Роберт Брындза

Дорога дьявола

Robert Bryndza

DEVIL’S WAY: A Kate Marshall Mystery

Серия «Новый мировой триллер»

Published by special arrangement with Raven Street Limited in conjunction with their duly appointed agents 2 Seas Literary Agency and The Van Lear Agency LLC.

Перевод с английского Александра Клемешова

Оформление обложки Александра Воробьева

Фото автора на обложке – © Jan Bryndza

В книге присутствуют упоминания социальных сетей, относящихся к компании Meta, признанной в России экстремистской, и чья деятельность в России запрещена

© Raven Street Ltd 2023

© Клемешов А., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Посвящается Джейнекен Скайуокер,

моей первой читательнице

Должны быть дерзким вы, развязным, гордым,

Решительным, а иногда ударить,

Когда представится удобный случай[1].

Кристофер Марло, «Эдуард II»

Пролог

Джин Джулингс опустилась на колени внутри небольшой палатки и уложила своего трехлетнего внука Чарли в спальный мешок. Его светлые волосы были взъерошены, а лицо раскраснелось от усталости, вызванной играми на свежем воздухе. Он обнимал маленького коричневого плюшевого мишку, у которого не хватало одного глаза.

– У нас с тобой был веселый день, не так ли? – поинтересовалась Джин. Чарли сонно кивнул и улыбнулся, обнажив идеально белые молочные зубы. – Молодец. А что насчет Пуговки? Он почистил зубы?

– Сверху и снизу, – произнес Чарли, приподнимая плюшевого мишку. Джин рассмеялась, и ее сердце наполнилось любовью к малышу.

– Хорошо. И для плюшевых медведей важно чистить зубы. Они ведь едят столько меда. – У нее хрустнули колени, когда она присела на корточки и потянулась к маленькой лампе на батарейках, излучавшей мягкий желтый свет.

– Нет, не выключай, – заныл Чарли. Его маленький лобик сморщился, и он задергал ногами в спальном мешке. Но Джин все же выключила лампу, и внутри палатки осталось только мягкое свечение – это полная луна светила сквозь брезент.

– Посмотри сюда, нам не нужна лампа. У нас есть божий ночник на небе, – проговорила Джин, поглаживая его мягкие светлые волосы. – Ведь совсем не страшно, когда луна такая яркая ночью, правда?

Чарли замотал головой и сунул Пуговку под мышку.

– Я выйду подышать свежим воздухом, – сказала она, похлопав по карманам шорт и нащупав пачку сигарет и зажигалку в левом кармане.

– Нет…

– Я всего на несколько минут. А когда вернусь, расскажу тебе историю, если ты к этому времени еще не уснешь. Хорошо? Я буду снаружи, и если ты меня позовешь, я услышу тебя и сразу вернусь обратно. Хорошо?

Чарли кивнул.

– Умница. – Джин поцеловала Чарли в щеку и, вылезая из палатки, увидела, что его глаза уже закрыты. Они целый день провели на свежем воздухе, играя и купаясь в реке: конечно, он должен заснуть в мгновение ока.

Оказавшись на высокой спутанной траве перед палаткой, Джин повернулась и застегнула молнию на тенте. Палатка была разбита под широкой кроной огромного векового дуба, и его толстые голые ветви простирались далеко вперед, словно искореженные руки, отбрасывая на траву уродливые тени. Джин поднялась, снова услышав, как хрустнули ее колени. Она достала сигарету и закурила, выдыхая дым в ночное небо. Над головой мерцали звезды, и она прислушалась к журчанию реки, текущей в ущелье неподалеку. Ночью шум воды казался громче. Вересковые пустоши раскинулись вдалеке, словно голубое атласное одеяло, усеянное камнями, и едва заметный туман стелился по лощинам и долинам.

Справа от нее, за небольшой полоской травы, возвышался Тор дьявола[2]. Несмотря на свою внушительную высоту, скальный выступ выглядел весьма безмятежно и успокаивающе, словно великан уложил груду крупных гладких камней на поросшей травой поляне. У подножья, прячась в его тени от яркого лунного света, стояла еще одна палатка, принадлежавшая дочери Джин, Бекки, и ее партнеру Джоэлу. Внутри было темно, и казалось, что они уже спят.

«Боже, как здесь красиво», – подумала она и, докурив сигарету, аккуратно потушила ее носком ботинка и сунула почерневший окурок в пачку. Она уже собиралась вернуться к Чарли, когда услышала слабый голос, зовущий ее по имени.

– Джин!

Она увидела, как из-за скалы появляется взъерошенная фигура и, пошатываясь, входит в полосу лунного света.

– Джи-и-н!

Это был Деклан, ее бывший партнер. Джин выругалась себе под нос и проверила, застегнута ли палатка. Охваченная беспокойством, она поспешила прочь по высокой траве, боясь, что мужчина устроит сцену и разбудит семью.

Она бросилась по заросшему травой склону на плоскую вершину, чтобы помешать ему спуститься, и, когда добежала до него, у нее перехватило дыхание. Деклан был одет в те же рваные джинсы и полосатую футболку, что и днем, когда он появился у реки.

– Что, черт возьми, ты тут делаешь? Я уже говорила сегодня днем, что тебе здесь не рады! – прошипела она.

Он улыбнулся, и сквозь густую бороду блеснули желтые зубы. Ее охватил холодный страх, когда она увидела в его руках бутылку виски, в которой янтарная жидкость плескалась лишь на дне. Он покачнулся и поднес бутылку к ее рту, пытаясь заставить сделать глоток.

– Прекрати! – резко сказала она, отшвыривая бутылку. – Чарли спит, Бекки и Джоэл тоже.

– Я знаю, – пробормотал он, пытаясь схватить ее за грудь, затем, пошатываясь, шагнул вперед, оттесняя ее обратно в тень, к высоким камням. Когда он прижался к ней, она почувствовала его кислое, отвратительное дыхание. Ей удалось оттолкнуть его и высвободиться, выйдя на лунный свет. Он выглядел удивленным. – С тобой действительно больше не весело, теперь ты трезвая… Он снова поднес бутылку к ее губам, и она снова оттолкнула его руку. Страх прошел. Она больше не боялась его. Лишь чувствовала острую потребность защитить Чарли от этого человека. Она вырвала у него бутылку, не обращая внимания на его протесты.

– Где твоя машина? – спросила она. Его глаза закатились, и он, поджав губы, неопределенно махнул рукой в другую сторону от скалы. Джин схватила его за шиворот и потащила в том направлении.

– Эй, полегче, полегче! – возмутился он.

Небольшая автостоянка, поросшая кустарником, примыкала к проселочной дороге. Джин увидела его потрепанный синий «рено», припаркованный посередине. Он оставил водительскую дверь открытой.

– Можно мне навестить тебя завтра? – спросил Деклан, пока она тащила его по пологому травянистому склону к машине.

– Нет. Я уже говорила тебе. Хватит. Между нами все кончено.

В нескольких футах от своей машины он запнулся о неровную каменистую поверхность, упал ничком и издал стон. Джин не пошевелилась, безучастно наблюдая, как он встает. Он покачнулся, смерил ее злобным остекленевшим взглядом и снова подошел вплотную.

– Я слышал, как твоя сучка-дочь трахалась в своей палатке, – проговорил он, и его лицо исказилось в гримасе. – Похоже, она наслаждалась этим, уверен, гораздо больше, чем ты когда-либо.

Джин влепила ему пощечину, и он нанес ответный удар тыльной стороной ладони. Пошатнувшись, она споткнулась и упала на землю, наблюдая, как Деклан, покачиваясь, возвышается над ней с совершенно невозмутимым видом. Одна сторона ее лица горела, и она прижала руку к губе. Крови не было, но в ушах звенело. Это было не самое худшее из того, что он с ней делал.

Джин охватила ярость. Чистая ярость. Она вскочила, схватила его за волосы на затылке и толкнула в машину на водительское сиденье.

– Где твои ключи?

– Что? – заскулил он. Она бесцеремонно обыскала его карманы и вытащила ключи.

– Я никуда не поеду, – заявил он, скрестив руки на груди.

– Еще как поедешь! И поедешь прямо сейчас. Сейчас середина ночи.

– У тебя есть что-нибудь выпить?

– Нет.

– Ты уродливая сука, – процедил он.

– А ты – пустое место. – Она хотела обидеть его, но он улыбнулся и принялся хохотать, снова показав сквозь бороду свои пожелтевшие зубы.

– Который час?

– Один из местных сообщил мне, что в пабе чуть дальше по дороге продают выпивку и после закрытия. Можешь и успеть, если поторопишься, – сказала она, почувствовав прилив вдохновения. Она не слишком верила, что он на это купится, но Деклан был заядлым алкоголиком. Он захлопнул дверь, и Джин поняла, что его страсть к выпивке взяла верх. Он включил фары, и, когда при повороте они на мгновенье осветили высокую траву, ей показалось, что она увидела там какое-то движение.

– Пожалуйста, Боже, пусть он умрет в канаве. Не дай ему причинить вред никому, кроме себя самого, – прошептала она. Джин смотрела, как удаляется и исчезает свет задних фонарей его машины. На нее нахлынуло облегчение, ее плечи расслабились. Она приложила руку к ноющей голове. В темноте шум реки казался громче.

«Чарли!» – подумала она, поспешно огибая скалу и спускаясь по другому склону. Как долго он оставался один? Прошло всего несколько минут. В поле не было слышно ни звука, лишь вдалеке ухала сова, и ветви огромного дерева поскрипывали от легкого ветра. В обеих палатках было тихо. Вдруг в ее палатке зажегся ночник. Подойдя ко входу, Джин почувствовала облегчение, потому что ее дочь Бекки высунула голову наружу. Она была в пижаме и без макияжа и озабоченно морщила лоб.

– Мам, Чарли с тобой? – уточнила она.

– Его нет в палатке? – спросила Джин, ощущая, как к ней возвращается паника.

– Нет.

Джин протиснулась мимо Бекки и заглянула внутрь. Оба спальных мешка были пусты, и она тут же почувствовала, как у нее свело живот.

– Он, должно быть, с Джоэлом, – предположила она, вернувшись и вглядываясь во встревоженное лицо дочери.

– Нет, мам, его там нет. Мне показалось, я услышала его около нашей палатки, поэтому и вышла проверить. Почему ты не с ним?

– Я отошла покурить. Только на минутку, – пробормотала Джин. Ложь слетела с ее губ сама собой.

– А что, если он отправился к реке? Я не знаю, шел ли дождь, ты слышишь, как громко шумит вода? – спросила Бекки. В ее голосе послышались истерические нотки.

– Пойдем искать. Чарли не мог уйти далеко, – проговорила Джин, стараясь сохранять спокойствие. Тот факт, что Бекки была скорее напугана, чем рассержена, обеспокоил ее.

Разбудив Джоэла и взяв фонари, они начали поиски вокруг реки, скального выступа и окружающих полей. Лучи от их фонарей прорезали окружающую темноту. Уровень воды в реке был выше, чем накануне днем, и когда Джин направила луч на темный бушующий поток и позвала Чарли по имени, то ее голос, казалось, растворился во мраке. По мере того, как проходили минуты, превратившиеся в час, затем в два, Джин чувствовала, как ей становится плохо. Чарли нигде не было видно. Около четырех часов утра небо начало светлеть, и тогда они позвонили в полицию.

Когда солнце поднялось над вересковыми пустошами, появилась полицейская машина, а затем еще две.

Были начаты серьезные поиски, но Чарли так и не нашли.

Глава 1

Одиннадцать лет спустя

Четверг, 7 июня 2018 г.

Утро началось как обычно. Проснувшись в шесть часов как раз перед будильником, Кейт Маршалл, частный детектив, машинально потянулась за своим купальным костюмом, висевшим на стуле рядом с кроватью.

Кейт плавала в море каждый день и в любую погоду: что в солнечную, что в дождливую. Однако больше всего она любила эти сонные часы летнего утра, когда дует легкий ветерок и серебристые лучи рассвета только-только появляются над горизонтом. Ее дом стоял на вершине скалы в заливе Турлоу, на южном побережье Англии. Это было тихое местечко, в пяти милях от университетского городка Эшдин. Быстро ополоснувшись водой из-под крана на кухне, Кейт открыла заднюю дверь, которая вела на небольшую террасу и песчаную дорожку, и, по-прежнему немного сонная, направилась к пляжу. Песок был мягким, и она почувствовала под ногами колючую траву, когда, поравнявшись с утесом, пошла через дюны. Высокая трава, покрывающая крутые холмы, защищала от ветра, дующего с воды.

Когда она вышла на пляж, первые лучи солнца выглянули из-за горизонта, сверкнув на поверхности моря. По левую руку была видна линия юрских прибрежных скал вплоть до Эшдина, расположенного в небольшой подковообразной бухте. Справа же виднелись утесы с примостившимися кое-где домами, а черная скала, выступающая в море, образовывала барьер на западе. Кейт подумала, что пара серфингистов, остановившихся в кемпинге напротив ее дома, возможно, уже в воде, но пляж оказался в ее полном распоряжении.

Влажный песок под ногами ощущался твердым и прохладным. Она бросила полотенце в нескольких метрах от того места, где волны разбивались о берег, и шагнула в полосу прибоя. Набегавшие волны были ей по колено, и Кейт наслаждалась прикосновением воды к своей коже. Дно отступило, когда она проходила между волнорезами, и, сделав глубокий вдох, она нырнула в воду. Кейт заметила, что что-то не так, когда всплыла, чтобы глотнуть воздуха, и почувствовала, как течение обхватило ее за талию, словно невидимые сильные пальцы.

А потом все произошло стремительно; она оглянулась на берег и увидела огромный мерцающий бассейн морской воды, поток пены, устремившийся назад в море, и почувствовала, как что-то сильно дернуло ее за ноги. Кейт опрокинуло, ее ноги оказались над головой, и ее закружило. Она слишком поздно поняла, что попала в смертельный водоворот.

Все ее навыки и годы тренировок мгновенно забылись, и ее охватила слепая паника выживания. Скорость и мощь прилива были неожиданными и пугающими. Кейт оттаскивало от берега, и ее опрокидывало снова и снова. Она мельком увидела вспышки в небе, пустой пляж и свой дом на утесе, находившийся теперь далеко, а затем ее резко потянуло вниз. Она закашлялась и поперхнулась, а ее горло наполнилось морской водой.

* * *

На другом конце города Тристан Харпер, партнер Кейт по детективному агентству, ерзал на водительском сиденье своего «мини-купера». У него болела спина и занемели ягодицы. Он взглянул на часы и увидел, что время близится к 6:10 утра.

– Давай, пожалуйста. Иди уже на работу, – пробормотал Тристан, не сводя глаз с входной двери дома желтого цвета чуть дальше по Уокер-авеню. Это была аккуратная улочка с рядовой застройкой в зажиточной части Эшдина. Дом принадлежал архитектору по имени Терренс Трент. Ему было слегка за пятьдесят, и это его жена наняла Кейт и Тристана, чтобы доказать, что у супруга роман на стороне.

Он услышал, как слева от него хлопнула дверь, обернулся и увидел пожилую даму, выходящую из здания, возле которого он припарковался. На ней был выцветший розовый спортивный костюм, а ее короткие черные, как смоль, волосы выглядели пышными благодаря химической завивке.

Она подошла к его окну, постучала в стекло и, сделав шаг назад, скрестила руки на груди.

Тристан оглянулся на желтую входную дверь. Терренс Трент должен был уйти на работу с минуты на минуту. Он опустил стекло.

– Не могли бы вы, пожалуйста, объяснить мне, почему вы торчите возле моего дома с трех часов ночи? – потребовала женщина. – Ну?

Она говорила торжественно и, казалось, намеренно подчеркивала некоторые слова. Вблизи стало заметно, что ее лицо густо намазано светлым тональным кремом, а помада на губах слишком алая.

Корона из тугих черных кудрей на ее голове напомнила Тристану блестящий панцирь улитки. Он даже засомневался, парик ли это или просто краска для волос такого ужасного качества. Детектив оглянулся на по-прежнему закрытую желтую входную дверь. Тристан находился на Уокер-авеню с одиннадцати часов вечера. Он дважды переставлял машину и в два часа ночи остановился у дома этой женщины, ровно за час до того, как она его заметила. Проехавшая мимо машина остановилась на противоположной стороне улицы, и из нее вышел пожилой мужчина в сопровождении такой же пожилой коричневой собаки.

– Я кое-кого жду, – ответил Тристан и добавил: – Это общественная улица.

Брови женщины поползли вверх.

– К вашему сведению, это частная улица для резидентов. Почему вы припарковались возле моего дома?

– Потому что здесь было свободное парковочное место, – произнес Тристан, стараясь не терять самообладания в разговоре с этой довольно безумной на вид дамой, сующей нос не в свое дело.

Она поджала губы и подошла ближе, наклонившись, чтобы заглянуть в его машину.

Сиденье рядом с Тристаном было завалено пустыми упаковками из-под сэндвичей, среди которых лежал фотоаппарат с длинным объективом. В подстаканнике стояла бутылка из-под персикового холодного чая, но его в ней уже не было, поскольку Тристан в половине пятого был вынужден в нее помочиться.

– У вас подозрительный вид. Будто вы что-то замышляете. Вы журналист?

В этот момент детектив увидел, как открылась желтая дверь и на пороге показался Терренс Трент под руку с молодой женщиной. На нем был строгий синий костюм в тонкую полоску. Девушка была одета в то же белое мини-платье, туфли на высоких каблуках и меховую шубу, что и вчера в одиннадцать часов вечера.

– Я знаю обо всем, что здесь происходит, – прогудела женщина. – Я возглавляю местный «соседский дозор».

У Тристана упало сердце. Он хотел взять фотоаппарат и сделать снимок, но это было слишком рискованно. Если эта старая кошелка догадается, что он частный детектив, она может предупредить Терренса о том, что за ним ведется наблюдение, что для агентства означало бы потерю солидного гонорара. Тем временем архитектор и его спутница сели в машину и уехали в противоположном направлении.

Тристан вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Ну? Что вы можете сказать в свое оправдание? – не унималась женщина.

– Я работаю в муниципальном совете. Проверяю, чтобы никто не оставлял мусорные баки на улице после уборки мусора.

– А-а-а, – протянула женщина, улыбаясь и одобрительно кивая. Она постучала себя по носу и, казалось, приняла его объяснение. Она наклонилась ближе. – Напротив живет группа студентов, в доме номер четыре, которые грешат этим и заслуживают строгого наказания, – сказала она.

– Номер четыре, – повторил Тристан.

– И, конечно, мой мусорный бак выезжает на улицу не ранее чем за час до сбора и, как только его опустошают, я моментально убираю его обратно.

– Приятно слышать.

Архитектор работает целый день, так что вряд ли он вернется домой раньше вечера. Детектив оглядел улицу, улыбнулся и поблагодарил ревностную доносчицу. Он завел двигатель и удалился, заметив в зеркале заднего вида, что она продолжает наблюдать за ним.

Глава 2

Открыв глаза, Кейт обнаружила себя в небольшой больничной палате. Кровать, на которой она лежала, казалась окруженной белым и покачивалась. У женщины болело горло, а кожа была липкой. Она повернула голову, и боль пронзила ее, как при сильнейшем похмелье. «Я выпила? Пожалуйста, только не это!» – подумала она. Она сделала несколько глубоких вдохов, но это далось ей с трудом, и в груди у нее что-то влажно забулькало.

А потом до нее дошло. Она не сошла с ума после тринадцати лет трезвости. Ее последним воспоминанием была паника от мысли, что она может утонуть. Кейт пошевелилась в постели и увидела у себя на руке капельницу и провода, прикрепленные к груди. Лес цветных линий беззвучно тянулся к экрану кардиомонитора, стоящего справа от кровати. Облегчение от того, что она не пила, сменилось воспоминаниями о том, как ее затягивало под воду.

Ряд стеклянных окон выходил в коридор, в открытом дверном проеме появился врач и постучал по раме. Он выглядел молодым, лет под тридцать, с густыми темными волосами и в очках. Он улыбнулся.

– Здравствуйте, Кейт, – произнес он, входя в комнату и останавливаясь в изножье ее кровати. Он произнес ее имя так, точно они давно знакомы.

– Здравствуйте, – попыталась ответить она, но ее голос прозвучал хрипло. Она сглотнула, но в горле было сухо и колко.

– Вы были без сознания какое-то время. Мы поместили вас в реанимацию, – сообщил врач. Он снял с каркаса кровати планшет с ее медицинской картой и принялся листать. Кейт потерла горло и сглотнула, поморщившись. Кровать, казалось, качалась и перемещалась под ней. – У вас в легких была морская вода. Нам пришлось интубировать, – добавил он.

Она закашлялась, и к симфонии в ее голове добавилась тупая пульсирующая боль.

– Как долго это длилось?

– Почти сутки.

Занавеска справа от Кейт заколыхалась, и она услышала приглушенные голоса с другой стороны. Приоткрылась щель, и медсестра просунула в нее голову.

– Извините, доктор Харрис, у вас найдется минутка? Миссис Джулингс плохо себя чувствует, – проговорила она.

Он положил планшет на кровать, кивнул и направился к ней. Медсестра тоже кивнула Кейт и задернула штору. Кейт подалась вперед, чтобы дотянуться до планшета, но от напряжения у нее закружилась голова. Она легла на спину, обливаясь потом и задыхаясь. Она слышала, как врач и медсестра тихо переговариваются, потом донесся пронзительный голос пожилой женщины.

– Доктор, пожалуйста, дайте мне что-нибудь посильнее. Они чертовски болят. Вы можете смотреть на них сколько угодно, но это не остановит боль!

Обоняние Кейт, похоже, восстановилось, и она уловила неприятный запах гноя, а затем другие больничные ароматы, которые теперь стали навязчивыми: антисептик, средство для мытья пола и еще один больничный запах, который она никак не могла определить.

Она подпрыгнула, когда женщина закричала.

– Господи! Предупреждайте меня в следующий раз!

– Пожалуйста, Джин, успокойтесь. Доктор сейчас закончит, – произнесла медсестра нараспев.

– Только не говорите мне, чтобы я успокоилась!

– Хорошо. Джин, мы уже закончили, – проговорил доктор Харрис.

– Пожалуйста, укройте меня. Даже воздух причиняет им боль, – простонала женщина отчаянным голосом. Послышалось еще какое-то шарканье, и затем доктор Харрис появился из-за занавески, а за ним и медсестра, несущая картонный контейнер с грязными повязками. Кейт мельком увидела в щель миниатюрную женщину с редким пушком волос цвета патоки, которая сидела с блестящим от пота лицом на кровати, откинувшись на спинку.

– На чем мы остановились? – спросил доктор, возвращаясь к кровати.

Медсестра вышла из палаты, но от запаха гноя у Кейт все равно заслезились глаза. Она с трудом сглотнула, когда врач вынул из кармана тоненький фонарик, напоминающий ручку, и посветил ей в глаза. Казалось, свет ударил ей в затылок. Но доктор Харрис, похоже, остался доволен и убрал фонарик в карман.

– У вас началась легочная инфекция, пневмония, но этого следовало ожидать после попадания воды в легкие. Вы проходите интенсивную терапию, получаете внутривенно антибиотики и должны оставаться под нашим наблюдением в течение нескольких дней, – объяснил он, указывая на экран, к которому была подключена Кейт. Ей казалось, что она все еще видит яркий свет фонарика.

– Как я сюда попала? – спросила она, внезапно вспомнив, как ее унесло течением в море. – И, кстати, куда я попала?

– О, кажется, вас вытащила пара серфингистов, – неуверенно произнес он, снова сверяясь с картой. – Полагаю, они вызвали службу экстренной помощи.

– Какую именно службу?

– Спасателей на воде.

Услышав это, Кейт почувствовала себя почти оскорбленной.

– Кто были эти серфингисты?

– К сожалению, мне это неизвестно. Но вам очень повезло.

Кейт увидела свой мобильный телефон, лежащий на тумбочке рядом с коробкой салфеток и бутылками с водой. Доктор Харрис проследил за ее взглядом.

– Ваш сын был здесь, пока вы были без сознания.

– Джейк здесь? Он улетел домой?

Доктор Харрис пожал плечами.

– Я не знаю. Здесь был парень по имени Тристан, это не ваш сын?

– Это мой партнер по бизнесу, – ответила Кейт. – Мой сын в курсе, что со мной все в порядке?

– Уверен, что медицинский персонал уже на связи с вашими ближайшими родственниками. – Доктор Харрис снова заглянул в карту. – Вижу, вы по профессии частный детектив. У меня это впервые. Я имею в виду, что никогда раньше не общался с частными детективами, – произнес он, с улыбкой глядя на нее сверху вниз. – Я загляну к вам еще раз через пару часов. У вас все хорошо, но с пневмонией лучше не шутить. Она легко может обостриться.

Кейт ощутила, как ее переполняют эмоции. Горячие слезы потекли по лицу, и она зашмыгала носом. Доктор Харрис протянул женщине коробку с салфетками, стоявшую на высоком шкафчике. Кейт вытащила одну и прижала к лицу. Врач неловко кивнул и вышел из палаты. Кейт потянулась за другой салфеткой и мгновенно почувствовала головокружение и тошноту. Она откинулась на спину, тяжело дыша и обливаясь потом, и уставилась в потолок. Она ведь каждый день плавала в море. Что же случилось в этот раз? Как она могла быть настолько глупа, чтобы угодить в водоворот?

Глава 3

Был оживленный вечер пятницы, и набережная Эшдина была заполнена высыпавшими на улицу шумными подростками. Тристан сидел в машине возле своего дома, чувствуя себя совершенно измотанным. Он не спал больше двух ночей и не мог собраться с силами, чтобы выйти из автомобиля и дойти до своей входной двери. Какое-то время он наблюдал за колесом обозрения на пирсе с большим видеоэкраном в центре: там, вращаясь, закручивались психоделические узоры, похожие на безумный мультяшный глаз. Изображение то появлялось, то исчезало в тот момент, когда у него начинали закрываться глаза.

Он подъехал к дому Кейт как раз в тот момент, когда ее уносили с пляжа на носилках, и в течение ужасающе долгих двух минут наблюдал, как парамедики пытаются восстановить работу ее сердца.

Тристан и Кейт сблизились за семь лет совместной работы: сначала, когда она взяла его на работу в качестве научного сотрудника в университете, где читала лекции по криминологии, а затем в качестве партнера в их растущем детективном агентстве. Он провел день в больнице и сообщил хорошие новости матери Кейт, Гленде, когда Кейт выписали из реанимации и ее состояние стабилизировалось, однако теперь адреналин, который поддерживал его в течение всего дня после бессонницы, иссяк.

Раздался стук в окно машины, и Тристан подскочил, открывая глаза. Мимо проходила группа подростков, судя по одежде, явно направляющихся на ночную гулянку по барам Эшдина. Один из них ухмыльнулся, а затем показал мужчине средний палец. Его приятели рассмеялись и пошли дальше по набережной к пирсу. Тристан взял свой телефон и вылез из машины.

Едва он открыл входную дверь в свою квартиру, как его встретила сестра Сара и приложила палец к губам.

– Я только что уложила Лео, – произнесла она преувеличенно театральным шепотом. Тристан последовал за ней в гостиную, где повсюду были разложены детские вещи и подгузники. Муж Сары, Гарри, делал ремонт в их новом доме, поэтому Сара и девятимесячный Лео остановились у него на несколько дней. Он увидел на кофейном столике чашку травяного чая и Kindle[3] сестры. – Я не включаю телевизор, потому что стены здесь тонкие, как бумага. Я и забыла, что тут слышно каждый звук. Разве это не сводит тебя с ума?

– На самом деле я этого не замечаю, – тихо сказал Тристан. Он удалился в темноту кухни, открыл холодильник и достал пиво. Когда он обернулся, Сара стояла в дверях. Зажегся свет, и он увидел, что все убрано и приведено в порядок, точно так же как было, когда Сара жила с ним до встречи с Гарри.

– Ты ел сегодня, Трис? – уточнила она тем же театральным шепотом. Он снова заглянул в холодильник. Верхняя полка теперь была заставлена баночками с детским питанием.

– Еще нет.

– Я подумала, что ты, возможно, где-то перекусил. Поэтому все убрала. – Сара явно чувствовала себя неловко. Громко тикали часы. Тристан собирался что-то ответить, когда они услышали, как сосед хлопнул дверью. Звук не был громким, но мгновение спустя сверху донесся вопль проснувшегося Лео.

– Черт возьми! – воскликнула Сара. – Я же только что его уложила! – Кипя от злости, она побежала вверх по лестнице. Тристан вздохнул, открыл морозилку и достал упаковку картофельных вафель. Он положил четыре штуки в тостер и пошел в гостиную, прихватив пиво.

Пару минут спустя вниз спустилась Сара с Лео на руках, и лицо ребенка было ярко-красным от слез. Поставив пиво, Тристан протянул руки, и Сара передала ему малыша.

Тристан сел на диван и принялся покачивать его у себя на коленях.

– Что случилось с нашим маленьким Лео? – спросил он, глядя на него и корча забавные рожицы. Лео внезапно перестал плакать и задумчиво посмотрел на дядю, а через мгновенье его маленькое раскрасневшееся личико расплылось в широкой улыбке. Он в последний раз всхлипнул, икнул и начал теребить ткань его футболки. Крошечные пальчики малыша скользили по татуировкам на предплечьях Тристана и татуировке в виде черной ленты на его левом трицепсе.

– Он всегда такой спокойный рядом с тобой, Трис, – заметила Сара. На кухне щелкнул тостер.

– Дети улавливают эмоции… я имею в виду, в целом, – добавил Тристан быстро.

– Я просто боюсь сделать что-то не так, – вздохнула Сара. Она протянула палец, и Лео схватил его.

Тристан посмотрел на усталое лицо сестры. До Лео она была дважды беременна и потеряла одного ребенка на третьем месяце, а другого – на четвертом. Ее третья беременность проходила напряженно и сложно, и даже теперь после родов она все еще нервничала, боясь сделать что-то неправильно.

– Ты прошла такой сложный путь, чтобы он появился на свет. И какой же это идеальный малыш! Лео, ты превзошел все ожидания, правда? – улыбнулся Тристан.

– Он не перестает плакать. Он все время плачет. Доктор говорит, что с ним все в порядке, но…

– Сара, послушай! Дети плачут, собаки какают, вода мокрая, а мир продолжает вращаться.

Она помолчала, а затем кивнула.

– Да. Я знаю.

– А знаешь, что еще делают люди?

– Что?

– Едят. Готовы мои картофельные вафли, – ухмыльнулся он, кивнув в сторону кухонной двери. Сара улыбнулась и закатила глаза.

– Хочешь коричневый соус[4]?

– Это было бы божественно.

Пока Лео спал у него на плече, Тристан ел и рассказывал сестре о том, как прошел его день, и о том, что случилось с Кейт. Сара слушала с серьезным видом.

– Ей повезло, что там, в воде, были люди. Я рада, что с ней все обошлось, – проговорила она.

– Неужели? – спросил он, приподняв бровь. Саре никогда не нравилась Кейт, и она пользовалась любой возможностью, чтобы это высказать. Женщина состроила возмущенную гримасу.

– Может, я и не самая большая ее поклонница, но я вовсе не хочу, чтобы она утонула.

– Очень мило с твоей стороны, – заметил Тристан.

– Кстати, разве я не говорила всегда, что плавать там опасно? Она берет с собой нормальный спасательный буй? Как у Памелы Андерсон в «Спасателях Малибу».

– Мне никогда не нравилась Памела Андерсон, – заявил Тристан и, не выпуская из рук спящего Лео, наклонился, чтобы поставить пустую тарелку на кофейный столик.

– Я уверена, что, если бы у Кейт был такой красный буй, у нее не было бы неприятностей, – возразила Сара.

– Кейт – отличная пловчиха.

– Да, но сколько ей лет? Пятьдесят?

– Ей сорок семь.

– Правда? Она выглядит намного старше… Полагаю, теперь, когда она выбыла из строя, тебе придется взвалить на себя дополнительную работу в агентстве? А как насчет стоянки для автофургонов? Сейчас начнется самое напряженное время, приближаются летние каникулы. Джейк вернется из университета, чтобы помогать вам?

По счастливому стечению обстоятельств Кейт также владела стоянкой для автофургонов, расположенной напротив ее дома, и доходы от нее использовались для поддержки агентства в трудные времена.

– Нет. У нас теперь есть менеджер, занимающийся стоянкой. Насколько мне известно, Джейк останется в Калифорнии на лето.

Сара вопросительно приподняла бровь.

– Что ты имеешь в виду, насколько тебе известно? Ты рассказал ему о Кейт?

– У меня нет номера его телефона. Я пообщался с мамой Кейт, и она сказала, что будет держать его в курсе.

Сара снова посмотрела на Лео.

– Это еще один мой страх! Вдруг, когда Лео вырастет, он возненавидит меня, – проговорила она.

– Я не считаю, что Джейк ненавидит Кейт.

– Но у них непростые отношения. Его отец – серийный убийца, который сидит в тюрьме. Из-за проблем с алкоголем Кейт потеряла опеку над сыном, когда он был маленьким.

– За ним присматривала мама Кейт.

– Да, но она все равно лишилась опеки.

– Сейчас у Кейт с Джейком все в порядке, – произнес Тристан.

– Правда? Почему же он решил поступить в университет в Америке?

– Я не знаю, Сара. Многие люди учатся за границей.

Сара кивнула, но Тристан понял, что сестра по-прежнему настроена придираться к Кейт.

– Сколько дел у тебя в работе? – поинтересовалась она.

– Дел полно, – соврал Тристан. Количество дел, которые они вели, вечно вызывало беспокойство. Казалось, их всегда недостаточно. Он подумал было о том, чтобы вернуться вечером и еще раз попытаться сфотографировать Терренса Трента, но понял, что ему нужно поспать.

Лео пошевелился. Тепло маленького тельца у него на плече и нежный детский запах заставили Тристана расслабиться и осознать, насколько же он устал.

– Тебе удалось все уладить с Эдом? – спросила Сара.

– Нет.

– Жаль. Он мне нравится. Наверное, это неприятно, когда твой друг напивается, а потом ведет себя по-идиотски.

Тристан кивнул.

– У него проблемы с алкоголем и посттравматическое стрессовое расстройство из-за работы в полиции. Мне жаль его, правда.

– Он намного старше тебя. И он совершенно не из твоей компании.

– Сара, это некрасиво.

– Да и вообще ты же – находка. Видел бы ты, сколько голов оборачиваются на тебя, когда мы идем мимо. Я просто хочу, чтобы ты нашел кого-нибудь, как я нашла Гарри.

– Мне сейчас не до этого.

– О, можно тебя кое о чем спросить?

– Что происходит? Ты засыпаешь меня вопросами с тех пор, как я вернулся домой. Я чувствую себя участником игрового шоу. Ты же не хочешь снова устроить мне свидание, правда? – взволнованно спросил Тристан, и его сердце упало лишь от одной этой мысли.

– Нет, нет. Как ты думаешь, Лео унаследует нос Гарри?

Тристан рассмеялся.

– Есть большая вероятность, что так и будет.

Сара состроила гримасу.

– Мне нравится в Гарри все, кроме этого.

– А что ты скажешь про свой нос? – поддразнил ее Тристан.

– С моим все в порядке, а вот у тебя прекрасный римский профиль. Надеюсь, все же гены нашей семьи возьмут верх.

Тристан посмотрел на Лео с его милым носиком-пуговкой, крепко спящего у него на плече.

– Думаю, это лотерея, но он в любом случае будет красавчиком. – Сара кивнула и улыбнулась. Тристан осторожно передал ей малыша. – Теперь, если это интервью закончено, мне нужно вздремнуть. Я не спал почти двое суток.

– Ты только не беспокойся о Кейт. Она в надежных руках в больнице, – подытожила Сара.

Тристан кивнул.

– Спасибо.

– А, Трис!

– Да?

– Ты можешь не забывать опускать сиденье унитаза? Меня сводит с ума, когда ты оставляешь его поднятым.

Тристан отсалютовал и поднялся наверх. Опустившись на кровать, он услышал, что Лео снова начал капризничать, но, изнеможденный, он тут же погрузился в глубокий сон без сновидений.

Глава 4

Кейт проснулась, задыхаясь от кашля, и не сразу сообразила при тусклом свете, где она находится. Она не могла отдышаться, и только после того как ее стошнило, ей удалось глотнуть немного воздуха. Ее глаза слезились, у нее текло из носа, грудь тяжело вздымалась, и она откинулась на спинку и потянулась за салфеткой, стараясь контролировать дыхание. Прикрыв веки, она ощутила, как снова и снова переворачивается в воде, ловя отблески камней на дне моря. Кейт открыла глаза. Экран рядом с ее кроватью пестрел разноцветными линиями, выдавая отчет о ее жизненных показателях. Кейт сосредоточилась на них, дожидаясь, пока они стабилизируются. Она откашлялась, и ей пришлось сплюнуть в салфетку.

– С тобой все в порядке, дорогая? – раздался голос из темноты.

Кейт повернулась и смогла разглядеть фигуру пожилой женщины, свернувшейся под одеялом. Ее маленькая головка, казалось, парила над покрывалом.

– Да, все нормально.

– У тебя какой-то нехороший голос.

– Простите, если я вас разбудила.

– Ты не разбудила меня, милая. Я не могу уснуть. Как ты здесь оказалась?

Кейт вцепилась в края кровати, все еще ощущая укачивающее движение моря.

– Я… – Ей было трудно признаться в том, что произошло. – Я чуть не утонула, и мне стыдно.

– Почему?

– Я ведь плаваю каждый день.

– В бассейне?

– Нет. В море. Я плаваю каждый день в море.

Пожилая дама пошевелилась под одеялом и выругалась.

– Но с тобой все будет хорошо. Я слышала, что сказал доктор.

Кейт уловила нотку горечи в ее голосе. В свою очередь, она собиралась спросить соседку, по какой причине та здесь оказалась, но она сменила тему.

– Видишь вон тот свет? – Большое окно выходило в коридор, прямо на сестринский пост. На высокой стойке стояла лампа с зеленым абажуром. – Он не дает мне уснуть. Я просила медсестру передвинуть чертову лампу, но она отказалась. Она настоящая стерва. – Сердце Кейт упало, когда она услышала слова женщины, ее тон, и ей захотелось задернуть занавес между их кроватями. Пожилая дама не стала дожидаться ответа. – Всегда тянет, когда делает мне перевязку. В ней есть что-то садистское, но это неуловимо, очень неуловимо.

Ее голос звучал хрипло, и Кейт была рада, что не видит ее лица.

Она прижалась к спинке кровати и, прищурившись, оглядела стены. Часов там не было. Где ее телефон или часы, Кейт не знала.

– Вы не знаете, который час?

– Около двух.

– Всего лишь? – переспросила Кейт. Теперь она окончательно проснулась. Мысль о количестве часов, оставшихся до восхода солнца, наполнила ее ужасом.

– Я вообще не смогу спать.

– Как давно вы здесь? – уточнила Кейт.

– В этот раз? Две недели. У меня язвы на ногах, и из-за инфекции у меня произошло заражение крови.

– Мне очень жаль.

– Кстати, меня зовут Джин.

– Я Кейт. Приятно познакомиться.

Кейт услышала шорох, а затем ругательства, и Джин позвонила в колокольчик у своей кровати.

Через мгновенье в дверь вошла медсестра, на вид ей было около двадцати лет.

– Все в порядке, Джин? – резко спросила она.

– Пожалуйста, не могли бы вы убрать лампу со стола? – попросила Джин.

Медсестра вздохнула и сверилась с часами, приколотыми к лацкану.

– Джин, я уже говорила вам, что на сестринском посту всегда должен быть включен свет. Нам нужно, чтобы все было видно. У лампы есть абажур, он приглушает свет. Хотите, я задерну занавески у вашей кровати?

– Нет! Я не могу спать в таком замкнутом пространстве. Не понимаю, почему на этих окнах нельзя повесить жалюзи!

– Мы должны иметь возможность вас видеть, чтобы вовремя прийти на помощь, – ответила медсестра. Ее голос звучал непринужденно, но Кейт поняла, что этот разговор они вели не в первый раз. – Вам что-нибудь нужно, Кейт? – добавила она более мягким тоном.

– Нет. Спасибо.

– Хорошо. Если понадоблюсь, я рядом.

Медсестра вышла из палаты и вернулась к своему столу. Стойка была очень высокой, и, поскольку девушка работала за компьютером, была видна только ее макушка.

– Я не придираюсь, – заявила Джин, когда они снова остались одни.

– Конечно нет, – согласилась Кейт, хотя на самом деле думала иначе.

– Ты замужем?

– Нет.

– Дети?

– У меня есть сын Джейк. Он учится на третьем курсе в университете в Калифорнии.

– Я никогда не была в Америке. Да и нигде особо не была. Только ездила во Францию за один фунт несколько лет назад. Помнишь ту акцию, про нее писали в газетах? Я ездила в Кале. Там было довольно мило, не считая всех этих французов.

– Да, в Кале довольно мило.

На мгновение воцарилась тишина, и Кейт закрыла глаза.

– Я слышала, доктор сказал, что ты частный детектив?

Кейт заколебалась. Она просто хотела уснуть.

– Да. Так и есть.

– Я никогда раньше не встречала таких частных детективов, думала, что все они – мужчины.

То, как Джин произнесла слово «мужчины», подсказало Кейт, что ее отношения с противоположным полом не были радужными.

– В основном так и есть, – признала Кейт.

– Много дел раскрыла?

– Несколько.

– Когда-нибудь приходилось искать кого-то, кто пропал без вести?

– Да. Совсем недавно, это была молодая женщина.

Джин на мгновение замолчала, затем тихо проговорила:

– Нашли?

– Да.

– Да? – С надеждой в голосе переспросила Джин. Но Кейт лишь вздохнула. – О-о-о… Она была мертва, не так ли?

– Да, она была мертва.

– Как ее нашли и где? Можешь мне рассказать?

– Мы нашли ее скелет, закопанный в лесу.

Последовало долгое молчание, а затем Джин выпалила:

– Пропал мой внук. Мы вместе с моей дочерью были в походе, и у нас была зеленая палатка. Вот почему я не выношу эту лампу на сестринском посту. – Кейт снова посмотрела через окно. Свет струился сквозь зеленый тканевый абажур, который напоминал небольшую холщовую палатку, установленную на деревянной поверхности. – Я оставила его всего на несколько минут… Когда вернулась, его уже не было.

– Когда это случилось? – спросила Кейт, почувствовав любопытство.

– Одиннадцать лет назад, – ответила Джин, и печаль в ее голосе больно отдалась в сердце Кейт. – Долгое время я надеялась, что он, возможно, где-то там, все еще жив, но ему было всего три года, когда он пропал. Как мог трехлетний ребенок выжить в полном одиночестве? И, конечно, есть много людей, которые заберут трехлетнего ребенка по разным причинам. – Ее последние слова надолго повисли в темноте.

– Что говорит об этом ваша дочь?

– Она мертва. Покончила с собой четыре года назад. Не смогла смириться с потерей. Обвинила меня. Бекки… Так ее звали. Ее звали Бекки. – Снова повисла долга пауза, и Кейт почувствовала, что ее заинтересовала эта история. – Врачи не могут понять, откуда у меня эти язвы и почему они не заживают. Они думают, что это из-за моей иммунной системы, но я уверена, что это яд внутри меня выходит наружу. Как кислота, которая продолжает выступать.

Кейт села в постели и сбросила одеяло. Она спустила ноги с кровати, не обращая внимания на головокружение, и подвинулась к краю, чтобы дотянуться до Джин, нашла ее руку и сжала.

– Ой, ты меня напугала. – Кейт почувствовала легкое сопротивление, поэтому отпустила ладонь женщины и снова легла. – Спасибо, милая, – поблагодарила Джин. Кейт подумала, что зашла слишком далеко в своем проявлении сочувствия, но Джин откашлялась и спросила: – Можно я расскажу тебе, как это произошло?

– Если у вас есть на это силы.

– Нет, но я хочу тебе все рассказать, – ответила Джин.

Глава 5

– Дорога дьявола находится в восточной части Национального парка Дартмур, в нескольких милях от города Бови Трейси – по названию реки Бови, протекающей рядом с Тором дьявола. Моя дочь Бекки и ее партнер Джоэл предложили нам всем вместе отправиться в поход.

– Джоэл – отец Чарли?

– Да. Он из довольно обеспеченной семьи. Они были не в восторге от того, что он сошелся с моей Бекки. А потом, когда она забеременела Чарли, они практически отреклись от него. С деньгами было туго. Они были совсем юными, когда все это произошло, им было чуть за двадцать. А мне немного за сорок. Знаю, знаю. Я выгляжу старше своих лет, – усмехнулась Джин, увидев реакцию Кейт. – Сейчас мне всего пятьдесят пять, но попробуйте прожить последние одиннадцать лет моей жизни. Впрочем, и до трагедии с Чарли все тоже было непросто.

Кейт кивнула, потрясенная тем, что Джин всего на восемь лет старше ее. На вид женщине было больше шестидесяти.

– Одним словом, мы отправились в поход. У нас не было денег, но мы были в окружении прекрасной природы на вересковых пустошах… Джоэл выбрал это место. Я предполагала, что мы остановимся в хорошем кемпинге с туалетами, небольшим магазинчиком, где есть другие туристы – и где Чарли мог бы поиграть с другими детьми. Я не ожидала, что мы остановимся посреди пустошей. Никаких туалетов. Ближайший паб и магазин – в шести милях. Мы разбили палатки у Тора дьявола. Все было прекрасно, Чарли был в восторге. Это было его первое настоящее путешествие.

– Где они жили? – спросила Кейт.

– Со мной, в моей квартире в Эксмуте. Я приютила их, когда Бекки забеременела, а семья Джоэла не захотела иметь с ним ничего общего. Они были в списке претендентов на муниципальную квартиру.

– На отдыхе у вас была одна общая палатка? – уточнила Кейт.

– Нет. Я настояла, чтобы Бекки и Джоэл были в одной палатке, а мы с Чарли – в другой. В первую ночь мы спали как убитые, но на следующее утро мы вдвоем встали рано, Чарли был в таком восторге. Просто вне себя от радости! Он хотел залезть в реку и поискать лягушек. Он был просто одержим лягушками. Мы не стали будить Бекки и Джоэла. Когда вернулись, примерно в половине двенадцатого, я заметила, что нашей машины нет, позвонила Бекки. Оказалось, что они уже за много миль от нас, на другом конце Дартмура на каком-то музыкальном фестивале, и она уже пьяная. Они оставили нам с Чарли только немного хлеба и маргарин. У меня не было возможности куда-либо поехать. Бекки сказала, что Джоэлу в последнюю минуту предложили выступить с группой на фестивале и что они вернутся поздно. Когда я обнаружила, что у нас осталось мало еды, она велела мне пойти нарвать ежевики!

– Ежевика созревает только в июле или августе, – автоматически произнесла Кейт.

– Вот именно. Можешь такое представить? Глупая девчонка! Нельзя плохо отзываться о мертвых… – Джин на мгновение замолчала и неловко поерзала на кровати. – В любом случае, в конце концов это не имело значения. Чарли был в таком восторге, мы играли и плескались в воде. Прошло два часа, потом три, четыре, пять, шесть! Бекки и Джоэл наконец заявились около восьми с продуктами для барбекю.

Джин вздохнула, и послышался скрип, когда она снова пошевелилась на своей кровати. Молчание затянулось, и Кейт почувствовала, что должна вмешаться:

– Что случилось, когда они вернулись?

– Я разозлилась, но держала рот на замке, пока мы не поели. Я потащила Бекки к реке и уже собиралась отчитать ее, но она сказала, что Джоэл заработал сотню фунтов, играя на гитаре в группе. Оказалось, их постоянный гитарист чем-то заболел. Она отдала мне половину денег на хозяйство, и напряжение между нами сошло на нет. Мы вернулись с реки, Джоэл развел костер, мы поджарили маршмеллоу и наелись шоколада. Они купили мой любимый грушевый сидр Babycham… – Женщина вздохнула. – Я до сих пор так живо представляю себе тот вечер, как мы все вместе сидели у костра. Счастливые. Тебе знакомы эти летние ночи, которые, кажется, длятся часами после захода солнца?

Кейт кивнула.

– Конечно.

– Когда небо остается багряным, а солнце опускается к горизонту. Мне казалось, что в ту ночь там были только мы и Бог. А ведь я даже не религиозна… Это был самый длинный день в году, двадцать первое июня. Как бы то ни было, около половины десятого, когда уже начало темнеть, Чарли наконец устал, и мы все отправились спать. Когда он лег, я вышла покурить. Малыш не хотел, чтобы я уходила, но я собиралась всего лишь постоять у палатки. – В этот момент голос Джин дрогнул, и она выпрямилась.

– Вы в порядке?

– Да. Просто пытаюсь устроиться поудобнее. Я оставила Чарли и поднялась на Тор дьявола. Это было всего в двадцати-тридцати метрах от палатки, если что. И… – Джин прижала руку ко рту, как будто от этой части истории ее затошнило.

– Все нормально? – забеспокоилась Кейт.

– Нет. Все не нормально. Я отлучилась всего на несколько минут, а когда вернулась, обнаружила Бекки, выходящую из нашей палатки, которая сказала, что спальный мешок Чарли пуст. Погода быстро испортилась. Вокруг клубился странный туман, высотой примерно по колено и очень густой. Сначала я подумала, что Чарли отправился искать меня и заблудился в этом тумане. Мы обшарили нашу палатку, затем палатку Бекки и Джоэла. Я вернулась на Тор и осмотрела его основание. Этот выступ похож на ряд камней, сложенных друг на друга, очень гладких, так что ребенок никак не смог бы взобраться наверх. Я вскарабкалась на вершину, по пути расцарапав руки, и оглядывалась вокруг в поисках Чарли. Бекки и Джоэл осмотрели берег реки. Ничего.

Кейт слышала, что Джин задыхается.

– Все хорошо?

– Даже спустя столько времени я чувствую это… я чувствую запах той ночи. Ты знаешь это ощущение, когда у тебя загорелая кожа? Я все еще чувствую тот летний аромат, смешавшийся в воздухе с холодным туманом. Я почти ощущаю влагу на своем языке.

– Когда вы позвонили в полицию?

– Мы должны были сделать это сразу, но никто из нас не хотел признавать, что ситуация серьезная. Приехали двое полицейских и начали обыскивать округу… Затем стало светать. Взошло солнце, стало очень жарко. Полиции еще прибавилось, потом в Дартмур прибыла поисковая группа. Ничего. Он как будто растворился в воздухе.

– И вы говорите, это случилось одиннадцать лет назад? – уточнила Кейт.

– Да, – проговорила Джин. – С тех пор я не сплю по ночам. Чарли было бы сейчас почти четырнадцать, если бы он был жив. Тогда решили, что он, возможно, упал в реку, и его смыло течением, но мы не знаем наверняка. Он просто исчез. Это подтолкнуло Бекки к краю пропасти. Неизвестность. Неразрешимая проблема. В конце концов она рассталась с Джоэлом и покатилась вниз. – В темноте повисло долгое молчание, а затем Джин спросила: – Как думаешь, ты сможешь помочь мне найти его?

Глава 6

Проснувшись после очередной ночи странных ярких снов, Кейт в первую секунду не могла понять, где находится.

Она вся взмокла от пота и испытывала невероятную жажду. В комнате было светло, мимо окна, выходящего в коридор, прошла группа молодых мужчин и женщин. Кейт откинула назад волосы, прилипшие к влажному лбу, и наконец она сообразила. Она вспомнила, что находится в больнице, но не могла вспомнить, как заснула.

Кровать рядом была пуста, постельное белье снято с матраса.

Послышался скрип и негромкий стук колесиков по полу, и в палату стремительно вошла знакомая медсестра, толкая тележку для лекарств.

Поверх синей униформы на ней была красная накидка, на которой белыми буквами было написано: «ИДЕТ РАЗДАЧА ЛЕКАРСТВ. НЕ БЕСПОКОИТЬ».

– Здравствуйте, Кейт. Как у нас сегодня дела? – радушно спросила она, останавливая тележку и снимая со спинки кровати висевшую на ней медицинскую карту Кейт.

– А где Джин, женщина с соседней кровати? – спросила та, услышав свой хриплый после сна голос. – Она ведь не умерла, правда?

Медсестра отвела взгляд, смутилась и натянуто улыбнулась.

– Я не могу говорить о других пациентах по причине защиты их персональных данных.

– Если она мертва, то больше нет данных, которые нужно защищать, – заметила Кейт.

В этот момент в дверь вошла Дон, работавшая в предыдущую вечернюю смену.

– Дон, насчет Джин Джулингс. Только что отправила ее данные в The Lawns. Сегодня рано утром для нее освободилось место, – и медсестра вышла из палаты, оставив тележку, а Дон высыпала таблетки в маленький бумажный стаканчик и протянула его Кейт.

– Что это за The Lawns? – поинтересовалась Кейт. Она вспомнила рассказ Джин прошлой ночью и не была уверена, что все это ей не приснилось.

– Это дом престарелых, – ответила Дон.

– Почему ее туда перевели?

– Вероятно, потому что она занимала кровать, которую можно было бы использовать для кого-то, кто больше в этом нуждается.

– Что это? – спросила Кейт, разглядывая таблетки, лежащие на дне стаканчика.

Дон сверилась с картой.

– Левофлоксацин – это антибиотик для лечения пневмонии. Кроме того, вам прописан антигистаминный препарат от укачивания, которое вы испытываете, и легкий седативный препарат, чтобы вы могли расслабиться и отдохнуть. Отдых необходим, а еще вы должны пить много жидкости. – Дон взяла пустой пластиковый кувшин, стоявший рядом с кроватью, подошла к раковине в углу, наполнила его и налила Кейт стакан воды. – Вот, выпейте.

Кейт сделала большой глоток, поморщившись от тепловатой воды, которая, казалось, отдавала хлоркой.

– Когда я смогу выписаться?

– Это решит врач, когда вам сделают очередной рентген грудной клетки. У вас в легких была морская вода. В морской воде содержатся всевозможные бактерии, и это нормально, но когда она попадает в легкие, это может привести к разным проблемам. Нам нужно держать вас под наблюдением. – Дон пролистала карту Кейт и нахмурилась. – Хм. У вас значительные рубцы на печени. – Она посмотрела на Кейт сверху вниз. – Сколько алкоголя вы употребляете в неделю?

– Нисколько. Я не пью уже тринадцать лет.

– А-а, – произнесла Дон, кивая. – Хорошо, понимаю… – Внезапно ее брови взлетели до линии роста волос, и она пробормотала: – Он прописал серьезное успокоительное.

– У меня никогда не было проблем с успокоительными. Я лечилась от алкогольной зависимости, – проговорила Кейт и заметила, как Дон бросила взгляд на большую бутылку дезинфицирующего средства для рук, стоящую на раковине.

– Доктор должен прийти позже. Позвоните, если вам что-нибудь понадобится. – Она повесила карту обратно на кровать, и на ее лице снова появилась натянутая улыбка.

Затем Дон развернула тележку и ушла, забрав по пути бутылку с дезинфицирующим средством. Кейт на мгновение задумалась, чувствуя отчаяние. «Медсестре кажется, что я могу выпить дезинфицирующее средство для рук!» Она выпила еще два стакана воды, а затем встала, чтобы воспользоваться туалетом в углу комнаты. На обратном пути она поняла, что больше не подключена к капельнице и кардиомонитору. Женщина присела на край кровати, чувствуя легкое головокружение от напряжения, и мысленно прокрутила все, что смогла вспомнить о своем разговоре с Джин прошлой ночью. Он же произошел, разве нет?

Кейт потянулась к своему шкафчику у кровати и открыла дверцу нижнего отделения. Внутри лежал ее мобильный телефон и небольшая косметичка с гигиеническими принадлежностями, которую принес ей Тристан. Кейт включила телефон и уже собиралась погуглить «Пропавший Чарли Джулингс», когда раздался звонок.

Это был Тристан.

– Привет, – произнес он. Судя по голосу, он был рад ее слышать. – Как ты, все хорошо?

– Думаю, да. Я отключена от аппаратов и капельниц.

– Значит тебе лучше? – уточнил он.

Кейт колебалась. Она больше не ощущала недомогания, но в голове у нее был полный сумбур. Ей казалось, что над ней сгущается темное облако депрессии, а досада становится все сильнее.

– Да, – солгала она.

– Есть какие-нибудь предположения, когда тебя выпишут?

– Пока не знаю. Надеюсь, через пару дней. Как дела в офисе?

Тристан замялся.

– Я наконец-то получил фотографию Терренса Трента. Сегодня утром встал пораньше и предпринял еще одну попытку. Просто припарковался возле его дома, в надежде на удачу, и – бац! – он вышел, держась за руки с молодой женщиной. Я отправил фото его жене по электронной почте.

– Отличная работа, – похвалила Кейт.

– Ты в состоянии продолжать разговор?

– Конечно.

– Мы только что получили запрос по электронной почте от адвоката по имени Стив Декстер, работающего в городе Эксетер. Он представляет интересы женщины по имени Джин Джулингс. Он сказал, что вы знакомы, это так?

Кейт откинулась на спинку кровати и почувствовала прилив облегчения и возбуждения. Это действительно произошло. Она говорила с той женщиной. Кейт быстро пересказала все услышанное от Джин накануне вечером.

– Дело о пропавшем человеке. Хочешь, чтобы я договорился с ним о встрече?

– Назначь ее на вторник. Надеюсь, к тому времени меня выпишут.

Глава 7

Кейт проспала все воскресенье и была рада, что соседняя кровать в это время оставалась пустой. В понедельник в восемь утра ее осмотрел другой врач, который внимательно изучил ее последний рентгеновский снимок и решил, что она может вернуться домой.

Все произошло довольно быстро, и к девяти часам Кейт, одевшись, стояла на улице под теплым солнцем в ожидании такси, сжимая в руках пакет с лекарствами. Кейт была благодарна Тристану за то, что он принес ей старый спортивный костюм и кроссовки. Хотя у нее не было сменного нижнего белья – его, вероятно, очень смущала необходимость рыться в ее бельевом ящике.

Таксист был из разряда угрюмых, чему Кейт была несказанно рада. Она не смогла бы поддерживать разговор даже в течение короткой поездки. Когда водитель свернул с автострады на дорогу, ведущую к дому и офису Кейт, в окно автомобиля ворвался теплый ветерок, а вдали заискрилось море.

Обычно Кейт чувствовала умиротворение, глядя на бескрайнее водное пространство, простирающееся до самого горизонта, но сегодня оно вызвало у нее беспокойство. Они миновали два деревянных домика на вершине утеса, сдававшихся в аренду на время отпуска, у которых стояли машины, чуть дальше располагалась стоянка для автофургонов. Она была заполнена до отказа, и несколько отдыхающих сидели на солнце. Серфингисты, которые вытащили ее из воды, тоже арендовали фургон, и она смутилась, заметив их. Кейт наклонилась и принялась перебирать лекарства в бумажном пакете, стоявшем на полу машины, и пока они ехали мимо магазина, над которым располагался офис агентства, она не поднимала головы.

Кейт расплатилась с водителем, поспешила в дом и прошла через прихожую в просторную гостиную. Всю заднюю стену занимало панорамное окно с видом на море. Другие стены были заставлены книжными полками, на которых в беспорядке громоздились романы. Мебель была старой и тяжелой: у стены выстроились потертый диван, журнальный столик и пианино, на котором Кейт никогда не играла.

Изначально этот дом предоставили Кейт, как преподавателю криминологии в университете Эшдина. Ее подруга Мира владела кемпингом по соседству, и когда та умерла два года назад, то оставила все Кейт при условии, что она воплотит свою мечту и откроет собственное детективное агентство.

Именно Мира убедила Кейт обратиться в Общество анонимных алкоголиков, и она была ее лучшей подругой. Сейчас, находясь в уязвимом состоянии, Кейт скучала по ней больше, чем когда-либо. Она прошла на кухню и молча постояла, прислушиваясь к тиканью часов.

«Знаешь, а ты могла бы выпить стаканчик виски, – произнес голос у нее в голове, который, казалось, становился все громче в последние несколько дней. – Представь, как тебе станет хорошо, если ты приготовишь себе хороший горячий пунш. Ты уже доказала себе, что можешь обойтись без алкоголя. Это практически лекарство, а ты нездорова. Пойми это».

Кейт выглянула в боковое окно. В магазинчике на территории кемпинга продавались и алкоголь, и лимоны.… А в глубине буфета стояла банка меда.

Внезапно зазвонил телефон, и она обрадовалась, что можно отвлечься. Это был Джейк, который звонил по Facetime[5].

– Привет, мам, – произнес Джейк, и его лицо появилось на экране. Похоже, он находился в своей комнате в общежитии.

– Привет, любимый. Что случилось с твоими волосами? – спросила она. Когда они разговаривали неделю назад, его каштановые волосы доходили до плеч и у него была борода. Теперь сын был очень коротко подстрижен и чисто выбрит.

– Мне захотелось перемен, – проговорил он, проводя рукой по голове. – Гораздо важнее сейчас, как ты? Бабушка держала меня в курсе. Я пытался дозвониться до тебя пару раз. – Он нахмурился, и Кейт почувствовала, что впервые за все время в их отношениях наметился сдвиг. Он смотрел на нее с такой же заботой, как она смотрела на него, когда он был маленьким.

– Я дома.

Джейк кивнул. Он выглядел хорошо, от неряшливого, вечно взъерошенного мальчишки не осталось и следа. Он выглядел как мужчина. Это на мгновение ошеломило Кейт.

– Что случилось, мам? Ты же так круто плаваешь.

– Да, конечно, я пловец хоть куда, но был прилив, а я не обратила внимания.

– Ты все еще ходишь на собрания?

– Конечно. Это не имеет к случившемуся никакого отношения, – произнесла Кейт, услышав в своем голосе оборонительные нотки. Джейк поднял руки.

– Я просто спросил.

– И я просто ответила, что это был несчастный случай. Со мной ведь может случиться несчастный случай. Это не обязательно должно быть связано с… чем-то еще.

Джейк снова кивнул.

– Понимаю. Но я далеко и очень волнуюсь. Я пытался дозвониться до тебя несколько раз. Бабушка сказала, что твой телефон с тобой в больнице, но ты так и не ответила.

– Джейк, ты уже можешь перестать меня отчитывать. А бабушка не сказала тебе, что я была в реанимации? И что у меня была остановка дыхания?

– Нет.

– Ну, вот и все. Я тогда даже во времени потерялась, не знала, какой сейчас день и сколько я там нахожусь. Но сейчас я уже дома и иду на поправку.

Джейк кивнул, и они замолчали. Она услышала какие-то звуки на заднем плане, кто-то смеялся.

– Тебе нужно, чтобы я вернулся домой? – спросил он.

– Нет, но я думала, что ты приедешь на лето?

Он нахмурился.

– Мне предложили летнюю стажировку здесь, в Лос-Анджелесе… Это в кинокомпании. Очень престижно. И к тому же оплачивается. Конечно, я специализируюсь на английской литературе, но раз я в Лос-Анджелесе, среди всех этих кинематографистов и креативщиков, я, кажется, увлекся этим. И эта стажировка поможет мне определиться, хочу ли я продолжить карьеру в кино и на телевидении.

Кейт почувствовала, как у нее упало сердце, но она сохранила бесстрастное выражение лица.

– Это чудесно! Конечно, ты должен согласиться.

– Правда? Я беспокоюсь о тебе, особенно после того, что случилось…

– Не стоит. У меня все хорошо. Я работаю – и я довольна жизнью. Я была бы очень рада тебя увидеть, но ты же будешь дома на Рождество?

– Конечно, – улыбнулся он. – И как обычно, мы будем много болтать. И может быть, я смогу вернуться на неделю или около того в конце лета.

– Джейк, это твое будущее.

– Можешь пообещать мне одну вещь?

– Какую?

– Что теперь ты будешь плавать с осторожностью. Я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но ты становишься старше.

– Ты прав. Я не хочу этого слышать. Мне сорок семь, а не семьдесят четыре!

– Прости, мам. Я говорю это только потому, что люблю тебя.

Положив трубку, Кейт приготовила себе чашку чая, поднялась наверх и забралась под одеяло. Она лежала, уставившись в потолок, и пыталась осмыслить свой разговор с Джейком. «Я должна быть счастлива, – подумала она. – Разве это не то, чего я всегда хотела для Джейка? Чтобы он был успешным и счастливым?» У него было трудное детство, и ему пришлось носить клеймо сына серийного убийцы. Несмотря на все это, он учится за границей и самостоятельно строит свою жизнь.

