Валерий Георгиевич Шарапов

Цвет зависти

© Шарапов В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Глава 1

За время отпуска Вадим Куликов не раз ловил себя на том, что по привычке хочет встать раньше – на службу он всегда вставал рано. А теперь, когда отдых закончился и ему предстоял первый рабочий день, старший лейтенант милиции осознал, что ему уже немного непривычно так рано просыпаться. Конечно, он не относился к тем людям, которые в свой выходной день могут спать до обеда, но и сильно рано тоже не просыпался. По хронотипу был где-то посередине между «жаворонком» и «совой». «Голубь ты, Вадик, – шутливо замечала его жена Марина. – Таких, как ты, именно так и называют». Кто знает, может, она и права.

После утреннего умывания и бритья Вадим появился на кухне. Супруга как раз разливала по чашкам свежесваренный кофе, который им еще перед отпуском привезли родственники Марины. Где-то достали. Но они много чего могли достать. Куликов одно время даже подозревал их в спекуляции. «Успокойся, Вадик, – одергивала его жена. – И умерь свой милицейский задор. Никакие они не спекулянты. Просто знают нужных людей, через которых можно кое-что достать». Старший лейтенант, конечно, тогда покривился, но ничего говорить не стал. Ведь, по сути, супруга и здесь тоже была права.

– Как оно, тяжко на работу после отдыха? – улыбнулась Марина.

– Есть такое, – согласился старший лейтенант. – Я где-то даже Анютке завидую. У нее каникулы.

– Да, мы в ее возрасте по дачам не катались, – вздохнула жена. – У нас совсем другое детство было.

Аня, дочка Вадима и Марины, сейчас была у бабушки на даче. Сначала родители взяли ее с собой на юг, куда поехали отдыхать по путевке, а вчера отвезли к матери Куликова, которая решила провести на участке отпуск. На этом даже больше настояла сама Вера Владимировна, мол, нечего девчонке дышать городской пылью. Против такого варианта не были против ни сама Аня, ни родители.

– Ты сегодня до скольких? – поинтересовалась супруга.

Старший лейтенант пожал плечами:

– Как обычно, наверно. Если никакая пакость под конец смены не прилетит.

– Убийство? – подмигнула Марина.

– Сплюнь, – невольно скривился Вадим. – У нас, слава богу, убийства не так уж часто бывают.

Это было правдой. Конечно, их город не мог сравниться с Москвой или Ленинградом, но и совсем глухой провинцией его тоже назвать было нельзя. Не сказать, чтобы и в плане преступности все было спокойно. Случалось, конечно, всякое. Были и откровенно неблагополучные места, где что ни день, то кража или драка. Куликову по долгу службы приходилось не раз бывать в других городах, поэтому у него была пусть и небольшая, но возможность сравнить положение дел на преступном фронте в разных уголках Союза.

– Ну, буду надеяться, – вздохнула жена и встала, чтобы убрать чашки в раковину.

– А уж как я буду, – покачал головой старший лейтенант и пошел собираться на работу.

Придя в отдел, Вадим вошел в кабинет и невольно подумал, что будто бы и не уходил отсюда. За то время, пока он гулял в отпуске, здесь мало что изменилось. Разве что обновили стенды по пожарной безопасности да наконец-то покрасили одну из стен в коридоре, которая давно требовала ремонта.

Женя Шумов, оперативник, с которым Куликов делил свой небольшой кабинет, уже был на месте. Вопреки своей фамилии, это был тихий и доброжелательный парень, пришедший к ним в отдел с год назад после окончания школы милиции. Он даже говорил негромко и как будто не торопясь. Старший лейтенант с ним быстро нашел общий язык и сработался. Не сказать, чтобы они стали такими уж закадычными друзьями, скорее добрыми приятелями.

– Привет, Вадим, – улыбнулся Женя, который в момент появления соседа по кабинету перебирал какие-то тонкие папки, явно не с оперативными делами. – Как отдохнул?

– Привет, – Куликов сел за стол. – Сам знаешь, отдыхать – не работать.

– Да, не спорю.

– Как у вас тут? Все спокойно?

Шумов неопределенно покачал головой:

– Да, в общем как всегда. Относительно спокойно. Не без происшествий, конечно. Куда же без них?

– Это уж точно. Если бы происшествий не было, мы бы с тобой точно без работы остались. Убийств хоть не было?

– Не было, слава богу.

– Ну, и дай бог, чтобы не было. А то в первый день после отпуска на труп ехать…

– Нет, вру, – покачал головой Женя. – Была поножовщина – естественно, по-пьяному делу. Но убийца уже в камере под арестом.

– Ну, это ладно. То дело, считай, законченное.

Часть времени у старшего лейтенанта ушло на общение с остальными коллегами, на обсуждение проведенного отпуска и текущего положения дел. После планерки у начальника Вадим явственно ощутил, как возвращается в рабочую колею. Медленно, но верно, как говорят в народе.

День тек относительно спокойно. Куликов даже понадеялся, что сегодня и впрямь обойдется без серьезных происшествий, требующих затрат сил и времени. Однако его чаяниям не суждено было сбыться. Ближе к вечеру зазвонил стоящий в кабинете телефон. Старший лейтенант снял трубку.

– Куликов, – ответил он.

– О, Вадик, ты как раз и нужен. – На другом конце провода оказался его непосредственный начальник, майор Федотов.

– Надеюсь, по хорошей причине?

– Да если бы… – собеседник вздохнул. – Убийство у нас, а дежурный опер на выезде, опять в этот чертов шалман на Зареченской поехал.

– А точно убийство? – Вадим сразу почуял, что это может затянуться надолго. – Может, не криминал?

– Если бы не криминал, я бы тебя не дергал. Там целую семью положили.

– Ох ты ж… – опешил Куликов.

– О чем и речь. Так что давай, Вадик, ноги в руки и вперед. Карета уже подана.

– Понял, выезжаю. А адрес-то какой?

– Пиши.

Старший лейтенант записал адрес и положил трубку. Потом повернулся к Шумову, который вопросительно смотрел на коллегу.

– Убийство? – уточнил Женя.

– Оно, – скривился Вадим. – И чую, какая-то поганая история там.

– Почему?

– Не знаю. Предчувствие. К тому же знаю я это место. Там заводские живут. Те, кто от завода «Молот» квартиры получил. Ладно, Женя, я поехал. Дверь тогда не опечатывай, я все равно сюда вернусь.

– Понял. Удачи, Вадик.

– Спасибо.

Милицейская машина быстро довезла Куликова до места преступления. Трагедия произошла в новом доме, построенном лет с десять назад или даже меньше. У подъезда уже ждал участковый.

– Привет, Ваня, – поприветствовал его старший лейтенант. – Что тут?

– Да ужас, – покачал головой милиционер. – Конечно, всякого повидал, но там… В общем, в этой квартире семья жила – отец, мать и сын десяти лет. Родители – все, – он скрестил ладони, – а мальчишка вроде бы живой. Чудо будет, если выживет.

– Чем же их? – нахмурился Вадим.

– Я, конечно, не судмедэксперт, но папашу сначала оглушили, а потом ножиком добили. С матерью – то же самое. Пацану только по голове досталось, но сильно. Медики уже там.

– Кошмар, – вздохнул Куликов. – Ну, веди, посмотрим.

Они поднялись на второй этаж, где их уже ждала напуганная женщина.

– Вот, Вадим, – кивнул на нее Иван. – Марья Сергеевна, соседка. Она и обнаружила.

– Здравствуйте, Марья Сергеевна, – поздоровался старший лейтенант и достал удостоверение. – Милиция. Вы, значит, нашли?

– Я, товарищ милиционер, – кивнула соседка. – Ужас-то какой, я чуть в обморок прямо там не упала.

– Вы в какой квартире живете?

– Да вот напротив, – женщина указала рукой.

– Идите пока к себе и никуда не уходите. Я с вами позже побеседую.

Марья Сергеевна кивнула и пошла к себе. Участковый открыл дверь и вошел в квартиру. Вадим проследовал за ним. Следы преступления он заметил сразу – на полу в прихожей виднелись смазанные кровавые пятна. Навстречу милиционерам вышли двое мужчин в белых халатах и с носилками, на которых лежал пострадавший мальчик, и врач – худенькая женщина лет сорока.

– Погодите, – остановил бригаду Куликов.

Он наклонился над ребенком. Тот был бледным, как покойник, и, казалось, даже не дышал. Темные волосы слиплись от побуревшей крови, запачкавшей лицо и одежду.

– Чем его? – спросил старший лейтенант.

– Чем-то тяжелым, вроде молотка, – ответила врач.

– Жить хоть будет?

– Будем надеяться, – вздохнула женщина. – Но, даже если выживет, не уверена, что нормальным останется. – Она коснулась пальцем виска. – Досталось ему сильно, – повторила она слова участкового.

Тут уже вздохнул и Вадим.

– А остальные?

– А остальных только в морг, – мрачно усмехнулся один из санитаров, державших носилки.

Когда медики ушли, Куликов начал осмотр. Сперва участковый провел его в комнату, где, собственно, все и случилось. Первым в глаза бросилось тело мужчины с темными с проседью волосами, в рубашке и брюках, как будто то ли куда-то собирался, то ли откуда-то пришел. Ему было лет сорок. Женщина лет тридцати была в халате. Им тоже, видимо, досталось по голове, но, судя по запачканной кровью одежде, их добили чем-то вроде ножа.

– М-да… – покачал головой старший лейтенант и присел на корточки. Точную причину смерти, конечно, установит судмедэкспертиза, но навскидку убили их не так давно. Примерно в обед или около того. Повезло еще, что мальчик дожил до приезда врачей.

Вадим повернулся к Ивану.

– Кто такие? – поинтересовался он.

– Селиванов Игорь Владимирович и его жена, Елена Алексеевна. Сына зовут Славой.

– Втроем жили?

– Последние три года – да. Раньше еще бабушка жила, мать покойного, но она умерла.

– Где работали?

– Селиванов – на заводе «Молот». Главным инженером.

– Солидно, – кивнул Куликов. – А жена?

– Там же, завклубом.

– Семейный подряд, значит. – Куликов встал. – Что скажешь про них?

Милиционер пожал плечами:

– Обычная семья. Конфликтов, скандалов особо не было. Ну, ругались, наверно, как все, но до вызовов милиции или еще чего-то такого не доходило.

– А сами что собой представляли?

– Да как сказать… Этот Селиванов, несмотря на то что начальником был, нос шибко не задирал. Вот женушка могла иногда, но он ее всегда на место ставил.

– Ясно. – Кивнул старший лейтенант. Надо было оглядеться….. Потому что в любой момент могли пожаловать судмедэксперт и следователь.

Судя по обстановке, семья жила неплохо. Дефицитная мебель, за которой годами пришлось бы в очереди стоять, импортный магнитофон, техника… Впрочем, учитывая его должность и место работы, это было неудивительно. Завод «Молот» был одним из самых передовых в городе, если не самым.

Из подъезда донеслись звуки шагов и голоса. Кажется, пожаловали остальные участники действа. Так и оказалось. Первым в квартире появился следователь прокуратуры Валерий Денисов – полный мужчина в своем неизменном сером костюме. Он был чуть старше Вадима, и они были знакомы не один год. Им не раз доводилось поработать вместе, и опер со следователем всегда находили общий язык и взаимопонимание.

– О, какие люди, и без охраны, – поприветствовал милиционеров Денисов в своей неизменно шутливой манере. – Вижу, свежак, только из отпуска. И на свежий труп.

– И тебе привет, Валера, – усмехнулся Куликов. – Дежуришь, что ли, сегодня?

– Нет, мимо проходил, дай, думаю, загляну посмотрю, чего это тут менты с труповозкой стоят.

– Любопытство – не порок…

– Но наша с тобой, Вадик, работа. – Валера осмотрелся. – Где тут чистое местечко?

– Ну, рядом с трупами ты его точно не найдешь.

– Не скажи. Если бы их ядом отравили, тогда бы точно нашел. И то не факт.

Следователь осмотрелся и расположился на кресле. Затем достал из портфеля бланки и ручку.

– Кто у нас потерпевшие?

– Главный инженер завода «Молот» и его жена.

– Я так и думал. Домишки-то заводские. И этот, и соседние. Чем их? Молоточком небось тюкнули?

– Валера, да я сам за пять минут до тебя пришел. Но врач, которая мальчишку забрала, тоже сказала, что, возможно, молотком поработали.

– Какого мальчишку? – спросил Денисов. – Тут еще третий покойник есть?

– Да нет. Сыну хозяйскому тоже досталось, его «Скорая» увезла. Был живой.

– Ну, раз сразу не помер, тогда есть шансы выжить. Ладно, – Валера достал из портфеля перчатки, – приступим.

Все принялись за работу. Старший лейтенант продолжил прерванный осмотр, следователь осматривал погибших и писал протокол под диктовку судмедэксперта. В ходе осмотра выяснилось, что одним убийством не обошлось: из квартиры явно что-то вынесли – об этом свидетельствовали следы поисков в шкафах и серванте. Правда, что именно пропало, установить пока что не удалось.

Закончили они, когда на улице уже стемнело. Вадим чувствовал усталость и голод. На улице он наткнулся на Денисова, который стоял и курил.

– Поганое дело, Вадик, – заметил он.

– Ох, повезло же в первый день отпуска.

– Да понимаю я тебя прекрасно. Но я не об этом. Селиванов-то этот – не старший помощник младшего дворника. Как бы всех трясти не начали и нервы мотать.

– Ты знаешь, мне кажется, это бытовуха, – высказал свое мнение Куликов.

– Как гласит одна старая избитая фраза, следствие покажет. Бытовуха с грабежом… – Валера пожал плечами. – Хотя всякое бывает, особенно в нашей работе. Правда, не такого уровня, как этот Селиванов, но ничего исключать нельзя. Ладно, Вадик, я поехал. А то мне еще в прокуратуру и до дома топать. Да и тебе тоже.

Они попрощались. Старший лейтенант вздохнул и направился к машине.

* * *

Утром на службу Вадим пришел, чувствуя себя разбитым. Первый рабочий день, точнее, вечер выдался весьма насыщенным. Домой он вернулся поздно. Марина уже спала. Конечно, Куликов ей позвонил с работы, все объяснил, предупредил. Супруга отнеслась с пониманием, посочувствовала и сказала, что ужин в холодильнике.

– Ну, Вадим, – посмотрел на него на планерке майор Федотов, невысокий коренастый мужчина с приятным лицом, – рассказывай про вчерашнее.

– Докладываю, – кивнул старший лейтенант. – Вчера, примерно в обед, в своей квартире был убит главный инженер завода «Молот» Селиванов Игорь Владимирович, сорока двух лет. Супруга, Селиванова Елена Алексеевна, тоже убита. Обоих сначала оглушили тяжелым предметом, потом зарезали кухонным ножом. Пострадал также восьмилетний сын погибших, Вячеслав. Его ударили по голове. Сейчас он в тяжелом состоянии в городской больнице.

Вадим сделал паузу.

– Из квартиры что-то пропало, но что именно – пока неизвестно. Были следы обыска, но, так как, кроме потерпевших, там никто не жил, сложно сказать, что именно искали и нашли ли.

– Известно что, – заметил Федотов. – Деньги и ценные вещи.

– Деньги – возможно, насчет ценных вещей не уверен, – возразил Куликов. – Селивановы жили неплохо. В квартире были ценные вещи – импортная техника, например, – но их не взяли.

– Может, украшения? – предположил сидевший рядом Шумов.

– Возможно, – согласился старший лейтенант.

– Значит, убийство с целью ограбления, – посмотрел на подчиненного майор.

– Пока что единственная версия, – пожал плечами Вадим.

– Других, значит, нет?

– Пока что нет.

– А месть? Ведь не просто же так учинили расправу над всей семьей. Даже ребенка не пожалели.

– Ребенок выжил, – возразил Куликов.

– Но и ему досталось. Вадим, у нас подобных случаев не было уже давно. Если это действительно было сделано с целью ограбления, ищи, кто мог на такое пойти. Прошерсти картотеку… Хотя ты и сам знаешь, что делать. Кстати, они втроем там жили? Больше никто не жил, не прописан?

– Прописаны только они, но соседи говорят, что у Селиванова бывала его дочка от первого брака. Но приходила редко, видели ее раза два или три.

– Дочка, говоришь?

– Да, но кто она, пока не выяснил.

– Выясняй. Выясни все, что необходимо, Вадим. Случай-то, сам понимаешь, не рядовой. Не какого-то пьянчугу в подворотне заточкой пырнули. А заводскую шишку завалили.

Обратно в кабинет старший лейтенант вернулся в задумчивости. Действительно, есть ли у этого убийства другие мотивы? На первый взгляд все просто: залезли в квартиру, увидели, что хозяева дома, и, недолго думая, схватились за молотки, ножи. А потом нашли, что хотели, и ушли. Но с другой стороны, убитый Селиванов жил небедно. Кроме импортной техники нашлись и недешевые шмотки, и посуда. А ничего не взяли. Да и взяли ли вообще? То, что убийцы что-то искали, – однозначно. Следы были, это даже Денисов отметил в протоколе. Может, действительно забрали деньги и украшения? Могли бы взять и технику, но на ее перепродаже можно погореть. Хотя смотря как и кому продавать.

– Вот тебе и первый день отпуска, – вслух произнес Вадим.

– Да уж, – покачал головой Женя. – И товарищ майор прав насчет того, что случай не рядовой. Ты думаешь, ограбление?

– Да другие варианты как-то пока в голову не идут, – признался Куликов, усаживаясь за стол.

– Ты сказал, что у этого Селиванова была дочка от первого брака.

– Думаешь, оттуда ноги растут?

– Почему бы и нет? Мало ли как они там с первой женой расстались. Может, до скандалов и угроз дело доходило.

– Не уверен, – с сомнением покачал головой старший лейтенант. – Нет, быть-то может что угодно, но… Надо бы еще выяснить, что из квартиры пропало. А для этого надо установить тех, кто там часто бывал.

– Друзья, коллеги, другие родственники?

– Именно они. Поможешь, Женя?

– О чем вопрос? – улыбнулся Шумов. – Конечно, помогу.

– Сильно я тебя не загружу, у тебя и своей работы хватает. Так что сделай вот что: выясни все про родственников, первую жену и дочку. Где, что, кто – и так далее.

– Сделаю, – кивнул лейтенант.

– По соседям я вчера прошелся, но ничего интересного не узнал. Жили хорошо и дружно, конфликтов не было. Ни с соседями, ни еще с кем-то. Собственно, мне и Ваня, участковый, то же самое сказал. Убийство днем произошло, многие были на работе. А те, кто случайно дома оказался, ничего подозрительного не видели и не слышали.

– Удачное время выбрали, – заметил Женя.

– Удачней некуда. Надо, кстати, будет выяснить, что супруги Селивановы делали в разгар рабочего дня в своей квартире. Так что я пока съезжу на завод, где убитый работал. Точнее, убитые. Потому что его жена тоже там трудилась.

В планах Вадима было также съездить и в прокуратуру. Но, подумав, он посчитал, что еще рано. Убийство обнаружили вчера к вечеру, вряд ли уже есть значимые результаты. Тем более что начальник действительно прав: не банальная поножовщина между пьяными гопниками произошла. Дело наверняка попало к Грише Смолякову – такие громкие истории обычно ему доставались. Да и считался он одним из лучших следователей городской прокуратуры. Хотя, по мнению Куликова, Валера был ничуть не хуже и не глупее Гриши.

Завод «Молот» выглядел внушительно: несколько высоких и объемных корпусов за широким и высоким забором.

– Спрячь за высоким забором девчонку, – невольно вырвалось у старшего лейтенанта, когда он подошел к проходной.

Пройдя через стеклянные двери, Вадим направился прямиком к вахтеру, сидящему в будке рядом с рядами стоек, в которые служащие вставляли и вынимали пропуска.

– Здравствуйте, – вежливо сказал он.

– Здравствуйте. – Пожилой мужчина поправил очки на носу и уставился на гостя.

– Где у вас отдел кадров?

– А вы кто и к кому? – уточнил вахтер.

– Милиция. – Куликов достал удостоверение.

– О. – В тоне собеседника мелькнули нотки уважения. – Это вам туда. – Он указал рукой в противоположную сторону, где за такой же стеклянной дверью виднелся коридорчик и несколько дверей.

– Спасибо, – поблагодарил старший лейтенант и пошел в указанном направлении.

Нужную дверь он обнаружил сразу, благо везде висели таблички. Он постучал и вошел. Глазам Вадима предстала небольшая комната, в которой сидели две женщины: одна – чуть старше самого оперативника; вторая – молодая, по виду вчерашняя студентка. Старшая что-то писала, обложившись бумагами, а младшая перебирала ящик с папками.

– Здравствуйте, девушки, – Куликов дружелюбно улыбнулся.

– Здравствуйте, – хором ответили кадровички.

– Я к вам по делу. – Старший лейтенант снова вытащил корочки. – Милиция.

– Милиция? – удивилась та, что постарше. – А что случилось?

– Ох, девушки, неприятная история случилась. Селиванов Игорь Владимирович у вас ведь числится?

– Да, – кивнула женщина. – Он главный инженер завода. Но сегодня его нет работе.

– И не будет.

– Как не будет? – подала голос младшая.

– Вчера гражданин Селиванов был найден мертвым в своей квартире. Вместе со своей женой.

– Господи… – опешила старшая. – Что случилось?

– Убили, – коротко пояснил Вадим. – Скажите, с кем из его коллег или подчиненных можно поговорить? И где его кабинетик находится?

Сотрудницы молчали, ошарашенно переглядываясь. Потом девушка несмело встала.

– Я вам покажу, – сказала она. – Все равно ведь надо сообщить. Да и приказы отнести собиралась.

– Пойдемте, – с готовностью ответил Куликов.

Он проследовал за девушкой через вертушку. Затем сотрудница повела его по лестнице наверх. Видимо, рядом с проходной находился корпус, где обреталось все заводское начальство.

– Как вас зовут? – спросил старший лейтенант у сотрудницы.

– Катя.

– Очень приятно. А меня Вадим Александрович. Скажите, Катя, а что представлял собой покойный Селиванов? Каким он был сотрудником, начальником, человеком?

Катя пожала плечами. Видимо, испуг от неприятной новости уже немного прошел.

– Вы знаете, я не так давно здесь работаю, – призналась она. – Игорь Владимирович к нам редко ходил. В основном насчет новых сотрудников. Как-то заходил насчет отпуска. Я с ним мало общалась. Очень вежливый, всегда здоровался. Но говорят, человеком он был жестким.

– Кто говорит?

– Другие работники. Своим спуску не давал, но и никогда не ругал зря.

– То есть самодуром не был.

– Да, вроде того. Вот жена его, Елена Алексеевна, чаще бывала у нас. Она же заведующей клубом была, приглашала нас участвовать во всякой самодеятельности. Меня звала, когда я только устроилась.

– И вы согласились?

– Нет, – кадровичка улыбнулась и покачала головой. – Я не пою, не танцую. Не умею. Рисую, правда, хорошо.

– А о жене Селиванова вы что скажете?

– Интересная женщина, очень образованная. И очень любит поговорить. Любила… – поправила себя сотрудница.

– Ну, это понятно. Должность, знаете ли, обязывает. А в целом?

– В целом… – Катя призадумалась. – Не могу сказать ничего плохого.

Они поднялись на четвертый этаж, и Катя провела Вадима к двери, рядом с которой висела табличка, указывающая, что именно здесь и было рабочее место покойного Селиванова.

– Вот, – сказала она. – Здесь Игорь Владимирович и работал.

– Понятно, – покивал Куликов и дернул за ручку. Дверь, как и ожидалось, была закрыта. – У кого есть ключ?

– Обычно ключи сдают и дверь опечатывают.

– Игоря Владимировича нет, – раздался сзади голос.

Девушка и старший лейтенант обернулись. Перед ними стоял молодой худой мужчина с зачесанными набок черными волосами.

– Это я уже понял, – сказал Вадим и достал удостоверение. – А вы кто будете?

На лице мужчины появилось удивленное выражение, а в глазах мелькнул испуг. Или это только показалось оперативнику?

– Я его заместитель, Алексей Юрьевич Иноземцев. А что случилось?

– Неприятное случилось, Алексей Юрьевич. Убили вашего начальника.

– Как убили? – оторопело посмотрел на Куликова Иноземцев.

– Вот так. Зарезали. И его, и жену. Сын в реанимации.

– Ужас какой, – выдохнул собеседник.

– Ключ на вахте? – уже жестче спросил старший лейтенант. – Можете получить? У вас есть разрешение?

– А, да, конечно, – закивал мужчина. – Подождите, пожалуйста, я сейчас схожу.

Он быстрым шагом пошел в сторону лестницы. Вадим повернулся к Кате.

– Спасибо вам, Катя, – снова улыбнулся он. – Вы свободны, я вас больше не задерживаю.

– Ну что вы, – она улыбнулась в ответ. – Рада была помочь.

И тоже побежала вслед за замом Селиванова, стуча каблучками.

Куликов вздохнул. Сейчас этот Иноземцев возьмет ключ, еще обязательно забежит в пару-тройку кабинетов, расскажет про то, что узнал. Похоже, они с главным инженером сидели в разных кабинетах. Места, что ли, у начальника не нашлось? Или покойный Селиванов предпочитал работать один? Или у них полно свободных помещений? Оперативник невольно усмехнулся. «Нам бы так, – подумал он. – А то у нас Федотов сидит в одном кабинете, и то с начальником райотдела. А планерки вообще в другой комнате проводит. Да и нам бы с Женькой попросторней комнатенку не мешало бы. А то ютимся на двух метрах».

Вопреки ожиданиям зам главного инженера вернулся быстро, держа в руках металлический тубус.

– Вот, – сказал он.

– Открывайте, – кивнул старший лейтенант.

– Да, сейчас. – Иноземцев начал ковыряться ключом в замке.

Когда дверь открылась, глазам Вадима предстал не слишком большой, но и не маленький кабинет. Обстановка здесь была вполне обычной: типичная для рабочего помещения мебель – стол, стулья, два шкафа, сейф, тумбочка. Пара цветов на подоконнике. Круглая вешалка для одежды.

– Алексей Юрьевич, я должен буду задать вам несколько вопросов, – сообщил Куликов.

– Да, конечно, – согласился мужчина. – Спрашивайте.

– Давайте присядем, – предложил старший лейтенант. – В ногах правды нет.

Они поставили пару стульев рядом с рабочим столом и сели. Иноземцев похлопал себя по карманам, достал сигареты и спички, потом встал и извлек из тумбочки фаянсовую пепельницу. После чего вернулся на место и закурил.

– Ваш начальник тоже здесь курил? – поинтересовался оперативник.

– Нет, – покачал головой зам. – Он вообще некурящий. Но к нему часто ходили те, кто курит. Не только я. Поэтому и пепельница здесь.

– Вы, как я понимаю, имеете свое рабочее место?

– Да, в соседнем кабинете.

– Понятно. Что ж, Алексей Юрьевич, расскажите мне все про Игоря Владимировича. Что он был за человек, с кем у него бывали конфликты, что вы знали о нем и его семье и так далее.

Собеседник затянулся табачным дымом и начал рассказывать. Но то ли из-за того, что рассказчиком Иноземцев был неважным, то ли ему действительно было нечего поведать, но история вышла не сильно содержательной. Убитый накануне Селиванов был человеком жестким, прямолинейным и властным. Не терпел разгильдяйства и безалаберности. Не спускал этого даже младшему брату, который, как оказалось, тоже работал на «Молоте» начальником отдела, хоть и не находился в непосредственном подчинении главного инженера. Вадим мысленно сделал себе пометку, решив потолковать и с ним. Сегодня это наверняка бессмысленно – как-никак родной брат погиб, поэтому наверняка младшего Селиванова сейчас, скорее всего, на работе даже нет. Конфликтов, по словам зама, у его покойного начальника ни с кем не было. По крайней мере, серьезных. Да, мог и поругаться с кем-то, но обычно все улаживалось за короткое время. Естественно, мужчина не мог предположить, кому главный инженер мог перейти дорожку так, что его захотели убить.

– А что вы знаете о его семье? – спросил Куликов. – О его супруге, например. Она ведь тоже у вас здесь работала.

– Да, Елена была завклубом. Собственно, они здесь и познакомились. А через год, кажется, и поженились. Игорь Владимирович тогда развелся с первой женой.

– Его первую жену вы не знали?

– Нет. Точнее, видел один раз, она приходила на какое-то мероприятие еще давно. Они, по-моему, лет десять назад разошлись.

– Ваш начальник с ней отношения поддерживал?

– Он не говорил, а я не спрашивал. Но могу предположить, что нет. Либо очень редко общался. Потому что про Елену и про сына он упоминал, а про бывшую жену и дочку – нет.

– Вы сказали, что здесь работает его брат. С ним конфликтов не было?

– Да как сказать… – Иноземцев замялся.

– Скажите как есть.

– Ну, между нами только… Брат Игоря Владимировича вот этим делом грешил. – Собеседник щелкнул себя пальцами по шее. – Игорь Владимирович ему, конечно, высказывал. Я как-то слышал, как он говорил, что, случись что, не будет его выгораживать перед директором.

– А брат в ответ что сказал?

– Не знаю. Игорь Владимирович это кому-то рассказывал, а я случайно услышал.

Старший лейтенант задал заму еще несколько вопросов, но ответы также оказались не слишком содержательными. Поэтому оперативник поблагодарил собеседника и встал. Уже на пороге он обернулся и посмотрел на Иноземцева.

– Алексей Юрьевич, а где вы были вчера?

– Днем на работе, – ответил тот.

– А вечером?

– Дома, – пожал плечами зам.

И снова на секунду Вадиму показалось, будто мужчина отвел взгляд.

Глава 2

В отдел Куликов вернулся уже в разгар рабочего дня. После беседы с Иноземцевым ему пришлось потолковать еще с несколькими людьми. Он умудрился попасть даже к директору завода, но ото всех, с кем довелось поговорить, оперативник услышал примерно одно и то же. Конфликтов ни с кем у Селиванова не было, за исключением любившего заливать за воротник младшего брата. С женой они жили хорошо и дружно. Но и с родственником до открытых скандалов дело не доходило – все, как правило, решалось полюбовно. Единственным плюсом оказалось то, что старшему лейтенанту удалось пообедать в заводской столовой и еда там на удивление была вкусной.

Шумова на месте не было. Судя по отсутствию на столе его папки, он был где-то за границами райотдела. Вадим вздохнул, налил воды из графина и сел за стол. Получается, что бытовая версия оказалась самой правильной? Если на работе ни с кем конфликтов не было. Правда, работающие в бухгалтерии женщины рассказали Куликову, что со своей второй женой Селиванов закрутил роман вскоре после того, как та устроилась работать на завод. Тогда мужчина еще был женат. Полгода или даже больше он скрывал любовницу от законной супруги, потом все же решился, рассказал все жене и подал на развод. А позже уже расписался с Еленой. И, как поведали любящие посплетничать дамы, место заведующей клубом Селиванова получила, разумеется, не без помощи мужа, а не за какие-то выдающиеся заслуги. Конечно, здесь старший лейтенант не полагался бы на стопроцентную достоверность, ибо в сплетнях далеко не всегда бóльшее место занимает правда. Но все же кое-что действительно правдивое в рассказах сотрудниц мелькнуло. Например, то, что главный инженер исправно выплачивал алименты на дочь от первого брака, хоть и почти не общался с ней.

Заодно удалось выяснить, почему супруги Селивановы оказались в обеденное время дома. Елена Алексеевна, как выяснилось, взяла отгул, а Игорь Владимирович сообщил, что сначала заедет домой, потом в министерство и вернется к концу дня. Видимо, именно в этот момент преступники и забрались в квартиру.

Вскоре вернулся и Женя.

– Я узнал все, что надо, – сообщил он.

– Это прекрасно, – сказал оперативник. – Выкладывай, что есть.

– Есть вот что. – Шумов сел за стол и порылся в своей папке. – Значит, бывшая супруга Селиванова, Вера Дмитриевна, проживает в области, в городе Ковылин.

– Да уж, город, – усмехнулся Вадим. – Я бы сказал – городишко.

– Возможно. Я там не был. Вместе с ней проживает и ее дочь Алла, восемнадцати лет, которая от Селиванова. Правда, сейчас она здесь. Учится в институте химпрома, живет в общежитии.

– Ты к ней не ездил?

– Ездил, вот только что. Поговорил. Ну, она расстроилась. Отец все-таки, хотя, как я понял, отношения у них были прохладные. Как сказала сама Алла, не нашла общий язык с его второй женой.

– Ну, это неудивительно. Не говорила, где была вчера?

– Говорила. Сказала, что гуляла с подружками по институту.

– Ясно. То есть тоже пусто.

– Что, у тебя тоже? – присел на краешек стола лейтенант.

– Похоже на то. Был я на заводе, поговорил с замом Селиванова, с директором, с бухгалтерами, с другими начальниками. И там одна и та же песня. Мол, Селиванов был начальником строгим и жестким, но серьезных конфликтов у него ни с кем не было. Зато, как я узнал, на «Молоте» еще работает его младший брат, начальником отдела по приборам.

– Метрологии?

– Да. Откуда знаешь?

– Да у меня папа на заводе работает.

– Понял. Так вот братец этот – пьяница, от старшего ему постоянно доставалось за это.

– А с ним ты не говорил?

– Так его на работе не было. Домой к нему я не поехал. Если он действительно любитель выпить, то, скорее всего, сейчас он пьяный как сапожник и говорить с ним точно без толку. Завтра, думаю, можно будет его навестить.

– Ну, ни дать ни взять идеальная картинка, – вздохнул Шумов и уселся обратно за стол.

– Вот и мне так показалось. Вот только что-то мне зам Селиванова не понравился.

– Темнит?

Куликов пожал плечами:

– Сам пока не знаю. Глазки у него бегают. Знаю, Женя, – остановил он коллегу, увидев, что тот собрался что-то сказать, – подозрения и антипатию к делу не пришьешь.

– А выяснилось, почему они оба днем дома оказались?

– Выяснилось. Селиванов ехал в министерство, но по какой-то причине решил заскочить домой. А жена его была в отгуле. Кстати, замок не был взломан.

– Сами открыли? – предположил лейтенант. – По звонку?

Оперативник кивнул.

– Либо ключи были. Ты не спрашивал у дочки Селиванова, есть ли у нее ключи от их квартиры?

– Спросил. Она сказала, что нет. Если к отцу приходила, то обычно звонила ему либо на работу, либо домой.

– Все ясно. Ну, Женя, есть у тебя какие-нибудь версии?

– Кроме озвученной тобой ранее, что это убийство с целью ограбления, нет. И пока неизвестно, что украли из их квартиры.

– Тут можно проверить. Во-первых, дома бывала дочка Селиванова. Во-вторых, были его коллеги. Надо бы вызвать их на квартиру к убитому. Пусть посмотрят и скажут.

– Еще брат.

– Да, еще брат. Но он, как я понял, жил отдельно.

– Но наверняка там бывал.

– Скорее всего. Давай-ка, Женя, ты этим братцем с утра займешься. Пока он глаза не залил.

Шумов усмехнулся:

– Это мне очень рано придется подойти к его дому.

– Ну, прогуляешься. Я его адресок в кадрах взял, вот, – старший лейтенант протянул Жене листок бумаги.

– Можно и прогуляться, – кивнул тот, прочитав написанное. – Не особо далеко от меня. Остановки три-четыре, но можно и пешком дойти.

– Давай. Кстати, а эта Алла не сказала, кто похоронами будет заниматься? Она?

Лейтенант пожал плечами:

– Нет, ничего такого не слышал.

– Ладно, это не суть важно, – махнул рукой Вадим. – Надо бы еще картотеку посмотреть, кто из ранее судимых способен на такие подвиги. Хоть отпечатков пальцев и не нашли, но…

– Ну, судимые, мне кажется, не станут отпечатков пальцев оставлять.

– Смотря кто, – покачал головой Куликов. – Те, кто с головой хоть мало-мальски дружит, конечно, не станут. А те, у кого мозгов нет, могут и наследить. Просто пока что я даже не знаю, за что хвататься.

– А у прокуратуры есть уже какая-то версия?

– Пока не знаю. Меня еще туда не донесли ноги. Но заглянуть надо будет. Эксперты не звонили?

– Пока нет.

Остаток дня прошел в рутинных делах. Старший лейтенант несколько раз набирал номер телефона следователя Смолякова, но тот не отвечал. Оперативник оставил попытки, решив завтра все же лично наведаться в прокуратуру. Уж с утра Григорий точно должен быть на месте.

Попутно Вадим размышлял над убийством супругов Селивановых. С одной стороны, все это походило на банальный уголовный грабеж, но что-то подсказывало, что тут дело обстоит несколько иначе. Некто решил залезть в квартиру, чтобы вынести что-нибудь ценное, и нарвался на пребывавших дома хозяев. Понятно, почему Елена Алексеевна оказалась дома. А вот зачем ее супруг заезжал домой? Переодеться перед визитом в министерство? Ага, сменить одну рубашку на другую. Ну, если притянуть за уши, то можно – погода стояла жаркая. Начало августа, как-никак. А если нет, тогда зачем? Забрать какие-нибудь бумажки? Теоретически тоже возможно. Но Иноземцев говорил, что его начальник не носил домой никаких бумаг. Да и что бы он понес домой? Чертежи с ГОСТами? Так их тоже просто так с завода не вынесешь, будь ты хоть трижды главный инженер, начальник КБ или даже директор. Может, ему кто-то позвонил или что-то попросил? Старший лейтенант устало потер виски. Вопросов больше, чем ответов, которые неизвестно где надо искать.

На следующее утро оперативник, поставив Шумову задачу договориться с коллегами Селиванова, чтобы те навестили жилье покойного и сказали, что пропало, отправился в прокуратуру. Поздоровавшись с вахтером, он прошел по уже знакомой лестнице и коридорам, остановился у нужного кабинета и постучал. Потом дернул ручку. Дверь была закрыта. «Странно», – подумал Вадим. Перед выходом он снова набрал номер телефона Смолякова, но так и не дозвонился. Пожав плечами, Куликов решил зайти к Денисову.

На его счастье, Валера был на месте. Он сидел за столом и что-то писал.

– Привет, – улыбнулся оперативник.

– О, – обрадовался следователь, – привет, Вадик. Заходи, гостем будешь.

Старший лейтенант прошел в кабинет. Несмотря на открытые настежь окна, в воздухе витал легкий табачный запах.

– Уже накурил с утра, – притворно сморщился Вадим.

– Попрошу без этого, – поднял руку Денисов. – У меня вон природная вентиляция.

– Вижу я твою вентиляцию. Валера, а где у вас Смоляков? В отпуске?

– А зачем он тебе?

– Дело об убийстве Селивановых к нему попало?

– А вот и нет, Вадик. – Валера отложил ручку, откинулся на стуле и скрестил руки на груди. – У меня оно. Я над ним колдую.

– Ты? – удивился Куликов. – Надо же. А я думал, Грише отдадут. Ему же такие случаи перепадают.

– Так и было. До поры до времени. Но, как показывает опыт и практика, ничего постоянного и вечного в этой жизни не бывает. Потому что Гриша сам сейчас под дамокловым мечом ходит. Не сегодня завтра уйдет отсюда. Не по своей воле, разумеется.

– Батюшки… – Оперативник присел. – Что случилось?

– Вот сразу видно, что ты в отпуске был, давно к нам не заглядывал. Тут, друг мой, такие истории, что не снились и Александру Дюма. А то и самому Шекспиру.

Следователь был человеком начитанным. И, естественно, книги были его слабостью. Он даже охотился за всякими дефицитными изданиями и не упускал ни малейшего случая пополнить свою домашнюю библиотеку новой книгой.

– Ну, расскажи, что же у вас тут за интриги да страсти творятся.

– Тогда начну издалека. Ты Иду Литвинову знаешь? Журналистку.

– Ида Литвинова… – старший лейтенант призадумался. – Знакомое имя, где-то слышал, но не могу вспомнить где.

– Да в «Комсомолке» нашей городской криминальную хронику вела. Видел ты ее, такая невысокая, курносая, с рыжими кудряшками. Помнишь дело об ограблении музея?

Вадим помнил. Дело было действительно громкое: некие пронырливые товарищи забрались в фонды местного художественного музея и вытащили оттуда весьма ценные вещички. В том числе и ювелирные украшения. Воров, конечно, поймали и отправили в места не столь отдаленные.

– Еще бы не помнить, – ответил Куликов. – Дело-то громкое, да и было не так уж давно, в конце прошлой осени, кажется.

– Все правильно. Так вот, дело-то раскручивал Смоляков.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что он нашел эти ценности и втихаря продал что-то из них этой Литвиновой, а сейчас это все всплыло?

– Вадик, ну ты из меня сейчас идиота делаешь, по-другому не скажешь.

– Ну а как еще могут быть связаны Смоляков, Литвинова и ограбление музея?

– Да все проще пареной репы. Эта Ида тогда притащилась к Грише, мол, расскажите про это ограбление, такая ведь история, все дела. И как-то они быстро общий язык нашли, сговорились. А потом она стала ходить сюда к нам. Точнее, к Смолякову. По работе, разумеется. Сначала.

– Так, – непонимающе смотрел на собеседника старший лейтенант.

– Ох, какой же ты недогадливый. Роман они закрутили. Полгода или даже чуть больше друг на дружку таращились, глазками хлопали, разговоры разговаривали. А потом раз – и снюхались, как кот с кошкой. Целовались тут на глазах у всей прокуратуры.

– Слушай, но это же не преступление. Или там еще что-то было?

– Поначалу не было, а потом случилось, причем недавно. Отец у этой Иды – профессор, занимался научными разработками. Так вот, он… между нами только… – Денисов понизил голос, – стал «невозвращенцем».

– Ох ты ж, – покачал головой оперативник.

– Вот о чем и речь. Выбил себе загранкомандировку, поскольку был на хорошем счету, и привет… Иду, естественно, турнули из газеты – мол, дочка предателя. Естественно, не поверили, что семья не знала о планах папаши. Хотя они, похоже, действительно не знали. Но суть-то в том, что это и по Смолякову ударило. Дернули его и к начальству, и к парторгу, и еще много куда. Мол, с кем роман крутишь, давай бросай эту изменницу. А Гриша взял да и на дыбы встал: пошли вы все куда подальше, я сам решаю, кого мне любить и с кем спать. Вот после этого ему и сказали, что он вылетит отсюда с волчьим билетом, даже былые заслуги не помогут.

– Ну и дела, – вздохнул Вадим. – Не повезло, что Смолякову, что этой Литвиновой. Попали как куры в ощип.

– И не говори. Но знаешь, Вадик, я после этого Гришу даже зауважал. Хотя раньше считал его за дурачка, пусть и знающего свое дело. Когда ты готов рискнуть своей карьерой – а Гриша-то у нас карьерист еще тот – ради любимой женщины, это, знаешь ли, о многом говорит.

– Согласен. Ладно, Валера, давай оставим все эти романтические дрязги и вернемся к убийству Селивановых.

– Как скажешь. Что тебя интересует? Хотя чего я спрашиваю?.. – Валера вытащил из пачки сигарету и закурил. – Короче говоря, Вадик, там не знаешь, за что хвататься.

– Вот у меня, если честно, такое же ощущение. Я разговаривал с коллегами покойных, по соседям позавчера прошел. И мне нарисовали практически идеальную картинку. Мол, ни конфликтов, ни скандалов, ни ссор, ни с кем и нигде. Несмотря на то что коллеги рассказали, что Селиванов был довольно жестким начальником. Но справедливым.

– Ну, это еще ни о чем не говорит. Могла быть и какая-нибудь ссора, о которой мы с тобой не знаем. Пока не знаем.

– Вполне. Единственное – он своему младшему братцу пенял за пьянство. Брат ведь тоже на «Молоте» трудится, начальником отдела. Но, по словам сотрудников, Селиванов просто ему периодически пистоны вставлял, а тот только отмахивался.

– Понятное дело. Он взрослый человек, так что тут хоть брат, хоть сват, хоть отец родной – скажет, мол, не лезьте, сам во всем разберусь.

– Наш оперативник сегодня к нему поехал. Попробует поговорить, если тот в состоянии будет беседовать.

– Да уж, – усмехнулся следователь. – Если он действительно прикладывается к стакану, это проблематично. Тем более когда родственника близкого на тот свет отправили. Я, Вадик, честно тебе скажу, первоначально грешил на семейные дрязги. Убитая Селиванова была ведь второй женой.

– Да, второй. Первая в области живет, вместе с дочкой. Точнее, дочка-то здесь, в институте учится.

– Это я знаю. Вызвал ее на сегодня. Жене первой позвонить не смог, у них телефона нет.

– Да. Может, нам придется туда съездить, – заметил Куликов.

– Вот это было бы неплохо. Если не получится, сам съезжу. Что пропало из квартиры, выяснили?

– Пока что нет. Думаю, тоже свозим дочку. Она хоть пару раз, но бывала в квартире. Хотя, – старший лейтенант призадумался, – не факт, что могла знать, где лежат деньги или что-то ценное.

– Почему?

– По ее словам, с папашей у них отношения были не очень теплые. Из-за его второй жены. Отец, допустим, мог сказать, где лежат деньги, а вот если что-то у Селивановой уперли, то девчонка могла и не знать, где мачеха эти самые ценности хранит.

– Логично, – согласился Денисов. – Так что пока у нас с тобой вырисовывается убийство с целью ограбления. Странно, конечно, что технику не взяли. Импортная ведь, толкануть можно за неплохие денежки.

– Ох, Валера, тут у нас с тобой вопросов больше, чем ответов.

– В общем, как всегда. Хотя, Вадик, первый раз у меня такое дельце. И ты прав, раньше подобные сюжеты Грише доставались. Он их, кстати, очень удачно распутывал. А сейчас…

– Это его, что же, даже от работы отстранили?

– Формально пока что. Хотелось бы надеяться, что все обойдется, но там сам видишь, какая история. Неизвестно, чем закончится.

– Наверно, похлеще убийства Селиванова, – усмехнулся оперативник.

– Тут даже не знаешь, с чем сравнить.

– Ну, тогда и сравнивать ни с чем не будем. Ты сейчас чем займешься?

– Да как всегда. Допрошу дочку Селиванова, коллег. Все эти бумажки, елки-палки… Кстати, – Валера покрутил ручку в руках, – а чего это Селиванов средь бела дня, притом рабочего дня, дома был? И его жена тоже.

– Как мне сказали на заводе, жена в отгуле была, а муженек собирался в министерство, а по пути заскочил домой. Видимо, в этот момент убийца и пожаловал. Или убийцы.

– Скорее, убийца, – выделил окончание следователь. – Эксперты установили, что там один товарищ орудовал. Но довольно сильный. Потому что Селиванов-то тоже не доходягой был.

– Однако… – произнес Вадим. – Ну да, с мальчонкой да с бабенкой справиться проще, чем с крепким мужичком.

– Вот-вот. С министерством понятно, а зачем Селиванов домой заходил?

– Да вот я сам не понял. Коллегам он ничего не говорил. Точнее, не сказал, зачем именно домой поедет. А они, естественно, и спрашивать не стали.

– Надо – значит, надо, – улыбнулся Денисов.

– Что-то вроде того. Так что мы пока займемся братцем да родней. По картотеке проверим местных. Но сомневаюсь, что там местные орудовали.

– И правильно, что сомневаешься. Отпечатков пальцев, кроме хозяев, не обнаружили. Наверняка в перчатках работали. Или вытерли.

– Да, чисто сработали.

– Вадик, если мы на них выйдем, значит, не так уж и чисто. Рупь за сто даю, где-то они нет-нет, но наследили.

– Знать бы, где именно, – вздохнул Куликов.

– Вот это уже твое поле деятельности. Сыск – дело благородное, – схохмил Валера.

– Это уж точно. Ладно. – Старший лейтенант встал со стула. – Пошел я тогда сыскивать всех и вся.

– Давай. Если что – звони.

– И ты тоже.

* * *

Шумов снова отсутствовал. Не иначе как застал младшего Селиванова на месте. Либо сумел кого-то сводить на квартиру к убитым. Оперативник не стал гадать и ломать голову, чем Шумов занят. Придет Женя – сам все расскажет. А пока можно заняться делами насущными.

Однако мысли все равно возвращали старшего лейтенанта к двойному убийству. По сути, Куликов полностью разделял точку зрения следователя – в этом деле не знаешь, за что хвататься. Кто может быть подозреваемым? Местные? Сомнительно. Вадим хорошо знал свою «землю». Если бы кто-то решил что-то подобное сотворить, то уж точно не здесь. Все по принципу «где живу, там не гажу». Потому что именно судимые в первую очередь и попали бы под подозрение. Может, кто-то, кто раньше не попадал в поле зрения милиции, несудимый и непривлекавшийся? Вот это вполне может быть.

А еще старший лейтенант думал о заместителе Селиванова. Тот казался ему человеком мутным, несмотря на абсолютно безобидную и неподозрительную внешность. Да и алиби у него было: в то время, когда произошло убийство, Иноземцев был на заводе, это подтверждали многие. Впрочем, он мог и не иметь никакого отношения к убийству своего непосредственного руководителя, зато за ним могли быть какие-нибудь другие грешки. Надо бы его проверить, рассудил оперативник и взял себе на заметку.

Шумов появился уже после обеда.

– Как успехи, Женя? – поинтересовался Вадим.

– По-всякому, – пожал плечами оперативник. – Брата Селиванова мне застать дома не удалось, хотя я прождал, наверно, часа два. Соседи сказали, что он вчера вечером вышел из дома пьянющий вдрызг, куда-то ушел, да так и не возвращался.

– Не иначе как где-то у собутыльников заночевал, – усмехнулся Куликов.

– Скорее всего. Зато свозил трех человек с завода домой к Селиванову. Они чаще других бывали у него, – пояснил Женя. – На праздниках, на днях рождения…

– Там хоть удачнее?

– Там – да. Работница клуба, с которой у Селивановой были такие… дружеско-приятельские отношения, заявила, что пропали ее украшения. Цепочка с кулоном, серьги, два кольца, одно с камушком.

– Золотые?

– Да. Все из золота.

– Это уже кое-что, – одобрительно сказал старший лейтенант. – В ломбард это добро, скорее всего, не потащат, но на всякий случай тоже проверим.

– Скупщики, – не спросил, а сказал утвердительно Шумов.

– Они самые. Хотя если толкали не здесь, не в нашем районе, то будет сложнее. Надо еще будет со слов этой дамы сделать рисунок цацек и ориентировку дать. Кроме золота еще что-то пропало?

– Да. Пропало охотничье ружье, которое лежало в кладовке. Это главный конструктор сказал, они с Селивановым несколько раз ездили на охоту.

– А это уже серьезнее, – нахмурился Вадим. – Жаль, конечно, что ты братишку не застал… Ну да ладно, отыщется. Чай, не иголка в стоге сена.

– Конечно, отыщется. Я на всякий случай попросил соседку позвонить, если Селиванов объявится.

– А вот это правильно. Еще лучше будет, если он объявится не в рабочее время.

– Получается, у нас убийство с грабежом, – сказал Женя.

– Да, пока все указывает на это.

– А что следователь?

– Да пока ничего. Я с Денисовым сегодня виделся. Дело ему отдали, но тот тоже не знает, с какого конца браться. Хотя вещички – уже кое-что. Давай-ка, Жень, сделаем вот что. Сначала дадим ориентировку по цацкам и ружью, а потом проверим картотеку. Местных героев прошерстим.

– Там же отпечатков пальцев не было.

– Знаю. Я, честно говоря, и сам сомневаюсь, что это здешние натворили, но чем черт не шутит.

Оперативник кивнул и сел за стол. Посидев немного, он посмотрел на Куликова.

– Вадим… – начал Шумов.

– Чего? – посмотрел на него старший лейтенант.

– Слушай, а ты на бывшую жену Селиванова не думал?

– Которая в Ковылине живет?

– Ну да.

– Нет, – признался оперативник. – А ты думаешь, оттуда ноги растут?

Женя пожал плечами:

– Мало ли… Я, когда разговаривал с дочкой убитого… она рассказала, что мать с отцом расстались не очень хорошо.

– Что, со скандалом, криками и битьем посуды?

– Ну, не так, но, по словам девушки, мать ее долго злилась на бывшего мужа. И за измену, и за развод.

– Такое бывает.

– Так, может, проверим?

– Это нам, Женя, туда, в Ковылин, тащиться придется. А время свободное у нас, как ты сам знаешь, бывает раз в полгода, и то по случаю. Хотя… – Вадим потер подбородок. – Дело-то это тоже не гоп-стоп. Поговори с Федотовым. Может, он и даст добро. Потому что телефона, как я понял, у этой бывшей жены нет, так что ее только на месте искать.

– О чем и речь. Да и туда наверняка ездит автобус или электричка. Я бы смотался тогда.

– Электричка, кажется, ездит… – Куликов наморщил лоб. – Да, точно. Электричка, но ранняя.

– Вадим, ты сомневаешься, что бывшая жена может быть причастна к убийству?

– Скажу тебе откровенно: да. И дело даже не в том, что одна женщина не справилась бы с двумя.

– Смотря что за женщина, – улыбнулся Шумов. – Может, она – бывшая спортсменка. Чемпионка Союза там какая-нибудь.

– Все может быть, не спорю. Но я иду от противного. Так вот, Евгений, в том случае, если Селиванова не сладила бы с двумя взрослыми людьми, ей бы пришлось для этого пакостного дела кого-нибудь нанять. Согласен?

– Согласен.

– И еще кое-что. Женщина никогда бы не подняла руку на ребенка. Тем более что она сама мать.

– Ну, не скажи. Помнишь, у меня зимой было дело, как одна стерва вышвырнула своих детей без пальто на мороз за то, что они, по ее мнению, плохо себя вели?

– Помню, Женя, прекрасно помню. Но подобные случаи, согласись, редкость. Эта, как-никак, дочурку свою вырастила да учиться отправила.

– Ох, Вадим…

– Ладно тебе. Договорись с Федотовым и съезди, проверь. Потому что я тоже пока не знаю, кого искать и где. Любая зацепка может пригодиться.

– Тогда я прямо сейчас и пойду.

– Давай, Федотов вроде на месте. А потом займемся пропавшими вещичками.

Женя обернулся быстро. Получить «добро» на поездку в Ковылин оказалось несложным. Потом оперативники дали ориентировку по пропавшим вещам, благо свидетели описали их довольно подробно. Старший лейтенант невольно подумал о том, что работа с картотекой будет напрасной. К тому же надо было все же разыскать младшего брата Селиванова. А еще проверить все подпольные скупки на предмет появления в них вещей, украденных с места убийства. «Да уж, – подумал про себя оперативник. – Хоть и не мешки ворочать, а сколько времени и сил на это убьем».

Младший Селиванов действительно объявился через день. Правда, не совсем так, как рассчитывали оперативники. К этому времени они проверяли местных граждан, ранее судимых за похожие преступления, а также трясли все злачные места, где могли всплыть вещи, похищенные из квартиры убитых. К слову, подключились к этому не только Вадим с Женей, но и другие сотрудники. Однако результатов это не дало. Точнее, результаты, разумеется, были – были найдены вещи, числившиеся украденными по другим делам. Одним словом, хорошо, но не то, что надо. «Нет худа без добра», – философски заметил один из оперативников. Куликов, конечно, с ним согласился, но ему было бы гораздо приятнее, если бы нашлось что-то из украденных у Селивановых украшений. Или хотя бы ружье.

Шумов тем временем съездил в Ковылин, чтобы найти первую жену Селиванова. Разумеется, он ее нашел, но версия о мести бывшей супруги рассыпалась как карточный домик. Вера Дмитриевна лежала в больнице, куда попала за пару дней до убийства самого Селиванова. На новость о смерти бывшего мужа она лишь горько усмехнулась и пояснила, что хоть они и расстались плохо, но такого она ему точно не желала. Тем более что он обеспечивал дочь, хоть и не виделся с ней до ее поступления в институт. Поэтому Женя вернулся обратно, можно сказать, ни с чем.

Соседка младшего Селиванова позвонила с утра. Но не самому Шумову, а дежурному. Поэтому, едва старший лейтенант переступил порог отдела, его уже огорошили:

– Вадька, ты сегодня дежуришь?

– Я, – кивнул оперативник. – Что случилось?

– Убийство. Ивановский переулок, десять, квартира одиннадцать. Давай туда.

– Ох ты ж, – вздохнул Вадим. – Прямо с утра пораньше. Кого убили?

– Да мужика какого-то. Соседка позвонила, вся перепуганная вусмерть. Еле адрес назвала. Так что давай, ноги в руки и на выезд.

– Ладно, иду.

На выходе из отдела Куликов нос к носу столкнулся с Шумовым.

– Что, уже выдернули? – спросил Женя.

– Да. Не поверишь, Женя, на убийство.

– А куда?

– Ивановский переулок, десять.

– А квартира какая? – неожиданно нахмурился оперативник.

– Одиннадцатая. А что? – непонимающе уставился на него старший лейтенант.

– Так это же адрес младшего Селиванова.

– Вот же… – Вадим не сдержался и смачно выругался.

– Вадим, я с тобой.

– Давай, поехали.

На месте они были уже минут через пятнадцать. Оперативников встретили участковый и перепуганная женщина лет тридцати пяти. Увидев Шумова, она бросилась к нему:

– Товарищ лейтенант!..

– Тише, тише. – Женя приобнял ее за плечи. – Надежда Юрьевна, успокойтесь и расскажите, что произошло.

– Да-да, – собеседница судорожно выдохнула. – Я, как вы и просили, поглядывала, когда Олег будет дома. Этой ночью сквозь сон слышала, вроде бы у него в квартире дверь хлопала. Еще думала, показалось или нет. Утром, как обычно, пошла с собакой гулять. Возвращаюсь обратно, смотрю, а у Олега дверь в квартиру приоткрыта. Ну, я подумала, может, опять пьяный среди ночи пришел да и забыл закрыть. Отвела Клепу домой, заглянула, позвала. Олег не ответил. Захожу в ванну, а там… – она покачала головой.

Куликов посмотрел на участкового.

– Все так, – кивнул милиционер.

– Зарезали? Или по голове ударили? – спросил старший лейтенант.

– Хуже. Застрелили. И похоже, что из ружья.

Оперативники переглянулись. В голову Вадима тут же закрались нехорошие подозрения.

– А само ружье? – спросил он.

– Похоже, унесли с собой. Орудия убийства не было.

– Ясно. Пойдем посмотрим, – глянул Куликов на Шумова.

Они отправили соседку к себе и в сопровождении участкового вошли в квартиру. Старший лейтенант сразу отметил, что младший Селиванов жил поскромнее, чем его старший брат. Не бедствовал, конечно (диванчик и кресла явно новые), но и не шиковал. Что в целом не удивительно, учитывая его склонность к выпивке.

– А где труп? – спросил Женя.

– В ванной, – ответил милиционер.

Тело Олега Селиванова лежало в неестественно скрюченной позе. Судя по всему, его здесь явно не купающимся застали – на мужчине были помятые рубашка и брюки, заляпанные грязными пятнами. Выстрелили в голову через небольшую подушку, лежащую под умывальником.

– М-да, вот и второго братца порешили, – вздохнул Вадим. Он наклонился над ванной и осмотрел убитого. Похоже, тот не сопротивлялся. Не иначе как пьяный был. Либо знал убийцу и не ожидал подвоха от гостя. Или и то и другое.

Куликов обернулся к напарнику:

– Женя, давай по соседям. Хоть выстрел и приглушили, но ружье тоже громкость имеет. Может, кто чего и слышал.

Шумов кивнул и пошел на выход. Из подъезда донеслись голоса. Похоже, остальные гости приехали.

Так оно и оказалось. Сначала в квартире появилась судмедэксперт Дина со своим неизменным чемоданчиком. Следом за ней вошел следователь Денисов.

– Привет, Вадик, – улыбнулся он. – И снова встречаемся на месте преступления.

– И тебе не хворать, Валера, – хмыкнул в ответ старший лейтенант. – Ты хоть знаешь, кого грохнули?

– Да неужто секретаря горкома? – делано испугался следователь. – Хотя нет, они явно не в таких хоромах живут.

– Вот именно. Младшего брата Селиванова.

– Серьезно? – удивился Валера.

– Серьезней некуда. Соседка позвонила, она же его и нашла.

– Ох, дела-делишки, – покачал головой Денисов. – Показывай, где он.

– В ванной, – кивнул в ту сторону, где находился труп, оперативник.

– Понял.

Следователь и вся остальная экспертно-криминалистическая группа проследовали гуськом в указанном направлении. Вадим, логично рассудив, что он там явно не поместится, да и, собственно, все, что ему надо, он увидел, решил осмотреть квартиру на предмет того, не утащили ли и у младшего братца чего-нибудь.

Однако эта версия стала таять, как утренняя дымка. Младший Селиванов явно ничего ценного дома не держал. А может, и вообще не имел в своей квартире таких вещей. Да, мебель новая, хоть и не вся. Сервиз – явно кем-то подаренный. Пара бутылок дорогого алкоголя. Но назвать квартиру шикарной было нельзя. Во-первых, с учетом известного пристрастия покойного, тратившего деньги не на обустройство дома, а на алкоголь, а во-вторых, тут явно отсутствовала женская рука. Похоже, мужчина жил один. Нет, какие-нибудь дамочки наверняка появлялись (непременно по пьяному делу, отметил про себя Куликов), но вряд ли на постоянной основе. Похоже, единственной ценной вещью убитого был его собственный паспорт, найденный старшим лейтенантом в серванте.

Еще одним выводом, сделанным оперативником, было то, что, похоже, перед смертью Селиванов несколько дней был в запое. Как в единственной комнате, так и на кухне обнаружились переполненная окурками пепельница, куча грязных рюмок, стаканов, чашек и прочей посуды. Наверняка еще и гостей приводил. Но, похоже, визитеры к нему заглядывали явно не вчера и не сегодня ночью, а где-то два-три дня назад. Хорошо, что еще окна везде открыты были. А то от запаха объедков, окурков и прочей грязи можно было задохнуться. Хотя, с учетом жары, запах все равно был. Повезло еще, что обнаружили убитого довольно быстро, а не тогда, когда он начал бы разлагаться.

На кухню заглянул Денисов. Оценив обстановочку, он тоже вытащил сигареты и закурил.

– Не морщись, Вадик, – весело заметил он. – Хуже я точно не сделаю.

– Это уж точно, – согласился Куликов. – Тут и так почти клоповник.

– Вот именно, что почти. Этот младший Селиванов, похоже, в очень большой дружбе со стаканом был. Годик-другой, и мебелишку бы свою пропил. И все остальное.

– Вполне возможно. Я так думаю, у него даже ничего не взяли.

– Скорей всего, – кивнул Валера. – Просто потому, что взять нечего. Не диван же на своем горбу тащить. Хотя диванчик вполне нормальный. Немаленьких денежек стоит.

– Или немаленькой очереди.

– Или так. Что думаешь, Вадик?

– Честно? – посмотрел на следователя старший лейтенант. – Сам пока не знаю, что тут думать. Кто-то пришел, застрелил этого пьянчугу и ушел, ничего не взяв. Тут ведь даже следов драки не было. И взлома, кстати, тоже. Хотя если дверь была не заперта, то их и не будет.

– Да, я это заметил. Кстати, застрелен он из охотничьего ружья.

– Угу.

– Думаешь, из того, что пропало из квартиры старшего Селиванова?

– А почему бы и нет? Вполне может быть.

– Так-то да.

– Я, Валера, одного не пойму. Ну ладно, старший, у него хоть что-то взяли. А этот-то кому помешал?

Денисов пожал плечами:

– Как говорили древние мудрецы, ищи, кому выгодно.

– Вот я и ломаю голову, кому же это выгодно, – вздохнул оперативник.

– Да, если бы не ружье, можно было бы предположить, что эти два убийства между собой не связаны.

– Ну, мы пока еще не знаем, то самое это ружье или нет. Коллеги, конечно, дали описание, но пока мы это ружье не найдем, не узнаем.

– В точку. Сомневаюсь, что это какое-нибудь старинное, ручной работы. Старший Селиванов, конечно, многое мог себе позволить, но не такой раритет.

– Но я все же думаю, что то самое.

– Ладно, Вадик, – Валера затушил окурок, – ломать голову будешь потом. Нам с тобой еще дела насущные надо закончить.

Вадим кивнул и вернулся в комнату. И тут он заметил, как у окна что-то блеснуло. Он прошел и увидел выглядывающую из-под дивана серебряную цепочку. Куликов достал ручку и аккуратно подцепил находку. Это был тоненький браслет с цветочком и камушком. Старший лейтенант рассмотрел украшение. Недорогой. Интересно, браслет принадлежал покойному или одной из его случайных подруг? Поднеся браслет к свету, оперативник увидел, что с обратной стороны цветка выгравирована буква А.

– Валера! – позвал он. – Я тут кое-что нашел.

Глава 3

Поход Шумова по соседям Олега Селиванова не дал чего-то значимого. Об этом рассказал сам оперативник по пути в отдел. Куликова это, разумеется, не обрадовало – он рассчитывал на то, что хотя бы кто-то из соседей слышал выстрел. Хоть и ночь была на дворе (а эксперты установили, что мужчину убили именно ночью), хоть и стреляли через диванную подушку, а ружье все же стреляет погромче пистолета. Даже Надежда Юрьевна, живущая в квартире рядом, которая вроде бы слышала, что хлопала дверь, не услышала пальбы. Ну и, разумеется, все, кого Женя застал дома, ничего не видели и не слышали. Потому что спали.

А еще старший лейтенант пытался понять мотив второго убийства. Да, старшего Селиванова хотя бы ограбили. Судя по отзывам коллеги его жены, украденные из квартиры украшения были ценные. Вполне возможно, что взяли и деньги, если таковые имелись, ибо заначки убитых никто не знал. А младший? Может, решили, что раз у старшего было чем поживиться, то и у младшего найдется? Вадим не сомневался, что в обоих случаях действовали одни и те же лица. Только в первый раз использовали нож и молоток, а потом, разжившись ружьем, пустили и его в ход. «Как бы это не перешло в серийные убийства», – мысленно сказал самому себе Куликов и также мысленно трижды сплюнул.

К тому же из общей картины выбивался найденный браслет с гравировкой. Что-то подсказывало, что вряд ли он был хозяйский или принадлежал какой-то его гостье. То, что убийца на него не позарился, подтверждало версию, что это было не ограбление. Так, может, сам преступник его и обронил? Хотя какой смысл брать с собой на такое дело женское украшение? Если только как талисман таскал, усмехнулся милиционер, но это было слишком уж наивной теорией, смахивающей на сюжет для романтических книжек.

Соображения о серийном убийстве высказал и майор Федотов, когда оперативники доложили ему об гибели Олега Селиванова.

– Уж не начали ли они охоту на важных шишек? – невольно спросил начальник.

– Хотелось бы надеяться, что нет, – ответил старший лейтенант.

– Надеяться-то мы можем. Вадим, ты уверен, что там одни и те же лица были? Что у старшего, что у младшего.

– Уверен. Думаю, что младшего Селиванова застрелили из ружья, украденного из квартиры старшего.

– Правда, экспертиза это подтвердит, когда мы его найдем, – уныло произнес Шумов.

– Ищите, – сказал Федотов. – Если ружье похищено не для серии убийств, то, скорее всего, от оружия избавятся. Да, понимаю, что это все равно что искать иголку в стоге сена. Потому что куда угодно могут деть.

Здесь майор был прав. Вадим уже мысленно прикидывал дальнейшие шаги: опросить тех соседей, кого напарник дома не застал, дождаться результатов экспертизы, поднять связи младшего Селиванова. Хотя поди установи, с кем он пьянствовал последние дни. Это могли быть и вообще какие-нибудь случайные знакомые, которых ищи-свищи, как ветра в поле. А вот постоянных собутыльников можно разыскать. Придется еще раз наведаться на завод «Молот». Может, там что-то интересное окажется. Этим Куликов решил заняться уже после дежурства, то есть на следующий день.

На заводе уже знали о произошедшем. Об этом старший лейтенант догадался по висящему на проходной некрологу, сообщающему о скоропостижной смерти начальника отдела метрологии Олега Владимировича Селиванова. Правда, без даты прощания. «Интересно, придет к нему кто-то на похороны?» – невольно подумал оперативник. Шумов, побывавший на прощании со старшим братом, которое произошло накануне, рассказывал, что с завода пришло довольно много людей. В том числе и лично директор. Что неудивительно. Но там – главный инженер завода, а тут – начальник отдела. Хотя кто знает…

Вадима провели непосредственно в кабинет ныне покойного Олега Селиванова. Хотя кабинетом это помещение можно было назвать с натяжкой – комнатушка со стеклянными непрозрачными стенами, где сидели сам начальник и его заместитель, молодой мужчина чуть постарше самого Куликова. Он представился Виктором.

– Скажите, Витя, а когда ваш начальник последний раз был на работе?

Зам призадумался:

– Накануне смерти его брата, главного инженера завода.

– Вы его знали? – уточнил оперативник. – Старшего брата, я имею в виду.

– Знал, но не очень хорошо. Так, по работе приходилось общаться, но мало. Суровый товарищ был.

Старший лейтенант усмехнулся.

– И после этого ваш начальник больше не появлялся?

– Нет. Да он, знаете ли… – Виктор замялся.

– В запой ушел, – подсказал Вадим.

– Ну да.

– Витя, да вы не стесняйтесь. Во-первых, мне уже это много кто рассказал, а во-вторых, покойному это точно репутацию уже не испортит.

Собеседник кивнул.

– Вы не помните, в тот день Селиванов был трезвый?

– Вы знаете, да. Даже не с похмелья. И вроде в хорошем настроении был. Как обычно, куда-то ходил, что-то делал.

Куликов покосился на рабочий стол убитого. У старшего брата, как он помнил, стол был завален бумагами. Здесь же лежали парочка исписанных листов, тоненькая папка, ручка, карандаш, перекидной календарь. Как раз на той дате, когда Олег Селиванов последний раз в жизни почтил завод своим присутствием. На листе корявым почерком было записано: «11:00 – совещ.». На совещание, наверное, ходил. Оперативник пролистал календарь. Тот не изобиловал записями. Так, периодически встречались коротенькие заметки про те же совещания да планерки.

– Витя, а расскажите мне про Олега Владимировича. Какой он был? Как человек, как начальник…

Мужчина вздохнул:

– Как вам сказать…

– Говорите как есть. Я еще раз повторю: убитому вы точно не навредите, а уж его репутации – тем более.

– Ладно, – собеседник вздохнул. – Если честно, как начальник Селиванов был не очень. Я у него в замах не так давно, до этого здесь, в отделе, трудился. Ну, как обычный метролог. Хотя, не буду врать, Олег Владимирович меня сам своим замом сделал. На это место, правда, другой человек претендовал, Вова Жилин. Но ему в другом отделе предложили такую же должность, он и ушел. Он сначала обиделся, но потом сам мне сказал, мол, слава богу, что мое нынешнее место не занял.

– Неужели все так плохо было? – удивился Вадим.

– Да не сказать чтоб совсем. – Виктор невольно поморщился. – Дураком был Селиванов. Дураком и пьяницей. Нет, я и сам не святой, тоже выпиваю. Но последнее время он частенько подшофе был. Хотя вроде и человек не сказать чтобы плохой. Как бы вам объяснить…

– Место его испортило, – предположил Куликов.

– Да что-то вроде того.

– А давно Селиванов у вас в отделе начальником стал?

– Не очень. Лет пять, наверно, или шесть.

– А до этого кем был?

– В «механичке» мастером. То есть в механическом цеху.

– Дайте угадаю, вашим начальником его сделал брат.

– Угадали. Игорь Владимирович давно в главных инженерах ходит. Я сюда пришел после армии, до армии училище окончил, потом сюда, практику в свое время здесь проходил. Вот сколько помню, Селиванов был главным инженером завода. Он, кстати, мне больше нравился, чем его брат. Хоть и строгий, но не самодур.

– И уж точно не дурак, – добавил оперативник.

– Вот именно, – согласился зам.

– Витя, а у вашего начальника здесь были друзья, приятели?

Мужчина усмехнулся.

– Ладно, уж будем честными – собутыльники.

– Были. Он частенько выпивал с бывшими коллегами. Ну как с бывшими… Из «механички». Иногда рюмочку пропускал с дядей Сашей, это наш старший метролог. Тот тоже нет-нет да и… – Собеседник щелкнул пальцами по шее. – Но он опытный и грамотный специалист, так что на это закрывают глаза. Да он и не злоупотребляет – меру знает.

Да, с таким старший лейтенант сталкивался, и не раз. Даже на собственной службе. Чего уж говорить про предприятие, где, наверное, в каждом цехе или отделе такой специалист имеется.

– Витя, я слышал, что у Селиванова со старшим братом были конфликты из-за пьянства.

– Были, – не стал отрицать Виктор. – Я даже пару раз был свидетелем. Игорь Владимирович не раз выговаривал Олегу Владимировичу. Не матом, конечно, он никогда не выражался, но говорил довольно жестко. Как раз за это дело. – Он щелкнул себя пальцами по шее.

– А по другим поводам ссоры бывали?

– Ну… – мужчина задумался.

– Бывали или нет?

– Бывали. Я как-то тоже видел, как главный инженер ругал Селиванова за то, что он ему какие-то сроки чуть не сорвал. Я, правда, еще замом тогда не был, я им стал где-то год назад, а это было до того. Я поэтому как-то и не придал значения, мол, начальственные заморочки какие-нибудь.

– А до вас кто замом был?

– Сергей Сергеевич. Терещенко. Он уволился. Ну, он старенький уже, давно на пенсии. Устал, говорит, поэтому и ушел. Хотя, – зам усмехнулся, – по-моему, ему просто надоело все, особенно с этим дураком работать.

– А с остальными сотрудниками у Селиванова какие отношения были?

Собеседник неопределенно пожал плечами:

– Так-сяк. Вроде бы и ничего, но авторитетом он среди них не пользовался. Хотя сказать, что тут бардак был, не могу. Но у нас еще коллектив такой хороший сложился, не проблемный.

– Так это, наверно, ваша заслуга, – предположил Вадим и улыбнулся.

– Какое там… – махнув рукой, смущенно сказал Виктор, хотя было видно, что комплиментом парень доволен. – Я ведь всего лишь зам.

– Но сейчас ведь вы исполняете обязанности?

– Пока что да. Собственно, как и всегда в отсутствие Селиванова. А там не знаю, кого назначат. Да и меня пока официально «и. о.» не назначили. Приказа не было.

Похоже, что впечатление Куликова не обмануло. Младший Селиванов и впрямь как начальник был слабоват. И старшему брату в подметки не годился. Интересно, какие же сроки он главному инженеру сорвал? Оперативник почему-то зацепился за эти слова. Он пока и сам не знал почему, но своим сыщицким нутром чуял – не напрасно.

– Витя, а можете показать мне, где тот цех, в котором раньше работал Селиванов? Хочу поговорить с его, выражаясь по-простому, самыми частыми собутыльниками.

– Без проблем, – с готовностью откликнулся зам. – Идите за мной.

Мужчина повел Вадима за собой, и старший лейтенант мысленно порадовался, что идет не один. Он еще во время своего предыдущего визита на «Молот» обратил внимание, что в заводском корпусе (который, к слову, был немаленьким) куча лестниц и коридоров, как длинных, так и коротких. Некоторые отделы и подразделения могли располагаться одновременно на нескольких этажах, и человеку, который попал сюда в первый раз, заблудиться было проще простого.

Когда они оказались на месте, Виктор познакомил Вадима с нужными для беседы людьми и удалился. Бывших коллег оказалось всего трое: фрезеровщик лет около сорока по имени Миша, токарь Саша, чуть помоложе, и его ровесница, кладовщица Галя. Все они, судя по исходящему от них запаху, уже успели помянуть усопшего товарища по застольям, возможно, даже коллективно. Но на неожиданного гостя смотрели без всякой враждебности.

– Значит, вы уже в курсе, – посмотрел на заводчан Куликов.

Их беседа проходила в кладовке. Там не отвлекал шум производства и не было посторонних.

– А то, – вздохнул Саша. – Все в курсе. Жалко Олежку, неплохой мужик был.

– И веселый, – с грустью поддакнула Галя. – Таких мало.

– А у него в последнее время никаких проблем не было?

– Да нет, какие проблемы… – Миша закурил, потом протянул руку и взял стоящую рядом с кладовщицей пепельницу.

– Братец ему мозги клепал, – сообщила женщина.

– Ну, это я знаю, – улыбнулся старший лейтенант и щелкнул себя пальцами по воротнику рубашки. – Вот за это дело.

– За это, – кивнул токарь.

– Хотя какой смысл? – хмыкнула Галя. – Чай, Олежка не ребенок маленький, чтобы его воспитывать.

– И часто он ему так пистоны вставлял?

– Случалось, – ответил Саша. – Не сказать чтобы часто…

– Периодически, – подсказал оперативник.

– Да, – согласился тот.

– А конфликтов, скандалов еще с кем-то у Олега не было?

– Не было, – заверил фрезеровщик и смачно затянулся. – Мы бы знали.

– Вы дружили? Втроем, точнее вчетвером.

– Можно и так сказать, – кивнула кладовщица. – Кто ж Олежку-то так?

– Выясняем, – уклончиво ответил Вадим. – Вполне возможно, что его ограбить хотели.

– Олежку-то? – Женщина тоже достала сигареты. – Да что у него брать? Разве что коньячок марочный. Был у него дома. Мы как-то к нему заходили, он нас угощал. Помните, ребята?

– О да, – Миша улыбнулся. – Хороший, кстати, коньяк. Такой даже из-под полы не достанешь. Но брат его где-то разжился и подогнал пузырек. Или два.

– Да не было у Олежки дома ничего ценного, – пояснил токарь.

– Может, деньги, заначки какие-то?

– Какие заначки? – скривилась Галя и махнула рукой, отгоняя сигаретный дым. – Олежка все спускал, что зарабатывал. На выпивку да на девок.

– И много девок у него было?

– Галя, скажешь тоже, – усмехнулся фрезеровщик. – Нет, бывали у него подружки, но он больше где-то в компаниях время проводил. Знаете, товарищ милиционер, Олег – человек компанейский.

– Был, – поправил Куликов.

– Ну да, был. Да, мог где-то с женщиной время провести вдвоем, но предпочитал бывать в компаниях.

– Собственно, и женщин поэтому у него не было, – вставил свои пять копеек Саша.

– Был он женат, – сказала кладовщица. – Но давно, в юности. Год, что ли, пожили, да разбежались. Олежка и сам не знал, где сейчас его бывшая жена. Да и не интересовался даже.

– А с собутыльниками этими, из компаний, Олег не ссорился, не ругался?

Собеседники помолчали и как-то синхронно пожали плечами.

– Все, как говорится, в пределах допуска, – ответил токарь. – Ну, бывало, что приходил с синяком под глазом или разбитой губой.

– Но редко, – добавил Миша.

Дальнейший разговор также ничего интересного и толкового не дал. С бывшими коллегами по цеху Селиванов выпивал в основном в рабочее время. За редкими исключениями, которые, впрочем, бывали хорошо если раз в квартал. И не потому, что Олег не приглашал бывших коллег. Как раз наоборот, приглашал он их довольно часто, но последние не всегда имели возможность прийти. Да и не сказать, чтобы эти Миша, Саша и Галя были такими уж завзятыми пьяницами. Так, выпивохи. И за воротник каждый день они тоже не закладывали. Сегодня – понятное дело, а так чтобы периодически – нет. И уж тем более они не знали тех, с кем младший Селиванов пьянствовал в нерабочее время. Так, пару-тройку человек видели, но толком даже и не запомнили.

Поняв, что больше ловить здесь нечего, старший лейтенант задал дежурные вопросы вроде «где вы были?» и «когда видели последний раз?», выслушал ответы, поблагодарил за беседу и поспешил откланяться. Галя, естественно, предложила ему рюмочку за помин души убитого, но оперативник вежливо отказался, сославшись на службу.

Когда он вышел из цеха, то столкнулся нос к носу с замом Селиванова, Виктором. Тот, увидев Вадима, обрадовался.

– Ой, товарищ старший лейтенант, хорошо, что вы не ушли, – сказал мужчина.

– Что-то случилось? – насторожился Куликов.

Зам помялся и на секунду отвел взгляд.

– Я… – Он сделал паузу. – Я вам хотел кое-что сказать. Просто подумал сначала, говорить или нет… Потом решил, что все же будет лучше, если скажу.

– Что именно?

– Давайте отойдем.

Они отошли в коридорчик, где не было людей.

– Что вы мне хотели сказать, Витя? – осведомился оперативник.

Собеседник вздохнул:

– Знаете, я до конца, конечно, не уверен. Может, это все мне кажется, а на самом деле ничего и нет…

– Витя, вы скажите как есть. А там будет видно, правда это или нет.

– Хорошо, – кивнул Виктор. – Вы знаете, похоже, что Селиванов калымил.

– Калымил? – переспросил старший лейтенант. – «Левак» делал?

– Да.

Вот это уже было интересно. Причем не только для уголовного розыска.

– И что за «левак» был? У вас, насколько я понял, работа с инструментами и приборами, а не механический цех.

– Да, я поэтому и сказал, что не уверен до конца. Просто у нас были случаи, когда списывали рабочие инструменты. Ладно если неисправные, которые уже не отремонтируешь… Но они были рабочие. Мне дядя Саша сам говорил, что их запросто можно подлатать и вернуть в строй. Но их списывали, и они исчезали. А еще я как-то видел… Это было зимой, кажется. Селиванов что-то паял у себя в кабинете. Хотя обычно, если ему что-то было нужно, – мужчина понизил голос, – ну, не по работе, он обращался или к нам, или к бывшим своим в цех. А это он работал сам. Он ведь тоже когда-то с цеха начинал рабочую деятельность.

«Да уж, – сказал самому себе старший лейтенант. В рассказанном собеседником ничего такого уж сильно страшного не было. Про пайку – тем более. – Мало ли, что там Селиванов решил запаять, тем более если умел. Пропавшие инструменты – да, еще худо-бедно годится как повод для проверки. Может, зам и прав – ничего такого уж особо криминального? Но это надо проверять». И почему-то в памяти опять всплыла фраза с сорванными сроками.

– Я поначалу этому значения не придал, – продолжал Виктор. – А как мы с вами поговорили, так сразу и вспомнил.

– Ясно, – Куликов неопределенно качнул головой. – А вы вообще были в курсе дел вашего ныне покойного начальника?

– Ну, вообще, да. Я же сколько раз его замещал, когда он в отпуск уходил или…

– Я понял. Насчет «левака» мы проверим. Да, и вот еще что. – Оперативник вырвал лист из блокнота и написал на нем свой номер телефона. – Если вдруг что-то вспомните, позвоните.

– Да, хорошо.

– Тогда у меня всё.

Старший лейтенант попрощался с замом и отправился обратно в отдел.

* * *

Шумова на месте не оказалось. Оперативник уже второй день подряд устанавливал всех собутыльников младшего Селиванова. «Не шибко большое удовольствие, – подумал Вадим, – да и дело муторное и долгое». Хотя, если посудить, сегодня он занимался примерно тем же самым, только в меньших масштабах.

Едва Куликов присел за стол, как зазвонил телефон. Оперативник снял трубку.

– Куликов, – ответил он.

– Привет нашей доблестной милиции, – раздался в трубке веселый голос.

– И тебе привет, Валера, – невольно улыбнулся старший лейтенант.

– Что-то ваше милицейское высочество нас своими визитами не жалует, – с деланой укоризной пожурил Денисов. – Не иначе как дорогу в городскую прокуратуру забыли.

– Наше милицейское высочество постоянно другие дороги уводят, – парировал Вадим. – Вон только сейчас с «Молота» вернулся.

– Понял. Вадик, ну, ты все-таки мимо нас пройди как-нибудь.

– Желательно сегодня?

– Если сможешь.

Куликов взглянул на часы.

– После обеда будешь на месте? – спросил он.

– Буду. Я сегодня не дежурю. Кстати, ты не заметил, что как ты вышел из отпуска, так у нас дежурства совпадать стали?

– Ага, еще скажи, что в эти же дни начали кровавые убийства происходить.

– Ох, вот надо тебе все опошлить, – усмехнулся следователь. – Не без этого, а куда деваться? Издержки производства, так сказать.

– Ладно, производственник. Зайду.

– Точно?

– Обещал же.

– Смотри, а то сам к тебе приду.

– Я раньше успею.

Старший лейтенант положил трубку и невольно издал смешок. Валера, похоже, в очень хорошем настроении, если без перерыва остротами и шуточками сыпет. И заехать к нему надо. Видать, Денисов хочет поделиться чем-то важным.

После обеда Женя так и не появился. Оперативник мысленно посочувствовал коллеге и отправился в прокуратуру. И первым, кого он встретил у входа, неожиданно оказался следователь Смоляков. Он стоял около высокого крыльца и курил. Это удивило Вадима, так как он ни разу не видел Гришу с сигаретой. Впрочем, тот и выглядел каким-то то ли уставшим, то ли замотанным, что в свете событий недавних дней удивления не вызывало.

– Привет, Гриша, – сказал Куликов.

– Привет, – кивнул Смоляков.

– Не знал, что ты куришь.

Следователь как-то горько усмехнулся.

– Баловался в юности, – пояснил он. – А тут вот… – Он не договорил, но собеседник понял.

– Я слышал, – не стал дожидаться его объяснений старший лейтенант. – Все так плохо?

– Не знаю. Посмотрим. Затаскали. Только недавно отстали.

– Гриша, бог не выдаст – свинья не съест, – ободряюще сказал оперативник. – Поверь, у людей бывают ситуации в сто раз хуже твоей.

– Вот мне и Ида так же сказала. Возможно, вы оба правы.

Гриша явно сейчас не горел желанием беседовать, хотя человеком был общительным. Поэтому Вадим не стал больше ему докучать.

– Ладно, Гриша, удачи. Держитесь.

– Спасибо, – бросил Смоляков и затушил окурок.

Денисов, как и обещал, был на месте.

– Что хорошего скажешь? – поинтересовался Куликов, усаживаясь на стул.

– Ну, уж не знаю, хорошее или нет… – Валера напустил на себя загадочный вид. – Ладно, не буду тянуть резину. В общем, виделся я сегодня со своим старым товарищем, который в ОБХСС работает. Так вот, он мне сказал, что младший Селиванов уже разочек у них засветился.

– О как… – покачал головой старший лейтенант. – А в связи с чем?

– Мутная история. Как, собственно, и все их дела. У них инструменты ценные пропали с завода. Как раз из отдела метрологии, в котором был начальником покойный Олег Владимирович. Но ему удалось выкрутиться. И даже не потому, что стоял в отказе. Там виновника вроде бы как нашли, и он признался, но…

– Но им оказался зиц-председатель, – подхватил оперативник.

История, рассказанная сегодня замом убитого, обретала больший смысл. Все же не зря Виктор это заподозрил. Правда, про дело почему-то умолчал, но тут уж Вадим не мог ему предъявить за это претензии.

– В корень зришь, – кивнул следователь. – Как мне Юрка пояснил, свалили все на какого-то нечистого на руку типа, и всего делов.

– А виноват, скорее всего, был сам Селиванов.

– Я тоже так подумал. Либо сам это дело провернул, либо братец старший помог, прикрыл ему тылы.

– Так-так. – Куликов потер подбородок. – А я, кстати, про эти инструменты сегодня краем уха уже слышал.

– Да ну? – неподдельно удивился Денисов. – И что слышал?

Старший лейтенант рассказал о сегодняшней встрече с замом и рассказанной им истории.

– Вот оно, значит, как, – сказал следователь. – «Левачком», значит, баловался Селиванов.

– И, возможно, не раз, – согласился оперативник.

– Скорее всего. Я тебе, Вадик, даже больше скажу: «левак» у нас на всех заводах и фабриках идет. Просто не всех ловят за руку.

– Про это я тоже знаю. Получается, что младший Селиванов делал свои нехорошие делишки, надеясь, что старший его прикроет. По-родственному, так сказать.

– Наверно, так и было. Раз уж он сам не побоялся припоем белы рученьки запачкать… И, наверно, там не только инструменты были. А возможно, еще что-то.

– Слушай, Валера, а может, оттуда ноги растут? У обоих убийств.

– Хм. Хорошая версия. Но каким боком тогда там старший Селиванов? Тоже в деле был?

– Почему бы и нет? Ты же сам сказал, что не всех ловят. Ладно, младший – начальник отдела. А старший – главный инженер завода: тут и возможностей больше, в том числе и для того, чтобы выйти сухим из воды. А заодно и родственничка прикрыть.

– Так-то да, Вадик, но вопрос в другом: зачем убили?

– Ну, это мы сможем выяснить, только когда узнаем, что эти два брата-акробата там творили. Кто знает, кому они могли дорожку перейти со своими махинациями.

– Да, можно покопать в этом направлении, – кивнул Денисов. – Придется трясти весь их чертов «Молот». А там работает не пять человек, производство-то огромное.

– Ну, я не думаю, что прямо так уж весь завод об этом знал. Там, конечно, как в деревне, все у всех на виду, но… Зам-то селивановский, у младшего который, толком не знал. Случайно увидел.

– Так уж ли случайно? – прищурился следователь.

– Тоже вариант. – Вадим посмотрел на него. – Значит, будем работать с заводскими. Женя сейчас ищет всех собутыльников младшего.

– Думаешь, кому-то по пьяни мог сболтнуть?

– Да запросто. Что у трезвого в голове, то у пьяного на языке. Мог без всякой задней мысли взять да и прихвастнуть: вот, мол, мы у себя на «Молоте» копейку золотую зашибаем. А кто-то нет-нет да и запомнил.

– Ну, это было бы неплохо. Пусть даже и не для протокола, черт с ним. Главное – информация. Вот только единственное, что сюда не вписывается, – это браслетик найденный.

– Это да. Но думаю, что его обронила какая-нибудь из случайных подружек Олега. Браслет-то дешевенький, хоть и серебряный.

– Вполне возможно, но что-то мне подсказывает, что не случайно он там валялся.

– Все может быть. Я его на экспертизу отправил, но ответа по отпечаткам пока не было.

– Ты, кстати, когда сюда шел, Смолякова не встретил? – спросил Валера.

– Встретил. Как раз возле крыльца. Он аж курить начал.

– Ну, а что ты хотел? Я тебе рассказывал, какая у него сейчас дерьмовая ситуация. И не только у него.

– И что, его опять вызывали, чтобы на мозги накапать? Или сразу волчий билет выдать?

– Первое. Мне тут Лешка Казаков. Знаешь ты его? Ограбление универсама в центре расследовал. Шепнул на ушко, что не все там так плохо.

– В каком смысле? – уточнил Куликов. – Что Гришу не выгонят из прокуратуры, а так, нервы помотают?

– Лешка рассказал, что у Иды там какие-то связи остались, сомнительные, правда. И она вроде бы как их задействовала, чтобы ее любимого не трогали и уж тем более с позором не выгоняли.

– Молодец эта Ида, – одобрительно заметил старший лейтенант.

– А я тебе говорил, что любовь у них, притом взаимная. Вон как друг за дружку горой. Но я чего Гришку-то вспомнил. Он ведь в курсе убийства Селивановых. И сегодня, ко мне когда зашел, свою версию озвучил.

– Да? И какую же?

– Мол, это семейные дрязги.

Оперативник невольно усмехнулся:

– Ну, прямо Шерлок Холмс. Методом логики и дедукции, не выходя из комнаты, взял и распутал сложное преступление. Да, сомнительно это, Валера. Какие семейные дрязги? Кому обоих братьев надо было убивать? Уж точно не бывшей жене. Она могла точить зуб на старшего, но младший-то ей чем помешал? Да и проверили мы ее. Не при делах она. А дочка-студентка и подавно. Тем более что у последней алиби есть.

– Вот я тоже засомневался, – признался Денисов. – Может, мы с тобой, конечно, чего-то пока и не знаем.

– Да мы вроде проверили всю родню. Там остались только эта дочка да сын, который сейчас в больнице в тяжелом состоянии… Кстати, как он там?

– Врачи говорят, пока не очнулся. Но с такой травмой – неудивительно.

– Мне врач вообще сказала, что чудо будет, если в своем уме останется.

– И такое может быть. По голове ведь мальчонку тюкнули, и не газетой.

– Значит, пока будем отрабатывать заводскую версию. Валера, а как бы мне с этим твоим товарищем встретиться, из ОБХСС? Потолковать о деле, по которому проходил младший Селиванов. Раньше-то у меня там был знакомый, но он давно перевелся в другое место.

– Это я могу устроить, – кивнул следователь. – Хотя чувствую, Вадик, разворошим мы там с тобой цельный гадючник.

– А куда деваться? – вздохнул Вадим. – Убийцу обоих братьев найти надо. Иначе нам с тобой устроят цирк с конями. А насчет гадючника… Так не первый раз ведь.

– И не говори. Тогда насчет Селиванова я тебе позвоню, скажу, к кому и куда подойти.

– Заметано. Будем работать. Если что – на связи.

– Да, ты тоже звони.

Вернувшись к себе, Куликов решил составить план действий. Версия, что причина убийств братьев Селивановых кроется в их мутных делишках на заводе, обретала смысл. Кстати, а что же они там такого творили? Старший лейтенант потер подбородок. Вряд ли все ограничилось одними списанными инструментами, будь они хоть трижды ценными. И сомнительно, что это было поставлено на производственный поток, – частые пропажи заметили бы даже при очень хорошем покрывательстве, это к гадалке не ходи. Нет, там было еще что-то. Оперативник призадумался. Какие самые частые преступления бывали на производствах? В основном это, конечно, были кражи. Ну, еще, может, левая бухгалтерия, но это, скорее всего, не тот случай. С завода чаще всего крали производственные материалы, ну, и те же инструменты. Надо бы проверить, с чем работали на «Молоте». Цветмет там однозначно был. Те же медь и бронза. А некоторые, как слышал Вадим, работали и с драгметаллами типа серебра, золота, платины. Куликов вздохнул. У него возникло предчувствие, что на этом заводе он увязнет, как заблудившийся путник в трясине.

Под конец дня объявился Шумов. Вид у него был усталый и замотанный. Он тяжело плюхнулся на стул и выругался:

– Черт!

– Что, совсем? – посмотрел на него старший лейтенант.

– Ну, может, не совсем, но близко. – Женя выдохнул и достал с полки кипятильник. – У этого младшего Селиванова собутыльников было – как грязи на дороге по весне.

– И установил ты не всех.

– Да мы с тобой вдвоем их и до нового года не установим. Он чуть ли не с половиной города пил. С кем-то периодически, с кем-то часто, а с кем-то разок. Притом по всем районам.

– Да, широкой души человек был покойный, – невольно усмехнулся оперативник.

– Вот ты смеешься, а многие именно так о нем и отозвались, – покачал головой Шумов. – Как мне рассказали, в этом плане он человеком был щедрым. То есть, если бы, допустим, мы с тобой внезапно пришли к нему домой, он принял бы нас с радостью и нашел бы чем угостить.

– И что налить.

– Ну, я это и имел в виду под словом «угостить».

– Я понял. С гостеприимностью и щедростью все ясно. А насчет остального? Конфликты, ссоры и прочие пакости?

– Вот тут как раз это самое, – кисло усмехнулся лейтенант. – Как мне рассказали все эти товарищи, кого я сегодня нашел, конфликты у Олега Селиванова были исключительно со старшим братом, и несложно догадаться, по какой причине.

– Что, и все? Никаких ругачек с собутыльниками, драк?

– Ну, это, конечно, было, но, во-первых, не так часто, а во-вторых – несерьезно. Не по такой причине, по которой могли бы и убить.

– Да, у нас все пьяные скандалы обычно происходят из-за какой-нибудь ерунды. Даже если заканчиваются поножовщиной и убийствами. А у нас с тобой явно не ерунда.

– То-то и оно. – Шумов налил воды в банку, сунул туда кипятильник и включил в розетку. – А у тебя что?

– Есть кое-что, но… – Вадим невольно поморщился. – Не лучше, чем селивановские собутыльники.

Он рассказал Жене про сегодняшний визит на «Молот» и разговор с Денисовым. За это время вода в банке успела закипеть, а лейтенант – вытащить кипятильник и бросить в нее заварку.

– Час от часу не легче, – заметил Шумов.

– Это точно, – согласился Куликов. – Женя, ты говорил, у тебя отец на заводе работает.

– Ну да.

– Я тут подумал: у нас на заводах чаще всего воруют. Либо что-то тащат, либо денежки прикарманивают под липовыми предлогами. Вот ты, как сын заводчанина, можешь мне рассказать, что можно вынести с завода, допустим, кроме металла или каких-нибудь инструментов или приборов?

Женя пожал плечами:

– То, что там производят. Грубо говоря, если завод по производству кастрюль, можно эти самые кастрюли налево продавать.

– А чем у нас занимается «Молот»? Что они производят?

– Хороший вопрос. Они работают на оборонку, насколько я знаю. Так что не будут трещать на каждом углу, что производят.

– Тогда вопросов нет, – развел руками старший лейтенант. – Хотя, если братья Селивановы действительно проворачивали какие-то махинации, узнавать все равно придется.

– Надеюсь, там не какая-нибудь шпионская история, – усмехнулся напарник.

– Я тебя умоляю, какие шпионы? Уголовщина в чистом виде, пусть и не банальная.

– А жаль, было бы интересно такое раскрутить.

– Не спорю, – согласился оперативник. – Я с таким не сталкивался. Тогда, Женя, давай сделаем вот что. – Он посмотрел на часы. – Сейчас уже на завод ехать поздно. Если кого и застанем, то только работяг да мастеров, кто в вечернюю смену остается. Надо прикинуть, с кем будем толковать о неправедных делишках покойных братьев, а завтра с утра приступим.

– Давай, – согласился Шумов. – Чай будешь?

– Буду. Наливай. У меня там еще где-то конфетки завалялись.

– Отлично, – улыбнулся Женя и, обернув банку старым полотенцем, сказал: – Доставай стакан и конфетки.

Глава 4

Следователь Денисов не заставил себя долго ждать. Позвонил он уже на следующий день, еще до обеда, и сообщил, что его приятель из ОБХСС готов встретиться с Вадимом сегодня примерно через пару часов. Куликов, разумеется, обрадовался – он рассчитывал, что Валера объявится позже.

Накануне они с напарником подзадержались в отделе, прикидывая, кто еще из сотрудников мог быть возможным участником преступной схемы убитых Селивановых. Первыми в список попали замы – Иноземцев и Виктор. Женя, как знающий заводскую жизнь немного получше старшего лейтенанта, пояснил, что в подобных делах могли быть замешаны даже простые рабочие, особенно если их использовали втемную. И это не считая мастеров и начальников цехов. После долгого обсуждения и споров оперативники сошлись на замах, представителях заводской верхушки и тех же мастерах и начальниках. Но, поскольку суть мутных дел братьев пока оставалась за завесой тайны и основывалась лишь на предположениях, милиционеры решили не брезговать никакими разговорами, кто бы ни подвернулся – начальник цеха или ученик слесаря.

На завод Вадим решил пока не соваться. Идти туда с одними подозрениями не было смысла. А вот уголовное дело, по которому проходил Олег Селиванов (пусть даже ему и удалось выкрутиться), было уже мало-мальским аргументом. Куликов снова вспомнил, что зам убитого, Виктор, ни словом об этом не обмолвился. Не знал? Более чем сомнительно, если учесть, что там виноватым выставили одного из работников предприятия. Наверняка об этом знал если не весь завод, то многие. Но по каким-то причинам мужчина об этом умолчал.

Поэтому старший лейтенант решил пока что выяснить подробности той самой истории со списанными инструментами. Он почему-то не сомневался, что именно от них можно будет протянуть ниточку к остальным делишкам Селивановых. Возможно, даже и не одну.

Сотрудник ОБХСС, к которому направил оперативника Денисов, оказался ему знаком – встречались по работе пару раз. Тем не менее Юрий Игнатенко не отказался рассказать подробности интересующей Вадима истории, и даже не потому, что его просил об этом их общий знакомый.

– Да, интересное было дельце, – пояснил Игнатенко. – Хоть и не такое громкое, как хищение на сотни тысяч рублей, но такое… – он пощелкал пальцами, – я это называю «изюмистое».

– Как с изюминкой, – подсказал Куликов.

– Да. Там суть в чем была… прилетела к нам анонимка за подписью неизвестного доброжелателя. Так, мол, и так, на заводе «Молот» воруют ценные инструменты. Ну, то есть не воруют, а втихаря списывают и налево продают. А начальник в курсе, все это дело мерзкое покрывает и разбазаривание народного добра поощряет, а то и долю свою имеет. И несколько случаев описывалось. Со всеми именами и фамилиями и чуть ли не инвентарными номерами этих самых инструментов. Мы тогда покумекали да решили аккуратненько проверить. Хоть и режимно-секретное предприятие, да случай такой, что не две гайки и три болта утащили.

– И оказалось, что этот самый аноним был прав?

– На все сто. Как раз из отдела метрологии, куда все инструменты привозили на ремонт и поверку, все это добро и пропало.

– Валера мне сказал, что там нашли виновника, но не факт, что это был он, – уклончиво сказал старший лейтенант.

Юрий кивнул:

– И да, и нет. Тот тип, Мотин, оказался просто нечистым на руку товарищем. В школьные годы состоял на учете в детской комнате милиции, потом привлекался за мелкую кражу. Но специальность рабочая у него была, поэтому и взяли на завод. Потом он уже там с кем-то подружился, его перевели в метрологию. Хотя многие подозревали, что он так и продолжает таскать все, что плохо лежит. Особенно если у кого-то деньги пропадут, то сразу думали на Мотина.

– А он и правда таскал?

– Кто же знает? – развел руками сотрудник. – Как известно, не пойман – не вор. За руку его не ловили, но биография его была всем известна, так что подозрение на него и пало. По поводу инструментов он признался, про то, что деньги у коллег воровал, – отрицал начисто. Говорит, мол, раз я обжегся на этом, значит, все шишки на меня посыпятся. Ну, или что-то в этом роде.

– И как же протаскивал эти инструменты? И куда сдавал?

– А вот там, коллега, история становится мутной. По словам Мотина, он подделал бумажки – акты сверок, проверок и прочее. Потом втихаря их выносил. Говорил, в носки под брюки прятал, а потом продавал каким-то кустарям. Он даже назвал адрес, куда носил. Но, когда мы туда пришли, там этих якобы скупщиков и след простыл.

– Смылись, – догадался оперативник.

– Возможно, – согласился Игнатенко. – Но я подозреваю, что их вообще не было. Точнее, то, что по указанным координатам какое-то подпольное производство было, это несомненно. Мы следы нашли. Я сомневаюсь в том, что дело было так, как рассказал Мотин.

– М-да, – покачал головой Вадим. – А каким боком там оказался Олег Селиванов?

– А вот это самое интересное, – улыбнулся собеседник. – Селиванов хоть все и отрицал, но был в курсе происходящего. Мы это сразу поняли, даже несмотря на его запирательства. И сдается мне, что Мотин если и украл там что-то, то точно не эти ценные инструменты. Там ведь приборы высокой точности, которые микроны все эти считают. И сделаны не из чугуна. А подозрение на Селиванова пало, потому что он подписывал все эти бумажки на списание, – это раз. Кое-кто из сотрудников подтвердил, что он все знал, – это два. И третье: по показаниям свидетелей он несколько раз вызывал к себе Мотина, они о чем-то долго говорили, запершись у Селиванова в кабинете, а потом этот воришка начал деньгами сорить.

– Совпадение, не иначе, – усмехнулся Куликов. – Наверняка начальник уговорил этого Мотина взять вину на себя. А тот согласился, естественно, не по доброте душевной.

– Именно так все и было. Я тогда разговорился с одним из работников, пенсионером, и тот рассказал, правда, не под протокол, что их дражайший начальник сам эти приборчики и толкал. Плюс еще фарцовщик один на ухо шепнул, что, мол, продают с этого завода всякие интересные штучки.

– Конечно же, тоже без протокола.

– Само собой разумеется. А там сложить два и два не составило никакого труда. Там еще вот как вышло: мы начали раскручивать Селиванова, а один товарищ возьми да и ляпни, мол, вот Димка Мотин микрометр старый на барахолку отволок, наверно, все остальное и упер. Ну, мы на всякий случай тогда решили его проверить, а он потом и сознался.

– Но ты не поверил в его виновность, – не спросил, а уверенно сказал старший лейтенант.

– Вот ни разу. Хотя был суд и Мотин получил срок за кражу. Там, конечно, учли и чистосердечное признание, и раскаяние, и всё остальное. Но вот инструменты те так нигде и не всплыли. Да и сам Мотин хоть и говорил уверенно, но я сомневался в его виновности.

– Вот уж действительно зиц-председатель.

– Образно говоря, да. Там еще, как мне уже потом рассказали, старший брат Селиванова, который на «Молоте» главный инженер, поспособствовал, чтобы от его родственника отцепились. По слухам, с кем-то то ли в вашем ведомстве, то ли в прокуратуре договорился.

– В городской?

– В областной. Точнее, дело сначала-то в городскую пошло, потом в областную передали. А оттуда уже и в суд.

– Дело ясное, что дело темное, – резюмировал оперативник. – Ну, у Селивановых мы уже точно не спросим.

– Да, я слышал. И что, одни и те же поработали?

– Кто ж знает-то? Копаем сейчас, выясняем. Может, как раз с завода ноги растут. Кстати, Юра, а кто, кроме Селивановых, мог знать или участвовать в этом деле? Я имею в виду не втемную.

– Ну, явно не работяги или мелкие начальнички вроде мастеров. Старший Селиванов, само собой, был в курсе, может, даже и сам участвовал, но это уже не докажешь. Теоретически в курсе могли быть многие. Хотя… – Игнатенко сделал паузу, – между нами, Вадим…

– О чем вопрос… – развел руками Куликов.

– Нам уже до этого поступали сигналы, что с завода таскают драгметаллы и готовую продукцию. Пару раз там устроили проверку, но ничего не подтвердилось. Но ведь ты сам знаешь, дыма без огня не бывает. Потом еще раз сигнал был, но начальство сказало не лезть. Мол, слухи слухами, а нужны железные доказательства. А их, как ты сам понимаешь, не было. Другое дело – эта анонимка с инструментами. Там уже черным по белому было написано, кто, что, где и как, а не фразы в стиле «спешу сообщить, что с завода „Молот“ выносят металл», и точка.

– А зам Селиванова? Он знал про это?

– Спорный вопрос, – Юрий покачал головой. – Васильков – человек осторожный, трусливый. Он, скорее всего, догадывался. Но с ним говорили. Он – мол, знать ничего не знаю. Но, по глазам видно, что догадывался.

«Это уж точно, – мысленно согласился старший лейтенант. – Наверно, трусливостью Виктора Василькова и объяснялось то, что он умолчал про уголовное дело и про этого Дмитрия Мотина. Хотя, может, не такой уж он и трусливый. Рискнул все же подойти к оперативнику и рассказать про не очень хорошие дела, творящиеся в их отделе».

Из ОБХСС Вадим уходил с чувством удовлетворения. Картина постепенно начинала проясняться. Во-первых, уголовное дело о краже инструментов. Тут он, как и сам Игнатенко, не сомневался, что этот самый Мотин просто-напросто взял всё на себя. Скорее всего, по просьбе Селиванова либо его старшего брата. И наверняка за деньги. Вряд ли бы они могли его запугать. Хотя смотря, что за тип этот Мотин, но Юрию наверняка было виднее, раз он с ним поработал. Так что тут одно из двух. Во-вторых – анонимки. Тут Куликов опять же был согласен с сотрудником, что дыма без огня не бывает. Как рассказывал Шумов, металл таскали почти со всех заводов. Но не целыми партиями, а обычно по мелочи – стружка, небольшие бракованные детали и прочие отходы. Но подобное воровство – явно не уровень главного инженера предприятия и начальника отдела. Нет, конечно, были и посерьезнее случаи, когда вывозили целые прутки. Медь, нержавеющая сталь, титан и прочий цветмет. Но, по словам Жени, последний раз такая история была не на «Молоте», да и происходило подобное нечасто.

В тот же день старший лейтенант с напарником обсудили дальнейшие действия. Набросав примерный план, они все же решили посоветоваться с начальством. И направились прямиком к Федотову.

– Ну, чем порадуете, дорогие мои? – благодушно осведомился майор.

«Наверняка его сегодня не дергали почем зря», – отметил про себя оперативник. Начальник хоть и был человеком спокойным, у него тоже порой хватало соответствующей его креслу, точнее, должности нервотрепки, которая выводила из себя.

– Нам бы посоветоваться, – честно сказал Вадим.

– Присаживайтесь, – кивнул на стулья Федотов.

– Мы по делу Селивановых, – пояснил Шумов.

– Да я так и понял. История-то громкая. Что хорошего скажете, ребята? Уже вышли на след убийцы?

– Пока что нет, – признался Куликов. – Но возможно, что выйдем.

– И что у вас?

– Дело в том, что на «Молоте» пускали налево продукцию, инструменты и металл. Кое-что подтвердили товарищи из ОБХСС, остальное все – пока что догадки и предположения. Но есть версия, что за всем этим стояли братья Селивановы.

– Вот, значит, как, – майор нахмурился. – А подробнее?

Старший лейтенант пересказал все, что услышал от Юрия Игнатенко.

– Такая картинка вырисовывается, товарищ майор, – закончил свой рассказ оперативник. – Я думаю, что оба убийства связаны с незаконной деятельностью Селивановых.

– Хорошая версия, – кивнул начальник. – Вот только кому понадобилось это делать и по какой причине?

– Вот это мы и будем выяснять, – ответил Шумов. – Надо установить, куда они отправляли свой «левак», а оттуда уже плясать.

– Только ноги не сломайте, когда плясать будете, – усмехнулся Федотов. – Приборы – допустим. Могли толкнуть куда угодно, хоть даже за границу, теоретически. А металл? Все эти прутки и плиты, конечно, вывезти можно, но крупной партией его куда денешь? Не фарцовщикам же сдавать и не в скупку тащить.

Оперативники переглянулись и пожали плечами.

– Хотя, – продолжал майор, – в соседней области был случай, когда наладили нелегальное производство оружия. И там тоже как раз были случаи вывоза материалов с оборонного предприятия. Так что, может, и ваша версия из той же оперы.

– Может, южным гостям металл сбывали, – неуверенно предположил Женя.

– И такое может быть, – не стал отрицать начальник. – В общем, работайте. Убийства раскрыть надо. Хотя чует мое сердце, на «Молоте» вы разворошите осиное гнездо.

– Да уж не первый раз, – горько усмехнулся Вадим. – Я еще дело на ткацкой фабрике помню.

– И я помню, Вадик. Но я уж постараюсь, чтобы вам палки в колеса не ставили в случае чего. В конце концов, главк тоже этим делом обеспокоен, так что никуда не денутся.

После разговора с Федотовым напарники вернулись в кабинет.

– Значит, нам дают карт-бланш, – вслух произнес лейтенант.

– Дают, – кивнул Куликов. – Хотя Федотов прав. Наверняка кто-то из заводской верхушки был в курсе краж. Если не директор, то кто-то из его приближенных – однозначно. Просто я директора видел, даже общался с ним. Он мужик старой закалки, бывший фронтовик. Вряд ли бы опустился до банального воровства.

– Не скажи, – покачал головой Шумов. – В Москве же сцапали директора Елисеевского гастронома.

– Тут скорее исключение из правил. Я просто общался с такими людьми, знаю, что они собой представляют.

– Вадим, а что за история с ткацкой фабрикой? Я краем уха слышал, но без подробностей.

– А… – старший лейтенант поморщился. – Там были крупные хищения. До убийств там, конечно, не дошло, но все равно неприятное дело. Им занимались и мы, и ОБХСС. Нервов себе потрепали прилично. Поскольку там тоже как раз начальство было замешано, а у кого-то тут связи, там знакомства… Мой приятель, Ваня Земцов, который в ОБХСС работал, аж перевелся потом в другое место. Чуть нервный срыв не заработал, бедняга.

– Но посадили этих ворюг?

– Посадили, никуда не делись. Все-таки раскрутили это дело, довели до конца. Но вспоминать, опять же говорю, неприятно. Не только мне, но и вон Федотову.

– Ну, здесь, мне кажется, будет попроще, – предположил Женя.

– Твои бы слова… – вздохнул оперативник. – Ладно, давай вернемся к делам насущным. Завтра поедем на «Молот».

Лейтенант с готовностью кивнул.

– Значит, сделаем вот как, – Вадим походил по кабинету. – Ты возьмешь на себя зама младшего Селиванова, Виктора Василькова, и его отдел. А я пройдусь по верхушке.

– Зам старшего?

– И он в том числе. Говорю я тебе, Женя, мутный это тип.

– Думаешь, с этим делом связан?

– Как любят говорить в прокуратуре, следствие покажет. Доставай-ка еще раз наш списочек, раскидаем на двоих.

– Чую, много времени мы там с тобой убьем.

– Правильно чуешь. И я тоже чую. Но куда деваться?

Шумов кивнул и полез за листком бумаги.

* * *

Снова зайдя на проходную «Молота», Вадим невольно поймал себя на мысли, что какое-то время ему придется ходить сюда как к себе на работу. В каком-то смысле это было правдой – он ведь пришел сюда именно по работе, а не праздного любопытства ради.

Некрологи, естественно, уже убрали. С покойными простились, и заводская жизнь потекла своим чередом. Люди ходили, бегали, суетились. Дорогу Куликов запомнил еще с самого первого визита, да и в административном корпусе не было таких запутанных лабиринтов, как в производственных цехах. Поэтому он с уверенностью поднялся на нужный этаж и подошел к уже знакомому кабинету.

Накануне да и сегодня утром старший лейтенант долго думал, как выстроить разговор с Иноземцевым. Разумеется, рубить с плеча и спрашивать что-то вроде «А вы в курсе, что у вас тут добро народное выносят и продают черт знает кому?» он не собирался. Учитывая то, что заместитель старшего Селиванова сам по себе казался оперативнику человеком подозрительным, он решил начать издалека.

Иноземцев оказался на месте. Вадим постучал и, услышав в ответ «Войдите», толкнул дверь. Иноземцев сидел за рабочим столом и подписывал какие-то бумаги. Кабинет у него был куда скромнее, чем у его покойного начальника, и обставлен попроще.

– Здравствуйте, Алексей Юрьевич.

– Здравствуйте, – кивнул зам. – Садитесь.

Куликову хотелось ввернуть привычную милицейскую шуточку про то, что сесть он всегда успеет, но он сдержался и опустился на стоящий сбоку от стола стул.

– Может, чай? – предложил Иноземцев.

– Нет, спасибо, – старший лейтенант покачал головой. – Алексей Юрьевич, мне хотелось бы вам задать несколько вопросов.

– Конечно, – с готовностью кивнул зам.

– Скажите, вы хорошо знали младшего брата вашего начальника?

На лице мужчины промелькнуло нечто похожее на удивление. Очевидно, он ожидал других вопросов.

– Ну… – Он сделал паузу. – Не сказать чтобы так уж хорошо, но по работе приходилось общаться часто.

– Непосредственно по работе? Или то, что Олег Селиванов, допустим, часто приходил к брату?

– И то и другое. Я могу вам пояснить специфику работы…

– Необязательно, – прервал его Вадим. – Что вы о нем скажете как о начальнике? Можете говорить честно, все что думаете.

– Честно? – Иноземцев покрутил ручку в руках. – Как начальник Олег Владимирович был не очень. Слабоват.

– В каком плане?

– Как бы вам объяснить… К своим обязанностям он относился так… знаете ли… наплевательски. Но на доску позора, как у нас любят говорить рабочие, он бы не попал. Потому что хоть как, но руководил.

– И что, на него никто не жаловался? – не удержался от иронии Куликов.

– Почему же, бывало. Нет такого начальника или работника, на которого хотя бы один человек не пожаловался. Но, как говорится, отдел был не из отстающих, работал более-менее сносно.

– Алексей Юрьевич, вы, наверное, знаете, что младший Селиванов проходил по уголовному делу о краже ценных инструментов на заводе, – сказал старший лейтенант.

Иноземцев насторожился. Это было видно невооруженным глазом.

– Знаю, – сказал он. – И многие об этом знали.

– Еще бы. Чай, не подсобник из цеха. Что вы об этом можете сказать?

– А что я могу сказать? – пожал плечами зам. – Я ведь не в курсе абсолютно всех его дел. И, насколько я помню, Олег Владимирович оказался ни при чем. Там кто-то из метрологов был виноват.

– А почему же тогда подозрение сперва пало на начальника отдела?

– Откуда же мне знать? Я же говорю, что не знаю, что за махинации там проворачивали. Тем более что мы – здесь и всего не видим, а они – там. Может, потому, что он был начальником, который, как известно, отвечает за все и всех. Поэтому его первым и начали дергать.

Да уж, аргумент весомей некуда, хмыкнул про себя оперативник. Вот только звучало не очень убедительно. А если уж говорить откровенно, то совсем неубедительно. Наверняка Иноземцев в курсе всей этой истории – как-никак заместитель главного инженера.

– А как тогда отнесся к этой истории ваш начальник?

– Нервничал, конечно. Все-таки это его брат.

– А он не пытался Олега Владимировича выгородить или как-то…

– Нет, – ответил Иноземцев. – У Игоря Владимировича была в этом плане жесткая позиция. Если набедокурил – отвечай и не прикрывайся родственниками.

Это уже звучало увереннее, хотя тоже вызывало сомнения. Вон супругу-то свою старший Селиванов продвинул на пост заведующей клубом. А тут родной брат, пусть даже горький пьяница и разгильдяй. Тем более когда ситуация, грозящая тюремным сроком, на горизонте маячит. Тут про все свои принципы можно и подзабыть.

– Скажите, а до этого случая с инструментами было что-то подобное?

– Чтобы инструменты пропадали?

– Не только. Может, металл пропадал?..

Иноземцев помолчал.

– Не было, – выдавил он, но теперь неуверенно.

– Алексей Юрьевич… – прищурился Вадим.

– Ну, было, но по мелочи и не так часто, – все же не стал спорить заместитель. – Понимаете, это на всех заводах так. Ну, вынес какой-нибудь работяга стружку или металлические обрезки. На это многие закрывают глаза. Вот если медный или латунный пруток попытаешься вытащить, это уже серьезнее, но и то… – мужчина развел руками. – Не скажу, чтобы за это так уж строго наказывали. Не всегда даже в милицию обращаются. И мы в этом плане не исключение.

Здесь Куликов был склонен согласиться с собеседником. Медь и латунь, конечно, металлы цветные, более ценные по стоимости, но именно стоимостью и определяется ущерб, а от него уже зависит и мера наказания, которая может быть очень суровой.

А еще он оценил, что говорить с замом напрямую про эти хищения все-таки пока рановато. Вспомнились слова того же Игнатенко об отсутствии железных доказательств. Вот сейчас как раз у старшего лейтенанта их и не было. Было бы странным, если бы Иноземцев вдруг признался и рассказал обо всех творящихся на предприятии пакостях или втихаря, как Виктор Васильков, рассказал о грешках начальства. Поэтому сначала надо собрать те самые доказательства. А получить их можно не только здесь и не только у заместителя главного инженера.

Поэтому Вадим перевел разговор в более нейтральное русло. Он задал несколько вопросов, Иноземцев охотно на них ответил.

Когда Куликов уже собрался уходить, он спросил:

– А где вы были в ночь, когда убили Олега Селиванова?

Мужчина нахмурился и, как показалось старшему лейтенанту, даже слегка занервничал.

– Дома, наверно, был. Спал.

– Наверно или точно? – уцепился за эту реплику оперативник.

– Товарищ капитан, – собеседник как-то натянуто улыбнулся. – Я хоть и не старый, но не в том возрасте, чтобы по ночам где-то разгуливать. Я был дома.

– А вы один живете?

– Нет. С отцом и бабушкой.

– Понятно. Ладно, всего хорошего.

Конец разговора насторожил оперативника. Интересно, чего же так задергался Иноземцев. Похоже, что все-таки он был не дома. Стало быть, алиби нет, а это уже настораживает. Домашние, понятно, подтвердят, даже если мужчина отсутствовал. Но это еще предстоит выяснить, а у Вадима впереди еще были беседы с другими сотрудниками.

Собственный штат у покойного Игоря Селиванова был невелик. Кроме Иноземцева у него трудились секретарь Анна Григорьевна, дама лет под пятьдесят, еще один заместитель Паша – мужчина чуть помладше Куликова – и документовед Рая, девушка лет двадцати четырех. Вот с ней разговор получился самым продуктивным и содержательным.

Если секретарь и второй зам ничего нового и интересного толком не рассказали, то документовед оказалась словоохотливой и общительной девушкой. Она тут же предложила старшему лейтенанту кофе и, несмотря на его отказ, принялась хлопотать с кофейником. Попутно рассказала и все местные сплетни. По сути, это была пустая болтовня, но Вадим старался внимательно слушать, дабы не упустить чего-нибудь важного.

– Слушайте, Рая, – сказал он, когда документовед все же поставила перед ним чашку с кофе и сахарницу, – вот у Игоря Владимировича два зама. А почему два? Один не справлялся?

– Ой, – девушка улыбнулась и махнула рукой, – у Игоря Владимировича была своя блажь.

– В каком смысле?

– Знаете, Паша раньше работал в отделе испытаний. Он там тоже был замом. А потом туда пришел новый начальник, и отношения у них не сложились. А Пашка-то умудрился как-то хорошо себя показать перед Селивановым, вот он его и позвал сюда. Но Пашка – парень хороший. Уж лучше Лешки в сто раз.

– А Иноземцев-то вам чем не угодил? Он вроде не похож на такого отъявленного злодея.

– Это так кажется, – Рая надула губки. – Он просто мерзкий и скользкий тип. К тому же бабник. За многими тут ухлестывал. Даже за мной пытался.

– Но вы его отшили, – догадался Куликов.

– Конечно. Зачем мне такой вертопрах? У главного конструктора работала одна девочка, Оля Захарова. Так вот, Лешка к ней подкатил, ну и закрутился у них служебный роман. Оля там уже планов понастроила, как она за это чучело замуж выйдет, как они вместе счастливо жить будут, а потом увидела, как он с другой целуется.

– Конфуз вышел.

– Не то слово. А Оля, знаете, она не такой человек, чтобы убиваться да слезы лить. Она Лешке чуть в морду не вцепилась, растащить их успели. Но все равно переживала, даже уволилась.

– Даже так?

– Да. Но она нашла себе место. И ухажера нового. Уж, наверно, и забыла про этого дурака.

– Скорее всего, забыла, раз нового нашла.

– О чем я говорю?.. Да, они с Лешкой тогда, когда сцепились… она ему крикнула, что он жулик, мошенник и вор.

– А что, были основания?

– Не знаю. Но я бы не удивилась, если бы были.

А вот это уже было интересно. Побеседовав еще немного с Раей, старший лейтенант решил найти эту Олю Захарову и побеседовать с ней о ее бывшем возлюбленном. Еще он вспомнил и про бывшего сотрудника отдела метрологии, о котором рассказывал зам младшего Селиванова. Нет, здесь нужно использовать старую, проверенную тактику – идти от низов к верхам. Кто лучше всего знает начальство, как не собственные подчиненные?

Дальше Вадим узнал еще кое-что, не менее интересное. В отделе главного технолога одна из таких же болтливых женщин рассказала ему, что стала свидетелем скандала, произошедшего между Иноземцевым и старшим Селивановым. Она тогда приходила с рабочими документами и сквозь приоткрытую дверь услышала, как главный инженер и его зам общаются на повышенных тонах. Точно их разговор она не запомнила, но сообщила, что Иноземцев то ли что-то требовал, то ли на чем-то настаивал, а его начальник два или три раза жестко ответил «нет».

Немного подумав, Куликов вновь вернулся к Рае. Та, уже допив кофе, сидела и копошилась в бумагах. Увидев старшего лейтенанта, улыбнулась.

– Что-то забыли? – весело спросила она.

– Возможно, – улыбнулся в ответ оперативник. – Раечка, а что за конфликт был у главного инженера и Иноземцева? Где-то с месяц назад или два.

– Конфликт? – девушка призадумалась. – А, поняла, про что вы. Лешка к нему ходил повышения требовать.

– Повышения? – удивился Вадим. – Что, на место Селиванова хотел сесть?

– Нет, что вы. Просто тогда как раз один из замов директора завода ушел на пенсию. Ну, он старенький был. Сам решил уйти. А Игорь Владимирович-то с директором дружил. Вот Лешка и пришел к нему: мол, помогите местечко получить, вы же можете.

– Но неудачно.

– Еще бы. Со своими рабочими обязанностями Лешка, конечно, справляется, но такая должность – это даже прыжок через голову Селиванова. Естественно, начальник ему отказал. Тот потом два дня ходил злой как собака. А на место директорского зама другого человека поставили.

– Я понял. Спасибо вам огромное, Рая.

– Пожалуйста. Заходите еще, буду рада помочь. – И документовед игриво подмигнула.

Выйдя, Куликов невольно усмехнулся. Еще и заигрывать начала. Нет, Рая, конечно, очень милая девушка, но старший лейтенант любил свою жену. Да, он любовался красивыми женщинами, но не более. «Как мне повезло, – искренне говорила Марина, – что мне достался однолюб». И здесь она была, как всегда, права.

На всякий случай оперативник еще раз заглянул к секретарю и второму заместителю и тоже спросил про ссору Селиванова и Иноземцева. Те подтвердили сказанное ранее коллегой, а Паша, поправляя постоянно съезжающие с носа большие очки, добавил, что коллега даже обронил, что, мол, у их начальника у самого рыльце в пуху, а строит из себя святого.

Тут уже было над чем поразмыслить. Вадим спустился на первый этаж, где они условились встретиться с Шумовым. Напарника еще не было, и Куликов решил его подождать.

Женя появился примерно через полчаса. За это время старший лейтенант успел обойти всю проходную, поболтать с вахтером. Ему он тоже задал вопрос про хищения, но аккуратно.

– Бывает, товарищ милиционер, – ответил мужчина. – В мою смену не случалось, но у напарника моего, Жоры, было. Но так, по мелочи. Где стружку вынесут, где маленький пруточек. Мелочь.

– И что, милицию вызывали?

– Какое там, – вахтер махнул рукой. – Сами разбирались. Либо рубликом наказали, либо за ворота отправили. Вот и весь сказ.

В том, что в смену собеседника хищения не случались, оперативник, конечно, не поверил. Но он не собирался уличать мужчину во лжи, тем более что сейчас в этом не было необходимости.

– Как успехи? – спросил Вадим, когда они с напарником вышли с завода.

– И хорошо, и плохо, – Шумов неопределенно пожал плечами. – Кое-кто из работяг действительно был в курсе, что тут творили братья Селивановы. Кто-то догадывался, кто-то знал точно, но…

– Я понял, – кивнул Куликов. – Под протокол не скажут.

– Не скажут, – согласился Женя. – Хотя не понимаю, в чем смысл. Ни тот, ни другой им уже точно за это ничего не сделают.

– Скорее всего, тут принцип «тише едешь – дальше будешь». Да и уж, давай честно, не всем охота с органами связываться.

– Или привычка.

– Какая привычка?

– Держать язык за зубами.

– Возможно, – не стал спорить старший лейтенант. – Там же не одни Селивановы были причастны. Рупь за сто даю, еще кто-то из таких же начальников каких-нибудь цехов или отделов был в доле.

– И в деле.

– И в нем. Я вообще подозреваю, что заодно с ними был зам старшего.

– Кстати, о нем. – Лейтенант посмотрел на напарника. – У тебя-то как успехи?

– Тоже кое-что есть.

И оперативник рассказал все, что узнал от сотрудников «верхушки».

– Ну и гадючник, – усмехнулся Шумов.

– Да не то слово. И знаешь, похоже, у Иноземцева нет алиби на момент убийства Олега Селиванова.

– Думаешь, это он?

– Как знать, как знать, – покачал головой Вадим. – Теоретически претензии у него были только к непосредственному начальнику – за то, что тот отказал ему в повышении. Но ты же сталкивался с убийцами – где один, там и два. Ведь не было же гарантий, что и младший братец мог чем-то помешать, вздумай Иноземцев убрать преграду в виде старшего.

– Тоже верно, – Женя вздохнул. – Будем под него копать?

– Пока что да. Я вот о чем подумал: надо встретиться с бывшими работниками и потолковать.

– С бывшей зазнобой Иноземцева?

– Не только. Когда я в прошлый раз беседовал с Васильковым, он упомянул одного работника. Это бывший зам Олега Селиванова, который ушел на пенсию. После него как раз Витя пришел. Начнем с них. А там уж как пойдет. Может статься, что мы действительно тут громкое дело раскроем обо всех этих хищениях.

– Вот только главные виновники уже наказаны, – невесело усмехнулся лейтенант. – Правда, не судом.

Куликов хмыкнул.

– Ну, ты и сравнил, – заметил он. – Хотя, может, так и есть. Если бы мы все это раскрутили при жизни Селивановых, неизвестно, какой приговор бы им вынесли. За хищения, конечно, не так часто расстрел дают, но и мы тоже пока всей картины не видим. Знаем, что было, но неизвестно, в каких масштабах.

– Как минимум, хищение инструментов.

– Это да. А еще надо установить тех, кому они все это сбывали.

– Вадим, да так мы с тобой можем увлечься и про убийц селивановских забыть.

– А вот и нет, Женя, – возразил старший лейтенант. – Да, Иноземцев пока на подозрении, но он, как ни крути, не единственный. Надо копать во всей этой истории. Там могут и другие всплыть.

– Короче говоря, раскрыть по горячим следам не получилось, – улыбнулся Женя.

– Да я на это особо и не рассчитывал. Было бы чудом, если бы убийцу – или убийц – заметила бы как минимум пара соседей, ко всему прочему они бы уехали на машине, номера которой заметил дворник дядя Вася и какая-нибудь местная зоркая бабуля. Вот тогда бы, может, и получилось.

– Тогда бы, Вадим, получилось идеальное преступление… Для раскрытия, я имею в виду.

– Соглашусь. Но, увы, как показывает практика, такие случаи редки. А если и случаются, то на каких-нибудь мелких делах, вроде краж или банальных грабежей.

– Тогда что делать будем? Опять разделимся?

– А иначе никак. Сейчас вернемся в отдел, выясним данные этой Ольги и Терещенко. Адреса-то я их взял, но проверить еще разок тоже не помешает.

– И кто к кому?

– Монетку кинем, – хитро подмигнул оперативник.

– Идет. Но давай сначала пообедаем, а то столько времени потратили, а есть-то уже хочется.

– Ты в заводскую столовку не заходил?

– Смеешься? Кто бы меня туда пустил? Да я и не знаю, где она у них там. В этих коридорах черт ногу сломит.

– А меня пустили в прошлый раз. Ну ничего, у нас тоже обеденные места не хуже имеются. Так что поедим – и за работу.

Глава 5

К бывшей сотруднице завода «Молот» Ольге Захаровой поехал Вадим. Шумову достался Терещенко, бывший заместитель Олега Селиванова. Женщина жила неблизко, поэтому Куликов, отправившийся к ней под конец рабочего дня, мог только удивляться, как она ездила в такую даль.

Район был хоть и отдаленный, но относительно новый. Дома в девять этажей, похожие друг на друга, как сделанные под копирку, здесь были построены недавно, это сразу бросалось в глаза. Честно говоря, старший лейтенант не любил такие места: однажды ему довелось заблудиться в таких же новостройках. Поэтому сейчас оперативник обходил каждый дом, тщательно сверяя таблички с номерами и названиями улиц с записанным в блокноте адресом.

Найдя нужное место, Вадим вошел в подъезд. Осмотрев номера квартир первого этажа, он прикинул и определил, что искомая квартира находится на шестом этаже. Нажав кнопку, он вызвал лифт.

Куликов позвонил в дверь. Ему открыли почти сразу. На пороге стояла женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой.

– Здравствуйте, – сказал старший лейтенант.

– Здравствуйте, – ответила хозяйка. – Вам кого?

– Мне нужна Захарова Ольга Викторовна.

– А вы кто?

– Капитан милиции Куликов, – оперативник предъявил удостоверение.

– Батюшки, – удивилась женщина. – А что случилось?

– Разговор есть по поводу бывших коллег Ольги, с завода «Молот».

– Проходите, – она пригласила гостя в квартиру.

– Спасибо.

Вадим очутился в прихожей. Квартира была просторной и светлой. Но было заметно, что жили здесь не так давно.

– Оля вот-вот должна подойти, – пояснила женщина. – Она к приятельнице зашла в соседний подъезд, но скоро будет.

– Ну, приятельница – это может и надолго затянуться, – улыбнулся старший лейтенант.

– Нет-нет, я Олю знаю, приятельницу ее, Катю, тоже знаю. Если надолго – они в выходные встречаются. К тому же Оля сегодня собиралась вещи постирать, так что долго сидеть у нее не будет.

– А вас как зовут?

– Надежда Павловна.

– Очень приятно. А меня – Вадим. Оля ведь ваша дочь, верно?

– Да.

– Скажите, Надежда Павловна, а из-за чего Оля уволилась с «Молота»?

Ответ оперативник знал, но решил услышать и ответ матери. Вдруг Захарова ей что-то другое сказала?

– Да по нескольким причинам, – хозяйка пожала плечами. – Во-первых, она давно уже думала уйти, потому что ей неудобно было отсюда туда ездить. Больно далеко, да и автобусы ходят нечасто, а еще и пешком идти прилично. А во-вторых, у нее там с кем-то из начальства конфликт вышел. Что-то не получилось. – Надежда Павловна чуть понизила голос: – Но Оля как будто только этого и ждала. Тут же заявление написала, а ей как раз и место подвернулось на кондитерке, она сразу и ушла.

– Так кондитерская фабрика отсюда тоже далеко, – удивился Вадим.

– А их автобус специальный возит. У них тут еще несколько работников живут, вот Оля с ними и ездит.

– А вы давно здесь живете?

– Четыре года. Муж мой покойный эту квартиру получил, он в НИИ работал, вот ему и выделили. Да два года назад сердце подвело. – На лице женщины появилось грустное выражение. – Ох, что же я вас в коридоре-то держу? Идемте на кухню. Может, чаю?

Ответить Куликов не успел, так как открылась входная дверь и в квартиру зашла полненькая девушка с авоськой в руках.

– А вот и Оля пришла, – улыбнулась хозяйка. – Оленька, тут к тебе товарищ из милиции. Насчет твоей бывшей работы.

– Здравствуйте. – Оля удивленно и одновременно с любопытством посмотрела на старшего лейтенанта.

– Здравствуйте, Оля, – сказал оперативник. – Где мы можем поговорить?

– А вот сюда проходите, – девушка указала на одну из комнат.

Уголок у нее был хоть и небольшой, но светлый и уютный. Вадим сразу отметил, что бывшая сотрудница «Молота» увлекается вязанием крючком – повсюду лежали различные салфетки и игрушки. Куликову понравился стоящий на полке рядом с книгами вязаный Чебурашка. Оля предложила гостю сесть на диван, а сама расположилась на стуле рядом с письменным столом.

– Что там случилось на «Молоте»? – спросила девушка.

– Вы с бывшими коллегами не общаетесь?

– Нет, – она пожала плечами. – Да я и проработала там не так уж долго, чтобы друзей завести.

– Видите ли, Оля, там убили двух сотрудников. Одного из них вы точно хорошо знали.

– Это кого же? – нахмурилась Захарова.

– Главного инженера.

– Игоря Владимировича? Селиванова?

– Да. А следом и его младшего брата, который был начальником отдела метрологии.

– Ох ты боже мой!.. – Ольга покачала головой. – И кто же?

– Выясняем, – как обычно, ответил старший лейтенант. – Скажите, Оля, а не мог быть причастен к этому заместитель Селиванова, Алексей Иноземцев?

– Лешка-то? – она усмехнулась. – Да с него бы сталось.

– Почему вы так думаете?

– Да потому что он – вертопрах. Самый настоящий и во всех смыслах. И начальника мог бы подсидеть, если бы захотел.

Оперативник думал спросить у нее про конфликт Иноземцева и старшего Селиванова, но, по словам Раи, выходило, что Ольга уволилась раньше и могла быть просто не в курсе дела.

– Хотя Игорь Владимирович, – продолжала девушка, – был мужик-кремень. Лешеньке бы пришлось поднатужиться изо всех сил, чтобы подсидеть начальника. – И она снова усмехнулась.

– То есть Иноземцев – это скользкий тип, не внушающий доверия?

– Абсолютно.

– А вот ваши бывшие коллеги рассказали, что у вас с ним были близкие отношения.

– Были, – не стала отрицать Захарова, – да сплыли. Знаете, человека тоже не всегда сразу можно распознать. Лешка ведь умеет девчонкам пыль в глаза пускать. Сначала весь такой из себя красивый и благородный, а потом показывает свою истинную натуру.

– Вам, как я понимаю, показал.

– Показал. А кое-что и я увидела. – Оля как-то заговорщицки улыбнулась.

– И что же вы увидели, Оля?

Девушка оглянулась на дверь и, хотя она была прикрыта, понизила голос:

– Но только между нами, хорошо?

– Рот на замок, ключ под порог, – согласился Вадим.

– Лешенька вместе со своим начальничком продукцию заводскую продавали. Незаконно, как вы понимаете.

– Понятное дело. Если бы законно, вы бы не делали тайны.

– Ну да.

– И кому же они продавали?

Оля потеребила кончик носа.

– Каким-то местным жуликам. Я сама как-то слышала, как Лешка с ними договаривался. Я в гостях у него была, а тут ему позвонили. Леша-то, если дома был, сам всегда трубку брал. А мне надо было… – она слегка замялась. – Ну, в общем, носик попудрить. И я случайно услышала, как Лешка с кем-то договаривается встретиться где обычно, вечером, в то же время. Он еще сказал что-то вроде: «Да, в этот раз все будет».

– Хм, интересно, – покачал головой Куликов.

– Мне это тогда показалось странным, – сказала девушка. – Я спросила, конечно, но Лешка отмахнулся, мол, ничего особенного, рабочие дела. Нет, не рабочие, – поправила она себя, – личные.

– Так и сказал?

– Да. Я еще думала, что за личные? А потом я как-то видела его с одним типом в центре города…

– Что за тип?

– Точно не знаю, – Захарова наморщила лоб, – но мой бывший одноклассник Ромка говорил, что он много что может.

– В каком смысле?

– Ну, если надо что-то без очереди достать или что-то получить. Что-то в этом роде. Ну, Ромка-то, он и соврет, дорого не возьмет. Не всегда, конечно, но…

«Ага, вот и какой-то мутный тип на горизонте появился», – отметил про себя старший лейтенант. Да, их отдел тоже находился в центре города, но был не единственным. У себя на участке оперативник знал всех жуликов, спекулянтов и прочих подобных им персонажей.

– Оля, расскажите подробно, как выглядел тот тип и где именно вы его видели.

– Видела я его на Пушкинской. Там еще кафе «Одуванчик» рядом и сквер. А выглядел обычно. Лет сорок, кажется, волосы вроде темные. В костюмчике был.

– А телосложение, рост?

– Обычный. Ну, ни толстяк и не коротышка. Как вот вы, наверно.

– Понял. Это, значит, ему Иноземцев и Селиванов продавали заводскую продукцию?

– Не знаю. Может, и ему. Лешка ведь меня в подробности своих дел не посвящал, но был при деньгах, а еще любил прихвастнуть, что умеет их делать.

– Кстати, а что они продавали? Я слышал, что с метрологии инструменты пропадали.

– Да что они с метрологии продать-то могут? – фыркнула девушка. – Ну, пасаметр какой-то особо точный. А на «Молоте»-то вещи посерьезнее штампуют. Вам не рассказывали?

– Так, в общих чертах, – признался Вадим. – Завод на оборонку же работает, там секретность.

– Это да. И делали там приборы, установки на военную технику. То есть очень ценные.

– Я понял. Получается, вы случайно про это узнали?

– Да про это многие знали. Я же говорю, Лешка мне подробности не рассказывал, но говорил, мол, все это ценное – если выгодно продать, то получишь больше, чем от государства. Может, не дословно, но как-то так.

– А про Селиванова тоже он рассказал?

– Догадалась. Он мне, когда это выдал, ну, про ценности, еще добавил, что важно и с начальством поделиться. А начальник-то у него Селиванов был. Так что, наверно, Лешка с ним делился и тот был в курсе.

– Надо же, – заметил Куликов. – Человек творит противозаконные вещи и при этом спокойно об этом всем рассказывает.

– Если честно, – усмехнулась Оля, – он рассказал это по пьяни. Как раз на маевку. Леша хорошенько тогда выпил, ну, я, правда, тоже. И уж не помню, о чем мы говорили, но разговор зашел про это, вот Лешка и сказал.

«Не иначе как рассчитывал, что собеседница подшофе ничего не запомнит», – подумал старший лейтенант, а вслух сказал:

– Спасибо вам большое, Оля. У меня больше вопросов нет.

– Пожалуйста, – улыбнулась девушка.

Оперативник встал с дивана и направился к выходу из комнаты. Ему на глаза снова попался вязаный Чебурашка, и он невольно коснулся фигурки рукой.

– Нравится? – спросила Захарова.

– Да. Очень милый Чебурашка.

– Дарю.

– Правда? – Вадим взял фигурку.

– Правда-правда. Берите. Я еще такого же могу связать. Много времени не займет.

– Спасибо. Да и дочка, думаю, оценит.

– Тогда тем более берите. Порадуете девочку.

Домой (ибо возвращаться в отдел уже не имело смысла) Куликов ехал в раздумьях. Ситуация немного прояснилась, но все равно не давала полной картины произошедшего. Да, бывшая сотрудница подтвердила факт хищения на «Молоте». И даже рассказала о предполагаемом скупщике продукции. Но вот тут начинались вопросы. А был ли это на самом деле скупщик? Или Иноземцев еще попутно в чем-то был замешан? И что это был вообще за человек? Приметы не бог весть какие: обычного роста и телосложения, примерно лет сорока на вид. Не разбежишься. Было и место – улица Пушкина, рядом с кафе «Одуванчик». Старший лейтенант это место знал, хоть это была и не их «земля». В этом районе собирались фарцовщики и спекулянты. Ну, и некоторые товарищи посерьезнее. А еще там постоянно крутилась рок-н-ролльная молодежь. Само место давало больше пищи для размышлений, чем неизвестный собеседник Иноземцева. Если он там появлялся не один раз, то наверняка кому-то успел примелькаться. Милицейская агентура была везде, так что проверить, бывал ли там Иноземцев, не составит труда.

В том, что инициатором всей этой преступной схемы был сам заместитель Селиванова, оперативник, конечно, сомневался. Прихвастнуть по пьяни мог запросто, а заодно и выдать желаемое за действительное. Ну и, соответственно, пустить подружке пыль в глаза. Заправлял там наверняка Селиванов, а Иноземцев, пусть даже и с его амбициями, был, скорее всего, на подхвате. Или, как и на заводе, замом. То, что он проговорился по пьяной лавочке, конечно, удача. Но брать и раскручивать самого заместителя пока что рано. Надо еще проверить его алиби на момент убийства Олега Селиванова. А то что-то он темнит на этот счет.

Уже подходя к дому, Вадим с трудом отогнал от себя навязчиво лезущие в голову мысли обо всей этой истории. Время уже позднее, надо отдохнуть. А утром уже на свежую голову еще раз все обдумать и действовать. К тому же Шумов сегодня тоже поехал к другому бывшему сотруднику. Может, и там что-то интересное услышал.

Когда Куликов зашел в квартиру, Марина сидела на диване и читала при свете торшера. Увидев мужа, она улыбнулась.

– Подзадержались вы сегодня, Вадим Александрович.

– Нижайше прошу меня простить, Марина Николаевна. – Старший лейтенант сложил руки, как христианин при молитве.

Супруга рассмеялась, отложила книгу и встала.

– Ужинать будешь? – спросила она.

– Буду. И даже чаю выпью.

– Тогда переодевайся, мой руки и приходи на кухню.

Домашняя обстановка помогла оперативнику отвлечься от дум, касающихся работы. Он смотрел на жену, которая не торопясь потягивала чай из чашки с нарисованными на боку цветами.

– Много работы, Вадик? – негромко спросила она.

– Хватает, – вздохнул Вадим.

– Из-за двойного убийства?

– Да, неизвестно, что хуже: одно большое и сложное преступление или куча мелких.

– Ну, ты знаешь, что говорят в народе про хрен и редьку.

– Знаю. И здесь ты абсолютно права.

– Хорошо, наверно, что я к этому привыкла. Но, знаешь, Вадик, наверно, было бы идеальным, если бы у нас с тобой работа была одинаковой. Как ты думаешь?

– В каком смысле? – слегка удивился Куликов. – Если бы ты работала в милиции одновременно со мной? Или я с тобой в поликлинике?

– И так, и так.

– Ну, не знаю даже. В медицину меня никогда не тянуло, поэтому мне сложно представить себя врачом или медбратом. Но и тебя оперативником тоже представить не могу. Ну, или вообще сотрудником милиции.

– А ты попробуй. Чисто теоретически.

– Чисто теоретически… – повторил старший лейтенант и задумался. – Не знаю даже. Если бы мы с тобой в одной сфере работали, нам бы, наверно, в какой-то степени было проще общаться. Но было бы это идеальным или нет, сложно сказать. Как у нас любит говорить сосед, Максим Михайлович, история не имеет сослагательного наклонения. Он ведь историк по образованию.

– Значит, все-таки не можешь?

– Нет. А ты можешь?

– Могу. Представь, как было бы здорово. Работаем если не в одной команде, то, как ты сказал, в одной сфере, понимаем друга с полуслова, знаем всю специфику нашей работы… Ну, и так далее.

– А мы разве не знаем и не понимаем? – улыбнулся оперативник.

Марина рассмеялась.

– И знаем, и понимаем, дорогой мой. Хотя, знаешь, наверно, вы с Максимом Михайловичем правы. Все так, как есть, а не иначе.

– Кстати, у меня подарочек есть. Подожди немного. – Вадим встал из-за стола и принес из прихожей подаренного сегодня Олей Захаровой Чебурашку. – Вот, смотри.

– Какая прелесть, – улыбнулась супруга и взяла игрушку. – Это откуда?

– Свидетельница подарила. Говорит, берите, я себе еще такого могу связать.

– Хорошо вяжет. А что за свидетельница?

– Бывшая работница завода, на котором этих двоих убили. Теперь работает на кондитерской фабрике.

– Карьерный вираж?

– Вроде того. Но зато я хоть не зря тащился на самую окраину. Она много чего интересного рассказала про свой гадючный коллектив.

– Знаешь, даже если бы и не рассказала, то хотя бы ради этого милого Чебурашки стоило с ней встретиться. Анечке понравится.

– И тебе понравился.

– И мне. Ты чай допил?

– Да.

– Тогда иди отдыхай. А я пока посуду помою.

– Спасибо. – Куликов встал из-за стола, поцеловал жену в щеку и ушел в комнату.

* * *

Шумов выехал из отдела еще до конца рабочего дня. Напарник собирался ехать чуть позже – ему надо было застать бывшую сотрудницу «Молота» дома. В то время как Жене достался пенсионер, который не был привязан к трудовому распорядку и графику.

Однако дома бывшего заместителя Олега Селиванова лейтенант не застал. Но соседка, проживающая с ним на одной площадке, пояснила, что Сергей Сергеевич на даче за городом, и даже дала адрес с подробными пояснениями, как его найти и где. Шумов воспользовался ее телефоном и, застав Вадима на месте, предупредил, что уедет за город. После чего поблагодарил женщину и отправился на автовокзал. Женя мысленно порадовался тому, что дачный поселок находился не так далеко от города, поэтому он рассчитывал вернуться хотя бы последним вечерним рейсом.

Ему повезло – автобус успел проскочить до часа пик и вечерних пробок. Поэтому спустя недолгое время оперативник уже шагал по грунтовой дороге в сторону поселка.

Нужный дом он нашел не сразу. В отличие от городских домов, здесь на каждом доме не висели таблички с названиями улиц и номерами. Шумов неплохо ориентировался на местности, даже на незнакомой, но объяснения соседки бывшего зама немного запутали его. К тому же был рабочий день, народу здесь было мало. На счастье лейтенанта, ему попалась пожилая женщина, у которой он спросил, где ему найти Сергея Сергеевича Терещенко, и та указала нужный дом.

Бывший работник «Молота» оказался невысоким крепким дедком лет за семьдесят. Жене повезло застать его непосредственно на участке – тот возился со шлангами, видимо готовясь к вечернему поливу.

– Сергей Сергеевич! – позвал его оперативник из-за забора из сетки-рабицы.

Старик обернулся.

– Здравствуйте, – сказал Шумов.

– Здравствуйте, здравствуйте. – Терещенко подошел поближе. – Вы – новый сосед?

– Не совсем. – Лейтенант достал удостоверение и развернул. – Милиция.

Старик вышел из калитки, достал из кармана рубашки очки и внимательно изучил документ.

– Вы не думайте, что я вам не верю, товарищ лейтенант, – неожиданно улыбнулся он. – Просто, знаете ли, многолетняя привычка после бумажной работы.

– Ничего страшного. Сергей Сергеевич, а я к вам по делу.

– Это понятно. Просто так вы редко когда приходите. Заходите.

Женя аккуратно прошел по дорожке, стараясь не наступить на лежащие шланги.

– Можете подождать, пока я закончу, – предложил бывший зам. – А можем и по ходу дела разговаривать, если моя возня вам не помешает.

– Не помешает, – покачал головой оперативник. – Главное – чтобы я вам не мешал.

– Нисколько не мешаете. У меня тут никакой спешки нет, так что могу и поработать, и поговорить.

– Хорошо. Сергей Сергеевич, у меня дело, скажем так, не совсем обычное. Так что какие-то вопросы могут и неприятными оказаться.

– Ваше дело – их задать, а мое – ответить, – сказал старик абсолютно безо всякой неприязни. – Уж не с моей ли бывшей работой связано?

– Угадали. Тут такая история… Убили вашего бывшего начальника, Олега Селиванова. А перед этим – его старшего брата, который был главным инженером на «Молоте».

– Слышал. Я же с ребятами общаюсь. С кем вижусь иногда, с кем и по телефону. Вот они мне и рассказали. Ужас, конечно. Не нашли пока?

– Ищем. Я, собственно, вот о чем хотел спросить: у вас в отделе метрологии была история с кражей инструментов.

– Тоже слышал. Но говорят, поймали того стервеца, кто крал.

– Поймали. Но, некоторые ваши бывшие коллеги сомневаются, что это он воровал.

– Небось, на Олежку покойного грешат? – усмехнулся Терещенко.

– Откуда знаете?

Мужчина немного помолчал, потом немного подкрутил кран.

– Всё, пусть поливается, – сказал он, не ответив на вопрос. – Давайте в дом зайдем.

Шумов проследовал за ним в дачный домик. На крохотной кухоньке хозяин предложил ему присесть.

– Знаете, почему я оттуда уволился? – спросил он.

– На пенсию спровадили, – не задумываясь, ответил лейтенант.

– Вот именно, что спровадили. Но, честно вам скажу, я и сам уже хотел уйти. Олег ведь сам по себе не такой уж плохой человек был. Но деньги и пьянство его портили. Я ему пытался объяснить и на правах заместителя, и старшего товарища, да и просто чисто по-человечески. Все без толку.

– У вас конфликт вышел, – догадался Женя.

– Ну, не то чтобы… – Сергей Сергеевич вздохнул и сложил руки на столе. – Мухлевать они стали вместе со старшим братом. Игорек в свое время тоже у нас, в метрологии, начинал. Оттуда и выбился на самые верхи. Не понимаю, чего им не хватало. Вроде все было: и квартиры от завода получили, и не бедствовали. Но ведь нет, потянуло на дела неправедные.

– То есть и при вас что-то такое было?

– Было. То, что металл таскали, – это всегда было, сколько я на «Молоте» работал. И по-мелкому, и по-крупному. Самый такой… значимый случай был лет пятнадцать назад. Тогда кладовщицу еще посадили за цветмет. А Олег со своим братцем дальше замахнулись.

– Инструменты?

– Ладно, если бы только инструменты. Приборы, которые завод делал, начали продавать непонятно кому.

– И что же, никто не сообщал, не жаловался?

– Ну почему же? Жаловались. И я в том числе. Да толку-то? Ну, приехали, ну, проверили. А там всё в порядке. У Игорька ведь тоже связи были. Не у вас, в милиции… хотя, может, и у вас. Но он многих чиновников и партийных шишек знал. Помогали ему, не иначе.

– Сергей Сергеевич, а это не вы писали анонимки? – напрямую спросил оперативник, решив не ходить вокруг да около.

– Да даже если и я, – не стал отпираться старик и грустно улыбнулся. – Какой толк, если все это так в воздухе и повисло.

Он встал, достал из тумбочки две пузатые рюмки и бутылку из-под водки с темно-бордовой жидкостью. Потом подвинул миску с абрикосами.

– Настойка моя, на ягодках, – пояснил Терещенко, – собственного изготовления.

Он наполнил рюмки. Шумов не хотел пить, к тому же и натощак, но понимал, что сейчас придется. Потому что надо.

– Ваше здоровье, – сказал он.

– Будьте здоровы, товарищ лейтенант.

Настойка оказалась крепкой, но приятной на вкус.

– Вот поэтому, – продолжал мужчина, – я и ушел. Высказал Олегу в очередной раз, а тот то ли с похмелья был, то ли просто не в настроении. Ну и сказал, мол, Сергеич, не нравится – тебя тут никто не держит. Я и не стал спорить. Все равно уже свое отработал, а в таком бедламе дальше что-то делать уже просто совесть не позволяла.

– Ну, теперь это точно все наружу вылезет, – заметил лейтенант и взял из миски абрикос. – Селивановых, правда, нет.

– Зато другие есть.

– И кто же?

Женя понял, что приехал не зря. Как и не напрасно не отказался от выпивки. Терещенко хоть тоже не знал всех подробностей, но поведал, кто был причастен или в курсе. Последних, к слову, было не так уж много. Что, впрочем, было неудивительно. Если бы о подобных делишках знал весь завод, все бы давно уже выплыло наружу и братьями Селивановыми ОБХСС занялся бы гораздо раньше и более успешно.

– Вот такие дела, товарищ лейтенант, – закончил свой рассказ Сергей Сергеевич и вновь разлил настойку по рюмкам.

– Жизнь – что сказка, – покачал головой оперативник.

– Это уж точно.

Они снова выпили, и Шумов задал вполне логичный вопрос:

– Сергей Сергеевич, а вы знаете, кому они это все продавали?

– Точно не скажу, но полагаю, каким-то местным жуликам. А может, и за границу.

– Была возможность?

– А как же? Игорек в загранкомандировках бывал, но больше по братским странам ездил. А вот Олег, говорят, общался с этими, как их… – Старик пощелкал пальцами. – Ну, кто шмотки заграничные возит, пластинки…

– Фарцовщики, – подсказал лейтенант.

– Вот-вот, они. Может, и им продавали.

– Сергей Сергеевич, – Женя встал, – спасибо вам огромное. И за гостеприимство, и за беседу.

– Чем смог, как говорится, – улыбнулся Терещенко и тоже встал, чтобы проводить гостя.

– Вы очень помогли. И еще такой вопрос: когда все это разбирательство будет, согласны выступить свидетелем?

– Всегда пожалуйста, – твердо и уверенно ответил собеседник. – В летний сезон я здесь. Но если надо, подъеду, куда скажете, и все расскажу.

– Обязательно, – заверил его оперативник и вышел из дома.

– Погодите, – внезапно остановил его мужчина. – Что-то я совсем плохим хозяином стал. Выпить предложил, а даже не накормил.

– Спасибо, не хочу, – вежливо отказался Шумов. – Да и автобус скоро, надо успеть.

– Ну, смотрите. Товарищ лейтенант, это что же получается, что Игорька и Олега убили из-за их этих поганых делишек?

– Мы пока не знаем, – честно ответил старший лейтенант. – Но все может быть.

Он попрощался со стариком и пошел к автобусной остановке. Шел Женя не торопясь, так как время еще было, да и хотелось немножко проветриться после крепкой настойки. Все-таки легкое опьянение было, ибо пил практически натощак. Хорошо хоть, ехать недалеко.

По дороге оперативник размышлял о сказанном Терещенко. Факт хищений на «Молоте» снова подтвердился. Причем старик указал среди причастных и заместителя старшего Селиванова, Иноземцева. Не зря все-таки Вадим его подозревал. Шумову довелось с ним пообщаться, когда он выяснял, что пропало из квартиры главного инженера после убийства. И его впечатление полностью совпало с мнением напарника.

Да и насчет скупщиков информация интересная была. Да, они отрабатывали связи Олега Селиванова, но поскольку у него знакомых, большинство из которых являлись собутыльниками покойного, было довольно много, то лейтенанта не удивил тот факт, что убитый водил знакомство с фарцовщиками. Тем более что весь круг общения они так и не смогли установить – на это потребовалось бы гораздо больше сил, времени и людей. Может, братья и правда толкали заводские приборы за границу. Куликов, конечно, не согласится с такой версией, опять скажет, мол, книжек шпионских начитался. «Но почему бы и нет? – размышлял Женя, пока ехал в автобусе. – Теоретически ведь все может быть, особенно с их-то работой».

Напарники увиделись следующим утром. И первое, что сделали перед планеркой, – обменялись впечатлениями о состоявшихся накануне встречах и полученной информацией.

– Да уж… – Старший лейтенант откинулся на стуле.

– В тихом омуте черти водятся, – заметил Шумов.

– Да я не об этом. – Оперативник невольно скривился. – Дело у нас может ОБХСС забрать. Там ведь, выражаясь казенным языком, экономическое преступление.

– Но, возможно, связанное с убийством, – возразил напарник.

– А это еще надо доказать. Что Селивановы пали жертвами собственных грязных делишек. Потому что Федотову так и так придется обо всем доложить. Скрывать не вижу смысла.

– Тогда что делать будем, Вадим?

– Честно говоря, у меня тут дилемма. Надо бы заняться раскруткой скупщиков и прочих. Но попутно еще этот Иноземцев. Чует мое сердце, Женя, нет у него алиби на момент убийства младшего Селиванова. Родня-то его выгородит в случае чего.

– Надо надавить на него как-то, – предложил Женя. – Чтобы раскололся.

– Ох, друг любезный, надавить мы на него можем разве что заводским прессом. И то не факт, что скажет.

– Да что же такого еще криминального он в ту ночь мог натворить? – удивился лейтенант. – Ну, кроме убийства Олега Селиванова.

– Знаешь, Валерка мельком высказал предположение, что Иноземцев с какой-то фифочкой мог быть.

– С девчонкой? И в чем там криминал?

– Если несовершеннолетняя, то криминал есть.

Шумов невольно фыркнул.

– Ну, с твоих слов, точнее, с того, что тебе рассказали, я уже понял, что этот зам – кобель и бабник, каких поискать. Но, извини, у него на заводе женщин мало? Или, может, у нас в городе?

– А вот не скажи. Бабник априори будет волочиться за любой юбкой. И, поверь, мне встречались случаи, когда такие же вот Иноземцевы подбивали клинья к девочкам лет четырнадцати-шестнадцати.

– Думаешь, что и здесь то же самое?

– Не знаю. Это единственное более-менее приемлемое предположение, почему он молчит, где был в ту ночь. Ладно. – Вадим посмотрел на часы. – Пора выдвигаться на планерку. После тогда обсудим.

Начальник вполне ожидаемо задал вопрос о деле Селивановых. И Куликов, и Шумов рассказали все, что узнали и установили. Майор вздохнул.

– Распутывали одно преступление, а наткнулись на другое.

– Товарищ майор, у нас ведь дело могут и забрать, – сказал Куликов, – раз все эти хищения наружу выплыли.

– Запросто, – согласился Федотов. – И фактов того, что с ними связаны оба убийства, пока нет. Конечно, они могут всплыть позже, но выяснить их надо сейчас. Потому что кражи с завода – ладно, можем и ОБХСС отдать. Но убийства, ребята, это уже наше болото. За них с нас спросят.

– Я думаю, надо трясти зама старшего Селиванова, – высказался старший лейтенант. – Во-первых, он тоже был при деле, это бывшие работники рассказали, притом они согласны всё это подтвердить официально. И несколько нынешних сотрудников, скажем так, шепнули на ушко.

– Не под протокол, конечно.

– Совершенно верно.

– Ну, хотя бы так. А во-вторых?

– А во-вторых, у Иноземцева нет алиби на момент второго убийства. Он почему-то уходит от ответа, где был в ту ночь.

– Вот это уже интересно. Ты, Вадим, кажется, говорил, что у него был конфликт с покойным начальником.

– Был. Коллеги слышали, как Иноземцев настойчиво и на повышенных тонах требовал у главного инженера повышения, но тот ему отказал. Свидетели слышали не весь разговор – поэтому кто знает, вдруг заместитель угрожал чем-то?

– Ну, это тоже только версия. Поскольку один из собеседников мертв, подробности может озвучить только второй.

– Само собой.

– Возможно, там и мотив убийства кроется, – заговорил молчавший до этого Женя. – Или даже обоих.

– Поясни, – посмотрел на него начальник.

– А вот смотрите: конфликт между старшим Селивановым и Иноземцевым был. Подробностей мы не знаем, но теоретически можно предположить, что зам решил… – Лейтенант замолчал, подыскивая подходящее слово.

– Подвинуть шефа, – подсказал напарник.

– Да. Возможно, там какую-то роль сыграл и младший брат.

Майор помолчал.

– Как вариант, – сказал он. – Если у вас других версий нет.

– Пока что нет, – пожал плечами Вадим. – Это одно из наиболее вероятных предположений, почему Иноземцев молчит о том, где был в ночь второго убийства.

– Значит, еще какие-то есть?

Куликов высказал предположение о развлечениях с некоей несовершеннолетней девицей.

– Сомнительно, – покачал головой Федотов. – Хотя бывает всякое, в этом я с вами не спорю. Тогда, ребята, давайте. Раскручивайте зама. Ну и копайте дальше на «Молоте», пока дело не забрали.

– Дома бы у него пошарить, – задумчиво произнес Шумов.

– Так пошарьте. Вам никто не мешает. Не мне вас, ребятушки, учить оперативной работе. Вы и сами уже люди опытные и бывалые. Можете на этом алиби, точнее, его отсутствии сыграть и задержать его.

– Ну, или как-то по-другому.

– В общем, действуйте. Используйте все возможности. Вам еще ничего, а меня вот дергают сверху с этими двумя убийствами, которые, как по заказу, у нас на «земле» случились. Так что вперед и с песней!.. Найдите убийцу – или убийц. И как можно скорее.

Оперативники вышли. Вернувшись в кабинет, Женя набрал в банку воды и включил кипятильник.

– Легко сказать «как можно скорее», – вздохнул он.

– Да не обращай ты внимания, – махнул рукой старший лейтенант. – Это всегда так. Всё срочно, всё скорей, всё бегом. К тому же Федотов тоже в свое время простым опером начинал. Так что прекрасно понимает все нюансы нашей с тобой работы.

– Знаю. Так что все-таки делать будем? Крутить Иноземцева?

– Пока что да. И еще надо будет установить того типа, с которым он виделся возле кафе «Одуванчик».

– Так это же не наша «земля».

– Я свяжусь с соседями, попробую узнать. Там ребятишки нормальные, если что, помогут, подскажут. А ты, Женя, займешься фарцовщиками. Сомневаюсь я, конечно, что Селивановы им приборчики толкали. Но проверить надо. Так что пьем чай – и на территорию.

Договорив, оперативник снял трубку телефона.

Глава 6

День у напарников выдался насыщенным. Попить чаю им так и не удалось, так как коллега Вадима из соседнего отдела, с которым он созвонился после планерки, тоже собирался куда-то ехать по служебным делам и попросил не задерживаться. Поэтому Куликов сразу после звонка ушел. Даже решил доехать, воспользовавшись вовремя и удачно подвернувшимся троллейбусом.

– На Пушкинской много кто отирается, – пояснил оперативник Володя, когда старший лейтенант уже был у него. – Кто-то конкретно интересует?

– Да я сам пока не знаю. – Вадим потер подбородок. – Свидетельница описала этого типа как мужчину в костюмчике, лет сорока, обычной комплекции и роста.

– Выдающиеся приметы, – усмехнулся коллега. – А главное – броские. Но это обычная ситуация. Не все же у нас со шрамами или бородавками ходят – или разодетые как клоуны.

– Тогда была бы обратная ситуация – совершенно неприметные граждане стали бы самыми заметными.

– И не говори, Вадик. Ладно, посмотрим, кто у нас тут мало-мальски подходящий есть. – Володя повернулся к соседнему столу, заставленному деревянными ящиками с папками, бумагами и прочей макулатурой. – Повезло, что у меня сегодня всё под рукой. А то тут в двух комнатах ремонт затеяли, вот по остальным кабинетам всё и раскидали. Подсобишь?

– Не вопрос.

За не очень долгое время оперативники перебрали все папки и карточки с данными на всех подходящих кандидатов.

– Вот что у нас получается, – коллега постучал карандашом по столу. – Пять человек, которые периодически крутятся на Пушкинской, в том числе и возле «Одуванчика». Хорошо хоть всю мелкую шантрапу в свое время оттуда разогнали. А то, когда я начинал, мы с ребятами с ног сбивались, бегая туда на всякие кражи и драки между гопниками.

– Что, неужели всех оттуда вымели поганой метлой? – поинтересовался Куликов.

– Мелочь – да. Теперь там отираются спекулянты, крупные мошенники, иногда фарцовщики. А вот всякую шелупонь, типа карманников, уже туда не пускают. Так, какие-нибудь залетные могут залезть не на свою территорию, но редко.

– Понял. Ладно, Володя, давай к делу. А то и тебя тоже держать тут долго не хочется.

– Вот, смотри, – оперативник достал первое фото, – Горчевский Михаил Александрович, он же дядя Миша, сорок три года, сидел по «валютной» статье, в молодости – за мошенничество. На Пушкинскую заглядывает, но от случая к случаю. Чаще бывает в шахматном клубе через полквартала. Там его обычно можно найти, но иногда и рядом с «Одуванчиком».

– Я помечу на всякий случай карандашом? – спросил старший лейтенант, забирая снимок. – Если что, потом сотру.

– Да ради бога. Так, идем дальше. Живцов Игорь Леонидович, кличка Живчик. Тоже сорок три года. Начинал с грабежей, потом в послужном списке были кражи со взломами. Тот в «Одуванчике» завсегдатай. Каждый вечер заходит, но берет или пиво, или вино, водочкой не балуется. Зато балуется скупкой краденых вещичек, причем не каких-то сворованных в подворотне цепочек и колечек, а тем, что посолиднее.

– Например, импортной техникой.

– И ею в том числе. Держи. – Володя отдал фото, на обратной стороне которого оперативник быстро накарябал фамилию. – Вот у нас Аникеев Степан Трофимович, по кличке Моряк. В юности на флоте служил. Там, кстати, первый раз попался на хищении. Был судим за спекуляцию, притом неоднократно. Сорок один год. В «Одуванчике» тоже бывает не каждый день, в основном цепляет разных дамочек.

– С денежками небось.

– А как иначе. Но вот он, кстати, тесно связан с фарцовщиками. Периодически какие-то дела с ними крутит. Так, а это Рзаев Сергей Юсупович, сорока двух лет. Для своих просто Серега. Тоже мошенник. Но он больше с южными гостями общается.

– С цеховиками, что ли?

– По крайней мере, со всеми, кто по криминалу хоть разок, но засветился. И последний – Ващенко Павел Вячеславович. Сорока лет. Между прочим, в облисполкоме раньше работал. Умудрился ни разу не попасть под статью, но проходил подозреваемым по кое-каким делам.

– Ну, тут даже и гадать не надо, – заметил Вадим. – Хищения, растраты и всё сопутствующее этой публике.

– Так и есть. Помнится, когда я про него узнал, то очень удивлялся, как он умудряется держаться на плаву, если его поперли оттуда чуть ли не с волчьим билетом и с такой репутацией. Но он тоже не первый день на свете живет, связями обзавелся. Вот и не дали ему пропасть.

– А он чем промышляет?

– С бумажками всякими мухлюет, за деньги договаривается с нужными людьми, если, скажем, надо взяточку кому-то за что-то дать, что-то дефицитное выбить. И ведь по-умному делает, гад. За руку его поймать сложно.

– Хотя, наверно, пытались, и не раз.

– Еще бы. Так что вот тебе пять человек, более-менее подходящих.

– Володя, я возьму тогда эти фотографии. В течение дня верну.

– О чем разговор? Бери, конечно. Если твоя свидетельница никого из них не опознает, можем еще поискать. Во второй половине дня я на месте буду.

– Спасибо, дружище. Завезу и передам лично в руки.

С этими фотографиями Куликов уже отправился на кондитерскую фабрику, где работала Ольга Захарова. Ему повезло – была ее смена. Старшего лейтенанта провели непосредственно в цех. Оперативник и девушка отошли в уголок потише, где не мешал шум конвейеров.

– Оля, я вам покажу несколько фотографий, – сказал Вадим и достал снимки. – Нет ли среди них того, с кем вы видели Иноземцева у кафе «Одуванчик»? Посмотрите повнимательней.

Оля старательно изучила фотокарточки, потом коснулась пальцем одной из них.

– Вот этот.

– Точно? – посмотрел на нее Куликов.

– Точно. На улице еще светло было, поэтому я запомнила.

– Хорошо. Спасибо, Оля. Больше не отвлекаю вас от работы.

– Ну что вы, – улыбнулась девушка. – Отвлекаться иногда полезно. Тем более когда на конвейере работаешь.

– Согласен. Всего доброго.

Обратно старший лейтенант возвращался уже в приподнятом настроении. Дело потихоньку сдвигалось с мертвой точки. Оперативник чуял своим сыщицким нутром, что он уже близко к разгадке какой-то важной тайны. Возможно, той, что скрывает имена убийцы (или убийц) братьев Селивановых.

Володи еще не было на месте, но Вадим решил подождать. И не зря. Коллега появился меньше чем через пятнадцать минут. «Мне сегодня определенно везет, – подумал Куликов. – Не сглазить бы».

– Ну что, улов есть? – спросил оперативник, увидев стоящего возле кабинета старшего лейтенанта.

– Есть, – кивнул тот. – Поэтому тебя и жду.

– Тогда пойдем.

Они зашли в кабинет.

– Ну, и кто наш таинственный незнакомец? – поинтересовался Володя.

– Живцов, он же Живчик.

– Ясно. Да, приземлить его было бы неплохо. Как, собственно, и всех остальных.

– Не спорю. Володя, ты говорил, он в «Одуванчике» бывает каждый вечер.

– Стабильно. Редкий случай, если он там не появляется. Только знаешь, Вадик, просто так он говорить про все эти дела тоже не будет.

– Понятное дело. Но, я думаю, найдем чем разговорить.

– Чтобы тебе проще было: у нас на «земле» тут недавно завмага обнесли. Увели импортный магнитофон и проигрыватель с коллекцией заграничных пластинок. Пока что вещички нигде не всплывали. Можешь на это намекнуть, хотя не факт, что Живчику могли это толкнуть.

– Еще бы. Если все по уму делать, надо сбывать хотя бы на соседней территории, а не в родном уезде привлекать к себе внимание.

– О чем и речь. Но знаешь, не все этого правила придерживаются. Да и Живчик – человек осторожный, по громкой связи не объявляет, кто и что ему продал. А товар краденый где-то в загашниках держит, и, как правило, недолго.

– Ну, это само собой. Ладно, Володя, возвращаю тебе фотографии. И спасибо за помощь. Если что, за мной должок. За Живчика.

– Свои люди, сочтемся, – улыбнулся коллега.

– Кстати, а расскажи мне про него подробнее. Что вообще за тип и с чем его едят.

– Не вопрос. Слушай.

На обратном пути оперативник заскочил на обед и вернулся к себе. Шумова пока что на месте не было. Наверное, еще с фарцовщиками работает, решил Вадим и посмотрел на часы. До вечера времени было еще много. Куликов задумался, стоит ли ему идти одному на встречу с Живцовым или взять с собой Женю. Немного подумав, он решил все же отправиться с напарником. Ибо, со слов Володи, выходило, что нужный фигурант – тип скользкий и изворотливый. Как услышит про человека с «Молота», может попытаться и сбежать. Поэтому лучше иметь подстраховку в лице еще одного сотрудника. А лучше двух. Поэтому старший лейтенант решил попросить помощи у коллег.

Воспользовавшись отсутствием напарника, оперативник уладил вопрос с подмогой на вечер, а также занялся изучением биографии Живцова. И выяснил любопытный факт: отец Иноземцева, который, к слову, тоже некогда работал на «Молоте», раньше проживал по соседству с Живчиком. Или, если быть точным, в одной коммунальной квартире. Это многое объясняло: просто так с улицы к Живцову не подойдешь и краденый товар не предложишь. Где гарантия, что возможный клиент – не засланный казачок? А тут бывший сосед, читай – старый знакомый. С таким можно и дело иметь. Еще Вадим сделал пару звонков, в том числе и Володе. Получив нужную информацию, Куликов потер руки. Теперь у него точно есть о чем поговорить сегодня вечером. Даже если Живчик будет отпираться и делать невинное лицо.

Лейтенант вернулся уже ближе к вечеру, порядком подуставший, но без грусти и уныния.

– Долго ты, – заметил старший лейтенант.

– А… – напарник махнул рукой и плюхнулся за стол. – Без толку все.

– Совсем без толку?

– Ну, не сказать чтобы совсем… Кое-что младший Селиванов действительно толкал одному типу. Так, мелочовку. У них ведь на заводе не только военку строгают. Еще кое-какой гражданский ширпотреб производят. Правда, качественный. Вот этому фарцовщику Селиванов и сбывал всю эту мелочь. Да вот только повязали этого товарища-скупщика с месяц назад, или около того.

– Да, действительно толку нет, – заметил оперативник.

– О чем я и говорю. А у тебя что?

– Я тебя, Женя, сейчас очень обрадую: мы с тобой сегодня работаем, как говорят на производстве, сверхурочно.

– Наклюнулось что-то? – тут же оживился Шумов.

– Именно. Бывшая подружка Иноземцева, которая раньше на «Молоте» работала, а сейчас на кондитерке трудится, опознала скупщика.

– Ох ты ж, – откинулся на стуле Женя. – Наш клиент?

– А то. Правда, не с нашей «земли», но мне Володька Чернов, который в соседнем отделе, подсобил. В общем, нам нужен Игорь Леонидович Живцов, – Вадим достал фотографию и протянул лейтенанту. – Кличка Живчик. Постоянно заседает в «Одуванчике» и там свои делишки проворачивает. Так что сегодня пойдем, с ним встретимся.

– Да уж, – усмехнулся оперативник, разглядывая снимок. – Этакий полуинтеллигентный жулик. А чем он знаменит?

– Скупкой краденого. Но по мелочам не работает. У него крупный товар.

– Да, вполне возможно, что наш фигурант.

– Мне кажется, наш. И мы с тобой сделаем вот что: я подойду к нему в кафе, а ты на всякий случай будешь караулить его в туалете. Еще я договорился с Андреем Белкиным, тот тоже поможет – будет на улице стеречь.

– Может уйти, – догадался Шумов.

– Может. – Куликов посмотрел на часы. – Время у нас еще есть. Живчик появляется в «Одуванчике» часов в семь, не раньше. Так что можем чайку попить перед ответственным делом.

– Вот от этого не откажусь, – кивнул Женя и встал, чтобы набрать воды в банку.

– Сиди, – сказал старший лейтенант. – А то и так набегался. Кстати, выходим не дружной толпой: Живчик – ушлый мужик, может и учуять что-то.

– Слушай, – посмотрел на напарника лейтенант, – а может, лучше подловить его на чем-нибудь? Чтобы сейчас не пороть горячку.

– Я думал об этом, – признался оперативник. – Да вот только времени у нас в обрез. Ты же слышал, что нам сегодня Федотов сказал. Так что будем действовать так.

– Ладно. Хотя надо бы, конечно, все это продумать.

– Женя, я с тобой целиком и полностью согласен. Насчет того, чтобы лучше поймать Живчика за руку, ты сто раз прав. Но, во-первых, как я уже сказал, у нас цейтнот, а во-вторых, эту публику тоже не так просто заловить. Жулики ведь не глупее нас. Плавали, знают. В случае чего сделают морду ящиком и скажут, мол, я не я и лошадь не моя. И ты еще потом будешь доказывать, что не верблюд.

– Не думаю, что он может побежать на нас жаловаться.

– Я тоже не думаю, но мало ли…

– Ладно, будем тогда по ситуации действовать.

– Слушай, а ты хоть обедал?

– Да, заскочил в столовку. Так что не голодный.

– Ну и не ешь пока, не порть себе аппетит на ответственном посту, – не удержался от шутки Вадим.

– Да уж, гальюн в кафе – пост, ответственней не придумаешь, – хмыкнул Шумов. – Главное, чтобы он в дамскую комнату не поперся. Ладно, не хуже помойки.

– Я бы даже сказал, что лучше, – улыбнулся напарник, и они оба рассмеялись.

* * *

В назначенное время оперативники покинули отдел. Женя, как и было оговорено, вышел первым. Через несколько минут за ним выдвинулся оперативник Белкин. Дождавшись его ухода и выждав время, отправился и Куликов. К кафе они договорились идти разными путями.

На улице было еще светло. Старший лейтенант не спеша шел по улице, лениво разглядывая вышедший под вечер на прогулку народ. «Хорошо хоть, не на улице придется Живчика задерживать, – подумал он. – А то в толпе затеряется, и не найдешь». Почему-то оперативник был уверен, что разговор со скупщиком пойдет именно по такому сценарию: после недолгой беседы Живцов под благовидным предлогом отлучится в туалет, откуда попытается улизнуть, а то и вообще выскочит на улицу. Конечно, Вадим допускал, что все может пройти и удачно, без эксцессов, но, как показывали ему практика и собственный милицейский опыт, такие случаи были нечастыми. Чаще происходило именно так, как он себе представлял.

Так, занятый собственными мыслями, Куликов дошел до кафе «Одуванчик». Место это было вполне приличное, с крупной, светящейся в темное время суток вывеской. Володя не соврал. Каких-то лет десять-пятнадцать назад здесь была грязная забегаловка с другим названием, где ошивалась разномастная публика, состоящая в основном из любителей дешевой выпивки, приключений и криминала. Поэтому всю эту шушеру действительно разогнали, заведение облагородили, поменяли название и превратили во вполне презентабельное заведение. Теперь какого-нибудь полупьяного гопника туда бы просто не пустили. Нет, это был не ресторан со швейцаром и охраной, но там тут же нашлись бы люди, которые подобных гостей вывели бы под белы рученьки и доходчиво объяснили, что им тут делать нечего.

Не останавливаясь, старший лейтенант прошел внутрь. Посетителей в кафе уже набралось прилично, тем более что был еще и вечер пятницы. Покрутив головой, оперативник заметил Живчика. Тот в одиночестве сидел за столиком в углу и потягивал пиво из высокого стакана. Рядом в пепельнице дымилась сигарета. Поэтому Вадим сразу направился к нему.

– Добрый вечер, – поздоровался он.

– Добрый, – ответил мужчина и внимательно посмотрел на него.

– У вас свободно?

– Я жду друзей.

– А я ненадолго. – Куликов выдвинул стул и сел напротив Живцова. – У меня к вам, Игорь Леонидович, есть разговор.

– И о чем со мной хочет поговорить милиция, которая меня бережет? – улыбнулся собеседник.

– Для начала представлюсь. Старший лейтенант Куликов Вадим Александрович.

– Очень приятно, – кивнул Живчик. – Меня вы знаете, поэтому не представляюсь.

– Я и не настаиваю. Я вас, Игорь Леонидович, хочу спросить вот о чем: как вам продукция завода «Молот»?

Живчик как-то странно посмотрел на старшего лейтенанта, взял тлевший в пепельнице окурок и затянулся.

– Не могу знать, гражданин начальник. Я ведь там не работаю.

– Разумеется, не работаете. Но вы знаете людей, которые там работают.

– Может быть. Я ведь много кого знаю.

– Само собой. Например, вы знаете заместителя главного инженера завода, Алексея Иноземцева.

– Лешку знаю. Мы раньше соседями были.

– И давно вы с бывшим соседом виделись?

– Да уж и не помню когда. Как они съехали из коммуналки, так и не виделись.

– А сами вы всё там же, в коммуналке обитаете?

– Нет, я тоже переехал. Снимаю угол поприличнее.

Этот вопрос оперативник задал не зря. Собственно, звонил он бывшему сокурснику, который, по счастливому совпадению, трудился участковым как раз в том месте, где находилась коммуналка, в которой некогда обитал Живцов. И тот по старой дружбе поведал, что мужчина не съехал оттуда окончательно, а периодически бывает там. Правда, заскакивает ненадолго и, как поведали соседи, частенько туда что-то приносит и что-то оттуда уносит. Что уже наводило на определенные мысли.

– Я думаю, Игорь Леонидович, что я, пожалуй, загляну в ваше бывшее обиталище в коммунальной квартире.

– Зачем? – непонимающе посмотрел на Вадима собеседник.

– Знаете, – Куликов закинул ногу за ногу и ехидно улыбнулся, – у меня дома есть проигрыватель. А я давно хотел послушать заграничные пластинки. Ваши соседи рассказали, что они у вас есть.

Живчик переменился в лице и напрягся. Это было видно невооруженным глазом. Несмотря на то что старший лейтенант, по сути, блефовал и бил вслепую, удар пришелся в цель. Или где-то рядом.

– Вы, наверно, что-то путаете, – нервно сказал Живчик и снова закурил.

– Может быть, – не стал отрицать оперативник. – Но вы же не откажете сотруднику милиции съездить прямо сейчас в вашу комнатку и посмотреть. Если там ничего нет, то я вас оставляю в покое и больше не задаю вопросы про пластинки, магнитофоны и прочие вещички сомнительного происхождения.

– А если есть? – спросил мужчина.

– А если есть, тогда уже другой будет разговор. И уж точно не в кафе и не в коммуналке.

Живцов приложился к стакану с пивом и сделал несколько больших глотков.

– Что вам нужно? – неприязненно спросил он.

– Что вам продавал Иноземцев? – задал встречный вопрос Вадим, сменив тон с издевательски любезного на жесткий.

Мужчина молчал. Куликов посмотрел на часы.

– Подумай, подумай, Живчик, – сказал он. – До закрытия кафе еще время есть. А потом проедем к нам в отдел, продолжим беседу.

– Ладно. – Собеседник стряхнул пепел с сигареты. – Лешка мне приборы заводские продавал.

– Вот и славно. Давно ты с ним работаешь?

– Года три. Или больше даже.

– Иноземцев сам на тебя вышел?

Живцов кивнул:

– Случайно встретились. Лешка ведь знал, кто я и чем занимаюсь. Не все, конечно, но так… Он меня тогда и спросил, кому можно ценные приборчики толкнуть.

– И ты, так сказать, по-соседски пошел навстречу старому знакомому.

– Да мне-то что? Ценный товар есть – я возьму. А с мелочовкой пусть вон к Мишке на бульвар идут.

– Понятное дело. И часто он тебе продукцию возил?

– Нет, конечно. Приборы – не гайки, каждый день не натаскаешься. Где-то раз в месяц, иногда – два. Ни больше ни меньше.

– Еще бы, – усмехнулся старший лейтенант. – Как вы договаривались? По телефону?

– Нет. Лешка знает, что я здесь бываю. Сюда и приходил.

– А привозил на чем? Или в руках тащил?

– У начальника машину брал. Тот ведь в курсе был.

– Я тебе, Живчик, больше скажу: начальник и закрутил все это дело.

– Это я сразу понял. Хоть Лешка и кривлялся передо мной, что, мол, это он по собственному почину делает, но я-то его давно знаю. У Лешки амбиций выше гор, а хватки – ноль. Никогда ему не стать начальником. Так всю жизнь в замах и пробегает.

Здесь оперативник был согласен с собеседником.

– Вот только убили его начальника, – заметил он.

– Слышал.

– И что думаешь?

– Понятия не имею, кто это сделал. Но не наши точно.

– Что, неужели они никому дорожку не перешли со своими махинациями?

– Кому? – скривился Живчик. – Они же в нашей кастрюле не варятся. Со мной – да, дело имели. С другими – нет.

– И за сколько они сдавали?

Живцов назвал сумму. Вадим невольно покачал головой. По нынешним меркам сумма выходила вполне приличная.

– А ты кому толкал?

– Одному типу. Имени не знаю, кличка Музыкант. Либо на вокзале трется, либо возле гостиницы, где интуристы обитают.

Кличка была знакомой. Куликов ее уже слышал, но сейчас не мог вспомнить, где именно и в каком контексте. Впрочем, сейчас это не имело значения. Вспомнить можно и потом, теперь главное – вытянуть из собеседника все, что можно.

– Он тебе небось еще больше платил.

– Еще бы. Я ведь тоже свой навар должен иметь. Чай, не стахановец, чтобы за спасибо работать.

– А этот Музыкант куда сбагривал?

– Не спрашивал. Да и неинтересно.

Насчет этого старший лейтенант, конечно, сомневался. Наверняка Живчик интересовался. Или слышал, хотя бы краем уха. А вот Музыкант… В памяти оперативника неожиданно всплыло одно дело трехлетней давности, которое потом ушло в органы госбезопасности. Тогда ловили одну шайку, которая ювелирку за кордон сбывала. И почему-то возникло ощущение, что эта кличка там мелькала. То ли он был как-то связан с подобной публикой, то ли уже попадал в поле зрения не только КГБ, но и милиции.

– Кроме тебя еще кому-то что-то толкали?

Мужчина призадумался. Потом допил пиво из стакана.

– Металл, кажется, южанам сдавали, если память не изменяет. Лешка вроде мельком обмолвился.

– А приборы? Только тебе?

– Про других не знаю. Ну, еще мелочь какую-то местным сбывал.

– Тоже Лешка рассказал мельком?

– Нет, сами местные, – скривился Живцов.

– Последний раз когда привозил?

– Недели три, что ли, назад. Еще его начальник живой был.

– Привозил к тебе домой? В коммуналку?

– Да.

– И больше не приходил?

– Нет. Да неизвестно еще, придет или нет. Шефа-то того… убили, а Лешка по собственному почину разве что коробок спичечный сможет вынести.

– Потому что амбиции и хватки нет? – усмехнулся Вадим.

– Не только. Его начальник на заводе договаривался с кем надо и втихаря вывозил.

– С охраной, что ли?

– А вот тут, гражданин начальник, вы меня хоть режьте – не знаю.

Куликов постучал пальцами по столу.

– Ну и дела, – вслух произнес он. – Ладно, Живчик, спасибо тебе за откровенную беседу. Я пошел. А ты сиди, пока не поймали.

– Что, забирать не будете? – искоса посмотрел на старшего лейтенанта собеседник.

– Я же тебе сказал, – пожал плечами оперативник и встал. – А уговор дороже денег. Да ты и сам это знаешь.

Он зашел в туалет, где стоял, устало привалившись к стене, Шумов. Увидев напарника, он вопросительно посмотрел на него.

– Отбой, Женя, – махнул рукой Вадим. – Живчик проявил сознательность и никуда сбегать не стал. Так что можем идти.

– Слава богу, – выдохнул лейтенант. – А то мне уже кажется, я весь тут провонял.

– Не беда, отмоешься. Андрюху вон, наверно, комары сожрали на улице. Так что неизвестно, кому из вас хуже.

– Он сказал хоть что-нибудь?

– Да много чего, и все интересное. Если хочешь, по дороге обсудим.

Оперативники вышли из кафе. Краем глаза Куликов посмотрел в тот угол, где сидел Живцов. Он сидел хмурый, о чем-то думая. Старший лейтенант невольно хмыкнул, но больше подходить не стал. Напарники отпустили ожидавшего их на улице Белкина, который и впрямь мучился от нападения комаров, и пошли в сторону отдела. Не потому, что собирались вернуться на работу, а потому, что им было немного по пути к дому. Вадим рассказал то, что услышал от Живчика. Шумов, несмотря на усталость и насыщенный день, слушал его внимательно.

– Вот такие пироги, Женя, – закончил свой рассказ Куликов.

– Да, что и следовало ожидать, – заметил лейтенант. – Что теперь делать будем? Брать Иноземцева, крутить его на этой истории с приборами? А попутно еще и попробовать расколоть на убийства?

– Это был бы идеальный вариант. Но тут есть одно «но», друг мой. Живчик ведь мне это не под протокол рассказал. Мы ведь даже показания его не сможем записать, потому что он от них открестится на раз-два и скажет, что ничего не говорил. Да и прямых улик против Иноземцева нет.

– А показания его бывшей подружки и зама Василькова?

– Это серьезнее, но и тут можно выкрутиться. Мол, бывшая зазноба со злобы наговаривает, и зам по похожей причине, мол, с бывшим начальником поскандалил.

– И как тогда нам быть?

– Есть у меня одна мысль. Завтра скажу.

– Почему завтра, а не сегодня?

– Мне все обдумать надо, Женя. Потому что не один ты за сегодня устал. У меня тоже сейчас голова кругом. А за помощь сегодняшнюю тебе спасибо. С меня причитается за твое вынужденное сидение в туалете общепита.

– Да ладно, – махнул рукой Женя.

– Ничего не ладно. Так что будет тебе кое-что за это.

Не дойдя примерно квартал до отдела, оперативники разошлись по домам. Старший лейтенант не соврал – он действительно чувствовал себя как выжатый лимон. И мечтал поскорее дойти до дома, принять душ и вытянуться на кровати. Даже ощущавшееся в конце рабочего дня чувство голода практически отступило. Но оперативник знал, что Марина сейчас непременно накормит его ужином. Эта мысль немного приободрила его, и он чуть ускорил шаг, желая побыстрее оказаться в родных стенах.

* * *

В понедельник утром Вадим начал свой разговор с Шумовым с того, что высказал план, который обдумывал все выходные. И пришел к выводу, что осуществить его было бы неплохо. С большой вероятностью, что осуществление этого плана могло бы дать положительный результат. Пару раз старший лейтенант даже порывался позвонить начальнику, ибо осуществление замысла во многом зависело от него, но его останавливало то, что он знал, что может сказать ему Федотов: надо подождать до понедельника, еще раз все обдумать и продумать, да и в выходные никто этим вопросом заниматься не будет. Но сомнений у оперативника не возникало – надо сделать именно так. Потому что это был самый подходящий вариант. Сыщицкое чутье, о котором он, чего греха таить, столько раз отзывался с иронией, подсказывало, что он идет в правильном направлении.

Поэтому, как только Женя переступил порог кабинета, Вадим, после обмена дежурными приветствиями, не теряя времени, сразу же рассказал ему о своей задумке.

– Будем ловить Иноземцева с поличным, – сказал он.

– Думаешь, он еще раз пойдет к Живчику? – спросил лейтенант.

– Думаю, да. Ты ведь слышал – амбиций у нашего Леши выше крыши. Он ведь сам метил на пост повыше, из-за чего даже разругался с главным инженером. И из-за его смерти, как я заметил, не шибко переживает.

– По-моему, вообще не переживает, – усмехнулся Шумов.

– Вполне возможно. Посуди сам: у него тут прекрасная возможность продолжить дело, начатое старшим Селивановым. Как сказал Живцов, приборчики они ему сдавали раз в месяц где-то. Последняя их сделка была три недели назад. Так что, думаю, в ближайшее время Иноземцев снова выйдет на Живчика с известной нам целью.

– Да, логично, – согласился Женя. – Слушай, а Живчик-то ему не расскажет, что к нему милиция приходила и интересовалась их делами?

– Обязательно расскажет. Про то, что мне все разболтал, умолчит, это само собой разумеется, а вот про мой визит – непременно расскажет. Но он тоже не дурак, чтобы свою выгоду терять. Скорее всего, предложит действовать как-то иначе.

– Как же тогда мы его поймаем?

– Попросим Федотова выделить людей на слежку за Живчиком и Иноземцевым. Они будут их пасти и держать на карандаше. Много времени все равно это не займет. Уж точно не месяц.

– Да, это было бы здóрово. Вадим, но ты знаешь, что нам может сказать Федотов? Что работы много, что людей нет и все такое прочее.

– Это я тоже знаю. Но попробуем его уговорить. Он же сам сказал, что его в главке долбят за то, что убийства обоих Селивановых до сих пор не раскрыты. Вот мы и сделаем упор на это. Мол, так и так, очень надо, вот прямо до невозможности, потому что это единственный способ выйти на убийц. Должно сработать.

– Ох, я даже не знаю, как его уговаривать-то, – вздохнул лейтенант. – Боюсь, что всего моего красноречия не хватит.

– Не переживай, возьму это на себя. Ты нашего начальника знаешь, он – мужик понимающий. Так что уговорим.

– Главное, чтобы получилось. А то вдруг опять «пустышку» вытянем.

– Думаю, не вытянем. Ну, даже в самом плохом случае раскроем серию хищений на крупном оборонном предприятии. Плохо, что ли?

– Да нет, наоборот, хорошо. Вот только убийц опять будем искать неизвестно сколько.

– Отыщем, – заверил Куликов. – Чует мое сердце, разгадка где-то близко. Осталось только понять где. Так что, Женя, план действий я тебе изложил, а теперь пошли к Федотову.

– Прямо сейчас?

– А чего время терять? Как говорят в народе, раньше сядешь – раньше выйдешь.

– Ладно, пошли.

…Майора они встретили в коридоре.

– Алексей Васильевич, у нас к вам дело, – сказал старший лейтенант.

– Срочное и важное? – посмотрел на оперативников начальник.

– Срочное и важное, – кивнули те.

– Ладно, идемте, поговорим.

Они зашли в кабинет, в котором Федотов проводил планерки.

– Ну, что у вас, ребята?

Вадим рассказал начальнику свой план. Как он и предсказывал, майор покачал головой, напомнил про нехватку штатов, но Куликов оказался убедительней.

– Ладно, – вздохнул Федотов. – Попробую выбить людей для слежки. Ты говоришь, этот Живчик на соседней территории работает?

– Да работает-то он, как я понимаю, по всему городу. Точнее, к нему со всего города идут. Но пост, так сказать, у него на соседней «земле».

Начальник побарабанил пальцами по столу.

– Ладно, попробую договориться с местными.

– Да там ребята невредные, – заметил старший лейтенант. – Думаю, не откажут.

– Тут не во вредности дело, Вадим. У них самих забот полон рот. Но ничего невозможного нет. Думаю, можно это все сделать. Много человек для слежки надо?

– Ну, хотя бы по одному. А еще лучше – по два. Одни садятся на «хвост» Иноземцеву, другие – Живчику. А там уж дело техники. Дождаться, когда они встретятся и договорятся о встрече и очередной передаче. Просто вот в чем суть: краденые товары возили в коммуналку, где формально еще живет Живчик.

– А теперь, когда его схему раскрыли, он может и другое место назначить, – подытожил Федотов.

– Вот для этого и нужны люди, чтобы проследить, куда они пойдут, где состоится передача. Чтобы мы в нужный момент их взяли.

– Подловим Иноземцева на хищении, а там уже будем раскручивать на убийство Селивановых, – добавил Шумов.

Майор покивал.

– Вы, кажется, говорили, что у Иноземцева нет алиби на время убийства младшего.

– Так и есть, – сказал Вадим. – С его домашними, отцом и бабушкой, мы, конечно, говорили, но те, естественно, в один голос сказали, что Леша был дома, где же ему еще среди ночи быть.

– Да, было бы странно, если бы они сказали, что он вернулся в три часа ночи непонятно откуда.

– Просто я проверил, – пояснил Женя. – Отец Селиванова в тот день, ну и ночь, соответственно, был у своего брата. Тот живет на другом конце города. Был с ночевкой. А бабушка – женщина старая, не очень здоровая, скорее всего, спала. Так что, даже если бы Иноземцев и пришел в три часа ночи или под утро, она бы просто могла этого не услышать. Тем более что комнаты у них раздельные, а стены толстые и слышимость плохая.

– Стало быть, пока что зам – единственный подозреваемый, – сказал начальник. – Мотив, конечно, тоже есть… Ладно, ребятушки. Людей я вам выбью. Постараюсь всеми правдами и неправдами. С «соседями» договорюсь. Надеюсь, что слежка не растянется на месяц.

– Нет, – покачал головой Куликов. – Думаю, в ближайшую неделю точно все разрешится.

– Дай бог. А то эти Селивановы повисли на нас мертвым грузом. Правда, как только вылезут на поверхность все эти заводские хищения, тут же подскочит ОБХСС.

– Но Иноземцев-то у нас останется, – возразил лейтенант. – На нем подозрение в убийстве. А они пусть трясут остальных.

Выйдя от Федотова, старший лейтенант ощущал легкое чувство радости. Ему хотелось надеяться, что наконец-то это дело сдвинулось с мертвой точки. Потому что, как говорят в народе, нет ничего хуже, чем ждать и догонять. И оперативник был полностью с этим согласен.

Глава 7

Федотов сдержал свое обещание. Оперативникам дали в помощь людей для слежки. Вадим и Шумов подробно объяснили им, за кем вести наблюдение, показали фотографии Иноземцева и Живцова и дали четкое указание докладывать обо всех их шагах и передвижениях. А потом для них потянулись дни ожидания.

Куликов за это время успел снова встретиться с Володей Черновым из соседнего отдела. Тот, конечно, был в курсе событий.

– Знаешь, Вадик, нет худа без добра, – весело заметил он. – Если у вас все выгорит, мы этого Живчика приземлим на раз-два. И все благодаря тебе.

– Да ладно, – отмахнулся старший лейтенант.

– Ничего не ладно. Ты в прошлый раз сказал, что с тебя причитается. Так вот, если Живчика сцапаете, считай, что ты мне ничего не должен.

– Володя…

– Ничего не знаю. Просто нам все эти жулики тоже уже поперек горла стоят. А поймать их сложнее, чем щипача за руку в чужом кармане. Даже убийцу проще изловить. Так что, если хотя бы Живчика закроем, уже хорошо будет.

– Ради бога, – развел руками оперативник. – Мне, честно говоря, Живчик не так интересен. Мне главное – убийцу Селивановых найти. А он, возможно, с Живчиком и связан.

– Вот я поэтому тебе и сказал, что нет худа без добра. У нас ведь тоже ребят взяли для «хвостов» за ними. Поэтому ни ты, ни я в убытке не будем.

– Скорее бы развязаться с этим делом.

– Понимаю. Ничего, Вадик. Зашевелятся рано или поздно. И мышь из норы вылезает, даже если кот рядом.

Попутно Вадиму довелось встретиться и со следователем Денисовым. Куликов как раз заскочил в городскую прокуратуру по одному из старых дел. Попутно же он решил заглянуть и к Валере, отметив про себя, что они довольно давно не виделись и даже не общались по телефону.

Когда он подходил к кабинету, оттуда вышел явно чем-то недовольный мужчина средних лет. Он громко хлопнул дверью, зло посмотрел на оперативника и быстро зашагал по коридору в сторону выхода. Вадим хмыкнул и зашел в кабинет. Денисов как раз встал из-за стола и потянулся.

– А, это ты, – явно обрадовался он. – Я уж думал, этот скандалист решил вернуться и высказать, что еще он думает конкретно обо мне и всей прокуратуре.

Следователь подошел к открытому окну и выглянул на улицу.

– Что за скандалист-то? – улыбнулся Куликов.

– А… – Валера махнул рукой, – потерпевший. Оставил в машине портфель, в котором лежали кошелек с получкой и документы. А машинку кто-то вскрыл и ко всему этому добру ноги приделал.

– А к тебе какие претензии? Не ты же к нему в машину залез.

– Он, по-видимому, думал, что я ему воришку за ручку приведу и отдам на растерзание. А я его просто вызвал, чтобы опросить и записать. Ну, вот мужичок и устроил мне скандал. Сказал, что я ему тут нервы мотаю, вместо того чтобы супостата искать.

– Я так понимаю, объяснить, что супостата искать должны не вы, а мы, было делом бесполезным.

– Еще бы. Да я и не успел, он сразу начал на меня волну гнать.

– Да, бывает такое.

– Что-то ты, кстати, давненько к нам не заглядывал.

– Ох, Валера…

– Да понимаю, понимаю. Селивановы?

– Ну а кто же еще… Я уж сам их готов по второму разу прибить.

– Что, неужели никаких подвижек? Зависло мертвым грузом?

– Да нет, подвижки есть. И подозреваемый, кстати, тоже.

– И кто же? Заводской кто-то?

– Зам. Иноземцев.

– Хм… – Денисов затянулся. – Хлипковат он, конечно, для убивца, но всякое бывает.

– Вот и я так же подумал. Я тебе по секрету скажу: мы его хотим на других грешках поймать, а там уже крутить и на убийства.

– Резонно. Если память не изменяет, он молчит насчет того, где был в ночь убийства младшего Селиванова.

– Именно. Хотя родня его выгораживает: мол, дома был.

– Ну, это понятное дело. Да, было бы замечательно сразу оба убийства поднять.

– Я очень на это надеюсь. Так что ждем момент.

– Ну, тогда и я буду ждать.

…Но долго ждать оперативникам не пришлось. С начала слежки за Иноземцевым и Живцовым миновало четыре дня. На пятый сотрудник доложил, что заместителя старшего Селиванова видели возле «Одуванчика» в компании Живчика. Они о чем-то долго говорили, потом разошлись, каждый в свою сторону. Старший лейтенант объявил боевую готовность.

Через день после встречи с бывшим соседом Иноземцев, зайдя после работы домой, минут через пять снова появился на улице и направился к стоящим неподалеку от дома гаражам. Открыв один из них, он выгнал «Жигули» (Женя до этого выяснил, что машина принадлежит отцу Иноземцева) и поехал. Вадим, который в тот день сам отправился на задание и, соответственно, слежку, увидел, что зам движется в сторону того самого района новостроек, где жила его бывшая сердечная подруга Оля Захарова. Куликов сильно сомневался, что Алексей Юрьевич Иноземцев ехал к ней. К тому же он свернул не в сторону ее дома, а в противоположную. Поскольку машин здесь было мало, оперативники старались держаться на расстоянии и одновременно не упускать «Жигули» из вида. У одного из домов машина остановилась. Старший лейтенант дал сигнал, и милицейское авто притормозило за углом.

– Хорошо место выбрали, – негромко заметил оперативник Белкин. – Спрятаться-то почти и негде.

В чем-то он был прав. Вадим, оглядев местность, приметил только жиденький кустик сирени да пару лавочек, которые ну никак не годились для засады или места, откуда можно выскочить в самый нужный момент.

– Тогда пойдете вы с Колей. – Куликов посмотрел на четвертого сидевшего в машине сотрудника. – Вас ни Живчик, ни Иноземцев не видели, так что сразу точно не заподозрят.

– Сразу не крутим? – уточнил Николай.

– Нет. Постарайтесь не упустить момент, когда Иноземцев будет передавать Живчику свой «товар». Тогда сцапаем с поличным.

Андрей и Николай вышли из машины и направились к месту встречи.

– Мы выходим? – спросил лейтенант.

Старший лейтенант еще раз огляделся.

– Пошли. Но пока постоим рядом. До поры до времени не суемся.

Шумов кивнул, и они тоже покинули авто. Краем глаза оперативник наблюдал за происходящим. Иноземцев стоял возле последнего подъезда, к нему неспешной походкой шел Живцов. Вышедшие вперед оперативники пока что стояли неподалеку, смеялись и перебрасывались какими-то ничего не значащими репликами и шуточками. Вот Живчик подошел к бывшему соседу, вот они о чем-то поговорили. Следом Живцов открыл багажник, полез туда. Андрей и Николай, как по сигналу, двинулись к ним.

Обоих взяли, когда Иноземцев передавал скупщику большой деревянный ящик, перетянутый шпагатом. Вадим и Женя подошли уже к разбору полетов. Задержанные стояли возле «Жигулей», держа руки поднятыми. Увидев старшего лейтенанта, Иноземцев занервничал, а Живцов лишь недобро усмехнулся. Бежать они не пытались, но это и неудивительно, так как сотрудники окружили их со всех сторон.

– Добрый вечер, Алексей Юрьевич, – вполне доброжелательно сказал Куликов. – Вот, значит, куда теперь вы возите заводское имущество. И вам, Игорь Леонидович, тоже добрый вечер.

– И вам не хворать, товарищ старший лейтенант, – усмехнулся скупщик.

Зам Селиванова тоже хотел что-то сказать и даже открыл рот, но то ли передумал, то ли еще по какой-то причине промолчал.

– Андрей, – оперативник повернулся к Белкину, – давай-ка за понятыми. Можешь вон ту гуляющую парочку позвать?

Оперативник кивнул и меньше чем через минуту привел парня и девушку. Те с любопытством смотрели на задержанных и на оперативников, хотя Андрей наверняка объяснил им, для чего их позвали.

– Коля, открывай, – старший лейтенант кивнул на стоящий на земле ящик.

Оперативник присел, ловко развязал узел и снял крышку. Затем откинул слой оберточной бумаги, и Вадим увидел небольшую незнакомую конструкцию с кнопочками, лампочками и покрытой серебристой краской панелью.

– И для чего это, Алексей Юрьевич?

– Что для чего? – нервно сглотнул тот.

– Для чего эта машинка?

– Долго объяснять.

– Высокочастотный измеритель, – неожиданно пояснил Живчик. – Прочитал на этикетке.

– Звучит солидно, – оценил Шумов.

– Еще бы, – согласился напарник. – А сейчас, граждане Живцов и Иноземцев, мы оформим все как полагается, и вы проедете с нами. Думаю, догадываетесь куда.

– Известно куда, – ухмыльнулся Живцов. – В казенный дом, вестимо.

– Именно туда. Потому что вас поймали на краже имущества оборонного завода.

– Это если заводской номер на приборе есть, – заметил Женя. – Или клеймо.

– А вот мы сейчас и проверим, – покачал головой Вадим.

– По-хорошему, тут должно быть все как положено, – продолжил пояснения лейтенант. – И инструкция – обязательно.

– Какой же прибор без инструкции? – усмехнулся оперативник Белкин.

Они занялись всей необходимой работой. Куликов дошел до ближайшего телефона-автомата и набрал номер телефона следователя. Через пару гудков в трубке прозвучал знакомый голос:

– Денисов на проводе.

– Наше вам с кисточкой, товарищ следователь.

– И вам не хворать, товарищ сыскарь, – весело отозвался невидимый собеседник. – Я полагаю, вы звоните, чтобы справиться о моем здоровье да житье-бытье?

– Вы правы, милостивый государь. А еще мы взяли Иноземцева и скупщика.

– Ай, ребятушки!.. – Валера, несмотря на ночное дежурство, явно пребывал в хорошем настроении. – Ну, я так полагаю, вы ждете в гости мою скромную персону.

– Разумеется. Только тебя, Валера, и ждем.

– Ждите. Примчусь первым же ковром-самолетом. Диктуй адрес.

– Записывай.

Денисов приехал быстро. «Не иначе как дежурный транспорт был либо с „попуткой“ повезло», – отметил про себя старший лейтенант. Провозились они с оформлением задержанных довольно долго. У молодого человека, взятого в понятые, оказался с собой фонарик, который он включил, когда начало темнеть, чтобы не писать все нужные бумаги в темноте.

Когда все необходимые процедуры закончились, оперативник оглядел собравшуюся компанию.

– Ребята, спасибо вам за помощь, – поблагодарил он молодых людей. – Ну, а мы поедем. Думаю, будет лишним уточнять куда. Хотя я вам уже говорил.

– Так точно, гражданин начальник, – ехидно заметил Живчик.

Иноземцев подавленно молчал. За все время, что прошло с момента задержания, он так и ограничился одной-единственной фразой. А потом словно лишился дара речи.

Обратно они отправлялись уже на двух машинах. Вадим с напарником везли Иноземцева, Андрей с Николаем – Живчика, позаимствовав для этих целей машину Иноземцева. С ними же отправился и Денисов.

– Значит, Алексей Юрьевич, после смерти вашего начальника вы решили продолжить его дело? – спросил по дороге сидящий за рулем Куликов.

Иноземцев по-прежнему хранил молчание. Посмотрев в зеркало, старший лейтенант увидел, что задержанный понуро смотрит куда-то в спинку сиденья. У оперативника чесался язык ввернуть что-нибудь ехидное (не иначе как от Живцова заразился, мысленно усмехнулся он), но он сдержался.

– Ладно, не хотите сейчас говорить, не надо. Но рано или поздно все равно придется.

– Да что тут теперь говорить, – каким-то потусторонним голосом выдавил из себя задержанный.

– Ошибаетесь, тут разговор будет, и не на пять минут. Про все ваши дела с покойным Селивановым.

Зам немного помолчал.

– Как вы узнали? – только и спросил он.

– Мы, Алексей Юрьевич, не зря существуем как правоохранительные органы, – ответил ему Шумов. – И зарплату тоже не зря получаем.

– К тому же, – добавил Вадим, – все тайное рано или поздно становится явным. А вам, гражданин Иноземцев, если уж вы занялись чем-то незаконным, следовало держать всё в тайне.

– Так мы и держали, – посмотрел на него Иноземцев.

– И поэтому про ваши дела знал весь завод, – все же не удержался Вадим от насмешки.

– Не весь.

– И снова ошибаетесь. Любое предприятие, организация, или, проще говоря, коллектив, это как деревня. Все и всё про всех знают. Ну, в вашем случае я, конечно, утрирую. У вас знали не абсолютно все – от уборщицы до директора, – но очень многие. Причем не только какие-то там начальники, но и простые работяги. Или догадывались. Думаете, «левак» на заводе так легко спрятать?

– Да это не «левак», – вздохнул зам.

– Тем более. Тогда кража в чистом виде. Это как минимум. Потому что во всей этой истории вам и тем, кто участвовал в ваших махинациях, может не одна статья светить. По-хорошему, за такое должен был бы ответить ваш ныне покойный начальник, Селиванов. Ведь он же был организатором, правильно?

Мужчина снова вздохнул – и кивнул.

– А теперь, скорее всего, ответите вы. Хоть и не вы это устроили, но, образно выражаясь, были в доле.

Про убийство младшего Селиванова Куликов пока молчал. Все равно Иноземцев уже никуда не денется.

– Алексей Юрьевич, – посмотрел на него Женя, – я так понимаю, раз Селиванова больше нет, вы решили продолжить его дело?

– Правильно понимаете, – ответил зам.

– То есть лавочку вы прикрывать не стали?

Задержанный лишь развел руками. Лейтенант хотел спросить еще что-то, но машина как раз уже подъехала к отделу.

– Ладно, Алексей Юрьевич, – сказал старший лейтенант. – Продолжим разговор в более подходящей для этого обстановке. И заодно пригласим следователя. Ему тоже будет интересно послушать.

Иноземцев безразлично пожал плечами. Похоже, красноречие у него опять иссякло. Он покорно вышел из машины и пошел за оперативниками.

…По домам все расходились уже среди ночи. Задержанных отправили ночевать в местный «обезьянник», где, по счастливой случайности, пребывала только пара приведенных постовыми пьянчужек.

– Ты про убийство младшего еще с ним не говорил? – спросил Денисов уже на улице.

– Пока что нет, – признался Вадим. – Да еще будет время. Сначала надо с хищением разобраться.

– Так-то да, – согласился следователь. – Тем более тут сам видишь, дело такое. Еще обыск предстоит.

– Это уже точно не сейчас, – махнул рукой Куликов. – В таком состоянии мы сейчас вряд ли что-то нужное отыщем.

– Да, веселое у меня дежурство выдалось, – усмехнулся Валера. – Ну, хоть не бесполезное.

– Знаешь, мне Федотов сказал, что с этими хищениями на «Молоте» мы разворошим осиное гнездо.

– А так оно и будет. Чай, не автомат с газировкой обнесли. И я тебе даже больше скажу – там много кто за эти делишки может попасть на скамью подсудимых. У меня, правда, таких громких дел не было, но у коллег были. Вон у того же Гришки. Тот как-то размотал дело с хищениями в каком-то тресте. Так там все завязаны оказались. Даже рядовые работники. А трест немаленький был, не шарашкина контора.

– Валера, там ведь не только эти чертовы приборы, – заметил старший лейтенант. – Там, поговаривают, еще и цветмет таскали крупными партиями.

– Ну ясно, полный набор юного расхитителя социалистической собственности. Смотри, Вадик, заберут у вас это дело, как пить дать.

– Ну, заберут, значит, заберут. Мне главное – размотать убийства братьев Селивановых. И мне нужен Иноземцев. А он, я вот прямо чую, каким-то боком там подвязан.

– Если подвязан, значит, ему плюс еще одна статья в копилку полетит. Не ломай голову, Вадик. И вообще, отложи все дела до завтра. И для начала выспись. А завтра уж со свежей головой приступишь к работе.

– У тебя завтра отсыпной?

– Конечно. Мне же еще до утра дежурить. А за Иноземцева и Живчика не переживай. И спросим, и допросим, и все, что надо, запишем. Никуда не денутся, голубчики.

– Понятно, что не денутся. Главное, чтобы рассказали, что нужно. Хотя Живчик… ладно, пес ним. А вот Иноземцев…

– Ох, – вздохнул следователь, – всё, Вадик, иди отдыхай. Твой рабочий день на сегодня закончен.

– Ладно, – согласился оперативник. – Раз выгоняют, значит, пойду.

– Вот и иди. Наработаешься еще.

* * *

Дело о хищениях на заводе «Молот» и впрямь оказалось громким. Во всяком случае, шуму оно наделало не меньше, чем два убийства его сотрудников, занимавших не самые мелкие посты на заводе. Как и предсказывал Федотов, да и предполагал сам Вадим, к истории подключился ОБХСС, что, впрочем, и следовало ожидать. Выяснилось, что во всем этом были завязаны не один Игорь Селиванов, его зам и младший брат.

Лейтенанта ждало еще кое-что интересное. Оперативники поехали на обыск в квартиру, где жил Иноземцев. Дома оказались его отец, тоже бывший сотрудник «Молота», и бабушка. Об аресте родственника они, разумеется, уже знали и спрятали всё подозрительное. «Не иначе кто-то с завода доложил», – решил про себя оперативник. Однако в беседе с ними открылось, что родные были не в курсе дел Алексея Иноземцева. Хоть они и разговаривали с милиционерами не особо любезно, но их реакция на все махинации сына и внука, похоже, была искренней. «Ну и жулик, – подумал про себя Вадим. – Даже с родными ничем не делился». Хотя неизвестно, какие в их семье были отношения.

Как и следовало ожидать, ничего особо важного в квартире Иноземцева поначалу не обнаружили. Однако разочарование Вадима было недолгим. Когда он осматривал книжный шкаф, его позвал один из оперативников.

– Вадим!

– Нашел чего? – тут же обернулся Куликов.

– Нашел. Смотри.

Стоящий на коленях возле дивана оперативник вытащил завернутый в ткань длинный предмет. Когда он развернул находку, старший лейтенант увидел охотничье ружье.

– Нашел где хранить, – ехидно прокомментировал сотрудник.

– Ну да, место под диваном – самое подходящее для того, чтобы держать там ружье, – согласился с ним Вадим. – Позови-ка хозяев, пусть расскажут про ружьишко.

Однако находка отца и бабушку Иноземцева удивила. Они недоуменно таращились на лежащее на тряпке оружие и молчали.

– Ваше? – спросил Куликов, кивнув на ружье.

– Нет, – покачал головой старший Иноземцев. – У нас в семье сроду охотников не было.

– Значит, вашего сына?

– А ему-то оно зачем? – с неприязнью посмотрел на оперативника мужчина.

– Вам же сказали, что у нас в семье не было охотников, – добавила бабушка.

– Не было, значит, – прищурился старший лейтенант. – Ладно, разберемся. Илья, – обернулся он к нашедшему ружье сотруднику, – аккуратно оберни, отправим экспертам.

Не сказать, чтобы Вадим был знатоком охотничьего оружия, но иметь с ним дело ему доводилось – на аналогичных обысках и прочих изъятиях. И эта находка под диваном заместителя Селиванова, судя по виду, была такой же марки, что и охотничье ружье, украденное при убийстве из квартиры его начальника.

Сам Иноземцев тоже удивился, когда Куликов положил перед ним на стол найденное оружие.

– Что это? – спросил он у старшего лейтенанта.

– А вот это, Алексей Юрьевич, я бы хотел от вас услышать, – ответил оперативник. – Потому что нашли это у вас в квартире при обыске.

– У меня? – еще больше изумился зам.

– Да, у вас. Под диваном лежало, завернутое в тряпку.

Мужчина оторопело смотрел то на Вадима, то на ружье у него в руках.

– Ну так что, Алексей Юрьевич, расскажете, откуда у вас это ружье?

– Да откуда же я могу знать? – пожал плечами Иноземцев. – У нас никто в семье не охотился, ни я, ни отец, и оружия никогда не было.

– Значит, не знаете?

– Не знаю.

– И в первый раз видите?

Иноземцев снова посмотрел на находку.

– Я, конечно, могу ошибаться, – неуверенно начал он, – но, по-моему, такое же ружье было у Игоря Владимировича.

– У вашего покойного начальника?

– Да.

– Что ж, Алексей Юрьевич, вы не ошибаетесь, – сказал Куликов. – Это действительно ружье главного инженера Селиванова, которое исчезло из его квартиры после его убийства. А потом из него застрелили младшего брата Селиванова. И оно каким-то образом оказалось у вас дома. Я надеялся, что вы мне объясните, как к вам попало это ружье.

– Ну откуда же я знаю? – снова повторил вопрос Иноземцев и испуганно посмотрел на старшего лейтенанта. – Я ведь даже не знал, что у меня под диваном ружье лежит.

Его испуг и удивление казались совершенно искренними. Однако, зная скользкую натуру Иноземцева, оперативник склонен был сомневаться в правдивости его слов.

– Не знали, значит, – медленно произнес он. – А ведь вы, Алексей Юрьевич, так и не сказали, где были в ночь убийства Олега Селиванова.

– Да не помню я, – сник мужчина. – Дома, наверно. Где же я еще мог быть?

– А хотя бы у подруги очередной. Только не говорите, что у вас ее нет.

Зам молчал.

– Ведь есть же? – напирал Вадим.

– Ну есть, – выдавил Иноземцев.

– И кто же она? Коллега?

– Нет.

– А кто?

– Не спрашивал.

– Даже имени? – ехидно поинтересовался Куликов.

– Почему? – не заметил его сарказм собеседник. – Имя ее знаю.

– И как ее зовут?

– Послушайте, ну зачем вам ее имя? Она здесь ни при чем.

– Гражданин Иноземцев, при чем или ни при чем, это не вам решать, а нам. Как зовут вашу подружку?

– Ну, Лена.

А вот это точно было враньем. Старший лейтенант это явно почувствовал.

– И вы, значит, были у этой Лены?

– Нет.

– Она у вас была?

– Нет.

– Тогда, Алексей Юрьевич, получается, что у вас нет алиби на момент убийства Олега Селиванова. Даже если вы говорите, что были дома, подтвердить это никто не может.

– Почему? Папа и бабушка могут.

– Не могут. Даже если и подтвердят. Потому что в ту ночь ваш отец ночевал у своего брата, вашего дяди. А бабушка ваша очень крепко спит, ложится рано. Так что не обессудьте. К тому же в этом случае родня – лица заинтересованные.

– Вы хотите сказать, что мои родные врут?

– Да, именно это я и хочу сказать, – прямо ответил оперативник. – Собственно, они так и сообщили, что вы были дома, и полностью это подтверждают. Вот только мы проверили их слова, и это оказалось не совсем правдой. А точнее – неправдой.

Задержанный молчал.

– Ладно, – вздохнул Вадим. – Не хотите говорить – не надо. Но вы уже стали подозреваемым в убийстве Олега Селиванова. Тем более что у вас дома нашли ружье, из которого его застрелили. А у вас уже и так будет статья за все эти хищения с завода, а теперь к этому добавится еще и убийство.

– Да не убивал я Олега! – воскликнул мужчина. – Да, я не очень хорошо к нему относился, считал его идиотом, придурком и последним пьяницей, который свою жизнь смывает в унитаз. Но у меня и в мыслях никогда не было убить его. Клянусь, это правда!

На последних словах Иноземцев даже привстал со стула. Куликов жестом потребовал, чтобы он сел на место.

– Может, оно и так, Алексей Юрьевич, – сказал он. – Но, увы, все улики против вас.

– Значит, вы обвиняете меня в убийстве?

– Я вас ни в чем не обвиняю. Тем более что это не в моей компетенции. Вы пока подозреваемый. И боюсь, что тут вы подпиской о невыезде не отделаетесь. Но, опять же, это решать не мне.

– А кому? Следователю? Прокурору? Или сразу суду?

– Я смотрю, вы разбираетесь в таких тонкостях, – заметил старший лейтенант. – Следователь решит, какую вам избрать меру пресечения. Значит, отрицаете то, что ночью восьмого августа убили Олега Владимировича Селиванова?

– Да, отрицаю. Я его не убивал. И не собирался.

– Тогда все-таки где вы были?

– Да дома я был! – воскликнул мужчина. – Да, папы не было, бабуля спала и ничего не слышала.

– Чего не слышала? – уцепился за эти слова оперативник. – То, что вы куда-то ушли и потом пришли?

– Я никуда не уходил, – хмуро повторил Иноземцев. – Я был дома.

Дальнейший разговор, по сути, не имел смысла. Иноземцев упорно стоял на своем. Да, был дома. Да, подтвердить никто не может. Да, у него не было мотива убивать младшего брата своего начальника, несмотря на не слишком лояльное отношение к нему. Да, он не знает, откуда в его квартире под диваном появилось охотничье ружье главного инженера.

К Денисову Вадим зашел уже под вечер. Валера сидел, писал какие-то бумажки. Увидев Куликова, он кивнул на стул.

– Присаживайся, Вадим, – сказал следователь. – Я скоро закончу.

Старший лейтенант воспользовался приглашением. Минут через десять, покончив с бумажными делами, Денисов отложил ручку и покрутил шеей.

– Ох, это бумагомарание, – вздохнул он. – Вымораживает иногда хуже некуда.

– Знаю, Валера, знаю. И не понаслышке. Что там с Иноземцевым?

– Вот так сразу, с места в карьер, – хмыкнул Валера. – Но я знал, что ты спросишь. Отправили его под стражу. Обвинение пока что не предъявили, рановато, но на замок закрыли.

– Правильно, пусть привыкает, – хмыкнул оперативник. – А то слишком долго жил хорошо.

– Злой ты, Вадик, – покачал головой следователь. – Прямо как Кощей из сказки.

– Да достал он меня, честно говоря, – признался Вадим. – Откуда у него ружье, не знает, где был в момент убийства младшего Селиванова, не помнит. И твердит все это как заведенный. Ну, если ты никого не убивал, так и скажи, где был. Уж вряд ли там будет что-то хуже мокрухи.

– Да, склонен с тобой согласиться. И ты прав, Иноземцев молчит насчет того, где был в ту ночь. Но… Вадим, не обижайся, но я что-то сомневаюсь, что он убийца.

Куликова и самого одолевали некоторые сомнения. Но они были сейчас мелкими и ничтожными. Все улики указывали именно на заместителя главного инженера. Единственной нестыковкой было орудие убийства: если бы Иноземцев действительно застрелил Олега Селиванова, вряд ли бы он понес ружье к себе домой. Даже если по какой-то причине и решил не выбрасывать, мог элементарно где-то припрятать. Потому что именно дома в первую очередь оружие и будут искать. Конечно, это можно было объяснить тем, что зам – человек в таких делах не искушенный. Но даже новичок догадался бы, что главную улику нужно как-то нейтрализовать. В памяти старшего лейтенанта даже всплыл один парень, который порезал собутыльника кухонным ножом, потом тщательно его вымыл и кромсал им хлеб и прочие продукты.

– Тогда кто? – задал вполне логичный вопрос оперативник.

Валера пожал плечами:

– Хороший вопрос. Сыск, Вадик, конечно, твоя епархия, но… Слушай, а ты у этого Живчика не спрашивал? Он же в уголовном мире крутится.

– Да спрашивал, – вздохнул Вадим.

– И?

– Селиванов и Иноземцев только с ним имели дело. Плюс товарищам с юга металл сдавали, но это было еще реже, чем с приборами. Живчик, конечно, сказал, кому сдавал. Наш сотрудник даже встречался с дядей Сережей.

– Это который главный над всеми своими земляками? Рзаев?

– Он самый. Так и там все чисто. Никаких стычек, недопониманий и прочих неприятностей.

– Чую, Вадим, мы с тобой зашли в тупик, – вздохнул Денисов.

– Соглашусь, – кивнул Вадим. – Никому братья Селивановы дорожку не переходили. Да, пускали налево все, что у них на «Молоте» плохо лежит. Но там не было ни обмана, ни кидалова. Всё по-честному, если об этом так можно сказать. А еще, знаешь, у меня тоже есть кое-какие сомнения, что в убийствах виновен Иноземцев.

– Вот и я не верю, – повторил Валера. – Я ведь с ним говорил. Да, он мерзкий и скользкий тип, но не убийца. У таких, как этот зам, кишка тонка человека на тот свет отправить.

– В том-то и дело. Даже несмотря на то, что все улики против него, что у него в квартире нашли ружье старшего Селиванова, из которого пристрелили младшего. И даже несмотря на то, что он молчит, где был в ту ночь, когда убили младшего.

– Ну, тут у меня есть предположение, – высказался следователь. – Притом самое что ни на есть банальное, и я тебе о нем уже говорил.

– Баба?

– Конечно. Либо девка.

– Он мне, кстати, говорил про какую-то подружку Лену.

– Так, может, он с этой Леной время проводил?

– А я, Валера, сомневаюсь, что она вообще существует. Выдумал он про эту Лену на ходу.

– Может, не Лена, а другая девица? Очень юная, например.

Куликов усмехнулся:

– Уж не хочешь ли ты опять сказать, что он с малолеткой развлекался?

– А почему бы и нет? Если он молчит об этом, то напрашивается единственный вариант, что там подсудное дело. Или что-то такое, что бросит тень на его репутацию, карьеру, а то и свободу.

– Еще предположи, что у него ситуация, схожая с тем, что случилась у Гриши Смолякова и его подружки-журналистки.

– Да запросто. На всякий случай надо узнать, что за девки там у Иноземцева. Тем более что он не женат.

– Узнать-то узнаем, это не такое сложное дело. Другой вопрос, что это никак не прояснит, кто убил братьев Селивановых.

Какое-то время следователь и оперативник сидели молча. Денисов глядел в сторону окна, а старший лейтенант задумчиво смотрел на корешки лежащих на столе папок.

– Слушай, – внезапно нарушил молчание Вадим. – А если Алла?

– Теоретически возможно, – не стал отрицать Валера. – После смерти отца, мачехи и дяди она – единственная наследница. Потому что сын Селиванова пока что ни на что претендовать не будет, просто потому, что не в состоянии. Да и был бы в состоянии, не смог бы в силу возраста и если опекуна нет. Вопрос в другом, Вадик: зачем?

– Так ты сам только что сказал зачем. Именно из-за наследства. Ты ведь эту Аллу видел?

– Не только видел, но и допрашивал после убийства старшего Селиванова. Разбитная девчонка с ветром в голове. Перекати-поле. Сомневаюсь, что она сначала взяла в руки молоток, чтобы избавиться от папеньки, его женушки и брата, а затем прихватила ружьишко и навестила дядюшку с такой же целью.

– Так для этого можно и попросить кого-то. По дружбе, например, или еще как.

– Так-то да. Я смотрю, Вадим, ты склонен согласиться с Гришей. Помнишь, он говорил, что это семейные склоки? Я еще тебе рассказывал.

– Помню, Валера. Но у меня просто уже версии закончились. Незаконная деятельность Селивановых – мимо, банальный грабеж со стороны сидельцев и прочих залетных удальцов – тоже мимо. И, чует мое сердце, мимо будет и с Иноземцевым.

– Знаешь, Вадим, – произнес Денисов. – А давай проверим Аллочку. Чем черт не шутит, как говорится.

– На безрыбье, как говорится… Кстати, – вспомнил Куликов, – не успел тебе сказать, раз уж вспомнили про селивановского мальчишку…

– Неужели помер? – насторожился Денисов.

– Слава богу, нет. Очнулся. Из больницы сегодня позвонили, сказали.

– Уже хорошо. Может, как маленько оклемается, опознает, кто на него и на родителей напал.

– Вот я к этому и веду. Боюсь, что он никого не опознает.

– Потерял память?

– Хуже. Скорее всего, после такого ему светит только психушка. Пока что врачи никаких точных прогнозов не дают, но предположение такое уже высказали.

Следователь покачал головой:

– Кошмар.

– Да не то слово.

– Вряд ли это Иноземцев, Вадик, – снова повторил Валера. – Допустим, одного Олега Селиванова он бы еще мог пристрелить. Тем более что пьяного пришибить не так уж сложно. Но на момент убийства старшего у него алиби. Его многие на заводе видели. В том числе и те, кто уж точно не стал бы Алексея выгораживать.

– Я все равно еще раз проверю версию с заводом, – сказал старший лейтенант. – Ну и попутно займусь дочкой Селиванова. Кстати, в версию с ней укладываются оба убийства, если там действительно корыстный мотив был.

– А я о чем тебе говорил? Потому что с замом расклад такой получается: у него был мотив убить Селиванова-старшего, но было железное алиби, а в случае с младшим нет ни того, ни другого. А вот Алла…

– Надо бы с ней встретиться. Ты ее спрашивал, где она была в момент убийства отца и дяди?

– Разумеется, спрашивал. Когда папеньку пришили, с подружками по институту болталась в центре. А в случае с дяденькой была у себя в общаге.

– А ты не допрашивал ее подружек и соседок по общаге?

– Нет, – признался следователь.

– Ладно, это мы проверим. Хотя сомнительно все это, – высказался оперативник. – Чтоб какая-то девчонка-студентка так спланировала, да еще два убийства. Причем не ножиком кого-то порезать, не яду насыпать, как в детективах, а таким кровавым способом.

– Вот и проверяй, сыщик, – усмехнулся Денисов и посмотрел на часы. – А у меня уже рабочий день выходит на финишную прямую.

– Да у меня тоже. Ладно, тогда я побежал.

– Давай, Вадим, увидимся.

Глава 8

Все следующее утро Вадим обдумывал высказанное следователем Денисовым предположение о причастности Аллы Селивановой к убийству своих родственников. Эта версия, казавшаяся накануне абсолютно нелепой и даже безрассудной, понемногу начала представляться в ином свете. В конце концов, что Куликов знал об отношениях в этой семье? Выходило, что очень немного. Да, у дочери с отцом были прохладные отношения. Но прохладные – не всегда значит, что очень плохие. И то это старший лейтенант слышал с чужих слов, но не наблюдал лично. Про отношения студентки с дядей он вообще не знал. Может, они и не общались? Запросто, и такое бывает. Когда не видишь всей картины, можно вообразить что угодно.

Да, теоретически у Аллы был мотив для убийства – наследство. Но ее родня помирать не собиралась. Вот если бы девушке срочно для чего-то понадобились деньги, тогда вполне возможно. В случае смерти отца и его семьи, а также дяди младшая Селиванова оставалась единственной наследницей. Если, конечно, еще какая-то родня на горизонте бы не объявилась. Но тут, конечно, без вариантов. По крайней мере, в случае со старшим Селивановым. Алла – дочь, стало быть, прямая наследница. Но все равно сомнения еще оставались. Будь девушка постарше лет хотя бы на десять, можно было бы предположить, что она избавилась от родни ради наследства, пусть и таким жестоким способом. Но студентка… Оперативник покачал головой: снова вопросы, вопросы… На которые пока что нет ответов.

– Вадик, ты в каких облаках все утро витаешь? – поинтересовалась супруга.

Вадим посмотрел на нее:

– Марина, как ты считаешь, могут ли в семье быть настолько плохие отношения, чтобы один из ее членов пошел на убийство остальных?

Жена искоса посмотрела на Куликова:

– Это ты про недавние убийства?

– Можно и так сказать. Но все-таки как ты считаешь?

Марина присела за стол и сказала:

– Я такого, конечно, не встречала, но… Ты же знаешь, возможно всякое.

– А мотив какой?

– Да какой угодно, – пожала плечами супруга. – Конфликты, склоки, недопонимания. Уж тебе ли этого не знать?

– Ну, так-то да.

– А что, ты подозреваешь, что за этими преступлениями стоит семейный конфликт?

– Есть такие мысли. Марина, можно задать тебе очень откровенный вопрос? Я тебя никогда об этом не спрашивал…

– Задавай, Вадик.

– На что бы ты могла очень сильно обидеться на своих родителей в восемнадцать-девятнадцать лет.

– Ой, – жена прикусила губу. – Даже не знаю. У меня как-то не было обид на родителей в те годы. Ну, по крайней мере, сильных. Было как-то, что я ушла к подружке на день рождения, мы засиделись. А у нас телефона не было, я позвонила соседке, попросила ее зайти к маме с папой, предупредить. А она забыла. В итоге родители устроили мне выволочку. Тогда я на них, конечно, злилась, но недолго. Все равно помирились. Они потом мне сказали, чтобы я лучше позвонила коллеге папы, который жил в соседнем доме. Он бы точно не забыл и не поленился бы зайти и сказать. Но это, наверно, единственный случай был. Ну, за что-то по мелочи могла обидеться, но вся моя злость быстро проходила. Да и родители умели сделать так, что я переставала злиться и дуться.

– Понятно.

– А что ты скажешь о себе, Вадик?

– О себе? – старший лейтенант усмехнулся. – Я злился на маму, что она постоянно пыталась меня контролировать. Папа у меня к тому времени уже умер. А мама все время спрашивала, куда я иду, наглажена ли у меня рубашка и не мятый ли пиджак. Я как-то не в настроении был, повысил на нее голос за это. Она очень расстроилась, а я потом долго извинялся. Но потом поговорил с мамой. В общем, мы как-то понимание нашли, и больше ссор не было.

– Ну, вот ты ответил на свой вопрос, – констатировала Марина. И, помолчав немного, добавила: – Я уж не знаю, чем так надо разозлить собственного ребенка, чтобы он захотел на тебя руку поднять.

Беседа с женой навела оперативника на мысль, что, возможно, между Аллой и ее отцом и дядей был какой-то конфликт. Последние двое, понятное дело, уже не расскажут, сама девушка тоже не факт, что станет говорить. Но она же не одна в глухой тайге живет. У нее есть подружки, друзья, приятели, знакомые. Наверняка среди них найдутся те, кто знает хоть что-то о ее личной жизни.

– Надо бы проверить Аллу Селиванову, – сказал Вадим Шумову.

– Проверить на что? – не понял Женя.

– На причастность к убийству родных.

– Серьезно? – лейтенант удивленно посмотрел на напарника. – Ты думаешь, что это она?

– Я, Женя, пока ничего не думаю. Но появились подозрения, что дочка старшего может быть причастна к убийствам.

– Хм, – покачал головой Шумов. – А как же Иноземцев?

– Да с ним неувязка выходит. Получается, что к убийству своего начальника он не причастен, потому что куча людей видела его в тот день и в это время на заводе. С младшим – возможно, но я думаю, что оба убийства совершил один и тот же человек. Ну, или одни и те же люди.

– По идее, да, – согласился Женя. – Но давай сначала до конца отработаем версию с заводом.

– Тогда занимайся. Просто мы уже об этом знаем очень много. Селиванов с Иноземцевым приборы сдавали Живчику, металл – южным гостям. Ну, и Олег попутно из своей метрологии инструменты таскал всяким кустарям. Не те случаи, Женя, чтобы там случались такие серьезные вещи, чтобы за это на тот свет отправляли всю семью.

– Если только южные гости, – неуверенно пожал плечами лейтенант.

– Но их-то проверили. Дядя Сережа, конечно, жулик еще тот, но в этот раз он не врал. А кустари, сам знаешь, шелупонь мелкая, не тот уровень. Так что давай заканчивай дела заводские, тем более что там уже ОБХСС вовсю ковыряется. Пусть они этот гадючник ворошат. А нам надо найти убийц братьев Селивановых.

– Которые тоже жулики, не хуже этого Живчика и дяди Сережи, – усмехнулся Шумов.

– Да, где-то ты прав. Дай-ка мне номерок комнаты, где обитает наша вечная студентка.

После планерки Куликов мысленно прикинул план действий. Сначала он решил навестить соседок по общаге, затем – подружек Аллы. Может статься, что это одни и те же девушки. Хоть Алла и обитала здесь третий год, но, по сути, была иногородней. Посмотрев на часы, старший лейтенант сперва позвонил Денисову, уточнил данные подружек, с которыми студентка проводила время в день убийства своего отца и мачехи, затем направился в сторону общежития института химпрома. С самой дочерью Селиванова он лично не сталкивался, но на фотографиях ее видел. Поэтому встреча с ней была бы сейчас нежелательной.

Однако оперативнику повезло. Когда он уже подходил к общаге, из ее дверей собственной персоной вышла Алла Селиванова – худенькая девушка с крашеными басмой темными волосами, которые раньше, судя по снимкам, были светлые. Ярко накрашенное лицо студентки явно свидетельствовало о том, что она собралась то ли на свидание, то ли на мероприятие. На Вадима она не обратила ровным счетом никакого внимания и, задрав нос, гордо прошествовала мимо него. Куликов невольно усмехнулся. Девушка явно не походила на человека, потерявшего недавно почти всю родню. Ладно, мачеха ей была неродной, но этого нельзя было сказать об остальных. Либо Алла очень хорошо скрывала свои переживания.

Удостоверение старший лейтенант поначалу решил вахтерам не показывать. Но, подумав, он решил, что соседки все равно могут рассказать, поэтому он махнул корочками перед носом пожилой дамы, сидевшей у входа, и прошествовал к лестнице. Поднявшись на третий этаж и найдя нужную комнату, оперативник постучал.

– Открыто, – донесся голос изнутри.

Вадим зашел. На кровати с книжкой сидела девушка с жиденькой косичкой и усыпанным конопушками лицом. По красоте она явно проигрывала соседке по комнате, но ее приветливое и доброжелательное лицо располагало к себе больше, чем надменная физиономия Аллы.

– Здравствуйте, – поздоровался Куликов.

– Здравствуйте, – улыбнулась девушка. – А вы кто?

– Куликов Вадим Александрович. – Старший лейтенант развернул удостоверение. – Милиция. А вы кто будете?

– Махорина Нина Валентиновна. Вы ко мне?

– Да, пожалуй, к вам. Позволите присесть? – оперативник кивнул на табуретку.

– Конечно, конечно. – Нина отложила книжку и свесила ноги с кровати. – Что-то случилось?

Вадим опустился на табуретку и посмотрел на студентку.

– Вы здесь с соседкой живете? – спросил он.

– Да. С Аллой. Но она ушла, вот буквально перед вами.

– Понятно. Видите, Нина, дело в том, что у Аллы недавно родные погибли.

– Да, она рассказывала. – Девушка погрустнела и покачала головой. – Ужасная история.

– Она вам рассказала сразу?

– Нет, я ведь только позавчера приехала. Скоро учеба начнется. Ну как учеба… – она улыбнулась. – Сначала на картошку поедем, а уж потом учиться.

– Понятно. Скажите, а кроме вас еще с кем Алла здесь общается? В общежитии.

– А… – девушка призадумалась. – С Соней, она живет через комнату по нашей стороне. У нее, кстати, сегодня выходной. Она ведь тоже на лето здесь оставалась, работала. Еще с Катей со второго этажа, она прямо под нами живет. Но я не знаю, здесь она сейчас или нет. Может, еще даже не приехала. А что?

– Да понимаете, у нас сейчас проводятся оперативные действия. Ничего такого, но требуется присутствие Аллы как потерпевшей стороны. А мы ее найти не можем. Жаль, что вот я с ней так разминулся сейчас, – притворно вздохнул Вадим.

– Понятно. Да вы лучше у Сони спросите. Они с Аллой больше дружат, а я даже не знаю, где она бывает.

– Хорошо. Спасибо вам большое, Нина. Больше вас не беспокою.

Куликов попрощался со студенткой и вскоре постучался в комнату через дверь. «Надеюсь, эта Соня больше знает, – подумал он. – А то со своей соседкой Аллочка явно не в большой дружбе».

Дверь ему открыла лично Соня – полусонная девушка с небрежным пучком волос на затылке и в халате.

– Вы ко мне?

– К вам, Софья, – старший лейтенант снова махнул «корочками». – Милиция.

Студентка зевнула.

– А что случилось-то?

– Ну, может, не будем в дверях говорить?

Она пожала плечами:

– Ну, заходите. Только здесь не прибрано.

– Ничего, и не такое видал.

Оперативник вошел в комнату. Здесь и правда царил беспорядок: книжки, тетради и одежда были разбросаны.

– Ну так что? – повторила вопрос Соня, усевшись на кровать.

– Меня, Соня, интересует ваша подруга, Алла Селиванова.

– Алка? – Она снова зевнула. – Натворила что-то?

– Почему сразу натворила?

– Потому что она та еще любительница искать на одно место приключения.

– Ну, она же не бабушка, чтобы в четырех стенах безвылазно сидеть.

– Да я тоже. Но я-то не нарываюсь.

– На что именно.

Следующие минут десять или даже чуть больше Вадим выслушал некоторые подробности личной жизни младшей Селивановой. Что у нее сомнительные дружки, что она курит и выпивает с ними, что в милицию даже попадала из-за каких-то пьяных историй. «М-да, – оценил Куликов. – И это говорит подруга».

– Я ей сколько раз говорила, – продолжала рассказ Соня, – на кой черт тебе эта уголовная шантрапа? Вон сколько интересных и клевых ребят. А она с этими придурками. Хотя сама девчонка-то хорошая. Правда, нос иногда задирать любит.

– Что, у Аллы и правда дружки уголовники?

– Ну, точно я не знаю, но уж очень сильно смахивают. Я просто знаю, в нашем городе похожие чудики по соседству живут.

– Понятно.

– Ну так что случилось-то? Из-за чего вы Алку ищете?

Старший лейтенант повесил девушке на уши ту же лапшу, что и Нине. Но студентка, будучи еще в немного сонном состоянии, похоже, поверила. А может, ей было все равно.

– Если ее здесь нет, наверно, опять к своим этим дружкам потащилась.

– А куда, не знаете?

– Да не очень далеко. В сквере, примерно через два или три квартала отсюда. Либо где-то в тех же местах.

– А она давно приехала?

– Так она никуда и не уезжала. Все лето здесь отиралась после сессии. Я знаю, потому что я как раз устроилась работать на лето и постоянно ее видела.

– Ну, у Аллы же недавно родных убили.

– Знаю я. Алка рассказывала. Только, знаете, между нами. – Соня понизила голос. – Мне показалось, что она не сильно переживает из-за этого. Или вообще не переживает.

– Почему? Она своих родных не любила?

– Да у них там какие-то сложные отношения были. Алка ведь мало о родных рассказывала. Я знаю, что у нее мать в Ковылине. А вот отец… Алка о нем как-то не очень хорошо отозвалась, было дело. Назвала его то ли скрягой, то ли собакой на сене. Как-то так.

– Он ей денег не давал?

– Как я поняла, нет. Хотя странно. Мне родители, конечно, тоже каждый день почтовые переводы не шлют, но постоянно что-то передают или привозят. А Алке, по-моему, только что-то там мать присылала. Ну, или, может, дружки эти ее ей что-то подкидывали.

– Она не работала этим летом, как вы?

– Нет. Хотя, – девушка усмехнулась, – как-то соврала, что работает. Ребята какие-то на улице подошли познакомиться, когда мы гуляли. Ну, Алка им навешала лапши на уши. Я ей потому говорю: чего ты врешь? Она отмахнулась, мол, какая разница? Проверять же не будут.

– Ну да, если ребята не из милиции были, – усмехнулся оперативник.

– Вот-вот.

– Соня, а вы не помните, восьмого и пятого вы Аллу не видели? Ну, где-нибудь здесь, поблизости, в районе общаги.

– Пятого точно нет, – покачала головой девушка. – Я это хорошо помню, потому что ко мне брат старший приезжал, мы с ним тут, во дворе, сидели, болтали. А восьмого… – она наморщила лоб, – по-моему, тоже не было. Вроде она даже и не ночевала тогда. Да, точно. Ей комендантша потом по ушам ездила.

– Что же, она на улице ночевала?

– Прям!.. – хмыкнула студентка. – У нее же в этой компашке хахаль есть. Наверно, у него и была.

– А что за хахаль?

– А черт его знает. Я же вам говорю, мне эта компания противна. С Аллой общаюсь, но мы с ней еще на первом курсе подружились. А с этими она с прошлого года якшается.

– До этого не якшалась?

– До этого другие были. Когда мы еще на первом курсе учились, сюда какой-то старый дружок Алки из Ковылина приехал. Ну, она с ним и еще с какими-то типами общалась. А на втором курсе этого ее дружка посадили… за кражу, кажется. Потом Алка этих нашла.

– Понял. Спасибо вам, Соня. Больше не мешаю отдыхать.

– А… – девушка, уже к концу разговора окончательно проснувшаяся, махнула рукой. – Хорошо, что разбудили. А то бы проспала неизвестно до скольких, и голова бы потом болела.

Вадим спустился на этаж ниже. И здесь ему снова повезло. Из указанной Ниной комнаты выходила симпатичная девушка с сумочкой и в цветастом платье.

– Катя? – осведомился Куликов.

– Я, – кивнула она. – А вы из института?

– Не совсем. – Старший лейтенант раскрыл удостоверение.

– Ух ты, – покачала головой студентка. – Что-то случилось?

Оперативник в третий раз повторил историю, которую до этого рассказывал Нине и Соне.

– Вы знаете, я сейчас по делам иду. Может, вечером лучше придете?

– Давайте я лучше с вами прогуляюсь, – предложил Вадим.

– Давайте так.

Катя, похоже, была той самой девушкой, чьи данные дал следователь Денисов. Алла назвала ему трех подружек, еще двух, возможно, придется разыскивать.

Но, пообщавшись с другой подругой Селивановой, Куликов отбросил эту мысль за ненадобностью. Катя не только рассказала про сомнительную компанию Аллы, о которой ранее поведала Соня, но и сообщила, что в тот день и примерно в то время, когда убили главного инженера «Молота», Аллы в компании подруг не было.

– Знаете, она сначала подошла, – рассказывала девушка. – Мы вышли еще до обеда, где-то часов в десять. Решили пройтись пешком до набережной, вдоль реки. Алла где-то полчасика с нами погуляла, потом убежала, сказала, что ей надо мать встретить, вроде она к ней приехала, что-то привезла. Правда, пообещала потом к нам прийти, сказала, что найдет нас.

– Но больше не приходила?

– Пришла. Но уже вечером, наверно, часов в пять. Мы уже гуляли здесь поблизости и Аллу встретили. Она какая-то бледная была. Галя ее спросила, не плохо ли ей. Алла ответила, что ехала на автобусе с вокзала, а он оказался битком набит. А в тот день такая жара стояла…

Дальше разговор можно было не продолжать. Оперативник вежливо поблагодарил девушку за информацию, попрощался и отправился обратно в отдел. Картинка понемногу начинала складываться.

* * *

Первым, что сделал Вадим, вернувшись в отдел, отдал ценное указание Шумову закругляться с «заводской» версией убийства и переключаться на разработку версии причастности дочки старшего Селиванова к преступлению. Заодно и рассказал все, что узнал от ее товарок по институту.

– Значит, все-таки, Алла, – покачал головой Женя.

– Теперь все указывает на нее, Женя. Прямых улик, конечно, нет, но… Насчет алиби она соврала. Эти ее подружки и соседки по общаге подтвердили. Я даже еще раз зашел к девчонке, которая с ней в одной комнате живет. Так и та подтвердила, что восьмого, когда убили Олега Селиванова, Алла не ночевала дома. И комендант подтвердила.

– Вадим, ну не глупость ли? – скривился лейтенант. – Идти на убийство и не обеспечить себе алиби? Или решила выехать на вранье?

– Я так думаю, что тут в чистом виде самонадеянность, – предположил Куликов. – Ну, плюс отсутствие криминального опыта у самой Аллы. Потому что с товарищами с уголовным прошлым она, как выразилась одна из ее подружек, якшалась.

– Кстати, а что за это компания-то у нее такая?

– А вот это надо будет выяснить. Потому что с этими сомнительными дружками она перед подругами и сокурсниками особо не показывалась. Хотя, как я понял, прихвастнуть она любит.

– А, вроде как пустить пыль в глаза: мол, смотрите, какая у меня крутая и интересная компания.

– Да, что-то типа того. А здесь вот нет, не стала хвалиться своими развеселыми дружками. Как мне сказали, они постоянно околачиваются примерно через два-три квартала от общаги, в сквере либо в ближайших дворах.

– Ну, тот сквер длинный.

– Но не бесконечный. Так что ребятишек можно сыскать. Девочки назвали их откровенными уголовниками, а еще рассказали, что у Аллы там кавалер имеется.

Шумов невольно издал смешок.

– Тебя это веселит?

– Да. Я просто представил Аллу, которая корчит из себя эдакую фифу и какого-нибудь гопника с фингалом под глазом.

Тут не удержался от улыбки и старший лейтенант.

– И правда забавно. Да, чуть не забыл. Мне эта Соня рассказала, что Алла вроде как попадала в милицию из-за каких-то пьяных приключений. Узнаешь?

– Не вопрос, – пожал плечами Женя. – Но судя по тому, что мы про нее не знаем, она либо не на нашей «земле» попадалась, либо это было от силы пару раз.

– Скорее всего. Но все равно проверить надо. А я, пожалуй, навещу участкового. Хорошо хоть, общага на нашей «земле», не надо огород городить.

– На обед не пойдешь?

– Ах ты ж, елки-палки, – мотнул головой старший лейтенант. – Точно, сейчас же обеденное время. Тогда сначала поем, а потом дальше побегу.

Участкового оперативник искал долго, ибо территория была большая. Но ему в очередной раз за сегодняшний день повезло. Милиционер сам шел Вадиму навстречу.

– Привет, Ваня, – махнул ему рукой Куликов.

– Привет. По мою душу?

– И по твою в том числе. Много преступников за сегодня поймал?

– Сколько ни есть, все мои.

Участковый Иван явно был в хорошем настроении. Обычно он был серьезен.

– Ваня, мне нужна информация о компании веселых ребятишек, которые у тебя на участке околачиваются.

– Да ради бога, – улыбнулся участковый и обвел рукой окружающее пространство. – У меня тут таких хватает, выбирай, кто нравится.

– Мне нужны конкретные.

– А кто именно.

– Парни, возможно, и девчонки. Примерно от семнадцати до двадцати пяти лет. Часто бывают в сквере, примерно напротив булочной, либо в близлежащих дворах.

– А, – кивнул участковый. – Я понял, про кого ты. Сейчас их, кстати, нет на месте, но под вечер обязательно появятся.

– Кто они вообще такие?

– Да шантрапа местная, кто же еще? Постоянно там крутятся Юрка Шалеев, Виталик Зубков, Серега Баранов, его сестра Людка. Периодически с ними там еще другие ребята бывают, но всех, к сожалению, пока не установил. Потому что кто-то в этой компании бывает часто, кто-то редко. А кто и вообще один раз там появлялся.

– Эти ребята, кого ты перечислил, они судимые?

– Сиделец там только Юрка. По малолетке срок за кражу мотал. У Сереги «условняк». Ну, приводы по пьяному делу я не беру.

– Да и не надо. А про остальных можешь рассказать?

– Пошли лучше ко мне, – предложил Иван. – Кого-то я помню, кого-то – нет. А так они у меня записаны.

Они прошли в участковый пункт. Милиционер поднял все свои записи.

– Вот, смотри, – сказал он. – Тут не все, конечно, но многие.

– Ладушки. Тогда я погляжу.

– Смотри, смотри. Я тут, если что.

Участковый вышел, а старший лейтенант углубился в записи. Выходило не так уж много. Кроме тех четверых, о которых уже упомянул Иван, набиралось около десяти человек. Алла Селиванова тоже была в списке, правда, фамилия ее в нем не фигурировала. Студентка института химпрома, восемнадцать лет, живет в общежитии, приехала из Ковылина. Собственно, все, что и так было известно.

– Слушай, – сказал оперативник, когда Иван вернулся. – А вот эта Алла давно с ними кантуется?

– Алла? – переспросил тот. – Не очень. По-моему, с декабря или с ноября. Тогда я ее вроде первый раз с ними видел. Но она бывает нечасто. Последний раз я ее встречал в этой компашке с месяц назад. Была с каким-то высоким парнем, я его раньше не видел.

– А что за парень?

– Очень высокий, белобрысый, широкоплечий.

– Дядя-шкаф, – пошутил Вадим.

– Вроде того. Кавалер, наверно. Под ручку стояли. Но не наш клиент. Я бы знал.

– А у этой Аллы приводы по пьянке были?

– У меня – нет. Она, что ли, интересует?

– Да. Подозреваю, есть за ней кое-какие грешки.

– Серьезные?

– Боюсь, что да. Но сам знаешь, не уверен – не обгоняй.

– Понял. Могу просигналить, если опять появится.

– Пока что не к спеху. Она с этими ребятишками просто отиралась здесь?

– Ну да. Чтобы она в какие-то истории попадала, не припомню. Ну, разве что жильцы вызвали, когда они чуть ли не ночью перебрали и начали песни горланить. Но они тогда угомонились, собрались да куда-то ушли.

– В другой двор, наверно.

– Нет, если бы в другом дворе орали, я бы их и там нашел. К кому-то из них домой, скорее всего.

– Ясно. Ладно, Ваня, спасибо за помощь.

– Обращайся.

Когда Куликов вернулся в отдел, он застал напарника в задумчивости. Шумов сидел за столом и смотрел на лежащий перед ним листок с какими-то записями.

– Ты чего такой загруженный? – поинтересовался Вадим.

– Да я тут увидел кое-что любопытное.

– Что именно?

– Понимаешь, оказывается, Селиванов в день своей смерти прописал Аллу у себя в квартире.

– Так, – посмотрел на Женю Куликов. – И что?

– Просто, когда я с ней беседовал, когда следователь ее допрашивал, у нее прописка была в другом месте. А в жилконторе мне сказали, что в день смерти Селиванов обратился туда, чтобы прописать дочь.

– Однако… – покачал головой старший лейтенант, – получается, Селиванов прописал дочь в квартире, а она его в благодарность убить решила?

– Может, она заранее это спланировала, а тут вдруг папаша решил сделать щедрый жест?

– Как вариант. Но это какая-то непонятная история.

– Почему? – прищурился лейтенант. – Мне кажется, это все объясняет. Алла оказывается прописанной в квартире и сама или с помощью подельников избавляется от мешающих ей родственников.

– Так-то да. Но тут возникает другой вопрос. По слухам, Алла своего папеньку недолюбливала за жадность. Ибо денежек или какой-то другой помощи он ей не оказывал. А тут вдруг расщедрился и решил прописать. Да к тому же лично с работы сорвался, чтоб побежать в жилконтору. Ты не уточнял, кто к ним обращался? Лично Селиванов?

– Нет, – покачал головой Шумов. – Сейчас позвоню, уточню.

Он засел за телефон, а Вадим призадумался. Да, мозаика складывается. Пусть и не все кусочки пока на своих местах. На дело Алла, скорее всего, пошла не одна. Потому что со своим отцом и его второй женой она бы точно не справилась, будь у нее хоть пять ножей в руках. Наверняка у нее был сообщник. Возможно, тот самый, о котором говорил участковый Иван.

– Порядок, – доложил Женя, – положив трубку.

– В каком смысле? – уточнил Куликов. – Лично Селиванов приходил в жилконтору?

– Нет. Алла.

– Алла? Сама?

– Да.

– Интересно, интересно, – покачал головой старший лейтенант. – Что думаешь об этом, Женя?

– Хороший вопрос, – улыбнулся напарник. – Я думаю, подделала подпись.

– Ох. – Оперативник откинулся на стуле. – Гадючник, не хуже заводского. Что папаша, что дочка – оба друг друга стоили.

– Яблочко от яблоньки, – улыбнулся лейтенант.

– Это уж точно. Женя, а не хочешь ли ты снова проехаться в Ковылин?

– К матери Аллы?

– Да. Узнать поподробнее про нее.

– Если надо, съезжу, – с готовностью откликнулся Шумов. – Тем более что в прошлый раз я спрашивал про бывшего мужа…

– А теперь речь пойдет о дочери. Интересно, ее матушка знает, какой образ жизни ведет ее чадо и с кем дружит?

– Вот я и спрошу.

– Обязательно спроси. А я пока займусь компанией Аллы. Ее саму пока трогать не будем, успеется. Да и вряд ли она куда-то в бега подастся.

– Думаешь, она считает себя такой умной и что мы на нее не выйдем?

– А сам-то как считаешь? Ты ведь с ней общался лично.

– Ну, тогда она изобразила убитую горем родственницу. И изобразила, кстати, очень натурально.

– Ей надо было не в химпром идти, а в театральный.

– В театральном у ее папаши блата нет.

– Наверно, только это и остановило… Ладно, Женя, ты завтра с утра двигай в Ковылин, а я займусь этими гопниками – друзьями Аллы.

– Что, там совсем уж криминальные или асоциальные товарищи?

– Не все, – Вадим открыл блокнот, куда выписал данные из талмуда участкового, – но большинство. Хорошо хоть, их не сто человек.

Бегать Куликову по удивительному стечению обстоятельств не пришлось. Очевидно, в последнее время удача благоволила старшему лейтенанту. Пусть, может, и не во всем, но хотя бы в раскрытии убийства братьев Селивановых. Наверное, решила, что с оперативника хватит пустых и бесплодных поисков и блужданий не по тем дорожкам, сопровождавших добрую часть расследования.

Зайдя утром в отдел, Вадим сразу обратил внимание на суету в дежурке. Постовой милиционер крепко держал за плечо взлохмаченного парнишку с помятым лицом. Сам дежурный, краем глаза поглядывая на юношу, что-то писал. Задержанный предпринимал безуспешные попытки вырваться из крепкой хватки постового и все время дергался. Не иначе как очередного нарушителя или карманника задержали.

– Что за шум, а драки нет? – осведомился Куликов.

– Да вон, – кивнул в сторону парня дежурный, – задержали воришку. К гражданочке в карман залез.

– Не лез я никуда! – громко заявил юноша. – Она наговаривает.

Стоящая тут же в коридоре женщина коршуном накинулась на него.

– Это я на тебя наговариваю, паразит ты треклятый?! Да ты у меня чуть последние деньги не спер, гаденыш! Будь моя воля – сама бы тебе все руки повыдергивала!

– Так, гражданочка, успокойтесь, – осадил ее милиционер. – Сейчас мы во всем разберемся.

– А чего разбираться с этим пьянчугой? – возмутилась потерпевшая. – Он только поэтому и не вытащил, что с похмелья. Дать ему по башке пару раз, и то мало будет.

Старший лейтенант невольно усмехнулся. Да, в его практике бывали всякие случаи, в том числе и похожие, но сейчас это необъяснимо вызвало у него приступ веселья.

– Что, похмелиться не на что было? – ехидно спросил он, глядя на парня.

– Было, – буркнул тот, исподлобья глядя на оперативника.

– А чего в карман-то полез?

– Не лез я.

– Да что ты говоришь! – опять взвилась дамочка.

Вадим остановил ее жестом.

– Ну, и что за праздник вчера был? – снова посмотрел он на задержанного.

– День рождения.

– У тебя, что ли?

– Нет, у друга.

– И что, всё выпили? Или друг похмелиться не дал?

– Да Алка обещала с утра прийти, да не пришла. Ну, я и пошел мелочи стрельнуть.

– Тоже мне, стрелок-наводчик, – хмыкнул Куликов. – А что за Алка? Подружка, что ли, твоя?

Вопрос вырвался у него случайно. Собственно, старший лейтенант и не собирался его задавать. Но позже он поблагодарил себя десять раз за это.

– Ну, так… – махнул рукой парень. – Из нашей компании. В институте химпрома учится.

Оперативник насторожился. Алла, учащаяся в институте химпрома. Может, Селиванова?

– Это не такая, – осторожно начал он, – темненькая, ярко накрашенная? У нее еще родинка справа от носа.

– Ну да, – посмотрел на него задержанный. – Вы ее знаете?

– Знаю. – Вадим обернулся к дежурному: – Толик, можно, я этого красавца заберу к себе на пару слов? Верну в целости и сохранности, будете дальше кражу оформлять.

– Бери, – пожал плечами милиционер. – Только учти, сам обещал в целости и сохранности вернуть.

– И верну. Как тебя звать? – спросил Куликов у юноши.

– Петя.

– Пойдем-ка, Петя, потолкуем. – Он приподнял задержанного за локоть.

– Куда? – насторожился тот.

– Да не бойся, не в камеру. И бить не буду.

– А надо бы, – снова вставила свои пять копеек потерпевшая гражданка.

В душе, конечно, старший лейтенант был с ней согласен, но промолчал. Он сопроводил парня в свой кабинет, благо Шумов, который снова поехал к бывшей супруге старшего Селиванова, отсутствовал, и можно было спокойно побеседовать.

Глава 9

– Ну, так как тебя полностью звать-величать?

Это было первое, что спросил Вадим, когда он и задержанный паренек уже сидели в кабинете.

– Егорушкин Петр Степанович.

– Егорушкин, значит. – Куликов открыл свои записи и сверился со списком компании, взятым у участкового. Да, вот он, есть такой. Тоже студент, как и Алла Селиванова. Правда, не в институте учится – вуз он явно бы не потянул. А вот училище – вполне. – Учишься?

– Да.

– Где?

– Да в училище.

– И на кого?

– Механика СВМ.

– Что, в механике шаришь?

– Есть такое.

– Молодец. И куда думаешь после?

Петя пожал плечами:

– Не знаю. В армию, наверно.

– А потом?

– Видно будет.

– Ну хорошо, если видно будет, – улыбнулся старший лейтенант. – В сквере часто бываешь?

– Когда как.

– Аллу давно знаешь?

– Ну… – задержанный призадумался, – не очень. С зимы, наверно.

– А она часто с вами в компании бывает?

– Да тоже когда как.

– Что ты про нее знаешь?

– Нормальная девчонка. Учится в химпроме. Живет в общаге недалеко.

– Это я уже знаю. А вообще?

Парень неопределенно повел головой.

– Значит, она вам выпивку на опохмел приносит? – напрямую спросил оперативник.

– Да когда как, – пожал плечами парень. – Она в последнее время при «фантиках».

– Да ты что… – покачал головой Вадим.

– Ну. Она же Серому вчера деньжат на стол подбросила.

– Серый – это тот, чей день рождения вы праздновали?

– Да.

– И откуда у нее деньги?

– Понятия не имею. Не спрашивал.

– Чаю хочешь? – предложил Куликов. – Выпивки, извини, не держу, но хоть чайком побаловаться можем.

– Давайте, – кивнул Петя.

Старший лейтенант налил в банку воды и включил кипятильник.

– Вы знаете, – неожиданно сказал задержанный, – Алка недавно хвасталась, что у нее скоро денег будет много. Сказала, мол, накуплю себе всего и за бугор махну.

– Свистела небось, – усмехнулся оперативник.

– Ну, не знаю. Но у нее правда в последнее время деньжата водиться стали. Она ведь раньше, как мы, с копейки на копейку перебивалась. Когда стрельнет, когда стипендию отхватит. И вчера вон тоже. Опять сказала, мол, машину себе куплю. Какая ей машина, – парень хмыкнул. – Они с Димкой из-за этого даже вчера сцепились.

– С хахалем, что ли?

– Ну да, они уж давно вместе. Правда, я видел, что Алка еще перед каким-то хмырем задницей крутила, но я Димке говорить не стал. Да и видел-то всего один раз. Нет, два. Но это было-то… месяца два или три назад.

– Что за хмырь?

– А, пижон какой-то в костюмчике. Весь прилизанный, тощий, рожа противная.

– Старый, что ли?

– Ну нет. Как вы. Может, чуть постарше.

Вода закипела. Вадим бросил в нее заварку. В это время мысли в его голове крутились со скоростью света. У Аллы недавно появились деньги. Отсюда и разговоры: мол, разбогатею, куплю машину, махну за границу и прочее. Вероятнее всего, прихватила из квартиры отца. Заначку отыскала, что вполне возможно, и украшения мачехи. Драгоценности Селивановой, скорее всего, уже проданы. Толкнула с помощью своих сомнительных дружков, а уж явно не в ломбарде заложила.

– И давно у Аллы деньги появились? Подумай хорошенько, я тебя не тороплю.

– А чего думать? – пожал плечами Петя. – Как папашка ее помер, так и появились. Она же тогда поминки устроила – натащила выпивки, жратвы. Я еще тогда подумал, что ей батя что-то там оставил, хотя раньше он ей денег не давал. Алка постоянно на него жаловалась и жмотом называла.

«Да, похоже, мы все-таки в цель попали», – уже теперь с уверенностью подумал Куликов. Ведь они с Денисовым сошлись на версии о причастности Селивановой к убийству отца только после того, как другие варианты отпали. Еще вспомнились и слова, сказанные Смоляковым коллеге о семейных дрязгах. Так, может, и Гриша был прав? Эх, ни случись с ним та история, может, и распутали бы всё это дело гораздо раньше. Вместе со всеми махинациями Селивановых.

Старший лейтенант разлил чай по стаканам и достал коробку с рафинадом.

– Пей, – сказал он.

– Спасибо. – Задержанный бросил пару кубиков, размешал и с удовольствием сделал пару глотков.

– Были бы конфеты – угостил бы.

– А и без конфет хорошо. – Парень заметно повеселел и даже улыбнулся. – Хоть чаю нормального выпью перед камерой.

– Ты мне, Петя, очень помог, – серьезно сказал оперативник. – А можешь помочь еще больше.

Петя вопросительно, но уже без настороженности посмотрел на Вадима.

– В общем, у меня к тебе, Петр, такое предложение: ты рассказываешь мне и следователю все про Аллу, ее кавалера, дружков, подружек и прочих знакомых. А мы, допустим, забудем про историю с деньгами, которые ты пытался вытащить у той скандальной дамочки. Что скажешь?

Задержанный сделал еще пару глотков чаю, потом вздохнул и кивнул:

– Согласен.

– Вот и замечательно, – улыбнулся Куликов и снял трубку телефона, чтобы позвонить Денисову.

И снова Валера не заставил себя долго ждать.

– Наши доблестные сыщики опять меня чем-то хотят порадовать? – улыбнулся следователь, зайдя в кабинет.

– Угадали, Валерий Сергеевич, – улыбнулся в ответ старший лейтенант. – Вот, познакомьтесь, Петр Егорушкин, приятель Аллы Селивановой. Он мне сейчас много чего интересного рассказал. Петя, – обернулся оперативник к пареньку, – это следователь Денисов. Расскажи ему то, что ты до этого рассказал мне.

Тот кивнул и с готовностью повторил свою историю. Денисов слушал внимательно, периодически задавал уточняющие вопросы.

– Петя, ты говоришь, что Алла не получала деньги от отца?

– Нет, – помотал головой парень. – Я же говорю, она называла его жлобом. Как-то выпила и так на него ругалась. Мол, жлоб, жмот, ну и все в таком духе.

– Наверно, деньжат у него хотела спросить, а отец ей отказал.

– Ну да. Алка рассказала, что ей куда-то там надо было поехать, а папаша ей фигу показал. Мол, у тебя стипендия есть, а если нет, пешком иди.

– Прямо так и сказал?

– Ну, Алка так рассказывала.

– А она часто с отцом ругалась?

Петя задумался.

– Не знаю. Не говорила. То, что он жадный, говорила. А про то, что ругалась или нет…

– А что за Дима, про которого ты рассказал?

– А, ну это ее хахаль.

– Давно она с ним?

– Вроде да. Он же Алку и привел. Где-то ее подцепил.

– Где?

– Не знаю. Где-то в компании, что ли.

– И как у них, серьезно?

– Ну, со стороны Димки – да.

– А со стороны Аллы – нет? – поддел Валера.

– Наверно, нет. Я вон товарищу милиционеру говорил, – парнишка кивнул в сторону оперативника, – что Алка еще с каким-то хмырем хороводила. В обнимочку да за ручку с ним ходила и глазки ему строила.

– Ты говорил, что видел их раза два, – уточнил Вадим.

– Ну да. Так она же в это время и с Димкой гуляла.

– А попутно еще и с этим хмырем, – дополнил следователь.

– Я о чем и говорю. Димка для нее все что хочешь сделает. Кстати, – задержанный посмотрел на Денисова и Куликова, – он ей как-то сказал что-то типа «Я же ради тебя на все это дерьмо пошел». Я только сейчас вспомнил.

– Именно так сказал?

– Примерно. Мы тогда, кажется, у Серого дома были. Я пошел в сортир, Алка с Димкой на кухне сидели, о чем-то трепались, вот он и сказал тогда.

– Ясно-ясно. – Валера покрутил в руках ручку. – Расскажи-ка еще раз, что за тип с Аллой тогда был. Ну, с кем она еще шашни крутила. Он ведь не из вашей компании, я правильно понимаю?

– Да он вообще не из наших. Я же говорил, пижон в костюмчике. И харя мерзкая.

– Ты у Аллы не спрашивал, кто это?

– Нет. А зачем? Мне ее какие-то знакомые до фонаря.

– А хахали тем более, – усмехнулся следователь.

– Ну да.

– Опиши-ка еще раз поподробнее этого пижона и где ты их видел.

– Ну, – похоже, у Пети это было любимым словом, – лет ему, ну, вот как товарищу милиционеру, – он снова кивнул в сторону старшего лейтенанта. – Тощий, высокий.

– Цвет волос, глаз, приметы?

– Волосы темные такие, прилизанные. Был в костюмчике, темном.

– Погоди-ка, – оперативник открыл ящик стола, достал фотографию Иноземцева и протянул парню. – Он?

Задержанный внимательно посмотрел.

– Да, вроде он.

– Понятно. А теперь, Петя, расскажи про Диму. Кто он такой?

– Димка – клевый. Это Серегин знакомый.

– Сергей Баранов, – пояснил оперативник. – Из их компании.

– Да, они вроде в школе вместе учились. Димка нас постоянно портвешком угощал. И домашним винишком. У него дед, кажется, делает.

– А где живет?

– Да тоже здесь, недалеко. Правда, я у него ни разу не был.

Разговор с Петей затянулся. Вадим с Денисовым долго вытягивали из него все подробности про Аллу, ее знакомых, ухажера и все, что имело значение и могло пригодиться. Парень рассказывал охотно и, как показалось Куликову, правдиво. После этого старший лейтенант, как и обещал, отпустил парня. Потерпевшая гражданка, которая поначалу непременно решила дождаться исхода всей истории, постепенно угомонилась, а потом и вовсе ретировалась из отдела. Но Валера все же настоятельно посоветовал задержанному извиниться перед женщиной, что последний клятвенно пообещал сделать. И напоследок посоветовал взяться за ум и не шляться со всякими сомнительными личностями вроде Сереги Баранова или Алки Селивановой.

– Порядок в танковых войсках, – удовлетворенно заметил следователь. Он встал и открыл окно.

– Полнейший, – согласился оперативник. – Думаю, здесь уже вся картина ясная. Остались детали, но их можно узнать от самой Аллы или от этого ее кавалера, Димы.

– Само собой. Вы ее пока брать не собираетесь?

– Пока что нет. Надо собрать все улики, показания свидетелей, подельников и прочих. Потому что мне кажется, что Алла была организатором.

– Науськала кого-то?

– Конечно. Ты труп ее папаши вспомни. С человеком такой комплекции сложно справиться. Уж тем более девчонке, которая явно не мировая чемпионка по метанию молота. Допустим, с дядькой она могла бы расправиться. Пьяного в хлам пристрелить много ума и силы не нужно.

– Это уж точно. А вот этот таинственный Дима, судя по описанию, вполне под исполнителя преступления подходит. Высокий, широкоплечий. Такой, пожалуй, мог бы сладить со старшим Селивановым.

– Ну да. Кстати, забыл тебе рассказать одну любопытную вещь.

– Какую же?

– В день смерти отца Алла пошла прописываться к нему в квартиру.

– Так-так-так, – прищурился Валера. – Это он поэтому с работы сорвался и помчался домой.

– Нет. Просто Алла в тот день пришла в жилконтору и подала заявление якобы от имени папаши, мол, так и так, пропишите на этой жилплощади мое старшее чадо.

– А потом привела своего Диму, чтобы тот сделал свое черное дело.

– Совершенно верно. Кстати, насчет того, что главный инженер сорвался с работы и домой поехал, думаю, что там тоже дочь руки приложила. Позвонила под каким-то благовидным предлогом.

– Точнее, под надуманным.

– Разумеется. Выманила папашу домой, а дальше…

– А дальше, Вадим, отдаем всё на откуп нашей фантазии. Пока ребятишки сами не рассказали.

– Нет, спасибо, – усмехнулся Куликов. – Как-то мне не очень хочется представлять себе эту кровавую картинку. Тем более что там еще ребенка по голове молотком ударили и сделали психом на всю жизнь.

– Вот этого я, кстати, тоже не пойму. Ладно, папаша тебе насолил. Допустим. С мачехой не ладила – тоже вполне объяснимо. Но пацан-то в чем провинился?

– Свидетель, – предположил старший лейтенант.

– Да можно было просто вырубить слегонца, чтобы отключился. Но для этого необязательно орудовать молотком. К тому же эксперт сказал, что били не случайно, а целенаправленно, чтобы убить. Но то ли первый раз били, то ли все же в последний момент рука у убийцы дрогнула. Потому что ударили бы чуть посильнее – и все. Мальчик бы вслед за родителями отправился на тот свет.

– Валера, да неизвестно, что хуже. Что он инвалидом теперь остался или если бы действительно того…

– Вадим, давай не будем об этом говорить. Неприятная тема, знаешь ли. Что лучше, что хуже… Да ничего не лучше, если речь идет о жизни детей. И в любом случае убийца уже «вышку» себе заработал за троих убитых.

– Это да.

– Слушай, а где напарник твой?

– В Ковылин поехал.

– К матушке Аллы?

– Да. Я его отправил. Решил, что лишним не будет. К тому же Женька у нее уже был, общался. Так что, может, и там что-нибудь интересное обнаружится.

– Думаешь, мать что-то знает о дочкиных проделках?

– Не факт, но чем черт не шутит? Правда, товарки Аллы по институту поведали, что наша красавица визитами мать не баловала. То есть домой ездила редко.

– Ну, Вадим, это вполне объяснимо. Когда тебе восемнадцать лет, хочется гулять, развлекаться, с друзьями да приятелями время проводить. Еще учти, откуда Алла приехала. У нас тут хоть и не столица-матушка, но город всяко побольше какого-то там Ковылина, который вообще глухомань, хоть и городом зовется. Ты, кстати, знаешь, что городом он стал лет примерно пятнадцать назад?

– До этого был поселок городского типа?

– Да. Я был там как-то проездом по работе, вот и узнал.

– Ясно.

– А вообще, хочу сказать вот что: вы полдела сделали.

– Мне кажется, больше, – возразил оперативник.

– Может, и больше. Преступников установили, схему преступления тоже. Дело за малым.

– Поймать и обезвредить.

– И наказать. За все содеянное.

Следователь посмотрел на часы:

– Ладно, побежал я. А то у меня там еще у себя на работе куча дел. И спасибо, что позвал. Держи меня в курсе дела.

– Обязательно. Но, думаю, скоро все закончится.

– Твои бы слова да богу в уши…

– Если он есть, то непременно нас услышит.

* * *

В Ковылин Шумов отправился с утра пораньше. Первая электричка в городок уходила слишком рано, поэтому он поехал на второй. В дороге, задумчиво глядя на пробегающий за окном пейзаж, Женя думал о том, что ему спрашивать у матери Аллы Селивановой. По сути, они с Вадимом всё уже выяснили. Или, по крайней мере, многое. То, что у Аллы были не очень хорошие отношения с отцом. То, что, по сути, она его убила. Сама или с чьей-то помощью – не суть важно. Ну, и то, что решила прописаться в квартире главного инженера. Широкий размах, ничего не скажешь. Если девушка действительно все это спланировала, то стоит признать, что в уме ей не откажешь. «Такую бы энергию да в мирное русло», – невольно вспомнил избитую фразу лейтенант.

Шумов вспомнил свою встречу с Аллой. Тогда он пришел к студентке как к родственнице убитого. Собственно, ее он и нашел первой, потому что застать в живых Олега Селиванова оперативники так и не успели. Девушка произвела на Женю двоякое впечатление. С одной стороны, она вызывала жалость – все-таки родного человека не стало, какими бы ни были у них отношения. Это потом уже лейтенант понял, что это было лишь неплохой актерской игрой. Но, с другой стороны, в Алле было что-то такое отталкивающее, неприятное. И оперативник тогда сам себе не мог объяснить, что именно вызвало негативные эмоции.

Мать Аллы, Вера Дмитриевна, оказалась дома. В квартире первой жены Игоря Селиванова Шумов был первый раз. В свой прошлый визит ему удалось застать женщину в больнице. Тогда же лейтенант узнал, что женщина болеет после того, как незадолго до развода попала в аварию, имеет группу инвалидности и трудится на какой-то очень неприметной и невысокооплачиваемой работе. Вера Дмитриевна узнала Женю, поэтому спокойно пустила его в квартиру.

– Нашли того, кто убил Игоря? – осведомилась она, впрочем, безо всякого интереса.

– Мы его установили, – честно ответил лейтенант. – Но пока что не поймали. Это дело времени.

Про подозрения в адрес студентки Шумов говорить не стал. На его ответ Селиванова лишь грустно усмехнулась и провела его в комнату. Похоже, судьба бывшего супруга ее не очень-то и интересовала. Оперативник по привычке огляделся. Бывшая жена жила куда скромнее, чем Игорь Владимирович. Скудная обстановка, никаких предметов роскоши или безделушек. Какой-то минимализм, невольно оценил оперативник. Где-то он был прав: жилище можно было назвать практически спартанским – и не сильно покривить душой.

– Чаю не хотите? – предложила Вера Дмитриевна.

– Нет, спасибо, – вежливо отказался Женя.

В комнате из-за задернутых занавесок царил полумрак. И даже ощущалась прохлада, несмотря на то что за окном стояла августовская жара. Лейтенант присел в старое продавленное кресло, накрытое пледом, а хозяйка квартиры опустилась на диван.

– Вера Дмитриевна, – лейтенант сделал небольшую паузу, – я приехал, чтобы поговорить о вашей дочери Алле.

– Натворила что-то? – спросила Селиванова, и на ее лице снова появилось грустное выражение.

– Возможно, – снова ушел от прямого ответа Шумов. – Мы сейчас просто проверяем кое-какую информацию. Вы не могли бы рассказать про Аллу? Какая она, какие у нее отношения с окружающими. Расскажите мне все, что сочтете нужным.

Женщина немного помолчала.

– А вы с Аллой не общались?

– Общался. Когда убили ее отца.

– И неужели не заметили?

– Не заметил что? – не понял Женя.

– Что она собой представляет.

Лейтенант пожал плечами. И снова момент, когда эмоции и впечатления стоило оставить при себе.

– Обычная девушка. Студентка.

– Это на первый взгляд.

– Вы поэтому спросили, не натворила ли она чего?

Хозяйка кивнула.

– Понимаете, пока мы с Игорем не развелись, все было нормально. Алла росла как и все дети. Где-то была непослушной, где-то идеальным ребенком. Ну а когда мы разошлись и нам с дочерью пришлось переехать сюда, в Ковылин, Аллу как будто подменили. Я сначала списывала это на начинающийся подростковый возраст – в эти годы мы все не подарки для своих родителей, согласитесь. – На лице Веры Дмитриевны мелькнуло что-то похожее на улыбку. – Но с Аллой я тогда намучилась. Она и грубила, и дерзила, и обвиняла меня в том, что я отца не удержала. Когда ей было пятнадцать, я заметила, что она курит. Бывало, что приходила и выпившая. Нечасто, но случалось. Потом она еще связалась с плохой компанией. С шантрапой местной. А там же и ребята такие были… – Она сделала паузу, пытаясь подобрать нужное слово.

– Связанные с криминальной средой, – подсказал оперативник.

– Да-да. Дочь просто каким-то чудом умудрилась не попасть в детскую комнату милиции. Хотя в местное отделение один раз попала, но ее простили на первый раз. Списали на то, что по глупости и неопытности проступок совершила. Да и Алла перед ними тогда целый спектакль разыграла: мол, бедная-несчастная, ничего не знала, обманом втянули и тому подобное.

– И так продолжалось, пока она не окончила школу?

– Вы знаете, после того случая она на какое-то время успокоилась, а потом пошло по новой. Я не могла с ней сладить. Даже к Игорю поехала тогда, просила его помочь.

– А он не помог, – предположил Шумов.

Селиванова покачала головой:

– Он сказал, что и так алименты на дочь платит, а со всем остальным разбираться не будет. Но когда Алла училась в десятом классе, отец неожиданно приехал к ней. Я с ним не виделась, но дочь мне тогда все рассказала. Говорила, что Игорь поможет ей поступить в институт и обустроиться на первых порах. И знаете, не обманул. Алла поступила в институт химпрома, получила место в общежитии. Вроде бы даже стала учиться нормально. Правда, ко мне приезжала редко. Но я ее за это не осуждаю. Она же не старуха, чтобы дома сидеть. У нее там друзья, своя жизнь. Да и я не собиралась привязывать ее к своей юбке.

– Вы думали, что дочка перебесится и все наладится.

– Да, я именно так и думала. Алла тогда даже как-то повеселела, поспокойнее стала. В общем, я уж обрадовалась, что она начала меняться в лучшую сторону. Но в последнее время… – женщина вздохнула, – это было еще до смерти Игоря… Так вот, я заметила, что Алла как будто опять стала как раньше – дерзкой, грубой. Я уж подумала, что опять какую-то компанию себе нашла.

– А вы ее не спрашивали?

– Нет. Да даже если бы и спросила, вряд ли бы она мне рассказала. Все, что касалось ее знакомых и друзей, – это меня не касалось. Дочь мне сама так сказала. Мол, это ее знакомые и друзья, а не мои, и мне о них знать необязательно, – Вера Дмитриевна горько усмехнулась.

Женя невольно покачал головой. Да уж, картина отношений дочери и матери складывалась не самым лучшим образом. С одной стороны, оперативник многое узнал об Алле Селивановой, но с другой – это никак не освещало ее недавнюю жизнь. Лейтенант всю жизнь прожил в убеждении, что для любого человека нет никого ближе и роднее матери. По крайней мере, со своей мамой у Шумова всегда были прекрасные и доверительные отношения. Даже в период подросткового бунтарства. Но здесь – и это было явно видно – совершенно иной случай.

– Я одно время даже себя винила, – будто с трудом произнесла Вера Дмитриевна. – Я вам говорила в прошлый раз, что из-за болезни могу выполнять только самую легкую работу. А за нее платят мало. Я не могла позволить себе купить дочери какие-то хорошие, красивые вещи или сделать приличный подарок. Да вы и сами видите, я живу очень скромно. Даже алиментов, которые платил Игорь, едва хватало. Алла злилась из-за этого. Она смотрела на некоторых одноклассниц – а у них в классе были девочки из обеспеченных семей – и сильно завидовала им. Над ней ведь некоторые насмехались. Правда, недолго. Одной из таких насмешниц она лицо разбила. Я уж думала тогда, что не миновать нам неприятностей, но повезло. Родственник у той девочки оказался человеком справедливым. Не стал ни жаловаться, ни сообщать. И родителей ее тоже уговорил помалкивать.

– Но ведь вы не виноваты в том, что с вами случилось, – мягко заметил Женя.

– Знаю. И Алла это знала. Но она же подростком была, по сути, еще ребенком. Что-то не понимала, а что-то не хотела понимать. Ей было проще убедить саму себя в том, что я во всем этом виновата, чем принять ситуацию.

Снова наступила пауза. Лейтенант обдумывал услышанное от собеседницы. И снова это двоякое чувство жалости и неприязни к ее дочери. Да, с одной стороны, жизнь у нее была далеко не сахарной. Но, с другой стороны, опять же отношение к матери. Ведь наверняка Селиванова объяснила девушке, почему у них все так, а не иначе. Но, видимо, та не захотела ни слышать, ни слушать мать.

– Еще знаете, – нарушила молчание Селиванова, – мне показалось, что Алла поссорилась с отцом.

– Показалось? – переспросил Женя.

– Я не знаю. Но в разговоре, когда я упомянула Игоря, дочка грубо высказалась относительно его. Что-то вроде… – хозяйка наморщила лоб, пытаясь припомнить, – жлоб и старый козел. Да, что-то вроде этого.

Ну и семейка, чуть было не сорвалось с языка у оперативника, но он вовремя смолчал. В конце концов, это их отношения. Наверное, им действительно просто не повезло с дочерью.

– А с дядей Алла общалась? – спросил Шумов.

– С Олегом? – женщина усмехнулась. – Вряд ли. Ну, у отца, может, в семейном кругу они и виделись. Просто, понимаете, еще когда мы с Игорем вместе жили, его брат начал прикладываться к бутылке, несмотря на то что Игорь помог ему по работе, устроил на должность начальника отдела у себя на заводе. У них уже тогда отношения стали немного портиться из-за пристрастия Олега к выпивке. Да и Алла сама, когда приезжала, рассказывала, что дядю видела от силы раза два, и он постоянно был пьяный.

– А сам Олег Селиванов как относился к племяннице?

– Знаете, так… – Вера Дмитриевна помотала головой, – дежурно, что ли. У него не было собственных детей, да и семьи тоже. Игорь вообще как-то обмолвился, еще когда мы были моложе и только начинали жить, что его младший брат в их семье как отрезанный ломоть. В том смысле, что себе на уме и семья для него – нечто далекое.

– Как пустой звук, – снова подсказал Женя.

– Да, что-то вроде этого.

– Да как же так можно? – все же вырвалось у лейтенанта. – Вроде бы одна семья, а как будто все друг другу чужие.

– Это вы верно заметили, – согласилась Селиванова. – Я тоже долго удивлялась, почему у них так. Я помню родителей Олега, мы же все вместе тогда жили. Правда, отец у него умер года через два после рождения Аллы – он тогда болел. А мать вроде бы недавно, как мне дочь говорила. Так вот, они тоже недоумевали: вроде бы воспитывали обоих детей одинаково, а они такие разные получились.

– Ну, они же разные люди, не могут быть одинаковыми.

– Конечно, не могут, но все равно у детей, выросших у одних родителей, нет-нет да промелькнет что-то общее. А Игорь и Олег были только внешне немного похожи. Но характер и привычки разные.

– Человек – главная загадка природы, – заметил оперативник.

– Это верно.

– Скажите, Вера Дмитриевна, а когда вы последний раз видели вашу дочь?

– В июле, когда она приезжала сюда последний раз.

– А сами к ней ездили?

– Редко. Не всегда есть возможность, да и здоровье…

– Когда навещали ее?

Собеседница помолчала.

– После майских праздников, – ответила она.

– И больше не приезжали?

– Нет.

– Спасибо вам, Вера Дмитриевна, за разговор, – Шумов встал. – Больше не буду отнимать у вас время.

Женщина кивнула и встала с дивана, чтобы его проводить. Когда Женя уже взялся за ручку двери, она позвала его:

– Товарищ лейтенант, подождите!

– Что такое, Вера Дмитриевна? – обернулся лейтенант.

Селиванова как-то обреченно и тоскливо смотрела на него.

– Пожалуйста, расскажите, что с Аллой. Вы ведь не просто так про нее спрашивали.

Оперативник молчал. Он не решался это сделать лишь из жалости к этой измученной и больной женщине.

– Расскажите, – повторила собеседница. – Я ведь ко всему готова.

Шумов вздохнул и собрался с духом.

– Аллу Селиванову подозревают в убийстве своих родных, – только и смог сказать он и вышел в подъезд.

Обратно Женя возвращался в довольно мрачном расположении духа. Причиной была не только его последняя сказанная Вере Дмитриевне реплика. То, что он узнал о ее дочери, навело его на довольно неприятные мысли, связанные с семейно-родственными отношениями. Лейтенант проводил параллель со своей семьей, с семьями своих друзей и знакомых. Да, не везде все идеально и гладко, где-то, у кого-то, с кем-то могли быть натянутые отношения. Но эти Селивановы… Как будто собрали в одну кучу абсолютно чужих друг другу людей и заставили жить вместе. Да и главный инженер тоже хорош. Новую семью завел, на старую плюнул с высокой колокольни. Ладно, бывшая супруга, всякое бывает. Но дочь? Этого оперативник тоже не понимал. Да, и алименты платил, и с институтом помог. Но все это выглядело как снисходительные жесты щедрости барина бедному родственнику. А ведь дети-то всё чувствуют. Порой даже лучше взрослых. И чему тогда удивляться, если ребенок собственного отца возненавидел до такой степени, что пошел на столь кровавое преступление.

Здесь мысли Шумова переключились. Незадолго до убийства старшего Селиванова Алла с ним поссорилась. Притом до такой степени, что поливала его грязью и не скрывала своей злости. Что же у них там произошло? Что скандал – понятно, но что было причиной? Может, девушка решила попросить денег или помощи в чем-то, а отец в очередной раз отказал? Причем отказал в очень жесткой и обидной форме. Скорее всего, так оно и было. Точно рассказать об этой ссоре могли бы только ее участники. Один из них, правда, сейчас уже мертв, но вот Алла жива и здорова. Значит, у нее и надо спрашивать.

В отдел Женя вернулся уже днем. Вадим сидел за своим столом и увлеченно что-то писал. Увидев напарника, он обрадовался.

– О, вот и ты, – улыбнулся он. – Как поездка?

– Ну, если честно, по-всякому, – признался лейтенант. – А у тебя тут как?

– Тоже кое-что есть, – хитро подмигнул Куликов. – Но давай сначала ты расскажешь, а потом уже я.

– Не вопрос.

Шумов подробно доложил о ходе своего визита в Ковылин. Старший лейтенант внимательно слушал, крутя в руках ручку.

– Значит, ссора, – задумчиво проговорил он.

– Мать Аллы предполагает, что так.

– Скорее всего, она права. Потому что у Аллы с отцом и так отношения были натянутые.

– Селиванова сказала, что дочь могла попросить у отца денег или помощи в чем-то, а он ее послал.

– О чем и речь. А теперь, Женя, я тебе тоже кое-что интересное расскажу.

И оперативник рассказал о беседе с приятелем Аллы и обо всем, что узнал от него.

– Значит, Алла пошла на это дело не одна, – сказал Женя, когда напарник закончил свое повествование.

– Да это и так ясно, – заметил Вадим. – Старший Селиванов – не гномик, которого можно уложить одним тумаком в лоб. Чтобы с ним справиться, надо быть физически сильным. И такой человек у нашей студентки имелся.

– Ее ухажер.

– Он самый. Я его лично не видел, но, как его описали участковый и этот Петя Егорушкин, он парень высокий и крепкий. И наверняка физически сильный. Такой вполне мог одолеть человека комплекции старшего Селиванова.

– Что о нем известно? Ну, кроме комплекции и имени?

– Не очень много. Только то, что живет где-то в тех же краях, где вся эта развеселая компашка собирается. Но это узнать можно. Есть в их компании некий Серега Баранов. Так вот, этот Дима учился с ним в одной школе, возможно, даже в одном классе, и они старые приятели.

– Да, узнать будет несложно. Так что займись им. Очень уж хочется побеседовать с этим юношей про его зазнобу.

– Вадим, а ты еще сказал, будто этот Дима на какое-то, кхм, дерьмо из-за Аллы пошел.

– Ну, это сказал не я, а Петя. И чует мое сердце, это именно то, о чем я думаю.

– Я подумал об этом же, – улыбнулся лейтенант.

– Хорошо, когда мысли совпадают, – тоже улыбнулся Куликов.

– Аллу пока не трогаем?

– Пока нет. Мы можем на сто процентов быть уверенными, что это она организатор преступления, но, пока прямых улик не будет, арестовать ее не можем. Браслетик тот, что у младшего Селиванова нашли, тоже не бог весть какая улика. Мало ли кому он мог принадлежать и у кого имя начинается на букву А. Вот если бы были хотя бы показания ее сообщника…

– И ты думаешь, что им является тот самый Дима?

– По всем параметрам подходит. И с папашей справился, и с мачехой. Вот только зачем пацана было по голове бить, этого я не пойму.

Шумов кисло усмехнулся:

– А я вот не пойму, как можно в своей разнузданной жизни винить родную мать.

– Это ты про Аллу?

– Про нее. Мне же бывшая жена Селиванова много чего рассказала об их с дочкой отношениях. Я как послушал, так мне прямо грустно стало.

– Ох уж эта молодежь… Знаешь, Женя, – посмотрел на напарника старший лейтенант, – по-моему, эта Алла просто завистливая и мерзкая дура, по-другому не скажешь.

– Хорошо сказано. Пожалуй, я с тобой соглашусь, – кивнул лейтенант. – Но все-таки не такая уж и глупая, раз придумала, как захапать все папашино наследство.

– А вот тут не соглашусь, – возразил оперативник. – Будь она не такой уж глупой, провернула бы дело поумнее. А тут…

– А тут топорная работа, – закончил Шумов.

– Вот и я об этом же. Ладно, не будем тянуть резину, займемся делом. Установи пока данные этого Димы, а я на всякий случай узнаю об остальных ребятах из этой гоп-компании. Вдруг там еще кто-то с Аллой заодно действовал? Сомнительно, но чем черт не шутит… Кстати, забыл тебе одну интересную вещь рассказать.

– Это какую же?

– У Аллы с Алексеем Иноземцевым, оказывается, шуры-муры были.

– Да ты что… – усмехнулся Женя.

– Представь себе, – развел руками Вадим. – Но, зная и того, и другую, не удивлюсь.

– Ох уж эта Алла, – покачал головой лейтенант.

– А что тут удивительного? – пожал плечами старший лейтенант. – Иноземцев бывал у Селиванова дома, бабник он еще тот, женщин охмурять умеет. Так что…

– Но ведь у Аллы же этот Дима есть.

– Ну, видимо, там не так уж все серьезно, если она еще и с папашиным замом хороводила. Надо бы с ним потолковать на эту тему, но это еще успеется. Все равно никуда не денется… этот Алексей из СИЗО.

– Да уж, да уж…

– И не говори. Вот в наше время…

И они оба рассмеялись.

Глава 10

Установить данные таинственного Димы за остаток дня Шумов не успел – свалились другие неотложные дела, поэтому выяснение этого вопроса он отложил на утро. Вадим тем временем изучал сведения об остальных членах компании, в которых периодически проводила время Алла Селиванова. Делал он это скорее для проформы, потому что был уверен, что сообщником студентки был ее кавалер. Кто еще бы пошел ради сердечной подруги на какое-то «дерьмо»? Не исключено, конечно, что за этой парочкой могли и другие грешки водиться, но об этом пока говорить было рано. Сначала надо закончить с расследованием убийств обоих братьев Селивановых, а потом уже выяснять про все оставшиеся пакости.

Своему начальству Куликов тоже пока ничего не докладывал. Как будет чуть больше ясности – так они с Женей всё и расскажут. Лейтенант, кстати, с утра убежал опять выяснять всё про Диму. Старший лейтенант занялся пока бумажной работой, которой порядочно скопилось за время его беготни, ходьбы, езды и прочих движений не только по убийствам Селивановых, но и по другим делам. Оперативник даже подумал о том, что было бы здорово, если бы у них учредили отдельную специальную должность по писанию этих самых бумаг. Взяли бы на нее человека, он бы и строчил целыми днями отчеты. И освободил бы оперов от ненужной писанины.

Шумов вошел неожиданно, так что Вадим увлекшийся своими бумажными делами, невольно вздрогнул, когда открылась дверь кабинета. По радостному лицу Жени уже было понятно, что его беготня и поиски не прошли бесследно.

– Ну, что, Женя? Узнал? – спросил он.

– Узнал, – кивнул лейтенант и сел за стол. – Аж к «соседям» пришлось идти, потому что он у них на «земле» проживает. В общем, этот Дима, он же Новичков Дмитрий Петрович, двадцать два года, ранее не судим.

– Но, как я понимаю, у нас в милиции бывал.

– Совершенно верно. Были у него пьяные приводы, задерживался за нарушения общественного порядка, но на зону чудом умудрился ни разу не попасть. Прямо как его подружка Алла в школьные годы.

– Да, иногда отсутствие судимости – это все-таки личная заслуга, – усмехнулся Куликов, перефразировав известный в их среде афоризм. – Живет этот Новичков по месту прописки?

– Вроде да.

– Так вроде или да?

– Коллега, с которым я разговаривал, сказал, что он то там живет, то у своих дружков-приятелей где-нибудь ошивается.

– Работает где-нибудь?

– Сейчас нет. Раньше работал сторожем в местном доме быта, но около месяца назад уволился.

– Ну, хоть работал, в отличие от этих шаляй-валяев. А то бы поимел еще и статью за тунеядство. Где бывает, с кем?

– Ну, это тоже не тайна. То с Аллой гуляет, то со своими приятелями. Частенько их видят в сквере недалеко от его дома. Не только с той компашкой, о которой ты мне рассказывал, но и вдвоем. Это как раз через квартал от этого самого дома быта. Что будем делать, Вадим?

– Известно, что. – Старший лейтенант встал из-за стола. – Брать будем.

– Прямо сейчас?

– А чего тянуть? Не ждать же его очередного пьяного привода или «хулиганки». Так что бросай все дела и пошли.

– Федотова же сейчас нет на месте.

– Потом доложим. Задним числом, так сказать. Пошли, Женя. В нашем деле спешка, конечно, не приветствуется, но некоторые дела лучше не откладывать в долгий ящик.

Оперативники вышли из отделения и направились по адресу, где проживал ухажер Аллы Селивановой. Идти, конечно, было не очень уж далеко, но и не близко.

– Надеюсь, он дома, – заметил лейтенант.

– Я тоже надеюсь. Какой номер?

– Дом четырнадцать, квартира тридцать шесть. Вон тот, кажется.

– Ну, если тот, то не первый этаж и явно не последний. На крышу не залезет, а в окошко или с балкона не сиганет. Да и не зима, в сугроб не приземлится.

Дом был пятиэтажным. Вадим не ошибся – нужная квартира располагалась на четвертом этаже. Когда оперативники поднялись по лестнице и ступили на последний лестничный пролет, как раз именно в той самой квартире открылась дверь и в подъезд вышел высокий и широкоплечий светловолосый парень.

– Дима? Новичков? – спросил Шумов.

Парень застыл, посмотрел на неожиданных гостей и рванул наверх.

– Давай за ним, бегом! – скомандовал Куликов.

Женя помчался наверх за убегающим Новичковым, а старший лейтенант помчался вниз. Замысел Димы он разгадал сразу – через чердак, крышу и соседний подъезд уйти от погони. Знать бы еще, через какой подъезд, потому что их тут было не два, а целых шесть. Скорее всего, либо через соседний, либо через один. Прикинув, оперативник быстро направился к следующему. Дверь была открыта. Скользнув в полумрак подъезда, Вадим прислушался. Тишина. Потом откуда-то сверху раздались звуки, похожие на металлический лязг и звук открываемой двери. А вот, кажется, и добыча.

Куликов не ошибся – по лестнице загрохотали шаги явно бегущего человека. Старший лейтенант отошел чуть в сторону и, когда Новичков появился, ловко сделал ему подсечку. Парень ойкнул и свалился на плиточный пол подъезда. Оперативник тут же скрутил ему руки и защелкнул на них наручники, которые заблаговременно взял с собой. «Хорошо хоть, пушка не понадобилась», – мелькнуло в голове у Вадима. Хотя как раз пистолета у него с собой и не было.

– И куда же ты, Дима, так спешил? – Куликов встал и потянул за цепочку наручников, помогая задержанному встать.

– Куда глаза глядят, – выдохнул тот, но вырываться не стал, поняв бесполезность такой затеи. Тем более что сверху как раз прибежал и запыхавшийся Шумов.

– Глаза много куда глядят, дружочек. Поэтому сейчас пойдешь с нами.

– В ментовку, что ли?

– В нее родимую.

– А за что? – Дима попытался дернуться, но старший лейтенант держал его крепко. – Я же ничего не сделал.

– А чего же побежал-то от нас? Аж на крышу рванул, аки Карлсон.

– Так я не знал, что вы – менты.

– Ну да, у нас же на лицах это не написано, – язвительно выдал Женя. – И за кого же ты нас принял?

– Да так…

– Вот пойдем, Дима, разберемся, чего ты натворил. И не советую делать глупостей.

Обратно в отделение дошли уже без происшествий. Новичков, конечно, нервно оглядывался, но оперативники сразу пресекли малейшие попытки сбежать. Наручники с парня сняли уже в кабинете. Шумов на всякий случай запер дверь на ключ, а Вадим сел за стол и набрал номер телефона Денисова.

– Привет, Валера, – сказал он, дождавшись ответа.

– Привет, Вадим. Вовремя ты.

– Я всегда вовремя.

– Да я не в этом смысле. Позвонил бы раньше, не застал. Я минут пять как пришел.

– Дежуришь, что ли?

– Угадал. Выезжал вот. Слава богу, что не на убийство.

– Ну, теперь подъезжай к нам в отделение. Поверь, Валера, оно того стоит. Не пожалеешь.

– Что, неужто заловили убийцу обоих Селивановых?

– Вполне возможно. Так что подгребай, мы тебя ждем.

– Вадик, родненький. Да я ради этого даже машину отыщу. Мчусь на всех парах.

– Давай.

Положив трубку, Куликов посмотрел на задержанного. Тот исподлобья смотрел куда-то себе под ноги.

– Ну, Дмитрий Петрович, начнем, – произнес старший лейтенант.

– Чего начнем-то? – тот хмуро посмотрел на оперативника.

– Беседу нашу задушевную. Поговорим о разном.

– И вы меня за этим сюда в «браслетах» притащили?

– Ну, если ты сам не хотел идти, куда ж деваться нам было?

– С другим бы с кем поговорили.

– Обязательно поговорим, не переживай. И с тобой, и с другими. С подружкой твоей, например, с Аллочкой.

– А она-то здесь при чем? – насторожился парень.

– Да, может, и ни при чем, – делано пожал плечами Вадим, а затем взял ручку и лист бумаги. – Итак, начнем. Фамилия, имя отчество.

– Да вы небось и так знаете.

– А ты сам скажи.

– Новичков Дмитрий Петрович.

– Дата рождения, адрес?

Дима назвал.

– Работаешь? – спросил Шумов.

– Нет пока. Собирался устраиваться завтра.

– Похвально, – оценил Куликов. – А то у нас, знаешь ли, безделье чревато неприятностями. И статьей уголовного кодекса.

– Знаю.

– Молодец, что знаешь.

Парень хмыкнул.

– А давно ли ты со своей подружкой Аллой гуляешь?

– Вам-то это зачем?

– Раз спрашиваю, значит, надо. Давно?

– Ну да. Наверно.

– Высокие отношения, – хмыкнул Женя.

– Нормальные у нас отношения. Как учиться закончит, поженимся.

– О, – улыбнулся старший лейтенант. – Тогда совет да любовь, что еще тут скажешь. Кстати, а Алла-то сама не против замуж за тебя выйти? А то вдруг ты уже все решил, а она не в курсе. И даже более того – вообще замуж не собирается. А то и другого кавалера себе приглядела, – оперативник подмигнул.

– Не против, – тоже перешел на язвительный тон Новичков. – Мы с ней вместе это обсуждали.

Похоже, Петя не врал: сердечный друг Аллы явно был не в курсе о ее встречах с Иноземцевым. Вот ему подарочек будет, отметил про себя Вадим и продолжил:

– Молодцы. А с родней ее ты знаком?

– С мамкой, что ли? Нет.

– А с остальными, значит, был знаком? С отцом покойным, с дядей… Тоже, кстати, ныне покойным.

– Нет. Откуда?

– Ну, мало ли. Может, вы с Аллой в гости к ним ходили, чтобы познакомить родню с будущим зятем.

– Издеваетесь?

– Почему издеваюсь? Это же нормально. Я перед свадьбой познакомил родителей с будущей женой. И она своих со мной познакомила.

– У вас, значит, нормальные родичи. А у нее папаша был какой-то шишкой заводской. На драной козе к нему не подъедешь.

– Это уж точно, – согласился Куликов, который вполне представлял себе, что за человек был старший Селиванов. Такую шантрапу, как Новичков или пойманный ранее горе-воришка Петя, главный инженер «Молота» даже на порог не пустил бы, задумай они к нему в гости прийти. – Но отношения-то у вас с Аллой серьезные? Не такие, чтобы разочек встретились на пьянке переспать да разбежаться до следующего случайного раза, а попутно еще с кем-то по койкам прыгали.

– Что за вопросы? – скривился парень.

– Нормальные вопросы, Дима. – Голос старшего лейтенанта стал жестче. – Ты-то, может, других девок и не цеплял, а вот Аллочка твоя другим мужчинам знаки внимания оказывала. И возможно, что не только глазки строила.

– Брехня, – с уверенностью заявил Дима. – Не стала бы Алка еще с кем-то шашни крутить. Она не такая.

– Может быть, тебе виднее, – не стал спорить оперативник. – Ну, ты ее хоть вниманием не обделял? Цветы, конфеты, подарки дарил?

– Дарил, – огрызнулся Новичков, которого намеки на неверность сердечной подружки явно рассердили.

– Это тоже дарил? – Шумов достал из ящика стола серебряный браслет, найденный в квартире младшего Селиванова.

Задержанный дернулся, как от удара током.

– Откуда это у вас? – прохрипел он.

– Да все оттуда же, – зло ответил Женя. – Из квартиры дяди Аллы, Олега Селиванова, которого ты из ружья положил. Или, может, Алла стреляла, а ты так, на шухере стоял или приклад пальчиками гладил? Или подушку держал, когда стреляли?

– Я… – Парень завертелся на стуле. – Я не… Послушайте, я…

Лейтенант на всякий случай отошел к двери.

– Успокойся, – холодно сказал Вадим. – И рассказывай.

– Можно я закурю? – жалобно попросил Новичков.

– Кури, – милостиво разрешил Куликов и достал жестяную пепельницу.

Дима трясущимися руками достал из кармана мятых брюк пачку сигарет и спички. Прикурить у него получилось не с первого раза. Он жадно затянулся и выдохнул.

В дверь постучали, затем из-за двери послышался голос Денисова:

– Вадим, ты на месте?

– На месте, – отозвался старший лейтенант. – Женя, открой дверь.

Шумов открыл, и в кабинет вошел Валера.

– Чего это вы тут заперлись? – улыбнулся он. – На троих соображаете, втихаря от начальства?

– Ни в коем случае, нет-нет, – картинно сложил руки Вадим. – Только вас, товарищ следователь, ждали. Без вас не имеем обыкновения начинать.

– А, ну тогда я во всеоружии.

– Вот, Дима, и следователь, – представил Денисова Куликов. – Валерий Сергеевич, это Дмитрий Петрович Новичков, ухажер Аллы Селивановой и возможный убийца ее родных.

– О, – только и сказал Денисов, садясь на подвинутый Женей стул. – Неожиданно.

– Я не хотел, – как-то отстраненно произнес парень.

– Конечно, не хотел, – кивнул следователь. – Но сделал. Как и все другие, кто ворует, грабит и убивает.

Дима с видом обреченного человека вздохнул.

– Давай, дружочек, – старший лейтенант ободряюще хлопнул его по плечу, – рассказывай все-все. Учти, это тебе потом зачтется. Правда, Валерий Сергеевич?

– Несомненно, – кивнул Валера. – Следствие и суд всё учтут.

– Ладно. – Новичков снова глубоко затянулся, выпустил дым и произнес: – Не знаю, с чего начать.

– Так с самого очевидного, – подсказал оперативник. – Ты ведь не по своему почину это сделал, правда?

– Нет, конечно.

– Я и не сомневался. Тебе ведь никакого резона не было, да и родственнички Аллы тебе ничего плохого не сделали. Тем более что ты с ними был даже не знаком. Инициатором была Алла?

Задержанный кивнул.

– И как же она тебя уговорила?

– Да я и сам не знаю. Она мне постоянно жаловалась, мол, папаша ее жлоб редкостный и жмот.

– А то, что помог ей поступить в институт и место в общежитии выбил, не говорила? – вмешался Шумов.

– Говорила, но, знаете, так… Мол, подачку с барского стола кинул. А все этому гаденышу мелкому. Это ее слова.

– Это она про младшего брата так говорила?

– Ну да. Алка пришла как-то к нам в компанию, злая как черт. Я ей, мол, что случилось? Она сначала огрызалась, мол, ничего. А пару стаканчиков хлопнула и рассказала. Что подошла к отцу и попросила, чтобы он, как она учиться закончит, дал ей хорошее место на заводе, продвинул в люди, ну, и все такое. А батя ее послал подальше. Сказал, что шиш ей с маслом, он такое место для своего сына готовит, и все, дескать, ему достанется. Алла тогда разозлилась, просто словами не передать. А через пару дней начала меня уговаривать.

– Убить семью ее отца.

– Да. Сказала, что этих уродов не будет, все ей достанется, и мы с ней заживем припеваючи, в своей квартире, за бугор махнем…

– И ты согласился? – вопросительно посмотрел на него Денисов.

– Не сразу. Она как-то подловила момент, ну и…

– И как дело было? – спросил Вадим. – То есть как тебе удалось застать отца Аллы и его жену дома?

– Алка сказала, что они будут дома, даже время назвала. Мы еще с ней выпили тогда, ну, и пошли.

– Так Алла с тобой пошла? – нахмурился Куликов.

– Да. У нее ключи были. Мы зашли. Сперва папаша ее появился, потом женушка его…

– А мальчик?

– Я не хотел его убивать, – вздохнул Дима. – Хоть и пьяный был, но понимал, что это ребенок. Лет пять, что ли, ему или шесть было. Алка сама молоток схватила и отоварила его по башке.

Лейтенант покачал головой.

– Что взяли оттуда? – спросил следователь. – Кроме ружья.

– Деньги. Алка как-то разнюхала про отцовские заначки. Еще прихватили цацки у этой дамочки.

– Ружье она утащила или ты?

– Она.

– И с ним уже пошла к дяде?

– Да.

– Идти к дяде она тоже тебя по пьяни уговорила?

– А то по трезвому, что ли? Но тогда мы уже пошли ночью. Зашли, а этот мужик дрыхнет, пьянющий в слякоть. У него даже дверь была не заперта. Но, когда мы пришли, он проснулся. Алка мне ружье дала, я его в ванную оттащил. Он и не сопротивлялся особо. – Парень помолчал. – Мне кажется, он вообще даже не понял, что произошло.

– Да, счастливая смерть, – иронично заметил Валера. – А ружье Алла потом куда дела?

– Сказала, что в надежное место спрятала и там никогда не найдут.

– Ну, это она преувеличила, – усмехнулся старший лейтенант, подумав о том, что место под диваном у Иноземцева явно было не самым надежным.

– Нашли? – посмотрел на него Новичков.

– Разумеется. Если хочешь знать, Алла спрятала ружье в квартире у мужчины, с которым иногда в постель ложилась. Наверно, когда ты где-то был, с друзьями или, говоря твоими словами, в ментовке ночевал.

– Да ладно, – нахмурился задержанный. – У Алки никого, кроме меня, не было.

– Прямо так уж и не было, – фыркнул Денисов и достал несколько листов. – Вот протоколы допросов свидетелей, которые видели, как Алла Селиванова несколько раз приходила в квартиру коллеги ее покойного отца, Алексея Иноземцева, оставалась у него с ночевкой. Это все видели соседи. Кое-кто видел, как они целовались на лестнице, а кое-кто слышал сквозь стены, как они стонали ночью, занимаясь сексом. А там, кстати, слышимость хорошая, мы проверяли.

Дима ссутулился и поник. У Вадима даже мелькнуло нечто вроде жалости к нему. Потому что чисто по-человечески он его понимал.

– Вот же сука, – проскрипел парень.

– Сука сукой, а статью она на тебя повесила, притом «мокрую», – сказал Шумов. – А за это знаешь, сколько тебе могут дать? Даже если мальчика искалечил не ты, там три трупа. Чуешь, чем пахнет?

– Да чую, чую! – плаксиво воскликнул Новичков. – Я же не хотел! Поддался этой шалаве, которая еще под какого-то… – он грязно выругался, – легла. Что мне теперь делать?

– Только одно, – спокойно ответил следователь. – Максимально облегчить свою участь. И не кривляться на следственных экспериментах и очной ставке. А то знаем мы вас. Сначала, мол, да, это я, а как лицом к лицу свою Аллочку увидишь, так и пойдешь в отказ.

– Не пойду, – твердо сказал задержанный и поднял голову. – Специально ее, мразь такую, заложу по полной. Я-то действительно думал, что помогаю ей, что она от чистого сердца всем со мной делится, планы строит. А она вон как поступила.

– Вот и правильно, – одобрил Куликов. – Но уж не серчай, придется тебе в камере посидеть.

Дима равнодушно кивнул.

– А браслет ты как обронил? – спросил Женя. – Тот самый, серебряный.

– Да я уж и сам не помню. Случайно, наверно, вылетел, когда я дядьку ее в ванную тащил. А ведь Алке хотел его подарить. Потом думал, что где-то посеял по пьяни.

Когда Новичкова увели, Валера посмотрел на оперативников.

– Да, ребятки, приятная неожиданность, – сказал он. – Одним махом раскрыть два убийства и покушение на убийство.

– Я же сказал тебе, – улыбнулся старший лейтенант. – Так что можешь возвращаться к себе на дежурство. Хотя тебе же еще бумажки выписать нужно. Постановления и прочее. Убийства Селивановых у тебя же на балансе числятся.

– У меня. Но Диме так и так придется в СИЗО отправиться. Три убийства – это вам не фунт изюма.

– Слушай, Валера, – хитро посмотрел на следователя оперативник. – А ведь ты соврал про протоколы допросов свидетелей, которые якобы видели и слышали, как Алла с Иноземцевым развлекалась. И бумажки ему липовые показал.

– Каюсь, грешен, – с притворным смирением произнес Денисов. – Ты, Вадим, между прочим, тоже хорош. Ничего не сказал мне раньше, вот и пришлось импровизировать и подыгрывать тебе.

– За это прости. Закрутился, не успел. Но теперь понятно, с кем проводил время в ночь убийства младшего Селиванова Иноземцев и как у него в комнате под диваном оказалось ружье.

– Ладно, ладно, прощаю. Я сегодня добрый. Кстати, насчет этого Иноземцева и его шашней с дочкой начальника. Странно только, что он до последнего ее так выгораживал, – пожал плечами Валера. – Интересно, по какой причине?

– Может, влюбился, – предположил лейтенант.

– Иноземцев-то? – усмехнулся следователь. – Да он, кроме себя, никого не любит. Это же сразу видно. И по морде лица, и по поведению.

– Интересно, а что Алле светит? – поинтересовался Женя. – Этому Диме – понятно, что «вышка», а ей?

– Ничего хорошего, – заверил Денисов. – Она уже совершеннолетняя, так что будет отвечать по всей строгости. Покушение на убийство, ограбление, подстрекательство. К тому же она – организатор. Так что срок ей точно обеспечен, и немаленький.

* * *

К майору Федотову Вадим и Шумов шли с чувством выполненного долга. По сути, вся эта история уже подходила к финалу, и теперь можно было не дергаться, не суетиться и не мотать себе нервы. Осталось лишь задержать Аллу Селиванову, но на этот счет Куликов был спокоен. Никуда она не денется. Разве что в бега подастся, но сбежать она может только к своей матери в Ковылин, а у местных приятелей ее быстро отыщут. К тому же девушка пока не знает, что ее кавалера задержали, в ближайшие дни она его точно не увидит и ни о чем не узнает, поэтому и причины для бегства у нее пока нет. Да и не собирался старший лейтенант ждать несколько дней. В самое ближайшее время студентка тоже будет у них. Ну и Иноземцев тоже, возможно, какую-то роль сыграл во всей этой некрасивой истории, но рассказать об этом могла лишь сама Алла.

Оперативник открыл дверь в кабинет, где сидел их начальник. Тот разговаривал по телефону. Увидев сотрудников, Федотов махнул рукой, приглашая их зайти, и продолжил разговор. Вадим с Женей вошли и сели на стулья.

Закончив говорить, майор положил трубку и вопросительно посмотрел на вошедших.

– Что у вас, ребята? – поинтересовался он.

– Алексей Васильевич, пойман убийца братьев Селивановых, – выпалил лейтенант, опередив напарника.

– Ух ты, – оторопело посмотрел на оперативников Федотов. – И кто же это?

– Дмитрий Новичков, – сообщил Куликов. – Ухажер Аллы Селивановой, дочери главного инженера «Молота».

– Уверены? – прищурился начальник.

– Абсолютно, – кивнул старший лейтенант. – К тому же он сам во всем признался и все рассказал. Следователь Денисов все зафиксировал.

– Так-так. – Майор откинулся на стуле. – И что же это Новичкова сподвигло на оба убийства?

– Не что, а кто, – пояснил Шумов. – Это была сама Алла. Она уговорила Диму избавиться от ее родных.

– Мотив?

– Корысть.

– Корысть? Квартира, машина, деньги?

– И это в том числе, – ответил Вадим. – Там, как выяснилось, история, достойная то ли романа, то ли детектива. Проще говоря, Алла крупно поскандалила с отцом. Потребовала, чтобы тот ее пристроил на хорошее место и обеспечил всем необходимым.

– Как будто папашу своего не знала, – ввернул Шумов.

– Именно, – продолжал Куликов. – Так вот, Селиванов дочери отказал, возможно, в очень жесткой форме. Заявил, что Алла – отрезанный ломоть, а он все готовит и оставит своему сыну, который у него родился от второй жены.

– И девчонке это, мягко говоря, не понравилось, – прокомментировал Федотов.

– Мягко говоря, – выделил эти слова старший лейтенант. – По словам Новичкова, она была просто в ярости и вне себя. Даже ему особых подробностей не рассказала, так только, в общих чертах. А потом Алла начала уговаривать своего сердечного друга, чтобы тот избавил ее от проблем в виде таких неприятных и жадных родственников.

– Долго уговаривала?

– Не очень. Но, как признался сам Новичков, на оба дела он пошел по пьяной лавочке. Ну, то есть выпил перед тем, как идти убивать родню подружки.

– Да, не так-то это просто, – согласился начальник. – Многие, кстати, кто убийства совершал, признавались, что убить человека очень тяжело. Некоторые даже именно выпивали перед тем, как шли на такое. А там еще и ребенка покалечили.

– Кстати, о нем, – снова взял слово Женя. – По голове его ударил не Новичков. А сама Алла.

– Вот как, – покачал головой майор. – Значит, она пошла на дело вместе с Новичковым.

– На оба дела, – поправил начальника лейтенант. – Потому что в квартиру своего дяди она тоже вместе с Димой пошла. Им повезло, что Олег Селиванов дверь забыл закрыть, когда вернулся с очередной попойки. Стрелял тоже Новичков. Из ружья, украденного в квартире главного инженера.

– А само ружье, – продолжил Вадим, – Алла потом спрятала в квартире у Иноземцева.

– Как же она туда попала и незаметно ружье под диван сунула? – поинтересовался начальник.

– Ну, мы только предполагаем, – развел руками Куликов. – У Аллы с замом ее отца был романчик. Вполне возможно, что она была вхожа к нему в дом. Зашла, воспользовалась моментом и спрятала.

– Погоди, Вадим, – остановил Куликова майор. – Ружье – не пистолет, в карман или за пояс не засунешь. Как она могла его незаметно пронести в квартиру Иноземцева?

– Думаю, об этом нам расскажет только сама Алла. Потому что Новичков показал, что после убийства Селиванова они пошли разными путями, и Алла сказала, что пойдет и припрячет ружьишко в надежном месте. Вот, собственно, и вся история.

– Ну, пока что еще не вся. Сама Селиванова пока что на свободе бегает, – заметил Федотов.

– Это дело недолгое, – сказал Шумов. – Спрятаться ей негде. У матери, в Ковылине, или у ее этих развеселых дружков мы ее запросто отыщем. Так что в любой момент можем задержать. По крайней мере, где она бывает, мы знаем. Так что выловим.

– Тогда ловите, – кивнул начальник. – И заканчивайте это дело. Надо же, – он покачал головой. – А я ведь и сам думал, что убийства связаны со всеми этими заводскими хищениями.

– Алексей Васильевич, да мы сначала тоже так думали. Сколько копались, ковыряли, слежки устраивали.

– Но ведь не зря же, – улыбнулся майор, – распутали всю эту схему с приборами и металлом. Пусть даже дело и забрали в ОБХСС. По сути, одним махом двух зайцев убили. А то, не убей этих Селивановых, кто знает, когда бы на них вышли.

– Как мне говорил один их сотрудник, из ОБХСС то есть, – сказал старший лейтенант, – рано или поздно поймали бы. Потому что они у них и так на карандаше были. Там к тому же один бывший заводчанин постоянно анонимки на них строчил. Прикрыли бы лавочку. И пошли бы братцы-кролики по этапу.

– Да уж. Вот так, ребята. Видите, чем иногда заканчиваются семейные ссоры и недопонимания между родственниками.

– Один следователь из прокуратуры с самого начала сказал, что это семейные дрязги.

– Смоляков, что ли? – усмехнулся Федотов. – Ну да, он спец. Много таких запутанных дел раскрыл. Вот только от работы он сейчас отстранен, поэтому ему и остается что версии строить. Хотя, надо отдать ему должное, в этом случае он не попал пальцем в небо.

– Согласен.

– Ладно, ребятушки. Берите Аллу и заканчивайте всю эту муть. А то и так сколько времени на эти два убийства ухлопали.

– Да некоторые и дольше распутывали. А на это всего-то меньше месяца ушло.

– Не спорю. Но я вам все сказал. Так что поздравлять друг друга будем, когда все фигуранты будут у нас.

– Обязательно, – серьезно проговорил Женя. – Тогда мы пойдем?

– Идите…

Когда оперативники вернулись к себе в кабинет и лейтенант набрал в банку воды и уже собрался было включить кипятильник, Вадим вдруг сказал:

– Женя, а обед-то мы с тобой пропустили.

Шумов посмотрел на часы.

– Точно, – улыбнулся он. – Закрутились да завертелись со всеми этими беготней, задержанием, допросами. Но что нам мешает пойти сейчас?

– Да, в общем-то, и ничего, – пожал плечами Куликов. – Предлагаю сходить в столовую, а потом вернуться и чай попить.

– Поддерживаю.

Когда они вернулись с обеда, Женя все же заварил чай.

– Вадим, – позвал он напарника.

– Да? – откликнулся тот.

– Когда будем брать Аллу?

– Я сам сейчас об этом думаю.

– Может, сейчас? А то я завтра дежурю.

– Не хочешь пропустить самое интересное? – поддел старший лейтенант.

– Не без этого. А еще хочу задать ей вопрос.

– Как она докатилась до такой жизни?

– Нет. Как докатилась, и так понятно. Как так можно относиться к собственным родным.

– Ты про ее отца?

– Опять нет. Про мать и младшего брата. У меня сложилось впечатление, что мать она презирала, а брата люто ненавидела. Если сама попыталась его убить. Про отца еще как-то можно понять. Там и развод родителей, и какие-то детские обиды. Но мальчик-то в чем виноват? Только в том, что отец выставил напоказ, что его больше любит?

– Ну, наверно, для Аллы это имело значение. Но если так хочется – спрашивай. Не препятствую. Меня, Женя, сейчас большее другое интересует.

– Что именно?

– А вот то, о чем спрашивал Федотов. Как Алла пронесла ружье в квартиру Иноземцева? Притом так незаметно, что обнаружилось это, только когда мы это самое ружье нашли.

Лейтенант пожал плечами.

– Может, она той же ночью и отнесла? – предположил он. – После возвращения из квартиры младшего Селиванова.

– Что же она, по-твоему, незаметно через дверь прошла или через стену?

Шумов задумался.

– А ведь и правда – как? Слушай, а может, она у Иноземцева ключики незаметно взяла или стащила? В ту ночь ружье где-то в другом месте припрятала, а потом выбрала момент, когда Иноземцева дома не было, ну и подкинула.

Напарник почесал кончик носа.

– Вариант хороший, но не стыкуется. Во-первых, если изначально спрятала в другом месте, то зачем потом тащить к Иноземцеву?

– Тоже верно.

– А во-вторых, бабушка у Леши почти постоянно дома. Выходит куда-то изредка и ненадолго. Хоть она и больной человек, но уж непрошеную гостью вроде Аллы она бы точно заметила, если бы та вдруг заявилась, да еще с ворованными у любовника ключами.

– И с ружьем.

– И с ним. Тем более, как правильно заметил наш начальник, это тебе не пистолетик. Ружье – вещь заметная. Так что ты хоть чем его обмотай и прикрой, все равно будет видно, что это не лыжные палки. К тому же сейчас не такое холодное время года, когда ружье можно было бы припрятать под плащом или под пальто. Сложно, но можно.

– Вадим, а чего мы голову ломаем? Может, все было гораздо проще.

– Ты о чем?

– А вдруг Иноземцев был в курсе причастности Аллы к этим двум убийствам? Поэтому и ружье помог ей спрятать, поэтому и выгораживает ее. Не по большой любви, конечно, а просто чтобы самому не попасть под раздачу. А то мало ли, подумал, что привлекут за соучастие.

– Это тоже вполне возможно. Правда, когда я показал Леше нашу находку под его диваном, он был искренне удивлен. И похоже, что в этот момент он не притворялся.

– Мы с тобой оба знаем, что это за тип. Мог и сыграть, изобразить.

– Мог, но актер из Иноземцева будет похуже, чем из Аллочки. Та, как я понял, играет более убедительно.

– Ну…

– Вот тебе и «ну».

– Слушай, а может, прокатимся в СИЗО, спросим у него? Все равно и так уже все ясно.

– У самого была такая мысль, – признался Вадим. – Но давай сначала послушаем саму Аллу. Что она нам будет вещать?

– Что, что… – хмыкнул Женя. – Врать, поди, начнет и строить из себя саму невинность.

– Я в этом даже не сомневаюсь. Но это ненадолго. Покривляется да и начнет говорить. Если наша студенточка будет уж очень сильно запираться и кричать, мол, я не я и лошадь не моя, мы ей устроим очную ставку с ее любимым Димой.

– Лишь бы это сработало да сам Дима в отказ не пошел.

– Думаю, не пойдет. Видел его реакцию на измены Аллы?

– Еще бы.

– Скорее всего, он свою милую подруженьку заложит и на очной ставке, лицом к лицу, так сказать. Потому что Новичков все-таки парень более простой и открытый.

– А Алла просто мерзкая и хитрая интриганка, – хмыкнул Шумов.

– Ну, это ты ей сейчас комплимент сделал.

– Да я шучу. Просто озлобленная на весь мир девчонка. Знаешь, Вадим, она еще при первой встрече вызвала у меня такое двоякое чувство жалости и неприязни.

– Как двуликий человек.

– Да, что-то вроде того.

– Может, и так. Я ее только видел, но лично не общался. Но это ненадолго. Завтра мы ее возьмем.

– Думаешь, все-таки завтра? Не сейчас?

– По-хорошему, можно и сейчас. – Куликов посмотрел на часы. – Хотя сейчас конец рабочего дня, да и мы побегали сегодня за этим Новичковым… А, ладно, пошли.

Оперативники направились в общежитие, где обитала Алла. Но застать ее на месте не удалось. Соседка по комнате Нина сообщила, что Алла ушла днем и пока что не возвращалась. Напарники прождали ее до позднего вечера – сначала посидели в комнате, затем на лавочке поблизости. Однако студентка так и не появилась.

– Без толку, – сказал старший лейтенант, когда уже стемнело.

– Думаешь? – спросил Женя, которому, признаться честно, тоже порядком надоело сидеть здесь. – Может, она среди ночи появится?

– Попрошу ребят патрульных. Уж они ее точно не пропустят. А сейчас пошли по домам. Сегодня денек и так выдался насыщенный, надо отдохнуть.

Лейтенант, соглашаясь, кивнул, и они, попрощавшись, разошлись. Оперативник по пути заглянул в отдел, показал постовым фотографию Аллы и попросил при появлении доставить ее прямиком в отдел. Он не сомневался, что завтра так и случится.

Глава 11

Как и предугадал Вадим, Аллу Селиванову задержали и доставили уже на следующее утро. Милиционеры перехватили ее, когда она вернулась в общежитие. Задержание стало для девушки полной неожиданностью – она не сопротивлялась, когда постовые подошли к ней на улице, представились и вежливо попросили пройти с ними. Даже находясь в кабинете у Куликова, она до сих пор смотрела на него слегка ошалевшими глазами. Судя по внешнему виду, студентка то ли не выспалась, то ли вообще не ложилась в прошлую ночь спать. «Не иначе как Диму своего караулила», – с усмешкой подумал старший лейтенант. Похоже, что о задержании и заключении под стражу своего кавалера Алла не знала. Что оперативнику было только на руку.

Едва милиционеры ввели задержанную, Вадим достал чистый лист и ручку.

– Здравствуйте, Алла, – доброжелательно поприветствовал ее Куликов. – Присаживайтесь.

– Здравствуйте, – не особо вежливо буркнула девушка и развалилась на стуле. Похоже, удивление от произошедшего с ней понемногу начало отступать.

– Вы знаете, почему вас доставили сюда?

– Понятия не имею.

– Правда? А я думал, наши сотрудники вам сказали.

– Сказали, как же, – фыркнула Алла. – Подозревают меня в убийстве моего родного отца, его жены и дяди. Обалдеть не встать просто. Мне посмеяться или заплакать?

– Алла Игоревна, – тон старшего лейтенанта из доброжелательного стал холодно-официальным, – вам здесь не балаган и не посиделки с вашими дружками-подружками. Так что будьте любезны, ведите себя пристойно. Если вас, конечно, этому научили.

Он посмотрел на студентку ледяным взглядом, и та сразу перестала ухмыляться. Теперь было лишь отчуждение и неприязнь.

– Вот и замечательно. Как вам уже сказали, вас подозревают в убийстве вашего отца, Игоря Владимировича Селиванова, его жены, Елены Алексеевны, а также вашего дяди, Олега Владимировича, и в покушении на убийство вашего единокровного брата Вячеслава Селиванова.

– Я никого не убивала.

– Насчет взрослых – верю. А вот то, что вы ударили молотком младшего брата…

– Я никого не убивала и не била, – резко повторила девушка.

– Что же касается вашего отца, мачехи и дяди, – невозмутимо продолжал оперативник, – вы были организатором убийства. Попросили своего кавалера Дмитрия Новичкова сделать всю грязную работу за вас, и он ее сделал. Кстати, а что вы ему пообещали за это? Материальные блага, которые рассчитывали получить после смерти родных? Или он на добровольных началах выполнил вашу просьбу?

– Я не понимаю, о чем вы.

Пока Вадим говорил, он смотрел в лицо юной собеседницы. Та сидела, поджав губы, не выдавая своих эмоций и хмуро глядя куда-то в стол. «Да, с этой будет непросто, – оценил Куликов. – Но и не так уж сложно. И не таких запирающихся обламывали».

– Можете ознакомиться, – сказал старший лейтенант и достал из лежащей перед ним папки листок. – Это показания вашего подельника Новичкова. Он признался, что именно вы уговорили его убить ваших родных. Рассказал в подробностях, как вы его уговаривали, как ходили с ним и прочее. Если вы мне не верите, то протоколу-то, наверно, должны поверить. Или нет?

Губы Аллы дрогнули. Ага, нервничает все-таки. Небось, когда своего младшего брата била молотком по голове, не нервничала и руки не дрожали.

Студентка посмотрела на лежащие перед ней листки. Глаза забегали по строчкам. Оперативник ждал, пока она дочитает до конца. Но девушка дочитала только одну страницу, потом посмотрела куда-то в сторону.

– Убедились? – спросил Вадим.

– Вранье, – бросила Алла.

– То есть ваш кавалер врет?

– Да.

– Раньше тоже врал? – не удержался от иронии Куликов.

– Не знаю.

– И почему же он, по-вашему, соврал?

– Откуда я знаю? У него и спросите.

– Какого вы интересного себе ухажера выбрали. Который врет на каждом шагу.

– На лице не написано, кто врет, а кто нет.

– Значит, отрицаете, что подговорили Новичкова убить ваших родных и ударили по голове молотком вашего младшего брата?

– Да, отрицаю.

– Хорошо. Тогда где вы были днем третьего августа?

– С подружками гуляла.

– Вы с ними гуляли только утром и вечером. Они это подтвердили. Где вы были днем, с одиннадцати до трех?

– На вокзале.

– И что вы там делали?

– Ко мне мамка приезжала.

– А вот теперь вы врете, Алла Игоревна. Ваша мать к вам последний раз приезжала в мае. А вы к ней – в июле. У нас есть ее показания. Или матери родной вы тоже не верите.

– Ладно, – огрызнулась студентка. – Зашла в гости к любовнику. С ним время проводила. Рассказать в подробностях?

– Не обязательно, – не ответил на ее выпад старший лейтенант. – Что за любовник, как зовут?

– Я у него документы не спрашивала.

– И все же?

– Ну, Володя.

– Где живет?

– На Пушкинской.

– Номер дома, квартиры?

– Не помню. Один раз у него была.

– Кто может подтвердить?

– Никто. Мы одни были.

– Как познакомились?

– На улице.

– А в ночь на восьмое августа где были?

– Не помню.

– Совсем?

– Не совсем. Напилась, где-то на лавочке спала.

– С кем пили, разумеется, не помните?

– Нет.

– Ну, так в подвал бы зашли, – ехидно заметил оперативник. – А то мало ли что на улице может приключиться?

Разговорить собеседницу не получилось. Она упорно не признавалась и стояла на своем – не убивала и не била. Либо выдавала откровенную ложь, и хоть Вадим сразу ловил ее на этом вранье, девушка все равно продолжала запираться. А потом, поняв, что все ее попытки вывернуться и выгородить себя не только бессмысленны, но и смешны, вообще выбрала тактику гордого и холодного молчания.

Зато теперь можно было со спокойной душой и чистой совестью передать подозреваемую в руки Денисова. Валера славился умением находить подходы к людям в разных ситуациях. Однако и следователю не повезло. Алла Селиванова и у него в кабинете молчала, не признаваясь ни в чем. Впрочем, она и до разговоров не особо снисходила, отвечая односложно, вроде «да», «нет», «не знаю».

– Не переживай, Вадим, – закуривая, сказал Денисов. – И не таких, как эта Аллочка, обламывали. Заговорит она еще, как миленькая. Никуда не денется.

– Да это понятно, – согласился старший лейтенант. – Вот только с уликами беда. Ведь все держится на признании Новичкова.

– Вот его как раз я и думаю использовать.

– Устроить очную ставку?

– Угу, – Валера кивнул и затянулся. – Мы с тобой не хуже других знаем эту публику. Одно дело – написанное на бумаге, притом не при тебе. А другое – сказанное тебе прямо в лицо. Очень интересные результаты в таких случаях бывают.

– Так-то да.

– Так что я тебе рупь за сто даю: заговорит наша девочка на очной ставке, ну, или после нее. Особенно если ее дружок еще и выскажет все, что думает про ее шашни с Иноземцевым.

– Не прибила бы она его.

– Не прибьет. Сдюжим как-нибудь.

– Ну да, у нас хоть комплекция не Новичкова, но с этой пигалицей сладим.

– И вот еще что: пальчики нашей девочке откатали?

– Само собой.

– Вот и сравни с отпечатками на молотке. А они там были. Так что, даже если и будет молчать как рыба, на покушение уже «доказуха» есть.

– Да это тоже не бог весть какая «доказуха». Она ведь бывала у отца дома.

– Ага, и постоянно брала в руки молоток, – усмехнулся следователь. – Не иначе чтобы гвозди забивать.

Денисов оказался прав и в том, и в другом. Отпечатки пальцев, оказавшиеся на молотке, которым ударили сына Селиванова, совпали с отпечатками пальцев Аллы. Но даже несмотря на это, она продолжала молчать. На время следствия ее заключили под стражу.

И все же, как и предвидел Денисов, она выдала себя. Хладнокровие и показное равнодушие изменило младшей Селивановой, когда ее кавалер начал говорить против нее. Сначала, правда, она держалась, и, когда привели Новичкова, в ее глазах промелькнуло что-то похожее на надежду и уверенность. И когда на очной ставке Дима, хмуро и даже с ненавистью глядя на свою подругу, повторил то, что до этого рассказал оперативникам, Алла не сдержалась.

– Дебил! – заорала она на весь кабинет. – Кретин! Ты ведь улик не оставил, гнида!

Дальше изо рта студентки полетели нецензурные выражения. Она даже попыталась броситься на своего ухажера, но ее удержали Вадим и Шумов. Селиванова яростно пыталась вырваться из их рук, чтобы разбить рожу своему сердечному другу, о чем она громогласно оповестила всех присутствующих.

Новичков, в отличие от нее, держался спокойно и с достоинством. На подругу он смотрел уже с презрением и даже, как показалось Куликову, не без некоторой доли злорадства.

– Ну так попросила бы об этом другого своего хахаля, – спокойно сказал он, – под которого в свободное от меня время ложилась.

– Гадина! – взвизгнула девушка и снова предприняла безуспешную попытку вырваться из рук оперативников.

После этого она призналась. Здесь Валера второй раз оказался прав. Не сразу, конечно, но через несколько дней после очной ставки с Новичковым Селиванова рассказала, как было дело.

Она сама вызвалась на допрос к следователю. Лицо ее было каким-то отстраненным и потухшим. Денисов даже не знал, снова ли это маска, или она действительно решила прекратить этот бессмысленный балаган.

– Я хочу признаться, – сказала она без предисловий.

– Слушаю, – кивнул Валера.

– Я признаюсь, что устроила убийство своего отца, его жены и дяди. И в том, что пыталась убить младшего брата.

– Хорошо. Расскажите подробно, как происходили убийства.

Теперь Алла не стала ничего скрывать. Память у нее была довольно хорошая. Поэтому она действительно повторила то, что рассказывал до нее Дима Новичков. Здесь их показания не расходились ни в чем.

– А куда вы пошли из квартиры вашего дяди?

– К Леше.

– К Иноземцеву?

– Да.

– У вас был роман?

– Да, – пожала плечами девушка. – Мы познакомились у отца, он к нему на Восьмое марта приходил. Мы так, глазками друг в друга постреляли. Потом встречались несколько раз.

– У него дома?

Студентка кивнула.

– Не у меня же в общаге, – добавила она.

– Это уж точно, – невольно усмехнулся следователь. – А как вы спрятали ружье в квартире у Иноземцева?

– Я в тот вечер пришла к Леше. Он вино достал, мы выпили. И я ему подсыпала снотворное. У отца стащила, он бессонницей периодически страдал. Когда Леша уснул, я взяла ключи и ушла. Димка меня уже ждал. Когда мы уже уходили из квартиры дяди Олега, я сказала, что пойду ружье спрячу. Вернулась обратно к Леше. Он спал. Даже не заметил, что я уходила.

– Не боялись, что вас заметит его бабушка?

– Нет. Она тоже спит крепко. И не слышала, как я ушла и пришла.

– Получается, он не знал про все эти ваши планы и про убийства?

– Нет. Даже не догадывался.

Алла призналась также, что у нее были мысли подбить своего второго любовника на черное дело, но тот не поддался на ее намеки, а потом она и сама отбросила эту мысль, решив, что Дима – более подходящая для осуществления ее замысла кандидатура.

– Алла Игоревна, – Денисов решил свой главный вопрос оставить напоследок, – зачем вы это сделали? По какой причине?

Девушка помолчала.

– Дайте, пожалуйста, сигарету, – попросила она.

Валера протянул ей сигарету и спички. Алла закурила.

– Знаете, – начала она, – когда отец с мамой развелся, он прекратил с нами общаться. Не писал, не интересовался, как мы тут живем. Даже не звонил.

– У вас вроде не было телефона в Ковылине, – припомнил следователь.

– У соседей был. Отец знал об этом и знал номер телефона. Но… – студентка развела руками. – Когда я училась в десятом классе, он неожиданно приехал. Спрашивал, какие у меня планы, куда я хочу поступать после школы. Я тогда даже обрадовалась. Отец был очень умным, с ним всегда было о чем поговорить. Он пообещал мне, что поможет поступить в институт, даже местечко найдет. Я втайне даже надеялась, что буду жить в нашей старой квартире, где мы жили до развода мамы с папой.

Она снова сделала паузу и затянулась.

– Но нет. Да, отец мне помог и даже комнату в общаге получше устроил. Но на этом вся его помощь и кончилось. Наверно, посчитал, что выполнил родительский долг полностью, – девушка горько усмехнулась. – Нет, он приглашал меня несколько раз на семейные праздники. Я знала, что у него сын есть от этой… от второй жены. Он с него чуть ли не пылинки сдувал. Как с меня когда-то. Я несколько раз обращалась к отцу за помощью, но он сказал, что ничем помочь не может. – В ее голосе прозвучало нечто похожее на издевку.

– Вы у него деньги спрашивали? – уточнил следователь.

– И деньги тоже. И я решила, что ладно, черт бы с ними, с деньгами, но, может, он как-то мне пробиться в жизни поможет. Я пришла к отцу, предложила поговорить. Ну, и сказала, так, мол, и так, помоги мне хорошее местечко найти, устроиться, ну, и так далее. А он мне так грубо ответил, что я уже взрослая, должна пробиваться в этой жизни сама. А теплое место и все прочее он бережет для Славика. А еще, – Алла нервно сглотнула, – сказал, что я отрезанный ломоть и моя мама, наша семья – это все в прошлом.

Денисов решил, что студентка сейчас разревется. Но она сдержалась. Лишь сделала последнюю глубокую затяжку и с силой затушила окурок в пепельнице.

– И тогда вы решили… – начал Валера и не договорил.

Девушка кивнула.

– Да. Я тогда была вне себя от злости. Наверно, чудо, что я его не прибила там, прямо на месте. Хотя была возможность огреть папашу вазой его любимой женушки, – она зло усмехнулась. – Я в одной книге прочитала фразу, что месть – это блюдо, которое подают холодным. Вот я и решила не торопиться. Не пороть горячку.

– Вы попросили Новичкова помочь вам.

– Не сразу. Сначала я думала попросить Лешу Иноземцева, зама отца. Тот ведь тоже тогда с отцом поскандалил – попросил у него повышения, а получил от ворот поворот, и так же грубо, как и я. Несколько дней ходил злой как собака. Но Леша бы не пошел на это. Ему проще исподтишка напакостить.

«Это уж точно», – подумал следователь, а вслух спросил:

– Ну, а ваш брат? Обязательно было его убивать?

– Вы не видели моего брата. – На лице Аллы проступило насмешливое и злобное выражение. – Это мерзкий и противный уродец. Я нормально отношусь к детям, но Славик… – Она скривилась. – Я тогда подумала: «И вот этому чучелу отец хочет все оставить?» Вы не представляете, как я тогда разозлилась.

– Знаете, Алла Игоревна, – произнес Денисов. – По-моему, это была просто зависть.

– Может быть, – не стала спорить студентка.

– С мачехой, как я понял, вы тоже не ладили?

– Это мягко сказано. Она, знаете, ничем не лучше отца была. Смотрела на меня, да и вообще на всех, как барыня, задирала нос, со мной разговаривала через губу…

– Вы с ней ругались?

– Пыталась. Да отец мне потом всю плешь проел. Мол, это моя жена, а ты в моем доме, и все такое прочее. А я тогда еще все надеялась, что получится восстановить с ним отношения.

– Как раньше, – подсказал Валера. – Как в детстве.

– Да. Но я зря на это надеялась.

– Слушайте, ну, отец, мачеха – это понятно. А дядя? Он-то вам чем помешал? На квартиру старшего брата и на его имущество, я так понимаю, он не претендовал. Зачем его надо было убивать?

– За компанию, – горько усмехнулась девушка. – Вот его я точно всю жизнь ненавидела, алкаша чертова. Да и сейчас он не претендует, а завтра протрезвел бы и затребовал. Не факт, но…

Следователь лишь покачал головой.

– Слушайте, а как вы подгадали момент, чтобы Игорь Владимирович был дома? Знали, что он в министерство поедет?

– Я ему позвонила на работу. Выдумала предлог.

– Какой?

– Сказала, что надо поговорить, но это не телефонный разговор. Сделала такой убедительный голос, что он поверил. Я сначала вообще думала идти вечером, но отец сказал, что в министерство едет и днем зайдет домой. Хорошо хоть, Димка не успел тогда в хлам нажраться.

– А то, что его жена и сын дома, тоже не знали?

– Нет. Но от отца и это узнала. Я из-за чего и хотела идти вечером.

– Понял. Тогда, Алла Игоревна, я прошу вас записать то, что вы рассказали. В подробностях, ничего не упуская. – Денисов подвинул ей лист бумаги.

Алла кивнула и с готовностью взяла ручку.

* * *

Сразу после признания Селивановой заговорил и сам Иноземцев. Узнав, что Алла арестована и что именно она организовала убийство его начальника и его родных, он только вздохнул и покачал головой.

– Ну и дела, – заметил мужчина. – А я ведь думал тогда, что это она так шутит.

– Это вы о чем? – уточнил Денисов.

– Знаете, как-то Алла пришла ко мне, осталась на ночь. Отец тогда на дачу уехал. Бабуля чувствовала себя лучше, тоже уехала вместе с ним. Мы выпили, ну, она и начала, мол, как было бы здóрово, если бы нам никто не мешал. Ни ее папаша со своей шалавой – это она так выразилась, – ни ее дядька, который за стаканом света белого не видит. Я тогда подумал, что она опять с отцом поцапалась. Они ведь как-то поругались, не знаю, правда, из-за чего. У них и до этого были…

– Ссоры, – подсказал следователь.

– Да, мелкие. А в тот раз они, как я понял, серьезно поругались, чуть ли не до скандала дело дошло. Алла так, обмолвилась, но без особых подробностей.

– И что вы ей сказали на это? – поинтересовался Вадим.

– Я уж и не помню точно. Отшутился как-то. Я ведь не думал, что она это всерьез. Решил, просто злится и выпускает пар.

– Она, Алексей Юрьевич, не просто так это сказала. Она вас проверяла.

– Проверяла на что? – не понял собеседник.

– Она тогда уже решила избавиться от своего отца и его семьи, убив их. Вот и решила проверить, подходите вы для такого дела или нет.

– Ужас какой, – выдохнул Иноземцев. – Да я бы сроду на такое не пошел. Да, Селиванов был не подарок. Я тоже на него злился, когда он отказался помочь мне получить более высокую должность, но чтоб убивать…

– Ну, со злости-то…

– Да даже со злости. Нет, я бы на это не пошел. Злился, но не до такой же степени, что-бы убить. Но даже если бы и решился, ни за что не стал бы трогать женщину и ребенка.

– А почему вы не признавались, что она приходила к вам в ту ночь, когда убили Олега Селиванова?

– Видите ли, Игорь Владимирович сразу мне дал понять, чтобы я не лез к его дочери. Там так получилось, что на праздновании Восьмого марта, куда он и Аллу пригласил, она пару раз оказала мне знаки внимания. Я, естественно, ответил, потому что Алла – девушка симпатичная и мне понравилась. Ну, а тут Селиванов это заметил, отвел меня в сторону и с глазу на глаз сказал, что если я буду с его дочерью шашни крутить, то ничем хорошим это не кончится. А он слов на ветер не бросал. Морду бы, конечно, не набил, – улыбнулся он, – но по работе неприятности бы мог обеспечить.

– И вы закрутили тайный роман, – предположил Валера.

– Можно и так сказать. Хотя какой там роман? Так, иногда виделись. В основном у меня дома, когда моих домашних не было. Потому что они тоже не одобряли нашу связь.

– А почему?

– Не знаю. Наверно, потому, что Алла им не нравилась. Отец презрительно называл ее фифочкой. А когда убили Олега Селиванова… Наверно, я просто по привычке начал врать. Вы уж простите.

– Прощаем, – усмехнулся Куликов.

– Я только одного не пойму, – сказал Иноземцев. – Когда Алла успела спрятать в моей квартире ружье? Ведь она больше не приходила ко мне после смерти дяди. Неужели она у меня ключи украла?

– Нет, – покачал головой следователь. – Там все гораздо интереснее было. Алла подсыпала вам снотворное и, когда вы уснули, пошла на дело вместе со своим хахалем. А потом так же тихой сапой вернулась к вам и спрятала ружье, пока вы спали. Ведь ни вы, ни ваша бабушка даже не заметили ее ночного отсутствия, правда?

– Да, – как-то растерянно кивнул Иноземцев. – А я еще думал потом, чего меня так сморило. Списал все на усталость на работе. Хотя я, даже когда сильно уставший, так рано и быстро не засыпаю.

– Вот и никакого секрета, – развел руками старший лейтенант. – Так что подозрение в убийстве Олега Селиванова с вас снимается. Но не отменяется обвинение в хищении заводского имущества.

– Пусть так, – кивнул Иноземцев. – Но хоть за свои грехи сидеть буду, а не за чужие… Эх, – вздохнул он, – знал бы, что так все обернется, послушал бы своего начальника.

– Запретный плод сладок, – развел руками Денисов. – А всего на свете не предвидишь.

– Ну, все-таки я как носом почуял, что Алла что-то недоброе затеяла, – не без доли самодовольства заметил мужчина.

Оперативник сдержал усмешку. Даже время, проведенное в СИЗО, не сильно повлияло на натуру зама главного инженера. В том плане, что он по-прежнему считал себя кем-то исключительным.

– Я, конечно, – продолжал Иноземцев, – и не подумал тогда, что она хочет что-то эдакое сотворить.

– И даже не заподозрили ее, когда узнали про убийство вашего начальника и его младшего брата? – спросил Вадим.

– Если честно, нет. Да мне это и в голову не пришло. Ну да, поругались, бывает. Я ведь тоже с Селивановым поскандалил. Но убивать его у меня и в мыслях не было.

– И что, вы совсем никого не подозревали?

Собеседник помолчал немного и вздохнул.

– Ладно, чего уж там. На Олега грешил. Решил, что тот допился до белой горячки и кинулся на брата с ножом или еще с чем-то. Потому что я в тот день его на заводе не видел. Хотя кто-то говорил, что он был, но повторяю, я не видел.

– А когда самого Олега убили?

– И тогда тоже не подумал. Решил, что его очередные дружки-собутыльники по пьяни убили.

– Получается, вы вообще Аллу не подозревали?

– Начал подозревать, когда вы ружье нашли. И то не был уверен. Мне это казалось бредом. Но, как оказалось, не бред. И вы это подтвердили.

– Это, Алексей Юрьевич, – улыбнулся Куликов, – наша работа.

– И что теперь с Аллой будет?

– Известно что. Сначала следствие, затем суд.

– Ее посадят в тюрьму?

– Разумеется, – кивнул Валера. – Потому что, во-первых, она все это организовала, а во-вторых, пыталась убить своего младшего брата. За все это, кстати, срок немаленький дадут. Не год и не два.

– А ее другу, который убийца?

– А для него еще хуже мера наказания может быть, – ответил следователь. – Вы, кстати, знали, что вы у Аллы не единственный кавалер?

– Нет. Она сама не говорила, а я не спрашивал. Да мне, честно говоря, было все равно, есть у нее там кто-то или нет. Я ведь жениться на ней не собирался. У меня, если хотите знать, и другие женщины, кроме нее, были.

– Ольга Захарова, например, – подмигнул старший лейтенант.

– И она в том числе, – не смутился Иноземцев.

На улице Денисов закурил и спрятался в тенек от припекающего августовского солнца.

– Большое дело мы с тобой сделали, Вадим, – заметил он.

– Не говори. Хотя убийцу искали долго.

– Некоторых и дольше ищут.

– Не спорю. Ладно, Валера, побежал я. Еще увидимся.

– Давай, – кивнул следователь. – Звони.

Оперативник вернулся в отдел. Шумов сидел у телефона, что-то выясняя и попутно записывая. Вадим рассеянно посмотрел на него и подумал о том, что все продолжается. Казалось бы, как сказал Валера, большое дело сделали. Раскрыли два убийства, поймали всех виновных. Надо бы радоваться и выдохнуть с облегчением, а на душе что-то пусто. Профессиональная деформация, как однажды выразилась его жена Марина. То ли в какой-то книжке вычитала, то ли от своих коллег-медиков услышала. Может, так оно и есть.

– Вадим, ты чего?

Куликов вздрогнул. Закончивший телефонную беседу Женя с некоторым удивлением смотрел на него.

– Чего? – переспросил старший лейтенант.

– Да сидишь не то уставший, не то грустный…

– А, да что-то задумался.

– Бывает. Иноземцев-то заговорил?

– Как миленький. Очень обрадовался, что с него сняли подозрения в убийстве младшего Селиванова.

– Ну еще бы. На его месте любой бы обрадовался.

– Знаешь, что он мне рассказал? Что Аллу даже не подозревал.

– Вот совсем?

– Поначалу.

– И что же его заставило передумать?

– Найденное ружьишко.

– Интересно, кого же он до этого подозревал?

– Ну, когда старшего убили, думал на его братца – что тот с перепоя за нож схватился.

– Дай угадаю, а во втором случае грешил на его собутыльников.

– Не в бровь, а в глаз, Женя, – хлопнул в ладоши оперативник. – Именно так он сказал.

– Врет, поди.

– Знаешь, это уже не суть важно. У него уже собственная статья на шее висит.

– Интересно, сколько получит?

– Это смотря сколько ОБХСС эпизодов откопает. Мы его на продаже только одного прибора поймали, а сколько они с Селивановым их продали Живчику? Десять, двадцать? И это не считая металла, инструментов из метрологии и прочего. Но я тебе скажу одно: был бы жив главный инженер Селиванов, он получил бы гораздо больше, чем его заместитель.

– Как организатор.

– Совершенно верно. А там в некоторых случаях и самый суровый приговор может быть. Редко, но бывает.

– Да уж, в тюрьме Иноземцев за бабами не побегает, – усмехнулся лейтенант.

– Само собой. Как и Аллочка за мужиками. Кстати, она призналась во всем. И в организации обоих убийств, и в покушении на убийство младшего брата. Мне Валера сегодня рассказал.

– И то хорошо. Хотя, мне кажется, и без ее признания осудили бы.

– Ну да. Ее дружок ведь сдал Аллу со всеми потрохами. Может, даже и на суде от своих показаний не откажется.

– Не думаю, – покачал головой Вадим. – Он, наверно, на Аллу до конца жизни за это зол будет.

– Вот именно, что до конца жизни, – заметил напарник.

– Ну да. Три покойника, даже в случае полного признания, раскаяния и сотрудничества… Мало шансов получить небольшой срок.

– Даже с просьбой о помиловании?

– Даже с ней.

– Дурак, – вздохнул Шумов. – Ну ладно, тунеядствовал, пьянствовал, не работал да по сомнительным компаниям шлялся. Но нет, поддался уговорам этой дуры и за нож схватился, потом за ружье. И всю жизнь, считай, псу под хвост пустил.

– Да, здесь я с тобой целиком и полностью согласен. Но знаешь, Женя, учитывая образ жизни Димы, у него все шансы были рано или поздно на «кичу» загреметь. Не за это, так за какую-нибудь кражу, грабеж или поножовщину. Потому что он за ум не взялся. Я, кстати, с его матушкой побеседовал. Так вот, она очень надеялась, что армия исправит ее сына в лучшую сторону. Потому что он и до школы таким же был.

– Но армия его не исправила.

– Как гласит старая народная мудрость, горбатого могила исправит.

Женя хотел еще что-то добавить, но в дверь негромко постучали.

– Войдите! – отозвался Куликов.

В кабинет вошла худенькая невысокая женщина в блеклом поношенном платье. Это была Вера Дмитриевна Селиванова. Старший лейтенант ее раньше не видел, но его напарник, узнав посетительницу, сразу встал.

– Здравствуйте, Вера Дмитриевна, – сказал он. – Присаживайтесь.

– Здравствуйте, – кивнула женщина. Вадим тоже поздоровался.

– Это мать Аллы, – пояснил Шумов.

– Да, – вздохнула женщина. – Что с ней? Где она?

– А вы уже знаете? – спросил Куликов.

Она снова кивнула.

– Да. Приятельница Аллы из Ковылина тоже здесь учится, рассказала. Позвонила соседке моей, а она мне сообщила. Господи, – Селиванова задрожала, – неужели это правда?

Оперативники помолчали.

– Это правда, Вера Дмитриевна, – сказал старший лейтенант, так как Женя молчал, с сочувствием глядя на женщину. – Аллу обвиняют в организации убийства ее отца, вашего бывшего мужа, его брата, второй жены и в покушении на убийство сына Игоря Владимировича. Ваша дочь во всем призналась.

По лицу женщины покатились слезы.

– Господи, ну почему? – прошептала она. – Зачем Аллочка это сделала? Зачем?

Оперативник пожал плечами. Он мог ей ответить напрямую, как есть. Но эти слова сейчас прозвучали бы слишком жестоко.

– Не все так просто, Вера Дмитриевна, – мягко заметил старший лейтенант.

– Понимаете, – все же решил сказать напарник, – она очень серьезно поругалась с отцом. И он ей сказал такие слова, после которых Алла и решилась на преступление. Вы ведь, кажется, рассказывали моему коллеге, что у вашей дочери с вашим бывшим мужем случился конфликт.

– Да, – бесцветно ответила Селиванова и вытерла слезы. – Алла не рассказывала, из-за чего она поругалась с Игорем, хоть я и спрашивала. Но я даже и представить не могла, что до такого дойдет.

– Простите, Вера Дмитриевна, – вздохнул Вадим. – Но ваш бывший муж сам был виноват. Он, по сути, стравил между собой собственных детей.

– Что же он такого сказал Алле?

– Вы правда хотите это услышать?

– Вы меня уже ничем не напугаете, – покачала головой Вера Дмитриевна. – Расскажите. Пожалуйста.

– Ну хорошо.

И Куликов рассказал. С каждым его словом посетительница все ниже и ниже опускала голову. Когда старший лейтенант закончил говорить, она судорожно вздохнула.

– Боже мой, боже мой, – только и сказала она. – Я знаю, что Игорь был человеком жестким и прямолинейным. Но я не пойму, зачем он так сделал. Хотя чего говорить? Мы ведь когда разошлись и я уехала в Ковылин, он даже ни разу не поинтересовался, как и чем живет его ребенок. А ведь раньше он Аллочку любил и баловал. И на руках носил, и игрушки дарил, и потакал во всем. Но после развода как отрезало. Алименты хоть и платил, но как будто для Игоря больше не существовало ни меня, ни ее. Когда он уже потом приехал, помог девочке в институт поступить, я уж обрадовалась, что он все-таки что-то понял. Вспомнил, что у него есть дочь. А он, наверно, решил выставить себя барином-благодетелем. Или еще по какой-то причине. Но уж точно не от души и не от чистого сердца.

Оперативники молчали.

– Где сейчас Алла? – спросила женщина.

– В СИЗО, – ответил Шумов.

– Ее можно будет увидеть?

– Думаю, можно.

Когда Селиванова ушла, Женя заметил:

– Вот кого действительно жалко.

– И не говори, – согласился напарник. – Не повезло женщине. И муж бросил, и болячки навалились, и дочка не подарком оказалась.

– Вот только одна ли она такая?

– Боюсь, Женя, что нет. Но такова жизнь, и ничего не поделаешь.

– Да уж. Наверно, она – единственная, кто будет ждать Аллу из тюрьмы. Потому что больше никого у нее не осталось.

Глава 12

Сегодняшний день был уже не таким жарким. Зной приглушал прохладный несильный ветерок. Вадим отметил это, когда шел в городскую прокуратуру. Честно говоря, жара ему уже начала надоедать, несмотря на то что он любил лето. Поэтому стоявшая на улице погода ему даже нравилась.

Подойдя к зданию, Куликов увидел стоявшую в нескольких шагах от крыльца молодую женщину с медно-рыжими волнистыми волосами и в цветастом платье. Она показалась ему знакомой, но, как ни старался старший лейтенант, он не смог сразу вспомнить, где видел ее раньше. Женщина вежливо поздоровалась с ним, оперативник поздоровался в ответ, поднялся по ступенькам и вошел внутрь здания.

Уже перед кабинетом Денисова Вадима неожиданно осенило: это же та самая журналистка Ида Литвинова, подружка следователя Смолякова. Да, все верно, это она и есть. Теперь Куликов припомнил – он действительно ее пару раз видел на каких-то устроенных для прессы мероприятиях. И вроде бы даже отвечал на ее вопросы. Раз тут Литвинова, наверно, и сам Гриша где-то здесь.

Старший лейтенант не ошибся. Открыв дверь, он нос к носу столкнулся со Смоляковым. Они обменялись приветствиями, и следователь скрылся в полумраке коридора.

– Я смотрю, у тебя гости, – заметил Вадим, заходя внутрь.

– Глодали кости, – усмехнулся в ответ Валера. – Привет, Вадим.

– Привет. Что, Смоляков со своей зазнобой теперь вместе сюда ходят?

– Тут исключение. Гришка попрощаться заходил.

– Что, все-таки…

– Да нет, – следователь улыбнулся. – Переводят его. Вот они с Идой в другой город поедут. Все-таки подсуетилась журналисточка. Действительно, подняла какие-то свои старые связи. Не только за себя похлопотала, но и за любимого мужчину. Начнут они, так сказать, все заново, с чистого листа.

– Ну и то хорошо. А то такие истории не всегда с хорошими последствиями бывают. Ты наверняка и сам слышал.

– Да, все хорошо, что хорошо кончается. Но это им еще повезло, действительно.

– Не говори.

– Ты по делу али как?

– И так, и эдак. Да я к Казакову, а он к прокурору ушел, сказал, минут через десять будет.

– А, ну тогда сиди тут. В коридоре скучно, а здесь и поговорить можно.

– Да, с вами, следаками, всегда есть о чем поговорить, – улыбнулся Куликов.

– Ну так, – развел руками Денисов. – Это, Вадик, наша работа, с людьми говорить. И не только.

Он встал из-за стола, подошел к окну. Куликов тоже подошел и увидел, как к стоявшей на улице Литвиновой подошел Смоляков, обнял ее, они что-то коротко сказали друг другу, потом поцеловались и пошли по улице, взявшись за руки.

– Вот оно – счастье, – заметил Валера, но безо всякого ехидства или иронии.

– Это верно. За них можно порадоваться.

– А я и радуюсь. Повезло им обоим. Да и каждый, я считаю, заслуживает своего счастья. Так что все-таки это любовь, Вадим. Точь-в-точь как у вас с Маринкой.

Старший лейтенант невольно улыбнулся:

– Хорошо, что не как у Аллы Селивановой с Димой Новичковым.

– Да там вообще не поймешь, что было. Цирк с конями, по-другому не скажешь. Или опереточная пародия. Или откровенно паршивый спектакль.

– Что там с делом-то?

С того момента, когда оперативник и следователь виделись последний раз – а это было, когда они беседовали с Иноземцевым, – прошло немного времени, но им так и не удалось толком поговорить, обсудить подробности и обменяться мнениями.

– Да скоро в суд уйдет. Алла, кстати, не слышал, что устроила?

Оперативник нахмурился:

– Слышал. Кого-то придушить пыталась, что ли. Я просто тут уезжал на несколько дней в командировку, до меня так, обрывки слухов дошли.

– И да, и нет, друг любезный. Аллочка в камере пыталась на себя руки наложить. В аккурат после следственных экспериментов.

– Ох, ё-моё. Вены, что ли, вскрыла?

– Удавиться хотела. Где-то шнурочек припрятала. Мать, скорее всего, принесла, она к ней на свиданки приходила. Но успели откачать. Так что не переживай, от правосудия не уйдет.

– Да я и не переживаю. Хотя кавалера ее, честно скажу, немного жаль. Купился на ее россказни да уговоры, теперь получит по самое не балуйся.

– А вот головой надо было думать, а не другими частями тела, – назидательно заметил следователь. – И вообще, я тебе скажу, кого действительно жаль, так это матушку Аллочки. Мало того что муж бросил, здоровье подводит постоянно, так еще и дочка родная так подгадила. Тут точно не позавидуешь.

– Вот и Женька Шумов то же самое мне сказал… Слушай, а мальчишка селивановский как? Там вообще все безнадежно?

– Похоже на то, – вздохнул следователь. – Сестрица-то его неслабо молоточком ударила. Насмерть, видать, хотела. Так что если вдруг вернется в сознание и не станет психом, то это будет еще одно чудо.

– Ну да. Первым было то, что после такого удара выжил. А то был бы еще и четвертый труп.

– О чем я и говорю. Вот, Вадим, что зависть делает с людьми. У кого-то эта зависть белая, у кого-то – черная.

– А у Аллы, наверно, кровавая.

– Это точно. Позавидовала эта Алла своему младшему брату.

– А заодно и родному отцу.

– Ну, ему меньше. В основном пацану. Она сама рассказывала, что чуть с ума от злобы не сошла, когда Селиванов ей сказал, мол, ты – отрезанный ломоть, я все сыну оставлю, все для сына сделаю. А тебе, дескать, я и так алименты платил, в институт поступить помог, комнатку поприличнее в общаге выбил, и хватит с тебя, спасибо должна сказать.

– Некрасиво, конечно, – сказал Вадим. – Уж какие бы ни были отношения с бывшими женами, на детях-то зачем отыгрываться? А то получается, что Селиванов сам дочку на сына и натравил.

– А так и получается, – согласился Денисов. – Чем только думал, непонятно. Ну, теперь уже не спросишь. Аллу это, конечно, не оправдывает, но ее папаша тоже хорош. Будь он повнимательнее и помягче к первому ребенку, может, и до трагедии бы дело не дошло. Ладно, не любишь. Насильно, как говорится, мил не будешь. Но и так себя вести тоже не надо. Как-никак, твое же дите.

– Слушай, Валера, ну, ладно отец девчонку разозлил до чертиков. А дядька-то ей чем не угодил? Тоже претендовал на то же, что и Алла?

– В том числе. Ну, еще и то, что Алла дядюшку не особо жаловала. Хотя, как мне кажется, Олег Селиванов уж точно племяннице был не конкурент. У него и так все было – и жилье, и денежки, и выпивка. А больше ему ничего и не надо было.

– Не скажи. Мне кажется, надумай Алла оставить младшего Селиванова в живых, его бы повязали как участника всех этих заводских махинаций.

– Или, если бы история с хищениями не вскрылась, выперли бы его с завода пинком под зад, – заметил Валера. – Потому что как начальник он был не ахти какой. Если быть до конца честным, то вообще никакой. Да еще и горький пьяница вдобавок. Без старшего брата Олег там, прости за грубость, на хрен никому не сдался.

– Да, у нас на заводах пьяниц держат, только если они уж очень классные спецы в своем деле. Хотя бывает, что и их просят с вещами на выход, правда, очень редко. В основном прощают все эти пьяные выходки. А в том, что Олег Селиванов был профессионалом в своем деле, я сильно сомневаюсь.

– Еще бы. Он на «Молоте» держался только за счет брата. Наверно, благодаря ему и не спился лет на десять раньше. Потому что, как мне заводские рассказывали, пил он уже давно. Была у него, так сказать, большая и нежная дружба, любовь и прочие высокие отношения с «зеленым змием». Так что, как бы цинично это ни звучало, но… невелика потеря.

– Знаешь, а я с тобой соглашусь. Если того же Новичкова еще можно было худо-бедно, но наставить на путь истинный, то в случае с Олегом Селивановым был безнадежный вариант.

– Я тебе о чем и говорю.

– Слушай, Валера, получается, что Гриша Смоляков был прав, когда сказал, что это все семейные дрязги.

– Получается, так, – не стал отрицать следователь. – Хотя, честно тебе признаюсь, я тоже не воспринял его слова всерьез. Думал, что Гришка по привычке версии всякие строит. Ан нет. Он действительно оказался прав. Можно сказать, как в воду глядел.

– И чего мы сразу эту версию разрабатывать не начали?

Денисов улыбнулся.

– Уцепились за кусок, который на расстоянии показался более лакомым. Да и Алла тоже… Ну, кто бы с ходу заподозрил разбитную девчонку-студентку, которой лишь бы веселиться, в преступлении? Тем более что толком никто и не знал о ее конфликте с папашей.

– Прямо так уж и никто, – покачал головой старший лейтенант.

– Новичкова я не беру. На него тоже не сразу вышли. А так кто знал? Сам Новичков да мать. Ну, еще Иноземцев. Но он, похоже, действительно не сразу ее заподозрил в этих пакостях.

– Ты все же считаешь, что он не врал? – прищурился оперативник.

– Думаю, нет. А смысл? Этот Иноземцев, сам видел, при любой опасности для себя сдаст и брата, и свата, и родную мать. Не говоря уж об Аллочке, которая для него была просто очередной девочкой для развлечений.

– Вот, кстати, об этом. Знаешь, Валера, я, может, совсем старый, несмотря на свои тридцать с лишним, или очень отстал от жизни, но я не пойму, зачем крутить романы одновременно с двумя мужиками. Ладно, этот Леша неженатый, но у Аллы-то Дима был, пусть и просто в качестве поклонника. Чего ей не хватало?

– Ты думаешь, я тебе зря сказал, что у них не отношения были, а не пойми что? Этот Дима, может, свою зазнобу и любил. А вот она, мне кажется, любила исключительно себя и свои прихоти. Поэтому вполне себе рассудила, что где один, там и двое, и ничего такого ни странного, ни страшного в этом нет. Я еще, знаешь, Вадим, подозреваю, что Аллочка все-таки цеплялась за Лешу как за обеспеченного кавалера. Посуди сам: кто такой Дима Новичков? Да обычный гопник из подворотни, голь перекатная. А Иноземцев при деньгах был. Мог и винишком хорошим угостить с дефицитными конфетками. А то и подарочек какой-нибудь красивый да недешевый сделать.

– Да, Алла, мягко говоря, небогато жила, после того как они с матерью уехали в Ковылин.

– Вот, – поднял указательный палец Денисов. – О чем и речь. Собственно, поэтому она и купилась на его знаки внимания.

– Валера, ну а на кой черт ей тогда гопник Дима, если у нее новый хахаль побогаче появился? Послала бы его куда подальше и не пудрила бы парню мозги. Глядишь, он бы и не оказался там, где сейчас находится.

– Ну, тут только у самой Аллы если спрашивать. Хотя… – Валера задумчиво потер подбородок. – Дима Новичков, при всех его недостатках, парень смелый, отчаянный и рисковый. А такие женщинам тоже нравятся.

– Интересно, чем тогда мы с тобой понравились нашим женам в свое время? – подмигнул Вадим.

– А вот об этом, Вадим, я думаю, знают только они, – улыбнулся следователь.

– Пожалуй, ты прав. Зато, знаешь, мы на убийстве Селивановых, получается, убили сразу двух зайчиков – и хищения обнаружили, и убийц нашли.

– Ну, не зря же говорят, что нет худа без добра. Хотя я тебе еще раз повторю: рано или поздно все это воровство выплыло бы наружу. С Селивановыми или без них, с убийствами или без убийств – но об этом обязательно узнали бы.

– Здесь я с тобой соглашусь. Ладно, Валера, пойду я. А то Казаков уже, наверно, вернулся.

Они попрощались, и старший лейтенант вышел из кабинета.

Возвращаясь в отдел, оперативник снова невольно подумал о недавнем деле братьев Селивановых. Ведь не зря, когда они с Шумовым и с Денисовым распутывали всю эту историю, ему казалось, что разгадка лежит где-то очень близко. Но они углубились в дебри экономических преступлений. Не зря, конечно. Валера был прав насчет этого. А в основе всего-то лежал конфликт папаши-самодура и обиженной завистливый дочки. «Да уж, нет ничего хуже семейных ссор и обид», – подумал Вадим и вспомнил, как когда-то давно Смоляков, расследовавший дело, в котором были замешаны трое местных партийных шишек, доказывал ему, что самые поганые преступления – политические. И даже какие-то примеры из истории приводил. Но Куликов был с ним в корне не согласен, несмотря на некоторую правоту следователя. Политика, конечно, грязь, но… самое ужасное, когда начинают творить подобные вещи родные друг другу люди. И в таких конфликтах, как и в любой гражданской войне, нет ни правых, ни виноватых. «Что-то меня на философию потянуло, – усмехнулся он. – Не иначе как беседа с Валерой подействовала».

С такими не слишком веселыми мыслями старший лейтенант дошел до отдела. И первым, кого он встретил, был выходящий из дверей Женя, который сегодня дежурил. Неподалеку дожидалась служебная машина.

– На вызов? – спросил оперативник.

– Да, – кивнул лейтенант. – Квартирку ограбили, где гастроном, в соседнем доме.

– Хорошо, что не сам гастроном.

– Да хрен редьки не слаще.

– Так-то да. Ну, еще скажи спасибо, что не убийство, – хмыкнул Вадим и подмигнул.

– Сплюнь, – махнул рукой напарник. – А то мне еще до вечера дежурить, и таких подарочков не надо. Лучше уж ограбление гастронома.

– Ладно, беги.

Зайдя в кабинет, Куликов посмотрел на лежащие на столе бумаги и папки. Работа ждет. Собственно, она и не прекращалась ни на минуту. И никогда не прекратится. Всегда были, есть и будут кражи, грабежи, убийства, драки, насилие и прочие преступные пакости. И с ними надо бороться. Все, конечно, не искоренишь, но можно сделать, чтобы их было чуточку меньше.

Вздохнув, старший лейтенант сел за стол и взял ручку.

Content

Валерий Георгиевич Шарапов
Цвет зависти

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12