Евгений Решетов

Локки 5. Потомок бога

Глава 1

Часть XIV. Интриги

Мысли с бешеной скоростью носились внутри моей черепной коробки, а прорыв в пространстве никуда не делся. Он так и сыпал искрами, зависнув над мраморным полом зала академии. И физиономия Александра Громова по ту сторону разрыва всё больше наливалась багряным цветом, а его пальцы бессильно соскальзывали с рук того, кто его душил.

В глазах же Громова горела неукротимая ярость, направленная на меня, а не на душителя.

А я, млять, торопливо соображал… Следует ли мне помогать этому странному Громову, утверждающему, что он — это я? Или всё же нет? Вдруг это какая-то ловушка, чудовищно правдоподобная иллюзия или прочая хрень?

В любом случае решать нужно было быстро, потому пришлось положиться на удачу. Будь что будет.

Я швырнул в дыру «взрыв энергии». И тот угодил точно в руку душителя. Сразу же раздался болезненный рёв, и человек отпустил шею Громова. Он пропал «из кадра». А затем и прорыв исчез, оставив после себя лёгкий запах озона.

— И что это было? Явно же не иллюзия, — взволнованно пробормотал я, оттянув пальцем воротник рубашки.

Сидящий внутри меня Громов-младший задавался тем же вопросом, адресуя его мне. Придётся пораскинуть мозгами.

Я медленно пошёл по академии, задумчиво хмуря лоб.

Был ли тот Громов в разрыве действительно мной? Очень на то похоже. Но откуда он тогда взялся?

Я был знаком с теорией мультивселенной, но никогда и нигде не находил доказательств её правдивости, посему решил отбросить в сторону эту версию. И также я не буду рассматривать варианты с тем, что это был какой-то прорыв из прошлого. Меня никогда никто не душил в «комнате смеха», даже когда я находился в своём настоящем теле и не платил за вход.

Что же остаётся? Прорыв из будущего? Этот вариант кажется наиболее правдивым, но ни один бог не способен на такое. Хм-м-м…

Весь остаток пути до аудитории я размышлял над случившимся, но так и не пришёл ни к какому однозначному ответу. Однако на будущее запомнил, что со мной может случиться нечто подобное.

Пока же я постучал в дверь, открыл её и глянул на Фроста. Тот замер с мелком возле доски, исписанной такими сложными формулами, где букв оказалось гораздо больше, чем цифр, из-за чего можно было подумать, что в этой аудитории проходит занятие по латыни.

— Можно войти? — спросил я, попутно мельком глянув на затихших кадетов.

Граф Жаров выделялся среди них, как горящая лампочка среди потухших. Он кусал нижнюю губу, стараясь не показывать охватившего его эмоционального возбуждения, но это у него выходило из рук вон плохо. Его глаза светились торжеством, а лицо кривила предвкушающая гримаса. Он уже мысленно представлял, как будет снисходительно глядеть на меня, когда я примусь просить у него прощения.

— Проходи, Громов, — между тем разрешил мне Пётр Ильич, махнув рукой. — И быстрее, быстрее. Не отнимай у нас время. Оно, знаешь ли, неумолимо и течёт только вперёд. Ни вбок, ни назад его не повернуть. Ну, это мы ещё на «физике» рассмотрим.

— Извините, но я всё-таки вынужден отнять у вас ещё чуть-чуть времени. У меня есть небольшое объявление, — мрачно проговорил я, подойдя к доске.

— Что у вас, Громов? — скривился Фрост, словно у него зуб заболел.

Жаров же наоборот расцвёл, как ребёнок в ожидании долгожданного подарка. Он даже бросил многозначительный взгляд на сидящих рядом с ним кадетов. А те покивали, дескать, да, сейчас начнётся. Кажется, он уже успел нашептать им, что Громов будет перед ним извиняться.

— Знаете, — обратился я к аудитории, вонзившей в меня десятки взглядов, — я в вашей академии всего несколько часов, но она мне уже безумно нравится. Чудесное место.

— Всё? — спустя пару секунд моего молчания бросил преподаватель и следом фыркнул: — Громов, ты бы мог это сказать и в перерыве.

— Душа требовала сказать это прямо сейчас, — скромно улыбнулся я и двинулся к своему месту.

— Как все⁈ — ошеломлённо выдохнул граф Жаров, будто ему обещали безумно интересный кинофильм на два часа, а он закончился через минуту, да и конца у него была просто ужасной.

— А вы хотели что-то ещё? — насмешливо спросил я, не замедляя своего шага.

Рыжий захлопнул рот и нахмурился, поймав на себе взгляды кадетов. Он поиграл желваками и молча уткнулся в тетрадь, зло схватив ручку, словно хотел сломать её.

А я мысленно довольно потёр руки. Шалость удалась.

— Продолжаем, продолжаем лекцию! — громко сказал Фрост и с неудовольствием посмотрел на солнечные лучи, внезапно залившие доску.

Преподаватель махнул рукой, выпустив бледно-голубую магию. Та вцепилась в шторы и заставила их закрыть окно, перекрыв поток солнечного света.

Фрост удовлетворённо кивнул и продолжил орудовать мелком, покрывая доску затейливыми формулами, попутно объясняя, как их решать. И зачем это стражам?

— Как прошёл разговор с ректором? Он жив? — тихонько спросила Белова, когда я уселся на лавку.

— Пока да, но думаю, это ненадолго.

— Громов, ты же не планируешь его убить? — нахмурилась Огнева.

— Я? Нет. А вот ожирение — да, — усмехнулся я.

— Так зачем он тебя вызывал? Из-за Жарова? — продолжила расспросы любопытная графиня, склонив голову так, чтобы преподаватель не видел, как шевелятся её сочные, чувственные губы. — Жаров, когда вернулся в аудиторию, сиял так, что глазам больно было. Ещё и дружкам что-то своим нашептал, победно улыбаясь.

— Не знаю, почему он себя так вёл. Может, на ком-то отвёл душу? Кошку какую-нибудь пнул и хвастался геройством?

Блондинка недовольно запыхтела, попутно поправив локоны, касающиеся парты. Её явно не устроил мой ироничный ответ.

— Ничего он не расскажет. Это же Громов, — буркнула Огнева и отвернулась.

Белова сокрушённо покачала головой и прекратила задавать мне вопросы.

Вот и хорошо.

Остаток лекции прошёл вполне спокойно. А когда она закончилась, мы все отправились на «историю». И я по пути заметил раздражённые взгляды графа Жарова, которые он бросал на меня, попутно хмуря брови.

Меня искренне позабавило его поведение. А ведь игра только началась… Паренёк ещё не понял, что его ябедничество ничего не дало.

Жаров всю лекцию по истории нервно вертелся на учебной скамье, будто у него резко образовался геморрой. Оно и понятно. Графа сгубил собственный длинный язык, создав такую щекотливую ситуацию. Он же рассказал своим друзьям-товарищам, что Громов будет извиняться, а я и не собирался этого делать. Вот аристократики и начали подтрунивать над Жаровым, обливая его насмешливыми взорами. А тот злился всё больше, даже во время лекции получил пару замечаний от седовласого лектора, что он постоянно крутится, как неусидчивое малое дитя.

А когда занятие подошло к концу, графенок рассерженной пулей выскочил из аудитории. Гор его знает, куда он помчался, но вот все остальные кадеты отправились домой. Учёба на сегодня была окончена.

— Как-то расслабленно они тут учатся, — удивлённо заметила баронесса Огнева, когда мы втроём вышли из аудитории.

— Можно сказать, что нас отправили на каникулы, — приподнято выдала Белова, не забывая улыбаться кадетам, восторженно смотрящим на неё. — Никто не хочет прогуляться сегодня вечером по городу? У нас теперь полно свободного времени.

Обе девицы посмотрели на меня. А я проронил:

— У меня не получится. Надо много всего успеть сделать.

— Жаль, — огорчилась графиня и следом спросила: — А где ты остановился?

— Да так… В «Божественном замке», — скупо произнёс я, будто говорил о каком-то бараке.

— Ого! — удивлённо взметнула брови мулатка.

— Думаешь, слишком мелко для меня? Надо было сразу в императорский дворец заезжать?

— А ты бы мог туда заехать? — вроде бы весело спросила Белова, но в её бездонных голубых глазах застыло напряжение. Может, я и правда сын императора?

Однако ответ на её вопрос девушке не суждено было услышать. Внезапно к нам деловито подошла женщина из числа местных сотрудниц.

— Добрый день, молодые люди, вы же из Стражграда? — спросила она и после наших кивков продолжила: — Ректор принял решение, что с завтрашнего дня вам надлежит приходить в академию в ваших прежних кителях, которые вы носили в родной академии. Или же закажите себе форму, похожую на ту, что носят здесь. Хорошего дня.

Она ушла, виляя бёдрами.

— Кто-то уже успел нажаловаться на вас, — усмехнулся я, пройдясь многозначительным взглядом по их платьям, резко выделяющимся на фоне однотипной формы девушек-кадетов.

— Ничего страшного, — пожала плечами мулатка, продолжив путь.

— Сборище доносчиц и завистниц, — в противовес ей зло прошипела Белова, одарив парочку девиц рассерженным взглядом. Те аж отшатнулись и наверняка бы перекрестились, если бы были христианками.

А я отреагировал на известие так же, как Огнева. Оно меня совсем не зацепило. Мне плевать, в чём приходить на учёбу. Могу и голым прийти. Я же Локки.

Но пока мы покинули академию и вышли за ворота. Там Белову подхватил автомобиль с гербами её рода, а Огнева уехала на люксовом такси. И ни одна не предложила мне поехать с ней. Удивительно даже. Неужто они заключили какое-то соглашение? Что-то вроде перемирия. Чудеса прям какие-то.

Потрясённо покрутив головой, я поймал такси и отправился в центр города, где намеревался купить одежду, соответствующую сезону. Я же попал из лета в осень.

Такси быстро домчало меня до пункта назначения, и я оказался в окружении дорогих магазинов, расположившихся на первых этажах старинных зданий. Куда ни плюнь, везде здесь жили исторические личности, чуть ли не в каждой квартире или особняке.

Да что там говорить, каждый булыжник мостовой, каждый кованый фонарь, каждый бортик на мосту дышал историей. Понятное дело, что многочисленные гости города крутили головами, осматривая достопримечательности.

Я тоже глазел по сторонам, хотя и видел здания куда более древние и красивые. В том же Асгарде их вагон и маленькая тележка.

Попутно я заходил в магазины, покупая одежду и обувь: роскошное пальто по фигуре, дорогой чёрный костюм-тройку, кожаную куртку, джинсы, кроссовки, ботинки… Перечень моих покупок был велик, и я бы просто не унёс их все, но дорогие магазины имели одну замечательную опцию — они могли отвезти покупки по указанному клиентом адресу, чем я и воспользовался, отправив обновки в отель.

Да и самому мне уже пора было возвращаться в «Божественный замок». Есть охота, да и серые облака прохудились. Начал накрапывать дождь. И я, стоя на тротуаре, уже поднял руку, желая остановить такси, как в меня вдруг врезалась высокая девушка лет двадцати пяти.

— Ой, простите, — пролепетала она, виновато вытаращив большие зелёные глаза, сверкающие на утончённом породистом лице с бледной кожей и аккуратным носиком.

— Да ничего страшного. Я вроде жив. Хотя мне и хочется упасть в обморок, но это скорее из-за вашей несравненной красоты. Она точно разит наповал, просто я очень крепкий, потому пока и стою на ногах, — вмиг соорудил я простенький комплимент.

Девица мило дёрнула пухлыми губами и придержала мужскую шляпу, едва не сброшенную с её длинных каштановых волос лёгким порывом ветра.

— Ещё раз простите меня, — мягко проговорила незнакомка, всё ещё взволнованно дыша, из-за чего её пышная грудь буквально загипнотизировала меня, выглядывая из декольте белой блузки.

Конечно, она не в одной блузке щеголяла в такую погоду. На ней красовался длинный коричневый плащ, чей пояс подчёркивал тонкую талию смертной.

— Уже простил, — заверил я её, обратив внимание на тонкие музыкальные пальцы. На них не блестел дворянский перстень. Неужели простолюдинка?

— Может, я могу угостить вас кофе в качестве извинений? Я как раз торопилась скрыться от начинающегося дождя в каком-нибудь кафе. Не хотите составить мне компанию? Вместе всегда веселее. Меня, кстати, зовут Ангелина. Я художница и, помимо всего прочего, люблю рисовать лица незнакомых людей. Ну, только интересные лица, а у вас оно очень интересное. Вы довольно молодой человек, но будто бы уже повидали очень многое. Ой, простите, я от волнения что-то разговорилась.

Она расплылась в смущённой улыбке, показав ровные жемчужные зубы.

А я почувствовал подвох. Нет, в жизни бывают всякие повороты. Даже говорят, что палки стреляют, пусть и раз в год. Но эта внезапная встреча напрягает меня, как назначение вчерашней модели нижнего белья на должность министра здравоохранения. Может, эта встреча совсем неслучайна? Надо бы проверить, насколько далеко зайдёт девушка.

— Извините, Ангелина, может, как-нибудь в другой раз, — проронил я и махнул рукой, останавливая такси.

Если она сейчас будет навязываться, то явно неслучайно врезалась в меня.

— Ничего страшно. До свидания, — улыбнулась девица и дробно застучала каблучками.

Несколько секунд — и она уже скрылась в ближайшем кафе. Через панорамное окно я увидел, как девушка сняла шляпу и плащ, передав их официанту. И фигурка у неё была что надо: широкие бёдра, стройные ножки…

— Едем? — бросил мне таксист из открытого окна автомобиля.

— Нет, — проронил я и пошёл к кафе под усиливающимся дождём.

Ну, любопытно же узнать, чем всё это дело кончится. Тут бы и Локи не устоял. Он вообще похож на кота, иногда наводит суету просто потому, что ему скучно.

Войдя в кафе, я самостоятельно повесил свою верхнюю одежду на напольную вешалку и двинулся к Ангелине, лавируя между многочисленными посетителями, устроившимися в плетёных креслах за круглыми столами из кедра.

— Вы передумали? — удивлённо вздёрнула бровь Ангелина, оторвавшись от меню, лежащего перед ней.

— Ага, таксист убедил меня остаться, — улыбнулся я и уселся за стол напротив неё.

— И как же?

— Он сказал, что в дождь у них тарифы поднимаются, и назвал такую цену за поездку, что у меня чуть сердце не остановилось, — весело сказал я.

Девушка засмеялась в ладошку.

— Да, у меня тоже такое порой бывает, — иронично заметила она, когда отсмеялась.

Неплохо, неплохо. Чувство юмора у неё есть. И в следующие полчаса она подтвердила это, посмеявшись ещё над несколькими моими шутками, пока мы вели лёгкий диалог. Я рассказал немного о себе, а она поведала о своей жизни художницы, приехавшей в Петроград из маленького города на Волге.

Попутно Ангелина вытащила карандаш с блокнотом и принялась рисовать моё лицо под шум дождя за окном и голоса посетителей.

И всё бы было хорошо, если б не моя подозрительность… Я не мог отделаться от ощущения, что девушка совсем неслучайно столкнулась со мной. Жирный намёк на это дал сидящий в углу кафе небритый неприметный мужчина. Он мелкими глотками пил кофе и читал какую-то книгу, порой бросая короткие взгляды на Ангелину. Незнакомец будто проверял, всё ли у неё идёт хорошо. А та один раз с серьёзным видом посмотрела на него, когда я сделал вид, что отвернулся.

— Так говоришь, ты сейчас учишься в академии стражей? — в какой-то миг спросила девушка, сделав пару глотков чая из фарфоровой чашечки.

— Именно, — кивнул я, параллельно откусив от эклера с жирной сливочной начинкой. — Сегодня был первый день.

— И как он прошёл? Мне жутко интересно узнать про учёбу в таком заведении.

— Да как обычно, — пожал я плечами.

— И совсем ничего не произошло? — недоверчиво проговорила она и чуток склонилась над столом, подавшись ко мне. — Ты можешь мне доверять. Я никому ничего не скажу. Ну же, Александр…

На её губах расцвела обворожительная улыбка.

Хм, пойти у неё на поводу? Кажется, она провоцирует меня. Но зачем? Ничего секретного я об академии не знаю.

— Ладно, слушай, — нехотя вздохнул я и выложил ей правду о графе Жарове и ректоре.

Девушка внезапно остро отреагировала на несправедливость, случившуюся со мной в академии.

Она нахмурилась, отложила в сторону блокнот с карандашом и мрачно проговорила:

— М-да, у тебя точно будут проблемы. Ректор позаботится об этом. Да и граф Жаров из довольно известной семьи. Даже мне доводилось слышать о них. Тут тебе без могучих заступников не обойтись. Ты знаешь таких?

— Знаю парочку.

— Они живут в Стражграде? А нужны из столицы. Ладно, ты мне понравился, так что я попробую тебе помочь, но ничего не обещаю, — задумчиво проговорила Ангелина, сцепив длинные пальцы в замок, а локти поставив на стол.

— Мне не нужна помощь.

— Всем иногда нужна помощь, даже уверенным в себе симпатичным дворянам, — снова улыбнулась она своей чарующей улыбкой. — Чувствую, ректор так и будет строить тебе козни. Лучше сразу с ним разобраться.

— Ангелина, — прямо посмотрел я на девушку и решил выбить её из колеи неожиданным вопросом. — Ты вербуешь меня?

Глава 2

Глаза Ангелины на миг распахнулись, и в них мелькнул страх. Всего на долю мгновения. А затем она расплылась в улыбке и засмеялась, запрокинув голову.

— Александр, ну ты и выдумщик, — сквозь смех выдавила она, смахнув невидимую слезинку, выкатившуюся из уголка глаза. — Куда я тебя вербую? В секту художников?

— Да если честно, пока не знаю, куда конкретно вербуешь, — тоже весело улыбнулся я. — То ли в хаоситы, то ли в услужение какой-нибудь титулованной семье. А может, и в какую-то правительственную службу.

— А ты хорошего о себе мнения, — проговорила она, обмахивая ладошкой раскрасневшееся от хохота лицо.

— Как и твои работодатели. Они тоже хорошего обо мне мнения. Так на кого ты работаешь?

— Саша, ты серьёзно? — сделала она бровки домиком.

— Ага, — откинулся я на спинку кресла. — Давай так, у тебя в любом случае есть какой-никакой мой психологический портрет, и ты наверняка знаешь, что я крепко держу своё слово. Так вот, даю тебе слово, что не буду разговаривать с твоими нанимателями, ежели ты сию же секунду не расскажешь мне, на кого работаешь и что этим людям от меня надо.

— Перестань, это уже несмешно, — нахмурилась она.

— Вон тому мужчине с книгой тоже несмешно. А знаешь почему? Потому что он страхует тебя.

— Кажется, тебе надо показаться врачу. У тебя какая-то мания преследования, или как это называется? — шумно сглотнула красотка и жалобно посмотрела на меня.

— Наблюдательность — так это называется, — назидательно поднял я палец и встал с кресла. — Что ж, приятно было познакомиться. Можешь передать своим нанимателям, что я с ними сотрудничать не буду. Хорошего дня.

Я подмигнул девушке и не спеша пошёл к вешалке со своей верхней одеждой.

Ангелина быстро взвесила все «за» и «против», после чего умоляюще бросила мне в спину:

— Вернись, давай поговорим!

Я довольно улыбнулся и развернулся, заметив завистливый взгляд официанта. Кажется, он подумал, что мы с Ангелиной парочка, и я сейчас хотел бросить её, а она пытается спасти отношения.

— Жить без меня не может, — шёпотом бросил я парню, проходя мимо него. — А уж что она в постели вытворяет… Ух-х-х!

Официант чуть поднос не выронил и ещё несколько секунд, сгорая от зависти, пристально смотрел, как я иду к столу красавицы.

— Твоя взяла, — хмуро сказала посерьёзневшая Ангелина, перестав улыбаться. — Но я не могу рассказать всего.

— Начни хоть с чего-нибудь, — усмехнулся я, вернув свой зад в кресло. — Можешь для начала представиться, или мне продолжать называть тебя выдуманным именем?

— Мне всегда нравилось имя Ангелина, — ровным голосом проговорила она, сложив руки на выдающейся груди. — Поклянись Живой, что наш разговор останется между нами.

— Живой? С удовольствием. Могу поклясться даже её головой и здоровьем, — охотно согласился я и произнёс слова клятвы.

Девушка кивнула и по-деловому проговорила без всякого кокетства:

— Я работаю на государство. И государству нужны такие, как ты, Громов.

— А поконкретнее? Какие именно мои таланты понадобились государству? Магия? Чувство юмора?

Ангелина тяжело посмотрела на меня, вздохнула и проронила:

— Все, кроме легкомысленного поведения в серьёзный момент.

— Блин, государство отметает мой главный козырь.

Девушка на миг закатила глаза и продолжила:

— Наша служба занимается выявлением и уничтожением хаоситов, подрывающих мощь империи изнутри. И ты бы нам пригодился. Моего начальника впечатлило, как ты спас Стражград.

— Да-а, славное было время, — с ностальгией вздохнул я.

— Если ты будешь помогать нам, мы поможем тебе. Никакие ректоры больше не будут тебе докучать. А твоя карьера быстро пойдёт в гору. Что скажешь?

Она пристально посмотрела на меня своими зелёными озёрами, в которых хотелось раствориться.

А ведь есть в ней что-то и от Беловой, и от Огневой. Да и характер у неё явно несгибаемый. Она наверняка и на язык весьма остра, просто сейчас сдерживает себя.

Девица однозначно в моём вкусе, не богиня конечно, но тоже ничего. И тот, кто послал её, не прогадал. Вот только поначалу она вела себя иначе, но оно и понятно. Ей сперва нужно было познакомиться со мной.

— А кто будет моим куратором? — спросил я, криво усмехнувшись.

— Пока я, а там посмотрим, — сказал она именно то, что я и рассчитывал услышать. — Ты можешь послужить на благо империи, спасти тысячи жизней и десятки городов.

Я задумался. Ни меня, ни Громова-младшего не прельщала перспектива работать на государство. У меня и своих забот хватает. А Громов-младший банально трусил. Он понимал, что ему придёт кирдык на госслужбе, когда я оставлю ему это тело, а сам уйду. Вчерашние коллеги тут же начнут подозрительно смотреть на человека, чьё поведение и магия изменятся. И они с большой тщательностью примутся выяснять, что же с Громовым случилось. Его наверняка выведут на чистую воду, а что будет потом… Да шут его знает!

Казалось бы, ответ очевиден. Надо отказываться. Но подобные государственные службы так просто не примут отказ. Они начнут исподтишка давить на меня. Может, и отвратительное поведение ректора их работа? Они же вполне могут за моей спиной создать проблему, чтобы потом прийти и с улыбкой сказать, что с радостью помогут мне её решить, если я окажу им ответную услугу. Классика. Я сам так делал ещё с пелёнок.

Нет, надо вести себя аккуратно. Хотя бы потянуть время.

— У меня же есть время подумать? — забарабанил я пальцами по столу.

— Да, пока я допиваю чай, — усмехнулась красотка и элегантно взяла чашечку.

— Тебе придётся пить его как минимум до конца недели. Подобные дела так просто не решаются. Продиктуй свой номер, я позвоню, как только приму решение.

Девица пару мгновений сверлила меня взглядом, а затем нехотя написала карандашом номер телефона прямо на листе блокнота, где вполне достоверно нарисовала моё лицо.

— Вот, — вырвала она листок и передала его мне. — Порой смотри на этот рисунок и вспоминай меня.

Ангелина позволила себе бледную улыбку. А её выдающаяся грудь из-за движения руки хозяйки покачнулась в декольте. И клянусь задницей Фрейи, ещё мгновение назад блузка была расстёгнута всего на одну пуговицу, а сейчас уже на три, обнажив верх кружевного лифчика. Магия какая-то… Особая, женская.

— Непременно, — иронично проронил я и сунул листок в карман. — Пока.

— До скорой встречи, — с намёком проговорила она, тряхнув водопадом волос.

* * *

Как только Громов покинул кафе, за стол к Ангелине присел тот самый мужчина, читавший книгу.

— Ну как всё прошло? Кажется, не очень, — простуженным голосом просипел смертный, почесав щеку, покрытую жёсткой седой щетиной.

— Он раскрыл и тебя, и меня. Пришлось сразу перейти к плану «Г», минуя все остальные, — невесело усмехнулась девица.

— Да ты что⁈ — изумился мужчина, округлив колючие серые глаза, довольно близко посаженные к длинному носу, испещрённому мелкими шрамами, похожими на лунные кратеры. — Какой ушлый юнец. Прям как я в молодости.

— Нет, думаю, он получше тебя.

— То-то я и гляжу, у тебя уже сиськи наружу, — осклабился мужчина, показав зубы со сточенными годами кромками. — Что, понравился тебе паренёк?

— Ты меня знаешь, Ульян, я не из таких, — холодно проронила девушка и застегнула пуговицы блузки.

— Ладно, давай выкладывай, о чём вы говорили. Надо наверх доложить, — проговорил мужчина, с сожалением посмотрев на скрывшуюся грудь собеседницы. Даже облизал шелушащиеся губы.

Ангелина же вздохнула и коротко поведала ему о разговоре с Громовым.

— Негусто, — нахмурился Ульян, проведя рукой по коротко стриженным седым волосам. — А как он сам? Какое впечатление произвёл?

— Странное. Лицо юное, ведёт себя порой как ребёнок, а иногда смотрит словно древний мудрец, повидавший на своём веку столько, что другим и не снилось. Аж дрожь пробегает, — передёрнула плечами девушка.

— По каким местам дрожь пробегает? — похабно осклабился Ульян.

— Ты вроде взрослый, а шутки у тебя как у подростка с круглосуточным стояком. Но тебе-то уже на пенсию пора.

— Да, на пенсию, — мигом приуныл мужчина и в сердцах пробурчал: — Аж злость берёт, как представлю, сколько мне будут платить. Я не заслуживаю таких копеек.

— Согласна. Но это меньшее, что тебе могут заплатить, — иронично улыбнулась Ангелина, весело посмотрев на надувшегося коллегу.

— Ха-ха, очень смешно, — проворчал Ульян и следом прихлопнул одинокую муху, нагло усевшуюся на стол. — Что же до странностей Громова, в его деле есть упоминание о некой проверке на наличие в нём хаоситской сущности. Проверку-то он прошёл, но как это было… Один из проверяющих его жрецов Перуна был испепелён Рарогом. Да, да, настоящим Рарогом. А вызвал его другой жрец Перуна. Рарог потом ещё пару раз отзывался на его призыв. Но это ещё не всё. Тот, кто обвинял Громова в наличии в нём хаоситской сущности, был его братом по отцу. И этот брат вместе со своим близнецом пропал однажды ночью, когда на особняк его семьи напали хаоситы. Они убили их родителей. Тела этих двоих нашли и опознали, а трупы самих близнецов отыскать не удалось.

— Ты думаешь, что в Громове всё-таки кто-то сидит?

— Не знаю. Но с тех пор его никто не проверял. Все подозрения с него резко сняли, а жрецы будто забыли о нём, словно кто-то надавил на них.

— Но кто мог надавить на жрецов? Боги? Ха-ха, — сухо посмеялась Ангелина, показывая, что её предположение сущий бред. Ну какое дело богам до какого-то юнца, пусть и одарённого?

— В общем, история мутная, как и сам Громов. Он же буквально несколько месяцев назад был чуть ли не всеобщим посмешищем. Молодые да ранние дворяне пинали его будь здоров. А теперь он вон чего творит. Подозрительно, не находишь?

— Я читала об этом. Но его вроде бы дед тренировал и заставлял сдерживать свою силу, чтобы не показывать её раньше времени.

— Да что-то не верится мне, — дёрнул щекой Ульян и глубоко вздохнул. — Ладно, надо работать дальше. Надеюсь, потом будет попроще, а то сегодня какой-то тяжёлый денёк.

— У мухи он был тяжелее, — слабо улыбнулась девушка, кивнув на раздавленное насекомое.

* * *

Когда я вышел из кафе, дождь всё ещё шёл, но превратился в мелкую противную морось, прогнавшую с улиц и горожан, и туристов. Небо заволокли свинцовые тучи, а сумрак затянул покрытые лужами брусчатые улицы. Да ещё и таксисты пропали. Видимо, их расхватали люди, спешившие домой.

Пришлось накинуть капюшон и вызвать такси по телефону. Благо оно приехало довольно быстро, словно пряталось за углом.

До «Божественного замка» ехать оказалось всего ничего. Буквально десять минут. Однако таксист содрал с меня приличную сумму, прежде чем я покинул его пропахшую выхлопными газами машину.

— Вот где золотая жила, — пробормотал я, с усмешкой на губах проводив взглядом такси, скрывшееся за поворотом.

Повернул физиономию к фасаду отеля и двинулся к главному крыльцу, где под крышей зябко ёжился швейцар в тонких белых перчатках.

— Молодой человек, — внезапно раздался голос сбоку.

Я недружелюбно глянул на его хозяина, неторопливо выбравшегося из припаркованного чёрного внедорожника с блестящими дисками. Через лобовое стекло сквозь потеки дождя на меня смотрели трое крепких мужчин средних лет. Один толстыми пальцами сжимал руль, а пара других наблюдала за мной с заднего сиденья.

Четвёртый же вразвалочку шёл ко мне. Полы его кожаного плаща практически касались тротуара, а грубая рожа с несколькими шрамами скрывалась в тени кожаной шляпы с широкими полями.

Он подошёл ко мне, оказавшись на целую голову выше. И веса в нём было килограммов на сорок больше. Причём он не казался жирным.

— Вы что-то хотели спросить? Или просто констатировали факт, что я молодой человек? — холодно проговорил я.

Тот усмехнулся, продемонстрировав среди грязно-жёлтых зубов один золотой.

— А вы дерзкий юноша, — прогудел амбал, потревожив массивный подбородок с рябой кожей.

— Вы скажете что-то новое для меня или так и будете сыпать банальностями?

— Думаю, всё же продолжу банальностями, — криво улыбнулся незнакомец, отчего вокруг его спокойных серых глаз образовались резкие морщины. — Вы сегодня дурно себя вели, оскорбили одного уважаемого человека. Надо бы извиниться перед ним. И раз уж вы его оскорбили при всех, то и извиниться придётся перед всеми. Так будет справедливо.

— Не думал, что граф Жаров настолько жалок. Прислал ко мне своих слуг, чтобы запугать меня.

— Я не служу ему, — резко ответил мужчина. — Просто решил помочь.

— И конечно, не бесплатно? — понимающе оскалился я. — Только вы зря взяли у него деньги. Или вы берёте оплату даже за невыполненный заказ?

— Я всегда довожу до конца то, что начинаю, — по-волчьи ухмыльнулся смертный, излучая волны уверенности.

— Но не в этот раз. Однако вы не расстраивайтесь. Всё когда-то бывает впервые. А ежели потом вашими услугами никто не будет пользоваться, то вы всегда можете стать таксистом. Я сейчас выяснил, что они наверняка хорошо зарабатывают. Вы сможете пополнить вашу коллекцию кожаных вещей.

— Громов, я не малолетний идиот. И не буду пытаться физической или магической силой заставить вас извиниться перед нашим общим другом. У меня есть другие способы… — многозначительно проговорил амбал, посмотрев на меня холодными глазами.

— Какие же? Вы будете умолять меня? Льстить? Попытаетесь подкупить? Вряд ли у вас что-то получится, но попытаться можете.

— Вы сильно недооцениваете меня.

— А вы, видимо, совсем не знаете меня. Неужели не навели справки?

— Навёл, — кивнул тот и снисходительно добавил, придержав шляпу: — Но не нашёл ничего, что могло бы помешать мне всё сделать в лучшем виде.

— Хреново искали.

— Вряд ли, — усмехнулся тот.

— Как минимум вы прозевали два момента: первый, я не люблю, когда мне угрожают, пусть даже вежливо; а второй, уже завтра граф Жаров получит ответку.

— Не советую вам этого де…

Он недоговорил, поскольку удивлённо округлил рот, когда увидел, как я швырнул в его внедорожник «взрыв энергии» третьего уровня. Он угодил прямо в решётку радиатора, заставив капот выгнуться горбом, а мотор густо задымить.

Трое смертных как ошпаренные выскочили из машины, тараща глаза и переглядываясь друг с другом, будто не знали, как поступить.

— И зуб, — хищно проговорил я, уставившись на рот амбала. — Мне понравился ваш золотой зуб. Пожалуй, я заберу его, если вы и дальше будете играть в крутого типа.

— Я не играю! — угрожающе прорычал он, быстро прогнав ошеломление.

— Ну, если хотите по-взрослому, то вот вам предупреждение… Если не отступите, я убью вас, — спокойно проговорил я, сложив руки на груди.

Мужик заиграл крыльями носа, впившись в моё лицо изучающим взглядом. Он пытался понять — блефую я или нет? Готов ли я настолько обострить ситуацию или просто беру его на понт?

— Ты зарываешься, малец! — выхаркнул он, загоревшись гневом.

Возможно, этому в немалой степени поспособствовало то, что из-под выгнутого капота внедорожника показались языки пламени. Правда, смертные быстро потушили огонь. Один мужик воспользовался извлечённым из машины огнетушителем, а другой применил магию воды. К слову, довольно слабенькую. Ну оно и понятно. Откуда у простолюдинов сильная магия?

— Это ты уже берега потерял, ублюдок, — процедил я. — Привык нагибать каких-то малолеток по приказу уродов вроде Жарова? А я тебя, сука, сам нагну, да так, что переломишься. Лучше бери самоотвод и беги в ту нору, из которой вылез. Ты не на того нарвался!

Мои слова явно долетели до троицы смертных, и те посмотрели на своего босса. А тот, кажется, окончательно рассвирепел.

Глава 3

Амбал зарычал как дикий зверь и начал увеличиваться в размерах. Его лицо покрылось жёлтыми роговыми пластинами, а кожаный плащ с хрустом треснул на плечах. Шляпа слетела с головы, обнажив все те же костяные пластины, покрывающие даже пальцы здоровяка.

Смертный стал ещё мощнее, больше и злее. Навис надо мной как скала, бомбардируемая мелкими каплями холодного дождя, изливающегося из серых туч, закрывших небо.

— Лучше беги! — насмешливо крикнул один из троицы мужчин, застывших около внедорожника.

— Хороший совет, но ваш дружок слишком тупой, чтобы воспользоваться им, — усмехнулся я и резко пригнулся, пропустив над головой кулак амбала, оказавшегося владельцем атрибута «костяной великан» максимального уровня.

Довольно редкое магическое умение, и полезное. К тому же амбал уже поднаторел в его использовании. Он двигался очень быстро. Его кулак просвистел над моей головой, как пущенный из пращи булыжник.

Да ещё он тут же попытался пнуть меня ногой в колено, но я вовремя телепортировался к небольшой оградке, за которой возвышалась бронзовая статуя мужчины на коне.

— Ры-ры! — зарычал объятый яростью здоровяк, кинувшись на меня.

Он настолько разозлился, что его даже не смущало место нашей драки. А это ведь центр города. Конечно, прохожих на улице не было, но мелькали редкие машины, да и из окон кто-то наверняка уже наблюдал за нами.

Дворецкий же перепуганно вытащил сотовый телефон и куда-то звонил. Хотя понятно куда… В полицию. Вряд ли он заказывал попкорн, чтобы в полной мере насладиться дракой.

— Тебе бы сделать парочку уколов от бешенства! — весело бросил я амбалу, чей подбородок украсила ниточка слюны, вылетевшая изо рта.

Безумец, как есть безумец!

Я бы, наверное, мог его убить за нападение на дворянина, но потом придётся много бумажек подписывать и всё объяснять полиции. Кучу времени потеряю! Посему я решил поступить иначе. Выдернул из ограды толстый железный прут и попутно один за другим молниеносно швырнул в противника два «взрыва энергии».

Троица смертных ахнула, изумлённая скоростью, с которой я призывал магию. Далеко не все опытные маги на такое способны. Вот они и раззявили рты, а затем и глаза выпучили, когда «взрывы энергии» сорвали со здоровяка атрибут «костяной великан». Амбал снова превратился в себя прежнего. Только теперь на нём висели побитые магией лохмотья кожаного плаща.

А ещё через миг он получил железным прутом по затылку, когда я с помощью телепортации появился за его спиной.

Амбал как подрубленный рухнул к моим ногам, но успел немного развернуться и схватиться за мой рукав, из-за чего порвал тот в районе плеча.

— Охренеть! — шокированно выдохнул один из трио смертных.

— Клянусь жопой, кажись, слухи не врут об этом парне! — добавил второй.

— Валим! — выдохнул самый умный, перекрыв вой приближающихся полицейских сирен.

Все трое рванули прочь. Да так быстро, словно всю жизнь готовились на стометровке обогнать гепарда. Они мигом скрылись в арке дома-колодца. Я даже не стал их преследовать. Тем более ко мне подбежал бледный швейцар.

— С вами всё в порядке, господин? — выдохнул он, тревожно сверкая зенками.

— Нет, похоже, всё плохо, — промычал я. — Гляди, что с одеждой сделал этот гад. Рукав почти оторвал, сволочь. Может, его добить, пока полиция едет?

Смертный сглотнул и попятился, не понимая, шучу я или нет. Впрочем, он мигом приободрился, стоило около нас с визгом тормозов остановиться полицейской машине. Из неё тут же выскочили мужчина и женщина. Оба в форме, с оружием, амулетами на шеях и гербами империи.

— Что тут произошло? — сразу же требовательно рявкнула женщина, оказавшаяся старше по званию, чем мужчина, хотя ей было-то всего лет тридцать.

При этом выглядела она так, что ей больше подошла бы работа фитнес-тренером. Фигура такая, что ого-го! Да и сама она — смазливенькая шатенка с большими глазами и пухлыми губами. Такое ощущение, что она стриптизерша, ехавшая на вызов в полицейском костюме, а не настоящая служительница закона. В Стражграде я таких законниц не видел, да и в целом там в полиции не было женщин. А в столице, видимо, нравы более либеральные.

— Живой, — подал голос мужчина-полицейский, склонившись над амбалом. — Голова, конечно, в крови, но били умеючи, чтобы просто лишить сознания.

— Моя работа, — с гордостью кивнул я на распластанную тушку смертного.

— Так что произошло? — повторила женщина, на сей раз с нетерпением в голосе.

— Ты первый рассказывай, — приказал я швейцару.

Тот вздрогнул, почесал затылок под смешной шапочкой и коротко поведал, что видел с крыльца. Он нигде не соврал и не покривил душой.

— А вы что скажете? — перевела на меня взор полицейская, пока её коллега надевал на здоровяка антимагические наручники. — О чём вы разговаривали с этим человеком, прежде чем он напал на вас? Вы его знаете? Хоть кого-то из этой четвёрки людей знаете? Догадываетесь, почему один из них атаковал вас? Да, и как ваше имя? Кто вы такой?

— Сколько вопросов, — ужаснулся я, поправив мокрый капюшон.

Мне не составило труда честно рассказать о себе, то и дело поглядывая, как мужчина-полицейский с пыхтением и произнесёнными шёпотом проклятиями трамбует в машину тяжеленного здоровяка, ещё и не пришедшего в сознание.

— … Что же касается причины нападения, то шут их знает, что именно они хотели, — пожал я плечами.

— Вы не будете выдвигать никаких обвинений? — приподняла бровь женщина.

— Верно.

— И даже не расскажете о чем говорили? Поймите, совершено преступление. А вы, можно сказать, защищаете преступника.

— О чём говорили? Да он просто подошёл, конфетку предложил и пригласил за гаражи сходить, дескать, там у него ещё конфеты лежат. Но я уже большой мальчик. Отказался. Он же явный извращенец. И в коже он не просто так ходит.

— Значит, не хотите сотрудничать? — скривилась красотка, будто хлебнув уксуса. — Ладно, запишите мой номер телефона. Возможно, вы передумаете. Да и у меня к вам могут возникнуть кое-какие вопросы.

— Вопросы? Так, если что, я свободен практически каждый день после трёх. Люблю простую русскую еду. Имейте это в виду, прежде чем куда-то меня пригласить.

— Я вас расстрою. У нас в отделении не подают никакую еду, а именно туда я вас, наверное, и приглашу, — язвительно улыбнулась та и продиктовала мне свой номер телефона.

Я записал его и скрылся с глаз долой, оставив полицейских разбираться с машиной идиотов, решивших прогнуть меня. Наверняка служивые куда-нибудь эвакуируют её. К примеру, на штрафстоянку.

Я проскользнул в холл отеля, не забыв дать швейцару пару банкнот, чтобы простимулировать его молчание. Мне не нужно, чтобы он на каждом углу рассказывал о том, что видел, а то здешние постояльцы будут косо смотреть на меня. Сейчас-то они просто с любопытством поглядывают, как я вхожу в лифт.

Лифт домчал меня до нужного этажа и бесшумно распахнул винтажные двери.

Ну а добравшись до своих апартаментов, я увидел в гостиной пакеты с покупками. Да ещё кто-то свежие цветы поставил в вазе на столе. Их сладкий запах проникал в ноздри, а уши ловили шум дождя за окном.

Внезапно я услышал подозрительный скрип, донёсшийся из кабинета. Мои нервы тут же взвелись подобно тугой пружине. В кабинете кто-то есть?

Я телепортировался к кабинету и сквозь носки почувствовал ветерок, идущий из-под двери. Кажется, там окно открыто. Неизвестный пробрался через него? Кто же это может быть? Просто какой-то вор? Да вот хренушки, скорее мой очередной враг.

Медленно повернув дверную ручку, я приоткрыл дверь и увидел широкую спину на фоне окна.

— Да ты заходи, заходи, не стесняйся, — раздался весёлый голос Семаргла, глянувшего на меня через плечо.

— Да я и не стесняюсь.

— А ты хорошо тут устроился. Душновато, правда, здесь было, но я проветрил. Присаживайся. Чего стоишь? Разговор есть.

Бог в своё излюбленном обличье чернобородого мужчины с золотой серьгой уселся в кресло, забросив на рабочий стол ноги в ботинках.

— Поосторожнее, винтажная вещь, — кивнул я на стол и плюхнулся на небольшую софу с изогнутыми ножками.

— Да этой винтажной вещи и в помине не было, когда я появился на свет. Даже не выросло дерево, из которого её сделали, — отмахнулся посланец богов, мановением руки с помощью волшебства закрыв распахнутое окно.

Шум дождя сразу же стих, а ветерок перестал трепать мои волосы.

— И о чём ты хотел поговорить? Давай ближе к делу, — произнёс я, закинув ногу на ногу.

— Война! — выдохнул бог, многозначительно подняв к потолку палец. — Мы же оба знаем, что ты будешь в ней участвовать. Ты не сможешь пройти мимо этого грандиозного и интересного события, обязательно попробуешь что-нибудь урвать. Так что давай обговорим условия…

— Да пока она начнётся, я уже покину этот мир тем или иным способом. Полгода быстро пролетят.

— Ты меня недооцениваешь, — недовольно скривился Семаргл, запустив пятерню в бороду и расчесав её. — Война начнётся со дня на день. Я втайне давно готовился к ней. Почему, думаешь, империя испытывает острую потребность в солдатах, хотя номинально у этого государства крупная армия? А я тебе отвечу. Солдаты есть, но они проходят подготовку на секретных полигонах. И такие бойцы есть во всех странах, окружающих Пустоши. Война будет мировой.

Бородач посмотрел на меня блестящими от возбуждения глазами. Он выглядел как человек, давно и упорно идущий к своей цели и уже подобравшийся крайне близко к ней. Остался буквально один рывок.

— Удобно, когда весь мир поклоняется одним и тем же богам, — усмехнулся я, прекрасно зная, что славянский пантеон выгнал с этой Земли других богов.

— Очень, — кивнул Семаргл и посмотрел куда-то вдаль, словно устремив взор в прошлое. — Но когда-то нам пришлось немало повоевать за него. Ладно, к делу. Что ты хочешь за участие в войне на моей стороне?

— Но ты же понимаешь, что я могу не справиться со своими проблемами, и тогда мне придётся бегать по всей Вселенной от Одина?

— До этого славного момента у тебя есть как минимум пять месяцев и два с половиной десятка дней. Ты можешь успеть помочь мне. А если ты разберёшься с Одином, то со спокойной душой можешь остаться в нашем мире и воевать с Хаосом. Поможешь мне с войной, получишь щедрую награду. Какую? Обговорим позже. А дальше, после окончания нашего сотрудничества, ты уже сам будешь решать, что тебе делать.

— Надо подумать, — дипломатично ответил я.

— Думай, но недолго, — согласился Семаргл и поднялся с кресла. — Кстати, Рарог говорил, что видел двух человек, обыскивающих твой номер.

— Дай угадаю, это была зеленоглазая красотка и мужчина с седой щетиной на лице?

— Именно. Они заходили утром, пока ты был в академии.

— Они нашли мои артефакты? — напрягся я, зная, что особо их и не прятал.

— Нет.

— Да ты что⁈ — искренне удивился я. — Неужто они не додумались проверить мои чемоданы? Чему же их учат в академиях тайных служб?

— Додумались, даже сливной бачок проверили. Просто Рарог спрятал твои артефакты.

— Ой какой молодец, дай боги ему здоровья!

— Сейчас твои артефакты под кроватью, — усмехнулся бог и подошёл к двери кабинета. — Мужчина всё приговаривал, обыскивая номер: «Чтоб я так жил…» А потом спросил у женщины, где ты раздобыл столько денег. А она ему ответила: «Он продал трофейные артефакты, снятые со жрецов хаоса, они же не с бантиками на шее ходили».

— И это всё? Рарог больше ничего не услышал?

— Мужчина ещё сказал женщине, что им стоит проверить продажу тех артефактов. Может, ты не заплатил положенный налог. Дескать, будет ещё один рычаг давления, — продолжил Семаргл, покрутив рукой, а потом со вздохом добавил: — Прекращал бы ты баловаться этими играми со смертными. Я могу сделать так, чтобы тобой больше никто никогда не интересовался: ни жрецы, ни государство.

— Ага, чтобы я потом был должен тебе? Нет уж, спасибо. А может, ты и натравил на меня эту парочку? — подозрительно спросил я.

— Я такой ерундой не занимаюсь, — вроде бы правдиво ответил бог и покинул кабинет.

Я же посидел немного, подумал, а затем пошёл в спальню, где отыскал под кроватью свои артефакты. Клянусь душой Локи, повезло, что Рарог решил мне помочь, иначе бы у Ангелины возникли вопросы. Взять тот же кубок-портал — это же охренеть какой редкий артефакт! Не уверен, что такой имеется даже в сокровищнице императора, а он у меня чуть ли не на полу валяется. Впредь надо получше его прятать.

Пока же я посмотрел на сияющий камнями-артефактами кубок и задумался над словами Семаргла. А ведь он прав. Я вряд ли смогу остаться в стороне от войны. А ежели так, надо бы проверить свой актив, то бишь клан Сломанного рога. Что там вообще с ним происходит после поражения Маммоны?

К несчастью, у меня не было ни кожаной, ни какой-то иной брони, посему пришлось надеть спортивные штаны, кроссовки и футболку. Ещё я прихватил поясную сумку и верную саблю с камнями-артефактами, а затем активировал кубок-портал. Он перенёс меня сразу в Гар-Ног-Тон, на одну из кривых улиц.

Мигом навалилась местная жара и духота. Небо всё так же застилала красноватая дымка, а вот на земле кое-что изменилось. Блестели лужи крови, кое-где валялись изрубленные топорами люди и зверолюди. Причём два трупа лежали в жарких боевых объятиях. Зверолюд успел прокусить волчьими клыками шею мужчине, а тот перед смертью вогнал нож между его рёбрами, пронзив сердце.

Двери некоторых домов-халуп оказались выломаны, откуда-то неслись стоны, а издалека долетали грубые вопли, звон клинков и яростное рычание.

— Кто-то штурмует город? Междоусобица? — прошептал я себе под нос, оглядев безлюдную улицу. — И как тут найти Рысь или Сломанного рога? Придётся вызывать воздушную разведку.

Я сконцентрировался и мысленно позвал Апофиса. Тот вскоре вылетел из окна ближайшего дома, где, видимо, имелось пятно мрака, которое и позволило дракончику перенестись сюда.

— Если ты и дальше так быстро будешь расти, тебе станет сложнее пользоваться путями мрака, — сказал я ему с усмешкой.

Тот гордо помахал крыльями, мол, смотри, какой я большой. А потом Апофис немного приуныл, сообразив, что пути мрака для него действительно станут уже не такими доступными.

— Матушка говорила, что пути мрака нужны только маленьким дракончикам, чтобы они могли скрыться от опасности. А когда драконы вырастают, уже опасность должна скрываться от них, — проговорил он и хищно клацнул зубами, которым любая собака позавидует.

— Но ты всё же не будь слишком самоуверенным, — серьёзно сказал я Апофису и затем добавил: — Я чего тебя, собственно, позвал… Сумеешь найти Рысь или Сломанного рога?

Я отправил ему мыслеобраз обоих, после чего дракончик с азартом сказал, что попробует.

— Бери на себя южную часть города, а я возьму северную.

На том и порешили.

Апофис взмыл над домами и исчез за крышами. А я накинул на себя иллюзию человека-хаосита и пошёл строго в противоположную сторону.

Первую улицу мне удалось миновать без проблем, а уже на второй я увидел двух здоровенных лохматых зверолюдов с головами практически как у волков. Их кожаные доспехи оказались покрытыми кровью, в руках блестели топоры, а глаза переполняла жажда чужой крови и боли.

— Ещё один… — почти нечленораздельно прохрипел один из волков, увидев меня. — Клянусь Сваргом, вот это удача!

— Чур, я убью его! — взревел другой и побежал в мою сторону.

— А я тогда сожру его сердце! — завыл первый, облизав морду широким языком.

— Может, поговорим? — предложил я. — Или мне сперва придётся сломать ваши ноги, а уже потом поговорим?

— Ха-ха, а он весельчак! — загоготал любитель сердец. — Его кровь будет вкусной.

— Ваш ответ предельно ясен, — пожал я плечами. — Значит, будем сражаться, а потом говорить с тем, что от вас останется.

Глава 4

Оба воина Хаоса мчались на меня, сжимая топоры волосатыми пальцами с жёлтыми когтями. И если первый просто кровожадно усмехался волчьей пастью, то второй весело хохотал. Однако он не пугал даже Громова-младшего. Паренёк уже понял, что эти двое мне на один зуб.

Я активировал телепортацию, возник рядом с первым зверочеловеком и со всей силы рубанул саблей по его ничем не защищённому колену. Точнее, на нём не было брони. Всё же клинок ощутил сопротивление во время удара по колену. Видать, сработал какой-то защитный артефакт. Но он не сумел остановить мою расчудесную саблю. Она глубоко вошла в колено завывшего от боли воина Хаоса. Его нога подломилась, и он покатился по земле, украшенной гниющими отбросами и мусором.

Второй зверолюд удивлённо распахнул мелкие звериные глаза. А я уже активировал «взрыв энергии», направив его в ноги воина Хаоса.

Моя магия полыхнула зелёным цветом, угодив в противника, но часть её мощи поглотил вспыхнувший на груди зверолюда амулет. Оставшейся у моего атрибута силы хватило лишь на то, чтобы шерсть на ногах воина Хаоса задымилась, а кожа пошла волдырями.

Зверочеловек даже не упал, а яростно завыл, роняя жёлтую слюну:

— Убью-ю-ю!

— Это вряд ли, — усмехнулся я и, ради разнообразия, использовал «холод».

Из моих рук ударил гудящий белый поток обжигающе холодного воздуха. Он ударил в ноги бегущего ублюдка. Его артефакт мигнул и перегорел, оставив хозяина без магической защиты, чем и воспользовался «холод». Он тут же проморозил конечности воина Хаоса так, что тот перестал чувствовать их и упал, отчаянно завывая.

— Что, уже не так весело? — мрачно проронил я.

— Сдохни! — разъярённо выхаркнул хаосит и швырнул в меня топор.

Тот вспорол воздух как лопасть пропеллера. Мне едва удалось уклониться. Он пролетел мимо и с хрустом глубоко вошёл в деревянную дверь халупы, на чьей стене была распята обнажённая женщина без признаков мутации.

— Я приколочу тебя, как эту суку! — прорычал обезумивший урод, скаля жёлтые клыки.

— Кажись, с тобой мы каши не сварим, — мудро решил я и воспользовался телекинезом.

Атрибут «вцепился» в топор зверочеловека и швырнул его в хозяина. В отличие от меня, объятый яростью хаосит среагировать не успел. Лезвие вошло точно между его глаз, развалив башку на две половинки.

— Как-то так, — пробормотал я и пошёл ко второму гаду.

Тот выл от боли, катаясь по земле и зажимая руками страшную рану.

Кажись, у него не было артефакта с функциями регенерации. Повезло. Ну, мне повезло, а ему-то нет.

— Дружище, сразу хочу извиниться, — начал я, встав в паре метров от воина Хаоса. — Я же обещал вам сломать ноги, а оно видишь, как вышло. Другу твоему я их заморозил, а тебе почти отрубил. Обманул, значится.

— Чего… Что тебе нужно? — прорычал зверочеловек, мельком глянув на свой топор.

Он лежал на расстоянии вытянутой руки от воина Хаоса. И я с помощью телекинеза откинул его подальше.

— Да, собственно, ничего криминального. Просто расскажи, что происходит в городе. Революция? Или какое-то пятничное развлечение?

— И всё? — тупо посмотрел он на меня, даже перестав морщиться из-за боли. — Ты разве сам не знаешь?

— Да я турист, на экскурсии.

— А-а-а, — протянул хаосит, вряд ли поняв смысл моих слов.

Однако ему всё-таки хватило ума, чтобы начать сотрудничать со мной.

Он рассказал, что в городе на фоне падения богини Маммоны идёт передел власти. Всеобщая грызня за власть в Пустоши захватила и Гар-Ног-Тон, хотя тут и поклоняются Сваргу. Некоторые кланы, состоящие исключительно из зверолюдей, решили подмять город под себя. К ним, понятное дело, присоединились и многие другие зверолюди, когда им сказали, что обычные люди на самом деле хреновые хаоситы, надо бы их лишить любой власти, да и вообще, можно и рабов из них сделать.

Жрецы бога Сварга не стали вмешиваться в разборки, а заперлись в своих храмах.

— Весело тут у вас, — заметил я, задумчиво поглядывая на воина Хаоса.

Тот уже перестал кривиться, окончательно переборов боль.

Громов предлагал добить его, ведь он посмел раззявить пасть на нас. Именно на нас, а не на меня.

— Что ты сделаешь со мной? Я тебе всё рассказал, отпусти.