Однако какая-то эгоистичная часть Кейт желала, чтобы он вернулся домой. Она отогнала эту мысль и попыталась немного вздремнуть.

Глава 8

На следующий день Кейт и Тристан встретились в Эксетере с адвокатом Стивом Декстером. Его офис состоял из двух небольших комнат над пекарней на тихой улице в нескольких сотнях ярдов от центра города. День стоял жаркий, и в помещении было душно.

– Джин должна была присоединиться к нам по громкой связи, но в доме престарелых, где она в данный момент находится, плохая мобильная связь, – сообщил мужчина.

Он был высоким, худощавым, лет тридцати пяти, с черными прилизанными волосами и в очках в толстой оправе. Его черный костюм с блестящими локтями и обтрепанными манжетами явно знавал лучшие времена. В кабинете царил беспорядок. Все стены были заняты книжными стеллажами, заставленными архивными папками, а большой письменный стол был завален бумагами. На экране компьютера в качестве заставки красовалось фото Роя Орбисона. На столе перед адвокатом лежала картонная папка.

– Можно открыть окно? – попросила Кейт.

– Простите, они не открываются, – ответил он. – Джин попросила меня извиниться за то, что не смогла сегодня присутствовать. Все произошло довольно быстро.

– Мы рады быть здесь и работать на Джин, – проговорила Кейт, все еще чувствуя себя не в своей тарелке. Всего день назад она лежала на больничной койке, а теперь сидела в своем лучшем брючном костюме, чтобы обсудить новое дело. Она расстегнула черный пиджак и прочистила горло, надеясь, что у нее не начнется новый приступ кашля.

– Джин для меня больше, чем просто клиентка, – продолжил Стив. – Я был близким другом ее покойной дочери Бекки. Именно я занимался похоронами Бекки и оформлением документов после… – Он глубоко вздохнул и внимательно посмотрел на них. – Честно говоря, я скептически отношусь к тому, что Джин решила потратить оставшиеся у нее сбережения на это расследование. Она настрадалась из-за потери Чарли, а затем и из-за смерти Бекки.

– Я удивлена не меньше вас, – заметила Кейт. – Я разговаривала с Джин только один раз, когда мы случайно оказались рядом в больничной палате.

– А я и вовсе никогда с ней не встречался, – добавил Тристан. – Надеюсь, вы нашли время заглянуть на сайт нашего агентства и погуглить дела, над которыми мы работали.

Стив перевел взгляд с Кейт на Тристана.

– Вы понимаете, что вероятность найти Чарли живым практически равна нулю?

– Да, разумеется, – согласилась Кейт. – Но если нам удастся выяснить, что с ним случилось, это поможет Джин успокоиться. У меня к вам деликатный вопрос… могу я, пожалуйста, спросить, как умерла Бекки?

Дверь открылась и с глухим стуком ударилась о стену. В комнату стремительно вошла пожилая женщина, неся круглый поднос с разномастными, наполненными до краев чашками, от которых шел пар. На ней был серый брючный костюм свободного покроя, белая блузка и шлепанцы. На пышной груди на цепочке висели очки, а на носу красовалась вторая пара, с толстыми засаленными стеклами. Она выглядела так, словно страдала от жары больше, чем Кейт: она шла, тяжело дыша и стараясь не расплескать содержимое переполненных кружек.

– Джин нашла Бекки, когда та повесилась на светильнике в гостиной, – сказала женщина, подходя к столу. – Светильник сломался, лепнина не выдержала ее веса. Не то чтобы она была толстой. Бекки была очаровательной девушкой, не так ли, Стив? – Стив, похоже, был недоволен тем, что его прервали. Женщина поставила поднос на стол и продолжила: – Незадолго до своей смерти Бекки пристрастилась к наркотикам. – Она щелкнула языком и покачала головой, вспоминая об этом. – Джин столько раз пыталась ей помочь. И Стив тоже, он был для нее настоящей опорой… И я делала все что могла, тоже участвовала.

Она произнесла слово «участвовала» так, словно это было некое мероприятие.

– Кстати, я Сэди, офис-менеджер и мама Стива. Приятно познакомиться. – Она протянула руку. Кейт и Тристан обменялись с ней рукопожатием, и она сразу понравилась Кейт. Женщина являла собой разительный контраст со своим надменным сыном. – Я очень довольна, что вы собираетесь расследовать тот случай. Чарли был таким милым мальчиком. Свет очей для Джин. После всего, что ей пришлось пережить, то, что произошло с Чарли, просто жестоко. Мы все читаем о случаях, когда пропадают дети, но никто ведь не думает, что это случится с кем-то, кого вы так хорошо знаете. Я много лет говорила Джин, что стоит нанять частного детектива. Полиция оказалась практически бесполезной… Можно подумать, что дети пропадают каждый день.

– Что ж, к сожалению, это так, – заметила Кейт. – Вы знали, что в Великобритании ежегодно пропадает более ста двенадцати тысяч детей?

– Вы шутите?! – потрясенно спросила Сэди.

– Многих находят, но статистика по-прежнему ужасающая.

– Каковы шансы, что вы найдете Чарли?

– Я не собираюсь лгать. Призрачные. Но у нас большой опыт поиска пропавших людей, – проговорила Кейт. Воцарилось молчание. – Вы пересекались с Джин вне работы?

– Да, и давно. Мы обе росли в ужасном детском доме. Это нас сблизило, потому-то я и здесь. В прошлом году мне исполнилось пятьдесят, и мы близки. Стив и Бекки когда-то играли вместе.

Стив поджал губы и осторожно взял с подноса одну из чашек, с которой капала жидкость.

– Спасибо, Сэди, – проговорил он. Кейт и Тристан обменялись взглядами. Похоже, он был одним из тех странных людей, которые называют своих родителей по имени.

– Извините, капсульная кофемашина сломалась. Надеюсь, вы не возражаете против растворимого? – добавила Сэди, поднимая чашки и промокая их салфеткой.

– Спасибо, растворимый – это хорошо, – сказал Тристан.

– Я прочитала о вас статью в интернете в National Geographic. Это так впечатляет, как вы выяснили, кто убил того журналиста. И мне нравится, что ты местный парень, – сказала она, обращаясь к Тристану. – Джин сделала правильный выбор, остановившись на вашем агентстве. Я просто надеюсь, что ей скоро станет лучше и она сможет вернуться домой. У нее ужасные проблемы с трофическими язвами. Вы бы их видели! Вы когда-нибудь видели трофические язвы?

Кейт и Тристан покачали головами. Сэди взмахнула рукой.

– Они ужасны, так болезненны, порой никогда не заживают! У Джин ужасное варикозное расширение вен. Я уверена, она не обидится, если я об этом расскажу. Где бы она ни работала, ей приходилось весь день быть на ногах: уборщицей, официанткой в баре, ну и так далее. И у нее появились язвы от варикозного расширения вен на задней поверхности бедер. Можете себе представить? Она едва может сидеть или двигаться, когда они раскрываются.

Стив бросил на Сэди выразительный взгляд.

– В любом случае, приятно познакомиться с вами обоими. Я посмотрю, смогу ли я дозвониться до Джин. Она хотела присоединиться к нашему разговору по громкой связи, но в The Lawns ужасная мобильная связь, а медперсонал посмеивается, когда она пользуется стационарным телефоном. – Стив откашлялся, и его раздраженный вид почти рассмешил Кейт. – Что ж, я буду снаружи, если понадоблюсь. – Она с улыбкой вышла из комнаты.

Стив подождал, пока закроется дверь, прежде чем продолжить.

– Извините, – буркнул он, пододвигая Тристану и Кейт две кофейные кружки Smarties со сколами, забрав себе Cadbury’s Crunchie. – Сэди… то есть мама – хороший секретарь. Просто иногда соблюдение границ – это э-э-э… – Он взял со стола папку, не закончив мысль.

– Чем сейчас занимается Джоэл, отец Чарли? – спросила Кейт.

– У него паб на другой стороне Дартмура, недалеко от Белстоуна.

– Он женат?

– Да. У него две маленькие дочки от второго брака. Они сейчас все вместе отдыхают в Испании.

– Он знает, что Джин наняла нас? – уточнил Тристан.

– Мне это неизвестно. Все произошло очень быстро. – Он взял лист бумаги из ближайшей к себе стопки. – Вот. Я получил копию вашего контракта. Все выглядит приемлемо, но во всем, что касается финансов, вам придется иметь дело со мной. – Он достал из внутреннего кармана серебряную ручку и размашисто подписал контракт. – Джин сохранила несколько газетных вырезок и фотографий, которые она сделала во время того рокового похода. Тут не так уж много интересного, но я подумал, что они должны быть у вас.

– А как насчет контактов? Есть ли какие-нибудь подробности о сотрудниках полиции, которые работали над этим делом? – поинтересовался Тристан.

Стив покачал головой.

– Джин ненавидит полицию. Если честно, у нее никогда не было хороших отношений ни с кем из сотрудников полиции, которые работали над этим делом. Она даже выгнала старшего детектива. – Он подвинул к ним папку через стол. Взяв ее в руки, Кейт почувствовала, какая она тонкая.

– Если я могу воспользоваться моментом и высказаться как друг Джин, а не как ее адвокат, пожалуйста, помните о ее уязвимости. Приведенные вами статистические данные ужасают. И даже если вы найдете что-то о Чарли, не уверен, что это поможет ей успокоиться, как она того хочет. Пожалуйста, не обнадеживайте ее попусту, и если придется завершить дело безрезультатно, уведомите ее об этом деликатно.

– Конечно, – ответила Кейт.

Он кивнул и улыбнулся.

– Спасибо. Я желаю вам обоим удачи и буду рад помочь, чем смогу.

Глава 9

– С тобой все в порядке? – спросил Тристан. Он вез их со встречи со Стивом Декстером и заметил, что Кейт, сидящая рядом, выглядит очень бледной.

– Мне просто нужно немного прийти в себя после всего, что произошло, – ответила она.

Про себя Тристан подумал, что ей еще рановато возвращаться к работе, но не стал озвучивать эту мысль. Кейт бы не очень хорошо отреагировала на предложение оставаться в постели. Она прочистила горло, сорвавшись на хриплый кашель.

– Хочешь воды? Где-то там на заднем сиденье болтается спортивный напиток.

Достав салфетку, Кейт отстегнула ремень безопасности и, все еще кашляя, нашла бутылку, открыла ее и сделала глоток.

– Так-то лучше, – проговорила она, хотя ее глаза все еще слезились. – Думаю, я кашляю из-за кондиционера. – Тристан выключил его и открыл окна. В кармане пиджака Кейт, висевшего на спинке сиденья, зазвонил телефон. Она протянула руку, нащупала и вытащила его. – О, это Джин.

– Переключи на громкую связь, – попросил Тристан.

Кейт ответила на звонок.

– Все в порядке, милая? Ты меня слышишь? – спросила Джин, ее голос звучал глухо и словно издалека.

– Да. Я в машине, со своим партнером по агентству Тристаном.

– Здравствуйте, Джин, – сказал Тристан, старательно избегая слова «привет». Он вспомнил про работницу школьной столовой по имени Джин и про то, как ученики постоянно дразнили ее, выкрикивая «Hygiene!»[6] при каждом удобном случае.

– Привет, Тристан, – ответила Джин. – Ты из наших краев?

– Да, местный, – проговорил Тристан. – Родился и вырос в Эшдине.

В ее голосе слышался западный акцент, который был заметнее и сильнее, чем у него.

– Извините, я пропустила встречу. Я сижу в туалете для персонала, – добавила она. – Вы не поверите, но это единственное место, где есть приличный сигнал мобильной связи. Встреча со Стивом прошла удачно?

– Он был очень любезен, – кивнула Кейт. – Мне бы хотелось еще раз сказать, что мы готовы взяться за эту работу.

– Да, хорошо. Просто говорите мне все начистоту. Не нужно ничего приукрашивать. Стив передал папку с фотографиями?

– Да, – сказала Кейт, державшая эту папку на коленях. Просмотрев ее, они обнаружили несколько потрепанных газетных вырезок и фотографии палаток, разбитых рядом с Тором дьявола. – Перед встречей мы немного покопались в интернете и нашли еще пару статей.

– В интернете не слишком много информации. Сэди уже искала для меня. Вы встречались с Сэди?

– Да, она там была.

– Она хорошая подруга – моя Сэди. Мы давно знакомы. Когда Чарли пропал, эта история была в местных новостях, но потом, казалось, все стихло.

– Одиннадцать лет назад местных газет было гораздо больше, и они все освещали эту историю. Мы хотим ознакомиться с архивами микрофильмов в Эксетере, – продолжила Кейт. – Она еще не успела сказать об этом Тристану, и когда он взглянул на нее, она вопросительно приподняла бровь, и он кивнул.

– Удачи вам с этим, – произнесла Джин мрачным голосом.

– Было бы также неплохо, если бы через несколько дней мы могли приехать и поговорить с вами, чтобы выяснить у вас, как у очевидца, что именно произошло. В деталях.

– Я расскажу вам все, что знаю. Я ведь плачу за это. Я все время на телефоне, когда могу поймать этот чертов сигнал. У меня нет электронной почты или чего-то подобного.

– Телефон – это, конечно, хорошо, – согласилась Кейт. – Но мы можем приехать навестить вас?

– Конечно! Я же не в тюрьме! – огрызнулась она. Последовала долгая пауза.

Тристан удивился, почему голос Джин звучит так враждебно. Может быть, это нервы.

– Какие у вас отношения с Джоэлом? С отцом Чарли, – продолжила Кейт.

– Я знаю, кто такой Джоэл! Он снова женился. Они с женой держат паб неподалеку от Белстоуна. У них две дочки. Мы почти не общаемся. Я точно знаю, что он в отпуске в Испании.

– Не могли бы вы сказать ему, что наняли нас для расследования исчезновения Чарли? Хорошо, если он будет в курсе дела, когда мы позвоним ему. Или попросить Стива сообщить ему?

– Хорошо, я попрошу Стива позвонить и дать ему знать, – сказала Джин. Они услышали ее вздох. – Это все, что вам от меня сейчас нужно? – добавила она.

– Да. Не могли бы вы уточнить время, когда мы могли бы приехать и поговорить с вами лично? – спросила Кейт. Раздался щелчок, и звонок прервался. – Как думаешь, это она повесила трубку или дело в плохом сигнале? – произнесла Кейт, глядя на Тристана. Он пожал плечами. – Она была так откровенна со мной, когда мы общались в больнице.

– Возможно, она смущается, говоря по громкой связи. Я еще не встречался с ней, – ответил Тристан. – И она наняла нас, чтобы мы нашли Чарли, но все, что мы сможем сделать, это просто дать ей ответ, что произошло, понимаешь, о чем я? И скорее всего, Чарли… мертв.

Свернув с главной дороги в сторону дома Кейт, Тристан заметил, как она пригнулась и занялась содержимым своей сумки, потратив слишком много времени на поиски ключей. Она не поднимала головы, пока он не заехал под навес для машины возле ее дома. Кейт глубоко вздохнула и закрыла глаза. Тристан опустил стекла и заглушил двигатель.

– Я не хочу повторять этот вопрос, но ты в порядке?

Кейт поколебалась, а затем кивнула. Тристан видел, что она слишком устала, чтобы ехать в офис, поэтому предложил поработать дома.

– Я могу приготовить чай, – сказал он, когда они оказались внутри.

– Кофе, пожалуйста. Покрепче, – попросила Кейт, опускаясь в одно из мягких кресел у панорамного окна. Она взяла папку и раскрыла ее на коленях, пока Тристан отправился на кухню ставить чайник.

Внутри лежала упаковка фотографий с логотипом PRONTAPRINT. Открыв ее, она увидела негативы, торчащие из переднего кармашка. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз видела пачку бумажных фотографий.

Снимок сверху представлял собой маленький квадратик. Оторванный край был приклеен скотчем. На фотографии был изображен маленький мальчик, стоящий перед дверью с серебристой дверной ручкой, до которой он едва доставал. У него были светлые волосы, и он был одет в пиратский костюм с черной повязкой на одном глазу. Это был маленький розовощекий ангелочек, который гримасничал, демонстрируя ряд очень белых ровных зубов.

Кейт перевернула фотографию. На обороте было написано: «Первая костюмированная вечеринка Чарли».

Она просмотрела другие снимки, на которых был изображен лагерь, разбитый у Тора дьявола. Он состоял из двух палаток: одна под деревом, другая рядом с Тором. Ветви дерева, казалось, простирались на несколько метров в каждую сторону, и на них не было листьев, хотя фотографии были сделаны в июне. Между палатками росла высокая трава. Рядом с Тором был припаркован красный «рено».

Кроме того, имелись фотографии молодого коренастого мужчины в футболке Led Zeppelin с длинными темными волосами, собранными в конский хвост. Он прислонился к багажнику автомобиля, рядом с худой рыжеволосой женщиной, стоявшей спиной к камере. На ней были короткие джинсовые шорты и футболка без рукавов. Чарли расположился в нескольких футах и наблюдал за ними, держа в руках длинную палку. На другой фотографии Джин стояла под деревом, а Чарли сидел у нее на плечах. Она выглядела очень молодой, у нее были длинные густые рыжие волосы и серебряное кольцо в носу. Кейт с трудом могла представить, что это та самая высохшая женщина, которую она видела на соседней больничной кровати.

Тристан вошел в гостиную с двумя чашками кофе и взглянул на фотографии через ее плечо.

– Что-нибудь есть?

– Это снимки, сделанные до того, как Чарли пропал, – произнесла Кейт, задержав взгляд на фотографии улыбающейся молодой Джин с Чарли. Затем перешла к следующему снимку. – О, вот полицейские.

На фотографии была изображена группа из трех полицейских, обыскивающих вересковую пустошь около палаток и Тора дьявола. Их патрульная машина была припаркована рядом с «рено». Тристан присмотрелся повнимательнее. Один из полицейских, стоявший к камере ближе остальных, снял кепку, вероятно, чтобы вытереть лоб, взмокший от жары. Это был высокий крепко сбитый мужчина, его короткие темные волосы прилипли к голове, а лицо напоминало помидор. «Должно быть, это был жаркий день», – подумала Кейт.

– Черт возьми! Это Эд! – воскликнул Тристан, забирая у нее фото.

– Эд, твой друг, Эд? Бывший полицейский, который на пенсии? – уточнила Кейт, осознавая, что не знает его фамилии.

– Похож на него.

Кейт забрала фотографию и всмотрелась в мужчину.

– Да, молодец, что заметил. Здесь он выглядит иначе, чем сейчас. Не такой худой и не такой эпатажный. Сможешь расспросить его об этом деле?

– Возможно, он просто был в оперативной группе, выехавшей на поиски, – предположил Тристан.

– Да. Но его стоит расспросить. – Она взглянула в лицо Тристана. – В чем проблема?

– Мы с ним не общаемся.

– Почему?

– Раньше мы каждую неделю ходили с ним выпить в паб. Несколько недель назад он напился, ну или был пьян больше обычного, и повел себя по-идиотски.

– О-о-о, – только и смогла вымолвить Кейт, вспомнив, что она сама вытворяла в состоянии алкогольного опьянения, и постаралась быстро выбросить это из головы.

– Я попытался вежливо прекратить общение, но он воспринял это не очень хорошо.

Кейт заколебалась и снова посмотрела на фотографию.

– Оказывается, он был старшим инспектором, – сказала она, поднимая снимок, чтобы показать нашивки на форме Эда. – Он вполне мог заниматься расследованием. У нас сейчас не слишком много данных для продвижения вперед, а Стив говорил, что у Джин не сложились отношения ни с одним из полицейских, работавших над этим делом. Если твой друг что-то знает, это могло бы сэкономить нам кучу времени.

– Хорошо, – вздохнул Тристан. – Я поговорю с ним.

Глава 10

На следующее утро Тристан встал пораньше и отправился в спортзал. Он договорился с Кейт съездить на Дорогу дьявола ближе к вечеру, поэтому после тренировки он зашел домой переодеться, а затем, собравшись с духом, поехал к Эду.

Тот жил на противоположном конце длинной набережной Эшдина, в квартире на цокольном этаже старого викторианского особняка. Это было предпоследнее здание на набережной, рядом с университетом. Когда Тристан подошел к воротам, он увидел, что шторы на окне, выходящем на улицу, задернуты. Он спустился по ступенькам в маленький дворик, где у стены стояла чугунная скамья, а у входа лежали шесть посылок разных форм и размеров.

Тристан на мгновение замер, внезапно почувствовав, что нервничает. И когда он уже занес руку над медным дверным молотком, дверь внезапно открылась. На лице Эда отразилось удивление, и он прижал руку к груди.

– Господи, мисс Марпл! Ты что, хочешь довести меня до сердечного приступа? С чего это ты болтаешься у меня на пороге?

Эд теперь выглядел иначе, чем на фотографии из газетной статьи. Он похудел, а его крашеные волосы великолепной каштановой волной струились по спине. У него была аккуратно подстриженная бородка, а одет он был в изумрудно-зеленый бархатный халат. «Мисс Марпл» – прозвище, которое Эд придумал для Тристана, когда услышал, что тот работает частным детективом.

Эд, казалось, не был раздражен и даже не заметил, что что-то не так. Тристан открыл рот, но не знал, с чего начать.

– Я собирался постучать, – проговорил он.

– Прямо сейчас? Что же тебя остановило? – спросил Эд, вглядываясь в небо и щурясь от яркого солнечного света. Он оглянулся на Тристана и с вызовом приподнял бровь.

– Я забеспокоился из-за всех этих коробок на твоем пороге. Я подумал, что вдруг ты мертв.

– Мертв?! Я?! Нет, мой дорогой. Мое время еще не наступило. А это обычное дело для утра среды. – Он махнул рукой на свертки на пороге своего дома. – Это мой последний улов с eBay. А теперь займись-ка и ты чем-нибудь полезным, захвати с собой парочку.

Квартира Эда была обставлена мебелью из темного дерева, обитой цветастой тканью. Стены были оклеены темно-синими флоковыми обоями с рисунком в виде звездного неба. Крошечная квартира на цокольном этаже не казалась мрачной, освещенная семью светильниками Тиффани. Две огромные книжные полки были забиты книгами и DVD-дисками, которые валялись еще и на полу, и на большом журнальном столике. Из гостиной можно было попасть в кухню-камбуз, куда Тристан и последовал за Эдом. На кухне царили идеальная чистота и порядок. На подоконнике в маленьких глиняных горшочках росли травы. Кроме того, Эду каким-то образом удалось втиснуть Aga[7] в это маленькое пространство. Несмотря на жаркую погоду, Тристан чувствовал, что здесь довольно прохладно.

– Можешь положить посылки туда, – произнес Эд, указывая на маленький круглый деревянный столик у двери, над которым висел плакат с изображением Jonas Brothers[8]. На нем стояла ваза, доверху наполненная маракуйей и авокадо. – Хочешь чай или кофе?

– Чай – было бы чудесно.

– Тогда, пожалуй, чай, – проговорил он, пристально посмотрев на собеседника, прежде чем наполнить чайник.

– Послушай, Эд… – начал Тристан.

– Да. Нам нужно поговорить о том, что произошло. – Эд развернулся на каблуках, поставил чайник на плиту и поднял руки. – Я был неправ. Прости.

– Все нормально.

– Нет, не нормально. И я не шучу. Мне жаль. Ты, должно быть, знаешь, какой ты хороший друг, Трис? – Тот не нашелся что сказать. – Да, так оно и есть. Но меня-то это не оправдывает. Я знаю, что ты не можешь разделять все мои интересы, мы ведь не попугаи-неразлучники. И мне очень важна твоя дружба.

Наступила неловкая пауза, и мужчина отвернулся к раковине.

– Прости, если я дал повод думать иначе, – пробормотал Тристан.

Эд поднял руку.

– Ты этого не делал. Виноват я, да еще напиток демонов. Мне не следовало прикасаться к кампари. Я забываю про границы.

– Да, – согласился Тристан, вспоминая, что произошло, когда они шли из паба и Эд повел себя фривольно.

Мужчина повернулся к Тристану, и в его глазах были слезы. Похоже, ему тоже было тяжело вспоминать об этом.

– Прости меня, Трис. Я не должен был этого делать. Мы же можем оставаться друзьями, как прежде? Я так благодарен, что ты пришел, сделал первый шаг, чтобы все исправить.

– О, брось! Конечно, мы друзья, – проговорил Тристан.

– Хорошо, – с улыбкой произнес Эд, вытирая глаза. – Тебе нравятся имбирные орешки? – добавил он.

– Если ты говоришь о печеньях, то да.

Эд рассмеялся, и Тристан почувствовал, что напряжение между ними исчезло. Хотя оставался деликатный момент: он пришел к Эду не просто для того, чтобы помириться. Выпив чаю, они вышли посидеть на скамейке у входной двери.

– Как дела на работе? – поинтересовался Эд, надевая массивные солнцезащитные очки от Jackie-O.

Тристан рассказал ему о происшествии с Кейт.

– Господи, но сейчас-то с ней все в порядке?

– Ее это серьезно выбило из колеи. Но нет худа без добра. В больнице она познакомилась с женщиной, которая наняла нас для поисков ее пропавшего внука.

– Ну, как обычно.

– Я не шучу.

Тристан вкратце изложил суть дела и вытащил из кармана газетную статью, чтобы показать собеседнику.

– Подожди минутку, – проговорил тот, снял солнцезащитные очки и, порывшись в складках халата, достал пачку сигарет, зажигалку, а затем очки в толстой коричневой оправе. Он надел их, взял фотографию Джин у Тора и всмотрелся в нее.

– О боже! Да. Это я. Что за свинья. И кто меня так подстриг? Похоже, он просто надел мне на голову горшок и подстриг вокруг него.

– Я хотел узнать об этом деле. Ты помнишь его? – спросил Тристан. – Одиннадцать лет назад пропал Чарли Джулингс.

Звуки смеха на набережной и плеск волн, разбивающихся о берег, доносились до внутреннего двора.

– Да. Конечно, помню, – сказал Эд, возвращая фотографию и снимая очки. Он вытащил из пачки сигарету и закурил.

– Ты участвовал в расследовании? – Тристан наблюдал, как он выдыхает дым.

– Ты поэтому пришел сюда сегодня? – Эд пристально посмотрел на него.

– Да. И еще потому, что хотел во всем разобраться.

Эд стряхнул пепел на землю, поджал губы, затем резко встал, вернулся в дом и захлопнул входную дверь.

«Черт возьми, – подумал Тристан. – Он что, опять взбесился?»

Глава 11

Тристан встал, подошел к двери и дернул ручку. Она оказалась открыта.

– Я здесь, Трис, – позвал Эд. Тристан прошел в маленькую комнату в задней части квартиры, которую раньше не заметил. Это был крошечный офис, оборудованный металлическими стеллажами, заставленными всевозможными папками и бумагами. Тристан увидел, как хозяин просматривает стопку папок на верхней полке. – Это копии моих старых карманных блокнотов.

– Каких еще блокнотов?

– Ну это такие записные книжки, которые выдают офицеру полиции. Это официальный документ, – объяснил Эд, вернул папку на место и потянулся к другой на нижней полке. Тристан подошел чтобы помочь и приподнял стопку над папкой, чтобы ее легко было вытащить.

– Строго говоря, офицеру полиции запрещено делать копии своих записных книжек, но я работал с одним скользким ублюдком-суперинтендантом, который изменил свои… Не буду сейчас вдаваться в подробности, – бросил он и открыл папку. – Вот оно! Июнь 2007 года, – торжествующе произнес он, вытаскивая пачку фотокопий. Тристан последовал за ним обратно в гостиную. Они сели друг напротив друга, и Эд начал просматривать страницы, исписанные его аккуратным почерком.

– 22 июня в четыре часа утра на пульт управления поступил звонок с мобильного телефона, – прочитал он. – Нам позвонил отец ребенка – Джоэл. Он был очень расстроен и сказал, что пару часов назад пропал его сын.

– Они только в два часа ночи заметили, что Чарли пропал? – уточнил Тристан.

Эд кивнул.

– Нас вызвали из Оукхэмптона, где я работал, и нам потребовалось около сорока минут, чтобы добраться туда. Мой напарник вел машину и очень нервничал. На пустоши не было уличных фонарей, только-только начинало светать. Вот мы прибыли к Дороге дьявола около четырех сорока, – сказал он, найдя нужную страницу.

Тристан начал что-то записывать в своем телефоне.

– Как звали твоего напарника?

– Не помню, но это был патрульный офицер довольно приметной внешности.

– Вы все еще поддерживаете связь?

– Я же не могу вспомнить его имя, так что нет. – Некоторое время Эд продолжал читать про себя.

– Ах, да! Бабушка. Господи, она была та еще штучка.

– Джин Джулингс?

– Да. Когда мы добрались туда, увидели сюрреалистическое зрелище. Солнце только что взошло, Джин и ее дочь Бекки ссорились, вернее, дрались. Они катались по высокой траве рядом с одной из палаток, как два бойца смешанных единоборств. Обе были в крови и синяках. Джоэл пытался их разнять.

– Почему они подрались? – поинтересовался Тристан.

– Бекки обвинила Джин в том, что мальчик потерялся. Мы полагали, что он заблудился на болотах. Однако Бекки была убеждена, что в пропаже Чарли виноват бойфренд Джин.

– Бойфренд?!

– Да. – Эд сверился со своими записями. – Парень по имени Деклан Конноли. Он был там с Джин как раз перед тем, как мальчик исчез. Деклан Конноли уже имел дело с полицией. За несколько недель до этого полицейский застукал его в пабе в компании несовершеннолетней. Кто-то позвонил и сообщил, что он покупает ей выпивку. Ей было всего двенадцать. Полиция прибыла на место до того, как все зашло слишком далеко, да и девушка, похоже, была с ним добровольно. Мы тогда не разобрались, то ли она несовершеннолетняя проститутка, то ли нет, – сказал Эд, читая строчки, аккуратно выведенные черными чернилами. – У Деклана за плечами было тюремное заключение. Он сидел за кражу со взломом и другие тяжкие преступления. В молодости его связывали многолетние отношения с Джин Джулингс. Позже тем же утром одна из патрульных машин, прибывших на помощь в поисках, обнаружила его в собственной машине в канаве в миле от Дороги дьявола. – Эд оторвался от своих записей. – Ты сказал, что вас наняла Джин Джулингс, бабушка?

– Да, – подтвердил Тристан. – Что сделала полиция, когда нашла Деклана?

– Его отвезли в больницу Эксетера, чтобы ему оказали первую помощь. Мы были в самом разгаре организации поисковых мероприятий. К делу подключился Национальный парк Дартмур. Они собрали большую группу для поисков, которые мы вели в течение следующих двадцати четырех часов, но мальчика так и не нашли. Мы вызвали ищеек, и они, насколько я помню, пошли по следу до реки, а потом след оборвался. Это навело нас на мысль, что он упал в воду и его унесло течением. Река кипела и бушевала, когда мы спустились к ней, чтобы продолжить поиски.

– Что-нибудь еще? – спросил Тристан.

Эд пролистал документы.

– Это все, что я успел записать, но я точно помню, что через пару недель полиция забрала Деклана для допроса. И они нашли следы крови Чарли в его машине.

– Где?

– Кажется, на заднем сиденье. Когда вызвали Джин, она вступилась за Деклана. Они с Чарли и Декланом гуляли целый день за несколько недель до исчезновения. Чарли играл в парке и порезал руку об осколок стекла. Этим они объяснили наличие крови в машине.

– Полиция предъявила обвинение Деклану?

– Нет. У нас не было достаточных доказательств. Мама Чарли, Бекки, подтвердила, что он порезался.

– Что произошло дальше?

– Я не знаю, Трис. Я не занимался этим расследованием. Меня перевели на другую работу. Думаю, именно тогда все и пошло наперекосяк. Улики указывали на то, что мальчик упал в реку. Это был бурлящий грязный поток. Мы не могли перейти его с собаками-ищейками, и поисковой группе, состоящей из местных жителей, тоже пришлось быть очень осторожной.

– Был дождь? – уточнил Тристан.

– Не помню. Как и тор, река называется Дорога дьявола, и она впадает в Ущелье дьявола. У подножия ущелья вода исчезает в странной воронке, похожей на бурлящий котел.

– Если Чарли упал в реку, могло ли его смыть вниз по ущелью в эту воронку?

Эд откинулся на спинку стула и на мгновение задумался.

– Воронка загорожена решеткой, так что мальчик не мог в нее провалиться. Эта решетка задержала бы его. Насколько я помню, именно поэтому дело так и не закрыли, хотя и раскрыть его не удалось.

– Знаешь имена других полицейских, которые работали над ним?

– Придется покопаться в своих заметках. Вам стоит посмотреть Дорогу дьявола. Мне было бы интересно узнать, что вы обо всем этом думаете.

Просматривая фотокопии записей, Тристан понял, что старое дело вызывает у Эда повышенный интерес.

– Спасибо, что помог.

– Мне больше нечем заняться, – беззаботно ответил Эд. – И, если честно, я скучал по твоей роже.

Тристан улыбнулся.

– Я тоже по тебе скучал.

– Забавно.

– Можно мне получить копии этих записей?

Мужчина на мгновение опустил взгляд на бумаги.

– Вы мастер манипуляции, мисс Марпл. Если я позволю вам получить эти копии, вы должны знать, что официально они не существуют, понятно?

– Понятно.

– Хорошо. А теперь у тебя найдется время выпить еще чашечку перед уходом?

Глава 12

День был жаркий, и когда Тристан забрал Кейт в 18:30, солнце по-прежнему ярко светило. Она проспала большую часть дня, но чувствовала себя ненамного лучше.

Поездка из Эшдина в Бови Трейси, находящийся на окраине Дартмура, заняла около сорока минут. Они ехали молча, любуясь красотой раскинувшегося перед ними побережья. Когда они добрались до Бови Трейси, двухполосное шоссе на несколько миль превратилось в однополосную дорогу. Следующие десять минут им пришлось ехать медленно, так как асфальт уступил место грунтовке, идущей через вересковую пустошь. Затем ландшафт сменился, появились деревья, и дорога превратилась в туннель из вековых дубов, заслонявших солнечный свет. Они ехали в темноте несколько минут, пока лесная чаща не поредела и дорога не свернула на крутой холм. Внизу, там, где их путь пересекал быстрый водный поток, была глубокая переправа. Тристан сбавил скорость и остановился на обочине.

– Ненавижу переправы, – пробурчал он.

– Я тоже, – согласилась Кейт. Она уже понимала, что им придется возвращаться на машине в темноте, и ей вдруг стало не по себе. Им следовало отложить это до следующего дня.

– Мы же хотели увидеть Дорогу дьявола в темноте. Чтобы получить точное представление о том, как это было, когда они остановились на ночевку, – проговорил Тристан, словно прочитав ее мысли.

Кейт вгляделась в воду, которая в полумраке бесшумно неслась мимо.

– Только езжай очень медленно, – попросила она. Тристан плавно нажал на газ и направил машину вброд.

– А что, переправы обычно бывают такие глубокие? – спросил Тристан, глядя в окно машины на то, как вода разбрызгивается по стеклу.

– Мы же на «мини-купере», и прошлой ночью шел дождь, – ответила Кейт. Она схватилась за ручку дверцы и почувствовала, как колеса повело, и они оказались на середине брода. Машина накренилась и, казалось, на мгновение потеряв дно, поплыла, а затем раздался стук, когда колеса коснулись асфальта. Они выехали на другой берег, и Тристан стал управлять автомобилем уверенней.

Теперь они следовали сквозь очередной туннель из деревьев, где из-за густой листвы под их кронами было настолько темно, что Тристан включил фары дальнего света. Наконец они выбрались на открытую местность, освещенную тусклым солнечным светом. Тем временем на часах уже было полвосьмого, когда они проехали мимо нескольких торов, отбрасывающих длинные тени. Дорога теперь представляла собой простую грунтовку, тянувшуюся по широкой вересковой пустоши, простиравшейся далеко до туманного горизонта.

– Хорошо. Впереди, должно быть, Дорога дьявола, – проговорил Тристан, сверяясь с навигатором в телефоне.

– Это единственный путь к Дороге дьявола? – спросила Кейт. Тристан вынул телефон из держателя и протянул ей. Она просмотрела карту, на которой по обе стороны от них простиралась зеленая полоса. – Да, он единственный. С другой стороны Тора открывается вид на вересковые пустоши и реку.

Когда они очутились в поле в глубокой колее, дорога выпрямилась, а затем резко пошла вверх. Достигнув вершины холма, они увидели вдалеке Тор дьявола. Он выделялся на общем фоне и выглядел так, словно великан сложил кучу огромной гальки на поросшем травой каменистом возвышении.

По мере того, как они приближались, он становился все больше и, когда дорога закончилась, Тор уже возвышался прямо над ними. На обочине дороги, ведущей к Тору, имелся небольшой участок ровной земли, но Тристан объехал заросшее травой поле, и они увидели старое дерево, о котором рассказывали в репортажах, освещающих исчезновение Чарли.

Кейт не слишком задумывалась о том, почему это место называется Дорогой дьявола, потому что, прожив так долго в Девоне и Корнуолле, начинаешь привыкать к подобным названиям. Выйдя из машины на густо заросшую лужайку, они принялись рассматривать дерево. Его старые толстые ветви были голыми, но при этом, раскинувшись во все стороны, они образовывали широкий навес, отбрасывающий тень, несмотря на отсутствие листвы. Высоко в кроне примостилась стая черных ворон, и когда Тристан захлопнул дверь машины, звук отозвался эхом, похожим на выстрел. Птицы с громким карканьем взмыли в голубое небо.

В неподвижном воздухе повисла гнетущая тишина. Кейт и Тристан замерли в молчании, прислушиваясь, и уловили звук бегущей воды.

Тристан запер машину, они поднялись по заросшему травой склону и обогнули сложенный из камней Тор. Перспектива была настолько обширной, что восприятие расстояния было слегка искажено. Кейт не могла понять, как далеко они способны видеть. Вересковая пустошь простиралась с востока на запад на двадцать миль в ширину, и на площади в триста шестьдесят восемь квадратных миль, безусловно, имелось много мест, где может заблудиться маленький ребенок.

– Давай взглянем на реку, – предложила Кейт. Они спустились по склону на противоположную сторону, прошли между гранитными выступами у подножия и оказались рядом со стремительной рекой, извивающейся среди скал. Это было идиллическое место: кругом замшелые валуны в изумрудной траве. Когда они подошли к кромке воды, Кейт отметила, что река была около десяти метров в ширину, вода в ней очень прозрачная, а сама река совсем неглубокая, может быть, метр или чуть больше. Тристан сбросил шлепанцы и сел на камень, опустив ступни в воду.

– Ух ты, какая холодная. Прекрасная и холодная, – заметил он. Кейт последовала за ним и села рядом. Она сняла туфли и вздохнула от удовольствия, когда ее босые ноги коснулись прохладной поверхности. Тристан соскользнул с камня и вошел в воду.

– Я пытаюсь представить, какого роста трехлетний ребенок? – задумалась Кейт, глядя на напарника. В самом глубоком месте, посреди реки, вода доходила ему до бедер. Она вспомнила Джейка, когда ему было три или четыре года, но в тот период она была в сильнейших тисках алкоголизма, и картинка оказалась туманной. Тристан повернулся к ней и выдохнул, выгнув спину и надув щеки от холода.

– Немного ниже моего пояса? Моему племяннику девять месяцев, и он примерно такого роста, – сказал он, разведя руки в стороны на пару футов. Кейт рассмеялась.

– Сколько в тебе? Примерно шесть футов?

– Шесть футов два дюйма.

– Если бы Чарли упал сюда, он мог бы запросто утонуть.

– Сейчас река выглядит очень спокойной, – заметил Тристан, возвращаясь к ней вброд. – Но Эд сказал, что когда они спустились вниз, чтобы начать поиски, то вода пенилась и бушевала.

Он медленно повернулся в воде, провел пальцами по поверхности, и вокруг него лениво разошлась рябь.

Кейт спустилась к нему. Дно реки было покрыто большими гладкими камнями и небольшим количеством гравия. Она дошла до валуна, торчащего на середине реки, и взобралась на него. С этой выгодной позиции она могла видеть, что река течет через вересковые пустоши, огибая дерево на некотором расстоянии. Метров двадцать она текла в том же направлении, а затем резко поворачивала влево, исчезая за массивным выступом жемчужно-серого гранита на ближайшем берегу.

– Это Ущелье дьявола, – сказала Кейт, указывая туда. – Давай-ка взглянем.

Они вернулись к берегу, и Тристан помог Кейт выбраться из воды. Они пошли вдоль русла, неся обувь в руках, ступая босиком по мягкому мху и траве. Местность оставалась ровной, но по мере того, как они шли, русло реки все больше устремлялось вниз. Когда они добрались до скалистого выступа, берега сузились, течение стало быстрым, вода побелела и забурлила между большими валунами. Земля под ногами стала каменистой, Кейт бросила туфли на землю и обулась. Тристан последовал ее примеру.

Они вскарабкались на скалистый выступ, вершина которого представляла собой гладкую гранитную платформу. Кейт инстинктивно схватила Тристана за руку, когда они оказались на краю крутого обрыва. Река делала изгиб влево и вода, проносясь через узкое русло, с ревом низвергалась в ущелье. Рядом с водопадом начиналась пешеходная дорожка, плавно ведущая вниз. Они принялись спускаться по этой узкой тропинке. Тристан шел первым. Не было никаких ограждений, предотвращающих падение с тридцатифутовой высоты, и в некоторых местах Кейт приходилось держаться за каменную стену.

Пока они спускались, Кейт почувствовала, как от ущелья веет холодом. Водопад ревел, отражаясь эхом от скал. В конце ущелья тропа проходила ровно посередине между рекой и склоном, покрытым мокрым мхом и папоротниками. Тропа заканчивалась в нескольких футах от металлической ограничительной решетки. Здесь стремительный поток пролетал сквозь ячейки, местами забитые кусками дерева, мусором и обрывками промокшей папиросной бумаги. По ту сторону решетки вода бурлила в огромном широком бассейне и с ревом летела в черную пустоту, похожую на сливное отверстие. Шум воды здесь был таким громким, что Кейт пришлось повысить голос.

– Куда она течет? Там внизу подземная река?

Тристан указал на потрепанную металлическую табличку, прикрепленную к скале наверху.

«ЭТО ДОРОГА ДЬЯВОЛА» – было написано на ней большими черными буквами.

Глава 13

Кейт и Тристан долго стояли у ревущей воды. Металлическая решетка была сделана из толстых прутьев, покрытых несколькими слоями краски. Она была довольно высокой и, если бы кто-то из них ступил в бурлящую воду, не позволила бы затянуть их в провал с другой стороны.

– Как думаешь, Чарли смог бы перелезть? – спросил Тристан, перекрикивая шум воды. Он двинулся к решетке, у которой на метровой высоте имелась металлическая перекладина, тянувшаяся горизонтально, с ржавым висячим замком посередине. Тристан воспользовался ею как ступенькой.

Кейт придвинулась ближе. Она чувствовала запах сырости в воздухе, стены ущелья были покрыты влажным зеленым мхом, это усиливало полумрак и наполняло воздух прохладой, несмотря на летнюю погоду.

Все еще стоя на перекладине, Тристан вытащил из кармана кассовый чек, сложил его пополам и смастерил маленький бумажный самолетик. Он запустил его – и тот, спикировав вниз, приземлился на спокойную воду у края бассейна; какое-то мгновение он покачивался на поверхности, прежде чем его подхватило бурлящее течение. Они наблюдали, как он вращается против часовой стрелки, двигаясь все быстрее по мере приближения к центру. Перевернувшись, он превратился в размытое пятно, а затем исчез в черной дыре.

Кейт подумала о Чарли. Если он бродил один и оказался здесь, мог ли он перелезть через решетку и упасть в бассейн? Неужели он провалился в карстовую яму и его больше никогда не увидят? Она поежилась в холоде и темноте ущелья.

– Пожалуйста, спускайся, и пойдем, – сказала она.

Тристан подчинился, и они начали подниматься обратно по тропе. Путь назад к реке показался Кейт более долгим, а листья папоротников и мох, теперь находящиеся в сумрачной тени, больше не сверкали на солнце, создавая ощущение лета. Пару раз Кейт показалось, что она заметила движение, как будто почувствовав чей-то взгляд.

Когда они вернулись на вершину гладкой скалы, Кейт отметила, что солнце низко висит над горизонтом. Была половина девятого, до заката оставались считаные минуты.

– Должно быть, здесь становится жутковато, когда темнеет, – пробормотал Тристан, вторя ее мыслям.

Кейт посмотрела на то место, где река сворачивала в ущелье. Узкая тропинка на другом берегу реки вела дальше, к густой стене из зарослей и листвы. За ней виднелся плотный ряд деревьев.

Они направились по берегу реки обратно к машине, и к тому времени, когда вернулись к Тору дьявола, солнце уже село, и Дартмур расстилался перед ними во мраке. Луна превратилась в бледный серебристый диск, и на иссиня-черном небе появилось несколько звезд. Теперь река, напоминавшая черные чернила, журчала тише. Кейт поежилась. Она любила воду, моря, озера и реки, но только днем. В темноте открытая вода пугала ее.

В сумерках Тор казался еще выше, словно огромный небоскреб без окон на фоне звезд. Это навело Кейт на мысль о научно-фантастических фильмах, и на мгновенье она задумалась, а не правдивы ли и в самом деле легенды, не живут ли там странные существа, такие как гоблины и эльфы. В этом беда глухих вересковых пустошей – они заставляют легенды играть с вашим сознанием, особенно ночью, когда рациональное мышление вас покидает.

Они обошли площадку, покрытую травой, и направились к машине. Древний дуб, как и Тор, в сумерках казался огромным.

– Как вообще можно захотеть разбить здесь лагерь? – спросил Тристан. – Это чертовски жуткое место.

– У Джин и ее семьи не было денег, а это было бесплатно, – ответила Кейт.

– Мы что, всерьез можем подумать, что трехлетний ребенок стал бы бродить здесь ночью в одиночестве? Я бы побоялся выйти из палатки, чтобы пописать.

Кейт кивнула. Это была разумная мысль.

– Джин и Чарли спали в своей палатке под деревом. Расстояние между двумя палатками не такое уж большое. Джоэл и Бекки установили свою рядом с машиной у основания Тора.

Она достала свой телефон и нашла фотографии, сделанные Джин. Тристан подошел поближе и вгляделся в экран. Одна из них была сделана с того места, где они сейчас стояли. Под деревом стоял маленький зеленый купол палатки, а ближе к камере, рядом с Тором и машиной Джоэла, – такой же купол синего цвета.

Кейт прикинула, что лужайка между деревом и Тором была шириной метров двадцать. Почти стемнело, и звезды ярко сияли на небе. Луна освещала участок земли между Тором и деревом бледным светом.

– Чарли было бы легко дойти до палатки своих родителей, – заявила Кейт.

Они подошли к дереву. Это заняло около двадцати секунд. Казалось, что огромные ветви старого дуба, сучковатые и голые, шевелятся и пытаются окружить их.

– Меня это немного пугает, – проговорила она, поднимая глаза. – А мы, между прочим, вдвоем. Знаешь, ты все же прав, не думаю, что трехлетний ребенок захотел бы пересекать даже такой небольшой участок посреди ночи, не говоря уже о том, чтобы спускаться к реке.

В тишине заскрипели ветки, и где-то вдалеке ухнула сова.

– Конечно, – согласился Тристан. – Но что, если он был храбрым малышом?

– Допустим. Джин сказала, что, когда она укладывала Чарли спать, едва стемнело. Она вышла из палатки, когда он заснул, чтобы выкурить сигарету. Именно тогда она услышала голос Деклана, зовущего ее с вершины холма. Было темно, но она сказала, что светила полная луна. Это была ночь летнего солнцестояния, 21 июня, так что стемнело только после половины десятого.

– Эд сказал, что Джоэл позвонил в полицию в четыре утра, а пропажу Чарли они обнаружили в два часа ночи, – вспомнил Тристан.

– Получается разница в пять часов. Джин лжет нам о том, как долго она была на вершине холма с Декланом? – спросила Кейт.

– Джин услышала голос Деклана на вершине холма, когда была здесь, под деревом. Это означает, что Чарли мог проснуться чуть позже, выйти из палатки и тоже услышать, как Джин разговаривает с Декланом, и просто пойти на ее голос.

Кейт кивнула.

– Вот тогда-то он и мог заблудиться. Он мог свернуть не туда, миновать эти валуны и оказаться у реки.

Вересковая пустошь вокруг них теперь была темной. Они могли различить лишь слабый оранжевый свет, зарево над городами и деревушками по другую сторону Дартмура. Кейт заметила вдалеке слабо светящиеся окна дома. Он не был частью города или деревни – это был одинокий дом на пустоши. Кейт вздрогнула и скрестила руки на груди.

– Нам нужно поговорить со всеми, – решил Тристан. – С Джин, Джоэлом… Декланом, если сможем его найти. О, и с Сэди, помощницей адвоката. Она подруга Джин, и она явно любит поговорить.

– На завтрашнее утро мы записаны в архив Эксетера, – ответила Кейт. – Я хочу просмотреть все, что написано в прессе об этом деле, прежде чем мы начнем общаться с этими людьми. Пойдем?

– Да, – сказал Тристан, дрожа от холода. – Давай убираться отсюда.

Глава 14

На следующий день рано утром Кейт и Тристан приехали в архивное бюро Эксетера. Оно располагалось в крыле Эксетерского собора, и в это июньское утро там царили тишина и умиротворение. Кейт любила запах книг – эту смесь ароматов сухости и пыли, клея и легкой плесени.

– Мы хотели бы получить доступ к микрофильмам местных газет, – попросила Кейт, когда они с Тристаном зарегистрировались.

– Вы хотите посмотреть их за какой-то период или в какой-то конкретной газете? – уточнила молодая женщина за стойкой регистрации. В Девоне и Корнуолле было немало местных газет.

– Не могли бы мы начать с июня по август 2007 года, а затем, пожалуйста, с мая по июнь 2014-го? – Кейт порылась в сумке и достала список из пятнадцати местных газет.

Женщина за стойкой приподняла бровь.

– Хорошо, но на сбор информации может потребоваться некоторое время, – сказала она.

Кейт нравилось работать с аппаратом для микрофильмов. В них было что-то надежное и незыблемое. Информацию в интернете можно было изменить или стереть. Да, микрофильм можно было сжечь, но он оставался неизменным и его нельзя было редактировать. Ей было комфортно работать с этими пленками.

Кейт и Тристан сидели бок о бок за двумя машинами, расположенными в задней части архивного отдела, у стены за длинным рядом полок со справочниками по юриспруденции.

– Это все, что у нас есть на этот период, – проговорила сотрудница архива, возвращаясь с пластиковым контейнером, в котором лежали крошечные коробочки с рулонами микрофильмов. – С записями за май-июнь 2014 года, которые вы просили, ситуация немного неоднозначная. Довольно много изданий из списка, который вы мне дали, теперь доступны в интернете на веб-сайте Devon Live.

– Хорошо, спасибо, – кивнула Кейт.

Они запросили архивные документы за 2014 год, чтобы узнать, было ли что-нибудь написано о самоубийстве Бекки Джулингс. Они разделили стопку коробок с микрофильмами и начали просматривать. Местные газеты выходили еженедельно, поэтому они начали с даты выхода первого номера после того, как Чарли пропал 21 июня 2007 года.

У них уже была пара газетных вырезок от Джин, но Кейт хотела посмотреть, как местные новости освещали факт исчезновения Чарли.

В местных новостях было больше нюансов и больше деталей, которые часто опускались в общенациональных газетах, где место стоило дорого. Они искали имена сотрудников полиции, служб экстренного реагирования и всех остальных, кто мог иметь отношение к делу.

– Нашла имя полицейского, возглавлявшего расследование. Старший инспектор полиции Дэвид Фальстаф, – проговорила Кейт.

– Вот статья от конца июня, – подхватил Тристан. – Есть еще одно имя, детектив-инспектор Льюис Тейт. – На мгновение стало тихо. Зажав ручку в зубах, он поворачивал ручку на боковой панели устройства и читал, а черно-белая газетная бумага мелькала на экране. – Инспектору Льюису Тейту было поручено организовать поиски совместно с управлением Национального парка Дартмур. Это все, что здесь написано.

Кейт порылась в сумке, нашла свой телефон и поискала информацию об этом инспекторе. Один из первых результатов вызвал у нее вздох.

– Что там? – спросил Тристан.

– Льюис Тейт сидел в тюрьме за торговлю наркотиками и кражу наркотиков из полицейского отдела хранения вещественных доказательств. В 2011 году он был осужден на шесть лет. Должно быть, сейчас он на свободе. – Кейт сделала пометку в своем блокноте.

– А что насчет старшего инспектора Дэвида Фальстафа?

Кейт потыкала в экран.

– Похоже, он все еще служит в полиции. Теперь он суперинтендант. Есть электронный адрес его офиса.

За неделю, прошедшую после исчезновения Чарли, было написано много статей, но все они сообщали одно и то же. Полиция раскрыла подробности о следах крови Чарли, найденных на заднем сиденье машины Деклана после исчезновения ребенка, и сообщила о том, что мужчина доставлен на допрос и отпущен без предъявления обвинений.

– Похоже, что историю быстро замяли после того, как не смогли предъявить обвинение Деклану, – сказал Тристан уже ближе к полудню. – И она так и не попала в общенациональные газеты.

– Чарли пропал в конце июня 2007 года, а неделю спустя Гордон Браун сменил Тони Блэра на посту премьер-министра. Газеты только об этом и трезвонили.

Через какое-то время это место за рядами пыльных книг стало казаться им душным. Они смотрели на высокую стену из кирпичной кладки, и жаркое летнее солнце, казалось, давило на углы длинных жалюзи, опущенных на стекло.

– Джин говорила о решении суда, согласно которому Чарли должен был быть признан умершим? – уточнил Тристан. – Посмотри на это. Это статья в Okehampton Times, датированная 11 июля 2014 года, в ней напечатано письменное заявление.

В Канцелярию Верховного суда

по семейным делам

Дело № 32498569328

По делу о предполагаемой смерти ЧАРЛЬЗА РОБЕРТА ДЖУЛИНГСА. В Верховный суд подан иск о признании ЧАРЛЬЗА РОБЕРТА ДЖУЛИНГСА, последним известным адресом которого была квартира 4, ЛИНК-ЛЕЙН, ЭКСМУТ, ДЕВОН, EX11 1BD, предположительно мертвым. Любое заинтересованное лицо может обратиться в суд с опровержением этого факта.

Если вы хотите обратиться в суд, вам следует сделать это через компанию ДЕКСТЕР И ПАРТНЕРЫ LTD как можно скорее и, по возможности, в течение 21 дня с даты настоящего уведомления. Промедление может негативно сказаться на вашей возможности вмешаться.

ИСТЕЦ: ДЖИН ЭЛИЗАБЕТ ДЖУЛИНГС

ЮРИДИЧЕСКИЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ИСТЦА: СТИВЕН ДЕКСТЕР,

ДЕКСТЕР И ПАРТНЕРЫ, БАРНФИЛД ХАУС, ЭКСЕТЕР, EX1 2RE (01483) 567932

– Нет. Я не знала, что они подали такой иск, – проговорила Кейт.

– Это ненормально?

– Это довольно необычно, особенно в случае с ребенком. Заявление о признании предполагаемой смерти обычно подается для урегулирования юридических вопросов, например, для получения наследства.

– Чарли должно было бы исполниться десять лет, когда в 2014 году было вынесено это постановление, – заметил Тристан.

Кейт просматривала тот же период времени и через несколько минут нашла статью о похоронах Чарли Джулингса.

– Датировано 1 сентября 2014 года, – сказала она.

В статье имелась черно-белая фотография, сделанная на кладбище. Группа скорбящих стояла и смотрела на маленькое черное надгробие, где было выбито имя Чарли. На нем лежали цветы и несколько мягких игрушек. Джин стояла рядом с Бекки и Джоэлом, сжимая в руке в черной перчатке белый носовой платок.

Фото было подписано:

Похороны Чарли Джулингса состоялись сегодня в церкви Всех Святых в Эксмуте. Чарли пропал без вести в июне 2007 года в ущелье Дорога дьявола в Дартмуре. Поиски, продолжавшиеся в течение многих лет, не привели к каким-либо результатам. Семья пошла на необычный шаг, обратившись в Верховный суд с просьбой признать Чарли умершим в результате несчастного случая. В августе Верховный суд вынес официальное заключение о том, что Чарли упал в карстовую воронку в ущелье Дорога дьявола и утонул.

– Почему ни Джин, ни Стив Декстер не упомянули об этом? – задумалась Кейт. – Если вы решаете получить от Верховного суда постановление о предполагаемой смерти, это будет означать, что вы признали смерть человека. Это окончательное юридическое решение. Вы должны напечатать заявление о своих намерениях, чтобы при необходимости это решение можно было оспорить.

– О господи! Бекки покончила с собой через четыре недели после похорон, – проговорил Тристан. – В той же газете было напечатано извещение о смерти 1 октября 2014 года.

Кейт откинулась на спинку стула.

– Странно… почему Джин наняла нас именно сейчас? Заявление о признании смерти было подано от ее имени. У нее что, появились новые доказательства, которые заставляют ее думать, что Чарли жив? И если это так, почему ни она, ни ее адвокат не упомянули об этом?

– Эд сказал, что полиция с первых дней расследования считала, что Чарли упал в реку. И полицейские собаки подтвердили это. Они проследили его след до берега.

– Это можно объяснить тем, что в тот день они катались на лодках и плавали в реке, – сказала Кейт. – Я знаю, что выступаю в роли адвоката дьявола, – добавила она, увидев выражение его лица. Она просмотрела стопку микрофильмов, которые им еще предстояло изучить: North Devon Journal, Crediton Gazette, Culm Valley Gazette.

– North Devon Journal опубликовал те же статьи об исчезновении Чарли, почти слово в слово, – сказал Тристан, штудируя июнь 2007 года.

Кейт просматривала Crediton Gazette, когда обнаружила, что одно и то же имя упоминается подряд дважды. Социальный работник по имени Анна Тридуэлл, которая рассказала репортеру о Джин и Бекки Джулингс и сообщила, что у них были – цитата – «проблемы в семье». Неделю спустя в статье в Crediton Gazette слова Анны снова процитировали. Это бросилось Кейт в глаза, потому что до того момента в новостях говорилось только о пропаже Чарли, и комментарии сводились к «семье в отчаянии» и «в бедственном положении», а Чарли называли не иначе, как «пропавший ангел» и тому подобное. Анна Тридуэлл, похоже, была единственной, кто критиковал семью. Кейт показала статьи Тристану.

– Прошло две недели с момента исчезновения Чарли Джулингса, – вслух читал Тристан с экрана. – У полиции нет ни подозреваемых, ни зацепок. По одной из версий, Чарли вышел из палатки и упал в ущелье Дорога дьявола. Однако, по словам местного социального работника Анны Тридуэлл, «в семье были проблемы» и «сложности, связанные с уходом за Чарли». Как думаешь, что это могло значить?

– Это могли быть отношения Джин и Деклана. Эд сказал, что на Деклана было заведено досье в полиции и был еще инцидент с несовершеннолетней в пабе, – сказала Кейт.

– Но почему социальный работник не упоминает об этом? Вторая статья была опубликована через две недели после исчезновения Чарли и сразу после того, как полиция освободила Деклана без предъявления обвинений, – заметил Тристан.

– И мы недостаточно знаем о том, что происходило с Бекки. Могла ли она быть склонна к самоубийству или же у нее были психические проблемы, на которые еще до исчезновения Чарли обратили внимание социальные службы?

Кейт взяла со стола свой телефон и ввела в поисковой системе Google запрос: «Анна Тридуэлл, социальный работник совета Девона и Корнуолла. Она замерла, когда на экране появились первые результаты.

– Что? – спросил Тристан, увидев ее лицо.

– Она мертва. Одиннадцать лет назад, 8 июля 2007 года, было найдено тело Анны Тридуэлл. Она стала жертвой жестокого нападения, ее забили молотком в собственном доме. Через две недели после исчезновения Чарли.

Глава 15

Проведя утро в архиве Эксетера, Тристан и Кейт зашли в кафе пообедать, хотя у Кейт не было особого аппетита. К тому моменту, как они подъехали к дому престарелых The Lawns, она чувствовала себя полностью разбитой.

Это была бывшая загородная больница на окраине Эксмута с обширной территорией. Они решили, что Кейт пойдет поговорить с Джин одна. Нужно было задать несколько деликатных вопросов, и Кейт подумала, что женщина, возможно, будет более откровенна в разговоре с глазу на глаз.

Открыв дверцу машины, она почувствовала, что снаружи невыносимо жарко, но при этом ее бил озноб.

– С тобой все в порядке? – спросил Тристан. Она заметила беспокойство в его глазах.

– Да, – твердо ответила она. Работа всегда была для нее главным спасением. Работа и стремление добиваться цели отвлекали ее от дурных мыслей и проблем. Она была полна решимости продолжать в том же духе.

– Не хочешь позвонить мне, когда закончишь? Я могу подождать поблизости.

– Нет. Я могу сесть на 157-й автобус. Дорога обратно в Эшдин займет всего пятнадцать минут. Трис, я в порядке. Мне просто потребуется еще несколько дней, чтобы окончательно прийти в себя.

– Если ты не захочешь ехать на автобусе, я с радостью приеду.

Джин попросила Кейт встретиться с ней в парке при доме престарелых. Приемная была оформлена ярко, но в ней пахло болезнями и средством для мытья полов, поэтому Кейт была рада, что они пообщаются на свежем воздухе. Ее провели в сад, где Джин ждала ее в тени огромного орехового дерева. По обширному газону передвигались пациенты с ходунками и в инвалидных колясках. Садовник перекапывал землю на клумбе с розами. Джин выглядела лучше, ее лицо казалось более румяным, и на ней было яркое летнее платье с рисунком. Поднявшись, она заключила Кейт в долгие объятья.

– Спасибо, что пришла. Присаживайся, – сказала она и поморщилась, предлагая Кейт стул. Она постаралась взять себя в руки, но, когда Джин поправила подол платья, Кейт заметила бинты, туго обмотанные вокруг ее бедер.

– Как дела? Я принесла вам сладости. Я решила, что фрукты – это скучно, – сказала Кейт, доставая из сумки упаковку мятных леденцов.

– Спасибо, милая. Жуткие язвы на моих ногах наконец-то заживают. Надеюсь, мне станет лучше, и я смогу справиться со всем остальным. Ты, кстати, выглядишь немного измученной.

– Я в порядке, – проговорила Кейт. Ей очень хотелось, чтобы люди перестали твердить ей, что она выглядит дерьмово. Снова воцарилось молчание.

– Где твой помощник? Я хотела встретиться и с ним.

– Он мой партнер по бизнесу, но я подумала, что, возможно, будет лучше, если я приду одна, для первого серьезного разговора.

– Звучит угрожающе.

– Я не знала, что вы обратились в Верховный суд и добились признания Чарли погибшим.

На лице Джин появилось выражение глубокой печали.

– Да. Это было четыре года назад. Я думаю, это было ошибкой.

– Почему?

– В последнее время я чувствую, что Чарли все еще жив, – сказала Джин, наклоняясь ближе и прижимая руку к груди. – Знаю, звучит глупо, но это правда.

Кейт на мгновение взглянула на собеседницу. Она не упоминала о подобном, когда они общались в больнице.

– Но вам так не казалось, когда вы подавали в суд ходатайство о выдаче свидетельства о смерти Чарли?

Джин покачала головой.

– Нет. Я впервые почувствовала это вскоре после того, как Бекки покончила с собой. Именно решение суда заставило ее переступить черту. После похорон вся надежда в ней угасла. И она повесилась.

– Мне очень жаль.

Джин выпрямилась на стуле и, казалось, немного закрылась.

– Как бы там ни было, ты подписала контракт. Ты получила мои деньги. Как идут поиски Чарли? – спросила она, пристально глядя на Кейт.

– Мы поговорили с парой офицеров полиции, которые работали над этим делом. Они оба были на дежурстве в то утро, когда пропал Чарли.

– Их имена?

– Эдриан Мертон и Льюис Тейт.

– Нет, не припомню таких.

– Мы также провели небольшое исследование и выделили несколько тем, которые я бы хотела обсудить, – продолжала Кейт. Она не была уверена, как подступиться к следующему вопросу. – Во-первых, время событий отличается от того, что вы рассказывали мне в больнице.

– Отличается? Что ты имеешь в виду?

– Вы сказали мне, что в ту ночь, когда Чарли пропал, вы уложили его спать, вышли из палатки покурить и в этот момент услышали голос Деклана на Торе дьявола. В котором часу это было?

