брал?

— Так чтоб деньги не тратить, вашество, — невозмутимо ответил водитель. — Оно и так понятно, что вы встречу закончили и ехать пора. Домой возвращаемся?

— Да. Нужно забрать свидетеля и катить на допрос.

Фома кивнул, вывернул руль, и машина покатила с парковки.

Почти всю дорогу до офиса мы молчали. Только когда мы уже доехали до нужного адреса, в кармане зазвонил телефон. Я достал аппарат, на дисплее высвечивался номер адвоката Елены Анатольевны. Нажал на кнопку приема звонка.

— Слушаю вас, коллега.

— Вы были очень убедительны, Павел Филиппович, — послышался в трубке недовольный голос адвокатессы. — Я обсудила ваши условия с нанимателем. Они согласны подписать рассрочку.

— Приятно слышать. Что же, тогда я передам эту информацию Игорю Соболеву, и мы приедем на подписание. А сейчас простите, но у меня много дел. До встречи, Елена Анатольевна.

И нажал на отмену звонка, не дождавшись ответной реплики.

— Важная дамочка? — спросил любопытный водитель.

— Еще какая. — Я усмехнулся, вспомнив ухоженную девушку в модном пиджаке. — Сдается, нам еще придется свидеться не один раз.

Фома въехал во двор, подкатил к крыльцу, обернулся ко мне и важно произнес:

— Прибыли, вашество.

Я взглянул на часы. Времени еще оставалось. Даже с небольшим запасом. Вышел из машины и направился к офису.

Соболев ждал меня в приемной. Он по-прежнему сидел на диване и пил чай. И едва только я вошел в комнату, как он обернулся ко мне и с надеждой спросил:

— Ну? Как прошли переговоры, мастер Чехов?

— Гильдия согласилась на выдвинутые нами условия, — ответил я, и на лице Игоря появилась неуверенная улыбка.

— Это не шутка?

— Какие уж тут шутки? Нам нужно только встретиться с представителями гильдии и подписать мировое соглашение. Елена Анатольевна сообщит, когда состоится это событие.

Соболев вскочил с дивана.

— Я… я… — сбивчиво забормотал он. — Простите, у меня нет слов, чтобы выразить свою признательность. Огромное спасибо, Павел. Уж и не думал, что кто-то сможет мне помочь. Я буду должен…

— Хорошо, Игорь. Но прошу меня простить. На сегодня у меня очень много дел. Мы еще отметим нашу победу. Но сделаем это чуть позже, если нет возражений.

Соболев кивнул, сбивчиво попрощался и поспешно покинул приемную. Я же уточнил у секретаря:

— Арина Родионовна, не желаете отобедать? Только захватите ключ. Когда вы вернетесь, я все еще могу быть на допросе.

Девушка удивленно нахмурилась, но через секунду поняла намек. Кивнула, взяла со стола сумку и вышла из офиса, оставив меня одного. Я же зашел в кабинет, сел за стол и быстро написал ходатайство о привлечении к делу свидетеля. Отправил готовый документ на печать, оставил на столе папку, которую брал на встречу с представителем гильдии энергетиков, и направился в подвал.

Небольшое помещение встретило меня сыростью и холодом. А еще в подвале была и Любовь Федоровна, которая сидела у неподвижно лежавшей девочки. Рядом был разложен целый набор косметики. А призрак, напевая какую-то незатейливую колыбельную, красила Оксану.

— Пришел забирать? — не оборачиваясь, уточнила Любовь Федоровна, когда я вошел в подвал. — Невеста почти готова.

— Где вы взяли косметику? — удивился я.

— Известно где, — спокойно ответила призрак, нанося на щеки девушки слой румян, — украла у твоей секретарши. Как там ее…

— Арины Родионовны.

— Арины Родионовны, — передразнивая мой голос, повторила Любовь Федоровна.

— Вы и этим промышляете? Мелким воровством.

— Подай на меня в суд. — Женщина фыркнула. — Я не виновата, что твоя секретарша не понимает намеков. Я несколько раз уронила ее сумку, чтобы она выложила на стол нужные мне предметы. Я смогла бы забрать то, что мне нужно, легально.

— Грабеж куда более приемлем, чем кража? — Я весело усмехнулся, представив себе эту картину.

— Я не о чем не жалею. — Любовь Федоровна отложила кисточку и критически осмотрела лицо Оксаны. — Ну, так получше. Прямо красавица вышла. Даже не скажешь, что мертва уже почти сутки. Можешь забирать.

Я подошел к неподвижной Оксане. Девушка и правда была похожа на живую. Тени под глазами исчезли, скулы светились румянцем, а губы — прозрачным блеском. При жизни девица не выглядела так красиво, как сейчас.

— Талантливо, — оценил я. — Спасибо вам.

Призрак поднялась с пола.

— Да было бы за что, — ответила она. — Уводи уже. А то я привыкну к бедняжке и попрошу оставить ее насовсем.

Я щелкнул пальцами, призывая пни-тотемы, и принялся заливать в «батарейку» силу.

* * *

Во дворе не было ни души. Видимо, пока я был на переговорах с Еленой Анатольевной, секретарь перенесла посетителей на завтра. Поэтому Оксану мы доставили до машины без лишних свидетелей. Я приказал погибшей сесть на задний диванчик. Сам же занял переднее пассажирское сиденье. И Фома выехал в сторону участка.

До места назначения мы добрались без приключений. Фома въехал во двор, остановился у парковки. Я вышел из авто, открыл заднюю дверь. И велел Оксане выйти. Та послушно исполнила приказ и остановилась у авто, переминаясь с ноги на ногу. Краем глаза я заметил, как жандармы третьего отдела, которые курили на крыльце, украдкой начали коситься в нашу сторону.

— Идем, — приказал я, и девочка поплелась за мной.

— Ля какая, — послышался восхищенный шепот.

Я же поднялся по ступеням, потянулся к ручке двери, и в этот момент створка открылась, и я почти столкнулся с Беловой, которая как раз выходила из здания.

Заметив меня, девушка остановилась. А через секунду на милом лице подруги расплылась улыбка.

— Чехов? Какими судьбами?

— Да вот привез вашему начальнику свидетельницу по делу. На допрос, — честно ответил я и указал на стоявшую рядом Оксану.

Девушка смерила мою спутницу пристальным взглядом. Взглянула в ее пустые глаза. На лице Алисы проступила озорная улыбка. Кажется, она начала понимать, что за свидетельница стояла перед ней.

— Ясненько. А меня после дежурства задержали. Допрашивали доставленных с облавы притона. Вот только освободилась. Хотя…

Девушка ненадолго задумалась, а потом кивнула, отчего затянутые в хвостики волосы смешно дернулись.

— Домой я еще успею. Пожалуй, схожу с тобой. Подожду у дверей. Только створку неплотно закрой.

Последние слова она произнесла, понизив голос до заговорщического шепота. Я кивнул.

— Как хочешь. Идем.

— Прошу.

Девушка открыла дверь, пропуская нас в отдел.

— Марков, это Чехов. К Иванову, — произнесла она, обращаясь к дежурному, рыжему веснушчатому парню лет двадцати. Тот кивнул и нажал на кнопку, пропуская нас в отдел.

Мы прошли по коридору. Остановились у двери в кабинет Иванова. Я глубоко вздохнул и постучал в створку. Девушка же присела на край скамейки, с интересом глядя на меня.

— Войдите, — послышался приглушенный голос из-за двери. И я ступил за порог кабинета.

Иванов сидел за столом и смотрел в монитор компьютера. Как только я оказался в помещении, он оторвался от своего занятия и взглянул на меня. На лице парня расплылась довольная улыбка.

— А, мастер Чехов. Простите, не успел вас предупредить. Допрос переносится. Сегодня утром в остроге произошел мятеж. Черносотенцы и «Сыны» что-то не поделили в городе, а их друзья устроили бойню во дворе острога во время утренней прогулки. Все участники отправлены в камеры штрафного изолятора за нарушение режима содержания. Так что теперь мы с вами встретимся через пару недель.