— Да иди куда хочешь, только больше не попадайся мне на пути. А-а, подожди, вот ещё что… Ты знаешь Рысь из клана Сломанного рога? Где она? И где сам Сломанный рог?

— Его теперь называют Безрогим. Его клан обитает на востоке города. Наверное, он и сейчас там, — прорычал хаосит, настороженно поглядывающий на меня. Он явно до конца не верил в то, что я отпускаю его.

— А его клан на чьей стороне?

— Не знаю.

— Ну, ладно, пока, — проронил я и пошёл прочь, чувствуя спиной напряжённый взгляд зверочеловека.

Кажется, он расслабится лишь тогда, когда я скроюсь с глаз долой. Может, всё-таки стоило грохнуть его? Да пофиг, одним меньше, одним больше.

Я свернул за угол и пошёл на восток.

Практически сразу мне стало ясно, что эта часть Гар-Ног-Тона захвачена зверолюдьми. Только они встречались мне по пути на восток. И все эти твари считали своим долгом убить меня.

Пока я шел по улицам, меня пытались испепелить магией, зарубить топором, пронзить мечом, застрелить из пневматической винтовки… Но все желающие лишить меня жизни остались валяться на земле окровавленными трупами. Никто не сумел оказать мне достойного сопротивления. Ну, кроме мага. И то, лишь потому что он был увешан амулетами, как новогодняя ёлка игрушками. После моей победы над ним, я все их собрал и отправил в поясную сумку. Потом продам.

К слову, у меня появилась идея сменить иллюзию человека на зверолюда, чтобы шерстяные твари принимали меня за своего. Так бы я избежал многочисленных битв и сэкономил время.

Однако я всё-таки отказался от этой мысли, решив пока есть возможность сократить численность зверолюдей, поскольку посчитал нужным встать на сторону людей-хаоситов. Думаю, потом я смогу найти им применение, даже если они потерпят поражение в этом городе.

Пока же я добрался до восточной части Гар-Ног-Тона. Тут улицы оказались пустынными, хотя и здесь валялись трупы, как людей, так и нелюдей. А некоторые дома даже были объяты огнём. Языки пламени лизали красную туманную дымку, а чёрные облака дыма смешивались с ней.

— Фух-х, — выдохнул Апофис, появившись из какого-то подвала. — Нашёл я Рысь. Она с другими людьми укрылась вон в том большом здании, чей купол выглядывает из-за крыш.

— Спасибо, — поблагодарил я дракончика за помощь.

— Я могу лететь домой?

— Ага.

— Но ты зови меня, ежели чего, — сказал Апофис и скрылся в том же подвале.

А я отправился к указанному дракончиком строению. Дорогу к нему преграждали баррикады из всего, что воина Хаосам попадалось под руку. Но каждая баррикада уже была разрушена. Кругом валялись трупы и краснели подёрнутые коркой лужи крови. Воздух же полнился вонью гниющего под жарким солнцем мусора и безумием гражданской войны.

К счастью, по пути к приютившему Рысь строению мне так никто и не повстречался. Я спокойно добрался до небольшой площади, в центре которой и возвышалось покрытое трещинами жёлтое здание с куполом. Вероятно, раньше это был какой-то людской храм. Ну, ещё в те времена, когда эти места принадлежали обычным людям, а о Хаосе знали лишь боги.

— Эй! — вылетел из окна храма чей-то грубый вопль. — Беги сюда! Скорее! Мы тебя защитим!

— Громкое заявление, — пробормотал я себе под нос и пошёл к зданию, переступая тела зверолюдов. Кто-то из них ещё был жив и тяжело хрипел, обагряя кровью площадь.

Несомненно, недавно зверолюди штурмовали храм, но успеха не достигли. Будут ли они снова пробовать захватить его? Конечно.

А храм кажется довольно крепким орешком. Окна узкие, небольшие. В них не так-то просто пролезть здоровенным воинам Хаоса. Двери же сделаны из морёного дуба. Правда, обе створки уже носили следы от топоров и мечей, а ещё чернели пятна от огня и торчали стрелы.

— Ты из какого клана? — спросил всё тот же голос, чей обладатель не спешил показываться мне на глаза.

— Да я неместный. Пришёл по торговым делам, а тут у вас такое творится, — проговорил я, двинувшись к окну.

Наверняка мне придётся именно через него проникать внутрь. Двери-то явно изнутри забаррикадированы.

— Из какого ты города? — подозрительно спросил хаосит.

Я заметил блеснувшие в окнах второго этажа наконечники стрел и услышал щелчки взводимых арбалетов. Эти товарищи шутить не будут. Потому я пораскинул мозгами и выудил из памяти название поселения, расположенного в пустыне. Того, где мне пришлось на несколько часов оставить Рысь, когда мы шли к Чёрному городу. Она ещё сказала, что там живут союзники её клана.

Назвав это поселение в качестве своей малой родины, я добавил:

— Рысь меня знает.

— Ладно, лезь в окно, но держи руки на виду, — приказал голос.

Я согнулся и протиснулся внутрь храма. На меня тут же уставились десятки уставших людей, сидящих на плитах главного зала храма. Кто-то был ранен и тихонько стонал, а кто-то уже бездыханной тушкой лежал у стены.

Несколько женщин бродили среди раненых и помогали им восстановиться с помощью целебных артефактов. Но тут был и настоящий маг-лекарь. Правда, слабенький. Он тоже выхаживал раненых, несмотря на то, что уже сам находился на грани обморока из-за магического истощения.

— А где Рысь? — спросил я, держа руки на виду, как мне и приказали эти «добрые» люди.

А вот Громов нашёптывал мне, что надо бы сразу показать им, кто здесь самый сильный.

— А ты откуда вообще знаешь, что она тут? — подозрительно спросил лысый мужчина. Его-то голос я прежде и слышал.

— Она мне сказала, что пойдет сюда, — соврал я.

— Мельник, осторожнее с ним… — прохрипел маг-лекарь, глядя на меня запавшими глазами. — Я чувствую в нём магическую силу.

— Ты же не засланец зверолюдей? — процедил названный Мельником лысый мужчина, держа в руках арбалет, направленный на меня. — Они же тебя всё равно убьют, не сдержат своего слова. Тебе лучше быть с нами.

— Да я свой в доску. Уже видел, как зверьё убивает нашего брата. Никакой я не засланец.

— А ну поклянись именем Сварга!

— Пфф, да без проблем.

Я поклялся, и народ немного успокоился, насколько это вообще было возможно в такой ситуации.

— Ладно, пойдем я тебя провожу к Рыси. Она на втором этаже, — проговорил Мельник и приглашающе махнул рукой.

Он двинулся к истёртым каменным ступеням, ведущим наверх. А я пошёл за ним, поглядывая по сторонам и оценивая боеспособность людей. Вывод вышел не слишком радужный. Боеспособных смертных оказалось не так уж много, и половину из них составляли женщины и девушки. Правда все они были вооружены и, наверное, не сильно уступали мужчинам.

А на втором этаже ещё и дети обнаружились. Мрачные, уставшие, с угрюмо блестевшими глазами. Они жались друг к другу в одной из комнат. Но никто из них не плакал, даже самая маленькая девочка.

Вот вам и отличие от детей империи. Эти уже с детства знают, почём фунт лиха.

— Рысь, — прохрипел лысый, войдя в соседнюю комнату.

Там на изорванных матрасах спали пять человек. И только двое из них имели признаки мутации: собственно, сама Рысь, и ещё одна девушка. Больше никто из тех, кого я видел в храме, не были даже частично зверолюдьми.

— Чего? — просипела Рысь, с трудом разлепив глаза.

Она выглядела измученной и до предела уставшей. Её кожаную броню покрывала запёкшаяся кровь, а волосы больше напоминали грязную тускло-рыжую паклю. Но все же её осунувшееся лицо оставалось довольно миловидным.

— Этот человек утверждает, что знает тебя, — показал на меня Мельник. — Так ли это?

— Конечно, так, — сказал я лишь для того, чтобы Рысь услышала мой голос, а то ведь из-за иллюзии она не видела моего истинного облика.

— Знаю! — взволнованно выдохнула девушка, резко приняв сидячее положение.

В её глазах забрезжила надежда, а на потрескавшихся губах появилось подобие улыбки.

— Вижу, что знакомы, — промычал мужчина, поскрёб обгрызенными ногтями затылок и пробурчал: — Через пару минут жду вас обоих внизу. Есть разговор.

Хаосит ушёл. А я покосился на спящих и молча поманил Рысь за собой. Вышел из комнаты в коридор и подошёл к окну, выходящему на площадь.

Девушка последовала за мной, стараясь не покачиваться из-за слабости.

— Где Сломанный рог и его клан? — спросил я, прислонившись плечом к стене.

— Они должны быть около восточного базара. Там наша территория. Я пыталась пробиться к ним, но не смогла. Хорошо хоть Мельник позволил мне укрыться тут. Мы с ним давно знакомы, — проговорила Рысь, тоже прижавшись плечом к стене.

Нас разделяла только ширина окна.

— А за кого твой клан? За людей или зверолюдей? Я так понял, что город нынче разделился именно на эти две партии войны.

— Не знаю, — угрюмо проронила Рысь. — В нашем клане больше зверолюдей, чем людей. Но нас точно не было среди тех, кто ночью начал эту бойню. Там были другие, а вёл их клан, который прежде возглавлял Жёлтый глаз. Помнишь такого?

— Ага, — кивнул я, прекрасно помня убитого мной зверолюда.

Он возглавлял местный Совет и мешал Сломанного рогу. Вот последний и пожелал, чтобы я лишил его жизни.

— Надеюсь, мой клан не передрался между собой, — вздохнула девушка. — А то Мельник рассказывал, что в городе уже есть кланы, чьи члены вырезали друг друга. Всё-таки вражда между зверолюдьми и людьми тлела столько лет, а теперь вспыхнула во всю мощь. Не понимаю, почему Сварг не остановит бойню, мы же все служим ему.

Рысь вопросительно посмотрела мне в глаза, явно продолжая считать меня жрецом своего бога.

— Пути божьи неисповедимы, — ответил я, использовав универсальную отговорку.

— А зачем ты прибыл в Гар-Ног-Тон? — продолжила девушка, взволнованно глядя на меня.

Кажется, она всё же не потеряла надежду на то, что я как-то разберусь с этой кровавой вакханалией.

Кстати, Вакху, то бишь Дионису, вряд ли бы понравился царящий в городе бедлам. Он всё-таки имел в виду нечто иное, когда призывал своих последователей выпустить тёмные стороны натуры на свободу, освободить дух для слияния с природой, разорвать оковы порядка и привычного уклада жизни, чтобы достичь мистического транса.

— Есть у меня одна идея, — туманно ответил я на вопрос девушки. — Но надо бы добраться до Сломанного рога. Он же продолжает входить в Совет?

— Да. Более того, его позиции упрочились после того, как мы взяли богатую добычу на землях почитателей Маммоны. Ему вот эта бойня точно ни к чему, — проговорила Рысь, откинула со лба прядь волос и внезапно резко посмотрела в окно, словно услышала что-то подозрительное.

А вот я лишь спустя несколько секунд расслышал позвякивание металла, а уже затем увидел вышедшего на площадь гиганта в толстых стальных доспехах, забрызганных кровью. Даже его башка была скрыта шлемом, отражающим солнечный свет, а руки защищали латные рукавицы.

Я только по его тяжёлой походке и громадным размерам понял, что это зверолюд, а не обычный человек. Он был метра три ростом, а весил за двести килограммов. И притом это был не какой-то пузатый хрен, а настоящий атлет, иначе бы он не мог с такой лёгкостью носить подобный доспех. Он же весил вдвое больше меня, а то и втрое.

Да и оружие у зверочеловека было под стать его габаритам. Он сжимал гигантский молот, перемазанный мозгами и ошмётками плоти.

Нет, всё-таки слишком много на нём веса. Тут дело явно не обошлось без амулетов, увеличивающих выносливость, силу и прочие физические параметры.

— И что это за чудо-юдо хрен стальной? — спросил я у Рыси, чьё лицо побледнело под разводами грязи.

— Это Крушитель. Он лучший воин клана Кровавой лапы. На его счету сотни побед, и он никогда не проигрывал, даже сильным магам. Говорят, у него есть несколько артефактов, благословлённых самим Сваргом. Они защищают его от любой магии, — практически со священным трепетом прошептала девушка и громко сглотнула.

— И я так полагаю, он сюда пришёл не с целью помочь нам? Да ещё и дружков своих привёл, — проговорил я, заметив пару десятков зверолюдей, выбравшихся на площадь из узких переулков.

Они встали возле домов, окружающих площадь, и принялись потрясать оружием, выкрикивая грязные оскорбления в адрес тех, кто засел в храме.

Крушитель же, громыхая как танк, пошёл прямо в нашу сторону.

Глава 5

Внутри храма начали раздаваться горестные вздохи, вторящие жарким молитвам и сочной брани. Люди прекрасно понимали, что им не справиться с Крушителем. Он же, млять, был как киборг среди школьников!

А ещё есть два десятка его дружков, глумливо вопящих с противоположной части площади:

— Вам конец, ублюдки! Мы всех вас поимеем, а потом отрежем головы!

— Распорем животы и насадим жопы на колья!

— Давно было пора показать ваше место, ссыкуны и слабаки!

— Сучьи дети!

— Хм, — хмыкнул я и педантично добавил: — Ну, в данном случае как раз они сучьи дети, учитывая их происхождение. Без обид, Рысь, ты нормальная, даже где-то красивая.

Девушка никак не отреагировала на мой комплимент. Она будто не слышала его, полностью сосредоточившись на фигуре Крушителя.

А тот вдруг остановился метрах в десяти от храма, закинул на плечо чудовищный молот и приподнял забрало шлема, украшенного рогами с наколотыми на них свежими человеческими сердцами. Кажется, сегодня это последний писк моды в городе. Хотя некоторые используют и вырванные глаза.

Крушитель смачно плюнул себе под ноги и прогудел спокойным объёмным голосом, похожим на раскаты грома:

— Есть ли среди вас, ничтожные твари, тот, кто не побоится выйти со мной на честный бой? Клянусь именем Сварга, если я проиграю эту схватку, мои слуги уйдут, не тронув вас.

Сперва ответом ему была лишь тишина. Потом раздался голос Мельника, пытающегося не выказывать страх:

— А точно ли бой будет честным? Ты снимешь свои доспехи и артефакты? У нас ведь ничего такого нет, а значит, любой из нас будет заведомо гораздо слабее тебя.

— Трусы! — сразу же принялась вопить группа поддержки великана. — Зассанцы! Выходите и бейтесь, а не ищите отмазки!

Однако зверолюды сразу заткнулись, стоило Крушителю открыть свою камнедробилку, которую по незнанию кто-то мог бы назвать ртом:

— То ваши проблемы, есть у вас доспехи или артефакты, или нет. Я бросил любому из вас вызов: воину или магу. Мне всё едино. Выходи и сразись со мной любым оружием: хоть клинком, хоть арбалетом, хоть магией.

— Что-то он уже повторяется. Можно было остановиться на «воину или магу», — иронично усмехнулся я, заметив, как к нам подошла девушка-зверочеловек, прежде спавшая в комнате.

Она была похожа на Рысь с той лишь разницей, что её можно было бы назвать Волчицей. Глаза тоже жёлтые, но волосы снежно-белые, как и лёгкий пушок на руках и слегка заострённых ушах. Фигурка ладная, спортивная, с крепкой грудью второго размера и каменной задницей, обтянутой короткими кожаными штанами.

— Никому из нас не одолеть Крушителя, — мягким грудным голосом печально выдала Волчища, поправляя длинную грязную рубаху под порванной в нескольких местах кольчугой, перехваченной кожаным поясом на тонкой талии.

— Может, кто-то и одолеет, — умоляюще посмотрела на меня Рысь.

Волчица заметила её взгляд и скользнула по мне скептическим взором, как по рыбе, продающейся в магазине с девяностопроцентной скидкой.

— Ладно, пойду вломлю ему по первое число, — спокойно проговорил я, протиснулся в окно и спрыгнул на площадь. — Эй, Крушитель, я с тобой сражусь, окажу тебе милость.

Позади меня из храма донеслись удивлённые восклицания.

Зверолюды же загоготали, тыча в меня пальцами и перебрасываясь шутками.

— Ты? — презрительно прогудел великан. — Я надеялся на противника посерьёзнее. От тебя я и мокрого места не оставлю. Ты же чуть больше кучи дерьма, что я оставляю после себя. Ха-ха-ха…

Он загоготал, да так громко и басовито, что казалось, даже храм задрожал.

Зверолюды охотно подхватили его смех. И только среди людей царило похоронное молчание.

— Ладно, иди сюда, червь, — снисходительно пророкотал Крушитель, опустив забрало, из-за чего следующие его слова прозвучали глухо: — Это будет быстро и легко.

— Да нет, думаю, пару минут мне придётся провозиться. Уж больно примечательные у тебя доспехи, — ехидно сказал я и прогулочным шагом пошёл к великану, взявшему молот обеими руками.

— А твой друг дерзкий, Рысь, — донёсся до меня приглушённый расстоянием голос Волчицы, в котором прозвучали нотки восхищения. — Даже на пороге смерти умудряется острить.

Возможно, Рысь что-то ей и ответила, но я уже не расслышал её слов. Расстояние стало слишком большим. Да и Крушитель, казалось бы стоящий в расслабленной позе, вдруг рванул на меня с необыкновенной прытью.

Он за сущие мгновения преодолел разделяющую нас дистанцию и с протяжным хеканьем опустил свой молот, стремясь размозжить мою голову. Люди в храме ахнули, приникнув к окнам. А парочка зверолюдов восторженно завыла. Но они рано радовались…

За миг до удара молота я перекатом ушёл в сторону, из-за чего оружие великана обрушилось на вытоптанную до состояния камня землю. По ней пошли глубокие трещины, а в воздух взметнулись мелкие камешки и облака пыли. Сам молот, точнее его боевое навершие, сантиметров на двадцать ушло в землю.

— Неплохо, человечек, — прогудел Крушитель, чьи звериные глаза сверкнули в обзорной щели шлема. — Может, ты и не так плох. Но тебе всё равно ничего не поможет. Я раздроблю твой череп так же, как и черепа сотен других людей, бившихся со мной или убегавших от меня. Ты всего лишь лысая крыса, а я истинный воин, благословлённый Сваргом.

— Сколько пафоса, а действия-то будут? Или ты побеждал всех своих противников, просто заговаривая их до смерти? — презрительно усмехнулся я, даже не став доставать саблю. Чувствую, сейчас она бесполезна.

Крушитель так сильно скрежетнул зубами, что даже я услышал, хотя был метрах в трёх от него. А потом он взревел дурным голосом и принялся гоняться за мной по всей площади.

Его совершенно точно усиливали артефакты. Он двигался так же проворно, как кошка, будто его доспехи ничего не весили и абсолютно не мешали ему.

Признаться, мне с трудом удавалось уклоняться от его ударов, оставляющих на земле глубокие вмятины. Но я всё же справлялся, даже не задействуя магию. Хотелось понять, на что способен этот великан.

— Дерись со мной, трус, а не убегай, как облезлый шакал! — прорычал он в какой-то момент, остановившись посреди площади, ставшей похожей на поверхность луны.

Его приспешники поддержали великана аналогичными выкриками, называя меня трусом, ублюдком и ссыклом, и призывая честно сразиться с их лидером.

— Уже устал? — ухмыльнулся я. — Быстро ты. Даже размяться не успели.

— Я никогда не устану убивать таких, как ты, жалкий кусок дерьма! — прогудел тот.

— Что ж, пора тебе ответить за твои преступления. И в первую очередь, конечно, за самое тяжкое — за то, что оскорблял меня. А затем уже за преступления поменьше: убийства, грабежи, людоедство…

— Ха-ха! — загоготал он и вдруг резко оборвал смех, попутно взмахнув молотом. Его навершие уставилось на меня, и оттуда вылетел поток гнилостно-зелёной магии, шипящей, как сотни рассерженных змей.

Тут уж мне пришлось врубить магию. Я телепортацией перенёсся за спину Крушителю и всадил в него «взрыв энергии» максимального уровня. Но атрибут безвредно растёкся по доспехам великана, повернувшегося ко мне и попутно вырубившего магию молота.

— А ты действительно не так прост, — прорычал он в тишине, воцарившейся над площадью.

И люди, и зверолюды были удивлены тем, что я продемонстрировал.

— О, это ещё не все мои сюрпризы, — подмигнул я противнику.

— Ничто не поможет тебе одолеть меня! — убеждённо выпалил он и снова активировал магию молота.

Она вспорола воздух, но я опять с помощью «телепортации» избежал встречи с ней и попытался «схватит» доспехи Крушителя «телекинезом». Однако моя магия не сумела зацепиться за них. Кажись, ей помешали какие-то артефакты. Не могла же она посчитать сталь доспеха за живую плоть? Ведь только плоть «телекинез» и не мог «схватить».

К несчастью, мой атрибут и молот не захотел сцапать.

Да, наверное, обычному магу действительно пришлось бы туго в битве с Крушителем. Но я-то не обычный маг…

— Ты сдохнешь! — прорычал великан, снова бросившись на меня.

— Когда-нибудь точно помру, но не сейчас, — ехидно ответил я и выпустил из рук «холод».

Поток магии быстро покрыл землю перед великаном льдом, из-за чего тот поскользнулся и с оглушительным грохотом упал на спину. Удар был такой силы, что казалось — вздрогнула вся площадь, а с окружающих её домом посыпалась пыль.

Крушитель даже не сумел удержать в руках молот. Тот грохнулся рядом, чем я и воспользовался. Телепортировался к нему и схватился за рукоять. Она оказалась горячей и шероховатой, а сам молот по ощущениям весил столько, что я просто не смог бы его поднять. Потому мне пришлось волоком оттащить молот от Крушителя метра на два.

— Убью! — прогудел великан, уже начавший поворачивать голову в мою сторону.

Он как-то очень быстро пришёл в себя от такого падения.

— Не в этой жизни! — выдохнул я и крутанул лежащий на земле молот так, чтобы его навершие смотрело прямо в забрало Крушителю.

— Ха-ха-ха! — загоготал тот, переворачиваясь набок. — У тебя ничего не получится. Мой молот служит только тем, на ком лежит божественное благословение.

— Как удачно совпало, что я немного бог. Должно получиться, — на одном дыхании негромко отбарабанил я и пожелал, чтобы чудовищное оружие выпустило на волю свою силу.

И оно не подвело меня. Выхаркнуло в голову мощный заряд гнилостно-зелёной магии. Крушитель лишь успел изумлённо хрюкнуть, после чего в его шлем ударил магический поток. К сожалению, магия не пробила доспех, но каким-то образом раскалила шлем докрасна.

— Ар-р-р! — завопил от боли великан и, вскочив на ноги, сорвал с башки шлем и отшвырнул его.

Заскорузлая, покрытая волдырями кожа на лысой шишкообразной голове Крушителя покраснела и дымилась. А на его узком выпирающем лбу истекали гноем язвы. Плоский нос с вывернутыми наизнанку ноздрями с шумом выпускал воздух, маленькие глаза блестели, а огромный рот со здоровенными клыками оказался открыт, демонстрируя раздвоенный язык.

— Даже не знаю, с какими зверьми ты в родстве, — дёрнул я головой, выпрямившись во весь рост.

Крушитель зарычал и обвёл площадь диким взглядом, в котором боль смешалась со страхом. Возможно, впервые в жизни он испугался, почувствовав приближение поражения.

Зверолюды почувствовали это и начали взволнованно переглядываться. Один самый умный метнулся в проулок и рванул прочь.

— Кто ты? — прохрипел Крушитель, косясь на молот.

— Наверное, будет честно, если я покажу свой истинный лик, — проговорил я и снял иллюзию, которую всё это время поддерживал. — Я Человек из-за Стены.

Зверолюды ужаснулись, а люди ахнули.

— Я слышал о тебе, — прогудел великан, хмуря обезображенный лоб, словно силился выкрутиться из ситуации, но у него явно не хватало мозгов придумать что-то эдакое.

Всё же он понимал, что без молота и шлема я быстро лишу его башки.

— Можешь помолиться Сваргу перед смертью, — разрешил я, решив поиграть на публику.

Крушитель облизал раздвоенным языком тонкие губы в нарывах и вдруг бухнулся на одно колено.

— Я предлагаю тебе свою верность. Я буду служить тебе. Говорят, что ты жрец Сварга, и я сам видел, на что ты способен. Тебе подчинился молот, благословлённый им.

Люди ахнули ещё сильнее, буквально в едином порыве. А группа поддержки великана не знала, что им делать. Они просто застыли, тараща зенки.

Я же прикинул, что мне в хозяйстве пригодится такой танк.

— Слово в слово повторяй следом за мной слова клятвы, — начал я и продиктовал ему зубодробительно сложную клятву, от которой невозможно избавиться, не нарушив её.

Конечно, я призвал в свидетели даже богов. И Крушитель всё повторил за мной.

— Отлично, а теперь вставай. Бери своё оружие. Отныне ты служишь мне и выполняешь мои приказы.

— Да, господин, — прогудел тот и принял вертикальное положение.

— Помни о своей клятве.

— Что мне делать с ними? — кивнул великан на зверолюдов и добавил, следуя какой-то своей логике: — Убить? Они оскорбляли тебя.

— Мы тоже будем служить тебе, господин! — заголосили наперебой хаоситы, упав на колени.

А почему, собственно, и нет? Конечно, хотелось наказать их за то, что они обзывали меня. Но с другой стороны, я же не юнец какой-то вроде Громова. Это он всех хочет наказать за малейший кривой взгляд. Понятное дело, что хочет наказать, находясь под моей защитой. А вот как только он останется один, так сразу же потеряет свою любовь к нагибанию других. Так вот, если рационально рассуждать, то зверолюдов стоит простить и взять себе в услужении.

— Ладно, идите сюда, заблудшие рожи, — махнул я им рукой.

Они подбежали ко мне, виновато отводя глаза, как нашкодившие псы. А я снова произнёс слова клятвы. Они повторили их и сразу же воспрянули духом, посчитав, что теперь-то я точно не буду им мстить.

— Ждите здесь, я сейчас, — приказал я своим новым слугам и пошёл в сторону храма.

Всеобщее внимание людей я почувствовал ещё за несколько метров до храма, но не стал входить в главный зал, а телепортировался через окно на второй этаж. Тут уже толпились и дети, и взрослые. А чуть в стороне шептались Волчица и Рысь.

— … А как он в постели, этот Человек из-за Стены? — услышал я шёпот Волчицы. — Так же хорош, как и в бою?

— Не знаю, мы с ним не спали, — буркнула девица, попутно заметив моё появление.

Волчица тоже увидела меня, но всё-таки сказала, вроде бы продолжая беседовать с Рысью, но глядя при этом в мою сторону, да ещё и широко улыбаясь:

— Большое упущение с твоей стороны. Уж я бы показала ему огонь в постели, если бы он обратил на меня внимание.

— Помолчи, а? Трещишь и трещишь, — огрызнулась Рысь и пошла ко мне.

— Кхем-кхем, — прочистил я горло, чувствуя на себе многочисленные взгляды, пропитанные чуть ли не священным трепетом. — Итак, дамы и господа, нужно решать, что делать дальше.

Никто мне не ответил, даже Рысь. Все просто молчали и смотрели на меня, словно ждали, что именно я решу, что им всем делать и как быть дальше.

— Тогда слушайте мою команду. Собирайте вещички и идём на территорию клана Сломанного рога! — проговорил я.

Ясен хрен, что никто мне перечить не стал. Хаоситы мигом рассосались, принявшись собираться в путь.

* * *

Петроградский осенний вечер освещали кованые фонари, окна домов и фары проезжающих машин. Ангелина и Ульян сидели в неприметном сером автомобиле, припаркованном напротив отеля «Божественный замок».

По радио опять выступал какой-то жрец, призывающий императора отправить войска в Пустошь.

— Что думаешь? — кивнула девушка на радио.

— Один из старых друзей шепнул, что полки уже собираются возле Стены, — ответил мужчина, почесав крепкими ногтями подбородок, покрытый седой щетиной. — Война будет жестокой. Думаю, нас тоже могут туда отправить, чтобы мы выискивали предателей среди бойцов. Опасное предстоит времечко.

— Неужели ты трусишь? — удивилась красотка, округлив зелёные глаза.

— Нет, просто переживаю, что тебя там могут убить, и тогда мир лишится таких выдающихся округлостей, — усмехнулся Ульян, стрельнув сальным взглядом по девичьей груди, обтянутой шерстяным свитером.

— Опять ты за свои тупые шуточки, — скривилась та. — Давай лучше поговорим о деле. Ректор академии недоволен, говорит, что может и сорваться, если Громов доведёт его.

— Да и хрен с ним, с этим ректором. Он всегда бурчит. Я уже третий раз с ним работаю. В предыдущий раз мы среди его кадетов нашли хаосопоклонника. Это был сынок очень уважаемых людей. Пришлось устроить «несчастный случай», но предварительно мы, конечно, вытянули из него всё, что он знал.

— Потом расскажешь подробнее. А сейчас надо придумать, как поступить с Громовым. Чувствую, он откажется работать с нами.

— Может, устроим ему проблемы, а затем поможем их решить? — предложил Ульян.

— Нет, его такими приёмами не прогнуть. Надо действовать по-другому, более мягко. Надо заставить его работать с нами по доброй воле.

— И что ты сделаешь? Прыгнешь к нему в постель? Ты только предупреди меня, чтобы я хоть из шкафа посмотрел на ваши забавы.

Девушка криво посмотрела на скалящегося мужчину и задумчиво произнесла, хищно усмехнувшись:

— Есть у меня одна мыслишка…

Глава 6

Сборы не заняли много времени. Уже через час все хаоситы вышли из храма, присоединившись к своим недавним врагам-зверолюдам. И вот такой большой разношёрстной компанией мы двинулись вглубь восточной части города, где и обитал клан Сломанного рога.

Солнце к этому моменту уже зашло за горизонт, и Гар-Ног-Тон освещали лишь засиявшие звёзды да горящие здания.

Надо сказать, что бои в городе вроде бы начали затихать. По крайней мере до меня не доносились звуки сражений. Нет, конечно, кто-то кого-то ещё где-то убивал, но эти забавы уже не носили массовый характер.

Конкретно моему отряду вообще не приходилось вступать в бой. Все торопились убраться прочь с нашей дороги. Здоровенная фигура идущего впереди Крушителя пугала даже ворон, слетевшихся на свеженькие трупы. Они, отяжелев от сожранного мяса, с трудом поднимались в воздух, возмущённо каркая.

— Вон базарная площадь, — проговорила Рысь, идущая рядом со мной.

Она стала неким связным звеном между мной и остальными людьми. Последние явно побаивались меня. И только Волчица постоянно крутилась рядом со мной: то эротично нагнётся, вроде бы что-то уронив, то поправит рубаху так, чтобы мелькнула её обнажённая грудь с небольшим соском. Рысь такие проделки встречала гневным взглядом.

— Никого, — пробормотал я, выйдя на разгромленную площадь, где чернели спалённые торговые ряды. — Только мёртвые с косами стоят.

— Где⁈ — тут же встревоженно выдохнула Рысь, принявшись оглядываться.

— Не бери в голову. Это выражение из кинофильма.

— Чего? Что это такое?

— Потом расскажу, — пообещал я. — Итак, куда дальше? Есть у твоего клана какой-нибудь штаб или общий дом?

— Да, вон там мы собирались, — указала она рукой на трёхэтажное здание с выбитыми окнами и забрызганными кровью потрескавшимися стенами из песчаника.

— Господин, — вдруг подскочила ко мне Волчица, напряжённо хмуря брови. — В том доме кто-то есть. Я слышала скрип пола под ногами.

Рысь недовольно посмотрела на неё и что-то хотела сказать, но я взмахом руки показал ей, чтобы она молчала, а сам отделился от отряда и вышел на середину площади.

— Эй, есть здесь кто-нибудь? Я Человек из-за Стены! Пришёл сюда, чтобы просто поговорить. Клянусь Сваргом, что не причиню вред никому, кто не станет желать моей смерти.

Наверное, целую минуту над базаром царила тишина, а потом из-за ближайшего дома вышел никто иной как Сломанный рог.

— О, ты живой! — обрадовался я и приглашающе махнул ему рукой. Дескать, иди сюда.

Но тот заколебался и вдруг задал мне несколько вопросов, ответы на которые мог знать лишь я. Мне, конечно, не составило труда ответить на них, доказав, что я — это я, а не какой-то хрен, прикрывшийся моей иллюзией или как-то иначе подделавший мою внешность.

— Фух-х-х, — облегчённо выдохнул минотавр и застучал копытами в мою сторону.

Его доспехи из чёрного металла «украшали» десятки вмятин и зарубин. А кончик здоровенной секиры был отколот. Физиономия же Сломанного рога изобиловала порезами и розовыми пятнами там, где раньше росла шерсть.

— Гляжу, денёк прошёл весело, — указал я на его измочаленные доспехи.

— Ага, — пробасил тот, дёрнув себя за остатки козлиной бородки. — Весь день сражался. Многие из моего клана полегли, но и мы многих положили. Думали, что к нам идут очередные враги, потому и устроили засаду. Правда, среди твоего отряда есть дети.

— А Рысь тебя не смутила?

— Дык она могла переметнуться и привести врагов прямо к нам. Мы ведь никогда не были дружны с кланом Кровавой лапы, а Крушитель из их рядов. Сейчас в городе вообще творится не пойми что. Брат идёт на брата, соклановец на соклановца…

— Тоже верно.

— А где ты нашёл всех этих? — кивнул он на мой отряд.

— Да так… прибились по дороге. Ты лучше мне ответь, на чьей стороне твой клан?

— Да ни на чьей, на своей. Мы просто пытаемся отстоять свою территорию. Кто ищет у нас защиты — тех принимаем, а кто хочет убить — сами убиваем.

— Ага, ясно. Значит так, твоя концепция меняется. Сейчас же рассылаешь во все стороны разведчиков и собираешь информацию. Мне нужно знать, кого нужно разбить, чтобы взять власть в городе и остановить резню. Понял?

— Понял, — не стал тот перечить мне.

Он ведь тоже считал меня жрецом Сварга.

— Вот эти господа помогут тебе. Теперь они в твоём подчинении, — указал я на свой отряд. — Какие у тебя прогнозы на ближайшее время? Будет среди ночи битва или нет?

— Хм, — подёргал минотавр бородку. — Думается мне, что до полудня все будут зализывать раны и формировать новые союзы из тех кланов, что сохранили боеспособность. А уже потом снова вспыхнут бои, или может всё решится дипломатией.

— Да, наверное, так и будет, — проговорил я, тоже придя к таким выводам. — Если к тебе пошлют переговорщиков, скажешь, что тебе нужно подумать до полудня.

— Хорошо, — кивнул тот.

— Вот и отлично. Сейчас я познакомлю тебе со своими слугами.

— Выходите! — громко бросил минотавр, посмотрев в сторону домов.

Из-за них начали выбираться, как зверолюды, так и обычные люди. Рысь сразу же бросилась к кому-то обниматься.

А я быстро ввёл свой отряд в курс дела, приказав им слушаться Сломанного рога. И напоследок предупредил, что завтра вернусь, а сейчас мне нужно отлучиться по делам.

Понятное дело, что никто не стал спрашивать, какие такие у меня есть дела. Все без вопросов выслушали мои приказы, после чего я скрылся среди домов и активировал кубок-портал. Тот перенёс меня в мой номер в отеле «Божественный замок».

В Петрограде за время моих приключений уже совсем стемнело. Стрелки на часах показывали половину десятого. Телефон же светился, будто кто-то только что звонил.

Я взял агрегат и увидел номер Громова-старшего. Решил перезвонить.

— Добрый вечер, — произнёс я, услышав в трубке дыхание мужчины

— Добрый вечер, Александр, — приподнято начал он, — как твои дела? Как столица? Как новая академия?

— Нескучно, — с усмешкой ответил я, двинувшись в сторону ванной комнаты.

— Это, наверное, хорошо, — чуть помедлив, проговорил смертный. — А я, значится, без дела не сидел. Нашёл… э-э-э… скажем так, отличный новый горшок для своего любимого семейного растения.

Это он так завуалированно намекает на то, что разыскал подходящее для Александра тело?

— Ты знаешь, вот тебе мудрый совет, пока повремени с пересадкой.

— Почему? — удивился тот.

— Вскрылись новые научные данные. Потом всё объясню при личной встрече. А то сейчас мне уже лень говорить. Устал. Сейчас помоюсь и лягу спать.

— А-а, ну ладно. Доброй ночи, — попрощался Громов-старший и сбросил звонок.

А его внучок в нашем общем теле начал дёргаться из-за разрывающих его противоположных эмоций. С одной стороны, он жутко не хотел начинать «самостоятельную жизнь» в новой тушке, а с другой — до зубовного скрежета боялся того, что ему придётся пройти вместе со мной.

В любом случае я уже всё решил за него. Рано ему пока покидать наше тело. Вдруг я без него не сумею добраться до клетки Безумного бога Иврима?

Кстати, давненько он не приходил ко мне. Чем-то занят? Да шут его знает. Наверное, даже хорошо, что его пока нет. У меня есть время разобраться с другими проблемами.

Почесав щеку, я посетил ванную комнату, где тщательно отмылся, а затем завалился спать. Мышцы устали так, что аж слегка подёргивались. Да и морально я тоже вымотался, поэтому заснул довольно быстро.

Ночью мне снились то обнажённая Волчица, то Рысь, а потом и Ангелина подключилась. Причём последняя пришла в кожаном плаще на голое тело и с плёткой. Может, на её образ наложился вид того здоровяка в коже, подосланного графом Жаровым?

В общем, проснувшись утром, я твёрдо решил, что надо бы в ближайшее время с кем-то переспать. Гормоны требуют.

Пока же я надел свою привычную форму, которую носил в Стражграде, после чего покинул отель, позавтракал в том же кафе и на такси отправился в академию.

Путь до неё не занял много времени. Такси быстро доставило меня к цели. Правда, оно выглядело серо и убого среди роскошных машин, привезших кадетов к воротам учебного заведения.

Однако все взгляды устремились именно на меня, стоило мне лишь выйти из авто. Смертные сразу же завистливо оценили количество моих нашивок на кителе. У других кадетов тоже были нашивки, но ни одна из них не являлась боевой. А все мои были заслужены потом и кровью, по большей части, конечно, чужой.

Белова и Огнева тоже надели свою форму, и о нашивках, конечно, они не забыли. Я заметил их, когда вошёл в холл здания. Красотки изучали расписания, не обращая внимания на восторженные взгляды парней и завистливые взоры девушек. Последние опять ядовито перешёптывались.

— … Нашивки-то свои напоказ выставили, — донёсся до меня жёлчный голос одной из девиц.

— Ага, хвастаются, как какие-то простолюдинки, — вставила другая.

— А больше-то нечем хвастаться, вот и нацепили это, — насмешливо сказала третья, но, естественно, так, чтобы её не услышали Белова с Огневой.

— Громов идёт, Громов, потише, — заметила моё появление четвёртая.

Всё вокруг меня сразу же замолчали, натянув на физиономии каменные выражения. А я с высокомерной улыбкой прошёл мимо них, оказавшись подле графини с баронессой.

— Вы опять вдвоём? — удивился я. — Неужели сдружились? А говорят, чудес не бывает. Или решили объединить свои силы в борьбе против местных хищниц?

— Пфф, да какие они хищницы? Так, дворняжки, — фыркнула блондинка, облив презрительным взглядом идущих мимо девиц.

— Да плевать мне на них, — вставила своё слово и Огнева.

Белова криво усмехнулась и вдруг серьёзно спросила у меня:

— По академии пополз слух, что ректор вышвырнет тебя вон, ежели ты не принесёшь извинения графу Жарову. Что будешь делать?

— Наслаждаться жизнью, — улыбнулся я, подмигнув красотке.

Огнева с Беловой обменялись хмурыми взглядами, понимая, что от меня ничего не добиться. Они даже не стали пытаться разговорить меня, просто молча вместе со мной пошли на лекцию по «биологии».

Боги, ну «биология»-то зачем стражам? Хотя если мы на ней будем изучать внутреннее устройство зверей Хаоса, то, наверное, такая дисциплина нужна. Будущие стражи будут знать, куда стрелять, чтобы попасть в сердце зверя.

Аудитория уже на три четверти была заполнена кадетами, степенно разговаривающими между собой. Это вам не обычные дворяне или тем более простолюдины, которые постоянно гогочут и громко говорят. Нет, эти аристократики вели себя так, словно попали в библиотеку. Однако они все замечали и подмечали. Конечно, они и моё появление заметили и сразу же атмосфера как-то загустела, словно все чего-то ждали.

Ну ясно чего, народ сгорал от нетерпения в ожидании следующей серии конфликта Жарова и Громова. Оказывается, в сериале ещё и ректор появился.

Графенка в аудитории пока ещё не было, так что аристократы начали с нетерпением коситься на дверь в ожидании его прихода. А я с девушками уселся около окна и положил на парту тетрадь.

Часы над грифельной доской отмеряли минуту за минутой. И вот наконец в аудиторию вошёл граф Жаров, держа рожу кирпичом. Никто не стал встречать его аплодисментами, но кадеты все как-то разом подобрались, украдкой бросая взгляды то на меня, то на графа. А тот молча присел на своё место, и всё. Он будто специально даже не смотрел в мою сторону вплоть до прихода лектора. А когда тот появился, то сразу же начал занятие.

А вот уже во время лекции Жаров несколько раз посмотрел на меня взглядом, в котором мелькала то злость, то ярость, а то и надежда.

Видать, он всё-таки втайне страстно желал, чтобы я тотчас бросился к его ногам и извинился у всех на виду. А он эдак снисходительно примет мои извинения, победно поглядывая на кадетов, восхищённо прижавших лапки к груди.

И графа будто даже не смущало то, что стало с людьми, подосланными им ко мне. Я же этим мужикам прямо сказал, что хрен извинюсь перед Жаровым. А они, по идее, должны были передать графу, чем закончился их наезд на меня. Или они ничего ему не сказали? Тогда ясно, почему Жаров ждёт моих извинений. Но он их хрен дождётся. Граф получит кое-что другое… Мне нужно только улучить подходящий момент.

Естественно, во время лекции я ничего такого не получил. Зато после оной заметил, как Жаров отправился облегчиться. Ну я и пошёл за ним.

В туалете только одна из пяти кабинок оказалась занята. Понятное дело, что графом. Вот удача-то какая!

Я сложил руки на груди и опёрся задом на одну из раковин, красующихся под прямоугольными зеркалами.

— Экх, — облегчённо крякнул граф, после чего раздался звук застёгивающейся ширинки.

Следом щёлкнул шпингалет и открылась дверка кабинки. Глаза Жарова удивлённо вытаращились, стоило ему увидеть меня. А уже через миг удар ногой в живот отбросил его на унитаз.

— А-а-а, — болезненно выдохнул скрючившийся граф.

— Бэ-бэ-бэ, — прошипел я, схватил его одной рукой за шею, а ладонь другой окутал «взрывом энергии». — Ты, сука, думал, будто я проглочу то, что ты подослал ко мне своих шестёрок?

— Ко-кого? — заикаясь, проблеял аристократ, в чьих перепуганных глазах отражался свет моей магии.

Неожиданное нападение выбило его из колеи. Он будто забыл, что и сам вроде как маг. Хотя, конечно, пока он вызовет свою магию, я уже прижучу его своим атрибутом. А мой рассерженный внешний вид и полубезумная улыбка прямо говорили, что я шутить не собираюсь. Приголублю его магией, невзирая ни на какие последствия.

— Того! — продолжил я наш скудный на красочные фразы диалог, который вряд ли когда-нибудь попадёт в учебники по литературе. — Четыре мужика вчера возле отеля, где я живу. Они сказали, что от тебя.

— Громов, Громов, я ничего не понимаю, — залепетал тот, восседая на унитазе.

— Не ври мне, гад! — гневно заиграл я желваками.

— Клянусь, я не знаю никаких мужиков! — выдохнул он и тут же добавил, стремительно бледнея: — Нет, я, конечно, знаю каких-то мужиков, но точно не тех, о которых говоришь ты. Я никого к тебе не подсылал. Клянусь честью!

— Хм-м, — промычал я, заглянув ему в глаза.

Разорви меня Один, а ведь он не врёт.

— Я не лгу, — протараторит паренёк, глядя на меня снизу вверх.

Жаров полностью растерял всё своё аристократическое достоинство. Сейчас он совсем не напоминал того высокомерного хама, дерзившего мне вчера.

— Ладно, живи, — отпустил я его и погасил магию.

Тот сразу же с облегчением вздохнул и судорожно поправил галстук.

— Громов, да, мы с тобой враги, но ты просто обязан рассказать мне, почему решил, будто я кого-то подослал к тебе, — проговорил он, быстро возвращая самообладание.

Первым делом граф буквально вскочил с унитаза и стремительно вышел из кабинки, которую я тоже перед этим покинул.

— Как ты уже, надеюсь, понял, вчера меня кое-кто навещал, и совсем не с пирожками, — задумчиво произнёс я и вкратце поведал ему эту историю.

— Да как ты вообще мог подумать, что я способен на такую низость⁈ — гордо вскинул он голову и презрительно посмотрел на меня, словно минуту назад не блеял как перепуганная овца.

— Жаров, у тебя зубы лишние?

— Ты нарываешься на дуэль? — процедил он и сощурил зенки, полыхнувшие гневом.

— У тебя какое-то раздвоение личности? Я уже видел, что ты в душе трус. Какая на хрен дуэль? Ты же никогда не выйдешь драться против меня. Сам будешь бегать от этой дуэли, как пьяница от работы.

— Ты просто застал меня врасплох! — выдохнул Жаров, но всё же отвёл взгляд, а на его щеках появился предательский румянец стыда.

— Закрой рот и слушай. Кто-то пытается стравить нас с тобой ещё сильнее. Кто-то явно желает, чтобы я накостылял тебе по первое число. Напряги мозги и подумай, кто это может быть. Это в твоих же интересах.

Граф зло посмотрел на меня и несколько раз тяжело вздохнул, словно успокаивал ярость, а затем проронил:

— Это может быть кто угодно из кадетов. В высшем свете интриги — это такая же обыденность, как балы и приёмы.

Глава 7

Я посмотрел на Жарова, а потом на наручные часы. Лекция начнётся через пару минут.

— Неужели нет кого-то, кто прям ненавидит тебя? Хотя о чём я говорю… Наверняка таких людей очень и очень много.

— Они ненавидят меня только из-за моего высокого происхождения, и видят во мне конкурента, — задрал тот нос.

— Ага. А твой расчудесный характер вообще не играет никакой роли, — иронично сказал я. — Это же как ненавидеть крысу лишь за то, что она серая, забывая о её вредительских наклонностях. Да и болезней крысы разносят побольше, чем шлюхи из притонов.

— Вы переступаете границу, Громов. Сравниваете с крысой потомка древнего рода! — покрылся красными пятнами паренёк.

— Да перед кем ты выделываешься? — нахмурился я, картинно медленно обведя взглядом пустой туалет. — Тут же нет никого. Не надо играть на публику. Лучше напряги извилины и подумай, кто мог послать ко мне тех шестёрок. К завтрашнему дню жду список этих подлых рож.

— Я подумаю, — нехотя пробубнил граф и вдруг добавил: — Громов, что ты хочешь за свои извинения? Ты запятнал мою репутацию. Я должен её очистить.

— Мне ничего не надо. Я никогда не буду извиняться перед тобой, — с ухмылкой заверил я его, двинувшись к выходу.

— Подумай хорошо, у меня есть деньги, связи. Можешь даже не извиняться, а просто пожать мне руку перед нашими однокурсниками! — уже мне в спину жарко протараторил парень.

Но я молча вышел, хлопнув дверью. Вот ещё… извиняться. Будет ему урок, чтоб впредь вёл себя нормально.

Громов-младший считал так же. Он весь путь до аудитории горячо одобрял мой поступок. Однако я не слушал его, почувствовав шевельнувшуюся в груди тревогу, когда увидел возле окна напротив аудитории мрачных Белову и Огневу. Они о чём-то бурно шептались в опустевшем коридоре. Все кадеты уже разбежались по учебным комнатам, где вот-вот начнётся второе занятие.

— Идёт, — донеслось до меня злое шипение блондинки, первой заметившей моё появление.

Её голубые глаза метали молнии, а поджатые губы не обещали ничего хорошего.

Огнева тоже смотрела на меня как на врага народа, словно я спалил дотла пару деревень и изнасиловал не только всех жителей, но и домашний скот.

— А чего вы такие злые? — вскинул я бровь. — Неужто прознали, что я прибыл в этот мир, дабы спасти его, а ваши тёмные души не позволяют вам допустить того, чтобы это произошло?

— Предатель, — выхаркнула графиня.

— Мерзавец, — вторила ей баронесса.

— Вы опять единодушны. Эдак скоро подругами станете. Но перестаньте закидывать меня комплиментами и прошипите нормально, что произошло? Чем я вызвал у вас такой восторг?

— Перестань паясничать, Громов. Ты сам всё знаешь! — выдала Белова, бурно дыша, из-за чего ткань кителя постоянно натягивалась на её пышной груди.

— Ага, не води нас за нос. Мы не дуры, — прорычала мулатка, сощурив карие глаза.

— Короче, я ничего не понимаю, и если вы все не объясните, то увидите мой зад, скрывающийся в аудитории.

— Мы знаем, какие у тебя вчера были дела. Знаем, почему ты не пошёл с нами на прогулку по городу, — обвинительно ткнула меня пальцем в грудь графиня.

— Да-а-а? — изумился я, пытаясь сообразить, откуда им известно о моих приключениях в Гар-Ног-Тоне. Да и почему они их разозлили больше, чем звереватого Тора водные процедуры?

— Не прикидывайся, — взяла слово Огнева. — Тебя вчера видели в кафе в компании какой-то… какой-то…

— Потаскухи, — вставила менее щепетильная на язык графиня. — Вы с ней мило ворковали за чашечкой чая и эклерами. Она тебе глазки строила и рожу твою наглую рисовала. У-у-у, кобель! Как ты мог с нами так поступить⁈

— Да ничего не было, — как-то автоматически начал оправдываться я, а затем осёкся.

А чего это я оправдываюсь? Я же Локки, да и это моя жизнь. Чего они вообще лезут в неё?

Девушки мою заминку трактовали по-своему. Переглянулись и синхронно взмахнули ладонями. Но я от их пощёчин увернулся, после чего они сердито скрылись в аудитории, покачивая сексуальными бёдрами.

— Дела-а-а, — протянул я. — Кругом одни доносчики и интриганы, только и ждущие, чтобы испортить кому-нибудь жизнь. Высший свет действительно сборище пауков в банке, почти как боги.

Сокрушённо покачав головой, я вошёл в аудиторию и сразу же стал объектом всеобщего внимания. Скрытного, конечно, внимания. Никто не повернулся ко мне, но все украдкой косились. Оно и понятно. Аристократы сразу смекнули, что между мной и Огневой с Беловой пробежала кошка размером с Фенрира. Красотки пересели за другую парту. А я, понятное дело, вернулся на прежнее место.

А тут ещё и мрачный граф Жаров вернулся, что тоже добавило шепотков среди кадетов.

И кто из этих смертных видел меня с Ангелиной? А кто пытался подставить Жарова? Выбор большой. И не стоит в этом вопросе сбрасывать со счетов девушек. Они ещё те пираньи, интригуют не хуже мужчин, а порой даже лучше.

Я почесал затылок, глянул на вошедшего в аудиторию лектора и принялся изучать каждого кадета. Этим делом я занимался вплоть до конца занятия, пытаясь составить психологический портрет каждого будущего стража. Вышло неплохо, человек десять мне удалось отсеять. Они не походили на тех, кто мог решиться на подставу Жарова. Однако оставалось ещё много подозреваемых.

Будет ли этот неизвестный ещё как-то стравливать меня с графом? Да хрен его знает.

Пока же я покинул академию, поскольку занятия на сегодня уже закончились.

И вправду меня будто на каникулы отправили. Ведь в Стражграде кадетов гоняли гораздо больше: и занятия, и практика, и тренировки.

Уже усевшись в такси, я ощутил вибрацию телефона в кармане. Опять Громов? Нет, оказалось, что это Рафаэль Игоревич Шилов.

— Слушаю, — проговорил я, поднеся трубку к уху.

Таксист тут же сделал радио потише, держа баранку руля одной рукой.

— Добрый день, — вполне бодро сказал тренер. Пока ещё без прежних задорных ноток, но уже довольно энергично. — Решил вот попрощаться. Я возвращаюсь в Стражград.

— Замечательное решение. Наверное, его вам какой-то хороший человек посоветовал? — иронично спросил я, качнувшись из-за того, что такси отправилось в путь-дорогу по осенней столице, затянутой мелким дождём.

— Ну, не сказать, чтобы прям хороший, но всё же что-то в нём есть, — в тон мне ответил Шилов.

Он и вправду заметно приободрился после нашей последней встречи. Мы даже смогли с ним вполне нормально поговорить, после чего он пожелал мне удачи и сбросил вызов.

Я расплатился с водителем, пообедал в кафе и поднялся в свой номер. В нём опять распространяли прелестный запах свежие цветы, и хвала всем богам, не было никаких незваных посетителей. Посему я без проблем зарядил кубок-портал, переоделся в спортивные вещи, взял саблю и перенёсся в Гар-Ног-Тон.

Трупная вонь и смрад разлагающегося мусора сразу же ударили мне в нос. После запаха цветов в номере перемена была столь разительной, что я аж скривился.

— Ну и мерзость, — пробормотал я, оглядывая пустынную кривую улицу под лучами жаркого солнца, прячущегося за красноватой дымкой.

Кое-где возле домов валялись трупы, облепленные деловито жужжащими мухами. В некоторых телах уже завелись черви, копошащиеся в ранах и распоротых животах.

Я брезгливо дёрнул носом и пошёл в сторону базарной площади, где обитал клан Сломанного рога.

Но стоило мне сделать всего несколько шагов, как меня заметил дозорный, расположившийся на крыше. Благо он узнал меня и сказал, что Сломанный рог уже ждёт мою персону в общем доме. Я поблагодарил дозорного и пошёл дальше, вскоре увидев баррикаду, загораживающую вход на площадь.

Пока меня не было, хаоситы разломали остатки торговых рядов и несколько домов, сделав из них баррикады. Они перекрыли все улицы и улочки, ведущие на площадь. А в оставшихся домах оборудовали места отдыха и питания.