Джин вздохнула.

– Я уложила Чарли, когда стемнело. Я помню, что ему давно пора было спать.

– Была самая короткая ночь в году, так что стемнело не раньше, чем в половине десятого.

– Значит, именно в это время… было темно.

– Как долго вы пробыли на Торе с Декланом?

– Около десяти минут.

– И после того, как Деклан ушел, вы вернулись в палатку и обнаружили, что Чарли пропал?

– Нет, я этого не говорила, – ответила Джин. – Когда я вернулась, Бекки выходила из нашей палатки. Она сказала, что Чарли пропал.

– Значит, это было незадолго до десяти вечера?

Джин заколебалась.

– Думаю, да. Это было давно.

– Джоэл позвонил в полицию только в четыре утра. Это произошло шесть часов спустя. Чем вы все занимались в течение шести часов?

– Как ты думаешь, чем мы занимались? Развлекались?! Мы искали!

Кейт откинулась на спинку стула и продолжала смотреть Джин в глаза.

– Эдриан Мертон был полицейским, который первым прибыл на место. Он сказал, что вы с Бекки дрались, катаясь по земле.

Джин кивнула.

– Бекки обвинила меня. Ситуация накалилась, когда мы не смогли найти Чарли.

– Вы часто ссорились?

– Нет.

– Почему вы не позвонили в полицию раньше? Шесть часов ожидания кажутся слишком долгим сроком, если вы понимали, что Чарли пропал.

– Мне не нравится полиция. Никому из нас не нравилась, – сказала Джин, смерив ее холодным взглядом. – Ты и я, мы из разных миров. В моем мире полицейских считают злобными ублюдками. Они последние, кому ты звонишь.

– Даже если пропал ребенок?

– Мы думали, что он заблудился! С ним это уже случалось раньше… в торговом центре «Магнолия» в Эксмуте… И однажды в парке, когда мы устроили пикник. Мы искали повсюду! – настаивала она. – Неужели непонятно, что мы искали его столько часов, надеясь, что он вот-вот появится. Прежде чем Джоэл наконец решил позвонить в полицию, нам пришлось смириться и признать, что он пропал. И полиция отнеслась к нам предвзято, когда они услышали о нашей с Декланом истории.

Повисло неловкое молчание. Джин покачала головой и посмотрела вдаль. Кейт понимала, что то, что она скажет дальше, тоже не понравится ее собеседнице.

– За несколько недель до исчезновения Чарли Деклана Конноли застукали с несовершеннолетней девушкой в пабе.

– Это вопрос? Потому что я отослала Деклана той ночью, сразу же, как он объявился. Я не хотела иметь с ним ничего общего. То же самое я сказала и полиции.

– Но вы были вместе, и у вас были длительные отношения?

– Думаешь, это сделал Деклан? – уточнила Джин. – Похитил Чарли?

– Он был там в то время, когда пропал Чарли.

Джин нетерпеливо покачала головой.

– Полиция допрашивала его. На следующее утро его машину нашли в канаве. Он был так пьян, что был ни на что не способен. И он бы не забрал Чарли. Деклана можно назвать кем угодно, но только не…

– Убийцей детей? – закончила Кейт. Она осознавала, что говорит слишком прямолинейно.

Джин долго смотрела в землю.

– Деклана можно назвать кем угодно, но он не детоубийца. Он никчемный наркоман. Живя с ним, я была не самой лучшей матерью для Бекки. – Голос Джин дрожал, как и ее нижняя губа. – Я много чего натворила. Я этим не горжусь. В прошлом у меня были проблемы с наркотиками и алкоголем. Деклан долгое время был частью моей жизни, но к тому времени, как родился Чарли, его уже не было рядом, и я четыре года была в завязке. Клянусь жизнью Чарли, это правда! Я оставила Чарли в палатке, потому что хотела, чтобы Деклан ушел и оставил нас в покое. Я защищала малыша.

Кейт кивнула.

– Вы знаете, где сейчас живет Деклан?

– Да. Я могу дать тебе его адрес. На самом деле мы не общаемся. – Джин посмотрела на Кейт. – Такие люди, как ты, понятия не имеют, каково это – попытаться вернуться к нормальной жизни и завязать с алкоголем, совершив столько ошибок.

– Я знаю это. Я лечилась от алкогольной зависимости. Я потеряла опеку над своим сыном Джейком, когда ему было шесть лет, – возразила Кейт.

Джин заколебалась, было очевидно, что это откровение на мгновение сбило ее с толку.

– Как тебе удалось вернуть его? – спросила она.

– Мне это не удалось. Моя мать была опекуном Джейка до тех пор, пока ему не исполнилось шестнадцать, а потом Джейк получил свободу выбора.

– И он выбрал тебя?

– Да. И я часто виделась с ним во время школьных каникул, и моя мама всегда разрешала ему навещать меня после того, как я привела себя в порядок.

– Значит, вам просто удалось все уладить между собой? Без социальных работников?

– Социальные работники принимали участие. И мне известно, что социальный работник выражала беспокойство по поводу Чарли за несколько недель до того, как он пропал. По какой же причине?

Джин в шоке откинулась на спинку стула.

– А ты хороший детектив.

– Мне нужно иметь всю информацию, Джин. Я здесь не для того, чтобы обвинять вас или заставлять чувствовать себя виноватой, но мне нужно знать все, что может сработать.

Джин порылась в карманах и нашла чистую салфетку.

– Соседка сверху имела на меня зуб. Однажды ночью, за несколько месяцев до исчезновения Чарли, Деклан заявился ко мне рано утром, и мы сильно поссорились. Соседка услышала шум и позвонила в социальную службу. Чарли в тот момент даже не было в квартире. Бекки и Джоэл отправились с ним в парк развлечений. Но тем не менее социальные службы прислали эту женщину.

– Анну Тридуэлл?

– Да, именно. Та еще стерва! Вы зря времени не теряли.

– Почему вы считаете ее стервой?

– Потому что она все время появлялась из ниоткуда, преследовала нас, пытаясь поймать на чем-нибудь. Временами мне казалось, что она хочет забрать Чарли и оставить его себе. Она не хотела признавать, что он был счастливым ребенком, по-настоящему счастливым. Возможно, в моей жизни не все гладко, но в том, что касалось Чарли, все было безупречно. У него всегда была еда. И тепло. И любовь.

На глаза Джин навернулись слезы, и она вытерла их салфеткой.

– Вы знали, что Анна Тридуэлл была убита? – спросила Кейт.

– Нет. Я этого не знала. Когда?

– Вскоре после того, как пропал Чарли.

Джин поднесла руку ко рту, и что-то промелькнуло на ее лице.

Было ли это осознание? Или шок? Кейт задумалась. Эта эмоция была заметна лишь на мгновенье, а затем она исчезла.

– Ну что ж. Я бы никому такого не пожелала.

– Анна когда-нибудь появлялась в вашей квартире, когда там был Деклан?

– Нет.

– Вы рассказывали Деклану о том, что Анна проявляла интерес к Чарли?

– Не помню. Возможно.

– Как вы думаете, он имеет какое-то отношение к смерти Анны Тридуэлл? – спросила Кейт.

Джин тряхнула головой, будто задумалась, и потом отбросила эту мысль.

– Нет. Сомневаюсь в этом. У Деклана были другие интересы, убийство социального работника в них не входит.

– Какие именно интересы?

– Наркотики. Выпивка. Женщины. Я не хочу говорить о нем. Я хочу поговорить о том, как найти Чарли.

– Нам нужно поговорить о нем, Джин. Нравится вам это или нет, но он все еще может быть подозреваемым в этом деле.

– Деклан – не тот человек, с которым хотелось бы связываться.

Глава 16

– Почему Деклан не тот человек, с которыми вам хотелось бы связываться? – переспросила Кейт.

Солнце уже клонилось к закату, и тень от стульев в больничном саду стала длиннее.

Руки Джин дрожали.

– Я просто хочу, чтобы ты нашла Чарли. Я не хочу, чтобы мне пришлось во всем этом копаться!

Джин лихорадочно теребила салфетку. Кейт встала и присела на корточки перед ее стулом.

– Джин! Джин, послушайте меня! – проговорила она, когда Джин закрыла глаза и возмущенно, как ребенок, замотала головой. – Все, что вы мне скажете, будет храниться в строжайшей тайне. Вы думаете, Деклан имеет какое-то отношение к исчезновению Чарли?

– Нет!

Сильный порыв ветра, встрепенув весь сад, разогнал дневную жару. Листья на ореховом дереве зашелестели, и Кейт внезапно охватило странное меланхолическое ощущение ужаса. Она часто испытывала его, когда бралась за важные дела: у нее возникало ощущение, что время летит слишком быстро, и она ничего не успевает. И дело так и останется нераскрытым. Она отогнала от себя эту мысль.

– Джин, почему вы не хотите говорить о Деклане? – Она откинулась на спинку стула и дала женщине время прийти в себя.

– От одного упоминания о нем мне становится не по себе. Он на десять лет старше меня. Сейчас, наверное, это не так заметно. Нас обоих считают стариками, но когда я впервые встретила его, мне было пятнадцать, а ему – двадцать пять. В тот момент это была огромная разница в возрасте.

– Где вы познакомились?

– С четырех лет я жила в приюте. Моя мама умерла, у меня больше никого не было. Я была абсолютно не готова к проблемам взрослой жизни, если ты понимаешь о чем я. До моего шестнадцатилетия оставалось два месяца, и я знала, что меня выпроводят на следующий же день, как мне исполнится шестнадцать. Они помогали найти жилье и все такое, но перспектива уехать, отправиться в большой неизвестный мир в одиночку была ужасающей. Примерно в это же время я и познакомилась с Декланом. Он был в строительной бригаде, которая чинила крышу приюта, – начала Джин свой рассказ.

– Как назывался приют?

– Финбери-хаус. Звучит шикарно, не правда ли? Только вот это было не так. Он находится в нескольких милях от Эксетера. Это был один из тех старых особняков, которые конфисковали во время войны. Сплошные перегородки из гипсокартона и пластика, и весь продуваемый сквозняками. Его закрыли через несколько лет после моего отъезда. Теперь там шикарный спа-салон.

– То есть вы познакомились с Декланом, когда он чинил крышу?

– Да. Это было летом 1980 года. Нас попросили принести работникам апельсиновый сок. – Она печально улыбнулась. – Вот тогда я и познакомилась с ним, а потом стала встречаться с ним во время его обеденных перерывов. Одно тянуло за собой другое. Как я уже говорила, мне оставалось там жить всего пару месяцев, и тогда я была красоткой, – добавила она, пристально глядя на Кейт, словно та собиралась усомниться в ее словах.

– Вам было пятнадцать?

– Да. Я убегала по вечерам, чтобы встретиться с ним в пабе. Так продолжалось пару месяцев, а потом, когда мне исполнилось шестнадцать, Деклан предложил мне переехать к нему. У него была квартира в Тонтоне, и какое-то время все было хорошо… – Ее голос затих. – А потом он начал доставать меня… Все говорил о своих приятелях, которым я нравилась. Как-то один из них остался у нас на ночь, и, видишь ли, мы оказались в одной постели.

– Это было по обоюдному согласию?

– Я согласилась, – произнесла Джин после паузы. – Он взял меня измором, как делал со многими вещами. Сначала это был один постоянный друг, а потом мы пошли на вечеринку, которая закончилась обменом партнерами. Именно тогда я узнала, что Деклан получает с этого деньги. – Кейт не знала, что сказать. Она была шокирована и вместе с тем понимала, что в этом нет ничего удивительного, поэтому просто продолжала слушать. – Я была невысокого мнения о себе тогда, и это не изменилось до сих пор. Деклан сумел убедить меня, что это нормально. Он заставил меня принять, что этим я вношу свою лепту. У меня не было работы, я жила на пособие по безработице, поэтому иногда он брал с мужчин деньги за ночь, проведенную со мной. Некоторые из них были респектабельными, умными и хорошо одетыми. Он говорил, что так или иначе мне пришлось бы с ними переспать.

– Понимаю, что мой вопрос может показаться странным, но вы говорили, что Деклан был строителем?

– Да, строитель – мастер на все руки.

– Те люди тоже были строителями?

– Нет, это были респектабельные господа.

– Откуда же Деклан знал их?

– Он умел расположить к себе. Он не боялся и не смущался богатых людей. Деклан мог в любом обществе вести себя на равных.

– Чем занимались эти мужчины? – уточнила Кейт.

– Таких подробностей я не знаю. Помню, что у некоторых из них были красивые костюмы, а наличные они хранили в серебряных зажимах для денег. Много наличных… звучит так, будто я проститутка, но я никогда так не считала. Мужчины, которых он выбирал, всегда были добрыми, вели себя порядочно по отношению ко мне. – Она глубоко вздохнула. – Я обманываю себя, не так ли?

– Как долго это продолжалось?

– Какое-то время… Я забеременела Бекки, когда мне исполнилось двадцать два.

– Кто был отцом?

Джин прикусила нижнюю губу, и Кейт впервые заметила, что у нее вставные зубы. Они были неестественно белыми и ровными.

– Это был не Деклан. В тот момент я ушла от него, нашла работу в пабе и начала встречаться с хозяином. Он был хорошим человеком, и он как раз переживал тяжелый развод. Но к тому моменту, когда я узнала, что беременна, они с женой захотели продолжить отношения и снова сошлись.

– И что вы сделали?

– Я вернулась к Деклану, и он принял меня. Мне просто больше некуда было идти. Я потеряла работу в пабе. Именно тогда все стало намного сложнее. Я носила ребенка от другого мужчины, и Деклану это не нравилось. Он начал много пить и употреблять наркотики. Он бил меня.

– Во время беременности?

– Да. Пока я не сбежала однажды ночью, когда была на восьмом месяце. Мне повезло, что я нашла приют для женщин. Они взяли меня к себе, и я оставалась там, пока не родилась Бекки, и потом первые несколько месяцев после ее рождения. В конце концов я снова вернулась к Деклану. – Она печально улыбнулась и покачала головой. – Надеялась, что он изменился. Какое-то время так и было, но в последующие несколько лет он постоянно напивался и оскорблял меня. В конце концов, когда Бекки было три года, мы получили муниципальную квартиру и я избавилась от него. Но потом он опять вернулся в мою жизнь. – Джин закрыла лицо руками.

– Все в порядке?

– Нет. Не в порядке. Я пристрастилась к наркотикам. Бекки было восемь или девять лет, она была уже взрослая. Я не знаю, как это произошло. Я просто попробовала.

– Что вы пробовали?

– Сначала легкие наркотики, потом перешла на тяжелые. Несколько лет мне удавалось сохранять стабильность, но когда Бекки исполнилось пятнадцать, я сорвалась, и закончилось это передозировкой, третьей подряд… – По лицу женщины текли тихие слезы. – Я росла в приюте, а когда у меня появился ребенок, я поставила ее в такое же положение. Меня отправили на реабилитацию. Там было тяжело, это не как в Америке, где все нежатся в солнечных садах и спят в отдельных комнатах.

Кейт кивнула, вспомнив свой собственный опыт пребывания в реабилитационном центре Национальной службы здравоохранения.

– Что произошло с Бекки?

– У нее было несколько хороших друзей в школе. Одна из них, Келли-Джейн, девушка из приличной семьи, они были близкими подругами. Мать Келли-Джейн предложила Бекки пожить у них, пока я была на реабилитации. Она жила у них почти год, пока не сдала выпускные экзамены в средней школе; она получила пять высших оценок.

– Бекки вернулась к тебе? – спросила Кейт.

– Она жила с семьей Келли-Джейн, пока готовилась поступить в университет. А потом забеременела Чарли. – В этот момент Джин печально посмотрела на пустой сад. Большинство пациентов уже разошлись по комнатам, и Кейт поняла, что время посещения скоро закончится.

– Бекки забеременела от Джоэла?

– Да. Джоэл был старшим братом Келли-Джейн, – проговорила Джин.

– А-а-а…

– Да. Семья была не слишком рада, они принадлежали к среднему классу и все такое. Джоэл тоже не особо хотел жениться. Его семья отвернулась от них, так что внезапно все поменялось, и они оба переехали жить ко мне. Бекки была для них словно милый домашний питомец, который переступил черту. Их маленькая Элиза Дулиттл[9], которая очень хорошо училась в школе. Но потом Элиза обратила внимание на их дорогого сыночка и забеременела. Бекки внезапно стала для них просто еще одной шлюхой из рабочего класса.

– Где вы жили?

– У меня была своя муниципальная квартира, правда, Деклан то появлялся, то исчезал из моей жизни, так что было трудно оставаться чистой. Но как только Бекки родила ребенка, я поклялась, что не притронусь к наркотикам и выпивке, и я сдержала слово. Я разобралась в себе и стала помогать дочери с Чарли. И я клянусь его жизнью, что больше никогда не употребляла наркотики и никогда не пила. Когда в тот день Деклан объявился у наших палаток, пьяный и не в себе, я испугалась за Чарли.

– И вы попытались утихомирить его?.. – предположила Кейт. Джин кивнула.

– Я должна была избавиться от него так, чтобы дело не дошло до драки. Именно из-за него я начала употреблять, и это очень сказалось на Бекки. Я не хотела, чтобы он находился рядом с моим внуком.

– Как же вам удалось от него избавиться?

– Он ударил меня, а я оттаскала его за ухо и обругала. У него была довольно властная мать, и когда он был по-настоящему пьян, это иногда срабатывало. Он снова становился ребенком. – Кейт протянула Джин еще один носовой платок, дала ей немного времени, понимая, что должна задать еще один вопрос.

– По словам полиции, в машине Деклана обнаружили кровь Чарли…

– Это было за несколько недель до похода, – произнесла Джин, словно оправдываясь. – Мы ездили в кино на машине Деклана.

– Мне показалось, что вы не хотели, чтобы он был рядом с вашим внуком? И я думала, что вы с ним больше не были вместе?

– Это был всего один раз, когда мне понадобилось, чтобы он отвез нас в кино. Я обещала Чарли сходить в кино. По дороге домой мы остановились в парке, и Чарли порезался о маленький осколок стекла у качелей. Кровь в машине из-за этого.

– Вы в этом уверены?

– Я не могу… Я не могу поверить, что Деклан мог сделать это. Он может быть кем угодно, но только не детоубийцей.

Взглянув на Джин, Кейт увидела на ее лице упорство, и ее сердце упало. Эта женщина была все еще влюблена в Деклана. А любовь слепа.

Глава 17

Кейт покинула дом престарелых The Lawns незадолго до четырех. Прощание было неловким. Теперь Кейт знала о Джин и ее прошлом гораздо больше, но и дело оказывалось куда сложнее, чем она думала вначале.

Выйдя на дорогу, Кейт почувствовала, что проголодалась, но при мысли о том, чтобы что-нибудь съесть, у нее скрутило живот. Было по-прежнему жарко, и дул приятный ветерок. На другой стороне улицы имелся газетный киоск, и Кейт подумала, что могла бы ограничиться шоколадкой. Она дождалась просвета в потоке машин и перебежала дорогу.

Внутри у стеклянного прилавка стояли двое детей, мальчик и девочка, в сопровождении седовласой дамы. Пожилой мужчина с седой шевелюрой терпеливо ждал по другую сторону прилавка, пока они выбирали разноцветные конфеты по пенни за штуку из многочисленных стеклянных контейнеров.

– Сколько у нас осталось, бабуля? – спросил мальчик, глядя снизу вверх на пожилую леди.

– У каждого из вас осталось по десять пенсов, – терпеливо произнес мужчина, на руках которого были прозрачные полиэтиленовые перчатки.

Дети снова уставились на сладости, сосредоточенно обсуждая, что выбрать: белых сахарных мышей или мармеладки в виде бутылки кока-колы. Женщина обернулась и заметила Кейт, стоявшую у нее за спиной.

– Прости, милая. Мы скоро. Можно подумать, они голосуют на саммите в ООН, – сказала она с улыбкой.

– Ничего страшного, – улыбнулась Кейт.

– Я бы все отдал, чтобы услышать их решение, – сказал мужчина со смешком.

Кейт окинула взглядом газетный киоск. Он мало отличался от тех, которые она помнила с детства. На длинной низкой полке веером лежали бульварные газеты, а выше, на печально известной «верхней полке» под потолком, тянулись ряды журналов. Кейт заметила, что у Razzle и Escort теперь пластиковые обложки. Рядом с кассой располагались стойки с шоколадными батончиками, а в двух высоких стеклянных холодильниках что-то жужжало. За стеклом, наряду с кока-колой, спрайтом и фантой, стояли газированные напитки, о которых она давно забыла: Panda Pops, Cream Soda, Shandy Bass, Irn-Bru и вишневая кока-кола. В магазинчике также имелась секция дешевых игрушек и несколько стоек с поздравительными открытками.

Наблюдая за детьми, Кейт подумала о том, сколько всего она упустила с Джейком: например, такие мелочи, как совместные походы в газетный киоск за сладостями. Вспомнила о Джин, лишившейся малолетнего внука. Кейт всегда считала, что потеряла Джейка, но теперь осознала, что это совсем не так. Просто ее мать взяла на себя заботу о нем, когда сама Кейт не могла присматривать за сыном. Насколько же тяжело было Джин остаться без Чарли и смириться, что он никогда не вернется?

Кейт вспомнила дела о пропавших людях, над которыми она работала. Результатом почти всегда было обнаружение трупа или останков пропавшего близкого человека. Джин дошла до того, что обратилась за свидетельством о смерти Чарли, но внезапно решила, что он все еще жив, и захотела найти его.

Что послужило этому причиной? Могло ли это действительно быть следствием возникшего из ниоткуда ощущения?

Над дверью зазвенел колокольчик, когда женщина с детьми вышла из киоска. Пожилой мужчина улыбнулся и спросил, чем он может помочь Кейт. И ее вдруг посетила глупая мысль. Она больше не была ребенком, у которого на расходы оставалось всего пятьдесят пенсов. Она могла купить столько сладостей, сколько хотела.

Десять минут спустя Кейт вышла на улицу с пластиковым пакетом, заполненным банками газированных напитков, шоколадными батончиками и дешевыми конфетами. К счастью, напротив как раз остановился автобус, следующий в Эшдин. Она поспешила перейти дорогу и купила билет.

Автобус был пуст, и когда он тронулся, Кейт, пошатываясь, спустилась вниз по проходу и разместилась на заднем сиденье. Она открыла пакет, достала из него Curly Wurly, начала есть и почувствовала себя лучше, когда ощутила сладость на языке. Поездка на автобусе была приятной, несмотря на то что после Эксмура дорога, идущая по побережью, стала немного ухабистой. На заднем сиденье лежал потрепанный выпуск Okehampton Times, Кейт взяла его и начала листать. Там были обычные истории о сокращении бюджетов местных советов и визите мэра Краона, французского города-побратима Оукхэмптона. Внезапно Кейт заметила статью о ценах на жилье в Девоне и Корнуолле.

Она начиналось, как обычно, с законных жалоб на то, что приезжие скупают недвижимость для сдачи в аренду. Кроме того, имелась статья под заголовком «10 самых дешевых домов на продажу в Девоне, которые идеально подходят для первой покупки». Кейт просмотрела список, и ее внимание привлек предпоследний дом: Кирби-Кейн-Уок, 4, Оукхэмптон. Адрес показался знакомым. Она порылась в сумке в поисках блокнота. Полистала страницы и нашла записи, которые сделала тем утром в архиве Эксетера. Да. Анна Тридуэлл была найдена убитой на Кирби-Кейн-Уок, 4, Оукхэмптон.

– Господи Иисусе! – воскликнула Кейт достаточно громко, чтобы водитель автобуса посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Она перевернула газету, чтобы найти дату. Номер был двухнедельной давности. На фотографии был изображен обветшалый городской дом с заросшим садом. Кажется, на окнах были металлические решетки. Описание под фото гласило:

«Если вы готовы засучить рукава и взяться за дело, это здание с двумя спальнями может стать отличным вариантом для обустройства первого дома! Выставленный агентством Coveney Estate всего за 100 000 фунтов стерлингов современный таунхаус с отличными инвестиционными возможностями описывается как «требующий ремонта и особого тщательного ухода заинтересованного покупателя». В нем имеются прихожая, гостиная, кухня и столовая, подсобное помещение, две спальни и ванная комната. Дом расположен в Южном Девоне, в нем есть газовое отопление, двойные стеклопакеты, а также сад».

Какое странное совпадение, что эта газета ждала ее в автобусе. Кейт внимательно изучила фотографию таунхауса.

Ее опыт работы в полиции подсказывал, что окна домов закрывают металлическими решетками только в том случае, если они расположены в труднодоступной местности (в данном случае это было не так) или пустуют долгое время, становясь прибежищем сквоттеров и поджигателей.

«Почему дом Анны долго пустовал? – задумалась Кейт. – Насколько ужасным было ее убийство?»

Глава 18

Вечером Тристан закончил тренировку в тренажерном зале на пирсе Эшдин. Он ждал новостей от Кейт о ее встрече с Джин, но звонившим оказался Эд.

– Похоже, ты запыхался, – усмехнулся он, когда Тристан взял трубку. – Развлекаешься?

– Нет. Я в спортзале. – Тристан схватил полотенце и бутылку с водой, стоявшую у тренажера для жима лежа, и отошел в сторону, уступая место другому посетителю. Он встал у окна.

– Ничто на свете не заставит меня пойти в спортзал. Быстро бегать нужно только преступникам, это мой девиз. Кстати, я позвонил не просто так. Мне удалось через бывшего коллегу разыскать того офицера – Льюиса Тейта.

– Он далеко живет?

– Примерно в часе езды от нас. Но он готов поговорить с вами о деле Чарли Джулингса. Однако у него есть несколько условий.

– Каких же?

– Он хочет встретиться в Плимуте.

– Я с удовольствием поговорю с ним по телефону.

– Но он хочет встретиться лично. И он хочет получить деньги за информацию.

– Что он может рассказать?

– Он утверждает, что работал над делом Чарли Джулингса в течение четырех месяцев и ему многое известно. Он не захотел вдаваться в подробности.

– Сколько он запросил? – вздохнул Тристан.

– Сто фунтов.

– Сотню? – Тристан выглянул из окна на пляж, заполненный людьми. Было непривычно платить людям за информацию, и он был немного зол на Эда за то, что тот вступил в переговоры с Льюисом, предварительно не позвонив ему.

– Что, о деньгах не может быть и речи? – уточнил Эд.

– Мне нужно обсудить с Кейт.

В агентстве по-прежнему было туго с деньгами, основным источником дохода все еще оставалась стоянка для автофургонов.

– Полагаю, Льюису приходится нелегко. Никому не нравятся продажные полицейские. И он вспоминает деньки, когда у нас были осведомители, продающие полицейским информацию за наличные, – заметил Эд.

– Но я не офицер полиции. И разве это не тот самый парень, который сидел за кражу наркотиков из отдела хранения вещдоков?

– Ну да.

– Откуда мне знать, что он просто не выдаст какую-нибудь чушь?

– Могу дать тебе его номер, чтобы вы все обсудили.

– Как бы ты поступил на моем месте?

– Что ж. Мне было бы намного веселее, если бы я выглядел, как ты.

– Я серьезно.

Эд вздохнул.

– Льюису нечего терять. Если вы согласны заплатить, то дайте понять, что вам нужна только правда, даже если она окажется пресной и неинтересной. Порой самые интересные крупицы информации можно почерпнуть из самого незначительного комментария или выражения лица.

Тристан услышал, что на телефон пришло сообщение.

– Хорошо, спасибо, Эд. Я запомнил номер.

Закончив разговор, Тристан увидел, что ему также пришло сообщение от Джоэла Мэнсфилда, отца Чарли. Джоэл написал, что следующую неделю проведет в отпуске в Испании со своей женой и дочерьми, но будет рад встретиться с детективами по возвращении. Тристан попытался дозвониться Кейт, но ее номер был занят, поэтому он отправился в душ.

Сара и Лео вернулись к себе домой, поэтому квартира Тристана пустовала. Переступив порог, он насладился тишиной, а затем занялся приготовлением огромного омлета. Только он успел накрыть на стол, как раздался звонок в дверь. Снаружи стояла Кейт.

– А я все думаю, куда это ты запропастилась! – воскликнул Тристан вместо приветствия, когда напарница вошла в прихожую. – Хочешь омлет?

– Нет. Я только что умяла полпакета шоколада и конфет. Думаю, я пожалею об этом, – сказала она, поднимая пакет, заполненный обертками.

Она прошла на кухню и, пока Тристан ел, рассказала ему о своей встрече с Джин.

– Я до сих пор не понимаю, что творится у нее в голове. Кажется, Джин чувствует вину за то, что Чарли пропал, когда был под ее присмотром, и за смерть Бекки. Она думает, что обращение в Верховный суд за свидетельством о смерти спровоцировало самоубийство дочери. Но в то же время она настаивает на том, что Деклан не имеет никакого отношения к исчезновению Чарли.

– Он был ее сутенером, – заметил Тристан. – Жестоко обращался с ней в течение многих лет, плюс увлекался несовершеннолетними девочками.

– И он сидел за тяжкие телесные. Но Джин настаивает, чтобы мы проверили других подозреваемых, и к тому же почему-то считает, что Чарли жив.

Тристан вздохнул, и на мгновение они замолчали.

– Джоэл на неделю уехал отдыхать в Испанию, а Льюис Тейт, офицер полиции, который вел это дело, не будет с нами разговаривать, пока мы не заплатим ему сотню фунтов наличными, – мрачно произнес Тристан.

– Джин дала мне адрес Деклана, так что нам стоит его навестить. И еще, взгляни вот на это. – Кейт достала из сумки смятый номер Okehampton Times и показала фотографию дома Анны Тридуэлл. – Анна была убита через пару недель после того, как пропал Чарли, и, похоже, с тех пор ее дом стоит заброшенным. В земельном кадастре нет данных о продаже. Это заставляет меня задуматься об обстоятельствах ее убийства. Получается, эта новость так широко распространилась, что никто не стал покупать ее дом? Кроме того, Джин не слишком лестно отзывалась об этой женщине. Она рассказала, что соседка позвонила в социальную службу, услышав, как они ссорились ночью с Декланом. Чарли в это время был в отъезде с Бекки и Джоэлом. Джин утверждает, что она объяснила все это Анне, но та все равно начала свое «расследование», чтобы выяснить, насколько благополучная семья у Чарли.

– Разве это не нормально, что социальный работник занимается жалобами? – удивился Тристан.

– Джин, кажется, считает, что Анна проявляла нездоровый интерес к Чарли.

– Почему ты решила, что между убийством Анны и исчезновением Чарли есть какая-то связь?

– Не уверена, что это так. Но есть во всем этом нечто такое, что меня очень смущает. Я бы хотела посмотреть дом Анны Тридуэлл и тогда, возможно, нам удастся пообщаться с кем-нибудь из соседей. Я также хочу еще раз поговорить с помощницей адвоката Сэди и выяснить, знала ли она об этом. И перезвони Льюису Тейту. Кто знает, может, разговор с ним действительно стоит сотню фунтов.

Глава 19

На следующий день Кейт и Тристан поехали на Кирби-Кейн-Уок, на окраину современного жилого комплекса в окрестностях Оукхэмптона.

К облегчению Кейт, погода была намного прохладнее, а небо – мрачновато-серым. Они припарковались у дома номер четыре, скрытого за высокой живой изгородью из вечнозеленых растений. Выцветшая вывеска «Продается» была почти не видна из-за ветвей. Кейт думала, что название «Кирби-Кейн-Уок» звучит очень привлекательно, но на деле это оказалась крошечная мрачная тупиковая улочка из шести домов. Рядом с домом номер четыре был пустырь, переходящий в кустарниковые заросли и подлесок, тянущиеся за другими домами. Кейт и Тристан вышли из машины, обошли высокие вечнозеленые деревья и углубились в кустарник.

Дом номер четыре был огорожен низким забором, в котором отсутствовала панель. Они как раз обсуждали, не стоит ли пролезть в эту щель, когда услышали голос.

– Могу ли я вам помочь?

На тротуаре стоял пожилой лысеющий мужчина, пристально смотревший на них. Пряди его редких волос развевались на ветру, на ногах у него были кроксы, а сверху – длинное коричневое пальто поверх джинсов. По его дрожащему голосу Кейт поняла, что он немного побаивается людей и что, вероятно, ему стоило немалых усилий выйти и обратиться к ним.

– Извините. Здравствуйте, я и мой… – Кейт приняла молниеносное решение, – сын как раз проходили мимо и увидели, что этот дом выставлен на продажу.

– Да. Извините, если мы вторглись в чужие владения, – подхватил Тристан, возвращаясь на тротуар.

– Да, извините, – повторила Кейт. В любой непонятной ситуации в Англии лучше сказать «извините».

Брови мужчины поползли вверх, и, извинившись еще раз, Кейт и Тристан вернулись к нему на тротуар. Казалось, его плечи несколько расслабились.

– Все в порядке. Мы не часто видим незнакомцев здесь, на нашей улочке, – сказал он, и в его голосе послышались нотки одиночества и грусти. Он оглянулся на дом и вздохнул. – Что ж, дом требует серьезного ремонта, и никому не говорите, что я это сказал, но вы, наверное, можете получить его за бесценок.

– Правда? – удивилась Кейт.

– Это хорошо. У нас небольшой бюджет, верно, мам? – вмешался Тристан. Кейт на секунду взглянула на него, опасаясь, что он переигрывает, но мужчина, казалось, принял их слова за чистую монету.

– Так много агентов по недвижимости пытались продать этот дом, – продолжал он, глядя на выцветшую вывеску. – Этот лот у Ковени седьмой или восьмой по счету. Они милые. У меня даже есть ключ; я знаком с Марсией, и она просила меня впускать людей на просмотры.

Кейт оглянулась на выцветшую вывеску, которую почти поглотила разросшаяся живая изгородь.

– В самом деле… Может быть, тогда вы покажете его нам?

Он выглядел немного встревоженным и нахмурился.

– Вам все же лучше позвонить агенту. Я без проблем впускаю людей по ее просьбе, но я недостаточно владею информацией, чтобы подробно рассказать об этом месте. Я уже сбился со счета, по какой цене этот дом продается. Его состояние привело к снижению цен для всех домов на нашей улице, – вздохнул он.

Кейт сочувственно кивнула.

– Конечно, мы не хотели бы ставить вас в неловкое положение. Если бы мы купили его и привели в порядок, это был бы прекрасный дом, который стоил бы дороже. Послушайте, мы пробудем здесь совсем недолго. Не могли бы вы воспользоваться своим ключом и позволить нам посмотреть дом внутри? Вы бы нам очень помогли, и, если он нас заинтересует, я позвоню агенту. Кстати, я Кейт Маршалл, – произнесла она, улыбаясь и протягивая руку. Они обменялись рукопожатием.

– А я Тристан.

– Грегори Кливер, – представился мужчина, пожимая руку Тристана и морща лоб. – Хорошо. Думаю, ничего страшного не случится. Можете подождать здесь? Я принесу ключ.

Он поспешил к себе.

– Каков наш бюджет, мам? – с усмешкой спросил Тристан.

– Я придумывала на ходу.

– Могу я выбрать себе спальню?

– Ага, очень смешно. Он возвращается, – пробормотала Кейт, увидев, как Грегори поспешно выходит из своей парадной двери с ключом в руках.

Входная калитка висела на петлях, а сад перед домом сильно зарос. Сорняки по обе стороны дорожки, ведущей к двери, были высотой по пояс. Половину сада справа от дома занимал ряд вечнозеленых растений.

Окна были закрыты белыми металлическими решетками, на одной из которых черной аэрозольной краской было написано что-то неразборчивое. На входной двери также была установлена высокая решетка с висячим замком. К основанию стены нанесло кучу мусора, из которой тоже торчали сорняки.

– Кто устанавливал решетки? – спросил Тристан, когда Грегори открыл висячий замок.

– Совет местного управления. В дом постоянно проникали.

– Сквоттеры?

– Да… и… – Он заколебался. – Да, – повторил он. Решетка со стоном распахнулась, мужчина отпер входную дверь, и они оказались в очень темном коридоре. – Я принес фонарик, здесь нет электричества.

Грегори включил маленький ручной фонарик, а Кейт и Тристан включили свет на своих телефонах. В коридоре было пусто, полы и стены выглядели выскобленными. Запах сильного дезинфицирующего средства смешивался с запахом плесени. Справа у двери в гостиную был заметен значительный провал в бетонном полу.

– Что это? – поинтересовалась Кейт.

– Просадка. Вечнозеленые растения на западной стороне участка разрослись, и их корни вросли в фундамент дома, вытягивая всю влагу. Мы пытались убедить муниципальный совет разобраться с этим, но теперь уже слишком поздно. Кто бы ни купил этот дом, ему придется укреплять фундамент.

– Это нехорошо, – проговорила Кейт. Стены гостиной были грязными и выглядели так, словно их наспех побелили. Посветив фонариком над пустым камином, Кейт смогла разглядеть под краской несколько едва заметных розовых граффити. Тристан направил луч на потолок, задержавшись на большом розовом пятне, расползшемся вокруг светильника.

Оно тоже было закрашено, но одного слоя краски явно было недостаточно, чтобы скрыть его как следует.

– Что это? – уточнила Кейт, и ее сердце слегка подпрыгнуло.

Грегори посветил фонариком на розовое пятно и смутился.

– Предыдущей владелицей была… она была… к сожалению, она умерла, – выдавил он наконец.

– Как? – спросил Тристан.

– В дом кто-то проник. Это случилось несколько лет назад. Анна – предыдущая владелица – погибла. Ее убили, – пробормотал мужчина.

– Это ее кровь?

Грегори вздохнул.

– Да. Теперь вы понимаете, почему этот дом невозможно продать. Из-за оседания грунта и убийства, которое так и не раскрыли. При жизни Анны это действительно был хороший дом.

Кейт сделал вид, что очень заинтересовалась его словами.

– Ее правда убили?!

– Да, – кивнул он.

– Можно нам посмотреть второй этаж? – спросил Тристан.

– Серьезно?! Вам все еще интересно?

– Мы все равно уже здесь, – проговорила Кейт, заметив удивленное лицо Грегори.

– Сюда, – показал он.

Они последовали за ним обратно в холл и начали подниматься по лестнице. Было очень темно и холодно, а ветер с жутким свистом проникал сквозь решетки на окнах.

Глава 20

Наверху была узкая лестничная площадка с маленьким окошком. Солнечный свет пробивался сквозь решетку, отбрасывая узор из крошечных квадратиков на голые доски пола. С лестничной площадки вели три двери, и Кейт направилась к двери над гостиной.

– Сколько времени нет электричества? – спросила она, наклоняясь, чтобы щелкнуть выключателем. Безрезультатно.

– Много лет, – ответил Грегори.

Тристан последовал за Кейт внутрь. На полу в левом углу комнаты виднелось пятно ржавого цвета. Когда Тристан поднял фонарь повыше, она увидела на стене бледно-розовую полосу. – Знаете, ведь уже дважды приходили люди, чтобы почистить и закрасить это пятно. Но что-то происходит, и через некоторое время после того, как они его закрасят, пятно продолжает проступать.

Кейт не верила в сверхъестественное, но от его тихого голоса в темноте у нее по спине побежали мурашки.

– Кто нашел тело Анны?

– Я, – негромко произнес он. – Мы с сестрой были в отпуске. А когда я вернулся, то заметил на крыльце Анны пару больших свертков, один из которых намок от дождя. Я решил проверить. Входная дверь была заперта, а все окна закрыты. Я разбил окно туалета на первом этаже, забрался в дом и нашел ее. – Свет от фонарика Грегори отражался от стен, отбрасывая на его лицо длинные тени. – Тот, кто это сделал, использовал молоток. Он бил ее, когда она лежала на полу. Вот, – сказал он, указывая на таинственно проступающие пятна крови. – Ее тело пролежало здесь двенадцать дней. Не знаю, можете ли вы себе представить. В нем завелись личинки. Вонь стояла ужасная.

– Это было… она подверглась сексуальному насилию? – уточнила Кейт.

– Полиция утверждала, что нет.

– Что ж, это небольшой плюс в такой ужасной ситуации, – поспешно бросила Кейт, сообразив, что звучит в точности как частный детектив.

– Почему тело пролежало так долго? Неужели никто не хватился ее? – удивился Тристан.

– Меня не было дома. На работе Анна взяла отпуск. Мы живем в тихом тупичке. Я единственный сосед рядом. С другой стороны пустырь. Похоже, никто не заметил ее отсутствия.

Кейт проследила взглядом за дугообразной траекторией, по которой кровь брызнула на стену.

– У полиции были какие-нибудь предположения о том, кто это сделал? И как удалось проникнуть в дом?

– Нет. За несколько недель до этого у Анны было несколько приступов паники.

– Каких именно? – спросила Тристан.

– Однажды ночью она была на кухне и готовила какао, когда кто-то начал дергать ручку задней двери. Она сказала, что видела, как ручка двигалась. Неделю спустя ее разбудил шум в саду за домом. Она подошла к окну. – Грегори указал на заднее окно с решеткой. – У задней двери стоял человек, одетый во все черное.

– Она что-нибудь предприняла?

– Оба раза звонила в полицию. Они посоветовали ей установить сигнализацию. И она это сделала. Она также установила сигнализацию с датчиками движения внизу. Это стоило ей больших денег. Но это не помогло. Когда я нашел ее, все двери были заперты, а сигнализация – отключена.

– Может быть, ее кто-то ждал? Когда она возвращалась домой с работы? – спросила Кейт.

– Возможно, и так. Но кто мог такое сотворить? У нее было очень мало ценного, Анна была небогатой женщиной. Зато она стольким людям помогла! Она была социальным работником, иногда брала к себе детей на короткий срок, если им нужно было где-то пожить. – Он покачал головой.

– И полиция так никого и не поймала? – спросил Тристан.

– Нет. На самом деле это убийство не произвело впечатления, большие новостные каналы даже не заинтересовались. Была только маленькая заметка в местной газете. Это меня удивило. Возможно, каждый день убивают больше людей, чем мы думаем.

– И не нашли никаких отпечатков пальцев? – уточнила Кейт.

– Они нашли ее отпечатки, потому что она жила здесь, и мне пришлось предоставить свои отпечатки, чтобы исключить свою вину, но я никогда не заходил в дом. Мы болтали на дороге или в саду. Орудие убийства нашли на тропинке в кустарнике за домом. Это был молоток-гвоздодер, завернутый в пластиковый пакет.

Они помолчали, и Грегори указал на дверь. Кейт была рада покинуть эту комнату. От вида брызг крови на стене и пятна на полу у нее по спине побежали мурашки. Они вернулись на лестничную площадку.

– Здесь ванная. Сквоттеры выдрали сантехнику, так что придется ставить что-то новенькое, – сказал Грегори.

В помещении было полно пыли, а унитаз, раковина и краны отсутствовали. Они перешли во вторую спальню. Она была в лучшем состоянии, чем остальные комнаты. Мебель отсутствовала, но на стенах были выцветшие, довольно красивые обои с изображением животных. Кроме того, к стене были прислонены детали детской кроватки с деревянными перекладинами. Тристан взглянул на Кейт и приподнял бровь.

– Она многим детям предоставляла приют?

– Я так не думаю. Помню, однажды я видел, как поздно ночью подъехала полицейская машина, они высадили маленькую девочку. Ей было, наверное, года два… Какие красивые обои, правда?

Кейт кивнула. Она оглядела комнату. Ей было интересно, что чувствовали дети, когда их привозили в этот дом, расположенный в глубине тихого переулка.

– Она была замужем? – спросил Тристан.

– Нет. – Грегори покачал головой. В том, как он это произнес, было что-то такое, будто он никогда не думал, что она может выйти замуж.

– Дети? – спросила Кейт.

– Нет. Анна была немного затворницей. Казалось, она всегда работала. Держалась особняком.

– И полиция не рассматривала возможность, что ее убил кто-то, живущий по соседству? У нее были с кем-нибудь разногласия? – снова вмешался Тристан.

– Боже милостивый, нет! Это приличная тихая улица. Здесь живу я, старая миссис Гранди, мистер и миссис Патель, управляющие почтовым отделением. Они все на хорошем счету. И еще одна женщина уже много лет снимает квартиру в конце тупика. Я думаю, она часто работает за границей. – Грегори переводил взгляд с Кейт на Тристана, и она забеспокоилась, не начинает ли он с подозрением относиться ко всем их вопросам.

Грегори отвел их обратно вниз, и они прошли на кухню, расположенную в задней части первого этажа. Задняя дверь была заколочена металлической решеткой. Кухонная мебель была вырвана, так что смотреть было не на что.

Они вышли из дома и оказались в саду перед домом. Кейт была рада солнечному свету и свежему воздуху. Тристан попросил показать ему сад за домом, и они обошли его сбоку по дорожке, заросшей высокой травой. Ряд деревьев замыкал заросли кустарника в конце сада.

– Жилой комплекс Колдхарбор находится всего в миле отсюда, там, за деревьями. – Грегори театрально содрогнулся. – Он достаточно далеко, но я порой задумываюсь, не убил ли ее кто-нибудь оттуда. Это довольно неблагополучное место.

– Полиция считает, что в этом замешан кто-то из жителей пригорода? – уточнил Тристан.

– Нет, я упомянул потенциальную опасность этого места в разговоре с полицией, но не думаю, что они потрудились отнестись к моим словам серьезно.

– У вас когда-нибудь были неприятности из-за жителей этого района?

Кейт заметила, как Тристан слегка ощетинился из-за прозвучавшего намека, что жители муниципальных районов неблагонадежны.

– Ну… нет, но это не значит, что у нас не было с ними проблем, – возразил Грегори.

– А что, кто-нибудь из обитателей этого района когда-нибудь решался прогуляться здесь пешком или проехаться на машине?

Это был практически риторический вопрос, но Грегори, казалось, отнесся к нему серьезно.

– Не знаю, у многих ли из них есть машины. Кроме сгоревших, о которых писали в местной газете. Как я уже сказал, это далеко. И слава богу.

В наступившей тишине они смотрели на высокие сорные травы, колышущиеся в заросшем саду. Кейт бросила на Тристана взгляд, предостерегающий от вступления в конфронтацию. Грегори, казалось, наконец заметил раздражение Тристана.

– Вы не из пригорода? Не так ли? – спросил он.

– Нет. Мы из Эшдина, – быстро ответила Кейт.

– Ясно. А где работаете?

– Мама владеет стоянкой для фургонов на побережье. Я ей помогаю, – сказал Тристан. «Молодец», – подумала Кейт. Если бы им понадобилось поговорить с Грегори еще раз, им не пришлось бы сильно искажать правду.

– Что скажете, вы свяжетесь с агентом по недвижимости? – поинтересовался он. Надежда в его голосе больно отозвалась в ее сердце. Он просто выглядел как печальный человек в трагическом, забытом месте.

– Не думаю, но спасибо, что показали нам дом, – проговорила Кейт.

Она оглянулась на здание. Убийство заинтересовало ее, но какое отношение оно имело к Чарли? «Скорее всего, никакого», – подумала она. Но что-то не давало ей покоя. Она вспомнила свою встречу с Джин. Социальный работник Анна проявляла интерес к Чарли. Казалось, она хотела забрать его и оставить себе. Так сказала Джин. «Забрать его и оставить себе».

Глава 21

Кейт и Тристан доехали до Оукхэмптона и припарковались на одной из автостоянок в центре города. Когда Тристан выключил двигатель, на горизонте начали собираться темные тучи и по лобовому стеклу застучал дождь.

Кейт отстегнула ремень безопасности и повернулась к нему.

– Что думаешь? – спросила она.

– Неужели в ее жизни было так мало людей, что ее тело пролежало забытым двенадцать дней?

– Она была в отпуске, так что на работе никто ее не хватился. – Она порылась в своей сумке и нашла свои заметки к газетной статье.

– И все же. Кто-то должен был позвонить и забеспокоиться, когда она не ответила.

– Ее тело было найдено 8 июля 2007 года, – проговорила Кейт, листая свой блокнот. – Через пару недель после исчезновения Чарли. Просто нападения с применением молотка – это невероятная жестокость. Я знаю, что человек, планирующий ограбление, может войти в дом вооруженным. Я видела последствия нападений с применением молотка. Так действуют бандиты или садисты. А Грегори сказал, что она не подвергалась сексуальному насилию.

– А он мог бы знать это наверняка? – возразил Тристан.

– Не уверена. И в газетной статье не говорилось, что Анна была изнасилована.

– А они бы это напечатали?

– Полиция могла обнародовать эти подробности, если бы они имели отношение к их расследованию, – сказала Кейт, в тысячный раз пожалев, что у нее нет доступа к полицейской базе данных HOLMES. – Анна была социальным работником. Я не хочу делать предположений, но полагаю, что она была небогата. А Кирби-Кейн-Уок – приличный район.

– Но в миле от муниципального района, – процедил Тристан.

– Тебя действительно так задело то, что сказал Грегори?

Он кивнул.

– Я родом из муниципального района, и мне частенько приходилось сталкиваться с подобным отношением. Я знаю, что там может быть много плохих парней, но мы не все такие.

– Согласна. Но ты должен признать, что если Колдхарбор – неспокойный район, то есть вероятность, что это мог сделать кто-то из тамошних жителей.

– Грегори сказал, что двери были заперты, когда он обнаружил тело Анны, но сигнализация была отключена. Стала бы она устанавливать систему безопасности только для того, чтобы впустить незнакомца из муниципального района? И можно ли определить, что кто-то из муниципального района просто по тому, как он выглядит? – настаивал Тристан. – Мы уходим от нашего расследования. Какое это имеет отношение к Чарли?

– Это как-то связано с Джин, – ответила Кейт. Она порылась в своей сумке и достала телефон. – Хочу позвонить ей. Она включила громкую связь и набрала номер. Джин ответила после пары гудков. Дождь уже вовсю барабанил по лобовому стеклу, и оно запотело.

– Все в порядке, милая? – спросила Джин. – Я как раз думала о тебе и о том, как идут дела.

– Джин, я здесь с Тристаном, – сказала Кейт. Она вкратце рассказала о поездке на Кирби-Кейн-Уок. – Вы знали, что Анна Тридуэлл также была зарегистрирована как опекун?

– Нет, не знала, – проговорила Джин. – Но это мне кажется логичным. Вообще она была очень странной. Не от мира сего, напоминала мне робота. И у нее был нездоровый интерес к Чарли. Я назвала это «зудящей маткой».

– Зудящая матка? Ты имеешь в виду, что она очень хотела ребенка? – уточнила Кейт.

– Да, и не просто ребенка. Как я уже говорила, думаю, она хотела именно Чарли. В любом случае, какое отношение этот социальный работник имеет к Чарли после стольких лет? Вы вообще представляете, сколько людей из неблагополучных районов подвергаются преследованиям со стороны социальных работников?

– Не могли бы вы рассказать нам больше об Анне Тридуэлл? Как часто она приходила к вам домой? – спросил Тристан. Последовала пауза.

– В первый раз, когда я была дома одна. Бекки и Джоэл как раз уехали вместе с Чарли.

– Что между вами произошло?

– Она сказала, что на их горячую линию позвонили с сообщением о проблеме, об угрозе безопасности ребенка в нашей квартире. Она использовала какие-то высокопарные выражения в этом роде. Она сказала, что это сделала наша соседка, и тогда я поняла, что звонила Хелен, живущая сверху. Я сказала Анне, что, когда возникла эта проблема, ребенка в моей квартире не было.

– Что случилось потом? – спросила Кейт.

– Ее это не убедило, и она заявила, что вернется, что и сделала через несколько дней. Мы с Бекки и Чарли сидели в гостиной и смотрели «Почтальона Пэта». Это был такой чудесный день! В доме было чисто, и мы спокойно и с удовольствием смотрели телевизор. А она забарабанила в дверь и очень настойчиво хотела войти. Я впустила ее, и она подошла и взяла Чарли с колен Бекки. Даже не спросив разрешения! Мне пришлось удержать Бекки, чтобы она не набросилась на нее. Чарли заплакал, и я никогда не забуду, как Анна начала тихо бубнить, что она будет присматривать за ним, чтобы убедиться, что ему ничего не угрожает. И что она сможет позаботиться о нем, если он этого захочет. Это было жутко. Я забрала у нее Чарли, потому что он был очень расстроен, а потом мы попросили ее уйти.

– Вы еще встречались с Анной Тридуэлл?

– Да. В течение следующих двух недель она приходила еще несколько раз. Как-то странно, в нерабочее время. Один раз в шесть утра в воскресенье, другой раз в одиннадцать вечера в пятницу. Она пыталась застукать нас пьяными или скандалящими, не знаю. А в другой раз она пошла за нами в супермаркет. Мы были втроем – я, Бекки и Чарли. Она подошла к нам в отделе с печеньем и попыталась забрать Чарли из продуктовой тележки. Она ему не понравилась, и он начал плакать.

– Анна когда-нибудь подавала официальное заявление в социальную службу? – спросила Тристан.

– Бог знает. Анна сказала, что моя соседка Хелен снова звонила ей, но думаю, она солгала. Я поговорила с Хелен.

– У вас есть номер ее телефона? – поинтересовалась Кейт.

– Номер Хелен? Я уверена, что где-то есть, но от него никакого толку. Она мертва. Несколько лет назад погибла в автокатастрофе, и это не могло не случиться с настолько неприятным человеком. Я знаю, что нельзя так говорить, но у нас из-за этой соседки были сплошные неприятности. Она была злюкой просто из вредности. Я вам больше скажу, я никогда не видела более счастливого вдовца, чем ее муж Алан.

– Джин, я знаю, это звучит странно, но как вы думаете, Анна Тридуэлл могла иметь какое-то отношение к исчезновению Чарли? – спросила Кейт.

На том конце провода повисло долгое молчание.

– Что? Нет… нет. Я никогда не связывала ее с этим происшествием, – сказала она.

– Вы сказали, что Анна появилась за несколько месяцев до исчезновения Чарли. Когда именно? – спросил Тристан.

– Я полагаю, все это произошло в феврале-марте. Мне нужно подумать… Да, Бекки и Джоэл в феврале ходили с Чарли в Центральный парк, потому что там в это время дешевле. Но нет, к тому времени ее и след простыл. Чарли пропал в июне, и Анна к тому моменту уже давно перестала к нам ходить. Я всегда считала, что раз она не смогла нас ни на чем подловить, то занялась другим ребенком.

– Вы сообщили об Анне в социальную службу? Потому что все это звучит очень непрофессионально, – заметила Кейт.

Они услышали, как Джин сухо рассмеялась.

– Как я уже говорила вчера, вы, вероятно, по-другому относитесь к властям, но там, откуда я родом, они – последние, к кому вы обращаетесь, если у вас неприятности. Моя квартира находится в районе Колдхарбор. Даже полиция не утруждает себя посещением таких мест.

Тристан посмотрел на Кейт широко раскрытыми глазами. Это был тот самый муниципальный район, который располагался недалеко от дома Анны.

Глава 22

Оукхэмптон находился всего в восьми милях от Гидли, где жил Деклан Конноли, поэтому Кейт и Тристан решили эффективно использовать свое время и навестить заодно и его.

Кейт никогда не бывала в Гидли, расположенном на окраине Дартмура и окруженном лесом. Когда они въехали в деревню, на лужайке перед чайной было полно людей в походной одежде, которые сидели, потягивая напитки и поедая пирожные. Тристан посмотрел в GPS-навигатор и увидел три извилистые дорожки, ведущие от деревенской лужайки в разных направлениях.

– Похоже, он живет рядом с дорогой без названия, но я не могу понять, по какой из трех нам нужно ехать.

– Давай спросим его, – предложила Кейт, заметив почтальона, который как раз открывал деревенский почтовый ящик.

– Извините. Мы ищем коттедж Зигера, – проговорила она, опуская стекло, когда Тристан подъехал ближе. – Мужчину по имени Деклан…

– Деклан Конноли? – прищурившись, спросил почтальон, доставая из почтового ящика пачку конвертов и запихивая их в свою сумку.

– Точно.

Он показал Кейт на проулок рядом с церковным кладбищем, частично скрытый деревьями.

– Если окажетесь на распутье, значит, проехали слишком далеко, – предупредил он. Кейт поблагодарила, и они двинулись мимо группы детей, игравших в крокет на свободной части лужайки. Дорога вела из деревни круто вверх, откуда виды на Дартмур были потрясающими. Впереди, в долине, виднелась пара небольших домиков. Когда дорога снова пошла под уклон, они оказались в туннеле из деревьев, возвышавшихся над высокими каменными стенами по обе стороны дороги. Они подъехали к воротам в стене и услышали пронзительный скулящий звук.

Коттедж Зигера представлял собой полуразрушенный приземистый дом с отсутствующей черепицей на крыше и стенами, покрытыми галькой. Он располагался в стороне от дороги на большом участке заросшей земли, огороженном каменной стеной. Перед домом стоял потрепанный белый фургон, колеса которого наполовину увязли в грязи в огромной луже. В нескольких метрах от него стоял грузовик, к капоту застрявшего фургона был прикреплен трос. Женщина с суровым лицом и темными, уже седеющими волосами, стянутыми сзади в тонкий хвостик, укладывала в ряд деревянные доски, чтобы проложить дорожку к фургону. Растрепанный мужчина с багровым лицом и большими водянисто-голубыми глазами, сидевший в кабине грузовика, в этот момент заводил двигатель. Из-за шума эти двое не заметили, как подъехали Кейт и Тристан.

– Это Деклан? – уточнил Тристан.

– Да. Я узнала его по фото в газете, – кивнула Кейт.

Они вышли из машины и направились к широким воротам фермы, одновременно наблюдая, как грузовик взревел и рванулся вперед по мягкой земле. Фургон покачнулся, но его колеса, казалось, застряли намертво. Затем он накренился, трос оборвался и грузовик откатился назад. Мужчина ударил по тормозам.

– Шерри! Шерри! – завопил он. Женщина подняла голову. Водитель заглушил двигатель и, выскочив из грузовика, направился к ней. Плотный мужчина, он был одет в грязные шорты, футболку и резиновые сапоги. – Ты же должна была следить за тросом!

– Я и следила за чертовым тросом, Дек! – рявкнула она в ответ, затем бросила возиться с досками и полезла в карман грязных брюк, чтобы достать пачку сигарет.

– Ни черта ты не следила. Ты была далеко отсюда!

– Хотела бы я быть далеко отсюда. Мне нужно покурить.

– Нет уж, ты сейчас пройдешь по доске и снова прикрепишь этот чертов трос.

– Сначала я покурю! – Она сунула сигарету в рот и достала длинный коробок спичек. Не успела она чиркнуть спичкой, как Деклан приблизился, выхватил сигарету у нее изо рта и бросил в грязь. Она попыталась возразить, но в этот момент они заметили Кейт и Тристана, и на лице мужчины отразилось неподдельное удивление.

– Чего надо? – спросил он.

– Привет, Деклан! Можно тебя отвлечь на минутку? – спросила Кейт.

Он подтянул шорты и пошел к ним в своих грязных резиновых сапогах, задрав подбородок. Кейт почувствовала легкое беспокойство: создавалось ощущение, что он готов подраться. Шерри все еще держала в руках коробок спичек и смотрела на них, приоткрыв рот.

Кейт объяснила, что они частные детективы и их наняла Джин. Шерри присоединилась к ним и, все еще слегка приоткрыв рот, прикурила одну от другой две сигареты, передав одну Деклану. Когда Кейт сказала, что они расследуют исчезновение Чарли Джулингса, он закатил глаза.

– Господи Иисусе. У меня нет на это времени, – простонал он.

– Мы просто хотим задать несколько вопросов о той ночи, когда пропал Чарли, – начала Кейт.

– Пропал? – переспросил Деклан. – Чарли не пропадал. Джин не доглядела, и он ушел из палатки и утонул в реке или в квакере. Разве не так в конце концов постановил суд?

– Суд удовлетворил заявление Джин о предположительной смерти Чарли. Они не вынесли решения о причине его смерти, – вмешался Тристан, молчавший до этой минуты. Деклан затянулся сигаретой.

– Это ваш сын? – спросил он, указывая на Тристана зажженной сигаретой.

– Нет. Мы работаем вместе, – ответил тот.

– А-а. Ясно, – ухмыльнулся Деклан.

– Мы работаем вместе в собственном агентстве.

– Работаете вместе? В собственном агентстве? У вас, наверное, вообще нет дел, если вы можете потратить кучу времени и приехать сюда, чтобы задавать мне глупые вопросы.

– А откуда нам знать, что вы те, за кого себя выдаете? – вмешалась Шерри, пристально глядя на них. – У вас есть удостоверение личности?

Кейт нашла одну из их визиток и протянула ей. Она рассмотрела ее и передала Деклану.

– Детективное агентство Кейт Маршалл, – прочитал он. – Кто из вас Кейт?

Кейт закатила глаза:

– Видимо, я.

– А кто этот красавчик?

– Я Тристан Харпер. Партнер агентства. – Кейт видела, как Тристан выпятил грудь и выпрямился, стоя перед Декланом.

– Можем мы спросить вас о ваших отношениях с Джин Джулингс? – спросила Кейт, желая разрядить обстановку.

– У него нет никаких отношений с Джин Джулингс, – выплюнула Шерри.

– Точно. И мы тут чертовски заняты. Этот фургон стоит целое состояние, даже если его утилизировать, и, как вы можете видеть, он скоро может пропасть в этом маленьком квакере, как и Чарли.

– Квакере? – переспросила Кейт. – Что вы имеете в виду?

Деклан посмотрел на Тристана.

– Ты, судя по всему, местный житель. Объясни ей, что такое квакер, и что это не имеет отношение к религии.

– Это болотистая местность, – проговорил Тристан.

Деклан снова затянулся сигаретой.

– Если хотите знать, что я думаю о Чарли, то я считаю, что он не утонул в реке. Он угодил в один из квакеров неподалеку от их лагеря.

– Дорога дьявола? – спросила Кейт.

– Да. Там полно всяких мерзких квакеров. И если тебя засосет в глубокую трясину, тебя больше никто никогда не увидит. Вот что я думаю. Полиция использовала собак-ищеек, чтобы попытаться найти его, и эти собаки привели их к реке. Чарли спустился к воде, а затем попал в трясину.

– Но в ту ночь, когда он пропал, вода в реке поднялась, – заметила Кейт.

– Ну, значит, он упал в нее, – сказал Деклан, пожимая плечами. – Послушайте, мне нравился этот маленький засранец, и я не имею никакого отношения к его исчезновению. Это был несчастный случай.

– Полиция обнаружила следы крови Чарли в вашей машине, – проговорил Тристан.

– За несколько недель до случившегося я и Джин гуляли с ним целый день, и он порезался о стекло на детской площадке. Бекки подтвердила это в полиции. Слушайте, в ту ночь я напился, и моя машина оказалась в кювете. Полиция допросила меня, но потом поняла, что я не имею к этому никакого отношения. У них не было оснований предъявлять мне обвинение. Дело закрыто, Джин фактически сама закрыла его, когда обратилась в суд за признанием предполагаемой смерти. Они даже устроили похороны. Они похоронили пустой гроб.

Он бросил окурок и раздавил его ботинком.

– Могу я спросить вас о женщине по имени Анна Тридуэлл? – продолжила Кейт.

– Кто это? – резко спросила Шерри, поворачиваясь к Деклану.

– Черт его знает, – сказал Деклан, поднимая руки в знак капитуляции. – Кто она такая?

– Она была социальным работником, курирующим Чарли.

– У большинства знакомых мне женщин есть дети, и к ним в двери постоянно стучатся социальные службы.

– Ко мне в дверь никогда не стучались социальные службы, – возразила Шерри.

– У тебя только один ребенок. Это у бездельников рождается целый выводок ублюдков, с которым они не могут справиться, и тогда вмешивается социальная служба.

– А мой Тодд – хороший парень, – сказала Шерри. – Слышите? – обратилась она к Кейт.

– Где находится трясина, о которой вы говорили, та, что рядом с Дорогой дьявола? – поинтересовалась Кейт.

– Посмотрите на карте! – рявкнул он. – Нам нужно идти. – И, не сказав больше ни слова, он направился обратно к грязной луже и принялся прокладывать дорожку из деревянных досок к фургону. Шерри усмехнулась, выбросила визитную карточку поверх ворот и пошла помогать Деклану.

Кейт и Тристан вернулись к машине.

– Болота, квакеры… Он считает, что Чарли затянуло в трясину, – размышляла Кейт.

– Ты знаешь, сколько людей утонуло в болотах на вересковых пустошах? – спросил Тристан.

– У меня нет точных цифр, но предполагаю, что за прошедшие годы много, – отрезала она и глубоко вздохнула. – Извини. Я не должна была срываться на тебя.

– Все в порядке. Он так уверен в себе, что заставил меня поверить ему, – сказал Тристан. Они оглянулись на Деклана и Шерри, спорящих о том, как лучше уложить деревянные доски через грязь по дороге к фургону.

– Давай поговорим с тем офицером полиции… Льюисом, который работал над этим делом. Я бы хотела услышать обо всем, что происходило в ходе расследования исчезновения Чарли, – сказала Кейт, заводя двигатель.

Глава 23

На следующий день Кейт и Тристан решили поработать порознь. Тристан договорился о встрече Льюисом Тейтом в Плимуте, а Кейт решила остаться в офисе и углубиться в детали дела.

Тристан выехал в девять и как раз успел вовремя: встреча была запланирована на одиннадцать утра. Льюис выбрал паб «Корабль» в районе гавани. Тристан нашел место для парковки в нескольких минутах ходьбы от паба и оказался на месте чуть раньше. Паб открывался только в одиннадцать, поэтому он сел на скамейку снаружи, откуда открывался вид на стену гавани и море.

Молодая женщина с мутными глазами и короткими обесцвеченными волосами поливала из шланга дорожку к гавани, когда подъехал автомобиль с доставкой.

Мгновенье спустя из-за грузовика показался Льюис Тейт. Тристан предположил, что тому около сорока. Он был высоким и жилистым, с чисто выбритым лицом и иссиня-черными волосами до плеч. Белое как мел лицо выглядело изможденным, но его черты смягчали выразительные карие глаза. На нем были мешковатые джинсы, белые кроссовки и красная футболка с логотипом Версаче спереди.

– Привет, приятель! Это ты, Тристан? – спросил он. В его походке чувствовалась развязность, а в речи слышался легкий акцент кокни.

– Да. Привет, – ответил Тристан, поднимаясь со скамейки. Он протянул руку для рукопожатия, но Льюис проигнорировал это, оглядев его с ног до головы, и спросил: – У тебя наличные с собой?

Тристан не ожидал такой прямолинейности.

– Да.

– Можно мне взглянуть?

Тристан достал из заднего кармана шорт конверт с пятью хрустящими двадцатифунтовыми купюрами и протянул Льюису. Льюис проверил содержимое.

– И ты купишь выпивку? – добавил он, пристально глядя на него.

– Конечно.

Изможденное лицо мужчины расплылось в улыбке, и он хлопнул Тристана по спине.

– Отлично. Спрашивай меня, о чем хочешь. Пойдем внутрь. Не терпится проглотить пинту пива.

«Пинту пива, – подумал Тристан. – Сейчас только одиннадцать часов утра».

Хозяйка как раз открывала двери заведения, и они вошли внутрь. Это была старомодная забегаловка с низким потолком и большим количеством дерева и металлических наградных медальонов.

Льюис заказал «Гиннесс» и виски «Джеймсон» – на два пальца. Тристан собирался заказать капучино, но передумал и взял пинту «Гиннесса». Они были единственными посетителями в пабе, не считая холеного мужчины, который вошел с пакетами покупок и сел в конце стойки. Они отнесли свои напитки в кабинку в углу у окна. Льюис залпом выпил виски, а затем сделал большой глоток пива. Они немного пообщались, и Тристан спросил об обстоятельствах ухода Льюиса из полиции.

– Все были в этом замешаны. Так много полицейских таскали наркотики из отдела хранения вещдоков! – сказал Льюис. – Я был настолько глуп, что попался. И имей в виду, – он поднял кверху указательный палец, на котором красовалось кольцо-соверен, – я никогда не продавал наркотики – ни взрослым, ни детям, в отличие от многих продажных полицейских. Это было только для личного употребления. – Он сделал еще глоток и вытер верхнюю губу тыльной стороной ладони. – В любом случае, я не скучаю по работе в полиции. Когда я уходил, там было слишком много политики. Я скучаю по форме и значку – это так привлекало девушек! Ты не поверишь! – Тристан не знал, что на это ответить, и кивнул. – У тебя есть девушка?

– Нет. Я один, – ответил Тристан. В глубине души ему хотелось сказать правду, но он не стал. Он не хотел своей откровенностью повлиять на ход беседы, а ему нужно было завоевать доверие Льюиса. – А у тебя?

– Не-а, у меня есть бывшая жена. Очень дорого мне обходится. Я даю ей денег на содержание нашей дочери, но, по-моему, эта сучка тратит их только на сигареты и текилу. Мне не следовало на ней жениться. Стоило обратить внимание на генетику ее семьи. – Тристан насторожился, что сейчас последует какой-нибудь расистский выпад, но Льюис продолжил: – Когда ты серьезно относишься к девушке, обязательно нужно обратить внимание на ее мать. Потому что в девяти случаях из десяти именно такой она станет с возрастом, – сказал он, снова поднимая палец с кольцом-соверен.

– И какая у нее мать?

– Скажем так, рядом с ней Джабба Хатт выглядит как супермодель.

Тристан рассмеялся. Наступила тишина, они смотрели в окно на стену гавани.

– Тебе нравится работа частного детектива? – поинтересовался Льюис.

– Да. Это сложно, и я занимаюсь этим всего пару лет, но я постоянно учусь на работе.

Льюис наклонился и начал возиться с маленькими пакетиками сахара в подставке, стоявшей в центре стола.

– Я думал заняться этим, но у меня не хватило терпения. И я люблю выпить. Чарли Джулингс был моим первым и единственным по-настоящему «пропавшим» ребенком. Я участвовал в нескольких других делах, в которых мы находили детей несколько часов спустя. Один из них просто ушел куда-то. В другом случае отец похитил ребенка, и на следующий день мы выследили его в квартире в Шотландии.

Он допил свою пинту и протянул Тристану пустой бокал.

– Я выпью еще, без запивки.

Когда Тристан вернулся из бара, на столе перед Льюисом лежал лист бумаги. Это была нарисованная от руки карта Дороги дьявола, Тора и окрестностей. Тристан поставил бокалы и отодвинул сахар, соль и перец.

– Итак, здесь ты видишь Тор дьявола рядом с деревом, под которым была разбита палатка, где спал Чарли Джулингс. Река течет рядом с деревом к ущелью и карстовой воронке Дорога дьявола, – проговорил Льюис, делая глоток пива. – Ты был там?

– Да, пару дней назад, – кивнул Тристан.

– Наша первая версия состояла в том, что Чарли мог выйти из своей палатки, пойти к реке и свалиться в нее.

– Зачем ему было идти к реке, когда палатка его родителей была так близко? – спросил Тристан. Льюис пожал плечами.

– Вот именно. Но эта версия разрабатывалась. Бабушка ребенка утверждала, что вода в реке накануне была спокойной, и они катались на лодке, а затем ночью уровень воды внезапно повысился. Мы связались с метеорологическим бюро. Выше по течению реки, в нескольких милях от места, в горах, разыгрался сильный шторм. – Он указал на край карты. – Дождевая вода стекала с холмов в реку Дорога дьявола. Если Чарли в темноте спустился к реке, которая уже не выглядела маленьким сверкающим ручейком, как несколько часов назад, и упал в воду, его могло бы унести вниз по течению в ущелье, а оттуда – в карстовую воронку.

– Там есть решетка…

– …закрывающая воронку, да, но после шторма уровень воды был на три фута выше, чем решетка. Ребенка легко могло смыть. По другой версии, если он не пошел к реке, то мог направиться по дороге в сторону Оукхэмптона, но тогда кто-нибудь подобрал бы его или хотя бы увидел. Дорога представляет собой грунтовую колею, но почти на всем протяжении она окружена каменной кладкой. Таким образом, у нас остается остальная часть территории, где они разбили лагерь. Видишь этот участок заболоченной земли? Это в десяти минутах ходьбы вдоль реки, если двигаться от ущелья в другую сторону. Это жуткая болотистая местность. Если Чарли пошел в том направлении, он мог угодить в болото. Поисковые команды отправились туда с длинными шестами, методично обследовали края этой болотистой местности вдоль всей реки. Ничего.

– Вы использовали сканеры или что-то еще, чтобы проверить топь? – спросил Тристан.

– Что ты имеешь в виду под сканерами?

– Зонды или магнитные сканеры?

– Ты имеешь в виду георадар?

– Да, – сказал Тристан.

– Нет. Мы задействовали всех наших служебно-розыскных собак. Они не взяли след по направлению к болотам, но они обнаружили след Чарли на берегу реки недалеко от ущелья Дорога дьявола.

– А это что такое, «дерево эльфов»? – спросил Тристан, увидев на карте дерево поменьше, рядом с прудом.

– Там, где река сворачивает в ущелье, есть небольшая развилка и узкое русло, ведущее в противоположную сторону.

– Мы его не заметили. Там все заросло.

– Ясно, но это пустяковая развилка, маленький ручеек, который ведет вниз через подлесок и образует пруд рядом с древним деревом, которое они называют «деревом эльфов», где совершаются подношения.

– Подношения? Вы имеете в виду те деревья, к которым люди привязывают кусочки ткани, прося здоровья, или загадывают желания?

Льюис кивнул.

– Да, это связано с язычеством.

– Хорошо. Но ты сказал, что собаки не учуяли запах Чарли на другом берегу? Именно это привело к версии, что он упал в реку.

– Да.

– Что это? – продолжил Тристан, указывая на стрелку с надписью «поля в сторону фермы Дэнверс».

– Ферма Дэнверс – это небольшое поместье в паре миль за вересковыми пустошами. Мы проверили его. Пара, которая там жила, была немного странной. Мы попросили разрешения обыскать дом, и они нам разрешили, но очень нервничали. Это было по-настоящему подозрительно.

– Когда был обыск? Помните? – Тристану пришло в голову, что Эд об этом не упоминал.

– Самое большее, через день.

– 23 июня?

– Да. Чарли пропал рано утром 22 июня. А это было на следующий день. Управление Национального парка организовало масштабные поиски с привлечением волонтеров. Мы вызвали собак, а затем расширили поиск по всему району и отправились на ферму Дэнверс.

– Почему эта пара была такой странной и дерганой? – спросил Тристан.

– Не знаю. Инстинкт подсказывал мне, что там что-то происходит. У жены бегали глазки, правда, муж был спокоен и выглядел внушительно. Возможно, она боялась его или того, что он сделает, когда мы уедем. У них был маленький ребенок. Я помню, на серванте были его фотографии, но они сказали, что он уехал с бабушкой и дедушкой. Их машина тоже выглядела странно.

– В каком смысле?

– Они были фермерами. У фермеров обычно имеется трактор и старый внедорожник, который многие местные используют для поездок по своим землям. Но их «хорошая» машина была не в лучшем состоянии, вся в грязи. Парень сказал, что внедорожник сломался, и им пришлось воспользоваться этой. – Льюис махнул рукой. – Не знаю. Мы ничего не нашли, хотя обыскали все сверху донизу, а когда мы закончили, нам передали по рации, что собаки проследили путь Чарли до реки и там след обрывается. Я не знаю. В этом районе много странных людей, которые редко куда-то выезжают. Мы уехали с фермы и только тогда начали разрабатывать версию о том, что Чарли упал в воду. А, да еще и парень бабушки, Деклан Конноли, был подозреваемым.

– Как думаешь, что случилось с Чарли Джулингсом? – спросил Тристан.

– Когда я служил в полиции, я много работал с собаками-ищейками – как для поиска трупов, так и для поиска наркотиков, и они редко ошибаются. Я думаю, Чарли упал в реку, его затянуло в ущелье, в карстовую воронку, и он исчез навсегда.

Глава 24

Кейт впервые за несколько дней хорошо выспалась и проснулась в девять утра. Она подумала, не пойти ли поплавать, и уже дошла до кухонной двери, но в последнюю минуту передумала. Мысль о том, чтобы шагнуть в бушующие волны, наполнила ее ужасом.

Чувствуя себя неудачницей, она приготовила чай и тосты и села в гостиной за ноутбук. Она открыла Google и на мгновение уставилась на строку поиска, раздумывая, с чего начать.

Интернет всегда восхищал Кейт. С его помощью можно было побывать в самых разных странных местах. Она сравнила это с поиском чего-либо за спинкой дивана. Никогда не знаешь, что люди оставляют после себя.

Она решила сосредоточиться на поиске подробной информации об Анне Тридуэлл, но, похоже, у той не было странички ни на Facebook, ни в Twitter, а если и были, то их удалили. В поиске Google нашлось ее фото, довольно неудачный снимок крупным планом, сделанный с ее удостоверения социального работника. У Анны было широкое лицо с высоким лбом, который блестел от вспышки фотоаппарата, волевым подбородком и близко посаженными пронзительными голубыми глазами. Темные волосы были уложены в узел на затылке, но несколько прядей выбились, образуя легкую корону из каштановых завитков вокруг лица.

Кейт попробовала обратный поиск по изображению, но ничего не нашла. Затем она обнаружила небольшой некролог без фотографии, в котором говорилось, что похороны Анны Тридуэлл состоятся 23 октября 2007 года на кладбище Эксетер. Должно быть, прошло несколько месяцев после ее смерти, прежде чем тело было выдано. Текст под ним гласил:

Анна хотела бы, чтобы цветов не было.

Благотворительные пожертвования можно сделать через Maureen.Cook@cranboroughwriters.com

Она вбила в поисковик «Писатели Крэнборо Морин Кук» и нашла довольно убогий веб-сайт «Клуб писателей Крэнборо», название которого было выложено плитками для игры в Скраббл. На сайте сообщалось, что группа собирается раз в две недели в общественном центре в Крэнборо, небольшом городке недалеко от Оукхэмптона. Кейт кликнула на подробную информацию о последнем сборнике группы. Он назывался «Семерка», и у него была своя страница на веб-сайте, рекламирующая опубликованную версию сборника, состоявшего из семи коротких рассказов.

Обложка выглядела дилетантской: название было просто напечатано стандартным типографским шрифтом на черном фоне. Ниже был изображен ряд из семи светящихся человеческих фигур, стоящих с распростертыми руками. Подпись под изображением гласила:

Семь интригующих и загадочных мрачных историй.

Молодой матери приходится расстаться с жизнью…

Потайной ящик в садовом сарае открывает дверь в новый пугающий мир…

Давно потерянный друг появляется на пороге дома пожилого джентльмена и становится его худшим кошмаром…

Несчастный случай с банджи-джампингом приводит к тому, что мужчина прячет перочинный нож в носке…

Сон супружеской пары нарушают таинственные удары по ночам…

И многое другое!

Вы готовы познакомиться с «СЕМЕРКОЙ»?

Копию «СЕМЕРКИ» можно приобрести у Abble Graphics Ltd за 14,99 фунтов стерлингов.

Кейт отметила, что Анны не было в числе этих семи авторов сборника, но она была заинтригована тем, что Морин Кук оказалась достаточно близкой подругой Анны, чтобы взять на себя организацию ее похорон. Кейт вспомнила слова Грегори: у Анны не было друзей.

Кейт отправила короткое нейтральное сообщение на электронный адрес Морин, спрашивая, может ли она конфиденциально поговорить с ней о бывшей участнице писательской группы.

Затем она снова переключила свое внимание на Анну. Газеты почти ничего не сообщали о ее убийстве, кроме того, что это было «жестокое нападение с молотком», но она решила, что это могло привлечь «трупоедов[10]». В течение следующих нескольких часов она долго копалась в интернете, и в конце концов нашла блог на Reddit, куда кто-то выложил фотографии с места преступления.

Кейт многое повидала в качестве офицера полиции и частного детектива, но от этих снимков у нее внутри все перевернулось. Тело Анны лежало на ковре рядом с разобранной односпальной кроватью. Стена и ковер были забрызганы кровью, простыни и одеяла, скомканные и пропитанные кровью, валялись в изножье кровати. Левая нога Анны была приподнята, она запуталась в простынях. Женщина лежала лицом вверх, но ее невозможно было узнать, настолько жестоким было нападение.

В блог Reddit было загружено шесть фотографий. На остальных изображениях были видны брызги крови и кровавые следы ног, ведущие от тела Анны по направлению к окну и прочь из комнаты. Кейт удивило, что два ряда следов были размечены и пронумерованы. Вглядевшись, она поняла, что их маршрут обозначен как «вход» и «выход». Это были не случайные следы. Кто бы ни входил и ни выходил, он не обходил тело стороной, пытаясь не испачкаться кровью. Она подумала, что надо будет спросить об этом соседа Грегори. Наступил ли он в кровь, когда нашел тело своей соседки?

Спальня Анны была довольно унылой, с минимумом мебели. На последней фотографии в зеркале над туалетным столиком в углу комнаты отражался фотограф-криминалист в белом комбинезоне. Увеличив изображение, Кейт смогла отчетливо разглядеть его лицо. Зеркало было повернуто так, что его лицо было видно практически целиком. Кейт мгновение изучала снимок, затем перетащила его на рабочий стол своего компьютера, увеличила, обрезала, усилила резкость, добившись тем самым, чтобы лицо мужчины стало крупным и четким, открыла Google Reverse Image, вставила полученное изображение и нажала на кнопку поиска.

Google потребовалось всего несколько секунд, чтобы найти похожие изображения. На экране появилось три фотографии: две из Facebook, на которых мужчина был запечатлен позировавшим в полосатом фартуке и с щипцами в руках за барбекю в своем саду. В третьем случае его фотография использовалась в интервью журналу по криминалистике.

– Бинго, – проговорила Кейт. Мужчину звали Бернард Креншоу. Она на мгновение задумалась, а затем отправила ему короткое сообщение.

Глава 25

Ближе к вечеру Кейт получила сообщение от Тристана, что его встреча с Льюисом закончилась и он возвращается в офис. День был жаркий, а в ее доме не было кондиционера. Кейт чувствовала, что жара высасывает из нее силы; у нее все еще не было аппетита, и ей пришлось заставить себя проглотить кусочек тоста, намазанного тонким слоем масла. Она поела лишь потому, что ей нужно было что-то закинуть в желудок, поскольку она принимала антибиотики.

Сразу после трех Кейт вышла из дома и направилась в офис, расположенный по соседству. В магазине кемпинга было полно людей, сновавших туда-сюда. Когда Кейт подошла к ступенькам, ведущим в офис на втором этаже, из магазина вышли два молодых серфингиста без рубашек и в шортах для серфинга. Оба симпатичные, лет двадцати с небольшим, с темными волосами до плеч.

– Привет, как дела? – поздоровался один из них. У него был американский акцент, и, судя по его поведению, он виделся с Кейт и раньше.

– Чем я могу вам помочь? – спросила она. Это прозвучало немного резче, чем ей хотелось, но она всего лишь хотела добраться до офиса без лишних просьб или вопросов со стороны обитателей кемпинга.

– Я Дитер. Это Вольфганг. Мы нашли вас в воде, – сказал он. Кейт остановилась на лестнице, резко повернулась лицом к молодым людям и почувствовала, как щеки вспыхнули от смущения.

Дверь магазина на территории кемпинга со звоном открылась, и оттуда вышла пожилая британская пара в походной одежде с мороженым. Кейт спустилась по лестнице и подождала, пока они не окажутся за пределами слышимости.

– Так это ты вытащил меня из воды? – спросила она.

– Да. У вас были реальные проблемы, – заметил Вольфганг. Его голые ноги были покрыты белым песком.

Кейт на мгновение почувствовала, будто ее снова затягивает и закручивает в водоворот, и ощутила боль, от того, что ее руки и лицо проволокло по морскому дну, и ее вновь посетила ужасная мысль о том, что ее жизнь оборвется через несколько секунд. Кейт закрыла лицо руками. Эти двое красивых молодых людей спасли ее.

– Эй, с вами все в порядке? – спросил Дитер.

– Нет, – ответила Кейт, не в силах сдержать слезы. Она не знала, что еще сказать. Как поблагодарить того, кто спас тебе жизнь? Она даже не помнила толком, что произошло. Она отняла руки от лица и вытерла глаза. Они молча смотрели на нее. – Простите, я должна была найти вас раньше и поблагодарить. – Внезапно она громко всхлипнула и зарыдала.

Ребята переглянулись, явно не зная, что делать.

– А что у вас там? – спросил Дитер, указывая наверх.

– Мой кабинет, – пробормотала Кейт сквозь слезы. Парни взяли ее под руки и помогли подняться по лестнице. Офисное помещение агентства располагалось в гостиной Миры, где пол все еще был покрыт старым ковром с рисунком 1970-х годов. Ряд окон, расположенных по всей длине здания, выходил на пляж. Дитер и Вольфганг подвели Кейт к креслу, стоявшему у большого стола в центре комнаты.

– Принеси ей стакан воды, – попросил друга Дитер и присел на корточки рядом с Кейт, когда Вольфганг удалился на маленькую кухню.

– Мы слышали, что вы лежали в больнице, – сказал он. В трубах зашумела вода, Вольфганг наполнил стакан и, вернувшись, протянул его Кейт.

– Да. Но я в порядке. Со мной все будет в хорошо, спасибо вам обоим. Небольшая легочная инфекция. – Кейт взяла стакан дрожащими руками. Она сделала глоток и нащупала в кармане салфетку, чтобы промокнуть лицо и нос.

– Не знаю, как это выразить словами, но я вам очень благодарна.

Вольфганг скрестил руки на обнаженной груди и улыбнулся.

– На самом деле, мы ничего особенного не сделали. Вы знаете о сильных приливах? Вы знаете, насколько они опасны?

– Да, конечно, знаю, и это заставляет меня чувствовать себя еще более глупо. Я уже много лет плаваю в море каждое утро.

– Вы с тех пор снова заходили в воду? – поинтересовался Дитер.

– Нет.

– Вы должны обязательно сделать это. Нас обоих тоже сильно потрепало море.

– Я рухнул с пятидесятифутовой волны в Португалии, – проговорил Вольфганг. – Это все равно что приземлиться на бетон. Я сломал два ребра, а тазовая кость сломалась и вышла через кожу. – Он немного оттянул пояс своих шорт, чтобы продемонстрировать длинный изогнутый шрам над лобковой костью.

Тут открылась дверь, и Тристан, войдя, замер, не зная, как реагировать на эту странную картину: два серфингиста топлесс стоят над Кейт, сидящей в кресле, один из них в приспущенных шортах.

– Все в порядке? – спросил Тристан, переводя взгляд с одного на другого.

– Да, – кивнула Кейт, вытирая лицо и вставая. – Это те ребята, которые вытащили меня из воды.

Вольфганг подтянул шорты обратно. Выражение лица Тристана изменилось, и все трое обменялись рукопожатием.

– Я вас уже видел, – обратился Дитер к Тристану. – Милые татуировки.

– Спасибо, – улыбнулся Тристан.

– Вольфганг только что рассказал мне, как упал с волны в Португалии, – проговорила Кейт.

– Да. Я месяц пролежал в больнице. Но я вернулся в воду, и вам нужно сделать то же самое.

Кейт кивнула:

– Как долго вы оба здесь пробудете? Я хотела бы оплатить неделю вашего пребывания.

– Мы уезжаем завтра, – ответил Дитер. Последовала еще одна неловкая пауза.

– Ребята, хотите кофе? – спросил Тристан. Дитер вскинул руки.

– Это наш последний день, и мы хотели еще раз заняться серфингом перед отъездом, – сказал он. Вольфганг кивнул.

– Конечно. Желаю хорошо провести время, и еще раз спасибо вам, – проговорила Кейт.

Парни ушли, а Тристан наблюдал за ними из-за двери, прежде чем закрыть ее.

– Это было унизительно, – пробормотала Кейт, направляясь на кухню, чтобы поставить чайник.

– Значит, это и есть те парни, которые спасли тебя?

– Да.

– Они делали тебе искусственное дыхание рот в рот?

– Не знаю.

– Думаю, если бы они это сделали, ты бы запомнила, – сказал он.

Кейт рассмеялась. Она чувствовала себя намного лучше, но в глубине души ощущала неловкость из-за того, что не разыскала ребят самостоятельно, чтобы поблагодарить. Она заварила чай, и они сели обсудить события прошедшего дня.

– Похоже, ты поработал продуктивнее меня, – заметила Кейт, глядя на карту, нарисованную Льюисом. – Мы впервые услышали версию полиции и то, как шло их расследование. Как думаешь, Льюису можно доверять?

– Первые полчаса нашей встречи мне казалось, что он немного придурок, но потом, когда он заговорил о работе, я понял, что он был полицейским, преданным своему делу.

– Пока не украл наркотики, – сказала Кейт. – И сколько пинт пива он выпил за время вашей встречи?

– Три, плюс виски. Но он рассказал о визите к семейной паре, живущей на близлежащей ферме, которая вела себя странно.

– Странно с точки зрения пьяницы и наркомана?

– Он считает, что с их машиной было что-то не так. Она была вся в грязи.

– Они жили на ферме. На фермах – грязно. Какие у них могли быть мотивы или связь с Чарли?

– Их жилище было ближе всего к Тору дьявола. Хотя Льюис сказал, что они обыскали ферму и другие постройки и ничего не нашли.

– Давай вернемся к связи с социальным работником, Анной Тридуэлл. Она жила недалеко от района Колдхарбор, то есть близко к дому Чарли. А еще Джин сказала о ее привязанности к этому ребенку.

– Какой мог быть мотив для убийства Анны? Насколько нам известно, у нее не было денег.

– Разве это не предположение? – спросила Кейт. – Напомню, что она купила дом в хорошем районе.

– Ты же знаешь о моем прошлом, – начал Тристан. – После смерти мамы, когда отец исчез, Сара взяла на себя роль старшего в семье. Ей было всего шестнадцать, и к нам в дверь стучалась бесконечная вереница социальных работников. Мне было четырнадцать, и в какой-то момент меня чуть не отправили на пару лет в детский дом. Саре пришлось бороться за то, чтобы стать моим постоянным опекуном. В любом случае, я хочу сказать, что все эти социальные работники, приходившие к нам – мужчины, женщины, старые, молодые, – не выглядели богатыми. Полагаю, что есть и хорошие, и плохие социальные работники, но никто из них не занимается этим ради денег.

Кейт встала и подошла к окну. Она наблюдала за двумя семьями, расположившимися по обе стороны пляжа. Отцы развлекались с детьми, пока матери распаковывали корзины для пикника и все организовывали. Она вспомнила свои первые годы с Джейком и то, как враждебно относились к ней социальные работники, с которыми она общалась, и, как потом оказалось, совершенно справедливо.

– Хорошо, что касается Анны, ее сосед сказал, что кто-то дважды заходил на ее участок, прежде чем она погибла. Кто-то дергал за ручку двери поздно вечером, и несколько дней спустя она увидела кого-то в саду посреди ночи.

– Но что они там делали? Если не охотились за ее деньгами, то чего они от нее хотели?

– Это мог быть мстительный отец, у которого забрали детей, или мать. И у нее мог быть личный враг. Что, если она вела себя с другими родителями так же, как и в случае с Чарли?

Кейт вернулась от окна и снова опустилась в кресло.

– По словам Джин, Анна была словно одержима Чарли. Даже сказала ему, что скоро они будут вместе.

– Ты действительно думаешь, что она похитила Чарли? Зачем ей было похищать его, если она могла по закону забрать его у Джин и Бекки? Она была зарегистрированным опекуном.

– Я знаю одно. Что бы ни случилось с Чарли, кто-то забрал его оттуда. – Кейт снова посмотрела на карту, лежащую на столе, на которой Льюис отметил заболоченную местность и «дерево эльфов», ведущие к притоку, где полицейские собаки учуяли запах Чарли. – Сейчас мы ждем возвращения Джоэла из отпуска, плюс я не знаю, когда те двое, которым я написала сегодня, мне ответят. У нас есть карта и представление о том, что полиция делала в рамках своего расследования. И я хотела бы вернуться к Дороге дьявола. Как думаешь, Эд согласился бы поехать с нами? Он был одним из первых полицейских, прибывших на место происшествия, его мнение могло бы нам помочь. И мне просто нужно увидеть все это еще раз.

Глава 26

Когда в понедельник утром они отправились к Дороге дьявола, столбик термометра уже достигал двадцати восьми градусов по Цельсию.

Кейт была за рулем, кондиционер в ее машине не работал, поэтому окна были открыты полностью. Эд сидел сзади, обмахиваясь бумажным веером, как разгоряченная сеньорита.

– Извини, у меня кондиционер сломан, – сказала она, разглядывая его в зеркале. Его длинные волосы, которые он всегда выпрямлял феном, начали завиваться. На нем было что-то вроде длинного халата или кафтана в ярко-синюю и зеленую полоску.

– Я купил его на базаре, когда спускался по Нилу, – поделился он, увидев, что Кейт изучает его наряд. – В нем прохладно. А этот веер из магазина «все за фунт» в Эшдине.

– Тебе понравился Египет? – поинтересовался Тристан.

– О, да! Ландшафт и люди прекрасные… Ощущение причастности к истории, созерцание пирамид. И я ни о чем не беспокоился. Никогда. По правде говоря, я все мыл с Palmolive, даже листья салата, – сказал он, яростно обмахиваясь, пока они тряслись по дороге. Тристан искоса взглянул на Кейт, и они обменялись улыбками. – Я просмотрел свои записи из полицейского блокнота и захватил их с собой. – Эд похлопал по сумке, стоявшей рядом с ним. – Рассказать, что я помню о том дне, когда мне позвонили и сообщили о пропаже Чарли?

– Да. Откуда ты ехал в тот день? – спросила Кейт.

– Я был в ночную смену в Оукхэмптоне, и нам позвонили в четыре утра. Помню, как у меня упало сердце, когда я услышал этот звонок. У меня оставалось всего два часа до отбоя.

– От центра Оукхэмптона до того места, где мы сейчас находимся, около десяти минут езды, – сказала Кейт, когда они проезжали мимо поваленного дерева на торфянике у обочины.

Эд закрыл свой веер и постучал им по спинке сиденья Кейт.

– Останови машину!

Кейт нажала на тормоза, и машина резко остановилась. Тристан потер шею и оглянулся на Эда.

– Прости, Трис. Я только что понял, что именно здесь мы нашли того парня в кювете в его колымаге.

Все трое вышли из автомобиля. Было жарко и пыльно. По обеим сторонам дороги росла бледная трава, было слышно стрекотание сверчков. Неподалеку лежало огромное дерево, разломанное пополам. На ветвях еще болталось несколько пожухлых листьев, а из расщепленного ствола росла трава. Рядом с ним была глубокая канава.

– Что за парень? – спросила Кейт.

– Как его звали… Деклан? – ответил Эд.

– Вы нашли его в машине, съехавшей в канаву? Он ехал к Дороге дьявола?

– Да. Машина лежала на боку. Я думаю, в канаве тогда была вода. Машина лежала на правом боку, это указывало на то, что он двигался от Тора дьявола, когда слетел с дороги. Сначала мы подумали, что он мертв. Он сидел на водительском сиденье, привалившись к двери. Было еще довольно темно. Я спрыгнул в канаву с фонариком, чтобы проверить, жив ли он.

– В котором часу это было? – уточнил Тристан.

– Думаю, это было где-то в четверть пятого утра. Да, нам позвонили в четыре, и нам потребовалось десять или пятнадцать минут, чтобы добраться сюда.

– И с Декланом все было в порядке?

– Да. Злой, как черт, но невредимый. Он почти взбесился из-за того, что я его разбудил.

Кейт оглянулась на дорогу, ведущую к Дороге дьявола. С этого места Тор не был виден.

– Что он здесь делал в это время? Джин сказала нам, что Деклан ушел около десяти часов вечера, когда она его прогнала, – проговорила она.

– Деклан заявил, что направлялся в местный паб The Feathers, где можно было выпить в любое время. В тот момент мы не знали, что он связан с семьей Чарли Джулингса, поэтому, когда потом прибыли патрульные, мы оставили его с ними.

Кейт посмотрела на канаву, а затем отвернулась, прикрывая глаза от палящего солнца. Тор дьявола находился в паре миль отсюда, и дорога вела прямо к нему.

– Что он делал после того, как расстался с Джин? Не считая того, что он съехал в канаву, где и проспал несколько часов, – задумалась Кейт.

– Джин говорила, что он был пьян в стельку. Выпил почти целую бутылку виски, – напомнил Тристан, оттягивая футболку и пытаясь обмахиваться ею.

Кейт на мгновение задумалась, затем они вернулись к машине, продолжили путь и вскоре увидели Тор дьявола, возвышающийся среди вересковых пустошей. Эд выглянул в окно.

– Я и забыл, какой он высокий. В нем, должно быть, шесть или семь этажей, – проговорил он, прищурившись и разглядывая массивную скалу. Кейт припарковала машину у подножия Тора под тенистым выступом.

– Что именно ты увидел, когда только приехал, можешь описать подробнее? – поинтересовалась Кейт.

Эд, используя веер, как козырек, оглядел поле с огромным древним деревом. Они могли видеть только отблеск реки, мерцающей в траве слева от Тора.

– Здесь, примерно где мы стоим, была припаркована синяя машина, рядом с ней была разбита палатка… А рядом на траве дрались Джин и Бекки. Мой коллега растаскивал их, а другой парень помогал. Отец Чарли…

– Джоэл, – подсказала Кейт.

– Да. Джоэл. Он, кажется, не удивился, что они ругаются. Как будто это случалось часто.

– Что еще?

– Видел дерево… и больше ничего.

– Было темно? – спросил Тристан. – Другая палатка ведь была разбита под деревом.

– Мы не могли видеть другую палатку.

Кейт посмотрела на Тристана.

– Все говорили, что были разбиты две палатки, – сказала Кейт. Тристан достал свой телефон и нашел фотографию того дня, на которой были запечатлены поисковые группы и Эд, стоявший рядом с машиной Бекки Джулингс у подножия холма.

– Только посмотрите на меня. Лицо как помидор, и никакого стиля, – простонал Эд, щурясь на экран. – Взгляните, видите траву, растущую посередине между деревом и Тором? На этой фотографии не видно, но она была очень высокой. Я бы сказал, что она была мне по пояс. И из-за этого палатку Джин и Чарли, находившуюся под деревом, нельзя было разглядеть, стоя у Тора.

Они пробрались к дереву через заросли кустарника, остановились в тени его огромного ствола и внезапно ощутили, что стало значительно прохладнее. Дул легкий ветерок, но при этом дерево громко скрипело при каждом порыве ветра между его массивными ветвями.

– А трава под деревом тоже была высокая? – спросила Кейт.

– Не думаю, – произнес Эд, тяжело дыша и опираясь на ствол одной рукой и обмахиваясь веером, зажатым в другой.

– Можешь вспомнить, как далеко простиралась высокая трава на этом участке?

– Далеко, полагаю, вплоть до реки по другую сторону Тора.

Кейт и Тристан присели на корточки, повернувшись лицом к Тору.

– Мы задавались вопросом, как Чарли мог заблудиться ночью, если две палатки были разбиты так близко друг к другу, но мы не подумали о траве, – заметила Кейт.

– Если представить, что ты ростом не выше колена, то когда ты выходишь из палатки, то сразу запутываешься в высокой, по пояс взрослому человеку, траве. И к тому же было темно. Легко заблудиться и пойти не в том направлении, – согласился Тристан.

– Ему было всего три года, поэтому его мама, папа или бабушка, вероятно, все еще брали его на руки. Днем он сидел на коленях у взрослого и видел, что две палатки стоят близко друг к другу, – продолжила Кейт.

– И вот он выходит из палатки, испуганный, потому что остался один. Он слышит голос Джин, которая говорит с Декланом, и направляется к ней, но она стоит по другую сторону, и он теряется в высокой траве и в конце концов оказывается на берегу реки, – закончил Тристан.

– У полиции была версия, что Чарли заблудился в высокой траве? – спросила Кейт, глядя на Эда, прислонившегося спиной к дереву.

– Нет. Я так не думаю.

– Почему нет?

Он подумал и вытащил из сумки блокнот со своими заметками и несколько секунд пролистывал его.

– Все произошло очень быстро. Мы прибыли на место происшествия и начали поиски. В то утро была организована большая поисковая группа. Я думаю, что управление Национального парка пригласило сюда сотню человек для помощи нам. И это было во второй половине дня. Вы должны помнить, что мы сосредоточились на поисках. Никто не говорил о похищении или о смерти Чарли. Все думали, что он заблудился в темноте и мы скоро найдем его. Помимо прибывшей сюда поисковой команды, здесь было довольно много журналистов и пятнадцать или двадцать полицейских, полицейские машины, четыре или пять больших фургонов. Я даже помню пару тренеров из Национального парка. Все эти люди ходили туда-сюда между двумя палатками и быстро примяли всю траву. – Эд продолжал обмахиваться веером, переводя взгляд с Кейт на Тристана. – Ну, черт бы меня побрал! Я никогда об этом не задумывался! К тому времени, когда о Чарли Джулингсе заговорили как о похищенном, трава была уже почти полностью вытоптана.

Глава 27

Они вышли из-под дерева и направились к реке, протекавшей рядом с Тором. По мере того, как солнце поднималось выше, жара становилась невыносимой.

Их находка, связанная с высотой травы в тот вечер, подтверждала теорию о том, что Чарли заблудился и потерял ориентацию в пространстве. Единственная проблема заключалась в том, что если он действительно упал в реку, то это будет невозможно доказать.

Миновав Тор, они продолжили путь через скопление валунов у его подножия. Они задержались на краю поросшего мхом берега: прохладный ветерок, дувший с реки, и журчание бегущей воды успокаивали.

– Извините, ребята, мне нужно остыть, – сказал Эд, стаскивая кроссовки и носки. – Дай руку, – добавил он, обращаясь к Тристану. – Я не хочу приземлиться на задницу. – Он схватил ладонь Тристана, и тот помог ему спуститься с берега и встать на частично погруженный в воду плоский камень, поблескивающий на солнце от набегающей воды.

Тристан тоже сбросил шлепанцы и спрыгнул вслед за Эдом. Кейт не собиралась следовать их примеру, но она так вспотела, а их радость от холодной воды была такой убедительной, что она передумала. Она сбросила сандалии и присоединилась к коллегам.

– Тебе не кажется, что уровень воды в реке ниже, чем когда мы были здесь на днях? – спросила она Тристана.

– Так и есть.

– Помню, когда мы спустились сюда в тот день, это был бурлящий грязный поток, – вспомнил Эд. Он шагнул с камня в воду, слегка приподняв свой кафтан. Вода доходила ему только до икр, а он был весьма высок.

– Льюис сказал мне то же самое, – проговорил Тристан. – Он вспомнил, что накануне вечером в горах, там, где берет начало приток Дороги дьявола, была гроза.

Эд приподнял бровь при упоминании Льюиса.

– Я всегда помнил его как жалкое подобие полицейского, довольно неряшливое и высокомерное.

– Он дал мне эту карту, – сказал Тристан, вынимая ее из кармана и показывая Эду. – И он занимался этим делом дольше, чем ты.

– Но я был в числе тех, кто первым отреагировал! – возмутился Эд.

– И все же он вел его дольше. Ты же говорил, что вы занимались им только в первый день.

– Хочу напомнить, – надменно произнес Эд, указывая веером на Тристана, – Льюис – продажный полицейский, в самом отвратительном смысле этого слова. Продавал наркотики, которые его коллеги изымали, рискуя своими жизнями! Он ничем не лучше Деклана.

Тристан открыл было рот чтобы возразить.

– И мы благодарны тебе за помощь, – вмешалась Кейт, бросив на напарника взгляд, заставивший того замолчать. Она хотела, чтобы Эд был на их стороне, и она видела, что он довольно импульсивен.

– Прости, конечно, ты прав. Есть что-то в твоих записях, что могло быть неизвестно Льюису? – примирительно спросил Тристан.

– Спасибо, – произнес Эд, протягивая руку. – А теперь помоги мне выбраться. Я чувствую, что начинаю подмерзать.

Тристан помог Эду, а затем и Кейт выбраться из воды, и они втроем направились вдоль берега реки к ущелью. Они остановились, дойдя до того места, где река резко поворачивала влево. Кейт прикрыла глаза рукой и посмотрела на вересковые пустоши. День был туманный, но она смогла разглядеть вдали ферму Дэнверс, о которой упоминал Льюис. Эд остановился и поднял руку.

– Минуточку! А где мост? Здесь был мост, – произнес он, стараясь перекричать рев воды в ущелье. – Маленький деревянный пешеходный мостик.

– Что? Никто не упоминал о мосте, – удивилась Кейт.

– Ну он точно же был! Эти камни были довольно шаткими и старыми. – Он указал на ряд каменных ступеней на другом берегу. – Когда мы прибыли, вода была настолько высокой, что доходила до самого моста и перехлестывала через него.

– Льюис говорил про мост? – спросила Кейт.

– Нет, – покачал головой Тристан.

– Но он нарисовал тебе карту?

– И ничего не сказал о мосте.

– Ну, я не вороватый пьяница, бывший полицейский, и я помню, что здесь был мост, – настаивал Эд.

Они осторожно перешли реку, легко шагая по камням, по которым теперь можно было добраться до другого берега. В прошлый раз, когда они были здесь, Кейт не заметила небольшую протоку, вытекающую из реки справа и спускающуюся по поросшему травой берегу. Они прошли вдоль нее около ста метров: по мере того, как рев стихал, кусты становились гуще. Вокруг жужжали мухи. Тристану пришлось раздвигать густой подлесок, чтобы они могли идти вдоль воды по илистой земле. Миновав череду кустарников, они вышли на небольшую поляну, где протока впадала в довольно внушительный пруд со стоячей водой. Пахло тиной, над поверхностью водоема роились мухи и комары.

– Здесь так грязно… – начал было Эд, но голос его сорвался.

На противоположной стороне пруда росло огромное древнее дерево. Оно так низко нависало над водой, что казалось распластанным по всему краю пруда. Множество тонких веток спускалось на поверхность водоема, и к каждой из них по всей длине были привязаны разноцветные лоскуты. Некоторые уже выцвели и обтрепались, другие выглядели поновее. Те, что были привязаны к самым кончикам веток, наполовину погруженные в стоячую воду, промокли и обросли водорослями. На дереве почти не было листьев, и казалось, что оно тонет под тяжестью этих лоскутков.

– Боже мой, – простонал Эд. – Что это?

– Оно называется «деревом эльфов», – ответил Тристан. – Оно было на карте Льюиса.

Кейт взглянула на него и увидела, что ему тоже не по себе. В этом дереве было что-то давящее. Несмотря на жару и яркое солнце, в воздухе рядом с этим зловонным прудом ощущалось что-то нездоровое. Из-за жары он казался тошнотворным, и Кейт внезапно испугалась.

Глава 28

Они подошли поближе к дереву, обходя вязкую грязь по краю пруда. Кусты и подлесок были высокими. Кейт всмотрелась, пытаясь определить, насколько глубока вода, но свет не проникал сквозь густые водоросли.

Тристан поискал в телефоне информацию об этом месте и принялся читать ее вслух.

– Эти тряпочки, привязанные к дереву, называются «клотис». Их оставляют в качестве знака признательности и уважения к духам земли, а иногда и как просьбу об общем благословении или о конкретной помощи, обращенную к тем же духам.

Кейт смотрела на сотни ленточек, висевших на каждой ветке. Вблизи дерево казалось огромным, окружность кроны достигала сорока метров.

– Сначала кусок ткани смачивают в воде, прижимают к больному участку тела, если заболевший в это время находится там, и потом привязывают к дереву. Ткань якобы впитывает в себя болезнь и, не причиняя никому вреда, переносит ее обратно в окружающую среду, постепенно выветриваясь и разлагаясь.

Услышав это, Эд отступил на шаг от кромки воды, и Кейт почувствовала то же брезгливое чувство. Тристан продолжал:

– Привязывание «клотис» – это тихий, частный момент общения между людьми и местными духами… Я, кстати, видел и другие деревья в окрестностях Дартмура, похожие на это, и все они усеяны такими лоскутками. – Он поднял взгляд и посмотрел на попутчиков.

– Мост, – сказала Кейт. – Чарли мог бы перейти его самостоятельно. Эд, на нем были перила?

– Да. Это была не просто деревянная доска. Он был огорожен высокими перилами, но вода стояла так высоко, что, когда мы прибыли, она перехлестывала через мост.

– Нам нужно выяснить, искала ли полиция Чарли в этом пруду, проверяла ли дно.

– А собаки смогли бы учуять Чарли, если по мосту текла вода? Разве она не смыла бы запах? – уточнил Тристан.

– Не знаю, – пожал плечами Эд.

Кейт оглянулась на пруд, над которым кружили комары. Сверчки здесь стрекотали еще громче. Раздался треск – и все трое подпрыгнули от неожиданности. Сквозь просвет в подлеске пробиралась старуха диковатого вида, согнувшаяся почти вдвое. На ней был изорванный и грязный спортивный костюм. Ее босые ноги были покрыты коркой грязи, а лицо обгорело на солнце. Худая, как жердь, она опиралась узловатой рукой на палку.

Она скорчила им гримасу, и Кейт увидела, что у нее осталось лишь несколько почерневших зубов.

– Здрасьте, – пробормотал Тристан.

Женщина окинула его беглым взглядом и, не обращая на них внимания, направилась по илистому берегу к дереву. Оказавшись рядом, положила сумку на землю и воткнула палку в грязь, чтобы та стояла вертикально. Когда она повернулась к дереву, Кейт увидела на ее спине красный детский рюкзак с изображением Человека-паука. Он выделялся своей новизной на фоне грязной изорванной одежды. Женщина сбросила его, тяжело дыша, расстегнула молнию и достала кусок ткани. Она осторожно окунула его в заросли зеленых водорослей на краю пруда, затем медленно сняла куртку, под которой оказался черный жилет, тоже грязный, как и костюм. Кейт была потрясена, увидев ее искривленную, сгорбленную спину. Кости неестественно выпирали из-под кожи. Женщина наклонилась, вытащила тряпку из воды и прижала ее к спине.

Кейт вдруг поняла, что они вторглись в чужое личное пространство.

– Давайте, нам пора идти, – проговорила она, отрывая взгляд от дерева.

Эд и Тристан кивнули и направились обратно к реке.

Когда под их ногами затрещал подлесок, пожилая женщина бросила на них злобный взгляд через плечо и направилась к дереву, чтобы привязать лоскуток к ветке. Они пошли обратно вверх по течению, а когда вышли из зарослей и оказались у ущелья, рев воды и легкий ветерок вернули их к реальности. Они воспользовались теми же каменными ступенями и оказались на противоположном берегу реки.

– Мне там совсем не понравилось. Было такое чувство, что мы находимся под каким-то заклятием, – произнес Тристан, содрогаясь. – И я не верю в магическое исцеление.

Эд кивнул. Он снова снял ботинки и ступил в прохладную речную воду.

– Откуда взялась та женщина? – спросила Кейт, оглядывая густой подлесок. Тристан достал из кармана карту местности и развернул ее.

– Эта густая полоса деревьев и зарослей кустарника, если верить карте, тянется примерно на пятьсот метров, а дальше уже начинается вересковая пустошь.

Кейт подошла поближе, чтобы взглянуть на карту.

– Интересно, откуда она приехала. Она живет поблизости или у нее есть машина? – задумалась она. – Давай вернемся и поговорим с ней. Возможно, она живет неподалеку. Не похоже, чтобы у нее была машина.

– Я останусь здесь, – заявил Эд, отмахиваясь от них веером.

Кейт и Тристан пошли обратно, но, когда они снова подошли к пруду, пожилой женщины нигде не было видно. Кейт подошла к тому месту в подлеске, откуда та появилась, и отвела в сторону тонкую ветку дерева. Она шагнула в полумрак густого леса и сорняков. Земля под ногами была очень вязкой, и Кейт увидела в грязи следы ног. Она углубилась в подлесок. Было видно только на несколько футов перед собой, и в некоторых местах она не могла пробраться сквозь заросли сорняков, ветви деревьев и переплетенные корни.

– Кейт, не заходи слишком далеко. Ты можешь заблудиться, – услышала она голос Тристана у себя за спиной и прибавила шаг. По ее спине струился пот, а мухи и мошки кусали ее незащищенную кожу.

Куда же подевалась незнакомка? Вокруг было тихо. Кейт остановилась и ее передернуло, когда она бросила взгляд на свои сандалии, облепленные грязью. Она оглянулась и увидела, что ноги Тристана увязли в земле, и он изо всех сил пытается вытянуть один из своих шлепанцев.

– Может, изучим это место в интернете? – предложил Тристан. – Одно неосторожное движение, и нас здесь затянет в трясину.

Кейт оглянулась на тенистые заросли.

– Хорошо, пошли назад к Эду, – согласилась она.

Глава 29

Они вернулись к тому месту, где на широкой гладкой скале над ущельем их ждал Эд. Он сильно вспотел под палящим солнцем.

– Хочешь пойти с нами в ущелье? – спросила Кейт.

– Да. Там хотя бы тень, – ответил Эд, с трудом поднимаясь на ноги.

Они спустились по тропинке в ущелье, окруженное влажными, поросшими мхом стенами, где было гораздо прохладнее. В прошлый раз они были здесь в сумерках, теперь же при свете дня все было видно гораздо лучше. Кейт заметила, что уровень воды ниже, чем на прошлой неделе, и прикинула, что узкая каменистая тропинка находится примерно в двух-трех метрах над водой, несущейся внизу. Они подошли к высокой решетке, сквозь которую текла вода, туда, где тропинка заканчивалась. Кейт положила руку на холодный металл, казавшийся очень прочным, висячий ржавый замок был влажным. По другую сторону решетки стены ущелья образовывали ровный широкий полукруг, похожий на поперечное сечение глубокого колодца. Вода пенистым потоком вливалась в этот большой бассейн, образуя естественный водоворот, который усиливался в середине, закручиваясь, точно в сливном отверстии в огромной раковине, а затем она просто исчезала.

– Это выглядит крайне впечатляюще, – сказал Эд, повышая голос, чтобы перекричать рев воды. – Одна из причин, по которой это место называют Дорогой дьявола, заключается в том, что вода вращается против часовой стрелки.

Отверстие, в которое уходила вода, было шириной в полметра.

– Там легко поместился бы трехлетний ребенок и даже взрослый в полный рост, – крикнул Тристан, следуя за ходом мыслей Кейт.

– Когда ты и остальные пришли посмотреть на реку, она вздулась на несколько метров? – спросила Кейт. Эд кивнул. – А как насчет этой тропинки?

– Мы не могли спуститься по ней. Нам пришлось остаться наверху. Внизу бушевала вода, заливая тропинку, – сказал Эд.

– Если Чарли упал в ущелье, могло ли его смыть над решеткой в это отверстие?

– Да. Но только если он плыл. Его могло затянуть под воду и прижать к решетке. Но этого не произошло. Через несколько часов уровень воды понизился, но тела так и не нашли.

Тристан и Эд повернулись, чтобы подняться обратно, и Кейт внезапно представила, как ее затягивает под воду. Она схватилась за решетку и на мгновение закрыла глаза. Ее руки дрожали. Она сделала несколько глубоких вдохов, дождавшись, пока пройдет паника, а затем последовала за коллегами обратно по тропинке.

Солнце по-прежнему палило нещадно, когда они вышли из тени ущелья. Эд попросил извинить его и вернулся к машине, потому что жара его измучила. Кейт и Тристан решили пройтись по берегу реки в другом направлении. Когда они двинулись под обжигающими лучами безжалостного солнца, Кейт пожалела, что не захватила с собой шляпку.

Им пришлось карабкаться по крутому каменистому склону, затем они еще минут десять просто шли вдоль реки. Они миновали большое дерево на некотором расстоянии и через пару минут подошли к небольшому водопаду. Кейт на мгновение остановилась и наклонилась вперед. С ее носа капал пот, и она почувствовала слабость.

– С тобой все в порядке? – спросила Тристан.

– Я вспотела и уже давно ничего не пила, – сказала она. Она посмотрела на кристально чистую воду, сверкающую на камнях. – Как думаешь, это можно пить?

– Думаю, да, – кивнул Тристан. Он присел на корточки, зачерпнул немного воды и сделал глоток. Кейт опустилась рядом на колени и тоже зачерпнула пригоршнями сладкую ледяную воду: на вкус она была приятной. Тристан двинулся вниз по течению, вошел в реку, снял футболку и намочил ее.

– Так-то лучше, – сказал он, выжимая ее и надевая обратно. Кейт наклонилась вперед и подставила голову под струю. Вода была такой холодной, что у нее заболели зубы.

Она выжала волосы и уселась на берегу.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – Тристан все еще беспокоился.

– Не знаю. Я вдруг почувствовала, какую ответственность мы на себя взвалили, потому что если Чарли действительно упал в реку, то мы никогда не сможем этого доказать.

– Я имел в виду, ты нормально себя чувствуешь в такую жару? Ты выглядишь очень бледной.

– Я в порядке. Пошли дальше.

Он встал и начал взбираться по крутому склону к водопаду. Жара изводила Кейт, но она изо всех сил старалась не отставать. Пару раз она поскользнулась, но Тристан успевал схватить ее за руку. Впервые за долгое время Кейт почувствовала разницу в их возрасте. Когда Тристан протянул руку, чтобы помочь ей взобраться на вершину склона, это только разозлило ее еще больше. Они продолжили путь, и когда река начала расширяться, ее течение замедлилось. Тор дьявола теперь казался туманным пятном на горизонте.

Волосы Кейт уже почти высохли, когда они добрались до того места, где река разливалась по обширному открытому участку плоской болотистой местности, с волнистыми полями мха и невысокой травы, простиравшимися вплоть до холмов на горизонте. Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Яркий солнечный свет заставил ее прищуриться. Внезапно все стало слишком ослепительным. Она закрыла глаза и почувствовала новую волну головокружения. Когда она открыла их, то увидела, что Тристан прошел по траве на пару метров вперед и принялся подпрыгивать на месте. Травянистая поверхность вокруг него покрылась рябью, и когда он приземлился, заходила ходуном, как гигантский водяной матрас.

– Это так странно! На ощупь она твердая, но вся эта масса движется, – радостно заявил он, оглядываясь на нее и ухмыляясь.

– Ты с ума сошел? Это же болото! – закричала Кейт, испугавшись за него и разозлившись на его легкомысленное поведение. Она слышала истории о людях, которые проваливались в болота в Дартмуре и пропадали. Он снова подпрыгнул, на этот раз еще выше, и, когда приземлился, травянистая поверхность ощутимо просела, но затем снова выпрямилась. Заросли колючек и кустарника, окружавшие его, заколыхались. Головная боль давила Кейт на глаза.

– Льюис сказал, что полицейские поисковые группы добрались до этого места и обшарили трясину в поисках тела Чарли, но собаки не обнаружили никакого следа. Река здесь шире. Мы не знаем, насколько здесь был выше уровень воды в ту ночь, когда пропал Чарли. – Он снова подпрыгнул, почва под ним напоминала провисший батут.

– Тристан, остановись! Если тебя затянет, я не пойду тебя спасать.

Он направился обратно к ней, пробираясь по траве, пока не оказался рядом на более твердой земле.

– У меня было ужасное видение, как ты тонешь в болоте, а мне приходится сообщать Саре, что ты погиб. А она не самая большая моя поклонница.

– Ладно, не усложняй, – сказал он. Повисло неловкое молчание, и они оба посмотрели на простирающиеся болота. Стая птиц взлетела с гомоном и направилась в сторону солнца.

– Ты действительно думаешь, что трехлетний ребенок проделал бы такой путь посреди ночи? – спросила Кейт. – Мы шли почти полчаса. Что-то не сходится. Ему пришлось бы карабкаться по крутому склону обратно к водопаду, а когда он, наконец, добрался бы до этого места, ему надо было бы идти через пустошь. Возможно, он заблудился в высокой траве за палаткой и некоторое время бродил вокруг, но зачем ему было поворачивать и идти в противоположном направлении?

– Что, если он ходил во сне? – предположил Тристан. Головная боль Кейт усиливалась, словно игла, вонзаясь ей в ухо. Она покачала головой, отчего боль стала еще сильнее. Тристан посмотрел на нее. – Люди, дети, многие ходят во сне. И Чарли вышел из палатки посреди ночи.

– Я не могу вернуться к Джин и сказать ей, что все, что мы выяснили, заключается в том, что Чарли, возможно, начал ходить во сне, – отрезала Кейт.

– Я не говорю, что мы должны сообщить это Джин. – Тристан вздохнул и разочарованно покачал головой. – Возможно, тебе стоит чего-нибудь выпить…

– В каком смысле? – спросила Кейт, и ее гнев и головная боль слились воедино. Он уставился на нее.

– Я имел в виду еще один глоток воды. Вероятно, у нас обоих обезвоживание. А ты что подумала?

– Ничего. Ничего. Ты прав.

– Ты думала, я говорю об алкоголе?

Кейт потерла глаза. Она просто хотела, чтобы этот разговор поскорее закончился. Ей хотелось оказаться в постели в темной комнате.

– Просто забудь об этом. Это из-за жары.

– Хорошо. Но, просто для справки, я бы никогда…

– Я знаю. Все хорошо, – сказала Кейт.

Они замерли в неловком молчании. Впервые они с Тристаном заговорили на повышенных тонах, и это было ужасно. Он приложил ладонь ко лбу и оглядел вересковую пустошь. Далеко-далеко можно было разглядеть смутные очертания фермы Дэнверс.

– Когда Льюис упомянул о своем посещении фермы Дэнверс, расположенной недалеко от ущелья, он сказал, что фермер и его жена нервничали. Что, если они что-то видели? Это нечто более конкретное, чем моя теория о сомнамбулизме.

Кейт прикрыла глаза от солнца и глубоко вздохнула.

– Да. Нам следует обратить на это внимание.

– Давай вернемся к машине, – сказал Тристан и двинулся обратно.

Они спускались в гробовом молчании, изнемогая от полуденной жары. Они остановились попить воды у водопада, и когда Кейт увидела, что Тристан собирается помочь ей спуститься по склону, она присела на корточки и осторожно съехала вниз. Теперь она чувствовала себя еще хуже. Холодная вода ненадолго освежила ее, но Кейт выпила сразу слишком много, и она забулькала у нее в желудке, вызывая тошноту.

Она почувствовала облегчение, когда они приблизились к Тору дьявола и машине. Кейт увидела Эда, сидящего на бампере под одним из ее зонтиков, которые она возила в багажнике. Тристан успел отойти на нескольких футов, и в это время она почувствовала озноб и головокружение, будто вот-вот упадет в обморок. Она опустилась на корточки, Эд заметил это, соскочил с бампера и бросился к ней. Тристан обернулся, когда Кейт уже упала навзничь, ее желудок скрутило, и ее вырвало.

Глава 30

– Извините, если он холодный, – сказал доктор Джон Баучер, лечащий врач Кейт. Она лежала на смотровом столе в его кабинете, когда он прослушивал ее грудную клетку с помощью стетоскопа. Она поморщилась, почувствовав прикосновение холодного металла к грудной клетке.

– Спасибо, что приняли меня так быстро, – сказала она.

– Кажется, сегодня днем в приемной необычно пусто.

В его кабинете в Эшдине было тихо и спокойно, на полу под столом лежал аксминстерский ковер, создающий ощущение уюта. Она наблюдала за выражением его лица, пока в тишине тикали часы.

– Вдох. Хорошо. Выдох. – Он послушал еще мгновение, а затем вынул стетоскоп из ушей и повесил на шею. – Можете одеваться.

Джон придвинул свой стул обратно к столу. Кейт села и натянула футболку, все еще влажную от пота. Тристан дал ей выпить один из своих спортивных напитков для регидратации, когда вез их обратно в Эшдин, и она уже чувствовала себя лучше.

– Думаю, у меня просто началось обезвоживание на такой жаре, – сказала она. – Я весь день бродила по болотам и забывала пить.

– Вас только что выписали из больницы. У вас серьезная инфекция дыхательных путей. Это побочный эффект воздействия морской воды на ваши легкие. Как вам дышится?

– У меня тяжесть в груди, – ответила Кейт.

Врач снова сверился со своими записями.

– Вас выписали из больницы…

– Неделю назад.

Он приподнял бровь.

– И вы вернулись на работу? – Кейт кивнула. – Вам следует взять больничный.

– Мне нужно работать. У меня новое дело.

Он оторвался от своих записей.

– А как же ваши собрания Общества анонимных алкоголиков? Вы пропустили последние два.

Джон был членом Общества, и последние несколько лет они пересекались на встречах в четверг вечером в Кингдом-холле в Эшдине. Он также был врачом Миры, подруги Кейт.

– Я лежала в больнице, – произнесла Кейт, понимая неубедительность подобного оправдания. Она наблюдала, как он просматривал ее медицинскую карту. Это был первый раз за несколько лет, когда она пришла на прием к Джону как к терапевту. Видеть его в белом халате было немного странно и непривычно. Он вздохнул и посмотрел поверх очков на экран компьютера.

– Хорошо. Я собираюсь назначить вам другой курс антибиотиков. Левофлоксацин может быть причиной ваших проблем с желудком и отсутствия аппетита.

– Да. Я немного похудела, при том что и так была не слишком упитанной.

– Этот новый курс намного мягче в применении. – Он что-то напечатал, и принтер, зажужжав, выдал рецепт. Доктор подписал его и направился к Кейт. Она встала. Но врач положил рецепт обратно на стол. – Не бросайте собрания. Я знаю, это тяжело. Очень часто мне хочется остаться дома, но если вы начнете их пропускать, добром это не кончится.

– Я все это понимаю. Я понимаю, – проговорила Кейт.

Он посмотрел на часы.

– У меня есть десять минут до следующего пациента. Вы не хотите провести собрание со мной?

Кейт была удивлена.

– Сейчас?

– Да. Наша консультация окончена. Я приглядываю за парой парней, и мы иногда проводим экстренные встречи. – Он не стал дожидаться, пока она ответит. – Привет, меня зовут Джон. Я алкоголик и наркоман. Прошло семнадцать лет с тех пор, как я последний раз употреблял.

Кейт посмотрела на подписанный рецепт, лежащий на его столе. Ей захотелось схватить его и уйти, но она снова присела на край стула. Кейт и в прошлом Мира посещали собрания анонимных алкоголиков один на один, и она слышала, как Джон рассказывал о своей борьбе с пристрастием к алкоголю и рецептурным препаратам.

– Хорошо, – сказала она. – Привет. Меня зовут Кейт, и я алкоголичка. Прошло тринадцать лет с тех пор, как я пила спиртное в последний раз.

Джон кивнул.

– Это впечатляет. Что вы чувствуете по этому поводу? – спросил он.

– Интересно, стоит ли оно того прямо сейчас.

– Хорошо. Почему?

– Я не думала об алкоголе после недавнего несчастного случая. Хотя на самом деле это неправда. Я была так близка к тому, чтобы приготовить себе горячий пунш в медицинских целях. В моей медицинской карте есть запись о несчастном случае?

Он покачал головой.

– Я здесь не в качестве вашего лечащего врача, Кейт.

Она кивнула, сделала еще один глоток энергетического напитка и попыталась собраться с мыслями.

– Я каждое утро плаваю в море. Я начала плавать в море, чтобы бороться с депрессией, и мне это нравилось. Особенно зимой, когда вода холодная, и после этого мне становится лучше. На прошлой неделе я, как обычно, отправилась на пляж, но я была невнимательна и попала в водоворот. Я чуть не утонула, и меня вытащили двое серфингистов. Это довольно унизительно. И теперь… Я стала бояться воды. – Кейт почувствовала, что на глаза навернулись слезы, и вытерла их. – Конечно, я не могу вернуться в море, пока у меня инфекция… – Джон кивнул и продолжал слушать. – …но купание в море – часть моей рутины. Это и есть моя рутина. Это задает тон оставшемуся дню, если вы понимаете, о чем я. Это очищает мой разум. Дает ощущение радости от того, что я живу. Я начала делать это с тех пор, как завязала с алкоголем и переехала сюда. Я переехала сюда, чтобы оставаться трезвой и живой, чтобы вернуть опеку над своим сыном Джейком… Сейчас он уже взрослый. Он в Америке, учится в университете, самостоятельный, и это хорошо. Я потеряла над ним опеку, когда ему было шесть. Он переехал жить к моей маме в Уитстебл, когда я… была в ненормальном состоянии, и к тому времени, когда я поправилась, ему было почти восемь, и у него были друзья в школе в Уитстебле, собака, своя комната, и он только что справился с ночными кошмарами, которые, думаю, случились из-за меня. Он был счастлив там с моими родителями. Я не хотела разрушить это. И я очень старалась не выпивать, чтобы он мог быть со мной на школьных каникулах и на Рождество, а когда ему исполнилось шестнадцать, он переехал жить ко мне, и это было здорово, но эти два года пролетели слишком быстро. И вот он снова уехал, на этот раз учиться в Калифорнию. Он должен был вернуться на лето, но он остался там на практику, и я, вероятно, не увижу его до Рождества. – Кейт вытерла глаза тыльной стороной ладони. – Когда я лежала в больнице, я познакомилась с женщиной, у которой внук пропал без вести, и в итоге мы взялись за это дело, и оно действительно не дает мне покоя. Мне не дает покоя тот факт, что чем больше мы узнаем о малыше Чарли, тем запутаннее все становится. Это сложно, и это давит на меня. В этом деле всплыл социальный работник, что напомнило мне о том времени, когда эта служба занималась мной, решая, способна ли я ухаживать за Джейком… Я всегда думала, что у меня получилось исправиться в случае с Джейком, но теперь я сомневаюсь, а был ли у меня вообще шанс, и я продолжаю думать о Чарли. Я хочу сделать все правильно, но не представляю как. Я боюсь, что это дело так и не удастся раскрыть и мы никогда не узнаем, что с ним случилось.

