Александра Бузина

Договоримся о любви

© Бузина А., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава 1

– Нам нужно настоящее дело! Какая-нибудь сокрушительная афера века. Хотя бы в рамках жизни одного отдельно взятого человека. – Оттолкнув бокалы, я заботливо расправила на столе нехитрый распечатанный портрет. – Вот. Мы должны его найти!

При одном взгляде на бумажку Ник запрокинул голову и самым натуральным образом взвыл. Сильно же я его достала! Потом, опрокинув в себя содержимое стопки, усмехнулся:

– Как я понимаю, этот «отдельно взятый человек» – ты. Ладно, подруга, заскучала, бывает… Мне, признаться, тоже надоели все эти судебные дрязги, алименты, разделы имущества! Можем попробовать какое-то новое направление деятельности. Например, наше последнее дело – не будешь же ты отрицать, что мы славно развлеклись!

Ага. Перед глазами тут же всплыла сценка из рабочего кабинета, где разводящиеся супруги до хрипоты сражались не за квартиры-дачи-машины, а… за пушистого палевого кота. «Ты настроила Персика против меня! – на полном серьезе вопил муж. – Исцарапал мне все руки, шипит, зубами клацает… И кто – мой воспитанник, тот, кого я знал с младенчества, кого холил и лелеял! Стерва!» Жена лишь хохотала и издевательски чмокала губками в ответ на каждую реплику. Только когда благоверный опасно покраснел и схватился за ворот рубашки, супружница смилостивилась и согласилась приступить к обсуждению.

– Посмотрел бы наш препод по семейному праву на этот документ, – захихикала я. – «Соглашение о порядке общения с котом и участии в его воспитании» – это же гениально! Но позволю себе напомнить, что такие радости жизни выпадают нам нечасто. Ну сколько интересных дел было у нас за этот год? То-то и оно! Скууууучно…

Вздохнув, Ник сделал небрежный жест рукой, и передо мной вырос очередной бокал с разноцветным коктейлем. Ох, не переусердствовать бы с напитками… Хотя задание свое мы выполнили, впереди ждали выходные, которые я собиралась провести дома, отсыпаясь после напряженной недели. Между прочим, и о рекламе нашей скромной фирмочки стоило подумать, а то так и останемся специалистами по защите прав… котов.

Положа руку на сердце, дела у нас шли ни шатко ни валко. Даже правило «Как корабль назовешь, так он и поплывет» не действовало. В свое время мы долго изобретали название нашей будущей «бизнес-империи», сидя в тесном съемном помещеньице по соседству с каким-то пыльным складом. Так толком ничего и не придумав, Ник отправился утрясать формальности с регистрацией, а по возвращении объявил, что у нас отныне есть своя собственная юридическая фирма. И носит она гордое название «МаНия». Нет, вы только вдумайтесь, какая глупость! Меня тогда чуть удар не хватил.

– Это исключительно удачное название, – захлебывался от энтузиазма мой деловой партнер. – Во-первых, составлено из первых букв наших имен. Во-вторых, интригует. И, главное, отражает наш подход к работе: мы так сосредоточены на интересах клиентов, что это становится для нас прямо-таки манией!

Меня тогда еще долго трясло: сначала – от негодования, потом – от предвкушения неминуемого позора. Разве могут серьезные люди, юристы, вести дела под столь легкомысленным «имечком»? Но сменить название оказалось не так просто, и мне пришлось смириться. С тех пор я старательно избегала смотреть на окаянное слово в договорах, а на собственной визитке предпочла и вовсе обойтись без него.

Эксцентричная – и не самая умная – выдумка Ника себя не оправдала. Мы прозябали в рутине, и эпическое сражение за кота оказалось, пожалуй, самым увлекательным нашим делом. Что ж, лишний повод признать: жизнь ничему меня не научила. Как-то, еще в студенческие времена, я в первый и последний раз списала у Ника контрольную, перепутав вслед за ним негаторный иск с виндикационным. Достаточный повод осознать уже тогда, что все нужно делать самой.

Впрочем, справедливости ради стоило признать, что в нашей дружеской паре верховодить обычно доводилось мне. Ника я знала больше пятнадцати лет – с того самого момента, как опоздала на первую лекцию в универе и плюхнулась за парту рядом с ним. Ума не приложу, почему выбрала это место – свободных сидений было хоть отбавляй. Так или иначе, но мы с первых же минут нашли общий язык и вскоре уже хихикали над какой-то ерундой, вызывая резонное неудовольствие бубнящего за кафедрой профессора.

За время учебы смешливый долговязый юнец с копной светлых волос превратился в элегантного блондина, покорителя девичьих сердец. Сокурсника отличали благородные манеры, приятный баритон и… некоторое легкомыслие. Которое, похоже, и стало главной причиной того, что наши доверительные отношения так и не вышли за пределы дружеских.

До сих пор в красках помню, как на факультетском вечере в честь посвящения в студенты Ник, чинно цокнув каблуками, пригласил меня на медленный танец. Двигался он чудесно – как позже выяснилось, стараниями родителей, определивших его в детстве в танцевальную студию. Полумрак зала, душераздирающая песня и световые пятна от вращавшегося у потолка зеркального шара настраивали на лирический лад. Увы, спустя полминуты я уже смеялась над байкой Ника о том, как ребята с параллельного потока перетаскали из аудиторий весь мел. Исключительно из благородных побуждений, желая помочь страдавшей от недостатка кальция беременной сокурснице. Пока она хрустела «угощением», декан рыскал по коридорам в поисках виновных. История вышла веселая, но, давясь в икоте от хохота, мы безнадежно испортили романтику момента.

С тех пор Ник и утвердился в качестве моего самого близкого друга. Конечно, за нашими спинами ходили разные сплетни, да я и сама, чего греха таить, изрядно их подпитывала. Мне, самой обычной девчонке, не избалованной вниманием, льстило общество симпатичного парня. С ним было приятно показаться на публике, и я беззастенчиво обнималась с Ником на глазах у вздыхавшей по нему прекрасной половины нашего курса.

После окончания университета мы, вопреки опасениям, не потерялись. Возможно, сыграл свою роль наш первый, составленный в шутку договор. «Документ», накорябанный на коленке во время одной из скучных лекций и имевший возмутительно ничтожное отношение к юриспруденции, до сих пор валялся у меня где-то среди бумаг: в нем мы клялись во взаимовыгодном сотрудничестве, дружбе и платонической (слово было дважды подчеркнуто) любви. Полная чепуха, конечно, но судьба не раз подбрасывала нам повод выполнить эти условия.

Не раз и не два, сидя вот так в кафе, мы болтали о всякой всячине и делились друг с другом самыми смелыми мечтами. Случалось, я откровенно ныла о любовных разочарованиях, превратив Ника в этакую «подружку», он же смешил меня историями о своих бурных похождениях. Мне было впору завидовать: абсолютно все в его жизни было легко и просто. Родные сдували с Ника пылинки, и ему стоило немалых усилий не превратиться в заправского прожигателя жизни. Учеба давалась будто сама собой (не считая, конечно, того досадного промаха с контрольной), девушки вешались на него пачками, на престижную работу устроили знакомые…

Мне же приходилось всего добиваться самой. Отец испарился из моей жизни, когда я была еще крошкой. Спутался с какой-то бойкой дамой на работе, а мама не смогла простить измену. Отец ушел раз и навсегда, и я никогда не винила мать в том, что она отказала ему во втором шансе. Меня всегда возмущало предательство – я даже поклялась себе, что, став взрослой, никогда не разрушу чужие отношения.

Но мои благородные порывы и понимание никто не оценил. Мама была слишком занята собой и устройством собственной жизни. Она быстро обзавелась другой семьей, у меня появилась сводная сестра. Отчим обеспечивал всем необходимым, но желанного тепла от близких я почти не видела. Мне исполнилось четырнадцать, когда главе семейства предложили повышение в другом городе. Жизнь без родных мест казалась прямо-таки невозможной, или это «трудный возраст» сыграл свою роль, но тогда я чуть ли не впервые проявила характер: прямо заявила, что никуда от своей школы и любимых подруг не уеду.

Мать выбивалась из сил с тщетными уговорами, упрекала в эгоизме, потом махнула рукой. И в один прекрасный день предложила компромисс: я могу отправиться пожить к ее близкой подруге, которая знала меня с раннего детства и вечно задаривала всякой всячиной. До школы добираться минут сорок, зато буду под присмотром. У меня даже появится собственная отдельная комната – предел мечтаний для девочки-подростка!

Так я оказалась у тети Гали. Мы неожиданно поладили: незамужняя бездетная «фея-крестная» дарила мне заботу в избытке, и я наконец-то почувствовала себя нужной и любимой. С тех пор мы частенько, гоняя чаи на уютной кухоньке, вспоминали о том памятном компромиссе, что столь благополучно свел нас под одной крышей. Подумать только: я, совсем еще ребенок, настояла на своем – и одержала верх! Возможно, именно та моя первая победа и определила выбор профессии. В какой-то момент я почувствовала, что хочу вот так договариваться, добиваться справедливости, помогать другим – и выигрывать. А еще юриспруденция таила в себе частичку азарта, и это так подходило моему неугомонному характеру…

Я не была ершистой или упрямой, и со мной всегда можно было найти общий язык. Но мироздание наделило меня изрядной долей энергии и любопытства, а малейший намек на рутину моя кипучая натура выносила с трудом. В студенческие годы, зубря латинские афоризмы, я так и видела себя знаменитым адвокатом, способным харизматичными речами срывать аплодисменты в зале суда… Будущее представлялось хотя и туманным, но вполне себе перспективным и интересным.

Увы, c окончанием универа полоса везения для меня завершилась. Сначала умерла названая тетушка, и я осталась одна в завещанной мне опустевшей квартире. На помощь, как обычно, пришел Ник, я даже пожила недельку у его семьи на даче. Общество дружных родных, с готовностью включивших меня в свой круг, немного притупило боль потери. Потом я с головой окунулась в работу, корпела над договорами, к вечеру буквально валясь с ног от усталости. И все же, возвращаясь в ставшее непривычно темным и холодным жилище, я нет-нет да ощущала острый укол одиночества.

Конечно, у меня были поклонники, даже романы, но… так, ничего серьезного. Мне нравилось флиртовать, принимать комплименты, дурить головы незадачливым ухажерам – и только. Похоже, мужчина мечты подзадержался на пути ко мне, но в том, что рано или поздно он появится, я не сомневалась. Паниковать по поводу незадавшейся личной жизни было преждевременно, гораздо больше меня тревожил застой в делах профессиональных. Взять того же Ника – он довольно резво, с обычной своей легкостью продвигался по карьерной лестнице.

Тем удивительнее оказалось для меня открытие, сделанное год назад за чашечкой кофе. В ответ на мои сетования о том, что очередное трудоустройство не принесло ничего, кроме пустой нервотрепки, Ник вдруг признался: ему тоже надоела его работа. Чуть ли не впервые на моей памяти друг хмурился, живописуя свое положение: кажется, достиг на нынешнем месте потолка, а повышения ждать не приходится… И как-то незаметно в этом обмене жалобами у нас родилось общее решение о создании фирмы.

Но, очевидно, наши надежды на головокружительную увлекательную карьеру не оправдались. Взять хотя бы сегодняшний день, который я провела в рабочем кабинете, не делая ровным счетом ни-че-го. Новых клиентов не было, при воспоминании о старых челюсть опасно растягивалась в зевке, и я предалась любимому занятию – стала мечтать. Ладно, с профессиональным не задалось, но есть ведь еще личное… Живое воображение относилось к числу моих несомненных талантов, и я без труда нарисовала облик мужчины своей жизни. Этот герой четко предстал перед глазами, любуйся – не хочу!

Безделье стимулировало кипучую умственную деятельность и пробудило доселе дремавшие недюжинные художественные способности. Руки сами собой потянулись к компьютеру, на котором Ник на всякий случай – кажется, просто смеха ради – установил программу для составления фотороботов. Наверное, это достойно осуждения – тратить бесценное рабочее время на такую ерунду, но иного занятия у меня все равно не было…

Спустя часа полтора я могла с полным правом наслаждаться произведением собственной фантазии. Наружность моего несуществующего героя получилась привлекательной: продолговатое лицо, крепкий подбородок с ямочкой, длинный прямой нос, умные глаза, темные волосы… Уже за рамками фотопортрета остались высокий рост, поджарая спортивная фигура, безупречная элегантность, дерзкая усмешка и… что я там еще себе напридумывала?

Встряхнувшись, я отвлеклась от монитора. Не занятая делами пятница вполне позволяла слинять из офиса пораньше, да и Ник битый час звал в кафешку по соседству, где сегодня устраивали танцевальный вечер. Плясать под «мелодии и ритмы в стиле ретро» совсем не хотелось, а вот пропустить по бокальчику и привычно поныть на тему «Как скучно жить» было совсем неплохо.

Я ненадолго вышла привести себя в порядок и натянуть куртку, а когда вернулась, на столе уже лежал распечатанный портрет. Причем шутник-напарник, разбиравшийся в компьютерных программах гораздо лучше меня, успел снабдить «фоторобот» приличествующей жанру надписью: «Wanted dead or alive».

– Забыл указание о награде, – хмыкнула я, не в силах сердиться на не в меру остроумного друга. – А портретик, пожалуй, прихвачу домой, поставлю в рамочке на стол – поможет визуализировать мечту. Кто знает, возможно, на моей улице все-таки перевернется грузовик с пряниками!

И вот теперь заботливо разглаженное моими ладонями изображение лежало на столе в кафе и радовало взоры посетителей, которых по случаю прохладного осеннего вечера становилось все больше. Ник, похоже, основательно устал от шутливых уговоров найти дерзкого красавчика, тем самым обеспечив мне долгожданного спутника жизни, и я прибегла к последнему аргументу:

– Помнишь наш «великий договор»? Если мне не изменяет память, там мы обещали стать свидетелями на свадьбах друг друга. Знаю-знаю, свидетели давно не обязательны. Но мы условились по поводу взаимовыгодного сотрудничества, в том числе в сфере личной жизни. Ты просто обязан мне помочь!

Видимо, последняя реплика вышла довольно пылкой, выбившись из шутливого тона, раз задумчиво вертевший в пальцах пустую стопку Ник встрепенулся.

– Кстати, – он искоса взглянул на меня и почти серьезно бросил: – А почему ты никогда не рассматривала в качестве претендента на роль парня… меня?

Ох, обожаю эти пятничные вечера, когда в расслабленной атмосфере любимой забегаловки можно молоть любую ерунду! Даже ответы на подобные щекотливые вопросы вылетают сами по себе, не напрягая лишний раз измученный неделей умственного труда мозг.

– Хм… – Я помедлила лишь мгновение. – Сейчас, навскидку, могу назвать тебе три… нет, четыре веские причины. Только чур не обижаться, ладно? Итак… во-первых: ты – мой лучший друг. Любой намек на роман уничтожит наши отношения. Я слишком дорожу тобой, чтобы так рисковать! Во-вторых, ты знаешь обо мне все, ты видел меня в таком неприглядном виде! Помнишь, как я рыдала из-за четверки на экзамене по трудовому праву, размазывая по физиономии тушь, а ты меня утешал? Я рассказывала тебе обо всех своих увлечениях… А чего стоят мои карьерные страдания? Словом, ты никогда не сможешь разглядеть во мне пресловутую загадку, так нужную всякой даме сердца. В-третьих, ты – слишком добрый, слишком мягкий, слишком сладкий. Мииииилый! Этакий мальчик из бойз-бенда. Ты не сможешь держать меня в узде. Знаешь ведь мой кипучий характер. Мне нужен тот, кто способен хватить кулаком по столу и все за меня решить. И в-четвертых…

– Не продолжай, мне уже страшно. – Ник делано ужаснулся. И тут же рассмеялся с обычным беззаботным видом, махнув рукой. – А, ладно, добивай!

– …я люблю тебя. – Мне оставалось тоже залиться хохотом. – Искренне. От всего сердца. Поэтому не желаю тебе «счастьица» в лице моей скромной персоны. Разумеется, любовь эта носит исключительно платонический характер, в полном соответствии с нашим договором…

– Брр! «Договор, договор, договор» – похоже, подруга, ты переработала. – В серых глазах Ника запрыгали задорные искорки. – Давай лучше потанцуем! Слышишь, начинается ретровечер…

По уютному зальчику действительно разнеслись первые бодрые аккорды восьмидесятых, и на небольшой пятачок танцпола стали стягиваться оживленные посетители. Но пускаться в пляс после напряженной недели совсем не тянуло. Нет уж, увольте! Мой друг, этот неутомимый сердцеед, способен развлечься и без чужого деятельного участия. А я лучше еще немного полюбуюсь на плод собственного воображения. Интересно, как я себя повела бы, окажись он рядом, в этом самом кафе…

– Ого! – Раздавшийся откуда-то сверху возглас резко выдернул меня из приятной процедуры витания в облаках. Подняв глаза, я увидела склонившегося над моей головой молодого официанта, который частенько нас обслуживал. С трудом удерживая в руках заставленный пустыми бокалами и тарелками поднос, парень с интересом рассматривал разложенный на столе портрет. – Что он натворил?

– Похитил сердце одной не в меру впечатлительной девушки, – пошутил Ник. – Вот она и сидит тут сиднем, ломает голову, как его найти.

– Похитил… что? – Похоже, официант не расслышал весь пассаж за громкой музыкой. И, бросив попытку разобрать что-то в какофонии звуков пятничного вечера, выпалил: – Так он здесь!

– Кто? – обалдело переспросила я. Наверное, тоже что-то не так услышала… Хотя парень брякнул эту фразу довольно громко, лопаясь от гордости, словно принес нам сенсацию, за которую действительно была назначена солидная награда.

– Ну этот… ваш похититель, – едва уловила я в общем шуме. Официант наклонился ниже, умело поймав на ходу готовый сползти с подноса бокал, и прищурился с видом заговорщика. – Вызывать полицию?

Парня уже потряхивало от перспективы стать причастным к громкой разборке в стенах родного заведения – видимо, ему, совсем как мне, надоела рутина. При такой самоотверженности, не ровен час, и правда позвонит куда следует, и вскоре сюда завалятся дюжие правоохранители, скрутят ни в чем не повинного человека… Погодите-ка, я упустила главное: он, герой моего придуманного романа, тут?

– Вызывать никого не нужно. – Ник поторопился упредить рвение официанта, прекрасно знавшего, что мы – сотрудники располагавшейся неподалеку юридической фирмы и, похоже, по-своему истолковавшего появление «плаката». – Скорее всего, это не тот, кого мы ищем. Коварный похититель наверняка скрывается за тридевять земель…

…или скроется в самое ближайшее время, а я не успею и глазом на него взглянуть! Мгновенно выйдя из оцепенения и напустив на себя таинственный вид, я потянулась к уху официанта.

– Вы не могли бы показать его нам? – В этот момент грянула очередная бодрая песенка, но парень энергично закивал – кажется, верно все понял. – Только, умоляю, осторожно, не привлекая лишнего внимания…

– Пойдемте. – Он решительно двинулся вперед, пробираясь между посетителями. Я тут же сорвалась следом, взяв сумку и забыв о портрете, но Ник вовремя подхватил уже слетавшую со стола бумажку.

Миновав танцпол и барную стойку, мы оказались у прятавшихся в глубине кафе мягких диванчиков, снабженных небольшими столами. Тут было уже тише и просторнее, что осложняло задачу незаметно посмотреть на мужчину моей мечты. Надо бы сделать вид, что мы ищем здесь место поспокойнее, и украдкой бросить взгляд на «похитителя»… Вопреки ожиданиям, официант продолжал целеустремленно шагать вперед. Наконец он резко остановился у скрывавшегося в полумраке столика, и я от неожиданности налетела на парня сзади.

– Пожалуйста, – с видом заправского фокусника, только что вынувшего из цилиндра кролика, провозгласил он, – нужный вам гражданин!

Подчеркнуто казенное «гражданин» прозвучало довольно громко, и сидевший в одиночестве за столиком человек встрепенулся. Ох, боюсь, официант не уловил мою идею взглянуть на героя портрета аккуратно, без лишнего шума… Неудобно получилось! Этот посетитель наверняка специально забился в самый дальний уголок кафе, желая спокойно поужинать после насыщенных будней, а тут посторонние наглецы как снег на голову… Нужно срочно выпутаться и загладить бестактность, пока мы окончательно не опозорились.

Гадая, как просить прощения, я робко подняла голову – и встретила взгляд недоуменных темных глаз, блеснувших в свете ярких дискотечных огней. Похоже, незнакомец был сбит с толку не меньше моего, но тут же взял себя в руки и деловито произнес:

– Добрый вечер. У вас ко мне какое-то дело?

– О, сущие пустяки, – мигом среагировал Ник и, широко улыбнувшись, потряс перед носом мужчины доморощенным фотороботом. Молодец напарник, быстро нашелся! Я-то совершенно утратила способность сколько-нибудь связно лепетать… – Мы ищем этого человека. Нам показалось, вы на него похожи. Но при ближайшем рассмотрении, разумеется, очевидно, что сходство – весьма отдаленное…

Друг еще что-то молол, принося извинения за беспокойство, а я жадно вглядывалась в черты мужчины. Соответствие портрету действительно не было полным, и все-таки общие признаки нашлись: форма лица, темные волосы, умные глаза, ямочка на подбородке, возраст – лет за тридцать… Немудрено, что официант перепутал, особенно при таком недостатке освещения!

Судя по ослабленному галстуку, небрежно брошенному рядом пиджаку и полупустой тарелке с бифштексом, незнакомец и правда зашел сюда отдохнуть после работы. А еще мужчина оказался на удивление галантным. Оправившись от изумления, он приподнялся и дружелюбно представился:

– Игорь. Не желаете присоединиться? Вы, как я понимаю, из следственных органов? Нет? Значит, частные детективы? Тогда у меня как раз дело по вашей части!

– Фирма «МаНия». Это – Майя, а я – Никита, можно просто Ник, – с готовностью отрекомендовался мой коллега, протягивая мужчине руку. – Мы не детективы, хотя имеем отношение…

– Дело? Как интересно! – бесстыдно перебила я не в меру честного друга. Вот он вывалит все начистоту, мы распрощаемся с фотороботом во плоти, так толком и не пообщавшись… Ого, а меня, похоже, всерьез напугала эта перспектива! – Можно поподробнее?

Через минуту мы уже сидели за столиком в затемненном углу заведения. Осознавший свою оплошность официант спешно слинял, чтобы вскоре материализоваться с новыми коктейлями – за счет заведения, в качестве компенсации за свою досадную промашку.

Игорь открыл было рот, чтобы поведать нам занимательную – я почему-то нисколько в этом не сомневалась – историю. Но тут, как на грех, тихий уголок кафешки взорвался хохотом и визгом: посетителям не хватило места на танцполе, и они беззастенчиво нарушили наше уединение. Вмиг заполнив пустовавшее пространство, разгоряченные весельем барышни и их бойкие кавалеры принялись выписывать незамысловатые па прямо перед нами. Диджей подкрутил громкость музыки, и расслышать что-либо за старыми добрыми хитами стало невозможно.

Красноречиво обведя взором волной накрывшее нас безобразие, Игорь развел руками: вот, мол, и поговорили… В его глазах запрыгали смешливые дерзкие искорки – клянусь, точно такие же, как у героя моих грез! Мне оставалось лишь улыбнуться в ответ. Боюсь, это вышло слишком игриво, и я тут же спохватилась, ведь передо мной сидел потенциальный клиент нашей юридической фирмы.

Попутно вспомнилось и о том, что сегодня мой облик к флирту не располагал. Отсутствие актуальных деловых встреч вкупе с пятницей вполне оправдывали демократичные джинсы и простенький черный джемпер. Но вечно не желавшие распрямляться кудряшки, собранные в небрежный хвостик, придавали мне наивности. Эх, не вышло из меня фам фаталь!

Словом, этот не в меру шумный и легкомысленный вечер совершенно не подходил для обстоятельного разговора. Вдобавок к прочим напастям рядом сидел верный Ник, и новый знакомый вполне мог принять нас за пару… Сердце кольнула досада: все-таки не каждый день получаешь шанс познакомиться с тем, кого видела в романтических грезах! Похоже, интерес оказался взаимным: Игорь надолго задержал на мне взор, и я почувствовала, как щеки обдало жаром.

– Что ж, я, пожалуй, пойду. – Он жестом подозвал официанта и попросил счет. Не успела я расстроиться, как мужчина моей мечты расплылся в обворожительной улыбке. – Если не возражаете, я заглянул бы к вам в офис в понедельник, часов в двенадцать. Идет?

Я машинально кивнула и нырнула рукой в сумку, нащупывая визитку. Игорь коснулся губами моей кисти, обменялся рукопожатием с Ником и отбыл, приветливо отсалютовав нам на прощание.

– Нет, не похож. – Стоило красавчику растаять в свете цветных огней, как Ник опять вцепился в портрет. – Неужели сама не видишь? Совершенно не похож, ни капельки!

Хм, понятненько: дружеская ревность в действии. Нечто подобное испытывала и я, когда у Ника появлялся намек на серьезные отношения. Ощущая себя собакой на сене, брюзжала о недостатках очередной его девушки, хотя сама на эту роль не претендовала. Видимо, боялась потерять внимание единственного близкого мне человека. Снова эгоизм, от которого давно пора бы избавиться…

– А мне все равно, похож он или нет, – беспечно ляпнула я, стараясь не показать, насколько заинтересовал меня таинственный посетитель кафе. – Только вдумайся, Ник, благодаря этому дурацкому фотороботу мы, похоже, нашли нового клиента…

– …который не без твоей помощи принял нас за детективов. – Уж чем-чем, а наивностью мой друг никогда не страдал. – И что прикажешь делать, если он поручит нам, например, слежку за дамой сердца? Сбор улик против деловых партнеров? Или что-то совсем уж из ряда вон, какую-нибудь жуткую авантюру?

Вычленив из пламенной речи главное, я на мгновение смешалась. Дама сердца? Наличие этой крайне неприятной помехи в мои планы не входило. Ник прав: я совсем ничего не знаю об Игоре, а уже настроила себе воздушных замков… Хотя этот симпатичный брюнет кидал на меня долгие двусмысленные взгляды, желая узнать получше. Я не могла ошибиться! И вообще, зачем расстраиваться раньше времени? Ох уж этот Ник, совсем меня запутал!

– Авантюру? – Я повысила голос, пытаясь перекричать новую громкую мелодию. – Вот и отлично, наконец-то перестанем прозябать в унынии! Мы ведь не боимся настоящих приключений, да, друг мой? Хватит канючить, мы славно развлечемся – и кто знает, может быть, судьба даст нам возможность по-настоящему себя проявить! Мы ведь крутые юристы! Ну что, пошли танцевать?

На глазах у изумленно разинувшего рот Ника я выскользнула из-за столика и нырнула прямо в толпу выкидывавших ножки в доморощенной ламбаде посетителей. Помню-помню, не далее как полчаса назад я сама отказалась от танцев, но в эту минуту само сердце, казалось, готово было пуститься в пляс…

Пробравшись в самый центр танцпола, я еще долго зажигала под веселенькую ретропопсу. Ник в отдалении клеил какую-то длинноногую девицу, толпа танцоров редела, неумолимо надвигалась полночь. А я, воспарив на седьмое небо от сладостного предвкушения, явственно видела перед собой смешливые темные глаза, брутальную ямочку на подбородке и свой новый сногсшибательный роман. Тело само кружилось в такт мелодиям, душа пела от радости, а во рту уже ощущался сладковатый привкус пряников из грузовика, который, судя по всему, все-таки угораздило перевернуться на моей улице.

Глава 2

– О! – Ник многозначительно вскинул бровь, едва скользнув по мне взглядом. – По какому случаю парад? Хотя можешь не отвечать, и так все ясно…

Опять он путается под ногами! И как ему удается видеть меня насквозь? Нет, все-таки наше деловое партнерство становится до неприличия тесным… Мог бы и не являться на работу в этот многообещающий понедельник, отдохнуть после развлечений с девицами из кафе. Увы, решил лично все проконтролировать – а заодно и поязвить над моим излишне нарядным обликом, который задумывался как исключительно деловой и элегантно-небрежный.

Собственно, на обдумывание этого самого облика у меня ушли все выходные. И я не жалела об этом! Душу грело блаженное предвкушение, словно меня ждало первое свидание. Сначала я надолго пропала в салоне красоты: маникюр, педикюр, косметолог… Потом зависла в крупном торговом центре, спустив добрую часть зарплаты. И наконец, растерянно замерла перед выпотрошенными пакетами с одеждой, выбирая наряд, которому полагалось одновременно привлекать и оставаться в рамках дресс-кода.

Перед уходом на работу я придирчиво оглядела себя в большом зеркале и не без удовольствия констатировала, что задача выполнена. Черные брюки с завышенной талией подчеркивали стройность фигуры, полуботинки им в тон на высоком каблуке компенсировали недостаток роста. Блузка выглядела вполне по-деловому, но игривый бант спереди придавал облику женственности. Бледно-розовый оттенок ткани – под названием «цвет бедра испуганной нимфы», как просветила меня всезнающая продавщица – приятно сочетался с рыжевато-пшеничными волосами и зелеными глазами. Недешевый выпрямитель для волос с грехом пополам справился с моими кудряшками, и локоны волнами падали на плечи. Посмотрели бы на этот «гений чистой красоты» те, кто в детстве за маленький рост и крупный рот дразнили меня Мартышкой!

Словом, я прибыла на работу абсолютно уверенная в собственной неотразимости – и в том, что ни одна живая душа не поймет, скольких усилий эта самая неотразимость мне стоила. Но Ник тут же посеял зерна сомнения у меня внутри. Кажется, помада все-таки слишком яркая, стрелки на глазах – чересчур жирные, а шлейф «культового свежего аромата с нотками гардении» способен поразить все живое в радиусе пяти метров. Ну и ладно, имею право раз в сто лет почудить!

Время близилось к двенадцати, и в груди уже поднималось приятное волнение. Чем бы ни закончился визит расчудесного во всех отношениях нового знакомого, я уже была ему благодарна. В конце концов, мне удалось отвлечься, вынырнуть из ненавистной рутины, в кои-то веки почувствовать себя уверенной и красивой. А разгулявшееся воображение обещало еще больше…

* * *

– Какое красивое имя – Майя. – Темные глаза заметно потеплели. – И редкое в наше время – давно такое не слышал!

– Я родилась в последний день мая – успела присоединиться к компании тех, кому всю жизнь маяться. – Я улыбнулась. – Конечно, все эти поговорки – полная чепуха. Просто мой папа выбрал такое имя как раз из-за даты рождения. Весна, время цветения и надежд – что может быть лучше? Собственно, это то немногое, что отец для меня сделал…

Что-то я разболталась с человеком, которого знала от силы минут пятнадцать! Но Игорь, с его мягкой улыбкой, так располагал к откровениям… Да и не сказала я ничего страшного, зря Ник так пялит на меня свои распрекрасные очи!

Напарнику, как назло, вздумалось возиться с кофе прямо рядом с нами. Словно я предусмотрительно, еще полчаса назад, не выставила на стол чашки и конфетки! Мне оставалось лишь в который раз досадовать, что в этот перспективный день я не осталась в офисе единственным сотрудником. Иначе щебетала бы с понравившимся мне мужчиной спокойно, без надзора этой доморощенной «полиции нравов»!

– Итак, – деловито прервал мою трескотню коллега, дав гостю сделать глоток крепкого кофе, – давайте перейдем к сути вашего дела?

– Конечно, – с готовностью отозвался Игорь и тут же замялся. – Дело… эээ… несколько деликатного свойства, даже для детективного агентства.

– Мы – не детективное агентство… – затянул старую песню Ник, и настал мой черед перебивать.

– …Но, как юристы широкого профиля, готовы оказать поддержку в любом, даже самом щекотливом деле, – подхватила я и, придав лицу выражение, которое должно было располагать к доверию, ободрила: – Обещаем, что ничего из сказанного вами не покинет стен этого кабинета.

– Спасибо. – Игорь задумчиво кивнул и поднял глаза к потолку, видимо, решая, как удачнее облечь мысль в слова. Вздохнув, он еще немного помедлил и перевел взгляд на меня. – Помогите мне… в любви.

Ух ты! Наш потенциальный клиент не сказал ничего из ряда вон выходящего, и все же эффект от его слов превзошел все ожидания. Ник закашлялся, поперхнувшись своим хваленым кофе, я же просто оцепенела. Застыла, как каменное изваяние, не самым интеллигентным образом вытаращившись на сидевшего напротив человека.

На контрасте с напавшим на меня внешне столбняком в душе всклокотал Везувий. Игорь смотрел несколько потерянно, но все-таки с надеждой. В глубине темных глаз плескался намек на типично мужской интерес, а теплая сильная ладонь, накрывшая мои пальцы в доверительном жесте, заставила последние сомнения растаять в туманной дали. И все же я никак не могла поверить в происходящее: неужели этот мужчина, отдаленно смахивающий на идеал с «фоторобота», пришел сюда… ради меня?

Я попыталась встряхнуться и остановить полет разгулявшейся фантазии, но куда там… Разрозненные детали вдруг стали складываться в более-менее цельную картину: Провидение в лице не самого внимательного официанта благосклонно свело нас в кафе, и брюнет с мужественной ямочкой на подбородке самым банальным образом запал на меня. Присутствие Ника помешало Игорю тут же приступить к ухаживаниям, вот он и придумал какой-то глупый предлог для визита в офис. Помаялся два дня, совсем как я, и все-таки перешел к решительным действиям. Не очень складно и логично, но другого объяснения у меня не было.

Я в который раз с раздражением подумала о мешавшем нам Нике. Если бы не присутствие моего донельзя любопытного друга, сама атмосфера маленького офиса наверняка наполнилась бы романтикой и флиртом. Но нет – приходилось сдерживать порывы и старательно напускать на себя строгость, чтобы не предстать в глупом виде. Ладно, сейчас Игорь признается в симпатии ко мне, и бестактный коллега наконец-то испарится.

– Ох, простите за паузу, не каждый день слышишь нечто подобное. – Я постаралась вложить в улыбку все обаяние, отпущенное мне природой. – Не смущайтесь, расскажите, как вам можно помочь. Сделаем все, что в наших силах!

Я не удержалась от игривых ноток, а последняя фраза и вовсе вышла двусмысленной. Но поддержать без пяти минут поклонника не мешало, тем более что он, похоже, смутился и не знал, как объясниться. Милые взору черты исказила озабоченность, крепкие пальцы сползли с моей кисти и стали отбивать нервный ритм по столу. Наконец Игорь еще раз вздохнул, сосредотачиваясь, и нырнул рукой во внутренний карман пиджака.

– Вот. – Перед нами лег мобильный с вспыхнувшим экраном. – Не знаю, с чего начать, лучше сами посмотрите.

Заинтригованные, мы с Ником дружно склонились над телефоном. Ничего не понимаю… С фотографии на меня взглянуло кукольное личико а-ля Барби, обрамленное длинными платиновыми волосами. Пышные реснички, голубые глаза, пухлые губы сердечком, родинка на щеке – это что еще за фифа?

Видимо, вопрос красноречиво застыл на моем лице, потому что Игорь поспешил удовлетворить любопытство:

– Это Стася, точнее, Станислава Воздвиженская. Моя девушка. Ну как… скорее, уже бывшая. Ее отец не дает нам быть вместе.

Приехали… Я придвинулась ближе, стараясь лучше рассмотреть фото. А заодно и скрыть всю гамму чувств, которая, боюсь, отразилась на моем безупречно накрашенном лице. Какая же я все-таки дура! С какой-то стати решила, что этот чудо-мужчина – красивый, воспитанный, брутальный – явился сюда по мою душу… Насочиняла всякой ерунды, два дня купалась в сладостных мечтах! Хорошо еще, не перешла к прямому флирту… Какое все-таки счастье, что Ник крутился здесь и, сам того не ведая, спас меня от сокрушительного позора!

Стук моего сердца, казалось, гулко отдавался в стенах кабинета. Силясь унять эмоции, я сосредоточилась на портрете. Девушка казалась совсем молоденькой, хотя салонная ухоженность привносила в ее облик нечто искусственное, зрелое. У меня вмиг нарисовался образ этакой дочки успешного толстосума, капризной и праздной, умеющей лишь прожигать жизнь да раздавать приказы многочисленной обслуге. Ох, вот и ревность подоспела… Эта барышня с красивым именем не сделала мне ровным счетом ничего плохого, а я уже прониклась к ней чуть ли не классовой ненавистью!

– А ее отец – он кто? – вторгся в мои мысли резонный вопрос Ника. – Почему двум взрослым людям нужно его дозволение, чтобы состоять в отношениях?

– О, это самое интересное… – Игорь помедлил, подчеркивая важность момента, и четко произнес: – Воздвиженский Кирилл Андреевич, бизнесмен, меценат, владелец ресторана «Гранмонд» и сети кондитерских «Мадам Жюли». Человек деловой, но… как бы помягче выразиться… с придурью. Простите за резкое выражение в присутствии дамы, но иного слова не подобрать. Да что рассказывать, вы только взгляните на него, сами все поймете!

Ник тут же вбил фамилию в поисковик, и монитор рабочего компьютера запестрел фотографиями и новостными заметками. Как все-таки мало мы знали о жизни богатой светской публики! Уж я-то точно. Кажется, женственно-розовая вывеска «Мадам Жюли» встречалась мне во время прогулок по центру города, но и только. Теперь же я с любопытством прильнула к экрану, ухватившись за возможность переключиться со снедавшей меня досады на нечто более конструктивное.

Игорь был прав: хватило одного взгляда на снимки, чтобы понять, что представляет собой отец его возлюбленной. О, этот предприниматель был не из категории «миллионеров в джинсах»! Он обожал производить впечатление – по крайней мере, такое ощущение оставлял его имидж. Рослый, лет шестидесяти, Воздвиженский изобретательно комбинировал цвета гардероба, а пристрастие к фракам с бабочками и «шаляпинским», в пол, шубам придавало ему напыщенности. Небольшой нос крючком, цепкие умные глаза и густые брови делали его похожим на филина, а серебристая прядь в зачесанных назад темно-русых волосах довершала образ большого оригинала.

Развлечения бизнесмена вполне соответствовали уровню его круга: торжественные приемы, скачки, благотворительные аукционы, турниры по гольфу, маскарады, ретроралли… На любое мероприятие Воздвиженский заявлялся с неизменным царственным видом, держа на руках противную худенькую собачку, обряженную в тон его костюму. В целом этот шикующий чудак казался вполне себе безобидным – пока Игорь не дал нам послушать выдержку из его интервью.

Презрительно выпячивая губу, этот благополучный господин в пух и прах разносил «чернь» и «плебеев», которых нет-нет да заносило в одно из принадлежащих ему заведений. Булькая пафосом и распаляясь, он клеймил равнодушных мамаш, чрезмерно активных детей, дурно воспитанных мужиков… Причем, разогнавшись, уже не смог остановиться и перешел на лексику, чуждую истинному аристократизму. Из короткого курса психологии в универе я помнила, что такое поведение свойственно чистым, без примесей других темпераментов, холерикам: они сначала говорят, а уже потом думают.

Тем не менее подобное свойство психики таило в себе немало плюсов, которые наверняка помогли Воздвиженскому добиться финансового успеха. За пару десятилетий неутомимый энтузиазм, кипучая энергия и креативность превратили скромного доцента-философа в преуспевающего ресторатора. Мне, со всеми карьерными перипетиями, стоило бы брать с него пример, но – увы и ах! – в душе так и зрела неприязнь. Этот «патриций», столь высокомерно взиравший на простых смертных, просто бесил меня своим снобизмом! А яблоку, похоже, не удалось упасть далеко от яблони.

– Что вы, что вы, Стася – совсем не такая! – Игорь замахал руками, верно считав выражение моего лица. В душе в который раз опасно закипела ревность, и я поспешила уткнуться в монитор. И почему все самое лучшее в жизни достается таким вот Стасям, а не мне? Эта девчонка родилась, как говорится, с серебряной ложкой во рту, отхватила мужчину моей мечты… Который так пылко ее защищает! – Разумеется, она обожает приемы и вечеринки, но при этом работает, помогает отцу по мере сил, вникает в курс дела. Мы и познакомились с ней на работе. Я начинал скромным кадровиком, подбирал официантов и прочий персонал. Постепенно дорос до менеджера, стал разбираться в делопроизводстве и маркетинге. В мои обязанности входит широкий круг вопросов: от разработки стратегии развития компании до беготни на побегушках у босса…

Ах, как же все-таки он мне нравился! Не обычный смазливый карьерист, а вдумчивый, честолюбивый, целеустремленный мужчина. Да еще и с чувством юмора! От Игоря исходила спокойная, типично мужская уверенность в своих силах, и я в который раз позавидовала этой девчонке с внешностью Барби. И что это ей вздумалось слушать заносчивого папашу? Тот, должно быть, видит рядом со своей обожаемой Стасей исключительно принцев крови и миллиардеров. Но нынче не то время, чтобы устраивать браки по договоренности!

Опустив взгляд в чашку с густой темной жижей, Игорь старательно припоминал все детали знакомства с дочерью босса. Оказывается, в самом начале Стася взбесила его… буквально всем – начиная от приторно-сладкого имени и заканчивая наивным усердием дотошно разбираться в каждой мелочи. Игорю стоило немалых трудов скрывать раздражение, а потом, как-то незаметно, его отношение изменилось. Правильно говорят: от ненависти до любви – один шаг.

– Мы решили затеять какой-нибудь благотворительный проект, чтобы поддержать раскрутку кондитерских. Я ведь занимаюсь и пиаром тоже, у меня своя сеть «агентов» в СМИ. Стася предложила устраивать утренники для детей-сирот – бесплатные угощения, подарки, выступления артистов… А потом я узнал, что эта тема ей не чужда. – Игорь вздохнул, и его глаза заметно увлажнились. Какой интересный мужчина, не боится предстать излишне чувствительным! Мне, к слову, всегда казалось, что на такое способны только поистине твердые духом представители сильного пола. – Выяснилось, что она сама росла без матери. Не знаю точно, что с той случилось, Стася не рассказывала, для нее это болезненная тема. Но, похоже, Воздвиженский приложил к этому руку, как минимум косвенно, ведь с таким супругом впору досрочно сойти в могилу. Истерик и деспот, каких мало.

Что ж, судя по изученным мной материалам, вполне исчерпывающая характеристика. Похоже, я поторопилась, причислив Стасю к когорте легкомысленных светских львиц. А ведь, помнится, преподаватели юрфака предостерегали от поспешных категоричных оценок и оперирования радикальными категориями вроде «всегда» или «никогда»!

После того как я узнала о Стасе чуть больше, ее портрет на экране телефона казался иным. Атрибуты успешной ухоженной девушки вроде отламинированных волос или наращенных ресничек померкли, я видела перед собой лишь глаза – потерянные, грустные. Учитывая обстоятельства моего знакомства с Игорем, трудно было испытывать к «сопернице» симпатию, но в душе вдруг шевельнулось сочувствие. У меня-то была тетя Галя, в свое время хотя бы отчасти заменившая мать, а у Стаси – никого, кроме взбалмошного, эксцентричного отца. И ничего, кроме пресловутой золотой клетки.

– У нас почти нет совместных фотографий, разве что эта. – Игорь нажал пару кнопок в телефоне и вновь развернул к нам экран. Довольно темный, явно сделанный во время какого-то делового приема снимок запечатлел Стасю в строгом брючном костюме с бокалом в руке и, чуть позади, нашего собеседника. Игорь стоял за плечом возлюбленной, словно готовясь в любой момент прийти на помощь и ободрить. А они неплохо смотрелись вместе: эффектная блондинка и видный, источавший надежность брюнет. Эх…

– Спасибо. – Оказывается, мой напарник уже успел сделать комплимент гармоничной паре, и губы Игоря растянулись в улыбке. Но уже через миг на его привлекательном лице залегла тень огорчения. – Я так хочу спасти наши отношения! Шансы, понятно, невелики: Воздвиженский вряд ли поддержит мезальянс с каким-то менеджером. Поначалу он закрывал глаза на наше общение, видимо, считал, что это несерьезно. И оставалась надежда, что все сложится благополучно. Но с недавних пор, боюсь, время играет против меня.

Оказывается, скоро наследнице ресторанной империи должно было исполниться двадцать семь. Не ахти какой возраст в наше время, но «аристократ» Воздвиженский посчитал, что негоже его дочери засиживаться в потенциальных невестах. Еще, оборони Создатель, в самом деле окрутит девочку какой-нибудь простолюдин… Сказано – сделано. Так у Стаси появился жених, некий Петр. Парень ничем не выдающийся, кроме того, что обладает «правильными» перспективами и родословной.

Ох, неужели эти таблоиды фиксируют каждый шаг богатых и знаменитых? Ник пару раз щелкнул по клавиатуре, и перед нами предстало новое фото: Стася на горнолыжном курорте в компании какого-то парня. Экипировка и массивные очки мешали рассмотреть эмоции девушки и лицо ее спутника. Оставалось обратиться к Игорю за разъяснениями…

– Стасе не позавидуешь, отец так давит на нее! В ход идет все – от попытки вызвать жалость до откровенных угроз. И я бессилен что-либо изменить, по крайней мере в одиночку. – Игорь в отчаянии поник головой, но через секунду вскинул на меня взгляд. – Майя, поставьте себя на ее место! Отец – единственный близкий человек, Стася полностью зависит от него, она привыкла слушаться. А еще бедняжка его любит. Родителей ведь не выбирают! Боюсь, он совсем ее сломал и она готова смириться. Со мной подчеркнуто не общается, держится как с посторонним. Наверное, опасается навредить, ведь ее отец способен уничтожить меня за долю секунды. Ладно, пусть нам не суждено быть вместе, но нужно помешать Стасе совершить роковую ошибку! Этот Петр… подозреваю, он плохо с ней обращается. Только представьте, что будет после свадьбы…

Ох, ну и дельце! Мне было уже искренне жаль эту благополучную с виду, но, видимо, несчастную – и бесхребетную – девчонку. Но к сочувствию и желанию помочь примешивалось странное ощущение: казалось, что в отношении Игоря к Стасе больше не любви, а… неужели все той же жалости? Он ведь ясно давал понять, что хочет уберечь ее от фатального шага. Может быть, психолог из меня никудышный, но, кажется, Игорь слишком увлекся ролью спасителя.

А еще он интересовался… мной. Ну не могла я так ошибаться! Никогда не мнила себя великой красавицей, но прежней Мартышке, крошечной и суетливой, удался впечатляющий эволюционный скачок. Я мельком взглянула на свое отражение в стеклянной дверце книжного шкафа напротив: окаянные волосы снова завились, видимо от осенней влажности, в остальном же облик был, что называется, на уровне. Недаром Игорь бросал на меня такие долгие взгляды!

Неуемное воображение тут же разыгралось не на шутку. Я уже явственно видела, как мы дружно спасаем Станиславу из цепких когтистых лап деспотичного папаши и она становится хозяйкой собственной судьбы. Выполнение этой благородной миссии снимает с плеч Игоря нелегкий груз жалости, и начинается новая – самая интересная – часть истории. Та, в которой на авансцену выхожу я…

Мне стоило немалых трудов вернуться от грез к реальности. Нет, все-таки нужно мыслить здраво, опираясь на факты. Лучше не очаровываться раньше времени, тогда и разочарований потом не будет. В конце концов, с чего я вообще взяла, что обязательно одержала бы верх в этом гипотетическом сражении за сердце Игоря? Он еще даже не клиент нашей скромной фирмы, и я с трудом представляю, чем конкретно мы можем помочь.

– Честно говоря, сам пока не знаю, – развел руками Игорь, когда я озвучила свои сомнения. – Просто хотел посоветоваться с людьми, знающими законодательство. Понимаю, что особой надежды нет, но…

– Боюсь, вы правы, – вклинился в разговор Ник. – Ваша девушка ведь совершеннолетняя, дееспособная. Жизнь под контролем отца – ее выбор. Это роль характера, не болезни и не принуждения. Мы вряд ли сможем что-то сделать в рамках закона. Если, конечно, ее жизни и здоровью ничего не угрожает. Вы упоминали что-то о жестоком поведении ее парня, но доказательств ведь нет…

Вот вздумалось ему бессердечно резать правду-матку! Да, сама знаю, Ник сто раз прав, но не бросать же людей в беде… Хорошо, помочь мы не можем, но нельзя разом обрубать все надежды! Игорь заметно поник, и мне захотелось хотя бы чем-то его утешить.

– Мой коллега прав, нужны доказательства. Информации у нас мало. А вы не пробовали как-то переубедить Стасю? Возможно, вам стоит посоветоваться с психологом. – Я молола полную чепуху, но чувствовала, что останавливаться нельзя. Юристы не приносят клятву, подобно врачам, но морально-этические принципы действуют и в нашем деле. Равнодушие может стоить жизни – это я знала твердо. – Непросто давать советы, не зная людей. Согласитесь, Игорь, адекватное мнение по фотографиям и заметкам в сети не составишь.

– Я думал об этом, – кивнул он, – поэтому хотел бы кое-что предложить. Понимаю, нельзя решать уравнение со столькими неизвестными. Вам нужно увидеть всех героев своими глазами, возможно, даже пообщаться с ними…

Куда это он клонит? Ник, судя по жестко скрещенным на груди рукам, уже принял решение отказаться, меня же терзали сомнения. С одной стороны, так понравившийся мне мужчина увлечен этой богатой наследницей. Не стоит тешить себя глупыми надеждами и лезть в чужие отношения, да и мешать личное с профессиональным не пристало. С другой стороны, меня безмерно интриговала эта история. Вот оно – желанное средство вырваться из рутины! И наконец, одна мысль о том, что я больше не увижу героя своих грез, приводила меня в ужас. А, была не была…

Игорь тем временем открыл какое-то электронное письмо, и я снова склонилась над экраном мобильного. Это было снабженное виньетками и составленное в самых изысканных выражениях приглашение на званый вечер. Организатором мероприятия значился Воздвиженский, в качестве места проведения был указан адрес за городом.

– Он ежегодно устраивает такой вечер для деловых партнеров и подчиненных. Приурочено торжество к очередной годовщине основания его компании. Ничего особенного: закуски-коктейли-танцы-разговоры… Правда, все с налетом пресловутого аристократизма, вычурно и церемонно, – усмехнулся Игорь. – Я могу провести вас туда под видом сотрудников, с этим проблем не возникнет. Покрутитесь среди публики, пообщаетесь с гостями, осмотрите усадьбу. Да-да, у Воздвиженского настоящая усадьба в области, полюбуетесь! На вечере, естественно, будут Стася и этот ее… жених. Увидите все лично, а там и поймете, стоит ли игра свеч. Подумайте над моим предложением, несколько дней на это есть.

Что ж, звучало заманчиво. Мне импонировало то, что Игорь не давил, не суетился, не валялся в ногах с мольбами. Спокойно, с достоинством он давал понять, что понимает наши сомнения и с уважением отнесется к любому решению.

Тем удивительнее оказалась для меня реакция Ника. Стоило двери за спиной Игоря закрыться, как он вальяжно откинулся на стуле и махнул рукой:

– Отказываемся? Выждем день для приличия, и я ему позвоню.

– Что? – Я не верила своим ушам. По доброй воле отбросить заманчивую перспективу попасть в круг избранных? И так легкомысленно отнестись к чужой проблеме? – Ник, ты, должно быть, плохо расслышал! От нас пока не требуется ровным счетом ничего. Просто покрутиться на вечере и составить мнение.

– Ага. А потом будет нечто из серии «коготок увяз – всей птичке пропасть», – мрачно предрек Ник, подавшись вперед и крутя в пальцах конфетку. – Майка, я понимаю твои резоны, но ничем хорошим это не кончится. Он ведь ясно дал понять, что интересуется этой Стасей.

Слетев со стула, мой не в меру наблюдательный друг прошелся по кабинету и остановился за моей спиной. Миг – и на мои плечи легли сильные теплые ладони. Утешать меня вздумал, только этого не хватало! Я не собираюсь, подобно дочке Воздвиженского, превращаться в объект для жалости! Так что пусть засунет свои увещевания куда подальше…

– Вот, лишнее подтверждение моих слов, – хмыкнул друг, когда я дернула плечами, скидывая его руки. – Уже нервничаешь. Что же будет дальше?

– Да ничего страшного не будет! – Жар, с которым я это выпалила, изумил меня саму. Видимо, во мне тоже жил неутомимый холерик, потому что, разогнавшись, я уже не могла остановиться. – Побываем на увлекательном мероприятии. Возможно, заведем полезные знакомства. Нам ведь нужны новые клиенты, скоро даже аренду отбивать перестанем! И заодно поможем людям. Можешь не разоряться впустую, сдался мне этот Игорь! А вот девочка… представь хотя бы на секунду, что ей правда грозит опасность. Сможешь спать спокойно, представляя, что над ней в этот самый момент измывается отец? Или жених?

Я знала Ника как облупленного и понимала, что последний аргумент окажется особенно эффективным. Друг действительно крепко задумался, меряя шагами кабинет.

– Признаться, это единственное, что не дает мне покоя, – после долгой паузы промолвил он и, будто уговаривая самого себя, уже под нос протянул: – Если только на один вечер, просто оценить обстановку… Только, Майя, учти, это светское мероприятие. Мы должны слиться с толпой так называемой знати. Не знаю, как ты, а я вряд ли потяну на аристократа. Конечно, начальные представления об этикете есть, но остальное… Как себя вести, что говорить, какую вилку выбирать… уфф!

Тоже мне, нашел проблему! Уж в чем-чем, а в хороших манерах недостатка у нас точно не будет.

– Времени, чтобы освоить эту нехитрую науку, предостаточно. – Я расплылась в улыбке, довольная тем, что сломила его сопротивление. – И ты лучше меня знаешь, кто нам поможет.

Глава 3

– Майя, не вертись, сядь прямо. – Меня аккуратно потянули за плечи назад, расправляя, и я прочувствовала каждый сантиметр привязанной к спине линейки. – Сколько раз повторять: правильная осанка – первый признак аристократизма. Давай еще позанимаемся с книжечками?

Я не удержалась и закатила глаза к потолку. Как все же до обидного мало было во мне от девушки из высшего общества! Только сейчас, начав следить за осанкой, жестами и мимикой, я в полной мере прочувствовала столь неуместную в свете активность своей натуры. Оказывается, я жить не могла без того, чтобы громко смеяться, гримасничать, вечно вертеть что-то в пальцах и переминаться с ноги на ногу. Сидеть истуканом, кротко улыбаться и помалкивать было выше моих сил. А когда я попыталась налить Нику его любимый чай с чабрецом, стараясь двигаться изящно и легко, то чуть не испортила белоснежную скатерть.

Настоящим фиаско грозили обернуться и те самые «занятия с книжечками». Я не раз видела в фильмах, как актрисы и модели учились ходить, удерживая на голове книгу. Кто же подозревал, что это в самом деле так тяжело! Причем в прямом смысле слова – попробуйте ступить хотя бы шаг, если на вас сверху давит ни много ни мало вся мудрость последних полутора веков в виде увесистого тома «Войны и мира». А сидеть за столом с книгами под мышками, изображая чинный прием пищи, – и вовсе сущая пытка.

Наблюдавший за моими страданиями Ник, решив подбодрить, тоже попытался пройтись с книжкой на голове. Эта наука далась ему лучше, но один вид рослого мужика, пытающегося семенить по комнате, как гейша на чайную церемонию, вызвал у меня приступ хохота. Я тут же осеклась под укоряющим взором нашей наставницы. Уж она-то точно знала, как ведут себя настоящие леди!

Анна Ильинична была плоть от плоти истинной интеллигенции, женщиной хотя и пожилой, но вполне себе энергичной, а по совместительству – бабушкой Ника. Я познакомилась с этой почтенной дамой еще в студенческие годы, когда нам с ее внуком поручили подготовить доклад по культурологии. Мы зашли за какими-то редкими старыми книгами – и я словно перенеслась в машине времени лет эдак на сто назад. Необычной была не только аккуратная квартирка с небывалым количеством книжных стеллажей и старинных артефактов вроде вязаных салфеток и бюстика Наполеона, но и сама хозяйка.

Смешно вспоминать, как испугал меня придирчивый взгляд сквозь очки с толстыми линзами. Строгий пучок седых волос, простое платье с накрахмаленными воротничками и властный поставленный голос напомнили этакую хрестоматийную учительницу из старых фильмов. И я не ошиблась: бабушка Ника действительно всю жизнь преподавала в школе русский язык и литературу.

А мой первый страх не оправдался. Бывшая учительница оказалась добрейшей души человеком, и спустя пять минут я уже сидела за чашкой чая в ее крошечной гостиной. Помнится, мы тогда чудно пообщались, хотя мне стоило немалых трудов объяснить Анне Ильиничне, что я не девушка Ника и в ближайшее время появления у нее правнуков не предвидится. По крайней мере, при моем непосредственном участии.

С тех пор я нет-нет да забегала к Анне Ильиничне вместе с Ником. Мы приносили какие-то гостинцы, потом пили втроем чай, болтали о всякой всячине. Наверное, я так прикипела к семье друга потому, что тепла от собственных родных по-прежнему не чувствовала. С матерью, осевшей в другом городе, я лишь изредка общалась по телефону. А единоутробная сестра так и осталась для меня чужой – мы обе жили своей жизнью и попыток к сближению не делали.

Похоже, и на нынешнюю авантюру со званым вечером меня потянуло во многом из-за желания оказаться в центре внимания. В мечтах я уже видела себя этакой Золушкой на балу, карета которой ни за что не превратится в тыкву – не те времена. Современные Золушки умели за себя постоять и никогда не упускали важные шансы, вот и я ухватилась за призрачную надежду заполучить все и сразу: душевное спокойствие за спасенную Стасю, полезные деловые знакомства, финансовую выгоду от успешно выполненного задания и, главное, роман с мужчиной моих грез. Ну а если вдруг по досадной случайности ни один из этих «пряников» мне не достанется, смогу утешаться тем, что блеснула среди взыскательной светской публики.

Впрочем, о чем это я? Как раз блистать и попадать в центр внимания в моей ситуации было противопоказано. Нам с Ником требовалось понаблюдать за окружающими, выяснив максимум информации о героях истории, которую поведал Игорь. А сделать это лучше незаметно, слившись с новоиспеченной аристократией. Поэтому-то я и сидела теперь за столом, в муках постигая нелегкую науку обитания в свете.

Часа через два наших занятий я поняла, что пытаться держать спину ровно и избегать чрезмерной жестикуляции – еще не самое сложное. Гораздо труднее было обучиться искусству светской беседы: говорить на нейтральные темы, легко перескакивая с предмета на предмет, причем чинно, благородно и при этом не утомительно для визави, без занудства. Мы с Ником попытались поговорить о погоде и о здоровье, но через пару минут дружно прыснули, не в силах приторно сетовать на поднявшееся атмосферное давление, ненавистный ему дождь и по-старчески ноющие по случаю осенней влажности коленки.

«Ягодки» ждали впереди. Игорь уже сообщил нам, что мероприятие планируется торжественное, но с деловым уклоном, поэтому уместно будет обойтись без фраков и кринолинов. Ник быстро определился со своим нарядом, вспомнив о купленном как-то по случаю свадьбы приятеля черном смокинге. Образ дополнили классические ботинки, белая рубашка и выуженная из глубин старого шкафа аккуратная темная бабочка, принадлежавшая еще покойному дедушке и лишь по счастливой случайности не ставшая добычей моли.

Стоило мне увидеть друга во всем блеске салонной элегантности, как с уст сорвался восторженный – и, боюсь, не самый аристократичный – визг. Ник не любил черный цвет, но, стоило признать, наряд был ему очень к лицу. Вот кто умел держать спину ровно и сохранять бесстрастное выражение лица! Добавьте к этому мягкую улыбку, природную обходительность и неиссякаемое обаяние – готовый аристократ! Ему бы еще подходящую по рангу спутницу…

Я захватила к Анне Ильиничне несколько платьев, которые вполне могли сойти за вечерние. Последовательно накидывая каждое в ванной комнате, я представала на пороге гостиной в надежде если не на восторг, то хотя бы на одобрение. Но наш эксперт в области этикета оторвалась по полной программе: красное оказалось слишком ярким, черное – слишком коротким, бежевое обладало слишком нескромным декольте даже для моего аккуратного второго номера… Теряя надежду, я влезла в длинное платье из шелка голубовато-сиреневого цвета – по словам не в меру лиричной продавщицы, этот благородный оттенок именовался красивым словом «перванш».

– Опять не подходит? – отчаялась я, когда бабушка Ника остановила придирчивый взгляд на тоненьких бретельках. – Слишком открытое?

– Минуточку, – буркнула себе под нос Анна Ильинична и, озабоченно хмурясь, нырнула в тот же древний шкаф, где еще недавно грустил забытый галстук-бабочка. Пять минут поисков – и в ее руках оказался легкий, почти невесомый жакетик-болеро унылого бледно-серого цвета. Вещица совсем меня не впечатлила: пасмурным дождливым сентябрем и без того тоски хоть отбавляй, так зачем подчеркивать это в одежде? Определенно, оттенок следовало назвать «цвет дня, в который хочется повеситься». Видимо, я еще не научилась держать по-светски невозмутимое лицо, раз наша наставница ясно считала мой скепсис. – Майя, не спеши отказываться. Во-первых, оголяться не совсем прилично. Во-вторых, жакет в хорошем состоянии, я знаю, что многие модницы за такими гоняются. Как же это называется, забыла… Никита?

– Винтаж, – мгновенно отозвался внук. Всегда удивлялась, как эти двое умудряются понимать друг друга с полуслова.

– Вот! – Анна Ильинична торжествующе вскинула палец. – И, в-третьих, у меня есть одна дивная безделушка…

Пока я, манипулируя не самой светской лексикой, пыталась приспособить под свой наряд оказавшийся на размер больше моего жакет, все из того же шкафа была извлечена небольшая потертая деревянная шкатулка. Мгновение – и из нее показалась большая, явно старинная брошь. Нытье по поводу запаха нафталина, исходившего от жакета, застряло у меня в горле. В самом деле, какое чудо: кристаллы голубовато-лилового, в тон моему платью, аметиста были искусно собраны в подобие веточек сирени на тонких серебряных стебельках.

Анна Ильинична стянула два конца короткого жакета к середине и ловко скрепила ткань брошью. Потом нашла шпильки и заколола мои волосы в нечто вроде высокого пучка, так популярного в наполеоновские времена. Образ дополнили удобные светлые туфельки на маленьком каблучке. Я попыталась было отстоять свое право на высокие шпильки, слезно сетуя, что буду выглядеть гномом среди рослых аристократок… Какое там! Мне тут же напомнили о необходимости сохранять осанку, следить за которой на неустойчивых шпильках будет проблематично. Оставалось только смириться.

– И как? – Я с сомнением оглядела себя в зеркале. Брошь прекрасно сочеталась и с платьем, и с жакетом. Да и сам образ в целом получился гармоничным – нежно, воздушно… Собственно, это обстоятельство меня и смущало. Слишком далека была изысканная томная героиня от меня настоящей – энергичной и смешливой. – Не очень меланхолично? Какая-то Бегущая по волнам получилась…

– Для званого вечера – то, что нужно, – властно отсекла Анна Ильинична. – И, Маечка, не обижайся, но пользоваться духами следует аккуратнее. Нанеси немного на точки пульса, не нужно поливаться, как из брандспойта. Да и где это видано, чтобы в высшем обществе крутились с такими яркими алыми когтями? Сотри лак или смени на совсем незаметный. А макияж… С этим нужно что-то делать! За ресницами не видно твоих глаз! Что это такое?

– Тушь. Эффект накладных ресниц, – машинально пояснила я, растерявшись под ее напором. – Сейчас это модно, взгляд Бэмби…

– Оленя? – Пожилая дама в ужасе отшатнулась. – А ты должна выглядеть как леди!

Не слушая моих возражений, мне вручили пачку влажных салфеток. Ладно, доверимся эксперту… Я долго стирала излишек румян и помады, а потом сдалась и просто умылась. Хорошо, косметичка была со мной, и через пять минут я предстала перед зеркалом в новом образе. Едва тронутые блеском губы, чуть-чуть накрашенные реснички, аристократическая бледность, исходящие от фигуры кротость и хрупкость… Бога ради, кто это?

– Ник, хотя бы ты скажи! – возопила я. На его бабушку, понятно, надежды уже не было. – Тебе ЭТО нравится? От такого облика все мухи в шикарной усадьбе сдохнут! Тебя самого привлекла бы такая аморфная женщина? Только честно!

– Конечно, – без малейшего промедления отозвался «добрый» друг, и его губы дернулись в усмешке. – Для наших целей – самое то. А если будешь вдобавок молчать и сидеть спокойно на месте… ммм, мечта! Да я вообще сплю и вижу, чтобы работать с Прекрасной Дамой, а не с мужиком в юбке.

Тоже мне, шутник нашелся! Да и не такая я атаманша, как он вечно меня выставляет… Без инициативы и смелости в нашей профессии никак. Как и без самозабвенной преданности делу. Которое требует от меня быть максимально незаметной. Даже если это идет вразрез с моими личными интересами.

– Ладно, можешь не разоряться, – упредила я уговоры напарника. – Раз нужно для дела – так и быть, побуду пресным чучелом.

– Вот и отлично, – постановила Анна Ильинична, раскладывая на столе какое-то несметное количество приборов. – Давайте повторим, какая вилка – для чего. А потом еще немного позанимаемся с книжечками.

Ох, будет ли этому конец…

* * *

Прихода дня икс я ждала уже без изрядной доли надежд, которые так грели меня несколько дней назад, перед встречей с Игорем у нас в офисе. Мне никак не удавалось свыкнуться с новым образом, и тот факт, что я, по сути, наступаю на горло собственной песне ради других, энтузиазма не добавлял. А еще, словно мне и без того было мало переживаний, за час до выхода из дома приключилась форменная катастрофа.

Спешно открыв дверь заехавшему за мной Нику, я потянула его в комнату, добрую часть которой загромождала гладильная доска.

– Помогай, без тебя – никак, – выпалила я и устроила голову на поверхности доски. – Гладь!

– Кого? – ошарашенно вымолвил друг. И когда он научится соображать быстрее?

– Не кого, а что – волосы. – Я дернула головой, и непокорные кудряшки разметались по тканевому чехлу. – Утюг – справа, на полу. Гладь скорее, а то опоздаем!

– Ты сошла с ума! – ужаснулся Ник, выходя из ступора. – Что это на тебя нашло? Хочешь без волос остаться?

Ну и дуралей! Ясно же, что гладить нужно на режиме «минимум» – в крайнем случае выбрать нагрев для шелка. А что еще оставалось делать, если выпрямитель для волос в который раз не обеспечил мне желанную гладкость прядей? Я долго возилась с коварным прибором, но через пятнадцать минут после всех манипуляций снова напоминала кудрявую овцу. Это с такой барышней мой дражайший коллега планировал заявиться на званый вечер?

– Майка, не глупи. – В голосе Ника послышались раздраженные нотки. – Напоминаю, едем мы за город, вдруг еще пробки по дороге… Времени не остается. Как ты, должно быть, помнишь, точность – вежливость королей. Да не буду я гладить тебя утюгом, даже не жди! И откуда эти вечные комплексы из-за волос, ума не приложу… Все с тобой в порядке. Иди, собирайся.

Если мой обычно покладистый друг стал командовать, значит, дело труба. На моей памяти это случалось всего пару раз, когда наши разводящиеся клиенты принимались скандалить и обстановка в офисе опасно накалялась. Недовольно бурча себе под нос, я покорно поплелась переодеваться.

Спустя рекордные сорок минут сборов я сидела в машине рядом с Ником, задумчиво глядя в окно. И что это за жизнь такая: в кои-то веки пригласили на приличное мероприятие, а даже нарядиться по собственному вкусу нельзя! Да и вообще, меня сильно утомила необходимость со всеми считаться, всем угождать, уважать какие-то глупые предрассудки… Сначала прыгай перед клиентами фирмы, потом следуй давно изжившему себя этикету – надоело!

Я в который раз за последние несколько дней подумала о Стасе. Не поспешила ли я со своей жалостью? Отец, судя по всему, ее обожает. Потакает любым капризам, балует. Этой барышне точно не нужно вставать каждый будний день в шесть утра и нестись на работу! Не надо следить за распродажами, влезать в кредиты, гоняться за горящими путевками, угождать другим… Стасе достаточно топнуть ножкой, и перед ней окажутся все блага мира. А еще у нее есть Игорь… Сильный, зрелый мужчина, привлекательный и ответственный. Такой, о котором я всегда мечтала.

Собственно, и не в Стасе тут было дело… Просто я давно не ощущала себя нужной и защищенной. Глупо было признаваться даже самой себе, как хочется опереться на пресловутое крепкое плечо. Ник, при всем уважении, на эту роль не годился. Он привлекал меня физически, но сегодняшнее раздраженное бурчание было, пожалуй, верхом его возможностей. Такой мужчина вряд ли мог взять на себя ответственность, проявить решимость… да он даже пройтись по моим окаянным кудрям едва теплым утюгом оказался не в состоянии! Добавьте к этому его легкомыслие и вечный калейдоскоп романов – нет, не вариант.

Наверное, любой доморощенный «доктор Фрейд» решил бы, что корни моей тоски кроются в детстве. И попал бы в точку. Можно было сколько угодно хорохориться, но факт оставался фактом: отсутствие отцовской заботы заставляло меня теперь, уже будучи взрослой, искать себе мужчину, который мог бы опекать, наставлять и брать под крыло. Именно о таком человеке я думала, когда рисовала тот дурацкий фоторобот. И именно таким мне показался Игорь, столь трепетно относившийся к своей девушке.

– Да ты вообще слушаешь меня, подруга? Мы должны заранее выработать линию поведения, – вторгся в нестройный поток мыслей голос Ника. По-своему истолковав мое молчание, напарник потрепал меня по плечу. – Не переживай, ты прекрасно выглядишь! Вся эта романтика тебе очень идет. Майя, просто представь, что ты и в самом деле частный детектив и нужно сыграть роль вот такой нежной девушки. Это же авантюра, о которой ты мечтала!

Я слабо улыбнулась в ответ. В моем воображении невинное приключение завершалось стремительным хеппи-эндом, а в реальности же, судя по всему, меня ждало легкое разочарование. Хорошо, что я не успела узнать Игоря лучше, и печалиться о разбитом сердце было неуместно. Ладно, сыграю роль вялого пугала – сама ведь втянула Ника в эту историю!

* * *

– Майя! – окликнул меня приятный низкий голос, едва мы притормозили на дороге, ведущей к большому освещенному дому. Свет фонаря ослепил меня, и я скорее уловила, чем увидела спешившую к нам высокую фигуру. Игорь галантно коснулся губами моей лапки, обменялся рукопожатием с Ником, и мы направились к особняку.

Я успела изучить информацию о владениях Воздвиженского, но и предположить не могла, с каким размахом тут все устроено. Хорошо, пока мы шли к дому, Игорь негромко и кратко ввел нас в курс дела. Кстати, он логично перешел с нами на «ты» – мы трое еще не стали слаженной командой, но, что называется, находились в одной лодке. В конце концов, нам с Ником предстояло дать что-то вроде экспертной оценки ситуации, затрагивавшей его напрямую.

Как поведал нам Игорь, его босс «приподнялся» в лихие девяностые. Видимо, человеком он был рисковым, потому что однажды, устав прозябать на доцентской ставке, решил открыть скромное семейное кафе. Сбережений хватило лишь на аренду небольшого подвальчика, который вскоре превратился в уютное местечко. Главным образом, стараниями самого Воздвиженского, а еще больше – его супруги, которая была мастерицей на все руки: сама пекла, сама украшала, сама продавала…

– В те годы многие интересовались корнями, восстанавливали родословную, вспоминали о дворянстве. На этом Воздвиженский и выехал, хотя, насколько мне известно, аристократ из него тот еще, – хохотнул Игорь. – Позолотил ручку кому следует, присоединился к новоиспеченному дворянскому собранию, а там и деловых партнеров нашел. Его кафешка вскоре превратилась в сеть помпезных кондитерских, поставлявших пирожные взыскательным нуворишам. Потом открылся ресторан, один из крупнейших в столице. Надо отдать Воздвиженскому должное, мужик он оборотистый… И блестящий мастер пиара, точнее самопиара, – каждому хотелось затащить к себе на светскую тусовку такого эксцентричного персонажа. Только не подумайте, друзья мои, что слава о его заведениях дутая. У нас – лучшая еда в секторе «лакшери», кондитеры постоянно совершенствуют навыки, а меню регулярно обновляется…

Игорь так вдохновенно защищал интересы вверенных его заботам заведений, что мне, право слово, уже захотелось купить круассанчик-другой в «Мадам Жюли». Не в «Гранмонд», конечно, – там меня и на порог не пустили бы. Судя по здешнему антуражу, дела у Воздвиженского шли в гору. Он не только мастерски наладил работу своих «предприятий питания», но и грамотно вложил деньги. Его капиталы постоянно работали, приумножая семейные богатства.

Лучшим подтверждением благосостояния хозяина служил раскинувшийся перед нами двухэтажный особняк с широкими крыльями, отдаленно напоминавший версальский дворец. Несколько лет назад Воздвиженский выкупил территорию пейзажного парка восемнадцатого века, в центре которого еще сохранялись остатки старинного усадебного дома. После реконструкции от дома не осталось ничего, зато до наших дней дожил парк, в этот вечерний час скрывавшийся в сумерках.

Двигаясь по асфальтированной дорожке к дому, я любовалась огромными окнами, из которых лился яркий свет. Казалось, я и правда превратилась в чумазую Золушку, которая, прячась в тени, собирается подсматривать за настоящим балом. Перед мысленным взором уже предстали дамы в прекрасных туалетах, танцующие павану со своими бравыми кавалерами. Все чинно, благородно, в высшей степени аристократично…

– …работаю уже третий год, но так пока и не разобрался, – донесся до меня голос Игоря. Ох, что-то я замечталась, забыв, что прибыла сюда прежде всего с профессиональными целями! Надо сосредоточиться на деле. – Не могу понять, кто такой этот Воздвиженский, что из себя представляет… Удачливый бизнесмен, безобидный оригинал, домашний тиран? Знаете… иногда мне кажется, что он – просто безумец!

Наверное, такое определение было вполне оправданно, если судить по тем выходкам немолодого ресторатора, о которых я успела прочитать в сети. Какие только номера он не откалывал! Скандалил с конкурентами на вручении премий предпринимателям, переодевался клошаром и в таком виде, неузнанным, инспектировал собственные заведения, однажды возжелал ввести свою собачку в совет директоров компании… Но все это – и полеты на воздушном шаре, и образ «короля-солнце» Людовика XIV на маскараде, и обрушившийся на посетителей одной из кондитерских дождь из конфет – вполне укладывалось в образ чудака бизнесмена. А Игорь, похоже, говорил о чем-то ином…

– В последнее время он ведет себя немного странно, – осторожно, подбирая слова, продолжал наш с Ником собеседник. – Например, недавно отправился в Питер – хочет и там открыть сеть «Мадам Жюли». Поселился в шикарном отеле, я сам бронировал ему номер. К ночи – переполох: Воздвиженский якобы слышал смех покойной жены. Нам с коллегами стоило немалых трудов замять это дело. Только представьте, если бы подобная новость попала в СМИ, какой ущерб бизнесу! Случались и другие причуды. Как-то слушал музыку в наушниках – он часто включает классику во время утренних пробежек. Вдруг орет – оперу неожиданно прервал женский голос. Не знаю, что конкретно Воздвиженский услышал, но трясло его потом долго. В последнее время он сам не свой: забывает о деловых встречах, на обсуждениях сидит рассеянный, вбил себе в голову, что за ним следят… Возможно, это как-то связано со смертью его жены. Чувство вины и все такое… Я не знаю эту историю, могу лишь предполагать.

Мне стало не по себе. После этого признания Игоря судьба Стаси рисовалась в совсем уж мрачных красках. Вдруг ее отец на самом деле помутился рассудком? Был просто эксцентриком, а постепенно, с годами, «дошел до кондиции»? Увы, мои познания в области психиатрии ограничивались парой фильмов о маньяках, но я помнила, что излишняя подозрительность – симптом паранойи. Интересно, могли ли запустить процесс болезни какие-нибудь угрозы со стороны конкурентов? А вдруг речь идет о комплексном психическом расстройстве, уходящем корнями во времена смерти жены? Боюсь, нам с Ником не хватит компетенции в этом разобраться…

– Ребята, надеюсь, не напугал. – Игорь улыбнулся, тонко уловив мое смятение. Мы оказались у подножия каменной лестницы, и он мягко взял меня под локоть, помогая подняться по ступеням. – Развлекайтесь, ни о чем не тревожьтесь. Мне важно ваше впечатление, ощущение, которое оставит у вас этот дом и его хозяин. Ничему в этих стенах не удивляйтесь и, конечно, постарайтесь получить от вечера удовольствие! Простите, вынужден вас ненадолго оставить, нужно покрутиться рядом с боссом…

И мужчина моей мечты, бросив пару фраз стоявшему у распахнутых дверей дома человеку в парадной ливрее, нырнул прямо в сияющее перед нами море огней. Даже не удостоив меня взглядом, не оценив мой тщательно подобранный наряд! Я поспешила отвернуться от Ника, скрывая досаду. Другой служитель в ливрее забрал наши пальто, в самых изысканных выражениях объяснив, где располагаются ванные комнаты.

Перед входом в зал я взяла Ника под руку и помедлила, бросив взгляд на наше отражение в огромном зеркале передней. Мы неплохо смотрелись вместе – рослый представительный блондин в бабочке и едва доходившая ему до плеча кроткая шатенка с прической а-ля Наташа Ростова. Старания Анны Ильиничны не прошли даром: мы являли собой воплощенный аристократизм. Или мне просто хотелось так думать…

Стоило нам ступить на порог зала, как вся моя уверенность вмиг испарилась. Это огромное пространство с хрустальными люстрами, яркими подсвечниками и шикарными гостями подавило меня, заставив до глубины души прочувствовать скромность моего роста и неказистость моего наряда. При взгляде на натертый до блеска паркет захотелось обзавестись огромными, надеваемыми прямо на обувь войлочными тапками, как на экскурсии по одной знаменитой усадьбе. Хотя этот зал вполне мог дать фору любым старинным имениям – по крайней мере в том, что касалось размеров.

Минут пять мы с Ником топтались на месте, оценивая антураж и гостей. Сказать по правде, наши ожидания от мероприятия не совсем оправдались. Публика оказалась одета гораздо современнее, чем мы себе представляли. И если Ник в своем классическом смокинге смотрелся вполне гармонично, я казалась бледной молью. Поглядела бы бабушка Ника на все эти яркие «когти», призывные декольте, вызывающие мини и накачанные губы вокруг!

Искусство различать множество вилок нам не пригодилось – между гостями сновали официанты с шампанским и закусками, а угощения посерьезнее можно было выбирать в режиме шведского стола. Из атрибутов званого вечера присутствовал оркестр, стараниями которого зал наполнялся легкой приятной мелодией. Гости непринужденно общались, лакомились изысканными блюдами, несколько пар в отдалении танцевали.

– Майя, не нервничай. – Видимо, я слишком крепко вцепилась в руку Ника, раз он верно уловил мой настрой. – Наверное, одного наблюдения мало, пообщаться бы с гостями… Давай попробуем кого-нибудь разговорить?

– Погоди-ка, дай немного освоиться, – попросила я, забирая с подноса вертевшегося рядом официанта бокалы с шампанским для нас двоих. – Что скажешь? Вроде люди как люди, наверняка богатые, но не какие-то там представители голубых кровей. А Воздвиженского что-то не видно. Как и Стаси.

– Наверное, появятся через какое-то время, когда все соберутся, – успокоил Ник и задорно подмигнул мне. – Может быть, разорим пока шведский стол? Я вижу чудесное фуа-гра! А это что, утка по-французски? И багет… Майка, ты как хочешь, а я бы подкрепился!

Друг, похоже, чувствовал себя в своей тарелке, зато мне никак не удавалось выйти из образа робкой Золушки, неведомым чудом попавшей в среду знати. Пока Ник пробовал блюда, стараясь орудовать вилкой максимально аристократично, я вяло поклевывала кусочки фруктового ассорти. Похоже, мне передалась вся унылость моего наряда, потому что от прежних бойкости и смелости не осталось и следа. Как разговорить незнакомых людей? Как выяснить хотя бы что-нибудь о чудаковатом поведении Воздвиженского? Ни одной светлой мысли у меня так и не возникло…

– Подкрепились – пора и поразвлечься, – с энтузиазмом провозгласил Ник и, вынув из моих пальцев пустой бокал, поставил его на стол. – Давай воспользуемся моментом, пока наша работа еще не началась? Смотри, все вокруг уже танцуют…

Тут и там действительно кружились пары. Оркестр наигрывал легкий вальс, и мне вдруг стал очевиден главный просчет нашей подготовки: мы не отрепетировали танцы! Обычно я могла попрыгать в клубе под бодрую попсу или поболтаться в объятиях партнера по «медляку», но все эти чинные-благородные полонезы, падеграсы и мазурки были выше моего понимания. А ведь танцы – необходимый элемент всякого бала!

– Не переживай, шаги тут простые, я тебя научу. – Ник положил мою левую руку себе на плечо, а правую сжал в ладони. Потом приобнял за лопатку и помедлил. – Расправь плечи, откинь голову, двигайся со мной. Смотри, все совсем несложно. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

Не успели мы описать ногами один квадрат, как мой носок опасно запутался между ботинками партнера, и я безвольной куклой повисла в руках Ника. Он остановился, дал возможность вытащить стопу и снова повел меня в танце. Еще пара шагов под музыку, и я скользнула ногой по паркету, сделав опасную подсечку бедняге партнеру. Не без труда восстановив равновесие, он терпеливо вернулся в начальную позицию. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три… Мой каблук опасно проехался по полу, и я крутнулась на месте, в последний момент успев вцепиться в Ника, чтобы не рухнуть. Рядом кто-то ойкнул, дивясь моей неуклюжести. Все, хватит с меня танцев, лучше пообщаюсь с той восхитительной уткой под красноватым соусом…

– Нет, подруга, ты у меня все же потанцуешь! – Не желая сдаваться, Ник приподнял меня под мышки и аккуратно поставил мои ноги в туфельках прямо себе на ботинки. Потом крепко обнял меня за талию и аккуратно заскользил по паркету в такт музыке. – Вот так, падать мы больше не будем. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

Похоже, в моем маленьком росте есть все же некоторые преимущества. Я легонько закружилась с Ником по залу, совершенно не заботясь тем, как нелепо, должно быть, выгляжу со стороны. А мой остроумный партнер подбадривал своими вечными шуточками, заставляя громко смеяться. Наверное, выглядела я не самым великосветским образом, но мне стало все равно. В конце концов, я пришла сюда развлекаться! Огоньки, публика, официанты слились в одно большое светлое пятно, а я все парила над паркетом в крепких объятиях, и в этот момент для меня существовало лишь это дивное раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

Глава 4

– Когда я увидел, как вы вальсируете, тоже захотел непременно с тобой потанцевать. – Хвала Создателю, оркестр вступил с чем-то совсем нетривиальным и я могла просто переступать с ноги на ногу рядом с Игорем. А он смотрел на меня с интересом, явно желая узнать поближе. – Не поверишь, даже Воздвиженский обратил на вас внимание, когда незаметно для других наблюдал, как проводят время гости! Спрашивал, в каком из отделений компании работают столь креативные сотрудники…

– Учитывая его славу, это вряд ли сойдет за комплимент, – улыбнулась я. – Да и креатива-то никакого не было, просто Ник устал от моей неповоротливости.

– Как бы то ни было, смотрелись вы замечательно. Ты – прелесть, да и наряд под стать, такой женственный! Знаешь, Майя… – Он помедлил и, смущаясь, спрятал глаза. Мое сердце забилось в предвкушении сокровенных и долгожданных признаний. – Наверное, мне не стоит этого говорить… Словом… не представляешь, как в тот момент я завидовал Никите!

Ой. Не то чтобы я не ожидала чего-то подобного, учитывая то, как смотрел на меня Игорь… Но у него ведь была Стася, ради которой, собственно, я и оказалась здесь. На званом вечере принцесска красовалась рядом со своим дражайшим папочкой, демонстрируя бесконечно длинные ноги в коротком ярко-синем платье А-силуэта. Даже находясь в отдалении от барышни, я тонко улавливала владевшую ею скуку. Безучастно глядя на гостей стеклянными глазами куклы Барби, Стася подсовывала кусочки еды смирно сидевшему на руках Воздвиженского существу в блестках, являвшему собой помесь Конька-Горбунка в миниатюре с летучей мышью. Кончик длинного языка не помещался в рот этого маленького монстра, свисая набок. Брр, какой ужас!

Как мы и ожидали, хозяин званого вечера появился в зале, когда все гости собрались и успели подкрепиться. Оркестр вжарил бравурный марш, возвещая о прибытии главного действующего лица мероприятия, и мы узрели величавую фигуру в костюме звездочета – огромном колпаке и мантии цвета индиго. Картинно поклонившись в разные стороны под аплодисменты присутствующих, Воздвиженский взял микрофон украшенными перстнями пальцами и затянул эмоционально-жаркую речь. В ней было все: горделивое перечисление достижений, цифры прибыли, объявление о премии к годовщине создания компании, обещание справиться с новыми экономическими вызовами и, наконец, посулы дальнейших успехов. Последнее подкреплялось ссылками на прогноз какого-то видного астролога, консультанта компании, о грядущей через несколько месяцев ингрессии Юпитера в знак Овна. Хм…

Уже не вслушиваясь в пылкую речь, я скользила взором по свите бизнесмена. Из-за его плеча выглядывала блондинка с высоким длинным хвостом – Стася. Среди застывших рядом делового вида господ выделялся Игорь. Подобно Нику, он надел сегодня смокинг, только вместо бабочки шею украшал элегантный темно-синий, в цвет мантии босса, шейный платок. На словах о, прости господи, ингрессии чего-то там губы Игоря чуть заметно дернулись в усмешке.

Глядя на утомленное долгим монологом патрона привлекательное лицо, я думала о том, как, должно быть, непросто честолюбивому молодому мужчине быть на побегушках у такого самодура. Я не могла составить мнение о деловых качествах Игоря, но энтузиазм и азарт, с которыми он говорил о работе, заслуживали уважения. И, помимо чисто профессионального интереса, им наверняка двигала личная симпатия к Стасе. Я старательно избегала слова «любовь» даже в собственных мыслях – не хотелось терять призрачную… нет, не надежду. Скорее иллюзию того, что наше общение все же может перерасти в нечто большее.

Закончив утомлять окружающих, Воздвиженский одним властным движением скинул колпак и мантию прямо в руки подоспевших вовремя представителей обслуги. Оказавшись в черном смокинге с синей бабочкой, босс сделал еле заметный жест рукой, и один из подчиненных передал ему то самое мерзкое существо в блестящих бусинках. Свита немного расступилась, и я заметила рядом со Стасей приметного долговязого парня с модной, зачесанной набок челкой. Молодой человек принялся что-то втолковывать девушке, и она закивала в ответ. Наверное, это ее жених, тот самый Петр.

Воспользовавшись тем, что хозяева и гости вечера наконец-то расслабились, к нам с Ником поспешил герой моих грез. В самых изысканных выражениях испросив согласия моего спутника, Игорь пригласил меня на танец. Пробормотав что-то о необходимости устанавливать контакты, Ник спешно ретировался. Вскоре краешком глаза я заметила, как он развлекает беседой компанию из нескольких женщин.

Наверное, мне тоже следовало вспомнить о задаче, которая привела меня сюда. Но отказаться от возможности провести пару лишних минут наедине с Игорем было выше моих сил. Особенно в этот миг, когда он, казалось, был готов к самым неожиданным откровениям… Кстати, с чего это он так позавидовал Нику? На танец со мной герой памятного фоторобота мог рассчитывать всегда!

– Как с чего? – вздохнул Игорь, когда я озвучила вопрос, и его рука, приобнимавшая меня за спину, заметно дрогнула. – Никите так повезло с тобой! Взаимная любовь – это истинное счастье!

Ой-ой-ой… Выходит, не зря меня терзали опасения, он на самом деле принял нас за пару! Кровь ударила в голову, и я неимоверным усилием воли сдержала порыв тут же начать оправдываться.

– Боюсь, ты не совсем разобрался в сути наших отношений, – аккуратно произнесла я, стараясь не тараторить. Анна Ильинична наверняка была бы мной довольна. – Мы с Ником – не влюбленная пара, а деловые партнеры, коллеги. А еще он – мой лучший друг. Так уж вышло. Наверное, я из тех женщин, что умеют дружить с мужчинами.

– Тогда я его не понимаю. – Игорь расплылся в улыбке. – Как можно дружить, просто дружить с такой девушкой? Конечно, Майя, это звучит странно, особенно после того, что я говорил о Стасе… Но вот увидел тебя сегодня – и совсем запутался в своих чувствах. Как бы это объяснить… Ты не такая, как они. Как все эти безликие девицы в дорогущих шмотках и с переколотыми физиономиями. Ты – другая: нежная, смешливая, непоседливая. Разная… Но настоящая, без фальши, от которой я так устал за эти два с лишним года! Не знаю, как все обернется, что будет у нас со Стасей… Я старше ее, опытнее – и не могу просто отмахнуться от ответственности за ее жизнь. Но этим вечером мне хочется просто наслаждаться моментом и танцевать с тобой.

Игорь мягко коснулся моего лица, откидывая со щеки выбившийся из прически локон, и от прикосновения его пальцев меня ударило, будто током. Отчаянно кружилась голова – то ли от шампанского, то ли от порции комплиментов. «Наслаждаться моментом» – именно это мне и оставалось. А, гори все огнем! Буду тонуть в темных глазах, кружиться в одном ритме с обворожительным мужчиной, хвататься за мгновения этого странного блаженства с нотками горечи…

– Игорь Владимирович, можно вас побеспокоить? – резко нарушил нашу идиллию незнакомый голос. – Кирилл Андреевич спрашивает, когда подадут парфе. Он считает, самое время…

Ну вот, потанцевали, понаслаждались моментом, пора и честь знать. Та самая необходимость угождать другим, на которую я сетовала про себя по дороге, настигла и Игоря. Я понимала его досаду, как никто! Капризный босс топнул ножкой, и нужно без промедления нестись выполнять его желания. К чести Игоря, на его лице тут же появилась вежливая улыбка, а утомленный вздох вышел незаметным. Почти.

– Эх, никакой личной жизни. – Он мягко коснулся губами моей кисти и, встряхнувшись, подмигнул. – Я не прощаюсь. Майя, мы еще потанцуем!

* * *

– Этот Воздвиженский – на самом деле большой оригинал. Я, правда, общался главным образом с дамами, – Ник хитро улыбнулся, – но, похоже, других мнений о нем нет. Богатый чудак, да и только. Выкидывает разные фортели, потом наслаждается эффектом. Из свеженького: записал песню, хотя ему медведь на ухо наступил. И это еще полбеды, в студии грамотно все свели, добавили бэк-вокал. Но он повадился радовать окружающих своим исполнительским мастерством буквально на каждом светском мероприятии. И без всякой «фанеры», поет вживую! Так что, боюсь, нам еще предстоит оценить его талант…

Что ж, не самая полезная информация, но у моего коллеги был хоть какой-то улов. Я же не узнала ровным счетом ничего нового. Прогулялась по залу, покрутилась у стола с угощениями, понаблюдала за гостями… Присутствующие были заняты исключительно собой и своими разговорами, Воздвиженский куда-то испарился, Стася стояла с прежним безучастным видом в компании парня с челкой. И как, скажите на милость, составить мнение о ситуации, даже не пообщавшись с главными героями истории?

Я уже готовилась расписаться в бессилии, а заодно и в профессиональной несостоятельности, когда зал вдруг оглушил рев микрофона. Холодный десерт из сливок застрял у меня в горле. В голове мигом сложилась вполне логичная версия по поводу источника шума: кто-то из гостей самым неаристократичным образом напился и попытался пробраться к оркестру.

Мы с Ником дружно обернулись на ор – и узрели Воздвиженского, который успел переодеться в причудливый костюм-тройку. Мы находились в некотором отдалении от хозяина вечера, и все же от бордовой ткани с пейслийским узором слепило глаза. «Информаторы» моего друга оказались правы: этот оригинал не мог упустить шанс выступить перед многочисленной – и заведомо лояльной – публикой. Без лишней скромности заявив, что мы вот-вот услышим настоящий хит, Воздвиженский стал неумело подвывать в микрофон.

Незатейливый сюжет песни вертелся вокруг переживаний любителя сладостей, который каждое утро по дороге на работу забегал в кондитерскую к некоей очаровательной Жюли. Пирожные и десерты приводили гурмана в восторг – и как-то незаметно для самого себя он влюбился в прекрасную кондитершу. Вскоре мадемуазель Жюли превратилась в мадам.

И зачем мне кефир,

У нее ведь есть зефир!

Я мечтаю, что Жюли

Скажет мне: «Qui, qui…»

Редкая глупость. А если учесть, что Воздвиженский почти не попадал в те пару нот, на которых строилась мелодия… уфф, ну и жуть! Но, как и ожидалось, публика вокруг с благосклонностью и терпением внимала песне.

Будь ты дворник иль премьер,

Непременно съешь эклер!

Кушай-кушай, не юли —

Ты порадуешь Жюли!

Тяжелый случай… И как окружающие это выносят? Я нашла взглядом Игоря, стоявшего чуть поодаль от веселившегося под бодренький ритм босса. Возможно, я что-то не так увидела со своего места, но мне показалось, что от всей фигуры прекрасного брюнета веет чувством неловкости. А мы с Игорем, похоже, на одной волне – меня тоже смущали эти прыжки немолодого чудака с микрофоном.

Циник ты иль балагур,

Закажи скорей птифур!

Я же, что ни говори,

Буду со своей Жюли…

– Оч-чень интересно, – вдруг четко произнес рядом со мной Ник.

Я всполошенно взглянула на друга и с трудом удержалась от порыва пощупать у него лоб – уж не заболел ли? Или спятил от переизбытка впечатлений? Неужели ему понравилась эта слащавая, притянутая за уши галиматья?

– За кого ты меня держишь? – громко возмутился Ник и, спохватившись, зашептал мне на ухо: – Ты только посмотри, что творится за спиной нашего певца…

Заинтригованная, я даже немного привстала на цыпочки. Воздвиженский все так же метался по паркету, сзади него привычно стояла свита, один из помощников держал на руках собачонку, которая пыталась подскуливать хозяину. А вот чуть поодаль… ооо, там, похоже, бушевали истинные страсти! Наконец-то сбросив с себя личину амебы, Стася уперла руки в боки и принялась что-то втолковывать парню с модной челкой. Сначала тихо, вращая глазами, потом уже громче, то и дело срываясь и начиная эмоционально покрикивать. Жених – а я уже не сомневалась, что это был именно он, – что-то терпеливо объяснял в ответ. Парень пытался сохранять спокойствие, но, судя по перекошенному лицу, ему это плохо удавалось.

Песнь смолкла, но вместо того, чтобы наслаждаться незаслуженными аплодисментами, Воздвиженский стал нервно оглядываться – похоже, и до его слуха дошел визг дочери. Публика почуяла неладное и стихла. На зал плотной пеленой опустилось замешательство, и в установившейся тишине вдруг четко прозвучал истеричный девичий голос:

– Ну и ладно, ну и пожалуйста, сами тогда все устраивайте! А мне больше ничего не надо! Все! Не хочу, и точка!

На глазах собравшихся Стася залилась капризными слезами и полетела к выходу из зала. Жених метнулся было за ней, но Воздвиженский, проявив невиданную для немолодого человека прыть, успел схватить его за фалду сюртука. Парень обернулся, встретил взгляд отца Стаси и покорно застыл на месте, словно кролик перед удавом. Ну и ну, а этот Воздвиженский, похоже, не промах! Внешне – чудак чудаком, но не хотелось бы мне встретиться ему на пути… Похоже, решил повоспитывать избалованную дочку на глазах у всей честной компании. Только вот не поздно ли?

Подозреваю, не одной мне в это мгновение хотелось превратиться в невидимку и спастись от чувства неловкости. Ник рядом поперхнулся десертом, свита Воздвиженского смущенно затопталась на месте, а Игорь… он казался совсем потерянным! Сильные плечи в бессилии упали, от респектабельности и уверенности в себе не осталось и следа. Я прекрасно понимала владевшие им чувства: Игорь разрывался между желанием утешить Стасю и необходимостью сохранять лицо, ведь кто знает, чем мог обернуться этот благородный жест для дамы его сердца… Только что проявивший твердость босс запросто мог обрушить на голову дочери самые серьезные наказания.

Игорь вдруг поднял голову и посмотрел на меня. Со своего места я скорее уловила, чем увидела немую мольбу в его глазах. И она так перекликалась с охватившим меня порывом! Помнится, на одном из моих прежних мест работы начальник развлекался тем, что ставил подчиненным непростую задачу и смотрел, кто же первым не выдержит повисшей напряженной тишины и выскочит с вариантом решения. Я не подводила никогда. Вот и теперь, когда все вокруг замерли в смятении, не оставалось ничего иного, как стартовать вслед за Стасей, предусмотрительно схватив со стола пачку бумажных салфеток.

Выбежав из зала, я помедлила и осмотрелась. Заглянула в дамскую уборную – единственную комнату, расположение которой в этом огромном доме мне было известно. Там оказалось пусто, и я машинально двинулась вперед по коридору. Останавливать меня было некому – вокруг не наблюдалось ни одной живой души. Видимо, все помощники Воздвиженского по хозяйству находились в зале.

Я шла и шла, не останавливая внимания на обстановке дома. В иное время, безусловно, мне было бы любопытно оценить роскошь, в которой имеют счастье купаться успешный ресторатор и его приближенные. Но сейчас мне требовалось прежде всего найти Стасю. Что я скажу, когда неделикатно нарушу ее уединение, было уже делом десятым. Выкручусь как-нибудь…

В этой части дома висела тишина, и я могла лишь представлять, что происходит в зале. Наверное, гости вернулись к поеданию десертов, а Воздвиженский как ни в чем не бывало прыгает под оркестр в обществе своей химероподобной собачки. Представшую перед мысленным взором картину праздника, на котором не было места капризной наследнице, вдруг прервали долетавшие откуда-то слева всхлипы. Я пошла на звук – и оказалась перед едва прикрытой дверью. Да, так и есть, плач доносится оттуда.

Раздумывать было некогда. Коротко постучав и не дождавшись ответа, я толкнула дверь и переступила порог. В приглушенном свете бра моему взору сразу предстала Стася, сидевшая на небольшой узкой банкетке у окна. Рядом со сгорбленной плачущей фигурой валялись высоченные шпильки. Девушка совсем не интеллигентно хлюпала носом и была так занята своими переживаниями, что не обратила на меня ровным счетом никакого внимания.

Решив не церемониться, я прошла в глубь комнаты и уселась рядом со Стасей, благо на мою скромную фигурку места на банкетке хватило аккурат. Не говоря ни слова, я протянула бедняжке салфетку, потом другую. Как это часто бывает, когда встречаешь искреннее сочувствие, Стася совсем расклеилась и откровенно зарыдала. Ох, ну сколько можно! Ничего не оставалось, как принять барышню в объятия и начать гладить ее по голове. Чувствуя себя последней дурой, я застыла на месте этакой заботливой гусыней, пока Стася из последних сил сокрушалась по пока неизвестной мне причине.

Всему в этой жизни приходит конец, вот и запас слез дочки Воздвиженского через несколько минут стал иссякать. Она еще прикладывала к глазам очередную салфетку, но всхлипывания становились все тише.

– Вот умница. – Мне давно не приходилось никого утешать, поэтому оставалось только действовать по наитию. Кажется, в такие моменты положено нести всякую обнадеживающую чепуху. – Все обязательно устроится. Зачем же так убиваться?

Мой вопрос был риторическим, но Стася вдруг отпрянула и решила дать объяснения. Похоже, ей просто нужно было поговорить – и неважно, с кем именно.

– Меня все достало! Взрослые всегда считают, что знают лучше, – капризно бросила она. Из уст двадцатишестилетней девушки слово «взрослые» звучало странно, но для нее такой инфантилизм был, судя по всему, в порядке вещей. – Мне никогда не дают делать то, что я хочу! Даже в личном…

Ого! Уж не свое ли скорое замужество Стася имела в виду? Игорь ведь рассказывал, что этот брак устраивает Воздвиженский, который и выбрал «правильного» жениха.

– Не вижу ничего плохого в том, что близкие стараются опекать, – заметила я. Стасю требовалось разговорить, а без предельной откровенности и собственного примера в таком деле далеко не уедешь. – Мой отец, например, ушел из семьи, когда я была совсем маленькой. И с тех пор ни разу не объявился. Наверное, я была бы не прочь, если бы он хоть что-нибудь для меня сделал.

– Это грустно… – На лице Стаси мелькнуло любопытство, но желание поделиться своей проблемой взяло верх. – Одно дело заботиться, а другое – все за тебя решать. Мне ничего уже и сказать нельзя! Вот как это выглядит, когда договорились, и давно, а потом вдруг бац! – и все поменялось? Почему я должна плясать под чужую дудку?

Ох, эта короткая беседа уже била рекорды по количеству риторических вопросов… Я слушала сетования Стаси, и мозаика событий в моей голове выстраивалась в цельную картину. Игорь вскользь упоминал, что в самом начале Воздвиженский не принял его общение со Стасей всерьез. Но потом, должно быть, испугался перспективы неравного брака и подыскал дочери нового парня. Девушка попыталась смириться со своей участью, но ведь сердцу не прикажешь… Особенно когда на званом вечере стал очевиден контраст между взрослым ответственным красавцем и долговязым угловатым мажором.

– Все вокруг только командуют, а папа и вовсе шагу ступить не дает. «Дочка, я буду только рад, если ты станешь самостоятельной». – Кукольное личико Стаси исказила издевательская гримаска. – А сам? Туда не ходи, это не делай… Спятил он, что ли? Сегодня – и вовсе из ряда вон… Иногда я думаю, что он просто меня не любит. Меня никто не любит!

Пытаясь предотвратить новую серию рыданий, я крепче стиснула Стасю за плечи. И вдруг застыла на месте, пораженная совсем уж неожиданной и неуместной мыслью. Это меня, меня саму никто не любит! Родственникам я не нужна, тети Гали уже нет на свете, а Ник, мой лучший друг, рано или поздно найдет себе девушку, возможно, даже женится – и логично отдалится. Мужчина, который мог бы меня полюбить, пока не встретился на пути. Я не возражала бы, чтобы им стал Игорь, но он увлечен своей Стасей… Я сжала в пальцах салфетки и поспешила поднять глаза к потолку, чтобы не умножить ненароком поток девичьих слез.

– Со стороны обычно виднее. Очевидно, что отец хочет для вас только лучшего. – Чтобы не расклеиться самой, я быстро переключилась на неприятности Стаси. Нужно ей помочь, даже при том, что проблемы этой девчонки проходили для меня под лозунгом «Ваши болезни – наше здоровье». – Родительская любовь может принимать причудливые формы, но не нужно бояться разговаривать с близкими. Отстаивать то, что дорого, но слушать и другую сторону конфликта. Искать компромисс. А в остальном… Станислава, кажется, на свете есть мужчина, который любит вас по-настоящему.

– Знаю, он сам мне это часто повторяет… Но иногда мне кажется, что все против нас и у него уже нет сил бороться. Слабак! Как же меня это бесит! – Барышня воинственно шмыгнула носом, но тут же в бессилии поникла головой. Потом задумчиво посидела, помолчала и, подняв глаза, сфокусировала на мне затуманенный слезами взор. – Спасибо, что сидишь со мной… Говори мне «ты», а то чувствую себя взрослой теткой. И так все эти папины прихвостни достали с версалями… Можно просто «Стася». А ты кто?

– Меня зовут Майя. – Я улыбнулась и пояснила, решив не врать по мелочам: – На званый вечер попала почти случайно. Я – юрист и, возможно, буду полезна компании твоего отца.

Похоже, Стася окончательно пришла в себя, потому что явно вознамерилась поболтать и всем корпусом повернулась ко мне. В полумраке мы почти не видели лиц друг друга, и собеседница автоматически, небрежным жестом хлопнула в ладоши. Над головой моментально вспыхнула яркая люстра. Стася заинтересованно скользнула по мне взором.

– Классный жакетик. Цвет – самый тренд! Можно? – Она занесла руку над тканью, и я кивнула, разрешая пощупать неказистый предмет моего гардероба. Стася, похоже, пришла в восторг от крысиной одежки, лишь по досадному недоразумению причисленной к категории «винтаж». – Круто! Я мерила такой в Столешниковом, но фасон не подошел. На тебе вещи сидят лучше, я хотела бы такую же фигуру. И губки красивые, пухлые… Где делала?

– Делала… что? – Эта глупая девчонка совсем сбила меня с толку! Я открыла было рот, чтобы объявить, что не собираюсь «тюнинговаться» и ей не советую, но в этот самый момент раздался короткий стук, дверь комнаты распахнулась, и меня оглушило заливистое тявканье. К нашей банкетке молнией метнулся кожаный комочек с редкими седыми волосенками, острыми зубками и синим шарфиком с бусинками вокруг тонкой шеи. Миг – и существо с разбегу прыгнуло к Стасе на колени. Я с трудом увернулась от длинного языка, который опустился на еще мокрую от слез щеку барышни.

– Стася, mon ange, ты хотела попробовать торт, там как раз выносят, – раздался зычный голос, и в проеме показалась величавая фигура Воздвиженского, а следом – и несколько голов представителей свиты. Похоже, я верно определила тип его темперамента: типичный холерик, взрывной, но отходчивый. Нисколько не сомневаюсь, что он уже успел забыть фортель дочери. Заметив меня, хозяин дома – к моему немалому удивлению – расплылся в благосклонной улыбке. – Приятно, что у моей дочери появилась новая подруга. К вашим услугам – Кирилл Андреевич Воздвиженский. С кем имею честь?

– Майя, – немного обалдело отрекомендовалась я. Совсем не рвалась в подруги избалованной девице, да и радушие ее отца стало для меня полной неожиданностью. Вспомнить бы, как поддерживать великосветскую беседу… – Я – юрист, сюда пришла с другом по приглашению вашего сотрудника. Чудесный вечер, а какие десерты… ммм!

Надеюсь, вышло достаточно аристократично. По крайней мере, Воздвиженский продолжал сиять улыбкой, и собачонка, уловив благодушие хозяина, сделала попытку переползти от Стаси ко мне. Увидев совсем рядом трясущееся лысое тельце, я невольно отпрянула.

– Не бойтесь, дитя мое, она безобидна, – успокоил Воздвиженский, и это странное создание, почуяв его одобрение, удобно устроилось у меня на коленях. – Мими может быть чрезмерно активной, но сколько в ней доброты и преданности!

– Мими? – Для продолжения изысканного общения мне потребовалось призвать на помощь весь свой кругозор. Кажется, Игорь говорил, что босс слушает оперу… – Вы так любите Пуччини?

– О, какое чудо! – Воздвиженский посмотрел на меня с тем же восторгом, что его дочь пару минут назад – на старый жакет, едва избавившийся от запаха нафталина после двух химчисток. – Вы, как я погляжу, не только красивы, но и умны! Убежден, Стасе пойдет на пользу ваше общество. Девушку благородного происхождения видно сразу. Я любовался вами во время вальса – эти маленькие ножки, тонкие лодыжки и запястья, грация… Ах, такая изящная и непосредственная, словно козочка!

Я до обидного мало знала о своих предках, но по поводу происхождения сомнений не было: в моем роду значились сплошь крестьяне да мещане. И стесняться этого я не собиралась! Воздвиженский сыпал комплиментами, а в груди уже поднималось раздражение – да как этот напыщенный индюк смеет оценивать меня, словно кобылу на рынке? Ах да, не кобылу – козочку. Но разве это что-то меняло?

Хвала Создателю, мне удалось сдержать свой темперамент и лишь мягко опровергнуть причастность к истинной голубой крови. Но Воздвиженский не желал ничего слушать. Словно нарочно добивая мою шаткую нервную систему, он продолжал нести то, что в менее интеллигентных кругах обычно именуется пургой.

– Не скромничайте, милая барышня, уж меня-то не проведешь! Наверняка одна из ваших прапрабабушек крутила роман с каким-нибудь дворянином. – Он лукаво подмигнул, и я принялась мысленно считать до десяти, чтобы сохранить видимость спокойствия. – Определенно, вам стоит поинтересоваться своей родословной. Недавно я сам заказывал составление генеалогического древа, при случае покажу вам документы…

«При случае»? Похоже, этот месье с причудами вознамерился продолжить общение со мной. Караул…

– Знаете, у меня родилась чудная идея. – Он расцвел в снисходительной улыбке, и у меня внутри все похолодело. – Через несколько дней я устраиваю очередное развлечение для круга избранных. Приглашаю вас на охоту с пикником! Разумеется, в компании спутника. Я в восторге от вашего танца – сколько гармонии и любви! Стасе с ее молодым человеком стоит у вас поучиться. Моей дочери пойдет на пользу общение с такой благородной леди!

На месте Стаси после этих слов я, как минимум, возненавидела бы «благородную леди», но дочка Воздвиженского лишь дружелюбно улыбнулась и закивала. Похоже, из меня решили сделать этакую живую игрушку для избалованной богачки. Только этого мне не хватало…

– Ну… не знаю… – не самым культурным образом заблеяла я, лихорадочно соображая, как выпутаться. И схватилась за единственный весомый аргумент: – Признательна вам за приглашение, но, боюсь, вынуждена отказаться. Охота – категорически не мое. До слез жалко зверей, я слишком их люблю…

Лежавшее на моих коленях живое опровержение этих слов подняло головку с редкими волосенками, а улыбка его хозяина стала только шире.

– Что вы, дитя мое, никогда еще рука Воздвиженского не поднималась на невинное творение природы! – высокопарно изрек он и пояснил: – Речь идет о тихой охоте. Лет пять назад я завел традицию: в начале сентября собираю компанию друзей, мы идем по грибы в окрестностях моей усадьбы, потом устраиваем пиршество. Присоединяйтесь, вы со своим спутником окажете нам честь! Согласны?

Воздвиженский застыл с победоносным видом, ожидая единственно возможного для него ответа. Стася воззрилась на меня с надеждой, а монстрик на коленях ткнулся мордой мне в руку, и кожу обдало влажным теплом языка. Как водится, я не смогла вынести тяжести повисшего молчания – и удрученно кивнула.

– Вот и отлично, – просиял Воздвиженский. – Что ж, пойдемте пробовать торт?

Передав Мими хозяину, я покорно двинулась вслед за воодушевленной, забывшей о своих тяготах Стасей. Ох, и во что я вляпалась? Боюсь, Ник был прав: мой коготок опасно увяз в этой истории, и выбраться из нее стало не так-то просто.

Глава 5

– Майя, какая все-таки прекрасная новость! Я так рад, что ты будешь на пикнике! – Игорь расплылся в улыбке, стоило мне сесть в его машину. – Остаток вечера Воздвиженский только о тебе и говорил, ставил в пример Стасе. Поверь, добиться от него столь высокой оценки – большая редкость. Уж я-то знаю, как никто… А это что – кофе? И сэндвичи? То, что нужно, ты – чудо!

Я неловко улыбнулась в ответ. Дело, которое предстояло нам сегодня, требовало времени – а заодно и должных атрибутов в виде бумажных стаканов с кофе и какого-нибудь фастфуда. Этим мои познания о слежке в исполнении частных детективов и ограничивались. Естественно, видела я подобное лишь в кино – и совершенно не старалась строить из себя сыщика. Но не откликнуться на просьбу Игоря не могла…

С памятного званого вечера прошло два дня. Нам с Ником не удалось прийти к единому знаменателю в оценке ситуации. Друг не увидел в поведении Воздвиженского ничего из ряда вон выходящего. Да, тот не дал жениху утешить Стасю, но, положа руку на сердце, девчонка тоже была хороша – устроила истерику на глазах у всего честного народа! А в остальном… что ж, у богатых свои причуды. У меня же не шли из головы сетования Стаси, особенно это брошенное вскользь «Спятил он, что ли. Возможно, за этой фразой не стояло ничего, кроме банальной обиды, но с учетом того, о чем нам прежде поведал Игорь, ситуация представала в несколько ином свете.

А если уж совсем начистоту, я просто не могла бросить героев этой истории, вдруг переставших быть мне посторонними. Стасю, которая рассчитывала продолжить наше общение, и, конечно, Игоря, которому требовалась поддержка. Да и отказываться от мероприятия, на которое уже согласилась прибыть, было как-то не комильфо. Ого, а сильно я вжилась в роль аристократки…

Еще раз потанцевать с Игорем на званом вечере мне не пришлось. Сначала я пробовала торт в компании Воздвиженских, потом знакомила их с Ником. Перед отъездом хозяин дома еще раз напомнил о том, что ждет нас двоих на пикнике. Ума не приложу, как не растаяла в лужицу под испепеляюще-беспощадным взглядом друга. Знаю-знаю, я заигралась, переусердствовала, много на себя взяла, все за всех решила, а он ведь меня предупреждал… и так далее и тому подобное… Легко говорить, а ты возьми и откажись, когда на тебя смотрят три пары горящих надеждой глаз. Да, три, потому что Мими так и норовила лизнуть меня в щеку, выказывая особое расположение.

Игорь позвонил мне на следующий день. Мы коротко обменялись впечатлениями, а потом он попросил составить ему компанию в одном деликатном деле. Сущие пустяки – посидеть с ним в машине, понаблюдать и проверить одну сплетню, дошедшую до его ушей накануне. Я сразу же согласилась: слова Игоря интриговали, но еще больше мне хотелось просто оказаться в его обществе. Наверное, это было проявление легкого мазохизма, ведь просьба мужчины моей мечты явно касалась жизни Стаси.

Ник категорически отказался составлять нам компанию. Мой обычно легкомысленный и покладистый друг проявил твердость, заявив, что намерен сосредоточиться на делах более приземленных, чем проверка великосветских пересудов. Ну и ладно, мне же лучше – наконец-то смогу побыть с Игорем наедине. Так я и оказалась в салоне неприметной темной машины с кофе и бутербродами.

– Прости, мы приехали слишком рано, – виновато произнес Игорь, затормозив рядом с невысоким зданием из красного кирпича. С моего места была видна табличка на двери – какой-то институт, что-то связанное с финансами. – Ты не против немного подождать?

Конечно, я не возражала. Тем более что мы так толком и не обсудили детали произошедшего на вечере. Естественно, Игоря беспокоила истерика Стаси, ставшая, если можно так выразиться, гвоздем программы. Оказывается, после того, как мы с ней скрылись из зала, гости только и обсуждали что поведение дочки Воздвиженского. Что ж, барышне с легкостью удалось перекрыть эффект от «хита» ее склонного к причудам papa.

– Тогда-то, собственно, я и услышал крайне любопытную информацию, которую нам предстоит проверить. – Игорь не торопился вносить ясность в суть нашей сегодняшней задачи. Зато взялся допытывать: – Что все-таки произошло со Стасей? Майя, понимаю, дело тонкое, но хотя бы намекни – ей нужна моя помощь?

Ох… Признаться, я ждала этого вопроса – и не хотела отвечать на него. Вилять, утаивая, что Стася не переживает из-за расставания с любимым, я не могла. Но вот так, без боя, отдать мужчину мечты этой взбалмошной девчонке? Хотя о чем это я… Стася не могла считаться соперницей, ведь их с Игорем отношения начались задолго до моего появления. Стервой, которая отбивает чужих мужчин, я никогда не была. Как и врушкой.

– Она переживает из-за вашего разрыва, – стараясь казаться бесстрастной, объяснила я. – Сетует, что отец все за нее решает. Хочет наконец-то стать самостоятельной. Стася не вдавалась в подробности, но, как я поняла, отец достал ее до глубины души. Все запрещает, не дает ей и шагу ступить…

– …и, боюсь, своего добьется, испортит дочери жизнь, – удрученно подхватил Игорь. И задал следующий неудобный вопрос: – А Стася говорила что-нибудь обо мне? Пока она прикидывается, будто знать меня не знает, ни с кем не обсуждает наш роман. Старается избегать общения со мной, боится, как бы меня не уволили. Я, конечно, не последний человек в компании, но Воздвиженский запросто сотрет в порошок, и пикнуть не успеешь. С другой стороны, если речь идет о благополучии Стаси, любые разговоры о рисках становятся неуместными.

Да-а-а, одна задачка сложнее другой… Ну как я могла воспроизвести Игорю ее отчаянное «Слабак!»? Оставалось привлечь всю свою дипломатию и передать содержание слов Стаси верно, но сдержанно.

– Кажется, она была бы не прочь, если бы ты проявлял больше решительности.

И почему я все время должна жертвовать своими интересами? Меньше всего в эту минуту мне хотелось соединять любящие сердца и успокаивать, осторожно подбирая слова. Я разрывалась между личным стремлением увлечь Игоря настолько, чтобы он забыл о своей капризной Стасе, и профессиональным чувством долга, требующим помогать тем, кто мне доверился. Даже если эта помощь идет вразрез с моими желаниями.

– Наверное, она права, – задумчиво протянул Игорь и, немного помолчав, вдруг с силой хлопнул ладонями по рулю. – Я боюсь действовать решительно, боюсь ей навредить! Никогда не знаешь, что выкинет ее папаша. Да, он производит вполне безобидное впечатление – так, богатый чудак с собачонкой. Но я-то знаю, каким жестким наш певец и эксцентрик может быть не только в бизнесе, но и дома. Если Стася пойдет против его воли, он сочтет это предательством. А подобных вещей Воздвиженский не прощает никому, даже самым близким.

Хорошенькое дельце… Я вцепилась зубами в кусок хлеба с салатным листом, не зная, как реагировать. И без того было не слишком комфортно выслушивать откровения мужчины, который так мне нравился, да и посоветовать ему я ровным счетом ничего не могла. Игорю и Стасе нужно самим разбираться в своих отношениях, а третий, как говорится, лишний.

Я открыла было рот, чтобы озвучить последнюю фразу, но герой моих грез резко повернулся ко мне и с жаром заговорил, будто только что услышал мои мысли:

– Майя, с моей стороны довольно бестактно втягивать тебя в эту историю. Решать нужно нам со Стасей, а перекладывать ответственность за наши судьбы на твои плечи – мягко говоря, перебор. Но… эта ситуация касается и тебя. Стала касаться… с того самого дня, как мы встретились.

Его сильная рука легла на мою ладонь, и меня обдало жаром. Окончательно растерявшись, не в силах вымолвить ни слова, я так и застыла на месте. Просто сидела, как каменное изваяние, глядя невидящим взором на приборную панель.

Игорь сжал мои пальцы и грустно улыбнулся.

– Признаться, знакомство с тобой добавило мне проблем. Я совсем потерялся, не могу разобраться в своих чувствах… Вдруг поймал себя на том, что постоянно думаю о тебе. Вспоминаю, как впервые тебя увидел. Ты была такая хорошенькая с этим хвостиком! А на званом вечере… нет слов, какая красавица! И еще мне почему-то кажется, что мы идеально подходим друг другу. А Стася… она совершенно не в состоянии позаботиться о себе! Не могу ее оставить – по крайней мере, пока она так зависима от полубезумного отца. По-моему, он толкает ее на ошибку с этим скоропалительным замужеством. О, только посмотри, вот как раз еще один повод для моей тревоги…

Игорь отдернул руку и выпрямился на сидении, глядя куда-то вперед. Я машинально, еще не придя в себя после шквала признаний, проследила за направлением его взора. Прямо перед институтом как раз останавливалась приметная машинка – судя по небольшим габаритам, глянцевому блеску и ярко-желтому цвету, женская.

Авто затормозило недалеко от дверей здания, и из него вышла эффектная молодая дама. Со своего места я увидела роскошные, до лопаток, каштановые волосы, голубые джинсы, полусапожки на шпильке и бежевый кардиган. Девушка была одета с той изысканной простотой, которая обычно отличает представительниц небедного круга. Похоже, я уже основательно вникла в тему жизни элиты, раз безошибочно определила это.

– Подожди, Майя, – упредил мой нетерпеливый вопрос о незнакомке Игорь, – скоро начнется самое интересное. Если, конечно, осведомленные злые языки не врут…

Владелица «веселенького» и явно нового авто вытащила из кармана телефон, набрала номер и сказала пару слов. Не прошло и минуты, как из двери с табличкой вылетел высокий парень с модной челкой, спадавшей ему на лоб. Молодой человек резвым зайчиком проскакал по ступеням – и попал прямо в раскинутые руки длинноволосой барышни. Сияя улыбками, они пообнимались от души, а потом, видимо, не в силах сдержать радость от встречи, дружно запрыгали на месте.

Эта сцена казалась такой приятной и светлой, что впору было заулыбаться вместе с парой. В иное время мне наверняка стало бы тепло на душе от непосредственности и ощущения счастья, исходивших от этих двоих. Но что-то меня смущало. Точно, я ведь знаю этого парня!

– Ого… – потрясенно протянула я, не сводя глаз со сладкой парочки, все еще миловавшейся у машины. – Это ведь Петр, жених Стаси! Но как он может…

– Запросто, – с презрением бросил Игорь. – Насколько я знаю, на выгодную женитьбу его толкает отец. Наш папенькин сынок готов на все, лишь бы купаться в роскоши и бить баклуши. Числится в фирме своего отца – работать-то сроду не приучен! Недавно пошел учиться в магистратуру, якобы хочет лучше разбираться в бизнесе. Но, по слухам, институт для него – лишь прикрытие, чтобы под предлогом учебы без проблем проводить время с этой девицей. Стася, полагаю, даже не догадывается о таком коварстве. И что прикажешь делать?

Да уж, задачка не из простых… Помнится, в универе нам часто твердили про этику и моральные дилеммы в профессиональной деятельности. Одна из непростых дилемм и встала передо мной. Как быть: сообщить Стасе о поведении жениха, тем самым огорчив и унизив ее, или отстраниться в надежде на то, что она сама разглядит истинное лицо этого бессовестного мажора?

Парочка между тем села в машину, причем парень уверенно занял место водителя. Вжух! – и мы увидели уносящийся вдаль ярко-желтый бампер. Пропустив вперед пару машин, Игорь двинулся следом. Видимо, мы слишком свыклись с ролью сыщиков, потому что оба замолчали и сосредоточились на мелькавшем впереди автомобиле, благо приметный цвет позволял не упускать его из поля зрения.

Проехав пару кварталов, машина затормозила у дома с вывеской какого-то ресторана. Жених Стаси выпорхнул из-за руля, услужливо распахнул дверцу перед своей спутницей и подал ей руку. В следующий момент эти двое скрылись в дверях заведения.

– И что дальше? – мгновенно отозвался во мне частный детектив. – Может быть, нам стоит зайти внутрь, послушать, о чем они говорят? Или хотя бы понаблюдать за ними? А еще лучше – сфотографировать.

– А смысл? – с горечью отозвался Игорь. – И так ведь все понятно. Наверняка сидят в отдельном кабинете, и мы при всем желании не сможем запечатлеть их незаметно. Майя, не забывай, я знаком с Петром – пусть шапочно, но все же… А тебя он мог запомнить по званому вечеру. Узнает нас, начнет выкручиваться, придумает какую-нибудь каверзу… До меня ведь уже долетали слухи о его «подвигах». Внешне – словно пыльным мешком пришибленный, а разойдется, только держись… Мне рассказывали, как он скандалил со Стасей…Эх, оказался бы я тогда рядом, мигом выбил бы из него всю дурь! И плевать на последствия!

Я не могла не жалеть дочку Воздвиженского, но поток сочувствия вдруг пронзила совсем уж неуместная зависть. Как бы мне хотелось, чтобы рядом оказался такой же защитник, сильный и серьезный мужчина! Не то чтобы мне в данный момент что-то угрожало, просто хотелось ощутить себя эфемерной хрупкой барышней, как на памятном балу в усадьбе Воздвиженского… Ладно, о себе я всегда успею подумать, а что же делать теперь, когда мы узнали об измене Петра?

– Не представляешь, как меня подмывает накрыть его с этой стервой прямо на месте! – выпалил Игорь с таким негодованием, что я невольно подпрыгнула. Он тут же взял себя в руки, заговорив тише. – Но нужно думать о Стасе. Пожалуйста, не рассказывай ей пока ничего. Сорвется, наломает дров… Здесь нужно действовать деликатно. У нее мало жизненного опыта, это же тепличное создание – не знает, кому стоит доверять, а кого лучше обходить стороной. Замкнется, совсем перестанет верить в себя…

Я кивнула, еще толком не отойдя от сцены, свидетелями которой мы только что стали. Зато Игорь быстро оправился от потрясения и подмигнул мне с видом заговорщика:

– Майя, давай забудем об этом мерзавце хотя бы на сегодня. Мы заслужили вкусный обед, как считаешь? Может быть, посидим в каком-нибудь кафе, пообщаемся?

Я снова кивнула, чувствуя, как ко мне возвращается легкое беззаботное настроение. В самом деле, мы не должны ничего решать здесь и сейчас! Перекусим, поговорим и, возможно, немного проясним уже наши, без участия Стаси, странные отношения.

Увы, не успел Игорь отъехать от ресторана, как его мобильный разразился яростным треньканьем.

– Да? Что? Кирилл Андреевич не может найти документы? Посмотрите в папке на моем столе, зеленая такая, с широким корешком, – не скрывая раздражения, бросил Игорь в телефон. – Нет? Ищите лучше! А? Рвет и мечет? Ладно, скоро буду…

Свернув разговор, мужчина моих грез с досадой бросил телефон на заднее сиденье. Вот и пообщались – и как мы вообще смели рассчитывать на такую роскошь, на этот жалкий обед в кафе, если в эту самую минуту взбалмошный босс заходился в ярости из-за какой-то чепухи?

Несмотря на срочное дело, Игорь все-таки решил подбросить меня до нашего с Ником офиса. Всю дорогу мой герой молчал – так красноречиво, что я, казалось, могла слышать презрительные ругательства в адрес Воздвиженского, метавшиеся в его голове.

– Майя, извини, что так вышло… Не представляешь, насколько унижает необходимость отменять по-настоящему важные для меня дела ради этого самодура! – Остановив машину у двери юридической конторы, Игорь повернулся ко мне. Прощаясь, он улыбнулся и убрал мне за ушко выбившийся из хвоста локон. – Твое появление сильно осложнило мою жизнь… Но несмотря ни на что хочу, чтобы ты знала: я рад, что встретил тебя.

* * *

– Ник, сделай перерыв, сколько можно сидеть за монитором! – приторно пропела я, стараясь умаслить друга перед очередной просьбой, связанной с Воздвиженским и компанией. Распрощавшись с Игорем, я направилась прямо в офис. Там-то, за разбором скучных бумаг, меня и настигло сообщение от Стаси с уточнением программы пикника. Узнав, что приехать мы должны не в субботу утром, как рассчитывали, а еще в пятницу вечером, я метнулась в ближайшее кафе за новой порцией сэндвичей. Мужчину лучше сначала накормить, а потом уже донимать всякой ерундой – это я знала твердо. Даже при том, что сама не могла приготовить даже мало-мальски вкусной яичницы. – Пора перекусить. Что тебе налить – чай, кофе?

– Подожди, Майя, скоро закончу. Неожиданно подвернулась работенка, попросили посмотреть договор. – Не отрываясь от текста, Ник отмахнулся. – Еще пара страничек.

– Ладно-ладно, не мешаю. – Я завозилась в отдалении с чашками, решив, что лучше заранее создать должный антураж к предстоящему разговору. – Скажи только, сделать чай? Или кофе? Как ты любишь, со сливками?

Мой друг отличался некоторым легкомыслием, но наивностью не страдал. Наконец-то оторвавшись от компьютера, он смерил меня долгим взглядом.

– Майка, печенкой чую, дело нечисто… Колись, ты что-то натворила? Опять влезла в какую-то историю? Или… погоди-ка. – На привлекательном лице Ника отразилась кипучая работа мысли, и он почти торжествующе провозгласил: – Тебе от меня что-то нужно! Так, весь во внимании…

Решив больше не уточнять насчет безобидного перекуса, я сосредоточилась на чае. Но Ник, отъехав на кресле от стола и скрестив руки на груди, продолжал буравить меня глазами. Естественно, я не выдержала.

– Дружище, тут такое дело… Ничего страшного не случилось, у меня лишь маленькая просьба. Вот, съешь бутербродик, отдохни… – Я закрутилась как уж на сковородке. – Словом, приехать к Воздвиженским нужно пораньше. И лучше взять с собой вещи, смену белья…

– Насколько пораньше? – уточнил Ник с ледяным спокойствием, которое не сулило мне ничего хорошего.

– Совсем ненамного… Мы должны появиться у него накануне мероприятия. Мне только что написала Стася, так будет удобнее и нам самим. – Надеюсь, моя улыбка вышла достаточно беспечной. – Представляешь, Воздвиженский реально собирается искать грибы, бродить по лесу! Обычно эта его тихая охота начинается в восемь утра. Поэтому приедем вечером, спокойно разместимся, отдохнем, а с утра пораньше – по грибы. Хорошо придумано, правда?

– Ага, чудесно. – Друг скептически кивнул и тут же всполошился: – Погоди, что значит «разместимся»? Где? И зачем брать с собой вещи?

И как это Ник, при видимом легкомыслии, умудряется сразу вычленять главное? Похоже, мой друг и правда стал отличным юристом. А я… я только множу проблемы, находя все новые глупости на свою и его головы.

– Воздвиженские предлагают нам провести в их доме несколько дней. – Я поежилась под возмущенным взглядом напарника и продолжила сладко петь: – По-моему, отличная идея! Работы у нас пока мало, а тут подвернулась возможность отдохнуть за городом, в настоящей усадьбе. Соглашайся, Ник, будет здорово! Проветримся, выспимся, интересно проведем время. Заодно понаблюдаем, как дела у Стаси. Я только что своими глазами видела, что жених ей изменяет. Какой ужас, ей наверняка понадобится наша помощь! Игорь будет рядом, вместе что-нибудь придумаем…

– А, кажется, я понял твои истинные мотивы, – моментально вцепился Ник. – И что ты так носишься с этим Игорем? Майка, ты выкручиваешь мне руки! Что мне делать с планами на пятницу? Все ведь согласовано! Не говоря уже о том, что ты буквально силой тащишь меня в эту вашу «мыльную оперу». Я вынужден влезать в историю, чтобы уберечь тебя от новых фортелей, – помимо своей воли, заметь! Ну как это называется?..

Кипя негодованием, он резко поднялся, схватил со стола свой мобильный и вышел. Вскоре из коридора донеслось: «Алло, Анечка, прости, встретиться в пятницу не получится, работы навалили – выше крыши. И в выходные – тоже. Да-да, просто шагу не дают ступить спокойно, вяжут по рукам и ногам, никакой личной жизни… Спасибо, что понимаешь, будем на связи!»

Триумф, который начал было расцветать в моей душе, заглушило чувство вины. В самом деле, опять этот мой треклятый эгоизм в действии! Я на чем свет стоит ругала себя, но не могла и на секунду помыслить о том, чтобы остаться без дружеской поддержки в незнакомой и наверняка кишащей загадками усадьбе.

* * *

«Сплю на новом месте, приснись жених невесте», – навязчиво стучало в висках, не давая успокоиться. Дурацкая присказка так и крутилась в голове, а вместе с ней крутилась и я, сминая безупречно выглаженную простынь. Сон на новом месте упорно не шел, несмотря на мягкость постели, темноту за окнами и тишину, нарушаемую лишь стуком настенных часов.

Мы с Ником добрались до усадьбы Воздвиженского аккурат к ужину, намаявшись в пятничной пробке. Наконец-то распогодилось, и дачники потянулись за город ловить тепло первого намека на бабье лето. Ник больше не возвращался к своим законным упрекам, и мы мило болтали о всякой чепухе вроде вышедшего недавно второго сезона сериала о вампирах. Мне оставалось лишь мысленно благодарить легкий, покладистый характер друга, который ни словом не обмолвился о сорвавшемся по моей вине свидании.

Воздвиженские встречали нас на крыльце. Удерживая под мышкой обожаемую собачку, хозяин дома галантно поцеловал мою кисть и обменялся рукопожатием с Ником. Стася чмокнула в щечку на правах новоиспеченной подруги. Сегодня отец и дочь были одеты в одной светло-зеленой гамме, а на Мими красовалась травянистого цвета, в тон, курточка.

Мы вошли в залитую блеском люстры столовую, и, увидев большой стол, я тут же обругала себя за то, что не повторила перед поездкой хитрую науку о приборах. На мое счастье, все оказалось совсем не так напыщенно и взыскательно, как я себе представляла. Мне удалось быстро идентифицировать закусочные (для салата) и столовые (для основного блюда) вилки и ножи, а заодно и ложки – чайную и десертную. Сама столовая, вопреки ожиданиям, громадными размерами не поражала, а интерьер, хотя и восхищал элегантностью, не состоял сплошь из лиможского фарфора и обюссонских ковров. Аккуратно, функционально, со вкусом – но не более.

Подавал блюда один, как представил его хозяин дома, верный помощник и друг, Михаил. Невысокий лысоватый дядечка-мажордом, сияя улыбкой, ловко сновал от гостя к гостю, меняя тарелки и подливая вино. За столом сидели несколько представителей свиты Воздвиженского – его сотрудники, которые все время околачивались в доме. Компанию дополняла какая-то немолодая пара – как я поняла, друзья семьи. К моей радости, Петра не было: собирался приехать завтра, как упомянула вскользь Стася.

– Я, знаете ли, совсем неприхотлив в быту, – вещал Воздвиженский, держа бокал усеянными перстнями пальцами. – Все те люди, что обслуживали наше недавнее мероприятие, были наняты на вечер. Конечно, у меня есть приближенные, подчиненные, которым я доверяю. Но все хорошо в меру… Хотя я, конечно, не мизантроп. Обожаю гостей, ко мне нет-нет да наведываются друзья и соседи. Устраиваю им прогулки, карточные турниры, музыкальные вечера…

Игорь, сидевший за столом напротив меня, еле заметно хмыкнул. Мы переглянулись, и он картинно закатил глаза – мол, знаем мы эту музыку, слышали. Я поежилась, стоило вспомнить бодренькую песню про кондитершу. Надеюсь, сегодня обойдется без новых «хитов»!

– Попробуйте бифштекс, он умопомрачительно вкусный, – рекламировал тем временем радушный хозяин. Он действительно выглядел искренним и гостеприимным, и я поймала себя на мысли, что мне приятно сидеть за этим большим, накрытым накрахмаленной белой скатертью столом. И закуски были отменными, а от горячего исходил изумительный аромат. – Только непременно ешьте мясо с этим соусом, я сам его готовил! В основе приправы – калина, что придает характерный терпковатый привкус. Перец добавляет остроты, а семена кориандра – пряности.

Воздвиженский не обманул – мясо таяло во рту, а субстанция из калины стремительно исчезала из стоявших перед каждым гостем крошечных соусниц. Сидевшие за столом с энтузиазмом поглощали блюдо, и Михаил не успевал подкладывать нам угощение. Разговор плавно перетекал с одной незначительной темы на другую, гости совсем расслабились и откровенно сибаритствовали… Только Игорю на правах старшего в свите приходилось следить за всем и сразу. Его даже выдернули из-за стола деловым звонком – и это в пятницу-то вечером! А что поделать, кондитерские и ресторан работали без выходных… Впрочем, эту досадную мелочь Игорь встретил со стоическим спокойствием – еще один привлекательный штрих к портрету моего идеала во плоти.

К чаю подали такое великолепное, тающее во рту крем-брюле, что я даже согласилась на добавку – и мне все равно, соответствовало ли это этикету. Не знаю, что ждало меня в этих стенах, но кормили тут отменно. Я вздохнула, подумав, что, если так пойдет и дальше, совсем скоро мои увеличившиеся габариты позволят носить легендарный винтажный жакетик уже без брошки.

После ужина мы еще немного посидели за столом, обсуждая погоду и перспективы сбора грибов. Прошедшие на неделе дожди обещали нам щедрый улов, а наконец-то установившаяся к выходным сухая погода позволяла устроить что-то вроде завтрака на траве. Наметив субботний подъем на шесть утра, все расползлись готовиться ко сну.

Спальни хозяев располагались на втором этаже, как и комнаты для гостей. Мне досталась светелка рядом с покоями Стаси, уютная и миленькая, в розовых девчачьих тонах. Скользнув взглядом по кровати с резной спинкой, изящному комоду и располагавшемуся у окна трюмо, я накинула халатик, сбегала в ванную комнату и приняла душ. Потом, вернувшись к себе, переоделась в короткую сорочку с кружевами и забралась под одеяло.

Я не привыкла ложиться раньше полуночи и никак не могла прийти в нужное для сна безмятежное состояние. Чтобы немного утихомириться после насыщенного дня, я прибегла к излюбленному средству – начала вспоминать все то приятное, что случилось за последнее время. Перед мысленным взором предстали сцена знакомства с Игорем в шумном кафе, его долгие взгляды в мою сторону, лежавшая на моей ладони крепкая рука и, наконец, нежная улыбка, с которой он полчаса назад пожелал мне спокойной ночи…

Дальше – больше: я стала мечтать. До нелепиц в духе «они жили долго и счастливо» я не дошла, это был скорее набор легких впечатлений. Касание рук, тихие разговоры наедине, прогулки в антураже старинной усадьбы и взор, этот мягкий заинтересованный взор темных глаз… Убаюканная иллюзиями, я постепенно уступала дремоте, чувствуя, что вот-вот наступит желанный крепкий сон. Голова легонько кружилась, стук часов постепенно смолкал, ко мне уже подступал блаженный покой…

Бабах! Какой-то внезапный стук прорезал тишину, грубо возвращая меня к реальности. От неожиданности я подпрыгнула на кровати и резко села, потирая глаза. Повисла тишина, но лишь на миг, ее тут же нарушил вопль, отчаянный и оглушительный:

– Аааааа!

Что-то громко звякнуло, застучали двери, и картину суеты дополнило мелкое противное тявканье. Я машинально потянулась за висевшим на стуле халатиком и, сбросив с себя остатки полудремы, выскочила в коридор.

Там уже царил форменный хаос. Люди беспокойно выпрыгивали из комнат, стекаясь к распахнутой двери слева от спальни Стаси. Насколько я помнила, именно туда удалился Воздвиженский после ужина – похоже, это были его покои. Из опочивальни струился яркий свет, а на пороге уже сгрудились несколько человек, среди которых я увидела Ника. Согнувшись, я ловко поднырнула у него под рукой и заглянула в комнату…

На большой кровати с балдахином лежала рослая грузноватая фигура хозяина дома, прикрытая сверху халатом. Все оборвалось у меня внутри, стоило увидеть посиневшие губы и отекшее лицо. К счастью, Воздвиженский дышал – хрипло, прерывисто, но дышал! Поблизости суетился Михаил со стаканом воды и каким-то пузырьком. Стася застыла рядом с кроватью отца, запустив пальцы в свои длинные платиновые волосы, сейчас всклокоченные, и на ее лице читался праведный ужас. Улавливая разливавшийся в атмосфере страх, Мими металась у ног Михаила и пыталась вскочить на постель к хозяину, с которым явно приключилось нечто кошмарное.

Что-то снова звякнуло, и я повернула голову вправо, на источник звука. У стены напротив постели Игорь в компании представителей свиты поднимал какую-то картину. Метра на два выше виднелся массивный крюк, на котором болтались куски толстой бечевки. Еще немного возни – и подчиненные Воздвиженского прислонили картину к стене. Остатки стекла сползли с холста, явив изображение миловидной блондинки.

Я сощурилась, изучая портрет. Розовый чепец с кружевами, из-под которого выбивались светлые пряди, и приталенный, явно от платья, верх с белым воротничком напоминали о героине известной картины «Шоколадница» – с той только разницей, что блондинка была запечатлена анфас. Для довершения сходства она держала в руках маленький подносик с чашками и тщательно выписанными пирожными.

– Ничего особенного, веревка перетерлась, и картина упала, – перекрывая голосом не прекращавшееся ни на секунду тявканье Мими, пояснил Игорь. И обведя взглядом всех всполошенных гостей и коллег, успокаивающе добавил: – Чистой воды случайность. Которая, как водится, произошла в самый неподходящий момент, когда Кирилл Андреевич крепко спал. Вы только взгляните – эту бечевку давно следовало заменить!

К чести Игоря стоило отметить, что он единственный из присутствующих сумел сохранить спокойствие. Отдал пару распоряжений, и свита забегала, устраняя последствия происшествия. Потом приоткрыл окно, впуская в спальню поток свежего воздуха, и приглушил яркий свет, оставив горевшим лишь бра на стене. Наконец, ободряюще сжав заплаканную Стасю за плечо, он поднял Мими и посадил ее в корзинку рядом с кроватью хозяина. Собачка, видимо проникнувшись уверенностью, что все приходит в норму, тут же успокоилась. Как и мы все.

Оправившись от потрясения, толпившиеся на пороге гости дома шагнули в просторную комнату и расположились полукругом у кровати. Привстав на цыпочки за чужими спинами, я увидела неестественно расширенные, будто от страха, зрачки. И все же Воздвиженский, похоже, приходил в себя, потому что его дыхание стало ровнее, лишь изредка изо рта вырывался бессвязный хрип.

Что ж, Игорь прав, все предельно ясно. Я по себе знала, в какую панику впадаешь, когда что-то резко будит в фазе глубокого сна. Можно проснуться от случайного звука и потом промаяться бессонницей до утра. Что уж говорить о человеке, резко разбуженном упавшей в спальне картиной!

Увы, успокоиться этим «веселеньким» вечером мне было не суждено. Только-только я, как и все присутствующие, удовлетворилась логичным объяснением случившегося, как с уст Воздвиженского слетели новые звуки. Бессвязный хрип сложился в слова, от которых похолодело все внутри:

– Жюли, я видел Жюли! Она только что приходила ко мне…

Глава 6

– Хорошая выдалась ночка, ничего не скажешь! – вместо приветствия хмыкнул Ник наутро, когда забежал ко мне в комнату перед завтраком. – Что ж, выспаться и интересно провести время нам, кажется, удалось. Может быть, пора и честь знать?

Я лишь виновато покачала головой, и губы друга дернулись в усмешке. Уехать после всего, что произошло? Нет, это решительно невозможно! Мы не можем оставить Стасю в такой момент. Да и Воздвиженского, который явно находился не в лучшей физической и моральной форме, – тоже.

– А еще твоего разлюбезного Игоря, – скептически добавил Ник и, не давая мне возразить, уже серьезно взглянул на меня. – Майя, скажи, ты веришь в эту историю? Что просто перетерлась веревка, картина упала, стекло разбилось, Воздвиженский проснулся – и увидел героиню портрета, как наяву? Это ведь Жюли изображена на картине, как я понял по разговорам. И она ему явилась? Бред какой-то…

– Кто знает… – задумчиво протянула я. – Могу лишь повторить, что информации у нас до обидного мало, и делать выводы преждевременно. С картиной еще более-менее объяснимо. Она действительно могла упасть в любой момент, такую тяжесть вряд ли стоит вешать на простую бечевку. А вот поведение Воздвиженского, то, как он выглядел… Вдруг и правда спятил?

Собственно, похожей версией успел поделиться со мной Игорь вчера, когда все мы дружно высыпали в коридор, решив дать хозяину дома необходимый покой. Михаил остался рядом с Воздвиженским, предупредив, что будет спать в его комнате на диване, – на случай новых эксцессов. Остальные вполголоса обменялись парой слов, поохали для приличия и стали расходиться по своим спальням. Разумеется, ни о какой тихой охоте на следующий день не могло быть и речи. Воздвиженскому требовалось прийти в себя или даже показаться врачу. А нам всем – хорошенько отдохнуть.

Не успела я направиться к себе, как меня мягко тронули за руку.

– Майя, сильно испугалась? Сможешь уснуть? – Во взгляде Игоря мелькнула нежность, которая тут же сменилась тревогой. – О чем-то подобном я и говорил, помнишь? Боюсь, наш оригинал немного не в себе… Белены он, что ли, объелся? Только не волнуйся, он наверняка неопасен. Постарайся успокоиться. А я немного подежурю с Михаилом и тоже пойду спать.

Меня не могла не восхищать выдержка, которую проявил Игорь в ситуации, всполошившей всех нас. Или… он действовал так четко потому, что, как один из приближенных Воздвиженского, успел привыкнуть к подобным выходкам? Эта мысль занимала меня еще пару часов, которые я снова крутилась в кровати, тщетно пытаясь провалиться в сон.

Утром, в десять часов, произошедшее накануне казалось каким-то не совсем реальным – и уж точно преувеличенным. Терзавшие нас ночью тревоги немного отступили с лучами солнца, хотя и Ника, и меня по-прежнему многое смущало.

– Ты тоже видела, что у него посинели губы? – задумчиво спросил друг. И, когда я кивнула в ответ, выдохнул. – Уже легче, а то я подумал, что переусердствовал с этими сериалами про вампиров…

Я невольно улыбнулась. Как все-таки здорово, что мой верный Ник рядом! Вместе мы обязательно во всем разберемся и поможем Стасе. Вместе с ним – и, конечно, с Игорем, который уже ждал нас за завтраком в столовой. Присутствие друзей Воздвиженского, той самой семейной пары, удержало нас троих от немедленного обсуждения интригующих деталей. Запивая восхитительные мягкие круассаны кофе, мы вполне по-светски поохали по поводу досадного происшествия с картиной.

Наша трапеза уже подходила к концу, когда в приоткрытое окно донесся звук подъезжавшей машины. Миг – и в дверь столовой просунулась голова Петра.

– Доброе утро и приятного аппетита, – на ходу бросил он. – Стася здесь? Наверху? Спасибо, понял!

И он снова нырнул в коридор. Через миг послышался энергичный стук шагов по лестнице.

– Мы, пожалуй, выйдем подышать. – Друг Воздвиженского поднялся из-за стола и придержал встававшую супругу за локоть. – Где здесь лучше пройтись?

– Погуляйте по саду, как выйдете, чуть вперед и направо. Цветов еще много, совсем как летом! А яблоки и груши можно собирать, хозяева будут рады, если гости угостятся этими дивными плодами. – Игорь галантно приподнялся с места. – Сад – особая гордость усадьбы, и это, разумеется, заслуга Михаила. У него, как говорят англичане, «зеленые пальцы»: ткнет в землю жалкую палку, глядишь, а вырастает пышный куст! В нашем саду есть чем восхититься… Да, Кирилл Андреевич просил извинить его за отсутствие, он планирует спуститься к обеду.

Благодарно кивая, супруги удалились – надо сказать, к немалому облегчению оставшихся, ведь нас троих прямо распирало от желания поделиться впечатлениями.

– Как там Воздвиженский? – тут же вцепился с вопросом Ник. – Вчера вечером он выглядел, мягко говоря, не ахти…

– Все в порядке, с ним почти неотступно сидит Михаил. – Игорь махнул рукой. – Физически – более-менее, а вот моральное состояние оставляет желать лучшего. Вы ведь слышали вчера эту нелепицу про привидение?

Слышали, разумеется, но, как два вполне рациональных человека, продолжали искать случившемуся разумное объяснение. Уж Ник-то точно.

– Мы видели, как у него посинели губы. Расширились зрачки. Что еще, Майя? Да, точно, как-то неестественно раздулось лицо, – старательно вспоминал он. – Игорь, скажи, у него нет аллергии на какие-то продукты? Понимаю, здоровье – тема щекотливая, но в такой ситуации не до деликатности…

– Аллергии? Нет, кажется, ничего такого нет. По крайней мере, мне об этом не известно, – протянул Игорь и вдруг, очнувшись от своих мыслей, всполошенно уставился на нас.

Мгновенно уловив его идею, мы с Ником застыли на месте, лупя друг на друга ошарашенными глазами. Требовалось совсем немного умственной работы, чтобы прийти к логичному выводу: если аллергии у Воздвиженского нет, все эти симптомы могли быть признаками… неужели отравления?

– Нет, вряд ли… – Игорь покачал головой с таким видом, будто сам не верил своим предположениям. – Давайте анализировать: мы все ели одно и то же. И вот мы здоровы, а с ним случился этот припадок… не знаю, как еще назвать то, что произошло.

– Его нужно показать квалифицированному специалисту, – решительно заявил Ник. – Может быть, у него есть семейный врач? Кто-то компетентный и вызывающий доверие.

Правильно! Хотя я устроила бы этому чудаку целый консилиум с участием не только терапевта, но и психиатра. Увы, судя по огорченному лицу Игоря, выполнить эту задачу не представлялось возможным.

– Думаете, я не предлагал? Ага, как же, держите карман шире! – удрученно произнес он. – Воздвиженский разбухтелся, мол, не нужно делать из него психопата и старика. Хорошо еще не орал – сил пока нет. Но категорически, под угрозой увольнения, запретил звонить врачам. Даже заикаться об этом! Насколько я понял, боится, что слухи о его состоянии дойдут до деловых партнеров, это нанесет удар по бизнесу…

Что ж, такое поведение можно было понять. Создать что-то дельное непросто, а удержать, да еще в условиях жесткой конкуренции, еще сложнее. Как же быть? Я, признаться, совсем растерялась – и попыталась рассуждать вслух в надежде на помощь соратников:

– Простите, конечно, за цинизм, но если это намеренное отравление, то не самое тяжелое. К счастью. Выходит, неизвестный нам злоумышленник – если, конечно, он вообще был – не довел дело до конца. Травил, но недотравил. Зачем тогда все это? Просто хотели напакостить? Или пригрозить?

Мы трое переглянулись, и в столовой повисло напряженное молчание. Игорь вышел из ступора первым.

– Конкурентов у Воздвиженского немало, да и недоброжелателей хоть отбавляй. А если предположить, что травили всерьез, но замысел по какой-то причине сорвался? Я слышал о подобной истории… эээ, минуточку… – Он закатил глаза к потолку, старательно вспоминая. – Распутин! Есть версия, что его отравители добавили цианистый калий в пирожные, а сахар якобы нейтрализует яд. Вдруг кто-то отравил… что у нас там было вчера на десерт?

Ник тут же вскочил.

– Игорь, скажи, всю вчерашнюю посуду давно помыли? Елки-палки, так я и думал! А мусор? Выносят с утра пораньше… это осложняет дело. Тогда нам остается только осмотреть кухню. Пойдем, покажешь, как там все устроено, где что лежит. Вряд ли найдем что-то подозрительное, но вдруг… Уделим особое внимание формочкам, в которых подавали крем-брюле.

Я было сорвалась с места, чтобы бежать за уже удалявшимися спинами, но тут в столовую вошла Стася. Мы с моими «заговорщиками» не успели обсудить, как вести себя с дочерью Воздвиженского, но я сразу решила, что ей незачем пока знать о наших сомнениях. И так вид у барышни был, мягко говоря, поникший. Отхлебнув немножко кофе, она взглянула на меня заплаканными глазами.

– Петя немного поспит, ему нужно отдохнуть с дороги. Ах, бедный папа! Не знаю, что на него нашло… Форменное сумасшествие!

Ого, уже интересно… Что это – фигура речи или констатация факта?

– Поставь себя на его место, – успокаивающе затянула я. – Крепко спящего человека посреди ночи будит сорвавшаяся с крюка большая картина. Впору и правда ненадолго сойти с ума…

Но Стася лишь упрямо покачала головой.

– А Жюли? Ты слышала, он говорил, что видел Жюли! – с неожиданной горячностью возразила она и, увидев недоумение на моем лице, поднялась с места. – Майя, ты позавтракала? Не против немного прогуляться? Не могу рассказывать в этих стенах, еще папа услышит…

* * *

На меня смотрела миловидная молодая женщина. Ее длинные пряди разметались по плечам, на губах застыла легкая улыбка, а из глаз струились свет и тепло. Но сказать, какого цвета были волосы или глаза женщины, я не могла, потому что смотрела она… с памятника из красного гранита. Портрет, нанесенный белой краской, был создан настолько умело, что издали его можно было принять за фотографию.

«Той, кого буду любить вечно…» – гласила немного высокопарная надпись над портретом. Внизу стояли имя и даты: «Трофимова Юлия Викторовна. 05.12.1967–18.10.2006».

Я воззрилась на Стасю, по-прежнему ровным счетом ничего не понимая.

– Вот. – Она с тихой грустью кивнула на памятник. – Это и есть Жюли.

То есть как? Вопросы лихорадочно заметались в моей голове, мешая сложиться хотя бы одной-единственной связной мысли. Боюсь, Стася переоценила мои способности к догадкам…

Час назад, выйдя из дома после завтрака, мы направились по широкой, засаженной липами аллее. Среди зеленых крон кое-где уже проглядывали желтые листики. Я представила, какой аромат стоит здесь в пору цветения – ах, какое блаженство!

– Да-да, летом тут очень хорошо, – рассеянно, погруженная в неведомые мне мысли, отозвалась Стася. – Михаил собирает цветки, высушивает, и потом мы всю зиму пьем липовый чай. Для повышения иммунитета.

До этого момента я видела очертания деревьев лишь в темноте и теперь с интересом вертела головой, рассматривая владения Воздвиженских. За спиной, справа от нас, остался сад – старые деревца с ветвями, поникшими под тяжестью плодов. Слева виднелись две небольшие постройки из серого камня – как пояснила Стася, мини-котельная и гараж. В общем и целом масштабами и великолепием поражал лишь светлый особняк с колоннами, все остальное вполне укладывалось в представление о добротном загородном отдыхе. Разве что участок казался гораздо больше привычных глазу шести соток.

– Мы переехали сюда, когда мне исполнилось семь, – с обычным безучастным видом поведала Стася. – Тут неподалеку как раз открылась неплохая частная школа, и родители решили, что мне лучше учиться там. Дом то и дело перестраивали, расширяли, последний раз – года два назад. Раньше здесь была старинная усадьба, вернее то, что от нее осталось, чуть ли не голые стены… Папа пытался хотя бы что-то сохранить, кое-где осталась старая кладка. Да, от прежних времен – этот сад и аллея, очень миленькие, мне нравится там гулять…

«Миленькие»? Нет – потрясающие, великолепные, завораживающие! И как можно вещать об этой старинной красоте с таким возмутительно малым количеством эмоций? Липовую аллею окутывала аура загадочности, а роскошный сад был будто специально создан для тайных свиданий. Наверное, Стася настолько привыкла к этим краям, что перестала замечать их прелесть. Я же была совсем не прочь задержаться здесь хотя бы на недельку.

Тем временем мы добрели до конца аллеи и оказались перед массивными воротами и маленькой будкой. Сидевший в будке охранник приветливо кивнул нам со Стасей, и железные ворота бесшумно отворились. Мы оказались на асфальтовой дороге, обрамленной высокими, тянувшимися далеко вдаль заборами. Я украдкой вздохнула – и где она, эта старая добрая дачная жизнь, о которой так любила рассказывать бабушка Ника? Самовары на шишках, банки с солеными огурцами, пучки сохнущих на веранде трав, задушевные посиделки с соседями… Увы, все это осталось в прошлом, уступив место таким вот заборам, за которыми нет-нет да виднелись коттеджи и таунхаусы из стекла и бетона.

– Еще немного, дойдем до конца дороги, а там – рукой подать, – обнадежила Стася, по-прежнему сохраняя интригу. Мы явно не просто гуляли, а целенаправленно шли – только вот куда, я пока не знала. Вскоре мы действительно свернули с асфальта влево, на обычную тропинку, поросшую травой.

– Как ты после вчерашнего, пришла в себя? – решила я направить разговор в интересовавшее меня русло. И, немного увлекшись, брякнула: – Твой возлюбленный оказался на высоте! Действовать так смело, четко, твердо – это дорогого стоит.

– Согласна. – Спутница вздохнула, наконец-то немного оживляясь. – Признаться, я даже удивилась, с какой скоростью он отреагировал! Бросил все другие дела, поддержал… Даже с папой немного посидел, хотя это и непросто. Я-то думала, у него одна работа на уме.

Мне оставалось лишь снова тайком вздохнуть. Как же повезло Стасе, ей всегда подставит пресловутое крепкое плечо мужчина, о котором я никак не могла перестать мечтать! И как это случилось, что я встретила практически свой идеал, а он увлечен другой? Гримаса судьбы, не иначе…

– Знаешь, а мне очень нравится ваша пара. – Наверное, Стася все же заметила мою грусть, раз ободряюще улыбнулась и решила сделать ответный комплимент. – Никита такой классный! Веселый, симпатичный – и любит тебя, это видно сразу!

Растерявшись, я не нашла, что ответить, и лишь выжала из себя жалкую улыбку. Ну не признаваться же своей новой подруге, что на самом деле я увлечена ее мужчиной, а Ник, смею надеяться, действительно меня любит, но с приставкой «платонически»? Как, впрочем, и я его.

Словно уловив мою печаль, солнце зашло за тучи, и я застегнула ветровку. Мы миновали какие-то кусты и вышли к неширокой автомобильной дороге. Я заметила автобусную остановку и наземный переход. Оказавшись на противоположной стороне, мы уткнулись в старую железную лестницу, которая вела на самый верх поросшего редкими лиственницами холма.

Я двинулась по шатким ступеням вслед за Стасей, и вскоре мы обрели под ногами ровную твердую землю. На пути выросла открытая калитка, и через прорехи в металлическом заборе мелькнули темные кресты, гранитные памятники и яркие искусственные цветы. Так-так, очень подходящий моему кладбищенскому настроению антураж…

И вот я стояла перед приметным памятником с портретом неизвестной мне Юлии Трофимовой, не понимая ровным счетом ничего. Стася немного помолчала и, уловив мое смятение, объяснила:

– Это моя мама. Не удивляйся, настоящая фамилия папы – Трофимов. А что, красивая, мне нравится! Но он увлекся всей этой ерундой с семейными корнями, отыскал в роду какого-то троюродного дедушку с претензией на дворянство и решил взять его фамилию – Воздвиженский. По мне, так лучше быть Трофимовой. Станислава Воздвиженская – язык заплетается произносить! Не представляешь, как я намаялась в школе, подписывая тетради…

Я слабо улыбнулась, поймав себя на мысли, что Стася мне нравится. Да, она была избалованной, в чем-то – капризной, легкомысленной, но все-таки искренней и доброй. Учитывая мой интерес к Игорю, было бы гораздо легче, если бы богатая наследница оказалась бездушной стервой. Но нет, я действительно видела в ней дружеское участие, да и непростая семейная история Воздвиженских не могла оставить меня равнодушной.

– Жюли – так папа в шутку называл маму. Это французский вариант ее имени, ему очень нравилась идея милых парижских кондитерских. Говорил, что мама – его муза, даже придумывал для меня сказки о прекрасной девушке, которая пекла лучшие в мире безе. Не поверишь, каким он был раньше! Полным жизни, активным, все время тормошил нас! Мы втроем вечно куда-то ездили, бегали по музеям, ходили в походы, изучали новые рецепты… Мама смеялась, что у него внутри батарейка, которая никак не сядет.

Хм, если сейчас Воздвиженский – разумеется, в нормальном физическом состоянии – поражал неуемной энергией и эксцентричностью, что же было в те времена? Похоже, недоумение ясно отразилось на моем лице, раз Стася усмехнулась:

– Знаю, сложно себе представить. Мне трудно это объяснить… То, что все вы видите, – это совсем не радость. Скорее какой-то надрыв, нехороший, на грани истерики. Словно он тормошит себя, всех вокруг, только бы не думать, не вспоминать… понимаешь?

Я кивнула. Ничего необычного в том, что Воздвиженский, ощущая боль потери, с головой ушел в дела, не было. Собственно, даже его чудачество вполне укладывалось в рамки нормы – с той только оговоркой, что оно слишком затянулось. Интересно, а могло ли сильное переживание, которое легло на некоторые особенности темперамента, негативным образом сказаться на его психике?

Разумеется, я не стала озвучивать мучивший меня вопрос дочери Воздвиженского. Она между тем поправила и без того безупречно стоявший в вазе под портретом букет белых роз.

– Папа следит, чтобы здесь всегда были живые цветы, – грустно заметила Стася. – Наша семейная сказка закончилась, когда мне было десять. Мама заболела, внезапно и тяжело. В юности она серьезно занималась спортом, и, возможно, сказались старые запущенные травмы. Папа, конечно, пытался ее вылечить, искал лучших врачей, возил за границу. Они боролись, но… Мы остались вдвоем, папа с головой нырнул в работу, появились деньги, гораздо больше, чем прежде… Дом расширили, пристроили к нему крылья. Потом появился дядя Миша – сначала просто помогал по хозяйству, потом стал возить меня в школу, водить по кружкам. Страшно вспомнить, какое у меня было детство! С уроков – на танцы, с танцев – на язык, с языка – в бассейн, из бассейна – на музыку… Папа навязывал все новые занятия, и я как-то смирилась. Привыкла подчиняться. Так с тех пор и повелось…

Семейная история в сочетании с пасмурной погодой и, главное, этими памятниками вокруг наводила тоску. Чтобы немного развеять грусть и поддержать Стасю, я мягко улыбнулась.

– Наверное, в таком возрасте трудно сопротивляться диктату старших. Мне было четырнадцать, когда взрослые попытались навязать свою волю. Я боролась, со скандалами, выслушивая упреки, – как принято говорить, выходила из зоны комфорта. И добилась своего! Мне кажется, ты тоже на это способна, если речь идет о чем-то по-настоящему важном.

– Ты переоцениваешь мои силы. – На лице Стаси расцвела и тут же померкла печальная усмешка. – За меня решали все: где жить, какую профессию выбрать, куда пойти учиться. И продолжают решать. Даже с замужеством… Я все должна делать по чужой указке! Вот как мне быть, а?

Ну что я могла ей ответить?..

* * *

– Добро пожаловать в гостиную! Можем перекинуться в карты, если не возражаете.

Воздвиженский улыбнулся, широким жестом приглашая нас в просторную комнату. Мне сразу бросились в глаза искусственный камин и предусмотрительно выдвинутый на середину круглый стол с приставленными к нему стульями. Рядом со столом Михаил поставил корзинку, в которую тут же юркнула Мими.

– Итак, никто не против преферанса?

Ник рядом со мной спрятал улыбку, наверняка вспомнив шутку своей осведомленной бабушки о том, что истинные аристократы обычно играют в бридж, а преферанс – удел интеллигентов средней руки. Меня же гораздо больше интересовал сам владелец дома, осмелившийся спуститься к гостям только к ужину.

Цвет лица Воздвиженского, идеально гармонировавший с зеленым сукном стола, вызывал тревогу. Сколько ни уверял нас гостеприимный хозяин, что недомогание осталось в прошлом, я не могла не замечать чуть впавшие щеки и залегшие под глазами тени. Как шепотом известил меня Игорь, весь день босс пил исключительно отвар ромашки, приготовленный верным Михаилом. За ужином Воздвиженский погрыз немного сухариков, запивая их крепким чаем.

Как и ожидалось, исследование кухни в исполнении Игоря и Ника результатов не дало. Приборы, тарелки и прочие чашки-плошки еще накануне побывали в посудомоечной машине, а мусор вывезли с утра пораньше. Днем, не сформулировав ни одной светлой мысли, мы с Ником последовали примеру вернувшихся из сада супругов, решивших отдохнуть после сытного обеда. Благо Стася прогуливалась по аллее в компании Петра и Мими, а Игорь решал какие-то рабочие вопросы, бегая туда-сюда с бумагами.

Оказавшись в своей комнате, я села на кровать и уткнулась в телефон, проверяя ленту соцсети. Неумолимо подступал сон, сказывалась беспокойная ночь, но укладываться сразу, после наваристых щей и сытных котлет, наверняка не следовало. Кстати, до приема пищи Игорь негромко предупредил, что лично инспектировал процесс приготовления блюд. А во время обеда по собственной инициативе ассистировал Михаилу, тщательно – и незаметно для семейной пары – проверяя тарелки и миски. Я была благодарна мужчине моей мечты за заботу – и как-то незаметно для самой себя снова перенеслась в страну грез. Вместо экрана мобильного передо мной предстали темные глаза, правильной формы продолговатый нос, брутальная ямочка на подбородке…

Когда я проснулась, солнце уже клонилось к закату. Приведя себя в порядок, я вышла в коридор, где наткнулась на такого же заспанного, но вполне бодрого Ника. Вместе мы спустились в столовую, где нас уже ждал Воздвиженский. После ужина, несмотря на слабость, неутомимый темперамент холерика подсказал хозяину дома светское развлечение для гостей – карточную игру.

– Я – пас, – сразу признался Ник. – Стыдно сказать, но мне под силу только игра в дурака. И то не уверен, что осилю…

Я вполне разделяла его сомнения, поэтому от игры предпочла отказаться. Мне просто хотелось посидеть в этой гостиной, проникнуться уютом камина и мягких кресел, поглазеть по сторонам на все эти миленькие статуэтки и пейзажики… Петр с наслаждением плюхнулся на диванчик напротив приметного черного пианино, а женская половина супружеской пары заняла кресло рядом со мной.

– В дурака так в дурака! – постановил Воздвиженский, и ловивший каждое его желание Михаил в полном соответствии с этикетом вскрыл новую колоду. Потом хозяин дома пересчитал игроков. На стулья рядом с ним опустились сдавшийся под его напором Ник и друг семьи, наконец-то отделившийся от жены. У Воздвиженского тут же родилась еще одна чудесная идея. – Мы поиграем, а Стася развлечет всех музыкой. Давай, дочка, сыграй нам что-нибудь лирическое. О, например, Шуберта, легкую серенаду!

– Но папа… – заартачилась было наследница и тут же осеклась под властным взглядом родителя. – Ладно, только что-нибудь короткое…

– А мы приступим к игре! Сколько же нас, трое? Побольше бы игроков, так интереснее. – Воздвиженский обвел глазами гостиную, остановив взгляд на Игоре, который замер на пороге. – О, как там тебя… Игорь, верно? Садись с нами.

Надменный босс, столь предупредительный с гостями, даже не сразу вспомнил имя подчиненного! Все вокруг, кажется, не заметили этой неприятной мелочи, а мне вдруг стало не по себе. Тонко уловив мое состояние, направлявшийся к столу Игорь взглянул на меня и еле заметно подмигнул – мол, не переживай, все в порядке. Я тепло улыбнулась, мысленно пообещав болеть только за него.

Вечер шел своим чередом: за столом уже разыгрывали четвертую партию, а Стася, неожиданно войдя во вкус, после классики принялась наигрывать мелодии известных песен. Петр со своего диванчика подавал ей идеи, а мы с женой друга семьи блаженствовали в чудо-креслах.

Я смотрела на игроков – главным образом, разумеется, на Игоря – и думала о том, как все-таки непросто быть на побегушках… да у кого бы то ни было! Трудно постоянно зависеть от чужого настроения, кому-то угождать, всегда быть наготове срываться по первому зову. Наша с Ником скромная фирмочка переживала не лучшие времена, но мы, по крайней мере, могли сами решать все вопросы. А Игорь, по сути, и себе-то не принадлежал. Взять хотя бы этот субботний вечер: у столь привлекательного мужчины наверняка были шансы провести его несколько иначе, чем за игрой в дурачка в компании чудака-шефа.

Откинув голову на мягкий валик кресла, я рассеянно вслушивалась в звуки пианино и мечтала… Стася наигрывала «Жизнь в розовом цвете», и я представляла романтичные сценки, главными действующими лицами которых были мы с Игорем. Будь все иначе, в этот еще теплый осенний вечер мы могли бы бродить по городским улочкам, сидеть в кафе, смеяться над какой-нибудь глупой комедией в кино… А потом Игорь проводил бы меня до дома, и мы медлили бы у подъезда, не в силах расстаться…

Я резко очнулась от своих сладких мечтаний, осознав: что-то вокруг меня осязаемо изменилось. Да, сама атмосфера комнаты была не такой, как еще минуту назад, хотя внешне в гостиной все осталось прежним. Неужели я что-то пропустила? Почему в комнате царит такое неестественное, тяжелое молчание? Почему все присутствующие, будто взглянув на Медузу Горгону, обратились в подобие каменных изваяний? Даже Мими высунула голову из корзинки и навострила уши. Казалось, словно кто-то неведомый, управлявший нами, поставил эту сцену на паузу.

В воздухе явственно повисло напряжение… нет, даже потрясение. И его источником, вне всяких сомнений, был Воздвиженский, потому что именно на него были обращены взоры всех присутствующих. Я всмотрелась в сидевшую за столом фигуру: хозяин дома застыл на месте, с неописуемым ужасом глядя на карту в своей руке. Да что же он там увидел? Рубашка карты ничем не отличалась от обратных сторон ее «сестричек».

Не знаю, сколько продолжался всеобщий шок – пару минут или целую вечность. Но кровь вдруг отлила от лица Воздвиженского, и с его трясущихся губ слетело еле слышное:

– Жюли…

Обведя всех присутствующих страшным взором, безумец еще раз взглянул на карту и, выпустив ее из пальцев, понесся прочь из гостиной. Стукнувшись о деревянный каркас стола, карта отпрыгнула куда-то на пол. Через мгновение из коридора послышался звон, сопровождаемый всполошенным криком Михаила.

Первым отойдя от потрясения, Игорь ловко поднырнул под стол, пытаясь найти карту. Через мгновение он показался наружу, держа ее в вытянутых пальцах лицом к нам. Та-ааа-ак, не поняла…

Вытаращив глаза и неинтеллигентно разинув рот, я смотрела на изображение красивой блондинки. Ее голову покрывала вуаль, которую венчала корона, а в правой руке был зажат красный цветок. Эта блондинка была известна, без преувеличения, всем присутствующим. И звалась она дамой червей.

Глава 7

– По-твоему не будет. Никогда. И точка. Успокойся и смирись. Я и так достаточно тебе потакал, – донесся до меня жесткий мужской голос. – И хватит истерить на весь дом. Послушай хотя бы своего отца!

– Кого? Отца? – издевательски протянул девичий голос, и в нем зазвенели слезы. – Думай, что говоришь! Да он спятил, просто спятил, неужели не понимаешь? Снова увидел маму, и где – на карте! Как, по-твоему, это называется?

Задумавшись на мгновение, я кивнула, соглашаясь со Стасей. И тут же спохватилась, что спорщики меня не видят, а я самым наглым образом подслушиваю ссору, которая кипит в соседней комнате. Наверное, следовало аккуратно выскользнуть в коридор и спуститься вниз, не всовывая нос в чужую жизнь, но отказаться от шанса что-то выведать – на благо Стаси, между прочим – было выше моих сил.

Сегодня мне пришлось подняться непривычно рано для воскресенья. Накануне вечером Воздвиженский, пулей вылетев из гостиной в коридор и разбив по пути дорогущую старинную вазу, больше не вышел к гостям. Михаил в самых изысканных выражениях передал его извинения по случаю внезапно вернувшегося недомогания, а заодно добавил, что приглашение на тихую охоту остается в силе. Несмотря на все превратности судьбы, Кирилл Андреевич намерен устроить традиционную прогулку по лесу.

Встав в шесть утра, я проскользнула в ванную комнату, а когда вернулась к себе, из-за стены уже долетали звуки ссоры. Мне удалось идентифицировать голос Петра, который настаивал на полном подчинении Стаси, – в каком именно вопросе, я так и не поняла. Но сам факт того, что наглец смеет чего-то требовать от бедняжки, заставил меня затрястись от негодования.

Мне и без того с трудом удавалось выносить присутствие этого циничного персонажа. Подумать только – хладнокровно обманывать девушку, изменять ей, а вдобавок еще и строить из себя доморощенного тирана! Положа руку на сердце, этот долговязый парнишка с дурацкой челкой на столь серьезную роль не тянул – так я могла думать ровно до того момента, пока не услышала железные нотки в его голосе.

Всю субботу я старательно избегала общаться с Петром, усилием воли вытесняя любые воспоминания об увиденном у стен института. Но стоило наткнуться взглядом на жениха Стаси, и перед мысленным взором услужливо возникала та идиллическая сценка у ярко-желтой машины: счастливый парень в объятиях модной стройной брюнетки. А в эту минуту Петр, сам того не ведая, представал передо мной в еще более некрасивом свете.

– С твоим отцом все в порядке, не выдумывай, – отрезал Петр. – Он привел здравые аргументы, и к ним стоит прислушаться. Прости, конечно, что расстраиваю, но вспомни о своей матери. Ты ведь не хочешь такой же участи?

Ага, уже интереснее… Кое-как зашнуровав кроссовки, я на цыпочках подбежала к стене и прильнула к ней ухом. Но, увы, ничего дельного больше не узнала. Стася фыркнула в ответ что-то невнятное, дверь в соседней комнате гулко стукнула, и в коридоре послышались удаляющиеся в сторону лестницы шаги.

Оставшись в тишине, я плюхнулась на стул и замерла в своих мыслях. Помнится, Игорь намекал на какую-то загадку смерти жены Воздвиженского, но в рассказе Стаси о матери не было ничего необычного. Моя новоиспеченная подруга порой смахивала на безучастную покорную куклу, но на врушку совсем не походила. Или я ошиблась и она мне солгала? Намеренно упустила что-то важное? Этот намек из уст Петра не давал мне покоя…

Короткий стук в дверь выдернул меня из смутных раздумий. Быстро убрав свои непокорные кудряшки в два хвостика, я схватила ветровку и выскочила в коридор, где меня уже ждал Ник.

* * *

Никогда не думала, что грибы можно искать компанией в двенадцать человек! Нет, конечно, вполне можно догулять внушительной группой товарищей до леса – и там разделиться, рассыпавшись по лужайке. Но чтобы идти след в след, плечом к плечу… это было выше моего понимания!

Воздвиженский на правах главного вдохновителя мероприятия шествовал впереди, беседуя с мужчиной в летах, который присоединился к нам за воротами усадьбы, – как я поняла, это был один из соседей-богачей. Помимо нас с Ником, гостей дома и Стаси с женихом, компанию дополнили два представителя свиты во главе с Игорем, несшие корзины с едой, и Михаил, который вел Мими на длинном поводке. Сегодня тельце собачки защищала крошечная темная курточка, на которую была надета шлейка.

Лес, оказавшийся минутах в двадцати ходьбы от усадьбы, манил живописными кронами берез. К досаде нашей компании, по дороге попадались лишь высохшие древние сыроежки и рыжие валуи, которые Воздвиженский призвал не удостаивать вниманием. Сухая погода благоприятствовала прогулке, только солнце, к сожалению, скрылось за тучами.

– Майя, а вдруг ты все не так поняла? – понизив голос, спросил Ник, когда я шепотом передала ему содержание подслушанного разговора. – И вообще, может, хватит лезть в чужие дела? Давай отбудем эту грибную каторгу и уедем, прямо днем, чтобы добраться до города без пробок. Тем более что сегодня Воздвиженский, похоже, в хорошей форме.

В самом деле, наш радушный хозяин уже ничем не напоминал вчерашнего безумца, пришедшего в неописуемый ужас при виде самой обыкновенной игральной карты. Кирилл Андреевич уверенно шествовал по лесу, сетуя на то, что окрестные дачники уже успели опустошить все щедрые запасы белых и подосиновиков.

– Ник, понимаю, тебе все это надоело, – вполголоса произнесла я, намеренно отставая от группы «тихих охотников». – Но мы не можем уехать, пока ситуация не прояснилась! Этот Петр… он разговаривал в таком тоне! А что, если они с Воздвиженским сговорились и вместе третируют Стасю? Она явно не может за себя постоять…

– Третируют? Вот так? – скептически хмыкнул Ник, кивая вперед, где Петр как раз галантно подавал руку невесте, помогая ей перепрыгнуть на высокую кочку. – Майка, не притягивай за уши то, чего в помине нет! Все у них в порядке. А мелкие разногласия… в какой семье их нет?

– Но ты ведь не можешь отрицать, что в этом доме что-то творится! – жарко возразила я и тут же спохватилась, заговорив тише. – Воздвиженскому везде мерещится покойная жена. Это как минимум странно. Ну как бросить его дочь без поддержки? Да и Игорь говорит…

– Ага, Игорь… – язвительно подхватил Ник, и я почувствовала, как внутри нарастает раздражение. Достал уже своими насмешками, словно я обязана перед ним отчитываться! – Понятно, откуда ветер дует!

Я остановилась и резко выдохнула, чтобы успокоиться и не наговорить лишнего. Компания впереди слаженно двигалась за своим лидером, не замечая нашей мини-перепалки.

Ник тоже замер и уже примирительно затянул:

– Майя, конечно, он вполне мог тебе понравиться. Твое дело, твой выбор. Но вспомни, с чем он к нам пришел! Прямо ведь сказал, что ему нужна Стася. Поправь, если ошибаюсь, но ты, кажется, никогда не отбивала чужих парней. Или что, изменила своим принципам ради какого-то смазливого выскочки?

Последняя фраза выбилась из ровного тона друга и больно съездила по самолюбию. Не знаю, что уязвило меня больше: нелестная характеристика мужчины моей мечты или намек, что я готова на все ради крупиц его внимания, – но я чуть ли не впервые за годы нашей дружбы повысила на Ника голос.

– Не строй из себя полицию нравов, противно! – Все во мне так и клокотало от негодования. – У Стаси, между прочим, уже есть жених. И вообще, за кого ты меня принимаешь? К нам обратился человек, рассказал о проблеме – серьезной, надо заметить! И вместо того чтобы помочь, в кои-то веки проявить инициативу, ты только и думаешь, как от него отмазаться! Если ты забыл о профессиональном долге, то я не могу бросить людей в беде!

– Как-как, проявить инициативу? В кои-то веки? – Ник, как всегда, мгновенно выхватил главное – и, смею надеяться, самое обидное для него. Получил сдачи? А нечего было на меня нападать! – Что ж, хорошо, так тому и быть, я в игре. И с этого самого момента займусь своими профессиональными обязанностями, обещаю! Теперь-то я точно никуда не уеду! Только чтобы потом без претензий, сама напросилась…

Последние слова он произнес уже с ледяным злорадством, заставившим меня поежиться. Ох, боюсь, я слишком накрутила себя и его, поддалась эмоциям и вызвала эту странную, неведомую доселе реакцию. Мне оставалось лишь присмиреть и надеяться, что Ник не реализует свою угрозу – в чем бы она ни заключалась…

* * *

– Бога ради, где она?! – Забыв о стоимости своей элегантной черной куртки, Воздвиженский с размаху плюхнулся на трухлявый с виду пенек рядом с муравейником и тут же вскочил, не в силах усидеть на месте. – Куда она делась, только что ведь была здесь! Ну что вы стоите столбами, олухи, ищите! Эх, Миша-Миша, и как ты ее упустил…

Что и говорить, этот человек обладал мастерским умением сеять вокруг себя хаос. Но на сей раз перекошенное от панического ужаса лицо не было предвестием нового приступа безумия, у Воздвиженского появился важный – и совершенно рациональный – повод так убиваться. Окружающие являли собой воплощенную растерянность: Стася запустила пальцы в волосы, растрепав высокий хвост, друзья семьи нерешительно топтались на месте, Ник зачем-то пытался сориентироваться по компасу в телефоне, а Михаил чуть не плакал, удрученно глядя на остатки поводка в своей руке…

К этому моменту мы уже успели пройти светлую лужайку, свернуть на обрамленную елками просеку и, миновав поросшее камышами болото, оказаться в хвойной части леса. Все произошло молниеносно. В какой-то момент наше чинное шествие остановил полный отчаяния крик Михаила, и, всполошенно подняв головы от россыпи лисичек, мы увидели оборванный поводок и стремительно удаляющиеся от нас худые лапки Конька-Горбунка в миниатюре.

– Даже не знаю, как это получилось… – еле слышно протянул Михаил, с изумлением глядя на остатки тоненького ремешка. – Наверное, поводок случайно зацепился за ветку, порвался, и Мими убежала… Она как раз увидела стрекозу и понеслась за ней, наша девочка ведь такая любопытная! Ох, и как я не уследил, старый дурак! Специально ведь взял этот поводок, а не рулетку, чтобы не отпускать Мими далеко от себя…

Воздвиженского, казалось, вот-вот хватит удар. Я примерно представляла, что творилось у него в голове, – и не могла не сочувствовать. Крошечную изнеженную собачку в густом лесу, полном опасностей, ждала самая печальная участь. Мими, привыкшая к мягким подушкам и деликатесам, вряд ли выбралась бы из чащобы самостоятельно. Ну где она, скажите на милость? Наверняка потерянно бегает по лесу, поскуливает и прижимает ушки от каждого шороха… Если, конечно, собачка вообще еще жива.

– Ооооооо, – исторгся панический вопль из груди Воздвиженского, который, судя по всему, пришел к тем же страшным выводам. Отчаяние придало сил, и он снова яростно обрушился на головы присутствующих. – Не лупите глазами, делайте же что-нибудь! Вызывайте спасателей, срочно, пусть прочесывают лес. Я не уйду отсюда без Мими, никто не уйдет! Где она, ну где она?..

Он безнадежно уронил лицо в ладони, чуть не плача. Стася в сторонке уже безудержно рыдала, жених сидел рядом с ней на сломанном дереве и пытался что-то негромко втолковать. Свита и друзья семьи так и стояли на месте растерянными столбами, а Ник лихорадочно копался в телефоне, видимо, решая, куда звонить. Внести частичку разума и порядка в эту неразбериху мог только один человек. Я с надеждой взглянула в темные глаза, и они вспыхнули решимостью.

– Садитесь, здесь вам будет удобнее. Позвольте-ка. – Игорь ловко стряхнул с куртки Воздвиженского нескольких рыжих муравьев и усадил босса на другой, относительно чистый пенек. Потом взглянул на друзей семьи. – Побудьте с Кириллом Андреевичем, пока мы не вернемся. Петр, Майя, оставайтесь со Стасей, здесь вы нужнее. Оставшиеся разделятся и пойдут искать. Нельзя медлить ни секунды. Будем на связи.

Сказано – сделано. Через минуту свита из двух человек удалилась вправо, Игорь двинулся влево, в том направлении, куда и убежала Мими. Ник тут же сорвался следом, приняв чуть в сторону, а за ним поспешила и я, ослушавшись приказа. Страха у меня не было: лес, конечно, незнакомый, но мы – люди взрослые, у всех с собой мобильные телефоны, да и час еще утренний, светло, хотя и пасмурно. Похоже, всем передалось волнение Воздвиженского, которое упорно гнало нас вперед.

Минут пятнадцать мы кружили по поросшим мхом и травой кочкам. Ник куда-то пропал, и я старалась не терять из виду хотя бы Игоря. Под ногами хрустели ветки, а по пути попадались редкие грибы, зеленые травинки, одиночные цветы, причудливые жуки и резвые лягушки. Но в этом богатом на флору и фауну лесу не было ни малейшего признака бедной крошечной собачки. Боюсь, ее уже не найти…

Попав во власть этой ужасающей мысли, я не заметила, как носок кроссовки скользнул в какую-то лужу. От души возблагодарив свое благоразумие, не позволившее надеть на тихую охоту новенькую спортивную обувь, я ойкнула, почувствовав, как влага просачивается внутрь. А где это я вообще нахожусь? Откуда здесь лужа, если в последние дни не было дождей?

Оглядевшись, я заметила заросли осоки, за которыми шелестели на легком ветерке камыши. Понятно, это болото, которое мы предусмотрительно обошли прежде. Ой, а где Игорь? Кажется, я все-таки потеряла его из виду, чрезмерно увлекшись обувными страданиями! Боюсь, скоро придется искать не только Мими, но и меня. Караул… Вот плата за неуемное любопытство!

Всполошившись, я кинулась вперед, туда, где парой минут ранее бродил Игорь. Стараясь держаться в стороне от скользкого края, я обогнула болото и выскочила на чистый и ровный, с низкой травой, участок. Моим глазам предстала невероятная сцена: заляпанный грязью Ник, стоя одной ногой в трясине, передал крошечный бежевый комочек замершему на суше Игорю. Потом, ругнувшись под нос, не без труда выдернул стопу из зеленовато-грязной жижи.

Пока доблестный спаситель отряхивался, я подошла к Игорю, который держал Мими на руках. На меня взглянули маслинки испуганных глаз, и моя ладонь успокаивающе опустилась на лысую голову с редкими седыми волосенками. Пушок на лапках и хвосте скатался, перепачканное ряской пятнистое тельце била дрожь, курточка со шлейкой куда-то делась, но все-таки это была вполне себе целая и невредимая Мими. Урррааа!

– Ник, ты просто герой! Настоящий супермен! – забыв о своих глупых претензиях, захлебывалась от восторга я, пока мы шагали обратно, к Воздвиженскому и компании. – Какая же я балда, не запечатлела на камеру момент спасения! В твою честь нужно закатить настоящий пир. Пусть все знают, какой ты молодец!

– А вот этого как раз не надо, – вскользь бросил друг и снова топнул ногой, тщетно пытаясь вытряхнуть из кроссовки влажную грязь. – Такую игривую собачонку не стоит брать в лес, надеюсь, после происшествия хозяева это поймут. К счастью, я вовремя на нее набрел, ее уже затягивало в трясину. Не Мими, а Муму какая-то! Наверное, стрекоза села на ветку или листок на поверхности пруда, и собака бросилась за ней… Курткой пришлось пожертвовать – думаю, хозяева не будут в обиде.

Ник явно не хотел почестей в свой адрес, а меня колотило от желания поделиться его триумфом со всеми и каждым. Но ситуация обернулась иначе… Подходя к месту импровизированной стоянки наших грибников, Игорь сделал попытку передать Мими Нику – мол, ты, как настоящий спаситель, и вручишь драгоценную собачку Воздвиженскому. Но друг лишь отмахнулся, и в следующий момент мы предстали перед честной компанией…

Такого восторга я не наблюдала давно. Лес огласили многочисленные ахи и охи, все дружно выдохнули – и затараторили разом. Хозяин, сверкая слезами счастья, прижимал грязную собаку к дорогущей куртке, Стася с Петром, взявшись за руки, радостно прыгали рядом, Михаил с облегчением утирал со лба пот, а гости, принявшие на себя всю тяжесть истерики разлюбезного Кирилла Андреевича, переводили дух. Наконец Воздвиженский крепко сжал Мими под мышки и триумфальным жестом вскинул ее над головой – ни дать ни взять капитан футбольной сборной с кубком за победу в чемпионате мира!

– Итак, возвращаемся из этого окаянного леса домой и празднуем, у нас есть повод для торжественного обеда! – Мигом забывший все переживания, вспыльчивый, но отходчивый холерик сделал широкий жест рукой, собирая всю компанию вместе. И, передав собаку Стасе, прочувствованно подал руку Игорю. – Спасибо от всей души! Для меня честь работать с таким ценным специалистом, человеком поистине блестящих качеств!

Игорь растерянно пожал протянутую ладонь и открыл было рот, чтобы начать возражать. Но молниеносный взгляд Ника упредил его порыв, а заодно и усмирил мое желание немедленно восстановить справедливость. Мы двинулись вперед – воодушевленная процессия во главе с Воздвиженским, не перестававший отряхиваться на ходу Ник, растерянный Игорь и притихшая я.

Радость в душе сменилась неловкостью. Я знала Ника пятнадцать лет – он не был безудержным хвастуном, но излишней скромностью тоже не страдал. Почему же с такой готовностью отказался от заслуженных лавров и передал гордое звание спасителя Игорю? Тому, кого не далее как полтора часа назад презрительно называл выскочкой?

Возможно, Ника до глубины души достал затянувшийся визит в усадьбу. В конце концов, ради этого «приятного времяпрепровождения» он отменил свидание и застрял в чужом доме дольше, чем планировал. Значит, он действительно хотел уехать, не желал лишней шумихи вокруг своей персоны, тяготился общением с малознакомыми людьми. Я вполне удовлетворилась этим объяснением, но сознание вдруг пронзила мысль, от которой похолодело все внутри. А что, если это самопожертвование – первый шаг в хитрой и непонятной игре, которую обещал затеять мой доселе безобидный друг?..

* * *

– Предлагаю тост за нашего героя! Да, уже третий по счету, но сегодня, вне всяких сомнений, его день, – торжественно провозгласил Воздвиженский, и в воздух взлетели бокалы с шампанским, откупоренным по случаю счастливого спасения Мими. – Игорь, у меня нет слов, чтобы выразить благодарность…

И так далее и тому подобное. Торжественный обед как-то незаметно перерос в ужин, а потом и в разговоры за большим столом, который еще пару дней назад казался мне таким уютным… Не знаю, кому как, а мне в этот момент уютно не было. Да и Игорю, судя по утомленному выражению лица, тоже.

Вернувшись домой с прогулки, которая чуть не обернулась драмой на тихой охоте, горе-грибники долго приходили в себя. Стася лично искупала Мими в ванной со специально предназначенным для собак гелем, и возмутительница спокойствия мирно улеглась спать на подушке в гостиной. Услужливый Михаил, пытаясь загладить вину, расстарался, накрыв нам роскошный стол. Салат, жюльен, куриное филе с ананасами, собственноручно испеченный багет, шоколадный мусс… Что и говорить, чествование Игоря шло с размахом.

Сидя на почетном месте по правую руку от Воздвиженского, герой дня явно чувствовал себя не в своей тарелке. Босс то и дело повторял его имя, причем в сочетании с исключительно лестными эпитетами, но разве могли принести настоящую радость незаслуженные почести? История зашла уже слишком далеко, чтобы вносить ясность и делать опровержения. В такой ситуации Игорю оставалось только молчать и стоически переживать этот приступ «барской любви».

Ник же, напротив, вел себя так, словно ровным счетом ничего не случилось. Не демонстрируя ни намека на зависть или раздражение, он вел милую светскую беседу в полном соответствии с заветами своей бабушки. Я сгорала от желания вцепиться в друга с вопросами, но он будто нарочно избегал даже смотреть в мою сторону. Наверное, еще дулся за нашу перепалку на лесной лужайке.

Наконец присутствующие закончили славословие в адрес Игоря и стали расползаться. Богач из соседнего дома удалился к себе, семейная пара в компании Воздвиженского направилась в гостиную, Ник слинял в свою комнату, сославшись на важный телефонный разговор, – видимо, с той самой барышней, которую по моей вине в этот уик-энд так и не увидел. Заметив, что Стася с Петром отправились гулять с проснувшейся Мими, а Игорь завел деловой разговор с двумя так и оставшимися для меня безмолвно-безликими представителями свиты, я накинула ветровку и выскользнула из дома.

Уже смеркалось, но еще пышный в начале сентября сад, залитый струившимся из окон гостиной светом, так и манил пройтись. Я спустилась с крыльца и двинулась вправо, и радуясь, и печалясь своему одиночеству. Да-да, в этот момент душу буквально рвали на части противоречия… После щедрого на драматические события дня мне требовалось побыть наедине с самой собой, отдохнуть от шумной компании и привести в порядок мысли. С другой стороны, именно в эту минуту, когда все вокруг были заняты другими, но не мной, я отчетливо ощущала, что осталась одна.

Конечно, у меня были подруги, но какой смысл звонить кому-то из них, если никто на всем белом свете не понимал меня лучше Ника? По крайней мере, так было до сегодняшнего дня. Мне по-прежнему хотелось поговорить с ним по душам, но увы – в этот самый момент мой друг развлекал байками о новоиспеченной Муму какую-то Анечку… или Манечку, я уже запуталась в этих его девицах…

Остановившись на мощеной дорожке сада, я с наслаждением вдохнула холодный воздух. В сумерках смутно проступали контуры старых яблонь, а в воздухе разливался тоненький приятный аромат. Повернув голову, я заметила заросли небольших белых цветов-граммофончиков. Полумрак не мог скрыть естественной прелести, которую придавали цветочки этой части сада.

– Красивые, но недолговечные. Эти цветы живут всего один день, – раздался за моей спиной приятный голос, и я повернулась, улавливая очертания фигуры Игоря. Он подошел ко мне и улыбнулся. – Но на месте старого цветка тут же вырастает новый. Хорошая история, внушает оптимизм.

– Только не старому цветку. – Мои губы сами собой расплылись в улыбке, и я заметила, включаясь в этот странный иносказательный разговор: – Какой ему прок от жертвы во имя другого?

– Да уж, жертвы порой бывают совсем не нужны, – с усмешкой подхватил Игорь, наверняка вспоминая сегодняшнее спасение собаки и последующую катавасию. – А в жизненном цикле цветка есть свой смысл. Старое отмирает, давая дорогу новому. Все как в нашей жизни.

О чем это он? Игорь явно имел в виду что-то конкретное, но я никак не могла уловить его намек. Точнее, улавливала, но боялась верить… Неужели он все-таки собрался прояснить наши странные, еще толком не сложившиеся отношения?

– Представь, ты выращиваешь цветок, холишь его и лелеешь, любуешься его красотой. А потом на его месте сам собой, без малейшего твоего усилия, вырастает новый. И неожиданно замечаешь, что он гораздо красивее и сильнее. – Игорь взял меня за руку и мягко развернул к себе. – Что-то подобное я чувствую с тех пор, как встретил тебя. Представить себе не мог, что старое уступит место новому… Боюсь, от моей любви к Стасе осталось лишь чувство долга. Майя, ну что ты со мной делаешь?

В его голосе прозвучал такой искренний упрек, что я не смогла сдержать нервный смешок. И тут же осеклась, когда Игорь сжал мои пальцы, а другой рукой притянул к себе за талию. Сердце отчаянно заколотилось, и я почувствовала себя совсем юной дурочкой, наивной и неопытной. Но тут властные губы коснулись моих губ, и вся чепуха вылетела у меня из головы…

Дурманящий туман подхватил нас, и все эти огни гостиной, склонившиеся под тяжестью яблок старые ветви и белые цветы-однодневки разом померкли. Мужчина мечты скользнул рукой к моим волосам, растрепывая кудряшки, которые я сегодня попыталась скрепить на макушке. Раз! – и заколка стукнулась о камни дорожки.

– Какая же ты красивая, живая, настоящая, – зашептал он, снова касаясь моих губ. – Меня так тянет к тебе, с самой первой минуты, как мы встретились… Смотреть на тебя издали и не подходить, прятать свои чувства – сущая пытка! Мы ведь взрослые люди, к чему эти предрассудки, трата времени на пустые разговоры? Давай скроемся ото всех куда-нибудь, прямо сейчас…

Ах, что он там говорит?.. Я с трудом улавливала смысл сладостной речи, расплавившись в таких надежных, крепких объятиях. Остатки разумных мыслей вылетели из головы, и сумасбродная перспектива уединиться прямо в одном из темных уголков сада, среди прекрасных белых цветов, показалась мне такой заманчивой… Резко смолк доносившийся из дома шум голосов, и все вокруг, казалось, замерло в ожидании моего согласия. Я открыла было рот, чтобы произнести заветное «да», но настороженную тишину вдруг нарушил знакомый деловитый голос:

– Майя, ты здесь? Хотел с тобой поговорить…

Мы с Игорем отскочили друг от друга, и я всполошенно уставилась на выступившего из темноты Ника. Он застыл на месте, скользя взглядом по моим всклоченным волосам и горевшим жаром щекам. Новая тишина, уже напряженная, тяжелым куполом опустилась на сад. И мы замерли в немой сцене: застигнутая врасплох сконфуженная пара и ее невольный свидетель. Третий лишний.

Глава 8

– Придурок, вот придурок! Вечно все мне портит! И откуда он только взялся?

Я плеснула на губку порцию геля для душа и принялась исступленно тереть кожу. Хорошо, что мне удалось уединиться в ванной и никто не видел моей перекошенной от гнева физиономии. Внутри в неистовой пляске сменяли друг друга смущение, разочарование, досада, бешенство… Да, а что за гель такой в этом доме?

Увидев на пластиковой бутылке изображение веселой собачьей морды, я опять зашлась в ярости. Комедия, да и только! Меня в который раз угораздило попасть в глупое положение – и от того, что эта ситуация не стала достоянием общественности, легче не было. И вообще, что тут необычного? Так, лишний штрих к портрету законченной неудачницы…

Немая сцена в саду разрешилась быстро – и к огромной неловкости всех ее участников. Пробормотав что-то о необходимости обсудить с боссом планы на завтра, Игорь спешно слинял. Я так и осталась стоять на месте, не в силах выйти из ступора. Едва мой несостоявшийся кавалер скрылся в сумраке, Ник шагнул ко мне. Нагнувшись, поднял с дорожки заколку и протянул в ладони. Вся его фигура была воплощением одного большого упрека, а во взгляде читалось что-то вроде осуждения, смешанного с жалостью. Этого хватило, чтобы моя неловкость сменилась злостью. С негодующим фырканьем я выхватила заколку и понеслась к дому, забыв о том, что полчаса назад сама хотела поговорить с Ником.

И вот теперь я подставляла лицо струям воды из душа и на чем свет стоит крыла друга. Этот болван не только помешал самому, возможно, долгожданному и романтичному моменту моей жизни, но и прежде, в лесу, успел посеять у меня внутри сомнения. И правда, Игорь был привязан к Стасе – и неважно, любовь это была, симпатия или просто чувство ответственности за наивную избалованную девчонку. Которая, к слову, с самого начала отнеслась ко мне по-дружески. Имела ли я право, пусть даже невольно, влезать в эти отношения? В них и так уже с головой забрался сумасбродный Воздвиженский, предназначивший крайне скользкого типа, этого Петра, в женихи дочери.

Я вспомнила, с каким восторгом Стася смотрела несколькими часами ранее на Игоря, принесшего ее любимую собачку. Эмоцию такой силы у обычно спокойной, даже безучастной Стаси я видела всего второй раз за время знакомства. Первый пришелся на ту памятную историю с картиной, когда девушка до смерти испугалась за отца. Сегодня же на ее лице зримо расцвело восхищение Игорем. Да, на людях эти двое предпочитали общаться с вежливой отстраненностью, но я-то помнила, что их связывали серьезные отношения. Старая любовь не ржавеет, что ни говори… А я – третий лишний. Так не лучше ли, в самом деле, уехать отсюда, прямо утром?

Выбравшись из ванной комнаты, я прокралась в свою светелку, по счастью, не встретив по дороге никого из обитателей дома. Упав на мягкую кровать, я еще долго не могла уснуть. Сначала по инерции ругала Ника, потом – саму себя, жалкую и слабохарактерную, не умеющую бороться за то, что дорого. Наконец вспомнила настойчивые губы, сильные руки, пьянящий аромат нежных белых граммофончиков – и слезы навернулись на глаза.

Новое безвозвратно сменяет старое – может быть, в мире цветов и так, а в нашей жизни все гораздо сложнее. Иногда приходится стряхивать с себя любовный дурман и смотреть в глаза реальности. Даже если это чревато разочарованиями и бессонной ночью на мокрой подушке.

* * *

Утром, кое-как раскачавшись после короткого нервного сна и гадая, как лучше вести себя с Игорем, я спустилась в столовую к завтраку – и тут же наткнулась на красноречивую сценку. Стася сидела в кресле в углу, бессильно уронив голову и закрывая ладонью глаза. Над девушкой склонился Игорь, держа ее за руку и что-то негромко втолковывая. Сердце кольнула ревность, но не успела я до конца испить горькую чашу разочарования, как герой моего недоромана поднял встревоженный взгляд.

– Майя, хорошо, что ты здесь! Поговори, пожалуйста, со Стасей, может быть, ты сможешь ее утешить. У нас новое ЧП…

Всполошившись, я пристальнее взглянула на Стасю: на ее коленях лежал платок, а по щекам, кажется, текли слезы. Ревность тут же уступила место волнению, и я вслушалась в негромкие всхлипывания.

– Папа… у него очередной приступ безумия. Ему везде видится мама. Я так за него боюсь… Он то в порядке, то начинается эта история с Жюли! Иногда мне кажется, что он болен… Вдруг его нужно серьезно лечить?

И Стася уронила лицо в ладони. Да что же стряслось у этих неугомонных хозяев усадьбы? Уловив мой недоуменный взгляд, Игорь поспешил пояснить, тщательно подбирая слова, чтобы не вызвать новые потоки слез:

– Сегодня с утра пораньше Кирилл Андреевич отправился на кладбище. Он бывает там как минимум раз в неделю, иногда – чаще. Поставил свежие цветы в вазу, немного постоял… и вдруг среди памятников увидел покойную супругу! Утверждает, что она пришла к нему, одетая во все белое. Постояла с секунду, молитвенно сложив руки, и растворилась в воздухе. Прямо призрак…

Ого, это что еще за новости? Число мелких событий иррационального свойства в этом местечке множилось с пугающей скоростью. Хотя не таких уж и мелких, если Воздвиженский, по словам Игоря, вернулся с кладбища в состоянии шока, заперся в своей комнате и не выходит вот уже пару часов.

– Мама любила белый цвет, – в задумчивости произнесла Стася, немного успокаиваясь. – Когда готовила или подавала пирожные в кондитерской, всегда надевала белый фартук с кружевом, а волосы убирала под чепец. Может быть, папа просто вспомнил… Хотя он утверждает, что точно ее видел!

И слезы снова заструились по ее щекам.

– Опять двадцать пять, – вдруг раздалось совсем рядом. Мы дружно встрепенулись и увидели стоящего на пороге Ника. Судя по скептически скрещенным на груди рукам, он услышал часть истории и не удовлетворился объяснением магического свойства. – Какие еще призраки? Наверняка есть и рациональное объяснение.

– И заключается оно в том, что папа свихнулся! – резко бросила Стася сквозь слезы. – Похоже, ему нужно показаться врачу. Только как уговорить, ума не приложу…

В самом деле, какой ужас! Вчера вечером, разозлившись на весь свет, я уже подумывала собрать вещички и поутру укатить домой. Но разве можно было бросить Стасю в таком состоянии? А где ее дражайший Петр? Разве ему не положено утешать девушку в такую минуту – на правах жениха?

– Погодите-ка, нужно рассуждать здраво, – завел старую пластинку Ник, невозмутимо намазывая маслом мягкую булочку. Его хладнокровию впору было позавидовать. Или речь шла о безразличии? – Призраков не существует. Кирилл Андреевич наверняка обознался. Кто-то просто мелькнул между памятниками, и ему почудилось…

– Ага, в понедельник, в девять утра, на загородном кладбище, – безжалостно парировала я, на миг забыв о необходимости щадить чувства Стаси. Сильно все-таки Ник насолил мне вчера, хотя и невольно! – Может быть, там и вовсе никого не было, а ему как раз привиделось…

– Да, объясните-ка, – он, казалось, не заметил легкого намека на враждебность в моем тоне, – откуда вы все вообще узнали об этой истории?

Молодец, вот действительно вопрос вопросов! Я могла сколько угодно обижаться на друга, но мыслил он здраво, факт. К счастью, в этой столовой нашелся еще один здравомыслящий и хорошо осведомленный человек.

– Михаил рассказал, – пояснил Игорь. – Он сопровождал Кирилла Андреевича, они решили проехаться на велосипедах и заодно заглянуть на кладбище. Вернулись раньше, чем рассчитывали, Кирилл Андреевич сразу заперся в комнате, а Михаил в красках описал происшествие Стасе… Собственно, у нас есть только его свидетельство. Да, сам он никакого призрака не видел – чуть задержался, ставил велосипеды у калитки, пока босс прошел вперед.

Так-так, интересно! Я с готовностью ухватилась за новую информацию, крепко задумавшись. В эту минуту мне хотелось не только помочь Стасе, но и доказать всем, и прежде всего Нику, что я тоже способна генерировать умные вопросы и блестящие идеи. Как там нас учили на университетских занятиях по логике? Анализ, синтез, индукция, дедукция…

Последовательно, стараясь не упустить ни одной детали, я вспомнила странные события, произошедшие в усадьбе за время нашего короткого визита. Упавшая картина, появление Жюли, возможное отравление, история с дамой червей, сорвавшаяся с поводка Мими, призрак на кладбище… Мы были свидетелями – а иногда и участниками – всех этих событий. Кроме сегодняшнего «приключения», о котором мы узнали со слов Михаила.

Похоже, я что-то нащупала… Повинуясь смутной интуиции, я последовательно воскрешала в памяти все недавние казусы. Вот Михаил подает нам тающее во рту крем-брюле, вот суетится с пузырьком лекарства над боссом, вот протягивает ему новую колоду карт, а вот растерянно стоит на месте с оборванным ремешком поводка… Вдобавок именно Михаил был мастером приготовления разного рода сборов и отваров – целебных ли, вот в чем вопрос… Призраков не существует – по крайней мере, жизнь еще не подкинула мне ни одного повода убедиться в обратном. А если так…

– Стася, – вторгся в мои мысли вкрадчивый голос Ника, – что ты знаешь о Михаиле?

Ну вот, так всегда! Стоит мне придумать что-то дельное и разумное, как молниеносно соображающий друг перехватывает инициативу. А еще обзывал Игоря выскочкой… Это ведь был мой вопрос! С другой стороны, выходит, мне не почудилось и все странные эпизоды объединяет одно: рядом с Воздвиженским всякий раз неизменно оказывался его верный помощник по хозяйству.

– О дяде Мише? – Сбитая с толку, Стася скомкала в пальцах платок и принялась старательно вспоминать: – Он с нами давно, лет пятнадцать… Жил где-то неподалеку, помогал перестраивать этот дом, тогда-то и подружился с папой. Семьи у дяди Миши нет, только, кажется, сын, взрослый, живет где-то далеко…

Михаил появился у Воздвиженских в нужный момент: как раз умерла мать Стаси, и девочке требовалась забота. Помнится, в дворянских семьях за детьми присматривали дядьки, простые сильные мужики. Касалось это мальчиков, а у девочек обычно были няни. Стасю тоже окружал сонм помощников и помощниц, но Михаил выполнял одновременно роли охранника, старшего наставника и этакого няня. Бесценный специалист – мог и в быту помочь, и стол со вкусом накрыть. Вдобавок к прочим достоинствам отменно готовил, и Воздвиженский несколько раз отправлял его на кулинарные курсы оттачивать мастерство.

Интересно, как же они нашли общий язык – рафинированный изнеженный сумасброд и обычный работяга из соседней деревни? Видимо, Михаил, практичный и здравомыслящий, был тем самым надежным якорем, что удерживал вечно витавшего в облаках чудака ближе к реальности. Весь дом держался на энергичном дяде Мише, который пользовался безграничным доверием Воздвиженского и не раз его оправдывал. Михаил был беззаветно предан хозяину усадьбы и его семье. Так уверяла Стася. А как обстояло на самом деле? Вдруг у незаменимого помощника по хозяйству нашелся серьезный повод желать зла своему работодателю?

Судя по одинаково озадаченным лицам таких разных Игоря и Ника, мои соратники думали о том же самом. Наконец Игорь отрицательно качнул головой, словно отвечая своим мыслям и не веря себе самому.

– Нет, не может быть… – в его голосе засквозило сомнение. – Какой в этом прок? Хотя ситуации бывают разные, подкупить, заинтересовать или толкнуть на что-то нехорошее можно каждого. Ну, или почти каждого. Ладно, пойду посмотрю, что там с боссом. Вдруг он уже пришел в себя…

* * *

Погода безнадежно испортилась. Дождь лил третий день, и я сходила с ума от уныния и безделья. В такой разгул стихии я без колебаний согласилась бы вернуться в город, но – вот незадача! – Ник и словом не вспоминал о своем прежнем желании покинуть эти гостеприимные стены. После памятного похода в лес между нами будто кошка пробежала. Я смотрела на друга – и с трудом его узнавала. Внешне он проявлял обычную вежливость, но отстраненность и холодность в мой адрес улавливались почти физически.

После сцены в саду Ник перекинулся со мной от силы несколькими фразами, и то по работе. Поведал, например, что при содействии Игоря ознакомился с документами семьи Воздвиженских. Кирилл Андреевич мог сколько угодно оригинальничать и выкидывать номера, но бумаги у него были в порядке, факт. Особый интерес для нас представляло завещание, оформленное всего год назад.

– Забавно, но он изменил последнюю волю после того, как в доме появилась Мими, – тихо усмехнулся Ник. – Специально настоял, чтобы собачке выделялись средства на содержание. Вообще-то толковый мужик, с причудами, но въедливый. Постарался учесть каждую мелочь, даже приложил целый сценарий прощания с собой любимым и особо отметил, как следует заботиться о могиле жены. Все состояние, включая усадьбу, деньги на счетах, доли в нескольких фирмах и его личную компанию, управляющую рестораном и сетью кондитерских, он предназначил Стасе. Самое интересное, Михаила тоже не обидел, завещал ему кругленькую сумму. О чем тот наверняка знает, потому что Воздвиженский ничего не умеет делать тихо и о составлении документа трубил на каждом углу. Что думаешь?

Хм, не знаю… Эта история смахивала на сюжет классического детектива в духе Агаты Кристи, и я не могла себе представить, что такое возможно в реальности. Подвергать опасности того, кому был предан долгие годы, просто ради денег? Да, сумма наверняка немалая, но все же… А даже если так, угрозу жизни Воздвиженского представляло лишь отравление – если оно, конечно, вообще было. Помнится, в универе нас учили исходить из принципа «кому выгодно?» Так кому же выгодно изводить Воздвиженского? Ума не приложу… Может быть, его конкуренты подкупили Михаила? Хотя веских оснований утверждать нечто подобное у меня, разумеется, не было.

Ник точно так же не брался делать эпохальные выводы, предпочитая наблюдать и помогать Игорю с документами. Игорь же настоял на том, чтобы деловое сотрудничество с фирмой «МаНия» было оформлено договором. Так мы с Ником официально стали консультантами компании Воздвиженского по юридическим вопросам. Толку от меня было мало, зато мой коллега – и, смею надеяться, по-прежнему друг – все больше погружался в рабочие вопросы. Оставалось только дивиться превращению легкомысленного парня, будто сошедшего с плаката какого-нибудь бойз-бенда, в серьезного, озабоченного делами молчуна. И куда только делся мой милый веселый приятель…

Если мои отношения с Ником претерпевали странные метаморфозы, общение с Игорем стояло на паузе. Нам никак не удавалось уединиться: капризный босс требовал внимания, а после героического спасения Мими Игорь с рекордной скоростью стал превращаться в его доверенное лицо. По негласной договоренности ни один человек в доме не заговаривал с Воздвиженским о происшествии на кладбище. Внешне хозяин усадьбы выглядел как обычно. Почти. Иногда мне казалось, что кто-то будто подкрутил ручку его темперамента, немного уменьшив уровень энергии и самоуверенности.

Игорь и раньше умудрялся не сливаться со свитой, с неизменным достоинством решая, организовывая, защищая… Ныне же Воздвиженский нередко обсуждал с ним деловые вопросы и планы, часами не отпуская от себя. Мне оставалось довольствоваться мимолетными знаками внимания: нежным взглядом, касанием рук, мягким пожеланием доброго утра и спокойной ночи…

– Майя, не скучаешь? – мелодичный голосок вывел меня из меланхолических раздумий под стук дождя. Оглянувшись, я увидела на пороге гостиной Стасю. Под мышкой она держала увесистый альбом, перетянутый синей тканью. – Вот, отобрала у папы, чуть ли не со скандалом. Ему вздумалось пересматривать старые фотографии и грустить. Хорошо, не добрался до видео, в свое время он много снимал маму, наши совместные путешествия… Совсем утонул бы в тоске!

– В такую погоду – вовсе не удивительно. – Я слабо улыбнулась. – Мне тоже немножко грустно, сама не понимаю почему. Наверное, просто не знаю, куда себя деть.

– Тогда, может быть, составишь мне компанию? Я собираюсь в свадебный салон, нужно присмотреть платье. Это недалеко, нас отвезет шофер, – предложила Стася, бесхитростно добавив: – Папа сказал непременно взять тебя, посоветоваться.

Ну, раз папа сказал… Кивнув, я вяло поплелась за курткой. Видимо, мне стоило завизжать от восторга и попрыгать на месте, как любой девочке при известии о подготовке к свадьбе – неважно, своей или чужой. Но я не знала, как реагировать, ведь Стася так безучастно говорила о грядущем торжестве… Все-таки странная она, эта наследница кондитерской империи! За редким исключением Стася пребывала в двух состояниях: апатии и капризного плача. Я не могла не отмечать ее доброту и дружелюбие, но все-таки не понимала, что общего могло быть у нее с харизматичным зрелым Игорем. Или, возможно, я просто ревновала.

* * *

– Мне идет? – Стася покрутилась на невысоком подиуме, оглядывая себя в зеркальных стенах. Длинный шлейф платья оттенка с благозвучным названием «экрю» скользнул по безупречно чистому ковролину. – Сфотографировали? Майя, записывай: номер пять – русалка, так себе… Дешево смотрится. И цвет не мой, отдает в желтизну. Пять баллов из десяти.

Рот одной из консультанток салона протестующе открылся и тут же закрылся, а ее коллега запрыгала вокруг взыскательной невесты с телефоном в руке, стараясь лучше навести камеру. Хмыкнув себе под нос, я поставила бокал с шампанским на столик и послушно записала на листочек впечатления о платье.

Эта примерка неожиданным образом развлекла меня. Забавно было наблюдать, как сползает приветливость с лиц этих по-снобистски высокомерных «специалистов по стилю», которые явно рассчитывали впарить что-нибудь пошикарнее молодой и наивной на вид богачке. Какое там! С легкостью и уверенностью, этими неизменными спутниками больших денег, Стася зарубила на корню все попытки навязать ей бесконечные русалочьи хвосты, футляры и ампиры. Я даже позавидовала ее умению говорить «нет» – быстро, твердо и без ненужных угрызений совести. Вот бы с таким же настроем боролась с произволом отца или жениха!

Любезно поданное в помпезном салоне шампанское немного расслабило меня, заставив забыть на время все сомнения последних дней. Что и говорить, эта свадебная романтика волшебным образом захватила даже меня, никогда прежде не помышлявшую о замужестве. А может, я наконец-то встретила мужчину, с которым была бы не прочь пойти под венец… Так или иначе, но я быстро втянулась в процесс выбора платья и ощутила нечто вроде азарта.

Сначала казалось, что подобрать платье высокой и стройной, с ногами от шеи Стасе не составит труда. Но, на мой вкус, все эти пышные, с обилием кружев и рюшек туалеты добавляли ей возраста и смотрелись пошловато. Сама невеста была еще взыскательнее меня – и, похоже, уже довела своей критикой до ручки всезнающих консультанток. По крайней мере, лебезить они стали заметно меньше.

– Попробуйте еще пачку, это настоящее бальное платье, – с нотками усталости в голосе щебетала одна из них. – Легкое, летящее, вам подойдет!

– Или вот это, силуэта «Принцесса», – вторила другая. – Цвет интересный, слоновая кость, но можно найти и кипенно-белый.

– Номер шесть, – между тем безжалостно чеканила Стася, – «баба на чайник», иначе не назовешь! Три балла из десяти. Номер семь – линия талии завышенная, я в нем как великанша. Четыре из десяти. Номер восемь – вроде ничего, но ткань будет мяться. Шесть из десяти. Номер девять… номер девять…

А вот это платьице, выуженное из неведомых нам глубин салона, мне понравилось. Прямое и довольно короткое, на тоненьких бретельках, оно идеально подчеркивало все достоинства фигуры невесты. Она распустила волосы, сбросила высоченные шпильки и прошлась по подиуму босиком. В облике Стаси сразу проступили женственность, хрупкость, даже беззащитность, и я вдруг поняла, почему Игорь так рвался ее опекать.

– Ну, не знаю… – Впервые за время примерки капризная барышня замялась. – Хороший вариант, но папа наверняка скажет, что слишком простое. Ладно, девять из десяти!

Ох, кажется, я начинала проникаться раздражением продавщиц…

Через полчаса, так ничего и не выбрав, невеста объявила перерыв и присела рядом со мной с бокальчиком шампанского. Видимо, я не успела придать лицу благостное выражение, раз она покачала головой.

– Прости, это оказалось дольше, чем я думала. Не могу ничего выбрать. Старая история: папа сказал, что я могу купить все, что ни пожелаю, и при этом выкатил кучу требований! Вот так всегда, ничего не дают делать самой! Или…

Стася вдруг осеклась, словно ей в голову пришло неожиданное, но самое очевидное объяснение.

– Или? – подбодрила я.

– Или я просто сомневаюсь, что эта свадьба нужна… – тихо выдохнула Стася. Она немного помолчала, собираясь с мыслями. – Петя… он ведь уехал в город, оставил меня в тот самый момент, когда папа зачудил! Конечно, извинился, сказал, что срочно понадобился на работе, там чуть ли не катастрофа без него. Пишет по сто раз на дню, но что это меняет? Главное, парня, за которого я собралась замуж, нет рядом, когда мне страшно. Понимаешь?

Я растерянно кивнула. В моем характере была примечательная черта: я могла сколько угодно прощать людям досадные промахи, закрывать глаза на мелкие ошибки, но, если дело касалось чего-то по-настоящему важного, обрубала отношения раз и навсегда. Видимо, о чем-то похожем и задумалась Стася. После истории с упавшей картиной жених недолго покрутился в ее доме и слинял при первой же возможности!

Я вспомнила деятельного Игоря, который, похоже, мог решить любую проблему. И уж точно не бросил бы Стасю одну в беде! За те несколько дней, что мы с Ником гостили в доме Воздвиженских, я успела убедиться в этом. Там, где Петр сдавался, с готовностью подняв лапки вверх, Игорь продолжал действовать, смело, дипломатично, уверенно. И ведь долго довольствовался ролью серого кардинала, пока казус с Мими не поднял его статус в глазах босса. Теперь же Стася наверняка по-новому взглянет на бывшего возлюбленного, который по досадной случайности оказался моим идеалом мужчины. Эх…

– Ладно, посмотрим, как пойдет дальше… – туманно заметила Стася и оживилась, уловив перемену в моем настроении. – Майя, что-то ты совсем загрустила! Опять я о себе, все ною и ною… Давай-ка вернемся к нашим свадебным делам. И, кстати, почему бы тебе не присмотреть что-нибудь для себя? Никита сказал, вы вместе учились, знакомы много лет. Он явно от тебя без ума, так почему медлит с предложением? Иногда мужчину не грех немного подтолкнуть. Примерь-ка помолвочное кольцо! Какой у тебя размер? Семнадцать с половиной? Вот, смотри, как их тут много! Не хочешь кольцо? Давай тогда найдем тебе платье, о деньгах не волнуйся, папа все оплатит как миленький! Выберешь что-нибудь, и Никита уже не отвертится…

Загоревшись «гениальной» идеей, Стася еще что-то молола, разом скинув с себя привычную апатию… Я вдруг подумала, что она все-таки унаследовала частичку неугомонного темперамента отца. Мне бы поучиться у своей новой подруги уверенности: что-то вбила себе в голову – и считает, что можно запросто получить желаемое, стоит только капризно топнуть ножкой. Хотя, возможно, в ее жизни именно так и было. А еще дочь Воздвиженского, привыкшая к лести и предупредительности окружающих, совсем не разбиралась в людях. Придумала, что Ник питает ко мне какие-то чувства, и наверняка притягивает за уши любой галантный жест – из тех, которыми он радует буквально каждую встречную.

Мне стоило громадных трудов отказаться от подарка в виде совершенно не нужного свадебного платья. Стася сдалась, лишь когда одна из консультанток, перехватив мой умоляющий взор, вспомнила о примете, согласно которой не стоит мерить свадебный наряд просто так, не получив предложения руки и сердца. Я не знала, существует ли такая примета на самом деле, но была от души благодарна за столь весомый аргумент.

– Все-таки подумай по поводу номера девять, тебе очень идет такой стиль, – заметила я, когда мы уже садились в машину, так ничего и не купив. – Просто, но изысканно.

– Хорошо, – вынырнула из раздумий Стася, и ее лицо осветилось воодушевлением. – Знаешь, если бы я могла сама, без оглядки на папу, решать со свадьбой, просто сбежала бы с женихом куда-нибудь к морю. Стояла бы босиком на теплом песочке, в том самом платьице, без косметики и с растрепанными волосами. Только мы двое – и больше ни-ко-го. Ах, мечты, мечты…

И она горестно вздохнула.

А я вдруг вспомнила другую длинноволосую девушку, коварную брюнетку, которая на днях беспардонно висела на чужом женихе и заливалась счастливым смехом. Меня подмывало рассказать об этом Стасе, но ведь Игорь так просил молчать… Оставалось только довериться его чутью и уповать на то, что вместе мы сможем уберечь дочь Воздвиженского от роковой ошибки.

* * *

За окном по-прежнему лил дождь, разгулялся ветер, но больше всего меня тревожили молнии. Яркие и резкие молнии, которые почти зримо метали в меня прекрасные темные глаза. Игорь сидел поодаль, но я явственно улавливала висевшее между нами напряжение.

Атмосфера сгустилась пару часов назад, когда мы со Стасей вернулись в особняк аккурат к ужину. Хихикая, моя новоиспеченная подруга описала собравшимся свои мытарства с выбором платья, не преминув сообщить, что она думает о свадебной моде вообще и о тех двадцати туалетах, что ей показали, в частности. Но этого нашей невесте показалось мало…

– Мне так и не удалось уговорить Майю примерить хотя бы одно платьице, – беспечно ляпнула она. – Оказывается, это плохая примета, без предложения – ни-ни. Но это ведь легко исправить, правда, Никита?

Уф, этой принцесске все-таки вздумалось устроить нашу помолвку! И что ей так неймется? Я открыла было рот, чтобы отшутиться, но на ум не пришло ничего толкового. Стася, безмерно довольная собой, застыла в ожидании ответа, и Ник неопределенно подернул плечами. Я перевела взгляд на Игоря – и все оборвалось у меня внутри. В его глазах бушевали гнев и осуждение. И, похоже, назывался этот жутковатый коктейль ревностью.

После ужина вся компания по приглашению Воздвиженского переместилась в гостиную – хозяин дома как раз вспомнил, что еще не устраивал для гостей музыкальный вечер. Немного покапризничав для порядка, Стася уселась за пианино, Михаил принес ноты, и пошло-поехало…

В другое время я, наверное, легонько подремала бы под мелодичные переливы в полюбившемся мне мягком кресле, но сейчас не могла расслабиться под обжигающим взором Игоря. Собственно, а с чего это он так завелся? Нас ничего не связывало. Ничего, кроме пары поцелуев в саду, которые я старательно воскрешала в памяти каждую ночь. Это ведь так мало! Или все-таки немало? Я совсем запуталась…

Стася все так же старательно извлекала звуки из отполированного до блеска инструмента. Играла она вполне сносно, еще не забывшие детские уроки пальцы уверенно порхали по клавишам. Репертуар был типичным для выпускницы музыкальной школы: «К Элизе», «Лунная соната», «Итальянская полька»…

Я слушала и думала о том, как причудливо устроена жизнь. Еще пару недель назад я и не помышляла о том, чтобы задержаться на несколько дней в настоящей усадьбе, сидеть вот так вечером в уютной гостиной с камином… Переживать за едва знакомую мне девушку, как за близкую подругу. А еще ловить ревнивые взгляды мужчины, который казался воплощением идеала. Подумать только, а началось все с дурацкого фоторобота, с не самой умной шутки!

Стася продолжала развлекать нас музыкой, совершенно не заботясь, что именно играет. Она машинально переворачивала ноты, с одинаково равнодушным видом исполняя залихватскую польку и лирическую пьесу. Присутствующим постепенно передалась ее апатия, и гостиную накрыло сонным спокойствием. В какой-то момент даже мои переживания по поводу Игоря померкли, и голова удобно откинулась на мягкий валик кресла…

Дзынь! Я очнулась от блаженной полудремы так резко, что не сразу поняла, где нахожусь. И, распахнув глаза, узрела удивительную сцену. Воздвиженский вскочил с диванчика, на котором с умиротворенной улыбкой восседал с самого начала этого импровизированного музыкального вечера. Его лицо побелело, глаза выкатились из орбит, а черты исказились таким ужасом, словно он встретил сатану во плоти. Судя по осколкам на ковре и растекавшейся под его ногами красной жидкости, наш чудак умудрился выпустить из пальцев бокал вина, в компании которого внимал музицированию дочери.

Все вокруг застыли на местах, проникаясь непонятным, но вполне осязаемым страхом. Мими приподнялась в своей корзинке, навострив уши. Лишь Стася по инерции еще с полминуты играла нежную мелодию, пока, уловив всеобщее оцепенение, не остановилась и не вгляделась в ноты. Безучастие на ее лице тут же сменилось оторопью, и Воздвиженские, удивительно похожие в своем шоке, молча уставились друг на друга.

– Чт… что… что ЭТО? – Глава семьи первым вышел из ступора и, дико вращая очами, возопил так, что я подпрыгнула в кресле: – Почему? Как? Я ведь просил! Ээээх…

И он, с укоризной махнув рукой, схватился руками за голову и понесся прочь.

Потрясенная Стася поднялась со своего места и схватила ноты с пюпитра. Ее рука дрогнула, и листки, выскользнув из пальцев и покружившись, усеяли ковер. Один из них прилетел прямо мне под ноги, и я растерянно подняла ноты – «Грезы любви. Ноктюрн. Ф. Лист». И что тут такого?

– Ты не понимаешь! Вы все не понимаете! – Голос Стаси сорвался, и в нем зазвенели слезы. – «Грезы любви» нельзя играть в нашем доме. Мама очень любила это произведение, оно звучало на ее похоронах. Я была маленькая, но помню… С тех пор папа не может слышать ни ноты. Как они вообще сюда попали? Бедный папа…

И, заливаясь слезами, Стася бросилась вслед за отцом. За ней тут же стартовала верная Мими.

В гостиной воцарилась тишина. Не в силах произнести ни слова, мы молча смотрели друг на друга, а в головах у всех присутствующих наверняка крутился озвученный дочерью Воздвиженского вопрос. Кто и, главное, зачем подложил в стопку нот этот лист? Случайность? Но Стася утверждает, что этих нот в доме не было. Значит, кто-то принес их намеренно. Кто-то, уверенный в том, что Стася автоматически продолжит играть, а ее отец испытает потрясение при первых же звуках ноктюрна. Тогда выходит, что этот человек знает Воздвиженских хорошо. Очень хорошо, как свои пять пальцев…

– Что здесь произошло? – раздался с порога озадаченный голос, и в проеме появился Михаил с перекинутым через руку полотенцем. – Кирилл Андреевич заперся в спальне и не желает ни с кем разговаривать. Я, признаться, не понял, в чем дело…

Взоры присутствующих красноречиво обратились на помощника по хозяйству. Могу поклясться, все мы думали об одном и том же – и настолько громко, что наши мысли почти наверняка мог слышать живой ответ на мучившие нас вопросы.

Глава 9

– И какой во всем этом смысл? – Ник перевел взгляд с меня на Игоря и пожал плечами. – Допустим, это в самом деле Михаил. Если бы он хотел быстрее заполучить завещанные деньги, наверняка действовал бы немного иначе. Цинично звучит, но переживания из-за этой мелодии вряд ли сведут Воздвиженского в могилу. Нелогично получается, согласны?

– Хм, не знаю. – Настал черед Игоря озадаченно пожимать плечами. – Ты принимаешь в расчет только сухие факты, но есть ведь еще эмоциональная сторона. А если босс как-то особенно изощренно оскорбил Михаила и тот стал мстить? Между нами говоря, Воздвиженский – мастер на такие штуки, если заведется, только держись! Распаляется и тут же сам забывает, что кого-то обидел.

Что ж, эта черта вполне укладывалась в представление о типичном холерике. Я вспомнила, как краснел и бледнел Воздвиженский на наших глазах, как судорожно он метался по лесной полянке, как срывался и с несвойственной возрасту прытью бежал из гостиной куда глаза глядят. Переживания не способны свести его в могилу? Ха, как бы не так! Накануне вечером он уже не вернулся к гостям, да и с утра мы завтракали без него. Похоже, его доводят нарочно – и весьма успешно. Ну или Стася права и он все-таки сходит с ума.

– Майя, ты перечитала психологических книг. Давай оценивать события с холодной головой, а то в последнее время и так сплошные терзания да страсти, – многозначительно заметил Ник, вполуха выслушав мои размышления, и поднялся из-за стола. – Пойду наверх, постучусь к нашему оригиналу, попробую разговорить. Счастливо оставаться!

Последнее вылетело из уст друга с непривычной для него язвительностью.

– Ревнует, – констатировал Игорь, как только спина Ника пропала из поля зрения, и придвинулся ко мне. – Как и я. Конечно, у меня нет права на нечто подобное, учитывая мои отношения со Стасей. Но ничего не могу с собой поделать. Вот и вчера не среагировал сразу, когда босс снова зачудил. Поддался эмоциям! Не представляешь, как меня взбесили эти намеки на ваши с Никитой отношения…

Еще один умалишенный на мою голову! Никакие особенные отношения нас с Ником не связывали. Разве что дружеские, но и они вот уже несколько дней были под вопросом. Мой напарник откровенно не одобрял ни странного флирта с Игорем, ни эти затянувшиеся «каникулы» в усадьбе. Ник просто хотел домой, волновался за состояние брошенного нами надолго офиса и, похоже, скучал по этой своей Анечке-Манечке или как ее там… Его брюзжание объяснялось не ревностью – а даже если так, то ревность эта была исключительно дружеской.

– Угу, оно и видно, – саркастически хмыкнул Игорь в ответ на мои путаные объяснения. – Знаешь, мне как-то на глаза попалась интересная статья, про исследование дружбы мужчины и женщины. Я, как и ты, интересуюсь психологией – в работе с людьми без этого никак. Так вот, там говорилось, что такая дружба возможна, но только если мужчина находит женщину привлекательной. А женщина – мужчину. Понимаешь, к чему я клоню?

Сначала Стася с ее сумасбродными идеями, теперь Игорь! Кажется, до меня начинает доходить, что общего у инфантильной куколки Барби и серьезного делового мужчины – оба генерируют далекие от истины предположения. Да, Ник казался мне привлекательным, но свойственное ему легкомыслие автоматически вычеркивало симпатичного блондина из списка потенциальных кавалеров. Лишь с недавних пор он стал проявлять какую-никакую зрелость, да и то под влиянием странностей, происходивших в этом доме.

Что же касается симпатии в мой адрес… Нет, вряд ли. Уверена, я не была отвратительна Нику физически, и комплименты, которыми он иногда меня одаривал, казались вполне искренними. Но я не относилась к ним всерьез, ведь мой друг был безупречно воспитан и проявлял галантность с любой дамой независимо от возраста и внешних данных. Наконец, все пятнадцать лет нашего общения Ник спокойно реагировал на мои романтические увлечения, так с чего бы все изменилось в один миг?

– Ну, не знаю… Со стороны обычно виднее, – не желая сдаваться, протянул Игорь. И, внезапно разом растеряв весь пыл и взяв мою кисть, с наслаждением провел ею себе по щеке. – Майя, дай мне немного времени, я улажу все со Стасей, и мы с тобой сможем разобраться в наших отношениях. Не представляешь, как я устал от этой работы, необходимости перед кем-то прыгать, что-то улаживать, за кого-то переживать…

Он уткнулся лицом в мою ладонь, и я, поддавшись порыву, пробежала свободной рукой по его волосам. Как жаль, что нельзя ничего решить прямо в этот самый момент! Но что поделать, я и без того слишком долго ждала мужчину своей мечты – и могла потерпеть еще немного.

* * *

– Может быть, все-таки останетесь на недельку? Хотя бы на пару дней? – В звучном голосе Воздвиженского послышались капризные нотки, совсем как у его дочери. – Чувствую себя плохим хозяином, от которого разбегаются все гости!

Я развела руками в ответ. Ник виновато улыбнулся, а семейная пара закачала головами. Мы, четверо гостей, и так задержались в этом доме почти на неделю – и уж точно не могли попенять хозяину на негостеприимство. В этих стенах было приятно и комфортно, разве что чудачества Воздвиженского выбивали из колеи. Совсем немного. В общем и целом нам было грех жаловаться. Но, как известно, все хорошо в меру, а дела сами себя не сделают…

– Ладно, будь по-вашему. – Хозяин с обиженным видом махнул рукой и, не в силах долго пребывать в унынии, тут же расплылся в улыбке. – Я тут на днях немного расклеился, но, надеюсь, это не испортит вашего впечатления от пребывания в этом доме. А чтобы все точно были довольны, сегодня нас ждет незабываемый прощальный вечер! Мы так и не устроили пикник, не проводили лето, так давайте сделаем это сегодня! Знаю, дождь, вечер, темнота – я еще не совсем помешался! Проведем пикник прямо в гостиной, у камина. Будет потом что вспомнить… Миша, неси еду и подушки!

Не совсем помешался? Ну-ну. Игорь еле заметно закатил глаза, Стася с раздражением выдохнула, а гости покорно замерли в ожидании необычного – но, видимо, по обыкновению сытного – мероприятия. Через пару минут Михаил уже разбросал по полу, недалеко от камина, большие подушки для сидения. В центре круга из подушек вскоре возникла пара больших подносов с фруктами и закусками. Затея «пикника» показалась мне глупой, но стоило Михаилу приглушить свет и пригласить нас сесть, как гостиную окутал особый уют. Камин, хотя и искусственный, разгорался и потрескивал не хуже настоящего. А напротив меня, по правую руку от босса, сидел Игорь, и в глубине его темных живых глаз прыгали маленькие огоньки. Я поймала взгляд героя своих грез, и он с нежностью улыбнулся.

Все сомнения и мелкие неприятности последних дней разом вылетели у меня из головы. Даже идея с пикником вдруг перестала казаться нелепой и напыщенной. За окном шумел дождь, уже рокотал гром, а нам, малознакомым, в сущности, людям, было комфортно вместе в теплом доме, на этих подушках, за импровизированным столом. И говорить-то не хотелось, просто наслаждаться восхитительным ужином и уютом. У камина в своей корзинке блаженствовала Мими, судя по довольной мордочке, разделявшая общее настроение.

– Друзья, поднимем бокалы за ушедшее лето! И, естественно, за наступившую осень, – предложил Воздвиженский, и отсвет камина вспыхнул в изысканном хрустале. – У меня дивная идея, давайте немного поиграем. Нет-нет, не волнуйтесь, никакой зарядки для утомленного мозга не будет! Эту игру я помню по – страшно сказать, столько не живут – пионерскому лагерю. Она безобидная, вам понравится, вот увидите!

Ну что за неугомонный человек, не дает посмаковать удовольствие от тихого вечера и приятной компании… После чудесной запеканки с картошкой и мясом, именовавшейся красивым словом «пармантье», совсем не тянуло участвовать в каких-то глупых игрищах. Но не успела я неодобрительно хмыкнуть, как Михаил внес в комнату короткую толстую свечу в стаканчике. В моей голове мелькнула смутная идея: наверное, мы будем делиться страшными историями из серии «В черной-черной комнате…». По крайней мере, атмосфера располагала к чему-то подобному.

– Правила простые: берем в руки свечу, рассказываем что-то на выбранную тему, потом передаем свечу соседу. Я придумал, о чем мы будем говорить. – Наш заводила хитро сощурился. – Давайте поблагодарим судьбу за все то хорошее, что уже произошло этой осенью! Итак, я начну…

Рассеянно глядя на огонек свечи, дрожавший в полумраке гостиной, я думала о том, сколько всего успело случиться за первую половину сентября. Главным сюрпризом оказалось, разумеется, случайное знакомство с Игорем, но об этом, бесспорно, значительном событии моей жизни следовало помалкивать. Пока помалкивать. Пройдет совсем немного времени, и мы сможем открыто демонстрировать свои чувства, не опасаясь ранить кого-то. До сих пор Игорь слыл человеком слова, и у меня не было оснований ему не верить. Ах, я все пропустила, Воздвиженский, похоже, как раз о нем и говорит!

– …ставший моей правой рукой. Я был слеп и беспробудно глуп, не замечая искреннего участия и похвальной компетенции моего без преувеличения лучшего сотрудника. Только представьте, друзья, недавно он предложил мне прекрасную идею развития сети кондитерских! А до этого выловил немало ошибок в бухгалтерских документах. Но больше всего я благодарен ему за спасение нашей маленькой Мими. Бесценный работник, который, надеюсь, всегда будет другом нашей семьи!

Я покосилась на Стасю. На ее губах играла легкая улыбка, но лицо девушки казалось отстраненным, будто она думала о чем-то своем. Или просто вспоминала минуты, которые когда-то проводила с Игорем? Мне оставалось лишь позавидовать ее сдержанности, ведь у меня самой при всяком упоминании о так нравившемся мне мужчине колотилось сердце, а щеки обдавало жаром.

– Я благодарен за сюрпризы, на которые была так щедра эта осень. – Приняв свечу, Игорь опустил ее перед собой. Его взгляд сосредоточился на маленьком огоньке, но я не сомневалась, что эта речь обращена прежде всего ко мне. – Сентябрь принес невероятное вдохновение, я смог по-новому взглянуть на свою работу… и не только. Но, главное, мне удалось понять, что именно по-настоящему важно в жизни.

Да-да, я тоже это поняла! Игорь явно не собирался выворачивать душу наизнанку перед присутствующими, но я прекрасно улавливала, что он хотел сказать. К моменту знакомства мы оба были слишком погружены в свои профессии. Мы казались такими похожими в честолюбии и желании сделать карьеру! Наши цели не изменились, просто сама жизнь подсказала, что не стоит забывать и о личном.

Свеча перешла к друзьям Воздвиженского, и супруги дружно затянули, как они рады находиться в такой приятной атмосфере, как скрасило им начало осени пребывание в этом хлебосольном доме… Я не вслушивалась в дежурные похвалы и скорее чувствовала, чем видела в полумраке мягкую улыбку Игоря. Ах, если бы не этот окаянный дождь, уже перешедший в ливень с грозой, после ужина я непременно выскользнула бы в сад. Вдыхала бы легкий аромат нежных белых граммофончиков, а потом там меня нашел бы Игорь…

– Жюли! – Резкий, полный ужаса вопль вторгся в мои сладкие мечты, и я подпрыгнула от неожиданности. В свете молнии передо мной предстал Воздвиженский: он успел вскочить, чуть не опрокинув поднос с остатками канапе, и теперь потрясенно смотрел куда-то за мою спину, туда, где за большими окнами бушевала стихия. Выброшенная в указующем жесте рука дрожала, а на лице застыла ставшая уже знакомой гримаса страха. – Там… она…

Игорь и Ник мгновенно вскочили на ноги и бросились к высоким окнам. Следом очнулись от потрясения мы со Стасей. Вскоре уже все присутствующие, прижимая носы к стеклам, вглядывались во тьму. Все, кроме Воздвиженского, который так и застыл на месте каменным изваянием с вытянутой вперед рукой. Почуяв неладное, Мими выпрыгнула из корзинки и заметалась у ног хозяина.

По стеклам бежали капли дождя, молнии били совсем рядом, периодически освещая дрожавшие на ветру ветви деревьев. Ничего не понимаю… За окнами никого не было. Но Воздвиженский-то видел! Свою супругу, которая умерла много лет назад… Опять приступ безумия?

Отпрянув от окна, Стася уже хлопотала над замершим в оцепенении отцом, пытаясь усадить его в кресло. Я лихорадочно огляделась. Всего пару минут назад хозяин дома пребывал в здравом уме – да, оригинальничал по привычке, но не больше обычного. Помнится, не далее как сегодня Ник призывал рассуждать здраво, отбрасывая эмоции. Я попыталась успокоиться и разложить по полочкам факты. До этого умопомрачительного крика все мы неотрывно следили за огоньком свечи и ничего, кроме него, не видели. Я-то уж точно. Призрак явился только Воздвиженскому. А мы знаем, что призраков не существует. Если отбросить на время версию о безумии, остается вариант с намеренным спектаклем, который мог разыграть неизвестный нам недоброжелатель. Или все-таки известный? Кстати, а где Михаил?

Видимо, придя к тому же выводу, Ник сорвался с места и понесся к входной двери. За ним полетели остальные. Не обращая внимания на грозу с ливнем, мы дружно высыпали на крыльцо, сбежали по ступеням и бросились к лужайке перед садом, на которую и выходило злосчастное окно. Сейчас, когда электрический свет в гостиной был выключен, все вокруг утопало во тьме. Игорь завозился с телефоном, пытаясь включить фонарик, но тут над нашими головами сверкнула молния. Не может быть…

Михаил заметил нас не сразу. Согнувшись в темноте, он деловито складывал какую-то простыню, перепачканную землей. Потеряв дар речи, мы замерли под ливнем и вытаращились на помощника по хозяйству, копошившегося в мокрой траве. Наконец Игорь вышел из ступора и направил фонарик прямо на склоненную в три погибели фигуру. Михаил охнул и вскинул голову.

– Вот… – Растерявшись, он потоптался на месте и растянул перед нами кусок белой ткани. То, что напомнило мне простыню, на деле оказалось чем-то вроде белой накидки с капюшоном. – Я не понимаю, откуда здесь это…

– Зато я понимаю, – послышался за нашими спинами резкий голос, и, расступившись, мы увидели величавую фигуру Воздвиженского. Властным жестом отстранив от себя Стасю, он сделал два шага вперед. – По-моему, все очевидно. А я-то, старый дурак, еще не верил! Не знаю, кто тебя надоумил на все эти фокусы, что тебе не жилось спокойно… И даже разбираться не буду. Даю тебе время до девяти утра, чтобы собрать вещи и покинуть этот дом. Расчет получишь у Игоря. На рекомендательные письма можешь не рассчитывать. Я не прощу предательства.

* * *

Никуда мы не уехали. Когда я известила Ника о том, что нужно задержаться еще хотя бы на пару дней, лицо друга украсила широченная и самая обворожительная из его улыбок. Верный признак того, что он заходился в бешенстве. Стоит заметить, что «любоваться» этой улыбкой мне доводилось крайне редко, а если такое и случалось, она никогда не адресовалась мне. До сегодняшнего дня.

Но разве я могла принять иное решение, если Стася вцепилась мне в руку и буквально умоляла не оставлять ее одну. Хм, одну – это, конечно, сильно сказано: помимо ее отца и его друзей в доме оставались два представителя челяди и, естественно, Игорь. С другой стороны, моей новой подруге наверняка требовались типично женские деликатность и участие.

Накануне вечером, едва закончилась буря за окном, как разразилась настоящая буря в доме. Указав Михаилу на дверь, Воздвиженский в гневе прошествовал к себе. Отставленный помощник по хозяйству, потрясенно глядя на белую накидку в своих руках, на время потерял дар речи. Лишь когда Игорь с помощью фонарика обнаружил на лужайке небольшие, явно женские следы, уже основательно размытые дождем, Михаил спохватился и потрусил в дом.

Судя по зычным раскатам, сотрясавшим стены в последующие полчаса, горе-злоумышленнику удалось добиться аудиенции у Воздвиженского. По долетавшим до нас фразам было ясно, что Михаил оправдывался, неловко и неубедительно. Якобы кто-то постучал в окошко кухни, пока он выкладывал на тарелку профитроли с заварным кремом. Заинтригованный, Михаил выглянул из дома – и узрел на лужайке перед окнами гостиной странную белую фигуру. Через мгновение она буквально растаяла в воздухе, оставив на земле кусок ткани. Которую Михаил и рассматривал, когда мы застукали его всей честной компанией.

Разумеется, мы тоже уделили внимание невесть откуда взявшемуся предмету одежды. Обычная легкая накидка, из тех, что скорее встретишь у невест или героинь костюмных фильмов, чем на улице. Стася заверила, что она, конечно, видела подобные пелерины с капюшоном в свадебном салоне, но в доме ничего подобного не водилось. Я было попыталась воспользоваться преимуществами тонкого собачьего нюха, но Мими лишь ткнулась носиком в накидку и тут же отвернулась, отказавшись искать загадочного «призрака».

Ник по-прежнему призывал опираться лишь на факты, и мы вместе худо-бедно выстроили разумную версию произошедшего. Какая-то женщина умудрилась миновать пост охраны при въезде в усадьбу, подошла к дому и показалась в окнах гостиной. Заметил ее лишь Воздвиженский, сидевший лицом к окнам и, видимо, не следивший за огоньком свечи с тем же усердием, что остальные. Супруга хозяина дома, помнится, любила белый цвет, а капюшон мог отдаленно напомнить чепец… К тому моменту, как мы подбежали к окнам, женщина уже скрылась, а брошенную на землю накидку трудно было заметить в сумраке. Охранник, сидевший при въезде в усадьбу, клялся, что никто не проходил. Записи с видеокамер тоже ничего не дали.

Здорово, но непонятно. Именно Михаил накрывал «полянку» для импровизированного пикника. Все подушки выглядели одинаковыми, кроме одной, побольше и пожестче. Она явно предназначалась хозяину дома, человеку немолодому, которому было бы трудно подниматься с мягкой подушки. Никаких указаний по поводу того, какое место займет, Воздвиженский не давал. Значит, Михаил сам решил усадить хозяина напротив окон. Еда и подушки были приготовлены заранее – выходит, о грядущем пикнике помощник по хозяйству знал. Неужели заранее спланировал эту жутковатую сценку с белой фигурой?

Мы застали Михаила убиравшим «улику» – возможно, он хотел быстрее ее спрятать, чтобы выставить Воздвиженского сумасшедшим. Но зачем? Выходит, Игорь прав и это месть за какое-то случайное, вылетевшее в сердцах оскорбление – из тех, что вполне мог позволить себе пылкий холерик? Тогда Михаил должен был знать таинственную даму. Умудрился как-то пропустить ее на участок без ведома охраны, потом попытался замести следы ее присутствия…

Так или иначе, но доселе преданный семье дядя Миша не уступал Воздвиженскому в темпераменте. Глубоко обиженный подозрениями босса, он не стал дожидаться утра и спустя всего час после скандала поспешил покинуть дом. Дверь за многолетним слугой стукнула так яростно, что задрожали оконные стекла.

– Уфф, какое облегчение, одной проблемой меньше, – тут же с наслаждением выдохнул Игорь и в ответ на наши недоуменные взоры пояснил: – После того памятного отравления мне приходилось тщательно инспектировать еду и процесс приготовления пищи. Признаться, то еще удовольствие – стоять цербером над этим прохиндеем, теряя драгоценное время, которое мог бы уделить работе. Наконец-то можно не волноваться!

Да, тяжкий груз проверяющего свалился с плеч Игоря, но вскоре перед нами встала новая задача. В этих стенах мы настолько привыкли существовать на всем готовом, что, не обнаружив поутру привычно накрытого к завтраку стола, просто растерялись. Воздвиженские и их гости еще спали, и мне с моими соратниками требовалось срочно что-то приготовить. Понятно, что, как единственной присутствующей даме, эта почетная миссия предназначалась мне, но…

– Майя, даже не вздумай переводить продукты, я до сих пор не могу забыть твою овсяную кашу времен похода на первом курсе! Никогда не пробовал на вкус монтажную пену, но, судя по запаху и консистенции, это наверняка была самая близкая к твоей стряпне субстанция. Прости, что напомнил, но это никак не выветрится из памяти, – прыснул Ник и, отодвинув меня от холодильника, нырнул в самую его глубину. – Да-да, «выветрится» в данном случае – самый уместный глагол…

Тоже мне шутник! А каким образом, спрашивается, я могла научиться готовить, если мать мной толком не занималась, а тетя Галя заботливо ограждала от всех домашних дел? Став взрослой, я предпочитала уделять больше времени работе, а не простаивать у плиты. Моим уделом стали полуфабрикаты и перекусы в кафе. Единственный раз я попыталась открыть в себе кулинарные таланты во время того самого памятного студенческого похода. И потерпела фиаско, хотя Ник тогда сделал все, чтобы об этом досадном случае не узнал больше никто. Он-то, любимый бабушкин внук, умел готовить и каши, и омлеты, и оладушки.

Теперь, уверенно натянув висевший на ручке духовки передник, Ник взялся за приготовление яичницы. И, видимо, поймал кулинарное вдохновение, раз хорошо знакомое блюдо, дополненное ветчиной и помидорами, разом утратило всю свою банальность. Он так вошел в раж, что вскоре на столе красовались уже целых три блюда с яичницами – для всех обитателей дома.

За прошедшие дни Игорь, похоже, свыкся с ролью кухонного ревизора и блестяще освоился на кухне. Он сбегал за тарелками-приборами-салфетками и стал накрывать на стол. Я попыталась ему помочь, но мой деятельный герой с мягкой улыбкой заверил, что справится сам.

– О, воистину, талантливый человек талантлив во всем! – раздалось над моей головой, и, повернувшись, я увидела Воздвиженского, вплывавшего в столовую в компании дочери. Оглядев почти накрытый стол с еще дымившимся угощением, он благосклонно улыбнулся Игорю. – Никогда бы не подумал, что такой способный менеджер еще и великолепно готовит! Спасибо, друг мой, не оставил помирать с голоду! Так-так, что тут у нас, прямо аппетит разыгрался…

Он в предвкушении потер ручки, а Игорь смущенно застыл на месте. Он открыл рот, чтобы объявить, кто на самом деле был автором восхитительного завтрака, но тут в проеме показался Ник, уже без передника и с заварочным чайником в руке. Не давая Игорю и слова сказать, мой друг захлопотал вокруг хозяев дома.

– Чаю? Давайте-ка, горяченького… Сахар, молоко? Может быть, кто-то желает кофе? Ладно, чай так чай! В такой прохладный день это то, что нужно. Дождь лил всю ночь, с ума сойти можно…

Я не верила своим глазам: Ник не был балаболом, а тут квохтал над чашками, как наседка над цыплятами. И эти дурацкие охи-ахи насчет погоды – неужели следовал заветам своей бабушки, выбирая для разговора нейтральную тему? Нет, судя по всему, он просто пытался заболтать всех, чтобы лишить Игоря возможности прояснить тему с завтраком. Снова подыгрывал другому, как это было в ситуации со спасением Мими. Но зачем? Эх, я сама скоро спячу в этом странном доме, так причудливо влияющем на людей!

* * *

– Майя, не поможешь мне с выбором композиции для танца молодоженов? – попросила Стася, снимая куртку. Вернувшаяся с короткой прогулки Мими сделала попытку пробежаться по светлому пушистому ковру гостиной, но хозяйка ловко подхватила ее в коридоре. Пока Стася держала собачку, я с помощью мокрых ватных дисков очистила от грязи худенькие лапки. – Спасибо, а то без дяди Миши – как без рук. И что на него нашло, ума не приложу… Выходит, он нарочно пугал папу? Брр, какой ужас! Ну что, пойдем слушать песенки?

Заняться все равно было нечем, сырые дорожки и пронизывающий ветер к прогулкам не располагали. Мы устроились в гостиной, Стася покопалась в телефонных аудиозаписях, и началось…

Тоскливые «медляки» отечественного и зарубежного разлива очень подходили свинцовым тучам и мокрым веткам за окном. Репертуар креативом не отличался: минорные сантименты, обещания вечной любви, надрывные голоса… Минут через пятнадцать однообразной тягомотины я уже не знала, куда себя деть: попробовать подремать с открытыми глазами или просто-напросто взвыть волком, демонстрируя, как меня все это достало.

– Что-то не заходит такой стиль, верно? – усмехнулась Стася, чутко уловив мое настроение, и пожала плечами. – Мне тоже не слишком нравится. Вроде бы сама по себе песня хорошая, даже трогательная, а пытаюсь представить ее на нашей свадьбе – и как корове седло. Неловко выставлять свои чувства напоказ, что ли… Но разве нормальные невесты этого боятся? Так почему у меня все иначе?

Ох, боюсь, дело было совсем не в песнях… Скорее в самой Стасе, полной сомнений по поводу одного из важнейших, без преувеличения, шагов ее жизни. А еще точнее – по поводу личности жениха, не вызывавшего доверия, – у меня-то уж точно. И вообще… я могла понять многое, но только не безропотное следование указаниям отца! Любимый папочка, несомненно, хотел для Стаси только лучшего, но вдруг ему снова изменило чувство реальности?

– По-моему, лучше идти не от того, что принято или по душе другим, а от собственных желаний, – осторожно заметила я. – Может быть, у вас с Петром есть какая-то особенная песня? Связанная со знакомством, с памятным свиданием? Или мелодия, которая ассоциируется у тебя с вашими отношениями?

– Не знаю… нет. Не могу ничего такого вспомнить, – слабо улыбнулась Стася и вдруг призналась чуть ли не со смущением, которое так не вязалось с вечными капризами богатой наследницы: – Я ведь не слишком опытна в любовных делах… С Петей нас познакомили отцы. Я была резко против, но неожиданно мы нашли много общего. Как-то сразу приступили к планированию свадьбы, а романтика-конфеты-букеты нас миновали… Меня это поначалу не волновало, да и Петя уверял, что мы еще наверстаем упущенное. Но в последнее время все чаще думаю о том, что все не так, как мне хотелось бы.

В последнее время? Я вспомнила, с каким восторгом смотрела Стася на Игоря, несшего Мими по лесной лужайке. И, не успев толком обдумать вопрос, ляпнула:

– А разве у тебя не было отношений, до Пети? Мне казалось, это такая яркая история… И ты ее еще не забыла.

Стася подняла глаза от телефона и с недоумением воззрилась на меня. Ну да, знаю, моим словам недоставало деликатности, но любопытство взяло верх над тактом. Личико куклы Барби исказила озабоченность – похоже, я попала в точку.

– А, понимаю, ты, должно быть, читала что-то в желтой прессе… Это все конкуренты папы, они нарочно вытряхнули эту ситуацию на всеобщее обозрение и выставили ее пошлым мезальянсом. Папа тогда так бесился! – Стася скривилась. – Ну да, иногда я вспоминаю и думаю, что все могло сложиться иначе. Только никому не говори, это все равно уже в прошлом, да и…

Веселенький попсовый рингтон прервал Стасю на самом интересном месте. Хм, надо бы поискать в сети, что там писали о ней с Игорем. Хотя имею ли я право совать свой любопытный нос в чужие отношения? Перед мысленным взором тут же предстал красавец брюнет с его мягкой улыбкой, адресованной исключительно мне. Минутные угрызения совести как рукой сняло – как раз у меня есть полное право получить информацию! А вдруг и правда все в прошлом и я могу питать надежды на светлое, полное взаимной любви будущее?

Стася тем временем взглянула на экран и закатила глаза к потолку.

– Майя, извини, это одна моя приятельница, страшно болтливая и надоедливая. Если не подойду, будет потом весь день телефон обрывать. – Она еще немного помедлила, решая, стоит ли все-таки отвечать на звонок, но потом резко провела пальцем по экрану. – Да? Оля, привет! Как дела? Что? Сногсшибательные новости? Нет, еще не видела. Куда ты скинула? Там прямо ссылка на видео? Хорошо, спасибо, посмотрю!

Приятельница поспешила отключиться, и Стася с изумлением уставилась на телефон.

– Ничего не понимаю… Обычно от этой сплетницы часами не отвяжешься. А тут что-то быстро протараторила, такая оживленная, радостная! Говорит, кинула видео, которое точно меня заинтересует. А после она перезвонит для обмена впечатлениями. Скажите, пожалуйста, какое счастье! Ладно, давай посмотрим, что там за сенсация…

Стася подсела ближе, чтобы и мне было видно происходящее на экране. Потом ткнула пару кнопок, нажала на ссылку, и на экране возникла приятная ухоженная барышня с гладким каре.

– Добрый день, дорогие подписчики, с вами – я, Катя Зайцева, ведущая канала «Жизнь удалась». Наши герои – те, кто задают тон в современном мире, на кого принято равняться, кто не понаслышке знает, что такое слава и богатство, – бодро вступила девушка. Ее лицо осветила радушная улыбка, которая, впрочем, тут же померкла. – Но начать сегодняшний выпуск светских новостей придется отнюдь не с примера, которому хочется следовать. Зарвавшийся мажор, уверенный в собственной безнаказанности, – казалось бы, что тут нового? Мы сознательно избегали подобных историй: возмутительно, негативно и, к сожалению, старо как мир. Но, увидев художества очередного отпрыска богатенькой семейки, задумались, а не потворствуем ли невольно подобным историям, когда с такой готовностью закрываем на них глаза? Возможно, пора прямо заявить об этой проблеме. Предлагаю вашему вниманию сюжет, посвященный одному из баловней судьбы, уверенных, что им можно абсолютно все.

На экране предстали уютные столики с цветочными композициями и светильниками, барная стойка, диваны с мягкими подушками… Кафе? Нет, скорее ресторан, причем, судя по стильному интерьеру и огромным панорамным окнам, не из дешевых.

Голос за кадром поведал, что так благостно этот «предназначенный для взыскательной светской публики ресторан в престижном районе столицы» выглядел еще совсем недавно. Ровно до того момента, как туда нагрянул один из представителей золотой молодежи в компании друзей и подруг.

– Они заявились уже подшофе, но мы пустили. А что делать, вы же понимаете, сколько денег и влияния у его отца, – удрученно вздохнула в микрофон дама средних лет, администратор ресторана. – Потом они заказали какие-то закуски, горячительное. Выпили, начали приставать к посетителям, что-то орали, служба охраны пыталась их угомонить, а дальше…

Следующие кадры заставили меня потрясенно тереть глаза. В представшей нам картине погрома слабо угадывался респектабельный ресторан. Камера старательно скользила по перевернутым столикам, разбитым окнам и лампам, порванным шторам… Довершали «батальное полотно» пух и белые волокна, напоминавшие вату, – видимо, злоумышленники устроили бой подушками, содержимое которых и усеяло пол.

– Вы можете сказать: нет, не может быть, это наверняка клевета на честных людей! – делано возмутилась администратор. – Но не забывайте, что в наших залах есть система видеонаблюдения на случай подобных эксцессов…

Дальше вполне логично шел кусок зафиксированных камерой бесчинств. Мы узрели компанию из нескольких человек, которые явно задирали посетителей, переходя от столика к столику. Камера не писала звук, но агрессивная жестикуляция, неприличные жесты и вылитые на головы напитки говорили лучше любых слов. Потом мы узрели бой не только подушками, но и стульями… мама дорогая! И, между прочим, я и подумать не могла, что шторы предназначены для чистки ботинок… Оставалось только надеяться, что никого не выкинули в окно, как в заправском вестерне, ведь, если верить сюжету, ресторан находился на семидесятом этаже башни делового центра.

Экран телефона, пусть и довольно большой для мобильного, не позволял в деталях рассмотреть творцов безобразия. Но в один «прекрасный» момент я зацепила взглядом приметную долговязую фигуру. Показавшийся смутно знакомым парень выяснял отношения с каким-то немолодым мужчиной, мирно сидевшим за столиком. Рааааз – и на лысину безобидного с виду дядечки перевернулась тарелка с салатом. Уперев руки в боки, парень застыл на месте, видимо, любуясь делом рук своих. Его рот дернулся в дерзкой усмешке, голова высокомерно метнулась вверх, и на глаза упала приметная длинная челка…

Я физически ощутила, как Стасю сковал ледяной ужас.

– Так это же… – одними губами прошептала она. – Не может быть, у него ведь рабочие дела… Как же так…

В самом деле, мы, должно быть, обознались. Но не успела робкая надежда расцвести в моей душе, как видео сменилось изображением энергичной ведущей.

– Думаю, друзья, вы согласитесь с тем, что мы должны знать своих «героев». У этого молодого человека есть все: возможность получить блестящее образование, высокая должность в папенькиной компании, шанс жениться на такой же небедной наследнице. – На лице ведущей застыло порицание. – Но вместо того чтобы приумножать семейные богатства и готовиться к свадьбе, он громит рестораны и унижает людей. Позвольте представить вам этого обнаглевшего дебошира – Петр Кузнецов, сын Ильи Кузнецова, владельца сети фешенебельных горнолыжных курортов. Хотелось бы добавить «прошу любить и жаловать», но, увы, не могу.

На Стасю было страшно смотреть. От ее обычно румяного личика отлила кровь, руки тряслись, глаза в ужасе округлились. В сюжете не было ни одной подробности о невесте «зарвавшегося мажора», но, судя по беспрерывно тренькавшему телефону, с легкой руки ее приятельницы-болтушки о видео узнали все знакомые. Резкий писк мессенджера приглушил бодрый рингтон – видимо, та самая сплетница звонила за порцией впечатлений. Не в силах выдерживать эту телефонную какофонию, Стася схватила мобильный, нажала на кнопку выключения и бросила гаджет на диван.

Наверное, мне нужно было кинуться к бедняжке с утешениями, но все умные слова разом вылетели из головы. На меня напал ступор, хорошо знакомый тем, кто становился свидетелем чужого унижения. В такие моменты не знаешь, как себя вести, чтобы оказать человеку поддержку и при этом не обидеть его еще больше своей жалостью. Так я и застыла на месте, не зная, что делать, и мечтая провалиться сквозь землю.

Стася сама нарушила молчание.

– Он сказал, нужно срочно вернуться в город, что-то по работе стряслось… Мол, чревато большими убытками, сотрудников уволят. Уехал в тот самый момент, когда я… когда мне… – Она уже всхлипывала, с трудом пытаясь объяснить то, что и так было понятно. – Я подумала, всякое бывает, может, это на самом деле важно. А он сбежал тусоваться! Ты видела этих девок рядом с ним? Какая мерзость…

Стася сорвала с пальца помолвочное кольцо и бросила его на стол, а потом дала волю слезам. Я раскрыла ей дружеские объятия, совсем как несколько дней назад. Ох, ну и миссия у меня в этом доме! А Петр-то хорош! Не будь я свидетелем его измены, наверняка отнеслась бы к сюжету критично, как нас и учили на юрфаке. Но теперь перед глазами стояла та радужная картинка: длинноволосая брюнетка, радостные прыжки при встрече, неподдельное счастье…

– Дочь! Ты ЭТО видела? – В раздавшемся с порога гостиной голосе чувствовалось негодование такой мощи, что я подпрыгнула. – Оказывается, наш женишок тем еще фруктом оказался! Ох, Илья, хорошо же он воспитал сына… К дьяволу все договоренности и свадьбу эту – туда же! Кому я поверил? Как?

Я крепче сжала Стасю за плечи, словно ее могло смести буйным темпераментом отца, больше напоминавшим сейчас разгулявшееся цунами. К счастью, за плечом Воздвиженского показалась высокая фигура Игоря, а вскоре в гостиную заглянул и Ник, видимо, привлеченный громкими сетованиями. Мне сразу стало легче: два здравомыслящих мужчины наверняка найдут нужные слова утешения. На подмогу подтянулась и Мими, устроившаяся у нас со Стасей в ногах. К счастью, друзья Воздвиженского уехали сразу после завтрака, и ощущение неловкости скрашивало хотя бы то, что они не стали свидетелями позора.

Хозяин дома между тем продолжал метаться по гостиной, сыпля отборными ругательствами. Бабушка Ника наверняка и представить себе не могла, что современные аристократы способны на такие красочные эпитеты, от которых уши сворачивались в трубочку. Стася продолжала всхлипывать у меня на груди, а Игорь и Ник замерли с одинаково бесстрастным выражением на лицах, давая Воздвиженскому возможность выпустить пар.

В разгар этого безобразия до нас донеслось чавканье автомобильных колес по еще влажной дорожке. Миг – и в гостиную на всех парах влетел Петр. Куртка съехала с его угловатых плеч, щеки горели, нелепая длинная челка откинулась, явив два ошарашенных глаза. Вот наглец! Думал, никто не прознает о его приключениях?

– Стася! – Не поздоровавшись, он кинулся было к невесте. И тут же застыл в метре от нас, будто натолкнувшись на незримый барьер. Взор Петра скользнул по удрученно поникшей Стасе, мельтешившей у ее ног Мими, булькавшему от ярости Воздвиженскому, брошенному на диван телефону, валявшемуся на столе кольцу. – Ты не знаешь… все было не так… я не… Выслушай меня, это ошибка!

– Вот точно, согласен на все сто! Это действительно одна большая ошибка – поверить такому человеку, – перебил неловкие оправдания уверенный голос Игоря. – Надеюсь, эта великодушная семья простит мне самоуправство. Но я наверняка выражу общее желание, попросив вас немедленно покинуть этот дом.

Петр неловко замялся, силясь произнести хотя бы что-нибудь в свое оправдание. Не говоря больше ни слова, Игорь в два шага одолел расстояние до запинающегося парня. Цоп – и крепкая рука схватила долговязую фигуру за шкирку. Так же молча Игорь решительно провел Петра через гостиную, по дороге запихнув ему в карман кольцо, вытащил в коридор и выставил прочь. Вскоре до нас донесся хлопок двери.

– Вот так, – брезгливо отряхивая руки, бросил Игорь, возвращаясь к нам. – Этот наглец должен понять, что не сможет и впредь безнаказанно всех обманывать. И есть кому защитить Станиславу.

Да, сильно. Несмотря на все мое сочувствие к бедняжке, душу в который уже раз за последние дни кольнула ревность. Но не успела я до дна испить чашу горечи, как раздался всполошенный голос Ника:

– Погоди, мы даже не дали ему объясниться! Как я понял, кто-то выложил в сеть порочащее Петра видео. В жизни всякое бывает, особенно если речь идет о людях, связанных с бизнесом и конкуренцией. Вдруг его нарочно оклеветали? А даже если не так, мы не должны лишать его шанса донести до нас свою позицию. В конце концов, у подсудимого есть право на последнее слово!

С таким пылом защитника Ник наверняка мог бы сделать блестящую адвокатскую карьеру. Хотя, возможно, он прав и мы немного перегнули палку: Игорь, когда безапелляционно выставил Петра за дверь, и присутствующие, все мы, когда безмолвно поддержали его действия…

Но Игоря не так-то просто было сбить с толку.

– Конечно, Никита, в общем и целом ты прав. И если бы это произошло с любым другим человеком, я первым выслушал бы его объяснения. К несчастью, есть одно «но». – Игорь помедлил, раздумывая, стоит ли продолжать, но все-таки категорично тряхнул головой. – Так уж вышло, и вы, Кирилл Андреевич, и Стася, меня простите… Я не хотел огорчать вас неприятным известием, надеялся, что это пресловутый оговор со стороны конкурентов. Но появились факты, железные факты, которым нечего противопоставить. Словом… мне стало известно об измене Петра.

Потрясение будто куполом накрыло гостиную. Воздвиженский замер посередине комнаты с гримасой ужаса на лице, Стася окаменела в моих объятиях, а Ник не самым интеллигентным образом разинул рот. Крошечная собачка, почуяв неладное, лихорадочно запрыгала между хозяевами, не зная, как их успокоить.

Первым очнулся Ник. Стряхнув с себя оцепенение, он, верный университетским заветам подвергать сомнению всех и вся, сложил руки на груди и недоверчиво покачал головой.

– Игорь, погоди, давай не делать скоропалительных выводов. Может быть, ты что-то не так истолковал? У тебя есть какие-то свидетельства измены? Например, фотографии? Возможно, об этом знает кто-то еще?

Ох, ну я же чувствовала, что все это плохо кончится! Наверное, мне стоило в свое время прислушаться к Нику, пророчившему нечто подобное. Но что поделать, если коготок твердо увяз в этой истории и вырваться «птичка» уже не могла…

Вздохнув, я собралась с духом и выдала:

– Я. Об этом знаю я.

Глава 10

– Как ты могла? Почему не рассказала сразу? Ты хотя бы представляешь, какое это унижение? – Стася безудержно рыдала, не давая и слова сказать. – Я думала, ты мне подруга! Кругом одни предатели – и ты такая же?

Ну вот, приехали… Быстро же я эволюционировала от «благородной леди» и хорошей подруги до монстра почище коварного дяди Миши и изменщика Петра вместе взятых. Ах, аморфная Стася, привыкшая исполнять решения отца, знала бы ты, чего мне стоило утаивать от тебя правду! Как я мучилась каждый божий день с того самого момента, как увидела эту злосчастную сценку на ступеньках института! Да, я промахнулась, не выложив все сразу, но хотела-то как лучше…

Не в силах выносить бесконечный поток упреков, я на эмоциях вылетела из дома и понеслась в сад. Свежий воздух мгновенно отрезвил меня, и ноги сами собой перешли с бега на спокойный шаг. Что ж, через пару минут Ник подгонит машину из гаража к дому и мы покинем владения, хозяева которых до недавних пор были к нам столь расположены. Свой чемоданчик я собрала еще с вечера, а выслушивать очередной поток укоров… нет уж, увольте!

По закону подлости прямо под наш отъезд погода наладилась, и я с наслаждением подставила лицо теплым солнечным лучам. Еще не просохшие после дождя белые граммофончики не радовали нежным ароматом, но мне было достаточно просто видеть эти цветы, ставшие свидетелями единственного за последние дни приятного события. Я решила, что обязательно сохраню его в памяти, а остальное постараюсь поскорее выкинуть из головы.

– «Веселенький» вышел отдых, ничего не скажешь, – послышалось вдруг за спиной. Моего плеча коснулась сильная рука, и, обернувшись, я увидела Игоря. Он улыбнулся и с виноватым видом покачал головой. – Майя, если бы я только знал, чем все обернется… Прости, что невольно втянул в не самую приятную историю. Я так мечтал, что все это время в усадьбе мы проведем вместе! А вместо этого получился какой-то чудовищный коктейль из обострившегося душевного расстройства, измен, предательств…

– …и, боюсь, меня причислили к нелестной категории главных иуд, – с грустной усмешкой подхватила я. – Знаешь, у меня странное чувство… Поначалу я чуть ли не тяготилась общением со Стасей, но постепенно начала воспринимать ее как подругу. Да, она избалованная, капризная, но добрая и какая-то временами наивная, что ли… Признаться, мне не по себе, что все так обернулось. Я ведь на самом деле мучилась угрызениями совести, когда молчала об измене ее жениха.

– Понимаю. – Игорь взял мою кисть в свои ладони. – Я хорошо знаю Стасю, ей нужно выпустить пар, а потом, когда эмоции поутихнут, она во всем разберется. Осознает, как тяжело справляться с моральной дилеммой, особенно такой, которая касается не тебя лично, а других людей.

Все-таки какой удивительный мужчина встретился мне на пути! Игорь не уставал поражать меня этим невероятным сплавом мужской харизмы, смелости и душевной тонкости. Как правильно он сказал: когда дело касается других, гораздо труднее примерять на себя нелегкую роль вершителя судеб! Правда, кое в чем он все же ошибся…

– Да, эта информация лежала на моих плечах тяжким грузом. Но, – я покачала головой и взглянула в темные глаза, – никакой дилеммы передо мной не стояло. Так что меня одолевали переживания – не сомнения.

– Почему? – Отпустив мою руку, Игорь повернулся ко мне всем корпусом. В его тоне слышался искренний интерес, но в глазах плескалась нежность, словно он уже знал ответ. – Это ведь нормально в такой щекотливой ситуации – взвешивать разные варианты и пытаться выбрать меньшее из зол.

– В данном случае – нет. Ты ведь попросил меня не говорить пока ничего Стасе, и я доверилась твоему чутью. – Помедлив, я опустила взгляд и уже тише добавила: – Я доверилась тебе.

– Майя… – Мне что, показалось или его глаза увлажнились? Неужели Игоря так растрогало ничем не выдающееся, в общем-то, признание? Разве это не естественно – прислушаться к просьбе человека, ставшего тебе небезразличным? С которым ты, что называется, на одной волне? Который за считаные дни необъяснимым образом стал тебе близким? – Не представляешь, как для меня это важно! Да, мы почти не знаем друг друга, но какое это имеет значение, если ты понимаешь меня без слов? Никогда и ни с кем я не испытывал ничего подобного. Ты даже не представляешь, как я хотел бы уехать с тобой подальше от этой треклятой усадьбы и ее хозяина! Если бы я только мог…

Игорь устало потер глаза и поник головой. Ему не нужно было тратить слова, чтобы я поняла, почему он остается с чужими людьми в опостылевшем ему доме. Без Михаила Воздвиженский стал совсем беспомощным, а обманутая женихом Стася никак не могла встряхнуться и перестать плакать. В ее слезах было больше обиды, чем огорчения по поводу расставания с Петром, но легче от этого не становилось. Отец невольно подливал масла в огонь, надрывно вопя про позор, упавший на его седины в связи с сорвавшимся торжеством. Оказывается, он успел пригласить на свадьбу добрую часть своего бизнес-круга, а над подготовкой церемонии уже вовсю трудились сотрудники дорогущего свадебного агентства…

В такой непростой момент должен был найтись хотя бы один разумный и ответственный человек, способный все разрулить. Ник не представлял для Воздвиженских особого авторитета, а меня Стася не уставала винить в предательстве. И на первый план в который раз вышел Игорь. Насколько я знала, он уже взял на себя львиную долю профессиональных обязанностей босса и подыскал какую-то немолодую, но душевную женщину на роль экономки.

– Я сделаю все, чтобы ситуация быстро изменилась. Ты ведь веришь мне, да, Майя? – Игорь мягко провел пальцами по моей щеке, потом, притянув меня к себе, пылко поцеловал и зашептал: – Каждую ночь, перед тем как заснуть, я мечтаю, что мы будем вместе. Хочется, чтобы у нас была такая же большая красивая усадьба и, главное, много-много времени друг для друга… Это чувство долга меня достало! Надеюсь, совсем скоро все разрешится. А пока… можно, я буду тебе писать? Только предупреждаю сразу: я могу быть крайне навязчив.

Мне оставалось лишь засмеяться и кивнуть. Мог бы и не спрашивать, ведь сам прекрасно знал ответ!

Со стороны дома донеслось шуршание колес по дорожке – Ник подогнал машину и, должно быть, уже ждал меня. Поддавшись порыву, я сама коснулась губ Игоря и, помахав на прощание, побежала к крыльцу.

Вскоре я уже сидела в машине, глядя на мелькавшие за окном заборы, особняки и деревья. С каждым метром, отдалявшим нас от усадьбы Воздвиженских, улетучивалась и грусть, которая была моей спутницей на протяжении последних дней. В душе расцветала надежда на то, что скоро в моей жизни наступят долгожданные перемены к лучшему. Иначе и быть не может, Игорь ведь обещал!

* * *

– Тебе нравится? – Мужчина моей мечты кивнул на роскошные кремовые розы, обрамленные белыми фрезиями. – Я решил выбрать светлые цветы, они напоминают мне об одном примечательном событии, случившемся в красивом осеннем саду.

Он хитро подмигнул, и я улыбнулась, глядя, как ловкий официант ставит букет в вазу. Воспоминания об этом памятном событии, нашем первом поцелуе, грели меня все те три недели, что мы провели в вынужденной разлуке. Верный своему слову, Игорь исправно закидывал сообщениями, но отлучиться из усадьбы не мог – без него Воздвиженские были как без рук.

День неизменно начинался для меня с пожелания доброго утра и фотографии сада, точнее, того его уголка, где все еще цвели белые граммофончики. С деревьев постепенно облетали листья, утром трава серебрилась инеем, а цветы пока и не думали погружаться в октябрьскую дремоту. Я знала, что рано или поздно они отцветут, но к тому моменту мы с Игорем наверняка уже будем вместе…

Иногда до меня долетали новости о Воздвиженских. Не то чтобы я специально их искала… Наш с Ником бесславный и спешный отъезд из усадьбы оставил у меня не самое приятное чувство. Для Стаси и ее отца я стала невольным свидетелем их унижения – свидетелем, который молчал до победного и не позволил разоблачить негодяя жениха сразу. Никто, разумеется, не указывал нам на дверь прямо, но холодность главы семейства и слезы Стаси говорили лучше любых слов. Все оправдания были напрасны – их просто никто не слушал. Да и не сделала я ничего столь ужасного, чтобы до бесконечности посыпать голову пеплом! Дочери Воздвиженского давно пора повзрослеть и научиться понимать, что мир не делится на белое и черное.

Насколько я знала, процесс взросления Стаси как раз стопорился. Игорь вскользь упоминал о том, что она по-прежнему грустит, запершись в своей комнате, или гуляет с собачкой по липовой аллее. В иное время Стася, скорее всего, отправилась бы развлечься в клуб или прошлась бы по бутикам в обществе таких же обеспеченных подружек, но все они дружно заходились в приторном сочувствии и жаждали подробностей скандала с сорвавшейся свадьбой. Как-то раз, под настроение, чтобы убрать отголоски чувства вины, я набрала номер Стаси – ответа не последовало.

Приглашенная на место Михаила экономка, тетка немолодая, но бойкая, умело вела домашнее хозяйство. Игорь считал, что именно это и нужно в такой непростой период Воздвиженским: деятельная, без лишних церемоний, помощь, четкий режим дня, налаженный быт. О профитролях, фуа-гра и прочих фалафелях пришлось, правда, забыть, но и обычные котлеты с пюре шли на ура. В целом казалось, что дела у Воздвиженских постепенно выправляются, но…

Как-то раз я случайно наткнулась на новостную заметку о том, что известный ресторатор, владелец сети кондитерских «Мадам Жюли», начал чудить. Конечно, я своими глазами видела его странности, но до сих пор – стараниями Игоря – они не выходили за рамки узкого круга друзей и приближенных сотрудников. А тут заметка, опубликованная совсем недавно, гласила о том, что Воздвиженский одержим личностью покойной супруги – настолько, что видит ее образ везде: в папке материалов конференции предпринимателей, в гостиничном номере, в собственном саду…

Я терялась в догадках касательно природы этих причуд, зато у Игоря была вполне логичная версия происходящего.

– Когда эти истории просочились в СМИ, я сразу подумал, что это месть Михаила, – поделился он со мной во время одного из наших ежевечерних созвонов. – Некоторые из описанных странностей приключились еще месяц-два назад, и наш мастер на все руки о них знал. Только ума не приложу, откуда у него информация о конференции. Возможно, долетели какие-то слухи – все-таки инцидент вышел громким. Я ведь был там вместе с боссом – и чуть не сгорел со стыда, когда он, сидя в президиуме, вдруг заорал на весь зал. Иногда я думаю, что наш чудак и правда поехал головой. Возможно, выходки Михаила расшатали его и без того тонкую психику. Между нами говоря, он странно ведет себя дома, и Стася уже боится оставаться с ним под одной крышей.

Меня так и подмывало поделиться информацией с Ником, но по возвращении из нашего импровизированного отпуска он от меня отдалился. Да, мы по-прежнему работали вместе, иногда перекусывали на ходу, часто – прямо у монитора, составляя бесконечные иски и договоры. Но наши задушевные посиделки в кафе с откровениями и шутками остались в прошлом. Да и к бабушке Ник больше меня не приглашал, хотя я все порывалась отдать ей жакетик и брошь. А когда попросила передать вещи Анне Ильиничне, просто отмахнулся – мол, потом, когда будет время.

Это охлаждение в дружеских отношениях огорчало, хотя, чего греха таить, мои мысли были всецело заняты Игорем. Он закидывал меня сообщениями, и когда я, мгновенно отвлекаясь от рабочих дел, хваталась за телефон, Ник превращался в одно большое осуждение. Нет-нет, он не говорил ни слова, но я прямо-таки физически чувствовала исходившее от него напряжение. Не удивлюсь, если Ник думал, что из-за «эпистолярного романа» я теряю концентрацию и забываю о рабочих делах. Отчасти так и было. А для друга работа действительно напоминала манию – совсем как для меня до недавних пор, пока я не встретила того, кто показал мне иную сторону жизни.

Наше общение с Игорем шло полным ходом, переписку уже вовсю украшали смайлики с сердечками и поцелуйчиками, но разве этого было достаточно двум взрослым самостоятельным людям? Придя к подобному выводу, Игорь наконец-то решил вырваться из цепких лап босса и пригласить меня на наше первое официальное свидание. И вот теперь я сидела в шикарном ресторане, любуясь букетом светлых цветов и предвкушая романтический вечер.

– Не хочу расставаться с тобой ни на секунду. – В темных глазах блеснули огоньки свечей, и Игорь хитро улыбнулся. – Я наплел боссу всякой ерунды, но сумел освободиться до завтрашнего утра. Понимаешь, к чему я клоню? Нагло набиваюсь к тебе в гости…

– Да ты вообще нахал, – нервно захихикала я и глубоко вдохнула, пытаясь унять безумный стук сердца. И что со мной такое? Никогда не была скромницей, но в эту минуту от души радовалась тому, что мы сидим в отдельном кабинете, спрятавшись ото всех, и полумрак скрывает мои пылающие жаром смущения щеки. Ох, Майя, похоже, ты увлеклась всерьез…

– Да, я – плохой парень. – Игорь подсел ближе, его пальцы скользнули по моему плечу, сбрасывая тонкую бретельку. Еще пару минут назад в этом маленьком черном платье, простом, но изысканном, я чувствовала себя ни много ни мало королевой. Но хватило одной его дерзкой усмешки, чтобы я вмиг превратилась в совсем юную и по уши влюбленную дурочку. – Майя, мне хочется, чтобы эту ночь мы провели вместе. Что мы все ходим вокруг да около? Думаю, ты уже успела понять, что я – человек дела. Мы явно нравимся друг другу. Никто не понимал меня лучше, чем ты. Да и…

– Что?

Его слова заставили меня всполошиться, и вместо ответа Игорь коснулся моих губ. Этот поцелуй, страстный, но полный отчаяния, даже безысходности, нисколько не успокоил. Я вцепилась в Игоря, вдруг испугавшись, что вот-вот потеряю его. Это было какое-то смутное ощущение, навеянное серьезным, безнадежным тоном. Последние доводы разума покинули мою голову, и я зашептала:

– Хорошо, давай уйдем отсюда вместе. Только, умоляю, объясни, что стряслось, не тяни…

– Майя, ты мне нужна. – Вместо ответа его губы скользнули по моей шее и устремились к груди. – Я хочу запомнить тебя. Аромат твоей кожи, твои волосы… Прежде, чем вернусь в этот треклятый дом. Прежде, чем мы снова расстанемся… Дай мне насладиться тобой, тем, что ты рядом. Не бойся, официант не зайдет, я договорился…

Как это расстанемся? Я застыла на месте, хлопая глазами. Почему? Конечно, я понимала, что у Игоря немало обязанностей по работе, а в нынешней ситуации приходится еще и заменять босса, продолжавшего то и дело «общаться» с призраком Жюли. Но так ведь будет не всегда, сам меня уверял… И разве мы встретились сегодня для того, чтобы в скором времени разлучиться?

Судя по тому, что уже обе бретельки сползли с плеч, а бюстгальтер едва держался на одном крючке, Игорь не собирался давать никаких объяснений. Увы, меня сковал ступор, так не вязавшийся с фривольным настроением моего спутника. Наконец, устав пробуждать к страсти подобие восковой куклы, Игорь хмыкнул, будто продолжая неведомый мне мысленный монолог:

– Значит, мне и правда придется жениться. Тогда-то ты оценишь меня по достоинству…

Час от часу не легче. И когда только этот мужчина перестанет ввергать меня в состояние шока? Хотя, признаюсь, это потрясение вышло самым приятным, и сердце заколотилось в предвкушении. Я пробежала взглядом по огонькам в подсвечниках, нежным цветам в вазе, шампанскому в хрустальных бокалах, плотно затворенной двери в кабинет… Так эта располагающая к интиму атмосфера – декорация к предложению руки и сердца? Ох, как заманчиво! Только не рановато ли? Мы едва знаем друг друга…

– …ведь запретный плод всегда сладок, – заключил Игорь и, подмигнув, уставился на меня с выжидающей улыбкой.

Ну вот, опять эти загадочные речи! Я совершенно растерялась и теперь желала только одного: чтобы он прояснил хотя бы что-нибудь. Видимо, осознав, что ничего от меня не добьется, – по крайней мере до тех пор, пока я не получу четкой картины происходящего, – Игорь обреченно вздохнул.

– Майя, тут такое дело… Непросто говорить об этом, но я надеюсь, уж ты-то меня поймешь. Обстоятельства складываются так, что на время мне придется отказаться от своих желаний и подчиниться чувству долга. Нам с тобой предстоит пожертвовать отношениями – не пугайся, не навсегда. Мы сможем продолжать общение, но… не на глазах почтенной публики, если можно так выразиться…

Это что еще за игры в шпионов? Он замолчал и потупился, а у меня в голове заметались мысли одна краше другой. Включая невероятный сценарий того, как мы переквалифицируемся в тайные охотники за привидениями и успешно избавляем Воздвиженского от удовольствия чуть ли не каждый божий день лицезреть призрака. Воображение разгулялось не на шутку, но я даже представить себе не могла, какой сюрприз мне уготован.

– Ладно, какой смысл юлить, только волновать тебя еще больше. – Игорь собрался с духом и поднял глаза. – Майя, умоляю, только выслушай меня без эмоций и постарайся понять. Все это ненадолго и фиктивно, понарошку. Словом… я женюсь на дочери босса.

* * *

И когда это я за свою не самую длинную жизнь успела так нагрешить? Почему судьба будто отыгрывается на мне за что-то, подкидывая одну каверзу почище другой? Последний фортель, вне всяких сомнений, побил все рекорды: я встретила мужчину своей мечты, который вроде бы воспылал ко мне ответными чувствами, а потом… выбрал другую!

Прильнув носом к окну машины, я вглядывалась в беспросветную осеннюю тьму, силясь не заплакать. Получалось слабо, и в какой-то момент по щекам поползли тонкие струйки, совсем как дождик по стеклу. Я сжалась в комочек на пассажирском сиденье, стараясь сосредоточиться на ритме дождя и не вслушиваться в то, что говорит мне Игорь.

Часом ранее, узнав сногсшибательную новость о его скорой свадьбе, я потеряла дар речи. Просто молчала и молчала, пока Игорь пылко молол какую-то чушь о том, как я ему небезразлична, как он мечтает о том, чтобы мы были вместе, как ему опостылел этот сумасброд Воздвиженский вместе со своей дражайшей доченькой… Но, движимый исключительно благородными побуждениями спасения репутации босса, он должен временно поступиться своими чувствами и пойти под венец со Стасей.

– Майя, хотя бы ты не устраивай мне истерик! – в какой-то момент возопил мой несостоявшийся возлюбленный, хотя я по-прежнему не произносила ни слова. – Только вдумайся: я вкалывал в поте лица, все эти два года. Тряс проверками бухгалтерию, искал лучших сотрудников, по уши влез во все эти маркетинги-франчайзинги! Без ложной скромности, немалой частью того, чем он сейчас владеет, Воздвиженский обязан твоему покорному слуге. Да, мне недостает стартового капитала для начала собственного бизнеса, но свое дело я знаю блестяще! И уже поднялся на уровень, когда могу получать хотя бы часть того, что заслуживаю. Так что́, пустить коту под хвост все, над чем я упорно трудился, из-за прихотей полоумного болвана? Ну уж нет!

Он совсем задурил мне голову своими напористыми воззваниями, и я вдруг захотела только одного: оказаться не в этом располагающем к интиму ресторанчике, а дома, в тишине и покое. Одной. Прореветься как следует и рухнуть в кровать, чтобы, проснувшись утром, стряхнуть с себя эту историю, как дурной сон.

Автоматически поднявшись, я поправила платье, подхватила сумочку и двинулась к выходу. Игорь нагнал меня в гардеробе, успев рассчитаться и забрать роскошный букет. Он настойчиво подхватил меня под руку и препроводил к своей машине. Я не стала вырываться: меньше всего мне хотелось устраивать прилюдные скандалы. Или, возможно, я с такой покорностью скользнула в салон его авто, потому что на самом деле в душе еще теплилась глупая надежда. А вдруг я что-то не так поняла? Вдруг это просто неудачная шутка – или проверка моих чувств? Вдруг Игорь представит столь веские оправдания, что все мои переживания покажутся сущей ерундой?

Но что бы он ни говорил, душу это не трогало. Умом я понимала, как это, должно быть, тяжело: прозябать на вторых ролях, когда мог бы развернуться во весь свой могучий организаторский талант. А вдобавок к упорной работе постоянно контролировать босса и грамотно направлять его общение с деловыми партнерами. Легко представить, какой урон будет нанесен делу, если они лично убедятся в том, что успешный ресторатор, этот самоуверенный сноб, на самом деле безумец, к которому пора звать психиатров.

– Со свадьбой и вовсе вышла катастрофа, – изредка отрываясь от дороги и поглядывая на меня, пытался втолковать Игорь. – Воздвиженский раззвонил об этом на всех углах, наприглашал авторитетных и уважаемых людей, так кичился этим «великим альянсом»… и что в итоге? Получается, он не в состоянии даже устроить брак дочери, урезонить ее жениха. Согласись, Петр явил полнейшее неуважение по отношению не только к Стасе, но и к ее отцу. Это ведь позор, который неминуемо скажется на реноме компании!

– И тут на первый план в который раз вышел ты. Благородный рыцарь на белом коне… пардон, с букетом белых цветочков, – впервые за долгое время подала голос я. У меня не осталось сил язвить, это была лишь тихая констатация факта. – Спаситель всего и вся, от крупного бизнеса и девичьей чести до противных визгливых шавок…

Я не имела ничего против Мими, даже успела привязаться к этой суетливой, но преданной и доброй собачке. Но сейчас мне хотелось уколоть Игоря побольнее, напомнить, что своим главным в глазах Воздвиженских успехом он обязан отнюдь не собственным хваленым качествам. И вполне мог бы объявить об этом честно, не присваивая чужую славу!

– По крайней мере, ты начала со мной разговаривать. – Игорь улыбнулся, ничуть не обидевшись на не самую «зубастую» шпильку. Он остановил машину у моего подъезда и повернулся ко мне. – Майя, поверь, пожалуйста! Это только ради бизнеса. Я поприсутствую на торжестве, постою рядом со Стасей, гости порадуются, Воздвиженский не будет выглядеть жалко… Да что ты так расстраиваешься, это ведь пустая формальность! Не нужна мне эта Стася, спать с ней я не собираюсь! Да, в прошлом нас кое-что связывало, но теперь все иначе. Зарегистрируем брак, а через пару месяцев тихо разведемся. Все это время по-настоящему я буду встречаться с тобой, хотя и тайно… Как говорится, положение обязывает – не ровен час, кто-нибудь пронюхает, проблем не оберешься!

Что-о-о? Меня бросило в жар. За кого он меня держит? Перед мысленным взором тут же предстала моя мать, которая рыдала на глазах у меня, совсем еще ребенка, узнав об измене отца. Помнится, в ту пору адюльтер обозначался пошловатым термином «загулял». Я так и не узнала, к кому именно ушел мой разлюбезный родитель, остался ли он в итоге с той женщиной, пожалел ли позже о своей интрижке… Но сам факт предательства четко отпечатался в моей памяти. Я поклялась, что никогда, ни за что не стану разлучницей. Никогда и ни за что не причиню таких же страданий другим. Даже если брак Игоря – формальность… что это меняет? Как минимум нанесу еще один сокрушительный удар по чувству собственного достоинства Стаси. Она совсем потеряет веру – в себя, в людей… Нет, даже думать об этом не хочу!

– Майя, не уходи. – Игорь сжал мою ладонь, не давая сорваться с места. – Не оставляй меня одного… Прости, я виноват перед тобой. Но не могу же я бросить Воздвиженских, таких беспомощных, на произвол судьбы… На моем месте так поступил бы любой порядочный человек. Нам нужно потерпеть, совсем немного.

– И что за роль ты мне уготовил – любовницы, которая довольствуется случайными свиданиями? – В моем голосе зазвенели слезы обиды, и я уже не трудилась их скрывать. – Будешь видеться со мной урывками и отправлять мне сообщения, уединяясь в туалете? Скрываться от соседей и консьержки, тайком пробираясь в мою квартиру, или снимать номер с почасовой оплатой в гостинице? Быстро удалять присланные мной сообщения и фотографии, пока их не увидела жена? Ездить мне по ушам, что «вот-вот все решится, нужно только потерпеть еще с месяцок-другой»? Премного благодарна за столь почетную роль, но это – не для меня. Чуть ли не первым моим детским впечатлением была боль от подобного рода предательства. И я не пойду на это. Никогда.

– Ох и любишь ты все усложнять! – Игорь шумно выдохнул, тоже начиная заводиться. Он с минуту посидел молча, уставившись невидящим взором на руль, потом снова взглянул на меня и заговорил уже спокойнее: – Майя, и все же я не ставлю точку в нашей истории. Буду жить надеждой на то, что ты меня поймешь. И станешь не любовницей – просто любимой. Давай забудем обо всем хотя бы на этот вечер? Можно я все-таки зайду к тебе в гости?

Ох, похоже, не для одной только Стаси мир делился на белое и черное… Я могла сколько угодно проявлять понимание и входить в положение, но на сей раз дело касалось по-настоящему важного для меня вопроса. Одного-единственного принципа, которым я не могла поступиться.

Игорь выжидающе смотрел на меня, и в его темных глазах плескались искреннее сожаление и нежность. Но я отрицательно покачала головой и, не говоря больше ни слова, выскользнула из машины. Дверца безнадежно хлопнула, подводя итог незадавшемуся свиданию. Уже у подъезда я вспомнила, что красивые светлые цветы остались в салоне.

Возвращаться за ними я не стала.

Глава 11

– Майя, ответь хотя бы на один звонок. – Мессенджер разразился очередной порцией уговоров и вздохов. – Свадьба – сегодня. В Интернете будет прямая трансляция, можешь лично убедиться, как я «счастлив».

Ему еще не надоело закидывать меня сообщениями? Неужели не понимает, что все впустую… Он женится на другой, он меня обманул, разочаровал. Он мне не нужен. И нечего сотрясать воздух красивыми словами.

Ага, и кого я хотела обмануть? В глубине души я ждала этих сообщений, с замиранием сердца думая о том, что Игорю рано или поздно надоест игра в самобичевание. Он действительно стал писать реже, но все же телефон нет-нет да оповещал о новой весточке от него. Конечно, я всегда могла заблокировать номер, но обрубить жалкую ниточку, связывавшую меня с Игорем, было выше моих сил.

Я получала особое, какое-то нездоровое удовольствие, по-мазохистски смакуя его предложение стать любовницей и по десятому разу прослушивая или перечитывая извинения. Не знаю, на что я надеялась… Однажды Игорь прислал мне красноречивое фото: белые граммофончики облетели, не в силах долее сражаться с осенними холодами. Я смотрела на занесенный первым снежком куст и думала о том, что все циклично. Старое уступает место новому, а потом новое переходит в категорию старого. И так до бесконечности. Ничего постоянного не существует – то же общение трансформируется, а то и вовсе сходит на нет. По глупости, из-за предательства, под силой новых чувств… Много я видела в реальной жизни стабильных отношений? То-то и оно.

Похоже, это я, а не Стася постепенно теряла веру в себя и в людей. Зато моя несостоявшаяся подруга, к слову, медленно, но верно проникалась самоуверенностью. В сообщениях Игоря изредка проскальзывали упоминания о Стасе – с неизменными раздражением и усталостью. Покорно согласившись на нужное исключительно ее отцу торжество, девчонка отрывалась в мелочах, изводя претензиями сотрудниц свадебного агентства, стилистов, визажистов, флористов, аниматоров и прочих бедняг, взявшихся за кругленькую сумму подготовить мероприятие.

Игорь клялся и божился, что оставит Стасю, как только она обретет самостоятельность. К чести дочери Воздвиженского следует заметить, что она начинала чувствовать вкус к работе. По словам Игоря, Стася вернулась к подзабытому было благотворительному проекту поддержки детей-сирот, а заодно и набросала собственный бизнес-план.

– Знаешь, я даже удивился, насколько толковое предложение! Оцени, Майя: открыть сеть кафе рядом с институтами и студенческими общежитиями. Поставить везде удобные столы со стульями, несколько компьютеров, шкафы с книгами по направлениям, преподаваемым в конкретном институте. Посетители смогут не только перекусить, но и отдохнуть в тишине, а то и сделать что-то дельное по учебе. Вдобавок можно снабдить каждое кафе небольшим копировальным центром. – Похоже, Игорю действительно понравилась эта идея, раз его речи в очередном голосовом сообщении звучали с таким энтузиазмом. Потом наш доблестный рыцарь, видимо, спохватился, что меня может обидеть похвала в адрес другой женщины, и уже с привычным смирением затянул: – Только не подумай ничего такого, Стася давно мне безразлична. Я лишь надеюсь, что она начнет заниматься собственным бизнесом и перестанет зависеть от отца. И тогда я с чистой совестью смогу распрощаться с этой семейкой.

Мою душу раздирали противоречия. Слушая ободряющий голос, я невольно проникалась оптимизмом Игоря – настолько, что в минуту слабости едва не написала ему в ответ. От выдачи индульгенции удержала вовремя подвернувшаяся новость об усиленной подготовке к «свадьбе года» – с недавних пор я пристально следила за светской жизнью. По слухам, Воздвиженский не поскупился, желая свести на нет неприятный осадок от истории с Петром, и решил закатить церемонию под девизом «Дорого-богато». Игоря в сплетнях из мира бомонда именовали не иначе как «умелым эффективным менеджером». Полагаю, это потрафило его честолюбию.

Между прочим, я специально искала новости о начале отношений Игоря и Стаси, но так ничего и не узнала. Видимо, озабоченный поддержанием репутации папочка вовремя позаботился о том, чтобы из СМИ исчезли любые упоминания о тогдашнем мезальянсе. Теперь же будущий брак выглядел если не союзом равных, то вполне перспективным предприятием. Я смотрела на сдержанную, сделанную по случаю помолвки фотографию пары и чувствовала свою никчемность. Какой же дурой нужно быть, чтобы поверить даже на долю секунды, будто такой шикарный мужчина способен сделать мне предложение! О моей надежде, мгновенно расцветшей и погасшей в стенах ресторана, знала только я, и все-таки вспоминать об этом было неловко.

Сегодня же я и вовсе погрузилась в самообман, сочиняя для себя все новые дела, лишь бы не думать об этой окаянной свадьбе. Общаться с кем бы то ни было, выдавливая из себя шутки-улыбки, мне не хотелось. И я осталась дома в этот субботний день, решив заняться домашним хозяйством. Но все буквально валилось из рук, и, разбив две чашки и просыпав стиральный порошок, я решила позволить себе погрустить.

Как там это делалось в романтических комедиях? Для начала требовалось залечь в ванную и, попивая шампанское, нежиться в ароматной пене. Потом можно было перекочевать на диван прямо в банном махровом халате и с тюрбаном из полотенца на голове. Включить какой-нибудь фильм поглупее да послезливее и поглощать шоколадное мороженое прямо из огромного пластикового ведерка.

Сказано – сделано. Шампанского у меня не нашлось, да и выпивать в одиночку было не комильфо – хм, а я, похоже, еще не до конца вышла из роли настоящей леди… Образ хрестоматийной неудачницы подчеркнули огромные тапочки в виде заячьих голов. В остальном же я старательно придерживалась плана, чуть не дополнив его утоплением в пучине пенных вод бадьи с мороженым и большой ложки. К тому моменту, как я перекочевала на диван в компании планшета с прямой трансляцией свадебного торжества, церемония была в разгаре. Молодые уже произнесли заветное «да», стоя в украшенной цветами арке, сооруженной прямо в огромном зале дорогущего отеля.

В общем и целом Игорь не покривил душой: счастья и любви между молодыми не ощущалось. Стася позировала с привычным скучающим выражением на мастерски накрашенном личике. Ее белое платье заставляло вспомнить о сказочных принцессах: обилие вышивки и кружев поражало глаз, а пышный шлейф был таким длинным, что его несли несколько подружек. Она все-таки выбрала забракованный поначалу «русалочий» силуэт, хотя это роскошное платье явно не покупалось в салоне, а шилось на заказ.

Что же касается Игоря, то в черном смокинге с черной же бабочкой и белой рубашкой он смотрелся великолепно. Старательно запихивая в себя опостылевшее мороженое, я любовалась дерзкой усмешкой, брутальной ямочкой на подбородке, темными глазами, в которых не было и намека на восхищение невестой. И не заметила, как по щекам побежали горестные струйки, устремившись прямо в опустошенную на треть пластиковую бадью.

Дзынь! От резкого звонка в дверь подсоленное лакомство застряло у меня в горле. Кому это вздумалось тревожить меня вечером законного выходного дня? Пореветь спокойно не дают! А вдруг… мысль толком не оформилась у меня в голове, но в грезах уже предстало мужественное лицо с небрежной самоуверенной усмешкой. Свадебный стрим проходил под надписью «Прямая трансляция», но что, если Игорь придумал какой-нибудь способ увидеть меня? Или прислал в утешение букет светлых цветов – взамен тех, что я оставила в его машине?

Мгновенно забыв о сдобренных мороженым обещаниях «никогда больше» и «ни за что на свете», я бодрой рысью понеслась к двери. И обманулась в ожиданиях.

– Это ты… – Вмиг утратив весь энтузиазм, я посторонилась, впуская Ника в квартиру. – Привет.

– А ты ждала своего супермена? – без тени раздражения усмехнулся друг, передавая мне большую картонную коробку и бутылку вина. Скинув в коридоре куртку и ботинки, он прошел в ванную, откуда вернулся с влажной салфеткой. – Кажется, именно на сегодня намечено его великое торжество? Ну и пусть, а мы с тобой будем пировать! Но сначала позволь привести тебя в порядок.

Раз, два – он аккуратно вытер мои щеки. И когда я успела так перемазаться шоколадом? Потом аккуратно снял с моей головы полотенце. Наконец, обвел красноречивым взглядом упавшую на пол ложку, опрокинувшееся ведерко, грозившее перепачкать диван, и планшет, откуда уже лились сладкие речи во славу жениха и невесты. Быстро наведя порядок, Ник разогрел пиццу и отыскал бокалы.

– А это мы смотреть не будем, – постановил он, выключая планшет. И, не обращая внимания на мой робкий писк протеста, протянул теплый кусок угощения. – Взял твою любимую, гавайскую. Ешь и не думай о плохом. Все наладится.

Судя по другу, сохранявшему здравый ум и твердую память, особой крепостью вино не отличалось. Но я, сильно измотанная бессонными ночами и пустым самокопанием, вмиг расслабилась. Голова немного закружилась, язык обрел приятную легкость, и слова полились сами собой…

Не помню толком, что я там плела, но Ник выслушивал мои откровения внимательно, изредка вставляя пару ободряющих фраз. Кажется, вначале я хорохорилась, уверяя, что плевать хотела на эту напыщенную свадьбу, невесту в помпезном до пошлости платье и, главное, жениха, амбициозного подпевалу своего не в меру эксцентричного босса. Потом клятвенно обещала завязать с попытками устроить личную жизнь и озвучивала амбициозные карьерные цели. И, наконец, совсем расклеилась, вновь дав волю слезам.

– Он закидывает меня сообщениями, говорит, что женится на Стасе фиктивно. Предложил мне стать его любовницей. Представляешь, мне – и любовницей! – уже практически рыдала я, и Ник, прекрасно осведомленный о ситуации моих родителей, участливо подпихивал мне бумажные платочки. – На большее, похоже, я не гожусь. Я – ничтожество, о которое можно вытирать ноги. Я не нужна никому, даже собственной матери! Никому…

– Ты нужна мне, – мягко возразил Ник, привлекая меня в объятия. – Не знаю, что ты нашла в этом пробивном карьеристе. По мне, так этот попрыгунчик тебя не достоин. Просто выбрось его из головы. Давай лучше потанцуем! Помнишь наш вальс?

В эту минуту больше всего на свете я хотела сидеть на диване и лить слезы, но невольно захихикала, когда Ник встал и наклонился ко мне. Миг – и меня приподняли, а смешные тапки-зайцы опустились на большие стопы в темных носках. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три… Мы успели пройти пару кругов по комнате, прежде чем я запуталась в своем длинном халате и чуть не упала. Уже хохоча от собственной неуклюжести, я плюхнулась обратно на диван.

– Похоже, вальс – не мое, – пришлось признать мне. Я взглянула на присевшего рядом Ника, и на душе сразу потеплело. С новым глотком вина последнее напряжение испарилось из моего тела, а неугомонный язык принялся болтать: – Как хорошо, что ты рядом! Знаешь, сегодня я не могла вспомнить ни одного примера длительных стабильных отношений. Так, чтобы понимать друг друга без слов, всегда поддерживать и вместе на долгие годы… А сейчас осенило: это же мы! Ни на пункт не отступились от того памятного соглашения. Сколько нашей дружбе – пятнадцать лет? Да тебе памятник впору поставить за то, что выносишь меня все это время! Ты такой классный! Эх, и повезло же этой твоей Анечке…

– Кому? – в недоумении спросил Ник и, не сразу вспомнив, о ком речь, махнул рукой. – Мы расстались. Так, ничего серьезного… Не бери в голову. А насчет нашей дружбы… Может быть, отыщем и порвем тот глупый договор о платонической любви? Подумай, наверное, пора пересмотреть эти твои четыре веские причины… Могу даже научиться стучать кулаком по столу.

Он согнул пальцы, замахнулся и, замедлив движение руки, со смехом тихонько опустил кулак на низенький журнальный столик рядом с диваном. Потом придвинулся ближе, скользнул взглядом по моим губам…

Ого, а это уже что-то новенькое! Какой он все-таки красивый… Я всегда это знала, но в этот миг совсем иначе смотрела на полные нежности серые глаза, ямочки на щеках и пухлые чувственные губы. Наверное, нам в самом деле стоит попробовать. Мне вдруг захотелось, чтобы Ник поцеловал меня… Интересно, что я почувствовала бы? А если чего-то подобного в глубине души я и ждала все эти годы? Увы, переживания, слезы, бессонница и вино окончательно лишили сил, и на меня вдруг нахлынула чудовищная слабость. Перед глазами все поплыло, реальный мир растаял, и я начала проваливаться в дремоту.

– Как хорошо, что ты рядом, – еле слышно повторила я, уже уступая крепкому сну. – Ты – мой самый лучший друг. И так будет всегда, правда?

* * *

Жизнь постепенно входила в привычное русло. После роскошной свадебной церемонии, прошедшей под бодрый конферанс известного ведущего и популярные песни приглашенных звезд, Игорь пропал. Еще какое-то время я по привычке хваталась за телефон при звуках мессенджера, но поток сообщений прекратился. Отчасти мне даже стало легче: как говорится, с глаз долой – из сердца вон.

Начиная день без ставшего уже привычным пожелания доброго утра, я старалась с головой погрузиться в рабочие дела. А вечерами, сидя в полумраке одинокой квартиры, пролистывала в галерее телефона фотографии белых граммофончиков и грустила. Сейчас, когда зима вступила в свои права, от нежных цветов наверняка остались лишь воспоминания. Интересно, думает ли обо мне Игорь, хотя бы изредка? Или все-таки обрел счастье со своей ненаглядной Стасей, возродив к жизни былые чувства? Похоже на то…

Ник был по обыкновению предупредителен и вежлив, однако я опять улавливала некоторое отчуждение с его стороны. Я была благодарна другу за поддержку в день злосчастной свадьбы, но воскресить в памяти все подробности, как ни старалась, не могла. Смутно вспоминалось, как мы ели пиццу, пили вино, пытались танцевать… а дальше? Кажется, он говорил мне что-то интересное, только вот что именно? Наутро, пробудившись после крепкого сна и с трудом разомкнув распухшие от слез веки, я поймала себя на том, что забыла последние и, похоже, самые важные слова в нашем разговоре. Боюсь, я слишком увлеклась своими переживаниями и Ник немного дулся на меня за невнимание.

Жизнь застыла на унылой паузе, и все-таки мне было за что себя похвалить. Я перестала следить за новостями о Воздвиженских. Просто в один прекрасный день поняла, что больше не могу бередить еще свежие раны, и как отрезало. В награду за такое хорошее поведение я придумала прошвырнуться по магазинам в будний день, благо мы с Ником только что закончили составление очередного соглашения о разделе имущества разводившихся клиентов.

Обычная для конца ноября «черная пятница» стараниями маркетологов расползлась до декабря и переросла в предновогоднюю распродажу. Витрины торгового центра зазывали рекламными объявлениями с невероятными цифрами скидок, и я решила поддаться всеобщему ажиотажу. А заодно и проведать ту приветливую продавщицу, эксперта в области незаурядных наименований цветов.

Но стоило мне ступить на эскалатор и устремиться на второй этаж, к магазинам с одеждой, как мобильный громко затренькал. Я перестала ждать звонков от Игоря, поэтому привычно, уже без былого волнения, сунула руку в сумку, вытащила телефон и откинула обложку. На экране отразился незнакомый номер, который программа-антиспам определила как «вероятно, полезный звонок». Наверное, потенциальный клиент – из тех, что узнал о нас от кого-то из наших прежних подопечных. Разговаривать не хотелось, но интересы дела были превыше всего.

Я нажала кнопку ответа и, услышав тихий голос, застыла на ступеньке и едва успела сойти с эскалатора. Отойдя в сторону, я зажмурилась на мгновение, открыла глаза и потрясла головой, словно могла сбросить с себя недоумение. Этого человека я ожидала услышать меньше всего…

– Майя, у меня новый номер, я выкинула старую симку, – еле слышно донеслось из телефона. – Прости, что беспокою, но мне больше не к кому обратиться… У меня почти нет денег, только на такси. Нужна твоя помощь. Мне страшно… Мы сбежали из дома.

* * *

– Я сказала, чтобы ехали прямо к нам в офис, – отчиталась я перед Ником, и он кивнул, уже набирая номер клиента, чтобы перенести запланированную встречу на завтра.

Пока друг в витиеватых выражениях приносил извинения за вынужденные неудобства, пискнул мой телефон, оповещая о новом сообщении. Я прочитала короткое послание – и уже через секунду была на улице. Буквально тут же к зданию офиса подкатила бело-желтая машина такси.

– Почему ты одна? – вместо приветствия бросила я, сгорая от волнения. – Сказала ведь, что вы сбежали из дома.

– Мы и сбежали. – Стася распахнула дорогущую эко-шубку веселого розового цвета, и на меня испуганно взглянули темные пуговки глаз. – Вместе с Мими. Я прихватила свой паспорт и кое-какие ценные вещи.

Стася дернула плечом, на котором висела довольно вместительная дамская сумка. Она была раскрыта, и я заглянула внутрь: почти все пространство занимала какая-то старая книга в потрепанной синей обложке. Так это же альбом с семейными фотографиями! Рядом обнаружились несколько разноцветных тряпочек, в которых я опознала комбинезончики для собаки.

– Я не успела собрать свою одежду, сбежала в чем была, – коротко отрапортовала Стася и нервно огляделась. – Давай зайдем внутрь, вдруг за мной следят…

Через двадцать минут сытая и отогревшаяся Мими уже дремала в кресле. Я успела сгонять в ближайший магазин, где схватила конфетки к чаю и первый попавшийся корм для собак. К моему удивлению, Мими не стала привередничать и преспокойно пообедала содержимым пакетика с нарисованной собачьей мордой. Видимо, прониклась серьезностью момента – как и мы все.

Руки тряслись от волнения, и я чуть было не ошпарилась кипятком, разливая чай по чашкам. Ник предусмотрительно отставил чайник подальше и, кивнув мне на место рядом со Стасей, уселся за стол напротив нас. Какое-то время мы трое пили чай с конфетками – молча и с такой сосредоточенностью, словно решали проблему мирового масштаба. Я понимала, что Стасе требуется время прийти в себя, и терпеливо ждала, хотя внутри вовсю бушевал тревожный шторм.

Наконец наша гостья отставила чашку и задумчиво повертела в пальцах конфетку.

– Не знаю, с чего начать… Понимаю, что свалилась как снег на голову, но идти мне некуда. А вы – все-таки юристы и более-менее в курсе дела. Никого не осталось: ни семьи, ни друзей. И дома у меня теперь нет, кто бы мог подумать… – грустно хмыкнула Стася и завела глаза к потолку, чтобы не заплакать. Бедняжка вздохнула, собираясь с силами, и вдруг четко произнесла: – Он оказался чудовищем.

– Кто? Твой муж? – мгновенно cреагировал Ник, словно ожидал чего-то подобного.

– Какой он мне муж? – Уже начавшие струиться по щекам Стаси слезы вмиг просохли от негодования. – Папа попросил обратить на него внимание, говорил, что Игорь – деловой, порядочный, что он меня любит. В отличие от Пети… Вы же знаете, как долго готовилась свадьба, а потом… потом случилась эта история с рестораном. Кто-то пронюхал и об измене, постепенно об этом узнали все вокруг. Пошли разговоры, даже деловые партнеры намекали, что папа теряет авторитет… И чтобы не опозориться окончательно, мы решили все же провести церемонию. С другим женихом. Я не хотела выглядеть униженной.

Так, пока рассказ Стаси совпадал с тем, что говорил мне Игорь. Но я никак не могла оправиться от потрясения, в которое вогнали меня ее первые слова. Игорь – и чудовище? Карьерист – да, безусловно, но в хорошем смысле. Что худого в здоровом честолюбии и стремлении занять высокое положение в обществе? В конце концов, я сама так мечтала о профессиональном успехе…

– «Папа попросил»? – Ник привычно вычленил из сбивчивой речи главное, пока я никак не могла собраться с мыслями. – А ваш брак вообще был зарегистрирован?

– В том-то и дело! – голос Стаси в отчаянии сорвался. – Мы были во Дворце бракосочетания, ставили подписи, получили какую-то бумагу… свидетельство, что ли. А потом церемонию повторили уже в зале, где проходило торжество, в присутствии гостей. Папа хотел, чтобы все было официально и никто больше не смел поднимать Воздвиженских на смех!

В ее голубых глазах сверкнули молнии, и я подумала о том, что не преувеличила, когда оценивала, какую серьезную обиду нанесла измена Петра.

– Но вы ведь заключили брачный договор? – В отличие от меня, Ник отбрасывал эмоции и старался разобраться прежде всего в юридической стороне вопроса. – Помнится, я разговаривал с Кириллом Андреевичем, он неважно себя чувствовал и подумывал переписать на тебя все активы. Я посоветовал оформить это договором дарения, чтобы муж не смог ни на что претендовать. А заодно составить брачный договор, для спокойствия. В то время женихом значился еще Петр. Стася, мы с твоим отцом обсуждали, как уберечь тебя от потери имущества и бизнеса в случае замужества. Так Кирилл Андреевич не прислушался к моим советам?

– Не во всем. Папа хотел… – Стася горестно вздохнула, и по ее щекам снова побежали слезы. – Это все он, Игорь… он уговорил папу переписать на меня все, а потом зарегистрировать наш брак. И не заключать брачного договора. Объяснил, что подобное соглашение будет оскорбительным для меня. Пойдут разговоры, дескать, дочь Воздвиженского только и делает, что отбивается от охотников за богатством, а на брак по любви рассчитывать не может. Первый жених – бабник и дебошир, второй – проходимец с финансовым интересом… Как я тогда буду выглядеть?

– Ладно, ничего страшного. – Ник успокаивающе махнул рукой. – Сколько вашему браку, от силы месяц? Вряд ли у вас появилось достаточно имущества, которое можно считать совместно нажитым. И делить, выходит, просто нечего. То, что передано тебе отцом по договору дарения, останется только твоим. Главное, что ты ничего не подписывала, никаких доверенностей на имя мужа, соглашений на сделки с имуществом. Ведь не подписывала?

Ошарашенное молчание Стаси красноречиво поведало нам о свершившейся катастрофе. Пока Ник хватался за голову и решал, что делать, я пыталась не потерять ниточку размышлений, на которые навели меня слова Стаси о том, что ее отец верил в искренность чувств Игоря. Ничего не поделаешь, мои эмоции все-таки брали верх над доводами разума… Не успев толком продумать вопрос, я брякнула:

– Стася, но вас же связывает общее прошлое! Вы ведь когда-то любили друг друга, ты ему доверяла, а потом, выходит, он в одночасье превратился в исчадие ада…

– Что? – Глаза Стаси едва не выскочили из орбит от изумления, словно у меня вдруг выросла вторая голова. – Какое еще прошлое?

– Ну как же… – Я ненадолго смешалась. – Сама ведь рассказывала мне о мезальянсе, о том, как о ваших отношениях пронюхали папарацци. Это было еще до появления Пети…

– Да, рассказывала, – припомнила Стася. – Так ты про ту давнюю историю? При чем тут Игорь? Я его вообще до недавних пор знать не знала. Мало ли кто там крутится рядом с папой! Я лишь была благодарна ему за спасение Мими – и все. А мезальянс… Я тогда только поступила в институт, и меня каждый день возил на занятия персональный водитель, молодой и симпатичный. Однажды он осмелился пригласить меня в кафе, у нас завязался роман. Ничего серьезного, мы бегали в кино, гуляли, он учил меня водить машину… Я наконец-то почувствовала себя обычной девчонкой, а не «надеждой такой блестящей семьи», «принцессой бизнес-империи» и… какую там еще чушь обо мне обычно несут? Пары заметок в желтой прессе с подачи конкурентов было достаточно, чтобы папу чуть удар не хватил. Он вообще-то не сноб, но все эти насмешки на него повлияли, он ведь такой чувствительный! Решил, что тому парню нужны от меня только деньги. До сих пор в ушах стоит, как он орал: позор на его седины, легкомыслие, безответственность… И это гадкое слово «мезальянс» – фи!

Не нужно было обладать особым воображением, чтобы представить, как чувствовала себя в ту пору Стася, наивная, неопытная, зависимая от отца… Неудивительно, что она до сих пор вспоминала свою прежнюю любовь, вполне резонно считая, что эта история определила ее жизнь на последующие несколько лет. Решись Стася тогда на бунт – и кто знает, возможно, не было бы сейчас этой гнусной истории с незадавшимся замужеством. А так… После смерти жены Воздвиженский бросил все силы на устройство судьбы дочери, и вскоре его отеческая любовь выплеснулась за рамки нормы. Он жестко контролировал все – от мест отдыха и учебы до круга общения…

– Погоди, мне кажется, ты не совсем справедлива, – перебила я, удивленная этим потоком откровений. – Уж из отца-то монстра не делай! Наверняка он действовал из лучших побуждений. Да вспомни хотя бы, как мы с тобой познакомились! Он совершенно меня не знал, но тут же пригласил на пикник, окружил заботой… А ведь я – не богатая наследница и не принцесса крови. И все же в усадьбе мы чувствовали себя как дома. Спроси хотя бы Ника!

Друг уже кивал, подтверждая правоту моих слов, а Стася вдруг смущенно заерзала на месте. Откуда такая странная реакция? Или я чего-то не знаю?

– Майя, неловко как-то говорить… Папа действительно искренне привязался к тебе, к Никите. Все время ставил вас в пример, называл гармоничной парой. Но… – Она потупилась и вздохнула. – Это все Игорь! На званом вечере папа обратил внимание, как трогательно вы с Никитой танцевали. А потом этот негодяй, «доверенное лицо и правая рука», напел ему в уши, что ты глубоко несчастна, что в детстве тебя бросил отец и тебе с юности приходится работать в поте лица, едва сводя концы с концами, даже платья нормального нет. Никита, конечно, помогает, но и ему нужно пахать будь здоров, и вы никак не выйдете на достойный уровень жизни. Бред полный, я ведь видела твой жакетик, и он, мягко говоря, не из дешевых. Но Игорь умеет убеждать… Только не смотри на меня так, папа пригласил тебя на пикник не из сочувствия! Наоборот, он восхищался тобой – и просто хотел немного поддержать…

Допрыгалась. Ситуация вдруг предстала мне во всей суровости, без нескладных попыток Стаси ее сгладить. Выходит, меня просто пожалели. Этакую бедняжку, Золушку с самодельной прической и в дешевом платье… На глаза навернулись слезы унижения. И зачем только я рассказала Игорю о своем отце? Кто меня за язык тянул? Да и с какой стати этот мерзавец решил ввести меня в круг Воздвиженских?

– Этого я не знаю. – Стася развела руками. – Но он ничего не делает просто так, в этом я успела убедиться. Майя, не представляешь, какой это страшный человек! Врет как дышит! Он ведь, насколько я понимаю, наплел тебе что-то о моих отношениях до Пети…

– Погоди. – Я заглянула ей в глаза. – Он уверял, что это у вас были отношения. У него с тобой! Называл тебя своей девушкой…

– То есть как? – Стася растерянно посмотрела на меня, словно я вдруг начала изъясняться на неизвестном ей языке. – Прямо так и сказал?

Мне оставалось лишь кивнуть. Медленно, то и дело прерывая друг друга возгласами изумления, мы со Стасей продирались сквозь обман Игоря, который принимал чудовищные масштабы. Выходит, пока мы с Ником считали, что должны помочь воссоединению любящих сердец, никакой любви и в помине не существовало! Для Стаси Игорь был ничем не примечательным сотрудником компании отца, из тех, что десятками бегали на побегушках. А он-то насочинял, даже Ник купился… Нет, не может быть, что-то тут не так!

Я с подозрением воззрилась на Стасю, гадая, не передалось ли ей безумие отца. Кто знает этих богатых да родовитых, вдруг Воздвиженские страдают каким-нибудь фамильным душевным расстройством? Глава семьи везде видит покойную жену, его дочь забывает возлюбленного… Сама ведь подтверждала, что есть человек, который питает к ней чувства!

– Майя, ты что, с ума сошла? – От прежней Стаси, безучастной и вежливой, не осталось и следа. – Не было у меня ничего с этим хлыщом, даже после свадьбы! Думала, стерпится-слюбится, но не нравится он мне, и все тут! В нем есть что-то неприятное, коварное, что ли… Он ко мне полез, и я от него сбежала, заперлась в своей комнате, та еще была брачная ночь… А говорила я тебе про Петю. Да, имени не называла, но мне казалось, все очевидно. Петя часто повторял, что любит меня, а когда упала картина, примчался поддержать, даже сидел с папой, пытался его успокоить… Какой-то «испорченный телефон» вышел: ты имела в виду одного, а я – другого!

Ой… и как я могла так ошибиться? Видимо, слишком поверила истории Игоря в самом начале. А потом сочла неделикатным расспрашивать Стасю о ее личной жизни напрямую. Судя по растерянному виду Ника, он тоже в этот момент мысленно чихвостил себя за излишнюю доверчивость. Еще бы: по неведомой мне причине несколько раз сыграл на руку Игорю, заставив Воздвиженских проникнуться к нему симпатией. Ох и наворотили мы дел вдвоем, ничего не скажешь! Хотя…

– Стася, и все-таки никак не могу разобраться. – Мне требовалось упорядочить хаос, с недавних пор воцарившийся в моих мыслях. – Игорь говорил, что Петя плохо с тобой обращается. Прости, но мы своими глазами видели вашу размолвку на званом вечере. Тогда мне показалось, что ты не хочешь замуж, а отец и жених тебя принуждают. И… прости еще раз, неловко в таком признаваться… Перед походом в лес я случайно подслушала ваш разговор. Петр явно нарывался на скандал, упоминал о твоей маме… Мне показалось, он угрожал тебе, разве не так?

– Угрожал? – Не в силах усидеть на месте, Стася вскочила со стула и нервно заметалась по кабинету. – Что за чепуха! Да, поначалу мне не нравилась эта идея со свадьбой, я не хотела знакомиться с Петей. Но мы поладили, нашли много общего. Оказалось, он тоже рос без матери. Петя красиво ухаживал, заботился, говорил, что влюбился… Я решила дать ему шанс – и тоже что-то такое почувствовала. А скандалили мы совсем не из-за свадьбы. У Петиного отца – сеть горнолыжных курортов, мы как-то поехали покататься на один из них. Там я упала – ничего серьезного, на мне был шлем. Но что тут началось… Папа узнал, устроил скандал, говорил, чтобы я и думать забыла о горных лыжах! Рассказал Пете нашу семейную историю, напугал, что именно с подобного падения начались проблемы у мамы, – и обрел в лице моего парня союзника.

Так вот о чем шла речь! Привыкшая получать желаемое Стася не могла смириться с тем, что любимый спорт попал для нее под запрет. А ей так хотелось провести часть медового месяца за активным отдыхом! Видимо, Стася была вся в свою маму: та тоже в молодости серьезно занималась спортом, только акробатикой, и однажды получила травму… И сколько потом ни убеждали врачи, что смертельное заболевание супруги никак не связано с последствиями давнего несчастного случая, Воздвиженский твердо стоял на своем. Дочь поначалу кое-как убедила его в безопасности увлечения горными лыжами, но произошел тот досадный инцидент…

– Петя просто хотел уберечь меня, только и всего. По этому поводу мы и скандалили, сначала на званом вечере, потом – перед прогулкой в лес. Меня так бесило, что за меня все решают, а Петя пытался объяснить… Игорь обманул вас, выставив его в некрасивом свете, – промолвила Стася и вдруг, пораженная внезапной мыслью, застыла на месте. – Меня только что осенило… А вдруг этот подлец подставил Петю? И не было никакой измены… И дядю Мишу тоже подставил. Вместо него притащил в дом какую-то стерву, которая рылась в моих вещах, хамила и прикарманивала выделенные на ведение хозяйства деньги. А дядя Миша был для нас членом семьи, без него папа совсем потерялся! Так называемый муж забрал у меня всех… Всех, кроме Мими, ее он ненавидел и рад был от нее избавиться…

– Почему всех? – строго перебил Ник, не давая Стасе потонуть в слезах. – Кирилл Андреевич, конечно, человек эксцентричный, но мне он показался вполне здравомыслящим. Так почему не разобрался с твоим мужем, не защитил тебя? Это совсем на него не похоже… Стася, где твой отец?

В комнате повисла гробовая тишина. Уловив сковавшее нас напряжение, очнувшаяся от сна Мими навострила ушки. Стася как подкошенная рухнула на стул и уронила лицо в ладони. Ее плечи задергались в такт рыданиям. Судорожно всхлипывая, она не без труда подняла голову и, собравшись с силами, еле слышно произнесла:

– Игорь упек папу в психушку.

Глава 12

– Майя, ты уверена, что хочешь присутствовать при разговоре? – Ник остановил машину у приметного высотного здания из стекла и бетона и повернулся ко мне. – Можешь подождать меня здесь. Я пойму, если тебе тяжело…

– Нет. – Я покачала головой и недолго помолчала, прислушиваясь к тому, что творилось у меня внутри. – Нет. Мы должны с ним поговорить, мы вдвоем, вместе нам будет легче во всем разобраться. Только не подумай, что я питаю какие-то надежды, что я верю ему… Этого нет и в помине.

Не знаю почему, но мне было важно сказать это Нику. Убедить его в том, что я избавилась от глупых иллюзий и пустых переживаний. А заодно и стряхнула с себя наваждение, которое нашло на меня с того самого момента, как я случайно встретила в кафе мужчину, показавшегося мне идеалом.

Я действительно могла прощать близким людям несметное количество досадных мелочей вроде разговора на повышенных тонах или случайного опоздания. Но в главном всегда стояла на своем, прощаясь с предавшим меня человеком после первого же его промаха раз и навсегда. Игорь стал неприятным исключением: до рассказа Стаси, в честности которого сомневаться не приходилось, я еще питала глупые надежды на то, что все как-то устроится. И лишь осознав, что сама стала жертвой сокрушительного обмана со стороны Игоря, вмиг потеряла к нему весь романтический интерес.

После рассказа Стаси собственные переживания по поводу неприемлемого для меня статуса любовницы и вечных «завтраков» отошли на второй план. Я приходила в ужас от того, что сотворил с Воздвиженскими мужчина, казавшийся таким искренним и чувствительным. Как быстро он обвел вокруг пальца всех нас – людей, которые не считали себя простаками!

Душевное расстройство, недавно настигшее отца Стаси, тоже представало в ином свете. Что, если Игорь, а не Михаил изобретательно доводил Кирилла Андреевича? Внутри все холодело при мысли о том, что Стася последовательно лишилась всех, кто мог бы ее защитить. Будь рядом верный «нянь», возможно, Игорь не сумел бы с такой скоростью прибрать к рукам усадьбу и компанию. Да и Петр запросто мог стать жертвой клеветы, а ведь мы даже не дали ему объясниться… В попытке исправить ошибку Стася несколько раз набрала его номер, но, увы, безрезультатно.

Накануне Ник по рабочим каналам пробил информацию о состоянии бизнеса Воздвиженских. Выходило, что всем в настоящее время заправляет Игорь, искусно манипулируя выданной женой доверенностью. Заливаясь слезами, Стася живописала нам, как, с позволения сказать, супруг днями напролет вбивал ей в голову мысль о собственной никчемности. Мол, все ее благотворительные проекты – трата денег впустую, а управлять бизнесом без отца ей не под силу. Подпихивал какие-то документы об убытках, живописал о проблемах с арендодателями, давил и угрожал…

– Он уверял, что де-факто уже год руководит компанией – с тех пор, как папа сошел с ума… Что все это время он умело поддерживал его репутацию и скрывал папины проблемы с психикой. Что мы должны молиться на него и ценить помощь, что только благодаря его заслугам «Мадам Жюли» еще существует и приносит какую-никакую прибыль. Однажды подсунул какую-то бумагу… сказал, если не подпишу, завтра же можем закрывать «Гранмонд». Я и подписала, один раз, другой… Что я наделала? – Стася смотрела на нас глазами, полными слез. – Он убеждал, что я ничего не понимаю, ни на что не способна, толку от меня никакого… Как? Хвалил меня за бизнес-проект? О чем ты, Майя? Сеть студенческих кафе? Первый раз слышу, я ничего такого не предлагала! Видимо, он решил таким способом протолкнуть собственную идею. Говорил, нужно охватывать широкую целевую аудиторию…

Остаток дня прошел для нас весьма деятельно. Стася боялась возвращаться домой. Опасалась, что ее выследят, поэтому-то и избавилась от старой симки, совсем как в детективных фильмах. Оказывается, неделю назад у нее хватило смелости поднять вопрос о разводе, но Игорь лишь рассмеялся ей в лицо. Сказал, что она сильно пожалеет, если решится еще раз хотя бы слово пикнуть на эту тему. Не хочет супружеских отношений – невелика потеря, так тому и быть. Но только чтобы никто не знал, что брак – фикция, репутацию надо блюсти! Подаст на развод – и он сделает все, чтобы ее отца признали недееспособным и оставили в клинике навсегда. Вздумает сбежать – заблокирует все карточки, найдет ее и обязательно вернет домой. Потому что дойную корову способен бросить только умалишенный, кто-то вроде Кирилла Андреевича Воздвиженского, ее дражайшего папеньки.

Ник предложил Стасе спрятаться пока на даче своей семьи. Да, не шикарно, но все-таки десять соток, обнесенные забором, отопление, удобства – и даже не во дворе. И все бы хорошо, только оставаться там в одиночестве – малышка Мими не в счет – Стася категорически отказалась. Она вцепилась в меня, а я – в Ника, то ли в шутку, то ли всерьез уверяя, что без «взрослых» нам никак не справиться.

Так обычно пустующая в зимний сезон дача обрела новых жильцов. Ник сделал запасы еды, а мы со Стасей быстро, без удовольствия, пробежались по торговому центру и купили ей одежду и обувь на первое время. Да, не из бутиков в Столешниковом, но Стася не привередничала. Игорь успел заблокировать карточки, и мне пришлось уговаривать ее взять деньги хотя бы в долг.

За делами я не уставала напряженно обдумывать возникшую ситуацию. Похоже, и Ник долго варил в голове эту тему, потому что, когда после ужина Стася с Мими отправились в выделенную им комнату отдыхать, предложил мне поразмыслить над дальнейшими шагами. Мы сопоставили впечатления, поделились версиями. И как-то сразу сошлись на том, что должны поговорить с Игорем: вдруг все обстоит не так катастрофично, вдруг Стася чего-то не поняла, вдруг что-то еще можно исправить…

Уже на следующий день лифт крупного делового центра бесшумно вез нас на этаж, который занимал офис компании Воздвиженского. Точнее, эта компания уже формально принадлежала Стасе, а заправлял всем ее супруг, до недавних пор владевший моими романтическими грезами. Конечно, жизнь время от времени подкидывает сюрпризы, но на этот раз мы столкнулись с поистине стремительным развитием событий.

* * *

– Ребята! – едва приподнявшись из большого кожаного кресла, немного развязно поприветствовал нас Игорь. Накануне Стася рассказала, что он занял кабинет отца, откуда первым делом убрал все фотографии и милые сердцу чудаковатого Воздвиженского сувениры-статуэтки-картины. – Привет-привет, давненько не виделись… Чай, кофе?

– Ни то, ни другое, – сухо ответил Ник, игнорируя протянутую Игорем руку. – Это ненадолго. И по делу. Мы представляем интересы твоей жены. Хотели прояснить кое-какие вопросы.

– О, так наша мадемуазель, пардон, уже мадам, решила обратиться к юристам? Передайте ей, пусть не позорит меня и возвращается домой немедленно, пока я добрый. – Игорь расплылся в зловещей улыбке. – Что ж, спрашивайте, с удовольствием отвечу. Должен ведь кто-то по достоинству оценить мой карьерный путь! В конце концов, провернуть такое, да еще и в рекордные сроки, под силу не каждому. Вы ведь не захватили с собой диктофон, да, мои наивные друзья? Как-то неловко вас обыскивать. Ладно, вам вряд ли пришла бы в головы такая блестящая идея, так что могу и пооткровенничать. Только, пожалуй, закажу кофейку, как раз время ланча…

Я смотрела на него – и не могла поверить собственным глазам. Куда подевался искренний, неглупый, харизматичный и добрый мужчина? Как в привлекательной оболочке поселилось это существо, донельзя наглое, фамильярное, злое? Права же была Стася, когда припечатала его звонким и хлестким определением «хлыщ»! Иного слова и не подберешь. Вон с каким высокомерием приказывает секретарше принести кофе… И еще ерничает, настаивая, чтобы подали именно «пирожные из нашей кондитерской»! Негодяй, каких мало…

– Майя, ну что ты так на меня смотришь? Уже не нравлюсь? – Раньше его дерзкая усмешка заставляла мое сердце трепетать, теперь же не вызывала ничего, кроме омерзения. – Предупреждал ведь: я – плохой парень. Или ты ревнуешь? Умоляю, не злись, не нужна мне эта пресная кукла! Я лишь помогаю ей не разбазарить семейные ценности. Которые только приумножались под моим непосредственным руководством, пока ее папаша бегал за призраками.

Собственно, он сам вышел на тему, которая тревожила нас больше всего. Где Кирилл Андреевич? Кто оценивал его состояние здоровья? На каком основании ограничили его свободу? Мы с Ником сыпали вопросами, от волнения перебивая друг друга.

– Не беспокойтесь, я хорошенько позаботился о нем. Дорогущий загородный пансионат с медицинским уходом и охраной – разве плохая участь? Я сам не отказался бы от такого отдыха, но все дела, дела… – усмехнулся Игорь. – Зря моя супруга на каждом углу болтает о психушке. Да, какое-то время он содержался в подобном… ммм… учреждении. Но я подыскал ему место получше.

При мысли о том, что сейчас эмоциональный, свободолюбивый Воздвиженский сидит под замком, пусть и в достойных условиях, мне стало не по себе. Накануне мы обсуждали, что первым делом стоит вернуть отца Стаси к привычной жизни, пока его и без того подвижной психике не нанесен непоправимый урон.

– Насколько мы поняли, его дееспособность не ограничена. Это взрослый самостоятельный человек, который может сам распоряжаться своей жизнью. Наверняка Кириллу Андреевичу будет лучше дома, где о нем позаботится дочь. – Ник взял быка за рога. – Формально он – уже не владелец компании, так почему ты боишься его настолько, что держишь взаперти?

– Я – боюсь? Этого шизика? – Игорь затрясся от фальшивого смеха и чуть не пролил кофе на свою белоснежную рубашку. – Я лишь не хочу, чтобы человек, причастный к созданию компании, бросал тень на ее репутацию! Разве может серьезный бизнесмен гонять привидения по углам? Он же псих, сами видели!

– А это еще вопрос, что мы видели, – бросила я, проникаясь азартом. Не заигрался ли ты, плохой парень? Думаешь, некому вывести тебя на чистую воду? Похоже, пришла пора раскрыть карты и выложить все, к чему мы с Ником пришли в ходе вчерашнего обмена мнениями. – Ты умело перевел стрелки на Михаила, заставил нас поверить, что именно он доводил босса и тот спятил от переизбытка впечатлений. Но это ведь ты, именно ты все организовал! Только у тебя была возможность устроить эти омерзительные каверзы, заставившие Воздвиженского сомневаться в собственной вменяемости…

– Гениальная фантазия! – Сбить спесь с Игоря оказалось не так-то просто. Похоже, Стася была права, когда говорила, что вранье – его вторая натура. – Друзья мои, вы переиграли в частных детективов. Вспомните, рядом с Воздвиженским всякий раз оказывался «преданный, почти член семьи дядя Миша». И я легко могу объяснить, как он обстряпывал каждое свое неблаговидное дельце.

Ха, нашел чем удивить! Как-нибудь обойдемся без новой порции лжи. Мы тоже можем объяснить – не все, но многое. Например, Игорь легко мог порвать поводок Мими и отпустить домашнюю собачку в глухую чащобу. Конечно, он не предполагал, чем все обернется. Наверняка хотел избавиться от надоевшей любимицы семьи в надежде на то, что это подкосит и без того шаткое моральное состояние босса.

Игорь мог запросто устроить и представление с картой: незаметно подсунуть сидевшему рядом боссу маленькую фотографию жены, а потом, нырнув под стол, подменить снимок на изображение дамы червей. Альбом с семейными фото лежал на видном месте в гостиной, и переснять портрет не составляло труда. Наклеить фото на карту – и вовсе минутное дело. Точно так же он мог услышать о непростых отношениях Воздвиженского с ноктюрном «Грезы любви» и подложить лист в стопку нот. Набор развлечений в усадьбе босса был предсказуемым. Игорь наверняка заранее приготовил «реквизит» и пустил его в ход, как только представилась возможность.

Я машинально перечисляла все возможные «подвиги» моего несостоявшегося героя – и приходила в ужас от того, как ловко он сбил нас со следа, заставив подозревать Михаила. Даже события, свидетельницей которых я не была, стали представать в ином свете. Номер в отеле, где Воздвиженский якобы услышал смех жены, заказывал Игорь. Похоже, добыл запись ее голоса из какого-то старого видео – Стася, помнится, упоминала, что у отца было немало семейных съемок. Подкупить кого-нибудь из персонала, чтобы включили запись, проще простого. Игорь же вполне мог взломать телефон босса, запустив вместо оперы какую-нибудь фразу в исполнении жены. Наконец, у него, а не у Михаила была отличная возможность подложить портрет Жюли в папку материалов для деловой конференции.

Непонятными для нас с Ником оставались видения Кирилла Андреевича. Но при желании и им можно было найти разумное объяснение. Например, Игорь нанял какую-нибудь женщину, отдаленно напоминавшую супругу Воздвиженского. Подобрал ей одежду на основе все тех же фотографий, оповестил ее о грядущем визите босса на кладбище, позже впустил на территорию усадьбы… Игорь не мог не знать, на какой именно подушке усядется босс во время «пикника» в гостиной, куда он будет смотреть… Готова биться об заклад, мой недавний герой заходился в азарте, придумывая все новые фокусы!

Кстати, и как так вышло, что портрет Жюли в спальне Воздвиженского висел на жалкой бечевке? Неотлучно находившийся в доме Игорь вполне мог подменить прочный шнур на эту потрепанную веревку. Стася как-то обмолвилась, что дом перестраивали два года назад. А сколько Игорь состоял на службе у Кирилла Андреевича? Те же два года. Наверняка во время ремонта и узнал, как портрет крепится на стену.

Возможно, такой умелый прохиндей смог более-менее точно просчитать, когда именно упадет картина. И, если можно так выразиться, подкрепил успех, отравив босса. Совсем чуть-чуть, не до смерти, только чтобы вызвать сонное состояние или легкие галлюцинации. Я поднапрягла память и вспомнила, как во время ужина Игорь отвлекался якобы на телефонный звонок. Запросто мог забежать на кухню и сунуть что-то в порцию босса. Явно не в крем-брюле, раз потом мастерски отвлек нас байками про Распутина!

– Ой, не могу, прямо сюжет для романа. – Услышав мою гипотезу, Игорь расхохотался так, что крошки от пирожного в его руке усеяли брюки. Бросив недоеденный эклер на стол, он смерил нас чуть ли не восторженным взглядом и захлопал в ладоши. – Браво! Ей-богу, друзья мои, я закажу вам книгу с описанием моих легендарных похождений! И чем же я, по-вашему, отравил босса? Ну же, Майя, пусть твоя хорошенькая головка поработает! Уж кому, как не тебе, знать…

Игорь задорно подмигнул мне, и в этот самый момент, перехватив взгляд темных глаз, я в полной мере осознала: это он. Да, мы с Ником попали в точку. Доказательств того, что именно Игорь намеренно сводил Воздвиженского с ума, не было, но сомнений в этом не осталось. На юрфаке нас учили полагаться исключительно на факты, и все-таки игнорировать подсказки интуиции мы не могли.

Этот мерзавец продолжал с вызовом смотреть на меня. Ладно, так и быть, поработаю головой! Люди, особенно такие просчитанные насквозь, как Игорь, ничего не делают просто так. Заведя глаза к потолку, я старательно вспоминала обстоятельства того памятного ужина в усадьбе: переполох с картиной, нездоровый вид Воздвиженского, случайно брошенная Игорем в коридоре фраза… Да вот же!

– Ник, – я повернулась к другу, ища поддержки, – что такое белена?

Как это бывало всегда, Ник понял меня с полуслова и обошелся без лишних расспросов. Не успела я облечь новую мысль в форму, как он уже читал информацию с экрана телефона.

– Белена – род травянистых растений семейства Пасленовые. Ядовитый куст, с желтыми цветами. Нет, не то… – Друг старательно копался в данных из сети. – А вот это уже интереснее. То же семейство, но растение другое – дурман обыкновенный. Особенно опасны семена, черные, похожие на орешки. Симптомы отравления: охриплость голоса, посинение губ, бессвязная речь, расстройство глотания, расширение зрачков, галлюцинации, светобоязнь… Так вот почему ты приглушил тогда свет! А семена сунул, наверное, в соус из калины? Здесь написано, что такое отравление может вызвать смерть. Выходит, рискнул жизнью человека ради короткого «спецэффекта»? Чудовище, какое же ты все-таки чудовище…

Я уже не слушала друга, во все глаза глядя на изображение дурмана обыкновенного из Интернета. Пышный куст был усеян белыми граммофончиками – теми самыми, что живут всего один день. Нежными цветами, непостоянными и быстро увядающими, совсем как чувства крайне опасного, низкого человека.

* * *

– Знаете, я что-то начинаю уставать от ваших баек. – Игорь многозначительно взглянул на украшавшие его запястье массивные часы. – Дела ждут. Даю вам еще пять минут, и то по старой дружбе. Что вы там хотели прояснить? Время пошло.

– Да мы уже почти все поняли, – невесело усмехнулся Ник. – Попал на работу к небедному человеку, узнал, что он до сих пор оплакивает жену, решил воспользоваться его чувствительностью… Вынудил Воздвиженского поверить в собственное безумие, чтобы он переписал активы на Стасю. Оклеветал ее жениха, обманом заставил согласиться на брак с тобой. А дальше – дело техники. Справиться с наивной девчонкой проще простого, достаточно каждый день внушать ей, какая она глупая и никчемная. Я читал о подобном поведении, это называется «газлайтинг», разновидность психологического насилия. А мы с Майей, видимо, понадобились в качестве свидетелей сумасшествия отца Стаси. Для этого ты подтолкнул босса к знакомству с нами?

– Не преувеличивай вашу роль, я прекрасно справился бы и один. Но подстраховаться, естественно, не мешало. Вы ведь сразу прониклись моей «историей любви». Конечно, Стася запросто могла бы сказать, что знать меня не знает. Но все это, естественно, просто из желания не подвергать возлюбленного угрозе увольнения. Классно придумал, да? – Игорь с гаденькой улыбкой всплеснул руками. Похоже, он в самом деле устал юлить и решил «порадовать» нас признанием. – Та наша случайная встреча в кафе оказалась мне на руку. Только представьте, почти год вынашиваешь блестящий план, не хватает только мелочи, и вуаля – на ловца и зверь бежит! Когда я узнал, что вы юристы, сразу понял: вот он, мой шанс! Наплел вам с три короба, вы тут же взялись мне помогать. Наивняк! Потом в случае необходимости подтвердили бы, что Воздвиженский сходил с ума, пока я занимался делами компании и заботился о Стасе, с которой меня связывают долгие романтические отношения.

– Это ты хватил. – Я немного оправилась от потрясения, в которое вогнала меня информация о белых цветах. – Неужели думаешь, что мы согласились бы помогать в твоих неблаговидных делишках?

– Я использовал бы вас втемную, – мгновенно парировал он и скользнул по мне похотливым взглядом. – Ты первая и побежала бы мне помогать! Что, не так? Я же видел, как ты смотрела на меня в кафе… Чутко откликалась на мои знаки внимания и, похоже, сразу сочла неотразимым. Не злись, ты мне тоже понравилась. Прямо в моем вкусе: маленькая, но шустрая. Думал, девка – огонь, покувыркаемся пару раз к обоюдному удовольствию. Кто же знал, что ты окажешься такой фригидной недотрогой и станешь читать мне морали! О, гляди, как твой Ромео напрягся, прямо пар из ноздрей повалил…

Ник и правда вскочил с места и сжал кулаки так, что костяшки побелели. Но издевавшийся над нами подлец и не думал затыкаться.

– Я не стал бы тратить на тебя столько сил и времени, но, прежде всего, меня это развлекало. Сидеть в этой унылой дыре, именуемой усадьбой, и прислуживать откровенному дураку – то еще удовольствие! Не лучше ли попробовать затащить в постель «видную» юристку в дешевых шмотках? Мне так нравилась эта игра – морочить тебе голову и видеть, что ты мечтаешь обо мне, что готова ради меня на все… А еще ты во всем меня поддерживала, стала свидетелем измены Петра. Но, главное, я сразу понял, что ты можешь влиять на него. – Игорь пренебрежительно кивнул в сторону застывшего в угрожающей позе Ника. – В случае чего подтвердили бы мою правоту, уж его-то ты всегда убедила бы! А два свидетеля намного лучше одного.

Что за чушь? Ну да, Ник обычно прислушивался ко мне. В универе именно меня считали заводилой нашей маленькой компании, но в глубине души я всегда знала, что друг всего-навсего проявляет мужское великодушие, уступая в мелочах. В серьезных делах я безоговорочно полагалась на него – и сейчас в полной мере осознала это. Все эти годы Ник был пресловутым крепким плечом, на которое я опиралась! С другой стороны, убедила же я его вопреки воле отправиться на званый вечер, причем сравнительно легко…

– Врубилась? То-то и оно. – Уголки губ, которые я когда-то имела глупость целовать, презрительно дернулись. – Я сразу стал подозревать, что этот придурок к тебе неровно дышит. И окончательно убедился в этом, когда он принялся помогать мне завоевывать Стасю. Спас мерзкую шавку, приготовил завтрак – и это только то, о чем ты знаешь! Вне твоего внимания остались его мудрые советы, которые доходили до босса под видом моих, грамотно составленные документы, тщательные проверки бухгалтерии… И все это – мне в плюс. Твой дружок активно помогал воссоединиться любящим сердцам, но бескорыстно ли?

Что? Я беспомощно взглянула на Ника в надежде на объяснения, но он неотрывно смотрел на Игоря, словно пытаясь испепелить его взором. А тот буквально захлебывался от восторга, унижая нас.

– Я тогда сразу понял: он мне поверил и надеется «снова» свести меня со Стасей, чтобы я отцепился от тебя, моя высокоморальная малышка. А чему ты удивляешься, неужели веришь, что мужчина может годами благородно дружить с женщиной? Ах, какая милая наивность! – Он глумливо изобразил воздушный поцелуй в мою сторону и повернулся к Нику: – Эй, как там тебя… сколько ты пускаешь по ней слюни, еще со студенческих времен? Полтора десятка лет – и все в статусе подружки в штанах? Да будет тебе известно, что со мной она готова была ехать куда угодно с первого же свидания! Почувствовал разницу? Что ж, вы вполне друг друга стоите: дюже принципиальная зануда и ее нерешительный воздыхатель. Пусть ваш платонический союз процветает и впредь. Хотя, быть может, у тебя, придурок, появится шанс, ведь она мне больше не нужна. Все в твоих руках: на безрыбье, как говорится, и рак – рыба! Что ж, меня перестала развлекать эта канитель. Ваше время истекло.

Игорь поднялся из-за стола, давая понять, что аудиенция закончена. Но не тут-то было. Отбросив стул одним яростным движением, Ник ринулся на оппонента. Не успев толком испугаться, я потрясенно застыла на месте. Никогда до сей поры я не видела Ника в таком бешенстве – это всегда был славный домашний мальчик, неизменно галантный и доброжелательный. Откуда что берется? Или я плохо знаю давнего друга?

Наш обидчик, видимо, тоже не ожидал такой прыти, потому что, не успев защититься, пропустил мощный хук в нос. Но тут же собрался и, поднырнув у Ника под рукой, ударил его в ответ. Потом отскочил и нажал на какую-то кнопку в нижней части стола. Не прошло и секунды, как в кабинет ввалились два дюжих молодца. Вмиг оценив ситуацию, они схватили Ника, заломив ему руки за спину.

– Выставите их отсюда, да поскорее, – скомандовал подлец, в которого меня чуть не угораздило влюбиться. Выхватив из кармана платок, он промокнул сочившуюся из носа кровь. – И проследите, чтобы они даже на пушечный выстрел не приближались к моему офису.

– Это не твой офис! – вскричала я, дрожа от негодования. Охранники, державшие Ника, ослабили хватку и вопросительно взглянули на босса. Тот махнул рукой – мол, пусть эта дура проорется, даже забавно. – Здесь вообще нет ничего твоего. И в усадьбе – тоже. Можешь сколько угодно нас оскорблять, хоть зубы в порошок от злости сотри, это дела не изменит! Знаешь, мне тебя даже жалко. Судят ведь по себе, вот ты и спешишь опошлить все, к чему прикасаешься. Гнусный, никому не нужный лицемер, без чести и совести! Ты не веришь в настоящую дружбу, потому что у тебя ее никогда не было. И не будет, как и нормальных бескорыстных отношений. Никогда не будет, помяни мое слово! Да, Ник – мой лучший друг, уже много лет. И наша дружба будет становиться только крепче. Завидуешь, так делай это молча! Вместе мы обязательно найдем способ с тобой справиться, вот увидишь!

– Довольно. – Игорю достаточно было приподнять бровь, чтобы один из охранников отпустил руку Ника и встал за моей спиной. Вполне красноречиво. Продолжать разговор не имело смысла. Я безропотно двинулась к выходу из кабинета вслед за другим молодцем, который сопровождал моего напарника.

Спокойно, не говоря ни слова, нас проводили до первого этажа и выставили на улицу. Массивная дверь за нашими спинами с грохотом захлопнулась.

– Плохая оказалась затея, не нужно было с ним разговаривать, – тихо промолвила я и, бросив взгляд на Ника, всполошилась: – Твой глаз! Нужно срочно приложить что-то холодное! Поехали в больницу, нельзя медлить…

– Не стоит, и так пройдет, – усмехнулся друг. Зачерпнув немного снежка с ветки ближайшего куста, он скатал комочек и приложил к покрасневшему веку. – Да и побеседовали мы не напрасно, узнали немало любопытного…

– Меня чуть удар не хватил! Нет, каков гад, а? – Я начала было заводиться, но, заметив удрученное состояние Ника, встревожилась. – Ты уверен, что не нужно к врачу? Глаз не болит? А как руки?

– Ерунда. – Ник отмахнулся от меня, погруженный в какие-то свои, явно невеселые мысли. И, оживившись, вдруг спросил: – Майя, то, что он сказал… про первое свидание и остальное… это правда?

Хотелось бы мне обладать талантом Игоря к вранью, но увы… Да и сомневаюсь, что вообще смогла бы солгать Нику. Боюсь, забегавший взгляд выдал меня раньше, чем с губ слетело робкое:

– Да, но…

Я нерешительно затопталась на месте. Как же мне хотелось сказать, что моя легкая влюбленность – не любовь! – осталась в прошлом… Что это было лишь мимолетное увлечение, навеянное скукой и не иначе как временным помрачением рассудка. Что отныне тот, кого недавно я мнила мужчиной своей жизни, вызывал у меня одно только отвращение. Что мне очень хочется вспомнить, о чем мы с Ником беседовали в день злополучной свадьбы Стаси. Кажется, тогда мне на ум пришло что-то очень интересное… К несчастью, нужные слова никак не желали подбираться, и мне оставалось лишь отрицательно качать головой, словно это могло как-то повлиять на выводы Ника.

– Понятно, – не дав толком объясниться, прервал он. И, отбросив снежок в сторону, направился к машине. – Поехали. Пора разобраться с этой «аферой века».

Глава 13

Уютный дачный домик погрузился в уныние. Метель мела второй день без перерыва, словно вознамерившись занести тоскливым снегом все наши надежды на реванш. Стася еще пару раз набрала номер Петра и, не дождавшись ответа, уселась на диванчике в большой комнате, выполнявшей одновременно функции гостиной и столовой, в обнимку с семейным фотоальбомом. Я видела, как она с трудом удерживается от слез, но упорно продолжает перелистывать страницы, наверняка коря себя за излишнее легкомыслие.

Я впала в похожее состояние, хотя градус самобичевания у меня был несоизмеримо выше. В конце концов, это с моих дурацких попыток внести свежую струю авантюризма в рутинное существование и началась вся эта история. Можно было сколько угодно уговаривать себя, что знакомство с Игорем – чистой воды случайность, что он все равно окрутил бы Воздвиженских, что мы с Ником способны все исправить… Признаться, я не представляла, как подступиться к решению столь глобальной проблемы, а при мысли о том, что творится с отцом Стаси, запертым в четырех стенах, мне становилось дурно.

Тревожил меня и Ник. После крайне неприятного разговора с Игорем друг не выходил из состояния мрачной задумчивости. Иногда он уединялся в дальней комнате, кому-то звонил, пытался что-то выяснить, но, судя по подавленному виду, эти усилия ни к чему не приводили. Не удивлюсь, если обычный для Ника оптимизм пошатнулся после унизительных речей Игоря. У меня самой в ушах так и звучали гаденькие смешки про платонический союз и фригидную зануду в дешевых шмотках, а ведь моему другу пришлось выслушать оскорбления гораздо серьезнее! Я попыталась было обсудить с Ником эту тему, чтобы уже никогда больше к ней не возвращаться, но он лишь отмахнулся: мол, есть дела и поважнее.

В голове у меня царил форменный кавардак. Прежде всего, я совершенно не понимала, как помочь Стасе. Вот пойдем мы в суд, укажем, что ее брак был заключен фиктивно, без намерения создать семью. И как это подтвердить? В конце концов, Игорь способен убедительно изображать романтические чувства – кому, как не мне, это знать. Слово Стаси против его слова, и еще неизвестно, кому поверят…

А еще меня все больше одолевали сомнения по поводу дружбы с Ником. Убежденность Игоря в том, что давний друг ко мне неравнодушен, не давала покоя. В самом деле, с чего это Ник благородно отказался от лавров за спасение Мими, почему помогал постороннему, в сущности, человеку? На ум тут же пришло обещание проявить наконец-то инициативу, сквозь зубы брошенное в лесу. Ник никогда так себя не вел! Неужели действительно ревновал и хотел, чтобы понравившийся мне мужчина обрел счастье с другой? Но на прежние мои романы друг реагировал спокойно! Впрочем, тогда это были ни к чему не обязывавшие интрижки, а Игоря я сразу возвела в ранг идеала.

Я подолгу останавливала взгляд на Нике, озабоченном проблемами Воздвиженских, и пыталась разобраться в своих чувствах к нему. И почему обстоятельства сложились так, что со студенческих лет мы увязли в зоне дружбы? Почему не попробовали стать ближе еще тогда? Ах да, мы же заключили нелепый договор о платонической любви! Я вдруг представила, каково это: быть девушкой Ника. Нежиться в крепких объятиях, касаться мягких чувственных губ, смеяться его шуткам… Представила – и лишь усилием воли вынырнула из необычных, но таких сладких грез. Ох, пора заканчивать с фантазиями, а то скоро при каждом слове или случайном прикосновении напарника меня будет бросать в дрожь…

Близилось время ужина, и, по-хорошему, давно пора было озаботиться приготовлением еды и накрыть на стол. Но обычно баловавший нас блинами и омлетами Ник снова старался выяснить что-то по мобильному, а я, уставившись в окно, то ругала, то жалела себя. Стася пыталась накормить Мими – собачка явно тосковала по хозяину и редко подходила к выделенной ей мисочке.

Странное дело: раньше с приближением Нового года я всегда мечтала оказаться в настоящей зимней сказке. В теплом загородном доме, в окружении верных друзей. Чтобы за окном падал снег, а мы наслаждались дачным уютом. По иронии судьбы нынешний антураж совпадал с моей мечтой на все сто процентов. Но это было лишь внешнее впечатление, потому что атмосфера в домике ничем не напоминала приближение безмятежного и радостного праздника.

Похоже, это уловил и Ник, потому что, возникнув в дверном проеме, сделал видимое усилие, чтобы переступить порог погруженной в почти осязаемую тоску комнаты.

– Стася, у меня есть новости о твоем отце. – Он уселся за стоявший посередине стол и горестно подпер ладонью щеку, над которой красовался фиолетовый синяк. – Я узнал, в каком заведении он содержится.

Сидевшая прямо на полу рядом с Мими Стася тут же встрепенулась.

– Это что-то страшное? – Ее голос дрогнул. – Как тюрьма?

– Нет, условия там хорошие, – рассеянно протянул Ник, погруженный в свои мысли. – Но…

– Что «но»? – не выдержала я, испугавшись его тона. – Не тяни, говори прямо, видишь же, на ней лица нет!

Стася и впрямь побелела как полотно, ее пальцы задрожали.

– Ладно, не буду ходить вокруг да около, – решился Ник. – Словом, оказалось, что Кирилла Андреевича никто там силой не удерживает. Может уйти оттуда хоть сию секунду. Так, по крайней мере, мне сказали.

– Что? – На лице Стаси медленно расцвело осознание, и она сорвалась с места. – Так это же здорово! Поехали за ним! Знаю, уже темно, вечер, но лучше забрать его оттуда немедленно…

Я тоже вскочила, разделяя ее желание, но Ник остановил нас одним взглядом. Ради всего святого, что же стряслось с этим Воздвиженским?

– Мы не можем его забрать, потому что… потому что он сам этого не хочет! Я не понимаю, что с ним, – в отчаянии выпалил Ник и поспешил тут же прикусить язык, потому что Стася чуть не села мимо дивана. – Прости, не хотел тревожить, но я не могу скрывать от тебя столь важную информацию. Сотрудник пансионата поведал, что он безвылазно сидит в комнате и не желает выходить.

Хорошенькое дельце… Мы переглянулись с Ником, и я прочитала в его глазах те же опасения, что мучили меня саму. Неужели Воздвиженский в самом деле тронулся рассудком? Да, Игорь с разной степенью изобретательности доводил его, но нельзя не признать, что все эти страшилки ложились на благодатную почву. Разве мог рациональный до мозга костей человек хотя бы на секунду предположить, что призраки существуют? А наш чудак ресторатор с готовностью в это поверил…

И все же Стася не желала мириться с очевидным.

– Я поеду к нему, поговорю, – решилась она. – Папа увидит меня – и сразу изменит мнение.

– Нет. – Ник покачал головой и немного смутился. – Тут такое дело… Стася, он особо просил не пускать тебя.

– Что? – От потрясения она на мгновение потеряла дар речи. Но, встряхнувшись, тут же выдала новое решение: – Тогда поезжайте вы! Пожалуйста, поговорите с папой, умоляю!

Стася залилась слезами, и Мими, апатично лежавшая перед нетронутой миской, подняла на хозяйку тоскливый взгляд.

Я готова была тотчас ехать хоть на край света, лишь бы развеять это уныние и помочь Воздвиженскому. Но Ник все так же сидел на месте, явно не собираясь лететь куда-то сломя голову.

– Нас с Майей тоже там не ждут, – объяснил он и сокрушенно вздохнул. – Это уже распоряжение Игоря. Мне сказали, он дал особые указания на наш счет. И, к сожалению, там очень хорошая охрана.

* * *

Не знаю, сколько прошло времени, десять минут или, быть может, полчаса. Напряженную тишину нарушали лишь всхлипывания Стаси, разрывавшие мне душу. Мими снова свернулась калачиком, не притрагиваясь к еде и являя собой воплощенную тоску. И как это холерик Воздвиженский умудрился завести склонную к меланхолии собаку, ума не приложу…

Ник горбился за столом, положив голову на руки, и о чем-то сосредоточенно думал. Я смотрела на друга: сначала с надеждой, потом – маясь угрызениями совести за то, что не могу предложить ничего дельного, и, наконец, с ощущением безысходности. Этот «хороший мальчик», при всех своих несомненных достоинствах вроде светлого ума и чувства юмора, вряд ли мог справиться с изобретательным коварством плохого парня. Я вспомнила, как унижал нас Игорь во время недавнего разговора, и слезы сами собой заструились по щекам… Почувствовав своеобразную поддержку, Стася зарыдала в полный голос. Мими тут же встрепенулась и замельтешила рядом, желая утешить хозяйку.

– Нет, я с вами с ума сойду! – Ник в мгновение ока встряхнулся. – Вместо того чтобы с холодной головой все обдумать и выдать что-то конструктивное… Да перестаньте вы, все трое! Да-да, Мими, тебя это тоже касается! Хватит, придите уже в себя!

К нашему изумлению, мой обычно милый и галантный друг решительно вскочил с места. Миг – и на деревянную поверхность стола, описав полукруг в воздухе, опустился мощный кулак. Бац! Громкий стук мгновенно отрезвил нас, заставив оживиться и прекратить разводить сырость.

– Так-то лучше. – Кажется, Ник сам удивился собственному порыву, но тут же взял себя в руки и деловито продолжил: – Слезами горю не поможешь. Нам нужно все как следует обдумать, но не на голодный желудок. Встряхнитесь и накройте, наконец, на стол! Могли бы что-нибудь приготовить, хотя бы один раз, на завтрак, ради приличия! Стася, все надежды на тебя, стряпня Майи поопаснее белены будет… Помойте посуду, там еще с обеда что-то в раковине валяется. И не забудьте про заварочный чайник, а то там скоро заведется новая жизнь! Давайте, девочки, за дело! А я пока разогрею пиццу…

Устыдившись, мы со Стасей вытерли остатки слез и побежали выполнять указания. Мими потрусила за нами. И впрямь, мы слишком увлеклись своими переживаниями, совершенно забыв о необходимости поддерживать хотя бы элементарный порядок. Через двадцать минут большой стол усеяли чистые чашки и тарелки, а в центр приземлилась внушительных размеров пицца.

Незатейливый, но сытный ужин окончательно привел нас в чувство. И дело, подозреваю, было совсем не в аппетитном угощении. Как, оказывается, важно в непростые моменты жизни ощущать, что ты не одинока! Что кому-то требуется твоя забота, что ты можешь сделать приятное небезразличным тебе людям, – даже если речь идет всего-навсего об отмытом от заплесневевшей заварки чайнике… Даже Мими, похоже, прониклась нашим единением, раз принялась послушно хрустеть своим кормом. Спокойствие разлилось у меня внутри от сладостного ощущения домашнего тепла и уюта. Но расслабляться было рано…

– Простите, я, похоже, немного перегнул палку. – Ник улыбнулся, допивая чай. – Но от ваших слез у меня начинается паника, а нам важно подойти к делу хладнокровно, без лишних эмоций. Давайте вместе подумаем, что мы можем предпринять в создавшейся ситуации. Майя, помнишь, в универе нам советовали иногда прибегать к методу мозгового штурма? Давайте попробуем его применить. Выкладывайте все, что в голову придет, даже самые глупые идеи, не стесняйтесь! Пусть это покажется бредом, нелепицей, чем-то неосуществимым – все равно рассказывайте, только не молчите!

Мы со Стасей растерянно переглянулись и послушно принялись размышлять. Сначала у меня в голове царил возмутительный вакуум, но вскоре на задворках сознания шевельнулась мысль, по-настоящему безрассудная и, боюсь, не самая умная. Что ж, знавший меня как свои пять пальцев сокурсник и деловой партнер в одном лице прекрасно знал, к кому обращаться за глупыми идеями!

С минуту я напряженно думала, стоит ли делиться этой несуразицей, но потом не выдержала:

– Кирилл Андреевич по непонятной причине не хочет видеть Стасю. Доверить визит к нему постороннему человеку мы не можем – сами понимаете, пойдут сплетни, да и будет ли он разговаривать с чужаком… Словом, нам с Ником остается каким-то образом проникнуть в пансионат. Разведаем обстановку, а для этого переоденемся, например, в медсестру и сантехника, добьемся, чтобы нас пустили… Простите, если предлагаю чепуху…

– Эврика! – Лицо Ника озарилось воодушевлением. – Майя, и ничего это не чепуха, ты – гений! Похоже, у меня начинает вырисовываться план действий…

Он сорвался с места, выхватил из сумки блокнот, открыл на чистой странице и положил перед Стасей.

– Пока мы будем готовить визит в пансионат, тебе задание: запиши контакты всех людей, что крутились рядом с вами, особенно в последнее время. Не знаешь телефонов – пиши приметы и обстоятельства общения, нам все пригодится. Да, и припомни данные благотворительных организаций, с которыми ты сотрудничала. – Ник повернулся ко мне. – Майя, как-то в универе мы с тобой играли в новогодней постановке. Костюмы оставались у тебя, они еще целы? В кладовке лежат? Отлично, тогда завтра утром съездим к тебе и заберем. И нужен еще один наряд, на всякий случай, я поищу…

Вдохновленный неведомой нам пока идеей, он уткнулся в экран телефона, но, уловив наше недоумение, поднял взгляд и просиял улыбкой:

– Девочки, не грустите! Этот подлец обвел нас вокруг пальца, но пришло время исправить свои ошибки. Не сомневаюсь, мы тоже способны провернуть аферу века!

* * *

– Вы из благотворительной организации? Ах, это так интересно! – пролепетала барышня на ресепшен, кидая на Ника призывные взгляды. Уж и не знаю, как она умудрилась оценить привлекательную внешность моего друга, если его лицо на две трети скрывала пушистая белая борода, а под глазом желтел синяк, кое-как закрашенный моим тональником. – Какое прекрасное, благородное начинание!

– Фонд помощи «Праздник для близких», – отрекомендовался Ник, сославшись на реально существующую организацию, с которой когда-то сотрудничала Стася. Накануне дочь Воздвиженского созвонилась со своими знакомыми из фонда, и те, войдя в наше положение, согласились помочь. Разумеется, с тем условием, что мы действительно проведем достойное мероприятие для обитателей пансионата. Утром у нас уже была бумага от благотворительной организации, что значительно облегчило визит. – Мы исходим из того, что любому человеку, особенно попавшему в непростое положение, как воздух нужна вера в чудо, которую дарит праздник. И устраивать этот праздник нужно с такой отдачей, будто стараешься для самых близких. Согласитесь, иногда и незнакомые люди могут с первых же минут ощутить родство душ…

В его голосе послышались игривые нотки, и барышня кокетливо захихикала. Ник, ну сколько можно… И что эти наглые девицы вечно к тебе липнут! Я в последний момент сдержала уже рвавшееся с губ раздраженное фырканье. Доморощенному Деду Морозу вздумалось флиртовать, пока я страдаю! Сам-то догадался надеть свой наряд на толстый свитер, а вот под моей шубой Снегурочки было довольно тонкое платье, и я чувствовала каждый «укус» не самой дорогой костюмной ткани. Эх, все-таки прав был Игорь по поводу дешевых шмоток – полнейший отстой…

Накануне вечером мы с Ником прочитали с дюжину сценариев новогодних праздников. В итоге все эти незатейливые стишки, частушки и песенки крутились у меня в голове ночь напролет, мешая провалиться в крепкий сон. Утром я встала разбитой, но прекрасный завтрак, который приготовила Стася, проникнувшись вчерашней речью Ника, приободрил меня.

– Вкусно? – с надеждой спросила дочь Воздвиженского, и мы дружно кивнули, поглощая теплую кашу с сухофруктами и сосиски в мягком тесте. – Приготовила из того, что было в холодильнике. Я ведь помогала маме на кухне, когда была маленькой. А недавно нашла кое-какие ее рецепты, написанные от руки, они были вложены в фотоальбом. Немало интересного, я обязательно дополню мамиными десертами меню «Мадам Жюли». Если, конечно…

У нее на глаза навернулись слезы, и я поспешила замахать руками.

– А ну-ка, выше нос! Никаких «если»! Стася, у тебя столько свободного времени – вагон и маленькая тележка! Чем впустую плакать и названивать Пете, лучше и правда разработай новое меню, придумай какой-нибудь бизнес-план! Потом, когда мы все вернем тебе и твоему отцу, претворишь эти идеи в жизнь.

– Хорошо… – Стася задумчиво помолчала и вдруг вскинула на меня торжествующий взгляд. – Что ты там говорила про бизнес-план этого мерзавца? Студенческие кафе? А что, неплохая идея! Почему мы все делаем для обеспеченных да взрослых? Пусть будут уютные кафешки для молодых с демократичными ценами и вот такими простыми, но вкусными блюдами. Украду идею у обобравшего нас с папой подлеца. Как считаете, я имею на это право?

Судя по вдохновенному лицу Стаси, вопрос был из разряда риторических и наше одобрение ей не требовалось. Вскоре, забыв об остывающем завтраке, она забралась с ногами на диван и, вооружившись блокнотом с ручкой, начала какие-то расчеты. Когда мы уходили, новоявленная бизнесменша даже не подняла головы, погрузившись в чтение листочков с рукописными рецептами своей матери.

Волнений за Стасю поубавилось, но ситуация, в которую попал ее отец, не переставала нас тревожить. Действовать следовало быстро, но осмотрительно. Поэтому мы сгоняли ко мне домой и за рекордные полчаса разобрали половину «археологических слоев» из пакетов и пакетиков, забивавших кладовку. В свое время я предусмотрительно убрала костюмы в чехлы, поэтому качество нарядов оказалось вполне сносным.

По дороге мы заехали в магазинчик маскарадных костюмов, где Ник забрал заказанное накануне по Интернету одеяние: бесформенную белую хламиду с четырьмя большими пуговицами, напоминающую ведро синюю шапочку, синие же варежки и нос-морковку из ткани.

– На всякий случай, – загадочно пояснил Ник. – Вдруг Воздвиженского действительно удерживают силой…

Я едва не расхохоталась в голос, представив, как мы похищаем из пансионата… снеговика! Хотя, если вдуматься, поводов для смеха было мало. Я терялась в догадках, почему наш чудак не хочет видеть единственную и горячо любимую дочь.

Сотрудники фонда снабдили нас не только ценным документом, позволявшим провести мероприятие, но и мешком с незатейливыми подарками – столь огромным, что туда спокойно вместился наряд снеговика. Предварительно мы выяснили, что в пансионате проживает всего десять пациентов. Ограниченность контингента с лихвой компенсируется немалыми денежными суммами, которые ежемесячно вносят их родственники.

На радость проникшейся к Нику симпатией барышне с ресепшен нам пришлось устроить в общей гостиной целое новогоднее представление. Студенческий опыт весьма пригодился: помнится, на втором курсе рослого Ника чуть ли не силой определили играть Деда Мороза, а роль крохотной внучки Снегурочки досталась, разумеется, мне. На сей раз мы довольно сносно изобразили своих персонажей, для красного словца присочинив им немало приключений. Эти профнепригодные представители фольклора якобы потеряли по дороге сани с оленями, немного заплутали между континентами, пережили экваториальную жару и арктические холода, но все-таки добрались до тех, кому, собственно, и везли этот мешок подарков.

Я боялась, что искушенная взыскательная публика не оценит наши наивные частушки и песенки под минусовки из Интернета, но встретили нас благосклонно. Эти бабушки и дедушки, в отличие от своих менее обеспеченных сверстников, получали достойный уход. Но никакие удобства не могли компенсировать им тоску по дому и общению с родными. Хотелось надеяться, что мы хотя бы немного скрасили будни пациентов пансионата. По крайней мере, они от души радовались нехитрым подаркам в виде коробок конфет и новогодних шариков с логотипом фонда.

Нас долго не отпускали, причем особый успех снискала музыкальная часть. Довольно скоро наши активные зрители уже сами стали наперебой предлагать новые композиции. В коротком перерыве между очередной серией песен советских композиторов мы с Ником обменялись парой реплик: друг тоже сразу отметил, что Воздвиженского среди публики не было. Быстро объяснив самому продвинутому в технических делах дедуле, как обращаться с портативной колонкой, Ник повернулся к сопровождавшей нас барышне.

– По телефону сказали, что в вашем пансионате – десять пациентов. На нашем мероприятии присутствует девять. Где же еще один? Настолько болен, что не может присутствовать?

– Нет-нет, что вы. – Девушка всплеснула руками. И, отведя нас в сторонку от уже распевавших хором подопечных, доверительно пояснила: – Этот пациент тут – самый молодой и внешне здоровый. Говорят, был весьма обеспеченным раньше, до того как начались проблемы с психикой…

– Ого! – делано ужаснулся Ник, подбадривая кипевшую от желания поделиться новостями сплетницу. – У вашего пансионата ведь совсем другой профиль – реабилитация после сердечно-сосудистых заболеваний и проблем с опорно-двигательным аппаратом. Почему же он попал к вам?

– А куда еще деваться, если стал ненужным собственной семье? – грустно вопросила барышня. – Жалко его… Обеспеченные родственники привезли сюда. У нас ведь, без лишней скромности, лучшие условия, медицинский уход. Мы не возражали: он не буйный, просто сидит безвылазно в самом комфортабельном номере и часами слушает музыку. Затребовал аудиосистему, еще капризничал, чтобы нашли самую лучшую. Принесли – и что бы вы думали? Гоняет по кругу одну и ту же мелодию, сутками напролет. Не знаю, как называется, какая-то классика, да вы наверняка знаете! Та-та-там-па-ра-ра-ра-па-пам…

«Грезы любви». У меня перехватило дыхание. Похоже, наш холерик, потеряв контроль над бизнесом и самой жизнью, впал в депрессию. А ведь уныние и апатия для импульсивного, вспыльчивого человека смерти подобны! Нам нужно увидеть его, и немедленно, только как? Ник, вся надежда на тебя…

– Какая грустная история! А можем мы с ним пообщаться? В самом деле, жалко его. Да и начальство шею намылит, если мы не вручим ему подарок, у нас ведь все строго. – И когда это наш хороший мальчик научился так искусно вешать лапшу на уши? Не давая барышне опомниться, нагловатый Дед Мороз прихватил ее за локоток и подтолкнул в сторону коридора. – Светочка, да? Светочка, милая, проводите нас, пожалуйста, к этому вашему нелюдиму! Вдруг нам удастся его разговорить… Знаете, иногда с первой же встречи между людьми устанавливается невероятный контакт, этакая химия. Вот вы, например, готовы с первого свидания сорваться со скромным Дедом Морозом куда глаза глядят?

Скромным? Ха-ха-ха. Да он умел обольщать почище Игоря! Соблазненная сладкими речами, Светочка покорно вела не в меру обворожительного сказочного деда в сторону номеров. Мне оставалось лишь вяло плестись за флиртующей парочкой, ощущая себя третьей лишней.

Ник упомянул о первом свидании – уж не в пику ли мне? Мы по-прежнему не обсуждали издевательские пассажи Игоря, но они дошли до адресата, в этом я нисколько не сомневалась. И сама частенько крутила в голове те ужасные оскорбления, понимая, что должна поговорить с Ником и все прояснить. Неужели все эти годы он питал ко мне какие-то чувства помимо дружеских? А что все-таки ощущала я сама? Почему сразу же выбрала его для общения еще тогда, много лет назад, впервые ступив в нашу университетскую аудиторию? И почему всякий раз, когда у Ника завязывалось подобие романтических отношений, меня грызло это противное, назойливое раздражение? Что это – только ли дружеский эгоизм? Кажется, кто-то великий называл ревность близкой подругой… да-да, любви. И явно не платонической. Как так? Я совсем запуталась…

Светочка подвела нас к массивной двери в самом конце коридора.

– Вот, это здесь, – понизила голос барышня и прислушалась. – Пока тихо. Посмотрите аккуратно, может быть, спит. У нас не принято запирать двери, все-таки пожилые люди, вдруг потребуется помощь… Ладно, тут вы уже сами. Если что, меня здесь не было. А то скандал поднимет… Еще увидимся!

Улыбнувшись Нику, она растворилась в длинном извилистом коридоре.

Мы переглянулись, и друг решительно занес руку над дверью.

– Тук-тук-тук! – пробасил он, входя в роль сказочного персонажа. – Добрый Дедушка Мороз, он подарки вам принес! А со мной – внучка Снегурочка. Кому это тут полагаются дары и поздравления?

Ответа не последовало, и Ник, толкнув дверь, переступил порог. Я поднырнула под рукой друга, чуть не чихнув от попавших в нос ворсинок его шубы, и заглянула в номер.

Воздвиженский сидел у окна, горестно подперев рукой щеку. Похоже, он был погружен в свои думы и не слышал обращенную к нему реплику. Его фигура, некогда величественная, сейчас напоминала горестное изваяние. Плечи безвольно упали, словно устав нести на себе груз невзгод, а волосы сильнее подернулись сединой.

Потрясенная явившимся нам зрелищем, я бросилась к Воздвиженскому.

– Кирилл Андреевич, это я, Майя. Никита тоже здесь. – Я сорвала с головы отороченную белым мехом шапочку. – Мы пришли за вами, собирайтесь!

– Что? – Не до конца очнувшись от своих мыслей, Воздвиженский скользнул по нам апатичным взглядом. – А, это вы…

Он нисколько не удивился при виде нас – вообще не проявил никаких эмоций. И тут же снова отвернулся к окну.

Я в отчаянии взглянула на Ника, и он шагнул вперед.

– Кирилл Андреевич. – Наклонившись, Ник потеребил беднягу за плечо. – Пора уходить отсюда. Стася вас ждет!

– Стася… как она? – При упоминании о любимой дочери Воздвиженский немного встряхнулся и сфокусировал на нас взор. – У нее все в порядке?

– Да какой там порядок! – забыв о необходимости вести себя осмотрительно, вскричала я. – Стасе нужна ваша помощь! Пойдемте отсюда, да поскорее! По дороге все объясним.

Но наш чудак, похоже, успел вжиться в роль унылого кладбищенского памятника. Он снова застыл на месте и отвернулся к окну.

– Со Стасей все в порядке, – тихо, но упрямо, будто желая убедить самого себя, постановил Воздвиженский. – Он обещал, что моя дочь будет счастлива. У нее все хорошо.

Нам с Ником не нужно было объяснять, кто такой этот «он». Все было понятно и без лишних слов.

– Он солгал. Вся эта история – одна большая ложь! – Мой голос сорвался от безысходности. – Да придите же в себя, он обобрал Стасю! Она потеряла все – контроль над компанией, над усадьбой… Ей пришлось бежать из дома вместе с Мими! И неизвестно, что еще случится с вашей дочерью, если вы не придете на помощь. Вы ей нужны!

Я беспокойно заметалась по номеру. Воздвиженский с минуту смотрел на нас огромными страшными глазами, видимо, впитывая информацию. Потом кровь отхлынула от его лица, и из груди вырвался хрип.

Метнув в меня усмиряющий взгляд, Ник склонился над нашим подопечным. Тот показал глазами на лежавшую на подоконнике таблетницу. Ладно, знаю, я хватила лишку. А как еще можно было привести в чувство этого сильного, изобретательного и еще довольно бодрого человека, с какой-то стати решившего превратиться в немощного старика? И пусть Ник не смотрит на меня так укоризненно – в конце концов, сам приводил нас со Стасей в чувство подобной шоковой терапией!

Запив крупную пилюлю водой из поданного Ником стакана, Воздвиженский задышал спокойнее. Вдох, другой – кажется, он постепенно приходил в чувство.

– Кирилл Андреевич, Майя права, Стасе нужна ваша помощь, – осторожно вступил Ник. – И нам – тоже. Мы уже съездили к нотариусу, отменили генеральную доверенность на имя Игоря, которую ваша дочь подписала под влиянием обмана. Но этого мало, нужно работать дальше, и без вас – никак. Посидите немного, успокойтесь, и мы вместе уедем отсюда. Отвезем вас к дочери.

– Нет, не могу. – Моя не самая гуманная «терапия», похоже, сработала, раз Воздвиженский наконец-то осмысленно взглянул на нас и заговорил четче: – Зачем портить Стасе жизнь? Я не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии. Я запретил пускать ее сюда! Лучше уж никакого отца, чем такой – ни на что не способный, безумный… Даже Жюли больше ко мне не приходит. Все слушал эту музыку, вспоминал… И он… он обещал привезти ее фотографию, но так больше и не появился…

– Он не появится, уж будьте уверены, – брякнула я, не в силах сдерживаться. – Кирилл Андреевич, это ведь он, Игорь, внушил вам мысль о безумии! Мы пока не можем это доказать, но он специально устраивал все эти спектакли, заставляя вспоминать жену. Он, не Михаил, сводил вас с ума!

– Как? – Воздвиженский выглядел сбитым с толку, но унылая покорность тяжкой доле уже не сквозила в его взгляде. – Мишу ведь подкупили конкуренты, чтобы он усугублял мое состояние… Брр, ничего не понимаю! Игорь уверял, что любит Стасю. Говорил, что она глубоко несчастна, наблюдая, как я медленно, но верно схожу с ума. Возил меня к врачам, те напугали каким-то там расстройством… шизо… как же его… шизотипическим, что ли… Сказали, что у меня вдобавок галлюцинации и бредовые идеи, что я могу стать опасным для окружающих. И он, Игорь, убедил меня переписать все имущество на Стасю. Мне казалось, в этом нет ничего страшного, я же не постороннему человеку дарю свои активы. Раз я теряю рассудок, не стоит портить жизнь дочери. Лучше обитать здесь, вдали от дома, чтобы она не мучилась…

Понятно. Не сказать, чтобы меня сильно удивил этот рассказ. И все-таки коварство Игоря не укладывалось в голове. Каково это: знать, что ты – причина страданий других людей, что ты ворвался в их налаженную жизнь, перевернул там все вверх дном? Я вспомнила, как амбициозно говорил Игорь о собственных профессиональных умениях. Судя по всему, считал свои заслуги недооцененными и был убежден, что, отнимая бизнес у босса, поступает справедливо.

А еще он оказался прямо-таки отъявленным лжецом. Я вспомнила все эти долгие взгляды, романтические вздохи, пылкие поцелуи – и как меня угораздило поверить? Похоже, мне просто захотелось в кого-нибудь влюбиться, а тут подвернулся этот смазливый тип, и я с готовностью наделила его чертами идеала. А что, если мой настоящий, не придуманный идеал долгие годы был рядом?

Пораженная этой мыслью, я во все глаза уставилась на Ника, который кратко вводил Воздвиженского в курс дела. И встряхнулась, лишь когда Кирилл Андреевич безропотно натянул на себя белый наряд снеговика. Как мы и предполагали, внешне свободу главного пациента пансионата никто не ограничивал, но рядом с ним частенько отирались впечатляющие габаритами охранники. Лишние скандалы нам были не нужны, поэтому скромная сказочная компания пополнилась третьим героем. Его немногочисленные вещи аккурат влезли в чудо-мешок Деда Мороза.

– Я готов. – Воздвиженский надел нос-морковку на резинке и водрузил на голову шапку в виде ведра. – Как себя вести? Идти с вами, пританцовывая? Хорошо. А можно, я расскажу собравшимся анекдот или спою? Идти молча? Ах, как жаль, я был бы не прочь размяться… Давненько я не выступал на публике!

Он тихонько хихикнул, и я улыбнулась. Если наш оригинал вновь почувствовал вкус к своим фокусам, значит, не все еще потеряно.

Глава 14

– Кирилл! – От властного окрика пальцы Воздвиженского дрогнули, и он послушно отдернул руку от блюда с ароматной курочкой. – Не портите красоту! Немного терпения, скоро все сядем за стол.

Анна Ильинична поспешила на кухню, и Воздвиженский, подмигнув нам, все-таки отодрал кусочек дымящегося мяса. Вторым его желанием после побега из пансионата значилась домашняя еда. Первым, разумеется, была встреча со Стасей. И, конечно, с Мими, куда же без нее…

Мы дружно рассмеялись, предвкушая скорое торжество, несомненно сытное – по-другому в семье Ника не умели. До Нового года оставалось каких-то пару часов, а мы все никак не могли усесться за стол. Родители и бабушка Ника пожаловали на дачу еще днем, предварительно в самых изысканных выражениях испросив нашего согласия. Объяснили, что не могут встретить праздник без своего любимца, а заодно хотят пообщаться со мной и познакомиться с гостями. Все-таки удивительные люди – извинялись за то, что приезжают в собственный дом!

Подготовка к Новому году закипела сразу же, как только они переступили порог. За делами и разъездами мы с Ником совершенно упустили из виду, что праздник вот-вот настанет, да и эмоциональная, трогательная до слез встреча Воздвиженского с дочерью заставила нас забыть обо всем на свете. Мои глаза увлажнились, стоило вспомнить, как два дня назад Кирилл Андреевич со Стасей плакали от счастья, сжимая друг друга в объятиях, а радостная Мими лизала им щеки.

Чтобы не ставить оказавшихся без копейки Воздвиженских в неудобное положение, было решено в этом году воздержаться от новогодних подарков. В остальном же – главным образом, стараниями мамы и бабушки Ника – праздник обещал пройти по традиции весело и обнадеживающе. Вот уже несколько часов они крутились на кухне, нарезая салаты и распределяя закуски по тарелкам. Внеся свой вклад в подготовку стола, Стася испекла дивные пирожки по рецепту своей мамы. Меня, разумеется, и на пушечный выстрел не подпустили к приготовлению еды.

В ожидании момента, когда можно будет наконец-то добраться до яств, Воздвиженский развлекал отца Ника байками о нашем легендарном побеге из пансионата. Как водится, по прошествии небольшого времени заурядная, в сущности, история обросла красочными и забавными деталями.

– …хотели выскользнуть незаметно, но не вышло. – Кирилл Андреевич развел руками. – Они как раз распевали народные песни, а тут – я. Воплощенный фольклор, так сказать. Никто меня, естественно, не узнал, я ведь не общался с другими пациентами. Сказали, что не отпустят Снеговика без песен, ну я и выдал… Сначала про елочку, они уже пели, но второй раз на ура пошло, потом – про зимушку-зиму, про котика-кота, помнишь, Стася, в детстве тебе пел? Вспомнил вдобавок частушки, у нас на корпоративе какой-то мужик отжигал. «Разожрались на салатах, теперь носим лишь халаты», «в мае вынесли мы елку, летом нам она без толку», «все подарки разобрали и по новой пить мы стали»…

– Фи, Кирилл, вы же интеллектуальный человек, аристократ. – Бабушка Ника как раз показалась в проеме с новыми тарелками. Сочувственно отнесшись к истории Воздвиженского, она прониклась к нему чуть ли не материнской заботой. Которая, как я прекрасно знала, выражалась в том числе в таких строгих одергиваниях. – Майя сказала, вы поете другие песни, лирические. Вот и исполните нам что-нибудь интеллигентное…

– Папа, умоляю, давай позже, – не скрывая праведного ужаса, мигом отреагировала Стася, и мы с Ником с благодарностью воззрились на нее. Дочь Воздвиженского приладила на седые волосенки Мими ярко-красный праздничный бантик и вздохнула: – А все-таки жаль, что в этом году мы обходимся без подарков! Через три дня – мой день рождения, уж я закатила бы вечеринку! Но, видимо, праздник будет только в следующем году, если все сложится благополучно…

– Надеюсь, Стася, и в этом году тебя ждет прекрасный подарок на день рождения. По крайней мере, постараюсь тебе его привезти. – Стоявший на стремянке у наряжаемой елки Ник загадочно подмигнул мне. О чем это он? Похоже, я чего-то не знаю… Последние дни, пока я сидела на даче и готовила документы для возможного судебного разбирательства Стаси с Игорем, друг провел в разъездах. Так он не занимался делами, а искал подарок дочери Воздвиженского? Вот наглец! Я уже привыкла считать Стасю подругой, но в душе шевельнулось подобие ревности. – Не хочу обнадеживать заранее, но, кажется, этот день рождения ты запомнишь надолго.

Стася недоуменно пожала плечами и, оставив в покое Мими, отправилась на кухню узнать, не нужна ли ее помощь.

Мне хотелось обрушить на голову Ника поток вопросов, но он тепло улыбнулся мне, глядя сверху вниз со своей верхотуры. Ладно, не буду портить праздник излишним любопытством и подозрениями… За все годы, что мы знали друг друга, Ник не дал мне ни единого повода для огорчения. Почему же все должно было измениться? И вообще, пора оставить ревность и сомнения в уходящем году!

– Знаешь, у меня появилась идея. – Я расплылась в ответной улыбке, подавая Нику игрушечного Деда Мороза. – Новогодние костюмы у нас есть… Давай снова нарядимся, порадуем всех наших? Повторим на бис праздничное представление. Как тебе?

– Идея отличная, мне тоже пришло в голову нечто подобное, мы с тобой – на одной волне! Но, – Ник выдержал интригующую паузу, слезая со стремянки, – этим сказочным вечером нас всех ждет сюрприз. К нам придет Дед Мороз, но другой, настоящий! Подожди совсем немного…

Ник явно не собирался раскрывать карты раньше времени, лишь смотрел на меня таинственно и дерзко, предвкушая эффект предстоящего события. Ничего не поделаешь, придется по привычке положиться на него… С удовлетворением оглядев наряженную красавицу елку, я побежала в свою комнату переодеваться. Этот Новый год мне хотелось встретить в милом платьице белого цвета – как знак того, что моя жизнь пойдет с чистого листа. И раз уж начинать все сначала, нужно избавиться от всех досадных промахов прошлого…

Схватив свой мобильный, я открыла мессенджер и отыскала переписку с Игорем. С фотографии на меня взглянул самоуверенный красавчик, который больше меня не привлекал. Все в прошлом. Нажав кнопку, я не медлила ни секунды, когда на экране появилось изображение корзины. Раз – и все драгоценные когда-то заверения, фотографии и смайлики-сердечки полетели в тартарары. Следом я заблокировала номер телефона, отныне ставший мне ненужным.

«22:15» – показывали часы. Пора. Сердце в предвкушении забилось, и повинен в этом, боюсь, был не манивший вкусностями стол. Решено, пусть все недомолвки останутся в прошлом! И, если я права, сегодня нас с Ником ждет лучший на свете подарок…

* * *

– Давайте же попрощаемся с этим годом, который одновременно был и приятным, и неудачным. – Воздвиженский держал речь, пока мы активно разоряли содержимое тарелок и салатников. – Приятным, потому что я познакомился со всеми вами и убедился в ценности настоящей дружбы. А неудачным… собственно, по понятным вам причинам. Больше всего меня ужасает даже не то, что мы потеряли контроль над всеми активами. Изумляет, с какой готовностью я доверился этому проходимцу…

– Папа, ну не надо, праздник все-таки. – Стася капризно сморщила нос. – Не ругай себя, я тоже ошиблась.

– Как и я. – Оставалось удрученно кивнуть мне. – И как я могла ему поверить?

– Да все мы сплоховали, что говорить, – поспешил с поддержкой Ник. – Но Стася дело говорит, незачем посыпать голову пеплом. Я где-то вычитал умную мысль: единственный способ проверить, стоит ли доверять человеку, это, собственно… доверять. Любые отношения – всегда риск. Конечно, после пережитого мы станем осмотрительнее. Но это не значит, что нужно утратить веру в людей.

Мы немного помолчали, отложив угощения. За какие-то несколько месяцев нам доводилось очаровываться и разочаровываться, в том числе и друг в друге. Но мы все-таки остались вместе, и этот факт стал лучшим подтверждением мысли Ника.

– Золотые слова, – постановил Воздвиженский, возвращаясь к своему тосту. – Я бесконечно рад, что узнал всех вас, что, надеюсь, выучил горькие уроки этого года. Начал ценить то, что у меня есть. Не поверите, никогда не думал, что буду так рад от осознания собственной вменяемости. К счастью, я твердо знаю, что моя психика – в полном порядке, и мое душевное здоровье не вызывает сомне…

Мими вдруг добродушно взвизгнула и, завиляв тонким хвостиком с пушком на конце, заметалась у окна. Кирилл Андреевич отвлекся от речи, посмотрел на впавшую в странную суетливость собачку, скользнул взглядом выше и осекся. Кровь отхлынула от его лица, в глазах застыл ужас, а выброшенная в сторону окна рука задрожала. Нет, только не это! Неужели он снова увидел призрак Жюли? Прямо дежавю…

Вскочив с мест, все мы с разным уровнем прыти понеслись к окну. И тут же застыли на местах, прислонившись носами к стеклу. Нам явилась удивительная картина: аккуратно огибая сугробы, по заснеженной тропинке к дому пробирался… Дед Мороз! Красная шуба, отороченная мехом, колпак, белая борода, большой мешок и лихо уминавшие снег валенки не могли обмануть – это не галлюцинация, сказочный герой в самом деле пожаловал к нам!

Я взглянула на Ника, и он весело подмигнул: вот он, обещанный новогодний подарок! У меня тут же отлегло от сердца. А Дед Мороз тем временем уже вовсю стучался в нашу дверь.

– Примите, люди добрые, я пришел поздравить вас с праздником, – донесся с порога дружелюбный бас, и Мими метнулась к бородатому деду. Собачка радостно запрыгала у невысокой полной фигуры, показавшейся мне смутно знакомой. – Подходите, девочки и мальчики, получайте свои подарки! Только, чур, уговор – взамен порадуете дедушку песенкой. Все вы хорошо вели себя в этом году…

– Дядя Миша! – нарушая нехитрый сценарий, восторженно взвизгнула Стася и понеслась к Деду Морозу. Миг – и тонкие ручки обвились вокруг шеи героя сказки, а его колпак полетел на пол. – Уррррраааа! Это лучший новогодний сюрприз на свете!

Вскоре все мы уже радостно прыгали вокруг Михаила, который, снова натянув колпак, пытался вручать нам нехитрые подарки вроде конфет и печенья. В этом благородном деле активно мешал Воздвиженский, не устававший тискать верного соратника в дружеских объятиях. Наш оригинал затянул новую витиеватую речь, с изобретательным самоуничижением прося у Михаила прощения за нелепые обвинения, но тот лишь великодушно махнул рукой. И поспешил напомнить нам о том, что на часах уже – без десяти полночь.

Все мгновенно заметались – шампанское, бокалы, огоньки…

– Пусть все у нас будет как прежде – дом, близкие рядом. Это мое новогоднее желание, – бесхитростно поделилась Стася. – И пусть к нам вернутся те, кого мы имели глупость оттолкнуть!

Она судорожно вздохнула, стараясь не заплакать, и отец приобнял ее за плечи.

– Мы постараемся, чтобы так и было. Вернем вам все! – оптимистично пообещал Ник и взглянул на меня. – А ты, Майя, чего пожелаешь ты? Поделишься с нами?

– Нет. Простите, но… пока не готова. Расскажу, что загадала, когда сбудется. – Я лукаво улыбнулась. Мое желание, окончательно оформившееся и четко сформулированное, вот уже несколько дней крутилось в голове. Но поделиться им я могла лишь с одним-единственным человеком. – О, часы уже бьют, скорее, а то пропустим Новый год!

Все как по команде бросились к елке, туда, где уже стоял наш добрый Дед Мороз, начавший отчет с боем курантов. Лишь мы с Ником, будто по молчаливому согласию, остались стоять на своих местах, вдали ото всех.

– Раз…

Я где-то читала, что формально Новый год наступает с первым же звуком курантов, но по давней традиции все досчитывают до двенадцати. Этот обычай пришелся как нельзя кстати, дав мне время собраться с духом.

– Два, три…

– Ник, – я помедлила, силясь унять заколотившееся сердце, – я тут подумала…

– Четыре, пять, шесть…

– Тот наш дурацкий студенческий договор… – Сто раз произнесенная про себя выверенная речь вылетела из головы. Часы неумолимо отстукивали ритм, и я запаниковала, осознав, что не успеваю сказать главное. – Его нужно порвать…

– Семь, восемь, девять…

– Порвать? Такой раритет? – Ник посмотрел мне в глаза и улыбнулся. – Лучше заключим дополнительное соглашение, вычеркнув из договора слово «платонический»!

– Десять, одиннадцать…

Что? Выходит, в этот миг, на пороге наступающего нового года, он думал о том же? Хотя чему я удивляюсь, мы ведь в самом деле всегда были на одной волне…

– Двенадцать!

– Я люблю тебя, – выпалил Ник и, с нежностью положив ладонь мне на щеку, коснулся моих губ. – Всегда любил. Сколько можно это скрывать! Давай будем вместе в этот год – и все последующие годы тоже…

Бум! Кто-то из собравшихся с шумом открыл очередную бутылку шампанского. Громко заиграла музыка, рекой полились смех и новые тосты, а мы так и стояли вдали ото всех… В этот момент для меня существовал только мужчина, сжимавший меня в объятиях и настойчиво завладевавший моими губами. А я пылко отвечала на поцелуи, отбросив стыд и мечтая о самом сокровенном…

– Майя, – прошептал он мне на ухо, – давай сбежим ото всех? Кажется, им и без нас весело…

Я взглянула на нашу шумную компанию. Михаил, наконец-то расставшись с бородой и колпаком, сидел за столом, подкрепляясь после выполнения нелегкой миссии Деда Мороза. Родители Ника танцевали, вспоминая рок-н-ролл своей молодости, рядом с ними резво прыгала Стася с Мими на руках. Воздвиженский со всей своей галантностью вел в танце Анну Ильиничну, благородно пропуская мимо ушей ее нравоучения.

– А они неплохо проводят время. – Я улыбнулась и кивнула Нику. Больше всего на свете мне хотелось именно этого. – Давай сбежим. Только ты и я.

* * *

Когда я открыла глаза, за окном было уже светло. Солнечные блики играли на снегу и мохнатой зелени елок. В иное время я наверняка сорвалась бы с места, наскоро оделась и вылетела бы на улицу – наслаждаться чудесной погодой и ловить столь редкие зимой теплые лучи. Но этим утром мне хотелось подольше понежиться в постели, продлить состояние блаженного покоя и воскресить в памяти то невероятное событие, что произошло ночью…

Ник безмятежно спал рядом, закинув руку себе за голову, и я могла вдоволь любоваться хорошо знакомыми чертами. Я смотрела на них, словно видела впервые, оценивая привлекательность и не веря собственному счастью. Как это вышло, что мы много лет не могли переступить черту дружбы? Оказалось, нам хорошо вместе не только на работе и в кафе…

В полночь, оставив развеселую компанию плясать у елки, мы сбежали – недалеко, в мою комнату. Я не могла оторваться от Ника и заново открывала его для себя, изучала его губы, его тело… Мысль о том, что он долго был для меня чем-то вроде запретного плода, приятно будоражила и добавляла градуса моей страсти. При этом я не ощущала ни капли неловкости, сомнений больше не осталось: все было правильно и гармонично.

Для меня разом смолкли доносившиеся из гостиной песни и смех. Я с головой нырнула в новый мир, существовавший только для нас с Ником, забыв о том, что где-то идет праздник, люди радуются, надеются, мечтают… Заветная мечта сбывалась здесь и сейчас – и, судя по нежному шепоту Ника, не для меня одной. Мне хотелось остаться навечно в этой комнате, с этим мужчиной, которого я так хорошо знала и при этом, кажется, не знала вовсе…

Мы заснули только под утро. Голова кружилась – то ли от шампанского, то ли от счастья. Поглаживая лежавшую на моей талии крепкую руку Ника, я скользнула в полудрему. Провалиться в крепкий сон сразу не получилось, и какое-то время я просто лежала, наслаждаясь состоянием тихой радости от того, что мы вместе. Вдвоем.

Как встретишь – так и проведешь. Значит, этот год будет счастливым – и все последующие годы тоже, Ник обещал… Сомнения, предательство и ложь растаяли под яркими солнечными лучами самого начала января. И сколько же хорошего, еще неизведанного ждало нас впереди!

– Доброе утро. – Длинные ресницы взлетели вверх, и на меня с нежностью взглянули серые глаза. – С Новым годом! Лучшего начала и придумать было нельзя!

– Согласна. – Я сладко потянулась в его объятиях. – Знаешь, а мое новогоднее желание уже сбылось. Я загадала, чтобы в первый день нового года мы проснулись вместе.

– Надеюсь, дело не ограничится одним днем. – Ник коснулся моих губ. – Простить себе не могу, что мы потеряли столько времени! Много-много лет! Я ведь влюбился в тебя еще тогда, на первом курсе. У нас как-то не задалось с самого начала: я стеснялся признаться, все боялся, что тебе нравятся другие парни, что в случае неудачи потеряю не только надежду, но и нашу дружбу. Потеряю тебя совсем… Ты уже вовсю крутила романы, и я смирился. Махнул на все рукой, решил найти тебе замену, пустился в активные, очень активные поиски…

– …и приобрел бесценный в личной жизни опыт, – хихикнула я, вспоминая наши новогодние страстные кульбиты. – Никогда не думала, что хорошие мальчики способны на такое.

– Ты сильно преувеличиваешь мой донжуанский опыт. Но я рад, что хороших мальчиков оценили по достоинству, – хмыкнул он и, мягко проведя пальцами по моей щеке, взглянул уже серьезно. – Можно я выдам банальщину?

Кажется, я догадывалась, что он хочет сказать. Сама ведь чувствовала то же самое! И кивнула.

Ник крепче прижал меня к себе.

– Если бы этого подлеца не было…

– …его следовало бы придумать! – закончила я за него и поежилась. – Сколько бы мы еще ходили вокруг да около, если бы не эта история… Я все время ждала сильного мужчину. И обманулась, приняв за силу наглость и бахвальство. А потом вдруг поняла, что мужчина, о котором я мечтаю, все эти годы был рядом. Это ты. Великодушный, заботливый и нежный. Я словно прозрела в один миг.

– Ох, боюсь, не последнюю роль в этом прозрении сыграл кулак, которым я двинул по столу! Ведь ты столько лет рассматривала меня исключительно в качестве друга… Да, лучшего друга, но разве этого достаточно? Я так расстроился, когда недавно ты дала понять, что так будет всегда… Прекрасно помню твой список из четырех причин! А от меня, оказывается, требовалось просто «включить мужика», – рассмеялся Ник. – И это я еще не разобрался с тем плохим парнем! Вот увидишь, мы его переиграем!

Ох… Я легонько коснулась губами его скулы, на которой еще виднелся желтоватый след от синяка. Под праздничное шампанское тридцать первого декабря всегда кажется, что тяготы и ошибки остаются в уходящем году, но это – лишь иллюзия. Проходит чехарда январских торжеств, и мы возвращаемся к необходимости думать, решать, исправлять… Впрочем, мы уже исправили наш общий досадный промах, растянувшийся на годы, и точно так же справимся с остальными проблемами!

Ник притянул меня к себе, и я обвила руками его шею, громко засмеявшись от счастья. Но тут же прикусила себе язык – надо бы нам умерить любовные восторги, а то перебудим весь дом! Интересно, в каком часу угомонилась наша дружная компания? Что-то в доме подозрительно тихо – наверное, веселились до утра…

Ой! Спохватившись, я приподняла голову и окинула взглядом комнату. Стоявший напротив кровати диван был застелен, на нем по-прежнему лежала небольшая стопка принадлежностей – халат, ночная рубашка, полотенце… Что я наделала? Комнат в скромном дачном домике было немного, и вчера Анну Ильиничну определили спать ко мне. Что напрочь вылетело из моей головы, пока мы с ее внуком бесстыдно предавались страсти. И как после этого я выгляжу в глазах родных Ника? Что они обо мне подумают?

– Майя, не волнуйся, все – взрослые понимающие люди, а моя семья только и ждала, когда мы с тобой перестанем валять дурака. Бабушка уж точно! – успокоил Ник и вдруг захихикал. – При случае спроси, почему ты ей так нравишься. Признаться, никак не могу этого понять: бегаешь за другими парнями, готовить не умеешь, ведешь себя плохо…

Он дерзко усмехнулся и провел губами по моей шее. Остатки угрызений совести испарились, и я крепче прижалась к нему. Плевать, что обо мне подумают, плевать, что мы всех перебудим!

– Ай-ай-ай, только посмотрите на него, связался с плохой девочкой, – пропела я, скидывая с себя одеяло. – Хватит болтать, лучше вспомни свой богатый донжуанский опыт…

* * *

– Привет, – улыбнулась нам Стася, когда мы спустились к завтраку. Часы показывали половину второго дня, поэтому уместнее было подумать об обеде. – Наши ушли гулять, и Мими – с ними. Анна Ильинична сказала, что пора растрясать праздничный оливье. Подкрепитесь, вам-то как раз не мешает восполнить потерю энергии. Судя по вашим глупо-довольным лицам, новогодняя ночь удалась.

– Можно сказать и так, – уклончиво ответила я, чувствуя, как щеки вспыхнули жаром. – А почему ты не гуляешь? Взрослые утомили нотациями?

– Совсем нет. – Стася явно не была расположена шутить. – Они очень милые, и все так поладили! Никто не виноват, мне просто грустно. Первое января – всегда такой тоскливый день! Праздник закончился, ничего в жизни не изменилось к лучшему. Эх…

– Так год толком еще не начался. – Ник, похоже, немного оторопел от такой скорости разочарования. – Не время впадать в уныние, лучше хорошенько отдохнуть, проникнуться уверенностью в хорошем исходе и начать действовать. Бери пример с отца, он уже такую шумиху поднял! И к правоохранителям наведался, и пару резонансных интервью дал. Скоро выкинем Игоря из дома и офиса. Твои права, очевидно, нарушены этим окаянным браком. Постараемся через суд признать его недействительным, и снова будешь свободной. Завидной невестой, богатой наследницей, как прежде.

– Мне нужно стать свободной, – задумчиво промолвила Стася и подняла на нас взгляд. – Может быть, тогда Петя мне ответит. Я написала ему, поздравила с Новым годом, но ответа снова нет…

Она горестно вздохнула, и мне стало стыдно. Пока мы с Ником миловались в моей комнате, упиваясь собственным счастьем, Стася тщетно ждала сообщения от бывшего парня, возможно, даже плакала. Мы должны сделать все, чтобы помочь ей!

– Не грусти, все наладится. – Я потрепала ее по плечу. – В самом деле, тебе нужно перестать думать о плохом. Твой папа – рядом. И мы тоже.

– Правильно! – подхватил Ник. – Чем грустить, лучше сосредоточься на деле: напиши бизнес-план своих студенческих кафе, вспомни важные детали этого так называемого замужества. Нам нужны подтверждения недействительности брака, поэтому важно подумать о свидетелях, собрать доказательства – любые, вплоть до переписки в мессенджере, подойдут и текстовые, и голосовые сообщения…

Что? И как мне это раньше в голову не приходило? Я во все глаза уставилась на Ника, готовая отхлестать себя по щекам за глупость самой высшей марки. У меня ведь были эти доказательства – переписка с Игорем, его голосовые сообщения, где не раз произносилось нужное нам слово «фиктивно»! Веские доказательства, которые наверняка принял бы суд! Они были, точно были, но… сплыли. Сама, своими руками удалила все несколько часов назад, решив начать новую жизнь! Вот дура!

Не говоря ни слова, я бросилась в комнату за телефоном. Молниеносно уловив мою панику, Ник со Стасей кинулись за мной. Стараясь унять дрожь в руках, я быстро пробежала мессенджер, залезла в корзину мобильного, потом – в настройки… Так и есть, все пропало, и уже не восстановить! Ну что я за человек… Из-за этой выходки мы ничего не сможем доказать, и Стася возненавидит меня, а Нику я и вовсе буду отвратительна! Какой ужас…

– Майя, хватит, не кори себя. – Ник вытер мои слезы и прижал меня к груди. – Я бы в любом случае не позволил тебе вытряхивать личную переписку на потеху публике. И так всю голову сломал, как не предавать эту историю с браком огласке, чтобы не было сплетен о Стасе, а тут еще ты… Все, не плачь, забыли об этом!

– Как я могу забыть, если подвела всех вас? Подвела тебя, – всхлипнула я. И чем же помочь Стасе, как исправить свой промах? Мысли в голове лихорадочно метались, и вдруг из этого хаоса вынырнула и оформилась четкая идея. Безрассудная и не самая умная, но Ник ведь сам говорил о пользе мозгового штурма… – Ребята, меня только что осенило: давайте я позвоню Игорю, наплету ему всякой чепухи, мол, скучаю-осознала-хочу встретиться. Новый год – хороший предлог объявиться. Постараюсь вывести его на нужную тему, а вы запишете разговор. Договорились? Соглашайтесь, это же гениально! И, главное, очень просто…

Мои слезы моментально высохли, и я обвела соратников торжествующим взором. Но ответного энтузиазма не уловила. Стася отрицательно качала головой, а Ник твердо стоял на своем.

– Нет. Майя, не вздумай позориться! Ни в коем случае, никаких контактов с этим мерзавцем! Найдем и другие доказательства, а сама не лезь, – отрезал он и тут же, извиняясь за резкий тон, улыбнулся. – Если угодно, я тебе запрещаю, на правах твоего не в меру брутального мужчины. Или мне нужно хватить кулаком по столу, чтобы ты послушалась?

Я выжала из себя ответную улыбку и прикусила язык. Ладно, пусть думает, что я прониклась его речами и забыла о своем блестящем плане. Сам же будет нахваливать меня потом, когда все получится! А все обязательно получится, в этом я нисколько не сомневаюсь! Дело ведь пустячное, трудно напортачить…

Глава 15

– Ты уверена? – Стася растерянно взглянула на меня. – Ник ведь запретил… Майя, так нельзя, он сказал, не нужно ничего предпринимать! Остановись, куда тебя несет?

– Да что ты так боишься, подруга? – Честно говоря, меня колотило от волнения, но еще больше изводило чувство вины. Я уничтожила ценные свидетельства обмана Игоря – и горела желанием реабилитироваться. Любой ценой. – Просто позвоню ему, от меня не убудет. Брось, интересно же, развлечемся! Уж раз затеяли свою «аферу века», надо идти до конца, здесь все средства хороши!

– Ну… не знаю. – Стася по-прежнему колебалась, сея ненужные сомнения у меня внутри. Я в который раз пожалела, что открылась ей и не сделала все тайком, запершись одна в комнате. С другой стороны, мне самой было не по себе от чрезвычайно смелой затеи, и справиться без поддержки не представлялось возможным. – Ты точно разобралась, как работает эта программа? Уверена? Ладно, звони… но поставь на громкую связь, чтобы я все слышала.

Сказано – сделано. В конце концов, не впустую же я потратила столько усилий, осваивая техническую сторону дела! Сначала долго искала в телефоне функцию записи разговора, а потом, не найдя, скачала специальное приложение. Наша дружная компания взрослых еще гуляла, а Ник очень удачно решил расчистить от снега дорожку перед домом, до нас уже доносился мерный скрежет лопаты. Подходящий момент для моей мини-аферы настал, нельзя было медлить ни секунды!

Стася, похоже, тоже была не прочь сказать «благоверному» пару ласковых, только вряд ли этот разговор получился бы пристойным… Хихикая, мы накидали друг другу несколько не самых приличных вариантов и, похоже, поймали кураж. Что ж, сейчас – или никогда!

Я разблокировала номер Игоря и, боясь передумать, быстро нажала на кнопку вызова. Гудок, другой, третий… Сердце учащенно забилось от страха, но Рубикон был перейден. Даже если Игорь не ответит, мой номер отразится у него в списке пропущенных звонков. Пусть уж лучше подойдет, отмучаюсь сразу. Или не подойдет, смогу избежать неприятного общения… Опять я запуталась! Как же не хочется с ним разговаривать…

– Да? – Немного сонный голос отозвался в тот самый момент, когда я уже была готова отключиться. – Алло, я слушаю!

– Офигеть! – одними губами произнесла Стася, и я махнула на нее рукой, чтобы не отвлекала. Мне важно было сконцентрироваться и вывести нашего оппонента на нужную тему брака.

Я ткнула в кнопку громкой связи и, по-купечески поднеся телефон к губам, залепетала:

– Игорь, привет! С Новым годом! Здоровья, счастья, успехов и все такое… Надеюсь, ты меня еще помнишь. Потому что я никак не могу тебя забыть… Мы наговорили друг другу всякой чепухи, но ведь наверняка оба так не думаем, правда? Вот я и решила позвонить, праздник – отличный повод…

– Хм. – Он явно решал, стоит ли мне доверять, но заискивающий тон вкупе с легкой лестью упали на благодатную почву. – Рад тебя слышать, Майя. Как поживаешь?

– Без тебя – плохо, – соврала я, состроив красноречивую гримасу презрения, и Стася едва успела закрыть рот ладонью, чтобы не прыснуть в голос. – Я так скучаю – по тебе, твоим рукам, губам… Не представляешь, как я казню себя за то, что отвергла твое предложение! Я подумала и решила согласиться, мы можем встречаться тайно. В конце концов, Стася ведь ничего для тебя не значит. Ты был прав: этот твой брак – лишь формальность, фикция. Помнишь, ты говорил мне?

Стася одобрительно вскинула вверх большой палец. Пока моя сбивчивая речь выходила более-менее правдоподобной. Я прислушалась: Ник по-прежнему скреб снег у дома, так что немного времени у меня еще было.

– Между прочим, не знаешь, как там поживает моя супруга? – Игорь не только не купился, но и попытался вытянуть информацию из меня. Ну и фрукт! – Я давно не в курсе ее дел и, признаться, начал переживать.

Спокойно, Майя, гни свою линию. Рано или поздно он проговорится.

– Да какое мне дело до твоей супруги! – Я подмигнула Стасе. – Речь о нас, о тебе и обо мне! Сам говорил: женишься, чтобы спасти репутацию компании. Только не ври, что я тебе не нужна! Если ты звонил мне в день свадьбы, значит, я для тебя что-то да значу.

– Так-так, интересненько. – Он явно не собирался заканчивать разговор, но реагировал на мои «признания» сухо, совершенно сбивая этим с толку. – А что же твой распрекрасный Ник, разочаровал? Наверняка ведь внял моему совету и пошел на абордаж неприступной доселе крепости.

Мне совсем не хотелось впутывать в это дело Ника, но, как говорится, сказала «А», говори и «Б». Он точно потом все поймет и простит.

– Ник – мой друг, мы знаем друг друга сто лет, только и всего. – Сердце заныло от отвратительной лжи, но остановиться я не могла: на кону стояли ценные доказательства. Железную стену невозмутимости, которой отгородился Игорь, следовало пробить. С таким самодовольным субъектом отлично сработает сравнение – разумеется, в его пользу. Пусть эго мерзавца раздуется еще больше, уж потом-то я опущу его с небес на землю! – Да, мы попробовали начать отношения, и я лишний раз убедилась, что нужен мне только ты. Ник – добрый, хороший. Но он – лишь запасной вариант. На безрыбье… Сам понимаешь. Ты был прав, во всем. По-настоящему я хочу быть с тобой.

И как это люди могут спокойно лгать? Это ведь так трудно, так гадко, словно в грязи копаешься… Чувствуя себя последней дрянью, я продолжала нести вздор. Отступать было некуда. Нам как воздух требовались изобличающие материалы!

Вопреки ожиданиям, Игорь не разразился радостными воплями.

– Это все, конечно, замечательно, – равнодушно отозвался он. – Но я не могу быть с тобой, я ведь женат. Это было бы непорядочно по отношению к Стасе.

Непорядочно? Он что, издевается? Так называемая супруга этого отъявленного лицемера, сидевшая рядом со мной, затряслась в беззвучном нервном смехе. В тоне Игоря не было и намека на былые изощренные оскорбления, его голос звучал ровно и бесстрастно. Да-а-а, крепкий орешек, ничего не скажешь…

– Но ведь твой брак – это ничто, спектакль для отвода глаз. Ты сам говорил, что лишь спасаешь репутацию компании, жертвуешь нашими отношениями, что это ненадолго и понарошку… Вспомни, Игорь, пожалуйста! – Последняя фраза окрасилась подлинным отчаянием. Неужели Ник был прав и мне не следовало ему звонить? Похоже, я недооценила соперника. Эх, была не была, назад ходу нет, нужно идти ва-банк! – Ты уверял, что Стася тебе не нужна, что у вас не будет супружеских отношений… Ты не хотел с ней спать! Игорь, а помнишь цветы? Те нежные граммофончики? Они живут всего день. Как и твои чувства к Стасе…

– Ав-ав-ав! – прерывая мою сбивчивую речь, внезапно раздалось на всю комнату, и на пороге появилась довольная и бодрая Мими в желтом комбинезончике. Судя по донесшимся с крыльца голосам, наша компания вернулась с прогулки. Видимо, желая поделиться радостью с хозяйкой, собачка проклацала когтями по полу и с разбегу прыгнула к нам на диван. – Ав-ав-ав!

И как мы со Стасей умудрились пропустить их приход? Сделав страшные глаза, я тут же отключила громкую связь и понеслась в свою комнату, чтобы никто больше не помешал разговору. Может быть, еще удастся все спасти, сделать вид, будто я разговариваю с улицы…

Но разве можно было обмануть того, кто сам казался буквально сотканным изо лжи?

– Так-так, знакомый голосок, наша милая шавка. – Его тон наконец-то окрасился подобием эмоции. Увы, не радостью, а злорадством. – Что, Майя, решили меня провести? Воспользоваться моей идеей про диктофон? Ну конечно, сами-то ни на что не способны! Можешь не объяснять, я сразу все понял, с первых же слов. И, признаться, даже получил удовольствие, слушая твое блеяние. Как же твой остолоп допустил, чтобы ты так унижалась? Совсем у вас, видимо, дела плохи. А моя женушка, наверное, сидит рядом и подкидывает «блестящие» идеи? Ладно, спасибо за развлечение, долее не задерживаю.

И он отключился.

Я с размаху села на кровать и, отбросив телефон, уронила лицо в ладони. Слезы обиды и разочарования обожгли мне пальцы. Что я наделала? Осложнила ситуацию еще больше. Ах, отмотать бы все на полчаса назад, послушаться бы Ника! А как он отреагирует, когда узнает? Только не это…

– Майя, не расстраивайся. – За переживаниями я и не заметила, как Стася скользнула в приоткрытую дверь и уселась рядом. – Не представляешь, как я ценю вашу помощь – твою, Ника! Ты сделала, что могла, и даже больше. Выкинь все из головы и успокойся, оно того не стоит.

Стася стиснула меня в ободряющих объятиях и погладила по голове, совсем как я когда-то. Потом протянула мне платок.

– Рассказать Никите, конечно, нужно. Могу объяснить, что это я тебя подбила. – Она погладила меня по плечу, успокаивая, и я в ответ отрицательно покачала головой. – Нет? Тогда признайся сама. Не беспокойся, он поймет! А потом мы просто забудем об этом звонке. Был Игорь – и сплыл. Сколько еще это ничтожество будет портить нам жизнь? Все, хватит, его нет! Договорились?

Я вытерла слезы, подняла голову и кивнула. Стася права, пора поставить точку в этом деле. Снова заблокирую номер Игоря, расскажу обо всем Нику. Только, наверное, чуть позже, и так слишком много волнений для одного дня. Лучше вечером… или даже завтра. Да, завтра, точно, так и сделаю! А пока… меньше знаешь – крепче спишь.

* * *

Прошло два дня, а я так и не смогла заставить себя открыться Нику. Не хотелось портить продолжение новогодних торжеств. Могла я в кои-то веки насладиться общением в теплом семейном кругу? В конце концов, мои родные вниманием меня не баловали: в Новый год мать прислала дежурную открытку по мессенджеру. Надпись «Часто пересылаемое» резанула по глазам – ладно, она не удосужилась написать пару слов от себя, но хотя бы картинку можно было самой найти?

Зато родители и бабушка Ника всячески меня баловали: подкармливали вкусненьким, ограждали от хлопот по хозяйству и деликатно закрывали глаза на то, что ночую я в своей комнате не одна. Как я могла отнимать у всех праздник? И, главное, ставить под удар нашу с Ником идиллию? Узнав о моем самоуправстве, он наверняка схватится за голову, почувствует себя оскорбленным, а то и вовсе перестанет со мной разговаривать. Даже узнавать это не хочу! Нет, как-нибудь потом.

Сегодня, в день рождения Стаси, любые разбирательства представлялись совсем уж неуместными. Поцеловав меня на ходу, Ник с самого утра унесся в неизвестном направлении, пообещав вернуться к торжественному обеду. Остальные хлопотали над угощением, лишь Воздвиженский бегал по крыльцу с мобильным, пытаясь не пропустить курьера с подарками. Накануне Ник по секрету поведал мне, что наш оригинал занял у него немалую сумму и накупил Стасе всякой всячины, от фигурного шоколада в большой коробке до какого-то эксклюзивного браслета. Хотел порадовать дочь, которая с начала нового года пребывала в унынии.

– Петя так и не объявился, даже в день рождения, – печально поделилась со мной Стася, когда мы вышли прогуляться с Мими. – Как и добрая часть подружек. Невелика потеря, я и раньше догадывалась, что со мной общаются из-за денег и статуса. Не все, но многие… И все-таки грустно. Ничего уже не будет, как прежде.

– Это, наверное, только к лучшему. Хороший способ разобраться со своим окружением. – Я улыбнулась. – Не падай духом! Сегодня начинается твой личный Новый год, так что можешь с полным правом снова загадывать желания и ждать чудес. Ник ведь обещал тебе подарок, а он никогда не обнадеживает зря, уж я-то знаю!

– А что он придумал? Майя, хотя бы намекни, сгораю от нетерпения! – Глаза Стаси впервые за последние дни вспыхнули интересом. Но я лишь покачала головой: Ник отмахивался ото всех расспросов, ссылаясь на то, что не все еще утряслось с обещанным подарком. Правда, час назад он прислал мне сообщение, попросив придумать, как бы отвлечь наших, особенно виновницу торжества, когда его машина подъедет к дому. Я обещала это устроить. Стася между тем вздохнула: – Ладно, не буду настаивать, а то испорчу сюрприз. Доверимся Нику… Кстати, ты ему еще не сказала о звонке?

– Нет. – Настал мой черед вздыхать. Я вела себя как школьник, схвативший двойку и до последнего оттягивающий момент признания родителям. Авось что-то изменится, кривая куда-нибудь да вывезет… – Обязательно скажу, но позже… Это может подождать и до завтра. В отличие от твоего праздника. Стася, пойдем, давно пора за стол!

* * *

«Майя, скоро буду. Я уже у ворот. Можешь начинать отвлекать. Главное – отведи их всех от окна, чтобы я спокойно доставил подарок», – отразилось на экране моего телефона.

– Ник вот-вот придет, скоро сядем. – Я оглядела новые салаты-закуски-пирожки, над которыми все еще хлопотал Михаил. – Нас ждет сюрприз, а пока пусть именинница немного разомнется и поищет мой подарок. Даю подсказку: он – на елке! А остальные пусть помогут!

Нашей компании, привлеченной витавшими в комнате ароматами, не терпелось поскорее приступить к блюдам, поэтому на подмогу Стасе бросились все без исключения. Присутствующие дружно исследовали ветку за веткой, повернувшись спинами к окну, и я от души возблагодарила собственную изобретательность. Еще неделю назад я купила Стасе забавное золотое колье – тонкую цепочку с подвеской в форме кекса. Наверное, моя подруга привыкла к более роскошным украшениям, но подарок я сделала от души – в надежде на то, что он поддержит ее решимость развивать свой бизнес-план и, разумеется, кулинарные таланты. Коробочка с колье аккурат вошла в раскручивавшийся елочный шар, который я заприметила, еще когда мы с Ником наряжали елку. Раньше в этом шаре, судя по рекламной надписи, находился пакет с чаем, теперь же лежал мой подарок, который активно искала героиня дня.

Краем уха я уловила шум подъехавшей машины, но решила не оборачиваться. Порой лучше оставаться в неведении, чтобы сюрприз по-настоящему удался. Иначе испортишь радость предвкушения.

– Майя! – в восторге взвизгнула Стася, успевшая раскрутить шар, и крепко обняла меня. – Спасибо! Буду надевать это колье на работу, для вдохновения. Откроем сеть молодежных кафе, и я начну лично контролировать все, от меню до персонала…

Она ловко застегнула колье на шее и принялась изображать, как приедет в одно из своих кафе с инспекцией. Важно нахмурилась, задрала нос и прошлась мимо нас, кидая по сторонам требовательные взгляды. В одну сторону, в другую… Стася вдруг осеклась и застыла на месте как вкопанная. Проследив за направлением ее потрясенного взгляда, я уставилась на вход в гостиную. Почти весь дверной проем занимал букет цветов девчачьего розового цвета. Под россыпью розочек виднелась пара ботинок, явно мужских.

Немного отодвинув этот «букет на ногах», в проеме показался Ник.

– Дамы и господа, обещанный сюрприз! – провозгласил он, сияя от гордости. – Стася, прими свой подарок как знак того, что никогда не нужно отчаиваться. И знай, что новогодние желания имеют свойство сбываться.

Он отступил, ботинки сделали три шага вперед, и нас обдало нежным цветочным ароматом. Мими тут же чихнула. Роз было столько, что их благоухание забивало аппетитные запахи праздничного стола. Выбежав на секунду за дверь, Ник принес еще две корзины роз, но всем нам было не до цветов. Наклоняя головы и щурясь, мы пытались, разглядеть, кто же скрывается за главным букетом.

Уловив наше смятение, Ник тронул неизвестного нам пока гостя за плечо, и тот наконец-то вынырнул из душистого облака. Долговязая фигура, красные пятна волнения на щеках, модная длинная челка…

– Петя? – Стоя рядом со Стасей, я физически уловила, как заколотилось ее сердце. Губы именинницы дернулись, желая растянуться в улыбке, но Стася усилием воли вернула себе бесстрастное выражение лица. – Какими судьбами? Наконец-то отвлекся от дел, мешавших ответить на мои сообщения?

Вот это да! А из нее, похоже, выйдет железная бизнес-леди… На месте Стаси я давно кинулась бы в объятия парня, по которому рыдала столько дней, но она по-прежнему стояла на месте. Какая выдержка! Определенно, мне есть чему поучиться у своей младшей подруги…

Петр из пятнистого стал пунцовым.

– Стася, поздравляю тебя с днем рождения, – еле удерживая букет, затянул он старательно, как в детском саду на утреннике. – Желаю счастья, здоровья, успехов… тебе и твоему папе, конечно… Я… я не отвечал… потому что… потому что…

– Сядем-ка за стол. – Ник настойчиво отобрал у него букет и подтолкнул к месту рядом со стулом Стаси. – Признаться, умираю с голоду, да и негоже держать гостя в дверях. Только давайте договоримся: сначала – торжественная часть с тостами, потом – «разбор полетов». Идет?

Все машинально кивнули, но какое там! Разве можно было спокойно обедать и провозглашать здравицы, когда за столом сидела сенсация во плоти? Воздвиженский успел вполголоса расписать родным Ника все проделки Петра, и на парня устремились несколько заинтригованных пар глаз. Стася изо всех сил делала вид, что гораздо больше интересуется содержимым своей тарелки, чем откровениями бывшего жениха, но ее явно потряхивало от желания прояснить все спорные моменты. Самому парню, похоже, и вовсе кусок в горло не лез. С этим нужно было что-то делать!

– Ладно, как я понимаю, пока мы не поговорим, к горячему не перейдем, – с усмешкой констатировал Ник. – Будь по-вашему. Начнем с истории в ресторане. Ну, «зарвавшийся мажор», твой выход. Мы не дали тебе высказаться раньше, но на этот раз аудитория готова ловить каждое твое слово. Расскажи всем то, о чем поведал мне.

Погруженный в невеселые, судя по виду, мысли Петр очнулся не сразу. А осознав, что обращаются к нему, неловко покашлял и опустил взгляд. Я понятия не имела, что собирается объяснить нам парень, но на дебошира и наглеца он точно не походил.

– Что? История в ресторане? – переспросил он и шумно выдохнул, повернувшись к Стасе. – Я расскажу, но начну с другого… Стася, ты решила, что я бросил тебя в трудный момент, когда твой папа слетел с катушек… я имею в виду, когда у него начались проблемы со здоровьем. Но это не так, я никогда не уехал бы от тебя, если бы не обстоятельства. Речь шла о людях, не просто о бизнесе, и я не мог не сорваться…

Проникнувшись осознанием того, что его наконец-то слушают и не перебивают, Петр заговорил увереннее. Оказывается, в тот самый момент, когда Кирилл Андреевич стал регулярно видеть призрака и Стася была вне себя от переживаний, пришло крайне тревожащее сообщение: на одном из горнолыжных курортов сети, принадлежащей отцу Петра, якобы возникли проблемы с подъемниками, кто-то из отдыхающих пострадал. Как выяснилось почти сразу, информация не соответствовала действительности. Но, к сожалению, новость прошла в некоторых СМИ, и люди, уже запланировавшие новогодние каникулы на курортах Кузнецовых, стали массово отказываться от туров.

– Это был как раз мой участок работы, с недавних пор я отвечаю в компании за пиар и поддержание деловой репутации. Наверное, будь у меня побольше профессионального опыта, мы смогли бы быстро минимизировать имиджевые потери. Но я совсем растерялся… Отец рвал и метал, ведь слухи бросили тень на всю нашу сеть. Отношения с ним и так были не из лучших, а тут вдобавок инцидент… Угрожал понизить меня и уволить всех моих сотрудников, я не мог этого допустить. Пришлось лететь на курорт, проверять все на месте, чтобы лично убедиться, что все в порядке и пострадавших нет. Стася, следовало сразу тебе объяснить, но, признаться, было не до этого. Кто-то устроил мне форменный стресс: потребовалось умасливать журналистов, выпускать опровержение, убеждать отдыхающих. И все это – в рекордные сроки, чтобы не сорвать сезон. – Петр поежился, вспоминая, и развел руками. – Не знаю, кто и зачем нам напакостил, но произошло это в крайне неудачный момент. Если вообще существует удачное время для чего-то подобного…

Я вопросительно взглянула на Ника, и он еле заметно пожал плечами. Как обычно, мы поняли друг друга без слов. Помнится, в самом начале нашего общения Игорь упоминал, что у него есть свои «агенты» в СМИ. Что, если он воспользовался нужными знакомствами и устроил конкуренту в борьбе за внимание Стаси это незабываемое «приключение»? С одной стороны – серьезные проблемы на работе и отец, рычащий на него за никчемность, с другой – обиженная невеста и слетающий с катушек почти тесть. Что говорить, не позавидуешь парню…

– А как быть с рестораном? – Я вернула Петра из состояния задумчивости. Воображение разыгралось, и я с энтузиазмом адвоката стала набрасывать оправдывающие парня версии: – Тебя чем-то опоили? Подставили? Или это грамотный монтаж? Технология дипфейк? Вокруг столько технических умельцев, только держись!

– Кажется, я понимаю, о чем речь, – вклинился Воздвиженский. – Сам сталкивался с чем-то подобным. Только представьте, друзья: однажды мои комментарии вырвали из контекста и склеили так, будто я не пускаю на порог своих заведений людей невысокого достатка. Говорил о хамах, в том числе небедных, которые иногда ведут себя так, что стыдно смотреть. А меня выставили снобом! Столько крови попортили, ужас… Это ведь наша репутация, которая выстраивалась годами!

Хм, уж не этот ли ролик демонстрировал Игорь, когда пришел к нам в офис со слезной историей про пылкую любовь к Стасе и ее отца-самодура? Всего пара слов клеветы, этакие штришки к портрету – и я прониклась его выдуманной проблемой, да еще и втянула в эту историю Ника. Да, моя подруга была права, мы столкнулись с чудовищем в человеческом обличье! Я уже не сомневалась, кто именно был виновником бед Петра.

– Спасибо, что поддерживаете меня. Но – нет, тут напортачил я сам. – Петр озадаченно потер лоб. – Стася, это произошло еще до нашего знакомства, пару лет назад. Я тогда сделал все, чтобы видео нигде не засветилось, но, видимо, кто-то смог добыть запись, а потом снял на ее основе целый сюжет. Наверное, лежало где-то до поры до времени в ожидании подходящего момента… Словом, был у меня один приятель, этакий прожигатель жизни. Заводила в компании деток богатых родителей. Как-то он позвонил, сказал, собираются в ресторан, пригласил меня. Заняться было нечем, и я поехал. Когда появился там, они уже переворачивали все вверх дном. То ли опились, то ли обкурились, неважно… Кажется, им не понравилась реакция девушки-хостес, та долго не хотела пускать их в зал, они ведь пришли уже подшофе… Я попытался разобраться, что происходит. Глупо вышло, нужно было сразу оттуда уходить.

– Да уж, мы видели, как ты «разобрался», – безжалостно хмыкнула Стася. – Тот бедный дядечка, должно быть, долго отмывал лысину от салата…

– Теплого салата с морепродуктами и хумусом, – с непонятной гордостью уточнил Петр. – Надеюсь, он так и не смог оттереть свой дорогущий костюмчик! До сих пор жалею, что не врезал ему от души!

Это что еще за новости? Только что был воплощенным раскаянием, боялся на Стасю глаза поднять, и вдруг такие перемены… Анна Ильинична осуждающе покачала головой, и я была с ней полностью согласна. Выходит, не зря все-таки его вывели в герои того обличительного репортажа?

– Вы не так меня поняли, – уловив наше порицание, бросился оправдываться парень. – Тот жлоб получил по заслугам! Он оскорбил мою мать.

Я попыталась вспомнить злосчастный ролик. Перевернутые столы, вспоротые диванные подушки, наглец с длинной челкой, любующийся делом рук своих… В изложении Петра ситуация представала в несколько ином свете. Заведение было из числа фешенебельных, и там нередко ужинали знакомые Кузнецова-старшего. Один из них и узнал Петра, пытавшегося утихомирить приятеля и его компанию.

– Он окликнул меня, сказал, что совершенно не удивлен, ведь яблоко от яблони недалеко падает. Мол, кем еще может вырасти сын отъявленной стервы, годами трепавшей бывшему мужу нервы… Я позорю своего отца, достойного человека, – весь в мать, хамку и алкоголичку, меняющую мужиков как перчатки. – Даже по прошествии немалого времени на скулах Петра заиграли желваки. – У нас ведь непростая семейная ситуация… Родители давно развелись, и это не секрет. Я рос с отцом, он сделал все, чтобы я поверил: мама меня бросила и не хочет со мной общаться. Мне так долго рисовали образ матери-монстра, что я перестал в это верить. И, повзрослев, сам ее разыскал…

Каково же было изумление Петра, когда он услышал другую версию семейной драмы! Оказывается, в свое время отец надавил на мать, заставив, по сути, отказаться от сына. Настаивал, угрожал, уверял, что она, совсем еще в ту пору юная, без копейки денег, ничего не сможет дать ребенку. И мать послушалась, тем более что ей обещали регулярные встречи с сыном. Эпизод с увлечением алкоголем случился вскоре после развода, когда стало понятно, что видеться с Петром ей никто не даст. Потом она уехала за границу, там ее жизнь как-то наладилась, появился новый муж и еще двое детей…

– Теперь мы с мамой все время на связи. Иногда встречаемся: или она приезжает сюда, или я летаю к ней. Отец не в восторге от наших встреч, но они случаются крайне редко, да и я уже взрослый, могу сам все решать. Вот так. – Петр развел руками и обвел нас взглядом. – Я смирился с ситуацией. Прошло столько лет, ничего уже не склеить… Все в прошлом. Но я никому не позволю задевать мою мать!

Как все-таки важно иногда разговаривать вот так – откровенно, не стесняясь даже самых неприглядных фактов… Атмосфера за нашим столом ощутимо переменилась: неодобрительные взоры сменились понимающими, даже Стася смотрела на Петра без былого высокомерия, скорее сочувственно. Но я, единственный присутствовавший здесь свидетель его главного «подвига», не была готова выдавать индульгенцию.

– Простите, но придется коснуться одной крайне неприятной и важной темы. Раз уж начал объяснять, говори все. – Я пригвоздила взглядом Петра, который счел себя реабилитированным и потянулся к пирожкам. Не рано ли он успокоился? – Я своими глазами видела, как ты изменял Стасе. Бессовестно обнимался с какой-то девицей, не смущаясь, что вас увидят. Как это понимать?

Красные пятна на щеках и забегавшие в волнении глазки говорили сами за себя. Можно сколько угодно давить на жалость, но с фактами не поспоришь. Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Так-так, послушаем, что наш экс-женишок будет мямлить в свое оправдание…

– Майя, не понимаю, о чем ты. – Он бросил взгляд на Ника, ища поддержки, но тот лишь покачал головой, мол, ничего не знаю, разбирайся сам. – Не было такого!

– Ну как же не было, когда я сама все видела… – Ах, как жаль, что Игорь тогда не дал мне запечатлеть влюбленную парочку на фото! Да, а почему? Законченный лицемер и лжец ничего не делал просто так. В этом явно кроется подвох. – Ты обнимался и целовался с какой-то девицей, вы прыгали от счастья, потом сидели в ресторане… Подготовка к вашей со Стасей свадьбе шла тогда полным ходом, но ты обманывал невесту.

– Обманывал Стасю? Я? Ты уверена? Никита спрашивал меня об измене, но я никак не могу взять в толк, о чем речь. – Петр беспомощно повертелся в стороны, призывая окружающих в арбитры. – Посудите сами: у меня есть невеста – молодая, красивая, обеспеченная. Тут бы жить да радоваться! Зачем мне смотреть на других и тем более рисковать таким удачным союзом? Где логика?

Хм, слишком откровенно, но правдоподобно. Парень выглядел искренним и обескураженным, но кто знает, какие актерские таланты дремлют в иных людях… Кто-кто, а я-то это отлично знаю, Игорь преподал мне прекрасный урок!

– Давай разбираться, – я помедлила, собираясь с мыслями. – Я видела вас в сентябре, в середине месяца. Ты выбежал из института, она подъехала на машине ярко-желтого, прямо-таки канареечного цвета. Стройная девица, в джинсах, на высоких каблуках, с длинными волосами, брюнетка… Вспомнил?

– Брюнетка? На желтой машине? В середине сентября? – Судя по виду Петра, он уже с трудом удерживался от хохота. Это что еще за диво, очередной крепкий орешек на наши головы? Парень тем временем вовсю копался в галерее своего телефона. Наконец, отыскав нужное, он повернул ко мне экран. – Эта?

Я всмотрелась в темноватое селфи. На фоне интерьера, в котором смутно угадывался зал ресторана, склонились головами друг к другу Петр и его спутница. Ухоженное лицо, длинные каштановые волосы, бежевый кардиган… все так, она самая! Но при ближайшем рассмотрении коварная девица оказалась отнюдь не сверстницей нашего изменщика. Что, горе-ловелас, надоела капризная Стася, решил переключиться на дам постарше?

– Это же моя мама! – отсмеявшись, с оттенком укоризны бросил Петр. – Мне тридцать, а родила она меня в восемнадцать. По современным меркам еще молодая женщина. Мама следит за собой: правильное питание, фитнес, детокс и все такое… Может себе позволить, ее нынешний муж – человек обеспеченный. Не такого достатка, как мой отец, но все же… Конечно, мы обнимались и прыгали от счастья, ведь не виделись довольно долго. Она даже со Стасей еще не знакома! Именно ей мама и хотела подарить эту забавную машину. Выбрала на свой вкус, чтобы скрасить унылую осень и предстоящую зиму. Стоит с тех пор в гараже, цвет – жуть, конечно, курам на смех… Зато куплена от души! Может быть, Стасе все же пригодится…

А парень, похоже, оказался не таким легкомысленным болваном и скандалистом, каким представлялся с момента знакомства. Наконец-то расставив все точки над «i», он протянул Стасе сразу две коробочки: помолвочное кольцо, которое в свое время так бесцеремонно вернул ему Игорь, и новое, как знак своего желания начать все с чистого листа. Капризно сморщив нос, наша именинница принялась сравнивать украшения. Она не спешила бросаться на шею горе-жениху, но уголки ее губ так и норовили растянуться в довольной улыбке.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – резонно заметил Ник, когда мы с ним накинули верхнюю одежду и вышли на крыльцо подышать свежим воздухом. – Подумать только, сколько отношений разрушены из-за того, что кто-то кому-то солгал, кто-то что-то утаил, недоговорил… Всех этих переживаний могло и не быть, если бы мы вовремя дали парню все объяснить! Игорь точно извратил бы его слова, но сомнения у нас зародились бы.

– Ага, кажется, я понимаю, почему этот мошенник не дал мне сделать снимки! Опасался, что я припру Петра к стенке и покажу ему фото, а дальше всплывет правда про «измену». – Неприятные воспоминания об Игоре напомнили о необходимости признаться в своей оплошности. – Ник, мне нужно с тобой серьезно поговорить.

– Да, конечно, – рассеянно кивнул он, занятый своими мыслями. Но, взглянув на мое лицо, тут же встревожился: – Майя, что случилось? Выкладывай, не тяни! Лучше сразу честно сказать все, даже самое неприятное. Давай договоримся, что в наших отношениях так и будет. Ведь молчать, скрывая правду, – та же ложь, а я этого не приемлю. Органически не выношу.

Ник в волнении смотрел на меня, пытаясь уловить причину моего удрученного состояния. Он и не подозревал, что попал прямо в точку. Я три дня утаивала от него правду в надежде на то, что все само собой рассосется… Как он отреагирует, когда узнает, что я сначала не прислушалась к его мнению, а потом не рассказала об ошибке? Наверняка сочтет это предательством. Сам ведь сказал: любой намек на ложь – не для него.

– Ничего не случилось, не о чем беспокоиться. – Я с усилием улыбнулась, трусливо отступая. – Просто хотела сказать, что ты проделал невероятную работу! Нашел Михаила, потом – Петра. И прямо к праздникам, как по заказу. Ты – самый настоящий волшебник!

Уфф, кажется, это прозвучало вполне естественно. Непростой момент миновал, я выкрутилась. Ник приобнял меня за талию.

– Ничего такого невероятного я не сделал, – великодушно заметил он. – Михаил сам рвался к Воздвиженским. Для него Стася и ее отец давно стали родными, и он сильно переживал разлуку с ними. А вот с Петром вышло сложнее. Он ведь долго дулся из-за той свадьбы с Игорем, поэтому и не отвечал на сообщения. Пришлось ему все растолковать. Но ничего архисложного от меня не потребовалось. Все необходимые контакты я взял из того списка, который Стася составила по моей просьбе. Благодаря этим записям я, похоже, скоро выйду на одного человека, который будет нам чрезвычайно полезен…

Ник замолчал и интригующе улыбнулся, давая понять, что пока не время это обсуждать. Я не стала добиваться от него объяснений: сейчас мне меньше всего хотелось думать о работе. Мои руки легли на его плечи, а губы сами потянулись к его губам…

Не буду я ничего ему говорить. Иногда действительно лучше оставаться в неведении. Я слишком дорожу нашими отношениями, чтобы рисковать! Все как-нибудь образуется… само собой. Буду молчать, так удобнее. Всем, и Нику – в первую очередь. Воистину, меньше знаешь – крепче спишь.

Глава 16

– Я просмотрел обзор судебной практики по делам о признании брака недействительным. – Ник уселся на диване с ноутбуком, и я устроилась рядом. Положила голову на плечо своему вечно занятому парню и попыталась вчитаться в сухие строчки на экране. – Если мы подтвердим, что Игорь женился исключительно ради материальной выгоды, Стася может потребовать взыскания морального ущерба. Вопрос лишь в том, чтобы найти доказательства…

Я потерла утомленные глаза и, сбросив смешные тапки с зайцами, подтянула ноги на диван. Ник приобнял меня за плечи, и я уткнулась носом ему в грудь. Как хорошо… Даже при том, что дело Воздвиженских пока не сдвинулось с мертвой точки и дома мы только и говорили, что о работе. Судя по намекам Ника, он никак не мог найти какого-то свидетеля корыстного интереса Игоря, и без этих доказательств позиции Стаси выглядели весьма слабыми.

Праздники закончились, на гостеприимной даче остались только Воздвиженские с любимой Мими. Родные Ника вернулись в город, перед отъездом взяв с новых друзей обещание проводить в их скромном домике каждый Новый год. А сам Ник перебрался ко мне, перевезя часть вещей и взяв на себя долю домашних обязанностей, связанную с приготовлением пищи. Правда, времени на кулинарные изыски почти не оставалось, и мы часто перекусывали в кафе или наскоро ужинали пиццей. Мы разбирались с непростыми делами Воздвиженских, рабочий угар выматывал, но, без сил падая в постель в конце дня, я чувствовала Ника рядом – и была счастлива.

Вот и этим вечером, когда со мной наконец-то находился истинный мужчина мечты, я хотела не решать хитрые юридические задачки, а наслаждаться его заботой и нежностью. Тем, как он трогательно укутывает меня одеялом, как чутко откликается на мои откровенные ласки, как с неизменным вниманием отвечает в мессенджере на присланные мной мемы, хотя я сижу буквально под боком… Подумать только, и эту идиллию я хотела испортить неуместными признаниями! Как все-таки правильно я решила не говорить ему о том злополучном звонке Игорю! Стася меня не выдаст, а если этот отвратный хлыщ однажды расскажет обо всем Нику, как-нибудь отопрусь. И пусть совесть нет-нет да напоминает о том, что умолчать правду означает солгать. Я не могу потерять Ника, и точка!

Глушить чувство вины помогали профессиональные заботы. Юридическая фирма с несерьезным названием «МаНия» столкнулась с настоящим вызовом: нам требовалось избавить Стасю от пут фиктивного брака и выдворить Игоря из усадьбы, в которой он пока проживал на правах законного супруга. Мы знали, что, несмотря на аннулирование генеральной доверенности, он продолжает де-факто управлять компанией. В праздничные дни важных решений почти не требовалось, но ведь ресторан и кондитерские работали, принося прибыль. Воздвиженский заходился в ярости при мысли о том, что эти деньги может прикарманить прохвост, с какой-то стати еще звавшийся его зятем. Нам стоило поторопиться с подачей иска, чтобы поскорее вернуть бизнес законным владельцам.

– Устала? – Отложив ноутбук, Ник наклонился и коснулся губами моих губ, потом крепче прижал меня к груди. – Потерпи еще немножко, скоро сможем отдохнуть. Не представляешь, как хочется уже завершить всю эту канитель и просто побыть наедине с тобой. В конце концов, я ждал этого целых пятнадцать лет!

– И оно того стоило, – подхватила я, нырнув ладошкой под его рубашку и ощущая под пальцами крепкий пресс. – Нет, я все-таки найду и порву тот злосчастный договор! «Платоническая любовь» – это же надо придумать, какая глупость! Пора наверстывать упущенное, причем ускоренными темпами, завтра ведь вставать на работу ни свет ни заря. Простить себе не могу, что не соблазнила тебя еще тогда, в универе…

– Зато я умело соблазнил тебя в Новый год. И горжусь этим, – самодовольно провозгласил Ник, перехватив мои пальчики, которые уже норовили забраться под ремень на его брюках. Серые глаза дерзко вспыхнули, Ник подхватил меня на руки и понесся в спальню, забыв свой ноутбук со всей мудреной судебной практикой и образцами исковых заявлений. Нашу усталость как рукой сняло. – Пора компенсировать потерянные годы, согласна? Так-то! И, клянусь, со мной сегодня ты ни за что не уснешь…

* * *

– Нас ждет новый сюрприз, как с дядей Мишей и Петей? – Стася легонько толкнула меня локтем, возвращая от сладостных воспоминаний об очередной пылкой ночи к реальности, но я лишь пожала плечами. – Никита сказал, чтобы мы с папой немного подождали. К нам кто-то приедет? Может быть, мои подружки, которые совсем обо мне забыли? Так я еще подумаю, общаться с ними или нет…

Она капризно надула губки, а мне стало не по себе. Зачем мы вернулись на дачу, где пока еще обитали Воздвиженские? Что там опять задумал Ник? Сказал, что за городом, в спокойной обстановке, им будет легче встретиться с одним не самым приятным человеком. На ум тут же пришел Игорь, и внутри все оборвалось. Этот лжец наверняка испортит мою жизнь, которая только-только стала налаживаться!

В объятиях Ника я с готовностью забыла о «дурмане обыкновенном», который имел несчастье окутать меня в сентябре. В самом начале своих новых – в кои-то веки серьезных! – отношений я опасалась того, что однажды Игорь как-нибудь изощренно, в своем стиле, напакостит. Но время шло, а ожидаемых подлостей не было, и я постепенно успокаивалась. В конце концов, этот подлец уже отыгрался на мне, унизив в своей неповторимой манере, так за что ему было мстить? Да он давно забыл о том глупом звонке, как постаралась забыть я!

И все-таки загадочная улыбка Ника, с которой он сообщил нам сегодня о скором прибытии важного гостя, не могла не волновать. Кто же должен приехать? Может, и правда Стасины меркантильные подружки? Хорошо бы, если так…

– Рррррр-ав! – вдруг раздалось совсем рядом хриплое подобие рычания, и, очнувшись от раздумий, я взглянула на встрепенувшуюся Мими. Обычно дружелюбная, собачка ощетинилась и показала острые зубки. Кого там привез Ник? Уж не Игоря ли, оборони Создатель? – Ррррррр… ав-ав-ав!

Не успела я испугаться, как в проеме двери показалась какая-то полноватая женщина. У меня сразу отлегло от сердца. Зато Стася при одном взгляде на даму приобрела облик, весьма подходящий оскалу Мими. От так восхищавшего меня умения владеть собой не осталось и следа: подруга покраснела, вытаращила глаза и яростно фыркнула:

– Что она здесь делает?

Я перевела взгляд на Воздвиженского. В отличие от дочери, он сохранял подобие спокойствия, но тоже не был рад видеть гостью – судя по тому, что даже не сделал попытки галантно приподняться при входе женщины, как делал это обычно.

– Стася, ну что ты, Тамара – просто бесценный человек в нашем нелегком деле, – с улыбкой упрекнул Ник, усаживая женщину за стол. – Лучше бы предложила ей чаю, разговор предстоит долгий…

– Я? Чаю? Этой стерве? – Стася сорвалась с дивана и, подхватив под мышку Мими, кинулась к двери. Ник перехватил беглянок по дороге, мягко, но настойчиво возвращая в комнату. – Да я знать ее не желаю! Изводила меня по указке этого мерзавца! Я сразу поняла, он специально ее нанял, чтобы доставать нас с папой!

Я уже с любопытством взглянула на женщину, которая с похвальной невозмутимостью приняла из рук Ника чашку чая. Ничем не примечательная дама лет пятидесяти: лицо, как принято писать в романах, со следами былой красоты, довольно яркий макияж, подкрашенные темные волосы… Интерес представляли лишь глаза – цепкие, умные, недобрые.

– Мне, к счастью, довелось провести под одной крышей с Тамарой совсем недолго. Но эффект от таблеток, которые она давала, я запомнил на всю жизнь, – хмыкнул Воздвиженский. – Об остальном весьма наслышан… Дочь уверяет, что наша экономка до сих пор является ей в ночных кошмарах.

– А что такого ужасного я сделала? – Тамара спокойно отхлебнула чай. – Таблетки, между прочим, попросил давать ваш зять, сославшись на врачей. Это всего лишь седативное средство, такому взвинченному человеку не повредит. Ну да, оно дает снижение активности и замутненность сознания, но совсем чуть-чуть, в легкой форме… Претензии Станиславы мне и вовсе непонятны. Вам что от меня требовалось – хозяйство вести или версали разводить? Когда я поступила на работу, дом был на грани запустения!

– Ага, ну конечно, – огрызнулась обычно сдержанная Стася. – У дяди Миши все было в таком порядке, что даже после его ухода усадьба протянула бы по инерции месяц-другой! А эта, с позволения сказать, экономка… Да я вам расскажу, как она «работала»!

Всучив Мими стоявшему рядом Нику, Стася с размаху плюхнулась за стол, прямо напротив обидчицы. И, дерзко скрестив руки на груди, принялась живописать, как Тамара хамила ей и отцу, как, видимо, из любопытства лазила по вещам, как выполняла все просьбы с точностью до наоборот…

– Например, ей было четко сказано: у меня аллергия на арахис. И что я получаю в салате и в печенье? Правильно! Причем еще измельчит так, что не сразу заметишь, только когда съешь какую-то часть… Ужас! – Казалось, Стася вот-вот испепелит Тамару взглядом. – Совала нос в наши дела, лазила зачем-то в фотоальбом… Что, не было такого? Гоняла Мими из гостиной, хотя собачка комнатная, привыкшая к подушкам и диванам. Как-то отправила восвояси моих подруг, которые зашли в гости, я только потом узнала. Позорище! Хлопала дверями, входила без стука, ты ей слово – она тебе десять! В какой-то момент я стала ее бояться… И деньги у меня воровала, я точно знаю. Хорошо, в доме было мало наличных, все на карточках… И это я еще половины ее фокусов не озвучила! Не женщина – монстр в человеческом обличье…

Похоже, на сей раз мы столкнулись с настоящим крепким орешком. Тамара уже допивала вторую чашку чая, похрустывая конфетками, любезно поданными Ником. Тот по-прежнему обращался с мучительницей Стаси самым рыцарским образом, заставляя теряться в догадках.