Моё появление вызвало у хаоситов восторг. Кажется, они не до конца верили, что я вернусь.

— Господин, я так рада, что вы пришли! Позвольте, я провожу вас к Сломанному рогу! — протараторила Волчица, подскочив ко мне сразу же, как только я преодолел баррикаду.

— Веди, — разрешил я, не заметив рядом Рысь.

Зато были другие люди. И они все провожали меня горящими надеждой взглядами. Даже как-то не по себе стало.

— Сюда, господин, — прошмыгнула в дом Волчица, не забывая призывно покачивая тугой задницей, обтянутой кожаными шортами.

Внутри возле стола обнаружился Сломанный рог. Он как настоящий стратег навис над картой, а в углу на диване, как на обычном кресле, восседал Крушитель, который, даже сидя, был одного со мной роста.

— Господин, — приветственно пророкотал он, склонив башку в шлеме.

— Господин, — вторил ему минотавр и сразу же принялся отчитываться: — Я всё сделал, как вы велели. Разослал разведчиков, и большая часть из них уже вернулась. А ещё ко мне прислали трёх переговорщиков от других кланов.

— Введи меня в курс дела, — приказал я и с сомнением посмотрел на не слишком чистую табуретку, но всё-таки уселся на неё, закинув ногу на ногу.

— Итак, сейчас в городе есть только один мощный лидер. Ему подчиняется множество отрядов. Он-то и заварил всю эту кашу.

— И как зовут этого достойного индивида?

— Стальной коготь, — мрачно изрёк Сломанный рог.

— Хм, как пафосно. Но странно было бы, ежели бы его звали, к примеру, Мягкий палец. Ладно. Как много у него бойцов?

— Гораздо больше, чем у нас.

— А есть вариант объединиться с другими более мелкими вожаками? Теми, что выступают за прекращение резни.

— Двое из трёх переговорщиков как раз предложили мне такой вариант. А третий был от Стального когтя. Он выставил ультиматум. Мол, если я не перейду на его сторону, то он уничтожит нас. Время на размышление закончится, как только солнце коснётся горизонта.

— Отлично. Тогда начинай собирать союзников. Можешь говорить им, что на твоей стороне Крушитель и Человек из-за Стены.

— А что мне ответить Стальному когтю?

— Ничего. Просто будем готовиться к его приходу сюда. Здесь-то мы его и встретим, надаём по рогам и заберём власть в городе.

— Отличный план, — прогудел Крушитель. — Прольётся море крови.

— Ага, самому нравится, — расплылся я в улыбке.

Сломанный рог потрепал себя за бородёнку и позвал в дом с десяток хаоситов. В числе них была и Рысь. Она поздоровалась со мной и демонстративно встала рядом, глянув на минотавра. А тот принялся объяснять вновь прибывшим их задачу. Она заключалась в том, чтобы склонить главарей зверолюдов к сотрудничеству со Сломанным рогом.

Минотавр объяснил «дипломатам» спектр доступных им инструментов убеждения: от запугивания до пряника в виде получения новых территорий из числа тех, что освободились в городе в результате кровопролития.

Хаоситы все поняли, посмотрели на карту с отмеченными на ней позициями главарей зверолюдов, после чего покинули дом.

Однако Рысь успела мне шепнуть:

— Человек из-за Стены, держи ухо востро с Белой. Кажется, она что-то задумала. Возможно, у неё какое-то предательство на уме.

— Спасибо за предупреждение, — пряча усмешку, сказал я, сразу поняв, что Белая — это Волчица.

Рысь метнула на меня быстрый взгляд и вышла вон.

Эх, надеюсь, ревность не заставит её наделать глупостей.

Я дёрнул щекой и тоже покинул здание, окунувшись в душный полдень, пропахший гарью, смертью и выжженой солнечными лучами землёй.

Надо бы подготовить местность к отражению атаки Стального когтя.

В первую очередь я приказал хаоситам укрепить баррикады, и сам обошел дома, окружающие площадь, убедившись, что все они глухими задними стенами, лишёнными окон, выходят на соседние улочки. Следовательно, через дома на площадь не пролезть, напрямую, так сказать. А вот через крышу-то можно и перемахнуть. Чего бы такого придумать?

— Белая, — подозвал я крутящуюся рядом со мной девушку.

Она тут же с готовностью подскочила ко мне, показывая в улыбке белые зубы.

— Да, господин, — выдохнула Белая, добавив томные нотки, будто мы уже очутились в спальне, где решились на ролевые игры.

— У нас есть маги с огненными атрибутами? И что-нибудь вроде смолы?

Волчица задумчиво нахмурила брови и спустя несколько секунд сказала:

— Да, есть.

— Отлично. Тогда передай народу мой приказ. Пусть стаскивают на чердаки всякую херню вроде смолы, чтобы она отлично горела.

— Хорошо, — кивнула она и умчалась, вертя задом.

Клянусь душой Локи, мне такие исполнители нравятся! Никто не задал ни одного вопроса. Жаль только, все мои приготовления нельзя оставить втайне, а то вдруг среди хаоситов есть предатели? Но, к сожалению, тишком загрузить на чердаки такое количество горючего материала не получится.

Да и следующие мои ловушки тоже пришлось делать чуть ли не у всех на виду. Я приказал осмотреть высокие дома вдоль улиц, ведущих к площади, и в значительной степени повредить здания изнутри, чтобы всего несколькими магическими залпами в основание их можно было завалить на армию Стального когтя, идущую по улице.

Потом я придумал ещё несколько ловушек, призванных сократить количество врагов. Раздал наиболее ценным воинам все свои артефакты, кроме, естественно, кубка-портала, сабли и амулета жрицы Маммоны. А ещё приказал оборудовать подвал общего дома для того, чтобы дети смогли пересидеть в нём грядущую битву. А их, кстати, прибавилось, да и старики со старухами появились.

Минотавр сказал, что народ ещё со вчерашнего дня потихоньку приходит сюда, узнав, что клан Сломанного рога никого не убивает, если прибыть к ним без злых намерений. Вот только, к несчастью, воины почему-то сюда шли не очень-то охотно. Ну, может, всё изменится?

Пока же я, утомившись на жаре от трудов праведных, уселся в тени какого-то дома на площади, наблюдая, как хаоситы, словно трудолюбивые муравьи, носятся туда-сюда, выполняя мои приказы.

— Ну и суету я навёл, — довольно прошептал я, попутно почувствовав азарт Громова-младшего.

Кажется, даже ему не терпелось посмотреть, к чему приведут мои приготовления.

Вообще-то я, наверное, и сам бы мог в одиночку пойти к Стальному когтю и порвать его на маленькие стальные коготочки. Ну или хотя бы попытаться убить его, лишая армию противника руководителя. Или вызвать его на бой. Или сотворить что-то другое, дабы не втягивать клан Сломанного рога в бой. Но! Но тогда мой план провалится. А я собирался сделать минотавра главой города, чтобы хаоситы слушали именно его, как отца родного. Я же не буду тут находиться постоянно, поэтому мне и нужен здесь верный слуга, пользующийся у хаоситов непререкаемым авторитетом. И победа над Стальным когтем как раз и сделает Сломанного рога таковым. И он, конечно же, будет знать, кому обязан всем. Поэтому я потом смогу использовать его в своих целях.

Внезапно мои мысли прогнала Белая, подойдя с кувшином в руках.

— Вот, выпей, — протянула она его мне с улыбкой. — Сегодня такой жаркий день. Жажда наверняка терзает тебя.

— Что это? — взял я глиняный кувшин.

— Пиво из погреба, — сказала она и присела рядом на лавку, прижавшись ко мне упругим бедром.

Грива её светлых волос разметалась по плечам, а верхняя часть крепкой груди выглядывала из разреза рубахи. Понятное дело, что никаких бюстгальтеров она не носила.

Я отвёл взор от её округлостей и понюхал горлышко кувшина. Из него действительно пахло пивом, но я всё же для начала сделал всего один маленький глоток и покатал напиток во рту. Нет, не отравлен. И тогда я уже большими глотками выхлебал холодное и довольно вкусное пиво.

— Ах-х-х, хорошо! — выдохнул я, вытерев тыльной стороной ладони пенные усы. — Жить, как говорится, хорошо, а жить с холодным пивом ещё лучше.

— Какие замечательные слова! — восторженно распахнула глаза девушка, напомнив персонажа из анимэ. — Но можно сделать жизнь ещё лучше. Я могу сделать тебе массаж, чтобы твоё тело слегка расслабилось. Пойдём в дом…

— Рысь! Рысь вернулась! — вдруг крикнул кто-то со стороны баррикады. — И вид у неё какой-то злой.

— Хм, пойдём посмотрим, отчего Рысь злая, — проговорил я, встав с лавки. — Переговоры, что ли, не задались?

— Да она всегда такая, — пробурчала Волчица, чьи тонкие черты лица на миг исказило недовольство.

Глава 8

Рысь вернулась первой из «дипломатов» и с мрачной миной на лице, стоя в общем доме, сообщила, что её послали в задницу.

Волчица тут же злорадно усмехнулась, словно мы не делали одно дело. Но сразу же спохватилась. Натянула печальную мину на лицо и фальшиво заверила Рысь:

— Ты сделала всё, что было в твоих силах. Надеюсь, остальные переговорщики окажутся более компетентными и удачливыми.

Рыжая девица обожгла её злым взглядом и посмотрела на минотавра. Тот просто кивнул, приняв её слова к сведению, и вопросительно глянул на меня.

— Посмотрим, с какими результатами прибудут другие, — проговорил я, прикидывая, может самому навестить урода, отказавшего девушке?

Если таких отказов будет много, то мне наверняка придётся самому пройтись по вожакам хаоситов. А ежели откажется только парочка, то и Тор с ними. Обойдёмся и без их помощи. Но после нашей сокрушительной победы я обязательно припомню им их поведение.

Пока же мы все принялись латать дыры в нашей обороне, параллельно ожидая «дипломатов». А те один за другим стали возвращаться. И большая часть из них приносила хорошие новости. Многие хаоситы, особенно из числа людей, согласились принять наше предложение. Они начали прибывать на площадь, где Сломанный рог раздавал им указания, где и как встречать атаку Стального когтя. Кого-то он по моему совету разместил в подвалах домов на соседних улицах, чтобы ударить в спину армии неприятеля. А кого-то оставил внутри периметра, защищённого баррикадами.

— Сломанный рог, — позвал я минотавра, облокотившись плечом на стену общего дома и поглядывая на солнце, начавшее сползать к горизонту, как огромный красноватый яичный желток.

— Слушаю, — пробасил тот, идя ко мне, взбивая копытами мелкие облачка пыли.

— Внимательно следи за всеми прибывшими. Среди них могут быть и предатели, которые ударят нас в спину в разгар битвы. Приставь к каждому отряду новичков по парочке своих проверенных соклановцев, и пусть они тебе постоянно докладывают, что происходит среди новичков. Если докладчик не придёт, значит, что-то пошло не так.

— Хитро, — дёрнул минотавр башкой с остатками двух рогов.

— А то, — проронил я, нисколько не впечатлённый своей задумкой.

Просто зверолюды не отличались особой хитростью и сообразительностью, поэтому даже примитивные приёмчики вызывали у них приступ восторга.

Сломанный рог отправился исполнять моё поручение. Но я ещё и сам обошёл всех командиров, перекидываясь с каждым парой словечек и заглядывая в глаза, пытаясь вычислить гипотетических предателей.

Но все вроде бы искренне поддерживали наше правое дело, кроме одного скользкого зверолюда, похожего на гигантскую крысу. Его красные глаза-бусинки всё время шныряли по сторонам, словно пытались понять, где что можно украсть или поживиться как-нибудь иначе.

Такой персонаж быстро переметнётся на сторону Стального когтя, если дела у нас пойдут туго. Но с другой стороны, что с него взять? Он же крыса.

Между тем солнце коснулось горизонта, и Стальной коготь наверняка понял, что Сломанный рог не пойдёт к нему на поклон. Хотя наш противник явно ещё раньше смекнул, что минотавр не примет его предложение. Ведь по разгромленному городу совершенно точно уже бродил слух, что Сломанный рог собирает вокруг себя уцелевших хаоситов, готовых бросить вызов Стальному когтю.

Таким образом в Гар-Ног-Тоне образовались две большие силы: собственно, армия Стального когтя и наша. Остальные горожане затихли в ожидании грядущей битвы, которая всё и решит.

— Долго им сюда идти? — спросил я у Волчицы, стоя на вершине одной из баррикад.

— Нет, не больше часа, — ответила она, поправив белые волосы, в которых играли блики от горящих факелов, разгоняющих первые сумерки.

— Они наверняка уже идут сюда, — уверенно сказала Рысь, тоже стоя около меня.

— Скоро прольётся кровь, — прогудел Крушитель, чья голова возвышалась даже над баррикадой. — Будет славная битва, море боли и груды сломанных костей. Хорошо.

— Да, вот бы всем так мало нужно было для счастья, — иронично сказал я, глянув себе за спину, где и возвышался великан.

За ним на площади сидели, стояли и даже лежали хаоситы, морально готовящиеся к битве. Кто-то хмурился, кто-то молился, а кто-то смеялся чисто и беззаботно, как ребёнок.

В воздухе же разлилось напряжение. И оно усилилось, когда сюда долетели приглушённые расстоянием яростные вопли. Армия Стального когтя даже и не думала как-то тихо и незаметно красться к нашим позициям. Нет, они намеренно кровожадно вопили и стучали топорами по щитам, чтобы напугать нас.

— Есть что-то завораживающее в этом зрелище, — поделился я своими мыслями с окружающими меня хаоситами.

— Ага, — льстиво поддакнула Белая, глядя с баррикады на множество факелов, будто бы текущих по кривым улицам Гар-Ног-Тона.

— Сколько же у Стального когтя воинов? — пробормотала Рысь и неслышно зашлёпала губами, словно силилась их сосчитать.

— Не старайся. Я тебе помогу. Их больше, чем нас, — усмехнулся я, уже начав различать силуэты зверолюдов, освещённых пламенем факелов.

— Намного больше, — мрачно проронила Рысь.

— Но это ведь хорошо. Да, Крушитель?

— Да, господин, — пророкотал он, сверкая звериными глазами через смотровую щель шлема.

Его верный молот лежал на плече, а хаоситы на площади уже все поднялись на ноги. А те, что засели на крышах домов и баррикадах, приготовили атакующие амулеты, арбалеты, луки и немногочисленные пневматические винтовки.

Тем временем армия Стального когтя начала окружать территорию, прилегающую к площади. Враги заняли все три улицы, ведущие к нам, но пока не подходили на расстояние полёта стрелы или выстрела.

— Когда уже начнётся? — в нетерпении прорычал Крушитель, приподняв забрало. — Сейчас ещё будут нам предлагать сдаться. Ублюдки. Хочу крови.

Великан пошарил взглядом по сторонам, словно искал, кому бы размозжить молотом голову. И стоящие около него хаоситы мигом испуганно отхлынули. А сам гигант покосился на меня, тяжело вздохнул и снова уставился на врагов.

Кажется, только моё присутствие удержало Крушителя от убийства кого-то из союзников. Возможно, для него это нормальная практика — убить кого-то из своих, чтобы заглушить жажду крови.

— Идёт, — проговорила Белая, указывая пальцем на массивную фигуру

К нам, громыхая доспехами, шёл здоровенный зверолюд с нанизанной на копьё человеческой головой. Её рот был мучительно раззявлен, а лицо искорёжено предсмертным ужасом.

Нет, определённо подобные украшения прочно вошли в моду в последние дни. Даже Крушитель не снял с рогов своего шлема человеческие сердца, хотя те уже страшно воняли, да и сильно смущали союзников-людей.

— Вы, те, кто прячется за этими стенами из мусора, должны сдаться! — пророкотал зверочеловек, остановившись метрах в двадцати от баррикады. — Стальной коготь милостив и разумен. Он даёт вам шанс выжить! Сложите оружие — и вас пощадят, всех, кроме Сломанного рога! Стальной коготь убьёт его за то, что тот отверг его великодушное предложение.

Над площадью пробежали шепотки. И надо сказать, кто-то точно задумался над словами зверолюда. Всё-таки он обещал пощаду.

— А как же философия Стального когтя, что обычные люди должны служить зверолюдам? Неужели он оставит им свободу? — уточнил я, понимая, что надо бы настроить своих союзников на боевой лад.

— Он оставит им жизнь! — прорычал «дипломат».

— Но сделает их грязными, жалкими рабам, убирающими дерьмо за своими хозяевами! — намеренно грубо сказал я, разжигая злость в людях. — Правильно я понимаю?

— То мне неизвестно, — проявил капельку сообразительности хаосит, не став говорить прямо, что так Стальной коготь и задумал поступить.

— Тогда сходи к своему начальнику и проясни этот вопрос, — посоветовал я ему.

Зверолюд немного поколебался, глянул на своих однопартийцев, замерших в конце улицы, и проговорил:

— Нет мне надобности ходить к нему! Я уже всё сказал. Сдавайтесь или будете все убиты самым жестоким образом! Мы отрежем ваши уши, вырвем ноздри…

Воин Хаоса начал сочно и яростно перечислять, что они с нами сделают. И его слова кровожадными воплями поддержали сторонники Стального когтя.

А я требовательно посмотрел на Сломанного рога, стоящего на баррикаде, и обеими руками, чуть склонив голову, указал ему на орущего зверолюда, словно пропускал минотавра вперёд.

Тот понял мою красочную пантомиму и заорал:

— Убирайся прочь! И передай своему хозяину, что мы, свободные воины Хаоса, дадим ему такой бой, что он утрётся кровавыми соплями!

Я показал минотавру большой палец и прошептал, прикрыв рот рукой:

— Вообще-то надо бы поддержать командира одобрительными воплями.

Рысь и Белая расслышали мой шёпот, после чего разразились яростными криками, потрясая оружием.

Крушитель поддержал их своим рёвом, едва не обрушившим баррикаду. «Дипломат» аж голову в плечи втянул, хотя наверняка знал, что среди нас есть этот примечательный воин.

Другие хаоситы тоже заорали, поддерживая слова Сломанного рога.

Но зверолюд-посланник так просто не сдался. Он во весь голос завопил:

— Времени вам на размышления десять минут! Но я уже сейчас уполномочен предложить мир великому воину Крушителю, Человеку из-за Стены и Жёлтому черепу! Вы можете пройти через наши ряды, и никто не тронет вас! Более того, Стальной коготь осыплет вас богатствами, если вы не станете защищать Сломанного рога и примкнувших к нему существ!

— Почему он поставил меня на второе место после Крушителя? — огорчённо пробормотал я, сокрушённо покачав головой. — Аж сердце защемило от такой несправедливости.

— Беги к своему хозяину, и давайте скорее драться! — проорал великан.

— Мы отказываемся, — за всех ответил я, даже не зная, кто такой этот Жёлтый череп.

«Дипломат» посмотрел на меня, сплюнул под ноги и не торопясь пошёл к своему лидеру. Никто не стал стрелять ему в спину. Он благополучно добрался до своих и, скорее всего, в деталях передал наш разговор, несмотря на то что его и так многие слышали.

* * *

— … Они отказались, — прорычал переговорщик, стоя перед могучим зверочеловеком, похожим на вставшего на задние лапы волка.

Он был покрыт чёрной бронёй с красными символами Сварга, за его спиной висел тёмно-серый плащ, а одна из рук оканчивалась острейшими стальными когтями.

Глаза на волчьей морде яростно блестели, а когда он выпустил на волю рыкающий низкий голос, в пасти мелькнули жёлтые клыки:

— Хорошо. Тогда мы убьём их всех.

— Крушителя не так-то просто будет убить, — негромко сказал советник Стального когтя, стоя подле него.

— Он падёт сегодня, и мы покроем себя неувядаемой славой, — прохрипел родственник волков и повернулся к своему воинству, похожему на колышущееся море, освещённое горящими факелами.

Зверолюды заняли все пространство между домами, стоящими на самой широкой улице, ведущей к площади. Они рычали, показывали зубы и ждали слов своего вожака.

А тот проговорил, подняв над собой чудовищный чёрный топор, покрытый запёкшейся кровью:

— Остался последний бой — и мы станем полноправными хозяевами этого города. Всё будет принадлежать нам: еда, бражка, самки! Каждый из вас получит по несколько рабов-людей, хороший дом и наложниц! Вы станете новой элитой Гар-Ног-Тона!

— Ры-ры-ры! — возбуждённо зарычали хаоситы, потрясая оружием.

— Но чтобы получить всё это, вам нужно уничтожить их! — громко выдал Стальной коготь и указал топором на баррикаду. — Вперёд! Убейте их — и получите награду! В атаку! Во славу Сварга! Вырвите сердца ваших противников, раздавите их черепа!

Хаоситы, завывая, как дикие звери, широкой рекой ринулись в сторону площади. Туда же устремились другие отряды армии Стального когтя, которые ждали его приказа, скаля зубы на других улицах.

Но сам вожак не бросился в атаку. Он вместе со своими советниками и телохранителями забрался на плоскую крышу ближайшего дома, откуда принялся следить за боем.

— Мы победим, — прошипел советник с лицом, покрытым зелёной чешуёй. — Этот мусор, которым они перегородили улицу, не удержит твоих воинов, господин.

Стальной коготь кивнул и сощурил глаза, увидев, как с баррикады кто-то очень быстро друг за другом выпустил два магических атрибута, похожих на зелёные плевки энергии. Они осветили сумерки ярким зелёным светом и угодили в основание одного из домов, не задев никого из атакующих зверолюдов.

— Судя по насыщенности света — это атрибуты максимального уровня, а принадлежат они наверняка Человеку из-за Стены. Я слышал о его магии, — проговорил другой советник, похожий на медведя, и следом пренебрежительно усмехнулся. — Но этот дурак промахнулся. Не такой уж он и опасный маг, как о нём говорили.

Внезапно раздался громкий треск, и тот дом, что познал магию Человека из-за Стены, завалился прямо на бегущих к баррикаде зверолюдов. Раздались вопли боли и хруст сломанных костей. А в воздух поднялись облака пыли.

Но Человек из-за Стены не успокоился. Он завалил на хаоситов ещё один дом.

В то же время на других улицах происходило то же самое. Там маги из числа обороняющихся провернули такой же трюк, уничтожив пару десятков воинов Стального когтя.

Вожак зло посмотрел на советника-медведя волчьими глазами и прорычал, роняя слюну из пасти:

— Промахнулся, говоришь?

Тот виновато опустил морду.

— Эти твари подготовили ловушки, — вставил хаосит с зелёной чешуёй.

— А то я сам не вижу! — яростно бросил Стальной коготь и снова перевёл взгляд на свою армию.

А той приходилось несладко. Она угодила в очередные ловушки защитников, потеряв ещё часть бойцов.

Однако все же воины Стального когтя сумели приблизиться к баррикадам на расстояние выстрела, и тут уже начался обмен стрелами, арбалетными болтами и шариками, которыми стреляли пневматические винтовки.

Конечно, и те и другие пустили в ход магию. Вечер сразу же раскрасили всполохи молний, огненные шары, жёлтые искры и прочие магические атрибуты. От буйства магии загудел сам воздух, а сумрак в страхе отступил.

Потери среди воинов Стального когтя оказались гораздо больше запланированных, хотя значительная часть бойцов была защищена теми или иными артефактами. Но все же защитники сумели значительно проредить армию Стального когтя. Улицы захлестнула кровь, выплёскивающаяся из искалеченных тел. Стоны раненых и вопли умирающих разносились над этой частью города.

Впрочем, бойцы Стального когтя всё же добрались до баррикад, и там завязался рукопашный бой. Под ударами клинков заскрежетали доспехи, полетели отрубленные конечности и воцарилась какофония из яростных воплей, отрывистых команд и подбадривающих криков.

— Сейчас скажется наше численное превосходство, — подал голос советник-медведь, уже отойдя от предыдущего конфуза.

Вожак хмуро на него посмотрел, а затем скрежетнул зубами, заметив выскочивших из засады бойцов противника. Они выбрались из подвалов домов и ударили в спину его воинам, оказавшимся между молотом и наковальней.

Да ещё этот Человек из-за Стены, казалось, был везде и всюду. Он безустанно телепортировался с одной баррикады на другую и атаковал бойцов Стального когтя, превращая их в ледяные статуи или разрывая взрывами зелёной энергии. При этом он весело хохотал и грозил пальцем магам, пытающимся пробить его золотой доспех со шлемом с загнутыми рогами.

Крушитель же с одного удара валил зверолюдов чудовищным молотом и громогласно вопил, требуя подать ему ещё противников.

— Вот так сказывается наше преимущество? — зло бросил советнику-медведю лидер зверолюдов, указав лапой со стальными когтями в сторону сражения, в котором пока ни одна из сторон не могла взять верх. Чаша весов склонялась то в одну сторону, то в другую.

Советник-медведь опять униженно склонил голову.

А хаосит с зелёной чешуёй прошипел, хитро сверкнув глазами:

— Может, пора и нам достать один из своих козырей?

Вожак кивнул и прорычал:

— Да, пора. Свяжись с Крысом. Пусть он обратит свой отряд против Сломанного рога.

Глава 9

Рука советника с зелёной чешуёй нырнула в карман длинного одеяния, похожего на помесь плаща с халатом, и вытащила оттуда голубой сияющий камень-артефакт в форме голубиного яйца. Хаосит закрыл глаза и активировал его с помощью своей магической силой.

Камень тут же засветился, и из него пошёл голубой туман, быстро соткавшийся в крысиную рожу.

— Крыс, ты меня слышишь⁈ — громко выдал Стальной коготь, попутно следя за сражением, оглашающим окрестности сотнями звуков.

— Слышу, — проговорила туманная рожа, двигая челюстями. — Слышу тебя.

Голос существа был приглушённым и нечётким, но слова всё равно можно было разобрать.

— Пришла пора исполнить наш уговор. Направь свой отряд против Сломанного рога. Мне нужна его смерть.

— Она тебе мало что даст, — прошипел Крыс. — Многие пока не понимают, но Сломанный рог лишь марионетка. Всем командует Человек из-за Стены. Даже Крушитель подчиняется ему. Ты уже слышал, что Человек одолел его в честном бою?

— Не может этого быть! — изумлённо прорычал советник-медведь.

— Всё так и есть, — подтвердил свои слова Крыс. — Мой отряд пока не вступил в бой, нас держат в запасе, но я перед битвой успел поговорить со многими сторонниками Сломанного рога. Они-то и рассказали про битву Человека и Крушителя.

Вожак зверолюдов сжал в кулак пальцы со стальными когтями и проговорил:

— Тогда добудь мне голову Человека из-за Стены!

— Нет. Клянусь своим хвостом, я не пойду на это. Он очень силён, — отказался хаосит с крысиной физиономией.

— Мы договорились, что ты будешь выполнять мои приказы! — взъярился лидер воинов Хаоса и угрожающе ощерил жёлтые клыки.

— Забудь о нашем договоре. Я не буду так рисковать своей шкурой.

— Я озолочу тебя! Убей Человека из-за Стены!

— Нет. Я даже не буду подходить к нему. Кажется, он и так считает меня не особо надёжным командиром. Приставил ко мне двух соглядатаев. Да и сам постоянно посматривает на меня. Думаю, он вот-вот прикажет мне вступить в бой.

— Делай, что я говорю, иначе тебя ждёт смерть! — выпалил Стальной коготь, полыхая красными глазами.

— Вот уж вряд ли, — глумливо усмехнулся Крыс, и его туманная морда начала растворяться в воздухе, пропахшем кровью и смертью.

— Мерзкий предатель! Я отрежу тебе хвост! Выколю буркала! — прорычал вожак зверолюдов и следом посмотрел на своих советников и охрану. — Все за мной! Мы сами идём в бой!

* * *

Кровавая луна с любопытством наблюдала за битвой, а та складывалась непросто. Я уже порядком вымотался, помогая защитникам то там, то здесь. Пот градом катился по моему лбу, грудь тяжело вздымалась, а солнечное сплетение сотрясали судороги боли. Всё-таки я прогнал через тело уйму магической энергии, а на территории Хаоса это гораздо сложнее делать, чем, к примеру, в том же Стражграде.

Все же атакующие сумели пробиться на площадь. Нам даже не помог свежий отряд, брошенный в бой. Его возглавлял Крыс.

Враги сумели разметать одну из баррикад и, яростно рыча, широким потоком хлынули через пролом. Их явно воодушевило появление Стального когтя. Он самолично возглавил последнюю атаку в окружении своих телохранителей.

К этому моменту все мои ловушки уже были использованы. Даже крыши окружающих площадь домов горели, распространяя запах смолы. Клубы дыма тянулись к небу, а языки пламени заставили глубокий вечер превратиться чуть ли не в день. Можно было отлично рассмотреть искорёженные боевым угаром лица людей, сражающихся со зверолюдами.

Бой на площади рассыпался на отдельные схватки. И непонятно, кто брал верх. Казалось, что все бьются со всеми. Даже для Крушителя нашлись достойные противники — пятёрка крупных хаоситов, среди которых присутствовала пара магов.

Я вдохнул воняющий палёной шерстью и горелой плотью воздух и нашёл взглядом Сломанного рога. Тот в забрызганных кровью доспехах шёл навстречу Стальному когтю, выбравшемуся из-за спин телохранителей.

— Классика жанра, — исторг я из пересохшего горла, понимая, что сейчас эти двое схлестнутся в схватке один на один.

И Сломанный рог не выглядел фаворитом. Он уже порядком устал, поскольку сражался с самого начала боя. Коготь же был свеженьким и полным сил. Если он одолеет минотавра, то мои союзники могут дрогнуть. Хреново.

А ещё хреново то, что я не могу встрять в схватку Стального когтя и Сломанного рога. Местные просто не поймут моего поступка. У них так не принято поступать. Если вожаки разбираются между собой, остальные стоят в сторонке и жуют попкорн, то бишь подкопчённые крысиные спинки.

— Я убью тебя! — донёсся до меня рык Стального когтя, взмахнувшего топором.

— Попробуй, ублюдок! — пробасил минотавр, немного склонив голову, словно собирался насадить противника на остатки рогов. — Я намотаю твои кишки на кулак и вырву их!

— Я сожру твоё сердце и выдавлю глаза!

Они ещё около десяти секунд продолжали свои предварительные ласки, а потом сошлись в битве, орудуя топорами. Заскрежетали доспехи и засверкали артефакты, которыми оба были увешаны с головы до ног.

А я продолжал по мере сил телепортироваться по площади, убивая хаоситов. Но не забывал коситься на схватку вожаков. Телохранители Стального когтя тоже посматривали на них, попутно сражаясь с моими союзниками. Ну я и пресёк этот произвол, убив их. Правда, зверолюд-медведь и хаосит с зелёной чешуёй доставили мне проблемы. Оба оказались довольно сильными магами, из-за чего мне пришлось потратить много маны.

Их смерть привлекла внимание Стального когтя. Он бросил на меня пропитанный яростью взор. А я подмигнул ему в ответ и провёл большим пальцем по горлу.

— Ты замарал свою честь, прогнувшись под человека! — бросил Стальной коготь минотавру и обрушил на того несколько сильных ударов.

Сломанный рог пропустил один и повалился на землю, обессиленно выронив топор. Он уже совсем выбился из сил и тяжело хрипел, взирая на торжествующе захохотавшего хаосита мутными глазами.

Окружающие их воины все как-то разом прекратили сражаться друг с другом и в воцарившейся тишине уставились на вождей в ожидании, когда один прикончит другого. И что тогда будет? Мой план пойдёт Фенриру под хвост, даже если я отомщу Стальному когтю за смерть минотавра! Кого мне тогда поставить на место Сломанного рога? Крушителя? Он же в случае смерти минотавра останется единственным хаоситом с репутацией. Но Крушитель слишком туп, чтобы занимать такой пост. Значит, надо как-то спасти Сломанного рога.

Я поднапрягся и выпустил «взрыв энергии» максимального уровня в крышу одного из уцелевших домов, чей чердак был набит всякими горючими материалами. Чердак бабахнул так, словно там хранили тротил. Доски и черепица разлетелись во все стороны, а языки пламени взметнулись в небо.

Взрыв привлёк внимание всех хаоситов. Даже Стальной коготь рефлекторно обернулся, дабы проверить, что там так рвануло.

Ну и я воспользовался этим шансом. «Подхватил» телекинезом топор Сломанного рога и швырнул его в вожака противников. Причём вложил в бросок кучу маны.

Топор с шумом вспорол воздух, как лопасть пропеллера, и ударил зверочеловека в правое плечо между кирасой и наплечником.

Коготь взвыл от боли, выронил оружие и с ужасом в глазах посмотрел на свою руку, практически отделённую от тела. Кровь толчками выплёскивалась из чудовищной раны. А все артефакты хаосита, кажется, уже лишились заряда, даже те, что отвечали за регенерацию. Ничто не могло помочь ему залечить рану.

— Отлично, — прошептал я себе под нос, попутно услышав потрясённый выдох, прокатившийся среди хаоситов, подумавших, что это Сломанный рог швырнул свой топор во врага.

Благо, что и сам минотавр сориентировался. Он выхватил из-за пояса длинный кинжал, вскочил на ноги и ринулся на противника. А тот левой рукой со скрежетом вынул из ножен короткий меч, встретив им оружие Сломанного рога. Полетели злые искры и донёсся металлический звон.

— Сломанный рог победит, — раздался рядом со мной голос Рыси, покрытой чужой кровью.

— Наверняка, — хрипло вторила ей подошедшая Волчица, чьё измождённое лицо украшал небольшой шрам на щеке.

Я тоже так считал, поскольку минотавр отчаянно наседал на хаосита. А тот кое-как отбивался от него. Ему явно было непривычно сражаться левой рукой. Да и обильная кровопотеря сказывалась на его движениях, замедляя их.

Казалось, что победа не за горами. Но тут вдруг рядовые хаоситы начали расступаться, будто пропускали кого-то очень важного, идущего со стороны разгромленной баррикады.

Я вытянул шею и поверх голов увидел процессию из семи зверолюдов в балахонах с изображениями Сварга. Каждый нёс ещё и шест с развевающимся на нём чёрным полотнищем со знаками бога Хаоса. Каждый их шаг сопровождался звоном бубенцов, привязанных к шестам. А рожи у всех семерых оказались сморщены почтенным возрастом.

— Жрецы Сварга, — шепнула мне Рысь.

— Да я понял, что не уличные комедианты, хотя и похожи. Чего они сюда припёрлись? В храме скучно стало?

— Не знаю, — пожала плечами девушка и странно посмотрела на меня, словно ожидала, что именно я знаю ответ на собственный вопрос. Ведь я жрец Сварга, хоть прямо об этом и не говорю.

— Остановитесь! — вдруг сильным голосом прирождённого оратора проговорил один из жрецов, оказавшись в круге, где сражались вожаки.

Сломанный рог сразу же прекратил наседать на противника. А тот торопливо разорвал дистанцию и присел на одно колено, чтобы немного перевести дух.

— Надо прекратить эту братоубийственную войну, — продолжил жрец, пока его коллеги входили в круг.

— О, млять, как вовремя, — саркастично фыркнул я. — Они бы ещё завтра пришли, когда бы уже всё закончилось.

— Жители Гар-Ног-Тона не должны истреблять друг друга. Пора положить конец кровопролитию! — снова заговорил жрец и простёр руку над толпой хаоситов. — Достаточно боли и страданий. Многие уже и так погибли.

— А что же теперь делать? — прогудел Крушитель, не слишком охотно забросив на плечо молот, украшенный осколками черепов и серыми потёками.

— Ответ на этот вопрос даст новый глава Совета, — авторитетно проговорил жрец и посмотрел на вожаков. — Учитывая, что прежде Стальной коготь состоял в Совете и пользовался большим авторитетом, чем Сломанный рог, он временно и будет главой города. Так говорим мы, слуги Сварга!

По рядам хаоситов пробежали изумлённые восклицания. Минотавр ошеломлённо выпучил глаза. А вот по губам Стального когтя проскользнула довольная улыбка.

Клянусь душой Локи, этот гад подговорил жрецов, потому они так вовремя и объявились, встав на его сторону! А эти дебилы хаоситы хоть и недовольно ропщут, однако ничего не говорят жрецам.

Впрочем, меня приятно удивила Волчица.

— А если Стальной коготь решит превратить людей в рабов? Что тогда? Мы ведь сражались за то, чтобы не допустить этого! — яростно выдала она, поддерживаемая одобрительным гулом людей.

— Мы сказали своё слово! — строго выдал жрец и следом повысил голос так, что он аж задрожал от тщательно сдерживаемого праведного гнева: — Или ты противишься воле самого Сварга, изречённой нашими устами, а⁈

Белая сразу же отвела взгляд и опустила голову. Другие хаоситы тоже покорно опустили гривы. Зато Коготь довольно оскалился, облизал рану на плече и встал в полный рост. Его многообещающий взгляд уколол минотавра, сжимающего кулаки в бессильной злобе.

— Господа жрецы, — протиснулся я сквозь ряды хаоситов и вышел в круг, — а вы правда трактуете волю Сварга? Может, вы просто прикрываетесь его именем, обстряпывая свои делишки? Почему вы пришли на площадь именно в тот момент, когда Сломанный рог почти убил Стального когтя? Может, вы договорились с этим ублюдком? — закончил я с обвинениями в голосе и ткнул пальцем в сторону родственника волков.

— Да как ты смеешь вести такие речи, человек⁈ Ты гневишь нашего бога! Ты изрыгаешь ужасную крамолу! — взбеленился жрец, брызжа слюной.

Простые хаоситы зашептались между собой, со страхом косясь на меня.

— А где доказательства, что вы несёте этим господам божье слово, а не своё? — усмехнулся я, кивнув на зверолюдов.

— Нам не нужны никакие доказательства! И уж не перед тобой нам отчитываться, человечек! — презрительно скривил губы жрец, уперев руку в бок.

— Человек из-за Стены служит богу Сваргу, — подала голос Рысь. — Я множество раз видела, как наш бог помогал ему.

Не знаю, что конкретно она сочла божественной помощью, но её слова сейчас были очень кстати.

— Человек из-за Стены сумел воспользоваться моим молотом, а ведь на это способен лишь тот, кто осенён благословением Сварга, — прогудел и Крушитель.

Толпа хаоситов заволновалась и зашепталась ещё активнее.

Жрец мигом понял, куда подул ветер, и процедил:

— Дураки! Этот пришлый человечек просто одурачил вас! Сварг никогда бы не обратил свой взор на такое ничтожество…

— Это, по вашим словам ничтожество, убило уйму воинов Стального когтя, и все это видели, — проговорил я, криво усмехаясь. — Как раз на меня-то Сварг и мог обратить внимание, а уж никак не на кучку старых мразей, погрязших в интригах.

Толпа ахнула, ведь я впервые прямо оскорбил жрецов.

— Да ты… да ты… — задохнулся гневом главный служитель бога Хоаса и следом указал на меня скрюченным годами пальцем с седым пушком. — Убейте его, дети Хаоса! Убейте это чудовище, смущающее ваши умы тлетворными речами! Он оскорбил нас, верных слуг Сварга!

Хаоситы начали переглядываться, но никто не решился напасть на меня.

— У вас больше нет власти над этими милыми горожанами, — усмехнулся я, кивнув на зверолюдов. — И Сварг вас не защитит от моей ярости, поскольку вы предали его, погрязли в собственных интригах.

Моя рука взметнулась и последовательно метнула в главного жреца аж три «взрыва энергии» максимального уровня. У меня от такой прыти даже в глазах потемнело, а солнечное сплетение чуть наизнанку не вывернулось. Боль была такой, что я едва не застонал, но всё же удержался. А вот Громов-младший затрясся от стеганувшей даже по нему боли.

Но всё было не зря. Мои атрибуты пробились через вспыхнувшую вокруг жреца магическую защиту. Первые два «взрыва энергии» уничтожили её, а третий вонзился прямо в грудь заоравшему зверочеловеку и разворотил ее. Плеснула кровь и блеснули сломанные рёбра. Сила взрыва отшвырнула изуродованного жреца. И он замертво грохнулся метрах в двух от его ботинок, оставшихся там, где тот стоял.

Толпа издала слитный выдох и замерла от ужаса. Я же в их глазах совершил невероятное преступление. Однако меня не поразила молния с небес, не пожрала тьма, не испепелил огонь.

— Как я и говорил, эти твари давно лишились поддержки Сварга, ежели он вообще хоть когда-то поддерживал их. Бог не покарал меня, а ведь непременно сделал бы это, ежели бы эти мрази в балахонах искренне служили ему, — уверенно произнёс я, на всякий случай настороженно поглядывая по сторонам. А вдруг Сварг всё-таки вступится за своих служителей?

Да, такой поворот маловероятен. Всё-таки жрецы и вправду отошли от искреннего служения ему. Да и сам бог наверняка сейчас занят делёжкой наследства Маммоны и подготовкой к битвам со славянскими богами. Он же явно уже знает, что ему предстоит война с ними.

— Предатели! — раздался вдруг чей-то возглас из задних рядов.

— Лжецы! — выдохнула Рысь, грозно глядя на сбившихся в кучу жрецов.

— Интриганы!

— Ублюдки!

— Вы сидели в храме, пока нас убивали, гниды!

Толпа быстро возбуждалась, всё больше и больше оскорбляя жрецов. А те хоть и были магами, но явно понимали, что не справятся с разъярёнными хаоситами, в числе которых Человек из-за Стены и Крушитель. На их же стороне был только раненый Стальной коготь, затравленно озирающийся по сторонам.

— Убьём их — и заслужим благодарность Сварга! — громко выдал я и обрушил на жрецов «холод».

Не прошло и двух минут, как всё было кончено. Растерзанные тела жрецов и Стального когтя остались лежать на площади, а Сломанный рог был признан лидером города.

Глава 10

После битвы на площади как-то так вышло, что мы с Рысью остались одни в общем доме её клана. И тут она буквально набросилась на меня, сверкая глазами. Казалось, что она решила через плотские утехи выпустить пережитые эмоции. А я в общем-то был не против.

Мы как дикие звери сорвали друг с друга окровавленную одежду, а потом повалились на сколоченную из досок кровать и отдались похоти.

Признаться, это был один из самых диких сексов в моей жизни. Рысь и кусалась, и царапалась, и рычала. Я в бою получил меньше повреждений, чем после любовных утех с ней.

Наверное, даже дикари, посмотрев на нас, сказали бы, что мы ведём себя как дикари.

Однако самой девице всё понравилось. Она блаженно вытянулась на кровати и практически сразу утомлённо уснула. А я тихонько встал, собрал свои шмотки и перенёсся в Петроград.

За окном уже царила глубокая ночь, а на столе лежал мой сотовый телефон. Я проверил его и обнаружил пропущенный вызов. Хм, вроде мне знакомы эти цифры. Достав листок с номером Ангелины, я удостоверился, что звонила именно она.

— И зачем я ей понадобился? — вслух проговорил я.

Перезванивать не стал, посчитав, что Ангелина и сама позвонит, ежели у неё что-то срочное.

Вместо этого я отправился в ванную комнату и целый час отмокал в тёплой воде. Чуть не уснул. Но мне не дал этого сделать проснувшийся после работы «регенерации» голод. Всё-таки во время боя я получил несколько неглубоких ран.

Благо, что в номере оказалась вазочка с печеньем и конфетами, а ещё — тарелка со свежими фруктами. Я всё это мигом употребил и завалился спать сытым, но измученным как физически, так и морально. Но зато я был доволен собой. Считай, у меня теперь есть в подчинении целый город зверолюдов.

К сожалению, утро настало крайне быстро. Я не успел восстановиться, посему с трудом разлепил веки. Спать хотелось зверски! А уж как я зевал, пока собирался на учёбу… Пару раз чуть челюсть не вывихнул.

Меня немного взбодрил крепкий кофе в соседнем ресторане. Но пока я ехал на такси, всё же слегка вздремнул. И мне даже не помешал стук осеннего дождя по крыше автомобиля.

В академии же меня ждал сюрприз. Кадеты почему-то поглядывали в мою сторону с плохо скрытым презрением, как на девицу, прикидывающуюся недотрогой, а на поверку оказавшуюся отменной путаной.

— Какого хрена? — вслух прошептал я, стоя возле расписания.

Кто-то даже шептался и ехидно посмеивался, косясь на меня.

А показавшийся в холле жирный ректор, переваливаясь как утка, подошёл ко мне и благосклонно проговорил, довольно усмехаясь:

— Молодец, Громов. Достойный поступок.

— Вы о чём, Альфред Григорьевич? — насторожился я, чувствуя на себе десятки липких взглядов.

Однако я нисколько не стушевался, не горбился, а наоборот — стоял максимально расслабленно с высокомерной полуулыбкой на устах.

— О, не стесняйся, Громов, уже все знают, что ты поступил как настоящий аристократ, — произнёс ректор, не сумев сдержать язвительных ноток.

— Выпорол на конюшне простолюдина? Клянусь Живой, я не понимаю, о чём вы, граф Грейц.

— Как же? — изумлённо округлил он поросячьи глазки, причём, кажется, вполне искренне. — Тогда я тебе объясню. Я с большой радостью услышал, что ты проявил тактичность и принёс извинения графу Жарову.

— Чего⁈ — ахнул я, едва не уронив челюсть на пол. — Кто вам такое сказал⁈

— Кто мне это сказал — не имеет значения. Но по моей академии ходит именно такой слух, — ответил тот, нахмурив брови.

Ах вот почему все так на меня пялятся! Думают, что я прогнулся! Мол, Громов корчил из себя крутого аристо, а как запахло жареным, так сразу завилял хвостом и извинился перед Жаровым.

У меня от злости аж пар из ушей повалил. А Громов-младший затрепыхался от гнева.

— Я никому не приносил извинения. Этот слух — полная чушь и вздор, — отчётливо проговорил я, внешне сохраняя полное спокойствие.

Окружающие нас с ректором кадеты активно зашептались, пытаясь понять, вру я или нет? Кто-то из них наверняка считал, что, может, Громов тишком-то извинился перед Жаровым, а как это выплыло наружу, так сразу пошёл на попятную, чтобы не испортить свою репутацию.

— Мой тебе совет, Громов, — прошептал граф Альфред Григорьевич, подавшись ко мне, — не опровергай этот слух. Так будет лучше, а то…

Он многозначительно недоговорил и с угрозой посмотрел на меня, а затем похлопал по моему плечу и пошёл прочь, хотя скорее покатился, учитывая его шарообразную фигуру.

Вот же сука! Надо будет потом разобраться с ним. А сейчас нужно что-то делать с этим грёбаным слухом. Кто его пустил? Граф Жаров? Допускаю такой вариант. Но эту пакость мог совершить и тот, кто хочет стравить меня с ним.

Необходимо побыстрее поговорить с Жаровым. И я сразу пойму — врёт он или нет. А там уже, ежели чего, заставлю его прилюдно признать своё враньё.

Если честно, совсем не хочется, чтобы на моей репутации чернело такое пятно, даже с учётом того, что мне по большей части плевать на смертных. Но тут важен сам факт того, что какое-то чмо играет со мной! Мной, потомком Локи! Да за такой грех четвертовать мало!

Я еле слышно скрипнул зубами и с беззаботным видом не спеша отправился на лекцию, не обращая внимания на взгляды кадетов.

И ведь как быстро распространился слух, чуть ли не со скоростью света! Сразу ясно, что ему помогли так быстро разойтись среди учащихся. Он даже уже дошёл до Беловой с Огневой. Я это понял по их встревоженным лицам, когда они быстро подошли ко мне в быстро пустеющем коридоре, чуть ли не прижав к окну, по которому стучали капли дождя.

— Ты слышал? — выдохнула баронесса, уже забыв, что она вчера вместе с графиней обиделась на меня и даже пыталась залепить мне пощёчину.

— О чём? Император всё-таки признал меня своим сыном?

— Громов, перестань, — прошипела Белова, резким движением поправив белокурые волосы. — Этот ублюдок Жаров пустил слух, что ты перед ним извинился. А я точно знаю, что ты этого не делал. Ты вообще не признаёшь своих ошибок.

— Так потому что я их не совершаю, — улыбнулся я и тут же примирительно выставил руки, заметив, как в глазах красоток вспыхнул образ зеленоглазой прошмандовки, пьющей кофе вместе со мной. Они явно считали, что я допустил ошибку, встретившись с ней. — Успокойтесь, успокойтесь. Я никого не хотел обидеть. А если всё-таки обидел, то мне просто повезло.

— Громов, ты невозможен, — выдохнула мулатка, сокрушённо покачав головой.

— Что ты теперь будешь делать? — требовательно спросила блондинка, пропустив мимо ушей мою остроту.

— Попробую докопаться до первоисточника слухов, — серьёзно сказал я, решив больше не шутить. А то Огнева уже готовилась закипеть, как чайник.

— А чего тут копаться? Жаров это всё устроил, — прошипела графиня, мстительно сощурив голубые глаза, полыхающие на аристократическом личике, остающемся спокойным.

— Только ты сразу не убивай его, — проговорила Огнева, крутя металлическую пуговицу форменного кителя академии Стражграда. — После лекции лучше с ним поговори.

— Да, так будет правильно, — согласно кивнула Белова. — Ты покажешь аристократам, что умеешь держать себя в руках, а это отличительная черта подлинных дворян.

— Ну ещё и тупые так поступают, поскольку не понимают, что происходит, — иронично вставил я и почувствовал в кармане вибрацию сотового телефона.

Ангелина? Громов-старший? Нет, номер оказался мне незнаком. Я жестом показал девушками, чтобы они помолчали, а затем нажал зелёную кнопку и поднёс трубку к уху.

— Громов? — раздался будто бы запыхавшийся голос графа Жарова.

— А ты кого ожидал услышать? Перуна?

— Нет, просто думал, что мне могли дать не тот номер, — быстро протараторил он. — Слушай, этот слух — не моя работа, клянусь всеми богами.

— Ты где? Надо поговорить.

— Сейчас говори. Я не намерен с тобой встречаться, а то у тебя с головой проблемы. Такая встреча может обернуться совсем скверно. Ты бы как минимум попытался заставить меня перед всеми сказать, что за этими слухами стою не я. А это был бы урон моей репутации. Так что в академии меня не жди и вообще не ищи мою персону. Я ещё на полдороги к академии узнал об этих слухах, так что приказал водителю разворачивать машину. Пока буду делать вид, что болею. А ты уж сам выпутывайся из этой ситуации.

— Да ты охренел! — прорычал я, мельком глянув на подобравшихся красоток. — Ежели не приедешь сию же секунду…

— Громов, не пытайся запугать меня. Ничего не выйдет, — перебил он меня. — Как я уже сказал, разбирайся сам.

Этот гад сбросил вызов и наверняка сразу же выключил телефон, а то и сим-карту сломал или съел.

— Вот мразь, — процедил я и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Это был Жаров? — мигом спросила графиня.

— Да. Но это не он распустил слух, — убеждённо проговорил я. — Есть некто, пытающийся стравить нас.

Я почесал висок и поведал девушкам обо всех перипетиях наших с Жаровым непростых отношений. Возможно, девушки сумеют помочь мне. Они же довольно умные и наблюдательные персоны.

— М-да, — задумчиво протянула мулатка, когда я всё рассказал. — Кто бы это мог быть?

— Кто-то смелый, решительный и довольно хитроумный, — проговорила графиня Белова, потирая подбородок крепкими пальцами с ухоженными ноготками, выкрашенными красным лаком.

— Думаю, мне не составит труда вычислить этого человека, — сказал я, уже кое-что придумав. — Ладно, поступим так. Я сейчас кое-куда поеду, а вы во время занятий понаблюдайте за нашими однокурсниками. Может, этот прохиндей расслабится, увидев, что меня нет в аудитории, и как-то выдаст себя.

— Хорошо, — кивнула Огнева.

— А куда ты поедешь? — спросила блондинка, сверкнув любопытными глазами.

— Потом расскажу, — проронил я и пошёл в сторону холла, попутно выискивая среди контактов номер телефона той девицы из полиции, что вместе со своим напарником прибыла к отелю, где на меня напала четвёрка простолюдинов с тем здоровяком во главе.

Её номер мне удалось отыскать, уже когда я покинул академию, оказавшись под дождём.

— Слушаю, — вылетел из трубки усталый женский голос, хотя сейчас было только начало утра. Впрочем, по тяжёлым свинцовым тучам и сумеркам так и не скажешь.

— Это Громов. Тот самый красивый молодой аристократ, который отделал здоровяка в кожаном плаще.

— Не помню такого, — задумчиво выдала женщина и следом с ехидными нотками добавила: — А вот забывчивого укрывателя преступников помню.

— Главное, что вы не стали спорить по поводу моей красоты, — ухмыльнулся я и смахнул капли дождя со лба. — А теперь к делу, здоровяк что-то рассказал вам?

— Нет, молчит. И сегодня вечером он уже помашет мне ручкой на прощание, поскольку никто не выдвинул никому никаких обвинений. Или кто-то всё-таки их выдвинет?

— Хм, — задумчиво хмыкнул я и следом спросил: — А вы уже завтракали?

— Ещё нет.

— Тогда позвольте мне помочь правоохранительным органам и накормить их завтраком в каком-нибудь тихом кафе.

— Я буду через полчаса в «Саду Живы», — сразу согласилась смертная, мигом поняв, что её завуалированно приглашают поговорить.

— Паршивое название, но я приеду туда. До встречи.

Я сбросил вызов, быстро поймал такси и отправился по нужному адресу. Правда, по пути попал в пробку, образовавшуюся из-за разбушевавшейся стихии. Она повалила дерево на проезжую часть, по которой катились ручейки грязной воды, кокетливо украшенной сорванными жёлтыми листьями и мелкими веточками.

Благо пробка не отняла у меня много времени, но на встречу с полицейской я всё же опоздал. Когда мне удалось войти в тихое, уютное кафе в домашнем стиле, женщина уже пила кофе за круглым столиком.

На сей раз на ней вместо полицейской формы красовался деловой костюм, а на спинке стула висел плащ. И надо сказать, что костюм ей весьма шёл. Он подчёркивал её спортивную фигурку, которой позавидовал бы любой фитнес-тренер.

— Вы опоздали, — строго сказала она, разлепив пухлые губы.

— Вы видели, что творится за окном? Кажется, Дажьбог или Перун забыли закрыть кран с небесной водой. Меня чуть не смыло, — проговорил я, повесив мокрый плащ на напольную вешалку.

— О чём вы хотели поговорить? У меня не так много времени, — произнесла шатенка.

— О ком, — поправил я девицу, усевшись за стол напротив неё. — Мне нужно пообщаться с тем здоровяком, да так, чтобы поблизости никого не было, ну, может, кроме вас.