Кейт умолкла и вздохнула. Было приятно поговорить с кем-то, кто просто слушал, и именно для этого проводились собрания анонимных алкоголиков. Выговориться и быть услышанным.

– Я не могу решить ни одну из ваших проблем, Кейт, – проговорил Джон. – Но вы же знаете, что и выпивка этого не сделает.

– У меня нет желания выпить.

– Хорошо, но не позволяйте всему этому выбить вас из колеи, чтобы в конце концов вам захотелось выпить.

– Спасибо, постараюсь.

– О, и, снова включая врача, я могу порекомендовать вам заняться греблей, – добавил он, протягивая ей предписания. – Даже если вы сейчас не в состоянии плавать, грести-то вы способны. А это может помочь вам снова оказаться на коне.

Глава 31

Вечером, отвезя Кейт на прием к врачу, Эд и Тристан отправились в паб «Синий кабан», расположенный неподалеку на Эшдин-хай-стрит. Они были голодны, поэтому заказанные карри и две пинты светлого пива быстро исчезли со стола.

– Я чувствую, что Кейт на меня сердится, – сказал Тристан.

– Думаю, она все еще не оправилась от того происшествия, – предположил Эд, аккуратно собирая нааном[11] остатки соуса с тарелки. – Она совсем исхудала, бедняжка. Ей нужно быть очень осторожной, чтобы не допустить обезвоживания.

– Тебя не было с нами на болотах. Я вел себя как идиот.

– Это как? – поинтересовался Эд.

– Я скакал по болоту.

– Именно так бы и поступил глупый подросток. Ты представляешь, сколько людей погибло на болотах Дартмура? Там опасно.

– Я держался поближе к краю.

– Слова безрассудного тинейджера.

Тристан вздохнул и посмотрел на собеседника, который продолжал водить по тарелке кусочком наана.

– Ты что, пытаешься стереть с тарелки узор? Почему бы тебе просто не заказать еще карри?

– Нет. Я больше съесть не смогу. – Эд отодвинул тарелку.

– Ты только что умял весь наан, и свой, и мой.

– Говорю тебе, Трис. Креветки в карри – это моя слабость. Однажды я съел четыре порции за один присест. Хотя, по правде сказать, их едва ли хватило бы, чтобы наполнить наперсток, – добавил он, бросив недовольный взгляд на стойку, где Лен, вечно хмурый хозяин бара, протирал стаканы.

Тристан мрачно уставился на остатки своего пива.

– У нас же общее дело. Но я определенно чувствую, что Кейт отгораживается от меня. На днях она долго копалась в интернете и обещала поделиться со мной результатами поисков, но она этого не сделала. – Он взял телефон и уставился на экран. – И я попросил ее написать мне после приема у врача – и тишина.

– Возможно, прием еще не закончился, и она же женщина с непростой судьбой, Трис. Подумай обо всем, через что ей довелось пройти. Ей, должно быть, трудно кому-то доверять. Она с кем-нибудь встречается?

– Не знаю. Кейт никогда не рассказывает об этой стороне своей жизни. Мне кажется, у нее никого нет.

– И ваш «совместный» бизнес еще только на старте. От должности ассистента Кейт в университете ты переходишь к роли равноправного партнера в агентстве. Задумайся об этом на минутку. Сегодня вы вдвоем ездили на вересковые пустоши, чтобы попытаться проследить путь Чарли. Этот малыш мог забрести куда угодно, заблудиться на пустоши или угодить в трясину. Тебе действительно нужно было прыгать там, как на батуте?

– Нет, – промямлил Тристан, чувствуя себя неуютно.

– Вот именно. Помни о том, что вы частные детективы. Вы поклялись выполнять свой долг и добиваться справедливости. И не забывай, Кейт была офицером полиции в Лондоне. Возможно, она теряла коллег при исполнении служебных обязанностей. Возможно, кто-то из них погиб на ее глазах. Я знаю, потому что я с этим сталкивался.

Тристан потер лицо руками.

– Боже, я идиот, – произнес он.

– Не вини себя. Все мы совершаем глупые ошибки. На самом деле, я как раз собираюсь совершить одну из них. – Он повернулся к бару и крикнул: – Лен, принеси нам еще одну порцию креветок карри, три пападамы[12] и наан. – Он снова повернулся к Тристану. – Что? Я же говорил уже, что порции тут крошечные.

– Хочешь манговый чатни? – крикнул Лен.

– Да, но в следующий раз проследи, чтобы эта формочка была наполнена до краев! – Эд поднял в воздух пустую формочку из-под мангового чатни. – Лен что-то пробормотал и исчез за дверью позади стойки. – Я встретил его в магазине «Кэш энд Керри». Он покупает манговый чатни в огромной банке. Самое меньшее, что он может сделать, – это предложить нам нормальную порцию.

– Может быть, я еще не созрел. Может быть, я еще не готов ко всему этому, – снова заговорил Тристан.

– Ты ходил на курсы подготовки частных детективов?

– Месяц, в старом политехническом институте. Офицеры полиции тренируются годами. – Тристан вздохнул.

– Сейчас же прекрати это нытье, – потребовал Эд. – Ты знаешь, сколько людей готовы убить за предоставленную тебе возможность? Это будет скверный спектакль, если ты уйдешь, просто выбросив полотенце на ринг. Из-за чего? Из-за глупой размолвки. Ты начинал уборщиком в университете, и именно Кейт разглядела в тебе что-то особенное. Так что возьми себя в руки. Хочешь еще пинту?

Тристан проверил свой телефон.

– Кейт только что прислала мне сообщение. Пишет, что собирается взять отгул на пару дней и перезвонит мне. Вот и все.

– Видишь? Это хорошо. Думаю, ей просто нужно отдохнуть, восстановиться. Она очень остро отреагировала на сегодняшние события… Это означает, что ты согласен еще на пинту?

– Да, давай, – кивнул Тристан.

Эд взял свою сумку и подошел к бару. Тристан мрачно уставился на музыкальный автомат с вращающимися лампочками. Пришло еще одно сообщение – сперва обрадовавшись, что это Кейт решила поделиться с ними конкретными деталями, он разочарованно прочитал просьбу Сары остаться у него еще на одну ночь вместе с Лео. Очевидно, в их доме все еще воняло краской.

Через несколько минут Эд вернулся с напитками.

– Спасибо, что поехал с нами сегодня, – проговорил Тристан.

– Без проблем. Было приятно заниматься расследованием. – Он отхлебнул пива.

– Как ты сам думаешь, что случилось с Чарли?

– Честно говоря, не представляю. Логично было бы предположить, что малыш упал в реку, но после пятнадцати лет службы в полиции иногда сложно довериться простой логике. Не поверишь, над какими делами я работал и какие странные и запутанные вещи там происходили.

* * *

Было девять часов вечера, когда Тристан вышел из паба и направился домой. Пропустив по стаканчику в компании Эда, он почувствовал себя немного лучше. Только оказавшись на кухне и открыв кран, он вспомнил о сообщении Сары. Вода с визгом побежала по трубам, и он застыл, ожидая услышать крик Лео. К счастью, в доме было тихо. Он прокрался наверх, в свою комнату, скрипя ступеньками. На потолке лестничной площадки переливались разноцветные отблески, и когда он завернул за угол, то обнаружил, что дверь в гостевую комнату открыта. Сара крепко спала, приоткрыв рот и раскинув руки. Рядом с ней сидел Лео, держа в руках пластиковый кубик. Малыш с минуту смотрел на Тристана, широко распахнув глаза, а затем наклонился и попытался засунуть кубик в открытый рот Сары.

– Нет, нет, нет, – прошептал Тристан, подбегая и поднимая племянника с кровати. Он забрал кубик из крошечной ручки Лео и положил его обратно в коробку с игрушками. Сара пошевелилась и продолжила посапывать, не просыпаясь. Он укрыл ее одеялом и отнес Лео в свою комнату. – Ну вот, почему бы тебе не полежать у меня, и потом мы уложим тебя спать, – сказал Тристан. Он усадил малыша на подушки, быстро разделся и лег рядом с Лео, который сначала удивленно смотрел на него своими круглыми голубыми глазами, затем протянул руку и ткнул пальцем в татуировку с орлом на груди Тристана.

– Почему бы тебе не поспать? – спросил Тристан и устроился поудобнее, уютно обхватив Лео одной рукой.

Тристан открыл на своем телефоне Google Maps, чтобы еще раз посмотреть на Дорогу дьявола. Он провел пальцами по изображению, и если бы приблизил его, то смог бы разглядеть размытые ветви «дерева эльфов» и разноцветные лоскутки на его ветвях. Он вспомнил иссохшую пожилую женщину с искривленным позвоночником. Он увеличил изображение и увидел, что вся местность покрыта густым подлеском и деревьями, и так на милю или две по направлению к дороге, ведущей к Тору дьявола и вересковой пустоши. Кроме того, он обнаружил, что на карте отмечена ферма Дэнверс и даже указана ее контактная информация. Лео мирно спал на его левой руке и негромко посапывал. Глаза Тристана начали слипаться, и он погрузился в тревожный сон, в котором пытался найти Лео в густом подлеске.

Казалось, он искал его много часов, спотыкаясь в грязи в сумрачном лесу, а когда он выбрался на поляну с «деревом эльфов», старуха с искривленной и сгорбленной спиной стояла у темного пруда, баюкая Лео на руках.

Глава 32

Прошла неделя, и Кейт изо всех сил старалась поправиться. Ее впечатлило, что Тристан проявил инициативу и взял на себя заботы об агентстве и стоянке для фургонов. В течение недели он прислал ей пару сообщений, чтобы узнать как дела, и больше не беспокоил. Проснувшись утром в понедельник, она впервые почувствовала себя прежней. Почти. Она немного полежала в постели и решила, что должна попробовать сделать заплыв.

Кейт шла по дюнам с бешено колотящимся сердцем. Песок становился влажным и твердым по мере того, как она приближалась к кромке воды. Пляж был пуст, и волны казались огромными, хотя она привыкла и к более бурному морю. Волна обрушилась на берег в нескольких метрах от того места, где она остановилась, чтобы надеть защитные очки, вода лизнула ей колени. Кейт опустила руки; поток схлынул, оставив ее на мокром зыбучем песке с несколькими пучками водорослей между пальцами. Она глубоко вздохнула. Это была просто вода.

Ей вспомнились слова Джона. Ты можешь просто грести. У нее внезапно пересохло в горле, она сглотнула и огляделась. Пляж все еще был совершенно пустым. Правильно ли она поступает? Что, если она снова попадет в беду? Нет, это было нелепо. Она отличная пловчиха. Кейт сделала шаг, затем еще два. Накатила другая волна, мощнее, чем предыдущая, и захлестнула ее до бедер, заставив встать на цыпочки. Кейт стиснула зубы и напрягла руки и бедра, вжимаясь всем весом в песок и противостоя потоку. А потом накатила еще одна волна, и Кейт нырнула. Она могла видеть, как песчаное дно под ней быстро растворяется во мраке. Рев воды то нарастал, то затихал, когда на каждые четыре счета она выныривала на поверхность чтобы отдышаться. Кейт плыла, ее тело устремлялось к горизонту, и она наконец почувствовала ту свободу, которой ей так не хватало последние пару недель. Она заплыла далеко, двигаясь против волн, толкающих ее к берегу. Кейт остановилась и перевернулась на спину, качаясь на волнах. Она почувствовала теплое прикосновение солнечных лучей, появившихся из-за горизонта, и внезапно осознала, что к ней возвращается интерес к жизни. Кейт оглянулась на свой дом и свой офис на вершине скалистого утеса. Потоки воды, холодный и теплый, обтекали ее с двух сторон. Вот она, ее жизнь, жизнь, которую она хотела, и все это далось ей нелегко. Нельзя было больше терять время на неуверенность или грусть.

Сделав два сильных рывка, Кейт поплыла обратно. Солнце нагревало ее волосы, она рассекала волны, приближалась к берегу, чувствуя, как колотится сердце и как соленая вода обжигает кожу. Когда сзади накатила очередная волна, Кейт поймала поток и позволила ему увлечь себя, пока волна не разбилась о берег. Она заскользила по песчаному дну, испытывая радостное возбуждение от того, что ей удалось оседлать волну. Песок под ее ногами стал твердым, и она вышла из воды на берег. Все было хорошо.

* * *

Тристан удивился, увидев Кейт, сидящую за столом в офисе. Она пила кофе и наконец была похожа на себя прежнюю. Ее волосы были влажными, а щеки порозовели после купания.

– Доброе утро! Как дела? – спросил он, по-прежнему чувствуя себя неловко после их небольшой размолвки.

– Намного лучше. Сон, антибиотики, тосты с сыром, плавание и встречи анонимных алкоголиков – все это, кажется, сделало свое дело.

– Ты наконец-то раскрываешь свои секреты красоты? – улыбнулся он.

Кейт рассмеялась.

– И да, еще я должна извиниться перед тобой.

– Вовсе нет.

– Нет, должна. Я болела и чувствовала себя странно, и мне не следовало вымещать это на тебе. Ты мой коллега и, я надеюсь, мой друг.

– Конечно. Я вел себя как глупый мальчишка, когда прыгал по болоту. Мы ведь были на работе.

– Трис, все в порядке. Может, забудем об этом и будем двигаться дальше?

– Да, – выдохнул он, испытывая огромное облегчение.

– Хорошо. Сейчас я приготовлю тебе вкусный кофе, и ты расскажешь мне, что нового.

– Никаких новостей по делу Чарли Джулингса. А вот два фургона в плачевном состоянии. Разбиты два окна, сломан каркас кровати, и кто-то пытался спустить подгузник в унитаз.

– Фу-у-у!

– С этим я разобрался, а вот вчера вечером на нас обрушился шквал электронных писем. Джоэл вернулся из отпуска и хочет встретиться завтра днем.

– Ага, хорошо. Спасибо, что взял все на себя и все разрулил.

– Да ладно тебе, для этого мы и работаем, – сказал Тристан, тем не менее испытывая чувство гордости. – Мы также получили ответ от Морин Кук, хозяйки писательского кружка, которая дружила с Анной Тридуэлл. Она будет рада встретиться сегодня днем. – Тристан заколебался, не зная, полностью ли Кейт восстановилась. – Я могу пойти один.

– Нет, не нужно. Пойдем вдвоем.

– Хорошо. Еще пришло сообщение от некоего Бернарда Креншоу.

– Да! Я переписывалась с ним на этой неделе. Я не успела рассказать тебе о фотографиях с места преступления, которые я нашла на той неделе. Я узнала, что Бернард был фотографом, потому что он случайно снял себя на одной из фотографий.

Тристан внимательно слушал, пока Кейт рассказывала ему о снимках, которые нашла на Reddit и загрузила на свой iPad. Он пролистал их, и его затошнило, когда он увидел крупным планом разбитую голову и шею Анны. Там же была фотография гвоздодера, который нашли в саду.

– Я написала Бернарду в Facebook. Уже решила, что он меня игнорирует. Но я также упомянула наш веб-сайт, возможно, это помогло.

– О чем ты хочешь его спросить?

– На фотографиях с места преступления видно, что содержимое ее сумки разбросано по полу. Там виден старый мобильный телефон и толстый ежедневник, в который, кажется, вложено много бумаг. Он был перетянут резинкой, чтобы они не выпали.

– Думаешь, он видел содержимое?

– Нет. Когда эта комната стала местом преступления, все, что в ней было, превратилось в улики. Мне нужно выяснить, хранятся ли до сих пор в полиции эти вещи, в первую очередь, ежедневник Анны, в котором может быть масса информации о ее работе за время, предшествовавшее ее гибели, и ее телефон, – объяснила Кейт.

– Что, если кто-то заявил права на вещи Анны? Прошло почти десять лет с тех пор, как она была убита, – предположил Тристан.

– Дело все еще должно быть открыто. Полиция так и не нашла того, кто это сделал, поэтому улики по-прежнему должны храниться у них. – Кейт открыла почту и просмотрела ответ Бернарда. – Он говорит, что он тут неподалеку на этой неделе, в Тонтоне. Давай заглянем к нему прямо сейчас?

– Конечно, – кивнул Тристан.

– Отлично, едем в Тонтон, а после обеда навестим Морин Кук, – подытожила Кейт.

Тристан взял сумку и ключи, довольный тем, что у них с Кейт снова полное взаимопонимание.

Глава 33

Бернард Креншоу предложил встретиться в кафе, находящемся напротив его дома в Тонтоне. Кейт сообщила ему лишь то, что она частный детектив и работает над старым делом об убийстве, которое бы могло его заинтересовать. Его ответное письмо было немногословным.

Они пришли в кофейню незадолго до десяти и заказали латте. Едва усевшись у окна, Кейт увидела, как открылась входная дверь в доме напротив, и оттуда вышел Бернард. Он был в шортах и тонком шерстяном джемпере.

– Он же не знает, как мы выглядим, – подумал вслух Тристан.

– И у нас нет его номера телефона, – добавила Кейт.

В кофейне было много народу. Встав в очередь, Бернард внимательно изучал меню напитков, висевшее на стене. На вид ему было лет шестьдесят, он был худощав, но выглядел энергичным. Сделав заказ, он остался ждать в конце стойки, повернувшись к залу спиной, не пытаясь вычислить Кейт с Тристаном и не доставая телефон.

– Пойду поговорю с ним, – сказала Кейт. Она часто задавалась вопросом, не проще ли представляться частным детективом в Америке, где в обществе серьезнее относятся к частному сыску. В Великобритании же взаимодействие с незнакомым человеком – гораздо более тонкая материя: как обычно, все кроется в деталях. Бернард молниеносно составил бы о ней впечатление на основании ее социального положения, пола, сдержанности или, напротив, дружелюбия, привлекательности или ее отсутствия. Поэтому Кейт знала, что ей нужно произвести правильное первое впечатление.

Она разгладила блузку и встала из-за стола, повесив сумку на плечо. Подойдя к нему, отметила, что он не сидел в телефоне, как большинство ожидающих кофе посетителей, а задумчиво смотрел в окно.

– Мистер Креншоу? – улыбнулась она. Он был высокого роста и носил бифокальные очки, поэтому он опустил подбородок, чтобы посмотреть на нее поверх стекол. – Я Кейт Маршалл, частный детектив… В прошлом – офицер полиции. Я была детективом-инспектором. Мы с вами переписывались.

– Здравствуйте, – он протянул ей руку, и они обменялись рукопожатием. Забрав свой кофе, он направился к стойке с молоком и сахаром, Кейт последовала за ним.

– Чем я могу вам помочь? – спросил он, беря пакетик с сахаром и деревянную палочку для размешивания.

– Я помогаю одной женщине найти ее внука.

– Я не занимаюсь пропавшими без вести, – сказал он, насыпая сахар и энергично помешивая кофе.

– Но вы присутствовали на месте убийства социального работника, занимавшегося этой семьей.

Он задумался на мгновенье, закрывая свой кофе крышкой. Кейт поняла, что ее ответ его заинтересовал.

– Я не полицейский, я фотограф-криминалист. Но я не могу показать вам ни одну фотографию, о чем бы ни шла речь.

– В этом нет необходимости. Я нашла их в интернете – ваши фотографии с места преступления.

Он повернулся к ней с раздраженным видом.

– Правда? Черт возьми. И кто это был?

– Я не знаю, кто выложил их в открытый доступ. Это был блог на Reddit.

– Нет, я имею в виду, кто жертва. Кто это был? И где?

Кейт говорила тихо, стараясь не слишком вдаваться в подробности, пока вокруг них толпились посетители. Он слушал и, кажется, был впечатлен.

– У вас есть агентство в Эшдине?

– Да.

– По-моему, я о вас слышал… – Наконец его осенило, и он снова посмотрел на нее поверх своих очков. – Ну да, дело Каннибала из Девяти Вязов. Его же вы раскрыли?

– Да, – ответила Кейт. По его потрясенному лицу она поняла, что он в курсе ее предыстории.

– Я был бы рад помочь вам, но не очень понимаю как, – проговорил он.

– Нам пригодятся любые детали, которые вы сможете вспомнить. Мой коллега сидит вон там. – Она указывала на Тристана. – Давайте присядем?

* * *

– Это не все снимки, – заключил Бернард, сидя напротив Кейт и Тристана. Он держал в руках iPad с фотографиями с места преступления, которые она нашла на Reddit. – Еще я фотографировал маршрут, которым нападавшие покинули дом: те, кто это сделал, спустились по лестнице, таща с собой молоток и оставляя следы крови, костей и мозгов. И, конечно, отпечатки своих ботинок.

– Вы думаете, напавших было двое? – уточнил Тристан.

– Да. Там было две пары следов. Если я ничего не путаю, мы подумали, что это могли быть мужчина и женщина: один след был от мужских кроссовок, если судить по размеру. Другой отпечаток, который мы сняли, был оставлен фирменной женской кроссовкой. Я до этого даже и не думал, что они могут быть настолько специфическими.

– Сосед Анны рассказал нам, что были обнаружены еще отпечатки пальцев, – продолжила Кейт. – Он сказал, что сам добровольно сдал отпечатки, чтобы исключить подозрения на свой счет.

– Этого я не помню. – Бернард откинулся на спинку стула, скрестил руки и опустил подбородок, задумавшись. – Но этот случай запомнился мне надолго. Невероятная жестокость! Да и дом был странный. Прибывшие на место происшествия полицейские искали детей, потому что там была детская спальня, заваленная игрушками и пеленками, а также детская кроватка с мобилем. Все волновались, что дети этой женщины тоже пострадали, но, как оказалось, никаких детей не было. Позже они предположили, что она была беременна, но вскрытие это не подтвердило.

– Она была официально зарегистрированным опекуном, – сказала Кейт.

Бернард прищурился.

– На самом деле нет, – возразил он. – Анне Тридуэлл дважды отказывали в этом статусе. Это врезалось мне в память.

Кейт была потрясена.

– Вы не знаете, почему ей отказывали? – спросила она.

Бернард покачал головой.

– Нет. Но могу поделиться личным впечатлением. Ее дом стоял в конце тупика – такое уединенное, странное место. У меня от него мурашки побежали по коже. – Он пожал плечами. – Но это мое субъективное мнение.

– Вы что-нибудь помните о ее соседе? – спросил Тристан.

– Не так уж много, он запомнился немного замкнутым. Ну и он был в состоянии шока, когда обнаружил тело, его стошнило. Нам пришлось разбираться еще и с этим на месте происшествия, что усилило неприятные ощущения.

Кейт увидела, как Тристан сморщил нос и отодвинул от себя остатки кофе.

– Можете вспомнить что-нибудь еще? – спросила она.

Бернард задумался на мгновенье.

– Ну да. Прибывшие на место полицейские решили, что Анна знала нападавшего или – как я сказал – нападавших. Похоже, она сама впустила их в дом. Двери были заперты, и преступники, уходя, даже включили сигнализацию: она сработала, когда туда вломился тот сосед.

Повисло молчание. Тристан взглянул на Кейт, когда пауза затянулась.

– Нам бы очень помогло, если бы мы смогли получить доступ к уликам, собранным на месте преступления, – сказала она.

Бернард выпрямился на стуле.

– Хорошо. – Он перевел взгляд с Кейт на Тристана. – Ваше агентство нанимали ранее для выполнения каких-либо работ по заказу государственных структур?

– Да! – с энтузиазмом воскликнул Тристан. – Да, – повторил он, немного сбавив тон.

– Мы работали с фондом Национальной службы здравоохранения Девона и Корнуолла, – ответила Кейт. – Проверяли людей, которых они подозревают в злоупотреблении пособиями по инвалидности. Мы также работали по заказу городского совета Эксетера, проверяя сотрудника, которого они подозревали в мошенничестве.

– Хорошо. Очень хорошо. Значит, вы и ваш партнер прошли все необходимые проверки службы криминалистического учета?

Кейт бросила на Тристана предостерегающий взгляд: в отличие от нее он не проходил проверку.

– Да, – кивнула она.

– Вот и хорошо. Вот контакты моей коллеги из полиции Эксетера, – сказал Бернард, беря у Кейт блокнот и ручку. Он записал имя, адрес электронной почты и номер телефона, почерк у него был плавным и четким. – Если можно, подождите до конца дня. Я хочу сначала позвонить ей сам и объяснить, чего вы хотите. Конечно, я ничего не могу гарантировать, это будет исключительно ее решение.

– Спасибо, – Кейт бегло взглянула на имя. Она испытывала чувство облегчения: хорошо, что она заключала эти контракты с государственными службами, пусть и не особенно выдающиеся. Полиция и власти все чаще сотрудничают с частными агентствами, передавая дела на аутсорсинг.

Бернард придвинул блокнот обратно.

– Кейт – бывшая сотрудница полиции, а как насчет тебя, Тристан?

Тот колебался.

– Он прошел несколько курсов повышения квалификации, и я его лично обучала. Еще он четыре года был моим научным ассистентом.

– Отлично, – подытожил Бернард, хлопнув себя по ногам и вставая с решительным видом.

– Еще раз спасибо, – сказал Тристан, когда они пожимали друг другу руки.

– Пока благодарить еще рано, я не могу даже обещать, что они вас близко подпустят к отделу хранения вещественных доказательств. Это нераскрытое дело, и руководство может расценить все это как попытку присвоить себе славу, если вы что-нибудь раскопаете.

– Я всего лишь хочу взглянуть на личные вещи жертвы. Обо всем, что нам удастся найти, мы уведомим полицию.

Он поднял руки вверх.

– Вам не меня нужно убеждать. Я просто объясняю, как там обстоят дела.

Глава 34

– У вас нет аллергии на орехи или морепродукты? – спросила Морин Кук, протягивая трехъярусный серебряный поднос с маленькими треугольными сэндвичами.

– Нет. – Кейт взяла пару сэндвичей с огурцом и положила их на салфетку на своей фарфоровой тарелке. Тристан, в свою очередь, помотал головой и выбрал один с копченым лососем.

– Не стесняйся, такой крепкий парень, как ты, не должен стесняться, – проворковала хозяйка, подвигая поднос поближе к Тристану. Он улыбнулся и взял еще пару аккуратно нарезанных треугольничков. – Ох, я забыла молочник, – спохватилась она и ушла на кухню.

Кейт посмотрела на Тристана, который выглядел не менее озадаченным, чем она сама. Морин Кук жила в крытом соломой коттедже на окраине Крэнборо. Внутри было очень уютно, а шесть застекленных шкафчиков в скромной гостиной были заполнены чайными сервизами и статуэтками из фарфора. Кейт впервые оказалась в частном доме с фотографией королевы на стене, не считая, разумеется, посольства.

Когда Морин пригласила их на чашку чая, Кейт и Тристан не предполагали, что их будет ждать роскошный полдник, поэтому они перекусили на заправке после встречи с Бернардом в Тонтоне.

– Вот и я, – Морин вернулась с кувшином, украшенным ивовым узором.

– Это очень мило с вашей стороны, миссис Кук, – сказала Кейт, выпрямляясь и ставя тарелку на стол.

– Пожалуйста, зовите меня Морин.

Ей было под шестьдесят, она была полновата и, похоже, перестаралась с искусственным загаром. Кожа женщины была почти оранжевой, и ее пронзительно-синие глаза-бусинки в сочетании с голубыми тенями на дряблых веках довольно резко выделялись на этом фоне. Она не переставала улыбаться с тех пор, как они вошли, но глаза ее оставались холодными. Ее рыжие волосы были уложены под Маргарет Тэтчер. Она была одета в голубое шелковое платье с узором в виде крошечных розовых цветочков.

– Спасибо, Морин, – поблагодарила Кейт. Тристан кивнул, запихивая в рот свой сэндвич с копченым лососем.

– Не стоит благодарности, – сказала она, махнув своей огромной оранжевой рукой. Она тяжело опустилась в кресло напротив и налила чаю. – Ваше письмо меня очень заинтересовало. Уже много лет я не встречала никакого упоминания ее имени. Такая трагедия!

– Вы были близки? – уточнила Кейт.

Морин ненадолго задумалась.

– Да. Анна была участницей Клуба писателей Крэнборо. Мы встречались здесь каждые две недели.

– Встречались? Клуб больше не существует?

Улыбка Морин погасла.

– Нет, наша группа распалась. Шесть лет назад произошел переворот.

– Переворот в писательском клубе? – удивился Тристан.

Морин кивнула и прикусила нижнюю губу.

– Меня предали люди, которых я считала друзьями. У меня есть фотостат.

– Вы имеете в виду ксерокс? – уточнила Кейт.

– Да. Именно так я и сказала, дорогая. Я всегда делала копии для поселка: афиши местных школьных спектаклей и церковный бюллетень. Я также выпускала ежегодную антологию рассказов писателей Крэнборо.

– На вашем фотостате?

– Да, это высокопрофессиональный фотостат, – повторила Морин, сделав паузу для пущего эффекта, и Кейт задумалась, к чему она ведет. – Я всегда оказывала эти услуги по себестоимости и никогда не получала прибыли. Но пара неблагодарных выскочек из студии графического дизайна в соседней деревне перехватили мой бизнес не без участия церкви и местной ярмарки. Они предложили печатать и наш сборник. Это было неприемлемо, и я покинула группу.

Кейт поняла, что Морин нравится быть главной. Она была из тех людей, которые утверждаются за счет своей позиции «начальника».

– Группа все еще существует без вашего участия? – поинтересовался Тристан.

– Нет. Вот ведь ирония судьбы. Через несколько месяцев она распалась – я ведь была там главной фигурой.

– Как к вам попала Анна? – спросила Кейт, переводя разговор в другое русло.

– Впервые я познакомилась с ней на одном из наших летних праздников. Я работала в оргкомитете и продавала торты. Анна была одна и выглядела довольно грустно и одиноко. Я рассказала ей о нашей писательской группе. В то время у нас было несколько одиноких мужчин, и я подумала, что еще одна женщина могла бы уравновесить соотношение полов. Она начала посещать группу несколько месяцев спустя.

– Анне нравилось писательское дело? – спросил Тристан. Морин отмахнулась, будто это качество не было таким уж важным для писателя.

– Поначалу не очень, но мне нравится думать, что у каждого есть своя история. Знаете, интересные истории часто пишут те, у кого интересная работа. Именно это побудило меня пригласить Анну к нам – ну, когда она упомянула, что работает в социальной службе. – Морин наклонилась вперед и потянулась к подносу за сэндвичами, но не дотянулась. Кейт подвинула поднос поближе, и женщина взяла четыре сэндвича – из цельнозернового хлеба с лососем – и сразу запихнула в рот один из них. – Пальчики оближешь. Я люблю хорошо перекусить, – пробормотала она, жуя.

– Как долго Анна посещала ваши встречи? – спросила Кейт.

– Хм-мм, – промычала Морин, продолжая жевать. Она сделала глоток, и струйка чая потекла у нее по подбородку, она вытерла ее тыльной стороной ладони. – Полгода. Может, и дольше. Она иногда пропускала наши встречи, но всегда звонила и предупреждала о своем отсутствии. – Морин отправила в рот очередной сэндвич. – Не стесняйтесь, – сказала она, разбрызгивая слюну и крошки по столу. – Берите еще.

Кейт почувствовала на своем лице мокрые крошки, и с трудом подавила рвотный позыв. Она промокнула рот салфеткой.

– По каким причинам Анна пропускала собрания? – продолжила разговор Кейт.

– Из-за работы, конечно! – воскликнула Морин, делая еще один глоток чая. – У Анны была очень напряженная работа в социальной службе. И я снимаю перед ней шляпу. В наши дни порой встречаются такие матери! Ужас! Курят. Ругаются. Ведут себя как проститутки. Когда стало модным заводить этих бастардов?

Кейт застыла с чашкой в руках, а Тристан подавился сэндвичем.

Морин взглянула на него.

– Прости, дорогой, что употребляю это слово, но думаю, что в тот самый момент, когда мы перестали называть внебрачных детей бастардами, заводить их стало нормой. – Она скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. – Как хотите, это мое мнение. Вот поэтому я и уважала Анну, которая постоянно разбиралась с подобными ситуациями, когда родители дурно обращались со своими детьми.

– Не все матери-одиночки плохо обращаются со своими детьми, – заметил Тристан.

Морин усмехнулась и прикрыла рот ладонью, выразительно посмотрев на Кейт.

– Послушай, когда вы молодые, вы все такие либеральные. Ты изменишь свое мнение, когда станешь старше, – сказала она, поворачиваясь к Тристану. – У тебя есть девушка?

– Сейчас я ни с кем не встречаюсь.

Морин натянуто улыбнулась, но затем вспомнила о гостеприимстве:

– Что ж… Еще чаю?

– Нет, спасибо. – Тристан поставил чашку на стол. – Анна что-нибудь рассказывала о своей работе?

– Нет, дорогой, она всегда говорила расплывчато и туманно.

– Туманно? – переспросил Тристан.

– Да, именно это я и сказала, дорогой.… Анна не могла раскрывать детали того, как у безответственных матерей забирают детей и т. д. Все это должно было оставаться в тайне.

– Как вы узнали о ее смерти?

Морин прижала руку к груди и покачала головой.

– Это было ужасно. Ужасно! Я забеспокоилась, когда она не пришла на встречу и не позвонила. А потом я, как и все остальные, прочитала об этом в газете. Ее забили до смерти молотком. Какой ужасный конец… Я надеюсь, что умру во сне или, может быть, от аневризмы головного мозга. Я читала, что это очень быстрый способ. Вы можете упасть замертво за две секунды.

– Почему вы решили взять на себя организацию ее похорон? – спросила Кейт.

– Я поинтересовалась, кто занимается организацией похорон, и гробовщик ответил, что никто! Какой ужас, подумала я. У Анны не было семьи, и, похоже, у нее не было близких друзей. Ее сосед, по-видимому, был с ней приветлив, но, честно говоря, он немного рохля. Поэтому я взяла всю организацию на себя и напечатала порядок службы.

– На похоронах было много людей? – уточнил Тристан.

– Вся наша писательская группа. Это было до того, как они меня предали. Еще ее сосед и, кажется, пара коллег по работе. Потребовалось некоторое время, чтобы получить разрешение забрать ее тело, так что похороны состоялись только несколько месяцев спустя.

– Анна когда-нибудь рассказывала вам о том, что находится в опасности?

– Нет, она была очень уверенной и решительной, но думаю, мне удавалось иногда ослабить ее защиту, и порой она оставалась пропустить по стаканчику после собрания клуба.

– Что она написала для группы?

– Она так ничего и не написала.

– За шесть месяцев ничего не написала? – удивился Тристан.

– Нет, и это было прекрасно. Она часто присоединялась к обсуждению работ других людей. Порой бывала резкой, но у нее возникали интересные мысли. – Морин налила им еще по чашке чая. – В любом случае, какое отношение это имеет к вашему расследованию? По телефону вы упомянули, что ищете пропавшего ребенка? – Кейт вкратце рассказала Морин о деле и о том, как связаны Анна и Чарли. – Понятно. Анна беспокоилась о благополучии мальчика?

– По словам бабушки Чарли, ее беспокойство было напрасным.

– Так ли это было на самом деле? – Морин вопросительно приподняла бровь. – Их семья родом из Колдхарбора, не правда ли? Ничего хорошего оттуда ждать не приходится.

Кейт проигнорировала это замечание.

– Анна когда-нибудь упоминала о Чарли Джулингсе?

– Конечно нет! Как я уже вам сказала, она никогда не говорила о своей работе.

* * *

Кейт и Тристан задержались еще ненадолго, но было ясно, что Морин мало что может добавить к уже сказанному об Анне.

По пути к выходу Кейт заметила в коридоре фотографии в рамках. Их было девять или десять, и на всех была запечатлена Морин в сверкающих вечерних платьях, позирующая с разными красивыми молодыми людьми в капитанском кителе.

– Это моя круизная коллекция, – сказала Морин, проследив за взглядом Кейт. – Каждый год я делаю себе этот подарок. Завтра я отправляюсь в круиз по Карибскому морю. Сегодня вечером я еду в Саутгемптон, и я уже обновила свой багаж. Она открыла дверь в небольшой кабинет, набитый книжными шкафами, заставленными папками, и с огромным офисным ксероксом. Там стояла пара элегантных кожаных чемоданов с монограммой «M. К.», выгравированной золотом сбоку. – Вот мой новый багаж. Мне сделали его на заказ по объявлению в Daily Mail, – с гордостью произнесла она.

– С кем вы едете? – поинтересовался Тристан.

– Ах, просто побыть одной, пожить немного «для себя», – сказала Морин, и ее улыбка на мгновение погасла. Они снова уставились на фотографии. На всех снимках Морин позировала одна за разными капитанскими столиками. – Да, и я снова буду на моем любимом корабле, на «Герцогине океана». Он великолепен!

Уже уходя, Кейт подумала, что употребила слишком много калорий, но получила слишком мало новой информации об Анне Тридуэлл.

Глава 35

Тристан неловко поерзал на сиденье, вводя адрес офиса в навигатор.

– Я объелся, – пробурчал он.

– Я тоже, – сказала Кейт, глядя на крытый соломой коттедж Морин.

– Что ты о ней думаешь? – спросил Тристан.

– Я думаю, она одинока, а одиночество может быть болезнью, которая делает человека слабым и уязвимым.

Тристан кивнул и снова посмотрел на навигатор.

– Знаешь, а ведь это будет не такой уж большой крюк, если заехать отсюда на ферму Дэнверс, – сказал он, указывая на карту. – Если мы свернем с шоссе вот здесь, до нее останется пара миль.

– Хорошо, так и поступим, – согласилась Кейт. Посещение фермы не стояло первым пунктом в ее списке, но так они хотя бы избавляли себя от необходимости отдельной поездки туда в другой день.

В итоге дорога оказалось незапланированно долгой: пару раз они заблудились, да и навигатор был не самым надежным помощником на извилистых дорогах посреди пустошей. Наконец они подъехали к деревянным воротам фермы по длинной обсаженной деревьями аллее.

– Вот и она. – Тристан дал задний ход у ворот, где висела небольшая табличка с надписью «РАСПРОДАЖА ЯИЦ С ФЕРМЫ ДЭНВЕРС». Они смогли разглядеть маленький каменный двор и внушительный сарай, но остальная часть фермы была скрыта за деревьями.

– Позвоним и скажем, кто мы? – спросил Тристан.

– Можно и так, но я тут вспомнила, что мне и в самом деле нужно купить яиц. Вот и хороший повод поговорить с владельцами, – ответила Кейт.

Тристан кивнул. Они припарковались у дороги и подошли к воротам. К деревянной калитке был прикреплен маленький дверной звонок. Тристан позвонил, и через пару минут появилась женщина в длинном шерстяном платье. У нее были красные щеки, напомнившие Кейт яблоки, а ее длинные темные волосы были собраны в пучок на макушке. На вид ей было не больше сорока.

– Здравствуйте, вы хотите купить яиц? – отрывисто спросила она.

– Э-э-э… Да… Дюжину, пожалуйста, – протянула Кейт.

– Входите. – Женщина открыла калитку. Они прошли за ней по широкой подъездной дороге, которая поворачивала налево и переходила в узкую каменную аллею, петляющую между деревьями. Слева и справа между стволами виднелась дорога, а аллея обрывалась на крутом склоне, уходящем в заросли.

Разноцветные кошки сидели прямо на дороге. Вскоре деревья расступились, и они оказались во дворе небольшого коттеджа с голубой шиферной крышей. Двор был заставлен горшками с переросшей зеленью, а на большой сливной решетке стояли шесть или семь мисок с остатками подсыхающего кошачьего корма.

Справа от входной двери находился небольшой сарай, и женщина отперла его ключом, висевшим у нее на шее на длинной бечевке. Внутри были многочисленные коробки с яйцами. Она положила две коробки в старый пластиковый пакет и протянула его Кейт. Затем достала кассовый аппарат.

– С вас четыре фунта, – сказала она. Кейт дала ей деньги, и женщина опустила их в кассу. Она уже запирала сарай, когда из дома вышла худенькая девочка лет десяти.

– Мам, Джек кинул в меня пультом, – сообщила она без особых эмоций, прижимая к глазу пакет с замороженным горошком. Увидев Кейт и Тристана, она кивнула. – Здравствуйте.

– Я не хотел попасть в нее, – раздался изнутри мальчишеский голос. На пороге появился высокий подросток с длинными каштановыми волосами до плеч, на вид ему было лет тринадцать. Он был одет в красный спортивный костюм «Адидас», его босые ноги были грязными. – Она попросила у меня пульт, и я бросил его ей.

– Зачем вы оба мне это рассказываете? Мне нужно заняться животными, – отмахнулась женщина.

С обреченностью, не соответствовавшей ее возрасту, девочка протиснулась внутрь мимо брата. Он отшатнулся и врезался в дверной косяк.

– Ты это видела? – возмущенно спросил он, схватившись за дверную раму. Его голос ломался, и в нем слышались писклявые нотки.

– Джек, ты поможешь мне с животными? – спросила женщина. – Потому что это все, что меня занимает, пока твой отец в отъезде.

Мальчик задумался, а затем скрылся в доме.

– Когда они были младше, все, что я говорила и делала, казалось им замечательным. А теперь я надоедливая старая мамаша, – вздохнула женщина и показала Тристану и Кейт, чтобы они следовали за ней.

– Могу я вас кое о чем спросить? – заговорила Кейт, когда они двинулись в обратном направлении.

Женщина остановилась и обернулась, на ее лице отразилось легкое раздражение.

– О чем?

– На самом деле мы частные детективы. Меня зовут Кейт Маршалл, а это мой напарник Тристан Харпер. Мы разыскиваем маленького мальчика, который пропал неподалеку, на Дороге дьявола, – сказала она, указывая в сторону пустоши.

Женщина, казалось, впервые внимательно их рассмотрела.

– Частные детективы, это разве в порядке вещей в наших краях?

– Да, – кивнула Кейт. – Вы можете нам помочь?

– Да-да, я помню эту историю. Малыш Чарли Джулингс, – скороговоркой проговорила женщина. – Почему вы пришли именно сюда?

– Ваш дом ближе всего к месту, где он исчез. Мы хотели расспросить вас об этой местности и уточнить, не видели ли вы что-нибудь необычное в тот день? – спросила Кейт.

– Нет. Мы тогда здесь не жили. Это случилось до нас, мы приехали в две тысячи восьмом году.

– Когда именно?

– В январе.

– Вы знаете, почему уехали предыдущие владельцы? – сменил тему Тристан.

– Предыдущие арендаторы. Мы арендуем ферму, она принадлежит Crown. Мы арендуем у Crown. А сейчас, если больше вопросов нет, я занята. Мне нужно покормить животных. Женщина, которая обычно помогает мне, в отъезде, как и мой муж.

– Как вас зовут? – спросила Кейт.

Женщина заколебалась и поджала губы. Очевидно, ей не нравились подобные расспросы.

– Миссис Дон Грей.

– Вы случайно не знаете, куда уехали предыдущие арендаторы?

– Понятия не имею. Кажется, у них есть еще одна ферма где-то на севере, но это все, что мне известно.

Кейт оглядела участок. С одной стороны, она была расстроена тем, что предыдущие арендаторы уехали, с другой стороны, это только подогрело ее интерес.

– Вы не возражаете, если мы взглянем на пейзаж по ту сторону Дороги дьявола?

– Ладно, – сказала она с раздражением. – Лучший вид открывается с опушки небольшого леса. Пройдите вдоль фермерских построек до конца двора. Потом закройте ворота, когда закончите.

– Спасибо, – сказала Кейт ей в спину, и они с Тристаном пошли по тропинке мимо каких-то хозяйственных построек. Выйдя на широкую каменную площадку, они услышали мычание коров в огромном сарае и до них донесся сильный запах навоза. Они миновали еще один сарай, заваленный тюками сена, и вышли на широкую каменистую тропинку, которая вела к группе деревьев на поросшем травой пятачке. Вид на пустоши был захватывающим – они простирались до горизонта. Кейт могла очень ясно, в миниатюре, разглядеть Дорогу дьявола и серебристую нить реки, сверкающую на солнце. Поля за ней были ровными, клочья тумана сбивались в облако, тянувшееся к Тору. Какое-то время они молча смотрели вдаль.

– Ладно. И что теперь? – с усмешкой спросил Тристан. Кейт искоса взглянула на него и рассмеялась.

– Понимаю. Я тоже чувствую себя немного глупо. Что вообще мы делаем? Эта женщина даже не жила здесь, когда пропал Чарли.

Она огляделась и увидела небольшую рощицу за хозяйственными постройками слева. Она располагалась чуть выше, чем остальной участок. Кейт направилась туда, Тристан последовал за ней. Дойдя до края рощи, они остановились. Это небольшое возвышение позволяло им более детально рассмотреть окрестности. Им было видно и грунтовую дорогу, ведущую обратно в Оукхэмптон.

– Посмотри, какой на самом деле огромный участок занимают заросли кустарника и эта роща вокруг «дерева эльфов», – проговорил Тристан. – Я видел это и на картах Google. Мы не знаем, обыскивала ли полиция этот район.

– Надо спросить Эда, Льюиса или кого-нибудь еще о том, насколько заросшим все это было в то время. Одиннадцать лет – немалый срок, и этих кустов могло быть гораздо меньше, – заметила Кейт. – Но это хорошая мысль. Обязательно нужно уточнить.

– Если они организовали огромную поисковую группу, то, вероятно, все-таки обыскивали, – предположил Тристан.

Солнце теперь припекало вовсю. Кейт шагнула в тень деревьев и сразу почувствовала прохладу. Тристан присоединился к ней, и они немного углубились в рощу. Местами лучи пробивались сквозь высокие ветви, и на траве играли солнечные зайчики. Кейт чувствовала под ногами опавшие листья. Они подошли к груде камней: один был достаточно большим, чтобы на него можно было взобраться и присесть, два других – поменьше.

– Эй, ты только посмотри на это! – воскликнул Тристан. Он стоял у толстого ствола дуба. На коре дерева примерно на уровне его головы имелся странный нарост высотой в фут, имевший идеальную форму уха.

– Мне нравится называть это дерево слушающим, – произнес чей-то голос.

– Господи! – воскликнула Кейт, обернувшись и увидев мальчика, по-прежнему босого и одетого в красный спортивный костюм, который вышел из-за дерева.

– Ты все это время там стоял? – спросил Тристан, выглядевший не менее потрясенным его неожиданным появлением.

– Может быть, – мальчик усмехнулся. У него была широкая щербинка между передними зубами и большие карие глаза. Кейт подумала, что он красив, но это была странная, вызывающая красота. Возможно, он станет по-настоящему красивым, когда подрастет.

– Это кем-то вырезано? – Кейт показала на нарост на дереве.

– Нет, – ответил мальчик со скучающим и отстраненным видом. – Оно таким и выросло. Круто, правда? Напоминает мне мышей из онлайн-видео, у которых уши растут из спины. Он достал из кармана самокрутку и зажигалку. Сложив ладони рупором, он закурил. Кейт сразу почувствовала специфический запах.

– Сколько тебе лет? – спросила она.

– В следующем году будет четырнадцать, – он выпустил сквозь зубы густой белый дым.

– Твоя мама знает, что ты балуешься легкими наркотиками?

Он пожал плечами.

– Я ей не рассказывал. Но я мог бы рассказать ей, что пришел сюда, а кто-нибудь из вас начал ко мне приставать, – сказал он, ухмыляясь, – а другой просто стоял и смотрел. – Он снова ухмыльнулся. – Но я этого не сделаю.

Кейт посмотрела на Тристана, который покачал головой и закатил глаза. Она заметила кучу сигаретных окурков у подножия большого валуна, который, вероятно, был местом, где парень курил постоянно.

– Ладно, не будем тебе мешать, – она снова взглянула на идеальное «ухо» на стволе дерева, и они направились обратно к машине.

– А ведь казалось, что сегодняшний день начался хорошо, – сказала Кейт, когда они возвращались в Эшдин. Она проверила свой телефон. – И этот Бернард так и не позвонил.

– Возможно, он не дозвонился до своей коллеги в полиции, – предположил Тристан.

Кейт выглянула в окно, она почувствовала знакомое покалывание на языке и в горле, когда хотелось выпить.

– Ты не мог бы подбросить меня в Эшдин? – спросила она. – Я собираюсь на встречу.

Глава 36

Кейт вернулась домой сразу после семи и сделала себе тосты с сыром. Запив их чаем со льдом, она подошла к окну гостиной и села в свое любимое кресло, наблюдая, как последние туристы покидают пляж, а солнце опускается за горизонт. Она вспомнила их встречу с Бернардом. Он был вполне искренним, и она надеялась, что он не забыл о своем обещании.

Покончив с едой, Кейт налила себе еще чая, достала из сумки ноутбук и попыталась упорядочить мысли. Она на время отложила все, связанное с Анной Тридуэлл, и просмотрела свои дневные записи.

Предыдущие арендаторы фермы Дэнверс уехали. Когда это произошло? В конце 2007 года? Чарли пропал 21 июня 2007 года. Кейт открыла свой ноутбук и набрала в поисковике «ферма Дэнверс». Когда они ходили в архив Эксетера, им еще ничего не было известно о ферме, поэтому они не искали информацию о ней. После непродолжительного просмотра местных новостей Кейт нашла небольшую заметку от 5 января 2007 года:

Фермер из Саут-Зила арестован по обвинению в опасном вождении после того, как его автомобиль перевернулся

Житель Саут-Зила остается под стражей в полиции после аварии на Дэнверс-роуд. Инцидент произошел незадолго до 18:00 в четверг, когда его машина перевернулась на главной дороге. Мужчина и женщина, ехавшая с ним, выбрались из машины и не пострадали. Дэнверс-роуд была перекрыта в течение нескольких часов, полиция арестовала мужчину на месте происшествия.

Представитель пресс-службы сообщил: «Вызов в полицию поступил 4 января около 17:50 в связи с сообщениями о дорожно-транспортном происшествии на Дэнверс-роуд неподалеку от фермы Дэнверс, в результате которого перевернулась машина. Находившимся в машине мужчине и женщине удалось благополучно выбраться из перевернувшегося транспортного средства».

Кейт продолжила поиск в Google и нашла судебный отчет от 27 марта 2007 года:

Фермер из Саут-Зила приговорен к условному сроку

Стив Хартли (31 год), фермер из Саут-Зила, предстал перед судом Эксетера. Магистратский суд приговорил его к трем месяцам лишения свободы условно за опасное вождение. Хартли, живущий на ферме Дэнверс, был арестован 4 января за опасное вождение на Дэнверс-роуд за пределами своей фермы.

Вместе с ним в машине находилась 18-летняя девушка по имени Дженнифер Киббин. Первоначально пара заявила полиции, что они супруги. Хотя жена Стива Хартли, Либби, находилась дома с двухлетним сыном.

Дженнифер Киббин из Пул-роуд, Эксетер, было предъявлено обвинение в предоставлении ложных имени и адреса, но впоследствии оно было снято.

Либби Хартли (30 лет) пришла в Магистратский суд Эксетера, чтобы поддержать своего супруга.

Под текстом статьи имелась фотография Стива Хартли, спускающегося по ступеням суда Эксетера. Это был высокий широкоплечий интересный мужчина с квадратной челюстью и каштановыми волосами, аккуратно зачесанными на одну сторону. Рядом с ним его жена Либби казалась миниатюрной и походила на эльфа. Ее лицо по форме напоминало сердечко, а черные волосы были коротко подстрижены. На ней был темно-синий кардиган поверх длинного платья с цветочным принтом и воротником, как у Питера Пэна. Она смотрела в сторону, и ее грустные глаза выдавали сходство с принцессой Дианой. Она прижимала к бедру маленького мальчика, одетого в джинсовый комбинезон, с пышной копной каштановых волос. Подпись под фотографией гласила:

«Стива Хартли в суде сопровождали его жена Либби Хартли и их двухлетний сын Дэвид».

Кейт на мгновение откинулась на спинку стула. Стива Хартли застукали в машине с восемнадцатилетней Дженнифер, и они пытались выдать девушку за его жену – Либби. И тем не менее Либби поддержала его, по крайней мере, так было написано в местной газете. Кейт еще немного погуглила, пытаясь найти дополнительную информацию о Дженнифер Киббин, но ничего не обнаружила. Ей стало интересно, когда Хартли покинули ферму Дэнверс.

Когда Кейт набрала «Стив и Либби Хартли – фермеры», выяснилось, что сейчас они работают на другой ферме в Шропшире, на границе с Уэльсом. Шропшир был и не таким уж «северным», как считала Дон Грей. Фотографий не было, но на странице фермы в Facebook была реклама продажи сена, а также конюшни с лошадьми. Имелось краткое описание: «Хилл-Брук – семейная ферма, где проживают Стив и Либби Хартли с двумя своими детьми, Дэвидом и Дейзи».

Страница набрала всего восемьдесят лайков и не обновлялась три года. Кейт почувствовала, что зашла в тупик. Она не понимала, почему они бросили ферму Дэнверс и переехали. Возможно, это было связано с тем, что интрижка Стива получила широкую огласку? Местная газета написала об автокатастрофе, а также о том, что сопровождавшая его юная Дженнифер Киббин, почти подросток, пыталась выдать себя за Либби. Люди в маленьких сельских районах любят посплетничать. Возможно, именно поэтому они уехали.

Кейт снова уткнулась в ноутбук и еще раз проверила свой телефон, размышляя, не стоит ли ей самой позвонить Бернарду. Она постучала пальцами по столу. Нет, она не будет докучать ему до завтра.

Бернард сообщил, что Анне было отказано в выдаче лицензии опекуна. Было ли это странным? Может, и нет. Она была не замужем, жила одна, и у нее была непростая работа. Возможно, поэтому ей отказали? А как насчет дружбы Анны с Морин?

Кейт отложила ноутбук и достала iPad, чтобы еще раз просмотреть фотографии с места преступления, и обнаружила, что у нее все еще открыта страница писательского клуба Морин Кук. Она хотела пролистать ее и закрыть, но нажала на ссылку с антологией работ группы, которая отправила ее на страницу Amazon с электронной книгой. Кейт обратила внимание, что рассказ Морин «Маленький огонек погас» был указан в сборнике первым, и что-то в этом названии привлекло ее внимание. Она кликнула по ссылке, чтобы скачать бесплатный фрагмент, и уже первые несколько предложений привлекли ее внимание.

Все дни слились для меня в один с тех пор, как мы потеряли нашего мальчика. Моя бессонница невыносима. Все дни слились для меня в один с тех пор… с тех пор, как… Мне невыносимо писать это, но я должна.

Это было в высшей степени непохоже на стиль той женщины, с которой Кейт и Тристан встретились сегодня днем. У Морин были дети? Она ничего об этом не говорила. Кейт вернулась к тексту и принялась читать рассказ целиком.

Глава 37

Маленький огонек погас

Морин Кук

Я потеряла счет дням с тех пор, как мы потеряли нашего мальчика. Моя бессонница невыносима. Я потеряла счет дням с тех пор, как… с тех пор, как…… Мне невыносимо писать об этом, но я должна.

Моему малышу было страшно дома. Я знала это. Его кровать стояла в задней комнате, дальше, чем мне бы хотелось, но в комнате рядом с нашей спальней очень много черной плесени. А в летние месяцы на стенах появляется конденсат, и, как я ни пытаюсь счистить эту мерзость, она появляется снова. Словно споры только и ждут, когда я отвернусь, и снова прорастают сквозь штукатурку и обои.

Поэтому я положила его в другой комнате, чтобы пожалеть его маленькие легкие.

Пару дней у него было раскрасневшееся лицо и высокая температура, но… Я боялась вести его к врачу. Тот социальный работник имеет на меня зуб, и я знаю, что если отведу малыша к врачу, то его болезнь будет расценена как мой недосмотр. НО ЭТО НЕ ТАК! СОВСЕМ. Я ЛЮБЛЮ ЕГО. ЭТО ТО, ЧТО ОН ПОЛУЧАЕТ – ЛЮБОВЬ.

На третий день я положила его в нашу постель. Он был в бреду. Мне удалось скрыть это от Дэна, который был занят сбором урожая. Когда Дэн лег спать в полночь, малыш был со мной. Казалось, ему немного лучше, его дыхание стало менее поверхностным, и он даже вскрикнул несколько раз. Это должно быть хорошо, не так ли? То, что он плачет. Беспокоиться стоит только тогда, когда они спокойны.

Дэн поцеловал нас обоих в макушки и уснул, как только его голова коснулась подушки. Я лежала в темноте без сна, прислушиваясь к дыханию малыша. И продолжала говорить с ним, попросила: «Расскажи маме, что ты чувствуешь?»

Сначала он сказал «горячо», а в следующий момент тихим голоском пролепетал «холодно». Этот голос… Я очень хотела вызвать врача, но мысли об этой стерве, которая имела на меня зуб, не давали мне покоя. Я читала о детских домах и некоторых приемных родителях.

Дети там пропадают.

Они «теряются» в системе, и у плохой матери нет никаких прав, не так ли? Они могут просто забрать его, если захотят, и я никогда больше его не увижу, и они даже не скажут, где он и что они с ним сделали…

Так что я укутала его, но не слишком сильно. Ночью вставала, чтобы намочить салфетку и приложить к его лбу… В четыре часа у Дэна зазвонил будильник, и когда мы проверили состояние малыша, ему, казалось, стало лучше. Его лицо уже не было таким раскрасневшимся, а температура спала. Я заплакала от облегчения… Дэн отправился на обход.

И вот тогда я позволила себе задремать. А дьявол всегда настигает тебя, когда ты меньше всего этого ожидаешь.

Что было дальше, я помню как в тумане. Точно смотрю на это сквозь темное дымчатое стекло. Я проснулась, а малыша рядом не было. Я протянула руку, и тут же почувствовала, что лежу как-то странно. Словно подо мной подушка, но на ощупь она была тверже, чем обычно.

Подо мной было его маленькое тельце. Я перекатилась на него во сне. Я вытащила его, и его светлые волосы заблестели на свету, но лицо и губы были синими. Я пыталась дуть ему в рот и давить на грудь, но он был вялым и холодным.

Я была очень спокойна, словно одеревенела. Положила малыша обратно в его кроватку и попыталась придумать, что делать. Он был мертв.

Не знаю, как долго я просто сидела там, а потом меня охватила паника. Я выскочила из комнаты и прошлась по дому. Было очень тихо, и я остановилась в коридоре, ведущем в спальню малыша. На мгновение показалось, что все это нереально, и мне это приснилось. Я затаила дыхание, пытаясь расслышать какие-нибудь звуки, которые он мог бы издавать – то знакомое негромкое сопение, когда он спит. Но ничего не было слышно. Даже часы не тикали. Батарея разрядилась.

В помещении становилось жарко, а я не задернула шторы ни в одной из комнат. Я почувствовала какой-то запах… Это то, чего я не хочу признавать. И я услышала жужжание мухи.

Я, хватаясь за стену, пошла по длинному темному коридору к красноватому свечению в конце. В комнате мальчика красные занавески. Я ненавижу этот цвет и хотела сменить их, но Дэн сказал: «Нет. Это отличные занавески, и зачем нам тратить деньги на то, что у нас уже есть».

Подойдя к двери, я увидела мух, кружащих над кроваткой малыша. И затем, оказавшись рядом, заметила, как по его левому глазу ползет муха. Я отогнала ее, а приглядевшись, заметила, что она отложила свои грязные яйца в складку между веками.

Я достала салфетку, чтобы вытереть его, но кожа больше не было упругой, а веко ужасно выворачивалось, вызывая у меня чувство брезгливости. Его глаз под ним смотрел на меня сквозь щелочку.

Я увидела крест над дверной рамкой. Темная фигура Иисуса на кресте сказала мне, что я должна делать.

Сегодня утром я не принимала лекарства. И я не принимала их уже несколько дней, почти две недели. Дэн не знает. Он не понимает, как плохо я себя чувствую из-за них, и теперь, когда их нет, мой разум чист, как бриллиант. Дэн написал мне, что ему нужно встретиться с боссом в Эксетере и он вернется поздно. В голове у меня проясняется, мне кажется, это судьба.

Я взяла малыша на руки и умыла, затем нашла чистую простыню и тщательно завернула его, чтобы уберечь от грязных мух. Положила крошечный сверток обратно в кроватку и открыла занавески и окна, чтобы выпустить его душу на волю. Потом вспомнила, что он был в нашей спальне, когда умер, зашла туда и открыла окна там. В комнату ворвался легкий ветерок, и она перестала казаться душной и замкнутой.

Будь свободен, прошептала я, будь свободен.

Я ждала, когда сядет солнце и тени от высоких деревьев станут длиннее. Взяла малыша в охапку и завернула его в красивое одеяло, которое взяла у кого-то, но не могу вспомнить, у кого именно. Посадив его в слинг, я пристегнула его к груди и положила в рюкзак лопату. Я старалась не обращать внимания на тяжесть, давящую на мои плечи, когда шла по двору. Я направилась в лес на окраине участка. Дэн сказал мне, что он никогда не будет обрабатываться.

Вокруг никого. В конце двора я перелезла через калитку. Всю дорогу я говорила ему, как сильно я его люблю и как мне жаль, но есть что-то такое в том, как он прижат к моей груди… Он ушел, и то, что осталось – всего лишь оболочка.

Я подняла голову и увидела прекраснейшее заходящее солнце, низкое и золотистое, и вспомнила о том, как я выпустила его из окна, и поняла, что он уже взлетел вверх навстречу солнцу и оказался в этом золотом кусочке горизонта между небом и землей.

В лесу прохладно и тихо, и там почти темно. Я знаю, какое место мне нужно. Валуны рядом с деревом, на стволе которого словно бы растет ухо. Мне удалось сдвинуть один из валунов, самый маленький. На это ушли все мои силы, и в какой-то момент я почувствовала, как у меня в боку свело мышцы, но я продолжила. Вырыла глубокую яму, очистила ее от сосновых иголок и сорняков и подрубила корни.

Я отступила, потная и запыхавшаяся. И в этот момент луч заходящего солнца, словно лазер, пробился сквозь деревья, и я почувствовала, как он обжигает мою кожу, ослепляя глаза.

Это знак. Это малыш, все еще зажатый между небом и землей. Я положила его оболочку поглубже в ямку, произнесла короткую молитву и начала засыпать землей. У меня ушло больше времени, чем я думала, и к тому времени, как я все утрамбовала и очистила от влажной почвы окружающие кусты, уже стемнело.

Я перекатила камень обратно, прикрыв яму, провела по нему руками, теперь все готово. Надеюсь, теперь малыш свободен и больше не зажат между горизонтом и заходящим солнцем.

Я вернулась на ферму, села за стол и написала это, а потом наступила темнота.

Темнота и пустота. Мне нужно найти способ заставить малыша простить меня.

КОНЕЦ

Глава 38

Закончив читать, Кейт еще долго просто сидела в задумчивости. Был ли этот рассказ странным совпадением? У скольких деревьев в центре ствола имеется нарост, похожий на ухо? Она перечитала его снова. Это было захватывающе и при этом правдоподобно. Неужели это написала Морин?

Кейт купила электронную версию сборника и прочитала остальные рассказы. Они были написаны в разных жанрах: комедия, драма, любовный роман и даже научная фантастика, но ни один из них и близко не достигал уровня рассказа Морин. Этот короткий рассказ выделялся, и на его фоне остальные истории казались фальшивыми и дилетантскими. Морин удалось передать неподдельные эмоции и страх психически нездоровой женщины, пережившей ужасный опыт, изменивший ее жизнь.

Ссылка в конце электронной версии сообщала, что сборник был напечатан компанией Abble Graphics, базирующейся в Эксетере. Кейт попыталась связаться с Морин, но включился автоответчик. Она подумывала оставить сообщение, но затем повесила трубку. Ей не помешает лишний раз все обдумать.

Она позвонила Тристану, и когда тот ответил, она услышала фоном орущего Лео.

– Я не вовремя? – с тревогой спросила она.

– Нет. Погоди, как раз вовремя, – сказал Тристан. Она слышала, как он вышел из квартиры на набережную. – Лео кричит, затем кричит и потом снова кричит. По-моему, сегодня Сара близка к тому, чтобы задушить его подушкой… И если я еще раз пожалуюсь на него, думаю, она придушит и меня… – Встревоженный молчанием Кейт, он спросил: – С тобой все в порядке?

– Только что произошло нечто необычное. – Кейт рассказала ему о содержании рассказа Морин о ребенке, который был похоронен под деревом, на стволе которого есть нарост в виде уха.

– Там описывается лес на ферме Дэнверс, – голос Тристана задрожал.

– Именно. Я только что пыталась дозвониться Морин, но она не отвечает. Мне нужно, чтобы ты прочитал эту историю.

– Хорошо, возьму свой Kindle, скачаю копию и прочту. Перезвоню тебе.

– Позвони мне, как только прочтешь, – попросила Кейт. Она повесила трубку и пошла на кухню, налила себе стакан чая со льдом и вышла через заднюю дверь. Было уже больше девяти часов вечера, стояла тишина, магазин в кемпинге был закрыт.

Кейт взяла телефон и стакан и спустилась с обрыва к тому месту среди песчаных дюн, где стояли два старых ржавеющих шезлонга. Стряхнув песок с одного из них, она устроилась на него. Вдалеке на пляже группа людей сидела вокруг костра, разведенного на песке. Кейт чувствовала себя в дюнах, как в коконе. Она часто приходила сюда с Мирой, и хотя ее подруга умерла несколько лет назад, она не убирала второй шезлонг.

Тристан перезвонил через несколько минут.

– Я прочитал это. Господи! У меня волосы на затылке встали дыбом, – сказал он. – И описание в точности соответствует тому месту, где мы были сегодня: три камня, дерево, ухо на стволе.

– Но какое, по-твоему, Морин может иметь к этому отношение? – спросила Кейт.

– Не представляю. Она как-то связана с фермой? Она там бывала?

Кейт колебалась.

– Это очень хорошо для короткого рассказа. Это работа человека, который умеет писать. Ты веришь, что это написала Морин? – На том конце провода повисла долгая пауза.

– Не знаю. Мы общались с ней всего пару часов. А что, если это правда? Я имею в виду, автобиографическая история?

– Думаешь, у нее был ребенок, которого она нечаянно задушила во сне, а потом закопала тело в лесу? – спросила Кейт. – Это как-то не вяжется с ее образом хозяйки местных праздников и любительницы отдыха на круизных лайнерах.

– Часто такие, как она, осуждают всех остальных, хотя сами хранят мрачные секреты.

– Хорошая мысль. Морин много говорила о плохих матерях и внебрачных детях. Возможно, она пытается так скрыть свой собственный опыт, заглушить чувство вины и стыда. Если она действительно написала это, почему именно ферма Дэнверс стала ее источником вдохновения?

– Что, если она выросла на этой ферме, и это основано на опыте ее собственной матери? – предположил Тристан. – Она могла рассказать историю своей матери или другой женщины.

Кейт смотрела на песок, разминая его пальцами ног.

– Мне казалось, что мы бьемся лбами об стену, занимаясь этим делом. Казалось, что нам не за что зацепиться, и вдруг такое. Странное совпадение, – проговорила она.

– Чарли похитили. Это же короткий рассказ об умершем мальчике, которого похоронили в лесу. В чем совпадение?

– Я имею в виду, что мы встречаемся с Морин, посещаем ферму и читаем этот короткий рассказ, и все это за один день. Даже если это не имеет никакого отношения к Чарли, это странно. Хотя я чувствую, что мы очень близки к чему-то, что вполне может быть связано с Чарли.

– Ладно. Что это нам дает?

Она поколебалась.

– Я попробую произнести это вслух…

– …ты хочешь вернуться туда и начать раскопки? – закончил за нее Тристан.

– Нет.

– Хорошо, – выдохнул он с облегчением.

– Ну то есть не совсем.

– Ты думаешь, там действительно похоронено тело?

– Ты вроде говорил, что этот парень, Льюис, рассказывал тебе о зондах и о том, как он работал с криминалистами, когда служил в полиции?

– Да, так и есть.

– Что, если… Что, если бы мы могли одолжить у него оборудование для поиска тела?

На том конце провода повисло долгое молчание. Ветер трепал волосы Кейт, отбрасывая их ей на лицо.

– Может, нам стоит обратиться в полицию? – предложил Тристан.

– И что мы скажем? Что мы прочитали небольшой рассказ о том, как женщина похоронила ребенка в реально существующем месте, и что, основываясь исключительно на этом, мы считаем, что полиции следует мобилизовать поисковую группу и получить ордер на обыск дома?

– Когда ты так говоришь…

– Мы все еще не дождались ответа от Бернарда Креншоу и не знаем, получим ли мы доступ к уликам, найденным на месте убийства Анны Тридуэлл. Вспомни, как мне пришлось убеждать его в том, что нам можно доверять. Если мы обратимся с этим в полицию, нас высмеют и выставят за дверь, и мы больше никогда не сможем их о чем-либо попросить. – Кейт чувствовала, как растет ее разочарование.

– Именно поэтому нам следует хорошо подумать. И для начала поговорить с Морин, – заявил Тристан.

– Она сказала, что сегодня вечером уезжает в Саутгемптон в свой круиз. Неужели ты думаешь, она честно ответит в телефонном разговоре, что, мол, да, эта история правдива, и да, она тайно похоронила тело мертвого ребенка?

– Что, если мы вернемся на ферму Дэнверс и попросим разрешения пройти в лес?

– А что, если они скажут «нет»? И если они имеют к этому какое-то отношение, они насторожатся… – вздохнула Кейт. – Я понимаю, что это звучит безумно, но согласись, что здесь что-то нечисто.

– Соглашусь.

– Льюис рассказывал тебе, что во время обыска на ферме Дэнверс через пару дней после исчезновения Чарли прежние арендаторы вели себя странно, особенно жена. Он также отметил, что их «хорошая» машина была побита и заляпана грязью, как будто на ней ездили по бездорожью. Ведь так?

– Ну да, – все еще неуверенно произнес Тристан.

– А это ближайший дом к Дороге дьявола. Где Чарли…

– Пропал, да.

Кейт почувствовала раздражение.

– Почему ты не хочешь поддержать меня, Трис? Где твое любопытство?

– Я всегда тебя поддерживаю. Но все, что у нас есть – это короткая история в сборнике, и только.

– Нет. У нас много вопросов. Что, если там похоронено тело? И Морин знает об этом, и поэтому написала этот короткий рассказ? Что, если на этой ферме похоронены и другие тела? Мы расследуем исчезновение Чарли уже две недели, а у нас ничего нет. Это может быть зацепкой.

– Ты думаешь, если там похоронен ребенок, то это обязательно Чарли? Женщина в этой истории случайно убила своего младенца. Чарли было три года, когда он исчез.

– Тристан, – раздраженно произнесла Кейт.

– Может, все же стоит позвонить в полицию? – не унимался Тристан.

– Нет! Я много лет прослужила в полиции и была вынуждена следовать правилам, и вот посмотри, к чему это привело… Я горбатилась, чтобы создать это агентство, и теперь мы можем делать то, что хотим. А если мы пойдем на риск и это приведет нас к огромному прорыву?

– Это будет незаконным проникновением на частную территорию.

– И что? – Тристан снова замолчал на том конце провода. Кейт услышала крик и увидела, что набежавшая волна потушила костер на берегу. Дети вокруг него хохотали, а она смотрела, как в лунном свете поднимается дым. – Трис, я понимаю, что ты чувствуешь. Я не прошу тебя делать то, чего не сделала бы я сама. Прости, если я чересчур напираю. Давай остановимся на этом и поговорим снова завтра утром.

В голосе Тристана не было особого энтузиазма, когда они закончили разговор, но, положив трубку, Кейт почувствовала нервное возбуждение. Что-то в произошедших за последние пару недель событиях пробудило в ней бунтарский дух.

Она наслаждалась мыслью о нарушении правил, но до тех пор, пока это никому не причиняло вреда.

Глава 39

Кейт проснулась после ночного беспокойного сна и пошла поплавать. Возвращаясь с пляжа, она услышала, как перед домом хлопнула дверца машины. На подъездной дорожке был припаркован фургон с надписью на борту DB Gas and Planning.

– Чем я могу вам помочь? – громко спросила Кейт, заворачиваясь в полотенце и обходя фургон.

Это оказался Тристан вместе с высоким долговязым парнем с длинными черными волосами, одетым в обрезанные джинсовые шорты и в футболку с выцветшим изображением Пинк Флойд.

– А, это ты. Привет, Трис, – улыбнулась она.

– Кейт, это Льюис Тейт.

Льюис протянул руку, и они обменялись рукопожатием.

– Приятно познакомиться. Что здесь происходит? – спросила она, когда Льюис открыл задние дверцы фургона, и Тристан помог ему вытащить небольшую коробку с ручкой на колесиках.

– Я приехал помочь вам с сантехническими работами, – проговорил Льюис, снял с запястья резинку и собрал свои длинные волосы в хвост.

– У нас что, проблема с сантехникой?

– Так мне сказал Тристан. Он сказал, что вы хотите установить джакузи для гостей вашего кемпинга, но вам нужно убедиться, что там, где вы собираетесь копать, не проходят коммуникации, – сказал он, подмигнув ей.

Кейт вопросительно взглянула на Тристана.

– Я позвонил ему вчера вечером после нашего разговора, – проговорил тот.

– И ты рассказал ему о…

– Эй-эй-эй, – запротестовал Льюис, поднял руку и оглянулся.

Ближайший прохожий находился в двадцати метрах от него: это был пожилой мужчина, шедший с перекинутым через плечо полотенцем к туалетной кабинке у подножия холма.

– Все, что мне нужно знать, это то, что вы попросили одолжить этот георадар, чтобы проверить место для будущего джакузи на наличие труб.

– Верно, – подхватила Кейт. – Вы сантехник?

– Нет. Мой приятель сантехник, но он в отпуске. Так что это оборудование можно взять напрокат.

– А вы не могли бы поехать с нами, когда мы будем заниматься сканированием? – уточнила Кейт.

– Боюсь, что нет, – покачал головой Льюис. – Я здесь для того, чтобы продемонстрировать, как им пользоваться.

– Думаю, мы могли бы попробовать у дюн с другой стороны дома, – предложил Тристан.

– Чудесно, – проговорил Льюис, забрался в фургон и достал рюкзак.

Тристан отвел Кейт в сторону.

– Послушай, ты была права. Нам нужно рискнуть, и Льюис готов помочь.

– Льюис получает оплату в четыре сотни фунтов, и ему необходимо вернуть это оборудование назад завтра утром, – добавил Льюис, закрывая дверь фургона.

Тристан посмотрел на Кейт и поднял брови.

– Завтра утром. Это значит, что мы должны исследовать наше… место для джакузи сегодня вечером? – спросила она, придя в легкую панику от этой мысли.

– Вы можете оставить его и на следующий день, но это обойдется еще в четыре сотни фунтов, – заявил Льюис. – Плюс бензин до Плимута и обратно.

Кейт уставилась на радар и попыталась вернуть себе былое чувство уверенности, которое испытывала накануне.

– Нет. Все в порядке. Давайте я приготовлю нам чай, а вы покажете, как все это работает.

* * *

Они расположились с другой стороны дома посреди дюн.

Льюис очень нервничал, когда Кейт и Тристан вслух обсуждали свои планы, и настаивал на том, что георадар используется исключительно для проверки труб. Он взялся за лопату и быстро выкопал две ямы на расстоянии нескольких метров друг от друга.

– Могу я спросить кое-что о Дороге дьявола? – проговорила Кейт.

Льюис поднял голову.

– Мм? – осторожно ответил он.

– Речь идет о реке рядом с ущельем. Там был раньше маленький деревянный мост?

Льюис на мгновение перестал копать, оперся на черенок, поджав губы, вытер лоб и задумался.

– Боже! Точно, там был мост, – пробормотал он.

– Почему вы не упомянули об этом, когда мы встречались раньше? – спросил Тристан.

– Я совсем забыл… Да. Пешеходный мост. Но вода была очень высокой, она заливала его, и деревянный настил был мокрым… Это все из-за выпивки, – добавил он печальным голосом. – Из-за нее у меня в голове все путается.

– Вы сказали, что собаки-ищейки учуяли след Чарли, но он оборвался у реки? – продолжала Кейт.

– Верно.

– Может ли быть, что Чарли перешел мост, но из-за воды, которая смыла его следы, собаки не смогли его обнаружить?

Льюис провел лопатой по куче песка и надул щеки.

– Это возможно, но вообще собаки обычно способны учуять малейший запах.

– Но есть вероятность, что вода, текущая по мосту, могла их запутать?

Льюис ответил утвердительно и прищурился, силясь вспомнить что-то еще.

– Собаки учуяли его запах на другой стороне реки?

Льюису потребовалось время на размышления. Наконец он произнес:

– Нет. Я так не думаю. Я помню, что собаки остановились на берегу.

Кейт посмотрела на Тристана, и он пожал плечами.

– Хорошо. Спасибо.

Льюис снова принялся копать, воцарилось неловкое молчание.

Он выкопал две ямы: одну глубиной в один метр, другую – в два. Мужчина достал из рюкзака iPad и два предмета: отрезок медной трубы и маленькую куклу, завернутую в одеяло. Он принялся их закапывать, Кейт помогала. Закончив подготовку, Льюис установил радар.

Кейт подошла к ящику на колесиках. Он был маленький, но тяжелый. Льюис показал им, как включить устройство, которое было подключено к приложению на iPad.

– Итак, вот так выглядит песок, – объяснял Льюис, показывая им график на экране. Вверху имелась шкала для измерения длины с шагом в метр, а слева внизу – шкала для измерения глубины с шагом в полметра. Структура породы отображалась цветом, от зеленого на глубине до желтого и оранжевого-красного у поверхности. – Вы что-нибудь знаете о принципе работе георадара?

– Ничего, – ответил Тристан.

– Я что-то помню, но лучше повторить, – попросила Кейт, когда они окружили экран.

– Итак, георадар состоит из электромагнитного передатчика, – начал он, указывая на устройство на колесиках, – и приемника. – Он поднял iPad. – Передатчик непрерывно посылает высокочастотные радиоимпульсы в землю. Если они отражаются от каких-либо объектов в земле, это отображается на экране.

– Как глубоко он может обнаруживать объекты? – поинтересовалась Кейт.

– Глубина проникновения георадара зависит от типа исследуемой почвы. Прямо сейчас мы находимся на песке, и песок позволяет получать очень четкое изображение. Но георадар по-разному проникает в бетон, пресную и морскую воду, скальные выступы, лед и асфальт из-за их разных физических свойств. Глина или глинистый грунт особенно сложны. Когда моему приятелю приходится искать трубы, зарытые в глину, глубина проникновения составляет всего пару метров или даже меньше. Вот, держите. – Он протянул iPad Кейт. Она оглянулась на то место, где были закопаны предметы. Стало жарко, и влажный песок, который они разрыхлили, уже высох. – Тристан, если ты медленно проведешь георадаром над тем местом, где мы закопали наши предметы, я смогу показать это Кейт.

Кейт наблюдала, как Тристан подталкивает устройство к месту первой ямы, в которой был отрезок медной трубы. Цветные полосы на экране iPad искривились, показывая тонкие очертания предмета.

– Помните! Песок – отличный проводник, поэтому вы можете четко видеть даже тонкую трубу, – проговорил Льюис. – Трис, подойди, посмотри.

Тристан присоединился к ним, взглянул на экран и кивнул, а затем вернулся к георадару и подтолкнул его по песку ко второй яме. Кукла Tiny Tears была зарыта глубже. Когда он подошел ближе, Кейт увидела, что цветные полоски смещаются, а затем изгибаются в соответствии с размером куклы, завернутой в одеяло.

– Материал, из которого сделано одеяло, отражает радиоимпульсы, – продолжал Льюис, когда они смотрели на очертания чего-то округлого на глубине двух метров.

Кейт внезапно почувствовала тошноту при мысли о том, что они запланировали. Тристан присоединился к ним, чтобы снова посмотреть на экран.

– Кукла выглядит заметнее, чем тонкая труба, – заметил он.

На мгновенье все трое замолчали.

– Но, очевидно, что вы собираетесь искать в земле именно трубы, и если кто-нибудь меня об этом спросит, то я одолжил вам георадар именно для этого, – произнес Льюис.

– Трубы в земле, – повторила Кейт.

– Да. Трубы в земле, – кивнул Тристан.

Льюис посмотрел на обоих, испытывая неловкость.

– Послушайте, ребята. Я был хорошим полицейским, но тогда я гораздо больше пил и употреблял наркотики. Теперь у меня все под контролем, – с нажимом произнес он. – У меня все под контролем.

Позже, когда Тристан отправился в офис за наличными, а Льюис упаковывал вещи в свой фургон, Кейт протянула ему листок бумаги со своим номером телефона. Он посмотрел на нее удивленно.

– Не волнуйся, я не приглашаю тебя на свидание! – усмехнулась она. – Я восстанавливаюсь, посещая собрания Общества анонимных алкоголиков. Это мой номер, если тебе когда-нибудь понадобится поговорить.

Льюис снова взглянул на листок бумаги. Он хотел что-то сказать, но появился Тристан с деньгами. Мужчина быстро спрятал листок в карман.

– Держи. – Тристан протянул ему конверт.

– Спасибо, – проговорил Льюис. – И помните, я одолжил вам это оборудование, чтобы вы могли отыскать в земле трубы.

– Мы вернем его завтра, – кивнул Тристан.

Пока они смотрели на отъезжающий фургон, Кейт гадала, воспользуется ли Льюис когда-нибудь ее номером телефона или он просто продолжит пить.

Глава 40

По мере того как день клонился к вечеру, у Кейт появлялись серьезные сомнения по поводу задуманного, и когда в одиннадцать часов они отправились в Дартмур, все стало казаться слишком реальным и потому безрассудным.

Георадар поместился в большой рюкзак, который должен был нести Тристан. Ночь была теплой, но они выбрали спортивные ботинки и надели черные джинсы и темные футболки с длинными рукавами.

Поначалу, на коротком отрезке освещенного шоссе между Эшдином и Эксмуром среди других машин и ярких огней, Кейт чувствовала себя неплохо, но когда они свернули с Эксетерской развязки на неосвещенную дорогу, она почувствовала себя крайне беззащитной.

Судя по карте, ферма Дэнверс занимала площадь в пару квадратных миль, и они припарковались на небольшой площадке в сотне метров от главных ворот. Они долго обсуждали днем, есть ли на ферме камеры видеонаблюдения. Кейт предположила, что они есть у них во дворе и на территории, непосредственно прилегающей к дому, но она сомневалась, что они будут на участке рядом с дорогой, ведущей в лес.

Они припарковались, Тристан заглушил двигатель. С минуту они сидели в темноте, прислушиваясь к собственному дыханию. Слабое свечение над Эксетером вдали за пустошами позволяло Кейт видеть только очертания профиля Тристана. Их полуночное вторжение на чужую территорию внезапно показалось ей глупой прихотью.

– Ты уверен, что хочешь это сделать? – спросила Кейт.

– Не совсем, но ты разожгла во мне любопытство, и я уже не хочу отступать, – ответил Тристан. – А что, если у них есть собаки? – спохватился он.

– Собаки не будут разгуливать по их земле без присмотра. По всему Дартмуру слишком много овец, и мы пересечем поле, которое напрямую не связано с фермой. Там будет лес.

– Ты звучишь уверенно, – сказал Тристан.

– Правда? Это хорошо.

Из-за угла неожиданно вырвался свет фар, ослепив их.

– Черт, – проговорила Кейт. Тристан хотел пригнуться, но она остановила его жестом. – Нет. Веди себя как обычно.

– Как мы можем вести себя как обычно, сидя ночью в машине?

Кейт наклонилась и положила голову ему на плечо.

– Пусть они думают, что мы здесь для секса, и они нас застукали.

Тристан вздрогнул и уставился на нее, но она лишь выпрямилась и поправила футболку. Казалось, свет медленно приближается к ним, становясь все ярче, так, что становилось больно глазам. Машина, к счастью, уехала, не остановившись.

– Меня ослепило, – сказал Тристан.

– Давай, нам нужно поторапливаться. – Кейт открыла дверцу машины.

Тристан последовал ее примеру, достал рюкзак с георадаром с заднего сиденья и взвалил его на плечи. Кейт несла сумку поменьше, в которой лежал iPad, перчатки и пара ломов на случай, если понадобится отодвигать валуны. Лопат у них с собой не было. Кейт не могла и подумать о том, чтобы что-то выкапывать.

В нескольких метрах от того места, где они припарковались, начинался каменный забор фермы Дэнверс. Они захватили с собой небольшие черные фонари, излучавшие слабое фиолетовое свечение. Света от них едва хватало, и когда они взобрались на каменную стену, Кейт внезапно испугалась, потому что не смогла разглядеть землю с другой стороны.

Они выключили фонари. Кейт решила, что свет с дороги скорее всего не вызовет вопросов, но вот если кто-то с фермы увидит луч фонаря, движущийся по их полю, то это может заставить хозяев прийти разбираться.

Тристан снял рюкзак, поставил его на стену и первым спрыгнул вниз.

– Тут невысоко, с этой стороны стена мне по пояс, – тихо произнес он. На вершине склона за лесом виднелся фермерский дом, в окнах второго этажа горели два огонька. Кейт забралась на стену и слезла с другой стороны.

Пересекая поле, они шли вдоль ограды. Кейт вздохнула с облегчением, когда они достигли опушки леса и фермерский дом скрылся за черной массой деревьев.

Они остановились, и Кейт почувствовала, что задыхается и обливается потом. Внезапно послышался глухой удар и тихий стон.

– Трис? Ты в порядке? – прошептала она, подойдя ближе к линии деревьев, включила фонарь и чуть не споткнулась о лежащего на земле Тристана.

– Осторожно! Я споткнулся о корень дерева, – пробормотал он.

«Тристан не снял рюкзак, и он, должно быть, упал на него, когда споткнулся», – подумала Кейт. Она помогла ему подняться, они вышли из-за деревьев и направились в лес. Сначала Кейт решила, что идея Тристана взять с собой компас оказалась бесполезной, но они быстро заблудились в кромешной темноте среди густых деревьев. Пока Тристан медленно продвигался на север, она держалась за его рюкзак.

В темноте было множество звуков: треск папоротника и веток под ногами, странные шорохи. Кейт была рада, что рядом шел Тристан с большим рюкзаком, за который можно уцепиться. Наконец, они выбрались с другой стороны леса. Несмотря на свечение на горизонте они не могли разглядеть Дорогу дьявола, хотя после прогулки в кромешной тьме им казалось, что небо светится ярче.

Строения фермы на другой стороне казались гораздо ближе, чем помнилось Кейт. Они еще минут двадцать бродили взад и вперед вдоль линии деревьев, прежде чем нашли валуны и дерево «с ухом». Оба были разгорячены и взволнованы, нервы Кейт были на пределе.

Она включила фонарь, осветив нарост на стволе. В полумраке он выглядел гротескно и светился, как настоящая кожа и хрящи. Тристан снял с плеч рюкзак, положил его на землю и достал георадар. Они не взяли с собой ручку. Два крошечных огонька мигнули сбоку на включенном приборе, и красноватый свет озарил все вокруг жутковатым сиянием.

– Как же ярко, – прошептал Тристан. Кейт порылась в своей сумке и достала iPad. На экране включилась подсветка, осветив ветви над ними. Она быстро повернула его и прижала к груди, снова погрузив их в темноту.

– Мы ходим по краю, – проговорила Кейт. С того места, где они стояли, она могла видеть сквозь ветви строения фермы.

– Давай уже покончим с этим, – бросил Тристан.

В течение дня они несколько раз перечитывали рассказ Морин, записывая все мелочи, чтобы найти точное место, где женщина похоронила своего ребенка. Там говорилось, что могила находится под самым маленьким валуном между двумя большими. Осветив это место фонариком, они обнаружили, что все выглядит именно так, как описано в тексте. Они взяли ломы и попытались приподнять валун, чтобы откатить его в сторону.

Казалось, что он закреплен цементом, и на какое-то мгновенье, тяжело дыша и обливаясь потом, Кейт подумала, что сдвинуть его им не удастся. Но он все же поддался и съехал на несколько футов вниз по склону.

– Разве женщина смогла бы сдвинуть его самостоятельно? – спросила Кейт.

Тристан не ответил. Он положил георадар на землю рядом с углублением, образовавшимся на месте валуна. Пот на его лице стекал по носу.

– Можешь проверить, подключен ли он к iPad? – спросил он. Кейт присела за самым большим валуном и, прижимая айпад к груди, максимально снизила яркость экрана и только потом открыла приложение. Тристан подошел к ней. Даже при приглушенном освещении экран iPad все равно казался очень ярким, а их тени, два огромных великана, падали на кроны деревьев над головой.

Разноцветные полосы были более неровными, чем когда они были на пляже, и Кейт заметила, что по краям экрана появились некоторые искажения.

– Связь налаживается, – тихо сказала Кейт. Тристан обошел валун и взялся за прибор. Когда он покатил его вперед, полосы стали расплываться и искажаться. Если Кейт все правильно поняла, значит, под землей, на глубине двух метров, было что-то зарыто.

– Что ты видишь? – поинтересовался Тристан, и тут послышался треск веток и шипящий звук. Она услышала крик Тристана, и все погрузилось в темноту. Воздух вокруг нее наполнился облаком ядовитого газа; было невозможно дышать, из глаз текли слезы, и когда Кейт попыталась встать, то поняла, что кто-то распылил перцовый баллончик.

– Тристан? – позвала она, шаря по траве с закрытыми глазами. Она ударилась локтем о большой валун. Послышалось шарканье ног, а затем Кейт снова ощутила брызги. Она попыталась вдохнуть и закашлялась.

– Кто вы такие?! – закричал кто-то. Голос был детский, мальчишеский.

– Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред, – услышала Кейт слова Тристана. Она снова услышала шипение струи и инстинктивно подняла руки, чтобы закрыть лицо.

– Прекрати! – попыталась сказать она. Она совершенно потеряла ориентацию, наткнулась на что-то и тяжело упала на живот. Ударившись головой о камень, Кейт потеряла сознание.

Глава 41

В голове Кейт пульсировала боль, под волосами набухала большая шишка. Она обнаружила себя на длинной скамье у задней двери. Кухню фермерского дома освещала единственная лампочка, висевшая над стоящим в центре столом со стульями, и это скудное освещение делало помещение похожим на пещеру.

Парамедик склонилась над Тристаном, который полулежал на стуле за кухонным столом. Его лицо было опухшим и красным. Дон Грей, хозяйка фермы, с которой они познакомились ранее, стояла рядом с врачом в халате. Она смочила кусок ткани в миске, отжала его и промокнула лицо Тристана.

– Все в порядке, это всего лишь слабый мыльный раствор, – сказала она с беспокойством в голосе.

Парамедик осторожно откинула голову Тристана назад, и Кейт вздрогнула, увидев, что его лицо распухло настолько, что глаза превратились в маленькие щелочки. Когда Дон прижимала ткань к его коже, он морщился.

– Все в порядке, милый. Это все остудит. Постарайся не касаться лица. – Она схватила его ладонь. – Можешь подержать это вместо меня? – Она положила его руку на ткань. Он повиновался, стиснув зубы.

Кейт посмотрела на Джека, парнишку в красном спортивном костюме «Адидас». Он стоял перед холодильником рядом с дверью, ведущей в основную часть дома, и выглядел очень бледным и испуганным. Детектив была невероятно зла, но сама не осознавала до конца, злилась ли она на себя или на этого глупого ребенка. Она сумела уклониться от струи перцового баллончика, но Тристану досталось прямо в лицо. Врач подошла к Кейт.

– Похоже, вам повезло больше, чем вашему другу. – Она опустилась на колени и осмотрела голову Кейт. Кейт оглядела комнату. Это была уютная кухня, вполне типичная для фермерского дома, с валлийским кухонным комодом, в котором стояла посуда с ивовым узором. Холодильник был увешан детскими рисунками, загибающимися по краям. Парамедик посветила ей в глаза фонариком. – Вам, кажется, удалось увернуться от Mace[13], но мы должны доставить вас в больницу на обследование, у вас может быть сотрясение мозга.

У Кейт не было ни малейшего желания возвращаться в больницу. Задняя дверь распахнулась, и на кухне появились двое полицейских. Она почувствовала, как внутри у нее все перевернулось, и ее снова охватило чувство вины. Тристан положил голову на стол, прижимая к коже влажную ткань.

Один из полицейских был дородным мужчиной пятидесяти лет с седой бородой. Его сопровождал молодой парень, которому на вид было не больше девятнадцати. У него была персиковая кожа и черные как смоль волосы. Они оба были одеты в желтые куртки поверх униформы и обливались потом. Одна из раций подала звуковой сигнал, и из нее донесся голос. Офицер протянул руку и выключил ее.

– Мы проверили остальную территорию. Больше никого не обнаружили, – проговорил тот, что постарше. – На парковке, недалеко от границы вашего участка, припаркован синий «мини-купер».

Тристан выпрямился и посмотрел на полицейских. Его глаза были красными, но Кейт заметила, что теперь он может приоткрыть их чуть шире.

– Это наша машина. Мы частные детективы, – сказала Кейт, поднимая руку.

– Прямо сейчас, в ночи? Что ж, я старший инспектор уголовной полиции Кен Харрис, – представился он. – Это мой коллега детектив Дункан Уэст. – Он встал перед Кейт и холодно посмотрел на нее сверху вниз. – Почему вы вторглись на чужую территорию?

– Мы частные детективы…

Он покачал головой и прервал ее.

– Нет, нет и нет. Вы – частные лица. И вы вторглись на чужую территорию.

– Использование перцового баллончика гражданским лицом незаконно. – Кейт посмотрела на Джека. Она понимала, что должна немедленно защитить себя и Тристана, пока полицейские не решили, что делать дальше, и чувствовала, что они находятся в замешательстве из-за сложившейся ситуации.

– Да, мы в курсе. – Харрис проследил за ее взглядом, направленным на Джека.

– Я не знала, что у Джека есть Mace, – вмешалась Дон.

– Как вас зовут, мэм? – уточнил Харрис.

– Дон Грей. – Вид у женщины был недовольный. Она отжала еще одну фланелевую салфетку в миске с мыльной водой и протянула ее Тристану, а использованную бросила в раковину. Тристан вытер горящее лицо. Харрис, казалось, подметил, что Дон помогает двум нарушителям.

– Джек, сколько тебе лет?

– Тринадцать, – произнес он, сглатывая и переминаясь с ноги на ногу. Он заметно дрожал.

– Зачем тебе Mace? – спросил он.

– Мой папа в отъезде. Я присматривал за мамой и сестрой, – оправдывался мальчик. – Я заметил свет в лесу. Я подумал, что это наркоманы!

– Какие еще «наркоманы»?! У нас здесь не бывает наркоманов, – возмутилась Дон.

– Я не знал, что это они. Они… – Джек указал на Кейт и Тристана, – заходили сюда днем, чтобы купить яйца! – Теперь в его голосе звучал ужас, и голос подростка сорвался. Харрис поднял руки.

– Джек, перцовый баллончик сейчас у тебя?

Мальчик переступил с ноги на ногу.

– Да.

– Ты бы не мог отдать его мне? – Харрис протянул руку.

– Что с ним будет? – Дон встала между сыном и полицейским. Харрис протянул руку, и когда Джек достал из кармана маленький баллончик, он обошел ее, чтобы забрать аэрозоль.

– Откуда он у тебя? – поинтересовался Харрис.

– Купил в интернете, – пролепетал Джек.

Офицер оглядел всех присутствующих на маленькой кухне и покачал головой.

– В данном случае я сделаю тебе серьезное устное предупреждение о том, что хранение и использование Mace незаконно. Ты это понимаешь, Джек? Мы поставим на этом точку, если ты пообещаешь никогда больше не покупать и не использовать его. – Джек кивнул и сунул дрожащие руки в карманы. – Понимаешь, почему это незаконно? Посмотри, что ты сделал с этими людьми.

– Понимаю. Но они были на нашей земле! – не удержался Джек. Дон скрестила руки на груди и взглядом приказала сыну замолчать.

– Да. И ты мог бы просто позвонить в полицию, а не вершить самосуд. Тебе это понятно?

Последовала пауза, и Джек кивнул.

– Джек, ты ведь хорошо понял, не так ли? – Дон пристально посмотрела на сына. – Джек?

– Да… да понял. – Мальчик не поднимал глаз от пола.

Харрис повернулся к Кейт и Тристану:

– И почему вы вторглись на их территорию посреди ночи?

– Мы частные детективы, и…

– Да, вы продолжаете это повторять…

– И мы считаем, что в лесу зарыто тело. Тело маленького мальчика, – сказала Кейт.

– Что? – Дон непонимающе переводила взгляд с Кейт на Тристана и на полицейских.

Харрис поднял руку, призывая ее к молчанию, открыл рот и, поколебавшись мгновенье, повторил:

– Что?

Кейт объяснила, а когда дело дошло до георадара, остановилась и повернулась к Джеку.

– Что случилось с нашим оборудованием и iPad? Мы были в лесу некоторое время, пока не приехала полиция.

– iPad у меня, – вмешался Дункан, доставая его из кармана пиджака. Он хотел передать его Кейт, но Харрис посмотрел на него и забрал планшет.

– Какое еще оборудование у вас есть?

– Георадар. – Тристан наконец подал голос, все еще прижимая к виску ткань.

– Значит, георадар? – повторил Харрис.

– Мы взяли его напрокат в сантехнической компании, – объяснила Кейт. Дон все еще держала в руке фланелевую салфетку, переводя взгляд с одного на другого, пока они разговаривали.

– Как вы можете думать, что на нашей земле захоронено чье-то тело? – спросила она пронзительным голосом.

– Если вы дадите мне iPad, я смогу вам все показать, – ответила Кейт.

– Вы выкопали тело и сфотографировали его? – уточнила Дон.

Харрис снова заинтересовался iPad и повертел его в руках.

– Вы не знаете ПИН-код, поэтому не сможете его разблокировать, – заметила Кейт.

Харрис протянул ей гаджет. Она включила его и нашла приложение со снимками с георадара, которые они успели сделать.

– На каком участке моей земли? – спросила Дон, сбитая с толку изображением с цветными линиями.

– В лесу. Там, где у дерева на стволе будто есть ухо, – сказал Тристан. – Рядом с валунами.

Кейт наблюдала, как Харрис изучает изображение.

– Вы видите это? – Она указала на выпуклые цветные линии на изображении. – Мы считаем, что оно захоронено там.

– Оно? Что вы имеете в виду? – пронзительно закричала Дон. – Это моя земля. Я имею право знать. И что вы собираетесь делать с этими двумя? Они вторглись на чужую территорию! Это противозаконно!

Харрис задумался и вернул планшет Кейт.

– Это изображение может быть чем угодно, – заметил он. Кейт рассказала о расследовании, которым они занимались, и о связи фермы с этим делом.

Она также объяснила, что она – та самая Кейт Маршалл, которая раскрыла дело Каннибала из Девяти Вязов. Ей не нравилось бравировать этим, но она решила, что в сложившихся обстоятельствах это поможет избежать наказания.

Похоже, это сработало.

– Погодите, погодите, – проговорил Харрис. – Вы Кейт Маршалл, бывший офицер полиции, которая нашла Каннибала из Девяти Вязов?

– А это мой партнер по агентству – Тристан Харпер. – Она порылась в кармане, нашла визитную карточку и протянула ее Харрису. Его отношение, казалось, изменилось; он выглядел слегка растерянным, будто не знал, что делать дальше.

– О чем это вы? – не поняла Дон. Дверь кухни открылась, и девочка, которую Кейт и Тристан видели во время своего первого визита на ферму, выглянула из-за нее с сонным видом. Ее глаза расширились, когда она увидела такое количество народу.

– Мам, что происходит? – спросила она. Дон оглядела людей, набившихся в ее крошечную кухню, и подошла к дочери.

– Все в порядке, любимая. Все хорошо. Давай вернемся в постель. Джек, ты тоже можешь пойти со мной. – Он выглядел так, будто не хотел уходить. – Джек, пожалуйста… Я скоро вернусь, – добавила она, обращаясь к Харрису.

Когда они ушли, Дункан взял iPad и просмотрел снимки с георадара.

– Питер Конвей ведь пытался вас убить, не так ли? – спросила Харрис.

– Да.

– И это правда, что вы были у себя в квартире, изучали улики, и в этот момент вас словно осенило, и все встало на свои места?

Кейт была рада перемене в его отношении к ней, но сейчас было не время для TED Talks[14].

– Я ценю ваше внимание и была бы рада поговорить о том деле. Но не могли бы вы пригласить небольшую команду криминалистов и проверить это место?

– Это может быть что угодно, – повторил Дункан, указывая на искаженные цветные линии на экране iPad. Кейт, похоже, произвела на него не такое сильное впечатление, как на Харриса.

– Я могу объяснить более подробно, но все, что мы выяснили к настоящему моменту, ведет к этой ферме. Конечно, это может быть корень дерева или старый велосипед, но я чувствую, что есть веская причина проверить это. На самом деле это может быть труп. Еще одно озарение, если хотите.

Харрис на мгновение замолчал. Он почесал подбородок, а затем посмотрел на Кейт и Тристана.

– Веская причина. Момент озарения, – повторил он, кивая, затем потянулся к рации и вызвал диспетчерскую. – Нужно отправить группу криминалистов на ферму Дэнверс в Саут-Зиле. Немедленно!

Глава 42

Харрис и Дункан вышли из кухни и велели Кейт и Тристану оставаться на месте, пока они не оцепят территорию вокруг леса.

Когда они остались одни, наступила странная тишина.

– С тобой все в порядке? – Кейт подошла к Тристану. Он отвел салфетку от лица и посмотрел на нее снизу вверх. Краснота спала, и его глаза казались менее налитыми кровью. – Прости, Трис, – виновато проговорила она.

– Ты ни при чем. Мыло какое-то липкое, – пробормотал он, подходя к раковине и осторожно ополаскивая лицо водой. – А как твоя голова?

– Все нормально с моей головой. Просто немного побаливает… Я не собираюсь ехать в эту чертову больницу, – добавила она, заметив его беспокойство. В этот момент вернулась Дон.

– С вашими детьми все нормально? – поинтересовалась Кейт.

– Они шокированы, – проговорила она. – Они оба шокированы.

– Я сожалею об этом.

Дон на мгновение задержала взгляд на Кейт.

– Вы действительно думаете, что на нашей земле похоронено тело? – прошептала она.

Кейт выглянула из кухонного окна и увидела, что небо начинает голубеть. Близился рассвет.

– Честно говоря, я очень надеюсь, что нет.

Дон подошла к холодильнику и достала бутылку молока.

– Почему, когда вы пришли на днях, вы не поговорили об этом со мной?

– Вы бы поверили нам, если бы мы пришли просить вас разрешить нам поискать на вашей земле мертвое тело? – спросила Кейт. Дон включила чайник.

– Вы собираетесь выдвинуть обвинения против Джека? – Она наблюдала, как Тристан ополаскивает лицо водой, затем достала из ящика чистое кухонное полотенце и протянула ему. Тристан взял его и осторожно прижал к лицу.

– Нет, – ответила Кейт.

– Хотите чаю?

Кейт кивнула. Какое-то время Дон возилась в тишине, доставая кружки и сахар. Кейт нетерпеливо выглянула в окно, желая поскорее присоединиться к полиции во дворе.

– Что вам известно о предыдущих жильцах? Стиве и Либби Хартли?

– Я же сказала, ничего, – ответила Дон. – Знаю, что они внезапно уехали. Когда мы арендовали ферму, здесь все еще оставались их вещи: постельное белье, кое-какая одежда и украшения. Они даже оставили еду в кладовой.

– Когда вы оформили аренду?

– В начале января 2008 года.

– Как долго ферма пустовала?

Дон замешкалась с чайником в руках, задумавшись.

– По крайней мере, пять-шесть месяцев.

Кейт и Тристан переглянулись.

– Они уехали в июле 2007 года? – уточнила Кейт.

– Думаю, примерно в это время. Земля была совершенно не ухожена. Crown Estate привлек для сбора урожая другой фермерский кооператив, но там многое уже перезрело. Я слышала от местных жителей, что у Либби Хартли были проблемы с психикой. А у Стива Хартли – с алкоголем. Ранее в том же году он перевернулся в своей машине вместе с молодой женщиной, с которой у него был роман. Не думаю, что брак Хартли был счастливый.

– Мы прочитали о ДТП в местной газете, – кивнул Тристан.

– Ходили слухи, что Дженнифер Киббин, та девушка, с которой Стив попал в аварию, была беременна от него, – продолжала Дон. – Но дальше слухов дело не пошло.

Кейт посмотрела на Тристана. Нежеланный ребенок. Стив и Либби покинули ферму вскоре после того, как пропал Чарли. Она отвернулась к окну, задумчиво глядя на лес. Дон проследила за ее взглядом.

– Вы же не думаете… – Она со стуком поставила чайник на стол и сильно побледнела. – Вы же не думаете, что этот… этот… кто бы ни был похоронен на моей земле, это ребенок?

– Мы не знаем. – Кейт хотела успокоить Дон и сменила тему. – Вы когда-нибудь встречали социального работника по имени Анна Тридуэлл?

– Нет. С какой стати мне иметь дело с социальным работником? Мои дети счастливы и любимы. – Теперь Дон выглядела испуганной и изможденной. – Мой муж возвращается сегодня, немного позже. Вы можете поговорить с ним.

– Где он находился?

– На шоу в Норфолке[15]. Это сельскохозяйственное шоу.

Дон вытерла глаза и вышла из комнаты. На улице уже посветлело. Кейт смотрела, как бродячие кошки кружат вокруг своих мисок и блюдечек на водосточной решетке; калитка была закрыта. Через мгновение Кейт увидела, как появился старший инспектор Харрис, а еще через мгновение раздался стук в заднюю дверь. Дон вернулась с пакетом печенья и открыла ее.

– Кейт, Тристан, вы хотите поехать со мной? – спросил Харрис. – А вы, миссис Грей?

– Нет. Я останусь здесь с детьми, – ответила Дон.

– Ты в порядке, Трис? – спросила Кейт. Он кивнул. Его лицо выглядело намного лучше, но казалось, что напарнику не терпится сбежать из кухни.

* * *

Солнце взошло, но скрывалось за серыми облаками. Они следовали за Харрисом между деревьями и хозяйственными постройками. Выйдя в поле, увидели фургон криминалистов, припаркованный недалеко от опушки леса. Кейт и Тристану выдали белые комбинезоны Tyvek и сменную обувь. Харрис тоже облачился в защитный костюм.

От фургона в лес была проложена дорожка из брезента, а рядом с валунами установили два ярких прожектора. Кейт почувствовала жуткий страх и прилив адреналина, когда увидела группу экспертов из трех человек. Криминалисты расчищали участок от листьев и сосновых иголок вокруг разровненной земли под валуном.

– Теперь это кажется реальным, – проговорил Тристан, вторя ее мыслям. Они долго стояли, просто наблюдая издалека. Работа шла медленно, потому что приходилось собирать все слои почвы в мешки и брать образцы живых червей и насекомых под валуном. Минуты шли, и Кейт втайне надеялась, что они ничего не обнаружат. Мысль о том, что здесь может быть найдено тело ребенка, наполняла ее ужасом, и она хотела убедиться, что это не так. Небо было серым, в лесу похолодало, и Кейт обрадовалась, что на ней надет еще и защитный костюм криминалиста. Через несколько минут начался дождь, и над местом раскопок быстро натянули брезентовое покрытие, чтобы криминалисты могли продолжать работу. Тристану и Кейт выдали зонт, и они стояли молча, слушая ритмичный звон лопат о землю и стук капель дождя по брезенту. «Ухо» на стволе дерева блестело в свете прожекторов, и Кейт снова подумала, что мягкая кора похожа на человеческую кожу. Шум дождя усилился, облака сгустились, окутав лесную поляну легким туманом. Холодный утренний воздух пропитался запахом дождя.

Криминалисты спустились еще глубже, и Кейт обратила внимание, что они используют в работе снимки с георадара, которые были сделаны ночью.

– У нас кое-что есть, – внезапно нарушил тишину голос одного из криминалистов. Тристан и Кейт придвинулись ближе к яме. Она было глубиной примерно в полтора метра, и корни окружающих деревьев торчали по краям. Двое криминалистов работали внизу под яркими прожекторами, их белые комбинезоны были перепачканы липкой грязью.

Кейт наблюдала, как они сменили лопаты на грубые щетки и начали работать осторожнее, счищая почву. «Что это такое? Скажите нам, что это!» – прокричал голос у нее в голове.

Через несколько минут судебно-медицинский эксперт извлек из ямы большую грязную массу и осторожно положил находку на брезент. Комки свежей почвы осыпались, и они принялись работать кистями, обнаруживая едва заметный рисунок. Кейт разглядела контуры плотного волокнистого одеяла.

Страх начал скапливаться у нее в животе. Воцарилась жуткая тишина, когда эксперты начали осторожно разворачивать одеяло. Внутри был маленький почерневший сверток. Освещение усилили, и присутствующие увидели очертания руки, маленькое лицо с запавшими глазницами, носом, подбородком и зубами.

– Нет, нет, пожалуйста, нет, – услышала Кейт голос Тристана рядом с собой. Она потянулась и схватила его за руку.

– Это маленький ребенок, – сказал один из криминалистов, присаживаясь на корточки на брезент. Маленькое разложившееся тельце, лежавшее в складках одеяла, выглядело на удивление хорошо сохранившимся, на голове ребенка все еще виднелись пряди волос.

– А что, если это Чарли? – тихо спросил Тристан, стоявший рядом с ней.

Глава 43

Обнаружение тела изменило все. Было начато расследование убийства, и старший инспектор Харрис попросил Кейт и Тристана сделать официальное заявление.

– Итак, позвольте мне прояснить ситуацию, – начал он, когда они расположились в одной из машин полицейского сопровождения. – Вы случайно наткнулись на короткий рассказ в сборнике, и он навел вас на мысль заняться поисками тела?

– Да, именно тогда мы обнаружили связь с исчезновением Чарли Джулингса. Когда ребенок пропал, полицейские обыскали эту ферму, и один из них утверждал, что тогдашние жильцы вели себя странно. Потом мы выяснили, что социальный работник по имени Анна Тридуэлл беспокоилась о благополучии Чарли в течение нескольких недель, предшествовавших его исчезновению. Вскоре она была убита. Мы нашли связь между ней и местной жительницей Морин Кук, которая руководила писательской группой, участницей которой была Анна. Эта писательская группа выпустила сборник, и один из рассказов, автором которого была Морин Кук, был посвящен женщине, похоронившей своего ребенка в лесу под валуном, рядом с деревом, на стволе которого есть нарост в виде уха, – рассказала Кейт.

Харрис почесал в затылке и посмотрел на Дункана, который что-то записывал.

– А эта Морин Кук, чем она сейчас занимается? – уточнил он.

– Мы думаем, она на пенсии.

– И как она связана с фермой Дэнверс?

– Мы не знаем, – честно ответил Тристан.

– Как вы обнаружили этот рассказ? – спросил Харрис.

– Я просматривала антологию, изданную писательским клубом, пытаясь найти что-то написанное Анной Тридуэлл – убитым социальным работником. И ничего не нашла.

– Тогда почему вас привлек именно рассказ, написанный Морин Кук? – Ему не удавалось скрыть своего замешательства и раздражения.

– Из-за «уха», нароста на дереве напротив того места, где было зарыто тело. Точно такое же дерево описано в рассказе Морин Кук. Вот так мы сюда и попали, – проговорила Кейт.

В дверь фургона постучали, и из-за нее выглянула сотрудница полиции.

– Шеф, звонит старший суперинтендант. Он хочет получить подробную информацию, – сказала она.

Лицо Харриса побледнело. Он посмотрел на подписанные Кейт и Тристаном показания.

– Мне нужно взять у вас обоих образцы ДНК, чтобы мы могли исключить возможность вашего присутствия на месте преступления, – сказал он. – И не уезжайте далеко. Мне нужно будет поговорить с вами еще раз.

* * *

Кейт и Тристан покинули ферму через главные ворота в сопровождении патрульного полицейского, который приподнял сигнальную ленту, чтобы они могли пройти под ней. Было около восьми утра.

Пространство перед зданием было забито полицейскими машинами и фургонами быстрого реагирования, а дорога была перекрыта в обоих направлениях.

Они вернулись к машине Тристана, припаркованной сразу за полицейским кордоном, к которому подъезжал фургон местных СМИ. «О нет!» – подумала Кейт.

– Давай убираться отсюда, – пробормотала она, натягивая капюшон. Тристан сделал то же самое.

– Ты сможешь вести машину? – спросил Тристан. – У меня по-прежнему мутно перед глазами из-за аэрозоля.

Он передал Кейт ключи, и она открыла машину. В этот момент из новостного фургона выскочила женщина и поспешила к ним. Кейт узнала в ней одну из местных репортерш, работавших на местах событий.

– Вы только что с фермы? – спросила она, когда Кейт открыла дверь со стороны водительского кресла. Та покачала головой. Репортер бросила взгляд на опухшее лицо Тристана. – Вы участвуете в расследовании убийства?

– Нет, – отрезала Кейт.

Репортер явно не знала, кто она такая, и это было хорошо.

– До нас дошли слухи, что обнаружено тело ребенка? И что это может быть тело Чарли Джулингса, трехлетнего мальчика, который исчез одиннадцать лет назад на Дороге…

Кейт прервала ее, захлопнув дверь. Она завела машину, затем включила передачу и на большой скорости дала задний ход, выполнив поворот на три оборота, который чуть не привел их в кювет. Она смогла расслабиться только после того, как фургон телевизионщиков в зеркале заднего вида начал удаляться.

Она повернулась к Тристану. Он молча смотрел прямо перед собой.

– Ты в порядке?

Он покачал головой.

– Это маленькое тельце в одеяле. Как думаешь, это Чарли Джулингс? Я даже не мог понять, мальчик это или девочка. Откуда эта репортерша знает? Это же произошло буквально только что.

– Должно быть, произошла утечка информации. Наверняка есть полицейский, которому приплачивают новостные агентства. Из-за этих людей там полный бардак.

– А не могли они услышать переговоры по рации?

– Прослушать полицейскую волну практически невозможно. Сейчас все хорошо зашифровано, но эти журналисты… – Кейт не хотела начинать разговор о своем неприятном опыте общения с представителями прессы. Она видела, что Тристан сильно потрясен.

– Но рассказ… Что еще в нем правда? – Он умоляюще поглядел на Кейт.

– Не знаю. И нам нужно будет найти ответ на этот вопрос, но для начала мы должны связаться с Джин. Если местные репортеры уже задают вопросы и приплетают к этому Чарли, я не хочу, чтобы она узнала все это из телевизионного репортажа.

– И Джоэл, – добавил Тристан. – Вчера вечером он вернулся из отпуска, и у нас даже не было возможности поговорить с ним о расследовании.

Они проехали мимо колонны из трех полицейских машин, мчавшихся в противоположном направлении с включенными мигалками и сиренами.

Они были ближе к квартире Тристана, поэтому направились к нему. Когда они приехали, Сара и ее муж Гарри сидели в гостиной за чаем и смотрели утренние новости. Лео дремал на коленях у отца. Они очень удивились, увидев Тристана в сопровождении Кейт.

– Трис, я думала, ты ушел на работу… – Увидев его лицо, Сара осеклась и поставила чашку на кофейный столик. Она вскочила и уставилась на него. – Ты только посмотри на себя! Что случилось?

– Попал под струю Mace, – проговорил он.

– Mace? – переспросила она, поворачиваясь к Кейт. – Ты имеешь в виду, тебя поливали из перцового баллончика?

– Нас обоих, только мне удалось увернуться, – объяснила Кейт. Гарри, еще не одетый после сна, не сразу осознал, что сидит в трусах и футболке. Он натянул одеяло на ноги. – Привет, Гарри.

– Привет, извините, что я не встаю, – проговорил он.

– Mace?! Тристан! – воскликнула Сара, наблюдая, как он потянулся за пультом и переключил на утренние новости ITV. Она скрестила руки на груди. – Вы участвовали в протесте?

– Через пять минут должен выйти выпуск местных новостей, – обратился Тристан к Кейт.

– Трис, ты насквозь промок! Ты весь в грязи! – не унималась Сара. – Что происходит?!

– Мне нужно переодеться, – бросил он вместо ответа и исчез наверху, а Кейт осталась стоять в неловком молчании. Она не сводила глаз с телевизора, где показывали рекламу чая в пакетиках. Она испытала в некотором роде шок, оказавшись в обстановке нормальной семейной жизни после такой ужасной ночи.

– Не хотите присесть? – спросил Гарри, собираясь встать.

– Нет, Гарри! Для Кейт найдется другое место, – произнесла Сара, указывая на один из обеденных стульев в углу.

– Да. Я просто присяду здесь, – кивнула Кейт, располагаясь на краешке стула.

Сара забрала Лео у Гарри, и малыш сонно прижался к ней. Она покачивалась, пристально глядя на Кейт, ожидая объяснений, но та не могла заставить себя заговорить о том, что они только что видели.

– Итак… Как идут дела в агентстве? – неловко спросил Гарри. Он поправил одеяло, прикрывавшее его колени.

– Хорошо, спасибо, – криво улыбнулась Кейт. Они молча посмотрели рекламу средства для чистки унитазов. Наверху скрипнули половицы, и Кейт понадеялась, что Тристан всего лишь переодевается, а не принимает душ.

Реклама закончилась, и внезапно замелькали заголовки местных новостей ITV, и на экране появился участок дороги недалеко от фермы Дэнверс.

– Экстренные новости: на ферме на окраине Дартмура полиция обнаружила тело маленького ребенка, – произнес голос за кадром.

– Тристан! – крикнула Кейт, вскакивая с места и подбегая к лестнице, ведущей вверх. – Это главная новость!

Раздался грохот, и Тристан сбежал по ступенькам в гостиную, натягивая футболку. Лео проснулся и издал душераздирающий крик.

Кейт и Тристан придвинулись поближе к телевизору. Ведущий новостей обратился к той самой журналистке, которую они видели на дороге возле фермы Дэнверс полчаса назад. Она стояла перед сигнальным ограждением, которое трепал ветер, сразу за ним стояли двое патрульных полицейских. Тристан прибавил громкость.

– Поступают неподтвержденные сообщения о том, что в неглубокой могиле в лесу на территории фермы найдено завернутое в одеяло тело маленького ребенка, – вещала репортер на камеру. На экране появился широкоугольный снимок фермерского дома, где к черному фургону несли небольшие носилки. – Полиция, похоже, действовала по наводке частного детектива, работающего над другим делом в этом районе. Скоро мы сообщим вам подробности.

Сара и Гарри пытались успокоить Лео, но замерли, когда услышали о частном детективе.

– Тристан, ты имеешь к этому какое-то отношение? – спросила Сара, передавая кричащего Лео мужу. Малыш сразу перестал плакать.

– Я не могу об этом говорить, – ответил он. Сара подошла ближе и взяла его за подбородок. – Тебя поливали из Mace? Ты вторгся на чужую территорию?

– Сара, у нас все в порядке, – попыталась вмешаться Кейт.

– Я хочу поговорить со своим братом, если вы не возражаете, – процедила Сара, скрестив руки на груди. Она снова посмотрела на экран телевизора, где показывали сюжет о прокладке водопровода на автомобильной стоянке в Эксетере. – Я все еще жду объяснений, Тристан.

Он повернулся к ней.

– Сара, я тебе всегда рад, но я прошу тебя не разговаривать с Кейт в таком тоне. Мы не можем это обсуждать. Нам предстоит важная работа. И кстати, кажется, это моя квартира.

Сара открыла было рот, потом закрыла его и ушла на кухню.

– Извини, Гарри, сейчас неподходящее время для бесед, – сказал Тристан.

Гарри кивнул, подобрал одеяло, чтобы прикрыться, и отнес Лео на кухню, закрыв за собой дверь. Тристан повернулся к Кейт:

– Я не знаю, позвонит ли Джин и Джоэлу офицер полиции по связям с семьями, но они не должны услышать эту новость из телевизора.

– Согласна. Возможно, именно нам придется сообщить им это первыми. Давай приведем себя в порядок и договоримся с ними о встрече.

Глава 44

Джоэл Мэнсфилд держал паб на окраине деревни под названием Белстоун, в южной части Дартмура. Это было гигантское гранитное здание, возвышавшееся над узкой дорогой, которая словно растворялась в вересковом мареве, где под палящим солнцем паслись овцы. Когда Кейт и Тристан приехали, столики под зонтиками на улице были уже заняты посетителями. Войдя внутрь, они обнаружили, что в баре тихо и спокойно. Воздух был затхлым, и в нем витал стойкий запах пива и сигарет.

За стойкой работала пара молодых женщин в бесформенных футболках с закатанными рукавами. На стене висел телевизор, но он был выключен. Кейт узнала Джоэла по фотографиям в газетах, хотя теперь он был гораздо плотнее, загорел, а его темные волосы поредели на макушке. Он как раз менял пивной кег. Он со звоном поставил его на место, остановился перевести дух и увидел вошедших Кейт и Тристана.

Кейт подошла поздороваться, но он опередил ее.

– Давайте поговорим во дворе за домом, там тень и никого нет. Хотите чего-нибудь выпить? – спросил он. Оба выбрали кофе, поскольку не спали всю ночь, хотя Кейт все равно чувствовала, что ее переполняет адреналин. Джоэл попросил одну из девушек принести им кофе, а затем жестом попросил их следовать за собой. Кейт и Тристан прошли за ним в небольшой сад, из которого открывался вид на кладбище за церковью напротив. В тени было прохладно, и они сели за старый стол для пикника.

Джоэл закурил сигарету.

– Как вы думаете, каковы шансы… что это Чарли? – спросил он, и его голос понизился на октаву и стал хриплым. Кейт заметила, как на его лице отразились горе и боль из-за потери сына.

– Мы не знаем. Полиции нужно будет сделать анализ ДНК, – сказала она.

– Его же нельзя узнать? Из-за того, что он столько времени пролежал в земле?

Кейт не знала, что на это ответить, и просто покачала головой.

– Из полиции кто-нибудь с вами связывался? – спросила она.

– Нет. Я услышал это от вас. – Он стряхнул пепел на землю. – Знаете, я ведь тоже хотел нанять частного детектива. Я думал об этом, но ваши услуги, ребята, мне не по карману, – сказал он, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. – Интересно, откуда у Джин такие деньги, что она может позволить себе оплачивать ваши услуги? – Его голос резко стал враждебным, когда он упомянул имя тещи.

– Я думаю, это ее сбережения, – предположила Кейт.

Во дворе, в тени высоких дубов, дул прохладный ветерок. Высокая трава колыхалась между надгробиями кладбища напротив. Девушка принесла на подносе три маленькие кофейные чашки. Джоэл сидел, откинувшись на спинку стула и потирая лицо. Девушка заметила витающее в воздухе напряжение и, поставив чашки перед ними, поспешила уйти.

– Сбережения… Вопрос в том, на чем она сэкономила, – пробормотал он. – Почему вы решили копать на этой ферме?

Кейт объяснила связь между рассказом Морин Кук и социальным работником Анной.

– Вы когда-нибудь общались с Анной Тридуэлл? – поинтересовалась Кейт. Джоэл покачал головой и закурил еще одну сигарету.

– Нет. Я помню, как Джин и Бекки жаловались на нее. Но, с другой стороны, мне всегда казалось, что каждую неделю им переходит дорогу какая-нибудь очередная женщина.

– Что вы имеете в виду?

– Они любили жаловаться, сплетничать и дурно говорить о людях. Например, про соседку Джин в квартире этажом выше. Или про друзей Бекки, которые якобы пренебрегали ею. Про мою мать и сестру, про женщину, работавшую в магазине на нашей улице. И, разумеется, про Деклана. Господи, Деклан всегда был первым в списке в категории «что он натворил на этот раз»? Я хочу сказать, что их всегда кто-то выводил из себя, и они, казалось, ничего не предпринимали по этому поводу. Они никогда не пытались поговорить с человеком, который их расстроил. Они просто перемывали ему кости.

– Но с Анной Тридуэлл все иначе. Она была социальным работником. Вы когда-нибудь беспокоились, что она подаст в суд, чтобы забрать у вас Чарли? – спросила Кейт.

Он покачал головой:

– Я думаю, они неправильно вели себя с ней, а ей доставляло удовольствие заставлять их потеть.

– Вы с Джин поддерживаете связь? – спросил Тристан. Джоэл уставшим взглядом посмотрел на тлеющий кончик своей сигареты.

– Мы давно не общались, но я позвонил ей. Она сейчас придет. – Джоэл взглянул на часы. – Скоро должна быть здесь. Что касается Джин, то, хотя мы сильно недолюбливаем друг друга, я знаю, что она любила Чарли и он любил ее. В тот день, когда мы отправились в поход на Дорогу дьявола, он был в восторге от того, что будет спать с ней в палатке. – Он улыбнулся при воспоминании. – А дети не могут притворяться, когда им нравятся люди, особенно такие маленькие… Джин разрешала ему есть сладости перед сном. Это сводило Бекки с ума. Бекки всегда винила Джин за то, что у нее все зубы в пломбах. Я тогда думал, что из-за того, что Джин так сильно напортачила с Бекки, она слишком внимательно относилась к уходу за Чарли.

– Не могли бы вы рассказать нам, что происходило, когда пропал Чарли? – спросил Тристан.

– Мы оставили Джин с Чарли у Тора дьявола. В тот день я в последний момент договорился о выступлении, которое принесло нам хорошие деньги. Это было в двадцати милях отсюда, на окраине Ньютон-Эббота. Довольно большой фестиваль на ферме с видом на море. Мы с Бекки перекусили, послушали пару других групп, в три началось мое выступление, и я ушел со сцены через полчаса. После этого мы задержались, чтобы немного выпить, но зависли там гораздо дольше, чем я рассчитывал. Там было несколько промоутеров, и мне было важно пообщаться с ними, это могло сулить работу… Мы отправились обратно в шесть, остановились, чтобы купить немного еды, и вернулись около половины восьмого.

– У Джин был мобильный телефон? Бекки поддерживала с ней связь? – спросила Кейт.

Он кивнул:

– Джин не возражала против того, чтобы мы оставались там подольше. Она сказала, что они с Чарли отлично провели время, они купались и играли. Когда мы вернулись, то разожгли костер и приготовили барбекю.

– Вы знали, что Деклан Конноли наведался к вам в тот вечер?

Он кивнул.

– И я знаю, что Джин пыталась избавиться от него. Жаль, что она не пришла и не рассказала мне. Я бы пнул его ботинком в зад так, что он улетел бы очень далеко.

– В котором часу Джин подняла тревогу, что Чарли пропал?

– Разве вам это неизвестно?

Кейт улыбнулась.

– Мы не пытаемся поймать вас на слове. Просто иногда одни люди вспоминают о деталях, которые другие не упоминали.

– Бекки пошла проведать его в четверть одиннадцатого. Тогда-то она и обнаружила, что он пропал. Как раз вернулась Джин, и мы начали поиски. Сначала я подумал, что они зря паникуют, но время шло, а мы не могли его найти, и я понял, что это… – Он глубоко вздохнул. – Серьезно. Затем в четыре утра мы позвонили в полицию.

В маленький сад вошла женщина с двумя маленькими девочками, которым на вид было лет пять-шесть. Они были одеты в розовые шорты и футболки и держали в руках пляжные полотенца бренда Barbie.

– Джоэл, мы уходим, – нерешительно произнесла женщина.

– Подойди, пожалуйста, – попросил он. Женщина посмотрела на Кейт и Тристана. Девочки остались в дверях. – Это моя жена Келли, а это Джастин и Руби. – Он раскрыл объятия. Дочери подбежали и забрались к нему на колени.

Кейт и Тристан представились.

– Приятно познакомиться, – улыбнулась Келли и повернулась к Джоэлу. – Ты уверен, что нам стоит идти в бассейн?

– Да, все должно быть как обычно. – Джоэл поцеловал обеих девочек в щеки и крепко обнял, они улыбались и с любопытством разглядывали Кейт и Тристана. – Ведите себя хорошо. Увидимся позже.

– Давайте, бегом в машину. – Келли передала Руби ключи от машины. Девочки убежали, и женщина помолчала, прежде чем спросить. – Что произошло на ферме?

– Не знаю. Кейт и Тристан рассказали о своем расследовании. Я до сих пор не получил никаких официальных сообщений от полиции. – Он посмотрел на часы. – Джин будет здесь через минуту, – добавил он, обращаясь к Келли. Она кивнула.

– Поэтому-то я и не хочу здесь оставаться. Позвони мне, как только что-нибудь узнаешь. Было очень приятно с вами познакомиться, – повторила она и ушла.

– Келли знакома с Джин? – поинтересовалась Кейт.

– Когда мы только начали встречаться, я некоторое время пытался поддерживать общение с Джин ради Бекки… Но Джин неприязненно отнеслась к Келли. Мы с Бекки расстались примерно через четыре года после исчезновения Чарли. А с Келли я сошелся через несколько месяцев после этого. Это был жуткий период, думаю, вы можете себе представить. Бекки была по уши в наркотиках и выпивке.

– Как вы отнеслись к тому, что Джин обратилась в суд, чтобы признать Чарли умершим? – спросила Кейт.

Джоэл заколебался, а затем прикрыл рот рукой, всхлипнул и закрыл глаза.

– Извините, – пробормотал он и дрожащей рукой потянулся за сигаретой. – Я никогда не понимал, почему Джин отказалась от Чарли. Я думал подать прошение, чтобы опротестовать, но потом Бекки захотела устроить похороны, и я подумал, что это поможет ей успокоиться… Но этого не произошло. Я думаю, именно это стало для нее последней каплей. То, что я сейчас скажу, звучит ужасно, но часть меня хочет, чтобы это был он… тот ребенок, которого вы нашли. Я отказался от мысли, что он все еще жив. Люди, которые забирают таких маленьких детей, могут забирать их по какой-то причине и оставлять в живых для… – Его голос прервался. – Если этот мальчик и есть Чарли, я смогу все это похоронить. – Он закрыл лицо руками.

Кейт достала из кармана пачку бумажных платков и протянула ему.

В дверях внутреннего дворика появилась одна из девушек, работавших за стойкой бара.

– Шеф, вас хочет видеть женщина по имени Джин.

– Скажи ей, что я буду через минуту. – Джоэл вытер глаза и сделал глубокий вдох. – Давайте покончим с этим поскорее.

Глава 45

Джин ждала внутри, сидя в углу пустого бара вместе с Сэди Декстер. На ней было мешковатое платье без рукавов с цветочным принтом. Ее худые руки казались бледными, на правом запястье болтались золотые часы. Сэди, одетая в платье цвета хаки, смотрела в экран своего телефона, сдвинув очки на кончик носа.

Джоэл опередил Кейт и Тристана и стремительно вошел в бар. Возник неловкий момент, когда Джин подняла на него взгляд. Он колебался. Кейт на секунду подумала, что он попросит Джин уйти, но тот подошел к ней, и они обнялись.

– Это он… я знаю, это он, – произнесла глухим голосом Джин, уткнувшись в футболку зятя. Он опустился на сиденье рядом с ней. Кейт не могла представить, что они сейчас испытывали.

Пока Джоэл и Джин продолжали обниматься, Сэди протиснулась мимо них и подошла к Кейт и Тристану, на ходу поправляя платье.

– Может, нам стоит дать им минутку, – сказала она, указывая на дверь.

Кейт и Тристан последовали за ней на залитый солнцем двор паба.

– Как она? – поинтересовался Тристан.

– Джин в полном смятении. Спасибо, что позвонили ей. Было бы хуже, узнай она об этом из новостей. Ее только что выписали из больницы, и она вернулась в свою квартиру, живет одна.

– Полиция уже связывалась с ней? – спросила Кейт.

– Нет. Помню сотрудницу по имени Пэт, офицера по связям с семьями, которая работала с Джин. Я пыталась дозвониться до нее сегодня утром, потому что у Джин в записной книжке сохранился ее номер, но она вышла на пенсию и переехала жить в Испанию. Когда вы нашли тело, вы сразу подумали, что это Чарли?

– Утверждать наверняка невозможно, – ответила Кейт. Сэди скорчила гримасу, которая, по всей видимости, должна была выражать ужас, но из-за огромных очков с толстыми линзами женщина выглядела так, словно у нее перехватило дыхание.

– Вы нашли его на той ферме? Недалеко от Дороги дьявола? Знаете, я помню, что видела репортаж в новостях еще тогда, много лет назад, где все это показывали на карте, и я подумала, что та ферма слишком близко. Что, если именно они похитили Чарли, а затем убили его и… – Она замолчала, явно не желая продолжать. Зазвонил ее телефон. – О, это Стив, хочет узнать, что происходит. Прошу меня извинить.

Она ответила на звонок и скрылась за углом.

Кейт изо всех сил старалась выбросить из головы образ маленького одеяла, заляпанного грязью. Дверь паба внезапно распахнулась, и оттуда выбежала Джин с выражением паники на лице.

– Где Сэди? – спросила она и, увидев подругу, которая ходила взад-вперед чуть поодаль, беседуя по мобильному телефону, помахала ей, чтобы та возвращалась. Джоэл вышел из двери следом за ней, держа у уха трубку. – Мне только что позвонили из полиции, это старший инспектор Харрис… – Джин задрожала. – Он попросил нас с Джоэлом приехать в полицейский участок в Эксетере, они хотят взять образец ДНК. Он сказал, что это тело трехлетнего мальчика. Им нужна наша ДНК, чтобы выяснить принадлежит ли тело Чарли.

Джоэл убрал трубку.

– Я не могу дозвониться до Келли, – сказал он. Он был бледен и тоже выглядел потрясенным.

Сэди присоединилась к ним.

– Сэди, нам нужно съездить в Эксетер, – проговорила Джин. – У нас хотят взять анализ ДНК. Как они вообще это делают?

– Они берут немного крови, – произнесла Сэди, и ее глаза за стеклами очков многократно увеличились в размерах.

– О боже. Меня сейчас стошнит. – Джин схватила подругу за руку. – Что, если это он? Как быстро они узнают?

Все посмотрели на Кейт. Она подумала о маленьком сморщенном свертке. Если тело действительно принадлежало Чарли, значит, оно пролежало в земле одиннадцать лет, и определение ДНК может занять гораздо больше времени, чем просто забор крови.

Кейт посмотрела на их бледные, испуганные лица.

– Это может занять несколько дней, – проговорила она.

– О, это он. Я знаю, что это он… думаете, они попросят нас взглянуть на тело? И сможем ли мы его опознать? Я не смогу этого сделать! – воскликнула Джин.

Та же мысль беспокоила и Джоэла.

– Нет, вас не будут просить об этом, – заверила Кейт.

– Теперь просто успокойся, Джин, – произнесла Сэди, беря ее за руку. – Мы будем действовать постепенно. Стив встретит нас в полицейском участке.

– Хорошо. Я позвоню и сообщу обо всем, что там будет происходить, – сказала Джин, обращаясь к Кейт и Тристану. Все трое поспешили к древнему синему «монтего», принадлежавшему Сэди. Джоэл помог Джин усесться на пассажирском кресле, и едва успел сам забраться на заднее сиденье, как Сэди, взвизгнув резиной по асфальту, тронулась с места. Джоэл захлопнул дверь.

Когда машина скрылась за углом, в воздухе повисло легкое разочарование. Теперь все было в руках полиции.

– Что нам теперь делать? – поинтересовался Тристан. Кейт посмотрела на залитую солнцем вересковую пустошь. Что им теперь делать?

– Давай еще раз попробуем связаться с Морин Кук, и я бы хотела поговорить с ребятами из Abble Graphics. Именно они подготовили и напечатали сборник. Нам нужно сосредоточиться на этой истории и ее связи с Анной Тридуэлл.

Глава 46

– Уу, имя Морин Кук непопулярно, – заявил Альфи Эббл из Abble Graphics.

Это был лысеющий мужчина с озорными карими глазами. На вид ему было чуть за шестьдесят, он был одет в элегантный замшевый костюм-тройку зеленого цвета, из жилетного кармана которого торчала цепочка от часов, а из верхнего – носовой платок. Abble Graphics находилась в маленьком магазинчике в самом начале главной улицы в Крэнборо-Виллидж. Там торговали старинными фотоаппаратами, кинокамерами и фототехникой, а также печатали фотографии – одно из немногих мест, где это еще можно было сделать. На витрине рядом с дверью были выставлены примеры фотографий, напечатанных на кружках, футболках, календарях и подушках, но, кажется, подобные сувениры уже вышли из моды.

– Почему же имя Морин Кук так непопулярно? – поинтересовалась Кейт.

Мускулистый смуглый лысый мужчина в обтягивающей черной футболке вышел из дальней комнаты с большим штативом для камеры. На вид ему было около тридцати, а в его движениях сквозила решительность. Увидев Кейт и Тристана, он улыбнулся:

– Добрый день, я Бен! – Поставив штатив, он перегнулся через стойку, чтобы пожать руки обоим.

– Бен, – начал Альфи, поворачиваясь к нему с улыбкой, – эта дама и ее молодой спутник – частные детективы.

– Не знаю, встречал ли я хоть раз частного детектива, не говоря уже о двух сразу.

– Они интересуются Морин Кук, – продолжил он, выговаривая это имя с нажимом.

Бен приподнял бровь.

– Да ну, дайте-ка угадаю. Кто-то нанял киллера, чтобы убить ее, и вы затрудняетесь сузить список подозреваемых? – Затем он увидел серьезные лица Кейт и Тристана. – Оу. Это была шутка. С ней все в порядке?

– Насколько нам известно, она отправилась в круиз. Мы бы могли пообщаться в более уединенном месте? – спросила Кейт.

– Да, проходите в мастерскую, – кивнул Альфи.

Они прошли за ним в комнату, отделанную деревянными панелями. Рядом с книжной полкой стоял большой обеденный стол, накрытый белой скатертью. На нем красовалась ваза с фрезиями. Бен указал на большой диван, и Кейт с Тристаном устроились на нем.

– Куда на этот раз отправилась Морин? – уточнил Бен.

– В путешествие по Карибскому морю, – сказала Кейт.

Альфи кивнул и улыбнулся.

– Интересно, знают ли там, что на них вот-вот обрушится ураган «Морин»? – спросил он.

– Наш вопрос может показаться странным, но мы хотели бы вас спросить о писательском клубе Крэнборо.

– Я пытался выбросить его из головы, – вздохнул Альфи, усаживаясь в кресло рядом с диваном. Бен присел на один из подлокотников.

– Я тоже, – признался Бен.

– То есть вы были участниками группы?

– Да, в течение тех полутора лет, пока она существовала. На самом деле ее основали мы и даже планировали использовать деревенскую ратушу для собраний. После стычки со скаутами, которым понадобилась ратуша, Морин Кук предложила для собраний свою гостиную.

– Мы были у нее дома. Мне кажется, это вполне подходящее место для собраний, – вставила Кейт, слегка подзадоривая их. Бен скорчил гримасу.

– Морин может учуять клуб или сообщество по интересам за пятьдесят шагов, – поморщился Альфи. – Она никогда не интересуется предметом обсуждения. Она просто получает удовольствие от того, что руководит собранием. Я уверен, что если бы кто-то создал общество поклонителей сатане, Морин была бы тут как тут и предложила бы себя в качестве казначея и готовила бы угощения.

– В каких еще группах она состояла? – спросил Тристан.

– Годом ранее она пыталась создать книжный клуб, но потом поссорилась с остальными членами, когда они указали ей на то, что она не читает книги. – Альфи улыбнулся при воспоминании об этом. – Проблема Морин в том, что она одновременно и глупа, и слишком уверена в себе. В той группе были довольно молодые участники, и они начали с обсуждения «Доведенной до предела» Джордан. Морин, разумеется, не читала эту книгу, но попыталась сымпровизировать и принялась рассуждать о христианах, спасающихся от преследований со стороны террористической организации, не зная, что эта часть из серии автобиографий Кэти Прайс (она же Джордан).

Кейт не смогла сдержать улыбки:

– Вернемся к клубу писателей. Сколько всего было участников?

– Не возражаете, если я спрошу, над каким делом вы работаете? – поинтересовался Бен.

– Мы к этому вернемся. Обещаю.

– Нас было семеро. Я, Альфи, Морин, Анна, еще две местные женщины, Хелен и Дорис, и вдовец по имени Мик.

– И как все происходило? Вы все что-то писали и потом читали вслух? – уточнил Тристан.

– Да, мы читали то, что написали дома, а затем обсуждали, разбирали, что вышло удачно, а что не очень, – объяснил Альфи. Морин же любила писать стихи ни о чем. И слащавые, очень мелодраматичные рассказы.

– Например? – спросил Тристан.

– Чаще всего о женщине, которая отправляется в круиз и влюбляется в капитана корабля. Морин обожает описывать свои путешествия на круизном лайнере. Хотя я не уверен, была ли она когда-нибудь на море в реальной жизни.

– Почему группа распалась? – спросила Кейт.

– Возникла идея издать благотворительный сборник. Мы с Беном подумали, что могли бы собрать больше средств, если бы напечатали настоящую книгу, а не какую-то хрень с картинками на ксероксе.

– Или фотостате, как любит называть его Морин, – усмехнулся Бен. – Она очень гордится своим ксероксом. Многие жители деревни обращались к ней за ксерокопиями, и она, конечно, брала с них плату. Теперь мы тоже предлагаем копирование и подготовку к печати.

– Итак, вы предложили напечатать антологию? – Кейт вернула разговор в прежнее русло.

– Да, и мнения разделились, поэтому мы решили голосовать, – продолжил Альфи. – Морин любила голосовать. Она часто приглашала кого-нибудь, если что-то шло не так, как ей хотелось. В частности голос Анны, женщины, которая раньше приходила на собрания, чаще всего был решающим в пользу Морин. Но на той неделе ее не было, и Морин проиграла голосование, что и привело к расколу группы.

– Итак, Морин проиграла голосование, и клуб писателей распался. Что было дальше? – спросил Тристан.

Альфи и Бен переглянулись.

– Морин была в ярости из-за того, что Анна не пришла и не помогла ей выиграть голосование. И в то время мы подумали, что ей просто не захотелось прийти, хотя на самом деле… – Бен колебался.

– Анна была убита в собственной постели, – закончил за него Альфи и покачал головой. – Она пролежала там почти две недели. Собрание, на котором мы голосовали, было вторым по счету, которое она пропустила, так что пока мы спорили о том, кто будет печатать сборник, бедная Анна уже лежала мертвой. Мы узнали об этом только неделю спустя, из новостей.

– Что случилось с участниками группы потом?

– Ну, дальнейшие события подтверждают, насколько мерзкая корова эта Морин. Мы задумали вместе выпустить сборник в поддержку благотворительного фонда, помогающего женщинам. Мы выбрали приют для женщин, потому что Анна стала жертвой насилия. Но Морин продолжала создавать проблемы, настаивая на том, чтобы напечатать все самой.

– Как вы решили эту проблему?

– Через пару месяцев состоялись похороны Анны, на которых мы все присутствовали. Я говорю «все», но из писательской группы были только мы, да еще несколько ее друзей с работы, – проговорил Альфи.

– И именно в этот момент Морин неожиданно поменяла свое мнение, – подхватил Бен. – Она пришла к нам и заявила, что написала рассказ, который хотела бы включить в сборник. Вдохновение пришло к ней якобы во время круиза по Дунаю, и она сказала, что будет очень рада, если мы включим его в список и напечатаем хорошую книгу, которую можно будет продавать в магазинах. Так у нас и получилась наша «Семерка».

– А в магазинах она продавалась? – поинтересовался Тристан.

– Мы выпустили ее весной 2008 года большим тиражом, и нам удалось продать его местным независимым книжным магазинам… Но это был не тот успех, на который мы рассчитывали.

– Книга есть на Amazon и в электронном виде, и в мягком переплете? – уточнила Кейт.

– Пару лет назад стало проще публиковаться самостоятельно, и мы загрузили книгу. Вы читали наши рассказы?

Кейти кивнула.

– Бен написал рассказ о человеке из космоса, седьмой по счету, – сообщил Альфи. – А мой был о фермере, чья земли уходят под воду.

– Точно. И они оба были весьма хороши, – польстил Тристан.

– Согласна. – Кейт изо всех сил пыталась вспомнить их истории, которые она мельком просмотрела наряду с остальными. – Итак, что насчет рассказа Морин…

Альфи откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на них.

– Какое это имеет отношение к делу, которое вы расследуете? Это как-то связано со смертью Анны?

– Да, рассказ Морин для сборника явно отличается от того, что она обычно писала для группы, верно?

– Да, мы все были потрясены, когда она принесла тот мрачный рассказ о женщине, которая случайно убила своего ребенка, а затем закопала тело в лесу.

– Как вы думаете, действительно ли она это написала? – спросил Тристан.

Мужчины переглянулись.

– Я не хочу ставить под сомнение чей-либо жизненный опыт, как сейчас любят говорить, – начал Альфи, – но даже если бы это случилось с Морин, я сомневаюсь, что у нее хватило бы писательских способностей выразить пережитый опыт таким образом. Так что ответ – нет.

– Кто-нибудь говорил с Морин об этом? – спросил Тристан.

– Нет. Все ее очень боятся, – ответил Бен. – Тем более это был благотворительный сборник.

– Да ладно тебе! – возмутился Альфи.

– Морин, правда, запугивала людей, – настаивал Бен.

– Она может запугать тебя, но не меня. «Всегда давать отпор хулиганам» – вот мой девиз.

– Если Морин не писала эту историю, то кто, по-вашему? – спросила Кейт.

– Я обычно шутил, что это написала Анна, а Морин прикончила ее, чтобы присвоить себе авторство, – усмехнулся Альфи, однако когда он поймал взгляд, которым обменялись Кейт и Тристан, то нервно добавил. – Но конечно же я шучу.

Глава 47

Когда Кейт и Тристан садились в машину, зазвонил телефон.

– Это Бернард Креншоу, – сообщила Кейт и включила громкую связь.

– Привет, Кейт. Извините, что задержался со звонком, – проговорил он.

– Не страшно, – ответила Кейт. Тристан приподнял бровь.

– Я на секунду. Моя знакомая в полицейском участке Эксетера вышла на связь. Вы можете получить доступ к уликам с места убийства Анны Тридуэлл. Они находятся в отделе хранения вещдоков по нераскрытым делам, это на другом конце Эксетера. Вы сможете быть там в три?

Кейт посмотрела на часы. Было уже два часа, и они оба были измучены после бессонной ночи. Она посмотрела на Тристана, и он кивнул. У них оставался всего час.

– Да, мы можем быть там.

– Хорошо. И захватите флешку на всякий случай, вдруг вам разрешат скопировать часть данных. – Бернард назвал адрес и телефон, после чего Кейт повесила трубку.

– Как думаешь, он знает о найденном нами теле? – спросил Тристан.

– Зачем ему это? Полиция пока не нашла связи между Анной Тридуэлл и телом, похороненным на ферме Дэнверс. А вот если это окажется Чарли, тогда все изменится.

– Что ты думаешь о тех парнях, с которыми мы говорили о Морин?

– Не знаю. Нам еще предстоит выяснить, как Морин вышла на этот рассказ, – заключила Кейт. Тристан завел двигатель, и они отправились в Эксетер.

* * *

Они прибыли по указанному адресу вовремя. Отдел хранения улик по нераскрытым делам располагался в невзрачном здании на глухой улочке. Кейт и Тристан прождали в маленькой приемной двадцать минут, прежде чем их пригласила сотрудница полиции в штатском – детектив-инспектор Паула Симпсон, если верить написанному на бейдже. Она выглядела старше Кейт и всем своим видом демонстрировала, что с ней лучше не связываться. Кейт и Тристану пришлось предъявить свои удостоверения личности и подписать несколько бланков. После того как им выдали пропуска, Паула провела их по длинному коридору мимо многочисленных кабинетов.

Кейт почувствовала себя странно, вновь оказавшись в здании полиции. Здесь все было знакомо, даже запахи: аромат кофе, запах пота и средства для полировки. И она соскучилась по шуму, суете и напряжению в воздухе. Когда они проходили мимо оживленного офиса и увидели офицеров, работающих за своими компьютерами, она осознала, насколько же ей не хватает доступа к документам, который у нее был раньше, пока она работала в полиции.

Кейт отогнала эту мысль. Они проследовали за Паулой через пожарный выход к бетонной лестнице, ведущей в подвал. Подошли к решетчатой двери в конце очередного длинного коридора. Она приложила свою карточку к считывателю, и их пропустили на огромный склад со стеллажами по периметру всего помещения. У входа за стойкой их ждал седеющий мужчина в полицейской форме, они предъявили ему удостоверения и зарегистрировались. Паула представила их друг другу, взяла у мужчины папку, открыла ее и пробежала пальцем по списку, затем сунула ее под мышку и подняла большой пластиковый лоток, вроде тех, что можно увидеть в зоне досмотра в аэропорту.

– Пожалуйста, следуйте за мной.

Они двинулись вдоль рядов металлических стеллажей, заполненных пластиковыми пакетами для улик, в которых лежали ножи и множество других острых предметов. Дальше они прошли полки, на которых стояли десятки ноутбуков, компьютеров и лежали свертки с одеждой, упакованные в плотный пластик. Внимание Тристана привлекло пресс-папье из дутого стекла с запекшейся на нем кровью, и он оглянулся на Кейт, широко раскрыв глаза.

Паула подошла к ряду стеллажей в конце зала. Она проверила серийные номера на трех пакетах и сложила их в лоток. Они проследовали за ней к большому металлическому столу в глубине помещения, и она водрузила лоток на него.

– Перчатки здесь, – сказала она, указывая на коробку. – Надевайте их, когда будете прикасаться к уликам. У вас есть тридцать минут.

– Вы останетесь с нами? – спросил Тристан.

– Да, – ответила она и отошла в сторону, скрестив руки на груди.

– Тогда поехали, – сказала Кейт. Они натянули перчатки и принялись разбирать содержимое лотка. В одном из пакетов был окровавленный молоток-гвоздодер, сверху имелась бирка с указанием даты и места обнаружения. Кейт подняла его и увидела на деревянной ручке серебристую пыль для снятия отпечатков пальцев.

– Не могли бы вы сказать, удалось ли снять с него отпечатки? – спросила Кейт.

Кейт повернула молоток в пакете. Паула внимательно посмотрела на него, а затем вытащила картонную папку из-под мышки.

– Могу проверить. – Она подошла к ближайшему компьютеру у стены. Это была компьютерная система HOLMES, центральная база данных полиции Великобритании, содержащая все криминальные досье и материалы по уголовным делам. Что-то в обстановке помещения со множеством стеллажей и компьютером для сканирования штрих-кодов напомнило Кейт терминалы, где можно узнать цену килограмма бананов.

Офицер ввела номер, подождала немного, и на экране появилась информация.

– Да. Криминалистам удалось снять четкий отпечаток большого пальца с этого молотка. Однако его так и не опознали. В системе не нашлось совпадений.

– Спасибо! – Кейт вспомнила фотографии с места преступления, на которых были видны брызги крови и окровавленные следы ног, ведущие от тела Анны к окну и выходу из спальни. Следы были пронумерованы, чтобы показать направление движения.

Держа молоток, она попыталась представить, что чувствовал убийца или убийцы Анны. Они взяли молоток с собой, но потом бросили его в саду, зная, что там его обнаружит полиция. И тот, кто это сделал, действовал без перчаток. Почему? Это было спланированное преступление или преступление в состоянии аффекта?

Во втором пакете, который изучал Тристан, лежал ежедневник из спальни Анны. Кейт и его узнала по фотографиям с места преступления. Он распух от большого количества бумаг, вложенных внутрь, и был перетянут выцветшей резинкой, которая врезалась в края черной пластиковой обложки. На ней золотом был вытеснен год – 2007.

– Мы можем сделать копии на ксероксе? – спросила Кейт, глядя на Паулу.

– Очень смешно. – Та посмотрела на часы. – Вам нужно поторопиться. Вы уже истратили пять минут.

Глаза Тристана расширились, и Кейт поняла, что начинает паниковать. Казалось, в ежедневнике было слишком много бумаг. В последнем пакете, лежавшем на дне лотка, находился синий мобильный телефон NOKIA, очень старая модель, без доступа к интернету или электронной почте.

– Можем ли мы получить копию данных с этого телефона? – спросила Кейт.

– Вы принесли флешку?

– Да. – Кейт продемонстрировала новую флешку, которую купила по пути в газетном киоске. Она сохранила ее в упаковке, как и требовалось.

– Могу попросить дежурного скопировать на нее содержимое телефона, – сказала Паула, натянула латексные перчатки и взяла пакет с телефоном и флешку.

– Давай дальше, у нас не так много времени, – поторопил Тристан, доставая свой телефон и открыл камеру. У Кейт дрожали руки, пока она осторожно вынимала ежедневник из пакета для улик, снимала резинку, стараясь не порвать страницы. Затем, отодвинув лоток в сторону, она положила его на металлическую столешницу. По краям страниц и на обложке виднелись выцветшие пятна крови.

Посмотрев на время и убедившись, что у них осталось восемнадцать минут, Кейт открыла первую страницу, где синими чернилами довольно размашисто было написано:

При обнаружении просьба вернуть по адресу:

Кирби-Кейн-Уок, 4, Оукхэмптон. Анна Тридуэлл.

Было странно видеть аккуратный, вполне обычный почерк, на страницах, забрызганных ее кровью. Кейт представила, как женщина садится за стол и заполняет ежедневник. Могла ли она когда-нибудь подумать, что он станет уликой?

Тристан сфотографировал первую страницу, и Кейт перевернула ее. Первая неделя января была пустой, если не считать нескольких наспех нацарапанных строк.

Совещание с менеджером

в 10.30 утра 4 января

и совещание по текущей работе в 15:45 6 января.

Тристан развернул фотоаппарат и сделал снимок обеих страниц сразу. Кейт продолжала листать. Это было разочаровывающее зрелище, бесконечные встречи.

Кейт перестала читать и просто переворачивала страницы, чтобы Тристан мог делать фото. Ничего интересного не обнаружилось ни в феврале, ни в марте, ни в апреле. В мае появились некоторые подробности о встрече писательской группы в доме Морин. Следом был записан адрес Морин, дальше только пустые страницы. За две недели до ее смерти была сделана пометка о том, что охранная компания будет устанавливать сигнализацию и освещение в ее доме.

Кейт посмотрела на часы, у них оставалось семь минут. В ежедневнике осталась лишь памятка о пожарной безопасности и постер с информацией о благотворительном забеге.

Внезапно Кейт увидела регистрировавшего их сотрудника, который спешил по проходу между стеллажами с прозрачным пластиковым пакетом в руках.

– Паула, вот еще кое-что из того дела. – Он протянул ей пакет.

В нем лежала синяя школьная тетрадь. Маленькое разлинованное окошко на обложке было пустым, без надписей.

– Можете выделить нам дополнительное время? – спросила Кейт, беря этот пакет.

– Боюсь, что нет, – ответила Паула.

– Скорее открывай, я сделаю как можно больше кадров, – выпалил Тристан.

Кейт достала тетрадь и открыла первую страницу. Ее сердце екнуло, когда она поняла, что это личный дневник, написанный аккуратным почерком черными чернилами. У них не было времени ознакомиться с содержанием, и они принялись быстро листать его. Тристан фотографировал разворот за разворотом, но в тетради было шестьдесят страниц, и им не хватило времени отснять их все.

Глава 48

К вечеру погода испортилась, и на горизонте собиралась гроза, когда Тристан вез их обратно в офис.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Кейт.

– Мне нужен кофе. – Он улыбнулся.

Кейт держала в руках телефон Тристана, приближая и отдаляя сделанные им фотографии страниц дневника. Она пыталась прочитать написанное, но почерк был очень мелким.

– Кажется, что дневник перескакивает через несколько месяцев, – проговорила Кейт, читая фрагменты. – Нам нужно все это распечатать, потому что мои глаза не справляются с таким крошечным экраном.

– Там есть что-нибудь о писательской группе или Морин Кук? – спросил Тристан.

– Нет.

Они припарковались перед офисом. Ветер с ревом носился вдоль берега, бросая им в лицо песок с дюн. На пляже оставались всего несколько человек, которые поспешно собирали вещи, чтобы уехать. Как только они вошли в офис, небеса разверзлись, и начался проливной дождь. Он вовсю стучал по крыше, когда напарники принялись за работу. Кейт распечатала снимки, сделанные Тристаном, а он принялся загружать данные телефона Анны с флешки на ноутбук. Первый набор изображений представлял собой копии страниц дневника, затем шли фотографии вложенных в него бумаг.

– Как дела с данными NOKIA? – спросила она.

– Каждая цепочка текстовых сообщений сохраняется в виде отдельного файла, и есть несколько фотографий с низким разрешением, – пробормотал Тристан, быстро проводя пальцем по сенсорной панели ноутбука.

Кейт вынула из лотка принтера теплые страницы с распечатками ежедневника и синей тетради и положила их на стол. Тристан начал печатать данные с телефона NOKIA. Как Кейт заметила еще в отделе, в ежедневнике в основном содержалась информация о рабочих встречах Анны. В него также было вложено несколько рабочих документов: печатные инструкции о том, что делать во время посещения семей в качестве социального работника. И копии формы, согласно которой отец троих мальчиков направлялся в психиатрическое заведение, название которого не было указано. Это был единственный документ, касающийся непосредственно социальной работы Анны.

– Полагаю, она писала официальные отчеты и хранила много информации в своих файлах на рабочем компьютере и в электронной почте, – сказала Кейт.

Тристан присоединился к ней, взял половину отпечатанных листов и начал их просматривать. Затем Кейт нашла изображение постера с благотворительным забегом, организованным городским советом Эксетера. Он должен был состояться 14 августа 2007 года. Следующая распечатка представляла собой оборотную сторону постера, испещренную торопливо сделанными пометками. Внизу фотокопии было черное пятно. Оригинал был пропитан кровью, из-за чего подробности забега были не видны. Кейт посмотрела на записи и замерла. Вверху было написано:

Ферма Денверс, Саут-Зил.

Внизу был список пунктов, написанный на скорую руку.

– Диагноз: биполярное расстройство.

– Ребенок всегда казался счастливым/развитым. (Посетила 14.06 в рамках планового наблюдения. Никого не было дома, оставила записку с просьбой связаться со мной для планового осмотра, но мне никто не позвонил, что вызвало беспокойство).

– Посетила снова 23.06. Позвонила в дверь, никто не ответил, затем в боковом окне дома я увидела мать, которая пряталась за шторой. Она неохотно подошла к двери. Я объяснила, что мне нужно встретиться и с ней, и с ребенком для последующего обследования в связи с опасениями ее мужа по поводу нее. Она впустила меня, но не позволила подойти к мальчику, который был в полудреме в постели и казался нездоровым.

– Потребовала показать его. У ребенка была выбрита голова. Резкое изменение внешности. Потеря веса?

– Это строгая христианская семья, но после предполагаемого романа мужа их поведение изменилось. Муж выразил обеспокоенность по поводу языческого влияния.

Анна многое из этого подчеркнула черным, и по мере продвижения вниз по странице почерк казался все более нервным. Внизу листа было написано:

Все ли в порядке с отцом?

Говорили о диабете из-за неправильного питания.

У матери д

Есть ли у Дэвида п

Кровавое пятно расплылось по краю листа, перекрывая большую часть написанного текста внизу.

– Что это может быть? – задумалась Кейт. В офисе было сумрачно, небо за окном почернело, и дождь продолжал барабанить в окна. Когда она встала, чтобы включить свет, то едва смогла разглядеть море внизу, а пляж казался размытым серым пятном. Даже при лучшем освещении рассмотреть на фотокопии надпись, скрытую кровавым пятном, было бы невозможно.

– Что же это? Может, «у матери диабет»? Бессмыслица какая-то, нет, тут явно что-то другое. А что такое «есть ли у Дэвида “п”»? Что тут за слово на букву «п»?

– Боже мой, – пробормотал Тристан, перечитывая страницы из синей тетради, которые они сфотографировали. – Посмотри.

Кейт увидела аккуратно написанный черными чернилами текст из рассказа Морин, опубликованного в сборнике.

Моему малышу было страшно дома. Я знала это. Его кровать стояла в задней комнате, дальше, чем мне бы хотелось, но в комнате рядом с нашей спальней очень много черной плесени. А в летние месяцы на стенах появляется конденсат, и, как я ни пытаюсь счистить эту мерзость, она появляется снова. Словно споры только и ждут, когда я отвернусь, и снова прорастают сквозь штукатурку и обои.

Поэтому я положила его в другой комнате, чтобы пожалеть его маленькие легкие.

– Нам нужно быть абсолютно уверенными. – Кейт подошла к своей сумке, нашла Kindle, открыла рассказ и положила их рядом. Текст в рассказе слово в слово совпадал с текстом, написанным в синей тетради.

– Взгляни, почерк в синей тетради отличается от почерка в рабочем ежедневнике Анны, – заметил Тристан.

Кейт пригляделась, почерк действительно не совпадал. Она посмотрела на вторую строчку, написанную Анной.

Все ли в порядке с отцом?

Говорили о диабете из-за неправильного питания.

У матери есть д

Есть ли у Дэвида п

– Давай на минутку отложим синюю тетрадь. А что, если первая и вторая строчки здесь никак не связаны? – проговорила Кейт. – Что, если Анна пишет не о диабете матери, что, если «д» это начало слова дневник? У матери есть дневник?

– Дневник матери… и что? – спросил Тристан.

Кейт снова все просмотрела.

– Что, если Анна прочитала записи в синей тетради, которая похожа на личный дневник, и обнаружила ту часть, где женщина хоронит ребенка? Анна могла написать на бумаге: «У матери есть дневник, можно ли доверять написанному в нем? В смысле, реально ли то, что она написала в синей тетради про ребенка, – предположила Кейт.

– И кто же эта мать? Женщина, которая раньше жила на ферме Дэнверс? – уточнил Тристан. Кейт уставилась на него.

– Либби Хартли. Они с мужем Стивом были предыдущими арендаторами. У них есть сын по имени Дэвид. Так что третья строчка «Есть ли у Дэвида “п”» возможно, относится к сыну Либби, Дэвиду… Нет… В рассказе мужа зовут Дэн, а не Стив.

– Кто бы это ни написал, он мог намеренно исказить имя. Это единственное имя в рассказе. Имена ребенка и матери не указаны.

– Да, не указаны, – согласилась Кейт, снова просматривая записи.

– Что же может означать «п»? – задумался Тристан.

Она мгновенье смотрела на исписанные страницы и почувствовала, как по спине побежали мурашки.

– Не представляю, но мы должны поделиться этой информацией с полицией.

Глава 49

Морин Кук переночевала в своем любимом отеле B&B[16], а затем у нее выдался приятный день, который она провела за покупками в элегантном бутике для дам определенного возраста. Она выбрала стильную синюю юбку в складку и белый пиджак с голубой окантовкой и вышитым на лацканах якорем. Это идеальный наряд для круиза: с морской символикой и очень эффектный.

В пять часов вечера пассажиры должны были подняться на борт «Герцогини океана» в Саутгемптоне. Морин заранее приехала на такси. Круизный лайнер, стоявший у причала, показался ей огромным, и, выйдя из машины, она замерла, любуясь им. Туристы выстроились в очередь перед терминалом; стая чаек громко кричала, перекрывая голоса мужчин, занимающихся разгрузкой. Раздался гудок, земля под ногами задрожала, и Морин почувствовала запах моря, смешанный с выхлопами дизельного топлива. Для нее это был запах свободы.

Она повернулась и посмотрела на большую синюю вывеску на стене позади нее, где белыми буквами было написано:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ПОРТ САУТГЕМПТОНА – ВОРОТА В МИР

– Закройте, пожалуйста, дверь! – раздался голос у нее за спиной.

Она обернулась и увидела, что таксист хмуро уставился на нее. Однако сегодня никому не удастся испортить ей настроение. Она поблагодарила его, захлопнула пассажирскую дверь и направилась к терминалу. Морин нравилось подниматься на борт лайнера без багажа. Ее чемоданы были отправлены заранее за несколько часов до этого, так что она могла пройти по трапу, неся в руках свою новую белую сумочку с монограммой в виде якоря, почти совпадавшей с теми, что были на лацканах ее пиджака.

Морин достала билет и паспорт, улыбнулась молодой женщине, приветствующей пассажиров, и встала в очередь за пожилой парой. В терминале было пусто, и она была довольна тем, что смогла избежать «простонародья», стоя в отдельной очереди для членов эксклюзивного клуба путешественников с бриллиантовым статусом, после чего вернулась на набережную через несколько минут.

Морин остановилась на мгновенье, чтобы взглянуть на огромный изогнутый нос круизного лайнера, на котором изящным шрифтом было выведено «Герцогиня океана». Два толстых натянутых каната удерживали его на колоссальном причале. Прикрывая глаза от яркого солнечного света билетом и паспортом, Морин попыталась найти по левому борту окно своей представительской каюты с ванной комнатой и небольшим балконом. Ей всегда нравилось представлять, что, поднимаясь на борт, она следует по стопам многочисленных бесстрашных путешественников. В этот раз она даже отправила в круизную компанию электронное письмо с вопросом, будет ли «Герцогиня океана» пришвартована там же, где и «Титаник», отправлявшийся в свой печально известный первый рейс, однако ответа не получила.

Морин присоединилась к очереди пассажиров на широком служебном трапе, устланном красной бархатной ковровой дорожкой, отделанной золотой тесьмой. Толпа замедлилась, и Морин заметила, что у пассажиров перепроверяют паспорта и билеты. Она выхватила взглядом двух подтянутых моряков в сопровождении дородного мужчины и женщины помоложе, которые наблюдали за посадкой. Подойдя к ним, она протянула свой паспорт моряку, который был ослепительно красив. Она разглядывала зону отдыха, где другие пассажиры уже наслаждались «Асти Спуманте», бокалы с которым подавались на серебряных подносах.

Она повернулась к моряку, проверявшему ее паспорт.

– Какие-то проблемы? – поинтересовалась она. – Я много лет являюсь членом Бриллиантового клуба.

Он протянул ее паспорт и билет дородному мужчине, стоявшему рядом.

Морин подумала, что тот одет довольно неряшливо для того, чтобы встречать пассажиров на столь престижном судне.

– Миссис Морин Кук? – Он оторвал взгляд от ее паспорта. Она заметила, что его рубашка заправлена неаккуратно и задралась над ремнем.

– Да?

– Прошу вас пройти со мной. – Он указал на огороженную канатом площадку у трапа. Строгого вида женщина в простом черном брючном костюме, стоявшая рядом с трапом, отстегнула одну секцию ограждения.

– Могу я узнать, что происходит? Я уже прошла досмотр и металлодетекторы, – запротестовала Морин.

Он указал на огороженную зону. Пассажиры, поднимавшиеся позади нее, попятились по трапу. Стюарды с серебряными подносами с шампанским были так соблазнительно близко. Морин оглянулась. Казалось, все наблюдали за ней. Она повернулась к мужчине:

– Вы работаете в Empress Cruises? – Морин раздражало, что ее фантазию о «Титанике» так бесцеремонно нарушают. – Я член Бриллиантового клуба.

Мужчина порылся в заднем кармане брюк и вытащил оттуда удостоверение.

– Я старший инспектор Гарет Моррисон. Я бы хотел поговорить с вами в связи с расследованием убийства.

Его голос внезапно показался ей слишком громким на этом переполненном людьми трапе. Морин придвинулась к нему поближе:

– Пожалуйста, говорите потише.

– Это касается тела, найденного на ферме Дэнверс в Саут-Зиле. Мы полагаем, что вы, вероятно, владеете информацией, которая может помочь нам в ходе расследования.

– Тело?! Что я могу об этом знать?!

– Мы просим вас пройти с нами для беседы.

– Это просто смешно! – Морин повысила голос. – Еще раз повторю, я член Бриллиантового клуба, и никак не рассчитывала, что меня задержат на трапе, когда лайнер будет готов к отплытию!

– Боюсь, сегодня вечером вы никуда не уедете, – проговорил мужчина.

– Отойдите в сторону! – воскликнула Морин, взбешенная тем, что этот мужчина ставит ее в неловкое положение. Когда его спутница приблизилась и положила руку ей на плечо, она вывернулась. – Не смейте прикасаться ко мне!

Женщина продолжала ее удерживать. То, что произошло дальше, случилось быстро, и выглядело ужасно. Морин обнаружила, что лежит ничком на трапе со скованными за спиной руками.

Толпа начала двигаться дальше, пассажиров приветствовали на борту корабля. Все лица были обращены к Морин. Под любопытные и презрительные взгляды ее подняли и повели вниз по трапу к ожидающей полицейской машине.

Когда старший инспектор Моррисон положил руку ей на макушку и усадил на заднее сиденье, Морин увидела в ярко-синем свете фар белоснежный корпус «Герцогини океана».

Глава 50

Кейт и Тристан сообщили полиции о своей находке, сделанной в отделе хранения улик по нераскрытым делам, и отправили старшему инспектору Харрису сканы рабочего ежедневника Анны Тридуэлл за 2007 год, а также страницы из синей тетради. Кейт не ожидала быстрого ответа. Однако уже на следующее утро она, наконец-то выспавшись, получила сообщение от Харриса с просьбой вместе с Тристаном приехать в отделение полиции Эксетера.

Прибыв на место, они зарегистрировались, и вместе с Харрисом направились в изолятор временного содержания. Кейт видела, что Тристан нервничает, она и сама чувствовала себя не лучше, опасаясь, что у них какие-то неприятности. Однако Харрис скоро объяснил, что попросил их присутствовать в качестве наблюдателей.

– Я хотел бы, чтобы вы приняли участие в этом процессе в свете сделанных вами открытий, – сказал он. Кейт подумала, что он выглядит невероятно усталым. – Вчера поздно вечером мы задержали Морин Кук.

– Задержали? – не поверила своим ушам Кейт.

– За что? За плагиат? Или, точнее, за похищение записей из чужого личного дневника? – усмехнулся Тристан.

Теперь синяя тетрадь из отдела хранения был в руках у Харриса. Он описал произошедшее в Саутгемптонском порту.

– Кук ударила полицейского локтем в лицо, и ее задержали за нападение. Она провела ночь в камере. Я хотел бы, чтобы вы оба понаблюдали за допросом.

– В комнате для допросов? – спросил Тристан.

Харрис улыбнулся:

– Нет, по видео, пройдемте. – Он провел Кейт и Тристана в длинную комнату с видеоэкранами на стене и рядом стульев. Трое полицейских работали за клавиатурами. На первых двух экранах была видна комната для допросов, где за столом сидела несколько растрепанная Морин Кук в грязном белом пиджаке. Следующий экран показывал противоположную сторону комнаты, куда в этот момент вошла элегантная женщина лет пятидесяти с пепельными волосами, держащая в руках портфель.

– Вы мой адвокат? – услышали они голос Морин через динамик, транслирующий звук из комнаты.

– Да, я Беатрис Уивер. Я буду представлять ваши интересы, – ответила женщина.

– Они нас слышат? – прошептал Тристан.

– Нет. Садитесь сюда. – Полицейский указал на пару стульев.

Мгновенье спустя они увидели на экране, как Харрис вошел в комнату вместе с другим полицейским и сел напротив Морин и Беатрис.

– Доброе утро, – поздоровался он.

– Доброе?! Я провела ночь в полицейской камере! Это возмутительно! – Морин наклонилась вперед и постучала пальцем по столу. – Я так и не сомкнула глаз. Я была вынуждена лежать на отвратительном пластиковом матрасе, стены над которым были исписаны всевозможными грубыми граффити. У меня не было ни одеяла, ни подушки, и не было… В этот момент она понизила голос. – Там не было туалетной бумаги.

Харрис проигнорировал ее, посмотрел в камеру и назвал свое имя. Офицер полиции, которая была с ним, представилась как детектив Хейли Касворт.

– Сейчас девять тридцать утра 28 июня 2018 года. В комнате присутствует Беатрис Уивер, – продолжал Харрис.

Морин наблюдала, как они достают папки и ручки.

– Вы меня слушаете? Меня арестовали, когда я собиралась сесть на роскошный круизный лайнер. Я член Бриллиантового клуба. Я заплатила кучу денег за свой билет, а круиз стартовал без меня. И мое «преступление» заключается в том, что я отказалась отвечать на нелепые вопросы. Насколько я помню, до последнего времени это не было противозаконно, – тараторила Морин.

– Вы были арестованы за нападение на офицера полиции. – Харрис снял колпачок со своей ручки и посмотрел на задержанную.

– Я оказала сопротивление вашему сотруднику, который грубо обошелся со мной. Это не нападение. К тому же мне до сих пор не предъявлено обвинение. В чем вы собираетесь меня обвинить?

Кейт подумала, как нелепо выглядит эта женщина со своими рыжими волосами, стоящими дыбом, и искусственным загаром.

– Вас предупредили. И то, что произойдет дальше, зависит от того, как вы ответите на мои вопросы здесь и сейчас, – отчеканил Харрис. Он достал из лежавшей перед ним папки распечатанный экземпляр «Семерки», открыл его на первых страницах и положил перед Морин.

– Это ваш рассказ?

– Что?

– Это ваш рассказ? – повторил он, медленно выговаривая слова.

– Должна ли я отвечать на этот вопрос, уважаемая адвокат? – спросила Морин.

– Это ваш рассказ опубликован в этом сборнике? – уточнила Беатрис.

– Да, это так. – Морин сложила руки на груди и откинулась на спинку стула. – Да, это так, – по-детски повторила она, глядя в камеру.

– И что же вдохновило вас написать его? – спросил Харрис.

Морин рассмеялась:

– Этот вопрос, откуда вы берете свои идеи, задают всем писателям? Рождение идей трудно поддается описанию.

– Итак, вы писатель? У нас сложилось впечатление, что вы не слишком талантливы.

– С чего вы это взяли? – величественно спросила она, раздувая ноздри.

Харрис некоторое время наблюдал за ней, затем подался вперед:

– Знаете, Морин, у меня есть проблема.

– Я предпочитаю миссис Кук.

Харрис кивнул.

– У меня проблема, миссис Кук, – нераскрытое убийство. Тело маленького мальчика было обнаружено в неглубокой могиле на ферме Дэнверс в Саут-Зиле. Два частных детектива, которые нашли мальчика, узнали о точном месте захоронения из короткого рассказа, который вы написали.

Румянец сошел с оранжевого лица Морин. Она переводила взгляд с Харриса на Хейли и на адвоката.

– Как? Эта история – вымысел!

– Правда?!

Харрис вынул из синей тетради исписанные от руки страницы с текстом напечатанного рассказа и положил их перед Морин.

– Что это? – Она вгляделась в листок.

– Эти страницы взяты из синей тетради, которая была найдена на месте убийства Анны Тридуэлл, в ее спальне. Вы можете убедиться, что ваш рассказ в сборнике «Семерка» идентичен тому, что написано здесь.

– Вы об этом хотели со мной поговорить? – спросила она приглушенным голосом, откидываясь на спинку стула.

– Очень хотели. Мы были бы рады поговорить неофициально, но вы устроили настоящий спектакль в Саутгемптонском порту.

– Я не нападала на вашего офицера…

Харрис поднял руку.

– Миссис Кук, все очень просто: либо вы прямо сейчас рассказываете нам, что все это значит, либо я предъявлю вам обвинение в нападении на офицера полиции и препятствовании расследованию убийства. Если вы решите молчать, я позабочусь о том, чтобы вам отказали в освобождении под залог, и вы пропустите свой круиз, и, вполне возможно, Рождество, судя по тому, сколько времени займет рассмотрение вашего дела в суде. Но этого не случится, если вы проясните для нас детали этой небольшой истории.

Морин глубоко вздохнула и дрожащей рукой смахнула слезу.

– Какое отношение этот рассказ имеет к убийству ребенка?

– Сначала я должен спросить вас, не выдали ли вы написанное в этой синей тетради за свой рассказ?

Морин надолго замолчала.

– Если говорить в общих чертах и гипотетически, – она посмотрела в одну из камер, – является ли плагиат незаконным в Соединенном Королевстве?

Последовала пауза.

– О, вот наконец и хороший вопрос, – кивнул полицейский, сидевший рядом с Кейт в комнате для просмотра.

– А это незаконно? – переспросил Тристан. Кейт снова посмотрела на экран.

– Плагиат является незаконным, только если он нарушает авторские права или какие-либо другие законы, – объяснила Кейт, и пока они смотрели на экран, Харрис повторил те же слова, добавив:

– Даже плагиат может быть правомерным, если все сводится к добросовестному использованию.

Морин кивнула.

– Но я могу добавить, что законодательство Соединенного Королевства не является исчерпывающим в вопросе о добросовестном использовании, – сказала Беатрис.

Последовало долгое молчание. Морин переводила взгляд с одного офицера на другого. Харрис вздохнул и открыл другую папку, достал фотографию и поднес ее к камере.

– Это фотография из морга, здесь запечатлена жертва, найденная вчера на ферме Дэнверс. – Он подвинул снимок через стол к Морин. Едва взглянув, женщина закрыла глаза. – Вы похоронили это тело?

Морин открыла глаза, в них появилась тревога.

– Что? Нет! Конечно нет.

– Тогда не могли бы вы объяснить свое участие в этой короткой истории, в которой подробно описано место, где похоронено тело?

– Пожалуйста, уберите фотографию, – попросила Морин. Харрис отодвинул снимок. – Вы хотите сказать, что эта история настоящая?

– Мы не думаем, что это почерк Анны Тридуэлл, – сказал Харрис, указывая на синюю тетрадь.

– Тогда кто это написал? – Морин выглядела искренне потрясенной и испуганной. – Я и представить себе не могла, что лес в рассказе – реальное место… Анна Тридуэлл была членом моего писательского клуба. В тот день она опоздала на заседание. Мы провели его без нее, а когда все ушли, я стала прибираться перед сном и нашла за стулом, на котором она сидела, ее сумку. Это был своего рода портфель, и в нем были документы. Досье с информацией о детях, у которых плохие родители. И вот эта синяя школьная тетрадь.

– И что вы сделали? – спросил Харрис.

– Я скопировала содержимое… всех бумаг.

– Зачем?

Морин пожала плечами, на глазах у нее выступили слезы.

– Даже не знаю. Позже вечером мне позвонила Анна и уточнила, не оставила ли она свой портфель, и я ответила, что он у меня. Было уже очень поздно, и она спросила, сможет ли она забрать его на следующий день рано утром. Одним словом, я все скопировала, а потом отдала ей.

– Что вы сделали с копиями?

– Сначала ничего. Просто прочла и хранила у себя. Они открыли мне глаза. Я много узнала о бедных детях, которые оказались в дурных семьях. И как Анна пыталась вытащить их оттуда и передать приемным родителям.

– Вы можете вспомнить имена кого-нибудь из детей или родителей? – спросил Харрис.

– Навскидку – нет. Но я помню школьную тетрадь. И рассказ. Я была впечатлена написанным. Но… Я думала, это работа Анны для наших уроков творческого письма! – Морин прижала руку ко рту, осознавая свою ошибку. – Она почти ничем с нами не делилась. Ничего не рассказывала о своей личной жизни. Это был последний раз, когда мы виделись. На следующую встречу она не пришла. А потом ее нашли мертвой. – Глаза Морин были широко распахнуты. – Сборник был выпущен вскоре после смерти Анны. Похороны состоялись лишь через несколько месяцев, потому что нам долго не выдавали ее тело. Ее сосед рассказал, что она одинока, у нее не было ни семьи, ни настоящих друзей, поэтому я вмешалась и помогла с организацией, с цветами и всем остальным. Через какое-то время еще несколько членов группы захотели выпустить антологию и передать вырученные средства в приют для женщин.

– И что вы сделали дальше? – спросил Харрис.

Морин неловко поерзала на стуле.

– Я, э-э… Я представила отрывок из тетради Анны… вернее из того, что я считала ее тетрадью, в виде короткого рассказа.

– Почему?

Морин прикусила губу и опустила голову, разглядывая поверхность стола.

– Я случайно услышала, как другие участники говорили о том, что у меня нет никакого писательского таланта. – Она подняла взгляд. – И я подумала, что покажу им. Это была работа Анны, но ее-то уже не было. На самом деле я ничего не крала. Я скопировала содержимое и вернула оригинал на следующий день… Я не хотела никому навредить. – Снова воцарилось долгое молчание. Морин наклонилась и взяла синюю тетрадь, которая лежала в большом пластиковом пакете для улик. – Бедная Анна. Что же с ней случилось? Вы выяснили, кто ее убил?

– Нет, пока нет, – покачал головой Харрис.

– Если это писала не Анна, то кто же тогда?

– Мы полагаем, что это могла написать Либби Хартли, которая в то время была арендатором фермы Дэнверс.

Морин, кажется, все поняла и закрыла глаза.

– Боже милостивый, – тихо произнесла она.

Глава 51

Старший инспектор Харрис вышел из комнаты для допросов и встретился в коридоре с Кейт и Тристаном.

– Что будет с Морин? – поинтересовался Тристан.

Харрис покачал головой и потер глаза.

– Возьмем показания, и, думаю, она отделается предупреждением. Почти уверен, что она не знала об истинном происхождении этого рассказа.

– Мы видели шок на ее лице, когда вы сообщили, кому принадлежат записи в синей тетради.

– Что с Либби и Стивом Хартли? – спросила Кейт, находясь под впечатлением от допроса Морин.

– Пару часов назад я отправил офицера полиции поговорить с ними, теперь у них ферма в Шропшире, на границе с Уэльсом.

– Да. Мы знаем. У фермы есть страничка на Facebook, их сын Дэвид сейчас подросток, у них также есть дочь по имени Дейзи. Все выглядит очень идиллически, – проговорила Кейт.

– Идиллически или нет, но мне нужно с ними поговорить, – сказал Харрис. По коридору к ним бежал молодой человек в синем костюме.

– Шеф, со мной на связи констебль Коллинз из полиции Шропшира. Они приехали на ферму Хилл-Брук, где Стив и Либби Хартли живут со своими детьми. Но их там не оказалось, а сосед сообщил, что семья уехала в отпуск.

– В разгар учебного года?! Черт! – Харрис поспешил прочь по коридору.

– Пошли, – сказала Кейт Тристану, и они последовали за ним в кабинет.

В оперативном отделе царило оживление, на доске висели фотографии с фермы Дэнверс и с места преступления. Харрис уже возбужденно говорил по телефону.

– А этот сосед знает, во сколько они уехали? Может, он знает, из какого аэропорта они вылетают? – Услышав ответ, он пробормотал: – Черт возьми. Хорошо. И двое детей точно с ними? Дэвид и Дейзи. Хорошо. Спасибо.

Харрис подошел к огромной карте Великобритании, прикрепленной в углу комнаты.

– Сосед говорит, что Стив и Либби вместе с детьми уехали сегодня рано утром. Они направляются в Испанию, но сосед не знает, в какой аэропорт.

– Полагаю, это либо Бирмингем, либо Бристоль, – предположила Кейт, глядя на карту.

– Согласен. Ставлю на Бирмингем, если они планируют покинуть страну. Оттуда больше международных рейсов. Предупредите Управление гражданской авиации. За дело!

* * *

Во втором терминале аэропорта Бирмингема, забитого людьми, было очень душно. Десятилетняя Дейзи Хартли вышла из переполненного туалета, вытирая мокрые руки о джинсовые шорты. Она оглядела оживленный зал вылета в поисках своего брата. Все места в зале были заняты, и она увидела, как Дэвид, присев на корточки в углу, играет в телефон. Она вздохнула и подошла к нему:

– Мама с папой велели тебе подождать меня у туалета.

Дэвид взглянул на нее исподлобья. Густой пушок на его лице за последние несколько недель стал заметнее. Он закатил глаза.

– Дейз, невозможно ждать возле туалета. Там толпа людей. – Он нахмурился и снова переключил внимание на телефон.

Дэвиду недавно исполнилось тринадцать, и он получил этот телефон в подарок на день рождения. Дейзи была на три года младше, и ей объявили, что придется подождать наступления тринадцатилетия, прежде чем она получит свой. Она скрестила руки на груди и огляделась. Все сиденья и места на полу у стен и окон, выходящих на взлетно-посадочную полосу, были заняты. Присесть было негде. А еще их родители вели себя странно.

Надо признать, что ее мама всегда имела склонность к «странностям», которые она сдерживала благодаря приему таблеток, но теперь и ее папа, обычно такой спокойный, вел себя неестественно. Они внезапно решили, что отправятся в Испанию. Буквально за одну ночь. Дейзи должна была быть утром в школе, а вечером она договорилась пойти в кино с друзьями. И тут в последнюю минуту отец объявил, что они отправляются в Испанию, потому что там появилось очень выгодное предложение… Обычно он был бы в восторге от подобной удачи. Однако сейчас родители вели себя неуверенно и испуганно. Словно от чего-то убегали.

Дейзи почувствовала, что стоит на дороге, мешая людскому потоку, а в зале вылета становится все оживленнее.

– Дэвид, ты не мог бы подвинуться? Я хочу сесть. – Брат вздохнул и немного подвинулся, оставляя небольшое пространство, и она втиснулась между его плечом и стеной. Пол был прохладным. – Ты знаешь, куда мы едем?

– Что? – буркнул Дэвид. Он был погружен в компьютерную игру, в которой требовалось проехать на кадиллаке по гетто.

– Ты знаешь, куда мы направляемся?

– В Малагу. – Он махнул на табло вылетов, не отрывая взгляда от экрана телефона.

– Мы остановимся в отеле или B&B? – Дэвид пожал плечами, и Дейзи добавила, оглядывая магазины, чтобы сориентироваться, где они находятся. – Мама с папой ведут себя странно, правда? – Она увидела, что их отец стоит у пункта обмена валюты, протягивая толстую пачку банкнот женщине за стеклом, которая затем опустила их в счетную машину.

– Странно по сравнению с кем? Семейкой Аддамс? – с усмешкой спросил Дэвид. – Либби сказала, что хочет купить нам шапки.

Дэвид начал называть родителей по именам, что сводило их с ума. Дейзи не до конца понимала, как она сама к этому относится. Иногда это было забавно, хотя она смеялась главным образом из-за того, что ей хотелось, чтобы Дэвид к ней хорошо относился, и именно это желание побуждало ее смеяться над его шутками. Дейзи увидела мать, идущую через зал вылета. На ней была зеленая бейсболка New Yorker, надвинутая на лоб, в руках она держала большой белый пластиковый пакет. Дэвид оторвался от игры и проследил за взглядом сестры. Он усмехнулся:

– Да уж, ну и видок у Либби? Я-то считал, что хуже плетеного сомбреро, которое было у нее в прошлом году, уже некуда.

В вопросе одежды их мать всегда была немного хиппи. Юбка-трапеция с принтом тай-дай и огромный мешковатый кардиган странно смотрелись с зеленой бейсболкой, под которую она спрятала свои длинные седеющие волосы, отчего та оттопырилась, и голова казалась опухшей.

– Вот вы где! – Либби подошла к ним. Она взглянула на табло вылета. – Посадка через пятнадцать минут. Я купила вам бейсболки для защиты от солнца. Там будет жарко. – Она порылась в пластиковом пакете и протянула Дейзи розовую кепку New Yorker. – Давай, надевай. – Дейзи посмотрела на нее, затем натянула бейсболку. Она увидела свое отражение в стальной телефонной будке около места, где они сидели. Спереди бейсболка была очень жесткой и оказалась велика для ее головы. – Ну вот, отлично, Дейзи. Красивый козырек защитит тебя от солнца. – Либби поправила кепку на голове дочери. – Дэвид, ты можешь перестать играть?

– Еще две минуты, – сказал мальчик, сосредоточившись на экране.

– Нет! Убери. Свой. Телефон, – прошипела она.

Дэвид поднял на нее взгляд:

– Либби, в чем проблема? У нас в запасе пятнадцать минут. С чего ты вдруг захотела, чтобы я примерил бейсболку перед посадкой в самолет? – Женщина закусила губу, достала из сумки черную бейсболку и нахлобучила ему на голову. Следом достала еще одну, синюю. Дэвид был абсолютно спокоен, и Дейзи знала, что это злит их мать сильнее всего. Брат снял кепку с головы. – Либби, мы будем выглядеть как кучка придурков, одетых в одинаковые бейсболки. Это ведь для Стива? – Он указал на синюю.

К ним подошел отец, на ходу застегивая молнию на рюкзаке, висящем на одном плече. Он выглядел очень бледным и вспотевшим. Дейзи слышала рано утром, как кого-то рвало в туалете, и беспокоилась, не съел ли он чего-нибудь вредного.

– Все хорошо, любимая, – обратился он к Дейзи, положив руку ей на плечо.

– Я купила тебе бейсболку, Стив, – проговорила Либби. Он молча натянул кепку и украдкой оглядел зал вылета, а затем бросил взгляд на электронное табло.

– О, это наш. Выход открыт. Выход на посадку номер четырнадцать, – проговорил он.

– Нам следует сесть в самолет в последнюю минуту, – заявила Либби.

Дейзи снова бросила взгляд на Дэвида, который все-таки надел бейсболку, но повернул ее задом наперед и, скрестив руки на груди, смотрел на родителей.

– Если мы будем ждать до последней минуты, значит, у меня есть время купить бургер? – спросил он.

– Нет, – отрезала Либби.

– «Бургер Кинг» находится вон там, – настаивал он, указывая на ресторан быстрого питания в пятидесяти футах от них. – Я умираю с голоду, а обеда у нас не будет целую вечность. Лететь три часа.

Дейзи заметила, как глаза ее матери забегали по сторонам, она с опаской осматривала других путешественников. Девочка подумала, не перестала ли она принимать таблетки. Такое случалось пару раз и раньше, когда она просто решала, что может обойтись без них. Особенно плохо было два Рождества назад.

– Иди и купи бургер, – вмешался Стив. – Дейзи, ты голодна?

– Да, – кивнула она, хотя это было неправдой. Но ей хотелось быть рядом с Дэвидом. С ним она чувствовала себя в большей безопасности, пусть даже иногда он и был с ней резок.

– Ладно, но имейте в виду, у вас всего пять минут, – сказала их мать, безумно тараща глаза. – Пять. И сразу возвращайтесь сюда. Мы не можем опоздать на рейс!

– Ладно, Либс, – произнес Дэвид вполголоса.

– И перестань называть меня так! – воскликнула мать.

– Это твое имя, Либби, – приподнял брови сын.

– Дэвид, прекрати, просто идите за бургерами, – пробормотал отец. Он выглядел таким измученным и посеревшим, что Дэвид больше не протестовал.

– Пошли, Дэйз.

– У вас есть деньги? – спросил Стив.

Дэвид достал свой бумажник с выцветшей символикой «Звездных войн».

– Я-то богатенький, особенно после сбора клубники. – Он двинулся через вестибюль, и Дейзи последовала за ним. Оказавшись вне пределов слышимости, он начал возмущаться. – Она, черт возьми, сумасшедшая! Больная на всю голову! – Он снял бейсболку, когда они подошли к экранам над прилавком «Бургер Кинга».

– А что, если она перестала принимать лекарства? – Дейзи высказала вслух то, чего боялась больше всего. Дэвид обнял ее за плечи.

– Нет. Я думаю, она только что вошла в режим: lastminute.com[17], как гиперактивный бурундук. Она нашла дешевое предложение и завелась из-за предстоящего отпуска. А ты знаешь, что старушка Либс не любит все решать в последнюю минуту. Ей нужно время, чтобы все спланировать… – Дейзи подняла на него глаза. Она понимала, что он лжет, но ценила усилия, которые он прилагал, чтобы помочь ей почувствовать себя лучше. Дэвид улыбнулся. – Ну, что ты хочешь? Взять тебе детский набор?

– С наггетсами.

– И одна порция насыщенных жиров с золотистыми наггетсами достается леди! – Дэвид подошел к стойке и сделал заказ. Дейзи увидела, как девочка постарше, с длинными светлыми волосами и в узких джинсах, любуется ее братом, и ее охватило теплое чувство оттого, что она рядом с ним, а он заботится о ней и защищает ее.

Едва получив заказ, им пришлось бежать к выходу на посадку. Их родители внезапно передумали и захотели сразу сесть в самолет, поэтому Дейзи пришлось оставить картошку фри и наггетсы несъеденными в коробке.

Либби очень разозлили люди, стоявшие на травелаторе, и она громко возмущалась, что он предназначен для тех, кто торопится. Они подошли к нужному выходу, когда пассажиры уже выстроились в очередь. Они встали в конец, ожидая проверки своих посадочных талонов, и тут к ним с Дэвидом подошла молодая женщина-полицейский с добрым лицом. Дейзи инстинктивно посмотрела на родителей, стоявших перед ними, но оказалось, что и к ним подошли двое крупных полицейских.

– Вы Стивен Хартли? – спросил один из них и, заметив, что их отец держит в руке паспорт, потянулся, чтобы проверить.

– А вы Либби, Элизабет Хартли? – спросил второй дородный полицейский. Дейзи увидела, как их мать инстинктивно отдернула руку, в которой держала свой паспорт и паспорта детей. Однако мужчина выхватил документы.

Родители были молчаливы и бледны, и это было самое странное. Когда полицейские проверяли их паспорта, они вдруг стали безвольными и податливыми, будто игра была окончена. Именно такая мысль пришла в голову Дейзи. И этот момент навсегда запечатлелся в ее памяти.

Женщина-полицейский с добрым лицом взяла паспорта Дэвида и Дейзи у своего коллеги и просмотрела их.

– Итак, ты Дейзи Элизабет Хартли, а ты Дэвид Хартли? – спросила она, сличая фотографии.

– Да, – кивнула Дейзи.

– Что происходит? – спросил Дэвид, наблюдая, как полицейские выводят их родителей из очереди, отводят в сторону и беседуют с ними вполголоса.

– Все будет хорошо, – произнесла женщина. – Меня зовут Тупеле. Я офицер полиции. – Она достала удостоверение личности и предъявила им. – Я просто хочу, чтобы вы знали, что вы с сестрой не сделали ничего плохого…

Внезапно Либби закричала, и Дейзи в ужасе увидела, как та бросилась бежать, подобрав свою длинную юбку и пытаясь вернуться обратно в зал вылета. Казалось, все происходит в замедленной съемке, но перед ней выросла еще пара полицейских и повалила ее на пол на глазах у Дэвида, Дейзи и их отца.

Глава 52

– Либби и Стив Хартли с двумя детьми задержаны в аэропорту Бирмингема, – сообщил старший инспектор Харрис, положив трубку в оперативной комнате. Он взглянул на часы. – Они только что выехали.

– От Бирмингема до Эксетера ехать около трех часов, когда дороги свободны, – заметила Кейт.

– Они поедут с мигалками, – улыбнулся Харрис.

Кейт окинула взглядом оперативный отдел, в котором оказалось все, что было необходимо, чтобы довести это дело до конца. Мечтала ли она снова стать офицером полиции? Она посмотрела на Тристана, сидевшего за пустым столом. Харрис отошел поговорить со своим коллегой.

– Что нам делать? Я чувствую, что мы тут лишние, – тихо спросил Тристан.

У Кейт было такое же ощущение. Их пригласили понаблюдать за интервью с Морин Кук, но что теперь? Они сидят там только потому, что Харрис слишком занят, чтобы попросить их уйти. Тот подошел, держа в руке мобильный телефон:

– Вы знаете Алана Хексема, судебного патологоанатома?

– Да, он был моим приглашенным лектором, когда я была профессором криминологии университета Эшдина, – сказала Кейт. Харрис приподнял бровь. Казалось, это произвело на него еще большее впечатление.

– А я был научным сотрудником Кейт, – добавил Тристан.

– Алан только что сообщил результаты вскрытия тела, которое мы нашли на ферме Дэнверс. Я буду признателен, если вы согласитесь присутствовать и поделитесь своим мнением.

Кейт и Тристан прибыли в морг Эксетера вместе с Харрисом незадолго до одиннадцати. Кейт видела, что Тристан доволен, что этот визит состоялся утром. Раньше их визиты к Алану случались после завтрака, и Тристана не на шутку тошнило.

Они зарегистрировались в маленьком кабинете, и их провели в смотровую. Джемма, одна из ассистенток Алана Хексема, мыла стол из нержавеющей стали. Она всегда делала свою работу с усердием. Они привыкли видеть ее в приподнятом настроении, однако сегодня ее глаза выглядели опухшими и красными.

– Доброе утро, – поздоровалась девушка. Она явно недавно плакала и отвернулась, когда увидела входивших. Она недавно получила квалификацию и была всего на несколько лет старше Тристана. Для работы в морге физическая сила была необходима, и высокая, атлетически сложенная молодая женщина быстро поднялась по служебной лестнице, став правой рукой Алана.

– Мы здесь по поводу, э-э… тела мальчика, найденного на ферме Дэнверс, – сказал Харрис. Кейт отметила, как трудно ему было это произнести, да и сама она могла пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда присутствовала на вскрытии ребенка.

– Алан в своем кабинете, в дальнем конце, – проговорила она срывающимся от волнения голосом. Они прошли мимо длинного ряда холодильников в крошечный кабинет Алана. Дверь была приоткрыта, и он сидел за своим столом, окруженный стопками бумаг, и изучал какую-то папку при косом свете лампы. Крупный мужчина с добрым лицом, он слегка походил на медведя. Его длинные седые волосы были собраны сзади в конский хвост.

– А, Кен, привет, – сказал он Харрису, снимая очки. Он явно был удивлен присутствию Кейт и Тристана. Харрис объяснил, почему они здесь. – Так это вы нашли мальчика?

Кейт была удивлена и обрадована, что эта информация еще не стала достоянием общественности.

– Да, мы расследуем обстоятельства исчезновения ребенка Чарли Джулингса. Он исчез примерно одиннадцать лет назад…

– На Дороге дьявола, – закончил за нее Алан. – Да. Я только что просматривал полицейские досье… Полиция считает, что он упал в ущелье и утонул. Я также вижу, что семья обратилась в суд с ходатайством о выдаче свидетельства о смерти заочно. – Он заколебался, казалось, обдумывая этот факт, затем поправил очки и продолжил внимательно просматривать папку. В его кабинете не было окон, и наклонная лампа отбрасывала длинные тени на стены.

– Нас наняла бабушка Чарли. Именно она подала прошение в суд и теперь сожалеет об этом.

На мгновение фраза повисла в воздухе.

– Готовы взглянуть на тело? – наконец спросил патологоанатом. Харрис посмотрел куда-то сквозь Кейт и Тристана, которые глубоко вздохнули и кивнули. Алан направился к выходу из кабинета.

Кейт не была в морге Эксетера полтора года, но там ничего не изменилось. В комнате с высоким потолком стояли в ряд шесть столов из нержавеющей стали, контрастировавшие с ослепительно-белой плиткой стен. С момента ее прошлого приезда на стене над холодильниками появилась большая электрическая мухоловка, и ее сияние отражалось от плитки и стали, придавая им фиолетовый оттенок.

Джемма ждала их рядом с крошечным телом, накрытым простыней. Она осторожно приподняла ее, и Кейт была потрясена, увидев тело маленького мальчика, лежащее на столе, на котором мог бы поместить взрослый человек. Когда они подошли ближе, он показался им еще меньше, чем когда его вытащили из ямы. Тело вымыли, оно было очень бледным и походило на странную горгулью, снятую со стены готического собора.

Тристан прикрыл рот рукой, и даже Харрис побледнел. Было что-то почти жуткое в том, как выглядел этот ребенок, словно он спал, как на тех викторианских снимках, где мертвых детей запечатлевали «уснувшими».

– Как такое возможно, что тело пролежало в земле одиннадцать лет? – спросила Кейт, потрясенная медленным разложением.

– Понимаю ваш вопрос. Я тоже сомневался, что это тело пролежало в земле одиннадцать лет, если предположить, что это Чарли Джулингс. Тем не менее, мы проделали большую работу, изучая слой и тип почвы, и провели судебно-медицинскую экспертизу для получения исчерпывающей информации о местности, где вы его нашли. В этой почве очень высоко содержание торфа, что препятствует проникновению кислорода и бактерий, которые могут размножаться и поражать плоть. Кроме того, на всей территории, окружающей валуны, имелся слой сфагнового мха. Вода или грязь, попавшие под слой этого мха, будут лишены поступления кислорода из атмосферы. Кроме того, сфагнум впитывает кальций и магний, что делает почву и воду слегка кислыми. Добавьте это к торфянистой почве, и можно смело сказать, что мальчик медленно мумифицировался в земле, – заключил Алан.

– Так вы думаете, что именно это тело пролежало в земле одиннадцать лет? – уточнила Кейт.

– Из-за замедленной скорости разложения я не могу точно определить время смерти.

– Теперь вы можете накрыть беднягу, – проговорил Харрис. Джемма натянула простыню на крошечное тельце. Кейт поняла, что увиденное подействовало на всех присутствующих.

– Мы смогли провести вскрытие. В легких воды не было. И на теле нет следов травм, за исключением правой ноги, где сломана кость. Перелом большеберцовой. И я не могу определить, отчего он умер.

Харрис кивнул.

– Вам удалось извлечь ДНК, которую можно использовать для сравнения с ДНК членов семьи Чарли Джулингса?

– Да, удалось извлечь костный мозг и получить хороший чистый образец ДНК. Вчера поздно вечером его отправили в лабораторию, и мы сможем получить результат уже сегодня, – проговорил Алан.

Глава 53

Либби и Стива Хартли увезли из аэропорта Бирмингема в полицейской машине.

Стив молчал, пока мимо них проносилась автострада. На Либби надели наручники, но после их протестов по поводу неправомерности ареста полиция разрешила ей ехать в машине без наручников. Окна заднего сидения были зарешечены. Решетка и стекло из плексигласа также отделяли их от двух полицейских, сидевших впереди, и они не могли слышать, о чем те говорят.

– Они будут допрашивать нас по отдельности, – нарушил молчание Стив. – Что ты собираешься сказать?

Либби повернулась к нему. У нее было бледное лицо и расширенные глаза, как у загнанного в угол животного. Он заметил, что она прикусила щеку.

– Ничего. Мы ничего не скажем.… И мы в полицейской машине. Мы их не слышим, но они, вероятно, слышат нас, – зашептала она. Он вспомнил, что Либби страдала от паранойи и раньше, когда ее психическое состояние ухудшалось. Когда она думала, что в стенах установлены подслушивающие устройства и что за ними следит полиция.

Стив закрыл глаза и запрокинул голову, сделал глубокий вдох и выдох. Он чувствовал, что его может стошнить. На заднем сиденье полицейской машины было ужасно тесно, там пахло потом и страхом.

Он подскочил, почувствовав, как ногти Либби впились ему в руку, и открыл глаза. Ее лицо было в нескольких дюймах от него.

– Я серьезно. Ничего не говори. У тебя есть право хранить молчание, – потребовала она.

– Что, если они… – начал он. Либби прижала пальцы к его губам.

– Они ничего не смогут сделать, если ты ничего не скажешь, если мы ничего не скажем. Хорошо?

Женщина-полицейский на пассажирском сиденье обернулась и постучала в стекло. Либби отодвинулась от него и уставилась в окно.

«Сколько еще мы сможем так жить? – подумал Стив. Он повернулся и посмотрел на улицу сквозь решетку, закрывавшую заднее стекло. Автомобиль с Дэвидом и Дейзи все еще ехал позади. Стив был рад видеть, что дети едут в машине без опознавательных знаков, и, насколько он мог судить, там не было решеток на окнах. – Что они сейчас думают о нас, обо всем этом? Как мы сможем когда-нибудь оправиться от этого?» – Ему хотелось быть с ними рядом, и он надеялся, что им не страшно.

* * *

Колонна из двух автомобилей с Либби, Стивом, Дейзи и Дэвидом прибыла в полицейский участок Эксетера через три часа. Они проехали вдоль здания и остановились у черного входа.

Офицер Тупеле и водитель вышли из машины, в которой сидели дети, и направились к высокому мужчине с седеющими волосами, который ждал у открытой двери в грузовой отсек. Дейзи наблюдала, как еще двое полицейских подошли к патрульной машине, стоявшей впереди, и открыли заднюю дверь. Их родителей увели к черному ходу полицейского участка. Либби, казалось, контролировала свои эмоции, но когда мать не оглянулась на машину, в которой находились ее дети, это напугало девочку. «Почему она не оглянулась? Разве она не знает, что мы здесь? Разве они ей не сказали? Почему?»

По сравнению с матерью их отец выглядел сломленным. Полицейский взял его за руку и повел прочь. Он оглянулся и, поймав взгляд Дейзи, попытался улыбнуться, но его лицо сморщилось от усилий сдержать слезы. Он отвернулся, и они оба исчезли в здании.

Девочка обернулась к Дэвиду. Брат сидел, откинувшись на спинку сиденья, и был очень спокоен.

– Что с нами будет? – спросила Дейзи, подергала дверную ручку и удивилась, когда дверь открылась. – Она не заперта.

– А почему она должна быть заперта? – Дэвид опустил стекло, и в салон ворвался ветерок. Дейзи посмотрела на бетонное покрытие двора, и ей вдруг стало страшно выходить во внешний мир. Ей захотелось остаться в безопасном коконе этой машины. Она закрыла дверцу и тоже откинулась на спинку сиденья, зажав руки между коленями.

– Как думаешь, что они сделали? – Девочка осознала, что впервые кто-то из них задал этот вопрос вслух. Их мать была непредсказуема. Дейзи слышала, как отец говорил это, когда злился на маму. Или когда она была во власти одной из своих навязчивых идей. – Дэвид?

Он покачал головой:

– Я не знаю. Но могу поспорить, что бы это ни было, это сделала мама. Вчера вечером я слышал, как они обсуждали новости.

– Какие новости?

– Понятия не имею. Но мама спрашивала папу: «Ты это видел?» – Он поморщился, и Дейзи отметила, что он снова стал называть Либби мамой.

– Что такого могло быть в новостях, что заставило их сбегать в Испанию? Она ведь не собиралась ехать на отдых в этом году… Мне страшно.

Дэвид потянулся и взял сестру за руку.

– Мне тоже страшно, но мы не сделали ничего плохого.

Дейзи почувствовала, как у нее сжался желудок, когда Тупеле вернулась к машине. Она улыбалась и держала в руках два батончика «Марс».

– С вами все в порядке? – весело спросила она, заглядывая в открытое окно.

– Стражи порядка предлагают шоколадные батончики, – усмехнулся Дэвид.

Офицер открыла дверь.

– Дэвид, Дейзи, не хотите ли вы пойти со мной, пока ждете своих маму и папу? – Тон и улыбка офицера выглядели слегка маниакальными, будто она не хотела, чтобы они поняли, о чем она на самом деле думает.

– Как долго их не будет? – спросила Дейзи.

– Это может занять некоторое время. У нас есть хороший, уютный офис, где вы можете их подождать, и там есть телевизор!

Дейзи почувствовала, как у нее перехватило горло от страха, когда они вышли из машины.

– Всегда мечтал посмотреть телевизор в полицейском участке, – пробормотал Дэвид.

Улыбающаяся сотрудница полиции либо не услышала его, либо притворилась, что не слышит, и повела их в здание.

Глава 54

Кейт и Тристан вернулись в полицейский участок Эксетера во второй половине дня, чтобы посмотреть на допрос Либби и Стива Хартли из комнаты видеонаблюдения.

Либби была допрошена первой. Она отказалась от адвоката и сидела за столом, аккуратно сложив руки перед собой. На ней все еще была розовая бейсболка New Yorker, приобретенная в аэропорту Бирмингема. Ее длинные седеющие волосы выбивались из-под нее и падали на плечи.

– Не могли бы вы, пожалуйста, снять головной убор? – попросил Харрис. Он сидел напротив нее вместе с Дунканом, сотрудником полиции, прибывшим на ферму Дэнверс в числе первых.

– Почему мне нельзя оставаться в кепке? – спросила Либби. У нее была четко поставленная речь, но Кейт не могла понять, откуда она родом. У нее был нейтральный акцент.

– Нам нужно видеть ваше лицо. – Харрис указал на камеры на стене. Либби проследила за его взглядом, и на экране перед Кейт и Тристаном появилось ее лицо. Под глазами у задержанной были темные круги, и даже на видео Кейт разглядела, что кожа на ее лице покраснела и потрескалась.

– Вы прекрасно видите мое лицо. – Она снова наклонила голову и чуть откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Не могли бы вы, пожалуйста, снять головной убор?

– Нет!

Харрис наклонился и осторожно снял с нее бейсболку. Ее волосы взметнулись от статического электричества и в ярком свете ламп вокруг ее головы образовался ореол.

Она вызывающе посмотрела на офицера.

– Почему вы отправились в отпуск? – спросил Харрис.

– Мне нужно было немного солнца.

– Сосед, с которым мы разговаривали, сказал, что вы собрались поздно вечером и уехали очень неожиданно. Почему?

– Я же вам сказала. Нам нужно было немного позагорать.

Харрис откинулся на спинку стула, и наступила долгая пауза.

– Можете ли вы сообщить нам, когда вы были арендаторами фермы Дэнверс в Саут-Зиле.

Она вздохнула и поджала губы.

– Точных дат я не помню. Я бы сказала, с Рождества 2004 года и до начала июля 2007 года.

– Вы можете вспомнить, когда именно в декабре 2004 года?

– Нет, не могу. Это было за пару недель до Рождества. Мы специально взялись за ферму в это время года, чтобы обжиться там за зиму.

– У меня есть информация о дате, когда вы отказались от аренды фермы, – продолжал Харрис. Он достал из своей папки листок бумаги и положил его перед ней. – Это выписка из земельного кадастра Crown Estate. Тридцатого июня. Вы уведомили арендодателя об этом за четыре недели.

– Да.

– Почему вы решили отказаться от аренды фермы практически накануне сбора урожая?

Либби пожала плечами.

– Вы покинули страну 25 июня 2007 года, но не вернулись на ферму, хотя это вам позволял срок аренды. Почему?

– Это было трудное время.

– Вы знали, что в лесу, на землях фермы было закопано тело маленького мальчика?

– Что? Конечно нет! – Кейт наблюдала за выражением ее лица, но Либби не отрывала глаз от стола.

– Известно ли вам, что трехлетний Чарли Джулингс пропал недалеко от вашей фермы в ночь на 21 июня? Это произошло за неделю до того, как вы решили уехать и отказаться от аренды фермы. Вы покинули страну 25 июня. Через четыре дня после исчезновения Чарли Джулингса.

– Если я правильно помню, полиция действительно приезжала на ферму и разговаривала с нами. Они проверили хозяйственные постройки на тот случай, если мы спрятали там того ребенка. Конечно, это было не так. Я не знала о мальчике, которого вы нашли похороненным…

– Вы не видели этого в новостях?

Она откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула:

– Могу я задать вам вопрос?

– Конечно, – сказал Харрис.

– У вас есть факты, доказывающие, когда было захоронено тело этого мальчика?

Дункан взглянул на Харриса.

– Я не имею права разглашать эту информацию, – сказал Харрис.

– Потому что мы покинули ферму Дэнверс одиннадцать лет назад, и теперь там живет другая семья. Почему вы не опрашиваете нынешних арендаторов в гребаной полицейской комнате для допросов с камерами? – Она хлопнула рукой по столу, голос сорвался на крик.

– Вам нужно успокоиться.

– Нет. Вы должны освободить меня, потому что вам нечего мне предъявить! Я ничего не сделала!

Харрис сохранял спокойствие и бесстрастно наблюдал за ней.

– Либби, это мог быть обычный разговор с местным полицейским у вас дома, но вы отказались от этого права, когда решили совершить полуночный побег и попытались покинуть страну.

– Полуночный побег! – выплюнула она. – Мы уехали утром.

– Один из сотрудников полиции пытался поговорить с вами в аэропорту.

– Лжец! Они пытались отобрать у меня паспорт. Меня задержали.

– Только после того, как вы попытались сбежать. Вы производите впечатление интеллигентной женщины, но ваше странное поведение говорит о чувстве вины.

– А вы производите впечатление дерьма, – парировала Либби. Повисло неприятное молчание. Женщина хлопнула рукой по столу, заставив Дункана подпрыгнуть, а затем разрыдалась. Слезы потекли рекой. – Вы что, не знаете, что у меня биполярное расстройство? У меня инвалидность, а вы так со мной обращаетесь! Мы уехали с фермы Дэнверс, потому что мой муж трахался с местной девчонкой! Вы слышите меня? Это место, наш дом, ферма, были запятнаны его предательством! Разве это не достаточная причина, чтобы захотеть уехать?

Харрис достал салфетку из коробки, стоявшей в центре стола, и протянул женщине. Он жестом показал Дункану, что им следует покинуть комнату.

– Объявляю перерыв в допросе в 14:45, – произнес он. Мгновение спустя он вошел в комнату наблюдения. – Я не готов продолжать этот допрос без присутствия ее адвоката. Думаю, нам нужно посовещаться пять минут.

Кейт и Тристан последовали за ним из комнаты видеонаблюдения в коридор, где он направился к торговому автомату.

– Где Дэвид и Дейзи? – поинтересовался Тристан.

– Они смотрят телевизор в переговорной. Мы пытаемся решить, как лучше поступить. Мы не уверены, есть ли у нас достаточные основания для предъявления обвинения Либби и Стиву на данном этапе, хотя мы склоняемся к этому. У нас есть время до четырех, чтобы позвонить в социальные службы и попросить их взять детей под временную опеку. – Харрис опустил несколько монет в кофейный автомат. Выскочил пластиковый стаканчик и начал наполняться дымящимся напитком. Харрис взял свой кофе, Кейт последовала его примеру. Тристан опустил деньги и набрал код для покупки банки кока-колы. Она со стуком упала в приемное окошко. Харрис подул на свой кофе и сделал глоток. – Меня смущает то, что мы не можем сказать определенно, когда похоронили этого ребенка.

– Что насчет дневника? Он мог принадлежать Либби, – предположила Кейт.

– Как мы докажем в суде, что дневник принадлежит ей? – возразил Харрис. Кейт кивнула.

– Да, синяя школьная тетрадь была найдена на месте убийства – преступления, никак не связанного с исчезновением Чарли, – продолжила Кейт. – Нам известно, что Анна Тридуэлл посещала собрания писательского клуба. Сначала нам нужно будет доказать, что синяя тетрадь не принадлежит Анне, хотя найдена в ее доме, а затем доказать, что она принадлежит Либби Хартли. Еще нюанс – мужа в рассказе зовут Дэн. Мужа Либби зовут Стив. Есть еще Морин Кук, переписавшая «короткий рассказ» из синей тетради и опубликовавшая его под своим именем.

Харрис вздохнул и потер лицо.

– Господи, какой бардак… – В коридоре появилась офицер полиции, которая выглядела обеспокоенной. – А, Тупеле, это Кейт Маршалл и Тристан Харпер. Они нашли тело ребенка, похороненного на ферме. Это детектив-инспектор Тупеле Грант.

Женщина с улыбкой поздоровалась и переключила свое внимание на Харриса.

– Мы только что получили результаты анализа ДНК, взятой у погибшего ребенка. Сравнение с образцами, предоставленными Джин Джулингс и Джоэлом Мэнсфилдом, не выявило совпадений. Тело, найденное на ферме Дэнверс, не принадлежит Чарли Джулингсу.

Глава 55

– Кто скажет Джин? – Тристан побледнел от потрясения. – Я был уверен, что это Чарли.

Они все еще стояли в коридоре у торгового автомата, и Кейт была шокирована не меньше, чем Тристан.

Кейт опустила взгляд на стаканчик с кофе, который держала в руке. Он был мокрым, когда она вынимала его из кофемашины, и она обернула его старой салфеткой с заправочной станции, которую нашла в кармане. Она сняла ее и уже собиралась выбросить в мусорное ведро, когда заметила, что темная жидкость, впитавшаяся в бумагу, скрыла название и логотип заправочной станции, напечатанные на ней.

– Подожди, это может быть… – задумчиво произнесла Кейт.

– Что может быть? – не понял Тристан.

– Ты можешь остаться и посмотреть допрос Стива и Либби, если они снова будут с ними говорить? Мне нужно попробовать снова получить доступ к отделу хранения вещдоков, которое мы посещали на днях. Мне нужно увидеть материалы с места убийства Анны, а именно ее спальню. Я хочу взглянуть на это еще раз.

* * *

Либби лежала на жесткой пластиковой кровати в тюремной камере в недрах полицейского участка Эксетера. Комната странным образом действовала на нее успокаивающе. Только низкая скамья, стальной унитаз и выскобленные стены. Однако их не удалось очистить от граффити до конца. Были видны царапины и нецензурные ругательства. В этой комнате ей не нужно было притворяться, что она здорова. Часто, направляясь в супермаркет, ресторан или выезжая куда-то на своей машине, она ловила на себе взгляды, словно все вокруг наблюдали за ее поведением.

В этой камере она могла просто быть собой.

У полиции на нее ничего не было. И не могло быть. Либби встала и подошла к окошку в двери. Через это небольшое отверстие она могла видеть только фрагмент сырого бетонного коридора, освещенного оранжевым светом.

– Стив! Стив, ты здесь? – позвала она. После долгой паузы она услышала мужа.

– Да. – Его голос звучал слабо.

– Они уже разговаривали с тобой?

– Нет.

– У них ничего на нас нет. Ничего не говори… – Либби услышала шаги в коридоре и отступила, когда дверь ее камеры распахнулась. В дверном проеме стояли сотрудник изолятора и миниатюрная пожилая дама со строгой черной челкой. Она обратилась к Либби:

– Здравствуйте, миссис Хартли. Меня назначили вашим адвокатом. Могу я войти?

– Мне не нужен адвокат, – отмахнулась Либби.

– Боюсь, мне придется настаивать. Рекомендую вам не отказываться от юридической помощи. Учитывая вашу медицинскую историю, могу предположить, что вы находитесь в уязвимом положении. Я ваш адвокат по назначению, но вы, конечно, можете выбрать кого-нибудь другого.

– У них на меня ничего нет.

– Возможно, все обстоит именно так. – Адвокат оглянулась на сержанта. – Могу я зайти на минутку, миссис Хартли? – Либби кивнула, и женщина вошла в камеру. Сержант закрыл дверь и задвинул засовы.

Адвокат присела на скамейку.

– Как вас зовут? – спросила Либби.

– Донна Уэббер. – Она протянула свою визитку.

– Где мои дети?

– Они находятся здесь, в участке, сейчас они в столовой. Именно поэтому я настоятельно рекомендую вам воспользоваться услугами адвоката. Учитывая ваши проблемы с психическим здоровьем и идущее полицейское расследование… Если детей сегодня возьмут под опеку, что, похоже, может произойти, – пока это ненадолго. – Она жестом предупредила протест Либби. – В общем, думаю, вы не захотите, чтобы вам назначили психиатрическую экспертизу, чтобы решить вопрос о возвращении вам опеки над детьми. Как только дети окажутся в системе, социальные службы постараются продлить соглашение о срочной опеке, если вы дадите им на это малейшие основания.

Либби уставилась на нее.

– Значит, даже если я невиновна, я могу потерять своих детей? – Эта мысль была настолько ужасна, что она с трудом смогла ее сформулировать. Либби сделала шаг назад и ощупала меловую стену позади себя.

– Этого, вероятно, не произойдет. Я буду с вами на протяжении всех последующих допросов. И, конечно, ваш муж является основным опекуном ваших детей.

Снаружи в коридоре послышались шаги и голоса.

– Кто там? – спросила Либби.

– Не знаю. Я знаю, что ваш муж нанял собственного адвоката по рекомендации полиции. По тем же причинам, которые я только что изложила, – добавила Донна. Либби обратила внимание, что она сидела, выпрямившись и скрестив ноги, словно в институте благородных девиц.

– Могут ли они предъявить мне обвинение? Могут ли они оставить меня здесь? – спросила Либби.

– Они могут продержать вас здесь двадцать четыре часа до предъявления обвинения. Этот срок может быть продлен до тридцати шести часов, если вас заподозрят в серьезном преступлении. Но за то короткое время, что у меня имелось, чтобы ознакомиться с вашим досье, я не вижу достаточно веских доказательств для этого. В любом случае, я не думаю, что у них достаточно улик, чтобы задержать вашего мужа, и если вы готовы более активно сотрудничать с полицией во время допросов, то я могу попросить их освободить Стива, чтобы он мог найти жилье для себя и детей уже сегодня вечером.

Либби почувствовала волну облегчения, услышав это.

– Хорошо. Да. Конечно, я готова, – согласилась Либби. Мысль о том, что она может потерять опеку над детьми, казалась невероятной, она и представить себе этого не могла.

Донна подняла с пола свой портфель.

– Ах, да. Еще один момент. Как вам уже известно, после задержания в полиции у всех берут образец ДНК. Они уже взяли его у вашего мужа. Теперь полиции требуется ваше согласие – или согласие Стива, – чтобы взять образец ДНК у Дэвида и Дейзи. Готовы ли вы его предоставить?

– Зачем им это нужно?

– Им нужно обыскать ваш дом, для чего необходимо исключить ваши ДНК, – объяснила Донна.

– Нет! – запаниковала Либби, испытывая всепоглощающий ужас. – Ни в коем случае!

Донна снисходительно улыбнулась.

– Миссис Хартли, речь не идет об образце ДНК, связанном с поиском преступника. Это стандартная процедура. Вашим детям еще нет восемнадцати, и только поэтому полиции нужно ваше согласие. Образец ДНК будет храниться всего двадцать восемь дней, чтобы была возможность исключить эти ДНК из любого расследования. Для этого всего лишь нужно провести ватной палочкой по внутренней стороне щеки, только и всего.

– Нет!

Донна нахмурилась.

– Миссис Хартли, почему вы отказываетесь?

– Потому что мои дети не имеют ко всему этому никакого отношения. Никакого! Зачем втягивать их в это и подвергать подобным процедурам? Нет, хватит. Убирайтесь из моей камеры. Убирайтесь!

Донна слегка отпрянула.

– Миссис Хартли, это вам не поможет…

– Убирайтесь!

Донна подошла к двери и постучала.

– Пожалуйста, подумайте еще раз, – обернулась она.

Дверь открылась, и адвокат вышла. Звук задвигаемого засова эхом отдавался в голове Либби.

С минуту она стояла молча, чувствуя, как кровь стучит в висках.

– Либби, – раздался бестелесный голос Стива. – Прости меня.… Я дал им согласие на взятие образцов ДНК у детей. Это должно прекратиться.

Либби почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног, и она едва успела добежать до унитаза в углу, как ее вырвало.

Глава 56

Четыре часа спустя Кейт и Тристан сидели в зале ожидания полицейского участка Эксетера. Сердце Кейт билось так громко, что она была уверена, что люди на улице могли его слышать. Тристан поглядывал то на нее, то на дверь.

Мгновенье спустя в участок вошли Джин вместе с Джоэлом. Здороваясь с Кейт, они выглядели испуганными.

– Привет, Кейт. Привет, Тристан, милый, – проговорила Джин. Она была бледна, но казалась более сильной и здоровой, чем несколько недель назад, и теперь опиралась только на деревянную трость. Во взгляде Джоэла была тревога, и он нервно постукивал ногой.

– Я не знал, что вы оба будете здесь, – проговорил он. – Думал, с нами хочет поговорить полиция.

– Я же говорила, что они будут здесь, – напомнила Джин.

– Вам нужно зарегистрироваться, а потом мы пойдем в кабинет старшего инспектора, – произнесла Кейт.

– Ты можешь просто сказать мне правду, пожалуйста? – попросила Джин, беря Кейт за руку и закрывая глаза от боли.

– Нет, мы не можем говорить об этом, стоя в приемной, – возразила та.

Джин и Джоэл зарегистрировались и получили пропуска, к ним подошел Харрис.

– Вы полицейский? – Джин оглядела его с головы до ног и, поколебавшись, пожала ему руку.

– Да, я старший инспектор уголовного розыска Кен Харрис. Я буду с вами, но с учетом того, что вы наняли именно Кейт и Тристана для расследования исчезновения Чарли, я просто побуду рядом, пока они объяснят вам, что происходит. Пожалуйста, проходите.

Кейт заметила, как Джин оглянулась на Джоэла, когда они направились по коридору. Их провели в большой просторный кабинет, где стояли два дивана и пара стульев.

– Пожалуйста, присаживайтесь. Хотите чаю или кофе? – спросил Харрис.

– Нет, пожалуйста, расскажите нам правду. Расскажите, что вам известно. Я не сплю ночами, – проговорила Джин и опустилась на диван. Джоэл сел рядом с ней. Теперь и он был бледен как полотно. Тристан и Кейт расположились напротив, и Харрис сел последним, предварительно закрыв дверь.

Тристан посмотрел на Кейт, и она кивнула.

– Итак, вы просили нас провести расследование…

– Просто ответьте, «да» или «нет»! Это тело нашего малыша? – перебила Джин, поднимая руку.

– Нет. Ребенок, обнаруженный нами на ферме Дэнверс, это не Чарли, – ответила Кейт. – Тело, которое мы нашли, принадлежит Дэвиду Хартли.

Последовало долгое молчание.

– Дэвид Хартли? – переспросил Джоэл, подаваясь вперед. – Но мне казалось, я слышал, что когда полиция арестовала Либби и Стива Хартли, с ними были их дети, Дэвид и Дейзи?

– Да, это так, но это только часть истории. – Кейт глубоко вздохнула. – Несколько часов назад полиция взяла образцы ДНК у Дэвида и Дейзи Хартли. Их образцы были сопоставлены с образцами, которые были взяты у вас с Джоэлом.

– Нет, нет, нет! Не смейте! – оборвала ее Джин и приложила ладонь к дрожащим губам. Кейт кивнула.

– Дэвид Хартли, которому сейчас тринадцать, на самом деле не Дэвид Хартли. Его ДНК совпадает с вашей, Джин, и с вашей, Джоэл. И мы уверены, что на самом деле Дэвид – это Чарли.

Наступила оглушающая тишина. Джин смотрела перед собой, а Джоэл переводил взгляд с одного из присутствующих на другого.

– Подождите, – пробормотал он. – Какого черта… вы хотите сказать, что Чарли не умер?

– Именно так. Мальчик, которого Либби и Стив воспитывали последние одиннадцать лет как своего сына Дэвида, это на самом деле Чарли.

– Не может быть!! Вы уверены? – Джоэл не мог поверить своим ушам. Джин сидела, раскрыв рот.

– У нас есть образцы ваших ДНК и ДНК мальчика, которого мы считали Дэвидом Хартли, и они совпадают, – объяснила Кейт. – Джоэл, у вас с Бекки были еще общие дети?

– Нет! Конечно нет.

– А у Бекки были другие дети?

– Нет, – выдохнула Джин.

– Значит, этот мальчик, которого зовут Дэвид Хартли, и есть ваш Чарли, – подытожила Кейт.

Джин побледнела еще сильнее и встала, опираясь на трость.

– Где он? Могу я его увидеть? Он жив! Неужели мой Чарли жив?!

Джоэл вскочил следом за ней.

– Пожалуйста, Джин, Джоэл, присядьте, пожалуйста, – проговорила Кейт. – Нам нужно кое-что объяснить.

– Но я могу его увидеть? Он здесь? – настаивала Джин.

– Да.

– Боже мой. – Повернувшись к Джоэлу, она прижалась к нему и начала всхлипывать. Он обнял ее за плечи.

– Как вы все это выяснили? – спросил Джоэл сдавленным голосом.

– Благодаря расследованию Кейт и Тристана, – ответил Харрис и жестом попросил Джин и Джоэла сесть обратно.

– Все свелось к уликам, найденным на месте убийства Анны Тридуэлл, – начала Кейт. – Анна беспокоилась о благополучии ныне покойного Дэвида Хартли. Во время одного из своих визитов к Либби Хартли она обнаружила ее дневник, прочитала его и забрала с собой. Характер записей был тревожным и сбивающим с толку. Мы также нашли в рабочем ежедневнике Анны пометки… – Кейт протянула руку, и Харрис передал ей листок бумаги из отдела хранения вещественных доказательств, запакованный в тонкий пластик. – Это постер благотворительного марафона. – Она подняла окровавленный плакат. – Он был найден в рабочем ежедневнике Анны. Вы можете видеть, что она сделала несколько поспешных заметок на обороте, но часть их залита ее кровью. Полиция нашла его на месте преступления.

Кейт принялась читать:

– «Диагноз биполярное расстройство». Анна описала свои визиты на ферму Дэнверс, где она виделась с Либби. Мы знаем, что у той действительно диагностировано биполярное расстройство. Затем Анна пишет: «Ребенок всегда казался счастливым/развитым». Это о Дэвиде, настоящем Дэвиде Хартли. «Посетила четырнадцатого июня в рамках планового наблюдения. Никого не было дома, оставила записку с просьбой связаться со мной для планового осмотра, но мне никто не позвонил, что вызвало беспокойство». Дальше: «Посетила снова двадцать третьего июня. Позвонила в дверь, никто не ответил, затем в боковом окне дома я увидела мать, которая пряталась за шторой. Она неохотно подошла к двери. Я объяснила, что мне нужно встретиться и с ней, и с ребенком для последующего обследования в связи с опасениями мужа по поводу нее. Она впустила меня, но не позволила подойти к мальчику, который был в полудреме в постели и казался нездоровым». Затем: «Потребовала показать его. У ребенка была выбрита голова. Резкое изменение внешности. Потеря веса?» Здесь стоит знак вопроса.

Кейт подняла на них глаза.

– Боже мой, – прошептал Джоэл. – Она приходила к ним двадцать третьего июня. Это было через пару дней после того, как Чарли пропал.

Кейт кивнула.

– Да. Внизу страницы Анна приписала еще что-то, но вы видите, что из-за этого пятна крови слова невозможно разобрать.

Кейт указала на неровные строчки, написанные черными чернилами, которые частично были закрыты кровавым пятном.

Все ли в порядке с отцом?

Говорили о диабете из-за неправильного питания.

У матери есть д

Есть ли у Дэвида п

– Когда мы с Тристаном впервые увидели эти улики, мы сфотографировали их и распечатали дома. Я не сразу сообразила, что текст, скрытый пятнами крови, подлежит восстановлению, если есть доступ к оригиналу. Команда криминалистов инспектора Харриса смогла проявить чернила под пятном крови с помощью люминоловой лампы, и вот что они обнаружили. – Харрис протянул Кейт еще один лист бумаги. – Люминоловая лампа проявила оставшуюся часть текста белым цветом. Вот он:

Все ли в порядке с отцом? Говорили о диабете из-за неправильного питания.

У матери есть дневник. Она пишет о захоронении ребенка, но что это может быть, просто мания или биполярное расстройство?

Есть ли у Дэвида паспорт? Если у ребенка есть паспорт, то можно легко выдать одного ребенка за другого.

– Господи! – Джоэл взял бумагу и вгляделся в написанное. – Почему никто не связал это с Анной Тридуэлл? И почему Анна не высказала своих опасений раньше?

– Связь была установлена случайно благодаря «вымышленному» рассказу, – вмешался Тристан. – И Анне, должно быть, нужно было все уладить с отделом социальной службы, прежде чем возвращаться на ферму Дэнверс с полицией. Ей нужно было проверить свои подозрения, но она не успела этого сделать, потому что была убита.

Последние слова повисли в воздухе.

– Когда ее убили? И нужели никто ничего не заподозрил? – спросила Джин.

– Мы полагаем, что Анна была убита ранним утром 25-го июня, – сказал Харрис. – Но ее тело пролежало дома две недели, и ее обнаружил сосед только восьмого июля. К тому же об этом рассказали в новостях только через несколько дней после случившегося.

– Тем временем Либби и Стив Хартли покинули страну в тот же день, 25-го числа. Они уехали на три недели в Испанию, – добавила Кейт. – У них был паспорт на имя ныне покойного Дэвида Хартли, который они использовали для Чарли. Вы можете видеть записи Анны, залитые кровью: «Есть ли у Дэвида паспорт? Если у ребенка есть паспорт, то можно легко выдать одного ребенка за другого».

– Недавно моему племяннику пришлось делать паспорт, когда моя сестра и зять собирались в отпуск, – сказал Тристан. – Просто смешно, что у ребенка должна быть фотография на паспорт. Они все выглядят одинаково и постоянно растут.

– Господи, – простонал Джоэл. – Они уехали из страны с Чарли, выдав его за Дэвида… и… что дальше?

– Они вернулись через три недели и переехали жить на новую ферму в Шропшир, где и воспитывали Чарли. А потом у них родилась дочь Дейзи.

Джин смотрела в пространство – она выглядела ошеломленной.

– А как же мы? Мы семья Чарли. Вы спрашивали у Дэвида, он помнит нас? Что, если вы ошибаетесь?

Кейт положила руку на плечо Джин.

– Нет, не спрашивали. Возможно, это прозвучит грубо, но вряд ли и вы помните что-то из своего детства, когда вам было три года?

Джин открыла и снова закрыла рот.

– Чарли – мой малыш. Как он может ничего не помнить? – задохнулась она.

– Есть одна вещь, которую я не понимаю, – сказал Джоэл. – Если Либби Хартли похитила Чарли в ту ночь, когда он пропал, то как она его нашла?

– Да, Анна описала и это, – спохватилась Кейт. – «Это строгая христианская семья, но после предполагаемого романа мужа их поведение изменилось. Муж выразил обеспокоенность по поводу языческого влияния». В ходе нашего расследования мы провели много времени на Дороге дьявола, восстанавливая хронологию произошедшего с Чарли в ту ночь. Мы думаем, что он вышел из палатки, заблудился в высокой траве между деревом и Тором дьявола, пошел вдоль реки, перешел по небольшому деревянному мосту к так называемому «дереву эльфов», которое находится неподалеку на другом берегу у пруда. Это странное мистическое место, где люди привязывают ленточки к дереву, прося удачи или прощения. Мы полагаем, что Либби в ту ночь была у «дерева эльфов». Один из полицейских, посетивших их ферму на следующий день, сообщил, что он обнаружил ее машину в ужасном состоянии, и она была вся в грязи, будто на ней ездили по болоту. Мы думаем, что, когда Либби приехала в ту ночь к дереву, Чарли как раз добрался до пруда, и она, растерявшись и испытывая обострение расстройства после похорон собственного ребенка, забрала его с собой.

Долгое время в комнате царило молчание.

– Но это всего лишь предположение, не так ли? – уточнил Джоэл.

– Нет, мы убеждены, что Дэвид – это Чарли. Теперь это официально подтверждено благодаря анализу ДНК. Был лишь один короткий промежуток времени, когда Чарли мог пропасть. Высокая трава сбила его с толку. Он вышел к мосту через реку, которого сейчас нет. Он заблудился, перешел его и по воле судьбы или несчастного случая оказался у «дерева эльфов» как раз в тот момент, когда там была Либби Хартли. Она непреднамеренно убила своего ребенка, навалившись на него во время сна. Она психически нездорова, и от случившегося окончательно потеряла рассудок. И тут у кромки воды появляется Чарли, как раз в тот момент, когда она загадывает желание вернуть Дэвида или просит у него прощения.

Джин покачала головой.

– Что, если вы ошибаетесь? Или результаты теста неверны? Я не могу в это поверить. И когда станет ясно, что это ошибка, у нас его снова заберут.

– У нас есть признание Стива Хартли, – вмешался Харрис. – Он подтвердил, что Дэвид Хартли – это и есть Чарли.

– И он просто согласился с этим? С тем, чтобы забрать чужого ребенка? – взорвался Джоэл.

– Он утверждает, что запаниковал, – ответил Харрис.

– Я часто паниковала в своей жизни. Но я не похищала детей, – заметила Джин.

– Он не знал, что Дэвид умер и что Либби похоронила тело. В это время он не был дома и работал. Он узнал о том, что его жена похитила Чарли только после того, когда на следующий день к ним постучала полиция. Он внезапно оказался внутри этого кошмара, запаниковал, и они решили уехать из страны и забрать Чарли. Он сказал, что был почти уверен, что уже в аэропорту возникнут вопросы, но когда Чарли пропустили по паспорту Дэвида, то он почувствовал, что пути назад нет, – рассказал Харрис.

– Что ж, ему лучше не приближаться ни ко мне, ни к Джин, – процедил Джоэл.

– Что с Либби? – спросила Джин.

– Она упала в обморок, сейчас она находится в больнице.

Джин открыла рот, чтобы что-то сказать, но затем снова закрыла его.

– И вы думаете, что Либби и Стив Хартли убили Анну Тридуэлл? – задал повисший в воздухе вопрос Джоэл.

– На молотке, которым была убита Анна, был обнаружен отпечаток большого пальца. Отпечаток большого пальца совпадает с отпечатками Либби Хартли, которые мы взяли сегодня утром, – сообщил Харрис. – Но мы до сих пор не уверены, действовала ли она в одиночку.

Последовало еще одна продолжительная пауза.

– Что теперь будет? Мы можем увидеть Чарли? Я хочу его увидеть! – воскликнула Джин.

– У нас беспрецедентная ситуация, – замялся Харрис. – Теперь, когда оба родителя находятся в тюрьме, социальным службам придется взять Дэвида и Дейзи под опеку. Однако Дэвид, точнее Чарли, – ваш ребенок и ваш внук. Так что, естественно, вам следует получить над ним опеку.

– А как же Дейзи? – спросил Джоэл.

– Тут все сложнее.

– Нет! Чарли едет с нами. Я не уйду отсюда без него! – закричала Джин. – И мы не можем бросить малышку Дейзи. – Она оперлась на трость и с трудом поднялась на ноги. – Где он? Я хочу увидеть своего внука.

– Джин, пожалуйста. Нам нужно вместе решить, как лучше поступить в сложившейся ситуации, – попыталась успокоить ее Кейт.

– Нет! – Джин была не в силах скрывать эмоции. – Нет! Он наш! Наш! – Она выпалила это, стуча себя кулаком в грудь. – Я просила вас найти его, и, черт возьми, вы его нашли! Я не собираюсь сидеть здесь ни минуты дольше, зная, что мы с Чарли в одном здании! Вы меня слышите?!

Джоэл поднялся и встал рядом с Джин.

– Отведите нас к нему, – произнес он. – Прямо сейчас. Отведите меня к моему сыну.

* * *

Кейт и Тристан наблюдали за неловким моментом воссоединения этой семьи, глядя на них через защитное стекло офисной двери. Джин посмотрела на мальчика, и они услышали, как она произнесла:

– Чарли, это действительно ты? – Она протянула руки и положила ему на плечи, изучая его. Дэвид уставился на нее так, словно она сошла с ума, и покачал головой. Затем Джин повернулась к Джоэлу со слезами на глазах. – Это он, Джоэл. Это наш Чарли.

Она заключила Чарли в объятия, но мальчик съежился. Джоэл шагнул к ним, обнял обоих и зарылся лицом в волосы Чарли, всхлипывая. Дейзи в замешательстве стояла в стороне.

– Они все так растеряны, – сказал Тристан. Кейт видела, как слезы катились по щекам Джин, и она, уткнувшись в шею Чарли, прижимала его к себе.

– Мальчик мой, мальчик мой, – повторяла она. Его руки безвольно висели по бокам, пока он был зажат между рыдающими Джин и Джоэлом. Затем он высвободился и шагнул к Дейзи, которая схватила его за руку.

– Как думаешь, что теперь будет? – спросил Тристан.

– Они разберутся с этим. Вот увидишь, – сказала Кейт. – Нам лучше не мешать.

Они отошли от двери, оставив за спиной эту семью из четырех человек, по-прежнему застывших по обе стороны комнаты в немом замешательстве.

Эпилог

Шесть недель спустя

10 августа 2018 г.

Это было прекрасное утро, и Кейт с Тристаном смотрели последний выпуск новостей, рассказывающий о раскрытии дела о похищении Чарли Джулингса, – именно так оно теперь официально называлось. Сидя перед ноутбуком Тристана, они увидели, как заключенных в наручники Либби и Стива Хартли по отдельности привезли в Королевский суд Эксетера. Затем камера переключилась на группу журналистов, стоявших снаружи на фоне небольшой толпы случайных прохожих.

– Сегодня утром Либби и Стивена Хартли доставили в Королевский суд Эксетера, где им официально предъявили обвинение в убийстве социального работника Анны Тридуэлл в июне 2007 года, – говорил ведущий новостей. На экране появилась фотография Анны с ее рабочего удостоверения, а следом снимок ее заросшего дома в тупике. Репортер продолжал: – и последующем похищении Чарли Джулингса, который пропал без вести одиннадцать лет назад, 21 июня 2007 года. Против Либби Хартли также было выдвинуто отдельное обвинение в непредумышленном убийстве ее сына Дэвида Хартли. Стивен Хартли признал себя виновным по всем пунктам обвинения. Либби Хартли подала прошение о снисхождении из-за недиагностированного биполярного расстройства на момент непредумышленного убийства и похищения.

Затем камера сменила ракурс, показывая, как Либби с накинутым на плечи пледом выводят из зала суда к полицейскому фургону. По бокам от нее стояли двое полицейских, а зеваки вокруг свистели и снимали ее на камеру.

– Чарли Джулингс прожил одиннадцать лет, полагая, что Либби и Стив Хартли – его настоящие родители и считая себя Дэвидом Хартли. Недавно он воссоединился со своей биологической семьей.

Репортаж сменился следующим сюжетом, и Кейт с Тристаном облегченно откинулись на спинки стульев.

– Уфф, – вздохнул Тристан. – Как думаешь, Стив и Либби пойдут ко дну?

– Не знаю и не могу даже представить, каково теперь Дэвиду и Дейзи. То есть я имею в виду Чарли и Дейзи. Они много лет жили счастливо, как нормальная семья.

Телефон Кейт запищал. Пришло сообщение от Джин, она писала, что они уже на пляже. Впервые с тех пор, как шесть недель назад Джин и Джоэл встретились с Чарли в полицейском участке Эксетера, у Кейт и Тристана появилась возможность с ними увидеться.

Они вышли из офиса и спустились между песчаными дюнами на пляж. Там было много людей, которые купались и загорали, но Джин, Джоэл и Чарли выделялись из толпы: они вроде бы были вместе, но в то же время стояли как-то порознь. Именно Джин предложила им встретиться на людях на тот случай, если Чарли станет некомфортно и он захочет уйти.

Джин курила сигарету, опираясь на свою трость. Джоэл стоял рядом с ней, держа в руках тонкий свитер, а Чарли – замер в стороне от них, ковыряя песок носком кроссовки. На нем были шорты и футболка, и он выглядел выше, чем два месяца назад.

– Привет, мои дорогие, – сказала Джин, протягивая руки, чтобы обнять обоих. Джоэл пожал им руки. Чарли вздохнул, кивнул и подался вперед, чтобы тоже обменяться с ними рукопожатием.

– Мы просто хотели поздороваться и повидаться с вами, не так ли, Джоэл? – Джин выглядела взволнованной.

– Да. Все еще не верится, что Чарли, прости, Дэвид, вернулся, – проговорил Джоэл. Он протянул руку и коснулся плеча сына. Тот поджал губы и отвел плечо, коротко кивнув. Он явно очень хотел уйти, но сдерживал себя.

– Он хочет, чтобы мы называли его Дэвидом, правда, милый? Но это тяжело. Это действительно тяжело, Чарли, – произнесла Джин. – Ты мой маленький Чарли. И всегда им будешь.

Казалось, ей очень хочется протянуть руку и дотронуться до его плеча, как только что это сделал Джоэл, но она остановила себя. Лишь покачала головой и еще раз затянулась сигаретой.

– Как дела, Дэвид? – спросила Кейт.

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Но мне не нравится имя Чарли. Оно какое-то дурацкое.

– Чарли! Это обидно, – воскликнула Джин. – Не говори так, пожалуйста, – добавила она, смягчив голос. Повисло неловкое молчание.

– Как Дейзи? – спросила Кейт.

– С ней все в порядке. Сегодня она гуляла со школьным другом. Джоэл купил ей телефон, так что он у нее на хорошем счету. – Джоэл хотел возразить, но Джин его перебила. – Дейзи скучает по своим старым друзьям в Шропшире, но теперь у нее есть телефон, так что она может поддерживать с ними связь. Они оба живут у нас. В сентябре она хочет вернуться в свою старую школу. Мы пока не знаем, как будет дальше. В любом случае, Чар… Дэвид, что ты хочешь сказать Кейт и Тристану?

– Спасибо, э-ээ… что раскрыли мою истинную личность… – сказал он, не пытаясь скрыть сарказм в голосе. Джин открыла рот, чтобы сделать ему замечание, но потом передумала. Кейт было трудно представить, что должен чувствовать этот подросток.

– Мы просто рады, что с тобой все в порядке, – ответила она.

– Я как Гарри Поттер, мальчик, который выжил, – усмехнулся Чарли.

– Да, ты выжил, но другой мальчик умер, – тихо сказал Джоэл.

Чарли покраснел и снова уставился в песок, ковыряя его ногами.

– Он не имел в виду ничего плохого, – вступилась Джин.

– Я знаю, конечно, – кивнул Джоэл. Воцарилось напряженное молчание.

– Отличные кроссовки. – Чарли указал на новые синие адидас Тристана.

– Спасибо, – улыбнулся тот.

– Теперь я могу быть свободен? Пойти покидать камушки? – спросил Чарли.

– Хорошо. Да. Только не заходи слишком далеко… – ответил Джоэл. Его голос затих, а Чарли, засунув руки в карманы, двинулся по пляжу в сторону россыпи камней.

– Господи, я никогда не думала, что это будет так сложно, – простонала Джин, доставая платок и прикладывая его к лицу. По ее щекам катились слезы. – Похоже, он ненавидит меня, ненавидит нас обоих. Мы называем его двумя именами. Иногда мне даже кажется, что это все-таки не он.

Джоэл кивнул. Кейт растерялась, не зная что сказать.

– Для него Либби и Стив по-прежнему его родители. А Дейзи – его сестра. Так было большую часть его жизни, – произнес Джоэл. – Мы будем стараться, чтобы их не разлучили. Они очень близки, поэтому мы хотим, чтобы Дейзи осталась с нами навсегда. – Они наблюдали, как Чарли, стоя у кромки воды, опустился на колено, подобрал камешек и запустил его в воду.

– Он не помнит ничего из того времени, когда был малышом. – Джин снова затянулась сигаретой. – Я, черт возьми, снова начала курить. Мы еще раз, на всякий случай, сделали анализ ДНК. Он наш. Это точно наш Чарли, – с нажимом произнесла она.

– Мы знаем, – кивнула Кейт.

– Что с опекой? Я читал, с этим были проблемы? – поинтересовался Тристан. Джоэл кивнул.

– Суды оказались бесполезными. Либби и Стив Хартли пытались добиться судебного запрета через своего адвоката, утверждая, что у нас нет законного права на опеку над Чарли! Нам обоим пришлось обратиться в суд и объяснить, что Чарли был похищен, так что, технически, у нас всегда была опека, – сказал он.

– Но у нас никогда не было паспорта Чарли, – добавила Джин. – Ему только исполнилось три года, когда он пропал, но у него есть паспорт на имя Дэвида Хартли, медицинская и стоматологическая карта. А паспорт есть паспорт. И точка. Так что это вызвало массу проблем.

– Где Чарли живет сейчас? – спросила Кейт.

– С нами, конечно. То есть с Джоэлом, над пабом, там у них очень мило. Дейзи, кстати, тоже с ними, и она хорошо ладит с девочками Джоэла. Да и я пока живу у них… Мы стараемся изо всех сил, чтобы все было хорошо. Компания Crown Estate вернет себе ферму, на которой Чарли и Дейзи провели последние одиннадцать лет. Боюсь, что он захочет официально сохранить имя Дэвид, когда станет достаточно взрослым. – На глаза Джин навернулись слезы. – Я просто хотела бы, чтобы Бекки… Ее голос затих. – Я просто хотела бы, чтобы Бекки была здесь. И тот бедный малыш, настоящий Дэвид. И даже тот социальный работник – Анна.

– Не теряйте надежды, – подбодрила ее Кейт. Джоэл и Джин кивнули, и все они посмотрели на Чарли. Он снял кроссовки и бегал по кромке прибоя.

– Я до сих пор не понимаю, как они заставили Чарли стать Дэвидом, – проговорил Тристан. – Может, он и был маленьким, но разве он не расстроился, что какие-то незнакомцы внезапно забрали его к себе и заставили жить с ними? И велели называть их мамой и папой?

– Судя по тому, что мы слышали, в течение первых недель после своего отъезда они давали ему сироп от кашля с седативным эффектом, – объяснил Джоэл. – Когда они были на отдыхе в Испании, они, вероятно, постарались стереть нас из его памяти. Это не заняло много времени, ведь ему было всего три года. Кто из нас помнит многое из того периода своей жизни…

– Он пошел в школу почти два года спустя, а к тому времени… – Джин еще раз затянулась сигаретой. – Мне все еще тяжело говорить об этом. Он забыл о нас или, по крайней мере, принял новую реальность. Мы все вместе консультировались у психолога. Пока дела идут неважно.

– Все будет хорошо, Джин. – Джоэл обнял ее за плечи. Некоторое время они молчали, наблюдая, как Чарли закатывает штанины своих шорт и заходит чуть глубже в волны.

– В любом случае мы просто хотели повидать и поблагодарить вас обоих. – Джин взяла Кейт за руку. – Я не думаю, что когда-нибудь смогу отблагодарить вас в полной мере. Слово «спасибо» тут кажется недостаточным. Без вас мы бы никогда не узнали, что произошло, и никогда бы не вернули его обратно.

– Да. Спасибо вам огромное, – кивнул Джоэл. Теперь и у него в глазах стояли слезы.

Чарли вышел из воды и, пробираясь по песку, направился к ним, неся в руках свои кроссовки. Джин и Джоэл поспешно вытерли глаза. Когда Чарли подошел к ним, все молчали.

– Можно мне мороженое? Пожалуйста? – выпалил он наконец. – Я видел наверху одно местечко.

– Конечно, можно, милый, – сказала Джин. – И шоколадный батончик.

– И шоколадный батончик? Круто, ради такого, пожалуй, стоило быть похищенным! – воскликнул Чарли и добавил, улыбнувшись. – Это была шутка.

Джоэл ухмыльнулся, а Джин слабо улыбнулась ему в ответ.

Кейт и Тристан наблюдали, как они втроем поднимаются по песчаному склону к палатке с мороженым.

– Мальчик, который выжил, – со смехом проговорил Тристан. – У него, безусловно, интересное чувство юмора. Как думаешь, у них все наладится?

– Я надеюсь на это, – проговорила Кейт. – Я очень на это надеюсь.

Заметка от автора

и благодарности

Я хочу выразить огромную благодарность самым важным людям – моим читателям. Когда я только начинал, именно преданные читатели поддерживали мои книги, и ваша поддержка неизменна и по сей день. Спасибо всем, кто любит книги и занимается книжным делом: книготорговцам, библиотекарям и книжным блогерам.

Я продолжаю утверждать, что сарафанное радио – самая мощная форма рекламы.

Если вам понравилась эта книга, пожалуйста, расскажите о ней своим близким, которые любят читать, или тем, кто потерял интерес к чтению! Я буду несказанно рад услышать, что одна из моих книг помогла кому-то вернуться к чтению.

Спасибо моему первому читателю Яну Брындзе и остальной команде Bryndza/Raven Street Publishing; Маминко Вирке, Рики и Лоле. Я очень вас всех люблю и бесконечно благодарю за то, что вы поддерживаете меня своей любовью!

Спасибо фантастическим переводчикам со всего мира, которые помогают жить моим произведениям, и спасибо Генри Стедману за еще одну прекрасную обложку. Я также благодарю Яна Кремера, давшего голос моим героям в аудиоформате.

Я отдельно хочу поблагодарить моих родителей, которые каждое лето возили меня и мою сестру на отдых в Девон и Корнуэлл. Тогда я, разумеется, жаловался, что все мои друзья уехали в Испанию или Диснейленд, но теперь я ценю и понимаю, как весело и свободно мы проводили эти каникулы в прекрасном и таинственном Дартмуре.

Тор на Дороге дьявола, река, ущелье и карстовая воронка – все это вымысел. Я обошел вдоль и поперек Дартмур и Эксмур и в солнечную, и дождливую погоду. Это красивые, но мрачные и таинственные места, в которых стоит побывать. Мои воспоминания о тех местах вдохновили меня на создание этих вымышленных локаций в «Дороге дьявола».

И, наконец, как обычно, я обещаю, что впереди вас ждет еще много книг, и я надеюсь, что вы будете верны мне и дальше. Вас ждут новые истории о Кейт Маршалл и Эрике Фостер, но следующим выйдет роман «Бойся тишины». Это мой первый психологический триллер, и я буду в восторге, если вы его прочтете!

Если хотите узнавать больше новостей первыми, подпишитесь на мою рассылку. Здесь вы сможете получать подробную информацию и новости обо всех моих интереснейших новинках! Ваш электронный адрес не будет опубликован, и вы можете подписаться на рассылку в любое время.

Роб

Об авторе

Роберт Брындза наиболее известен своими захватывающими детективами и триллерами, которые разошлись тиражами более пяти миллионов экземпляров.

В феврале 2016 года вышел его криминальный дебют «Девушка во льду», в котором он представил главного инспектора Эрику Фостер. За пять месяцев было продано миллион экземпляров, книга занимала первое место на Amazon в Великобритании, США и Австралии. На сегодняшний день «Девушка во льду» разошлась тиражом более 1,5 миллионов экземпляров на английском языке и была продана для перевода в 29 стран. Она была номинирована на премию Goodreads Choice Award for Mystery & Thriller (2016), завоевала Гран-при журнала Elle во Франции (2018), а также две награды по итогам голосования читателей: премия Thrillzone Awards за лучший дебютный триллер в Нидерландах (2018) и премия Dead Good Papercut за захватывающий сюжет на фестивале Harrogate Crime Festival (2016).

Роберт выпустил еще пять романов об Эрике Фостер: «Ночной Охотник», «Темные воды», «Последнее дыхание», «Холодная кровь» и «Смертельные тайны» – все они стали мировыми бестселлерами, а в 2017 году «Последнее дыхание» было номинировано на премию Goodreads Choice Award как детектив и триллер.

Совсем недавно Роберт создал новую криминальную серию, где главной героиней выступает Кейт Маршалл, бывший офицер британской полиции, ставшая частным детективом. Первая книга «Девять Вязов», ставшая бестселлером № 1 на Amazon в США и вошедшая в пятерку бестселлеров Amazon в Великобритании, была продана для перевода в 18 стран. Вторая и третья книги серии – «Черные пески» и «Тьма падет». «Дорога дьявола» – четвертая книга серии.

Роберт родился в Лоустофте на восточном побережье Англии. Он учился Университете Аберистуита и в Гилдфордской школе актерского мастерства, несколько лет работал актером, но, не добившись успеха, однажды отправил написанную им пьесу на Эдинбургский фестиваль. Это подтолкнуло его к решению сменить профессию и начать писать. Он самостоятельно опубликовал серию романтических комедийных романов, ставших бестселлерами, а позже стал работать в жанре криминального романа. Роберт живет со своей семьей в Словакии и с удовольствием посвящает писательству все свое время. Вы можете узнать больше об авторе на сайте www.robertbryndza.com.

Примечания

1

Цит. по: Кристофер Марло. Сочинения. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1961. Перевод А. Д. Радловой. (прим. ред.)

2

Тор – крупный отдельно стоящий скальный выступ на округлой вершине холма или на гребне хребта, возвышающийся над окружающими пологими склонами (Здесь и далее прим. пер., если не указано иное).

3

Серия устройств для чтения электронных книг, выпускаемая компанией Amazon.

4

Один из основных классических соусов во французской кухне, который имеет много вариаций.

5

Технология видеотелефонии, разработанная компанией Apple.

6

Слово «Hygiene», в переводе «гигиена», в английском языке созвучно сочетанию слов: «Hy, привет», и Jean – женское имя.

7

Самая известная марка кухонных плит в Англии, изобретенная больше восьмидесяти лет назад лауреатом Нобелевской премии Густавом Даленом.

8

Американская поп-рок-группа, состоящая из трех братьев.

9

Героиня пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион» (1912) (прим. ред.).

10

Зеваки, которые любят происшествия со смертельным исходом.

11

Наан – пшеничная лепешка, блюдо индийской кухни.

12

Очень тонкая круглая лепешка, выпеченная из чечевичной муки, распространенная в различных регионах Индии и Непала.

13

Фирменное наименование раннего типа аэрозольного спрея для самообороны, изобретенного Аланом Ли Литманом в 1960-х годах.

14

Лекции известных людей, которые проводятся в рамках фонда TED.

15

Королевское Норфолкское шоу – ежегодное сельскохозяйственное шоу, проводимое Королевской сельскохозяйственной ассоциацией Норфолка. Это крупнейшая двухдневная сельскохозяйственная выставка в Англии, которая проводится ежегодно с 1847 года.

16

Сокращение от Bed & Breakfast, с англ. – «постель и завтрак». Система бюджетных отелей.

17

В переводе с англ. последняя минута.

Content

Роберт Брындза
Дорога дьявола

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Эпилог

Заметка от автора и благодарности

Об авторе

Примечания