– По крайней мере, за руку вы меня не поймали, – резонно заметила Тамара. – И как я должна была вести себя с людьми, у которых проблемы с психикой? Игорь Владимирович ясно дал понять, что миндальничать с вами не нужно, а то совсем распуститесь и начнете представлять угрозу для окружающих. Он приказал не пускать на порог посторонних и быть построже. Да я сама вас боялась, психи! Готовила из того, что мне доставляли, выбирал продукты и блюда тоже Игорь Владимирович. Так что без обид, я просто выполняла его указания. И вообще, вы должны быть мне благодарны. За одну плату – и кухарка, и уборщица, и экономка…

– …и актриса, – подхватил Ник, до сей поры спокойно сидевший над своей чашкой. Он сказал это тихо, но Воздвиженский со Стасей мгновенно встрепенулись, удивительно похожие в своем изумлении. Значит, я не ослышалась… – Да-да, друзья мои, актриса! Тамара, ваш выход, насладитесь! Кирилл Андреевич, только сразу предупреждаю, что это – лишь маленький невинный спектакль, не переживайте, с вами все в полном порядке…

Кивнув, дама отставила в сторону чашку и нырнула рукой в пластиковый пакет, все это время стоявший у нее в ногах. Момент – и из пакета показался белокурый парик и белая хламида. Тамара лихо нахлобучила парик, встала из-за стола и, накинув хламиду, сложила руки в молитвенном жесте. Мы обмерли. Это что, Жюли? Призрак, изобретательно донимавший Воздвиженского?

– У меня была другая накидка, получше, но она осталась в саду, – буркнула Тамара. – А парик – тот самый. Игорь Владимирович попросил изобразить какую-то женщину. Мол, я немного на нее похожа, только волосы темные, но это легко исправить. Да и рост у меня подходящий, аккурат как у той женщины, он убедился в этом, когда смотрел видео семьи. А особенности фигуры не так и важны, ведь на мне будет надета свободная накидка. На лицо и вовсе никто не обратит внимания. Он говорил, где появляться. Доставлял меня в усадьбу сам, я пряталась на заднем сиденье его машины, чтобы охрана не увидела. В первый раз он что-то схимичил со шнуром, на котором висела картина. Точно знал, когда она упадет. Я сидела в его комнате и была готова выскочить в любой момент. Ничего сложного, ведь хозяин не запирал дверь своей спальни на ночь. На кладбище меня попросил приехать тоже Игорь Владимирович, а устроить сценку на лужайке и вовсе оказалось проще простого. Он привез меня в усадьбу еще днем. Посидела тихонько у него в комнате, потом получила сообщение и быстро выскользнула из дома. По дороге к лужайке перед гостиной постучала в окно кухни, чтобы этот ваш слуга обратил внимание. Потом довольно долго стояла у окна, изображая ту женщину. Лил дождь, я в итоге простудилась, до сих пор кашель не проходит…

– Ах, какая жалость! – саркастически посочувствовала я, ощущая, что мне передается негодование Стаси. – Скажите, Тамара, а вас не смущало, что Игорь Владимирович обращается к вам с просьбами… весьма… ммм… странного свойства? Ведь выходит так, что с вашей помощью сначала доводили человека до безумия, а потом «лечили» его непонятными препаратами.

У Тамары, похоже, действительно были стальные нервы. Она только что поведала нам о собственной роли в этой истории – вполне однозначной, следует заметить. И сохраняла прежнюю бесстрастность, словно вела пресловутую светскую беседу за чаем о погоде и о здоровье.

– А что тут такого? У богатых свои причуды. Началось все с того, что Игорь Владимирович однажды попросил меня позвонить ему на мобильный, вечером, во время ужина. Что такого страшного в этой просьбе? Нам нужно было обговорить условия работы. А дальше как-то само собой пошло-поехало… Он давал четкие инструкции, которые я выполняла. – В словах Тамары не ощущалось и намека на сомнение или раскаяние. – Ничего личного. Кто платит, тот и заказывает музыку.

– Ой ли? – тут же вклинился Ник, осведомленный гораздо лучше нас. – Насколько мне известно, он вам так и не заплатил. В противном случае вы не разговаривали бы сейчас с нами.

– Заплатил, как же, – невесело ухмыльнулась Тамара, и я впервые увидела на ее лице намек на эмоцию. – Сущие гроши! Тем более за такую нестандартную работу. И как только хозяева уехали из дома, бесцеремонно выставил меня за порог, да еще и оскорбил! А ведь приличный с виду человек, хорошее впечатление произвел, комплименты говорил…

– За глаза он называл вас не иначе как «толстая гарпия», – вставила Стася, получавшая в этот миг несказанное удовольствие.

– Еще вариант – «немолодая бойкая тетка», – не смогла удержаться я. – Простите, Тамара, это отъявленный лицемер, если вы еще не поняли…

– Да все я поняла! – Она на мгновение смешалась от нелестных эпитетов, но тут же взяла себя в руки. – Поэтому я тут. И готова поведать все – если, конечно, вы не будете перебивать и встревать со своими глупыми прозвищами.

Мы послушно присмирели, и Тамара, избавившись от нехитрого костюма призрака, начала рассказ. Она говорила спокойно, монотонно, но этого было вполне достаточно для того, чтобы в красках нарисовать картину произошедшего.

Однажды через кадровое агентство по подбору домашнего персонала, в базе которого Тамара числилась вот уже несколько лет, на нее вышел мужчина. Приятный, вежливый, деловой. Сказал, что Тамара – настоящая находка для семьи его босса. В большом доме требуется крепкая, но женская рука: уют, теплая атмосфера, забота и все такое… Хозяева – люди странные, глава семьи склонен к причудам, да и его дочь немножко того… избалованная девчонка, которая даже чаю себе налить не может. Пока в доме всем заправляет мажордом – наглый вороватый мужик, которого нужно вывести на чистую воду. Донести это до всех, причем так, чтобы сомнений не осталось! Для этого Тамаре придется вспомнить о своем актерском прошлом: в ее анкете ведь указано, что она когда-то училась в театральном…

– Да, училась. И горжусь этим! Окончила в начале девяностых, тогда было не до кино и театра. Сначала работала с детьми в студии, потом стала няней. А что, там такие актерские навыки нужны, о-го-го! – Тамара обвела нас полным достоинства взглядом. – Вам легко меня осуждать, а покрутитесь-ка на моем месте! А я кручусь, причем одна, без мужа, да еще и семье сына помогаю, так-то! Конечно, мне показались странными просьбы изображать какую-то женщину, но от меня не убудет… Всего-навсего требовалось вовремя появляться и вовремя ускользать, остальное – дело техники.

Игорь обещал щедро вознаградить за «мистические» услуги, а заодно и устроить Тамару на место уличенного во всех смертных грехах Михаила. Разумеется, обманул: устроить-то устроил, но платил сущие гроши, несмотря на наличие договора и прописанную там немалую сумму. Теперь Тамара рвала и метала, желая отбить кровно заработанное или хотя бы поквитаться с обидчиком. Она согласилась стать нашим свидетелем, но при условии, что мы поможем ей отсудить у Игоря полагающиеся за услуги экономки деньги.

– Я могу подтвердить для суда, что муж специально изводил Станиславу и выкуривал из дома ее отца, что супружеских отношений в паре не было, – поглядывая на Ника, старательно перечислила она. – Но в том, что кого-то там изображала, ни за что не признаюсь, даже не рассчитывайте! Только заикнетесь об этом – ото всего отопрусь! Я себе не враг.

* * *

– Ну и адвоката он нанял, никогда еще не встречал подобного прохвоста! – Наш новый помощник нервно поерзал на офисном кресле и взъерошил волосы. – Сыплет премудростями из серии «Закон как стол: перепрыгнуть нельзя, обойти можно». Представляете? И так проникновенно поет, что Игорь любит жену, даже я заслушался… Внешне все чинно-благородно, умные слова произносит, договариваться хочет. А на деле – то угрозы, то издевательства…

– Привыкай, Толя, мы столько этого натерпелись, жуть! – делано ужаснулся Ник, выглянув из-за монитора. – Этот Игорь врет всякий раз, когда открывает рот, и защитник, похоже, ему под стать. С подобной публикой надо держать ухо востро. Не волнуйся и, главное, помни, что четких «симптомов» лжи не существует. Человек может краснеть, дрожать и запинаться просто потому, что плохо себя чувствует. И наоборот, заливать по первое число, будучи абсолютно спокойным. Или просто умалчивать о важных фактах, что, по существу, будет тем же враньем. Впрочем, кого я учу, ты лучше меня знаешь…

Мне стало не по себе. Зима, подарившая столько счастья, закончилась, а мой парень по-прежнему пребывал в блаженном неведении по поводу самоуправства с телефонным звонком. Верная своему решению, я старалась не вспоминать о том досадном промахе. К немалому облегчению, общаться с Игорем больше не требовалось. Ник очень кстати спохватился, что у нас нет статуса адвокатов, пригласив для участия в судебном разбирательстве своего знакомого защитника. Толя периодически приходил к нам в офис, и мы вместе готовились к предстоящему процессу. Адвокат оказался не только въедливым и знающим, но и честолюбивым: он с энтузиазмом взялся представлять интересы Воздвиженских, понимая, что громкое освещение процесса гарантировано. Кто отказался бы от такой рекламы?

Поначалу мы всеми силами пытались избежать как раз этого – шумихи в СМИ. Но ушлые журналисты мигом пронюхали о том, что в суд поступило исковое заявление о признании брака владелицы сети «Мадам Жюли» недействительным. Подозреваю, постарался Игорь, сражавшийся за обеспеченную жизнь до последнего. Он еще надеялся окрутить Стасю и периодически объявлялся с новых телефонных номеров с приторно-фальшивыми речами о пылких супружеских чувствах.

Наглости этому субъекту было не занимать. Договор дарения, по которому Воздвиженский ранее передал все активы дочери, исключал любые претензии ее мужа на имущество. Но Игорь плевать хотел на закон и на нежелание Стаси с ним знаться. Сотрудники компании по инерции слушались проходимца, продолжавшего лезть в дела семьи, доверие которой столь возмутительным образом обманул. Воздвиженский заходился в ярости при одном только упоминании имени бывшего помощника, а когда тот дал какому-то «желтому» изданию скандальное интервью, заявив о душевной болезни тестя, и впрямь чуть не свихнулся от негодования.

– Не переживайте вы так, мы обязательно выиграем! – азартно потирал руки Толя, стараясь обнадежить Стасю и ее отца. – И вы правильно сделали, что решили добиваться не развода, а именно признания брака недействительным. Знаю-знаю, «позор неописуемый» и все такое, но вам нужно избавиться от этого афериста раз и навсегда!

Подтверждая слова адвоката, Ник тут же нашел нужную статью Семейного кодекса: попросту говоря, факт развода означает, что брак был настоящим. В этом случае никто не гарантирует Стасе, что Игорь удалится в туманную даль. Мы имели дело с умелым авантюристом, который наверняка выжал бы из ситуации все. Например, заявил бы требование о разделе совместно нажитого имущества, и тогда бракоразводный процесс мог растянуться на долгие месяцы.

Нам требовалось закрыть ему все лазейки, и это означало лишь один выход: подтвердить в суде, что брак был заключен без намерения создать семью. Узнав о том, что Тамара выступит на стороне Стаси, Игорь, похоже, почуял неминуемое поражение и с пафосным благородством покинул усадьбу и офис. Мол, наконец-то поймете, неудачники, кого потеряли… Но наша маленькая победа не успокаивала, и, зная Игоря, в глубине души я снова стала опасаться гадостей… Подозреваю, он просто взял тайм-аут перед новой каверзой.

Резкий звук мобильного ворвался в невеселые мысли. Извинившись, Толя подхватил телефон и спешно вышел из комнаты. А я присела на краешек стола Ника, решив все-таки поделиться частью своих страхов.

– Ты в этом не одинока, Воздвиженские тоже боятся, – доверительно сообщил Ник, потрепав меня по руке в знак поддержки. – Но больше всего Стасю колотит при мысли о том, что без Игоря весь бизнес рухнет как карточный домик. Кирилл Андреевич еще не совсем оправился от потрясений, а Стася полна сомнений. Игорь ведь затеял ребрендинг, успев немало навредить имиджу заведений: вместо высокого качества еды и милой атмосферы – пафос и дороговизна. Стася хочет запустить новую рекламу, чтобы восстановить былую славу «Мадам Жюли», но пока медлит.

Хм, и откуда такая осведомленность? Вмиг забыв об Игоре, я с подозрением воззрилась на Ника, ощущая легкий укол досады, – совсем как тогда, в начале января, когда речь шла о подарке для Стаси. Она числилась прежде всего моей подругой, а я, как выяснилось только что, была совершенно не в курсе последних новостей. И когда это Ник успел с ней пообщаться? Почему я об этом не знаю? Что за тайны?

– Да тут созванивались как-то, мне нужно было кое-что у нее уточнить, – уклончиво ответил Ник, которого, похоже, немного сбил с толку мой излишне резкий вопрос. И тут же, осознав его суть, рассмеялся. – Майка, погоди, ты ревнуешь, что ли? Ого, это что-то новенькое! Все эти годы ревность была моей прерогативой. Не представляешь, как я злился, когда парни роем кружили вокруг тебя…

Угу, кто бы говорил! А меня, можно подумать, не раздражала эта бесконечная череда девиц, которые так и вешались на него! Так что, еще и Стася присоединилась к числу поклонниц? А как же ее обожаемый Петя?

– Хватит, это уже перебор, – хмыкнул Ник в ответ на мое раздраженное брюзжание, привлекая к себе на кресло. – Все у них в порядке. Как и у нас. Давай доверять друг другу и не выдумывать проблемы там, где их нет. Идет?

В самом деле, что на меня нашло… И уж точно не мне видеть везде ложь и сомневаться в Нике. Сама хороша!

– Идет, – скрепя сердце согласилась я и наклонилась, чтобы коснуться его губ. – Прости, я, наверное, заработалась, вот и выдумываю ерунду…

Ник притянул меня к себе на колени, посадив сверху, и я успела краем глаза заметить яркие краски на экране его компьютера. А это что такое? Там, где обычно виднелись черно-белые строчки законов, указов и постановлений, пестрел картинками сайт дорогущего торгового центра! Вне себя от беспокойства, я мысленно одолела логическую цепочку: «Стася – тайное общение – подарки». И тут же, не в силах сдерживаться, озвучила подозрения.

– Майя, перестань. С такой дедукцией столь желанной тобой карьеры частного детектива не сделаешь. – Поднырнув под моей рукой, Ник быстро выключил монитор и обнял меня за талию. – Помнишь, о чем мы только что договорились? Доверие. Или нам с тобой нужно составить еще один нелепый договор? Мало тебе в жизни юридических казусов, нужны еще и любовные? Успокойся, посмотри на меня. Ну, все в порядке?

Я послушно взглянула в серые глаза. Они привычно смеялись и лучились нежностью. Ник не мог меня обманывать. Кто угодно, только не он! Ладно, буду доверять – нельзя портить упреками лучшие на моей памяти отношения.

– Вот умница. – Ник улыбнулся, хотя я не произнесла ни слова, и крепче прижал меня к себе. – Я так долго мечтал, что ты станешь моей… С тобой я счастлив. И никто, кроме тебя, мне не нужен. Не забывай об этом, никогда.

Настойчивые губы скользнули по моей шее вниз, к груди. Длинные пальцы с привычной ловкостью справились с пуговицами на блузке – ну я так и знала, что связалась с заправским донжуаном! Впрочем, какое мне дело до того, что было в прошлом? Отныне он мой, только мой… Я с наслаждением выгнулась навстречу поцелуям, и прохлада, успевшая обдать кожу, сменилась жаром. Голова отчаянно закружилась, и я стиснула сильные плечи, чтобы удержать равновесие. Руки Ника скользнули под юбку, бесстыдно задирая ее. И когда только мы насытимся друг другом? Опять ведь не спали полночи! Впрочем, я не отказалась бы, чтобы такая бессонница сопровождала меня всю жизнь…

– Представляете, он согласен на развод, но при условии, что ему выплатят отступные! Совсем за дураков нас держит! – Громкая усмешка, вдруг раздавшаяся за спиной, резко выдернула меня в реальность. – Понимает, что шансов почти нет, вот и изворачивается, как может. Ой, простите, тут было открыто…

Мы с Ником замерли, тяжело дыша. Как стыдно… У меня, наверное, бюстгальтер висит на честном слове, пояс от чулок выглядывает, да и мой Ромео хорош: пиджак на полу, рубашка распахнулась, помада на щеке… Допрыгались, уже на работе не можем вести себя прилично! Юристы, владельцы фирмы, которая вот-вот поставит точку в одной нашумевшей афере…

– Все, ухожу, только вещи заберу. Считайте, что я ничего не видел. – Демонстративно прикрыв ладонью глаза и сдавленно хихикая, Толя схватил портфель и пальто. – До завтра.

Дверь хлопнула, а мы так и остались сидеть, прижавшись друг к другу лбами.

– Майка, мы с тобой сошли с ума, – первым придя в себя, рассмеялся Ник. – Ладно, Толик поймет… Кстати, ты слышала, что он сказал? Похоже, наш разлюбезный Игорь готов признать поражение.

– Не хочу о нем говорить. – В такой момент меньше всего хотелось думать о делах. Я крепче прижалась к Нику, подарив ему новый поцелуй. – Давай забудем о работе, хотя бы ненадолго? Только запрем сначала дверь…

Глава 17

– А она молодец, эта Тамара! Никогда не думала, что скажу это, но наша «мучительница» приятно удивила. Все четко, по делу, без лишних эмоций и, главное, в пользу Стаси. Да и деньги с Игоря она, похоже, выбьет, с твоей-то помощью точно. А все, что плохо ему, хорошо нам, – негромко заметила я в перерыве судебного заседания, когда мы вышли проветриться в коридор. – Ник, не устаю повторять, ты – волшебник! Нашел нужные свидетельства, да и поднявшийся шум сыграл Воздвиженским на руку. И Толя выше всяких похвал, хотела бы я так остроумно реагировать на выпады! Ой, у тебя галстук съехал, давай поправлю…

Никакой особой беды с его галстуком не было, просто мне хотелось лишний раз проявить заботу. А заодно и показать всем, что мы – не только коллеги и этот мужчина, умный, привлекательный, с искрометным чувством юмора, принадлежит мне душой и телом. Да, это глупо, в высшей степени непрофессионально, но мне плевать. Пусть все знают, что мы вместе!

Сегодня суд рассматривал дело о признании брака Стаси недействительным. От меня не укрылось то, как неприятно поразила Игоря откровенность «благоверной». Похоже, до последнего считал, что Стася будет молчать, чтобы избежать огласки. Но девчонка, которой он так упорно внушал мысль о ее никчемности, проявила характер. Причем не только в зале суда, но и раньше, в бизнесе, когда все-таки рискнула запустить новую рекламу «Мадам Жюли». Мало этого: постаралась обернуть скандал с разводом в свою пользу, объявив об обновлении – не только своей жизни, но и ассортимента кондитерских…

Я вдруг ощутила, как напряглись мышцы Ника, и, подняв голову, проследила за направлением его взгляда. Совсем рядом показались темные глаза, дерзкие и смешливые. Когда-то они горели интересом, нынче же в них плескалось злорадство. Игорь окинул нас взором, особо задержавшись на моих руках, которые все еще теребили и без того идеально сидевший галстук. Наш оппонент расплылся в широченном хищном оскале и удалился в сторону кулера.

Мне стало не по себе. Человек ушел, а его улыбка так и осталась висеть перед мысленным взором – зловещая, не сулившая ничего хорошего. Ник ободряюще сжал мои пальцы, и я несколько раз глубоко вдохнула, успокаиваясь. Хватит, Майя, ты перечитала Кэрролла, нельзя быть такой впечатлительной… Пусть этот лицемер улыбается сколько влезет. Потерпи еще совсем немного, скоро Игоря можно будет окончательно забыть как страшный сон…

Через полтора часа все было закончено. Стася официально освободилась от пут брака, и, хотя у Игоря оставалась возможность подать апелляцию, шансы изменить решение суда стремились к нулю. К чести нашего неприятеля следует заметить, что он встретил слова судьи с похвальной выдержкой. Лишь нервно подрагивавший уголок губы выдавал владевшие им чувства.

Мы вышли в коридор – и тут же нарвались на какую-то многочисленную телевизионную группу. В последние пару недель неугомонный Воздвиженский, окончательно выйдя из удрученного состояния, активно задействовал прессу: давал комментарии и интервью, даже объявил о желании написать книгу о своих злоключениях. Не искавший скандальной славы Ник настаивал на прекращении этого цирка, уверяя, что мы справимся с Игорем и без журналистов, но какое там…

Вот и на сей раз, стоило только показать носы из зала заседаний, как перед нами выросла энергичная девушка с микрофоном в руке. Миновать это препятствие не представлялось возможным, тем более что Стася, придя в благодушное настроение после решения суда, вознамерилась благодарить помогавших ей юристов – прямо на камеру! Немного покрасовавшись рядом с клиенткой, Толя отправился утрясать какие-то формальности с бумагами. Заведя глаза к потолку от настырности корреспондентки, Ник подтолкнул меня вперед и жестом дал понять, что сейчас – мой выход.

– Вы не могли бы сказать пару слов об этом резонансном деле для нашего прямого включения? – Мне в лицо ткнулся микрофон.

Ну спасибо, милый, удружил! Краем глаза я видела, как Ник пробрался сквозь толпу и встал в сторонке. По справедливости, именно этому скромнику следовало греться в лучах славы, ведь львиной долей успеха Воздвиженские были обязаны именно ему! Увы, он не терпел публичности, поэтому отдуваться пришлось мне.

Журналистка пытливо смотрела на меня, и ничего не оставалось, как начать пространную речь.

– Надеемся, сегодняшнее решение суда приблизит окончание этой некрасивой истории, – вступила я, стараясь говорить ровным бесстрастным тоном. Ник по-прежнему стоял в сторонке и с улыбкой наблюдал за мной. – Доводы, представленные противной стороной, не получили подтверждения, тогда как мы смогли собрать все необходимые доказательства…

На моих глазах противная – в прямом и переносном смысле слова – сторона вдруг нарисовалась рядом с Ником. Сказав ему пару слов, Игорь махнул куда-то вглубь коридора. Решил поговорить с Ником наедине? Ой-ой-ой, а вот это мне совсем не нравится…

– Семейный кодекс позволяет добросовестному супругу, коим в данном случае является госпожа Воздвиженская, требовать возмещения причиненного ему материального и морального вреда, – машинально продолжала я, чувствуя нарастающую панику. Ник между тем эмоционально всплеснул руками, словно отказываясь от предлагаемого разговора. Не успела я вздохнуть с облегчением, как Игорь вытащил из кармана телефон и принялся тыкать в экран. Караул… – Разумеется, мы постарались в полной мере воспользоваться возможностями, которые предоставляет нам закон…

Я уже с трудом подбирала слова и хотела только одного: поскорее закончить это импровизированное выступление и лететь вслед за Ником. Который тем временем бросил в лицо Игорю злобную усмешку и, повернувшись, решительно двинулся прочь.

– Сторона ответчика уже сообщила нам о желании подать апелляционную жалобу, – по инерции блеяла я, с трудом соображая, что несу. Увы, формат прямой трансляции обязывал сохранять лицо, делая стремительный побег невозможным. – Мы, конечно, будем законными средствами добиваться того, чтобы сегодняшнее решение суда осталось в силе. Спасибо всем за внимание.

Кивнув на прощание, я оставила Воздвиженских наслаждаться успехом и понеслась в коридор. Там было пусто. Я пробежала его до конца, попутно заглядывая во все двери, но Ника и след простыл. Подгоняемая паникой, я бросилась вниз, наскоро оделась и выскочила на улицу. Машина Ника стояла у здания, и у меня сразу отлегло от сердца.

Бесцеремонно рванув на себя дверь у пассажирского места, я просунула голову в салон. Ник сидел за рулем с отрешенным видом, положив руки на руль. На сиденье рядом валялся его мобильный.

– Как хорошо, что ты здесь! – залебезила я и, всучив телефон Нику, скользнула в авто. – Поехали домой?

Не говоря ни слова, Ник принялся разворачивать машину. Я притихла, искоса глядя на него: злится или нет, узнал или не узнал? Посрамленный решением суда Игорь вряд ли упустил бы случай донести до Ника содержание того злополучного разговора, случившегося во время новогодних праздников. Я в полной мере осознавала это, но в глубине души все же надеялась на чудо. Рассчитывала на то, что Ник не стал его слушать и послал куда подальше…

Мы молча одолели большую часть дороги. Висевшее в салоне напряжение стало совсем невыносимым, и я сделала попытку затеять разговор.

– Ох уж эти журналисты, прицепились так, что не отвяжешься! И это ведь был прямой эфир, я разволновалась и сама не помню, что несла, – делано хихикнула я, ощущая себя полной дурой. Так или иначе, но мне требовалось говорить, много говорить – и неважно что. Пусть Ник заводит глаза в ответ, пусть осуждает и ругается, только бы не молчал! – Поднявшийся ажиотаж оказался неплохой рекламой не только для Толи, но и для нас. Мы станем по-настоящему востребованными специалистами. Ник, у нас столько интересных дел впереди! И ты слышал, что сказал Воздвиженский? После того, как к ним со Стасей вернулся контроль над компанией, они намерены поручить нам юридическое сопровождение всей своей деятельности. Это же круто! Ну же, не молчи, скажи, ты рад?

– Очень, – с невеселой усмешкой отозвался он, останавливая машину перед моим домом. – Сотрудничество с компанией Воздвиженских обеспечит тебе достойный уровень жизни.

Ох, какой непривычный тон – жесткий, сухой! Никогда прежде Ник не разговаривал со мной вот так…

– Мне? – Я наклонилась, пытаясь заглянуть ему в глаза. – А почему не тебе тоже? Не нам вдвоем?

– Нет никаких нас. – Он наконец-то отвлекся от созерцания хмурого мартовского пейзажа за лобовым стеклом. – Я, естественно, помогу, если будет апелляция, а то и кассация… Но на этом – все. Дело Воздвиженских будет для нас с тобой последним.

* * *

– …я никак не могу тебя забыть… Без тебя плохо. Я так скучаю – по тебе, твоим рукам, губам… Мы попробовали… и я лишний раз убедилась, что нужен мне только ты. Ник – добрый, хороший. Но он – лишь запасной вариант. На безрыбье… По-настоящему я хочу быть с тобой…

Я вслушивалась в собственный голос, доносившийся из телефона Ника, и перед глазами все плыло. В сознании глухим эхом отзывались слова – льстивые, жалкие, глупые. Возмутительно лживые. Умело скомпилированные так, что сомнений в моих намерениях не оставалось.

Как назло, мне не удавалось спродуцировать ни одной связной мысли. Едва мы переступили порог квартиры, как я вцепилась в Ника с требованием разъяснить его решение. Вместо этого он молча открыл мессенджер и, включив сообщение, которое час назад услужливо скинул ему Игорь, отправился в комнату. Я осталась сидеть на кухне, не зная, что делать. У меня не было сил даже плакать.

Я недооценила противника. Все это время меня изводил страх того, что Игорь расскажет Нику о моем звонке. Разумеется, изложит свою версию событий, будет упирать на то, что на самом деле я хочу быть с ним, Игорем, что я жажду вернуть наши прежние отношения… Но до той поры, пока это были слова другого человека, тем более столь коварного и непорядочного, я могла надеяться на то, что Ник им не поверит. Увы, ему любезно предоставили речь от первого лица, и логичная реакция не заставила себя ждать.

Ну да, да, я напортачила, знаю, но сдаваться нельзя, иначе потеряю самое дорогое, что у меня есть – наши отношения… Нужно просто поговорить, все объяснить. Ник поймет, обязательно!

Я сорвалась с места и кинулась в комнату. В глаза сразу бросились аккуратные стопки одежды на кровати и раскрытая спортивная сумка. Только не это…

– Ник. – Я легонько тронула его за плечо, но он стряхнул мою руку одним движением. – Не уходи. Выслушай меня, пожалуйста. Прости, что не сказала тебе раньше…

– О чем? – с безжалостным хладнокровием парировал он. – Что я – запасной вариант? Зачем вообще в таком случае было начинать отношения? Хотела отомстить Игорю, а тут подвернулся я? Могла бы выбрать другой объект. Мы с тобой хорошо дружили столько лет – чем же я заслужил такое оскорбление? Тем, что был рядом, всегда, всякий раз, когда тебе это требовалось?

Ник явно не ждал ответа, да я и не смогла бы его дать при всем желании. Горло сдавило спазмом, все оправдания вылетели из головы. Он прав, я – последняя дрянь. Пользовалась его дружеской поддержкой много лет, ездила ему по ушам со своими любовными переживаниями, беззаботно порхала по офису с чашечкой кофе, пока он вкалывал, ограждая меня от самых тяжелых дел… И чем я ему отплатила?

– Ник, подожди, пожалуйста. – Я положила руку на его пальцы, которые уже возились с молнией сумки. – Дай все объяснить! Никак не могу собраться с мыслями… Ты всегда был мне дорог. И стал еще дороже после того, как мы… после Нового года. Это был лучший праздник в моей жизни! Из-за тебя. Из-за того, что произошло между нами…

– Угу, мы попробовали – так, кажется, это называется? – издевательски усмехнулся он и опять брезгливо стряхнул мою руку. – Вот уж воистину: если бы этого Игоря не было, его следовало придумать! Просто подарок судьбы, что этот мерзавец, как выяснилось, записывает все свои разговоры! Какая полезная привычка! Мне страшно при мысли о том, куда завели бы меня отношения с тобой, если бы он не открыл правду!

– Все было не так, совсем не так! – Отчаяние вывело меня из оцепенения, и из глаз хлынули слезы. – Я сделала глупость, хотела реабилитироваться за то, что уничтожила все изобличающие его сообщения! Да, я позвонила ему, наплела всякой чепухи. Но только для того, чтобы он подтвердил: его брак – фикция и Стася ему не нужна. Да спроси хотя бы ее, она в этот момент сидела рядом!

Я уже рыдала от бессилия, но Нику, похоже, было все равно.

– Еще и Стасю приплела, – равнодушно заметил он и по профессиональной привычке мигом вычленил из моих слов главное. – Даже если так, что это меняет? Я просил, настоятельно просил тебя не звонить. Но ты все сделала по-своему, наплевав на мое мнение, причем уже не в первый раз! А если бы он пустил эту запись в ход, заявил бы нам отвод в суде? Вдобавок ко всему ты молчала об этом окаянном звонке не один месяц! Помнишь, мы говорили о доверии? Я доверял тебе, и риск не оправдался. По-моему, тут нечего обсуждать. Я тебе не нужен, ты и сама прекрасно справляешься. А с поддержкой Воздвиженских и вовсе забудешь обо всех проблемах. Составить пару договорчиков по шаблону и проверить реквизиты – сущая ерунда, за которую тебе будут платить немалые деньги. Обо мне можешь не беспокоиться, я уже нашел другую работу. Свою долю подарю тебе. Нам потребуется еще раз увидеться, оформить все юридически. Потом можешь сменить у фирмы название, можешь ее ликвидировать, мне все равно. Отныне я к ней отношения не имею.

Не глядя на меня, он взял сумку и огляделся, проверяя, не забыл ли что-то из вещей. Эй, очнись, Майя, он вот-вот уйдет, ты его потеряешь! Делай же хоть что-нибудь, не стой истуканом!

– Ник, не уходи! – Я бросилась ему наперерез, не выпуская из комнаты. – Прости меня, пожалуйста! Я боялась сказать тебе… Молчала, чтобы все не испортить. И, получается, наврала. Я не хотела тебя потерять! Мне нужен только ты. Хорошо, давай не будем работать вместе, если ты этого не хочешь… Как-нибудь справлюсь сама. Только не уходи! Ты – самый близкий мне человек. Не оставляй меня…

– Все только «я, мне, меня» – самой не надоело? – Ник начал заводиться, его сдержанность таяла с каждым словом. – А мне надоело, и очень сильно! Надоело все это – шумиха, ответственность, истцы, ответчики, свидетели, призраки, необходимость все время что-то за всех решать и работать не поднимая головы… Надоела вечная пицца, от которой у меня уже изжога! Надоела нервотрепка… С тобой ведь как на вулкане, ни минуты спокойной нет! Ни уюта, ни поддержки! То у нее светские рауты, то волосы не так лежат, то страдания по какому-то хлыщу, то «аферы века», то четыре дурацкие причины…

– Вот кстати, – я ухватилась за его слова, как за спасительную соломинку, – я могу с ходу назвать тебе четыре веские причины, по которым мы должны быть вместе!

Знаю, я молола чушь, но отпустить его из этой комнаты – из своей жизни! – не могла. Ник махнул рукой, сделав попытку обойти, но я твердо стояла у него на пути.

– Нет, ты все-таки выслушаешь! – Паника подстегнула меня, и я принялась сбивчиво перечислять: – Во-первых, ты – мой лучший друг. Мы прекрасно общались все эти годы. Я знаю тебя как облупленного, понимаю без слов и всегда готова поддержать – это же ты можешь сказать в мой адрес, уверена! Во-вторых, мы знакомы тысячу лет и знаем друг о друге, кажется, все, но при этом по-прежнему интересны друг другу. Вспомни, сколько нового мы открыли с этого памятного Нового года! И сколько еще нам предстоит узнать и открыть… В-третьих, мы нужны друг другу. Ты нужен мне. Такой, какой есть – добрый, сильный, великодушный. Я не встречала мужчину лучше тебя! Да, поняла это не сразу, но лучше поздно, чем никогда… Подумай, возможно, у тебя есть причина, по которой ты общался со мной все эти годы! И в-четвертых…

– Довольно. – Он выложил на стол ключи от моей квартиры и поднял на меня взгляд. – Что за комедию ты тут ломаешь? Дай мне пройти. Я устал – от чехарды, в которую ты вечно превращаешь жизнь, от неустроенности, от неуверенности…

– Подожди, – замельтешила я, – ты не дал мне озвучить четвертую причину! Это самое важное…

– Не надо попусту тратить слова. Ничего уже не изменишь. – От холодности, мелькнувшей в его тоне, все оборвалось внутри, и я сама отступила в сторону. – Я устал, Майя. Устал от тебя.

* * *

«Мы, нижеподписавшиеся, Куприянова Майя Николаевна и Смирнов Никита Алексеевич, заключили настоящий договор о нижеследующем…»

Смятый листок, выуженный из глубин потрепанного учебника по гражданскому праву, задрожал в руке, и корявые строчки, написанные синей ручкой, расплылись перед глазами. «Обоюдовыгодное сотрудничество… взаимная всемерная поддержка и помощь… один за всех и все за одного… платоническая любовь». Нашла наконец-то эпохальный документ, один вид которого вызвал потоки слез, напоминая о безмятежном и, похоже, безвозвратно потерянном времени общения с Ником.

Дни без него стали сущим адом, гнетущей чередой растянувшихся до бесконечности часов одиночества. Поначалу я, преодолев первый шок, еще пыталась бороться. Набирала номер Ника снова и снова, отправляла голосовые сообщения, писала длиннющие послания с объяснениями – все без толку. Потом рвала на себе волосы, искала в сети ответ на резонный вопрос «Как понять, что тебя заблокировали в мессенджере?», шаталась по квартире, как призрак.

С превеликим трудом я заставляла себя ходить на работу – в надежде на то, что Ник объявится хотя бы там. Но меня неизменно встречал пустой офис. Я на автомате приходила в нашу контору, занималась рутиной, которая не требовала серьезных умственных усилий, а большую часть времени просто сидела, бесцельно уставившись в стену. И молилась, чтобы Игорь подал на апелляцию или устроил какую-нибудь каверзу в своем неповторимом стиле, ведь тогда нам пришлось бы взаимодействовать с Ником в попытках помочь Воздвиженским. Но увы – от Стаси я знала, что Толя убедил ее несостоявшегося супруга отказаться от попыток пересмотреть судебное решение в обмен на обещание Воздвиженских не взыскивать с него материальный и моральный ущерб. По слухам, аферист уже нашел себе новую престижную должность и обхаживал какую-то немолодую бизнес-леди.

При упоминании об Игоре в моей душе не шевельнулось ничего, будто и не было этого увлечения, переписки с сердечками, пылких поцелуев… И о белых цветах я думала теперь не иначе как с усмешкой. Дурман обыкновенный, нарочно не придумаешь! Моя влюбленность в Игоря и была дурманом, нереальным, скоротечным, ненастоящим… Меня уже нисколько не волновало, чувствовал ли он ко мне что-то или всего лишь использовал в своих целях. Хотелось вычеркнуть из жизни и этого человека, и все, что было с ним связано.

Однажды вечером мне позвонили с незнакомого номера. Обычно я с опаской относилась к таким звонкам, но тут сразу схватила мобильный: а вдруг это что-то, связанное с Ником?

– Алло, – раздался в трубке развязный голос, который я еще, к несчастью, не успела забыть. – Майя, как поживаешь? Я тут подумал, все же глупо мы расстались… Ну зачем нам враждовать! Давай встретимся?

Вот мерзавец: заблокировала его обычный номер, так он звонит с нового! Мужчина, издевавшийся надо мной, унизился сам, решив сделать шаг навстречу. Наверное, в таких случаях положено купаться в злобной радости от осознания того, что сатисфакция свершилась. Но мне было все равно. Единственное, чего хотелось, – это отключиться и больше никогда его не слышать. Ни выяснять отношения, ни ругаться, ни злорадствовать я не могла. Наверное, это высшая стадия омерзения – когда человек отвратителен настолько, что даже не хочется ему мстить.

– Ты только не думай, что я объявился, потому что лишился всего, – по-своему истолковав мое молчание, продолжил Игорь. – Я неплохо устроился. У Воздвиженского достаточно конкурентов, которые чуть не передрались из-за желания заполучить такого ценного менеджера! А ты как? Все скучаешь со своим мальчиком-зайчиком? Сочувствую… Тебе нужен настоящий мужчина, неужели еще не поняла? Ну же, малышка, не дуйся, давай посидим где-нибудь, пообщаемся, как раньше…

Упоминание о Нике в два счета вывело меня из оцепенения. Нервно выдохнув, я собралась с силами и четко произнесла:

– Не звони мне больше. Никогда.

Раз – и я нажала кнопку отключения, а черный список телефона пополнился еще одним номером. Уфф, сразу стало легче на душе… насколько это, конечно, вообще было возможно в моем удрученном состоянии. Увы, моя радость была мимолетной: спустя полчаса я опять заходилась в рыданиях, понимая, что уже ничто не вернет мне Ника…

Вот я и осталась одна. Сама все испортила, и нечего перекладывать вину на Игоря. Слова, с такой болью брошенные Ником при расставании, так и звучали у меня в ушах. Все верно, я сразу приняла его заботу как должное и пальцем о палец не ударила, чтобы сделать жизнь своего мужчины хотя бы немного легче! И дело даже не в пресловутых кулинарных умениях, которыми так жестоко обделила меня судьба. Просто я всегда исходила прежде всего из своих интересов: впутала Ника помимо его воли в «аферу века», не учла его мнение в ситуации со звонком, не слушала, не помогала, не поддерживала…

Да что там говорить, я нарушила даже этот доморощенный студенческий договор! Тут ведь четко прописано это волшебное слово – «взаимно». Наверное, я настолько привыкла быть одиночкой, что совершенно перестала считаться с другими. Да что там с другими – с человеком, который был для меня дороже всех на свете! Как же хочется все исправить… Ник, умоляю, дай мне этот шанс, хотя бы подойди к телефону, пожалуйста…

Глава 18

– Что у вас все-таки произошло? – Из-под толстых линз на меня в упор взглянули строгие глаза. – Никита ничего толком не объяснил, заперся в четырех стенах у себя в квартире. Иногда привозит продукты, оставляет сумки и тут же убегает, слова не вытянешь. Майя, выкладывай, я же понимаю, что-то стряслось… Да забери ты это, не нужно! Оставь себе. Не возражай, а то обижусь!

Пакет с аметистовой брошью и побывавшим в химчистке жакетом безвольно повис у меня в руке. Я сделала попытку еще раз отдать вещи, распрощаться и уйти, но Анна Ильинична с несвойственной ее возрасту прытью схватила меня за локоть и потащила за стол пить чай. Передо мной выросла тарелка с еще теплым, источавшим аромат ванили печеньем, но кусок в горло не лез.

Сама не знаю, для чего я спонтанно собралась и приехала сюда, найдя какой-то надуманный предлог. Анна Ильинична уже не раз говорила, чтобы я оставила весь «реквизит» для великосветского бала себе. И все-таки что-то заставило меня выйти из ступора, в котором я пребывала последние недели, и заявиться сюда, причем без приглашения, даже не предупредив о своем визите! Видимо, мне просто позарез требовалось увидеть человека, близкого Нику. Все-таки он был прав: я – жуткая эгоистка, которая только и делает, что подкидывает другим проблемы.

– Я с вами, молодежь, с ума сойду, – проворчала себе под нос Анна Ильинична, и я поежилась под ее суровым взглядом. – А ну-ка, ешь, немедленно! Оставь печенье, я тебе лучше супчику налью. И так круги под глазами, похудела, скоро совсем сил не останется…

Не слушая возражений, она метнулась на кухню, и вскоре передо мной выросла большая тарелка грибного супа. Осознав, что без обеда меня отсюда не выпустят, я послушно взяла ложку. Так и быть, подкреплюсь, а то выгляжу, как чучело. Скоро начну распугивать людей одним своим мрачным видом. Но что поделать, если ни краситься, ни наряжаться, ни обедать мне совершенно не хотелось…

О Нике не было слышно уже почти месяц. Я совсем отчаялась, впала в подавленное состояние и наверняка напоминала робота, лишившегося всех чувств и, главное, надежды. Видимо, все это красноречиво проступало в моем облике, и Анна Ильинична пристально смотрела на меня, ожидая объяснений. Ну что я могла ей рассказать? Изображать в лицах всю эту нелепую катавасию с подобием любовного треугольника было выше моих сил. Да и вряд ли в таком измотанном слезами и самокопанием состоянии мне удалось бы связно изложить нашу печальную историю.

– Если вкратце, я – полная дура, – вырвалось у меня единственное признание, наилучшим образом описывавшее ситуацию. – Эгоистка, неумеха и лентяйка, которая даже не умеет готовить. Вот такой аппетитный суп мне ни за что не осилить.

– Эту науку всегда можно одолеть, было бы желание. – Анна Ильинична улыбнулась, одобрительно глядя на мою опустевшую тарелку. – Да и внук никогда не считал это недостатком, к тому же он сам всегда может приготовить что-то вкусненькое.

– В том-то и дело. – Напрочь забыв, как должны вести себя настоящие леди, я со вздохом поставила локти на стол и задумчиво положила подбородок на руки. – Сам, все время сам… Он сказал, что устал от этого, устал от меня. И я его понимаю. Не послушалась, сделала глупость, позвонила тому подлецу, потому что хотела помочь Стасе… Игорь потом представил все в другом свете… Ник не поверил. Сказал, что передаст мне свою долю в фирме, я этого не хочу… Для оформления договора дарения потребуется и моя подпись, так я никогда ее не поставлю! Это и его фирма тоже! Да, он нашел другую работу, но…

– Какую еще работу? – Удивительно, но Анна Ильинична умудрилась выделить из моей сбивчивой речи главное, точно так же, как это обычно делал ее внук. – Девочка, ты что-то путаешь. Никакой другой работы у него нет. Собственно, он вообще все забросил, сначала сидел на даче, а когда туда приехали родители готовить сад и огород к новому сезону, вернулся в свою квартиру. Сказал, нужно побыть одному. Теперь почти не выходит из дома. Я вся испереживалась, он ведь никогда так себя не вел… Знаешь, а поезжай-ка ты к нему прямо сегодня, сразу во всем разберетесь!

Глаза за толстыми линзами загорелись воодушевлением, но я покачала головой.

– Нет. Нельзя навязываться человеку против его воли. Ник хочет другой жизни – спокойной, устроенной. Хотела бы я ему это дать, но… От меня – одни неприятности. Все свалила на него, даже не задумавшись, насколько это тяжело… Я не нужна ему. Это же очевидно. Без меня он будет счастлив.

Я представила Ника – таким, каким он был еще совсем недавно. Легкий в общении, смешливый, привлекательный и обладавший здоровым честолюбием мужчина был бы желанным спутником для любой женщины. Но его угораздило начать отношения со мной, взвалив на себя непосильный груз проблем. Не сомневаюсь, совсем скоро он оправится от оскорбления, которое я ему невольно нанесла, и устроит свою жизнь. Профессиональную и, главное, личную. Уже без меня.

Стоило только подумать о том, что мы никогда больше не будем вместе, как случилось то, чего я так опасалась: глаза налились жгучими слезами, угрожавшими вот-вот хлынуть наружу. Опять я расклеилась, и бабушка Ника наверняка сотню раз пожалела, что пустила меня на порог.

– Счастлив? Без тебя? – Полный негодования голос заставил меня вздрогнуть. – Как у тебя вообще язык поворачивается говорить такое? Да он любил тебя, все эти годы! Любит до сих пор, это же ясно как божий день… Майя, сама посуди, с чего он тогда отказался от той престижной должности год назад? Никогда об этом не задумывалась? Так долго шел к этому, делал карьеру, дневал и ночевал в офисе, а потом – рааааз! – и пустил все прахом, стал работать с тобой…

– Что? Год назад? – Я, похоже, что-то не так поняла. – Какая еще должность, первый раз слышу… Помнится, мы сидели в кафе, я жаловалась, что никак не найду нормальную работу. И Ник сказал, что у него – похожая история, достиг потолка в компании, развития никакого… Еще с черным юмором рассказывал, как повышают других, прямо представлял в лицах… Тогда у нас само собой возникло решение создать совместную фирму. Так он…

Осознав, что произошло, я окаменела. Застыла на месте с вытаращенными глазами, потеряв дар речи. Выходит, не одна я в наших отношениях утаивала правду. Ник делал это мне во благо, привычно избавляя от всех трудностей.

– Да, – кивнула Анна Ильинична, – именно так. Он обманул тебя, но… совсем безобидно. Никита много трудился, чтобы возглавить юридический отдел. В конце концов ему предложили желаемую должность. Он хотел пригласить тебя к себе, но это оказалось не так просто: включить в штат еще одну единицу компания не дала, а избавиться от балласта в отделе в виде бездельника, какого-то сынка со связями, не получилось. И Никита уволился, чтобы работать с тобой. Причем решение принял в один миг, даже особо не задумывался, сразу расставил приоритеты. Отказался от престижной должности, высокой зарплаты, перспектив, чтобы быть рядом с тобой. И после этого ты говоришь, что не нужна ему?

Час от часу не легче… Как же я ничего не понимала, не замечала? Все же было очевидно! Но нет, сложить два и два мне оказалось не под силу… Видимо, была слишком занята собой. А все мой треклятый эгоизм! Откуда только это, ведь обычно меня не баловали вниманием! Разве только Ник… И вместо того, чтобы помогать ему, заботиться о нем, сама же его и оттолкнула. Самого близкого мне человека. И ничего уже не исправить…

Я уронила лицо в ладони и дала волю слезам, совершенно не заботясь тем, что выгляжу не самым приличным образом. Сейчас строгая бабушка выставит меня отсюда, и я потеряю последнюю ниточку, которая еще связывает меня с Ником…

– Ну что ты, девочка, разве так можно… – На мою голову успокаивающе легла мягкая ладонь. – Давно мечтаю, чтобы вы были вместе! И почему тянули столько лет, ума не приложу… Не плачь, все наладится. Дай Никите время, он обязательно вернется. Потерпи совсем чуть-чуть, он придет! Только пообещай мне: когда это случится, ты сделаешь все, чтобы он не ушел снова. Расскажешь ему о своих чувствах. Договорились?

Я кивнула и, подняв на нее заплаканное лицо, слабо улыбнулась.

– Он просил при случае поинтересоваться, почему я вам так нравлюсь…

– Узнаю своего внука. – Пожилая дама рассмеялась. – Майя, все просто. За эти годы, уж извини за откровенность, я насмотрелась немало его девушек. С кем-то он заезжал на пять минут, кого-то особо представлял семье. Не обижайся и не переживай, ни одна из них не задерживалась в жизни Никиты надолго. И ни одна не знала, какая погода ему по душе, какой чай он любит, какой цвет ему не нравится… Ни одна, кроме тебя. Это мелочи, которые говорят о многом. Наверное, ты сама никогда об этом не задумывалась, но это же верный признак того, что Никита тебе, мягко говоря, небезразличен! И ты сможешь сделать его счастливым… А что? У тебя еще какой-то вопрос? Спрашивай, не стесняйся!

– Нет, не вопрос. Скорее просьба. – Я неинтеллигентно шмыгнула носом и посмотрела в ее смягчившиеся глаза. – Анна Ильинична, только, пожалуйста, не удивляйтесь! Словом… вы научите меня готовить?

* * *

– Майя, у меня новость: мы улетаем! Не пугайся, не на горнолыжку. Петя позвал на море. – Голос Стаси в телефоне звучал с непривычным оживлением. – Отдохнем с недельку. Я так устала от ажиотажа с судом! Надоели все эти разговоры, сочувствия, вопросы… Нужно «подзарядить батареи». Никто, кроме тебя, пока не знает, даже папа. Позвоню ему уже из аэропорта. Его точно удар хватит!

Она захихикала, довольная тем, что наконец-то решилась на небольшой бунт. Как все-таки причудлива жизнь: несколько месяцев назад, в новогодние праздники, я источала счастье, а Стася грустила, утопая в слезах… А весной мы поменялись местами, и радость за подругу почти не скрашивала моего бедственного состояния.

– Он так и не вернулся? – участливо отозвалась Стася, услышав мои вздохи. – Только не падай духом, появится, и совсем скоро! Если его бабушка сказала, значит, так и будет.

– Она говорила это еще две недели назад, – грустно заметила я. – Он ушел в марте, а уже начало мая! Мой месяц – видно, так и буду всю жизнь маяться…

– Эй, ты что? А ну-ка встряхнись! – с энтузиазмом, больше свойственным ее отцу, одернула подруга. – Никита вернется. На твой день рождения точно!

Хм, провести в пустых ожиданиях еще почти месяц… Хватит с меня и того, что после разговора с Анной Ильиничной я каждый день ждала прихода Ника! Ждала напрасно… Нет, лучше распрощаться со всеми иллюзиями. При мысли о том, что мне уже никогда не увидеть его, на глаза навернулись слезы.

– Ну что ты, милая, не расстраивайся! – Стася немного помедлила, словно колебалась, стоит ли рассказывать мне о чем-то. Потом решилась. – Я обещала Никите ничего тебе не говорить, но раз такое дело… Не могу слышать, как ты плачешь. Только не выдавай, что я тебе разболтала! Короче… В начале марта он мне звонил, советовался по поводу ювелирных магазинов. Спрашивал, не знаю ли я, случайно, твой размер кольца. Не хотел распространяться о своих планах, но ты меня знаешь, я уж вцеплюсь мертвой хваткой! Короче, он признался, что планирует на твой день рождения особый подарок. Ты понимаешь? Речь идет о предложении! Да, у вас размолвка, но я уверена, что долго это не продлится…

Что? О каком еще предложении? Перед глазами все поплыло. Перед мысленным взором предстал экран компьютера с сайтом дорогущего магазина. Так Ник выбирал для меня кольцо? А я еще ревновала его к Стасе… Сердце забилось в предвкушении, чтобы через мгновение томительно заныть: этого уже не будет. Ни кольца, ни помолвки, ни счастья. Ох, подруга, и зачем ты мне все выложила? Чтобы я еще больше мучилась?

– Майя, только не ругайся… Если честно, я сама позвонила недавно Никите… Ты просила его не беспокоить, помню, но не могла я сидеть сложа руки! Попыталась рассказать про тот разговор с Игорем, все как было. Глупость ведь несусветная, до сих пор злюсь, что не отговорила тебя! Никита не стал особо слушать, сказал, что сам во всем разберется. А голос у него был грустный-прегрустный… – Стася немного помолчала, сочувствуя, и вдруг рассмеялась. – Давай лучше перейдем к хорошим новостям, может быть, они немного поднимут тебе настроение. Во-первых, папа окончательно пришел в себя и делает все, чтобы показать деловому миру, что за фрукт Игорь. Тот еще держится на своем тепленьком местечке, но кресло под ним уже зашаталось, так-то! Во-вторых, Мими научилась петь! Я тут наигрывала пару мелодий, и она так вдохновенно выла, умора… Дядя Миша стал ей специально песни крутить! Как вернусь, приезжай в гости, вместе посмеемся. И, в-третьих, наши студенческие кафе должны открыться уже к началу нового учебного года, в конце августа! Приеду с моря и нагружу тебя работой, там столько бумаг нужно оформить… Только сначала – отдых и…

Ее интригующий тон заставил меня насторожиться. Что там еще задумала эта с виду сдержанная, но на деле такая неугомонная девчонка?

– И? – подбодрила я.

– Майя, только никому не говори! Петя хочет, чтобы мы поженились, прямо там, на море, – огорошила она. – Теплый песок, волны, только мы вдвоем – все, как я и хотела, помнишь? Потом, конечно, устроим большой праздник, иначе наши отцы не успокоятся. Я пока немного сомневаюсь, от предыдущей так называемой свадьбы толком еще не отошла… Но белое платьице на всякий случай с собой прихвачу.

– «Хороший вариант, но слишком простое»? – напрягла память я. – То самое, номер девять?

– Ты меня понимаешь, – счастливо рассмеялась она. – Нет, папу точно хватит удар!

* * *

Я с ногами забралась в кресло и уставилась на размытый пейзаж за окном. Тютчев, может быть, и любил грозу в начале мая, только сегодня непогода разгулялась совсем уж некстати. Темное небо, глухие раскаты грома и ливень словно специально добавляли тоски моему и без того удрученному настроению. В такую погоду хочется сидеть дома в объятиях любимого человека, чтобы горел неяркий свет, журчал какой-нибудь старый добрый фильм, а на плите грелся грибной суп…

И почему у меня все не так? Эх… Я зажгла бра, но уютнее от этого не стало. По щекам побежали соленые струйки – прямо под стать дождю за окном. Это серое ненастье так походило на мою нынешнюю жизнь! Я опустила взгляд на тапки в форме смешных зайцев – ну что, ребята, добро пожаловать в мой унылый мир… Все – и веселые танцы, и задушевные посиделки в кафе, и шутливые перепалки в офисе, и милые романтические глупости – осталось в прошлом. Видимо, уже навсегда.

Свернувшись в комочек в кресле, я плакала и вспоминала наши с Ником обычные дни. Как по утрам я радовалась, получая от него комплименты… Как мы обсуждали рабочие моменты, бывало, споря до хрипоты, но приходя к неизменному консенсусу… Как, сидя в любимой кафешке, смеялись над всякой ерундой… И как в Новый год, лучший Новый год в моей жизни, мне было совсем не до смеха… Самые серьезные катастрофы в компании Ника выглядели вполне поправимыми. Да что там говорить, даже пресловутая «афера века» по прошествии времени представала удивительным приключением – и все потому, что пережили мы это нелегкое время вместе! Пока он был рядом, жизнь казалась яркой и насыщенной. С уходом Ника из нее будто разом исчезли все цвета.

Ту-ру-ру-рум-пум! – Я в который раз вздрогнула от звука мессенджера и, взглянув на экран, застонала в голос. Ну что за люди, даже погрустить спокойно не дают! Последние полчаса мой приступ хандры регулярно нарушали сообщения из домового чата: в части квартир пропала горячая вода, и жильцы бросились активно обсуждать насущный вопрос. Кто-то уже позвонил в диспетчерскую, но просто ждать устранения коммунальной аварии было, видимо, скучно… Ту-ру-ру-рум-пум! – Инициативная группа уже вознамерилась ходить по квартирам и выяснять, какие стояки пострадали. Как же вы мне надоели, неуемные активисты! Отстаньте, и на порог не пущу…

Разозлившись, я отключила беспрерывно звякавший телефон и швырнула его на диван. Не знаю, сколько еще я просидела в своем кресле, тихонько плача в полумраке. Кажется, в какой-то момент, подрастеряв силы, я стала проваливаться в нервную дремоту… Дзынь! Дзынь-дзынь-дзынь! Резкий звонок выдернул меня обратно в реальность. Нет, вы только подумайте, какие наглецы! Если не открываю, значит, не хочу никого видеть!

Трезвон на секунду прекратился, чтобы снова обрушиться мне на голову, но уже в сопровождении стука в дверь. Вот хамье! К общению с окружающими в этот момент не располагали ни мое настроение, ни внешний облик – зареванное лицо, всклокоченные волосы, старый вытянутый свитер до колен, домашние теплые гетры и, разумеется, тапки-зайцы, куда же без них… Но свистопляска у моей двери не унималась. Что ж, ладно, скажу кое-кому пару ласковых, сами напросились…

– Да иду уже, иду! – ожесточенно заорала я, срываясь с кресла. – Не знаю, есть у меня вода или нет! И знать этого не хочу! Отстаньте уже, надое…

Я распахнула дверь и осеклась на полуслове. На пороге, озабоченно глядя на экран телефона, стоял Ник. Его плащ промок до нитки, с волос на лицо стекали капли дождя.

– Что у тебя случилось? Сколько можно звонить? – вместо приветствия напустился он, врываясь в квартиру. Его взгляд остановился на моем заплаканном лице. – Майя, с тобой все в порядке? Ты не заболела? Тебя кто-то обидел? Я увидел слабый свет из окна, но ты не открывала дверь, а твой телефон почему-то выключен… Что стряслось?

– Все нормально… более или менее. – Я слабо улыбнулась, не веря своим глазам. Высокая фигура в длинном плаще расплывалась перед затуманенным слезами взором. Неужели это правда? Ник вернулся… Он все-таки вернулся! – Это ты… наконец-то… Ты пришел!

– Да, пришел… – повторил он еле слышно и как-то вопросительно, будто сам сомневался в том, что сделал это. – Много времени не займу, я буквально на секунду… Ты уверена, что у тебя все в порядке? Ладно…

Я почти не вслушивалась в слова, неотрывно глядя на Ника. Короткого пути от машины до моего подъезда хватило, чтобы он промок насквозь. Его глаза лихорадочно горели, но непривычно путаная речь и легкая небритость в сочетании с отросшими волосами создавали ощущение потерянности. Он не был похож на человека, наслаждавшегося жизнью и затянувшимся отдыхом от одной весьма эгоистичной и никчемной особы…

Сердце отчаянно колотилось, а в голове стучало лишь одно: я не допущу, чтобы он снова ушел! Даже если он просто принес договор дарения, желая отдать свою долю в фирме, даже если не хочет больше никакого общения со мной… Костьми лягу, но не дам ему уйти! И пусть это выглядит фарсом, пошлой комедией, водевилем, мне все равно! Ой, я ведь совсем не слушаю, что он говорит…

Ник между тем в который раз смахнул капли дождя с мокрых волос. Надо дать ему хотя бы полотенце, а то простудится! Не зря все-таки он не любит дождь! Я сделала попытку метнуться в ванную, но он остановил меня взглядом.

– Майя, скажи… – Ник собрался с духом и помедлил, глядя мне в глаза. Потом выдохнул и заговорил уже решительно, отрезая себе пути к отступлению: – Мне нужно знать ту четвертую причину. Я не дал тебе ее озвучить. Не дал все объяснить. Я много думал в последнее время – и понял, что так нельзя. А сегодня представил, как ты сидишь дома одна, в эту мрачную погоду, грустишь… Так защемило сердце! Мне… мне трудно без тебя. Да что там трудно – невозможно! Нам нужно все обсудить, эта недоговоренность не может висеть между нами. И плевать на обиды и гордость! Если сомневаешься, стоит ли доверять, остается только… доверять. Попробую снова рискнуть. Скажи, что там было в-четвертых, вдруг это на самом деле важно…

Еще как важно, важнее не бывает! Я столько раз за прошедшие дни проговаривала про себя эту причину, что теперь слова вылетели сами собой.

– Я люблю тебя. Вот та самая четвертая причина, по которой мы должны быть вместе, – выпалила я. На лице Ника сменилась целая гамма чувств – недоумение, раздражение, досада, отчаяние… Сильно же я обесценила самые сокровенные слова еще тогда, в кафе, когда говорила, что нашим отношениям не бывать, ведь люблю я его исключительно по-дружески! Уже не глядя на меня, Ник повернулся к двери, и я кинулась к нему. – Подожди, ты не понял! Я просто люблю тебя. Без дурацкой приставки «платонически», без этих шуток про дружбу, без глупых студенческих соглашений… Что мы все вспоминаем тот договор, нельзя ведь воспринимать всерьез такую чепуху! Кажется, я любила тебя всегда, только не осознавала этого… Можешь называть это эгоизмом, можешь упрекать, но мне без тебя – уже никак…

Вместо ответа Ник с нежностью коснулся пальцами моей щеки и вдруг резко притянул к себе, впиваясь в мои губы. Я вцепилась в его плечи, и мокрый плащ полетел на пол… Все оправдания разом вылетели из головы: для меня существовал лишь этот мужчина, будто сотканный из противоречий. Мягкий и сильный, уступчивый и властный, нежный и пылкий, легкомысленный и серьезный… И как это он умудряется удивлять меня снова и снова, после пятнадцати-то лет общения? Я поймала себя на том, что все-таки совершенно не знаю Ника и горю желанием открыть его для себя… Познать все, что он может мне дать… Как это вообще возможно?

– Надеюсь, мне еще удастся изумить так, как тебе и не снилось! – Ник задорно подмигнул в ответ на мое эмоциональное признание. – Совсем скоро, на твой день рождения. Майя, это будет сногсшибательный сюрприз. Уверен, ты и представить не можешь, что именно тебя ждет!

Внутри все затрепетало в предвкушении. Неужели это все-таки произойдет, неужели у меня будет лучший в жизни день рождения? И то, что стараниями болтушки Стаси я прекрасно знаю, какой сюрприз готовит Ник, нисколько не умалит градус моего восторга. Наоборот, проведу оставшиеся до праздника дни в приятном ожидании сказки. И, кстати, надо придумать что-нибудь романтическое для моего парня, не все же ему одному стараться…

Ник вдруг засмеялся, крепче прижимая меня к груди, и я с недоумением взглянула на него. Что-то не так? Опять я чем-то испортила всю романтику? А ведь и виду не подала, что мне известно о его планах!

– Я вот подумал… Майя, только представь, какая это авантюра: после стольких лет дружбы вдруг стать парой! Мы ведь знаем друг друга как облупленных, но будто познакомились только что… Ты как-то сказала, что я не смогу разглядеть в тебе загадку, – так это полная ерунда. Даже не представляешь, как много мне хочется с тобой попробовать… Да это будет приключение почище всего, что мы с тобой переживали! Все вокруг привыкли считать нас друзьями, и тут – такое! Мои родные давно ничему не удивляются, а вот наши сокурсники точно будут в шоке! – Он скользнул губами по моим губам и подмигнул. – То, что происходит между нами… это и есть самая настоящая афера века! Пусть и в жизни двух отдельно взятых людей… Все, как ты хотела!

– Только что думала о том же самом. – Я сжала в ладонях его лицо и взглянула в смешливые серые глаза. – Не поверишь, но мне тоже хочется тихой спокойной жизни. С тобой. Чтобы мы никогда не расставались – ни дома, ни на работе… Это же и есть настоящее счастье! И это никогда мне не наскучит. Я буду заботиться о тебе, помогать во всем, обещаю! Я сама этого хочу. Конечно, со мной – как на вулкане, одни сплошные проблемы, ты устал от этого груза, но я исправлюсь…

– Устал? Как можно устать от такого груза? – Он сжал меня за талию и вскинул в объятиях, так, что мои ноги в тапках-зайцах повисли в воздухе. – Такую миниатюрную женщину можно все время носить на руках! Компактно и очень удобно!

– Хорошо, если так, – беззаботно рассмеялась я, удобно устраивая кисти на его плечах. – Но я действительно хочу измениться, хочу, чтобы тебе было комфортно со мной! И сделаю все, чтобы у тебя даже мысли не возникло снова уйти. Между прочим, твоя бабушка учит меня готовить. Мы уже освоили грибной супчик и котлеты. Вот сейчас приготовлю сама ужин, и тебя за уши от тарелки не оттащишь!

От меня не укрылся испуг, мелькнувший в его глазах.

– Майя, может быть, не стоит? Давай лучше закажем пиццу? Большую, вкусную, твою любимую… Обожаю пиццу! Нет? – с сомнением промолвил Ник и еле заметно кивнул, смиряясь с тяжкой участью ценителя моих кулинарных талантов. – Хорошо, попробую твою стряпню, так и быть, пойду на новую авантюру… Мне просто не оставили выбора. Сильно же я влип! Ты ведь, судя по всему, совсем не можешь без своих выходок?

– Похоже, именно так! И мне только что пришла в голову еще одна идея. Смелая, рискованная, почти неосуществимая – все, как мы любим… Вот это точно будет афера века, обещаю! – Я взглянула на забавные тапки с заячьими ушами, смакуя воспоминания об одном из лучших моментов, который мы с Ником разделили вместе. Как там это было: раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три… Наверное, я снова попытаюсь упасть, но рядом ведь будет любимый, который всегда поддержит! Я коснулась губ Ника и улыбнулась, заранее зная ответ. – Ты пригласишь меня на вальс?

Спасибо за выбор книг нашего издательства!

Будем рады вашему отзыву.

Content

Александра Бузина
Договоримся о любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18