— И какая тут для меня выгода? — вздёрнула она чётко очерченную бровь и сделала глоток из чашечки, держа её за ручку изящными пальцами без всякого лака на ногтях.

— А чего вы хотите?

Шатенка поставила чашечку на стол и устремила на меня задумчивый взгляд карих глаз, обрамленных пушистыми ресницами.

— У меня, знаете ли, начинается настоящее несварение желудка, когда я отпускаю того, кто должен провести пару лет в нашей комфортабельной тюрьме с трёхразовым питанием, спортивным залом и восхитительным двором.

— Намёк понял, — кивнул я. — Мне не составит труда дать показания против здоровяка.

— И почему же вы поменяли своё решение?

— Интриги, — ухмыльнулся я.

Лицо женщина помрачнело, а между бровей появилась вертикальная морщинка.

— Не люблю интриги аристократов. Они очень дурно пахнут.

— Согласен. И их интриги тоже дурно пахнут. Но вы не переживайте, вас они не коснутся. А в случае успеха моей затеи я гарантирую вам вознаграждение.

— Вы предлагаете мне взятку? — холодно осведомилась она, заиграв крыльями носа.

— Нет, что вы… просто благодарность. Ничего противоправного вы не совершите.

Полицейская подумала-подумала и согласно качнула головой.

— В одиннадцать часов вечера подъезжайте к полицейскому участку со стороны площади имени Ивана Четвёртого. Я буду вас ждать у статуи Семаргла. И не опаздывайте.

— Я приложу к этому максимум усилий, — заверил я её и махнул рукой официанту.

— Чего изволите? — вежливо спросил тот, быстро подойдя ко мне.

Я вопросительно посмотрел на женщину и проговорил:

— Я же обещал вас угостить завтраком.

Та отказываться не стала и заказала то, что, по моему мнению, едят дамы, тщательно следящие за своей фигурой: лёгкий овощной салат и яичницу.

Я тоже сделал заказ и позавтракал в обществе полицейской, оказавшейся пусть и немногословной, но довольно интересной собеседницей.

А уже после завтрака такси сквозь струи дождя довезло меня до отеля, где я с радостью упал на кровать и уснул без задних ног.

Наверное, я бы проспал до глубокого вечера, но меня разбудил телефонный звонок. Я разлепил глаза и даже не сразу понял, где нахожусь. За окном уже горели фонари, разгоняя вечерний сумрак, а спальню окутывали тени.

— Нефигово я так вздремнул, — исторг я из пересохшего после сна горла и цапнул телефон, лежавший на прикроватной тумбочке.

На экране был номер Ангелины. Вот неугомонная особа. Придётся-таки ответить.

— Привет, — донёсся из аппарата её приветливый голос. — Не помешала?

— Нет, я как раз мечтал, чтобы кто-нибудь мне позвонил, — проговорил я и отправился в гостиную, где на столе, как мне помнилось, стоял графин с водой. Ужасно хотелось пить, будто весь день селёдку солёную ел.

— Получается, что я претворила твою мечту в жизнь? Я девушка мечты? — весело протараторила Ангелина.

— В каком-то смысле, — проронил я, добравшись до гостиной.

Вожделенный графин и вправду поблёскивал на столе.

— А ты не хочешь встретиться завтра вечером? У меня есть к тебе интересный разговор, — предложила красотка, подпустив в голос настойчивых ноток.

Хм, похоже, стоит мне взбрыкнуть, как она мигом из веселушки превратится в мегеру. Итог же в любом случае будет один — мне так или иначе придётся с ней встретиться, чтобы обсудить её страстное желание заставить меня работать на государство.

— Ты будешь одна или со своим небритым другом? — уточнил я и следом приложился к графину, миновав посредника в виде стакана.

Живительная влага полилась в мою сухую глотку, наполняя тело блаженством.

— Одна, — ответила Ангелина, немного поколебавшись. — Но ты давай без фокусов. Разговор будет серьёзный.

— Хорошо. Где и в котором часу встречаемся? Только теперь давай увидимся в каком-нибудь очень уединённом месте, — проговорил я, вспомнив, как меня кто-то из академии заметил вместе с Ангелиной в кафе и во что всё это вылилось.

— Ладно, — согласилась красотка, после чего назвала время и место.

Глава 11

Без четверти одиннадцать такси, тихо шурша колёсами, подъехало к площади Ивана Четвёртого. Я расплатился с шофером и выскользнул из машины, поёжившись из-за холодного липкого тумана, прикоснувшегося к лицу.

Весь город был затянут молочно-серой хмарью, почти поглотившей даже свет уличных фонарей. Они теперь напоминали расплывчатые жёлтые пятна, зависшие над безлюдными тротуарами.

Я запахнул плащ, сунул руки в карманы и пошёл в сторону статуи Семаргла.

Вскоре она вынырнула из тумана, вызвав у меня сокрушённое покачивание головы. Бронзовый юноша, уже успевший кое-где покрыться мхом, не походил ни на один из тех обликов Семаргла, что мне довелось видеть.

— Не опоздал, — картинно удивлённо сказала полицейская, выйдя из-за статуи.

— Да, решил изумить вас.

— Пойдёмте, у нас мало времени, — проговорила она и пошла прочь.

Буквально через пару минут смертная провела меня в отделение полиции, использовав чёрный вход. Потом она такими же безлюдными казёнными коридорами привела мою персону в глухую комнату, где сидел тот самый здоровяк, прикованный антимагическими наручниками к голой стене.

— Добрый вечер, — весело поздоровался я с ним.

— Вряд ли он будет добрым для меня, — хмуро проговорил он, блеснув золотым зубом.

— А ты умеешь делать выводы, — насмешливо усмехнулась полицейская, занесла в комнату стул и уселась на него, закинув ногу на ногу. — Как я и обещала, ты сядешь, Михаил. Громов решил-таки дать показания. А нападение на аристократа у нас карается до семи лет.

Амбал, названный Михаилом, дёрнул рябой щекой и посмотрел на женщину спокойными серыми глазами, окружёнными мелкими морщинками.

— Но раз сюда пришёл господин Громов, видимо, у вас есть какой-то разговор ко мне? — пробасил он, распространяя вокруг себя вонь немытого тела и грязной одежды. Помыться и переодеться полицейские, конечно же, ему не дали.

— Если и дальше будешь таким же сообразительным, твой срок может сильно уменьшиться, — сказал я, стоя над сидящим на бетонном полу здоровяком.

— Что вы хотите знать? — спросил тот, щурясь из-за яркого электрического света, изрыгаемого лампочкой под жестяным абажуром.

Кажется, здоровяк не собирался упираться до последнего и молчать. Он готов был сотрудничать. Теперь-то у полиции есть рычаг давления на него — мои показания.

— Кто тебя нанял? И учти, я чувствую ложь так же хорошо, как пираньи кровь, — предупредил я его и присел на корточки.

— Пришёл человек, сказал, что от графа Жарова. Объяснил задачу и довольно щедро заплатил. Больше ничего не знаю, — проронил Михаил, но всё же добавил: — Мы должны были лишь припугнуть вас да передать послание. Драка не была запланирована. Просто вы вывели меня из себя.

— Да, это я хорошо умею, — согласно покивал я, не почувствовав фальши в голосе смертного. — Ты можешь описать внешность этого человека?

— Носатый, лет сорока, лицо узкое, холеное, но явный простолюдин. Я бы сказал, что он из домашних слуг. На меня смотрел как на грязь. Я немало повидал таких простолюдинов. Они кормятся с рук аристократов и живут в их домах так долго, что уже и себя считают чуть ли не дворянами, потому и ведут себя так с другими простолюдинами. Как говорится, нет худшего дворянина, чем вчерашний простолюдин.

— Ещё что-то сказать можешь? — спросил я, попутно покосившись на женщину, задумчиво нахмурившую брови.

Здоровяк шмыгнул носом и более детально описал человека. Но как мне его найти? Пройтись по всем слугам, живущим в домах кадетов? Сперва взяться за однокурсников, а потом за других?

Хм, а может, граф Жаров видел этого слугу? Нет, вряд ли. Таинственный кукловод вряд ли отправил бы к Михаилу человека, которого знает Жаров.

— Ну и сколько лет мне дадут? — мрачно посмотрел на женщину амбал.

— Сдашь своих подельников, получишь ещё меньше. Я договорюсь с судьёй.

— Нет. Этого я делать не стану, — отрицательно помотал он лысой башкой, отразив свет лампочки.

Полицейская испытывающим взглядом посмотрела на решительную физиономию арестованного и не стала его уговаривать. Вместо этого она проговорила, глянув на меня:

— У нас есть база данных дворянских слуг, которые когда-либо были замешаны в чём-то не особо хорошем с точки зрения полиции. Мы можем поискать «носатого» среди них.

— Отличная мысль, — обрадовался я и приказал Михаилу: — Ты идёшь с нами, но если будешь дурить — убью.

— Вообще-то, я тут отдаю приказы, — пасмурно покосилась на меня служивая.

— Аристократы, — протянул здоровяк, мол, везде они командуют, эти дворяне. — Я обещаю, что буду вести себя тихо как мышка, но надеюсь на снисхождение правосудия.

— Будет тебе снисхождение, — кивнула полицейская и встала со стула.

Видимо, ей важен был сам факт отправки Михаила в тюрьму. А продолжительность срока её не очень волновала.

Она вывела здоровяка из комнаты, естественно не став снимать с него антимагические наручники. Но я всё же не расслаблялся. Вдруг ему храбрость в голову ударит, и он набросится на женщину? Она же рядом с ним выглядела чуть ли не ребёнком.

Но, по крайней мере пока, всё обошлось.

Мы без проблем добрались до небольшой комнатушки, заставленной металлическими полками с картонными папками. Тут едва хватало места для стола с компьютером и двух стульев. На один уселся Михаил, а другой заняла полицейская, сразу же застучавшая пальцами по клавиатуре.

Мне же пришлось встать за их спинами, глядя на загоревшийся голубым светом пузатый монитор. Он в какой-то момент начал показывать фотографии различных людей. Михаил смотрел на них и отрицательно качал головой. А рожи смертных следовали одна за другой. Десяток за десятком. А он всё мотал и мотал башкой.

Я даже в какой-то момент не выдержал:

— Ты вообще смотришь на монитор или уже уснул, и тебе снится, что ты бык, отгоняющий слепней?

— Смотрю, — хмуро прогудел тот. — Нет его среди этих людей. Тут даже ни одного носатого не было.

— А этот тебя чем не устраивает? — кивнула смертная на фото, появившееся на мониторе. — У него нос почти как клюв. Аж семечек дать хочется.

— Он! Это он! — радостно выдохнул здоровяк, громыхнув наручниками. — Клянусь Перуном, он это!

— Отлично, — довольно хрустнула пальцами женщина и приказала Михаилу: — Иди к окну и стой там.

Амбал беспрекословно подчинился и встал возле пустого подоконника, глядя через крепкую решётку за окно, где клубился туман, напоминая аморфное существо, выискивающее жертв, чтобы выпить из них все живительные соки.

— Итак, посмотрим, кто это, — проговорила полицейская и открыла досье «носатого».

Я пробежался глазами по строкам, появившимся на экране, и выяснил, что этот человек уже очень давно служит семье Арафеевых. А в базу данных он попал, когда его взяли с весёлой травкой в кармане. Вряд ли он сам курил её, скорее нёс для кого-то из хозяев. Но «носатый», конечно, сказал, что травку купил для себя.

— Вы знаете кого-то из этой семьи? — спросила шатенка, глядя на фамилию Арафеев.

— Угу, — скрипнул я зубами, вспомнив паренька, «просканировавшего» уровень моей силы по молчаливой просьбе графа Жарова, когда мы в первый раз поцапались с ним. Именно он и носил эту фамилию.

Вот я тебя и вычислил, гад. Или это не он? Может, и его подставили? Такой вариант тоже возможен, хоть и сложен. Однако даже если таинственный интриган — действительно Арафеев, то как заставить его покаяться при всём честном народе?

— И что вы планируете делать? — проговорила служивая, попутно внимательно следя за Михаилом.

— Есть одна идея, но вы мне должны помочь…

— Рассказывайте.

Я поведал ей о своей задумке. И та, подумав, согласилась. После чего мы начали воплощать её в жизнь.

На всё про всё у нас ушёл целый час, по окончании которого я тайком сунул женщине внушительную пачку денег и с довольной улыбкой на устах покинул полицейское отделение.

Правда, кое-что меня всё-таки расстраивало. Я же ещё около отеля обещал Михаилу выбить его золотой зуб, но не сделал этого ни тогда, ни сейчас. В тот раз не вовремя приехала полиция, а сейчас он вёл себя как пай-мальчик.

— Ладно, хрен с ним, — прошептал я, топая прочь от полицейского отделения через туманную ночь.

Поскорей бы уже сесть в такси, а то что-то холодно.

Я миновал мост, выгнувшийся над плещущей чёрной водой речушкой, и уже достал сотовый телефон, как вдруг увидел вынырнувших из тумана двух крупногабаритных субъектов в вязаных шапочках, натянутых до самого подбородка. Ясен хрен, они не забыли сделать прорези для глаз.

— Вот это я понимаю — защита от холода, — иронично усмехнулся я.

— Закрой пасть и гони деньги! — выхаркнул один, держа в руке хищно блестящий пистолет с глушителем.

— Живо! — тоненьким фальцетом поторопил меня второй, направив в мою сторону боевой артефакт, способный пробить магическую броню максимального уровня.

— А вы серьёзно подготовились, — оценил я. — Охотитесь на припозднившихся дворян?

— Делай, что тебе говорят, сука, пока пулю не схлопотал! — прорычал урод с пистолетом.

— И о магии своей, тварь, забудь, если она у тебя вообще есть, — протараторил другой, скользнув взглядом по моим пальцам. На них не красовался дворянский перстень. Вечно забываю его надеть.

— Господа налётчики, воришки и душегубы, у меня сегодня ночью чудесное настроение, поэтому я даю вам замечательный шанс убраться в ту вонючую дыру, из которой вы выбрались.

— Чего? — угрожающе прошипел грабитель со стволом. — Ты наркоман, что ли? Не понимаешь, что я тебя сейчас просто пришью, обыщу тело и сброшу в реку?

— Да швальни ты ему в ногу, чтобы не строил из себя героя, — зло посоветовал второй мужик.

Первый явно вознамерился последовать совету коллеги, потому я в мгновение ока телепортировался за спину этим идиотам, и оттуда услышал хлопок выстрела.

Пуля унеслась в туман, а стрелок изумлённо прохрипел:

— Какого хрена? Где этот молокосос?

Я уже вознамерился произнести что-нибудь саркастически-язвительное и поучить придурков уму-разуму, но тут на них сверху обрушился поток жгучего пламени, настоящая трескучая жёлтая река. Она мигом подожгла мужиков, заставив их заорать от чудовищной боли, лишающей рассудка. Они превратились в два воющих факела, освещающих ночь вместе с уличными фонарями.

— Прыгайте в воду, — посоветовал я.

И то ли они меня услышали, то ли просто так совпало, но оба грабителя ринулись в сторону ажурных чугунных перил. Перевалились через них и ухнули в чёрную воду, сердито зашипевшую во время встречи с огнём.

Выживут ли они? Гор их знает. В любом случае мне всё равно.

— Я бы и сам справился, — бросил я показавшемуся из тумана Рарогу.

Тот каркнул и полетел следом за мной, поскольку я мудро решил ретироваться с места происшествия.

— И по какому делу ты нашёл меня?

— Кар-р! Кар-р!

— Хродгейр передал тебе, что хочет встретиться со мной? А почему он сам не пришёл ко мне? Ах да, ему же нельзя приближаться к моей персоне, чтобы не гневить славянских богов. Ладно, скажи ему, что я готов встретиться.

— Кар-р!

— Хорошо, хорошо. Пусть Семаргл тоже приходит и проконтролирует, чтобы Хродгейр не убил меня.

Следом мы с пернатым обсудили время и место встречи, после чего он исчез в тумане, а я уже на следующем повороте наткнулся на такси. Добрался на нём до отеля и вошёл в свой номер.

Несмотря на ночь, спать совсем не хотелось, мне ведь довелось шикарно поспать днём. Чем же заняться? Может, сгонять к Сломанному рогу? Проведать его? Кубок-портал как раз полностью заряжен. А почему бы и нет?

Я надел спортивные вещи, взял саблю и активировал кубок-портал. Тот перенёс меня на улочку, ведущую в сторону площади. В нос сразу же ударила вонь мусора и смрад гнили. Трупы начали разлагаться, а их валялось тут и там довольно много.

Поморщившись, я двинулся в сторону площади, пытаясь не навернуться в окутавшей город тьме, освещаемой лишь краснеющей за дымкой луной и несколькими пожарами. Один, кстати, полыхал около площади, прямо на моём пути. Но при ближайшем рассмотрении это оказался не пожар, а гигантский погребальный костер, разведённый на остатках какой-то халупы. К нему со всех сторон на телегах и тележках свозили трупы и швыряли их в огонь, предварительно разоблачив. Горка из окровавленных доспехов и оружия практически превышала костёр.

— Прибираетесь? — бросил я парочке зверолюдов, выбравшись на освещённую костром территорию.

— Господин! — в едином порыве выдохнули они и бухнулись на одно колено.

Другие хаоситы тоже побросали свои телеги и приняли почтительные позы, вдыхая горячий воздух, пропитанный палёной шерстью и горелой плотью.

— Вот это я понимаю — приветствие, — прошептал я себе под нос и помахал хаоситам. — Работайте, работайте, господа. Надо поскорее очистить город от трупов, пока какая-нибудь эпидемия не разразилась.

— Во славу Сварга! — громыхнули они, напугав ворон, слетевшихся на запахи.

— Ну да, ну да, — покивал я. — А где Сломанный рог?

Мне быстро объяснили, что он перебрался во Дворец Совета. Я сначала весело подумал, что он коммунистом стал, а потом выяснил, что это место, где собирался Совет города.

Пришлось топать туда, спросив у хаоситов дорогу. Те, конечно, максимально подробно объяснили, как добраться до Дворца, и даже вызвались проводить, но я отказался. «Телепортация» позволит мне гораздо быстрее добраться туда, чем в сопровождении хаоситов, даже если они будут бежать.

Ясен пень, Дворец Советов располагался в самом сердце города, и раньше он наверняка был храмом Перуна. На потрескавшихся белокаменных стенах ещё остались затёртые временем изображения бородатого дядьки, швыряющего молнии. А возле трёх широких ступеней на каменных тумбах красовались мраморные ноги, оставшиеся от пары статуй. Они явно тоже изображали Перуна.

Помимо них, на ступенях обнаружились вооружённые до зубов хаоситы, исполняющие роль стражников. Они с большим энтузиазмом встретили моё появление и незамедлительно проводили к Сломанному рогу. Тот обнаружился в просторной комнате, которая, по местным меркам, была просто роскошной: ковры под ногами, массивный стол из красного дерева, настоящий диван, карта Пустоши во всю стену и целый выводок мягких кресел.

— Неплохо устроился, — бросил я минотавру и небрежно махнул рукой сопровождающим. Мол, идите восвояси и благодарю за службу.

Те сразу же покинули комнату, осторожно прикрыв дверь, чтобы та, не дай Сварг, не хлопнула, причиняя мне неудобства.

— Всё благодаря тебе, — пробасил минотавр, взял золотой кувшин и налил из него вина в серебряный кубок.

Я молча взял протянутый кубок и уселся в кресло.

Сломанный рог примостил свой зад на диван, где были разбросаны всякие бумаги. Он увидел, что я смотрю на них, и сказал:

— Донесения. Пытаюсь понять, какие из кланов вырезаны подчистую, какие ослаблены, а какие особо не пострадали. Надо восстанавливать боевую мощь Гар-Ног-Тона, а то говорят, что люди задумали двинуться в Пустошь.

— Правильно говорят, но ты пока держи рот на замке, — сказал я и отпил вино.

М-м-м, вкусное. Правда, довольно крепкое. Я уже отвык пить такое, находясь в этом мире. Вот в Асгарде подобное крепкое вино даже младенца бы не смутило.

— Ясно, ясно, — прогудел минотавр и сжал волосатые руки в пудовые кулаки. — Мы им вырвем кадыки, вспорем животы и украсим их головами наш город! Только скажи, когда нам выступать, и мы обрушим на них всю нашу силу!

— Одобряю твой настрой, но мы поступим иначе. Будем восстанавливать город и численность, пока люди сражаются с другими жителями Пустоши. А вот когда люди потеряют в боях множество своих воинов, тогда мы и проявим себя.

Сломанный рог подумал-подумал и проговорил:

— Если такова твоя воля, то значит так тому и быть.

М-да, какой же огромный я заслужил авторитет, если даже Сломанный рог слушается меня беспрекословно.

— На всякий случай уточню, что численность мы восстановим не с помощью материнского капитала, а будем призывать в город разумных, готовых следовать нашим правилам. Понял? Распространи по Пустоши слух, что мы раздаём дома и земли тем, кто готов защищать Гар-Ног-Тон. Конечно, в первую очередь отдавай предпочтение сильным воинам и магам, а потом уже всем остальным.

— Понял, — кивнул минотавр и спросил: — А как быть со жрецами? Теперь их у нас нет.

— А они нам и не нужны. Я буду наместником бога в этом городе.

Сломанный рог довольно улыбнулся, словно на это и рассчитывал.

Глава 12

Гар-Ног-Тон я покинул уже далеко за полночь, обговорив с минотавром множество вопросов. Даже успел встретиться с Рысью, пришедшей во Дворец Советов после уборки трупов.

Поведение девицы никак не изменилось после наших плотских утех. Будто ничего и не произошло. Видимо, секс для неё не был чем-то из ряда вон выходящим. Ну, покувыркались, да и всё. Чего вспоминать? И уж тем более это не повод ждать, что теперь я как-то лучше буду к ней относиться.

Мы немного поговорили, после чего я и перенёсся в отель. И теперь-то меня уже разбирала сонливость, так что уснул я довольно быстро.

Ночь прошла спокойно, а уже утром я, как обычно, позавтракал в кафе и отправился в академию на такси.

По радио снова исступлённо кричали жрецы, призывая императора двинуть войска в Пустошь. Но, помимо жрецов, в эфире появились и отставные военные, которые говорили, что сейчас самое время устроить большой поход против зверолюдов. Классика.

В академии же меня опять встретили насмешливыми взглядами и ухмылками. Но все старались скрывать их и шептались исключительно за моей спиной. А я со спокойной физиономией изучил расписание и двинулся на лекцию по географии Пустоши.

Белова и Огнева присоединились ко мне по пути, догнав меня, когда я шёл по коридору.

— Доброе утро, — поздоровался я с красотками, щеголяющими в кителях академии Стражграда.

— Оно будет добрым, если ты скажешь, что отыскал мразь, стравливающую тебя с Жаровым, — проговорила Белова, сверкнув голубыми глазами.

Огнева ничего не сказала, но на её смуглой мордашке появилось одобрение.

— Есть перспективный кандидат на должность этой мрази, — с усмешкой сказал я.

— Кто⁈ — синхронно выдохнули аристократки.

— Потом узнаете, а то ещё испортите мой гениальный план.

— М-м-м, — промычала графиня, плотно сжав губы. — Громов, это жестоко. Нам же любопытно.

— Смирите своё любопытство. Смирение — это же благодетель, — кротко сказал я, опустив взгляд.

— Чушь, — отмахнулась баронесса. — Ну хоть когда мы узнаем имя этого человека?

— Сегодня, — пообещал я. — Но сперва… э-э-э… Белова должна под каким-то предлогом позвать Арафеева в библиотеку.

— Почему Арафеева? — спросила графиня, настороженно облизав пухлые губы.

— Почему Белова? — с толикой ревности выдала Огнева, сложив руки на груди.

— Арафеев способен мне помочь, — ответил я на первый вопрос и посмотрел на нахмурившуюся мулатку. — Просто наша дорогая графиня умеет вить из мужчин верёвки. Думаю, Арафеев побежит за ней как миленький.

— Да, это так, — самодовольно улыбнулась блондинка и добавила, заметив, как ещё больше помрачнела баронесса: — Не переживай, у тебя много других достоинств, более важных и ценных.

— Ага, вот ими-то я и хочу воспользоваться. Внимательно слушай, какая у тебя будет задача…

Мулатка выслушала меня, кивнула и открыла рот, явно желая начать расспросы, но я жестом остановил её и быстро вошёл в аудиторию.

Кадеты тут же начали украдкой поглядывать на меня и тихонько зашептались.

Графа Жарова, понятное дело, среди них не было, а вот Арафеев восседал за первой партой, спокойно о чём-то беседуя со своим соседом. Я мазнул по нему быстрым взглядом и не нашёл никаких признаков того, что Арафеев и есть главный интриган.

А он хорош. Держит морду кирпичом и ведёт себя как ни в чём не бывало.

Я уселся на своё привычное место.

А вошедшие спустя пару минут Белова с Огневой заняли другую лавку. Дескать, они всё ещё в ссоре с Громовым.

Кстати, девицы молодцы, что так поступили. А то я забыл сказать им, чтобы они так сделали. Ведь подобный финт ушами точно облегчит Беловой задачу по загону Арафеева в библиотеку.

К слову, графиня сразу же приступила к работе. Принялась мимолётно улыбаться Арафееву, а тот отвечал ей похожими улыбками. Они всю лекцию переглядывались, а в перерыве Арафеев сам подошёл к графине и что-то зашептал ей. Та охотно ответила парню, состряпав жалобную мордашку, словно ей нужна была помощь смертного. Тот мигом выпятил грудь, расправил плечи и поманил блондинку за собой. Она не стала отказываться. И они покинули аудиторию. А я вышел следом спустя две-три минуты.

Насколько я знал, местная библиотека пользовалась у кадетов такой же популярностью, как ладан у чертей. Наверняка сейчас в ней никого нет. Так и оказалось.

Стоило мне прошмыгнуть внутрь помещения, как я увидел пустые проходы между книжными шкафами, поднимающимися аж до лепного потолка.

— Да где же эта книга? — донёсся до меня взволнованный голос Беловой, вылетевший из-за дальней секции.

— Сейчас мы её найдём! — раздался азартный тенор Арафеева.

Графиня выдумала, что ей срочно понадобилась какая-то книга? Могла бы придумать и что-то более умное. Но в любом случае её ложь сработала. Видимо, прекрасная внешность блондинки совсем затуманила брызжущий гормонами мозг паренька.

Я телепортировался к шкафу и выглянул из-за него.

Арафеев в трёх метрах от меня стоял на стремянке, демонстрируя тощий зад и узкую спину. А его рука пыталась достать с полки книгу в золочёном переплёте.

Белова заметила моё появление и вопросительно изогнула бровь. Я показал ей, что пора приступать ко второй части плана. Она кивнула и на цыпочках зашла за шкаф, скрывшись с глаз долой.

— Есть! — довольно выдохнул Арафеев, выдернув книгу из плотного ряда её товарок.

— Молодец, — похвалил я его, телепортировался к стремянке и повалил её набок.

— А-а-а! — закричал смертный, отправившись в полёт.

Он шумно грохнулся на натёртый до блеска паркет и болезненно застонал. А я подскочил к оглушённому пареньку и быстро защёлкнул антимагические наручники на его тонких бледных руках.

— Что… что ты делаешь, Громов? — с трудом прохрипел он, лёжа на полу и болезненно морща лоб.

— Скоро узнаешь, — многозначительно подмигнул я ему, изобразив кровожадную ухмылку.

Он вздрогнул и выпалил:

— Немедленно освободи меня, безумец! Тебя вышвырнут из академии! Да ты хоть понимаешь, что с тобой сделает моя семья, когда узнает о твоих проделках⁈

Его голос с каждой секунду звучал всё громче и громче, а лицо наливалось багровой краской ярости.

Пришлось отвесить ему звонкую пощёчину и прошипеть:

— А ты не хочешь спросить, почему я так поступил?

— Да мне плевать! — выпалил он, скрипнув зубами. — Вся академия уже знает, что у тебя не все дома. Но тебе лучше сию же секунду одуматься, иначе ты не отделаешься простыми извинениями, как в случае с Жаровым! Я заставлю тебя ползать передо мной на коленях и молить…

— Ах ты щенок! — выдохнул я и снова отвесил ему пощёчину. Да такую сильную и звонкую, что у него аж голова мотнулась, а в шее что-то хрустнуло.

— Всё, тебе конец, Громов, — просипел тот, пуская слюни из перекошенного ненавистью рта. — Я уничтожу тебя!

— О-о-о, я уже устал хоронить таких «уничтожителей». Большая часть могильных червей живёт за счёт моих «подарков». Пойдём, сучонок, я тебе кое-что покажу! — прорычал я, схватил ублюдка за цепочку наручников и потащил его по полу в сторону стола, на котором стоял компьютер.

— А-а-а, больно! — заверещал он, судорожно глядя на металл, больно впивающийся в его запястья.

— Потерпишь, интриган недоделанный, — усмехнулся я, одним рывком поднял его на ноги и усадил на стул, а сам вставил громоздкую флэш-карту в разъём и запустил на компьютере видеофайл.

Монитор показал комнату для допросов в полицейском участке. За столом восседал носатый слуга семьи Арафеевых, а перед ним лежал листок бумаги. И когда камера взяла лист крупным планом, стали видны строки, рассказывающие, что именно Арафеев приказал носатому нанять здоровяка.

Ну, это, конечно, моя вольная трактовка. На бумаге-то всё было изложено как надо. Я же сам писал эти строки, накинув на себя иллюзию носатого слуги Арафеевых.

Проще, понятное дело, было бы в образе носатого признаться в своих злодеяниях на камеру, но я же не умею подделывать голоса, потому и пришлось использовать бумагу.

Образец почерка слуги мне предоставила полицейская, показав на компьютере фотографию его чистосердечного признания, где он уверял, что купил травку для себя.

— Прощайся со своей репутацией, идиот, — похлопал я по плечу парня, чьё лицо, ещё недавно красное от злости, сейчас стало белее мела. — Показания твоего слуги вкупе со словами графа Жарова выведут тебя на чистую воду. И все узнают, что это ты своими интригами хотел стравить меня с Жаровым. И что именно ты распространил слух, будто я извинился перед ним. А также что ты подослал ко мне четверых простолюдинов, пытавшихся запугать меня.

— Твои доказательства — чушь! Я опровергну их. Никто не поверит какому-то слуге. Его можно было подкупить. А этого болвана Жарова легко заставить сказать всё что угодно! — выпалил парень, решив не сдаваться.

— Чем же тебе так насолил этот болван, раз ты пошёл на такую низость? — нахмурился я, мысленно довольно потерев руки.

Пожираемый эмоциями придурок не понял, что его обвели вокруг пальца. Он не сообразил, что на видео не его слуга, а иллюзия.

— Не твоё дело! — выпалил Арафеев, брызжа слюной. — Немедленно освободи меня, иначе я выдвину против тебя обвинения!

— Конечно, — усмехнулся я, бросил ему под ноги ключ от наручников и пошёл прочь. — Только ты всё равно проиграл. Подучись плести интриги, а потом возвращайся.

— Я не проиграл! Ты ничего не докажешь! — злорадно выпалил он и трясущейся рукой поднял с пола ключ.

— А мне ничего и не надо доказывать, — победно проговорил я и картинно щёлкнул пальцами.

Тотчас из-за шкафов вышли наши ошеломлённые однокурсники, тишком приведённые в библиотеку Огневой. В этом-то и состояла её задача.

Но я не хотел заранее говорить красоткам, что именно Арафеев главный подозреваемый, а то та же Белова могла и не справиться со своей ролью.

Сейчас же я обернулся, чтобы посмотреть на вытянувшуюся рожу паренька. Он страшно побледнел, у него даже задрожала нижняя губа, а на глазах чуть ли не слёзы выступили от обиды, что его такого «умного» одурачили, как придурка.

— Нет, нет, нет… Это не то, что вы подумали, друзья, — судорожно пролепетал ублюдок, выронив ключ. — Это просто… постановка, розыгрыш. Гро… Громов заставил меня. На самом деле всё не так…

— Тебе ничего не поможет, — ухмыльнулся я и пошёл прочь.

— Нет, нет, всё не так! Это подстава! Меня опоили! Заставили! — принялся бессвязно вопить смертный, отчаянно пытаясь как-то оправдаться. Но в итоге он понял, что ничего у него не выйдет, и яростно проорал: — Будь ты проклят всеми богами, Громов!

На моих губах появилась довольная улыбка. Именно с ней на устах я и покинул библиотеку. Заслуженное наказание для того, кто решил впутать меня в свои интриги.

* * *

Кабинет ректора академии графа Альфреда Григорьевича Грейца

Взволнованные серые глаза секретарши блестели за линзами очков в серебряной оправе, а грудь часто вздымалась после того, как она на одном дыхании доложила ректору о том, что произошло в библиотеке.

— Ну, Громов… — прохрипел задыхающийся от гнева граф, покрасневший так сильно, будто собирался взорваться.

На его висках вздулись синие вены, похожие на сытых пиявок, а толстые пальцы с седыми волосками подрагивали. Он дёрнул ими ворот рубашки, оторвав пару пуговиц. Они с жалобным звяканьем упали на массивный рабочий стол, а потом одна шлёпнулась на колено ректору, восседающему в кресле.

— Нет, ноги его больше не будет в моём учебном заведении! — выпалил Альфред Григорьевич, бухнув кулаком по столу. Аж бумаги подлетели, а секретарша вздрогнула. — Это же надо такое устроить!

— Громов защищал свою честь… — робко промяукала смертная, поправив очки.

— Ты что… выгораживаешь его⁈ Этого беспредельщика⁈ — обомлел граф Грейц, распахнув толстогубый рот.

— Ну, не такой уж он и беспредельщик, — мягко проговорила девушка, улыбнулась и отвела взгляд.

— Да ты, кажется, восхищаешься им⁈ — ахнул ректор, отправив седые брови к потолку. — Ты это брось! Брось! Выкинь его из головы! Иди лучше работай. Чай мне успокаивающий сделай с травами.

— Сейчас, — вздохнула девушка и выскользнула за дверь.

— Что же теперь делать? — скрипнул зубами Альфред Григорьевич. — Арафеевы ведь меня обвинят в произошедшем, несмотря на то что виноват их отпрыск-идиот, решивший поиграть в прожжённого интригана.

Ректор, чтобы лучше думалось, достал из внутреннего кармана кителя неизменную фляжку с ромом, приложился к ней, крякнул и задумчиво забарабанил пальцами по столу.

— Ваш чай, — вошла в кабинет секретарша с чашечкой на блюдце.

Она поставила её на стол, метнув взгляд на жабоподобного графа, всё ещё красного как помидор.

А тот спросил, проведя носовым платком по вспотевшей лысой голове с пигментными пятнами:

— Где сейчас Арафеев?

— Он покинул академию.

— Ясно, — пропыхтел ректор и показал девушке рукой, что та может быть свободна.

Секретарша снова покинула кабинет, и буквально через миг в кармане брюк графа запиликал сотовый телефон. Он вытащил его, увидел номер и сразу же распахнул поросячьи глазки, будто ему звонил сам Перун. Ректор даже рефлекторно энергично помахал рукой около рта, словно прогонял запах рома, а потом спохватился, нажал на зелёную кнопку и поднёс трубку к уху.

— Да, ваша светлость, слушаю, — медовым голосом проговорил граф, тревожно хлопая зенками. — Да, да, конечно. Предложить кадетам стать добровольцами в грядущей войне с Хаосом. Когда? Сегодня? Всё понял. Сделаю незамедлительно. Всего доброго, ваша светлость.

Альфред Григорьевич сбросил вызов, возвёл очи к потолку и взмолился:

— Боги, сделайте так, чтобы Громов вызвался стать добровольцем! Я даже готов оплатить его поездку к Стене из своего кармана первым классом. Я… я брошу пить… Ну, не совсем, а только на рабочем месте! Но зато ограничу себя в еде!

* * *

После событий в библиотеке была лекция по математике, которую вёл Пётр Ильич Фрост, но даже его авторитета не хватило, чтобы заткнуть рты кадетам. Те всю лекцию напролёт обсуждали то, что произошло между мной и Арафеевым.

Мной, понятное дело, восторгались, особенно девушки. А вот парни поглядывали с опаской, мотая на ус, что со мной лучше не связываться. Я ведь проявил не только отменную хитрость, но и без всяких церемоний применил силу по отношению к Арафееву. А он ведь не из последней в столице семьи. И данный факт показывает, что у Громова нет тормозов. Впрочем, по этой же причине некоторые кадеты ждали, когда на меня обрушится гнев семьи Арафеевых. Паренёк-то сразу после библиотеки свалил из академии. И куда он поехал? Наверняка домой, жаловаться старшим. Но как они поступят? Вопрос интересный.

Пока же лекция закончилась, но мы не успели даже выйти из аудитории, как из динамиков донёсся мужской голос, пригласивший всех кадетов и преподавателей срочно пройти в актовый зал.

Мои однокурсники сразу же начали коситься в мою сторону, явно посчитав, что экстренный сбор связан со мной.

— Если это из-за Арафеева, то ничего хорошего не будет, — мрачно сказала Белова, вместе со мной и Огневой покинув аудиторию.

— Да плевать я на него хотел, — искренне проговорил я, двинувшись по коридору, заполненному кадетами, гудящими как растревоженные пчёлы в улье. Все хотели понять причину такого срочного сбора.

— Его семья может начать мстить, не в открытую конечно, а исподтишка, как это любят делать высшие аристократы, — хмуро проговорила мулатка.

— Было бы неплохо, а то мне совсем скучно в этой столице.

— Громов, я серьёзно, — столкнула она брови над переносицей.

— Дык и я не шучу.

— Только кто-то вроде князей способен надавить на Арафеевых, чтобы они и думать о тебе забыли, — ввинтила Белова, украдкой бросив на меня испытывающий взгляд.

— Ладно, скажу своему папе-императору, чтобы он попросил их поговорить с Арафеевыми. Довольны? — усмехнулся я, глянув на красоток.

Те синхронно поморщились.

Глава 13

Народу в зале набилось столько, что вишенке негде было упасть. Между особо горячими кадетами даже завязались словесные стычки за лучшие места.

На меня тоже с вызовом поглядывали какие-то парни со старших курсов, но так и не рискнули подойти и попробовать занять моё место. А мы-то с девушками умудрились пристроиться аж во втором ряду, практически возле сцены, где пока никого не было.

— Напряжение нарастает, — с улыбкой проговорил я, комфортно восседая в одном из кресел. Они протянулись рядами через весь актовый зал, украшенный декоративными деревьями в кадках и мраморными статуями богов.

— Не то слово, — поддакнула сидящая рядом Белова.

Она пробежалась взглядом по активно шушукающимся людям, взволнованно поглядывающим на сцену. А на ту вдруг выкатилась упитанная мадам и заполошно поставила микрофон со стойкой, после чего дебелой рукой вытерла пот.

— Наверное, ей не очень удобно жить с таким весом, — проговорила Огнева, с сочувствием поглядев на даму.

— Ну, какие-то плюсы в такой фигуре явно есть, — произнесла графиня.

— Ага, плюс тридцать точно, а то и все плюс сорок килограммов, — вставил я свои пять копеек, заслужив осуждающие взгляды аристократок.

Впрочем, уже через миг все их внимание поглотил тяжело подошедший к микрофону ректор, блестя лысиной и сальными щеками.

Он взял микрофон и с одышкой прохрипел:

— Добрый день, уважаемые кадеты. Я много времени у вас не отниму. Однако повод, по которому мы все здесь собрались, очень важный. Вероятно, вы все слышали, что некоторые люди призывают императора отправить войска в Пустошь…

— А-а, теперь ясно, почему нас собрали, — кивнула мулатка, потревожив чёрные короткие волосы, едва закрывающие уши.

Её хищные высокомерные черты лица вдруг исказило выражение глубокого понимания происходящего.

Да и остальные кадеты, кажется, тоже практически сразу смекнули, чем в итоге закончится речь графа Грейца. А тот, не щадя свой толстогубый рот и язык, минут пятнадцать с напором и фанатичным блеском в глазах рассказывал, какая это честь служить на благо своей страны, а уж тем более сражаться за неё против хаоситов.

— … И вот, дорогие кадеты, — подобрался ректор к самому важному, глядя на пасмурные физиономии смертных, — император призывает вас вступить в ряды героев, которые отправятся уничтожать хаоситов! Ведь мы должны победить их! Обязаны раз и навсегда избавиться от этой скверны на лике нашей планеты. Боги помогут нам! Жрецы обещают всем воинам божественное благословение! Так кто же из вас готов послужить на благо родины⁈ Поднимите руки!

— Лес рук, — иронично сказал я, оглядев кадетов, старательно отводящих взгляды.

Да, столичная академия стражей — это не то место, где обучаются герои.

Внезапно Белова и Огнева чуть ли не одновременно вскинули лапки.

— А вот и первые добровольцы! — радостно выдохнул ректор и посмотрел на меня. — А что же вы, Громов, не поддержите подруг?

— Они просто опередили меня, очень прыткие особы, — весело проговорил я, подняв руку.

А чего? Я всё равно уже понял, что эта война действительно никак не может обойтись без меня. Да и я не могу упустить такой великолепный шанс получить хороший опыт и всякие ценные плюшки.

— Молодец, Громов! — вдруг искренне похвалил меня толстяк ректор и едва не пустился в победный танец, словно я только что согласился прыгнуть в пасть дракону.

Чего это он? А-а-а, понял! Просто он рад, что избавится от меня. С глаз долой, из сердца вон. Ректору больше не придётся терпеть меня в академии. Впрочем, и я рад убраться отсюда, ведь все серьёзные события будут происходить в Пустоши.

— Ну, господа кадеты, кто-то ещё желает? — приподнято выдохнул граф, посмотрев на остальных смертных. — Неужели только кадеты из Стражграда любят нашу родину?

Люди стыдливо опускали головы, но всё же нашлись среди них пятеро человек, всё же поднявших руки.

Ректор сразу же заулыбался и выдал хвалебную речь, закончившуюся словами, что все добровольцы уже завтра утром могут отправляться к Стене. Персонально мы с графиней и баронессой должен вернуться в Стражград, где нас уже и определят в какой-нибудь отряд.

На этом граф и закончил, отпустив нас всех на лекции.

Конкретно у моего потока намечалась физика, однако это занятие, как и предыдущее, оказалось сорвано, но теперь по другой причине. Если в прошлый раз все обсуждали произошедшее в библиотеке, то сейчас кадеты принялись как бы вскользь придумывать веские причины, по которым им никак нельзя отправляться в Пустошь. Ну а лично я снова заслужил восхищённые девичьи взгляды.

— Громов, ты покидаешь эту академию звездой, — уже после лекции сказал мне Пётр Ильич Фрост и крепко пожал руку. — Передавай привет графу Багряному и Евграфу Петровичу Чернову.

— Обязательно передам, — заверил я преподавателя и покинул аудиторию.

Последний раз прошёл по коридорам, забрал документы и вышел во двор академии, где мне на прощание жёлтыми листьями помахали деревья.

М-да, это был интересный опыт, пусть и короткий. Я в этом учебном заведении даже недели не провёл, а уже уезжаю, но всё же получил несколько ярких, запоминающихся эпизодов. Да и в самой столице у меня ещё остались кое-какие дела.

Поймав такси, я отправился в кафе «Приют Семаргла». Оно находилось в центре города на одной из набережных. Такси быстро доставило меня к нему. Я расплатился с шофером, вышел из автомобиля и окинул придирчивым взглядом панорамные окна, на которых белой краской был схематично изображён бородатый мужчина с огромными мышцами. Таким «банкам» и Тор с Гераклом позавидовали бы.

Над дверью висел колокольчик, который и возвестил о моём прибытии, когда я вошёл в заведение, сразу погрузившись в восхитительные ароматы выпечки и крепкого кофе.

Запахи витали среди металлических лат, грубоватых столов и люстры, сделанной под средневековое тележное колесо с оплавленными свечами. Она висела на цепи под потолком. И всё вокруг создавало ощущение, что я попал в средневековую таверну.

К слову, это место пользовалось популярностью. Три четверти столов оказалось занято. И два из них занимали знакомые мне личности. За одним ел кулебяку Семаргл, обсыпав крошками чёрную футболку с надписью «не давши слово — крепись, а давши — держись». А за другим восседал крупный мужчина в потёртом плаще, сшитом из обрезков кожи. Он молча цедил пиво из здоровенной кружки, не поднимая головы, покрытой капюшоном.

— Привет, — приподнято проговорил я, проходя мимо стола Семаргла. — Решил уйти из такси и заняться кафе? И как? Оно больше приносит дохода?

— Такси — для души, — усмехнулся он и обвёл рукой кафе. — Да и это тоже.

Бог принялся стряхивать крошки с футболки, будто специально привлекая моё внимание к надписи.

— Остроумно, — улыбнулся я.

— А я уж думал, что слишком тонко и никто не поймёт.

— Я ещё с улицы всё понял, — иронично проговорил я и уселся за стол к Хродгейру, которым и был здоровяк в плаще. — Ну как? Держишься? Нет желания убить меня? На всякий случай почаще поглядывай на футболку Семаргла и помни, что ты дал слово не трогать меня полгода.

— Я всегда держу своё слово, — прогудел асгардец, сделав долгий глоток из кружки.

Из-под капюшона показались длинные грязно-серые волосы и грубое, будто наспех вырезанное из скалы суровое лицо с повязкой, скрывающей незрячие глаза.

— Вот за это я тебя и ценю. Ну ещё за великолепное чувство стиля. Надо будет тоже такой плащ прикупить.

— Я хочу серьёзно с тобой потолковать, — понизил он голос и перешёл на древний диалект Асгарда, попутно поставив кружку на стол. — Как идут твои дела?

— Всё на мази, — тихо ответил я на том же языке, чтобы Семаргл точно ничего не услышал и не понял. — Но подробностей я тебе рассказать не могу. Связан клятвами по рукам, ногам и огромному члену.

— Хм, — недовольно хмыкнул потомок бога Хеда и забарабанил по столу пальцами с жёлтыми обгрызенными ногтями. — Он тебе доверяет?

— Вполне может быть, — уклончиво ответил я, понимая, что речь идёт об Ивриме, то бишь о Безумном боге.

— Я так полагаю, что пророчество всё же не было ложным? Что-то эдакое ты уже совершил?

— Да я много раз что-то эдакое совершал в своей жизни.

— Локки, не юли, — скрипнул крупными зубами асгардец.

— Я ничего не могу тебе сказать. Клятвы, — напомнил я. — Но ты не переживай, у меня всё под контролем.

— Вот это меня и настораживает, что у тебя всё под контролем, а не у меня, — пасмурно выдал Хродгейр, хлебнул пива и огорошил меня: — Если ты предашь сам знаешь кого или у тебя ничего не выйдет, то я поплачусь за это головой. Только на таких условиях мне удалось договориться сам знаешь с кем, иначе бы он убил тебя, невзирая ни на какие последствия.

— Хель мне в печень, никто не вечен! — ахнул я, округлив глаза. — Ты жутко рискуешь, положившись на меня.

— Ты лучше, чем тебе кажется.

— Да куда уж лучше? Я и так считаю себя самым лучшим существом во вселенной. Ну а если серьёзно, спасибо. Не думал, что ты готов ради меня поставить на кон свою жизнь.

— Не только ради тебя. Я всё же верю в благоприятный исход твоей задумки. Ты, на мой взгляд, и вправду можешь разобраться с ним, чтобы он больше никогда не мог угрожать нашему дому.

— Кхем. Ты же помнишь, что слепой? И в свете этого факта совсем по-другому звучит фраза «на мой взгляд».

— Не придирайся к словам.

— Как скажешь, — пожал я плечами.

— Что ж, до встречи, — прогудел Хродгейр, одним махом осушил кружку и, поморщившись, сказал мне, повернув голову в сторону Семаргла, беззаботно потягивающего кофе: — Локки, скажи своему другу, что его пиво хуже козлиной мочи. Такое даже в темнице не подают отъявленным мерзавцам.

— Обязательно передам. Думаю, он сразу же повысит качество продукта, — иронично усмехнулся я.

— И вот ещё что, Локки, никакой он тебе не друг и даже не союзник. Славянские боги наверняка уже поняли, какие у тебя цели, а им на своей территории явно не нужен новый бог, — проговорил асгардец, встал из-за стола и, громыхая тяжёлыми ботинками, направился к выходу.

Смертные проводили его любопытными взглядами, даже не догадываясь, кто перед ними.

— Как прошёл разговор? — сразу спросил Семаргл, усевшись на место Хродгейра, стоило тому покинуть кафе.

— Нормально. Обсудили договор с Одином, вспомнили знакомых, поговорили о пророчестве. Хродгейр всё-таки считает, что оно насквозь лживое. На фоне этого Один может и потерять ко мне всякий интерес, — солгал я, не моргнув глазом.

— М-м-м, — недоверчиво протянул бог, но расспрашивать меня не стал, переведя тему: — Готов присоединиться к нашей войне против Хаоса?

— Готов, но пока ещё не придумал себе награду.

— Да, подумай, подумай над ней.

Семаргл с кривой ухмылкой посмотрел на меня, а я бесстрастно — на него. Мы оба понимали, что я попрошу божественную кровь. Моё желание стать богом никуда не делось. И у меня уже есть полубожественный атрибут, пробудившийся после битвы с Двухголовым, прежде бывшим Эдуардом и Робертом Долматовыми. Правда, я до сих пор так ни разу и не применил его, решив сохранить в секрете ото всех. Этот атрибут ещё должен сказать своё веское и, надеюсь, убийственное слово.

— Понравилось ли гостю пиво? — прервал молчание Семаргл, кивнув на пустую кружку.

— Хродгейр сказал, что им только заключённых пытать. Бурда. Думаешь, почему он так быстро ушёл? Блевать отправился.

— Хм-м, — недовольно нахмурился бог, сощурив глаза. — Ладно, посмотрим, что он скажет в следующий раз.

— Вряд ли ты удивишь его. Асгард впереди всей вселенной по вкусному и качественному пиву, элю и прочим хмельным напиткам.

— Посмотрим-посмотрим, — пробормотал бородач.

Мы ещё немного поговорили с ним, после чего я отправился в отель, где сообщил, что завтра съезжаю. Управляющий, конечно, с фальшивой грустной улыбкой на устах чуть не залился слезами, показывая, как ему горько из-за моего отъезда. Однако деньги не вернул, заплаченные за номер. У меня ведь оставалось ещё несколько дней постоя. Но я махнул рукой на эти гроши. Мне не жалко.

Впрочем, сотрудники отеля оказались не такими уж жадными смертными. Они притащили в мой номер шикарный прощальный обед, что было очень кстати. Я наелся до отвала, покемарил часок и принялся собирать свои вещи. А уже ближе к вечеру начал готовиться к встрече с Ангелиной.

— Неплохо, неплохо, — оценил я свой наряд, стоя перед ростовым зеркалом, отражающим свет хрустальной люстры.

Новый костюм-тройка замечательно сидел на мне. Да и блестящие, как у кота яйца, ботинки шикарно дополняли образ. Я ещё и бабочку нацепил, ведь мы с Ангелиной собирались встретиться в ресторане, пусть и в довольно тихом.

— Замечательно, — улыбнулся я, поправив лацкан пиджака, и вдруг услышал скрип двери в соседней комнате.

Кто бы это мог быть? Служанки всегда стучат.

Я телепортировался в угол комнаты, чтобы оттуда атаковать незваного гостя. А тот, не стесняясь, широко распахнул дверь и вошёл.

— Э-э-э? — вопросительно выдал я, узрев управляющего.

Он повернул ко мне голову, и всё встало на свои места. На меня уставились горящие безумием глаза, а рот смертного перекосился в широкой усмешке, выпустившей на волю струйку слюны. Она скатилась по подбородку человека и упала на униформу.

— Куда-то собрался? — прохрипел Безумный бог.

— Нет, просто решил встретить вас при полном параде, — хмуро сказал я. — Жаль, оркестр с фанфарами не успел подъехать, и смазливая девица с караваем не подошла.

— Иди за мной. У нас нет времени, — не терпящим возражений голосом проговорил Иврим и вышел из комнаты.

Вот же гад! Как он не вовремя! Но делать было нечего, пришлось последовать за Безумным богом. А тот и вправду вёл себя так, словно у него совсем мало времени. Чуть ли не побежал по коридорам отеля, почему-то припадая на правую ногу, будто ему было неудобно в этом теле.

— Заходи, — проронил он, открыв дверь одного из самых дешёвых номеров.

Я вошёл внутрь и увидел скромную, но чистенькую комнату. Почти чистенькую. Кое-где всё же лежала пыль, как бы намекая, что этот номер давно не сдавался.

На полу же, где раньше лежал ковёр, теперь свёрнутый около стены, красовался уже знакомый мне магический рисунок, выведенный человеческой кровью. Её металлический запах смешивался с еле заметными цветочными нотками.

— На сей раз у тебя будет всего два часа, — просипел Иврим, взяв с прикроватной тумбочки пиалу со свежей кровью.

— Да какого хрена⁈ — недовольно выдохнул я, быстро разоблачаясь. — Почему так мало? Я на какой-то другой уровень сложности перешёл?

— Я сделал все, что мог. И никто во всей вселенной не сумел бы сделать больше, чем я, — гордо вздёрнул подбородок Безумный бог, полыхнув глазами.

— А что меня там ждёт? Есть какие-то подсказки? — мрачно поинтересовался я, оставшись в одних трусах и держа руку с живой татуировкой так, чтобы Иврим не видел ее.

— Каменный сад, полный ловушек. Ключ должен быть в центре него.

— И, естественно, нет никакой карты, ведущей к нему? И уж тем более нет описания, как мне миновать ловушки?

— Не гневи меня, Локки, — процедил Иврим, нахмурив брови. — Ты ведёшь себя как ребёнок. Ты же знаешь, как мне важен твой успех. И если бы мне было известно больше, то я бы непременно всё рассказал тебе.

— Понимаю, — нехотя сказал я. — Но нервишки шалят. Надо бы как-то взбодриться.

— Вспомни, что тебя ждёт великая награда, — посоветовал Иврим и указал мне рукой на пол. Мол, ложись.

Но я не лёг, сначала вытащил из брюк сотовый телефон и отправил Ангелине сообщение: «Извини, сегодня не получится». А уже потом устроился на полу, положив руку так, чтобы татуировка не попала на глаза Ивриму.

Безумный бог принялся выводить на моей груди странные символы, похожие на извивающихся червяков. Попутно он начал что-то шипеть на том самом незнакомом языке.