Я с пониманием кивнул.

— Надеюсь, с моим подзащитным все в порядке?

Иванов широко улыбнулся, не скрывая удовольствия.

— Да. Жив, здоров. И даже весел, насколько мне известно.

— Это хорошо. Значит, на заседании о выборе меры пресечения я могу просить судью о домашнем аресте, — протянул я. — Так как обстановка в острожных стенах может быть опасной для Гордея. А учитывая первое правонарушение и тяжесть проступка, мое заявление учтут.

Улыбка Иванова начала медленно сползать. Видимо, это он не учел, и теперь ему стало резко не до смеха.

— Если, конечно, это заседание состоится, — продолжил тем временем, — потому что я нашел свидетеля, который может подтвердить, что Гордей провел с ней всю ночь. Не отлучаясь.

Лицо Дмитрия стало совсем уж кислым.

— И сейчас она даст показания под присягой, — продолжил я и обернулся к Оксане. — Ты ведь расскажешь, где Гордей провел ночь после посиделок в игорном доме, правда?

— Да, — проскрипела девочка.

— Ну, я тоже нашел нескольких свидетелей, — произнес Иванов, но голос его прозвучал очень уж неуверенно.

Я кивнул.

— Это прекрасно. И пока вы ведете допрос, я хотел бы ознакомиться с показаниями. Согласно статье уложения о защите. Потому что через корреспонденцию я ничего не получал.

Жандарм кисло кивнул. Отпер сейф и достал папку с делом. Небрежно кинул ее на край стола.

— Присаживайтесь, мастер Чехов. Знакомьтесь.

Я прошел к столу, сел в кресло. Девушка же так и осталась стоять.

— И вы присаживайтесь…

— Оксана, скажи мастеру Иванову, как тебя зовут, — не оборачиваясь, произнес я, открывая папку с делом. — Присядь и отвечай на вопросы мастера. И говори правду.

Девушка прошла к столу, села в кресло и уставилась на Дмитрия пустыми, холодными глазами. Прохрипела:

— Спрашивайте, мастер Иванов.

И от этого парню явно стало не по себе. Он поспешно отвел взгляд и начал допрос:

— Фамилия, имя. Носишь ли отчество.

— Тихонова Оксана. Простолюдинка.

— Год рождения…

Я же нашел показания свидетелей, достал из папки блокнот и приступил к чтению, занося в записную книжку некоторые спорные, с моей точки зрения, моменты.

К чести жандарма, он пытался сбить Оксану с толку. Задавал вопросы с подвохом, например, переформулировал одни и те же вопросы, произносил их снова или просил повторить все в обратном порядке, часто напоминая про каторгу за лжесвидетельство. И я впервые порадовался, что девочка была неживой. Живой мог бы заволноваться. Или испугаться. И начать путаться. Мертвецу же было плевать на каторжный срок. Да и волнения она не испытывала. Поэтому отвечала на вопросы четко и уверенно, ни разу не сбившись. Через двадцать минут жандарм сдался и отправил готовый документ на печать. Оксана поставила на распечатанном протоколе корявую подпись и снова молча вперилась взглядом в Иванова. Я же закрыл папку, откинулся на спинку кресла и, скрестив руки на груди, произнес:

— Ну вот. Свидетель не путается, говорит по порядку, что и как было. А вот ваши трое… слабо, мастер Иванов. Судя по их словам, они видели трех разных людей. И ни один из них даже близко не похож на Гордея.

На лице жандарма проступили красные пятна. Он стиснул зубы и шумно выдохнул через нос. Но я добавил:

— Я не говорю, что они врут. Просто при стрессовой ситуации человек плохо запоминает особые приметы. Как-то раз преподаватель по допросному делу поставил над нашей группой эксперимент. Во время занятий в аудиторию ворвались люди без масок и вывели несколько человек из группы. А преподаватель попросил описать нападавших. И у всех вышли разные портреты. Поэтому свидетели и отнесены к косвенным доказательствам по процессуальному уложению. В отличие от отпечатков на орудии убийства или признания. И конкретно ваши свидетели посыпятся при первом перекрестном допросе. А прямых улик, мастер Иванов, у вас нет. Так что…

— Пока Гордей сидит в изоляторе… — начал было Дмитрий, но я его перебил:

— Я уверен, что при оформлении подзащитного в изолятор, охранный отдел допустил множество нарушений. Что делает задержание в изоляторе незаконным. Но даже без этого момента, с новыми обстоятельствами прокуратура вернет вам дело на доследование. И Гордея все равно придется выпускать. А заодно платить большой штраф за удержание в остроге безвинного. Дело с вашим именем попадет в прессу, мой подзащитный с моей помощью подаст иск на компенсацию морального вреда, и история примет скверный оборот. А сейчас у вас есть возможность обойтись простыми извинениями перед задержанным и все.

Иванов застыл, словно восковая кукла, переваривая мою речь. По виду жандарма было понятно, что он не хочет верить в сказанное. Поэтому я спокойно сидел и ждал, пока до него дойдет смысл моих слов. В конце концов, Дмитрий вздохнул. Он отошел к окну и нервно провел по волосам пятерней. Тень в углу его комнаты сгустилась, и мне показалось, что я смог рассмотреть злобное лицо призрака. Тот подмигнул мне и истаял.

— Боюсь, вы правы, мастер Чехов. Вновь открывшиеся обстоятельства говорят о том, что мы допустили ошибку.

— Кто из нас без греха? — Я развел руками.

От этого вопроса Дмитрий содрогнулся и бросил на меня непроницаемый, потемневший от ярости взгляд. Однако стоило признать, что он повел себя достойно. Он удержался от грубого ответа и вернулся за стол.

Иванов набрал бланк протокола об освобождении, распечатал его, протянул мне. И я быстро поставил подпись. Жандарм же снял трубку стоявшего на столе телефона и набрал номер:

— Алло, это жандарм Дмитрий Иванов говорит. Выпускайте Гордея Петрова… Совсем выпускайте. Из острога, мать вашу, как еще? — Его голос задрожал от напряжения. — Да, я знаю, что он в изоляторе. Вы что? Плохо меня понимаете? В изоляторе сидит невиновный… Да, факт. Да, подписал. Да, скоро привезу. Под мою ответственность. Все.

Он опустил трубку на рычаги, сложил на столе руки, сцепил ладони в замок.

— Мы приносим свои искренние извинения, мастер Чехов, — заговорил он.

И в этот момент, сидевшая неподвижно Оксана вдруг начала сползать с кресла. На губах девушки выступила пена, а глаза принялась затягивать поволока.

— Что это с ней? — Жандарм заметно забеспокоился.

Я обернулся к Оксане, внимательно ее осмотрел и ответил:

— А, не переживайте. Она умерла. Но могу вас заверить, ваша организация не имеет к этой смерти никакого отношения.

Иванов застыл, непонимающе глядя на меня. Его лицо принялось быстро бледнеть. И я продолжил:

— Вернее, она была мертва до того момента, как пришла сюда. Суицид. Вернее, несчастный случай. Переборщила с таблетками. Уверен, она состоит на учете у жрецов-профилакторов. Но все, что она говорила, чистая правда.

— Вы… привели на допрос мертвеца? — заикаясь, уточнил жандарм, и я кивнул.

— Именно. В процессуальном уложении нет ни слова о том, что мертвый не может быть свидетелем. Там есть про жрецов, сотрудников дома скудоумия и психологов, близкой родни. А про мертвецов — ничего. А если ничего, то…

Я спокойно встал с кресла и направился к выходу. Уже у двери остановился, обернулся:

— Ах, да. Хоть Гордей по документам и невиновен, хочу вас предупредить: если вы решите задержать его повторно по этому делу, то я снова приведу данную свидетельницу. Если нужно — даже в суд. Если вы ее быстро захороните — затребую эксгумацию и выкопаю труп. А может, даже прикажу ей выбраться самостоятельно. И все равно притащу Оксану к вам. Если вы кремируете тело, то я найду ее призрака. И уверяю вас, мастер Иванов, призраки куда опаснее контролируемых поднятых мертвецов.

Иванов не ответил. Он смотрел на меня огромными глазами, открывая и закрывая рот, из которого вырывалось только хрипение.

— Прощайте, мастер Иванов, — произнес я и вышел за дверь.

Белова сидела на лавке коридора, прикрыв рот обеими ладошками, чтобы не расхохотаться.

— Это еще не все, — заверил ее я. — Идем.

Мы успели отойти до середины коридора, когда из приоткрытого кабинета послышался истошный вопль:

— Кто-нибудь, уберите эту мертвую девку!

Такого выкрика Алиса уже не выдержала и рассмеялась в полный голос.

* * *

С Алисой мы распрощались на парковке. Девушка потянулась было, чтобы меня обнять, но я отстранился и тихо произнес:

— Сделай вид, что знаешь меня не так близко. Это для твоего же блага.

Белова обернулась, покосилась на стоявших у крыльца жандармов, коротко кивнула с чертиками в глазах.

— До свидания, мастер Чехов.

— Госпожа Белова.

Я коснулся лба указательным и средним пальцами. Девушка улыбнулась и направилась к стоявшей на парковке новенькой черной машине, которую наверняка подарил ей отец после устройства в жандармерию. Я же подошел к авто Фомы, сел на пассажирское сиденье, откинулся на спинку и коротко произнес:

— Поехали домой, Фома.

— А девка где? — уточнил слуга.

— Осталась в кабинете жандарма, — ответил я, и глаза помощника округлились от удивления.

— Неужто этот жандарм по мертвечихам? — протянул опешивший парень и торопливо тронул образа на торпеде.

— Надеюсь, нет, — честно ответил я.

Слуга хмыкнул, явно сомневаясь, но завел двигатель, и машина выехала из двора участка.

Я устало прикрыл глаза. Несколько дней назад, стоя на выпускной линейке, я и подумать не мог, что следующие несколько дней будут такими богатыми на события. Но очередное дело сделано. И разрешилось оно в мою пользу. Осталось только вернуться в квартиру Оксаны, поискать там улики, которые бы указали на убийцу, поговорить с призраком…

Я нехотя открыл глаза и обернулся к слуге:

— Поехали на квартиру Оксаны.

Парень молча кивнул, глядя на дорогу и барабаня пальцами по рулю. И я, не выдержав, позвал:

— Фома?

— А?

Повторный вопрос вырвал слугу из размышлений, он обернулся ко мне и повторил:

— На квартиру Оксаны.

— О чем задумался? — с интересом уточнил я.

Фома помедлил с ответом, словно бы подбирая слова. И наконец, произнес:

— Может, и не мое это дело, вашество, но я никак в толк взять не могу. К чему такие мудрености? Простого жулика подставлять за ради чего? Ведь даже душегуба профессионального наняли, чтобы от девки той избавиться. Не нравится мне эта история.

— Мне тоже, — ответил я. — И сдается мне, все дело может быть в Васильевской лавке.

— А тот парень из острога там работает?

— Убитый Левин там работал. Может статься, что нам ловко отвели глаза, и все замыкается на нем. Хотя я могу ошибаться. Но ничего. Мы в этом разберемся. Вдави газ, дорога пустая.

Фома кивнул, исполнил мою просьбу, и машина понеслась по шоссе.

Сцена после титров

Елена Анатольевна сидела в своем кабинете и нервно барабанила пальцами по столу, пытаясь унять глухое раздражение. За сегодняшний день ее дважды спустили с небес на грешную землю. Первый раз этот самодовольный хлыщ Чехов, когда развалился на ящике в дурацком кафетерии и пил чай. И как бы между делом вгонял гвозди в гроб ее карьеры.

Один маленький просчет в том, что Соболев решится на банкротство, стоил ей слитого дела. Ну, ничего, простолюдина, который много о себе возомнил, она поставит на место. Это дело принципа. Соболев пытается откусить слишком большой кусок пирога, который совершенно точно не сможет проглотить.

Второй раз ее унизили час назад. Когда она стояла перед правлением гильдии и, краснея, словно девочка, пыталась оправдаться. Это чувство неловкости она испытывала впервые.

Лучшая на курсе в лицее, досрочный выпуск в пятнадцать лет, диплом с отличием, блестящая практика, институт с рубиновой корочкой. Параллельно учебе она трудилась в частной практике. Десять лет стажа, и сегодня…

Княжна тяжело вздохнула, признавая это. Сегодня в ее жизни появился этот Чехов. Ее заткнул за пояс мальчишка, который несколько дней назад выпустился из лицея. И наверняка с трудом получил диплом. Единственный, кто не отказался от этого дела. Зачем ему возиться с простым людом? Неужели он не понимает, что этот Соболев — пощечина всему великосветскому обществу. Среди промышленников и так полно бастардов, которые лезут в дворянский круг. Но простолюдин… нет, это совсем за гранью.

Елена схватила со стола стеклянный шар, в котором порхали блестящие снежинки, и швырнула его в стену. Безделушка разлетелась на осколки, которые брызнули по полу, словно волна разбилась о берег.

— Сволочь, — произнесла в наступившей тишине девушка. — Какая же ты сволочь, Чехов.

Елена откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. Сейчас, когда злоба начала постепенно уходить, она вдруг ощутила интерес к этому парню. Молодой, амбициозный, неглупый. Быстро вник в нюансы дела и вывернул все в свою пользу, оставив ее с носом.

Свиридова была объективной, и сейчас она, наконец, смогла признать, что парень хорош. Если он продолжит практику, то он, достигнув ее сегодняшних лет, станет лучшим. По крайней мере, может повторить ее успех.

Девушка взяла со стола телефон, открыла список вызовов, с интересом посмотрела на номер молодого адвоката. Сохранила под буквой «Ч». Потом пролистала контакты и нашла нужный, с названием «Папа». Нажала на вызов, думая о том, что рассказывать о произошедшем стоит, не вдаваясь в подробности. А еще лучше совсем не признаваться, что Павел Филиппович ее обставил. Отец и без того относился к работе дочери холодно. А если она в его глазах перестанет быть лучшей… нет, об этом не надо даже думать.

— Слушаю, дочь, — послышался в трубке равнодушный скрипучий голос, и на губах Елены рефлекторно растянулась искусственная улыбка. Какая всегда была на нее лице, когда она гостила в семейном поместье судьи Свиридова. Впрочем, отцу хватало такого дежурного проявления радости.

— Привет, папочка, — защебетала она в трубку. — Как ты? — И не дожидаясь ответа, продолжила: — Ты же все еще общаешься с Филиппом Чеховым?

На этом все:) Любите страну

Читайте и слушайте немодные книги от Гоблина и Каина

Content

Чехов. Первое дело

Глава 1 Выпуск

Глава 2 Новый дом

Глава 3 Хозяйка старого особняка

Глава 4 Вступление в ряды

Глава 5 Фома

Глава 6 В магазине

Глава 7 Смена облика

Глава 8 Дела семейные

Глава 9 Завещание

Глава 10 Дело Васильевской лавки

Глава 11 Этот ужин очень нужен

Глава 12 ПромоКация

Глава 13 Васильевская лавка

Глава 14 Дела идут

Глава 15 Порт

Глава 16 Дела у адвоката

Глава 17 Только так…

Глава 18 Острожная беседа

Глава 19 Несостоявшийся друг

Глава 20 Папа, папа, наши сети…

Глава 21 Приятности и не очень

Глава 22 Разговор

Глава 23 Городские легенды и немного смерти

Глава 24 Темные ритуалы, или зомби по-Чеховски

Глава 25 Услуги за услуги и комки на ужин

Глава 26 Мертвые не шутят, или некромант сделал свое дело

Сцена после титров