А я попытался сконцентрироваться на своей задаче, не обращая внимания на причитания Громова-младшего. Парень ужасно боялся идти за ключом. Он же помнил, что с нами приключилось в прошлый раз. Стражи из мрака едва нас не сожрали. Их живая татуировка до сих пор на мне. Надо будет, кстати, исполнить свою часть уговора и, активировав её, выпустить стражей на волю, чтобы они пообедали. Только это надо сделать с умом, с выгодой для себя, а не абы когда и абы где.

Внезапно все мои мысли прогнал тяжёлый полог тьмы, намекающий, что перенос начался.

Глава 14

Мрак отхлынул, оставив меня лежать на влажной брусчатке, неприятно холодящей кожу. И пока мой разум быстро отходил от переноса, глаза уставились на ночное небо, усыпанное мириадами ярких звёзд. Некоторые из них то загорались ярче, то вовсе затухали, будто звёзды взрывались. И ни одно созвездие не было мне знакомо.

В небе, помимо всего прочего, сверкали три мелкие луны и протянулся пояс из астероидов, словно окутанных северным сиянием.

Всё это делало ночь очень светлой, потому я неплохо всё видел.

— Красота, — прохрипел я и приподнял голову.

Слева и справа от меня возвышались высоченные стены из грубо обработанных серых булыжников, между которыми росла ломкая трава. Расстояние от стены до стены составляло метров шесть.

Впереди и позади меня тоже нависали стены, но на более внушительном расстоянии. И я даже отсюда видел, что левая стена не упирается в свою товарку, а между ними имеется проход, ведущий налево.

— Ну, здравствуй, каменный сад, — просипел я и встал на ноги.

Как и в предыдущий раз, пропали даже трусы и перестала работать магия. Вот ведь блин! Без магии я себя чувствовал вдвойне голым. Но выбора у меня нет, так что надо брать ноги в руки и торопливо искать ключ.

Я повертел головой и запомнил расположение лун, чтобы ориентироваться по ним, а потом пошлёпал босыми ногами в сторону прохода, вдыхая влажный тёплый воздух. Такой обычно бывает в джунглях.

Может, сад и вправду в джунглях?

На это намекали и москиты, назойливо пищащие вокруг. Да и одна из стен оказалась увита плющом. Ядовитым плющом. Если его коснуться, то можно получить что-то сродни ожогу.

Между тем я добрался до прохода и вошёл в него, оказавшись среди таких же стен. Только там уже было два пути. Один вёл прямо, другой направо. А ещё на меня уставилась средних размеров змея. Она зашипела и уползла в дыру на стене. А я почесал щеку и двинулся дальше.

И вскоре мы с Громовым-младшим узнали, что Иврим ошибся. Это оказался никакой не сад, а самый настоящий лабиринт. Меня, конечно, такое открытие совсем не обрадовало. Зато приободрило отсутствие ловушек. По крайней мере пока они мне не встретились. Значит, их тут как минимум не так много, как думал Безумный бог.

— А может, меня вообще не в то место перебросила магия Иврима? — прошептал я и прихлопнул шестикрылое насекомое, устроившееся на моей груди с явным намерением испить крови. — Тогда мне надо продержаться всего два часа, и Безумный бог вернёт меня обратно? Или из-за сбоя в переносе мне теперь светит вечная местная прописка?

Громов содрогнулся от одной только мысли, что он останется тут. Паренёк сразу же начал лепетать о своей любви к Беловой, дескать, что он не проживёт без неё и недели.

— Ну, раньше-то ты как-то без неё жил, — иронично проговорил я, оценивающе посмотрел на стену и начал взбираться по ней, используя трещины и неровности булыжников.

Конечно, было непросто. Меня на человека-паука не учили. Однако я всё же потихоньку покорял стену, стирая в кровь подушечки пальцев.

К счастью, высота была небольшой, поэтому совсем скоро я уже ухватился левой рукой за верхний край стены и подтянулся, чтобы и правой рукой ухватиться за подходящий камень. Но тут из стены выскочило тонкое, острое лезвие и вошло прямо в ладонь моей левой руки. Оно пробило её. Окровавленное, ржавое, облепленное кучей бактерий и прочей хернёй.

— А-а-а! — завопил я от боли и неожиданности.

Понятное дело, моя раненая рука непроизвольно разжалась, и я полетел вниз. Повезло, что лезвие вернулось в камень, а то бы оно ещё больше располосовало мою ладонь.

Да и падать оказалось невысоко. Но всё же я чувствительно приложился спиной о брусчатку.

— М-м-м, — простонал я, рефлекторно свернувшись в позу эмбриона. — Первый блин комом. Вашу мать.

Однако мне всё равно удалось получить кое-какой результат. Во-первых, я обнаружил ловушку. А во-вторых, когда моя голова пусть всего на долю секунды, но всё же оказалась выше стены, я увидел большое каменное дерево, возвышающееся над лабиринтом, окружающим его.

Правда, я не успел оценить размеры лабиринта, но мне это и не надо. Главное, повезло увидеть дерево. И если следовать логике, оно-то и является центром этого сооружения. И вот до него-то не так уж и далеко идти. Ну, если по прямой.

Но надо ли мне чапать к дереву? Надо. Иврим же говорил про каменный сад, а это дерево — единственное, что более-менее подходит под подобное описание.

— Логично? Логично, — сам себе ответил я, сжав в кулак окровавленную ладонь.

Боль была умеренной, так что я мигом отрешился от неё, встал на ноги, поморщился из-за неприятных ощущений в спине и двинулся туда, где, как мне помнилось, распростёрло свои каменные ветви дерево.

На сей раз я с ещё большей тщательностью смотрел по сторонам и под ноги, опасаясь попасть в ловушку. А они появились. И чем дальше я шёл по лабиринту, тем больше их становилось. В основном они все работали по принципу нажимной плиты, то бишь под одним из камней брусчатки скрывался механизм, активирующий какую-нибудь поганую ловушку. Достаточно наступить на этот булыжник, ничем не отличающийся от своих товарищей, и здравствуйте арбалетные болты из стен или колья из-под ног, а то и яд, выстреливающий из тонких трубок, вмонтированных в стену выше уровня головы.

Были и другие ловушки, более хитрые и мерзкие, но опыт и наблюдательность помогали мне избегать их.

Проявил себя и Громов, в одном месте углядев что-то похожее на леску, которая оказалась тоньше человеческого волоса. Она протянулась на уровне щиколоток. Но я благодаря пареньку переступил её, углубившись в лабиринт. А тот постепенно всё гуще зарастал ядовитыми растениями. Они оплели стены, демонстрируя крупные бутоны. Лезли под ноги, напоминая сеть из тонких побегов, жгущих пятки почище раскалённого железа.

К тому же увеличилось количество змей и насекомых. Последние лезли в глаза, уши и прочие отверстия. Моя кожа быстро покрылась бугорками от их укусов. А уж как они меня раздражали…

— Суки, пожри вас Хель, — в очередной раз оскорбил я охреневших тварей. — О, а это что такое?

«Этим» оказался человеческий скелет со стрелой, застрявшей между рёбер. Кем мог быть этот человек? Посланником Иврима, тоже пытавшимся добраться до ключа? Но почему он сразу начал со второго… э-э-э… мира? Или не имеет значения, с какого ключа начинать?

Я присел возле скелета и хмуро посмотрел на остатки прогнившей одежды.

Так, почему он оказался тут в шмотках, а не как я, голым аки младенец? И почему его берцовая кость лежит в стороне от скелета и на ней следы от клыков? Тут обитают какие-то хищники?

— Неприятное открытие, — прошептал я, торопливо оглядевшись, будто какой-то зубастый зверь уже расставил когти, готовясь прыгнуть мне на спину.

Но, к счастью, никого рядом не было. И я продолжил свой путь, через несколько минут наткнувшись на что-то доселе невиданное. Лабиринт привёл меня к древней статуе из чёрного камня. Она была выше меня и изображала человекоподобное существо с чертами то ли ящерицы, то ли жабы. У твари имелись крылья, а голова напоминала обычного осьминога. Ноги же заканчивались перепончатыми лапами, и возле них лежал свежий человеческий череп с потёками запёкшейся крови.

— Неприятное открытие номер два, — пробормотал я, нахмурив брови. — А кем был уже этот бедолага? И кто его убил? Или, может, принёс в жертву этому чуду-юду? Загадка.

Я привычно отмахнулся от насекомых и заметил символы, вырезанные на груди у статуи. Они были покрыты грязью, потому я сперва их не увидел. А сейчас стёр ладонью грязь и удивлённо распахнул глаза. На меня смотрели те самые знаки, похожие на извивающихся червяков, которые выводил на моей коже Иврим. Хм-м…

Я облизал почему-то пересохшие губы и принялся более тщательно рассматривать символы, обзавёдшиеся украшением в виде нескольких капель моей крови. Они остались на них, когда я счищал со знаков грязь. Пальцы-то у меня были все покорябаны и рассечены после того, как я взбирался на стену. Вот ранки и закровили.

— Что же это за символы такие? — тихонько проговорил я, напряжённо изучая статую.

Внезапно мне показалось, что на меня самого обратил внимание кто-то невероятно большой, сильный и… страшно равнодушный. Я на мгновение ощутил себя амёбой, которую рассматривают через микроскоп. А затем ощущение взгляда ушло так же резко, как появилось.

— Что за херня здесь творится? — передёрнул я плечами и следом вздрогнул всем телом, услышав барабанный бой, начавший раздаваться чуть ли не со всех сторон.

Громов-младший сразу же взволнованно заявил, что это очень плохой знак. И я с ним согласился так же, как и моя буйная фантазия, нарисовавшая кровожадных дикарей, обнаруживших моё присутствие и решивших принести меня в жертву чуду-юду.

Причём сильнее всего барабаны гремели со стороны каменного древа. Мне резко расхотелось туда идти, но выбор отсутствовал.

Я на прощание похлопал чудо-юдо по плечу и двинулся дальше, озираясь вокруг. Даже на небо смотрел, где порой пролетали угловатые то ли птицы, то ли родственники птеродактилей, издающие заунывный клёкот.

Неожиданно что-то шевельнулось возле стены слева. Я резко повернул голову, но увидел лишь зелёный ковёр растительности, покрывающий стену. Ничего не двигалось. Обман зрения? Смертное тело подвело меня? Но инстинкт твердил, что с этой стеной что-то не так.

Я подобрал с земли увесистый камень и сделал несколько шагов к стене. А та вдруг распахнула налитые кровью глаза с характерным для эльфов миндалевидным разрезом. И в следующий миг от стены отделилась облепленная чем-то зелёным худощавая высокая фигура с зажатым в руке самодельным копьём с каменным наконечником.

— Ар-р-р! — зарычал остроухий и попытался вогнать в мой живот своё примитивное оружие.

Но я отбил его левой рукой, а правой швырнул камень прямо в лоб ушастому. Однако тот проявил просто цирковую ловкость. Дёрнул головой, разминувшись с камнем. И мой метательный снаряд с чавкающим звуком врезался в стену. Но я не стал горевать, а со всей силы прописал ногой прямо по хилым эльфийским яйкам противника.

— М-м-м! — взвыл от боли остроухий, выпустил копьё и рефлекторно схватился за отбитое место, попутно согнувшись пополам.

Я воспользовался моментом и цапнул копьё, оказавшееся довольно лёгким.

— Да покарает тебя Велунд за столь бесчестный удар, — прошипел на языке альвов ушастый, злобно посмотрев на меня исподлобья.

— А нехрен прыгать на меня из засады, — пробурчал я на том же языке, уперев копьё тупым концом в брусчатку. — Ты вообще кто такой? Вижу, что не подарок, но мне бы хотелось знать, откуда ты здесь взялся?

Альвы не живут в таких местах. Они в основном обитают в Альвхейме, где правит бог-кузнец Велунд.

— Ты знаешь наш язык⁈ — ахнул ушастый, распахнув и так громадные глаза.

— Угу. Выдалась свободная минутка, вот и выучил. Ты давай шустрее отвечай на вопросы, а не таращи глаза. Можешь начать с ответа на вопрос, что за музыканты уже вторую минуту барабаны насилуют?

— Стражи! Стражи Древа, — выдохнул он и разогнулся с болезненной гримасой на лице. — Они вышли на охоту. Нам нужно быстрее спрятаться, иначе они поймают нас и отведут к Древу, а там разрубят на части. Плоть сварят и сожрут, а головы принесут в дар своему мерзкому божеству.

— Нам? Ты только что хотел убить меня.

— Я думал, ты один из них.

Я быстро оглядел своё тело. Грязный, голый, в ссадинах. Да ещё и со спутанными волосами, а вокруг сумерки. Ну, наверное, меня действительно можно запросто принять за дикаря, которого недавно нарисовала моя собственная фантазия. Видимо, она была недалека от истины.

— Но копьё я тебе не отдам, — проговорил я и строго посмотрел на альва.

Тот согласно кивнул и торопливо пошёл в противоположную от Древа сторону.

— За мной, за мной! Я знаю укромное место. Там они нас не найдут, — протараторил он на ходу, призывно махнув мне узкой ладонью, покрытой липкой субстанцией из измельчённой зелени.

Сейчас ушастый совсем не выглядел кровожадным убийцей. Наоборот, он был будто бы рад моему появлению, словно я давно обещал вернуть ему долг и наконец-то объявился.

— А нет ли укрытия где-то там? — ткнул я копьём в сторону, где, как помнил, находилось Древо.

— Нет. Пойдём скорее.

— Ладно, ты иди, а я не могу. У меня срочные дела в той стороне, — проговорил я и двинулся к Древу, пытаясь усмирить своё любопытство. Оно требовало, чтобы я расспросил альва обо всём, что тут творится. Но время неумолимо тикало. Я уже не меньше часа провёл в этом месте. Значит, в запасе осталось ещё примерно столько же времени.

— Тебя послал Он⁈ — ударил меня в спину удивлённый возглас остроухого.

— Кто Он? — обернулся я, увидев, как загорелись его глаза.

— Он! Он! — подбежал ко мне эльф, взволнованно лупая зенками. — Иврим, да⁈ Тебе нужен ключ, да? Потому ты и идёшь к Древу, хотя в той стороне сейчас смертельно опасно? Впрочем, как и всегда.

— Хм, — нахмурился я и внезапно всё понял, шустро проанализировав уже сказанное остроухим. — Тебя тоже сюда прислал Иврим, чтобы ты забрал ключ? Но ты не сумел этого сделать, и с тех пор выживаешь в этом лабиринте, поскольку Иврим по каким-то причинам не выдернул тебя из этого мира?

— Да, да! — радостно захлопал в ладоши альв, который, кажется уже слегка тронулся рассудком, а может, и был таким, учитывая, кто наш «наниматель». — Иврим пытался вернуть меня, но ему помешали стражи. Они держали меня в момент переноса, потому магия и не сработала.

— А-а-а, — протянул я, мотая на ус полученную информацию.

Я и не знал, что так может произойти. Хреновое открытие номер три. И, видимо, у Безумного бога точно нет второй попытки на то, чтобы вытащить отсюда своего посланца.

А ещё я сейчас доподлинно убедился в том, что действительно не имеет значения, с какого ключа начинать. Меня Иврим сперва послал в мир с рекой безумия, а ушастого — в мир Лабиринта, назову это место так.

— Ключ не добыть. Я пытался много раз, но они хорошо сторожат его! — на одном дыхании протараторил эльф, схватив меня за руку тонкими, липкими холодными пальцами. — Идти сейчас к Древу — самоубийство. Пойдём со мной. Мы спрячемся, а потом попробуем вдвоём умыкнуть ключ.

— А как же время? Когда оно выйдет, Иврим вернёт меня восвояси, и ему явно не понравится, что я вместо ключа принёс ему представителей местной флоры, да и то на себе, — быстро проговорил я, отлепив от бедра какой-то листик. — Нет, мне такой вариант не подходит. Я попробую прорваться к Древу.

— У тебя не получится! — убеждённо выдохнул ушастый, запустив пальцы в длинные спутанные волосы, похожие на тонкие зелёные побеги. — Но мы можем попробовать вдвоем, после того как переждём охоту стражей! Мы же знаем, как не дать Ивриму забрать тебя из этого мира! Оставайся тут! И тогда мы вдвоём украдём ключ, а наш повелитель точно найдёт возможность вернуть нас назад!

— Хреновый план. Я даже не буду слушать его, — решительно выдал я и быстро пошёл прочь, не желая терять времени.

— Постой! — в отчаянии крикнул мне в спину эльф. — Нам нужно лишь дождаться третьего посланника и сказать ему, что ключ у нас! Иврим же заберёт его из этого мира, и тогда посланник передаст ему наши слова, после чего повелитель будет знать о нашей ситуации и вызволит нас!

— Вот уж вряд ли, — буркнул я себе под нос. — Скорее он отправит четвёртого посланника, чтобы тот убил нас и забрал ключ.

— Да стой же ты! — не унимался альв, упав на колени. — Они убьют тебя! Их великое множество, как блох на бродячей собаке.

— Я попробую с ними договориться.

— Ничего не выйдет! — выпалил тот и вдруг вскочил на ноги, в ужасе выпучив глаза. — Они идут. Я слышу их, надо бежать.

Он оказался «человеком слова» — что сказал, то и сделал. Ринулся прочь во всю прыть. А я расслышал шорох множества босых ног, быстро приближающихся ко мне с двух сторон.

Глава 15

Стражи показались из сумрака, как хреновы ассасины. Они вышли из двух проходов почти неслышно, отрезая мне путь к бегству. Хотя я в общем-то и не собирался бежать. У меня была другая идея.

Меня обступили штук тридцать злобных грязных рож с ослепительно-белыми зубами, как из рекламы зубной пасты. В их руках покачивались самодельные копья, а на бёдрах красовались грязные повязки, скрывающие причиндалы.

Местные оказались низкорослыми, но удивительно жилистыми и рельефными. Каждый мог похвастаться прессом в шесть кубиков. Но, видимо, этого им было мало для привлечения особ женского пола. Они ещё вставили в носы тонкие косточки, а также украсили отрубленными человеческими пальцами спутанные чёрные волосы, похожие на шапки.

— Господа, давайте договоримся, — миролюбиво произнёс я на языке, на котором говорил со стражами, охранявшими предыдущий ключ.

— Бросать копьё, быстро! — прорычал самый крупный из них на одном из древних наречий инеистых великанов, но не на том, на котором разговаривали стражи из храма.

Следом дикарь угрожающе ткнул в мою сторону копьём, чей каменный кончик оказался покрыт чем-то жёлтым. Ядом? Очень может быть.

— Давайте поговорим, — выдал я на их языке, изумив местных до глубины души.

Они удивлённо заухали и начали переглядываться, опуская копья. Однако их вожак оказался более твёрд в своих убеждениях.

— Бросать оружие, быстро! Мы не говорить с тобой. Вождь говорить! — выпалил он и снова ткнул в мою сторону копьём.

— Ты превосходный переговорщик. Чувствуется крепкая дипломатическая база, — иронично сказал я и бросил копьё ему под ноги.

Откуда ни возьмись, у дикарей появились крепкие верёвки, сплетённые из растений. Они мигом связали мне руки за спиной, а на шею накинули петлю, конец которой оказался у вожака. Тот повёл меня в сторону Древа, как какого-то быка. А его расслабившиеся подчинённые принялись насмехаться надо мной грубыми, гортанными голосами.

— Трус, даже не стать сражаться. Сразу бросать оружие, — презрительно выдал один.

— У трусов мясо вкуснее, слаще, — со знанием дела сказал второй.

— А он большой. Мяса будет много, — вставил третий, одобрительно пощупав мой бицепс. — Бог послал нам хороший подарок.

— Из костей будет крепкий навар, — подал голос ещё один знаток кулинарии и с апломбом пощёлкал языком.

— Замолчать! — бросил им вожак и следом с важным видом добавил: — Не пугать скота, иначе он пугаться. А у испуганного скота мясо горчит.

Остальные одобрительно зацокали, но не перестали бросать на меня плотоядные взгляды, смешанные с презрением к тому, кто сдался без боя. Они же не знали, что у меня времени в обрез. Драка с ними отняла бы кучу времени. А так вожак вёл меня к Древу таким путём, где не встречались ловушки. Он-то наверняка знал их расположение, потому явно выбрал самую простую дорогу к Древу.

Но я всё же нетерпеливо проговорил:

— Любезный, а мы когда прибудем к каменному дереву?

— Скоро, — рыкнул тот через плечо.

— А можно побыстрее? Давайте ускоримся, — протараторил я и прибавил шагу.

Дикари удивлённо переглянулись и тоже включили третью скорость. Мы чуть не рванули лёгкой рысью.

— Впервые видеть того, кто так спешить на собственная смерть, — расслышал я шокированный голос одного из местных.

— Он просто дурак, не понимать, чем для него всё закончится, — предположил другой.

— Но он откуда-то знать наш язык, значит, не дурак, — запротестовал третий, попутно шумно высморкавшись и вытерев пальцы о набедренную повязку.

Дикари начали шёпотом спорить между собой, решая — дурак я или нет.

А я мысленно посмеивался, быстро приближаясь к своей цели. Ни ловушек, ни драк, никакой потери времени. Локи бы одобрил мой план.

Вскоре уже показалось Древо. Оно царапало кроной ночное небо со вспыхивающими и гаснущими звёздами, а его каменные ветви далеко распростёрлись вокруг. И они находились так высоко, что восседающие на них крылатые создания казались меньше, чем чувство юмора Тора. Их практически не было заметно.

А сам лабиринт стал таким запутанным, что я бы в одиночку бродил по нему не один час. А так дикари шустро провели меня через него.

Мы оказались на внушительных размеров каменной площадке, окружённой стенами лабиринта. В центре неё обосновалось Древо, чей ствол был несколько десятков метров диаметре. Вокруг него девять дикарей били в барабаны берцовыми человеческими костями. Да и сами музыкальные инструменты, кажется, были обтянуты людской кожей.

«Музыканты» приветствовали наше появление уханьем и громкими, частыми ударами по барабанам, закусывая губы от усердия.

Мои конвоиры ответили пронзительными возгласами и быстро повели меня к Древу, потрясая копьями. Видимо, они подобным образом выражали радость от поимки такого красивого и сочного меня.

Я тоже радостно улыбался, шустро переставляя ногами и попутно глядя на Древо. Из его ствола через арочный проём вырывался живой свет, явно идущий от большого костра. Так и оказалось.

Стоило мне с дикарями проникнуть внутрь Древа, как мы увидели гладкие, как стекло, стены и купольный свод, отражающий пламя двухметрового костра, трещащего влажными ветками.

Мне сразу вспомнился то ли временной, то ли межмировой разрыв, появившийся в столичной академии, когда я возвращался из кабинета ректора. Я тогда через разрыв увидел, как кто-то в коридоре с зеркалами душил то ли меня, то ли Громова-младшего. Не это ли ждёт меня в этом мире?

— Пшёл, — дёрнул меня за верёвку вожак и начал обходить костёр.

Тот прекрасно освещал всё пространство, позволяя увидеть стоящую около стены большую статую, изображающую такое же чудо-юдо, что я зрел прежде. Только у перепончатых лап этой твари лежала целая гора черепов, а сама статуя была перемазана потёками давно запёкшейся крови.

Такие же потёки украшали деревянную колоду для разделки мяса. На ней можно было разглядеть прилипшие волосы, клочки кожи и осколки костей.

К счастью, меня не потащили к колоде, а сняли с шеи петлю и швырнули в просторную каменную клетку, стоящую в углу. В ней на корточках уже сидела грязная, нечёсаная обнажённая женщина, похожая поведением на дикого зверя. Она шипела, пускала слюни и скалила зубы. И была настолько худой, что рёбра выпирали из-под смуглой кожи.

— Посидеть пока тут, — бросил мне вожак и закрыл дверь клетки на засов. Его, конечно, можно было открыть изнутри, но чтобы не допустить этого, возле клетки остались стоять два воина.

— Где ваш вождь? Вы обещали привести меня к нему! — громко выпалил я, вдыхая тёплый вонючий воздух, пропитанный запахами камня, тухлятины, крови и пота.

Мой голос напугал женщину, и она забилась в угол клетки, скрючив пальцы с крепкими ногтями.

— Он прийти. Скоро, — усмехнулся вожак.

— Поторопите его! — выдохнул я и начал осматриваться в поисках ключа.

Тут ли он? Внутри Древа? Или где-то среди его ветвей? Если правдив второй вариант, тогда мне нет смысла задерживаться здесь, а надо выбираться и карабкаться по ветвям.

— Ры-ры-ры, — зарычала женщина, отвлекая меня от поисков.

— Дамочка, ведите себя прилично, — бросил я ей, мимолетом подумав о причине её появления в клетке.

Она явно находилась на более низком уровне развития, чем приведшие меня сюда дикари. Так кто же она? Представительница враждебного племени? Или сумасшедшая? А может, у них все женщины такие? Хрен знает, в каких условиях они живут. Возможно, местный слабый пол постоянно стирает, убирается, растит детей, кашеварит, работает в огороде и так по кругу. С такой житухой немудрено начать зубы скалить да слюни пускать. А про уход за собой совершенно точно можно забыть.

— Отпустите меня! — донёсся до моих ушей знакомый голос, срывающийся на фальцет. — Отпустите, я посланец самого Иврима!

Крики доносились снаружи, постепенно нарастая и перекрывая шум барабанов.

А вскоре показались и дикари, несущие связанного по рукам и ногам альва, продолжающего вопить. Но воины лишь морщились, не понимая языка, на котором орал эльф. А даже если бы и понимали, то всё равно не отпустили бы его.

Внезапно пламя костра упало на худощавое лицо альва, обзавёдшегося гематомой под глазом. Да и его тонкий кровоточащий нос оказался свёрнут набок.

— О-о, знакомые лица, — усмехнулся я.

— Всё пропало! Всё пропало! — истошно заорал ушастый, обливаясь слезами. — Я же тебе говорил, что надо прятаться! А ты не послушал меня, идиот! Придурок! Всё из-за тебя! Из-за тебя я не успел спрятаться! Теперь они сожрут нас обоих! А наш господин так и останется заточенным в клетке! Его душа не получит свободу!

— Душа? — насторожился я. — А как же тело?

— Ха-ха-ха! — истерически расхохотался альв, как безумный дергаясь в руках дикарей.

Они даже не сумели удержать его, и он упал, ударившись подбородком о пол. Лязгнули зубы и треснула кожа, начав сочиться кровью. Но эльфа это не смутило.

Он насмешливо выдал, пронзив меня презрительным взглядом полыхающих глаз:

— Дурак, ты даже не знаешь, как устроено узилище нашего хозяина⁈ Оно не может пустовать! Тело Иврима постоянно должно в нём находиться. Оно не способно покинуть клетку. А вот душа может. Но в теле-то тоже должна быть душа…

— Надоел, — буркнул один из дикарей и под одобрительное уханье соплеменников ударил ногой по рёбрам альва.

Тот болезненно застонал и выхаркнул вместе с кровью:

— Всё-таки… пророчество… было ложным. Никакой я не избранный. Не суждено мне освободить Иврима.

Ого, выходит, не один я такой примечательный? Ушастый тоже фигурировал в каком-то пророчестве, касающимся освобождения Безумного бога?

Охренеть сколько пищи для размышления, учитывая и то, что альв сказал прежде!

— В клетку его! — приказал вожак, ткнув пальцем в остроухого, захныкавшего от безнадёги.

Его быстро освободили от верёвок и втолкнули в клетку. Женщина угрожающе зашипела. А я уже вознамерился подвергнуть совсем приунывшего эльфа короткому допросу, но тут в Древо вошёл согнутый годами горбатый старик в грязной звериной шкуре. Он при каждом шаге опирался на посох из ветви дерева, украшенной человеческим черепом.

Дикари при виде него все попадали ниц. А он направился прямо к клетке, сверля нас утопающими в морщинах злобными бледно-голубыми глазами, выцветшими от времени.

Жидкие седые волосы облепили вытянутую голову старика. Тонкая серая кожа натянулась на скулах, щёки ввалились, а вокруг сморщенных губ запеклась корка из гноя, вытекшего из десятка красных фурункулов.

— Бог послал нам богатую добычу, — проговорил дедок визгливым голосом, довольно глянув на меня. — Я люблю людей.

Он погано усмехнулся и облизал губы, намекая, что его любовь чисто гастрономическая.

— Уважаемый, давайте договоримся, — произнёс я и мигом увидел изумление, вспыхнувшее в зенках старика.

— Ты говоришь на нашем языке? — ахнул он.

— Он говорить на нашем языке, — запоздало вставил вожак, приподняв голову с пола.

— Почему мне сразу не сказал, дурак⁈ — зло бросил ему старик, а затем перевёл на меня тяжёлый взор. — Откуда ты знаешь наш язык?

— У меня были дела с вашим богом. Он послал меня забрать некую вещицу, ключ. Где он? — быстро протараторил я, чувствуя, что моё время уже на исходе.

— Имел дела с нашим богом? — снова удивился дедок и мельком глянул на альва, переставшего хныкать после того, как я заговорил с дикарями. Кажется, он был в шоке оттого, что мне известен местный язык.

— Да, да. Ключ! Где он⁈

— А как зовут нашего бога? — хитро сощурился дедок, бросив короткий взгляд на чудо-юдо с осьминогом вместо головы.

Я тоже посмотрел на него, лихорадочно пытаясь выдумать какую-то ложь, способную заставить старика выдать местоположение ключа. А ещё лучше, если бы он сам принёс мне его на блюдечке с голубой каёмочкой. Но дедок явно хитёр, не чета дикарям, продающим свои земли за стеклянные бусы и пару ножей. В его выцветших глазах горела звериная хитрость и подозрительность.

— Альв, ты знаешь, как зовут того бога? — кивнул я на ужасную статую. — Или, может, у тебя есть сведения, где хранится ключ?

Но тот ничего не ответил, лишь всхлипнул. Кажется, он ушёл в себя так глубоко, что утонул. Хрен достанешь. Я даже с силой потрепал эльфа за плечи, но тот лишь сильнее захныкал, а его голова безвольно мотнулась, как у тряпичной куклы.

— Назови имя нашего бога! — громко отчеканил старик, словно вбивал гвозди в крышку моего гроба.

— Астран! Так его называют на моём родном языке, — нашёлся я и следом начал рычать: — Быстрее скажи, где ключ! Время уходит! Быстрее! Твой бог будет сильно разозлён, если я не принесу ему ключ!

Старик опять метнул взгляд в сторону статуи и следом с усмешкой провизжал:

— Ты всё лжёшь! Ты не служишь нашему богу!

— А откуда тогда мне ведом твой язык, и я знаю о существовании ключа?

— О-о, мои предки передали мне слова нашего бога. Он предупреждал, что за ключом могут прийти служители Иврима.

— Иврим? — снова поднял голову с пола вожак, взволнованно хлопая глазами. — Остроухий кричал это слово!

— Ага! — победно взревел старик, оскалив рот, полный гнилых чёрных пеньков, оставшихся от зубов. — Вы и есть богопротивные слуги Иврима!

— Да это он служит Ивриму, — кивнул я на эльфа, но уже понимал, что мне не удастся обвести дедка вокруг пальца. Альв зря упомянул имя Безумного бога.

— Лжец, мерзкий лжец! — полыхнула зенками старик, ударив концом посоха по полу. — Но это даже хорошо. Твой язык будет очень вкусным и мягким. У лжецов он такой. Я съем его с большим наслаждением, буду смаковать как перебродившие ягоды ларнака…

Охренеть, они ещё даже трусы не придумали, а уже к алкоголю пристрастились!

— Знаешь, дед, — серьёзно посмотрел я на него. — Все, кто мне угрожает, заканчивают очень плохо. Хочешь сожрать меня? Отлично. Будет весьма иронично, когда тебя самого сожрут мои слуги.

— Какие слуги⁈ — визгливо захохотал он, изрыгая изо рта вонючее дыхание. — Здесь никого нет, кроме тебя, вшивой самки и остроухого. А остальные — мои воины. Где же твои слуги, дурак?

Он подбоченился, насмешливо посмотрев на меня.

— Скоро будут. Но сперва я заберу ключ, находящийся в статуе, — уверенно проговорил я, впившись изучающим взглядом в дедка.

Тот вздрогнул и метнул испуганный взгляд на каменное чудо-юдо. Да, так и есть! Ключ внутри! Не зря же старик постоянно косился на статую, как только речь заходила о ключе.

— Тебе не получить его! — зло прохрипел он, развеяв мои последние сомнения. — Сейчас мы порубим тебя на куски и насладимся твоей плотью, но сперва порадуем себя твоими воплями!

— Ты ошибся, старик. Это вы усладите мои уши своими криками.

Дедок снова издевательски загоготал и разрешающе махнул своим соплеменникам сморщенной рукой, похожей на птичью лапку. Рядовые дикари тоже начали хохотать, вставая с пола и тыча в мою сторону пальцами, словно показывали на конченного грязного идиота, пускающего слюни, но пафосно называющего себя императором.

Я подмигнул им и протянул руку агрессивно шипящей женщине. Та сразу же вцепилась зубами в моё предплечье, прокусив кожу прямо в том месте, где красовалась живая татуировка.

— М-м, — выдохнул я и отдёрнул руку, обагрившуюся кровью.

В следующее мгновение из оставленных зубами женщины кровавых отметин хлынул мрак, быстро распадающийся на отдельные клочки. Они закружились по воздуху, совсем не боясь света костра. Как я и предполагал, стражи погибали только от сияния сферы из мира с рекой безумия.

— Что это⁈ — в страхе взвизгнул дедок, глядя на пятна мрака, разлетающиеся внутри Древа.

— Твоя погибель, — процедил я, просунул руку через каменные прутья клетки и коснулся засова.

Никто не мог мне помешать отодвинуть его, поскольку пятна мрака превратились в чернокожих ослепительно красивых людей с хищными чертами лица. В их глазах горел чудовищный голод, и они сразу же начали саблевидными когтями разрывать дикарей на части, засовывая отсекаемые куски в пасти, расширяющиеся как у змей.

Воздух разорвали страшные вопли, хруст костей и нечеловеческий вой дикарей, которые сами стали главным блюдом на столе. Ох какой же их охватил ужас! Всепожирающий, первозданный.

Оно и понятно. Одно дело, когда сам жрёшь разумных, а другое — когда жрут тебя. Дикари прежде чувствовали себя хозяевам положения, насмехались, убивали и унижали других. А теперь уже они превратились жертв — и это лучшая кара для подобных существ.

— Око за око, — пробормотал я и выскочил из клетки.

Глава 16

Нутро Древа превратилось в форменный ад, как его описывают христиане. Кровь заливала пол и её брызги украшали стены. А крики дикарей далеко разносились по округе. Чернокожие стражи пожирали их живьём, вырывали органы и с утробным чавканьем заглатывали их, порой радостно хохоча. И этот хохот пугал не только Громова-младшего, но даже пламя костра. Оно испуганно трепетало и танцевало.

А стражи не успокаивались. Некоторые из них выскочили наружу и принялись за барабанщиков. Там тоже начали раздаваться вопли ужаса и боли.

А я, не обращая внимания на царящий кровавый хаос, кинулся к статуе чуда-юда. Промчался пару метров и поскользнулся на сизых кишках, подвернувшихся под босые ноги.

— Вашу божественную мать! — прошипел я, всплеснув руками, чтобы удержать равновесие.

Благо у меня получилось устоять на ногах. И я снова рванул к статуе, заметив, как из клетки выскочил альв. Он тоже со всех ног помчался к чуду-юду, решительно сверкая зенками.

Кажется, остроухий задумал что-то нехорошее, учитывая его давешний план. Он же хотел завладеть ключом и через гипотетического третьего посланника передать Ивриму, что ключ у него, и затем Безумный бог по замыслу эльфа должен был как-то исхитриться и вызволить из этого мира своих посланников вместе с ключом. Меня же такой финт острыми ушами не устраивал по многим причинам.

— Стой, гад! — яростно бросил мне альв, в великом отчаянии понимая, что не успевает.

Я уже был в паре метров от статуи. А в груди той обнаружилась прямоугольная выемка. В ней поблёскивал бронзой грубо выкованный ключ. Из клетки его не было видно, а теперь, казалось, протяни руку — и возьми. Вот он лежит.

— Ай, — болезненно прошипел я и упал на одно колено, схватившись руками за щиколотку.

— Неудачник! — победно взвыл эльф, проскочил мимо меня и сунул руку в выемку.

Внутри статуи что-то скрежетнуло и сверкнуло лезвие, выскочившее из камня. Оно отрубило кисть завопившему остроухому, в ужасе уставившемуся на брызжущую кровью культю.

— Благодарю, — с ухмылкой сказал я, легко встав на ноги и подобрав с пола кисть с зажатым в ней ключом.

— Ты… ты… — сквозь боль с ненавистью прошипел остроухий, прижав обрубок к груди. — Ты обманул меня! Ты специально упал!

— Конечно. Мне показалось странным, что ключ вот так просто лежит, ничем не защищённый. А ведь в этом месте, куда ни плюнь, везде ловушки.

— Ты… ты… — прохрипел альв и следом заорал, когда на него обрушились сразу два чернокожих стража.

— Прощай, лопоухий, — бросил я ему и вместе с ключом выскочил из Древа.

Каменная площадь была завалена обглоданными человеческими костями и частями разорванных барабанов. Но выпущенные мной существа не успокоились. Они ринулись на отряд дикарей, показавшийся из лабиринта.

— Приятного аппетита, — проговорил я, чувствуя, как мой разум окутывает тьма.

Фух, как же вовремя мне удалось завладеть ключом! Перенос случился буквально через пяток секунд. Меня полностью накрыл мрак, а когда он схлынул, я осознал, что лежу в номере отеля, залитом лунным светом, струящимся из окна.

— Получилось! — выпалил ошеломлённый Иврим, бесцеремонно вырвав из моих пальцев ключ. — Получилось! Невероятно! Ты сделал это!

— Ага, пришлось потрудиться, — просипел я, включив «регенерацию».

Магия охотно откликнулась на мой зов и принялась латать мелкие раны, покрывающие моё тело.

— Рассказывай, рассказывай скорее, что там было! — нетерпеливо провыл Безумный бог, глядя на меня блестящими от возбуждения глазами управляющего, в чьей тушке он продолжал находиться.

— Кхам, кхам, — прочистил я горло и поведал Ивриму о своих приключениях.

Мне даже практически не пришлось ничего утаивать. Только финал моей истории изменился. Я сказал Безумному богу, что сумел выбраться из клетки, вытащить ключ из статуи и умчаться прочь, пока дикари были заняты расчленением его посланника-альва.

— Он, кстати, сказал, что тоже является избранным, — многозначительно проговорил я, ловко переводя тему, чтобы Иврим не стал более детально расспрашивать, как именно мне удалось сбежать с ключом из Древа, полного дикарей.

— Хм, — хмыкнул Безумный бог и приподнял край верхней губы, продемонстрировав клык.

Люди так не усмехались, посему вид у лица управляющего был исключительно зловещим. Громов-младший аж перестал сотрясаться в радостных конвульсиях, вызванных тем, что мы не погибли, и настороженно замер.

— Пророчеств было несколько, — наконец прохрипел Иврим, крепко сжимая в руке ключ, словно боялся, что он куда-нибудь исчезнет. — Но никто не сумел добыть даже один ключ, а ты смог принести мне аж два. Остался всего один. В чём же твой секрет, Локки?

Он посмотрел на меня острым, изучающим взглядом, будто пытался проникнуть в мои мысли. В висках аж на миг заломило, словно их стиснули тисками.

— Мой секрет в том, что я умею находить общий язык со всеми, — иронично проговорил я, естественно не став говорить о существовании Громова-младшего.

— Ну-ну, — скептически процедил Безумный бог.

И я снова поспешил перевести тему:

— Кого изображали статуи в лабиринте? Что это за существо?

Иврим нахмурился и заколебался, решая — делиться со мной какими-то сведениями или нет. Вдруг он дёрнул щекой и уселся в кресло.

— Это одно из Древних существ, что правили вселенной ещё до прихода богов. Они родились в Хаосе и первыми вышли из него. Это они породили жизнь, даже богов. Они были настолько сильны, что нынешние боги по сравнению с ними всего лишь мальцы в коротеньких штанишках.

— А куда они делись? — спросил я, почувствовав, как пересохло в горле.

Мне никогда не доводилось слышать о Древних. Может, Безумный бог врёт? Нет, интуиция и опыт подсказывали мне, что он говорит правду.

— Куда делись? — опять продемонстрировал он кривую усмешку. — Если я попробую объяснить тебе это, твой разум не выдержит, и ты сойдёшь с ума. Готов слушать мои объяснения?

— Нет, пожалуй, я обойдусь без твоих объяснений. Не так уж мне и интересно.

Иврим сухо хохотнул и произнёс:

— Если уж совсем примитивно, то они везде и нигде.

— Яснее некуда, — саркастично пробормотал я и спросил, усевшись на подоконник: — А как же все эти россказни о сотворении мира? У каждого пантеона богов свой вариант начала всех начал. В Асгарде говорят, что мир возник из огромной бездны Гинунгагап, где столкнулись искры из царства огня с льдинами из царства вечной ночи. Дескать, они-то и породили огромного великана Имира, а потом пошло-поехало…

— Всё это выдумки богов, приписывающих себе заслуги Древних. Каждый из первых богов придумал свой вариант зарождения вселенной, чтобы впоследствии скармливать его своей тупой пастве. Тогда мир был юн, глуп и груб, потому все истории о сотворении мира такие плоские, косноязычные и фантастичные. Сейчас в них может поверить разве что трёхлетний ребёнок.

— А кто же тебя заточил? — прямо спросил я, хотя и догадывался, что это был Имир.

Однако меня смущало, что дикари поклонялись Древнему.

— Имир, — предсказуемо ответил Безумный бог и встал с кресла. — Он опасался моей силы и знаний, но скоро я обрету свободу и тогда…

Глаза Иврима мстительно блеснули, кулаки сжались, а зубы громко скрежетнули, после чего он молча вышел из номера, хромая на правую ногу.

— Приступ откровения миновал, — невесело пробормотал я, крепко запомнив полученную от Безумного бога ценную информацию.

Правда, мне так и не удалось узнать у него, почему в мире Лабиринта поклонялись Древним, а не Имиру, как в предыдущем мире? А может, хитрый великан просто воспользовался наследием Древних, чтобы их поклонники хранили ключ от клетки Иврима? Да, скорее всего так и есть. Впрочем, меня это мало волновало в отличие от того, что сказал альв об узилище Иврима. Мол, его может покинуть лишь душа Безумного бога, но в то же время и в теле Иврима должна остаться душа… какая-то душа.

Понятное дело, я об этом не стал говорить Безумному богу, а то мало ли чем это могло обернуться. А вот сейчас принялся размышлять на эту тему, попутно убирая следы ритуала, чтобы утром служанки не попадали в обморок, обнаружив на полу знаки, выведенные кровью.

Мне пришлось потратить целый час на уборку и сокрытие улик, а потом я взял в руки свою одежду и голышом выскользнул из номера. Одеваться не стал, чтобы не пачкать шмотки. Пошёл к своему номеру голышом, справедливо полагая, что магия и ночное время уберегут меня от нежелательных встреч.

Так и произошло. Я без проблем добрался до своего номера и проник внутрь. Швырнул вещи на стол и услышал стук пластмассы.

Блин, совсем забыл о сотовом телефоне в кармане брюк. Вытащив его, убедился, что он не пострадал. А ещё увидел несколько пропущенных вызовов от Ангелины и сообщение от неё же. Открыл его и прочитал. Девица спрашивала, с какой это стати я не смогу с ней встретиться?

— Потом как-нибудь встретимся, — пробормотал я и отправился в душ, не став ничего отвечать красотке.

* * *

Ангелина шёпотом костерила Громова, сидя на диване в съёмной квартирке:

— Какого хрена он отказался встречаться со мной в самый последний момент, да ещё не отвечает на сообщения и звонки?

Девицу насторожило подобное поведение «клиента», посему она, недолго думая, решила нагрянуть к нему, несмотря на то что ночь уже окутала город.

Красотка приоделась и покинула квартиру, после чего на машине добралась до отеля «Божественный замок». Ей не составило труда тишком проникнуть внутрь и никем незамеченной добраться до номера Громова. Дверь оказалась закрытой на замок. Ангелина приложила ухо к замочной скважине и услышала тихий плеск воды.

— Хм, — задумчиво хмыкнула она и воспользовалась артефактом, чтобы бесшумно вскрыть замок.

Магическая вещица в очередной раз не подвела её, так что смертная проскользнула внутрь номера и обнаружила на столе вещи Громова. Сам паренёк, кажется, принимал душ.

Девушка хорошо знала, где находится ванная комната, поэтому даже в темноте уверенно двинулась к ней. Миновала просторную гостиную и вошла в спальню, уставившись на дверь, из-под которой струился свет. За ней-то и находилась ванная комната, оглашаемая не только шумом воды, но и мурлыканьем Громова. Он что-то беззаботно напевал на незнакомом ей языке.

— Гад, кинул меня и теперь поёт, — сердито выдохнула красотка и следом добавила, закрыв глаза и сделав глубокий вдох: — Надо успокоиться. Я тут по делу.

Она открыла глаза и села на кровать, решив дождаться окончания водных процедур Громова. А тот особо не торопился. То ли он так сильно любил воду, то ли где-то умудрился испачкаться как шахтёр.

— Чернобог тебе в дышло, — выругалась девушка, недовольно глянув на дверь ванной.

Потом её блуждающий взор упал на большой платяной шкаф, в котором легко мог поместиться человек.

Ангелина пару секунд рассматривала его, а потом встала с кровати и резко открыла, будто допускала мысль, что там может кто-то прятаться. Но в шкафу никого не оказалось, кроме зеркала, висящего на одной из створок.

Девушка придирчиво посмотрела на своё отражение. Длинные волосы опускались ниже лопаток, скрытых плащом, а утончённое породистое лицо с бледной кожей и аккуратным носиком казалось сердитым.

— И что ты там надеешься найти? Вход в Нарнию? — раздался позади насмешливый голос Громова.

Ангелина вздрогнула от неожиданности и резко обернулась, мысленно ругая себя за то, что увлеклась и проворонила появление паренька. Тот голышом стоял на пороге ванной комнаты, а в его спину бил свет лампочки.

— А чего ты голый? — непроизвольно выдохнула девушка, выбитая из колеи своим промахом.

— А ты в душ ходишь одетая? Странное решение, но я тебя не осуждаю. У каждого свои причуды, — иронично усмехнулся Громов и обмотал вокруг бёдер полотенце, оставив на виду мускулистый торс, покрытый шрамами.

— А что такое Нарния? — отвлечённо спросила Ангелина, торопливо беря себя в руки.

— Сказочная страна. В книжке какой-то прочитал, — отмахнулся кадет и уселся в кресло, закинув ногу на ногу. — Лучше ответь, по какому поводу заглянула. Соскучилась? Или тебе переночевать негде? На твоей службе мало платят, вот и решила поспать у меня?

— Нормально платят, а если с премиями, так вообще хорошо, — спокойно ответила девушка, напустив на себя серьёзный вид. — Ты не отвечал на мои звонки и сообщения. Вот я и решила узнать, почему ты проигнорировал меня, хотя мы договорились встретиться.

— Дела, — лаконично ответил парень, всем своим видом показывая, что ничего не собирается рассказывать.

— Готовился к возвращению в Стражград? — усмехнулась девица и снова уселась на край кровати.

— В том числе. Ближе к делу, Ангелина. Или тебя можно называть каким-нибудь другим выдуманным именем? Мне вот нравится имя Сигюн.

— Странное какой-то имя, — поморщилась смертная и неожиданно заявила: — Моё настоящее имя Марианна.

— Надеюсь, полностью Марианна Впадиевна? Гы-гы. Несите огнетушитель, я сегодня жгу, — засмеялся Громов, постучав раскрытой ладонью по подлокотнику.

Девушка же скривилась и подумала, что он снова ведёт себя как подросток, хотя порой в его глазах мелькает мудрость древнего старца. В такие мгновения он пугал её, заставлял дыхание замирать в девичьем горле. В то же время этот юный, но уже покрытый десятками шрамов паренёк с движениями опытного воина притягивал её как магнит. Нет, как горящий фонарь мотылька.

Странный, странный парень, но ей надо как-то заставить его работать на службу. И Марианне, казалось, что она знает, на что надавить. Громов любопытен, очень любопытен. Этим можно воспользоваться. И не только этим…

Она сглотнула и поправила волосы.

— Громов, давай отбросим шутки. Уже все знают, что будет война с Хаосом, и ты уже выказал своё желание присоединиться к войскам. Ты отправишься в Пустошь. И я тоже отправлюсь туда, чтобы выискивать среди наших солдат предателей, работающих на богов Хаоса. Так давай поможем друг другу. Что скажешь?

— Как именно? — помедлив, без всякого веселья спросил он, искоса посмотрев на девушку бесконечно проницаемым взглядом.

Марианна почувствовала себя так, будто голой оказалась на допросе, где следователь уже знал все её тайны, грешки и с каким количеством мужчин она спала.

— Как ты смотришь на то, чтобы приглядываться к окружающим тебя воинам? Вдруг ты поймёшь, кто из них тайный хаосит? А я за важные сведения буду снабжать тебя информацией. Любой, которую смогу достать.

В глазах парня мелькнул интерес, но он пока не заглотил наживку. Задумался, потирая пальцами подбородок.

— Соблазнительное предложение, но вот в чём загвоздка. Во тьму идёшь шажок за шажком. Если я соглашусь сотрудничать с тобой, то потом уже мне не отвертеться от работы на службу.

— Во тьму? Громов, ты весьма плохого мнения о нашей организации. Почему сразу во тьму? Мы действуем в интересах империи. Напомню, что это твоя родина.

— М-да, родина, — протянул парень, поиграл бровями и решил, встав с кресла: — Я подумаю над твоим предложением. А сейчас мне нужно поспать. Ночь за окном, а утром предстоит поездка в Стражград. Путь неблизкий, так что я планирую выспаться.

Марианна пробежалась взглядом по отменной фигуре Громова, подумала пару мгновений, а затем грациозно встала и мягко проговорила:

— Может, ты передумаешь ложиться спать прямо сейчас?

Девушка неспеша ослабила ремень и сняла плащ, оказавшись полностью обнажённой. Её грудь вызывающе уставилась на Громова, а волосы разметались по плечам.

— Да, наверное, повременю. В гробу отосплюсь. Но учти, что наш страстный, горячий секс, который ты никогда не забудешь, ничего не изменит. Работа отдельно, а плотские утехи отдельно.

Глава 17

Часть XV. Подготовка к войне.

До Стражграда я добирался вместе с баронессой Огневой и графиней Беловой. Обе всю дорогу отчего-то хмурились и мрачно молчали. Я даже сперва заподозрил, что они как-то прознали о моём диком сексе с Ангелиной, после которого у меня до сих пор приятно ныло в паху. Но вскоре по обрывкам фраз и поведению аристократок мне стало ясно, что обе имели трудные разговоры со своими семьями.

Конечно, прямо они ничего мне не говорили, предпочтя не выносить сор из избы, но моя проницательность позволила выяснить, что отцы баронессы и графини настоятельно рекомендовали им взять, скажем так, самоотвод, отказаться от роли добровольцев. Дескать, не место дочерям таких известных семейств находиться среди воинов, идущих биться против Хаоса. Мол, одно дело быть стражем Стены, а совсем другое — винтиком в громадном механизме под названием армия, вторгающаяся на территорию Хаоса.

Однако обе девицы отказали разгневанным родителям, несмотря на все их увещевания и угрозы. Но, ясен пень, после этого настроение у девушек было далёким от прекрасного, потому-то в Стражград они прибыли с мрачными мордашками. Их даже не радовало яркое полуденное солнце и весёлое чириканье воробьёв.

— Выше голову, дамы, — подбадривающе бросил я им, выходя из здания вокзала. — Вы такие хмурые, словно уже победили все Добро и вам больше не с кем сражаться.

— Ха-ха, как смешно, — буркнула Белова и покосилась на нанятых нами носильщиков.

Они катили позади нас наши чемоданы и несли сумки, раздувшиеся от чрезмерного количества вещей. Кажется, баронесса с графиней прошлись по всем столичным бутикам, скупая всё, что попадалось им на глаза.

— Громов, твои шутки заставляют плакать, а не смеяться, — ехидно бросила Огнева, поправив короткие чёрные волосы.

— Вот именно, — поддакнула графиня и помахала рукой таксисту.

Тот сразу всё понял и открыл багажник. Последний, к сожалению, подчинялся законам природы, потому не расширился, как пространственный карман, из-за чего не сумел вместить все наши вещи. Часть чемоданов пришлось привязать к багажнику, расположенному на крыше такси. Но благо, что всё уместилось.

Мы уселись в такси, после чего шофер вежливо спросил, глядя на нас в зеркало заднего вида:

— Куда едем, молодые люди?

— Ко мне? — предложил я, посмотрев на красоток.

— Нет! — синхронно выдохнули они, почти одновременно слегка покраснев.

Вспомнили о нашем тройничке? Наверняка.

— Мы лучше остановимся в отеле. Да? — проговорила Огнева, метнув взгляд на блондинку.

— Ага, — согласно кивнула та. — Шофер, сперва едем в отель «Корона», а потом отвезёшь нас к градоначальнику.

— Будет сделано, госпожа, — улыбнулся простолюдин и нажал на педаль газа.

Автомобиль с шорохом покрышек тронулся с места, помчавшись по улицам города. А тот успел преобразиться за время нашего отсутствия. По тротуарам ходила уйма людей в песочной форме военных и постоянно мелькали грузовики с зелёными ящиками, намекая, что Стражград стал одной из точек сбора армии.

Помимо этого, город немного оправился после атаки хаоситов. Кое-какие разрушенные дома уже восстановили и везде вставили выбитые зверями стёкла, а провода уже не свисали со столбов, как чёрные лианы.

— Город бурлит и кипит, — заметил я, глядя за окно.

Девицы промолчали, а вот таксист охотно поддержал меня. Мы начали болтать с ним о предстоящей войне. И разговаривали даже тогда, когда подъехали к отелю, возле которого баронесса и графиня покинули автомобиль.

Они отсутствовали около получаса, снимая номера, а потом вернулись вместе с носильщиками. Те забрали их вещи, а красотки снова уселись в такси, повёзшее нас к главе города.

И уже вскоре мы подъехали к нужному зданию. Я попросил таксиста отвезти мои вещи в особняк Громова, дал ему адрес, денег и заверил, что его там встретят. Громов действительно уже знал о том, что я сегодня приеду.

После этой лёгкой заминки мы с девушками вошли в здание и добрались до приёмной градоначальника. Людей там оказалось больше, чем селёдок в банке. Духота царила страшная, хотя все окна были открыты, а под потолком крутились вентиляторы. Но, к сожалению, день выдался довольно жарким. Это вам не Петроград, здесь совсем другой климат. И я, признаться, добрым словом вспомнил мелкий дождь и прохладный ветерок с речушек и каналов.

— Это все добровольцы? — шепнула Огнева, когда мы, проявив толику наглости, встали возле окна.

— Похоже на то, — проговорил я и заметил пробирающегося к нам графа Рыльского, облачённого в китель академии Стражграда.

Форма подчёркивала широкие плечи парня и его выпуклую грудь. А холодные серо-стальные глаза смертного зло взирали на меня с породистого худощавого лица.

Громов-младший сразу же ревниво заворчал, помня о том, что Рыльский добивается руки графини Беловой.

Граф же изобразил милую улыбку и сразу рассыпался в комплиментах, всматриваясь в непроницаемое лицо блондинки:

— Добрый день, Елена. Ты чудесно выглядишь, впрочем, как и обычно. Твоё появление осветило эти стены…

— Это было солнце, вышедшее из-за туч, — буркнула девушка, перебив поклонника.

Тот дёрнул щекой как от пощёчины, мрачно глянул на предмет своего обожания и метнул в меня колючий взгляд. Кажется, паренёк считал, что если бы меня не существовало, то ему было бы проще завоевать красавицу Белову.

— Графиня, раньше вы не позволяли себе столь грубо прерывать благородных людей, — вскинул голову смертный, набравшийся смелости. — Вам бы следовало поменьше общаться кое с кем, а то вы перенимаете дурные манеры этого… человека.

— Огнева, на тебя намекает, — ухмыльнулся я, подмигнув мулатке.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать⁈ — опешила блондинка.

Её до глубины души возмутило поведение графа, который прежде так не взбрыкивал.

— Смею, — гордо сказал тот, играя крыльями носа. — После того, что вы устроили в столичной академии, кто-то должен образумить вас. Говорят, вы втроём унизили там уважаемых аристократов, тем самым опозорив нашу академию.

— Думаешь, надо было всё-таки их всех там поубивать, а не просто защитить свою честь? В этом заключается позор? — иронично выдал я и сам не заметил, как скопировал зловещую ухмылку Иврима.

Рыльский сглотнул и рефлекторно хотел шагнуть назад, но сдержался и остался стоять на прежнем месте. Более того, расправил плечи и выпрямился до хруста в позвоночнике.

— Ваше поведение в столице… — начал он с нотками обвинения в голосе.

— Не вашего ума дело, — перебил я его, смерив холодным взглядом, промораживающим до самого нутра. — Вы ничего не знаете, а опираетесь на слухи, как бабка на лавке перед подъездом.

— Да что ты себе… — вскинулся он, заметив краем глаза, что на нас уже начали обращать внимание и другие кадеты.

— Я ещё не закончил, — не дал я договорить раскрасневшемуся парню. — И не тебе учить кого-то правильному поведению, коли сам недалеко ушёл от сплетников. Ты что вообще тут делаешь? Увидел толпу людей и решил разжиться новыми слухами?

— Ты зарываешься, Громов, — сощурил тот зенки, загоревшиеся гневом. — Надеюсь, у тебя хотя бы хватает ума понимать, что тут собрались добровольцы, готовые сражаться с хаоситами? И я один из них!

— Из хаоситов? — недоумённо поднял я брови.

Со всех сторон раздались хохотки дворян, прислушивающихся к нашему диалогу на повышенных тонах.

— У тебя острый язык, Громов, — прошипел Рыльский, играя желваками, едва не протыкающими кожу. — Но посмотрим, так ли ты будешь хорош на войне. Поглядим, кто из нас заслужит большую славу и совершит больше подвигов. Клянусь Перуном, я во всём превзойду тебя.

— Что-то мне не верится, что ты прославишься. Хотя нет, ты можешь прославиться, стать героем, убить тысячу хаоситов голыми руками, а потом услышать «проснись, Рыльский, ты обоср… эм-м-м… обгадился», — смягчил я окончание, покосившись на девушек.

Приёмная утонула во взрывах хохота. Даже хрустальная люстра мелко затряслась, то ли испугавшись, то ли хихикая.

У Рыльского едва пар из ушей не повалил. Он сжал кулаки, глухо зарычал, а на его висках и лбу вздулись вены.

— Что тут за хохот? — показался из кабинета осунувшийся градоначальник с такими большими мешками под глазами, будто в них белки орехи прятали.

В прошлый раз он выглядел значительно лучше, а сейчас его было не отличить от несвежего мертвяка.

— Громов изволит весело острить, — сказал кто-то из смертных.

— Громов? — просипел глава города и нашёл меня взглядом.

Конечно, он заметил и красного как помидор Рыльского, после чего градоначальник быстро сложил два плюс два и решил поступить, как истинный управленец, нежелающий, чтобы на вверенной ему территории вспыхивали ссоры.

— Графиня Белова, баронесса Огнева, пройдите в мой кабинет без очереди. Мы же не можем заставлять ждать дам, да, господа? — проговорил глава города и окинул взглядом согласно закивавших дворян. — И вы, Громов, заходите, раз уж прибыли вместе с этими сударынями. Негоже разделять вашу троицу.

Мужчина явно задумал увести меня от Рыльского, чтобы тот дров не наломал. А я и не был против. Надоело уже стоять в этой душной приёмной. Тем более выдуманный градоначальником предлог был шикарным и не нанёс никакого урона моей чести. Поэтому я вместе с Огневой и Беловой вошёл в кабинет, пока Рыльский прожигал яростным взором мою спину.

— Присаживайтесь, — вяло махнул рукой градоначальник на стулья, выстроившиеся перед его столом, заваленным бумагами.

Да, макулатуры тут стало гораздо больше по сравнению с предыдущим разом, а в остальном ничего не изменилось. Всё та же аскетичная обстановка. Разве что карта Стражграда на стене обзавелась многочисленными кругами и крестиками, нанесёнными карандашом. Кажется, таким нехитрым образом градоначальник обозначил особо пострадавшие от хаоситов места города.

— Мы, как вы понимаете, прибыли с документами, чтобы записаться в стройные ряды добровольцев, — проговорил я, примостившись на стуле.

— Угу, угу, — покивал глава города и уселся за стол. — Давайте документы. Внесу вас в списки добровольцев. Только побыстрее, молодые люди, времени у меня нынче нет даже на то, чтобы поспать. И простите великодушно, если от меня несет, как от взмыленной лошади. Я уже забыл, как выглядит душ, столько всего навалилось. Этот поход в Пустошь свалился как снег на голову. Да ещё так быстро всё нужно сделать, словно армия куда-то не успевает.

— Все страны, граничащие с Пустошью, хотят побыстрее двинуть свои войска на битву с хаоситами, чтобы опередить других, показав им, какие они храбрые, могучие и прочее, прочее… — проговорила баронесса Огнева, положив на стол свои документы.

— Ох уж эти политические игры, — вздохнул градоначальник и потёр глаза подушечками пальцев. — Ладно, к делу. Вы, наверное, хотите попасть в один отряд?

— Упаси меня Перун, — с картинным ужасом пробормотал я, заслужив косые взгляды девиц.

Мужчина усмехнулся и проговорил:

— Но я всё равно не смогу провернуть такой трюк. Вас отправят в такие отряды, где не хватает магов и мало новичков, но зато есть опытные маги, которые приглядят за вами. Итак, запоминайте, что вы должны взять с собой…

Смертный перечислил длинный список вещей, таких как аптечки, доспехи и многое другое. А затем сказал, что завтра утром мы должны быть на главной площади города, где нас заберут будущие командиры, а пока же наша разудалая троица может отчаливать.

Мы попрощались с градоначальником и вышли из его кабинета.

Люди в приёмной глянули на нас, а я скользнул по ним довольным взглядом. Рыльского среди смертных не оказалось. Но я, понятное дело, не стал выяснять, куда он делся, а молча вместе с девушками покинул здание.

Огнева и Белова поехали в отель, а мне пришлось отправиться за покупками. Всякую мелочь вроде сменных носков могут купить слуги из особняка Громова-младшего, а вот доспехи мне нужно подобрать самому. Потому я двинулся на поиски лучшей мастерской, торгующей подобными вещами. Благо я находился в центре города, где, собственно, и располагались представительства лучших мастерских.

Я обошёл несколько, покривил физиономию и зашёл в очередной магазин, где доспехи красовались на манекенах. Внутри оказалось прохладно и чисто. Ни соринки на плиточном полу. А все стены были расписаны батальными сценами, как герои в шикарных доспехах одним махом сносили десятки хаоситов, оставаясь невредимыми благодаря своей броне.

Меня оценивающими взглядами встретили два консультанта: один совсем юный, лет двадцати, с живым взглядом и угодливой улыбкой, другой же был постарше, с сединой на висках, бородкой клинышком и цепким взглядом прожжённого торгаша, способного впарить даже Перуну прошлогодние молнии по цене свежих.

— Слушай и запоминай, — донёсся до меня приглушённый шёпот старшего, наклонившего голову к плечу младшего. — Видишь, как этот человек держится? Явный дворянин, хоть и без перстня на пальце. А погляди, с каким знанием дела он смотрит на доспехи. Значит, разбирается в них. Ему плохонький доспех не продать, даже если он будет блестеть золотом. Такому клиенту надо предлагать только самое лучшее и качественное, но… втридорога. Заметил, что он даже не смотрит на цены? Наверняка у него денег полные карманы. Может, он граф какой-то. Сейчас в город много кто приезжает. Ладно, хватит уже лясы точить. Пора обрабатывать клиента. Смотри и учись. Я сейчас продам ему доспехи по очень завышенной цене.

Мужчина с бородкой снисходительно глянул на младшего, а затем направился ко мне с профессионально-вежливой улыбкой, пока я рассматривал приглянувшийся товар.

— Добрый день, господин… — любезно произнёс он, многозначительно недоговорив.

— Громов, — сказал я.

— Господин Громов, вас заинтересовал этот доспех? — проговорил он, мимолётом поправив лацкан пиджака. — Могу предложить вам померить его, а также хочу заверить, что все наши доспехи высочайшего уровня…

Он принялся ненавязчиво нахваливать продукцию, журча словно горный ручей, попутно вставляя имена известных воинов, носящих купленные в этом магазине доспехи.

Я с наигранно восторженной улыбкой слушал его, идя за ним в примерочную комнату, куда младший сотрудник припёр приглянувшийся мне доспех из толстой кожи, со стальными клёпками, тиснёным драконом на нагруднике и с россыпью камней-артефактов. Последние делали доспехи крепче, легче и даже могли охладить их, ежели того потребует ситуация.

Мужчина, не переставая ворковать, вместе со своим помощником ловко помог мне напялить доспех, приладив его к моей фигуре с помощью специальных ремешков.

— Идеально, — покрутил головой смертный, дёрнул себя за бородку и показал мне согнутые кольцом указательный и большой пальцы. — В этих доспехах вы точно станете грозой хаоситов, господин Громов.

Я хмыкнул, рассматривая своё отражение в зеркалах, висящих по кругу в примерочной. Они вдруг напомнили мне увиденное через разрыв в академии — волосатые руки, душащие то ли Громова-младшего, то ли меня в его теле.

Что же касается доспехов, они и вправду оказались хороши. Вот только смертный заломил за них слишком высокую цену, кидая на своего помощника хитрые взгляды. Ну и конечно же, мне не понравилось его поведение, хотя денег у меня было как у Фенрира шерсти.

Надо бы проучить алчного смертного, а заодно протестировать новый атрибут Апофиса, который ему достался от Маммоны. Он назывался «искушение». Интересно, сумеет ли дракончик как-то помочь мне?

Я мысленно его позвал и почти сразу получил ответ, после чего мне не составило труда объяснить ему свою затею. Тот быстро согласился и уже через миг любопытная чёрная морда слегка высунулась из-за шторы, прикрывающей вход в примерочную.

— Ну что, господин, будете брать? — улыбнулся мне во все тридцать два зуба смертный с бородкой.

— Цену бы надо снизить, — проговорил я, глянув на мужчину.

Тот раскрыл рот, а потом вдруг захлопнул его, задумчиво нахмурился и затих, словно мысленно боролся со своей алчностью.

— Да, можно и снизить, — не очень уверенно сказал он и облизал губы.

Младший удивлённо воззрился на своего наставника, словно тот только что согласился отдать мне почку.

Я улыбнулся и назвал свою цену. Мужчина, поколебавшись, согласился, мучительно хлопая глазами, будто с трудом переступил через себя.

Младший совсем удивился, даже рот открыл и почесал затылок.

А уже через десять минут, оплатив свою покупку, я пошёл к выходу, услышав ехидный шёпот младшего, адресованный мужчине:

— Цена точно была завышена?

— Не твоего ума дело, — огрызнулся тот, уже освободившись от влияния Апофиса. — Иди лучше пыль протри, а то грязное всё.

Я бросил взгляд через плечо и увидел, что смертный зло дёргает себя за бородку, разочарованный тем, что каким-то невероятным образом мне удалось убедить его продать доспехи гораздо дешевле.

Глава 18

На улице я быстро поймал такси, и пока шофер укладывал в багажник мой доспех, скрытый плотным чёрным мешком с лейблом магазина, мне не составило труда мысленно связаться с Апофисом, продолжающим находиться в здании. Я полюбопытствовал, чем же дракончик искусил продавца. А тот ответил, что надавил на его алчность, мол, начал подталкивать смертного к мысли, что столь грозный воин, как Громов, сделает магазину хорошую рекламу, если будет сражаться в их доспехах. Вот мужчина и согласился на понижение цены.

Я поблагодарил Апофиса, отметив, что он проделал ювелирную работу. Человек даже не понял, что кто-то вмешался в ход его мыслей.

Дракончик тоже был доволен собой и в хорошем настроении вернулся восвояси.

— Можно ехать, господин, — проговорил таксист, наконец-то запихав доспехи в багажник.

— Так поехали, — бросил я и уселся на заднее сиденье.

Водитель шустро погнал автомобиль по улочкам города, быстро превращающегося в военный лагерь. Многие государственные учреждения были отданы под нужды военных. Там они спали, складировали оружие, боеприпасы и продовольствие.

А ещё на улицах цокали копытами вереницы лошадей, которых вели в сторону Стены. Ведь в Пустоши, буквально в двадцати километрах от Стены, уже не работали сложные механизмы вроде автомобилей, потому и нужны были лошади. Думаю, их немало поляжет на полях сражений.

Пока же такси привезло меня к забору, опоясывающему владения Громова-старшего.

Я выбрался из машины, взял из багажника свои покупки и утопил кнопку дверного замка. Калитка открылась практически сразу, выпустив пару слуг. Они цапнули доспехи и потащили их в особняк. А я налегке пошёл за ними по брусчатой дорожке, подметив, что двор стал ещё более ухоженным.

На крыльце же меня поджидал Громов-старший. Его седая борода была всклокочена, а лицо с резкими морщинами и ниточками шрамом оказалось мрачным.

— Чего такая физиономия? — спросил я, взойдя по мраморным ступеням крыльца. — Запор мучает или не рад видеть внука?

Смертный тревожно покосился на прошмыгнувших в особняк слуг. Не успели ли они услышать мои слова? И Громов, видимо, решил, что не успели, поскольку его тревога ушла.

Однако он всё-таки сердито проворчал, шутливо погрозив мне пальцем:

— Нельзя так, нельзя так разговаривать с дедом.

— Ладно, дед, рассказывай, что тут да как у вас, и с чего у тебя физиономия такая мрачная.

— Пойдём, — приглашающе махнул он мне рукой, поправил пояс домашнего халата и повёл меня в особняк.

Тот тоже изменился в лучшую сторону. Старые обои сменились новыми, кое-где появился свежий паркет, а стены гостиной теперь украшали портреты членов семейства Громовых. Они взирали на нас под мерное тиканье напольных часов с кукушкой.

— Всю жизнь их берег, — кивнул на портреты мужчина, стоя подле камина, — надеялся, что однажды вот так повешу их в новом родовом гнезде.

— Мечты сбываются. Ну, если я им помогаю, — усмехнулся я и уселся на софу, попирающую гнутыми ножками ковёр. Тот занимал чуть ли не весь пол гостиной с винтажной мебелью.

— Родоначальник, Игнат Громов по прозвищу Гордый, — указал смертный на портрет, висящий выше остальных.

На нём был изображён лысоватый мужчина в меховой шубе с глазами навыкате и щекастым лицом.

— Похож на жабу в мехах, — выдал я своё ценное мнение и услышал недовольное пыхтение Громова. — А чего? Я человек простой, что вижу, то и говорю. Вот ты похож на сластолюбца из борделя, а я — на странствующего бога-философа.

Мужчина неожиданно помрачнел ещё больше. Повесил голову и тяжело выдавил:

— Выходит, ты уже знаешь, раз назвал меня сластолюбцем из борделя. Кто хоть сказал?

— Что знаю? — навострил я уши. — Нет, я много чего знаю, но мог уже и забыть. Освежи мою память.

Громов резко плюхнулся в кресло, да так, что чуть тапки не слетели, а потом закинул ногу на ногу и удручённо проговорил:

— Ты же знаешь, что у меня были отношения с…

— Да, да, со служанкой, чью грудь из Петрограда было видно. Кстати, что-то я её не заметил, пока по дому шёл.

— Ушла она, — печально вздохнул мужчина и глянул в окно. За ним беззаботно щебетали птички, усевшись на ветку яблони. — Я, значится, купил ящик винишка, решил попробовать бутылочку. Отметить кое-чего. Да так нализался, что… это… ну, в общем, с другой служанкой того. А эта дура сразу всё растрезвонила другим. Ну вот и сказочке конец. Ушла моя любимая, оставив после себя парочку пощёчин и несколько царапин от ногтей.

— А-а-а, вот чего ты такой мрачный. Всё-таки не в запоре дело.

— Я ей и так и сяк пытался всё объяснить, а она только глазами зло зыркала и проклинала меня. Может, ты чего посоветуешь? — с надеждой взглянул на меня смертный. — Осуждать-то всяк горазд. Вон Лидия из храма не вылезает, всё молится за меня. А посоветовать ничего не может, кроме как с извинениями и подарками к любви моей идти. А та, повторюсь, ни в какую.

— Попробуй извиниться перед ней в Прощёное воскресенье.

— А это что такое? — удивлённо вскинул брови Громов.

— А-а-а, блин, тут же о нём не знают. Это изобретение христиан. Хотя оно и у них из рук вон плохо работает. Ладно, забудь. Просто изобрази, что ты при смерти. Готов поспорить, что твоя зазноба прибежит, тряся грудью так, что та будет подлетать выше головы. Только всё должно быть реалистично, и потом никогда не говори ей, что всё это было не по-настоящему. Усёк?

— Усе-е-ек, — задумчиво протянул он, запустив пятерню в бороду. Подумал пару мгновение и радостно оскалился жёлтыми зубами. — А ты, Локки, голова. Хорошая идея!

— А то! Особый склад ума, можно сказать, мошеннический, — похвастался я, постучав себя согнутым пальцем по виску.

Громов одобрительно покивал и глубоко задумался, а затем спохватился и протараторил:

— Чего это я всё о себе да о себе? Как ты съездил в столицу? До меня уже дошли слухи, что ты и там повздорил с аристократами.

— Да, хорошие были деньки, — с ностальгией вздохнул я и коротко рассказал смертному о своих приключениях, после чего поинтересовался о его бизнес-делах.

— Я последовал твоему совету и кое-что прикупил. Правда, в банке пришлось взять изрядный кредит, но всё должно окупиться, — улыбнулся мужчина и подался ко мне. — Заводик я купил по производству консервов всяких. Его дёшево продавали. Всю семью, что владела им, хаоситы вырезали подчистую.

Громов махнул ладонью, словно срубал головы.

А я показал ему большой палец и сказал:

— Молодец. Хорошее приобретение. Теперь бы ещё сговориться с кем-нибудь и все эти консервы армии продавать. Тогда твой жабоподобный Игнат Громов по прозвищу Гордый всем в царстве Марены будет рассказывать, какой у него оборотистый потомок.

— К слову, о потомках, — понизил голос смертный. — Как там дела у Александра?

— Замечательно, — проговорил я, чувствуя, как Громов-младший уже возбуждённо прикидывает, какие блага ему принесёт то, что его дед теперь владелец заводика, а не как раньше — хозяин лишь дырявых тапок и горстки грошей в банке.

— А чего ты решил… ну, не переселять его? Я ведь и тело подходящее нашёл.

— Рано ему пока переезжать. Я ещё не смог полностью пробудить его магию, — соврал я, поскольку Громов мне пока был нужен для добычи ключей от клетки Иврима.

— А-а-а, ну ладно, — пожал плечами мужчина и встал с кресла.

— Надо бы слуг отправить за покупками, ты же знаешь, что я пойду добровольно бить хаоситов по рожам. Градоначальник набросал целый список того, что нужно взять с собой.

— Это можно.

Громов позвал пару слуг, после чего я им продиктовал, что нужно купить, а затем отправился спать. Путь из Петрограда в Стражград изрядно утомил меня, так что после душа я завалился на кровать и почти мгновенно уснул.

Мне удалось проспать несколько часов кряду. И сон был такой крепкий, восстанавливающий. Но оно и понятно — домик-то Громова стоял в самом зелёном районе города. Тут чистый воздух, мало машин и шума. Разве что под вечер собаки разбрехались, потому и проснулся.

К этому времени Громов-старший организовал что-то вроде мини-проводов. Он приказал накрыть в гостиной шикарный ужин во главе с целиком запечённым молочным поросёнком, кокетливо держащим в пасти печёное яблоко.

На вкус поросёнок оказался просто восхитительным. Да и вино Громов выставил тоже отличное. Я охотно пил его и вкушал яства.

Моё настроение немного портила лишь Лидия, восседающая рядом с Павлом. Она украдкой вытирала носовым платочком уголки глаз и между делом вздыхала:

— Храни тебя богиня Жива, Саша. Война это же… это же так опасно!

— Если за мной будет приглядывать именно Жива, то мне точно каюк, — прошептал я себе под нос.

— Нет, Саша точно не погибнет. Он вернётся ещё большим героем! — возбуждённо выдохнул самый младший Громов, размахивая обглоданной свиной косточкой. — Эх, будь мне побольше лет, я бы тоже вызвался добровольцем. Мы бы вместе с братом крушили врагов направо и налево.

Его глаза замылили мечты, в которых он одним махом валил по десятку монстров.

— Сиди уже, доброволец, — бросила ему мать, погладив подростка по волосам.

— А чего? — насупился тот. — Я буду как Александр! Меня тоже покажут по телевизору и напишут обо мне в газетах.

— Будешь, будешь, — благодушно прогудел Громов-старший и посмотрел на портрет Александра. Такой на стене тоже висел. И написали его, думаю, полгода или год назад. На нём Александр выглядел как типичная жертва, которую даже куры раком поставят.

Павел вслед за дедом посмотрел на портрет и нахмурился.

— Надо нарисовать новый портрет, — решительно сказал он. — На этом брат выглядит как тот, прежний Саша. Даже не хочу вспоминать те времена, когда надо мной из-за него насмехались в школе.

Паренёк дёрнул головой, будто отгонял кошмары, а затем уже с восхищением посмотрел на меня. И этот его взгляд говорил о многом.

Устыдившийся Александр мысленно заверил меня, что младший брат больше никогда не будет смотреть на него как на чмо болотное. Мол, его взгляд навсегда останется таким же восхищённым.

Я, конечно же, отнёсся весьма скептически к словам парня. А тот, кажется, обиделся и до самого конца вечера больше ничего не говорил.

Застолье же закончилось довольно правдоподобной актёрской игрой Громова-старшего. Тот встал из-за стола, поморщился и прижал руку к левой стороне груди.

— Что такое, отец? — встревоженно заохала Лидия, распахнув глаза.

И даже Павел не донёс до рта последний кусочек печенья и взволнованно глянул на деда.

— Сердце что-то заболело, — пожаловался мужчина, украдкой метнув на меня короткий хитрый взгляд.

— Давай я провожу тебя до кровати. Тебе нужно полежать. А завтра я попрошу у Живы, чтобы она помогла тебе, — подскочила к отцу Лидия и подхватила его под руку.

Она повела Громова прочь.

А я выпил ещё один бокал вина, пожелал Павлу спокойной ночи и отправился в спальню.

В голове приятно шумело от алкоголя, а живот слегка округлился от съеденного. Так что я изменил маршрут, решив, что с полным желудком не стоит ложиться спать.

Вместо этого я пару часов гулял по двору, обдумывая свои грандиозные планы на ближайшие недели, а потом завалился на боковую.

Ночь промелькнула как одно мгновение, а уже рано утро я с двумя баулами стоял на центральной площади, залитой розовым светом солнца, чей край показался из-за Стены.

Кроме меня, здесь зевали и тёрли глаза ещё человек пятьдесят, вдыхая пахнущий пылью воздух, оглашаемый звуками просыпающегося города.

— Громов! — вдруг раздался радостный рёв, заставивший всех вздрогнуть и заозираться в поисках его источника.

Им оказался Доброслав Румянцев, вышедший из-за угла дома. Он направился ко мне, отражая лысиной солнечные лучи. За его широкой спиной красовался огромный рюкзак, который обычный человек вряд ли бы смог поднять. А вот для двухметрового мускулистого здоровяка Румянцева он был явно не тяжелее, чем для меня пара смертных грехов.

— Доброе утро, — протянул он мне руку, широко улыбаясь.

— Привет, — пожал я его твёрдую лапу с жёлтыми мозолями. — А ты чего такой весёлый? Тебе не сказали, куда мы едем? Ответственно заявляю, Доброслав, это не тренажёрный зал.

— Да я знаю, куда мы едем. Просто ты же помнишь, что я всегда хотел сражаться с монстрами, — приподнято проговорил он, возвышаясь надо мной на целую голову.

— А как ты сумел улизнуть от своей невесты? Или ты тайком, ничего ей не сказав? — с усмешкой спросил я, видя намётанным взглядом, что гигант в душе ещё тот подкаблучник. Ну, может, и не совсем такой, но у него точно есть все задатки им стать.

— Кое-как договорился, — помрачнел он и махнул рукой. — Но криков, конечно, было, а слёз… море.

— С другой стороны, видишь, крики и слёзы помогли тебя уговорить невесту. Значит, не зря старался.

Румянцев криво усмехнулся, оценив мою остроту, а затем вскинул голову и посмотрел на въехавший на площадь пикап, окрашенный в красновато-песочные цвета. Он остановился около бронзовой статуи какого-то императора на коне, после чего из него вышел офицер и громко назвал пару фамилий.

К нему тут же подошли двое смертных. Он с ними коротко поговорил и указал на кузов пикапа, а сам сел на пассажирское сиденье. Пара смертных забралась в кузов, и машина, взревев мотором, умчалась прочь.

Следом приехал ещё один пикап, а затем ещё и ещё. Каждый автомобиль увозил с собой по одному или по двое человек. А мы с Румянцевым продолжали стоять около стены дома.

— Интересно, почему нельзя было сразу сказать нам, в расположение какого полка мы должен прибыть? — задался вопросом здоровяк, почесав широкую челюсть.

— Не всё так просто, — проговорил я, прикрыв зевок. — Наверняка полковники до сих пор друг другу рвут волосёнки, доказывая, что именно им нужнее тот или иной маг. Вряд ли им хватило ночи, чтобы решить такой важный вопрос.

— Может быть, — пробасил Доброслав и следом спросил: — А где Огнева и Белова? Ты разве не с ними приехал?

— С ними, и, по идее, они тоже должны стоять тут, но я чего-то их не вижу, хотя вон там у мусорной урны, где ему самое место, пучит глазёнки Рыльский.

— Ты опять, что ли, с ним поцапался?

Я поглядел на солнце, больно кольнувшее меня лучом в глаз, а потом поведал кадету о своём легендарном словесном поединке с графом Рыльским. И как только я закончил, на площади появился очередной пикап, из которого выбрался смуглый поджарый мужчина средних лет в военной форме.

— Рафаэль Игоревич Шилов! — удивлённо выдохнул Румянцев, узнав мужчину, бодро направившегося к нам. — А я думал, что он в столице до сих пор ищет свою пропавшую бывшую жену.

— Доброе утро, кадеты, — звонко поздоровался тренер, весело глядя на меня шальными глазами-маслинами.

Кажется, переезд в Стражград пошёл ему на пользу. Он больше не выглядел изжёванным печалью и тоской алкоголиком, сгорающим от бессилия.

— Доброе, — бросил я, повторив приветствие Доброслава. — Вы к нам подошли поздороваться по старой памяти или какое-то дело имеете?

— Пойдём, Громов, будешь вместе со мной служить у полковника графа Соболева. Эх, пришлось, конечно, полковнику за тебя повоевать с другими высшими офицерами. Но граф, к сожалению, проиграл, так что ему пришлось взять тебя к себе, а то ведь никто не хотел с тобой связываться, — иронично проговорил Шилов, подмигнув мне.

Явно ведь всё было точно наоборот, каждый офицер пытался забрать мою тушку в свой полк. Но меня юмор Рафаэля Игоревича нисколько не обидел, а наоборот — я даже улыбнулся и бодро шагнул к Шилову, но сразу же остановился и глянул через плечо на Доброслава. Тот продолжал улыбаться, но в глазах его стояла грусть да печаль.

— А мы можем взять с собой Румянцева? Полковник не будет против? — спросил я у мужчины, почувствовав волну надежды, исходящую от здоровяка. Тот явно хотел служить вместе с нами.

— Если вы меня возьмёте, я не подведу! — тут же жарко заявил Доброслав и попытался состроить умоляющую физиономию. Но у него ничего не вышло. Всё-таки сложно с такой, как у него физиономией делать подобную мину. Это как пытаться из броневика соорудить свадебный кабриолет.

— Хм, — хмыкнул Шилов, столкнув брови над переносицей. — Полковник-то против не будет, но Румянцев явно уже приписан к какому-нибудь другому полку. За ним скоро приедет офицер, и если он его тут не обнаружит, разразиться скандал. Всё-таки Румянцев маг, а не какой-то рядовой простолюдин. Но ладно, попробую что-нибудь сделать. Сейчас кое-куда позвоню. Однако ничего не обещаю.

Глава 19

Пока Шилов куда-то звонил и что-то горячо шептал в трубку, стоя около кованого столба, Румянцев кусал губы и пытался прислушаться, но тренер отошёл слишком далеко.

— Не переживай, всё будет хорошо, — подбодрил я здоровяка и присел, чтобы погладить кошку, подошедшую ко мне с задранным хвостом.

Она разлеглась возле моих ног, и пока я чесал её пузо, Рафаэль Игоревич закончил разговор и вернулся к нам.

— Ну, Румянцев, чуть голос не сорвал, пытаясь выторговать тебя, — грустно просипел он и потёр смуглое от загара горло, словно кадык поправлял.

— Не получилось? — повесил голову Доброслав.

— Пфф, а когда у меня что-то не получалось? Конечно получилось!

— Я вас не подведу! — воспрянул духом Румянцев, широко улыбнувшись.

— Конечно, не подведёшь. Ведь ежели подведёшь, то я тебя отправлю лбом пробивать ворота крепостей хаоситов, — с ухмылкой заверил его Шилов и махнул нам рукой. — За мной, а то мы и так тут задержались.

Тренер пошёл к пикапу, а мы с улыбками двинулись за ним. Забрались в кузов и уселись на металлический пол.

— Поехали, — долетел до меня голос Рафаэля Игоревича, нырнувшего в кабину.

Пикап тронулся с места, заскрипев подвеской и зарычав мотором. Он повёз нас по стремительно просыпающемуся городу, где пыльный воздух быстро нагревался.

Благо ехать пришлось недалеко. Пикап проскользнул во двор школы и остановился около крыльца. На нас сразу же начали коситься шастающие тут солдаты с гербами империи на груди и какой-то аббревиатурой, вышитой на форме.

— Седьмой отдельный штурмовой полк, — расшифровал её Румянцев, ловко выпрыгнувший из кузова.

— Всё правильно, — подтвердил Рафаэль Игоревич, выбравшись из кабины. — Наш полк — это маленькая армия из почти что тысячи человек: у нас есть и пехота, и конница, и инженеры, и медицина, и разведка, и связь, и интендант, и маги. Магов у нас целый взвод, который делится на четыре отделения по пятнадцать человек. Одним отделением командую я. Вот вы как раз и будете состоять в нём.

— Рафаэль Игоревич, по какому поводу такой щедрый подарок? У меня же сегодня не день рождения, чтобы брать такую личность, как я, в свое отделение, — иронично проговорил я, вытащив из кузова свои сумки.

— Это тебе авансом, — весело бросил он. — Идите за мной. Представлю вас полковнику графу Соболеву и командиру взвода.

Полковник оказался седовласым энергичным поджарым мужчиной с усами как у моржа. Он коротко поздравил нас с тем, что мы попали именно в его полк и заверил, что мы покроем себя неувядаемой славой.

— Главное, чтобы не посмертной, — пробормотал я себе под нос, стоя в душном кабинете директора школы, в котором нынче обосновался полковник.

Улыбающийся рядом Шилов расслышал моё бормотание и полоснул яростным взглядом. В нём читалось, что время шуток прошло, всё, писец, теперь ты в армии.

— Рады служить на благо империи! — гаркнул Румянцев и довольно умело отдал честь, заслужив одобряющий взгляд графа Соболева.

После кабинета полковника мы посетили командира взвода. Им оказался крупный одышливый маг с красным потным лицом и короткими сальными волосами. Его величали бароном Тумановым. Он тоже коротко переговорил с нами, а потом мы отправились в выделенные нам «апартаменты». Ими оказалась небольшая комнатушка, где раньше, видимо, хранили учебные материалы, а сейчас стояли две панцирные кровати, тумбочки и шкаф.

— Не фонтан, конечно, но простые солдаты и вовсе спят на матрасах в спортивном зале, — сказал Шилов. — Да и вы всё равно тут ненадолго задержитесь. Уже завтра мы выступаем.

— Шустро, — отметил Доброслав, снимая свой громадный рюкзак.

— Времена такие, — развёл руками Рафаэль Игоревич. — Оставляйте тут вещи и идите за формой да за оружием. А может, ещё и позавтракать успеете в местной столовой.

Позавтракать мы не успели, что сильно расстроило прожорливого Румянцева, а вот форму и оружие получили. Правда, Доброславу далеко не сразу нашли подходящий размер. Ему даже в шутку предложили вместо формы походную палатку, рассчитанную на четверых. Дескать, она-то точно будет впору здоровяку. Но всё же потом ему кое-что подобрали. Однако форма всё равно изрядно натянулась на мускулах Румянцева.

А также нам вручили металлические шарики для пневмата, баллончики с газом для него же и, собственно, по одному пневматическому пистолету. Ещё можно было получить холодное оружие, но мы отказались, поскольку у нас обоих имелись сабли.

После этого мы отправились обратно в выделенную нам комнатушку, чтобы переодеться.

К слову, наша форма была, как у всех солдат, красновато-песочного цвета, но другого покроя, ближе к офицерскому, а на кончиках стоячего воротника поблёскивали две медные буквы «М». Они явно говорили, что мы маги, а не чудаки на букву «М».

Как только мы переоделись, буквально сразу же командир взвода барон Туманов приказал всем подопечным явиться на школьный футбольный стадион. Нам тоже, естественно, пришлось идти.

И вот вскоре все маги выстроились в четыре шеренги, соответствующие количеству отделений, и воззрели на командира взвода. А тот промокнул носовым платком вспотевший лоб, зло глянул на палящее солнце и подозвал к себе меня и Румянцева.

Первым он представил магам Доброслава, а потом сказал несколько одобрительных слов и обо мне. И если имя Румянцева никому ничего не сказало, то моё вызвало у магов сдержанное перешёптывание.

А ещё активнее они зашептались, когда на стадионе появилась… Марианна, облачённая в форму мага.

— Простите, задержалась, — виновато сказала зеленоглазая красавица барону, не обращая внимания на липкие взгляды магов и завистливые магинь. Последних оказалось всего пять, и все они были серыми мышками. Марианна на их фоне казалась богиней Афродитой. Потому-то маги и обратили на неё столь пристальное внимание. Причём половину из мужчин составляли люди уже лет тридцати, скорее всего, имеющие семьи и жён.

— Впредь не опаздывайте, — сухо бросил Марианне барон Туманов и представил её как Ангелину Попову, окончившую магическую академию города Пермь, где учились одарённые простолюдины. — Попова будет служить в отделении Клочкова.

Лысеющий мужчина с постным лицом кивнул, а его подчинённые заулыбались ещё сильнее, скользя оценивающими взглядами по сексуальной фигурке девушки, держащей каменное выражение лица.

— Все могут быть свободны, кроме новичков. Я через пяток минут проведу им инструктаж и вообще введу в курс дела, — прохрипел командир взвода и тяжело вздохнул, шмыгнув красным мясистым носом с синими прожилками.

Он показал мне с Румянцевым рукой, мол, «ждите, я скоро вернусь». И пошёл к зданию, переваливаясь с ноги на ногу.

Большая часть магов ушла со стадиона вместе с ним, но пятеро остались. Четверым было около тридцати, а пятому уже за сорок. Они сразу с бравыми улыбками на мордах подкатили к Ангелине, то бишь к Марианне. Но лучше, конечно, даже мысленно называть её Ангелиной, а то вдруг ненароком брякну её настоящее имя.

— Налетели как шакалы на юную самку, — презрительно бросил Румянцев, глядя, как маги водят хоровод вокруг красотки, сложившей руки на груди.

— Пытаются сразу завоевать её внимание, — проговорил я, прошёл пару метров по жёлтой пожухлой траве и сел на первый ряд обшарпанной трибуны, сколоченной из досок.

— А ты чего? — усмехнулся здоровяк, усевшись рядом со мной на жалобно застонавшую лавку. — Не попытаешь своё счастье? Ты же известный ловелас. Или боишься, что Огнева с Беловой прознают?

— Хорошая шутка, — иронично выдал я, достал телефон и отправил баронессе с графиней одно и то же сообщение: «Привет, в какой полк попала?»

— А-а-а, я понял, — вдруг широко улыбнулся парень и метнул взгляд на хмурую Ангелину, всем своим видом показывающую танцующим вокруг неё мужчинам, что они ей неприятны. — Ты просто опасаешься, что такая неприступная красавица окажется тебе не по зубам. Не переживай, не всяк кусок можно проглотить.

Он утешающе похлопал меня по плечу, чуть не отбив его свой лапищей, которую можно было использовать как экскаваторный ковш. А я про себя усмехнулся, метнув взор на Ангелину, чьи жаркие объятия уже познал.

— Да, Румянцев, ты прав, куда мне до такой королевы… — притворно печально вздохнул я и следом услышал треньканье телефона, сообщившего мне, что пришли сразу два сообщения.

Одно было от Беловой, а второе от Огневой, и они оказались совершенно одинаковыми: «Привет, я буду служить в полку графа Рыльского».

— О как! — удивлённо выдохнул я.

— Чего? — взглянул на меня Доброслав, проведя рукой по лысине.

— На, читай.

Тот пробежал глазами оба сообщения и глубокомысленно заявил:

— Хм, твои подруги очутились вместе под командованием папеньки Рыльского. Случайно? Не думаю, учитывая, как младший Рыльский добивается графини Беловой.

— А чего же он и сыночка своего не взял под крыло?

— Не, это будет позор. Аристократы так не делают. Их дети должны служить у кого-то другого. А то потом пойдут кривотолки, что, мол, сыночек твой поди и не воевал, а при штабе сидел и награды все его незаслуженные, и так далее. Ты же знаешь этот ядовитый мир аристократов даже лучше меня. Им лишь дай повод, и они сразу тебя с говном смешают.

— Это верно, — поддакнул я, начав обмахивать лицо ладонью. — Жара-то какая. А я уже отвык от неё.

— О Рыльском-старшем говорят, что он очень амбициозный командир, лезущий в самое пекло. Думаю, он постарается в первые же дни войны отличиться в боях, чтобы сразу оседлать волну славы, — пробасил Доброслав и следом удивлённо выдохнул, вытаращив глаза: — Попова к нам идёт!

— Предлагаешь убежать? — саркастично выдал я, глянув на красотку.

Она и вправду двигалась к нам, окружённая своей свитой, похожей на истекающих слюнями бродячих кобелей, увязавшихся за ухоженной самкой, случайно оказавшейся вне дома.

— Господа, позвольте мне поговорить с такими же, как я, новичками, — сказала Ангелина, недвусмысленно намекая, что магам пора бы уже отвалить от неё.

— Да на кой шут они нужны такой красавице? — презрительно бросил один из мужчин, махнув на нас с Доброславом рукой. — Уделите лучше мне внимание. Я быстро расскажу вам всё что нужно о нашем полке. Командир взвода будет доволен тем, что вы столько знаете.

— Да что ты знаешь-то о нашем полке? — насмешливо бросил самый старший маг, подкрутив усы, растущие на осунувшемся рябом лице с водянистыми глазами. — Вот я могу такого рассказать…

— Да все мы знаем, что ты можешь рассказать, особенно после бутылочки пива. Гы-гы, — подколол его третий маг.

Все, кроме Ангелины, охотно заржали в четыре глотки, а усач надулся, быстро багровея. Даже Румянцев позволил себе улыбку. И на неё тут же обратил внимание усач.

— А ты чего ощерился, молокосос? — окрысился тот, найдя на ком сорвать свою злость. — А ну встал перед вышестоящим!

— Мы все имеем одно звание, — мигом радостно встрял я, а то уже заскучал.

— Может и так, но я армии отдал уже двадцать лет! Ты должен мне подчиняться, салабон! — гаркнул тот, скрежетнув жёлтыми зубами.

— Двадцать лет? — присвистнул я. — Много. Держу пари, что ваши одногодки уже давно не рядовые маги. А вы всё обычный член отделения. Видимо, вам очень нравится эта должность.

Мои слова были пропитаны таким количеством язвительности, что в ней мог бы утонуть вражеский отряд.

Маги с кривыми ухмылками глянули на задохнувшегося от гнева усача. И в их глазах не было никакого сочувствия. Они даже были рады унижению своего коллеги-конкурента, тоже подбивающего клинья к красотке Ангелине.

— Да… да ты, щенок, как ты смеешь разевать на меня пасть⁈ — кое-как выхаркнул тот, задыхаясь от ярости. У него аж грудь заходила ходуном, а лицо едва не лопнуло от притока крови.

— А как вы хотели? Нагрубили моему другу, обозвали его молокососом, а потом ждали от нас улыбок? — удивился я. — Это вам ещё повезло, что мой друг сам не успел рот открыть. Он бы вас мигом убил. Он, знаете, какой отморозок? В том месяце растерзал десятерых хаоситов, а затем ему дали оружие, и он завалил оставшихся. Аха-ха-ха, да ладно, я шучу. Хаоситов было двадцать. Снова шучу. Но намёк, думаю, вы поняли. Не связывайтесь с нами и не ждите, что мы будем уважать таких грубиянов.

— Тогда я вас заставлю! — прорычал смертный и посмотрел на своих коллег. — А вы что стоите? Не видите, что эти молокососы подрывают устои нашего отделения? Вы забыли, как должны вести себя новички в армии? Они обязаны с радостью подчиняться старослужащим, а не разевать на нас пасть!

— Дмитрий, остынь, — положил ему руку на плечо один из магов и что-то быстро прошептал на ухо, опасливо покосившись на меня.

Тот скинул его руку и заорал, брызжа слюной:

— Да мне плевать, что он тот самый Громов! Никакой он не сильный маг, а обычный зарвавшейся юнец, с помощью денег состряпавший себе грозную репутацию! Я вижу людей насквозь! И меня не обмануть!

Он вперился в меня злым взглядом. А я насмешливо усмехнулся и весело заявил:

— Спешу вас разочаровать, Дмитрий, вы видите не дальше собственного носа.

— Да-а? — зловеще оскалил тот зубы. — Тогда давай выходи против меня на тренировочный бой. Я бы и на дуэль тебя вызвал, но за это можно легко вылететь из армии. Однако я и в тренировочном бою быстро докажу тебе, кто тут сильный маг, а кто слабак и лжец.

— Да я и так знаю, что являюсь сильным магом. Вы можете мне это не доказывать. Но я с радостью приму ваше восхитительное предложение. Я всегда рад размяться, особенно в такой чудесный день, — с улыбкой заявил я и встал с лавки под взбешённым взглядом усача.

— В тренировочном бою используются атакующие атрибуты не выше второго уровня, что же касается защиты, то её обязательно нужно поставить максимального уровня, — быстро протараторил маг, пытавшийся успокоить разгневанного Дмитрия. — Если у кого-то из участников поединка нет возможности поставить такую защиту, я могу одолжить соответствующий амулет. В таком случае его применение не воспрещается.

— Давай сюда свой амулет. Не будем нарушать правила, — решил я, памятуя, что мне нельзя показывать свой «золотой доспех», ведь люди знают о наличии у меня всего четырёх атрибутов: об «иллюзии», «регенерации», «взрыве энергии» и «телепортации».

— Бери, бери амулет. Он тебе понадобится, мелкий хвастунишка, — ядовито прошипел усач, закатав рукава формы. Показались волосатые жилистые руки.

Маг передал мне амулет, выглядевший как голубой камень на золотой цепочке.

Я повесил его на шею и бросил смертному, одолжившему его мне:

— Не беспокойся, он даже на десять процентов не разрядится.

— Громов, может, лучше я выйду против этого грубияна? Из-за меня ведь всё началось, — прошептал мне на ухо Доброслав, быстро встав с лавки, испустившей не только облегчённый вздох, но и быстро протрещавшей благодарственную молитву богу всех лавок.

— Румянцев, ну ты чего? Хочешь лишить меня удовольствия извалять в пыли этого урода, наговорившего мне столько гадостей? Я думал, что ты не так жесток. Имей совесть, дружище. А если у тебя так кулаки чешутся, то можешь потом пнуть этого дурака, когда я с ним закончу.

Здоровяк нахмурился, открыл было рот, а потом захлопнул его, так ничего и не сказав. Он лишь кивнул мне и встал подле Ангелины, с интересом наблюдающей за происходящим.

— Попова, окажите честь, махните своей прелестной ручкой, сигналя о начале схватки, — хрипло попросил у неё усач. — Только сперва дождитесь, когда мы с этим хвастуном отойдём на середину футбольного поля.

— Махну, — кивнула красавица.

— Я одолею этого новичка в вашу честь, — подмигнул ей смертный, зло глянул на меня и, выпятив грудь, вразвалочку двинулся по стадиону.

А я сокрушённо покачал головой и закатил глаза. Этот идиот даже не понимает, что ведёт себя как какой-то гопник, напрочь лишённый дворянской крови. Я на его фоне выгляжу выходцем из императорской семьи.

— Удачи, Громов, — пожелал мне Доброслав.

— Вряд ли она мне понадобится, — усмехнулся я и двинулся следом за усачом, сжимающим кулаки.

Эх, как же ему хотелось на глазах сослуживцев и Ангелины вбить меня по ноздри в землю, восстановив свой пошатнувшийся авторитет. Может, он даже выдумает что-то эдакое, дабы одолеть меня?

Глава 20

Солнце с голубого неба смотрело на моего противника, остановившегося посередине футбольного поля, поросшего жёлтой травой. Его физиономия всё ещё была красной, а в глазах плескались злость и жуткое желание не просто победить меня, а максимально унизить, отпинать и плюнуть в харю.

— Сейчас, щенок, ты узнаешь разницу между малолетним хвастуном и опытным боевым магом, — прорычал Дмитрий, когда я остановился в десяти метрах от него, как требовали правила магической дуэли.

Нет, у нас не дуэль, а что-то вроде тренировочного боя с очень большими ставками, но думаю, подобное расстояние для начала схватки вполне подойдёт.

— Откуда же в тебе столько уверенности, что я хвастун, с помощью денег создавший себе репутацию? — вполне искренне поинтересовался я, пропуская мимо ушей оскорбления смертного.

А смысл попусту сотрясать воздух? Отвечать ему на оскорбления — то же самое, что лаять на собаку, брешущую из-за забора. Бой всё расставит на свои места: кто тут хвастун, а кто боевой маг.

— Я вижу людей насквозь, — прохрипел усач, сверля меня острым взглядом, — и вижу твоё трусливое, лживое нутро.

Я открыл было рот, чтобы выдать какую-нибудь саркастическую шутку, но вдруг замер, поражённый бредовой мыслью. А что, если этот тип «видит» Громова-младшего? Тот как раз трусоват и во лжи я его несколько раз уличал. Да ну, бред какой-то.

— Чего рот закрыл? Струсил? Наконец-то до тебя, идиота, дошло, что сейчас будет! — злорадно взревел смертный, победно полыхнув зенками.

— Такие оскорбления можно смыть только кровью, — мрачно заявил я и мельком глянул в сторону магов.

Все они накрылись магической защитой, дабы не погибнуть от случайных атакующих атрибутов, пущенных мной или усачом. Даже Ангелина покрылась «стальной бронёй», став похожей на киборга с сиськами.

Нет, она точно не обычная простолюдинка, а, скорее всего, незаконнорождённая дочь какого-нибудь аристократа.

— Вот ты и умоешься своей кровью, — ядовито выхаркнул мужчина и активировал защитный атрибут под названием «водяная плёнка».

Все его тело под одеждой покрылось бледно-голубой упругой субстанцией, напоминающей густую воду.

— Такой большой, а всё ещё веришь в чудеса, — иронично сказал я и включил артефакт, одолженный мне магом.

Тот выпустил «воздушный доспех». Он оказался очень схож по своим параметрам с «водяной плёнкой», но был более бледным и, естественно, базировался на иной ветви магии.

— Сейчас я сотворю это чудо, гы-гы, — наигранно громко хохотнул тот и с нетерпением глянул в сторону Ангелины.

Девушка подняла руку и следом резко её опустила.

— Держи, сука! — выхаркнул усач и швырнул в меня огненный шар второго уровня, максимально разрешённого в тренировочных боях.

Я без проблем избежал встречи с ним, использовав «телепортацию». К слову, тоже второго уровня, так что моё тело перенеслось всего на пять метров.

— Ублюдок! — взревел Дмитрий и вытянул в мою сторону руку со скрюченными пальцами.

С них сорвалась зелёного цвета магическая паутина диаметром в пару метров. Она с воем устремилась в моём направлении, но я снова воспользовался «телепортацией». Исчез с траектории полёта магии и возник рядом с усачом.

— Пришла пора умываться кровью, — зловеще оскалился я в перекошенное яростью лицо мага.

Мне удалось в мгновение ока выпустить сразу два «взрыва энергии» второго уровня. Они зелёными плевками угодили в лицо вскрикнувшему смертному, яркими вспышками растёкшись по его защите.

Конечно, «взрывы энергии» не пробили «водяную пленку», но в местах попаданий существенно ослабили её, да и на пару мгновений ослепили усача. Этим я и воспользовался. Влепил ему кулаком в челюсть, вложив всю силу в удар.

«Водяная плёнка» под моими сжатыми пальцами прогнулась, ослабив удар, но мне всё же удалось отправить мага на землю. А уже там я не мудрствуя лукаво начал бить его ногами, попутно швыряя «взрывы энергии» в те места, куда собирался ударить. В первую очередь доставалось его голове, которую он пытался защитить руками.

Дмитрий катался по земле и пронзительно верещал как свинья. Боль, унижение и ярость смешались в мужчине в обжигающий горький коктейль, который пьют те, кто с пафосом обещает прийти с охоты со шкурой дракона, а возвращаются с пустыми руками, фингалами на роже и разорванными штанами на заднице. Вот и усача ждет нечто подобное.

Но пока он хрипел и скалил зубы, залитые кровью из сломанного носа. Нет, «водяная пленка» никуда не делась, просто она не могла на сто процентов защитить хозяина от физического урона. Это как бронежилет. Да, от пули он спасёт, но вот инерция от такого попадания легко может оставить синяки, а то и переломы.

Конечно, избиваемый смертный пытался сопротивляться, старался активировать свою магию, но я постоянно сбивал его попытки выпустить какой-нибудь атрибут — бил по загорающимся магией рукам и хреначил по голове, сбивая концентрацию.

— Это ещё что такое⁈ — донёсся до меня взбешённый рёв.

Я повернул голову и увидел нашего командира взвода барона Туманова. Он пытался неуклюже бежать, хрипя на ходу, как загнанный боров.

— Отставить! Прекратить! — проорал офицер, приближаясь ко мне. — Иначе под трибунал у меня отправитесь!

Я нехотя отошёл от стонущего усача, чьё лицо заливала кровь. Он со стоном встал с земли, пронзил меня яростным взглядом единственного незаплывшего глаза и следом перевёл взор на командира взвода.

— Господин барон, простой тренировочный… кха… бой. И вы его очень… кха… некстати прервали, не дав мне… кхем… победить, — с трудом прохрипел мужчина, часто-часто дыша и глотая кровь из разбитых губ.

— Да, это был обычный тренировочный бой, — иронично проговорил я, глядя на приблизившегося Туманова. Его лицо раскраснелось, а по трясущимся щекам текли ручейки пота. — Просто у Дмитрия тактика такая небанальная. Он хотел измотать меня, а потом взять тёпленьким. И он очень правдоподобно вжился в роль. Вы слышали, как он визжал? Как настоящий хряк.

Со стороны коллег усача донеслись смешки, а затем маги вместе с Ангелиной и Румянцевым торопливо пошли в мою сторону, посматривая на Дмитрия. А тот бессильно сжимал кулаки и скрежетал зубами.

Мне даже в какой-то момент показалось, что взрослый сорокалетний мужчина сейчас расплачется от унижения. Причём он же сам себя загнал в эту яму, отчего ему было вдвойне обиднее.

— Я вам покажу тренировочный бой! — погрозил кулаком командир взвода, дыша как паровоз. Его горячее дыхание долетало до меня, едва не расплавляя пуговицы формы. — Идиота из меня хотите сделать? Думаете, я не понимаю, что вы тут устроили⁈ Дуэли запрещены, и вы, значится, так решили отношения выяснить⁈ Я вам сейчас задам трёпку…

И он её действительно задал. Минут пять укорял нас, брызгал слюной, стыдил и грозился отправить под трибунал. Но до реального наказания дело всё же не дошло.

Он напоследок погрозил нам пальцем и прохрипел:

— Если ещё раз кто-то из вас будет уличён в чём-то подобном, сразу же отправлю этого мерзавца на передовую, где его сожрут твари Хаоса. Поняли?

— Поняли, — в один голос выдали мы с усачом.

— И вас это тоже касается, — грозно посмотрел на остальных магов барон. — А теперь, Козлов, иди умой харю, не позорь наш взвод.

Усач украдкой обжёг меня гневным взором и торопливо пошёл в сторону школы.

— Остальные тоже свободны, кроме новичков, — продолжил офицер, проведя носовым платком по лбу, блестящему от пота.

Маги ушли, шёпотом обсуждая произошедшее. А мы втроём остались с командиром взвода. Тот пару минут успокаивал дыхание, а потом принялся втолковывать нам, что да как делается не только в его взводе, но и целом в полку.

Его лекция без малого длилась час, а затем после обеда в школьной столовой мы втроём отправились к нашим командирам отделений, и те продолжили наше ускоренное обучение.

К сожалению, я не смог тайком поговорить с Ангелиной, но мне и так было ясно, для чего она появилась в полке графа Соболева — чтобы выискивать тут хаоситов, прикинувшись обычной магичкой. Да ещё чтобы быть поблизости от меня. У неё ведь до сих пор стояла задача заставить меня работать на службу.

А уже поздно вечером, когда мы с Румянцевым устраивались спать в нашей конуре, Доброслав зевнул и проговорил:

— Слушай, а вы с Поповой раньше не были знакомы?

— Нет, — соврал я, улёгшись на заскрипевшую панцирную койку.

— Тогда я тебя поздравляю. Кажется, ты заинтересовал её, — произнёс здоровяк, щёлкнул выключателем, и тут же потухла сиротливо свисающая с потолка лампочка, засиженная мухами. — Она сегодня частенько на тебя украдкой поглядывала.

— Да я просто магнит для девушек, — усмехнулся я и отвернулся к стене, покрытой потрескавшейся голубой краской.

— И для неприятностей, — сострил Румянцев и с шумом улёгся на свою койку, вдыхая воздух, пахнущий грязными тряпками, пылью и книгами.

Я ничего не ответил, дабы побыстрее закончить разговор. Мне нужно было, чтобы здоровяк пошустрее заснул. А тот не стал испытывать моего терпения и вскоре захрапел так, что с потолка с тихим шелестом начала сыпаться побелка.

— Отлично, — пробормотал я, сам едва не уснув.

Потряс головой, прогоняя сонливость, осторожно поднялся с койки, оделся и активировал кубок-портал. Тот перенёс меня в Гар-Ног-Тон, где за красноватой дымкой сияло бледно-жёлтое око луны.

Лёгкий горячий ветерок гонял песок по кривым улицам города, а в ноздри проникала вонь от мусора и разложения. Кажется, не все трупы были сожжены, но горожане работали над этим. Даже сейчас я видел зарево костров, чьи отблески поднимались выше крыш домов.

Я помахал перед лицом, отгоняя жужжащих мух, а затем отправился на поиски Сломанного рога. Естественно, первым делом я решил посетить Дворец Совета. Мне не составило труда добраться до него, а уже охрана с радостью сообщила мне, что Сломанный рог во Дворце. Меня шустро проводили к нему.

На сей раз Сломанный рог встретил меня в подвале, где возле грубо сложенных из блоков жёлтых стен возвышались самодельные ящики с сыром, вяленым мясом и прочей снедью.

— Приветствую тебя, Человек из-за Стены, — прогудел минотавр.

Его глаза отражали пламя масляных ламп, висящих под высоким потолком на ржавых цепях. Их свет срывал покров тьмы со всего подвала, добираясь даже до дальней стены, где в здоровенных кувшинах хранилось то ли зерно, то ли вино.

— Доброй ночи, — проговорил я и показал своим сопровождающим, что они могут идти.

Те поклонился и оставили нас со Сломанным рогом вдвоём.

— Как ты и приказал, я бросил клич по Пустоши, что Гар-Ног-Тон готов принять всех жаждущих жить в нём и работать на благо города, — как-то не очень весело прогудел минотавр и, грохоча копытами, подошёл к ящику.

Он уселся на него. А тот чуть не развалился под его весом, хотя сейчас Сломанный рог был без доспехов. На нём красовалось лишь подобие халата, не скрывающего шерстяную выпуклую мускулистую грудь, уже кое-где поседевшую.

— А чего такая морда хмурая? Никто не пришёл? — поинтересовался я и тоже уселся на ящик. От него пахло какими-то фруктами.

— Пришли, — вздохнул тот. — Но больше, чем мне думалось. Если так и дальше пойдёт, то у нас не хватит продовольствия на всех. Во время междоусобицы сгорело несколько складов с едой. Пока горожане не знают, что у нас в закромах мало чего осталось, а как узнают, цены на продовольствие взлетят выше шпиля храма Сварга.

— Да-а, голод — это не тот враг, которого в капусту можно порубить. Тут думать надо, — сказал я, потирая подбородок двумя пальцами.

— Можно попробовать захватить соседние города, но это будет непросто сделать. У нас осталось мало бойцов, — мрачно пробасил Сломанный рог. — Только если тайком проникнуть к соседям и умыкнуть продовольствие под покровом ночи. Но так много еды не добыть.

— А если купить? Золото у нас есть или артефакты?

— Есть. Но так не продадут же. Кому сейчас нужно золото, когда уже всем известно, что люди со дня на день вторгнуться в Пустошь? Все сейчас как раз продовольствием и водой запасаются. А вот за артефакты, конечно, можно кое-чего купить, но опять же много не продадут. Да и артефакты нам самим нужны, — логично проговорил минотавр и выжидающе посмотрел на меня, словно я должен был запросто решить нарисовавшуюся проблему.

— Та-а-ак, — задумчиво протянул я и недовольно покосился на жирную крысу, промчавшуюся по полу, как серый меховой шар с лысым хвостом. И так продовольствия нет, так ещё и вредители кругом. — Сломанный рог, прикажи сейчас же избавить все склады от крыс и мышей. И чтоб условия хранения были нормальными, дабы еда не портилась. Товарное соседство можешь не соблюдать, но всё остальное чтоб сделал.

— Будет исполнено, — кивнул тот башкой с остатками двух рогов, но не перестал пристально смотреть на меня, понимая, что так еды у нас не прибавится, хотя убавляться она будет помедленнее.

— Ты знаешь, что такое консервы? — спросил я, вспомнив о заводике Громова-старшего. Кажется, он его очень вовремя купил.

— Знаю, — кивнул тот.

— Отлично, значит, сможешь и остальным горожанам объяснить, как их есть, — произнёс я и хмуро добавил: — Осталось понять, как их сюда доставить. Напомни-ка мне, сколько отсюда дней пути до Стены?

— Если напрямую, то за пару седмиц можно управиться, выйти к той части Стены, за которой находится город Могучий.

— Ого! — непроизвольно ахнул я.

Далековато. И насколько я помню, от Стражграда до Могучего тоже неблизко. Нет, этот путь точно не годится для доставки консервов. Слишком долго и далеко. Да и как объяснить стражам Стены, для каких целей в Пустошь отправляется караван с тушёнкой? Ведь нам сто процентов придётся проходить через ворота Стены.

Ладно, этот способ отметаем. Нужно думать дальше.

Кубок-портал? Он, конечно, позволит мне перенести с собой ящик-другой консервов, но это капля в море, учитывая сколько в Гар-Ног-Тоне ртов. Нет, если я целый день буду перемещаться туда-сюда, перекидывая ящики с консервами, то их наберётся приличное количество. Но надо учитывать, что у меня тупо нет столько времени, да и кубок-портал придётся постоянно заряжать. А вот если установить постоянный портал между заводиком Громова и городом зверолюдей — вот это был бы выход, клянусь задницей Фрейи!

— Сломанный рог, в городе есть маги с атрибутами, как-то связанными с пространством?

— С чем? — виновато глянул на меня минотавр, вряд ли имеющий за плечами хотя бы три класса магической школы. Да и в обычной-то он тоже вряд ли учился.

— Эмм, как бы объяснить попроще. О порталах слышал?

— Слышал, — обрадованно улыбнулся тот, обнажив здоровенные жёлтые зубы со съеденными кромками.

— Есть ли в Гар-Ног-Тоне маги, способные творить порталы?

— Есть, — кивнул тот и возбуждённо добавил: — Правда, не в самом городе, а неподалёку, в Великом Болоте. Три брата-отшельника. Говорят, они могут перемещаться на большие расстояния.

— Отшельники? Не люблю отшельников. Им же ничего от этой жизни будто и не надо.

— Глупцы, — вздохнул Сломанный рог.

— Ладно, найди для меня проводника. Попробую поговорить с этими господами.

— Они не поклоняются Сваргу, и вообще богам Хаоса, — предупредил минотавр, осуждающе покачав башкой. — Их из-за этого считают изгоями.

— Хм, а может, они совсем и не глупцы, — прошептал я под нос и следом громко добавил: — Так есть проводник?

— Найдётся, — заверил меня зверолюд и, поколебавшись, уточнил: — Ты возьмёшь с собой Рысь или, может, Белую?

— Без них обойдусь, — решил я. — Мне нужен только проводник. А ты, пока меня не будет, не сиди на жопе ровно, а прикажи своим воинам побольше охотиться и собирать всякие коренья да фрукты с овощами. Постарайтесь сделать побольше запасов.

Глава 21

Сломанный рог не подвёл меня. Он действительно нашёл проводника. Но такого, что плакать хотелось. С другой стороны, минотавр ведь ничего и не говорил о том, что качество этого проводника оставляло желать лучшего.

— А он не помрёт по дороге? — шёпотом спросил я Сломанного рога, скептически глядя на низенького, сгорбленного старика, опирающегося на палку.

Его грязно-седая борода чуть ли не касалась ступеней Дворца Совета, а лысая голова отражала свет луны. На его узких плечах красовалась побитая молью шкура, а на худощавом лице с ввалившимися щеками и длинным крючковатым носом поблёскивали диковатые глаза пациента, сбежавшего из психиатрической лечебницы.

— Не помрёт, — без особой уверенности в голосе сказал Сломанный рог, стоя возле входа в бывший храм Перуна. — Его едва не каждый год хоронят, а он всё не помирает. Бывает, пропадает куда-то надолго, и тогда уж точно все считают, что старик Мых концы отдал или его сожрал кто-нибудь. Ан нет. Каждый раз снова в городе появляется и травки целебные продаёт.

— М-да, мне знаком такой тип стариков, — покивал я, скользнув взглядом по домам, окружающим площадь, где и стоял Дворец Совета.

— Другого проводника всё равно предложить не могу, — виновато развёл руками минотавр. — В те места, где обитают отшельники, только старик Мых и не боится ходить. Там и призраки всякие обитают, и монстры. Да и братья-изгои не больно-то рады тем, кто топчется рядом с их жилищем. Могут и убить. А старик Мых… Чего ему терять?

— Да, ему наверняка уже прогулы ставят в загробном царстве Сварга, — вздохнул я, на прощание похлопал минотавра по шерстяному мускулистому плечу и спустился по ступеням на площадь. — Пойдём, Мых. У нас мало времени, а конкретно у тебя его может быть и того меньше. Ты уже знаешь, куда меня нужно проводить?

— Знаю, знаю, господин. Идите за мной да не отставайте.

— Думаю, это будет очень просто — не отставать от тебя, — иронично усмехнулся я краем рта.

Старик щербато мне улыбнулся, показав чёрные пеньки зубов, а потом нырнул сморщенной ручонкой под шкуру и вытащил оттуда кожаный мешочек. Вытянул из него какую-то поганку и забросил в рот, принявшись тщательно пережёвывать.

Чавкал он с таким аппетитом и жадностью, что даже у меня слюни потекли.

— Ты это… не увлекайся грибами, а то приведёшь меня в страну грёз, фей и единорогов, — бросил я ему и двинулся через площадь.

— Я меру знаю, — важно заметил Мых и неожиданно легко поравнялся со мной.

Более того, он прибавил скорости, обогнав меня. Только пятки его грязной кожаной самодельной обуви засверкали.

— А грибочки-то у тебя непростые! — выдохнул я, догнав старика.

— Очень, — улыбнулся тот, горя лихорадочной энергией, которую дают некоторые наркотические вещества.

Правда, потом они, конечно, берут своё, и человек становится вялым, сонным. И такое состояние может продлиться пару дней. Да и для здоровья подобный допинг довольно вреден. Удивительно, что старик столько прожил, балуясь подобными грибами. Но в любом случае пока-то он жив, так что надо его использовать.

— Давай пошустрее, Мых. Времени в обрез, — поторопил я его.

Тот снова кивнул и припустил лёгкой рысью, перекинув бороду через плечо, чтобы не путалась в ногах.

Мы быстро преодолели улицы города и начали пробираться через болото. Под ногами зачавкала мягкая склизкая почва, и появились хилые чёрные деревья, тянущие к нам голые перекрученные ветки, напоминающие руки мертвецов.

Деревца порой росли прямо из зелёной вонючей воды, чья поверхность иногда шла пузырями. При этом во влажном воздухе царил тяжёлый запах гниющих растений, а толстые бородавчатые жабы провожали нас подозрительными взглядами.

Понятное дело, что никаких тропинок и указателей с надписями «там живут отшельники-изгои» нигде не было, но старик вёл меня по болоту с уверенностью отменного навигатора. Он будто назубок знал здесь каждую кочку, каждую травинку и деревце.

Более того, Мых по пути успевал срывать какие-то бледные цветочки, что-то бормоча себе под нос.

Я напряг слух и разобрал его бормотание:

— Ох и хорошо в этом году зацвёл «мёртвый глаз», ох и хорошо.

Приглядевшись к цветочкам, я подумал, что они и правда похожи на буркала трупов.

— Мых, ты не увлекайся. Время уходит, — всё же напомнил я ему.

— Последний токмо сорву, — прошамкал тот и потянулся к цветку, выглядывающему из травы.

Внезапно из зарослей раздалось сердитое шипение и оттуда метнулась змея, влажно блеснувшая кожей в свете звёзд и луны.

— Фу-у-у, брысь! — только и успел на автомате выдохнуть я, уже мысленно видя старика, корчащегося из-за яда, стремительно убивающего его.

Но Мых успел отдёрнуть руку, избежав укуса змеи.

— Ай-я-яй, не безобразничай, — погрозил он кривым пальцем змее и вдруг ловко шлёпнул её ладонью по голове. И та, сконфуженно зашипев, поспешила скрыться в зарослях.

— Да ты факир, — удивился я.

— Кто это? — поинтересовался старик, сорвав-таки цветок.

— Что-то вроде человека, дрессирующего змей.

— А чего их дрессировать? Глупые они, — махнул рукой Мых, шумно втянул длинным носом воздух и двинулся дальше, тыча своей палкой в особо топкие места, чтобы не провалиться. — Скоро появится Дорога духов, с неё нельзя сходить, иначе смерть. А сами духи безобидные, если их не трогать, не слушать и не злить.

— А на что духи могут обидеться?

— На неуважение к их останкам — это основа основ, — с апломбом сказал старик, закинул в рот ещё один грибок и шустро поскакал по болоту.

Я с помощью «телепортации» двигался за ним ровно до тех пор, пока мы не добрались до брусчатой дороги, разрезающей поле жидкой грязи. Здесь мы остановились.

— Тут магией лучше не пользоваться. Духи этого не любят, — произнёс Мых, поглядывая на каменные столбы, стоящие по краям дороги. К некоторым из них ржавыми кандалами были прикованы скелеты, чьи черепа испускали мертвенно-бледное сияние, словно креативные уличные фонари.

— Милое местечко, — пробормотал я, пробежавшись взглядом по костям, разбросанным по брусчатке.

Среди них лежали давно проржавевшее доспехи, клинки, топоры и прогнившие остатки щитов да стрел.

— Не наступай на кости, господин, — предупредил старик и осторожно пошёл по дороге, переступая или обходя останки.

— У этой дороги есть какая-то история? — спросил я, двинувшись за ним.

— Историй много, но какая из них правдива, не скажет никто, — просипел Мых, взяв палку в другую руку. — Я могу сказать, что видел сам. Раньше просто топь тут была, а потом глядь — дорога ента появилась. Кто-то скажет, что из топи она и поднялась. Но столбы-то эти, что по краям её стоят, выше восьми локтей, а прежде их не было видно. Значится, глубоко дорога лежала и не могла за одну ночь так высоко подняться.

— Хаос и не на такое способен.

— Есть такое дело, — согласился Мых, блеснув выцветшими глазами. — Но по мне, Хаос её откуда-то перенёс. Не из топи он её поднял.

— Может и так, — пробормотал я, поняв, что моё любопытство не будет удовлетворено. Не узнать мне тайны происхождения Дороги духов.

— Глядите, господин, глядите да не пугайтесь, и их не пугайте, — внезапно поспешно протараторил Мых, вскинув руку.

Он указал на два туманных облачка, появившихся над серединой дороги. Они коснулись лежащих там скелетов и начали вытягиваться, принимая форму людей. Причём местные духи, в отличие от призраков, выглядели более реальными, прям как очень правдоподобные иллюзии.

Всего за пару ударов сердца туманные облачка обернулись двумя женщинами. Одной было лет шестьдесят, и она носила длинный сарафан. Он облепил её располневшее тело с крупной грудью, свисающей чуть не до пупка. Лицо её напоминало печёное яблоко, а длинная седая коса опускалась до грязных голых пяток.

Второй же женщине на вид было не больше двадцати пяти. Статная, с бледным прекрасным лицом и с серебряной диадемой на чёрных волосах. Последние были заплетены в такую длинную косу, что её пришлось обернуть вокруг тонкой талии. Из-за этого коса напоминала пояс, подчёркивающий широкие бёдра смертной и её сочную задницу, обтянутую тканью светлого сарафана.

— Ну и зад, а волосы-то какие длинные! Настоящая Жопунцель, — восхищённо проговорил я.

— Да, хороша чертовка. И плевать, что сиськи едва не по земле волочатся, а талия растеклась хлебным мякишем, — поддакнул старик, пожирая взглядом старушку. — А я и не думал, господин, что у вас такой отменный вкус.

Я покосился на Мыха. Он меня подкалывает или всерьёз решил, что мой восторженный комментарий относился к бабке? По его глуповатому виду невозможно было выяснить, чем руководствовался старик, вперившийся в бабку.

А та вдруг вместе с молодой обольстительно улыбнулась нам и поманила рукой, шагнув с дороги в топкую грязь. Духи, естественно, не провалились в неё, а вот мы с Мыхом наверняка с головой уйдём в жижу — и поминай, как звали.

— Не идите за ними, — встревоженно посмотрел на меня старик.

— И в мыслях не было.

— Это хорошо, хорошо, — мелко покивал тот и снова пошёл вперёд, косясь на духов.

А те принялись активнее махать нам руками и всё шире улыбаться. В их жестах и мимике появились игривость и толика томности.

А уже когда мы миновали середину дороги, даже не подойдя к её краю, обе женщины перешли к более решительным действиям. Они стали изгибаться будто под музыку, которую слышали только они. А их сарафаны начали медленно скользить к ногам, обнажая голые тела.

Я смотрел только на молодую женщину, а вот старик с ярко горящими глазами наблюдал и за той, и за другой.

В какой-то миг он прям на ходу начал ритмично хлопать в ладоши и по-стариковски подвывать:

— Э-э-эх! Ух-ух!

— Под ноги не забывай смотреть, — напомнил я разошедшемуся старику, чья физиономия раскраснелась.

Тот молча кивнул и через десяток секунд перестал хлопать. Буквально в тот же миг оба обнажённых духа замерли. Мых словно знал в какой именно момент закончится бесплатный стриптиз.

Между тем с лиц духов стремительно уходили гримасы похоти, а из глаз пропало обещание неземных наслаждений, сменившись злостью и жутким разочарованием волков, упустивших сочных ягнят.

— До встречи! — помахал им старик.

Духи пронзительно взвыли и пропали.

— И часто они тут выступают со своими народными танцами? — с ухмылкой спросил я, сойдя с брусчатки на берег.

— Почитай каждый раз, как кто-то идёт по дороге. Ну, ежели никто кости не трогает. Тогда просто голышом танцуют, а если косточки тронуть — тада всё, смертным боем идут.

— А ты наверняка частенько тут ходишь, да? — широко улыбнулся я.

— А чего не ходить-то? — подмигнул мне старик и закинул в рот грибочек.

— Может, и отшельники тут поселились из-за этих танцев?

— Может, — не стал спорить Мых и пошёл между деревьями, собравшимися в настоящий чёрный лес. — Они уже рядом живут. Ещё четверть часа хода — и будем на месте.

— А ты не боишься отшельников? — полюбопытствовал я, чавкая жирным чернозёмом под ногами. Его покрывал слой опавшей листвы и мелких веточек. — Говорят, что они так же дружелюбны, как та змея, что едва не укусила тебя.

— А чего мне их бояться? Всё одно помирать, — философски прошамкал старик и покосился на обглоданный человеческий череп, лежащий между бледными древесными корнями, выступающими из земли.

— Ну да, ну да, — покивал я, пробежавшись внимательным взглядом по согнутой фигуре Мыха.

У Громова-младшего он вызывал нервную дрожь. Впрочем, как и окружающий нас лес. Тёмный, мрачный, пахнущий плесенью и смертью. Отвратительные наросты и гирлянды седого мха уродовали деревья, а в дуплах порой поблёскивали чьи-то голодные глаза. Под ногами же иногда встречались кости людей и животных.

А когда над нашими головами кто-то ухнул, Громов-младший едва в обморок не грохнулся. А я даже не вздрогнул, хотя очень хотелось.

Старичок же мелко захихикал и просипел, погрозив кулаком во тьму, шевелящуюся в кронах деревьев:

— Филин тутошний. Тот ещё разбойник.

— Угу, шутник, — поддакнул я, услышав удаляющееся хлопанье крыльев.

— Всё, дальше я не пойду, — остановился Мых и указал палкой на просвет между деревьями. — Вон полянка отшельников. Тама они живут.

— Не пойдёшь со мной? Испугался? А как же «всё одно помирать»?

— Так-то оно так. Но зачем лишний раз смерть за бороду дёргать? — хитро усмехнулся старик. — Я, господин, вас тут подожду, на пеньке.

— Жди, — бросил я и дальше пошёл один, дивясь странному представлению Мыха о смерти. Откуда у неё борода? Да и как-то странно, что он не упомянул какую-нибудь богиню смерти или бога.

Выйдя на полянку, я в свете луны обнаружил избушку из чёрных от времени брёвен, покрытых жёлтыми пятнами грибка. На крыше из дёрна росла трава, за мутными стёклами плясал огонь свечей, а к входной двери вели десять прогнивших ступеней, поскольку избушка стояла на четырёх сваях, торчащих из раскисшей почвы.

Видать, отшельники решили обезопасить своё жильё от подтопления. Потому и подняли его на пару метров от земли.

— Чем-то всё это мне одну сказку напоминает, — пробормотал я и не таясь двинулся к ступеням.

Но мне не суждено было подойти к ним. Вдруг с диким скрипом несмазанных петель открылась дверь и на пороге появился лохматый дед в длинной ночной рубашке. Из-под неё виднелись только мосластые ступни с кривыми узловатыми пальцами, оканчивающимися внушительными ногтями.

— Кто такой? Чего тебе надобно тут? — неприветливо прохрипел он, с прищуром глядя на меня.

Из-за его узкой спины лился свет свечей, а на худой шее на верёвке висел небольшой черепок какой-то птицы.

— Разговор есть, — произнёс я, заметив за оконным стеклом чью-то физиономию.

— Так говори, покуда можешь, — выхаркнул тот, хмуря разросшиеся седые брови, нависающие над колючими глазами.

Магией от старика не тянуло, но говорил он с такой уверенностью в собственных силах, словно у него в избушке пировал десяток-другой друзей-богов, готовых встать на защиту дедка.

— Ты один из братьев, которых называют отшельниками?

— Ну и что.

— Как тебя звать-величать?

— Не надо меня звать-величать. Иди отсюда, пока цел, — зло выдал сварливый старик, тряся бородой.

— Без разговора никуда не уйду, — отрезал я. — Говорят, что ты с братьями умеешь открывать порталы на дальние расстояния? Правда ли это?

— Какое тебе дело, пришлый?

— Меня зовут Человек из-за Стены…

— Ты такой же человек, как я сисястая девка, — перебил меня дед. — У тебя только тело человечье, а нутро пахнет божественной силой. Но ты ещё не бог, хотя и на пути к тому, чтобы стать им. Так чего ты хочешь? Говори, не юли. Нет у меня времени слушать тебя. А был бы ты обычным человеком, даже говорить бы с тобой не стал. Утопил бы в болоте — вот и вся недолга.

О как! А старик-то непростой! Даже сильный маг не способен почувствовать во мне божественную кровь, а этот сварливый хрен уловил её.

— Да ты, видать, и сам не человек, раз сумел понять, кто я. Какого бога ты потомок?

— Такого, — огрызнулся старик, начиная выводить меня из себя. — Чего тебе надо?

— Хочу заключить сделку, — ровным голосом проговорил я, мысленно прокручивая в голове успокаивающую мелодию. — Мне нужен устойчивый портал на несколько часов. И я готов заплатить за вашу помощь. Назови цену.

— Ничего нам не надо! — рявкнул старик и взялся сморщенной рукой за дверную ручку, явно вознамерившись скрыться в хате.

— А имеешь ли ты право говорить за всех братьев? Может, только за того, что прилип к стеклу? А тот брат, который привёл меня сюда, вполне может иметь другое мнение. Давай, Мых, выходи уже, не стесняйся. Подключайся к разговору. И третьего своего брата зовите. Я ведь не уйду, пока вы не согласитесь помочь мне.

Глава 22

Старик Мых вышел из-за дерева с кривой ухмылкой на губах.

— Понял-таки, — прошамкал он и пошёл к избушке, опираясь на палку.

Мых снова двигался с трудом и едва не трещал костями при ходьбе.

— Да чего тут понимать? — пробурчал я.

— Ну да, ну да. Ладно, Прищур, хватит артачится. Совет держать будем, — сказал Мых своему братцу.

А тот продолжал злобно буравить меня одним глазом. Второй он держал практически полностью закрытым. Между веками поблёскивала лишь едва заметная щёлочка.

— Гнать его надобно, — бросил Прищур, указав на меня кривым пальцем.

— Он настырный, не уйдёт, — подмигнул мне старик.

— Прогоним, — убеждённо сказал отшельник и переступил босыми ногами, из-за чего скрипнули рассохшиеся половицы избушки.

— Поступим так, как решим на совете. Молчун тоже пущай скажет своё слово, — твёрдо выдал Мых и принялся с трудом подниматься по ступеням лестницы. Они привели его к распахнутой двери.

Старик проник в хату, а его брат полоснул меня недружелюбным взором и захлопнул дверь, скрывшись с глаз долой.

Я остался стоять в одиночестве на залитой красноватым лунным светом поляне среди сморчков, травы и влажно блестящей почвы. Даже присесть негде. Пришлось опуститься на корточки, попутно отгоняя комаров от физиономии.

Что ж это за старички такие? Из какого божественного рода они происходят? Громов-младший тоже страстно хотел узнать ответ на этот вопрос.

Вообще-то это седое трио напоминало мне норн, носящих имена Урд, Верданди и Скульд. Они способны определять судьбы людей и богов в мирах, где сильна их власть.

В так называемом греческом пантеоне есть мойры. Клото, Лахесис и Атропос. Они богини судьбы. В их власти находятся нити жизни людей. А среди местных божественных существ есть Среча и Несреча. Они тоже управляют судьбами смертных.

Так вот, может, эта троица стариков также относится к подобным персонажам? Уж больно они похожи на них. Будь они не дедами, а бабками, у меня бы вообще не возникло никаких сомнений, что они как-то связаны с богами или богинями судьбы. Но, признаться, я пока даже не догадывался, к какому пантеону они могут относиться.

Другое дело, что такие существа всегда живут уединённо и редко когда во что-то вмешиваются. И это опять же очень подходит старичкам, держащим совет в своей избушке на краю болота.

Громов-младший, как мелкий искуситель, предложил мне подслушать их разговор. Но я отказался от этой соблазнительной идеи, посчитав её неоправданно рискованной. Хрен знает, какой силой обладают эти трое дедков. Может, они прямо сейчас смотрят на меня с помощью какой-нибудь хитрой магии или артефакта?

Придя к этой мысли, я тяжело вздохнул и принялся плести браслет из травы и цветов, чтобы скрасить томительное ожидание.

* * *

Ночь завладела Стражградом, но город ещё не спал. Тут и там в окнах домов горели огни, по улицам грохотали военные грузовики, а порывы ветра приносили грубые, отрывистые команды.

Баронесса Огнева и графиня Белова восседали в плетёных креслах на ажурном кованой балконе старинного особняка, отданного под нужды полка графа Рыльского.

— Суматошный был денёк, — со вздохом проговорила Белова, поправив длинные волосы.

— Наверное, таким и должен быть последний день перед началом грандиозной войны, — сказала баронесса, хмуро глядя за Стену, туда, где раскинулась Пустошь. — Надеюсь, мы покроем себя такой славой, что наши семьи будут гордиться своими дочерями и наконец-то позволят нам самим управлять своими судьбами.

— Боюсь, граф Рыльский может не пустить меня в бой, а держать в резерве, чтобы я не рисковала, — недовольно поджала пухлые губы блондинка. — Он спит и видит, как его сын ведёт меня к жрецам Мокоши, дабы те объявили нас мужем и женой. Но мне младший Рыльский совсем не по душе.

— А что думает твой отец?

— У него уже есть кандидаты на мою руку. Но он может сговориться и со старшим Рыльским, ежели тот пообещает ему что-нибудь существенное. А если старый граф прославится во время войны с Хаосом, то мой папенька сам побежит к нему, неся меня на блюдечке с голубой каёмочкой, — зло проговорила Белова, крутя пальцами пуговичку на новой форме.

— А если прославится Громов? — невесело усмехнулась мулатка, бросив быстрый взгляд на графиню.

— Ты и сама знаешь, — ответила блондинка. — Тогда за Громова возьмутся с новой силой, начнут подкладывать ему невест на каждом шагу. А он… — девушка нахмурилась и повернулась к Огневой. — Ты же сама слышала, что он уже успел сцепиться с кем-то из старослужащих из-за очередной смазливой мордашки.

— Вроде как поводом всё же стало поведение старослужащего. По крайней мере по городу идёт слух, что он пытался заставить Громова подчиняться ему, посчитав того обычным хвастуном. Но как говорится, нашла коса на камень. Я сама слышала, как солдаты из десятого полка пересказывали, как Громов избивал его ногами, а тот катался в пыли и верещал как свинья.

— Ну, значит, этот старослужащий получил своё, если он не может отличить сильного мага от хвастуна, — проговорила Белова с толикой облегчения в голосе. Ведь, оказывается, Громов бился не из-за какой-то девки.

— Интересно, а что сейчас делает Громов? — задалась вопросом Огнева и попыталась взглядом найти крышу школы, в которой обитал седьмой отдельный штурмовой полк графа Соболева.

— Дрыхнет со спокойной совестью.

— Нет, он скорее всего занят сейчас чем-то таким, о чём мы даже помыслить не можем, — со знанием дела проговорила мулатка и следом добавила с риторическими нотками в голосе: — Кто же он такой?

Её вопрос повис в прохладном ночном воздухе. У девушек было море предположений, но ни одно из них не казалось им стопроцентно правдивым.

* * *

Я с нетерпением уставился на избушку, сплетя уже четыре браслета из травы. Они теперь украшали и мои запястья, и щиколотки. Осталось только сплести петлю на шею. Не на свою, конечно, а на Прищура, если он и дальше продолжит свою хреновую дипломатию. Очень бесячий тип.

— Чего они так долго? — недовольно пробурчал я, выпрямив затёкшие ноги. — Померли, что ли, как в счастливой семье, все в один день и час? Или уже забыли, что я их тут жду?

И будто в ответ на мои слова дверь избушки отворилась, явив раскрасневшегося старика Мыха. Он тяжело дышал, словно только что выбрался из сложного боя, но его зенки довольно сверкали.

Старик, кряхтя, спустился по ступеням. А следом за ним из хаты выбрался третий брат, которого Мых назвал Молчуном. Он несильно отличался от братьев. Разве что борода у него была заплетена в две косы. Он равнодушно зыркнул на меня и тоже спустился, ступив лаптями в радостно чавкнувшую грязь.

Последним появился всклокоченный Прищур. Зло глянул на меня одним глазом и присоединился к братьям. Они в ряд встали перед ступенями.

— И что вы решили? — спросил я. — Наверное за то время, что вы совещались, успели и чаю попить, и чего покрепче, а то и поспать на перине.

— Да и ты без дела не сидел, — усмехнулся Мых, глядя на мои самопальные украшения.

— Хватит лясы точить, давай сразу к делу, — грубо проговорил Прищур, ткнув брата локтем в бок.

Мых охнул и недовольно глянул на него, а затем сокрушённо покачал лысой головой и сказал мне:

— Решили мы испытать тебя, прежде чем о сделке говорить.

— За молодильными яблоками не пойду, — сразу же иронично произнёс я. — Да и вообще никуда не пойду и никого убивать не буду. Убивать, конечно, весело, но у меня сейчас нет ни времени, ни желания. Разве что имеется желание сделать Прищуру ампутацию головы, и до этого, думаю, дойдёт, если мы не договоримся.

Прищур одарил меня гневным взором. А его братья пропустили мои слова мимо ушей, заросших завивающимися седыми волосками.

— А никуда идти и не надо, — проговорил Мых. — Мы поступим так, как наши предки. Зададим тебе по одной загадке. Отгадаешь их — будем иметь с тобой дело. А ежели нет — пойдёшь восвояси.

Во мне вспыхнул природный азарт. Однако и на поводу у стариков идти не хотелось. Надо поставить свои условия.

— Тогда и я вам задам загадку, если отгадаю ваши. Всего одну. Но если вы не отгадаете её за пять минут, то будете служить мне, скажем, неделю.

— А ежели ты не отгадаешь хотя бы одну из наших загадок за пять минут, тада ты будешь служить нам неделю. И у тебя будет всего по одной попытке на загадку, — оскалился Прищур. — Согласишься или струсишь?

— Согласен.

— Ох и зря! — ядовито выдохнул мерзкий старик и с предвкушением закатил глаза, будто уже грезил тем, как заставит меня отмывать их засранный туалет.

— Давайте ваши бородатые загадки, — спокойно произнёс я, почувствовав, как взволнованно напрягся Громов-младший.

Он боялся дедовых загадок, а я нет. Мне в детстве нравилось их отгадывать, да и в темницах я частенько коротал время, решая что-то эдакое.

— Кха, — кашлянул в кулак Мых. — Что ж, вот тебе моя загадка. Рождаюсь я без плоти, живу без тела, сама невидима, но могу изменить мир. Что это?

— Пять минут пошли, — зловеще окрысился Прищур, сжав руки в кулаки.

— Мых, ты бы хоть постарался, что ли? Даже обидно. Неужели ты думал, что я не смогу отгадать скрытую в твоей загадке идею? — фыркнул я.

— Да, это идея, — кивнул Мых и посмотрел на Прищура.

Тот что-то зло пробурчал и требовательно посмотрел на Молчуна.

— Я твой враг и друг. Я поднимаю и роняю. Чем больше ты меня боишься, тем сильнее я над тобой. Кто я? — глухим как из бочки голосом выдал самый неразговорчивый из братьев.

— Как тебе? Уже не так весело⁈ — злорадно выдал Прищур, заметив задумчивые морщинки, появившиеся на моём лбу.

— Не мешай ему думать, — одёрнул брата Мых. — Всё должно быть честно, как мы и условились.

— Никому я не мешаю, — огрызнулся Прищур и впился в меня острым взглядом, призванным спутать мои мысли.

— Мы точно играем в загадки? Больше похоже на поддавки, — весело улыбнулся я и сказал Молчуну: — Мой ответ «страх».

— Верно, — прогудел отшельник, поправив бороду, заплетённую в две косы.

— Ничего, ничего, — зло скрежетнул Прищур. — Сейчас ты получишь настоящую загадку, а не эти детские считалочки. Я живу, но не дышу. Я преследую, но не убиваю. И я исчезаю, если меня раскрывают. Что я такое?

Мерзкий старик впился взглядом в моё лицо, боясь увидеть на нём радость. Но её не было.

Я нахмурился, принявшись потирать двумя пальцами подбородок. Изо всех сил делал вид, что мне ой как сложно. Даже похмыкал для убедительности и дёрнул щекой.

Прищур довольно усмехнулся и ехидно проговорил:

— А время-то идёт. Тик, тик, тик… Секунда за секундой.

— Брат, прекрати, — строго бросил ему Мых.

Прищур отмахнулся от него сухонькой ручонкой и злорадно протянул, глядя на меня:

— Эх, сколько же у меня есть грязной работы. М-м-м… Не то что на неделю хватит, а гораздо дольше. Будешь своими ручками всё делать, без магии, стирая пальцы в кровь. Ночами спать не будешь, чтобы всё успеть. Я устрою тебе счастливую жизнь. Гы-гы. Будет тебе наказание за самонадеянность и за то, что связался со мной. Э-эх!

Он от избытка эмоций ударил себя раскрытой ладонью по бедру и довольно оскалился, явно прекрасно чувствуя, что пять минут скоро подойдут к концу.

— Ой, извините, — дёрнул я головой, словно резко проснулся ото сна. — Задумался. Размышлял, что буду на завтрак есть. А отгадка-то проста. Мой ответ «загадка».

Прищур чуть в голос не взвыл. Он до хруста сжал кулаки, а его морщинистая физиономия перекосилась от жуткого разочарования. Оба глаза полыхнули красной магической дымкой, даже тот, что был прищурен. И я мигом почувствовал удушливые эманации магии крови. Чем-то подобным пользовался Хорн, Владыка крови, один из богов Хаоса.

Хм-м-м, всё любопытнее и любопытнее.

— Брат, — прогудел Молчун, успокаивающе положив руку на плечо старика, скалящего жёлтые зубы.

— Прищур! — повысил голос Мых и тоже положил руку на его плечо, только на другое.

Дедок едва справился со своим гневом. Он дёрнул головой и прошипел:

— Но ничего, ничего, теперь ты загадывай свою загадку. Мы с лёгкостью разгадаем её. Не один ты такой мастак. Загадывай!!!

Его хриплый вопль прокатился по поляне, заставив птиц в лесу испуганно сорваться с веток деревьев.

Я усмехнулся и неторопливо поправил один из травяных браслетов, играя на нервах Прищура.

— Что ж, слушайте. Висит спокойно, ждёт команды, но если тронут — станет гладким. Когда работает — упруг, а без внимания — просто друг. Время пошло. И отгадаете куда оно пошло? К чьей победе?

— Знаем, — буркнул Прищур.

Старики сгрудились в кучку и начали торопливо шептаться между собой. А я сцепил руки за спиной и начал мурлыкать детскую песенку, глядя на луну. Она жёлтым пятном смотрела на Пустошь сквозь красноватую дымку и будто тоже ждала ответа стариков.

Сумеют ли они разгадать мою загадку? Шут их знает. Я специально задал такую, чей ответ был донельзя банален. Он, в первую очередь, пришёл бы на ум любому молодому человеку половозрелого возраста, а вот старику… не знаю. На то и был расчёт.

Правда, мне не понравился озорной блеск в глазах Мыха, когда он украдкой бросил на меня быстрый взгляд. Догадался?

Блин, если они решат мою загадку, придётся как-то по-иному договариваться с ними. Эти старички мне явно пригодятся. Да ещё мне очень интересно узнать их историю: кто они такие, откуда тут появились и какие у них цели.

— Время, господа, — напомнил я и постучал пальцем по своему запястью, словно на нём тикали часы.

Прищур зло зыркнул на меня, а затем ещё раз глянул на братьев. Те кивнули.

— Наш ответ «мужской детородный орган», то бишь член, — расплылся в довольной усмешке Прищур, одобрительно посмотрев на Мыха.

— Нет. Неправильно. Кажется, вы не поняли загадку. Она звучала так: «Время пошло. И отгадаете куда оно пошло? К чьей победе?» Отгадка — «к моей победе», — подмигнул я опешившим старикам. — С завтрашнего дня начинаете мне служить в течение недели. А нынешней ночью можете набраться моральных сил. Они вам понадобятся.

— Ты обманул нас! — выпалил разгневанный Прищур, брызжа слюной. — Жулик! Мошенник! Ты специально так составил загадку, чтобы мы не поняли её.

— Естественно, — выдохнул я, закатив глаза. — Но правило-то я не нарушал. Всё было в рамках закона. Мых, подтверди.

— Да, всё так, — нехотя кивнул тот лысой головой.

— Нет, так нечестно! — продолжил яриться Прищур, скаля зубы.

— Ты это, успокойся, а то сердце не выдержит, а мне нужны все трое моих слуг, — приподнято проговорил я и хрустнул пальцами. — Впредь наука тебе будет, Прищур. Ты оказался слишком самонадеян. Да ещё и совершил непростительную ошибку — связался со мной.

Мерзкий старик зарычал, грохнулся на колени и запустил скрюченные пальцы в землю. Они полностью вошли в неё, как в воду.

— Кто ты такой? Потомок какого бога? — серьёзно спросил Мых.

— А вы?

Старики не ответили. Я тоже промолчал, после чего наградил Прищура язвительным взором и пошёл в лес, где, затерявшись среди деревьев, активировал кубок-портал. Он перенёс меня в школьную уборную, освещённую тусклой лампой в абажуре.

Я быстро отмыл ботинки от грязи, да и штаны избавил от последствий путешествия по болоту. В этом мне помогла вода из крана. А затем я никем не замеченным добрался до нашей с Румянцевым коморки.

Здоровяк продолжал спать, вытянувшись по диагонали, поскольку койка оказалась для него мала. Но даже так ноги Доброслава свешивались с края.

Тихонько войдя внутрь, я разделся и улёгся спать, мысленно отметив, что приключения в Пустоши закончились отлично. Локи бы мной гордился. Ловко я разделался с этими стариками.

Глава 23

Я резко проснулся от мерзкого трезвона, вкручивающегося в барабанные перепонки, как ржавый тупой штопор. Стремительно поднял голову с измятой подушки и начал лихорадочно озираться, пытаясь сообразить, где я и что происходит.

— М-м-м, — простонал здоровяк Румянцев, тоже распахнув зенки. — Кто, во имя всех богов, додумался использовать школьный звонок в роли будильника?

— Наверняка какой-то мерзавец, — мрачно прохрипел я, потирая ладонями лицо, чтобы быстрее прийти в себя.

— Подъём! — прокатился за дверью по коридору чей-то грубый вопль.

— Чего это вид у тебя какой-то совсем разбитый? — подметил Доброслав, опустив на пол босые ступни. — Не выспался, что ли?

— Ага, полночи со стариками на болоте в загадки играл.

— Гы-гы, — хохотнул здоровяк, приняв мои слова за шутку. — Давай поторапливаться, а то заработаем себе плохую репутацию, если придём в столовую в числе последних.

Мне, конечно, было начхать, что там подумают смертные о моей выдающейся персоне. Но я уже был окончательно и бесповоротно разбужен, так что решительно поднялся с койки и занялся утренними процедурами. Умылся, оделся и вместе с Румянцевым пошёл в школьную столовую.

Мы успели как раз в тот промежуток времени, когда в ней ели маги и офицеры, а то бы пришлось вкушать пищу земную вместе с простолюдинами, которые всегда последними утоляли свой голод.

В столовой царила возбуждённая атмосфера. Люди ели кашу с маслом и мясом, попутно обсуждая план командования отправиться в Пустошь буквально через пару часов.

Румянцев вертел головой по сторонам, словно пытался услышать все мнения и прогнозы. Параллельно он пару раз бросил взгляд на завтракающую за другим столом Ангелину, окружённую стаей молодых офицериков, и здоровяк даже посмотрел на Дмитрия Козлова, устроившегося в углу в одиночестве. Он исподлобья зло поглядывал на меня, склонив голову над тарелкой, словно пёс, боящийся, что у него отберут кость.

— Громов, как бы этот грубиян не задумал чего плохого, — бросил мне Румянцев, украдкой кивнув на мою вчерашнюю жертву.

Правда, сейчас уже ничто не указывало на ту трёпку, которую я задал Козлову. Всё-таки полковые маги-лекари отлично знают свою работу.

— Авось он на что-нибудь да решится, а то что-то скучно.

— Я порой думаю, что ты абсолютно серьёзно выдаёшь такие фразочки, — натянуто улыбнулся Доброслав и одним махом допил компот из сухофруктов.

Я криво усмехнулся и тоже добил свой компот, а потом встал из-за стола.

Следующий час был посвящён сборам и перевариванию пищи. А уже через два часа за ворота Стены выбрался отдельный штурмовой полк графа Соболева. Десятки грузовиков и пикапов с пулемётами помчались по бурой растрескавшейся почве, взбивая колёсами облака пыли, царапающей горло. Все надели очки на резинках и натянули на лица шейные платки.

Мы с Доброславом покачивались в кузове пикапа вместе с четырьмя рядовыми и одним хмурым сержантом, постоянно поглядывающим в затянутое красной дымкой небо.

— Интересно, на нас нападёт какое-нибудь чудовище? — задумчиво произнёс мне на ухо Доброслав, перекрывая скрип подвески и рёв моторов.

— Да ты глянь туда, — указал я ему на грузовики, с шумом следующие за нами в облаках пыли. — Сейчас все монстры спешат убраться подальше, хватая самое ценное: детёнышей и документы.

Румянцев загоготал, заставив нервно вздрогнуть пару молодых безусых солдат. Сержант неодобрительно глянул на здоровяка, но смолчал. А я улыбнулся, смахнув со лба капельки пота. Несмотря на утро, солнце палило нещадно, так что денёк, думается, во всех смыслах обещает быть жарким.

И солнце действительно чуть ли не с каждой секундой всё больше раскаляло воздух. Когда мы добрались до форта, над его стенами дрожало марево.

Возле укрепления полк оставил машины, поскольку дальше техника уже не работала.

Офицеров и магов проводили в более-менее прохладное нутро форта, а солдаты принялись перегружать на телеги ящики с провизией, боеприпасами и прочими очень нужными на войне вещами.

Я решил воспользоваться этой передышкой. Нашёл безлюдный уголок, зарядил кубок-портал и перенёсся в особняк Громова прямо в свою комнату. Тут же меня окутали приятные запахи человеческого жилья, кажущиеся бесподобными после пыли и вони выхлопных газов.

Пару раз вдохнув полной грудью, я отправился на поиски Громова, стараясь ни с кем не встречаться. Тот обнаружился в своей спальне. Я увидел его, тихонько приоткрыв дверь.

Мужчина возлежал на кровати, укрытый тонкой простыней до середины груди, покрытой седыми курчавыми волосками. Рядом на тумбочке лежали какие-то компрессы, медикаменты и стоял тазик. А сам Громов держал в руке маленькое зеркальце, корча физиономию. Он изо всех сил пытался придать своему лицу болезненное выражение.

— Нет, всё не то, — раздражённо прошипел он, ударив ладонью по кровати. — Надо играть убедительнее, а то она не поверит.

— Найми преподавателя по актёрскому мастерству, пока время есть, — весело сказал я, ураганом влетая в спальню, оклеенную светло-зелёными обоями.

— А-аргх! — испуганно выдохнул вздрогнувший смертный и выронил зеркальце. Оно упало на ворсистый ковёр и закатилось под резной шкаф, покрытый свежим лаком. — Локки, зачем так врываться? Ты напугал меня, а я, между прочим, уже стар.

Громов сердито запыхтел, держась одной рукой за сердце.

— Ну, в этом и состоял мой коварный план. Напугать тебя. Ты будто элементарных вещей не понимаешь, — подмигнул я надувшемуся мужчине и уселся на край кровати с балдахином. — И как? Спектакль одного актёра хоть кого-нибудь обманул?

— Лидия точно поверила, — проговорил Громов и как-то виновато глянул за окно, где на дереве щебетали птички. — Но мне не по душе обманывать её, как и Павла. Он тоже, кажется, поверил. По крайней мере он частенько заглядывает ко мне и справляется о моём здоровье.

— Дык может, он жаждет поскорее получить наследство?

— Нет, Павел не такой, — мрачно глянул на меня смертный и налил себе водички из графина. Он с шумом выпил её, дёргая кадыком.

— А как на твою болезнь отреагировала та, на кого вся эта постановка и была рассчитана?

— Пока не приходила. Но Лидия ей шепнула о моём состоянии, и она вроде бы встревожилась, — расплылся в довольной улыбке мужчина, но уже через миг хмуро протараторил: — Вот только боюсь, что она раскусит меня, когда придёт. Может, ты со мной порепетируешь?

— Пф-ф, вот ещё! Я вообще-то в походе. Нет у меня времени на такие мелочи. Кстати, пора уже перейти к делу, ради которого я и прибыл. Слушай внимательно, собери побольше консервов, сними с них этикетки и отвези на какой-нибудь отдалённый склад. И ящики под них тоже бери без опознавательных знаков.

— Зачем это? — насторожился Громов, сощурив глаза.

— У меня есть покупатель. Платит золотом. Остальное — неважно.

Мужчина облизал губы и решительно произнёс:

— Так, от этого предложения дурно пахнет. Я закон нарушать не буду даже ради золота.

— А ты ничего и не нарушишь, — заверил я его.

Вряд ли же в империи есть закон, запрещающий продавать хаоситам тушёнку. До такого наверняка никто не додумается.

— А зачем тогда нужен склад на окраине и консервы без опознавательных знаков? — упорствовал в своих подозрениях Громов, приняв сидячее положение. — Уж не врагам ли империи ты хочешь продать продукцию, выпущенную на моём заводике?

Хм, а интуицией и прозорливостью боги его, к сожалению, не обделили.

— Ты слишком много думаешь, находясь одной ногой в могиле.

— Чего это? — напрягся Громов. — Я не собираюсь умирать.

— А я и не сказал, что ты собрался умирать. Я просто оторву твою ногу и швырну её в яму. И тогда ты будешь одной ногой в могиле, — с мрачным юмором сказал я, зловеще оскалив зубы.

— Не надо мне ничего отрывать. Если ты поклянёшься, что консервы не достанутся врагам империи, я с радостью продам их.

— Не достанутся, — пообещал я и произнёс простенькую клятву.

Громов сразу же расслабился и даже расчертил лоб глубокими горизонтальными морщинами, показывающими, что смертный о чём-то задумался, будто уже думал, куда потратит золото.

— А цена-то какая? — спохватился он.

— Тебе хватит, — заверил я его и следом спросил: — Где хранятся ловушки с полным зарядом энергии? В подвале?

— Ага. Но их уже мало осталось.

— Купи ещё несколько на всякий случай, — приказал я, помахал на прощание смертному рукой и вышел вон.

В подвале я зарядил кубок-портал и сунул в поясную сумку пару ловушек, после чего перенёсся в форт. Тот снова встретил меня жарой, растёкшейся по стенам из грубых блоков жёлтого цвета.

Глянув во двор через узкую бойницу, увидел, что практически все телеги уже заполнены ящиками. Ага, значит, вот-вот полк снова отправится в путь. Пора возвращаться к своим.

Я покинул комнату и отправился к выходу. Миновал лестницу, пару коридоров и в дверях столкнулся с Шиловым, вошедшим в форт.

— Вот ты где! — обрадованно выдохнул он, увидев меня. — А я тебя искал. Где ты был?

— То здесь, то там, — расплывчато ответил я, неопределённо покрутив кистью. — Занимался своими обычными делами: вынюхивал, плодил слухи, искал кому бы морду набить и мешал жить добрым людям.

— И как? Плодотворно провёл время? — съехидничал мужчина, блеснув белыми зубами, оттеняющими смуглый цвет кожи.

— Нет, — печально вздохнул я. — Так зачем вы меня искали-то?

— Поедешь со мной в авангарде полка вместе с разведчиками, — сказал посерьёзневший Рафаэль Игоревич.

Я кивнул и прошёл мимо посторонившегося командира отделения. Меня совсем не смутила и не расстроила обязанность ехать впереди полка. Так даже будет лучше. Авось на нас кто-нибудь да нападёт.

Пока же я вышел во двор форта, где на лошадей забирались кавалеристы. Мне тоже подвели коня. Он недовольно сверкал глазами, громко хрипел и мотал головой, пытаясь вырвать поводья из рук дюжего солдата с чёрной бородой.

— Вы поосторожнее с ним, господин маг, — пробасил смертный, чьи мышцы рук вздувались под формой. — Очень непокорный конь.

— А почему он достался именно мне? — уточнил я, заметив нездоровое любопытство нескольких офицеров, собравшихся около телеги.

Среди них затесался Дмитрий Козлов и старательно делал вид, что даже не смотрит в мою сторону. Но я-то видел, что он украдкой косится на меня, злорадно потирая ручонки.

— Не знаю, господин, — проронил солдат, шмыгнув носом. — Мне приказал сержант Гарьев, а я исполнил, ничего не спрашивая. Такие у нас в армии порядки.

— Я-я-ясно, — протянул я, быстро сложив два плюс два.

Козлов всё-таки осмелился устроить мне подлянку. Да такую, которая может уронить мою репутацию, если я не справлюсь с конём на виду у стольких людей. В настоящий момент во дворе форта находилась довольно большая часть нашего полка. И все они поглядывали в мою сторону. Уж слишком примечательной была борьба дюжего солдата и коня. Последний всё порывался встать на дыбы, из-за чего смертный побелевшими пальцами держал поводья, буквально повиснув на них.

Громов-младший сразу же вознегодовал, тоже смекнув, что к чему. Ну а я спокойно подошёл к хрипящему животному, погладил его по голове и начал успокаивающе шептать в ухо живоотного, используя язык хурсов, кочевников, рождающихся на лошадях и умирающих на них же. Говорят, что звуки их языка успокаивающе действуют на лошадей.

Конь и вправду начал успокаиваться. Прекратил рвать поводья, прядать ушами и хрипеть. Не прошло и минуты, как он совсем успокоился, косясь на меня карим глазом с длинными ресницами.

— Чудеса! — не сумел сдержать потрясённого выдоха солдат. — Что же вы ему такое нашептали, господин маг?

— Пообещал вместо соломы сердце сержанта Гарьева, — кровожадно усмехнулся я. — Так Гарьеву и передай.

Бородач кивнул. А я понадеялся, что у сержанта хватит ума больше не связываться со мной даже после уговоров Козлова, замершего возле телеги. Он разочарованно сжал кулаки, и едва не взорвался от бешенства, когда я ловко вскочил на коня, который даже не дёрнулся, спокойно глядя на людей, открывших рты от удивления. А ведь всего минуту назад казалось, что этот четвероногий сгусток непокорности невозможно было укротить, а тут вон оно что…

Правда, народ сразу же попытался объяснить такую метаморфозу магией, но маги из моего отделения тут же сообщили, что у меня нет атрибута, способного успокоить коня.

— Значит, он силён духом, — донёсся до меня авторитетный голос какого-то седовласого низенького офицера с кривыми ногами кавалериста. — Лошади чувствую это и подчиняются. Я вот сам…

Он понизил голос и начал что-то с азартом рассказывать солдатам, гордо подбоченившись.

Козлов же резко развернулся и подскочил к солдату, ведущему к нему пегую лошадь, флегматично взирающую на мир. Маг попытался лихо запрыгнуть в седло, но то ли ему помешали эмоции, то ли координация подвела, в любом случае мужчина промахнулся мимо стремени и чуть не упал, вызвав улыбки и смешки среди кавалеристов.

Краска залила лицо Козлова, а в глазах мелькнула смертельная ненависть ко мне. А к кому же ещё? Неудачник наверняка винил во всём меня.

— Громов! — позвал меня Шилов, каким-то чудесным образом уже оказавшийся на вороном коне, да ещё и у ворот форта в компании пятнадцати всадников.

Я направил к ним своего зверя. И он послушно, как ласковый котёнок, потрусил в сторону Рафаэля Игоревича.

— Что случилось? — хмуро спросил Шилов. — Почему все смотрят на тебя так, будто ты сел на горящую бочку с порохом и преспокойно доехал на ней, куда тебе было нужно?

— Примерно так всё и было, — проговорил я с той скромностью, что паче гордыни.

— Рассказывай, — потребовал мужчина и тронул своего коня каблуками армейских ботинок.

Тот, грохоча копытами, выскочил из раскрытых ворот. Но моему четвероногому монстру не составило труда поравняться с ним. А остальные всадники помчались за нами, постепенно расходясь в разные стороны, чтобы прочесать побольше территории.

— Не, не буду рассказывать. Это только испортит мою историю. Потом у кого-нибудь другого спросите.

Смертный недовольно глянул на меня, но настаивать не стал, а перешёл к короткому инструктажу, как будто я не знал, на кой шут перед войском отправляют разведчиков.

— … Хаос наверняка знает о наших планах, так что держи ухо востро, — закончил Шилов, цепким взглядом окинув небольшие холмы, уходящие за горизонт.

— Ясно, — расслабленно ответил я, размеренно покачиваясь в такт движениям коня.

— Соберись, Громов. Мы едем по вражеской территории, — проворчал Рафаэль Игоревич. Его лицо помрачнело и обозначились морщинки. — Однажды я с бывшей женой патрулировал земли возле Стены. Молодой я тогда был, глупый. Всё внимание только ей уделял. Тогда она ещё не была моей женой, а мне этого хотелось. Ну я и проворонил гарпию. Она чуть не убила нас.

— Я вас понял, — заверил я мужчину, натянув на физиономию серьёзную мину.

— Надеюсь. Ладно, ты бери на себя земли по правую сторону, а я возьму по левую. Постарайся держать солдат в поле зрения. Если кто-то из них начнёт кричать, поспеши ему на помощь. Ты должен магически поддержать их.

Я кивнул и, направив коня вправо, поскакал между холмов, порой взбираясь на них, чтобы обозреть окрестности в поисках разведчиков. Они разъехались довольно далеко, выискивая возможные следы засады или скопление вражеских сил.

Минута шла за минутой, километры пути оставались за нашими спинами, но всё было спокойно. Только солнце донимало нас, будто всерьёз хотело поджарить наши тушки до хрустящей корочки.

И тут вдруг я услышал пронзительное лошадиное ржание, раздавшееся справа. Следом прозвучал полный ужаса человеческий вопль, резанувший по нервам. Но он резко оборвался, как и лошадиное ржание. И всё стихло, кроме злобного клёкота птиц, кружащих под красноватой дымкой, застилающей небо.

— Какого хрена? — выдохнул я и поскакал туда, где, кажется, разыгралась драма.

Глава 24

Копыта мчащегося коня взбивали облачка бурой пыли, а в моей голове носились лихорадочные мысли. Кто там кричал? Наверняка разведчик. Он погиб или ещё нет? Но почему меня заботит эта мысль? Он же просто смертный, имя которого мне даже неизвестно. Неужто Безумный бог Иврим был прав, сказав, что я больше человек, нежели существо с божественной кровью?

Нет, нет, нет, всё не так!

Мне вдруг стало ясно, что я несусь на помощь этому разведчику по большей части из-за того, что он вроде как под моей защитой. Ведь Шилов сказал, что моя задача — магически поддержать солдат. Вот в чём первопричина моей спешке.

Да ещё, наверное, мне не хотелось на первом же задании терять подопечных. Это хреново скажется на моей репутации. Тот же Козлов обязательно использует это, чтобы как-то высмеять меня.

Но где же этот проклятый Чернобогом разведчик⁈

Передо мной лежали лишь холмы, покрытые жидкой ломкой травой. Может, его уже утащила под землю какая-нибудь тварь, где и благополучно сожрала? И теперь моя магическая поддержка будет заключаться лишь в том, что я в качестве прощального салюта пущу в небо пару «взрывов энергии»?

Внезапно боги удачи повернулись ко мне лицом. Я увидел внушительный провал в земле, неровную дыру с торчащими по краям корнями. Почва рядом с ней была щедро забрызгана кровью. Она запятнала даже пневматическую винтовку с погнутым стволом и разорванные седельные сумки с вывалившимися галетами.

Я лихо соскочил с коня и заглянул в дыру. Она вертикально уходила под землю. Глубоко. Но солнечные лучи всё равно добирались до её дна, позволяя мне увидеть лошадь с разорванным брюхом. Торчали кости, хлестала кровь, а сизые кишки неопрятной грудой лежали у передних копыт.

Неожиданно что-то схватило несчастное животное за задние ноги и резко дёрнуло в сторону. Лошадь мигом скрылась с глаз долой, намекая, что утащившее её существо обладает чудовищной силой. Вряд ли, конечно, оно сильнее Тора, но уж явно помощнее очень многих других мерзких созданий.

— Буду надеяться, что в предках разведчика были тараканы, и он унаследовал их живучесть, — пробормотал я и приготовился телепортироваться в дыру.

— Господин, нет! — вдруг ударил меня по ушам вопль всадника, появившегося на вершине ближайшего холма. — Вы погибнете! Это же…

Порыв ветра унёс название монстра к горизонту, а мне некогда было переспрашивать.

Я телепортировался через подземную глотку, и подошвы моих армейских ботинок коснулись почвы, успевшей пропитаться кровью лошади. От её трупа на земле осталась хорошо заметная красная полоса. Она вела во тьму, разлившуюся в подземной полости. Её неровный потолок смотрел на меня с высоты в несколько метров, а стены терялись во мраке, оглашаемом чавкающими звуками, хрустом костей и треском рвущейся плоти.

Тьма не позволяла мне телепортироваться за пределы пятна света, вырывающегося из вертикального прохода, приведшего меня сюда, поскольку я просто не видел «точку высадки». Однако у меня имелась кое-какая идея.

Я швырнул во мрак «взрыв энергии» максимального уровня. Он ярким, зелёным болидом понёсся во тьму. А та трусливо убиралась с его пути.

Моя магия ударилась в стену, расплескавшись по ней, но предварительно она вырвала из темноты силуэт огромной твари, похожей на помесь паука с богомолом.

Монстр сердито затрещал и зашуршал во мраке лапами, явно ринувшись в мою сторону. То ли он расстроился из-за того, что я потревожил его во время обеда, то ли посчитал меня замечательным десертом.

Я вызвал «золотой доспех» и телепортировался к краю пятна света. И не зря это сделал. Из мрака вылетела ядовито-жёлтая струя жижи. Её капли упали на землю, вызвав сердитое потрескивание монстра. А затем из тьмы показался и он сам. Гигантское насекомое около пяти метров в длину и трёх в высоту. Он имел такие же, как у богомола мощные передние лапы. И, судя по всему, они были предназначены для рытья.

На меня взглянули небольшие фасеточные глаза, а украшенная окровавленными жвалами пасть распахнулась, выпустив стрекот, издаваемый трущимися друг об друга хелицерами.

— И мне приятно познакомиться, — буркнул я и активировал «холод».

Из моих ладоней вылетел гудящий белый поток обжигающе-холодного воздуха. Он ударил прямо в лапы твари, рванувшей в мою сторону, как скоростной курьерский поезд бледно-розового цвета.

Передние лапы гадины покрылись коркой льда и подогнулась. Она неуклюже грохнулась, подняв в воздух мелкие комочки земли и песчинки.

Ну а я с помощью «телекинеза» подхватил внушительных размеров камень, лежащий на границы света и тьмы, а затем швырнул его в башку монстра. Он с хрустом размозжил её. На землю плеснула прозрачная жижа, а само существо конвульсивно задрыгало всеми восемью конечностями.

— Если ты всерьёз рассчитывал пообедать мной, то тебе стоило получше подготовиться. Гораздо лучше, — бросил я монстру, переставшему дёргаться.

Он замер на веки вечные, а я снял «золотой доспех» и достал из поясной сумки довольно дешёвый артефакт, купленный в Стражграде. Он назывался «светлячок», и вот неожиданность — мог испускать мягкий жёлтый свет.

Я активировал его и принялся торопливо осматривать пещеру.

Труп лошади нашёлся сразу. От него остался только круп, а голова и передняя часть уже были сожраны. С разведчиком же пришлось повозиться. Его нигде не было. У меня даже мелькнула мысль, что он всё-таки скрылся от лап монстра и сейчас где-нибудь на поверхности ошарашенно пучит зенки, думая, что Громов ринулся под землю, чтобы спасти его коня.

Но всё же мне удалось обнаружить разведчика. Он, оказывается, лежал не так далеко от пятна света. Просто его привалило землёй, рухнувшей с потолками. Я разгрёб её и увидел застывшее бледное лицо, похожее на маску. Пальцы смертного оказались скрюченными, а вот живые глаза мучительно смотрели на меня, но они даже не в силах были моргнуть.

— Яд? — вслух предположил я, заметив, что кожаная броня разведчика покрыта дырами, будто бы проделанными кислотой. — Какой-то парализующий яд?

Да, кажись, та струя, которой плюнула в меня тварь, и содержала этот яд. Оттого-то и лошадь, и разведчик успели завопить лишь раз, а потом яд парализовал их.

— Громов! — донёсся до меня приглушённый расстоянием крик Шилова, находящегося на поверхности. — Ты живой⁈

— Нет! Помер! — иронично ответил я, вытаскивая разведчика из кучи земли. — С вами говорит мой призрак!

— Громов, сейчас не время для шуток! Что там у тебя⁈ — проорал Рафаэль Игоревич.

— Полтора трупа! — ответил я, потащив смертного к пятну света.

Бедолага буквально одеревенел. Все его мышцы сжались в ужасном спазме, из-за чего он походил на статую.

— Как это⁈ — выпалил Шилов. — Мы сейчас спустимся к тебе!

И действительно. Уже спустя пару десятков секунд в полость по верёвке спустился сам Рафаэль Игоревич и ещё один смертный. Последний сразу же начал с большим профессионализмом осматривать разведчика, вытаскивая из своей поясной сумки шприцы и какие-то баночки.

— Вон там труп, — указал я на монстра. — А это полутруп.

Мой палец смотрел на разведчика, отравленного тварью.

— Жить будет, но его нужно срочно отправить в форт, — быстро проговорил незнакомый мне солдат, проворно воткнув шприц в вену бедолаги.

— Слава Живе! — облегчённо выдохнул Рафаэль Игоревич, потрогав браслет, украшающий его запястье. Он выглядел, как шнурок, на который были нанизаны изображения богов, вырезанные из слоновой кости.

— И мне немножко слава, — вставил я, тоже почувствовав облегчение.

Даже Громов-младший испытал нечто подобное.

— Громов, а как ты его победил? У монстра голова разбита, а около лап следы влаги.

— Повезло. Он с разбега ударился башкой в камень и заплакал.

— Громов, — строго посмотрел на меня бывший тренер, а ныне командир отделения.

— Влага откуда-то уже была. А что касается камня, так я его из потолка выбил с помощью «взрыва энергии». Как я и говорил, повезло.

— Да, повезло. Так элегантно убить монстра пятого уровня — это дорогого стоит, — уважительно произнёс Шилов, внимательно глядя на меня изучающим взглядом. — Ладно, давайте обвяжем раненого верёвками.

Мы быстро справились с этим делом, после чего разведчика подняли на поверхность. А уже затем и мы втроём выбрались из пещеры.

— Надо будет передать полковнику координаты этого места. Пусть наши трофейные команды заберут останки этого чудовища. По-моему, они весьма и весьма ценны, — сказал Рафаэль Игоревич.

* * *

Спустя несколько часов после событий с плюющимся ядом монстром к полковнику графу Соболеву прибыл разведчик, посланный Шиловым. Солнце к этому моменту уже наполовину зашло за горизонт, а огромная масса людей продолжала двигаться по Пустоши: кто-то верхом на лошади, кто-то пешком, а кто-то ехал на телегах, везущих припасы.

Полковник, естественно, встретил посланца верхом на коне в окружении своих телохранителей и офицеров. Они скакали не в авангарде полка, а чуть позади, где было безопаснее.

Посланец представился графу Соболеву и браво гаркнул:

— Разрешите доложить, ваше сиятельство!

— Разрешаю, — благосклонно кивнул полковник, чьи обвисшие, как у моржа седые усы, казалось, искрились от кипучей энергии. Даже долгий путь верхом не сумел утомить бравого графа. Хотя этому было простое объяснение — особый магический атрибут.

Между тем посланец поведал полковнику о приключениях группы разведчиков, временно возглавляемых Шиловым.

— Это существо зовут мардук, — бросил со знанием дела один из советников графа, когда посланец закончил говорить и снова натянул на нижнюю часть лица шейный платок, густо покрытый пылью.

— Да, я слышал о таких созданиях. Опасные твари, — произнёс граф Соболев и посмотрел на посланца. — Говоришь, доброволец Громов в одиночку разделался с ним?

— Так точно, ваше сиятельство. Ещё и одного из наших успел спасти. Мы его в форт отправили на излечение.

— Полковник, это тот самый Громов, о котором идёт слух, как об одном из самых перспективных и молодых магов, — вставил другой советник, поглаживая по шее лошадь, устало опустившую морду.

— Молодец, этот Громов, — усмехнулся граф. — Далеко пойдёт.

— Возможно, но, говорят, что у него довольно скверный характер, — снова взял слово первый советник.

— Плевать, какой у него характер. Главное, чтобы воевал хорошо! — повысил голос граф, дабы все слышали. — Много ли среди вас, господа, тех, кто сунулся бы одиночку в логово мардука, чтобы спасти обычного рядового? Нет, конечно, сейчас вы клятвенно заверите меня, что и ради ссаного котёнка сунулись бы в пасть мардука, но, как будет на самом деле, мы узнаем только на практике. А Громову передайте мою личную благодарность, и среди воинов распространите информацию, что в моём полку служат такие маги, которые к самому Чернобогу на рога полезут, лишь бы спасти своих соратников!

* * *

Когда солнце скрылось за горизонтом, нас сменил другой отряд. Мы же в сумерках вернулись в лагерь, который успел разбить полк, чтобы переночевать. И меня там многие простолюдины почему-то встретили приветственными криками. Я сначала насторожился, ожидая подвоха. Чего это они так радостно верещат? Может, радуются тому, что меня по каким-то причинам решили вздёрнуть на ближайшем суку? Простолюдины обожают такие мероприятия. Оно и понятно. Классовая вражда.

Но, оказалось, что полковник решил вдохновить солдат моим примером. Дескать, смотрите, юный аристократ готов ради вас броситься в самое пекло. Вот простолюдины и вдохновились. Всё-таки приятно осознавать, что маги не бросят тебя в сложной ситуации.

Правда, пример был пока единичным. Но если и остальные маги покажут себя, то вера в нас среди обычных солдат сильно укрепится.

Пока же я вместе с офицерами и магами откушал стряпню, приготовленную походной кухней, а потом затерялся среди телег и вытащил кубок-портал. Он перенёс меня прямо на поляну, где возвышалась избушка стариков.

Комары с радостью налетели на меня, пища во влажном воздухе, пропахшем гниющими растениями и чернозёмом, чавкающим под ногами.

— Пожри вас Хель, — тихонько буркнул я и двинулся к подгнившим ступеням, поднимающимся к двери избушки.

Её мутные окна пропускали наружу тусклый свет, полосующий густой мрак.

Внезапно дверь отворилась, явив старика Мыха, облачённого всё в ту же шкуру.

— Явился, — усмехнулся он, опираясь на палку. — Ну и какие будут приказания?

— Мне бы, конечно, приятнее было бы приказывать Прищуру, но и ты можешь выслушать мои слова. Итак, мне завтра в полдень нужен портал между Гар-Ног-Тоном и Стражградом. Сумеете сделать?

— Хм, — хмыкнул старик и начал медленно спускаться.

Неожиданно ступень под его ногой сломалась с резким треском, после чего Мых кубарем скатился к моим ботинкам.

— Вот это я понимаю уважение. Так и надо спешить к начальству. Кубарем. А то ещё на эти ступени время тратить, — иронично выдал я, весело глядя на старика, очумело трясущего головой. — Вставай.

Я протянул ему руку. Он ухватился за неё, и мне без труда удалось поставить его на ноги.

— М-да, — протянул Мых, оглядел ноги, руки, поправил сбившуюся набок шкуру и наконец-то произнёс: — Живой вроде. Ладно, чего ты говорил? Про портал? Могем мы его сделать, только кровь нам нужна.

— Свою не дам, даже не проси. Но можешь наловить местных комаров. Они уже вдоволь напились её.

— Да не о том я говорю. Жертвы нам нужны. Мы их, как маяки будем использовать, чтобы, значится, обозначить пункт «А» и пункт «Б».

— А-а-а. Будут тебе жертвы. Нужны люди или животные? — осведомился я, задумчиво потирая подбородок.

— Животных будет достаточно, — прошамкал старик и отлепил от морщинистого лба травинку, которая прицепилась к нему во время падения.

— Будут тебе животные. Тогда завтра в полдень встречаемся в Гар-Ног-Тоне во Дворце Совета.

— Хорошо, — проговорил старик и обернулся на скрип половиц.

На пороге избушки возник его брат, как обычно щурящий один глаз. Он злобно зыркнул на меня. А я махнул ему рукой, дескать, спускайся. Тот поколебался немного, пронзая меня ненавистным взором, а затем ступил на лестницу, даже не глядя на неё. А сломанная ступень-то никоим чудесным образом не восстановилась, так что Прищур покатился по лестнице, охая, ахая и сквернословя.

— Какой чудесный сегодня день, — расплылся я в улыбке, посмотрев на старика, прикатившегося мне под ноги. — Мне в день рождения не было так хорошо, как сейчас. Даже не думайте чинить эту ступеньку.

Я подмигнул морщащему Прищуру и, весело насвистывая, пошёл в лес. Скрылся среди деревьев и с помощью кубка-портала перенёсся в Гар-Ног-Тон. Город уже не освещали громадные костры, пожирающие плоть павших во время междоусобицы. Но в воздухе всё ещё носился запах горелой плоти.

Я потёр нос и отправился по кривым, грязным улочкам в сторону центральной площади, где стоял Дворец Советов. Авось, Сломанный рог там.

И мне повезло, вожак зверолюдей действительно оказался в бывшем храме Перуна. Правда, охранники не знали, где именно он шастает, однако они пообещали найти его. А пока мне со всем уважением предложили разместиться в небольшом кабинете с настоящей мебелью и ковром на полу из каменных плит.

Благо, ждать мне пришлось недолго. Я даже не успел заскучать, сидя в мягком кресле за исцарапанным рабочим столом, освещённом масляной лампой, стоящей на нём.

— Доброй ночи, — глухо произнёс вошедший Сломанный рог, держа в мохнатых руках два бронзовых кубка.

— И тебе не хворать, — проговорил я, потянув носом.

В воздухе определённо появились нотки крепкого вина.

Минотавр прогрохотал копытами по полу и молча поставил кубки на стол.

— Дверь не закрыл, — бросил я ему.

Тот развернулся, вернулся к двери и аккуратно прикрыл её, а затем снова подошёл к столу и проговорил:

— Надо выпить, а то день был сложным.

— Ага, — кивнул я и взял один из кубков.

Сломанный рог взял второй и начал шумно пить из него, украдкой глядя на то, как я сделал несколько глотков. И как только я вернул кубок на стол, по его губам скользнула быстрая злая ухмылка.

Глава 25

Масляная лампа на столе освещала морду минотавра, слегка опустившего башку с остатками рогов. Его тень красовалась на стене из булыжников, а два пустых кубка стояли между нами на столе.

— М-м, — простонал я, хмуря лоб. — Что-то дурно мне стало. Ты где взял это вино?

— В подвале, — глухо ответил Сломанный рог, посматривая на меня исподлобья.

— Гадость какая, — болезненно поморщился я и скрючился на кресле. — Принеси воды. Что-то мне совсем плохо. Жар по всему телу, даже, кажется, магия отказала.

Я тряхнул рукой, будто пытался вызвать атрибут, но по моим пальцам лишь пробежали бледные слабые зелёные искры «взрыва энергии».

— Вода тебе уже не поможет, — вдруг злобно оскалил лошадиные зубы минотавр, вскинув голову. — Тебе уже ничего не поможет, мерзкий убийца! Богохульник и еретик!

— Ты… ты отравил меня? — просипел я, вскинув брови. — За что, Сломанный рог?

— Ха-ха-ха! — загоготал минотавр, запрокинув башку. Но вдруг он резко перестал хохотать и выпалил, злорадно глядя на мои корчи: — Ну ты и идиот, Человек из-за Стены! Ты так и не понял, что я не Сломанный рог? Оказывается, ты просто глупый болван. Даже копошащиеся в дерьме черви умнее тебя.

— Кто… кто ты? — прохрипел я, пуская слюни на подбородок.

— Моё имя Стальное копыто! — гордо выдал он, закатал рукав и стянул с запястья браслет с несколькими ярко горящими камнями-артефактами.

Тут же черты его лица изменились, как и габариты тела. Теперь на меня смотрел довольно юный крупный минотавр с абсолютно целыми рогами.

— Неужели ты в одиночку всё это… кха… провернул?

— Да! Да! — ликующе выпалил он и вскочил со стула. Тот с деревянным стуком упал на каменные плиты пола, а пламя масляного фонаря испуганно затрепетало. — Ох, как же я мечтал отомстить тебе, ублюдку, за то, что ты убил моего наставника! Им был жрец Сварга!

— Один из тех уродов, снюхавшихся со… Стальным когтем? — прошептал я, трясущейся рукой стерев слюни с подбородка.

— Это ты урод! А он был выдающейся личностью! — выпалил минотавр, сверкнув глазами, в которых горело пламя ненависти и злорадства. — Но я отомстил за него. Яд уже вот-вот сделает своё дело. Как же легко оказалось обвести тебя вокруг пальца. Большего тупицу, чем ты, ещё стоит поискать. Я, Стальное копыто, убил тебя. Помни меня даже в мире мёртвых и снова, и снова сгорай со стыда, вспоминая, как умер.

Он глумливо усмехнулся, похлопал меня по щеке и развернулся, направившись к выходу. Но внезапно минотавр покачнулся, и ему даже пришлось опереться на стену, чтобы не упасть.

— Поплохело? — иронично улыбнулся я, откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу.

— Что… что со мной происходит? — сглотнул рогатый, обернулся и бросил на меня изумлённый взгляд. — Как⁈ Почему ты не умираешь⁈ Ты же только что корчился в муках!

— Ох, молодёжь, молодёжь, — притворно печально вздохнул я, рассматривая свои ногти. — Неужели ты действительно думал, что трюк с отравленным вином может обмануть того, кто на одном месте вертел всех жрецов Гар-Ног-Тона? Да как только ты вошёл в эту комнату, мне сразу стало ясно, что ты такой же Сломанный рог, как я сисястая девка. Но, признаю, браслет у тебя хороший. Он не только поменял твою внешность, но даже голос сделал похожим. Вот только ты не учёл, что Сломанный рог уже стар и двигается не так проворно, как ты. Да и звуки его шагов отличаются. Он ведь меньше тебя. А твой взгляд, манеры… Клянусь жопой Сварга, ты мог обмануть разве же слепую безмозглую курицу!

— Ублюдок! — с трудом выхаркнул несостоявшийся отравитель и с грохотом упал на колени. Его дыхание с хрипами вырывалось из груди, а на толстой шее вздулись вены.

— Умный ублюдок, — с усмешкой поправил я минотавра, принявшись щепкой выковыривать грязь из-под ногтей. — И прежде чем ты умрёшь, хочу дать тебе пару советов. Не поворачивайся спиной к тому, кого собираешься отравить, даже когда идёшь закрывать дверь, а то твоя жертва может успеть поменять кубки. Ну и ещё, не болтай языком, даже будучи уверенным в том, что добился своего. Стоило мне, без сомнения, талантливо изобразить корчи и задать тебе пару вопросов, как ты вывалил всю интересующую меня информацию.

— Дерьмоед… тварь… выкидыш помойной псины! — в бешенстве прохрипел он, упав на четвереньки.

Из его распахнутого рта на пол закапала густая кровь, а руки затряслись. Во взгляде же разгоралась обида, невероятная обида того, кто считал, что уже выиграл, но его не то что обошли на самом финише, но ещё и обоссали под смех толпы.

— Итак, судя по твоему состоянию, урок закончен, — произнёс я и помахал ему рукой, словно прощался.

Минотавр зарычал, но это уже был не рык ярости. Нет, в нём звучали отчаяние и страх смерти.

Ублюдок повалился на пол и горячечно зашептал, отдавая этим словам последние силы:

— Молю… спаси меня… есть противоядие… Я буду вечно служить тебе… Я не хочу умирать. Помоги мне.

— А ты бы помог мне? — жёстко усмехнулся я, привстав с кресла. — Ты бы дал мне противоядие⁈ Нет! Ты бы продолжал насмехаться и глумиться. Все вы одинаковые. Когда чувствуете себя хозяевами ситуации, то даже не помышляете о жалости, а когда оказываетесь на пороге смерти, то начинаете скулить, моля о помощи. Собаке собачья смерть!

Минотавр захрипел, силясь что-то сказать, но из его рта вылетела лишь мешанина непонятных звуков, после чего его он бессильно уткнулся лицом в пол. Его тело расслабилось, испустив дух.

— Кто с вином ко мне придёт, тот от вина и погибнет, — переделал я пословицу, глядя на пустые кубки.

Всего один крохотный глоток вина позволил мне понять, что в выбранном мной кубке нет отравы. Минотавр ведь мог отравить содержимое сразу обоих кубков. Ну, если бы он был настолько фанатичным, что даже не пожалел бы свою жизнь. А он всё-таки хотел жить. Но сейчас его труп распластался на животе в луже крови, продолжающей сочиться изо рта.

И именно тело Стального копыта стало первым, что увидел вошедший в кабинет Сломанный рог.

— Это ещё что такое⁈ — пробасил он и следом глянул на меня, сидящего на кресле с закинутыми на край стола ногами.

— Минотавр. Дохлый, — констатировал я.

— Да я и сам вижу, что он мертвее всех мёртвых. Но что он тут делает? И не говори, что лежит.

— Прям с языка снял, — усмехнулся я и вкратце поведал минотавру о попытке Стального копыта отравить меня.

— Мерзкое дерьмо! — зло пнул копытом труп Сломанный рог. — И ведь как он всё рассчитал. Поджидал тебя во Дворце Советов и воспользовался выпавшим шансом. Он явно хотел быстро отравить тебя и сбежать.

— Угу.

Минотавр склонился над телом и вытащил из кармана тот самый браслет.

— Наверное, тебе это пригодится.

— Да, давай сюда. У него есть ещё что-нибудь интересное?

К сожалению, Стальное копыто разочаровал нас. У него обнаружился лишь небольшой томик с молитвами во славу Сварга. Меня, конечно, он не заинтересовал. А вот Сломанный рог, подумав, сунул его в карман шаровар.

После этого я рассказал минотавру о намечающемся завтра в полдень деле с поставкой в Гар-Ног-Тон консервов. Сломанный рог заверил меня, что сделает всё от него зависящее, дабы моя задумка осуществилась в лучшем виде.

Я похлопал его по плечу и покинул Дворец Совета. Теперь мой путь лежал в Стражград, а конкретно — в дом Громова. Кубок-портал послушно перенёс меня в мою комнату, где царили тишина и покой. Даже было слышно, как тикают часы в гостиной, находящейся этажом ниже прямо под моей спальней.

Дав привыкнуть глазам к темноте, я вышел из комнаты и двинулся к логову Громова-старшего. Мне не составило труда добраться до него, но стоило моим пальцам ухватиться за дверную ручку в форме дракона, как я услышал жеманное женское хихиканье, донёсшееся из-за двери.

Громов-младший сразу же предположил, что театральное представление его деда удалось, и сейчас он кувыркается в постели со своей пышногрудой зазнобой. Однако я не был столько высокого мнения о Громове-старшем, поэтому допустил мысль, что он там хихикает с какой-то другой служанкой.

В любом случае у меня не было времени, чтобы караулить под дверью, пока они там накувыркаются, посему я негромко постучал, стоя в коридоре, залитом лунным светом.

Смешки сразу же прекратились, и раздался настороженный голос Громова:

— Кто там?

— Мя-я-яу, — насквозь фальшиво мяукнул я, рассчитывая на сообразительность мужчины.

Нельзя же просто сказать «свои» или что-то вроде того. Служанка могла узнать мой голос, а я-то должен быть в армии. Конечно, она смекнёт, что я как-то могу переноситься туда-сюда, а мне не хотелось выдавать данный секрет.

— Любимый, это точно не кошка, — распознал я встревоженный голос той самой зазнобы, покорившей Громова своими Эверестами. — Кто это может быть? Я боюсь.

— Успокойся. Кажется, это Павел балуется, сейчас я его прогоню, — выдал мужчина, и следом скрипнула кровать.

А буквально через несколько секунд он с недовольной физиономией выскользнул в коридор, замотанный в простыню.

— Ты прям как римский сенатор, — иронично шёпотом восхитился я, глядя на него.

— Локки, у меня нет времени на шутки. Я уже выпил… кхем… укрепляющее вино, — тихонько сказал он и мельком глянул на низ своего живота.

— Поздравляю. Тогда сразу к делу. Завтра в полдень зарежь на складе с консервами какого-нибудь козла, а лучше двух. Нет, даже трёх.

— Хорошо, — поспешно кивнул он и исчез в спальне, даже не став ничего уточнять.

— Вот ведь, — пробормотал я. — А если он забудет или напортачит?

После секундного размышления я медленно пошёл по коридору, мысленно вызывая Апофиса. Тот появился через пару минут, сонно поглядев на меня.

— Извини, что разбудил, но мне нужна твоя помощь, — проговорил я, посмотрев на дракончика, усевшегося на ковровую дорожку.

— Слу-у-ушаю, — протянул он, кривя пасть в зевке.

— Тебе надо завтра присмотреть за Громовым-старшим, чтобы он всё правильно сделал.

Я описал сонно хлопающему глазами дракончику его задачу.

— Хорошо, — согласился тот. — Надо только, чтоб мамка не заметила моего отсутствия, а то она в последнее время шибко нервная. Служители богов Хаоса пытаются перетянуть на свою сторону драконов, используя все средства.

— А, я понял. Она опасается, что тебя могут взять в заложники.

— Угу. Она же не понимает, что я сам кого хочешь возьму в заложники, — грозно сказал Апофис, расправил крылья, вытянулся во всю длину и изогнул шею, чтобы казаться больше и опаснее.

— Но ты всё равно будь осторожнее. И ежели чего, зови меня.

Дракончик возмущённо посмотрел мне в лицо, словно не мог даже помыслить, что ему пригодится моя помощь, но всё же, подумав, кивнул, а потом растворился во мраке.

А я сгонял в подвал, взял пару ловушек с энергией и зарядил кубок-портал, после чего перенёсся в Пустошь, где обосновался на ночь полк графа Соболева.

Я никем не замеченным возник во мраке среди телег, огляделся и пошёл к своей палатке, которую успел поставить ещё вечером. Путь к ней лежал между кострами, зажжёнными ради освещения. Недалеко от них сидели солдаты. Они порой приветствовали меня, а я благосклонно кивал им, чувствуя себя прославленным полководцем.

А вот когда я откинул полог палатки, то ощутил себя совсем иначе, ведь в моём временном брезентовом логове обнаружился щекастый солдат. Он восседал на матрасе, скрестив ноги. А его поблескивающие безумием глаза не оставляли сомнений в том, кто примерил его располневшую тушку.

— Где ты был? — требовательно спросил Иврим, столкнув брови над перебитой переносицей.

— Там-сям, — буркнул я.

— Пойдём, у нас мало времени.

Безумный бог выбрался из палатки и заторопился во тьму, царящую между повозками. Я мысленно вздохнул и поспешил за ним. А тот шёл мимо солдат с уверенностью генерала.

— Поход за третьим ключом? — шёпотом спросил я, поравнявшись с Ивримом, чьё нынешнее тело пахло конским потом, пылью, чесноком и табаком.

— Именно, — кивнул он и забрался в одну из повозок, крытых непромокаемым материалом.

Я шмыгнул внутрь следом за ним и обнаружил на деревянном полу уже знакомый мне магический рисунок, выведенный человеческой кровью. Её металлический запах смешивался с запахом свечи, освещающей нутро повозки, лишь на треть забитой ящиками.

— Ложись, — приказал мне Безумный бог, взяв в руки алюминиевую чашку с кровью, уже подёрнувшейся коркой.

— Тебе удалось выяснить, что меня там ждёт? — торопливо спросил я, быстро разоблачаясь.

— Там будут твои потаённые страхи, — ответил Иврим и гневно сощурил глаза, заметив, как я открываю рот. — Это всё. Если бы мне было известно больше, я бы тебе непременно сказал.

— Сколько у меня будет времени? — задал я совсем не тот вопрос, который вертелся у меня на языке.

— Два часа.

— Ну, спасибо, что не час, — усмехнулся я и улёгся на пол повозки.

Иврим сразу же начал покрывать мою обнажённую кожу таинственными письменами Древних. Я уже был уверен, что эти символы точно принадлежат им. Вот ещё бы мне овладеть ими. Вот это был бы номер. Но пока я мог лишь слушать слова их шипящего языка, вылетающие изо рта Безумного бога.

Иврим шипел пару минут, а затем мой разум канул во мрак. Но вскоре он схлынул, и я ощутил под спиной горячий камень, едва не обжигающий обнажённую кожу. Быстро приподнявшись на локтях, лихорадочно огляделся.

Вокруг в сумраке плескались озёрами магмы, дрожал раскалённый воздух, а сам я лежал на каменном островке, центр которого занимала чёрная башня, упирающаяся в небеса, затянутые облаками.

Башня напоминала исполинский каменный палец, довольно тонкий у основания, где поблёскивала чёрная металлическая дверь. А ещё… Я даже судорожно сглотнул, увидев, кто стоял перед ней.

Это был высокий бледнокожий здоровяк с длинными белыми волосами и золотыми зубами, оскаленными в усмешке, искажающей мужественные черты худощавого лица. У его пояса висел золотой рог, а под домотканой серой рубахой с завязками у горла вздымались увитые венами мышцы. В руке же ярко сиял камень-артефакт, способный развоплотить душу. Наверное, даже душу бога. А уж мою и подавно.

И его решительные янтарного цвета глаза буквально кричали, что он явился сюда не для того, чтобы похвастаться, какой у него замечательный амулет.

Я даже не стал спрашивать за что, как и почему. Просто вскочил на ноги и ринулся в сторону.

* * *

В сотне километров от лагеря седьмого отдельного штурмового полка графа Соболева в Пустоши устроился на ночь другой полк. Многие его члены уже видели седьмой сон, но вот юный граф Рыльский ворочался в палатке на своём матрасе и зло шептал себе под нос:

— Прокляни Чернобог этого Громова, пожрите его боги Хаоса. Как же он мне надоел! Когда же он уже сдохнет? Мразь, падаль, урод… Как же несправедливы боги, раз дали ему такую силу и удачу. Да, да, именно удачу. Без неё он бы не сделал и десятой доли того, что за ним числится. И даже сегодня, в первый же день похода, сумел отличиться. И вроде бы его поступок не назовёшь подвигом, подумаешь, спас простолюдинчика и убил мардука, но этот идиот граф Соболев приказал своим офицерам раструбить об этом на весь белый свет. Даже до нашего полка дошла эта новость, будто связистам больше не о чем говорить по своим амулетам.

Парень возмущённо запыхтел в темноте, а затем сжал кулаки и пообещал:

— Но ничего, ничего! Я ещё совершу такой подвиг, который затмит все деяния Громова. И тогда он будет унижено крутить хвостом, а в академии меня встретят как героя. Белова бросится мне на шею, а отец будет гордо поглядывать на меня.

Рыльский прикрыл глаза и начал мечтать об этом миге его триумфа и позоре Громова. И вскоре уснул с блаженной улыбкой на устах.

Глава 26

С руки беловолосого здоровяка сорвался магический атрибут, похожий на черный двухметровый меч с широким клинком и крошечной рукоятью. Таким наверняка неудобно сражаться врукопашную, но янтарноглазый и не собирался этого делать. Он использовал магический меч как метательный снаряд. Швырнул его в мою сторону с такой силой, что я лишь с трудом ушел с его траектории, перекатившись по горячей каменной поверхности, как заправский ниндзя. Правда, оказался у края островка и едва не сверзился в магму, дохнувшую на меня таким жаром, что аж волосы на голове затрещали.

Меч же вонзился в здоровенный камень и заставил его треснуть пополам.

— Не сопротивляйся, Локки! Будет только хуже! — красивым голосом выдал здоровяк, вызвав второй меч. — Я все равно убью тебя.

— При всем уважении, блистательный Хеймдалль, но я все-таки попробую не дать вам убить меня. Кстати, ваш папенька Один не обрадуется тому, что вы так рьяно стараетесь лишить меня жизни. Или вы тут по его приказу⁈ — на одном дыхании отбарабанил я и с помощью телепортации разминулся со вторым мечом, брошенным в меня.

Благо магия в этом мире магмы работала, пусть и с большим трудом. Я мог телепортироваться не дальше двух метров, но все равно даже это ужасно радовало меня.

— Локки, ты не понимаешь! Только твоя смерть может спасти Асгард! Я должен убить тебя, ведь я страж богов! — выпалил бог и в третий раз запустил в меня меч.

Тот вспорол горячий воздух и снова не сумел поразить мою плоть. Вместо этого он вонзился в поверхность островка, пробив в ней узкую щель и исчезнув. Во все стороны брызнуло каменное крошево, а из щели с шипением потекла магма.

— Без обид, дорогой Хеймдалль, но между Асгардом и своей жизнью, я, как это ни странно, выберу себя.

— Глупец! — взревел бог, столкнув над переносицей густые белые брови, и свел ладони так, словно между ними был невидимый шарразмером с футбольный мяч.

— О-о-о, — пробормотал я, увидев, как Хеймдалль создал ярко-золотую сферу, похожую на солнце.

Это был божественный атрибут огромной силы. Ну, при нормальных условиях огромной силы. А в этом месте он не обладал такой уж запредельной мощью. Но все равно даже легкое прикосновение этого мини-солнца превратит меня в горстку пепла.

Причем и Громов-младший понимал это, потому он завыл, как самый породистый трусливый волк, когда бог швырнул в меня магию. Она с огромной скоростью рванула в мою сторону, отогнав мрак далеко от островка.

Я телепортировался, а затем еще раз и еще, уходя подальше от его мини-солнца. Оно не попало в меня, а взорвалось в десятке метров позади, но какой это был взрыв! Будто разом взорвались пуканы всех моих врагов и завистников. Такой взрыв был бы виден из Асгарда. Этот же на миг осветил огромную часть окрестностей и заставил пойти трещинами остров.

Взрывная волна сбила меня с ног, едва не ослепив. Благо я вовремя закрыл глаза, да еще и накрылся «золотым доспехом». Но магия бога сорвала с меня защиту, как гнилую ветошь, и наждачной бумагой лизнула кожу на спине. Она пошла волдырями и кое-где повисла лохмотьями.

Меня стеганула такая боль, что захотелось завопить во всю глотку. Но я понимал, что каждая секунда на счету. Бог уже свел ладони для вызова очередного мини-солнца. Потому я чудовищным усилием воли подавил боль и прямо из лежачего положения телепортировался в сторону двери, красующейся за спиной Хеймдалля. До нее было несколько метров, и только боги, способные заглядывать в будущее, знали, что произойдет быстрее: то ли я успею шмыгнуть за дверь, то ли Хеймдалль швырнет в меня магию. Но уже через долю секунды стало ясно, что случится быстрее.

— Не-е-ет! — заорал Хеймдалль, сверкнув золотыми зубами.

— Да-а-а! — выдохнул я, оказавшись за его спиной около двери.

Моя рука толкнула ее, а она, несмотря на свои внушительные габариты и вес, открылась так легко, будто петли смазывали каждый день.

Я уже хотел шагнуть во тьму, клубящуюся внутри башни, как вдруг бог прекратил создание магии, ринулся ко мне и умудрился схватить кончиками пальцев за плечо. Они вонзились в мою плоть, как стальные крюки, но я, зарычав, сумел избавиться от захвата и ринулся во мрак. А он, собака такая, скрывал ступени, круто идущие вниз. Я покатился по ним, сжавшись в комок.

Ступени злорадно били меня, а позади хлопнула дверь и раздались звуки шагов. Хеймдалль вошел в башню следом за мной, но мой нетривиальный способ передвижения позволил мне оторваться от него. Хотястоит признать, что у такого варианта передвижения был существенный минус. И последствия от него я в полной мере ощутил, когда скатился с последней ступени и в темноте растянулся на каменном полу.

Меня будто пропустили через камнедробилку. Казалось, болело все, что могло болеть. Навернякая обзавелся кучей ссадин и гематом. А ведь еще и состояние моей спины оставляло желать лучшего. Она буквально горела огнем.

Но, к счастью, я ничего не сломал. Данный чудесный факт позволил мне с кряхтением встать и увидеть свет в конце тоннеля. Белый светящийся прямоугольник находился всего метрах в двадцати от меня.

Я попытался телепортироваться к нему, но тут же раздраженно выругался. Магия отказывалась работать в этой странной башне. Хреново. Но с другой стороны, и преследующий меня бог лишился своего главного оружия.

— Чтоб он ноги сломал на этой обоссанной Фенриром лестнице, — зло пожелал я Хеймдаллю и потащился к прямоугольнику света, морщась от боли.

Впрочем, боль не отвлекала меня от банальной осторожности. Ловушки и провалы в полу никто не отменял. Но их на моем пути не оказалось.

Я без происшествий вошел в прямоугольник света и остолбенел. Передо мной протянулся тот самый зеркальный коридор, часть которого я видел в прорыве, по ту сторону коего кто-то волосатыми руками душил то ли меня в теле Громова, то ли самого Громова.

— Вот это поворот, — пробормотал я, смекнув, что прорыв, кажется, был приветом из будущего.

Чую, тут меня и будут душить. И на роль душителя очень подходит Хеймдалль, пожри его Хель.

Я поспешно оглянулся, но не увидел и не услышал во тьме ничего подозрительного. Бог еще не преодолел лестницу, но явно уже скоро сделает это. Посему я торопливо пошлепал голыми ногами по коридору, чей пол и потолок тоже украшали зеркала. Они прекрасно отражали мое обнаженное тело и слегка светились, вполне хорошо освещая коридор. А тот вдруг привел меня к перекрестку.

— И куда идти? — задался я вопросом, вертя головой. — Где былинный камень с надписями, а то ведь я как витязь на распутье?

— Локки, стой! — прокатился по коридору ор Хеймдалля, появившегося из тьмы. — Давай поговорим!

— Знаю я, как ты будешь со мной говорить! — выпалил я в ответ и рефлекторно потер шею.

Бог, надо отдать ему должное, даже не стал изображать миролюбивого голубя, чтобы поближе подобраться ко мне и затем внезапно схватить за горло. Нет, он оскалил золотые зубы и с воплем ярости бросился в мою сторону.

Ну а я, преодолевая боль во всем теле, ломанулся в левый коридор, решив использовать правило левой руки, то есть всегда поворачивать налево.

Бог, конечно, ринулся за мной. А тело-то его было более быстрым, ловким и сильным. Он же приперся сюда в своей оригинальной тушке. А мне пришлось пользоваться обычным человеческим телом, да еще таким, которое большую часть своей жизни не знало о физических упражнениях.

— Стой, собака! — раздался крик бога, когда я свернул на очередном перекрестке, исчезнув из его поля зрения. — Выродок Локи!

— Сам ты выродок, — прошептал я, домчался до нового перекрестка и заколебался.

Хеймдалль где-то неподалеку, и если он не дурак, то уже обратил внимание, что я поворачиваю всегда налево. Блин, кажется, придется изменить план, чтобы сбросить с хвоста этого упертого беловолосого барана.

Я помчался направо, а уже потом повернул налево. И очень вовремя. Бог как раз в этот миг добежал до предыдущего перекрестка.

— Я все равно догоню тебя! — долетел до моих ушей его удаляющийся вопль, пропитанный таким гневом, что аж виски разболелись.

Бог купился на мою уловку и свернул налево.

— Дурачок, — презрительно прошептал я и побежал дальше, стараясь отрешиться от боли, терзающей мое тело.

Однако далеко я не убежал…

По зеркалам вдруг пробежала рябь, как после дуновения ветерка по воде, а затем в них заклубилась тьма. Свечение исчезло, оставив меня в кромешном мраке.

— Вот и потаенные страхи подъехали, о которых говорил Иврим? — пробормотал я. — Но тьмы-то я никогда не боялся, даже в детстве.

— Ты не успеешь… не успеешь… Тебе не хватит двух часов, — прошелестел в темноте мерзкий скрежещущий голос, будто кто-то царапал гвоздем по стеклу. — Ты провалишь задание. Тебя ждет смерть. Ты не выкрутишься… Кто-нибудь наверняка убьет тебя. Хи-хи. Может, Один, а может Иврим или кто-то из славянских богов. Хи-хи.

Вот это уже серьезнее. Пусть это и не самые главные мои страхи, но того, о чем говорил голос, я опасался.

Готов поспорить, что это место наверняка выудит из моей памяти и что-то более серьезное. Оно явно запустило в мою голову щупы ментальной магии. Я вдруг почувствовал, как они возятся в ней, словно холодные склизкие щупальца, выискивая все самое грязное и болезненное.

И кое-что это место действительно нашло и обрушило на меня. Оно голосом бога Локи принялось насмехаться надо мной, говоря, что я самый ничтожный его потомок. Следом появился отец. Он говорил, что такой засранец, как я, никогда не станет богом. Матушка же со злым смехом вторила ему, шепча, что я сдохну в безвестности в какой-нибудь канаве.

— Идите вы все к Хель! — прорычал я и двинулся во тьму, выставив руку.

Спустя пару секунд она уперлась в прохладную гладь зеркала. И тогда я, поддавшись гневу, ударил по нему. Но оно не раскололось. Лишь боль обожгла костяшки моих пальцев, а голоса зашлись злорадным смехом.

Я сделал несколько шагов вдоль зеркал, и голоса слегка поумерили свой пыл. Почему? Нет, они продолжали выводить меня из себя, топтаться по больным мозолям и пугать, пугать, пугать… Но делали это ужекак быбез прежней прыти. Хм…

Развернувшись, я пошел через мрак в противоположную сторону. Голоса стали крепчать и буквально исходить ядом, а затем опять начали стихать.

Я вернулся в ту точку, где они звучали сильнее, нашел в темноте боковое ответвление и пошел по нему. Голоса стали еще мощнее и более изобретательными в своих издевательствах, раскаленными иглами тыча в мою душу.

— Иди туда, где страшно, и там ты обретешь силу, — прохрипел я, скрежеща зубами.

Внезапно до меня докатился полный ужаса и отчаяния вопль Хеймдалля:

— Прочь! Прочь! Этого никогда не случится! Асгард не будет разрушен!

Кажется, голоса нашли ключ к душе бога. Но надо признать, что и мою душу они крутили так, что меня в какой-то миг перестали держать ноги. Пришлось на четвереньках ползти к цели, тряся головой в рефлекторной попытке избавиться от голосов, превратившихся буквально в ураган.

Но внезапно все стихло. Как отрезало. Более того, пропал мрак, сменившись зеркальным коридором, упирающимся в арочный проход, нутро которого было затянуто голубой дрожащей энергией портала. Невозможно было понять, куда он ведет. Но, кажется, я сумел-таки пройти как минимум первый уровень башни.

— Это было довольно легко, — вымученно произнес я почему-то прокушенными до крови губами и кое-как поднялся с пола на трясущихся ногах. — Ну, пошли дальше. Время терять нельзя.

— Куда собрался, выродок? — ударил меня в затылок злой хрип Хеймдалля.

Я на остатках бензина ринулся к порталу, мельком бросив через плечо взгляд на бога. Тот выглядел так, будто прошел через жестокий бой. Белые волосы слиплись от крови, рубашка оказалась порвана на мускулистой груди, но в янтарных глазах горело торжество.

Он в три громадных прыжка догнал меня, повалил и схватил волосатыми руками за шею.

— Ты сдохнешь, сдохнешь, и тогда Асгард будет в безопасности. Иврим не разрушит его! — прохрипел он мне в лицо, роняя слюни с золотых зубов.

— Вот… уж хрен тебе… — с трудом прохрипел я, пытаясь оторвать от своей шеи его клешни.

Попутно я изо всех сил извивался, пытаясь скинуть с себя бога. Но тот был крупнее и сильнее.

— Локки, я действую во благо! — прорычал Хеймдалль, стискивая пальцы на моем горле. — Вам с Одином не удастся переиграть Иврима. Он очень хитер. Даже Локи не сумел бы одурачить его. Только твоя смерть может положить конец планам Иврима. Кажется, ты действительно избранный, о котором говорилось в пророчестве. Да, да, я все знаю! Я подслушал разговор Одина и Хродгейра, когда слепец уговаривал моего отца принять твое предложение.

— Ты… не убьешь мою душу. Тут не работают артефакты. Тебе не удастся развоплотить меня, — просипел я, чувствуя, как щиплет глаза с полопавшимися капиллярами. — Лучше отпусти… и давай поговорим… кха…

— О-о-о, не беспокойся! Сейчас я убью это тело, а потом найду и тебя настоящего. Я знаю, что ты спрятал свое тело где-то в мире греческих богов. Мои слуги уже ищут его. Они смогут понять, куда именно полетела твоя душа, дабы воссоединиться с телом.

— Блаженный идиот… — прохрипел я. — Тебе место в самой глубокой камере темницы Асгарда, где сидят такие же придурки, которые, руководствуясь высшим благом, залили кровью целые миры… кха…

Неожиданно портал мигнул, и энергия из его центра начала разбегаться к краям арки, обнажая полутемную камеру, где к стенам цепями были прикованы грязные бородатые мужики. Они все как один вскинули лохматые головы и в шоке уставились на нас.

— Порази меня Перун, кто вы? — прохрипел один из них на языке Асгарда.

Хеймдалль ничего не ответил. Он изумился не меньше, чем бородачи. Его янтарные глаза округлились, а рот с золотыми зубами приоткрылся. Но он не переставал душить меня.

А я, в свою очередь, моментально проанализировал ситуацию и пришел к ошеломляющему результату. Неужели⁈ Неужели⁈ Неужели портал отреагировал на мои слова? Я ведь только что послал Хеймдалля в темницу Асгарда. А эти мужики говорят на языке мира скандинавских богов и явно торчат в камере. Логично предположить, что портал открыл переход именно в темницу Асгарда, приняв мои слова за приказ. Весьма вероятно, что портал слушается меня. А ежели все это правда, то, кажется, я знаю, что нужно делать дальше. Но надо поторопиться, а то я уже одним глазом вижу тьму беспамятства. А за ней последует смерть этого тела, внутри которого верещал как безумный Громов-младший.

— Академия Стражграда, Александр Громов, в первый раз… кха… идущий из кабинета ректора графа Альфреда… кха… Григорьевича Грейца, — еле слышно просипел я, едва не теряя сознание.

И тут же картинка в середине портала сменилась. Бородачи пропали, а вместо них появился зал с мраморными бюстами и мной, застывшим в шоке по ту сторону портала. Ошеломленный взгляд меня из прошлого встретился со взором меня нынешнего.

— По… мо… ги, — сумел прохрипеть я, с толикой бешенства глядя на себя же, стоящего в зале академии. — Это же я… Локки. То есть ты… Быстрее, идиот…

Локки из прошлого колебался пару мгновений, а потом швырнул «взрыв энергии». Он прошел через портал и угодил точно в волосатую руку Хеймдалля, разворотив ее до кости.

Бог завопил от боли и отпрянул. А я ужом выскользнул из-под него и, собрав остатки сил, ринулся к порталу, выпалив на бегу:

— Отправь меня в то место, где хранится последний ключ от клетки Иврима, который я еще не добыл!

Портал мигнул. И я даже не успел заметить, что он показал, как влетел в него и распластался на горячем каменном полу, попутно выкрикнув:

— Закройсяи не открывайся без моего приказа! Теперь только я могу повелевать тобой!

Быстро развернувшись, увидел, что портал исчез, а сам я оказался… даже и не знаю, как назвать это место.

* * *

Раненый Хеймдалль в гневе подбежал к порталу, снова ставшему полностью голубым.

— Хочу последовать за Локки! — выкрикнул он, брызжа слюной.

Но портал проигнорировал его желание. Тогда бог слово в слово повторил последние слова Локки, желавшего попасть к ключу. Но портал снова никак не отреагировал.

Хеймдалль яростно выругался, не обращая внимания на кровь, струящуюся из руки, после чего приказал порталу открыть переход в Асгард. Но он опять не послушал бога. А тот не унимался. Он еще минут пять пытался заставить портал работать, но тот оставался глух к его словам.

— Как? Как⁈ — раздосадованно скрежетнул зубами Хеймдалль. — Почему портал подчинился Локки, а мне нет? Неужели этот выродок Локи, как и я, прошел через испытание, и это место теперь покорно его воле? Но почему его, а не моей? Потому что он быстрее меня разделался с испытанием? Несправедливо!

Бог в ярости ударил здоровой рукой по зеркалу, а потом сунул палец в портал и почувствовал боль. Пальца у него больше не было.

Хеймдалль запрокинул голову и взвыл, понимая, что угодил в ловушку, связавшись с этим хитрым, изворотливым Локки.

Шестая книга тут https://author.today/reader/439454

Еще новость: у серии сменились обложки.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Локки 5. Потомок бога

Content

Евгений Решетов
Локки 5. Потомок бога

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene