Игорь Алмазов, Виктор Молотов

Мечников. Том 6. Тёмный мир

Глава 1

Мы с Олегом потеряли дар речи. Я бы даже сказал, что нас и вовсе парализовало на несколько секунд. Настолько мы оба не ожидали того, что случилось с Катей. Дядя оправиться от потрясения так и не успел. Хорошо ещё, что я держал себя в тонусе после всего того, что случилось за последние дни.

Как только кухонный нож начал опускаться на ребёнка, я резко вскочил, перелетел через весь стол, столкнув с него всю еду, но всё же успел вызвать сильнейший мышечный спазм разгибателей руки Кати с помощью обратного витка. Рука с ножом замерла в десятке сантиметров от ребёнка.

Тут же подключился дядя. Он схватил жену сзади и оттащил в сторону. Она попыталась ударить ножом и его, но я вовремя успел его выхватить, так что в итоге дядя отделался обычным ударом кулаком.

— Ты пожалеешь, Мечников! Пожалеешь! Можешь в этом даже не сомневаться, — проговорила Катя не своим голосом, а затем безумно расхохоталась.

— Да успокойся, что стряслось-то⁈ — прокричал дядя. — Мы ведь просто завтракали!

— Это говорит не она, — помотал головой я. — Похоже, Катя под чьим-то контролем.

И, кажется, я уже догадываюсь, кто виновен в происходящем.

— Ой, какие мы догадливые! — продолжала напевать та, кто управляла сознанием Кати. — Раньше надо было думать, Мечников! Никто тебя не просил лезть в мои дела. И ты ведь, наверное, думаешь, что я так просто отпущу своего слугу после того, как он задолжал мне столько денег? Нет уж, не дождёшься! Я тебя заставлю прекратить свои тщетные попытки!

Ведьма. Раз она заговорила о слуге-должнике, значит, речь идёт о Денисе Чижикове. Так эта сволочь уже и в мою семью смогла пробраться! Нет уж, Олег с Катей и так достаточно натерпелись. Чтобы ещё какая-то ведьма пыталась покуситься на их жизнь? Нет, этого я не допущу.

И я пошёл на отчаянный шаг. Нельзя, чтобы Катя навредила сама себе из-за воздействия на неё чар какой-то ведьмы. Придётся воспользоваться лекарской магией, которая изменит восприятие нейронов.

Ведьма каким-то образом вторглась в её мозг. Возможно, она является одним из тех магов, которые способны воздействовать на психическое состояние человека. Кажется, их здесь называют менталистами.

Я пока что ничего о них толком не знаю, но и узнавать у меня времени пока что нет. Нужно действовать здесь и сейчас.

Я заставил нервные клетки коры головного мозга временно снизить потенциал своей активности. Она тут же замерла, расслабилась и перестала сопротивляться хватке Олега. Но что самое главное — из неё перестал исходить этот отвратительный голос. Кажется, мне и вправду удалось изгнать из её сознания чужую волю с помощью знания анатомии головного мозга.

Взгляд Кати прояснился. Она испуганно осмотрелась по сторонам, затем отскочила от Олега и упала на пол. Больше всего меня удивляло, что во время всего этого безумного события Серёжа даже заплакать не попытался. Вот уж действительно сильный парень растёт. Совсем не восприимчивый к стрессу.

— Что… Что я только что сделала⁈ Боже… Я не хотела! Как я могла? — начала бормотать она.

Олег тут же попытался её успокоить, но Катя закрылась в себе. Отстранилась от мужа и закрыла лицо руками.

Ещё бы! Какая мать переживёт такое? Осознать, что пыталась зарезать собственного ребёнка! От такого и с ума можно сойти. Сейчас исправить ситуацию могу только я. Поскольку никому, кроме меня, не известно, что на самом деле произошло в последние несколько минут.

— Катя, ты не виновата, — сказал женщине я. — Тебя взяла под контроль местная ведьма.

— Ведьма? — удивился Олег. — Какая ещё, к чёртовой матери, ведьма? Какое отношение она может иметь к нашей семье?

— О нет… — вздрогнула Катя. — Только не она… Я ведь с ней уже за всё расплатилась! Почему она продолжает мучить меня⁈

Так. Приехали. Катя на эмоциях случайно выдала то, чего до этого никогда не говорила. И, похоже, эта информация может оказаться жизненно важной при борьбе с моим новым противником.

— О чём ты говоришь? — удивился Олег. — Я вообще не понимаю, что вы оба несёте! Почему вам известно об этой ведьме, а я понятия не имею, о чём идёт речь⁈ Вы что-то от меня скрываете?

А вот это плохо. Ведьма хоть и вышла из головы Кати благодаря моим усилиям, но породила раскол в семье. И лучше разобраться с ним прямо сейчас. Откладывать это нельзя.

— Дядь, хотя бы ты успокойся. Пожалуйста, послушай меня, — твёрдо произнёс я. — В Хопёрске уже давно проживает ведьма, которая якобы пытается помогать людям, но на самом деле она их обманывает и только увеличивает количество больных людей, поступающих в амбулаторию и госпиталь. Вчера я попытался совершить вылазку против этой ведьмы, но она переместилась. Скрылась от моих глаз. Поэтому винить Катю не стоит. Причина, по которой ведьма воспользовалась сознанием твоей жены — это я. Она решила выйти таким образом на меня, дядя.

Я сформулировал свои мысли именно таким образом специально. До меня уже дошло, что ведьма не просто так выбрала именно Катю. Судя по всему, Катя была связана с этой колдуньей и ранее. Она только что себя выдала. Но я не стану ловить её на лжи после того, что только что произошло. Она должна признаться во всём сама. А лучший способ вынудить её это сделать — обыграть всё так, чтобы Олег ополчился на меня. Тогда Катя точно сама всё расскажет.

— Алексей, я понимаю, что ты всё время пытаешься принести в Хопёрск мир, но… Теперь это вредит нашей семье. Я не знаю, какой ведьме ты там перешёл дорогу, но она только что чуть не убила Серёжу руками его же матери!

— Олег! — воскликнула Катя. — Это и моя вина тоже.

Отлично, вот теперь она точно всё расскажет.

— Какой бы горькой ни была правда, мы обязаны её знать, — сказал я. — Катя, не скрывай от нас ничего. Иначе мы вряд ли сможем обезопасить тебя и Серёжу.

Ей было трудно говорить. Не только по той причине, что всё это время она скрывала от своих близких некую тайну. Кроме этого, кора её головного мозга в целом ослабла из-за моей атаки. Её состояние восстановится примерно через десять-двенадцать часов. Но ответ нам нужен уже сейчас.

— Расскажи, Кать, — вздохнул Олег. — Мы всё поймём, правда.

Она ещё раз взглянула на нас исподлобья, а затем всё же произнесла:

— Прости, Олег, но наша семья существует исключительно благодаря ей, — заявила она.

— Что? — не понял дядя. — Ты что вообще такое несёшь?

— Ты переехал в Хопёрск и не обращал на меня никакого внимания. Я понимала, что хоть ты и бывший дворянин, но всё равно не станешь заводить отношения с простолюдинкой вроде меня.

Олег оцепенел. Он всё ещё не понял, к чему клонит Катя, а вот до меня уже дошли её намёки. Такого точно никто из нашей семьи не ожидал.

— Ничего не понимаю, Кать, — нахмурился Олег. — Я ведь сам стал инициатором создания нашей с тобой семьи. О чём ты говоришь? У меня в голове не укладывается, к чему ты вообще клонишь!

— Не хотел ты ничего инициировать, Олег, — сказала она. — Я обратилась к той самой ведьме, потому что никто, кроме неё, не мог решить этот вопрос. И она помогла мне тебя… приворожить.

Так и думал. Какая ещё могла быть у неё связь с этой колдуньей? Из контекста её слов всё стало ясно с самого начала. Вот только Олег продолжал сомневаться в её словах.

— Да быть того не может, — он повернулся ко мне. — Алексей, мне кажется, что она до сих пор под контролем этой старой карги! Я не верю ни единому её слову! Я принял это решение сам. Просто ведьма хочет разрушить нашу семью из-за того, что ты как-то ей помешал, верно?

— Нет, дядь, — вздохнул я. — Похоже, она говорит правду. Предлагаю дослушать Катю. Возможно, нам удастся хоть что-то понять.

— Да вы меня разыгрываете! — усмехнулся Олег.

— Нет, — твёрдо сказала Катя. — Не разыгрываем. Правда. Нашу семью тогда создала я. Ты обратил на меня внимание только из-за зелья, которое она мне продала. Вот только… Денег у меня было мало. Я расплатилась всем, что у меня было. Однако ведьма намекнула, что может вернуться за долгом. Через несколько месяцев я донесла ей ещё точно такую же сумму, но она ничего не ответила. Видимо, уже в тот момент она меня и подцепила какой-то магической связью.

— Так значит… Это был не мой выбор? — обескураженно прошептал Олег и рухнул в кресло рядом с Серёжей.

Представляю, как он себя сейчас чувствует. Вот только главная проблема в том, что, скорее всего, ошибаются они оба.

— Что ж, могу сказать, что ведьма обвела вокруг пальца всех нас, — сказал я. — Но больше всего запуталась Катя.

— Что ты имеешь в виду, Алексей? — не поняла она.

— Эта ведьма продаёт крайне некачественные товары. Нет от них никакого проку. Велика вероятность, что ты сама себе внушила, будто дядя был приворожён.

Эффект плацебо. Никогда бы не подумал, что его можно распространить даже на зелья. Чаще всего этот эффект используют при тестировании препаратов. Исследуемой группе людей дают только что изобретённые таблетки. При этом половина получает настоящий препарат, а другая половина — обычный мел, грубо говоря. Но им не известно о том, чем на самом деле их пичкают врачи-исследователи.

И очень часто положительный эффект наблюдается в обеих группах. Просто там, где препарат настоящий, он гораздо выше.

О чём это говорит?

Наша вера в эффективность чего-либо уже может придать новые свойства тому, с чем мы имеем дело. С тем же успехом можно обычную траву с лужайки есть. И если свято верить, что она поможет улучшить мозговое кровообращение, есть риск, что именно это и случится. Это один из способов обмануть собственную нервную систему.

Подозреваю, что Катя приняла именно плацебо. Настоящее приворотное зелье вряд ли сможет позволить себе простая крестьянка. Я изучал этот вопрос. В справочнике Парацельса упоминалось, что это зелье, чисто теоретически, создать можно. Но для него требуются слишком редкие ингредиенты. Крайне дорогие. Не каждый аристократ сможет купить даже одну склянку.

Единственный, кто может таким побаловаться, это какой-нибудь князь или сам император.

— Алексей, не пытайся утешить нас, — вздохнула Катя. — Очередная ложь всё только испортит.

— Повторюсь, — твёрдо сказал я, — эта ведьма обманывает жителей Хопёрска уже очень давно. Ты просто внушила себе, что дядя решил с тобой завести роман именно из-за эффекта этого зелья. Вполне возможно, там и вовсе было обычное вино, которое банально позволило тебе раскрепоститься.

— Он прав, — кивнул Олег. — Скорее всего, это просто обман, Кать. А даже если и нет… Какая теперь разница? У нас всё хорошо. Мы — счастливая семья. У нас Серёжа есть, в конце концов!

— Но проблема всё же остаётся, — поправил дядю я. — После той сделки ведьма получила доступ к сознанию Кати. Просто у неё не было повода воспользоваться этой возможностью. А теперь она желает мне отомстить.

— И каков тогда план? — поинтересовался Олег. — Что будем делать? Мы ведь не можем всё это так оставить!

— Не можем. И не оставим. Я подозреваю, что эта ведьма — главный некромант Хопёрска. Мне в любом случае придётся её найти, — произнёс я. — Так что поступим следующим образом. Сейчас я пойду на работу, а ты, дядь, будешь внимательно следить за Катей. Кать, прости, но сегодня тебе лучше побыть подальше от Серёжи. Ради его же блага. Будешь проводить с ним время только тогда, когда я нахожусь дома. Чтобы я мог снова разорвать вашу связь с ведьмой, ты согласна?

— К-конечно, — едва сдерживая слёзы, ответила она. — Я уж лучше потерплю, в сторонке посижу, лишь бы не навредить ему.

— Отлично, — кивнул я. — После работы я немного задержусь. Постараюсь найти другие следы этой ведьмы. Но ты, дядь, жди до последнего. Глаз с Кати не спускай, договорились?

— Мог бы об этом и не просить. Само собой, — согласился он.

— Доброхот! — крикнул я. — Ты меня слышишь?

Домовой аккуратно выглянул из-за дивана и опасливо произнёс:

— Уже можно выходить?

— А что тебе до этого мешало это сделать?

— Я боюсь гнева хозяйки, — пролепетал он.

Ну хоть кого-то это чудо-юдо боится.

— Выходи давай и помогай дяде. Следи за домом. За Серёжей и за Катей. Токса можешь использовать как лишнюю пару глаз. Хотя у него их и так несколько.

Раздав команды, я забрал сумку с инструментами и направился на работу. Сегодня придётся немного опоздать. Уже даже Сеченов, который обычно меня дожидается, скорее всего, добрался до амбулатории.

Пришёл я как раз вовремя. Куча пациентов начала собираться сразу после того, как я расположился в своём кабинете. В основном в этот день все мучились от похмелья. День Грифона не прошёл без следа для народа.

И какой же смысл так нажираться, да ещё и в церковный праздник⁈

Честно говоря, лечить похмелье мне совершенно не нравилось, хоть это и было нетрудно. Усилил печень, заставил кишечник быстрее выводить токсины, а затем улучшил кровообращение в головном мозге — вот и всё!

В моём мире это делали с помощью нескольких таблеток и капельницы. А тут народ совсем разбаловался. Сначала платят за алкоголь, а потом за лекарский противоалкогольный детокс.

Однако ближе к концу рабочего дня ко мне зашёл очень неожиданный пациент.

Павел Иннокентьевич Елин. Единственный сын нашего барона.

— Здравствуйте, Алексей, — поприветствовал меня он. — Вы не подумайте, я вчера не пил, как остальные граждане Хопёрска. У меня к вам совсем другой вопрос.

Он, как и вся его семья, обращался ко мне по имени. В основном они это делали по той причине, что я не являлся полноценным дворянином. Но и я, в свою очередь, с детьми барона разговаривал на равных.

— Присаживайтесь, Павел, — предложил я. — Расскажите, что…

Дверь в мой кабинет распахнулась. И вслед за Павлом Елиным появился мой друг-пиромант Игорь Лебедев. Он тяжело дышал. Еле двигался.

— Игорь Станиславович, что случилось? — аккуратно спросил я, чтобы не спугнуть Елина. А то эти дворяне могут из-за любой ерунды сбежать от лекаря.

— Я… Только закончил приём, Алексей Александрович. Больше в Сапожке больных людей нет. Но и препараты я потратил все до единого, — заявил он. — Можно я сегодня дома отдохну? Хотя бы пару часиков?

Мать моя женщина… Я ведь в шутку подумал, что Игорь может задержаться в Сапожке на целые сутки. Оказалось, что шутка стала явью.

— Хорошая работа, — похвалил его я. — Идите домой, отдохните. Сегодня у вас выходной.

— Благодарю, Алексей Александрович, — улыбнулся он и, опираясь о стены, пошагал к выходу из амбулатории.

— А кто это был? — поинтересовался Павел. — Новый лекарь?

— Нет. Врач.

— Врач?

— Главный помощник лекаря. Человек, который владеет теми же знаниями, что и лекарь, но не обладает лекарской магией, — объяснил я.

— Ого! А это очень интересное решение, — закивал Павел.

— Лучше расскажите, что с вами стряслось? — спросил я. — Неужто до сих пор не восстановились после той кровопотери? Времени уже прошло довольно много. Молодой организм должен был справиться.

— Нет, Алексей, не в этом дело. Я, если честно, до последнего не хотел к вам обращаться, но отец настоял. Есть один недуг, который беспокоит меня с самого детства. И никто из саратовских и столичных лекарей не может с ним разобраться, — объяснил он. — Скажу прямо, я не ожидаю, что вы справитесь с этой задачей. Просто решил на всякий случай проконсультироваться и с вами, поскольку о вас ходит, я бы сказал, неприлично много хороших слухов.

— Лестно это слышать, — сдержанно кивнул я. — Рассказывайте, что за недуг?

— Так сознание теряю! — пожал плечами Павел. — Без причины. Перед этим всегда начинается дикое сердцебиение. Будто сердце вот-вот из груди выскочит. Дышать в такие моменты невозможно. Я уже всерьёз переживаю, смогу ли занять место отца, когда его не станет. Возможно, я умру быстрее, чем он. И что тогда? Анна будет править Хопёрском? Вряд ли. Если её выдадут замуж до этого момента, то династия Елиных прервётся. Скажу вам честно, Алексей, не стану юлить. Я очень боюсь умереть.

Что ж, тут, очевидно, имеет место наличие аритмии. А вот какой — нужно ещё разобраться. Но благо мастер Захаров помог мне создать ЭКГ-аппарат. Вот на Павле-то мы его сейчас полноценно и протестируем. Надо только Сеченова позвать, чтобы тоже посмотрел, как работает наше изобретение.

— Пройдёмте за мной, Павел, — попросил я. — У нас появилось качественное оборудование, с помощью которого можно обследовать сердце. Не беспокойтесь, никакого дискомфорта от обследования вы не почувствуете.

Я проводил Павла в смотровой кабинет, затем позвал Ивана Сеченова, и вдвоём мы приступили к регистрации сердечных потенциалов. Пока что никто, кроме меня, не умел правильно читать ЭКГ. Об этом и в ордене лекарей упоминали. Якобы аппарат они зарегистрировали, но какую пользу он даёт, им невдомёк. Поэтому я уже начал готовить специальную методичку, которая позволит даже дураку бестолковому прочесть плёнку. На деле это не так уж и сложно.

Плёнка ЭКГ кажется набором каракулей только тому, кто никогда не пытался разобраться в зубцах. Но стоит хотя бы раз изучить этот материал, и результаты ЭКГ начнут читаться чуть ли не автоматически.

Мы положили Павла на кушетку, предварительно попросив раздеться до пояса. Затем подключили электроды и включили аппарат. Через несколько секунд плёнка была готова.

— Ну что там, Алексей? — прошептал мне Сеченов. — Понятно что-нибудь?

— Подожди минуту, — ответил я. — На первый взгляд всё хорошо…

Хотя… Стоп.

А вот и причина его потери сознания. Я ещё до проведения ЭКГ начал подозревать, что именно это заболевание настигло Павла Елина. Но ЭКГ только лишний раз всё подтвердило.

Правда, стоит отметить, даже на плёнке обнаружить нарушения было крайне трудно. Многие функциональные диагносты из моего мира могли бы и пропустить это нарушение.

Но с ним я сталкивался довольно часто, поэтому теперь точно всегда поставлю правильный диагноз, если у пациента именно этот синдром.

А именно — синдром Вольфа-Паркинсона-Уайта. Или как его называют кратко: синдром WPW. Встречается он нечасто, но и нельзя сказать, что он какой-то чересчур редкий. Я бы даже сказал, что, грубо говоря, у каждого второго человека есть знакомый с таким врождённым недугом.

Дело в том, что у некоторых людей происходит нарушение на генетическом уровне ещё в утробе. И тогда проводящие пути сердца развиваются неправильно. Появляется дополнительный пучок нервных волокон, который и портит всю картину.

А мышцы сердца, как и все проводящие пути, что в них находятся — это очень тонкая структура. Если хотя бы один лишний нейронный путь даст неправильный сигнал мышечной ткани, сердце может сократиться не так, как надо. Из-за этого кровь пойдёт не туда, куда должна идти в норме. Либо изменится скорость её прохождения.

А дальше — всё просто. Гемодинамика нарушилась. Мозгу не хватило крови, и организм отключился.

В целом, если следить за собой, это заболевание не причинит никакого вреда. Достаточно принимать пульсурежающие препараты, не курить, не употреблять алкоголь и кофеин и контролировать количество физических нагрузок.

Но если не соблюдать меры предосторожности, этот синдром может вызвать внезапную сердечную смерть. Так называют состояние, когда у человека не было толком никаких жалоб на работу сердца, но именно его патология неожиданно привела к летальному исходу.

— Ну что думаете, Алексей? — спросил Павел, надевая свою рубашку. — Сможете хоть чем-то помочь?

Есть вариант — дать ему антиаритмические препараты, которые я не так давно вывел из своих Уни-Грибов. Но я могу пойти дальше.

Хуже я в любом случае не сделаю. Попробую-ка своими силами убрать пучок Кента — основную причину развития этой болезни.

— Сидите спокойно, Павел, — сказал я. — Сейчас вам может стать немного хуже в моменте лечения. Не пугайтесь. Я ваше состояние проконтролирую. Постараюсь сделать так, чтобы из моего кабинета вы вышли полностью здоровым.

Я разрушил патологические нервные волокна обратным витком. Павел тут же вздрогнул и схватился за сердце, но я сразу же исправил ситуацию и зарастил образовавшуюся полость мышечной тканью. Затем отрегулировал его давление и…

— Всё! — заключил я. — Готово. Вы здоровы, Павел.

— Вы шутите надо мной? — не поверил моим словам он.

— Нет. Однако на всякий случай возьмите с собой вот этот препарат, — я протянул ему несколько ампул с порошком. — Если всё равно возникнет быстрое сердцебиение, обязательно примите его. Можете размешать в стакане воды.

— Вы уже второй раз спасаете мне жизнь, — произнёс он. — Будьте уверены, я этого никогда не забуду. И отцу скажу. Он и так о вас хорошего мнения. Но после такого… Если учесть, что больше ни один лекарь не смог справиться с моей болезнью… — Павел замолчал, затем ещё раз с благодарностью кивнул и покинул мой кабинет.

И стоило ему выйти, как ко мне забежал Илья Синицын. Благо Сеченов успел покинуть комнату, поскольку мой финансовый советник прибыл, чтобы обсудить один очень интимный вопрос.

— Как ты успел? — бросил он.

— Ты это о чём?

— Как ты так быстро создал препарат от наркотической зависимости? Насколько я знаю, ты на заводе вообще не появлялся в последние несколько дней! — заявил он.

— Подожди, Илья. Я ничего не создавал, — признался я.

Да я бы физически не смог его создать. Налтрексон слишком сложен для производства в девятнадцатом веке. В мои планы входило вывести его из Уни-Грибов. Создать его аналог.

— Тогда тебе точно стоит поговорить с одним из работников нашего завода, Алексей, — заявил Илья. — Потому что он создаёт препараты самостоятельно и никому об этом ничего не рассказывает. Видимо, хочет накопить больше и удивить тебя.

— Что⁈ — удивился я. — А тебе кто об этом рассказал?

— Кузнец наш. Он заметил, что один из наших сотрудников сам возится с химикатами.

— Кто он? Это я его нанял или ты? — тут же уточнил я.

— Кажется, именно я проводил отбор, — задумался Синицын. — Да, точно! Этого парня я принял на работу несколько дней назад. Быстро же он адаптировался, правда?

Умеет варить лекарственные препараты? Обычный крестьянин, работник завода?

— Ты чего так напрягся, Алексей? — удивился Синицын.

— У нас проблемы, Илья.

Глава 2

Надо было лично контролировать приём рабочих. Я делегировал это Синицыну, и в итоге кое-кто нас практически переиграл. Возможно, я ошибаюсь, но моя уверенность возрастает с каждой минутой, когда я думаю о том, что некий крестьянин на моём заводе научился создавать свои собственные препараты.

Существует вероятность, что ко мне попал гений, который несмотря на своё низшее происхождение способен пробиться на самый верх.

Или же просто парень, у которого есть такой же томик Парацельса, как у меня.

Но нет.

Всё это слишком подозрительно. И повезло ещё, что это дело вскрылось довольно быстро. Я хорошо относился к своим работникам, и они тут же доложили о происходящем Синицыну.

— Я не понял, Алексей, а какие у нас проблемы? — спросил Илья. — Парень довольно способный. Если продолжит в том же духе, можем его повысить или принять в свою команду. Ты сам оцени, как это выгодно! Он изобретает, а ты патентуешь. Ну, может, как-то поделите с ним процент, через это мы уже проходили.

— Илья, ты совсем не выспался, что ли? — перебил его я. — Пока что делиться с тобой своими подозрениями я не буду. Сам всё поймёшь скоро. Но для начала подумай. Откуда вообще он узнал, что мы собираемся создать налтрексон?

— Кого создать?

— Препарат для снятия твоей зависимости, — прошептал я. — Об этом не знал никто, кроме нас двоих. Хочешь сказать, что это простое совпадение? Нет. Он наводил о нас справки. Подслушивал или подбирался к нам каким-то иным способом. Ладно, скоро сам всё поймёшь. У меня как раз приём закончился. Пойдём на завод. Сейчас со всем разберёмся. Только перед этим я к Кораблёву зайду. Мне нужно рассказать ему, чем закончился День Грифона.

— Хорошо, я тебя снаружи подожду. Хочется вдохнуть свежего весеннего воздуха. Ты только… Не рассказывай ему, что и мной овладела некротика, ладно? — попросил Илья.

— Спрашиваешь ещё! Зачем мне это делать? Если бы ты был адептом местного некроманта — вопрос другой, — сказал я. — Но ты по сути — просто жертва. Можно и умолчать о том, что произошло.

— Спасибо тебе, Алексей, я это очень ценю, — кивнул Синицын.

Да… А Илья стал куда менее эмоциональным после того, как я отобрал у него возможность употреблять наркотические растения. Спокойный, уравновешенный. Я будто с другим человеком теперь работаю. Мне даже в каком-то смысле не хватает старого Синицына.

Хотя сейчас он, скорее всего, переживает абстинентный синдром. Его спокойствие говорит о большой силе. Ведь в данный момент его, наоборот, должно распирать от отрицательных эмоций. Думаю, когда мы полностью его вылечим, он снова станет таким же, каким я его всегда знал.

Я прошёл в кабинет Ивана Сергеевича Кораблёва. Главный лекарь, судя по мешкам под его глазами, вообще отсюда не выходил со вчерашнего дня.

— Я уж думал, вы и не зайдёте, — тут же взбодрился он. — Ну, что скажете, Алексей Александрович? Я вчера вам не поверил, да и до сих пор не стало известно, оказались ли правдой ваши слова. Но тот факт, что прошлой ночью по каким-то причинам арестовали бывшего жреца…

— Я оказался прав, Иван Сергеевич, — прямо сказал я. — Грифон был заражён некротикой. В городе поселился некромант, которому удалось добраться до самого бога.

— И им был жрец?

— Нет. Жрец был лишь пешкой. Но я уже занят поисками настоящего некроманта. Вот только его сила, как вы уже поняли, может оказаться настолько могущественной, что все лекари Хопёрска с ним справиться не смогут.

— Но Саратов мы привлекать пока что, разумеется, не будем, верно? — уточнил Кораблёв. — Ведь у нас нет доказательств. Я-то уже научился вам доверять. Но если вы скажете ордену лекарей, что Грифон был осквернён и при этом не предоставите никаких доказательств… Они только посмеются над нами лишний раз.

— Именно, — кивнул я. — А доказательств у меня нет. Только мои слова и слова старшего жреца Никодима. Однако могу вас порадовать. Сначала мы с Игорем Лебедевым разобрались с распространением некротики в Сапожке, а вслед за этим я очистил Грифона. Больше известных нам очагов нет.

— Если я скажу, что это хорошие новости, я сильно преуменьшу, — удивлённо покачал головой старик. — Но как по-вашему, что нам нужно делать дальше?

— Искать некроманта, разумеется. Любые зацепки придётся проверять. Правда, теперь он точно знает, что нам известно о его существовании. И он будет скрываться ещё тщательнее, чем раньше. Был бы жив Сухоруков, мы бы допросили его. Но какой-то болван из местных городовых прирезал его раньше времени.

— Да Сухоруков в любом случае не стал бы сдавать своего учителя, — покрутил головой Кораблёв. — И знаете, что самое ироничное в этой ситуации? Нам остаётся только порадоваться, что этот некромант засел именно в Хопёрском районе.

— Порадоваться? С какой стати? — удивился я.

— Потому что здесь есть такие лекари, как вы и Сеченов. Кроме того, у меня достаточно большой запас лекарской энергии. Если придётся, я тоже смогу дать бой. В других районах присутствие некроманта никто бы даже не заподозрил.

В этом есть доля здравого смысла. Хотя было бы куда лучше, если бы этот ублюдок и вовсе не появлялся.

— У меня есть одна зацепка, — сказал я. — Ведьма.

— Ведьма?

— Помните самый первый день, когда я только пришёл устраиваться в вашу амбулаторию? — произнёс я. — Тогда в этот кабинет вломилась женщина, покрытая ожогами.

— Конечно помню. Такую женщину сложно забыть, — хохотнул Кораблёв. — Огненная крапивница. Вы тогда впервые показали свой талант.

— Она была одной из жертв этой ведьмы. Купила у неё какую-то омолаживающую мазь, которой в итоге сожгла себе всю кожу, — сказал я. — У этой ведьмы налажена сеть в Хопёрске. Скрытая, едва заметная. Я хочу начать именно с неё. Есть риск, что наш некромант — это именно она.

— Тогда нужно допросить ту девушку, которую вы лечили в самом начале своего лекарского пути. Возможно, ей что-то известно, — сказал Кораблёв.

— Сильно сомневаюсь. Я уже выяснил, что ведьма и её жилище постоянно перемещаются. А действует она в основном через своих помощников. И даже помощники не знают, где можно найти свою «начальницу», пока она не сообщит о своём местоположении, — произнёс я. — Простая хопёрская девушка нам ничего не скажет. Так что нет смысла её беспокоить.

— В таком случае продолжайте расследование своими методами, Алексей Александрович, — кивнул главный лекарь. — Только держите меня в курсе. Я всегда готов помочь. Если ситуация обострится, вызовем Саратов, несмотря на все риски. Пусть тоже принимают участие в защите своей губернии.

Закончив разговор с Иваном Сергеевичем, я вышел из амбулатории и вместе с Синицыным направился в сторону завода. Вскоре нас догнал Сеченов.

— Господа, а куда это вы? Неужто уже всю работу закончили? — спросил Иван.

— Да, нам нужно срочно наведаться на завод. Причём тебе я тоже крайне рекомендую к нам присоединиться. Дело очень важное, — сказал я.

— У меня ещё три пациента, — сказал Иван. — Я вот за булочками вышел. В животе уже урчит. Как закончу — сразу же прибегу к вам.

— Хорошо, — кивнул я. — Уверен, ты будешь удивлён, когда узнаешь, что у нас там происходит.

— Я до сих пор не могу понять, что тебя так встревожило, — сказал Синицын, когда Сеченов убежал назад — в амбулаторию. — Что же такого страшного в том, что кто-то делает за нас всю работу? Боишься, что он получит за нас все патенты? Или… Погоди-ка, — Синицын аж побледнел. — Уж не хочешь ли ты сказать, что он…

— Именно это я и хочу сказать, Илья, — опередил его я. — Но ты пока что веди себя естественно. Я сам с ним поговорю, и только потом будем делать выводы. Нам ни в коем случае нельзя его спугнуть.

Как только мы добрались до моего завода, я сразу же прошёл в свой кабинет. Предварительно я дал Синицыну наставления о том, как нужно правильно действовать. Через десять минут он привёл ко мне нашего сотрудника, а сам покинул кабинет, оставив нас с ним наедине.

Передо мной оказался чумазый молодой парень. Примерно моего же возраста. Его лицо покрывала грубая неухоженная щетина. Тёмные сальные волосы прикрывала шапка с козырьком. При этом он был необычайно голубоглазый. И в этих глазах читался большой ум.

— Вызывали, Алексей Александрович? — спросил он, предварительно поклонившись.

— Да, присаживайся, — кивнул я и указал на стул перед своим столом. — Скажи мне, как тебя зовут?

— Володька я, — коротко ответил он. — Иванов.

Иванов, значит? Ну-ну.

— Володь, меня очень впечатлили твои способности, прямо скажу, — произнёс я. — Только смущает тот факт, что ты производишь препараты на моём заводе, предварительно не договорившись со мной об этом.

На долю секунды в его глазах пробежал шок. Похоже, он не ожидал, что его раскроют. Но этот шок был едва заметен. Он быстро взял свои эмоции под контроль, миролюбиво улыбнулся и, почесав затылок, заявил:

— Простите, Алексей Александрович. Удержаться не смог! Такой хороший у вас завод, столько всяких реагентов! Руки сами чешутся, чтобы создать что-нибудь эдакое…

Какой же хороший из него актёр! Если бы я не знал заранее, с кем имею дело, решил бы, что передо мной гениальный химик из числа простолюдинов. Такой же по уму, как, к примеру, Максим Захаров, который занимается электрическими кристаллами. Или же как наш местный кузнец.

Но нет. Меня не обманешь. Я вижу его насквозь.

— Рад, что тебе нравится работать у меня на заводе, Володь. Единственное, что меня смущает — то, что ты не обговорил свои планы со мной заранее, — сказал я.

Потяну немного. Посмотрим, выдаст ли он себя сам.

— Да, понимаю, Алексей Александрович, сплоховал. Виноват. Честно скажу, хотел произвести как можно больше препаратов, а потом разом их вам показать. Но нашлись умники на заводе, которые обнаружили мою нычку, — объяснил он. — Пришлось сказать, что я создаю препарат от…

— От наркотической зависимости. Как раз тот, который я хотел сделать в течение марта или апреля месяца, — перебил его я. — Любопытное совпадение. Да ты будто мысли читаешь, Володь.

— Нет, — рассмеялся он и вновь почесал затылок, строя из себя дурачка. — Какой там! Таких способностей у меня нет.

Я откинулся на спинку кресла, тяжело вздохнул и наконец произнёс:

— А я уж было подумал, что Махаон тебе и чтение мыслей даёт, Володька. Обошлось… Тогда бы мне точно пришлось туго с тобой.

Он вновь замер. В глазах пронеслись десятки эмоций. Страх, гнев, удивление. Он понял, что его раскрыли. Но всё ещё надеялся, что ему удастся меня обмануть.

— Кто-кто даёт? — улыбнулся он. — Не понимаю, о чём вы говорите, Алексей Александрович.

— Вот и сломалась вся твоя тактика. Теперь твоя актёрская игра уже не выглядит столь убедительно, — сказал я. — Что ж, из всего разговора вы сказали мне правду всего один раз, Владимир Харитонович. Только имя. Всё остальное — ложь. Но, стоит отметить, план у вас был любопытный. Долго вы его с Махаоном создавали, господин Павлов?

На этом игры закончились. Он резко исправил осанку, изменился в лице и уселся ровно, гордо задрав подбородок. Никакой магии, но этих простых телодвижений хватило, чтобы превратить крестьянина Володьку в господина Павлова.

— А вы не такой уж и дурак, как я думал, господин Мечников, — улыбнувшись одним лишь уголком рта, произнёс он. — Быстро сообразили. Только ваши информаторы работают чересчур медленно. Могли бы давно меня обнаружить.

— Что ж, радует, что вас обнаружили через несколько дней, а не через месяц, — заключил я. — А теперь самое время рассказать, какого чёрта вы забыли на моём заводе? Вам в Санкт-Петербурге плохо работалось? Мне, конечно, льстит, что вы променяли столичные предприятия на мой завод, но всё-таки…

— Я не собираюсь перед вами отчитываться, — улыбнулся он. — Я ведь устроился сюда официально. Документы у меня тоже настоящие.

— Да ну? А мне что-то подсказывает, что вы предъявили господину Синицыну подделку. Или «Павлов» — это ваш псевдоним?

— Нет, — помотал головой он. — Илья Андреевич мои документы банально не проверил. Представляете? Посмотрел на меня, сделал вывод, что я — обыкновенный оборванец. И всё. На слово поверил, что я — Володька Иванов.

Ну, Синицын! Могу понять, почему он был таким невнимательным. Как раз примерно в это время я лишил его дозы, и он начал страдать от абстинентного синдрома. По-хорошему стоит с ним обсудить, как так вышло, что он вообще влез в эту историю с наркотическими растениями.

Но сейчас точно не до этого.

Передо мной сам Владимир Харитонович Павлов. Вот уж не думал, что он явится в Хопёрск. От Сеченова такое ожидать было можно. Но Павлов с Махаоном всегда действовали скрытно. Вот благодаря своей скрытности они и пролезли прямо на наш завод.

И самое главное — об этом не знала даже Гигея. Она ведь сказала мне, что Махаон затих. Да и я заметил, что Павлов резко прекратил производить новые препараты и изобретения. Теперь понятно, что они затеяли.

Вот только зачем? Какой смысл? Банально хотели устроить диверсию? Разрушить завод изнутри? Слишком мелочно. На его месте я бы на такое не пошёл. Есть иная причина, я в этом уверен.

— Что ж, Алексей Александрович, раз уж вы меня раскрыли, я, пожалуй, уволюсь с вашего предприятия. А поскольку я являюсь дворянином, одобрения вашего для ухода мне не потребуется. И да, плату за три дня работы тоже можете мне не выдавать. Как-нибудь переживу, — усмехнулся он и неспешно поднялся со стула.

— Уже уходите? — спокойно спросил я. — А я рассчитывал, что мы с вами поговорим по душам. Так хотелось послушать, зачем вы вообще проникли сюда. Буду честен, ваши намерения — для меня загадка. А вот личность я вашу сразу определил, как только мне сказали, что кто-то начал производить здесь новые лекарственные препараты.

Павлов ничего не ответил. Лишь самодовольно ухмыльнулся и прошёл к двери. Затем дёрнул ручку и… обнаружил, что дверь заперта с обратной стороны.

— Куда-то торопитесь, Владимир Харитонович? — поинтересовался я.

Павлов так и замер около двери. Продолжал настойчиво дёргать ручку, но та не поддавалась. Синицын всё сделал ровно так, как я и просил. Завёл его и тут же аккуратно запер дверь.

— А вот это вы сделали зря, Алексей Александрович, — затрясся Павлов. — Вы меня не имеете права удерживать здесь насильно.

Голос его был спокойным, но по жестикуляции и трясущимся конечностям я понял, что Павлов разнервничался. И не на шутку. Он — хороший актёр, великолепный игрок в прятки. Но в прямом столкновении, похоже, у него начинают играть нервишки.

— Как же? Имею право, — ответил я. — Ведь у меня на заводе по документам работает Владимир Иванов. А Павлов, получается, проник сюда незаконно. Я запросто могу вызвать городовых. Вот и посмотрим, как нас рассудят.

К сожалению, это был блеф. Городовых вызвать не получится, потому что мы пока что не приобрели специальный кристалл вызова. Однако Павлову-то об этом ничего не известно.

Если, конечно, он уже и это не разнюхал. Раз уж он даже наш разговор с Синицыным смог подслушать и задался целью создать налтрексон прямо у нас под носом… Что ж, в таком случае от него можно ожидать всё что угодно.

И эту мою мысль Павлов решил тут же подтвердить. Он резко отскочил от двери и рванул прямо на меня. Я решил, что он собирается меня атаковать, а потому моментально встал из-за стола и достал свою саблю.

Однако Павлов вновь повёл себя непредсказуемо. Он промчался мимо меня и выбросился в окно. Выбил собой оконную раму. Повсюду разлетелись осколки стекла.

Проклятье! А ведь мы находимся на втором этаже! С такой высоты не всегда удаётся упасть без повреждений.

Я услышал, как Синицын начал быстро отпирать дверь. В тот же момент послышался тихий вскрик Владимира Павлова. Я подбежал к окну и обнаружил, что тот поднимается с колен.

Вот только сделать он этого не может, поскольку ногу он всё-таки сломал. Причём перелом открытый. Берцовая кость торчит наружу. Скорее всего, он только что порвал себе все мягкие ткани голени осколком кости. А значит, далеко от нас убежать он не сможет.

Но стоило мне об этом подумать, как нога Павлова по мановению ока восстановилась. Скорость активации его лекарских навыков была просто феноменальной. Уже через пять секунд после получения травмы он встал на ноги и рванул в проулки.

— За ним! — прокричал я Синицыну, который встал в дверях как истукан и не давал мне выйти. — Мы не можем его упустить!

Что ж, Павлов, раз уж ты решил козырнуть лекарской магией, я тоже отставать не стану. Выбежав с завода, я влил в свои мышцы жизненную энергию и помчался за Владимиром со скоростью профессионального атлета. Синицын отстал от нас довольно быстро.

Но, стоит отметить, и Павлов нёсся с такой же скоростью, как и я. Видимо, ему этот трюк тоже известен. Я бы замедлил его обратным витком, но мне это не позволит сделать клятва. Ведь Павлов на меня не нападал, а значит, и атаковать его первым я не имею права.

Однако погоня продлилась недолго. Потому что между складами Владимир был в итоге зажат с двух сторон сразу двумя людьми. Наперерез ему вышел Иван Сеченов.

Вот и встретились трое избранников лекарских богов. На каких-то полусгнивших заводских складах. Не так я себе представлял нашу встречу, которая, тем не менее, была неминуема.

— Похоже, я как раз вовремя, — тяжело дыша, произнёс Сеченов. — Кто это, Алексей?

— Владимир Харитонович Павлов. Собственной персоной, — представил нашего конкурента я. — И не обманывайтесь его внешним видом. Это — не крестьянин. Просто кто-то, судя по всему, бегал из университета на занятия по актёрскому ремеслу.

Удивлению Сеченова не было предела, но он быстро взял себя в руки. Ему нельзя было пропустить Павлова дальше. Иначе он скроется, и мы его уже никогда не найдём.

Этот тип запросто может притвориться кем угодно. С маскировкой проблем у него нет.

Но что самое главное, пробиться через нас силой он не сможет. Я уже догадался, что обратным витком он не владеет. А он, судя по своей осведомлённости, знает, что мы с Сеченовым такую силу имеем.

А значит, выхода у него нет. Нападёт на одного из нас — и мы сможем применить обратный виток. Причём оба.

Ему остаётся только стоять на месте и принимать наши условия.

— Сеченов и Мечников! — воскликнул он. — Вот мы с вами, наконец, и встретились!

Наши фамилии он пропел так, будто мы не на складах находимся, а на сцене читаем пьесу Шекспира.

— Заканчивайте, Павлов, — попросил я. — Бежать вам некуда.

— И что же вы хотите? — пожал плечами он. — Прирежете меня здесь, как собаку шелудивую? Очень по-лекарски.

— Не двигайтесь! — велел Сеченов. — Стойте на месте.

— Мы не собираемся причинять вам вред, Владимир Харитонович, — помотал головой я. — Я даже готов простить вам тот факт, что вы проникли на мой завод. Мне от вас нужна информация. Больше ничего.

— Информация? О чём? Хотите получить рецепт препарата, который я создал на вашем заводе? Тогда спешу вас разочаровать. Не важно, где он был создан. Важно — кем!

— Отбросим эту лирику, — сказал я. — О препарате поговорим позже. Куда важнее — зачем вы вообще явились в Хопёрск? Только говорите правду. Поверьте, я могу раскусить ложь. Особенно вашу.

Павлов рассмеялся, но всё же не стал уходить от моего вопроса.

— Вы оба дали клятву лекаря, как и я, — сказал он. — Только сил у вас явно не хватает, чтобы понять глубину нашего призвания. В вашем Хопёрском районе зародилась настолько мощная некротическая магия, что клятва принудила меня сюда явиться. У меня не было выбора. Понимаете? Стал бы я соваться в эту глушь без веской причины? Разумеется, нет.

— Он разыгрывает нас, — нахмурился Сеченов, которому до сих пор не было известно всего, что удалось узнать мне.

— Нет, Иван. Он говорит правду, — произнёс я.

— Дилетанты… — вздохнул Павлов. — Утомила меня ваша компания, — он щёлкнул пальцами и произнёс. — Махаон! Вытаскивай меня отсюда!

И в этот же момент в моей голове прозвучал голос Гигеи. Одно-единственное слово.

«Спасайтесь!»

Глава 3

Предупредила о предстоящей опасности нас Гигея слишком поздно. Поскольку на весь проулок, в котором мы пытались задержать Владимира Павлова, обрушилась волна божественной силы. Нас с Сеченовым моментально пригвоздило к земле. Не разбились мы только потому, что мне оказала поддержку Гигея, а Ивану — Подалирий.

Из-за поднявшейся пыли мне было трудно разглядеть, что вообще происходит там, где только что стоял Павлов.

— Гигея! Что это? Откуда у Махаона такая сила? Он же бог-лекарь! — воскликнул я.

— Проблема в том, что он — боевой лекарь. Когда-то давно он был могучим воином. Подалирий воевал вместе с ним, но ему досталось куда меньше таких возможностей. Подозреваю, что он отдал свои боевые способности Сеченову, тем самым даровав ему обратный виток. Сам Подалирий не больно-то любит вступать в прямое столкновение, — произнесла Гигея.

Ответить богине я не успел, поскольку в последующие минуты произошло сразу несколько событий, которые изменили весь ход схватки. Чаши весов перетягивались несколько раз. Потому что в битву вступила третья сила.

Сначала я увидел, как под воздействием силы Махаона у Павлова появились магические крылья. В это же мгновение я осознал, что мой противник получил единственный путь к отступлению. Не вперёд, и не назад.

Вверх.

Теперь понятно, почему одну из разновидностей бабочек называют Махаоном. В этом мире у такой классификации точно есть логика.

Однако уже в следующую секунду я заметил, что Павлову взлететь не удаётся. Кто-то помешал его побегу. И это был…

— Что-то больно много богов развелось на моей территории, — произнёс в моей голове ещё один голос. На этот раз мужской.

Грифон.

Когда в мире смертных сталкиваются сразу несколько богов, сложно понять, что вообще происходит вокруг. Но я примерно осознал, каким образом Грифон помешал Махаону и его избраннику. Он изменил скорость ветра и плотность воздуха. Из-за этого Павлов почти потерял управление и начал взлетать куда медленнее, чем планировал изначально.

И тогда я понял, как я могу нанести ему последний удар.

В моей левой руке активировался обратный виток. Под покровом богини у меня хватит сил, чтобы атаковать на расстоянии. И теперь у меня есть законный повод нанести этот удар.

Сам Владимир Павлов мне урона нанести не пытался. Однако его бог чуть не раздавил нас с Сеченовым об землю. А если учесть, что в магических крыльях Павлова скоплена магия самого Махаона…

Настало время абсолютно законно оборвать кое-кому крылышки.

Я взмахнул рукой и поставил точку в этом поединке, прервав баталию как между смертными, так и между богами. Разорвал жизненные потоки в левом крыле Павлова, из-за чего его резко занесло в сторону, и он рухнул где-то за заводскими складами — в лесу.

— За ним! — тяжело дыша, прокричал Синицын, который успел нагнать нас только сейчас.

— Нет, стой, — подняв руку, произнёс я. — Пусть этот трус бежит. У меня совершенно нет настроения гоняться за ним ещё и по лесам, которые окружают Хопёрск.

Если он не может противостоять нам самостоятельно без помощи Махаона, значит, он слабее нас с Сеченовым. Он может действовать только исподтишка. Тайно, через интриги. Хотя стоит отметить, что уровень его лекарских способностей просто феноменальный. Он себе открытый перелом меньше, чем за минуту залечил. Обратного витка у него нет, зато лекарских там точно не меньше шести. Очень могущественный лекарь. Но крайне мерзкий человек, который готов пойти на всё что угодно, лишь бы достичь своих целей.

Тот же Сеченов совсем не такой. Он с самого начала соревновался со мной исключительно из спортивного интереса. А вот Павлов явно преследует другие цели.

— Алексей Мечников, — прозвучал в моей голове голос Грифона. — Как только останешься один, назови моё имя. Мы должны поговорить. Нам так этого и не удалось сделать после того, как ты помог мне. Это очень важно.

— Хорошо, Грифон, — мысленно ответил я. — Так и поступлю.

— Алексей! — прокричал мне Сеченов. — Он сбежал! Что нам теперь делать?

— Скатертью дорога! — махнул рукой я. — Пускай бежит. Хопёрский район он теперь в любом случае покинуть не сможет. Ему клятва лекаря не позволит.

И это, кстати, большая проблема. Получается, что и мы с Сеченовым надолго покидать Хопёрск не можем. Иначе наша клятва лекаря взбунтуется и заставит нас вернуться назад как можно скорее.

И такая ситуация будет нас терроризировать до тех пор, пока мы не разберёмся с некротикой в районе. А когда это произойдёт — большой вопрос.

Отсюда следует, что Павлов тоже застрял здесь вместе с нами. И скрываться в городе ему будет трудно. Мы быстро его обнаружим. Его лицо я навсегда запомнил. Так что велик риск, что он решит прятаться где-то за пределами города — в сёлах. А он вряд ли хочет надолго задерживаться в нашем городе. Значит, он теперь будет всеми силами искать некроманта, как и мы. И кто быстрее его найдёт…

— Тот и получит возможность стать главным лекарем в мире, — закончила за меня мысль Гигея. — Вернее, такая победа продвинет его к такой возможности. Главное — следовать клятве лекаря. Причём более рьяно, чем все остальные.

Я не стал отвечать ей, поскольку Сеченов с Синицыным уже умудрились о чём-то поспорить, а их голоса меня сильно отвлекали от разговора с Гигеей.

Но суть я примерно понял. Кто вылечит больше людей, создаст больше препаратов и уничтожит больше некротики, тот и сделает своего бога-покровителя верховным богом всех лекарей.

И я только «за». Чем быстрее Гигея станет верховным богом, тем быстрее я смогу получить новые уровни могущества. И тогда… Тогда лекарское дело в Российской Империи и за её пределами будет контролироваться нами. А уж я-то знаю, в каком направлении его стоит развивать. В отличие от того же Павлова, который первым делом начал трястись из-за своих патентов.

Стоп… А ведь на заводе остались его препараты, которые он создавал на протяжении нескольких дней. И с ними нужно что-то сделать. Хотя я уже знаю, как нужно поступить с его разработками.

Я, Сеченов и Синицын вернулись на завод, чтобы обсудить всё произошедшее. Кузнец показал мне, где искать схрон Павлова. И там оказалось довольно много препаратов. Пачек тридцать. По десять разновидностей каждого. Один из них был аналогом налтрексона, который так требовался Илье Синицыну.

Однако из соображений совести я не мог забрать лекарства Павлова. С ними стоило поступить иначе.

— Каков план? — поинтересовался Сеченов. — Используем его наработки, чтобы создать свои собственные препараты?

— Нет, Иван, — помотал головой я. — Создал их Павлов, так что красть его идеи я не собираюсь. И пользоваться ими тоже. Однако сделаны они из наших реактивов. На нашем заводе. Так что выход я вижу только один. Их нужно уничтожить.

— Уничтожить⁈ — удивился Синицын. — Но ведь мы могли бы…

— Понимаю твоё негодование, Илья. Но нашими они являются только наполовину. Не будем опускаться до уровня Павлова. Поступим по-честному. И его накажем, и сами навариваться на его трудах не будем.

К тому моменту, когда мы развели костёр за заводом, уже стемнело. Все порошки, созданные Павловым, были сожжены. И что самое главное — клятва лекаря мне это сделать не помешала.

А значит, предчувствие меня не подвело. Ведь если бы я принялся сжигать работающие препараты, которые могут изменить мир, клятва бы меня за это наказала. Но ничего не случилось.

Значит, Павлов ошибся. Создал химическую бурду, от которой пациенты не получили бы никакой пользы. Только вред. Всё это к лучшему.

После этого происшествия мы все разошлись по домам. С Грифоном я решил поговорить уже в своей комнате. Для начала нужна выяснить, как себя чувствует Катя. Однако, вернувшись домой, я обнаружил, что все уже легли спать. Катя осталась в своей спальне, а Олег расположился в гостиной, поставив рядом с собой кроватку Серёжи. Доброхот и Токс тоже мирно сопели в разных углах комнаты. Но их сон был чутким. На мое возвращение они отреагировали и проснулись, однако тут же вернулись в объятия Морфея, осознав, что никакой опасности семье Мечниковых не угрожает.

Я аккуратно, стараясь не скрипеть ступеньками, поднялся в свою спальню. И лишь оказавшись там, произнёс:

— Взываю к тебе, Грифон. Ты хотел со мной поговорить.

До чего же я был удивлён, когда передо мной появилось сразу два человека. Они сразу материализовались в тех участках комнаты, где имелись свободные кресла.

В моей спальне появились Грифон и Гигея.

— Мы уже всё обсудили с твоей покровительницей, Алексей Мечников, — произнёс Грифон, располагаясь в одном из моих кресел. — Я хотел бы тебя ещё раз поблагодарить. Мне так и не удалось отплатить тебе за помощь. А помог ты мне… Чего уж тут мелочиться? Жизнь спас. Ты, как я посмотрю, вообще неплохо умеешь взаимодействовать с богами. Сначала спас одного, а затем ранил другого.

— Ранил? — переспросил я.

— Махаона, — улыбнувшись, сказала Гигея. — Я почувствовала его боль. Когда ты нанёс ему удар своим обратным витком, он получил серьёзную рану. Да и Павлов, похоже, тоже не смог избежать этой участи. Агрессия Махаона сыграла против него же самого.

Значит, мой план сработал. Ответный удар пришёлся прямо в цель.

— Я помог тебе, потому что таковым был мой долг, Грифон, — сказал я. — Клятва лекаря уже отплатила мне. Я почувствовал, как пятый лекарский виток наполнился силой. Думаю, уже через пару дней он взрастёт и сможет служить мне.

— Ваши лекарские дела меня не касаются, — покачал головой бог. — Как тебя вознаграждает твоя сила — это не моё дело. Я долго думал, чем отплатить тебе. Магию воздуха и земли в твоё тело уже не поселишь. Однако я придумал другой способ вернуть долг. И я могу подарить тебе возможность пользоваться моим Аристеем.

— Аристеем? — переспросил я.

— Это — мой грифон, с которым ты уже встречался, когда пытался освободить меня от некротики. На самом деле из-за того, что я пользуюсь услугами этих существ, меня Грифоном и прозвали. Но раньше я носил другое имя. Правда, это отношения к нашей теме не имеет.

— Хочешь сказать, что я смогу призывать Аристея когда захочу и… Перемещаться на нём как его всадник? — спросил я.

— Именно, — коротко ответил Грифон. — И по земле, и по воздуху.

Учитывая мой род деятельности и вызовы в сёла, это может пригодиться.

— От такого подарка я отказываться не стану. Спасибо, Грифон. Я и до этого считал, что мы друг другу ничего не должны, но теперь мы точно в расчёте, — произнёс я.

— Возьми этот свисток, — он протянул мне маленький костяной инструмент с полостью внутри. — Захочешь вызвать Аристея — воспользуйся им. И он тут же придёт.

— Мы решили создать временный союз, — сказала Гигея. — Земли Грифона сжирает некротика. Так что пока что три бога будут действовать сообща. Я, Подалирий и Грифон. Морской Бог тоже нам помогает, но лишь косвенно. Изредка делится с нами своей силой, чтобы император не потерял Саратовскую губернию.

— А Махаон так и не собирается нам пока что помогать, да? — усмехнулся я.

— Ха! — усмехнулась Гигея. — Нет, он считает, что объединение — выше его достоинства. Да и ты сам уже должен был понять, что его избранник Павлов тоже недалеко ушёл от этого мнения. Они — одиночки. У них нет никакого желания вступать в команду с другими силами. Им хочется самостоятельно очистить Хопёрский район. Однако цели они преследуют исключительно корыстные.

— Битва с некротикой только началась, Мечников, — сказал Грифон. Его тело уже начало распадаться на мельчайшие частики, перемещая бога в его собственный мир. — Будь готов, что этой весной всем нам придётся несладко.

— Мы — последняя линия обороны, — добавила Гигея, исчезая точно так же, как и Грифон. — Между миром тёмной магии и остальным человечеством. А ты в этой войне — наш генерал. Мы возлагаем на тебя большие надежды.

Как только Гигея закончила свою речь, её тело уже полностью испарилось, и я остался в комнате один.

М-да… Когда я начинал свою деятельность в Хопёрске, мне даже в мыслях не приходило, что когда-нибудь боги окрестят меня своим генералом. Вот только если верить записям, к генералу на завтра записалось почти тридцать человек. Так что самое время забыть о происшествиях прошедшего дня и подготовиться к главной задаче лекаря. Какая бы война здесь не назревала, пациентов никто не отменял.

Как раз наоборот. Теперь из-за воздействия тёмной магии их будет становиться только больше.

И на следующее утро я понял, что моя гипотеза была даже слишком оптимистичной. Ведь в очереди в амбулаторию стояло более сотни человек. А это — огромное количество людей. Если представить, что в городе живёт пять тысяч, и ещё примерно две с половиной тысячи в сёлах и деревнях…

Получается, что процент посещаемости просто феноменальный. В моём мире в городах-миллионниках столько больных не захаживало. Скорее всего, мы с Сеченовым сегодня примем по тридцатке, а всех остальных разделим между Синицыным, Родниковым и Решетовым. Главное, чтобы Василия Ионовича сильно не напрягали. Всё-таки возраст ему уже не позволяет осматривать такое количество человек.

Как бы Илья не хотел уволиться, нагрузка на амбулаторию пока этого не позволяла. Он сам не желал уходить и оставлять людей без помощи, когда в нашем районе происходит такое. Всё-таки жизнь людей для него дороже денег… Хотя вслух он навряд ли это признает.

Однако я решил, что самое время воспользоваться своим козырем. Сегодня в амбулаторию так же пришли и трое моих учеников, которые должны были стать средним лекарским персоналом. Анна Елина, Игорь Лебедев и бывший унтер-офицер Сапрыкин. Правда, Лебедева я уже повысил до врача.

Собрав их в конференц-зале за пять минут до начала приёма, я решил прочитать небольшую речь:

— Ну что ж, коллеги? Да, я не постесняюсь с этого момента называть вас коллегами. В течение последних двух месяцев вы прошли через огонь и воду, изучая данные мной материалы. Сегодня вас ждёт выпускной экзамен. Другие лекари пока что не подозревают, что вы придёте к ним на подмогу. Но вы придёте. И именно лекарям предстоит определить вашу дальнейшую судьбу. Если остальных моих коллег ваша работа удовлетворит, тогда сегодняшний день станет рано или поздно праздничным. Российская Империя увидит, что даже люди без лекарских способностей способны помогать в лечении других людей.

В моём мире День медсестры праздновался двенадцатого мая. Ну ничего, мы немного опередим график. Создадим эту профессию на два месяца раньше. В марте.

— Мы готовы, Алексей Александрович! — бодро воскликнула Анна Елина.

— Отлично, — улыбнулся я. — Тогда распределимся следующим образом. Анна, вы пройдёте к Василию Ионовичу Решетову. Ему из-за возраста работать трудно, так что будете помогать ему с документацией и подготовкой пациентов к осмотру. Другими словами, будете делать всё, что он скажет. Можете не беспокоиться, он очень приятный пожилой мужчина. Вас он не обидит.

— Хорошо, — уверенно кивнула Анна.

— Юрий, — обратился к Сапрыкину я. — Ваша позиция будет за стойкой в фойе амбулатории. Будете распределять пациентов по кабинетам, заниматься заполнением документации и… Заранее попрошу сильно не перегружать лекаря Родникова. В противном случае около его кабинета возникнет затор. Он может уснуть во время приёма, такое иногда случается.

— С оформлением документации я уже разобрался, — кивнул Сапрыкин. — А строить пациентов я смогу. Вряд ли они чем-то отличаются от моих бывших подчинённых.

— Вот только не надо относиться к ним, как к вашим городовым. Всё-таки вам придётся работать с больными людьми, а не с государственными служащими. Будьте помягче. Этот навык придёт с опытом.

— А что насчёт меня? — поинтересовался Игорь.

— А вы, Игорь, возглавите тройку, — сказал я. — Вы же не думали, что я просто так отправлял вас учиться работать в стационаре? И не просто так оставлял в селе наедине с десятками пациентов. Вы — не средний медицинский персонал. Вы — врач. Правая рука лекаря. Поэтому я доверю вам сумку с моими медикаментами. Займёте свободный кабинет, который находится по соседству с моим. Сапрыкин будет направлять большую часть людей к вам. Ваша задача — сортировать. Можете решить вопрос самостоятельно — решаете. Не можете — направляете половину людей ко мне, половину — к лекарю Сеченову. План ясен?

— Да! — хором ответили мои ученики.

— Что ж, тогда приступаем, коллеги. Нас ждёт очень непростой день, — подытожил я.

Я приступил к приёму, и поначалу всё шло в прежнем темпе. Так же, как и всегда. Но уже через час я почувствовал, что мои ученики начали работать на полную катушку. Очередь стремительно уменьшалась. Игорь Лебедев грамотно раздавал препараты всем, кого мог вылечить самостоятельно. Ко мне попадали только сложные случаи, с которыми я относительно быстро справлялся посредством лекарской магии.

Да и препараты расходовались довольно быстро. Таким образом, кабинет Игоря стал не только обителью врача, но и первой аптекой в Хопёрске.

И всё шло гладко до тех пор, пока в мой кабинет не вошёл пожилой мужчина с надутыми щеками. Лицо его было синим, отчего создавалось впечатление, что он задержал воздух и старался не выдыхать уже минут пять.

Похоже, он уже прошёл через Игоря, и тот направил его ко мне. И судя по всему, не зря. Тут явно всё не так просто, как было с предыдущими пациентами.

— Длафсфуйте, Лякфей Алекфандрофич, — профырчал старик.

— О-хо-хо! — не удержался я. — А что у нас с речью? Почему говорим так плохо? Язык опух?

— Гфибы, — сказал он.

— Что-что? — переспросил я.

— Фот, фмотрифе, гфибы! — пробормотал старик и высунул язык.

Чёрт меня раздери… Много раз я встречался с кандидозом ротовой полости. С белым налётом, который появляется из-за нарушения иммунитета и дисбактериоза. Такой налёт вызывают грибы кандида. Но…

Кандида — одноклеточные грибы. А у деда на языке выросли полноценные! Прям настоящие, как в лесу! Среди них даже мухомор видно!

Теперь понятно, почему он так разговаривает. Правда, увиденное меня ошарашило настолько, что я чуть дар речи не потерял.

Потому что вслед за ротовой полостью дед показал мне свои ногти и пах. И там была точно такая же картина. Так… Допустим, это местная версия кандидоза. Либо эта болезнь усилена магией, либо взросла под влиянием некротики. Причём последнее наиболее вероятно.

Противогрибковых препаратов мы ещё создать не успели. У нас даже до противовирусных руки ещё не дошли. Придётся убирать все эти грибы своими силами. Старым добрым обратным витком.

— Потерпите несколько минут, — попросил я. — Скорее всего, будет больно. Но нужно взять волю в кулак и дождаться окончания процедуры. Ясно?

— Угу, — кивнул старик.

С немалым трудом я смог заставить все грибы распасться. Пришлось подставить старику ведро, чтобы он регулярно сплёвывал выросшие у него во рту образования. Ещё не хватало, чтобы он собственным мухомором отравился!

— Ух… — выдохнул, наконец, мой пациент. — Алексей Александрович, вы — мой спаситель! Подождите немного, я вам сейчас кое-что в благодарность принесу!

Старик поспешно выскочил в фойе, а затем вернулся с двумя обёрнутыми в тонкую ткань банками. Затем несколько раз поклонился и произнёс:

— Всё своё, домашнее. Вам понравится. Это помимо платы! Спасибо ещё раз большое!

Когда пациент ушёл, я заглянул под ткань и обнаружил, что мужчина принёс мне банку мёда и… банку грибов.

Откуда бы ни были эти грибы, на всякий случай я всё же воздержусь от их употребления. Чёрт его знает, может, он их с себя снимал!

Вообще, если без шуток, он пришёл ко мне очень вовремя. Эти грибы могли запросто перекрыть ему проход в гортань. Умер бы от асфиксии. Причём такое могло случиться в любой момент.

Образец снятых со старика грибов я отложил в отдельную банку. Их стоит изучить под микроскопом. Велика вероятность, что их продуцирует особый некротический микроорганизм. А против него тоже нужно создавать полноценное лекарство и распространить его по всем сёлам. Не смогу же я ездить по району и снимать у всех грибы вручную!

В мой кабинет влетел Игорь Лебедев. Бледный как мел.

— Что случилось? — тут же вскочил из-за стола я.

— Там… Я осмотрел ещё одного больного. Его из Сердобска привезли. В карете. Вернее — не одного. Ох… Даже не знаю, как это объяснить, — начал заикаться он.

Странно видеть такую реакцию от бывшего наёмного убийцы. Что же его так удивило?

— Ты определись, одного или двух? Что там у тебя вообще случилось? — попытался докопаться до истины я.

Игорь Лебедев сглотнул сухой ком и заявил:

— Человек один, а головы — две. Хочет, чтобы его пополам поделили.

Глава 4

— Пф-ф-ф, — сквозь губы выдохнул я. — Две головы? Ты не ошибся?

— Как можно ошибиться с количеством голов у человека⁈ — воскликнул Игорь Лебедев.

— И то верно, — кивнул я.

Я ещё не осматривал пациента… точнее — пациентов, а у меня уже созрело два варианта. Либо меня в карете ждут сиамские близнецы, либо очередное порождение некротики.

— Погоди, откуда, ты говоришь, они приехали? — уточнил я. — Из Сердобска?

— Да.

— Это же Пензенская губерния, если я не ошибаюсь, верно?

— Верно-верно. Ты поспеши только к ним, пожалуйста. Они вроде являются родственниками тамошнего барона, — объяснил Игорь.

Так-с, вот теперь это меня действительно напрягает. Если у барона родились такие дети — вопрос другой. Но если до Сердобска наша хопёрская ядрёная некротика добралась… Это будет означать, что мы уже не справляемся. Хотя по идее Грифон, вернувший себе былую мощь, должен хоть как-то сдерживать некротику в своём регионе. Да, он — не лекарь. Но он чувствует, что происходит в Саратовской губернии. И если некротика выйдет за её пределы, он обязательно сообщит об этом мне. Напрямую или через Гигею.

— В таком случае, Игорь, распредели мою очередь по другим терапевтам, пока я осматриваю это двухголовое чудо. Скорее всего, я вернусь быстро, — сказал я.

— Быстро? Хочешь сказать, что действительно сможешь разделить их? — удивился он.

— Нет, как раз наоборот. Я уверен, что не смогу этого сделать. Но в ситуации нужно разобраться, — объяснил я и направился к выходу из амбулатории.

В фойе происходил сущий хаос. Пациентов было настолько много, что я даже силой еле-еле смог пробиться к дверям.

Да что же это такое⁈ Я, конечно, понимаю, что треть больных страдает от похмелья, судя по запаху перегара, но их всё равно чересчур много. Как будто сам факт наличия некротики в районе начинает ломать людям иммунитет. А между тем такой вариант исключать точно не стоит. Я ведь ещё до сих пор толком не выяснил, что из себя представляет эта форма тёмной магии.

Да, я знаю, что Асклепий вытащил её из какого-то иного мира. Да, я знаю, что она является чем-то вроде извращённой жизненной энергии. Но на этом мои знания заканчиваются.

И, как я понял, даже боги толком не понимают, что из себя представляет эта некротика. Поднимает мёртвых? Да. Вызывает мутации тела, сознания и магии? Тоже да. А откуда она взялась и зачем — чёрт её разбери. Спросил бы я об этом Асклепия, если бы он не стал смертным и не умер больше тысячи лет назад. Хотя быть уверенным в этом точно нельзя.

Возможно, он просто заварил всю эту кашу и скрылся. Но раз даже его дети не знают, что с ним случилось, можно предположить, что Асклепия в этом мире уже нет.

Я прошёл через двор амбулатории к небольшой карете с закрытыми окнами, затем постучался в её двери и произнёс:

— Алексей Мечников. Лекарь. Кажется, вы хотели меня видеть.

Дверь тут же открылись, и я услышал тихий шёпот:

— Входите, Алексей Александрович. Только быстрее. Нельзя, чтобы кто-то нас видел.

Перед тем как я забрался в карету, мне показалось, что кучер выглядит, как минимум, странно. На его лице маска. А его аура кого-то мне сильно напоминает. Что ж, ладно. Пока что запишем в догадки.

Потому что загадка моих пациентов гораздо интереснее и сложнее. Ведь передо мной и в самом деле сидит двухголовый мужчина. Кстати, большая редкость, если речь действительно идёт о сиамских близнецах. Чаще этим страдают женщины.

Тело пациента было накрыто большим одеялом. Я не могу даже разглядеть, как он на самом деле выглядит. Но вскоре мне это узнать всё же придётся.

— А вы, как я посмотрю, не испугались, — сказала левая голова.

— Я — лекарь. Мне такое непозволительно. Мой помощник просил передать, что вы хотите, чтобы я вас разделил. Но перед эти мне нужно вас осмотреть. И узнать всю вашу историю с самого начала, — объяснил я.

— Да-да, мы… покажем наше тело, — сказала правая голова. — Но перед этим нам бы хотелось представиться. Лев и Вальдемар Свитневы, — поклонившись, произнесли они хором. — Голова справа — Лев, голова слева — Вальдемар.

У меня мозги кипят от этого разговора. Мне никогда не приходилось взаимодействовать с сиамскими близнецами даже в прошлой жизни. Здесь же я уже успел много чего повидать. Даже те болезни, до которых раньше никогда не добирался.

Очень сложно воспринимать человека с одним телом как две разные личности. Но это лишь нарушение восприятия. Я прекрасно понимаю, что у них две головы и два сознания. Значит, передо мной два абсолютно разных человека, которые делят одно тело. Но пока что слишком рано делать выводы. Я ещё не узнал толком, из-за чего возникла эта аномалия.

— Мы третий и четвёртый сын барона, который правит Сердобском. Правда, мы ещё не решили, кто из нас третий, а кто четвёртый. Горькая правда в том, что наша мать погибла во время родов и… нас из неё вырезали. Так что фактически невозможно сказать, чья голова появилась первой на свет, — заявил Вальдемар Свитнев и тихо усмехнулся.

— Ничего смешного в этом нет, Вальдемар! — огрызнулся Лев. — Не позорь нас перед лекарем.

— Я просто пытаюсь хотя бы немного разрядить обстановку! — оправдался Вальдемар.

— Так, остановитесь, господа, — перебил их я. — Поспорить сможете в другой раз. Если я правильно понял, вы уже родились такими, верно? Эта мутация случилась до родов, не после?

— Нет, не после, — помотали головой братья. А затем Вальдемар добавил:

— Но отец говорил, что наша мать была некромантк…

Из-под ткани появилась правая рука и заткнула рот Вальдемару.

— Ты совсем спятил⁈ — прошептал Лев. — Не смей об этом говорить.

— Господа, успокойтесь, — попросил я. — Я уже понял, что на вас могла повлиять некротика. Даю слово, что никому об этом не расскажу. Можете говорить со мной откровенно. Нет… Я бы даже сказал, что это единственный вариант нашего с вами взаимодействия. Если вы умолчите о чём-то, я вряд ли смогу вам помочь. Понимаете, к чему я клоню?

— Господин Мечников клонит к тому, Лев, что мы приехали сюда зря. Причём по твоей вине! Если ты не дашь мне рассказать всю правду, мы не получим помощи! — заявил Вальдемар.

У меня начало создаваться впечатление, что братья Свитневы вот-вот передерутся. Однако далее Лев всё же взял себя в руки и произнёс:

— Мой брат прав. Алексей Александрович, не станем скрывать. Наша мать была некроманткой. Она долго скрывала это от отца. И если бы она в день наших родов не погибла… Он бы вряд ли обнаружил её тайное логово, в котором она творила свои… скажем так, эксперименты.

Что ж, уже от груди отлегло. Братья Свитневы родились лет двадцать назад из совершенно иного источника некротики. Наша нынешняя ситуация в Хопёрске тут ни при чём.

Однако оба моих предположения сбылись. Это врождённая мутация. Но вызванная воздействие некротической магии. Судя по всему, в этом мире некротику можно считать фактором риска, как ту же самую радиацию или другие виды пагубного облучения.

Вот только некротики я в них не чувствую. Может, родились они такими именно из-за неё, но мать, к счастью, не передала им своей силы. В данный момент клятва лекаря просит помочь, но не просит уничтожать. А это говорит о многом.

— Снимайте это покрывало. Я должен вас осмотреть, господа. Насчёт разделения ничего обещать не могу. Но, по крайней мере, попробую дать рекомендации, — сказал я.

Тогда братья скинули покрывало и…

Господь наш Грифон!

Не сказал бы, что у них одно тело на двоих. Четыре ноги, три руки. Два торса. Но срощены эти господа плечами. Левая рука Льва является правой рукой Вальдемара. А всё остальное у них было раздельно.

Впервые вижу таких сиамских близнецов! Обычно они сращиваются головами или грудью, или спинами. Есть ещё несколько вариантов, но они тоже встречаются крайне редко.

Но тут случай довольно простой… Всего лишь плечо. И решение у этой проблемы однозначно есть. Вот только одного осложнения им не избежать.

— Что скажете, Алексей Александрович? — спросил Вальдемар Свитнев. — Сможете как-то это исправить?

— Честно говоря… Да. Смогу, — кивнул я. — Но учтите, что вам придётся заплатить за это определённую цену.

— Деньги у нас есть! — хором воскликнули братья.

— А я не про деньги. Я про осложнения, — сказал я. — Разделить вас будет нетрудно. Правда. Но исхода этой операции всего два. Либо третья рука останется у кого-то одного из вас, либо же вы оба останетесь лишь с одной рукой. Как точно получится — сразу сказать сложно. Я смогу понять только в ходе операции, есть шанс спасти руку при разделении или нет.

Братья переглянулись, а затем хором сказали:

— Руку оставьте брату!

Не привык я к такому чувству, как умиление, но сейчас мне его всё же пришлось испытать. Очень мужественно с их стороны, что оба готовы пожертвовать конечность друг другу.

— Понял, определиться вы не сможете, — заключил я. — Тогда предлагаю вам такой вариант. Вы, возможно, заметили, что ко мне в очередь выстроилось несколько десятков пациентов?

— Заметили, — ответили Свитневы.

— Я обязан их принять. Только после этого я смогу приступить к многочасовой операции. Не подумайте, что я набиваю себе цену. Просто хочу сказать честно — никто, кроме меня, сделать её не сможет. В Российской Империи уж точно. Разве что какой-нибудь крепкий мужик разрубит вас топором ровно посерёдке. Вот только это будет, мягко говоря, неприятно.

— Мы не собираемся отказываться от вашей помощи. Будем ждать столько, сколько потребуется, — сказал Лев.

— Хорошо, — кивнул я. — Подождать придётся часа два-три — не меньше. После этого я смогу вас прооперировать. Гарантирую, что всё пройдёт безболезненно. Даю слово, что смогу вас разделить. Но судьбу третьей руки предсказать не могу. Насчёт неё ничего не обещаю — говорю сразу.

— Нас это устраивает, — вновь одновременно кивнули они.

— Хорошо. Если проголодаетесь, напротив амбулатории есть хорошая булочная. Можете попросить своего кучера дойти до неё. Предупреждаю на всякий случай, поскольку ждать придётся долго, — сказал я и вышел из кареты.

И тут же услышал знакомый голос за спиной.

— Алексей Александрович. Подойдите сюда на минуту, — заявил кучер.

То-то он показался мне знакомым. Голос тоже знаком. Но почему на его лице маска?

Я не почувствовал исходящей от кучера опасности, а потому присел рядом с ним. Интуиция подсказывала, что меня ждёт важный разговор.

— Не признали меня? — спросил он и аккуратно приподнял белую маску.

Мне хватило одного взгляда на его кожу, чтобы понять, кто предстал передо мной.

Зеленокожий торговец запрещёнными товарами. Ксанфий Аполлонович Апраксин.

— Вот уж кого я точно не ожидал увидеть, так это вас, господин Апраксин, — произнёс я. — С каких это пор вы подрабатываете кучером?

— С тех пор, как барон Свитнев из Сердобска даровал мне свою защиту, — ответил Ксанфий. — Я ведь, кажется, говорил, что меня уже ищут по всей Саратовской губернии? Вот пришлось плюнуть на свой титул и начать работать под началом другого барона. Который, кстати, гораздо ниже меня по титулу. Но значения это не имеет. Меня волнует только моя торговля. Все эти дворянские дрязги — сущие пустяки.

Вот уж действительно странная компания ко мне приехала. Зеленокожий кучер и два сросшихся пассажира. Я бы пошутил, что у них практически передвижной цирк, но пришлось сдержать свой чёрный юмор из соображений деонтологии.

— Раз вы решили заговорить со мной, значит, у вас есть ко мне предложение? — догадался я.

— Разумеется, — улыбнулся Ксанфий. — Недавно один крайне любопытный лекарь решил прикупить у меня вещество, которое спасает людей от пагубных зависимостей. Подозреваю, что вы с этим человеком уже знакомы.

Павлов. Так он тоже знаком с Апраксиным?

— Знаком, — кивнул я. — Только вещество в конце концов у него вышло паршивое. Им человека убить можно.

— Всё верно, — кивнул Ксанфий. — Потому что кое-кто пожадничал и не захотел покупать у меня инструкцию. А она, между прочим, была необходима для понимания, как работает это вещество. С чем его можно смешивать, а с чем — не стоит. Но тот господин решил, что может справиться самостоятельно. Что ж, неудивительно, что результат вышел плачевным.

Не зря я решил уничтожить эти препараты. Если бы дал их Синицыну — друга бы у меня больше не было. Либо его состояние могло усугубиться ещё больше.

— Товары, как я подозреваю, у вас не с собой? — спросил я.

— Нет. Но я наладил свою собственную почту. Вот, возьмите эту печать, — он протянул мне зелёный футляр. — За неё постоянному клиенту, разумеется, платить не нужно. Напишите письмо со своим заказом, вложите деньги, поставьте печать и отправляйте магической почтой. Уверяю, это — безопасно. Прилетит один из моих личных воронов. Вы его по цвету узнаете.

Поверить не могу, что он красит воронов в зелёный.

— Хорошо, тогда вышлите мне полный каталог своих товаров, — сказал я. — Адрес мой вам известен, господин Апраксин. У нас разворачивается производство, поэтому я буду рад закупиться новыми ингредиентами.

На этом наш разговор был окончен. Я принял футляр и вернулся на приём. К счастью, пока я осматривал близнецов и беседовал с Ксанфием, Лебедев и Сапрыкин смогли грамотно распределить больных, и в очереди ко мне осталось всего пять человек.

В итоге я освободился гораздо быстрее, чем думал. Через час я прошёл в бывшую комнату патологоанатома, которую мы уже давно переоборудовали под операционную, затем подготовил все необходимые инструменты и анестезию для операции и открыл чёрный ход, через который братья Свитневы могли войти в амбулаторию незамеченными.

— Юрий, — позвал я Сапрыкина. — Смотрите, если Иван Сергеевич будет спрашивать, куда я пропал — скажите ему, что у меня идёт операция. Очень важная. Суть я ему сам потом поясню.

— Так точно, господин Мечников, — встал по стойке смирно Сапрыкин.

Да, старые привычки выбить из бывшего унтер-офицера будет трудно.

Я совместил два стола, чтобы Лев и Вальдемар смогли на них поместиться. Хорошо, что Апраксин подогнал карету прямо к чёрному ходу. Если бы кто-то из пациентов увидел близнецов, их бы обуял ужас. Поскольку передвигались они и вправду жутковато. По крайней мере, для жителей девятнадцатого века. Я-то прекрасно понимал, почему им так трудно синхронизировать движения ног. А простому обывателю такое усвоить едва ли получится.

Братья сняли верхнюю одежду, которую явно шил на заказ портной и получивший деньги за своё молчание. Я ввёл яд Токса Свитневым, затем обработал область плеча и приготовился к операции.

И тут же столкнулся с двумя проблемами.

Первая: общая рука обращена ладонной стороной ко Льву. Из этого следует, что оставить конечность следует ему. Иначе у Вальдемара будет две правых руки. А это, мягко говоря, неудобно.

И вторая проблема: плечо — одно на двоих. Придётся очень хорошо изловчиться, чтобы восстановить капсулу для Льва после того, как я рассеку её ровно посередине.

Но решение я уже принял. Попробую сохранить руку одному брату. Если в процессе пойму, что ничего не получается — отрежу её вовсе.

Ну а чего они хотели? Три на двоих никак не делится. А о дробях тут и речи быть не может.

В первую очередь я рассёк кожу, связки и мышцы. Выделил сосуды и нервы, и лишь после этого начал аккуратно рассекать капсулу сустава. И в процессе убедился, что у меня может сработать заранее придуманный план. В конечном итоге через полчаса работы с пилой братья были разделены. Но оба оказались с операционными ранами, которые мне только предстояло залечить.

Причём раны кровоточили довольно сильно. Всё-таки такую операцию обычно не проводят, так что оперировать без повреждения мелких сосудов я никак не мог. А капиллярное кровотечение в большом объёме тоже может привести к потере значительного количества крови.

Я уже приготовился приступить к лечению послеоперационных ран, но…

Столкнулся с невероятной проблемой.

Глаза закрываются. Хочется спать. Я несколько раз погрузился в микросон — уснул на несколько секунд, стоя на ногах, как какой-нибудь дальнобойщик, который едет уже двое суток на одном лишь кофе.

Но одной силы воли не хватило. Я осознал, что со мной что-то случилось. Вот только что-то предпринимать было уже слишком поздно.

Я рухнул на пол прямо во время операции. И тут же заснул…

Глава 5

Я ещё не знал, что усыпило меня прямо во время операции. Вариантов было много. Либо у близнецов пробудилась некротическая сила их матери, либо я случайно ошибся и каким-то образом провзаимодействовал с ядом Токса.

Либо же это было чьим-то вмешательством извне.

Из всех этих вариантов наименее реалистичным было отравление ядом. Я никогда не допускаю таких ошибок. Если, конечно, кто-то специально не проколол мне перчатки. Но нет, я бы и это заметил!

Все эти мысли пронеслись в моей голове за секунду до потери сознания и удара об пол. Пришлось напрячь мыслительную деятельность до максимума, чтобы предпринять все необходимые действия.

Сделать всё, чтобы защитить себя и не дать пострадать моим пациентам, у которых сейчас, между прочим, идёт кровотечение из операционной раны.

И за эту секунду я успел заставить свои надпочечники выбросить огромное количество адреналина и кортизола — стрессовых гормонов, которые уже после моего падения начали активно сжимать сосуды и повышать давление.

Однако это был не единственный мой козырь. Осознав, что я не просто теряю сознание, а именно засыпаю, мне пришла в голову идея воздействовать на центр терморегуляции гипоталамуса. Пришлось временно поломать его структуру обратным витком и заставить тело думать, что у меня высокая температура.

Как правило, организм начинает засыпать только при охлаждении. Даже когда самый обычный человек в комфортных условиях ложится спать, в этот момент его тело начинает охлаждаться и достигает приемлемого минимума уже в момент сна.

Таким образом я дал телу дополнительный сигнал, сообщив, что сейчас спать — не время.

И лишь после всех этих действий, совершённых за какие-то доли секунды, я заснул.

И, оказавшись в непроглядной мгле, моё сознание всё ещё могло функционировать. В абсолютной темноте я услышал чей-то голос.

Однако тут же с громким вдохом вновь открыл глаза, вскочил на ноги и первым делом взглянул на часы. Прошла всего лишь минута. Может, чуть больше. Мой план сработал. Когда на меня обрушилось это состояние, я смог выстрелить в последний момент. Но всё же этот выстрел был сделан на опережение.

Я подбежал к столу, сразу же проверил целостность перчаток и в очередной раз убедился, что не допустил ошибок. Яд Токса на меня не попал. Даже если бы и попал, через кожу он бы не смог проникнуть в мозг и вызвать сонливость. А в вену я себе ничего не вводил.

Мной было принято решение не тратить время впустую и возвращаться к проведению операции. Сейчас тело даже в чрезмерном тонусе. Теперь меня усыпить смогут только сильнодействующими транквилизаторами.

Странно только, что в том бессознательном состоянии я слышал чей-то голос. Он определённо принадлежал женщине. Поначалу я подумал, что это Гигея пытается мне помочь. Но голоса отличались. И отличалась эмоциональная окраска их речи.

Та женщина, голос которой я слышал во мгле, была озлоблена. Будто ей причинили сильную боль. И озлоблена она была на меня. Только не могу с ходу припомнить, кому из женщин я хоть раз вредил! Такого, похоже, и вовсе никогда не было.

Хотя…

Озарение настигло меня уже в процессе операции. Я приготовился восстанавливать целостность плечевых областей Льва и Вальдемара. В голове бешено стучал пульс из-за давления, которое я сам же себе искусственно поднял.

Ведьма. Вот и ответ на мой вопрос. Единственная женщина, которой я перешёл дорогу в этом мире. Со всеми остальными я находился в хороших отношениях. Да и в целом на данный момент у меня не так уж и много врагов, если сравнивать их количество с тем, что было раньше.

Только ведьма, Владимир Павлов и таинственный некромант. Правда, существует вероятность, что первая и третий являются одним и тем же человеком.

Видимо, она каким-то образом попыталась усыпить меня. Возможно, провела некий ритуал, который без познаний в сфере запретных чародейств я объяснить никак не смогу. Однако тот факт, что я прервал этот ритуал своими силами, видимо, дало обратную отдачу. Похоже, я только что совершил контратаку и попал прямо в цель.

Размышляя об этом, я на автомате провёл большую часть операции. Братья были разделены. Плечо Вальдемара я залатал лекарской магией без формирования привычной в моём мире культи.

Свободную же руку полностью передать под контроль Льва оказалось не так уж и просто. В ней было много лишних нервов и сосудов, которые изначально шли сразу от двух тел.

Пришлось промчаться по ним обратным витком и вызвать деградацию тех сплетений, которые ранее принадлежали Вальдемару Свитневу.

В совокупности на всю операцию ушёл целый час, а после её окончания я рухнул на соседнюю кушетку и принялся заниматься осмотром собственного тела. Давление упало. С крайне высоких отметок до нормы. Но сам факт резкого падения вызывает сильный дискомфорт. Видимо, адреналин с кортизолом перестали действовать, поэтому и случилось такое стремительное нарушение баланса.

Пришлось потратить ещё часть лекарской энергии, чтобы полностью себя восстановить.

Хотя сама операция столько сил у меня не отняла. Более того, я даже смог превзойти собственные ожидания. Сохранил руку одному из близнецов, потратив при этом минимум энергии. А ведь изначально я не мог сказать наверняка, хватит ли моих четырёх старых и одного только что новообретённого витка, чтобы довести весь процесс операции до идеала.

Пока я восстанавливался, воздействие анестезии Токса уже прошло, и близнецы начали приходить в себя. Незадолго до пробуждения я ввёл им обезболивающие препараты внутривенно, чтобы те не испытали слишком резкий болевой синдром сразу после операции.

А боль их какое-то время помучает. Вряд ли сильная. Но привыкать им придётся довольно долго. И это братьям Свитневым нужно обязательно объяснить.

— Боги милостивые… — посмотрев на соседнюю кушетку, прошептал Вальдемар. — Неужели и вправду получилось⁈

Лев перевёл взгляд на брата и оторопел.

— Впервые вижу тебя с такого расстояния, — произнёс он.

— Согласен, издали ты — не такой уж и урод, каким казался мне всю жизнь, — усмехнулся Вальдемар.

— Ты сам-то понял, что сказал? Мы с тобой одинаковые! — усмехнулся Лев.

Они хором рассмеялись. Видимо, оба ещё страдали от головокружения и не успели осознать, что с их телами произошло куда больше изменений, чем они думают.

— К сожалению, теперь вы не совсем одинаковые, — встрял в их диалог я. — Как и обещал, я смог сохранить руку. Но выбор мне делать не пришлось. Её можно было оставить только Льву. Фактически выбор у меня был, но заключался он только в двух вариантах: оставить одному или лишить руки обоих. Я выбрал наилучший с точки зрения лекарского дела результат.

Только сейчас Вальдемар взглянул на своё левое плечо и осознал, что точки соприкосновения с братом у него больше нет. Как и руки, которой он раньше пользовался, хоть и частично.

Вальдемар нервно хохотнул, но ничего больше не произнёс. Лев же поднял свою новообретённую личную правую руку и попробовал пошевелить пальцами. И, к счастью, рука поддалась безупречно.

— Я благодарен вам, Алексей Александрович, — сухо сказал он. — Но возможности отдать её моему брату точно не было?

— Даже не начинай! — перебил его Вальдемар. — Господин Мечников чётко выразился. Это был единственный способ разделить нас и при этом сохранить руку!

— С каких это пор ты рассуждаешь рационально? — хмыкнул Лев. — Обычно это ты действуешь на эмоциях, а не я! И… Проклятье… Как странно осознавать, что мы теперь так далеко друг от друга.

— И эту травму вам двоим придётся пережить, — сказал я. — Плечи у вас поболят недели две, но вскоре боль утихнет. И вы привыкните к своему новому состоянию конечностей. Но к тому факту, что я вас разделил, привыкнуть будет очень трудно. Я так понимаю, вы почти три десятка лет прожили вместе, верно?

— Двадцать четыре года, — сказал Лев.

— Приличный срок, чтобы привыкнуть к своему общему телу, — сказал я. — Прежде чем вы покинете амбулаторию, я бы хотел дать вам один непрошеный совет.

Хотя этот совет напрямую связан с медициной. Вот только не с телом, а с умом. Вопрос психиатрии.

— Конечно, Алексей Александрович, — хором ответили братья. А затем Лев добавил:

— Вы выполнили нашу просьбу, и мы готовы принять любой совет.

— Хоть вы и хотели разделиться, — начал я, — но я крайне не рекомендую вам разделяться ещё дальше. Какое-то время продолжайте быть рядом друг с другом. Не отдаляйтесь. Если хотите в дальнейшем дистанцироваться, начинайте делать это постепенно, но только через месяц. Не раньше. Иначе вам станет очень плохо.

— В каком плане «плохо»? — не понял Вальдемар.

— Вы будете испытывать сильный душевный дискомфорт. Уверяю вас. Послеоперационные раны заживут практически моментально, а вот разрыв двух тел придётся принимать долго. Даже если вы его и желали.

Братья Свитневы приняли мой совет, но никак его не прокомментировали. Подозреваю, что они и вовсе не поняли, что я имел в виду. Но если они решат не следовать моим рекомендациям, понимание к ним всё равно придёт. Но гораздо позже.

Дело в том, что два человека, связанных друг с другом романтическими или родственными связями, часто переживают выработку гормона окситоцина. Причём вырабатывается он только в присутствии близкого человека. Такое чаще всего наблюдается в семейных парах, которые живут совместно уже более пяти лет. Порой чувства в таких семьях угасают, но формируется новая крепкая связь. Окситоциновая. Она отвечает за чувство доверия и близости.

Но речь не обязательно должна идти исключительно о романтике. Такая же связь имеется между родителями и детьми. Иногда между братьями и сёстрами.

А уж в данной ситуации она имеется стопроцентно. Ведь эти двое долгое время существовали как единый организм. Есть, пить, спать, даже в туалет ходить — всё вместе. Может, братья и спорят постоянно, но они пока что даже не осознают, насколько тяжело им придётся, если прямо сейчас, к примеру, они разъедутся по разным городам.

Да поначалу им будет тяжело даже в соседних комнатах находиться. Психика — очень тонкая и неосязаемая структура. С ней лекарской магией не поработаешь.

Как только Свитневы передали приличную сумму денег нашему главному лекарю, «кучер» Апраксин увёз их назад — в Сердобск.

У меня осталось лишь одно дело в амбулатории. Пора подвести итоги обучения среднего лекарского персонала. Я велел Юрию Сапрыкину, Анне Елиной и Игорю Лебедеву пройти в наш зал для совещаний. А сам специально задержался, чтобы переговорить с Василием Ионовичем Решетовым и другими терапевтами.

Решетов очень тепло отозвался об Анне. Сказал, что такой помощи он за долгие годы работы ещё ни разу не получал. Остальные терапевты тоже не стали сдерживаться и похвалили Сапрыкина за то, как грамотно он распределял пациентов.

А Игоря Лебедева я уже и сам оценил. Пиромант вопреки своим деструктивным способностям и длинному списку когда-то убитых им людей начал полноценную деятельность врача. Именно врача — образованного человека без лекарских способностей.

На наше собрание пришёл Иван Сергеевич Кораблёв, которому я предварительно передал все результаты итогового экзамена.

— Итак, друзья, — обратившись к моим ученикам, начал он. — Хотя нет. Я бы даже сказал, что с этого дня могу назвать вас коллегами. Пару месяцев назад Алексей Александрович подошёл ко мне с очередной, не постесняюсь этого слова, безумной затеей! Но как оказалось, из трёх совершенно не подготовленных молодых людей вышла прекрасная команда помощников лекарей, которые смогут поддержать нас в трудную минуту.

Мои ученики попытались зааплодировать, но Кораблёв сдержал их жестом руки. Потому что речь ещё была не закончена.

— Именно по этой причине, начиная с завтрашнего дня, вы будете официально устроены в мою амбулаторию, — сказал Иван Сергеевич. — Пока что я буду платить вам из своего кармана, но в ближайшие дни моё прошение должен принять орден лекарей. Если должности медбрата, медсестры и врача утвердят, вы станете частью нашего лекарского сообщества уже на уровне Саратова.

Кораблёв замолчал, но никто не спешил аплодировать, поскольку главный лекарь всё ещё держал руку поднятой. Он лишь обдумывал, как правильно выразить свою мысль.

— Прежде, чем вы начнёте ликовать и праздновать столь ценное достижение, коллеги, — продолжил он. — Я бы хотел сказать, что за это вы должны благодарить не меня. Я лишь в очередной раз пошёл на поводу у юного господина Мечникова. На деле же именно Алексей Александрович дал вам возможность пробиться сюда. Что ж… Вот теперь можете аплодировать.

В комнате, кроме меня и главного лекаря, было всего три человека. Однако хлопки заполонили весь зал. Будто мы с Кораблёвым стояли перед зрительским залом или даже трибунами громадной арены.

Кораблёв тут же вышел из зала. Я не стал тратить время и начал раздавать указания своим новым коллегам. С завтрашнего дня им предстоит трудиться в поте лица. Но они сами избрали этот путь. И возможность повернуть назад у них была. Значит, теперь они точно не пожалеют о своём решении.

— Друзья, моя основная речь окончена. Но раз уж мы остались наедине, — произнёс я. — Мне бы хотелось завести с вами одну беседу, которая никак не касается работы в амбулатории. Я дал вам образование и очень надеюсь, что вы не откажете в моей просьбе.

Ученики тут же закивали.

— Тем более, — добавил я, — эта просьба напрямую касается лекарского дела. Скажу вам прямо. Над Хопёрском нависла угроза некротики. Более того, человек, которого я подозреваю в этих злодеяниях, подобрался уже слишком близко ко мне и к моей семье. Однако я пока что не нашёл ни единого следа. Поэтому хочу попросить, чтобы вы тоже поучаствовали в поисках преступника.

— Простите, Алексей Александрович, а кто наш враг? — поинтересовалась Анна Елина.

— Хопёрская ведьма, — коротко ответил я. — Наверняка вы о ней уже много раз слышали. Но, разумеется, ни разу не видели. Обращаюсь с этой задачей я именно к вам, поскольку каждый из вас имеет определённые связи. Анна, вас я попрошу разузнать через отца, известно ли ему хоть что-то о местоположении этой женщины. Барон должен обладать хотя бы крупицами информации.

Анна Елина кивнула.

— Юрий, — обратился я к Сапрыкину. — То же касается и вас. Как бывший унтер-офицер, вы имеете связи с действующими городовыми.

— Я наведу справки, Алексей Александрович, — тут же кивнул он.

— Игорь, твою роль мы обсудим позже. Думаю, ты и так понимаешь, какой она будет, — уклончиво произнёс я.

Он без лишних слов понял, что я имею в виду. Мне может понадобиться его «огневая» поддержка.

Раздав указания, я направился домой. Пока мои коллеги собирают информацию, я буду готовиться к столкновению с ведьмой. Копить ману, следить за состоянием Кати и искать способы противостоять дистанционным атакам.

Как ей вообще удалось погрузить меня в сон? Она способна делать это с любого расстояния? Или же она в тот самый момент была в амбулатории? Затесалась среди пациентов? Теперь уже точно не скажешь. Хотя в теории можно посмотреть списки всех пациентов, которые пришли в этот день и…

Чёрт… А ведь их было больше сотни! И, возможно, неспроста. Что если она специально вызвала столько заболеваний, чтобы скрыться в толпе пациентов? Чтобы нанести по мне прямую атаку. Исключать такой вариант я не могу.

По возвращении домой я выяснил, что больше никаких инцидентов не было. Доброхот, Токс и Олег чередовались, следили за Катей и Серёжей. Но никаких проблем с ними более не возникло.

В этот день я решил улечься спать пораньше, поскольку события прошедшего дня сильно меня вымотали. Однако посреди ночи меня разбудил грохот на первом этаже. Поначалу я подумал, что это — дело рук Доброхота. Он иногда шумит, как и подобает домовому. Однако, спустившись на первый этаж, я осознал, что причиной грохота был стук в дверь.

На часах уже далеко за полночь. Вся семья Олега спит. Правда, странно, что их не разбудил этот шум.

Более того, Доброхота и Токса тоже нет рядом. Куда они все подевались?

Я решил встретить ночного гостя лично. Однако заранее подготовился к контратаке. Обратный виток был уже наготове. За окном громыхнула молния.

Странно… Впервые вижу, чтобы в марте была такая погода. Ещё даже снег до конца растаять не успел.

Я открыл дверь и… Тут же почувствовал опасность. Ведь передо мной стоял не человек.

Скорее некое порождение некротики. Громадное длиннорукое существо, чем-то напоминавшее обезьяну. Я даже разбираться не стал. Очевидно, что оно представляет опасность и для меня, и для всех жителей дома.

А потому сразу же ударил его обратным витком. Против некротики его можно использовать без предупреждения. Но…

— Твоя магия на меня не подействует, Мечников, — прохрипел он.

А затем замахнулся и вонзил когти своей длинной руки прямо в мою грудную клетку.

И сжал сердце.

Глава 6

Как только моё сердце лопнуло, будучи разорванным когтистой лапой неизвестного монстра, я тут же вскочил с кровати в холодном поту.

— Да быть того не может… — прошептал я себе под нос. — Неужели это был простой сон?

Нет. Определённо не простой. И не сон, а кошмар. Причём выглядел он слишком уж реалистично. Я буквально ощутил боль, когда рука монстра пронзила моё тело. Таких реалистичных кошмаров не бывает.

Произойти в нормальной медицине такое может только в том случае, если боль в реальном мире протечёт одновременно с кошмаром. Тогда во сне действительно можно будет связать ощущения с происходящим. Однако с моей грудью всё в порядке. Ран нет, сердце не болит. Только бьётся бешено, потому что мозг до сих пор не понял, жив я или нет.

И, кажется, я догадываюсь, откуда взялся этот кошмар. Одно нарушение цикла сна и бодрствования я уже пережил во время оперативного разделения сиамских близнецов Свитневых.

Видимо, и в этот раз на меня воздействовала своими чарами ведьма. Только где она сейчас? Неужели настолько близко подобралась к моему дому?

Или же мои догадки не верны, и она может колдовать на расстоянии?

Стоп… А ведь и вправду может! Катя как-то контактировала с ней в прошлом, и теперь ведьма обрела возможность управлять ею издалека. Пусть она и не видела лица этой злобной старухи, но всё же та находилась где-то неподалёку. Может, зачаровала её с помощью своего зелья, которое обозвала приворотным.

Я прогнал эти мысли и поднялся с кровати. Сердце уже пришло в порядок, ритм восстановился. Проснулся я в то же время, что и во сне — посреди ночи. Вот только грома с молниями не было. То-то мне это показалось странным. В марте такие явления, как правило, не возникают. А если и возникают, то крайне редко.

Стараясь не шуметь, я спустился на первый этаж и обнаружил, что Доброхот и Токс мирно спят на диванчике. В прошлый раз я их вообще не увидел, будто в особняке никого, кроме меня, не было.

Я понял, что всё вернулось на круги своя. Но так казалось только на первый взгляд. Меня не покидало навязчивое желание снова выглянуть за дверь. Убедиться, что ночной кошмар с монстром не оказался чем-то пророческим.

Я вновь зарядил обратный виток, одновременно с этим достал саблю и распахнул дверь. Но передо мной предстал лишь наш передний дворик, на который опустились лучи лунного света.

Заперев дверь, я повернулся, чтобы подняться в свою спальню… Но в этот момент прямо на моё лицо что-то прыгнуло.

Токс.

Вот только теперь у моего ручного клеща почему-то был восстановлен мана-сосущий хоботок. И настроен клещ был крайне недружелюбно.

Когда его хобот вонзился в мой череп, я вновь вскочил с кровати.

— Алексей! — воскликнул Олег Мечников, стоявший у моей кровати. — Ты всю ночь стонал. Сейчас уже на крик перешёл. Я не выдержал, решил проверить, что с тобой случилось.

Сон во сне? Хитрый ход, ведьма. Очень хитрый. Видимо, она решила свести меня с ума, проникая в мои сновидения.

А на дворе уже наступило утро. Похоже, я провозился в кошмарном бреду всю ночь напролёт.

— Не беспокойся за меня, дядь, — произнёс я. — Скорее всего, просто кошмары снились. Переутомился. Ты лучше продолжай следить за Катей. Куда важнее, чтобы она в очередной раз не пострадала от влияния ведьмы.

Олег не стал больше меня допытывать, кивнул и покинул мою комнату.

Я не стал говорить ему, что со мной происходило на самом деле. Не стоит этого делать. Тем более теперь я не могу знать наверняка, где нахожусь на данный момент. А что, если я до сих пор сплю?

Эту мысль пришлось тут же выгнать из головы. Если я действительно прав, ведьма не должна знать о том, что я догадываюсь насчёт происходящего. А значит, и думать об этом не стоит. Иначе она прочтёт мои мысли.

Собираясь на работу, я ещё раз осмотрел весь дом, и на этот раз он показался мне предельно нормальным. Не таким размытым, как в предыдущих кошмарах.

Тогда-то меня и посетила мысль, что ведьма, возможно, просто пытается свести меня с ума. Она дважды погрузила меня в кошмарный сон, посеяла сомнения. И теперь я буду сомневаться в окружающей меня реальности, ожидая очередной атаки, от которой законы сна не позволят мне защититься.

Я дошёл до амбулатории, в ней всё происходило точно так же, как и всегда. Пациенты, лекари. Синицын отрабатывает свой последний рабочий день.

— Ну что, Алексей? — улыбнулся Илья. — Снова в бой? Скорее всего, пациентов сегодня будет довольно много. В каком-то смысле я даже рад, что прямо перед моим увольнением мне предстоит взять на себя такую нагрузку. Будет что вспомнить.

Теперь мне кажется, будто он разговаривает неестественно. Или Синицын всегда так говорил?

Молодец, ведьма чёртова! Достигла своей цели. Вынудила меня сомневаться в каждой мелочи. Что ж, ладно, продолжу жить, как ни в чём не бывало. Посмотрим, что из этого выйдет. Подловить она меня вряд ли сможет. Сейчас-то я точно в реальности. Не может быть, чтобы это был обычный сон.

— Кстати, Алексей, тебя зачем-то Кораблёв искал. Он сегодня не в настроении. Вы вчера с ним случайно о чём-то не разговаривали? — спросил Синицын. — Такое впечатление, будто он чем-то сильно раздосадован.

А ведь вчера у нас проходил сбор выпускников моей маленькой академии для среднего лекарского персонала. Может быть, это связано именно с моими учениками? Неужто кто-то успел накосячить? Рабочий день ведь только начался!

— Хорошо, Илья, — кивнул я. — Спасибо за информацию. Я сейчас же к нему пройду. Думаю, что старик действительно ворчит именно из-за меня.

Синицын отправился в свой кабинет, а я поднялся на третий этаж — к главному лекарю. Кораблёв действительно выглядел крайне недовольным. И это странно, ведь ещё вчера он утверждал, что моя идея — это отличное нововведение, а мои ученики должны быть благодарны мне за то, что я провёл их в эту стезю.

— Садитесь, Мечников, — проворчал он. — И дверь закройте. Я не хотел бы, чтобы нас кто-то услышал.

— Что ж, и вам доброе утро, Иван Сергеевич, — сухо ответил я.

— А оно отнюдь не доброе! — воскликнул он. — Вы знаете, что натворил один из ваших учеников в первый же день после начала своего официального рабочего дня?

— И что же?

— Он сжёг пациента заживо, — заявил Кораблёв.

— Что? — вскинул брови я. — Это сделал Игорь Лебедев?

— А в вашей команде есть другие пироманты, кроме него⁈ — воскликнул Кораблёв. — Почему вы сразу не сказали, какой силой он обладает? Его нельзя подпускать к пациентам!

Я промолчал. Выжидал момента. Ещё немного, и всё должно решиться. Осталось лишь чуть-чуть потерпеть.

— Молчите, Мечников? — хмыкнул Кораблёв. — Что ж, ладно! В такое случае вот вам заявление. Увольняетесь и уходите отсюда добровольно. Я даже заранее подготовил его за вас. И уже подписал.

Я бросил взгляд на бумагу, которую положил передо мной главный лекарь, а затем…

Резко вскочил из-за стола, выхватил саблю и вонзил её прямо в его сердце.

Старик удивлённо уставился на меня, но уже через пару секунд его лицо исказилось от злобной гримасы.

— Мечников… — плюясь кровью, пыхтел он. — Как вы смеете!

Его голос бурлил из-за пены, которая изливалась изо рта. Должно быть, я повредил не только сердце, но и лёгкие.

— Ого! — усмехнулся я. — А ты сильна в анатомии, как я посмотрю? Хорошая иллюзия. И вправду похоже на ранение в лёгкое. Если бы я был слабоумным, может быть, и купился бы на эту провокацию с документом и ситуацией с Игорем Лебедевым. Но я раскусил тебя с самого начала, ведьма.

Иван Сергеевич Кораблёв оскалился, попытался выдернуть из себя клинок, но у него ничего не вышло. Его, а точнее её — ту, кто создал эту иллюзию, парализовало из-за всех моих действий, которые я скрытно совершал, начиная с самого утра.

Хотя «утром» назвать это сложно. Ведь я до сих пор сплю. Это уже третий сон, когда эта сволочь пытается свести меня с ума. Скорее всего, она и не собиралась позволить мне проснуться. Рассчитывала, что я так и подохну во сне. Либо проснусь уже с шизофренией. Потенциально опасным человеком для всей семьи Олега.

Ох и достанется же ей, когда я до неё доберусь. Она уже много раз покушалась на мою жизнь и жизнь моих близких. Обратный виток на ней сработает очень хорошо.

— Как ты догадался? Как ты понял⁈ — прорычала ведьма голосом Кораблёва. — Я ведь видела твои мысли! Ты не мог понять, настоящий мир перед тобой или нет. Ты уже был в моих руках, Мечников!

— Я просто заставил тебя так думать, — улыбнулся я. — Специально заполнял свою голову мыслями о том, что доверяю созданному тобой миру. Хоть иногда и проскальзывали сомнения, которые я никак удержать не мог. Однако это твоя вина, раз ты не смогла их прочесть.

Хотя так выглядело даже реалистичнее. Я сомневался, но продолжал себе мысленно внушать, что мир настоящий. Хоть я и догадался об иллюзорности этого мира ещё дома. Сразу, как «проснулся».

А уж когда встретил Синицына, который говорил даже не той интонацией, что обычно… Когда узнал, что Кораблёв на меня озлобился после всего, что я сделал для него и его амбулатории… И изюминкой на торте стал Игорь Лебедев, который хоть и был убийцей в прошлом, никогда бы не позволил себе навредить человеку. Тем более пациенту.

А этот договор, который подкинул мне «Кораблёв» — это добровольная расписка на убийство собственного рассудка. Думаю, если бы я в нём расписался, мой разум исчез бы в пучинах этого кошмара навсегда. Судя по всему, именно таковым было условие её очередного ритуала.

Но и не это — главная часть моего плана. Может быть, я бы поверил в этот мир. Ведь он выглядит точно так же реалистично, как и настоящий.

Однако я провернул один трюк, и как только он начал работать, я сразу понял, что нахожусь во сне.

— Всё равно не понимаю… — промычала ведьма. — Почему мои силы иссякли? Я не могу двигаться, не могу больше управлять твоим сном. Хотя он был в моей полной власти!

— Хочешь услышать ответ? Хорошо, но вряд ли ты его поймёшь, — сказал я. — Ты когда-нибудь слышала про миндалину, префронтальную кору, гиппокамп и переднюю поясную извилину?

Ведьма замолчала, будто я резко заговорил на другом языке.

— Нет? Не слышала? — рассмеялся я. — Тогда не удивляйся, что я тебя одолел.

И тогда я вонзил клинок ещё глубже в тело иллюзорного Кораблёва. А я прекрасно понимал, что её сознание прямо сейчас находится именно в нём. Значит, я напрямую режу её психику. Наношу урон, от которого она нескоро сможет оправиться.

И как только клинок вышел из спины «главного лекаря», я проснулся.

На этот раз по-настоящему.

Хорошо, что я ещё в прошлой жизни подробно изучал статьи о структурах, которые вызывают сновидения. В частности, о тех, которые участвуют в образовании кошмаров.

А это — именно те части мозга, которые я ей перечислил. Два участка коры головного мозга и более глубокие структуры, которые отвечают за память, эмоции и обработку информации.

Суть в том, что я решил воздействовать на них лекарской магии прямо из сна. И тут же почувствовал ответ. Сон для меня в тот момент стал куда менее реалистичным, а я получил возможность управлять своими мыслями так, как мне захочется.

Судя по всему, сила ведьмы как раз сидела в этих структурах. Потому-то я и смог её парализовать. Дотянулся до неё даже из собственного сна, который был создан для меня в качестве кошмарной тюрьмы.

Следующий день прошёл гораздо спокойнее, чем во сне. Разумеется, Игорь никого не поджигал. Синицын, как выяснилось, вообще не пришёл больше на работу. Уже расторгнул договор с Кораблёвым и приступил к командованию на нашем заводе.

Зато я получил бесценную информацию, которую так долго искал. А точнее — подсказку. Поскольку в ту ночь ведьма была целиком вовлечена в мой сон, фактически, она тоже спала и управляла кошмарами издалека.

Поэтому я совершенно случайно через те же структуры мозга смог всего пару секунд смотреть её глазами. Увидеть в её собственных снах окружение, в котором она находится. К сожалению, мне не удалось рассмотреть её лицо. В комнате зеркал не было. Однако я увидел через окно старую разрушенную мельницу. Такое впечатление, что и в округе жизни не было. Будто её обитель находилась в каком-то селе, где нет ни одного живого человека.

И что самое главное — она не заметила, как я проник в её сознание. Это я точно могу сказать.

После приёма в амбулатории я вновь собрал своих учеников и, как оказалось, те всего за сутки смогли собрать большое количество информации. Осталось только собрать паззл воедино.

— Отец сказал, что слышал об этой ведьме, Алексей Александрович, — сказала мне Анна Елина. — И даже посылал своих людей на её поиски, но её следы всегда обрывались на юге Хопёрска.

— У меня похожая информация, — добавил Юрий Сапрыкин. — Мои знакомые городовые сказали, что им несколько раз приходилось выслеживать людей, участвующих в её сети. Они встречались с ведьмой в разных уголках Хопёрского района. И куда бы мы ни посылали городовых, нигде её логово не находилось. Однако имеет смысл отметить, что однажды один из наших людей пропал. Как раз после того, как ушёл на юг Хопёрска. На территорию, которая находится за Красногривовским лесом. Наше начальство всё списало на то, что он погиб, поскольку попал в лапы чудовищ, что там обитают.

Красногривовский лес. А точнее — его обратная сторона. Ну конечно… Ведьме имеет смысл селиться рядом с таким местом. Туда ведь люди в здравом уме вообще не ходят.

— Мне тоже есть, что добавить, — вздохнул Игорь Лебедев. — Только не подумайте, что я сошёл с ума. Но сегодня ночью меня посещали странные сны. Ко мне приходила блондинка, которая убеждала, что я должен сжечь всех своих пациентов. И голос её звучал крайне соблазнительно. Я будто был обязан ей подчиниться.

Анна и Юрий удивлённо взглянули на Игоря, но я сразу же взял инициативу, чтобы подтвердить его слова.

— Это были сны, которые посылает ведьма. Она решила действовать против меня и всех моих приближённых, — заключил я. — Ты не сошёл с ума, Игорь. Она действительно влияла на твоё сознание. Но у меня к вам есть куда более важный вопрос. Кто-нибудь из вас, коренных жителей Хопёрска, знает, где находится заброшенное село? С мельницей. По логике оно должно находиться где-то на берегу реки.

— На берегу Изнаира есть такое поселение, — недолго подумав, сказал Сапрыкин. — Вернее… Было. Причём как раз именно там — на юге. Около заколдованного леса. Деревня Барабановка. В какой-то момент люди её забросили, и мы решили, что это связано с влиянием соседствующего леса.

Не факт. Возможно, что лес и ведьма как-то связаны. Или же люди сбежали из-за её появления. Если учесть, как она может проникать во сны… Что ж, похоже, сегодня я выдвинусь в Барабановку. И плевать, что на улице уже темнеет. Тем лучше. Возможно, смогу застать её врасплох. Но Игоря всё же с собой возьму. Раз ей так хочется, чтобы он кого-то поджёг, пусть подожжёт ведьму вместе с домом.

Я распустил своих учеников и попросил Игоря подождать снаружи. Решил перед уходом из амбулатории забрать свою сумку с инструментами, ведь заполненный магией тонометр мне ещё может пригодиться в схватке с новым врагом.

Особенно, если она управляет некротикой.

Однако так просто уйти со своего рабочего места мне не дали. В мой кабинет вошла молодая девушка. Стройная, светловолосая. Меня не покидало ощущение, что я уже с ней ранее встречался.

— Алексей Александрович, к вам можно? — тонким голосом произнесла она.

Точно! Это ведь моя первая пациентка в Хопёрске! Та самая, которая зашла в кабинет Кораблёва обнажённой. Я тогда вылечил её от огненной крапивницы, которую…

Которую вызвала мазь чёртовой ведьмы.

— Конечно, входите, — кивнул я. — Хотя приём уже окончен.

— А я не на приём, Алексей Александрович, — сказала она и криво ухмыльнулась. — Я хотела бы обсудить нашу с вами войну.

Глава 7

Моё сердце пропустило несколько ударов. Поначалу я не понял, что она имеет в виду. А точнее, понял, но не поверил собственным ушам.

Однако стоило мне взглянуть в её глаза — и я сразу же осознал, что сомневаться в своих догадках не стоит. Это — не сон. Это — не обман.

Передо мной действительно она. Женщина, которая не просто была моей первой пациенткой. Но и та, кто уже несколько дней мучает меня и мою семью.

Странно, не помню, чтобы у неё были такие жёлтые глаза. Кажется, при нашей первой встречи она выглядела совсем иначе.

— Назови мне хотя бы одну причину не убивать тебя прямо здесь и сейчас, — спокойно сказал я. — Если тебе известно, как работает моя магия, ты должна понимать, что у меня есть возможность атаковать тебя в любой момент.

Хотя отчасти это блеф. Она уже много раз вредила мне и моей семье, но неизвестно, как отреагирует клятва на мою атаку в данную секунду. Ведь сейчас ведьма не пытается мне навредить. Она делает вид, будто пришла поговорить. Но доверять ей — слишком опрометчиво. Лучше быть готовым нанести ответный удар в любой момент.

— Я пришла к вам с предложением, Мечников, — улыбнулась она и как ни в чём не бывало присела напротив меня. — Думаю, вы и сами будете рады прекратить эти бестолковые столкновения.

— Столкновения? — усмехнулся я. — Если память мне не изменяет, ты первой начала покушаться на мою родню. Взяла под контроль Катю и чуть не убила её руками маленького ребёнка. Если бы меня не оказалось рядом в тот момент, мальчик был бы уже мёртв. Да и Катя вряд ли пережила бы такое потрясение. Но тебе и этого оказалось мало. Ты затянула меня в мир кошмаров, чтобы свести с ума.

— О, так мы уже перешли на «ты»? — будто проигнорировав мои слова, произнесла ведьма. — Хотя да, ты прав. Чего уж важничать, если ты уже видел меня обнажённой.

— Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? — нахмурился я. — Я начал твои поиски, потому что хотел найти источник некротики. Но ты же сразу перешла на максимально жестокие меры. Поэтому повторяю свой вопрос. Назови хоть одну причину не убивать тебя.

— Если умру я, то все зависимые от меня люди тоже умрут, — заявила она. — А Екатерина Мечникова входит в этот список. Так же, как и сотня других людей, живущих в Хопёрском районе.

— Не мели чепухи, — я решил вывести её на правду. — Что же это за магия такая, которая может убивать дистанционно сразу столько людей? Тем более Катя от тебя уже давно независима.

— Это ты так думаешь, — улыбнулась ведьма. — А на самом деле она подписала договор. И действует он бессрочно. Неважно, покупает она мои товары или нет. Достаточно хотя бы раз обратиться ко мне — и всё. Здоровье этого человека в моих руках. Если я умру, то все мои клиенты начнут болеть. И не думай, что твоих лекарских навыков хватит, чтобы их спасти. Это сложная магия, Мечников. Древняя. Не каждому дано ею управлять.

Я не чувствую в ней некротики… Она говорит о древней магии, но моя клятва лекаря молчит. Не требует атаковать эту женщину. Но почему? Неужели она никак не связана с некромантией? Хотя всё ещё есть риск, что она очень хорошо её скрывает.

Мной было принято решение успокоиться. Угрозами я ничего от неё не добьюсь. Но если попробую поговорить, возможно, она выдаст мне больше информации, чем сама того хочет. А уж забалтывать людей я умею.

— Что ж, я понял. Ситуация с тобой не такая уж и простая, — кивнул я. — Тогда начнём с начала. Поговорим, как подобает цивилизованным людям. Ты знаешь моё имя, но я не знаю твоего.

— Кристина, — представилась она и протянула мне ладонь. Такое впечатление, будто она рассчитывала, что я её поцелую. Однако я этот жест проигнорировал.

— Дальше напрашивается второй вопрос… — начал я.

— Нет-нет! — перебила меня ведьма. — Мы задаём вопросы по очереди!

— Мы задаём вопросы, как я решу. Ты в моём кабинете. Не устраивает — выметайся. Но учти, ты даже со стула встать не успеешь, а моя магия тебя уже поразит. И на этот раз я не буду столь милосердным.

— Ого! — протянула она. — Какой же всё-таки у тебя непробиваемый характер. Я прямо-таки не знаю, как с тобой совладать… Ладно, задавай свой вопрос.

Сколько наигранности в её речах! Причём она даже её не скрывает. Опасная женщина. Очень опасная. Нельзя терять бдительность ни на секунду.

— Когда я осматривал тебя в прошлый раз, ты сказала, что сыпь появилась из-за того, что ты воспользовалась мазью ведьмы, — напомнил я. — Как-то странно выходит, тебе не кажется? Ведь ты сама ведьма. А был ли смысл твоего прихода в амбулаторию?

Она нагнулась над столом и хитро ухмыльнулась.

— А тогда я ведьмой ещё не была, — прошептала Кристина. — Это ты сделал меня такой, Алексей. Ты поспособствовал тому, чтобы я обратилась к старой ведьме.

Грифон меня раздери… Так их что, две⁈

— И чем же я поспособствовал? Я ведь просто вылечил тебя, — пожал плечами я.

— Да, и я отдала за лечение огромную сумму. Последние деньги, которые у меня были, — заявила она.

— Таковы правила амбулатории. Это придумал не я.

— Но ты всё равно принял эти деньги, — продолжала давить Кристина.

— А что тебя удивляет? Это — моя работа. Если пациенты не будут платить, тогда лекари будут работать бесплатно. А через месяц такой работы они и вовсе перестанут работать, — объяснил я.

— Так дело не в этом. Ты меня не понял, Алексей, — вновь усмехнулась она. — Просто в тот момент я поняла, какие деньги можно делать на болезнях. Как можно заработать, самостоятельно создавая болезни и точно так же излечивая их. Старая ведьма ведь тоже лечила некоторых людей. Тех, у кого не было возможности обратиться в амбулаторию. Но взамен брала не деньги, а… вынуждала подписать договор.

Расширение бизнеса за счёт своих же клиентов. Начинала использовать их как своих курьеров и посредников. Иначе снова наступит ухудшение здоровья. Хитро, ничего не скажешь.

Вот только это снова напоминает мне то, как работает некротическое лечение. Некромант лечит, но берёт что-то взамен. Правда, в том случае речь идёт не о материальных ценностях и не о контрактах, а о здоровье других органов.

— Погоди, ты обмолвилась, что старая ведьма «лечила», — подметил я. — Хочешь сказать, она уже вышла из игры?

— Она умерла несколько месяцев назад. После того как я вышла на неё, она сделала меня своей ученицей, а затем передала все свои силы и все контракты, — объяснила Кристина. — Теперь её роль исполняю только я.

— Допустим, я тебе поверил, — кивнул я. — Но ты ведь понимаешь, что я не могу позволить кому-то лечить людей таким образом. Более того, я подозреваю, что старая ведьма вместе со своей силой передала тебе некротическую магию. Это так? Или я ошибаюсь?

Я уже знал, что некротики в этой женщине нет. Но лучше перепроверить, взглянуть на её реакцию. Возможно, у неё есть какой-нибудь некротический артефакт. Только навряд ли она носит его с собой.

И спросил её я об этом не зря. Она действительно вздрогнула и даже замялась. Причём на этот раз не наигранно. Но постаралась как можно быстрее привести себя в порядок.

— С некротикой я не играюсь, Алексей, — сказала она. — Только древняя магия. Порчи, заговоры, алхимия — ничего более.

Звучит так, будто она сказала лишь половину правды. Но что меня больше всего удивляет, так это то, что она вообще рассказывает мне правду в том или ином виде. Зачем?

— Я хочу закончить эту войну, Алексей, — ещё раз сказала она. — Это — моя просьба. Когда-то ты помог мне излечиться и понять, что я могу достичь чего-то большего. Может, ты этого и не хотел, но именно благодаря тебе я это поняла.

— Не надо вешать на меня это, — помотал головой я. — Ты сама приняла решение. Я не мог создать ведьму.

— Хочешь сказать, если бы ты знал, что так случится, то не стал бы меня лечить? — поинтересовалась Кристина.

— Стал бы. Я помогаю всем, кто нуждается в помощи. Но мы опять уходим от темы, — напомнил я. — Объясни, как ты видишь окончание войны после всего, что ты уже натворила? Хочешь, чтобы я оставил свои поиски? Перестал искать место, где ты скрываешься?

Хотя приблизительно я уже знаю, где живёт Кристина. Вот только она об этом ещё даже не догадывается. Этот козырь лучше приберечь.

— Именно этого я и хочу. Я перестану покушаться на тебя и твою семью, а ты… будешь со мной сотрудничать, — заявила она.

— П-ха! — я не смог удержать громкий смешок. — Сотрудничать? С ведьмой?

— Ты сам подумай, Алексей. Мы ведь можем создать очень сильный союз, — она попыталась схватить меня за руку, но я тут же одёрнул ладонь. — Я буду создавать болезни, а ты будешь их лечить. Как поделить деньги, мы придумаем позже.

— Ты выбрала не того человека, — ответил я. — Я никогда не пойду на такое. После этого я уже не смогу называть себя лекарем. Более того, никто из местных лекарей ни за что не пойдёт на такое. Да, не стану отрицать, возможно, где-то и есть такие недобропорядочные целители. Но здесь таких точно нет.

— Да что ты? — ухмыльнулась Кристина. — Даже твой друг Илья Синицын?

— Он вообще покончил с лекарской карьерой. Даже не думай лезть к нему, — процедил сквозь зубы я.

— Тем лучше! — взмахнула руками она. — Значит, у него освободилось время, чтобы принимать пациентов. Особенно, если учесть его особые пристрастия…

Я с трудом сдержался, чтобы не вскочить из-за стола. Пришлось взять себя в руки. Нельзя показывать ей, что она может манипулировать мной с помощью моих друзей. Есть другой способ. Я найду возможность одолеть её, сохранив при этом жизни всех близких мне людей.

— Ты ничего не знаешь о Синицыне, — сказал я.

— Только не думай, что я и к нему во снах не приходила, — рассмеялась она. — Я была у всех твоих друзей. У Синицына, у Лебедева. Только к Сеченову пока что не совалась. Он мне как лекарь совершенно не нравится. Слишком занудный тип, — она сделала паузу, будто пыталась вспомнить, что хотела сказать изначально. — Ах да! Ты говоришь, будто я не знаю Илюшу Синицына? Как же! Женщины, алкоголь, деньги, наркотики… Столько вещей, которыми можно его соблазнить! Думаю, если я пальцем поманю, он тут же присоединится ко мне и моему делу.

— Ты ведь понимаешь, что с этого момента ты в большой опасности? — уточнил я. — Теперь мне известно, как ты выглядишь. Я знаю твоё имя. И я обязательно тебя найду.

— Сильно в этом сомневаюсь, — ответила она. — Но погоди же, Алексей, неужели это и есть твой ответ? Ты просто откажешься? Даже не подумаешь о том, чтобы объединить со мной силы?

Никогда бы не подумал, что у меня возникнет такая мысль, но… Как же я хочу, чтобы она прямо сейчас меня ударила! Без этого обратный виток не активировать. Но как бы я на неё ни давил, она терпит все мои высказывания. Её не так-то просто спровоцировать.

Более того, я всё равно чувствую, что она утаивает от меня нечто важное. У неё определённо имеется связь с некротикой. Эта связь косвенная, но всё же она есть.

Если она и знает некроманта, то точно его не сдаст. Надо искать ответ не в разговоре, а в её убежище.

Лучшим выходом будет её спровоцировать. У меня уже есть план, как действовать дальше. Посмотрим на её реакцию.

Я спокойно встал со стула и достал из ножен свою саблю. Кристина вздрогнула, но всё же смогла сдержаться.

— И это — твой ответ, Мечников? Желаешь напасть на беззащитную девушку? — обиженно пролепетала она.

— Беззащитную? — хмыкнул я. — Сильно сомневаюсь, что ты таковой являешься. А теперь убирайся из моего кабинета. И больше даже не думай появляться здесь, ведьма.

И тогда я увидел её настоящее лицо. Она перестала мило улыбаться, как делала это ранее. На этот раз её губы растянулись в такой гримасе, будто у неё был не рот, а настоящая пасть, которой можно человеку перекусить шею пополам.

— В таком случае ты об этом ещё пожалеешь, Мечников, — прошипела она.

И тут же растворилась. На её месте осталось лишь облако серого дыма, отдающего одновременно запахом женских духов и гнили.

Телепортация? Или же она с самого начала прислала сюда свою иллюзорную проекцию? Это уже не важно. Главное, что сейчас она, скорее всего, находится в своём убежище. А я примерно понимаю, как туда попасть благодаря своему видению и помощи учеников.

Я вышел из амбулатории. Игорь Лебедев всё ещё ждал меня на крыльце.

— Ох и долго же ты! — вздохнул он. — Куда пропал? Я начал думать, что ты там заснул.

— Да так, ведьма заглянула в гости. Общались долго, не заметил, как время пролетело, — махнул рукой я.

— Шутишь? — нахмурился Игорь.

— Если бы, — вздохнул я. — Действительно приходила. Предлагала сотрудничество. Разумеется, я её послал.

— Так, погоди… Значит, она теперь будет знать, что мы к ней направляемся? — спросил Игорь.

— Вряд ли. Скорее всего, она до сих пор не осознала, что мы уже обнаружили её местоположение. Но тянуть нельзя. Нужно отправляться туда сейчас же, — заключил я.

— Я только «за», но время уже позднее. Я не уверен, что мы найдём извозчика, который согласится ехать в Барабановку, — сказал он. — Тем более… Как я понял из рассказов Юрия и Анны, там уже даже дорога заросла. Ни один конь пройти не сможет.

— А кто сказал, что нам с тобой нужен конь? — улыбнулся я. — У меня к тебе один вопрос, Игорь. Тебя от полётов не укачивает?

— От… От каких ещё полётов? — напрягся пиромант.

Через десять минут мы оказались на безлюдном пустыре. Я достал из кармана костяной свисток и вызвал грифона — Аристея.

Громадное величественное существо появилось из ниоткуда, как это обычно делают почтовые вороны. Аристей, казалось, вылетел откуда-то из-за облака и с грохотом приземлился на редкую траву рядом с нами.

— Только сильно не удивляйся, — попросил я Игоря, который уже стоял с открытым ртом. — И не спрашивай, откуда у меня такое чудо взялось.

— Сложно не удивляться, когда перед тобой появляется грифон! — воскликнул он. — Погоди… Ты меня спросил, как я отношусь к полётам. Только не говори, что мы с тобой…

— Да. Полезай к нему на спину, — сказал я. — Раз по земле к дому ведьмы не попасть, значит, мы срежем по воздуху. Готовься, мы летим в Барабановку.

Как оказалось, Игорь всё-таки тяжело переносит такие перелёты. Когда мы взмыли в холодное ветреное небо и пролетели над Хопёрском к лесу, что располагался на юге района, его уже начало укачивать.

— Я ведь видел, как ты на реактивной силе своего пламени летаешь! — крикнул ему я. — Тут-то тебя что не устраивает? Кажется, Аристей летит очень мягко.

— Ты не понимаешь, это — другое… — сдерживая рвоту, стонал Лебедев.

Пролетая над Красногривовским лесом, я заметил, как в нём мелькает множество различных огоньков. Вот уж где действительно можно найти всё, что угодно. Сюда даже некромант Сухоруков советовал не соваться. А это уже о многом говорит.

Однако вскоре неподалёку от этого леса я и увидел ту же картину, которая совсем недавно предстала мне во сне. Река Изнаир, а на её берегу заброшенная мельница. И неподалёку от неё дом, из которого виднеется совсем тусклый огонёк.

— Вот он, Аристей! — воскликнул я. — Нам нужно в этот дом. Спикируй вниз. Когда окажемся на высоте пяти метров над домом, мы с Игорем спрыгнем.

— Спрыгнем⁈ — давясь от рвотных позывов, спросил он.

— Да. Сосредоточься. Мы ворвёмся в её дом. Не дадим ей шанса улизнуть. Обычно она использует иллюзии, но здесь должно находиться её настоящее тело, — объяснил я.

А в том, что это была иллюзия, я уверился окончательно, еще раз проанализировав случившееся. Я читал о разных типах магии, в том числе и об иллюзиях. Это плавное растворение в пространстве характерно именно для них… И хорошо, что так, ведь с магией телепортации справиться куда сложнее, да и встречается она в этом мире крайне редко.

— Почему когда я начал работать врачом, мои миссии стали опаснее, чем во времена, когда я выполнял роль наёмного убийцы⁈ — воскликнул Игорь.

— Ты никогда не прыгал с большой высоты? — спросил я.

— С грифона точно нет.

— Самое время попробовать. Всё в жизни бывает в первый раз, — ответил я, а затем дал Аристею сигнал перевернуться.

Грифон ловко кувыркнулся прямо в воздухе, из-за чего мы с Игорем слетели с сёдел и начали падать на крышу ведьмовского дома. Я быстро перегруппировался, наполнил мышцы и кости ног лекарской магией, чтобы обеспечить себе мягкую посадку, а затем сделал то же самое с Игорем. Высота не такая уж большая, чтобы напитанные лекарской магией мы получили травмы.

Когда пиромант почувствовал угрозу смерти, его инстинкты тут же обострились. Он перестал стонать, согнулся словно кот, готовящийся к приземлению и…

Как только мы рухнули на крышу, оказалось, что нас ждёт ещё один полёт. Потому что крыша не выдержала, и мы сразу же провалились в дом ведьмы.

Такого поворота Кристина явно не ожидала. Однако, выбравшись из-под обломков крыши, я обнаружил, что в хижине женщина была не одна.

Рядом с ней валялся на коленях один из сотрудников моего завода. Денис Чижиков. Её бывший слуга.

— А… Алексей Александрович! — прокричал он. — Господи, благослови вас Грифон! Пожалуйста, помогите мне, она похитила меня и хочет убить!

Кристина взглянула на Чижикова с примесью страха и неудержимого гнева.

— Ни с места, Мечников! — прокричала она и наставила на Чижикова свой деревянный посох. — Иначе я его убью. А ты ведь не любишь, когда по твоей вине погибают люди, верно? Особенно близкие!

Близким я Чижикова точно назвать не могу. Но он — один из моих сотрудников. Странно только, что он оказался посреди ночи в этом лесу. Неужели Кристина затащила его сюда с помощью своей магии?

Решила себя обезопасить? Хм… Может быть. Обзавелась заложником.

— Как вы меня нашли? — процедила сквозь зубы блондинка. — Об этом месте не знает никто!

— Перестань закатывать истерики. И сдавайся, — твёрдо сказал я. — Нас двое, а ты одна. Не знаю, на что способна твоя древняя магия, но у нас в арсенале мощнейшая пиромантия и обратный виток. При желании мы можем всю эту заброшенную деревню сравнять с землёй. Всё равно здесь нет никого, кроме тебя.

— Ты прав, Мечников. Прав. Но только в одном, — улыбнулась она. — Ты понятия не имеешь, на что способна магия, которую я унаследовала от старой колдуньи.

Кристина ударила Чижикова посохом по лицу. Тот отлетел в сторону и, судя по всему, потерял сознание. Однако на этом её демонстрация силы не закончилась.

Посох воспламенился. На его наконечнике загорелось чёрное пламя.

— Это пиромантия⁈ — удивился Игорь. — Нет, не похоже…

Я читал об этом в трактате Асклепия.

— Это — некротическое пламя. Осквернённая магия, — объяснил я.

И стоило мне об этом подумать, как ведьма направила эту силу прямо на нас с Лебедевым.

Глава 8

— Ложись! — прокричал я Лебедеву и тут же поднырнул под чёрное пламя, предварительно убедившись, что огонь не попадёт в Чижикова, который валялся без сознания в противоположном углу дома.

Я рухнул на пол, перекатился в сторону и тут же взмахнул правой рукой, выпустив наружу мощный поток лекарской магии, чтобы отбить некротическое пламя.

Однако ничего не вышло. Пламя лишь слегка колыхнулось, но всё же обожгло мне руку и спину. Моё пальто воспламенилось, обдав лопатки холодным мертвенным огнём. Я резко откатился в сторону, вскочил на ноги и скинул с себя верхнюю одежду.

Правая рука жутко болела. Я почувствовал, как в ней начинают назревать не только пузыри от ожогов, но и гнойники, созданные некротическим компонентом пламени.

Я быстро восстановил эпидермис, убил бактерии обратным витком и восстановил работоспособность руки. Это заняло всего десять секунд. Но за это время Кристина больше нас не атаковала. Видимо, её посох нуждается в перезарядке.

Игорь уже тоже поднялся на ноги. Пламя его почти не задело, поскольку он защитился своим огнём. Хотя… Нет.

Я заметил, как его тело начало покрываться гнойниками точно так же, как и моя рука. Так от такого огня не может защититься даже могущественный пиромант⁈ У Игоря ведь почти максимальное количество магических ядер. По идее он должен иметь огромную сопротивляемость огню.

Обычному огню. Но её чёрное пламя гораздо сильнее, чем может показаться на первый взгляд. Причём Кристина только что обдала весь свой дом этой магией, и ни одна дощечка от него не загорелась.

— Похоже, её пламя поджигает только живые организмы. И вместе с ожогами вызывает их разложение, — я быстро поделился с Игорем своими догадками.

— Я тоже это почувствовал, — кивнул Лебедев. — Ожоги это пламя на мне не оставляет, но всё тело будто… Будто вот-вот на кусочки развалится.

Я моментально привёл Игоря в порядок, обдав его волной лекарской магии, но тут же осознал, как стремительно я расходую свой запас энергии. Если продолжим биться с ней в том же духе, мне даже пяти витков не хватит, чтобы разрушить некротическую сердцевину в её посохе.

— Не думала, что ты страдаешь от самоубийственных наклонностей, Мечников! — воскликнула она. — Я даю тебе последний шанс. Ты можешь подчиниться мне. Вы оба. В противном случае ты убьёшь и себя, и своего друга. Этого хочешь?

А она до сих пор не потеряла надежду взять меня под свой контроль. Какая же глупая, наивная женщина… Она так и не поняла, что мы прибыли сюда, чтобы разнести к чёртовой матери всю её обитель и этот самый посох. Ей определённо кто-то дал его. Сама бы она не смогла создать столь могущественный некротический артефакт.

Сухоруков? Нет. Вряд ли. Будь у него столько сил, он был бы до сих пор жив. Похоже, она всё-таки связана с тем некромантом, которого я ищу. А значит, мы с Игорем должны одолеть её любой ценой, но сохранить жизнь. Хотя бы на время, чтобы она выдала нам этого некроманта.

И у меня появился план, как её победить. Рискованный. Но если всё сработает так, как я думаю, у неё не останется ни шанса нас одолеть. Однако, если я ошибаюсь, мы с Лебедевым сгорим в пылу некротического пламени.

— Игорь! Сюда! — крикнул я.

Лебедев рванул ко мне, и в этот самый момент Кристина окатила его новой волной чёрного огня. Пиромант чудом уклонился от её атаки. Однако его ноги всё равно попали в радиус действия ведьмовской атаки.

Я поддержал его лекарской магией, чем в итоге дал ему единственный шанс добраться до меня целым и практически невредимым.

— У тебя есть план? — догадался он.

— Да, рискованный. Действовать будем строго по моей команде. Готовься, нам предстоит…

Однако договорить я не успел, потому что Кристина взмахнула рукой, свободной от посоха, и… Весь мир вокруг нас изменился. Дом исчез, словно провалился в небытие. И мы с Игорем остались в кромешной тьме. Абсолютная пустота — и ничего более.

Однако я чувствовал, что где-то в этой пустоте бродит Кристина. Я улавливал вибрации некротического кристалла, что находился в её посохе. Только он служил для меня маяком в этом царстве иллюзорного мрака.

— Что происходит? — встав спиной к спине со мной, произнёс Игорь. — Я ничего не вижу. Даже собственное пламя толком разглядеть не могу.

— Это — иллюзия, — ответил я. — Будь начеку. Она лишила нас всех органов чувств, чтобы оставить беззащитными. Но план не отменяется.

— Ты так и не сказал, что нам нужно делать, — подметил Игорь.

— По моему сигналу ударишь огненной волной туда, куда я скажу. Понял меня? Как только я дам команду — без каких-либо промедлений сразу же атакуй, — сказал я.

— Но моё пламя ничего не сможет сделать с её чёрным огнём, — прошептал он. — Это бесполезно. Это как пытаться растопить ледяную глыбу размером с Российскую Империю. Я против этого огня абсолютно бесполезен.

— Ещё раз тебе говорю — доверься мне. Я знаю, что делаю, — уверил Игоря я. — Лучше смотри в оба. Она может атаковать в любой момент. С любой стороны.

— Про стороны ты, конечно, здорово отметил, — нервно усмехнулся Игорь. — Я тут даже не понимаю, где низ, а где верх.

— Ориентируемся друг по другу. Продолжаем стоять спина к спине, пока она себя не покажет.

— Собираешься атаковать её обратным витком, пока я прикрываю нас пламенной стеной? — тихо поинтересовался он.

— Увидишь, — коротко ответил я.

Хорошо, что Игорь изложил этот вариант. Кристина точно нас слышит. Пытается понять, что мы готовим против неё. И скорее всего, она думает точно так же, как и Лебедев. Ведь теперь мой обратный виток может на неё воздействовать. Она уже нанесла первый удар. И даже не один.

Однако я прекрасно понимаю, что не смогу к ней подобраться. У меня не выйдет сократить расстояние для удара обратным витком и при этом выжить. Поэтому я придумал другой план. Более амбициозный и рискованный.

Во время этой схватки я кое-что понял.

Магии сочетаются. Некротика, судя по всему, пожрала огненный кристалл, поэтому посох Кристины и обрёл такую способность.

Но что, если мы сделаем то же самое?

И в это мгновение в моей голове вспыхнула болезненным импульсом клятва лекаря. Сообщила о том, что к нам приближается некротика. Причём летит она прямо на меня. Ведьма решила избавиться от своего главного врага. Без меня с Игорем она уже сможет сделать всё, что пожелает.

— Быстро! Выпускай пламя перед моим лицом! — прокричал я Лебедеву.

Мы моментально поменялись местами. Игорь резко развернулся и исторг из своих рук двойной поток пламени. Доверился мне, хоть и понимал, что такого шага будет недостаточно.

Мне оставалось сделать следующий ход. Я осознавал, насколько это будет болезненно и травматично. Но иного выхода у нас нет. Победа или смерть.

А о цене, которую придётся заплатить, подумаю потом.

Я встал рядом с Игорем и погрузил свою правую руку в его пламя, активировав лекарскую магию на полную мощность.

— Что ты делаешь⁈ — прокричал Игорь.

— Не прерывайся! — стиснув зубы, произнёс я. — Продолжай обливать эту сволочь огнём!

Мою ладонь пронзила нестерпимая боль. Я направил магический поток сразу в два русла. Одним восстанавливал повреждённые пламенем ткани сразу же после того, как они начинали отмирать, а другой поток направил в огонь Игоря.

Риск был велик, но уже через пару секунд я понял, что у меня получилось. План удался.

Ярко-красное пламя Лебедева окрасилось в белый цвет. В этот же момент мгла вокруг нас исчезла, зрение прояснилось. Мы вновь оказались в доме ведьмы. И теперь я видел точку соприкосновения двух огненных струй. Чёрного и белого пламени.

Если некротика может изменять другую магию, значит, и я могу.

— Продолжай, — повторял я Игорю. — Повышай температуру, если потребуется. Если она начнёт тебя теснить, отвечай удвоенной силой. Мы должны её одолеть.

— Поверить не могу, что такое возможно… — прошептал Игорь. — Что это? Почему моё пламя изменило цвет?

— Теперь это лекарское пламя. Единственный способ справиться с оружием, которым пользуется Кристина, — прошептал я.

— Да ты спятил, Мечников! — прокричала ведьма, схватившись обеими руками за свой посох. — Ты ведь и сам сгоришь!

Мы начали её теснить. Девушку начало отталкивать всё дальше и дальше, пока она не упёрлась в стену.

Не сгорю. Я уже чувствую, как руке становится значительно легче. Как только мою ладонь обуяло белое пламя, я обрёл сопротивление ожогам. Почти все ткани моей кисти уже восстановились. Остаётся только поддать энергию ещё от двух витков, и тогда…

Раздался оглушительно громкий хлопок. Некротический кристалл лопнул, порезав лицо Кристины своими осколками. В это же мгновение чёрное пламя, лишившись своего источника, угасло.

— Достаточно! — сказал я Игорю, когда Кристина сползла по стене на пол.

Мы не сильно её ранили, но кожа девушки покрылась множеством ожогов. Видимо, в самый последний момент пламя всё же достигло её тела и опалило плоть, которая заключила договор с некротикой.

— Вот уж не думал, что мне придётся убить мою первую пациентку, — вздохнул я, медленно приближаясь к ведьме.

Кристина закрыла лицо обгоревшими руками, в ужасе трепыхаясь на полу. Никак не могла осознать, что мы её одолели.

— Хотела прекратить нашу войну? — спросил я. — Твоё желание осуществилось. Больше никаких войн между нами не будет. Это — твой конец.

— Нет! Нет, пожалуйста! — принялась умолять она и с трудом оторвала руки от обожжённого лица. — Не делай этого, Алексей! Я всё поняла, клянусь!

Я и не собирался её убивать. Хотя, честное слово, такое желание у меня было. После того, что она сделала с Катей… Я готов поклясться, что бедная женщина будет ещё долго себя корить за то, что чуть не убила собственного ребёнка.

И во всём виновата эта ведьма.

Но убивать её пока что нельзя. Я должен выяснить кое-что. Иначе наше расследование дальше продвинуться не сможет.

— Как я понял, некромантией ты не владеешь, верно? — спросил я.

— Пожалуйста, только не… — продолжала стонать она.

— Отвечай на вопросы, или умрёшь, — перебил её я. — Я не шучу.

В идеале её нужно сдать городовым. Отправить в тюрьму или на эшафот. Мне, если честно, плевать, чем закончится её путь. Но в данный момент нужно любой ценой вытянуть из неё информацию. У неё ведь могут быть козыри в рукавах. Не удивлюсь, если у Кристины всё ещё остались силы, чтобы сбежать отсюда посредством своей ведьмовской древней магии.

Пока она не сбежала, ей придётся всё мне рассказать.

— Я не могу ответить на все вопросы, Алексей, — сквозь слёзы прошептала она. — Клянусь. Это не в моих силах!

— Зато мучить людей — в твоих силах! — воскликнул я. — Первый вопрос. Как освободить всех, кто зависим от твоей магии? Ты сказала, что в случае твоей смерти люди начнут болеть. Говори, как убрать это проклятье.

— Тогда вы точно меня убьёте! — в отчаянии пропищала она.

— Если ответишь сразу — не убьём. Но ответить тебе всё равно придётся, — сказал я. — Откажешься — лишишься жизни. А я сразу же направлюсь в Хопёрск, подниму лекарей, и мы начнём лечить тех, кто пострадал от твоей руки. Вот только ты уже этого не увидишь.

— Хорошо… Там… В соседней комнате, — Кристина трясущейся рукой указала на дверь справа от нас. — Стеклянный шар. В нём содержится источник силы всех предыдущих ведьм. В том числе и моя. Но если вы его сломаете, я снова стану человеком. Простой женщиной. А я этого не хочу. Пощадите!

— Игорь, пройди в комнату, — спокойно попросил я. — Размолоти этот артефакт.

— Нет! — взвыла Кристина.

Новых вопросов я задавать ей не стал. Дождался, когда из соседней комнаты послышится звук разбившегося стекла.

Как только Игорь покончил с шаром, я почувствовал, что атмосфера в доме резко изменилась. Всё это время меня преследовало навязчивое гнетущее чувство. Однако стоило источнику ведьмовской энергии исчезнуть, и в доме резко повеяло тихим мартовским ветерком. Я испытал невероятное спокойствие и удовлетворение.

Сильную же ауру она здесь создала! Никто в здравом уме не сунулся бы в это место.

— А вот теперь самый главный вопрос, — я присел на корточки рядом с Кристиной. — Откуда ты взяла этот посох? Ты ведь не некромантка. Я уже это понял. Кто-то дал тебе этот артефакт, верно? Скажи мне, кто это сделал. И я подумаю над тем, чтобы объяснить суду, что тобой управляли. Срок у тебя в таком случае будет небольшим.

— Н-не могу, — затряслась Кристина. — Если я скажу… Я не могу сказать.

— Придётся, — холодно ответил я. — Хранить верность своему хозяину у тебя больше не выйдет. В этом нет смысла.

— Вы не понимаете, — покачала головой она. — Оба не понимаете. Мой хозяин — очень могущественный некромант. Ему уже более сотни лет. Он управлял каждой ведьмой в Хопёрском районе. Такова была наша задача — сотрудничать с ним.

Больше сотни лет⁈ Да что же это за мамонт доисторический?

— Ты знаешь его имя? Знаешь, как он выглядит и где живёт? — продолжил давить я.

— Д-да, — закивала Кристина. — Но… Это он заставлял меня всё это делать, клянусь! — решила перевести тему она.

Вот только это ложь. Она обманывала людей, калечила их, набирала себе рабов и получала за это деньги. Тот же самый Денис Чижиков пострадал из-за её влияния. А из-за него пострадало много людей, пока я не пресёк его лжелекарскую деятельность.

А таких, как он, очень много. Сотня, если верить словам Кристины.

— Не уходи от темы. Назови мне имя верховного некроманта, — произнёс я.

Ведьма долго думала, озиралась по сторонам, смотрела нам за спину, будто начала видеть что-то, чего не видим мы.

— Он меня накажет. Прошу, не дайте ему меня наказать! Он ведь… Его имя… — Кристина побледнела. — Нет, господин! Пожалуйста! Я не назову ваше имя, клянусь! Нет! Я ведь верно служила вам! Я взяла всю вину на себя, как вы и просили. Я притворялась некроманткой…

И в это мгновенье произошло то, из-за чего нам с Игорем пришлось резко отскочить назад. Кристину обуяло чёрной некротической оболочкой. Она тут же замолчала, потеряла свой голос. Я попытался разрушить сгусток тёмной магии своей лекарской силой.

Но её не хватило. На этот раз некротика не поддалась. Сила моего врага оказалась настолько развитой, что по сравнению с ней мои пять витков казались какой-то шуткой.

От моей магии некротический сгусток колыхнулся, но всё же сохранил свою форму. А затем распался, когда полностью переварил ведьму.

От Кристины осталась только её одежда и кожа.

— Милостивый Грифон… — прошептал Игорь. — Что происходит? Битва ещё не окончена? Где-то прячется ещё один противник?

— Судя по всему, нет, — вздохнул я. — Некротика вспыхнула и тут же исчезла. Я больше не чувствую присутствия тёмной магии.

Верховный некромант наказал свою подчинённую, потому что почувствовал, что та может раскрыть нам его личность. Я предполагал, что такое может случиться. Именно поэтому своим первым вопросом я определил, где находится источник её силы, и заранее позаботился о его уничтожении. Повезло ещё, что ведьма не стала юлить и от испуга сразу всё назвала.

Иначе бы сейчас после её смерти множество людей в Хопёрске подверглись бы тяжёлым, почти неизлечимым заболеваниям.

Я аккуратно осмотрел останки Кристины, но так ничего и не нашёл. Затем направился в её комнату, надеясь, что там могут быть хоть какие-то зацепки.

В это время Игорь отделился от меня, чтобы обследовать раненого Чижикова.

— Ну как он там? — крикнул я Игорю. — Живой?

— Да, живой, — ответил он. — Просто спит. Видимо, голову об стену расшиб. Скорее всего, сотрясение мозга получил.

— Это не страшно, залечим, — заключил я.

— А ты нашёл что-нибудь? Хоть какие-то зацепки? — поинтересовался Лебедев.

— Нет. В этом доме пусто. Только её травы, свитки, заговоры и мешок с золотом, — сказал я.

— Что планируешь сделать со всем этим? — спросил Игорь.

— Дом сожжём вместе со всем, что здесь находится. А вот деньги имеет смысл отдать в церковь Грифона, — объяснил я. — Пусть Никодим освятит это золото, а потом раздаст его всем, кто пострадал из-за действий ведьм. Это меньшее, что мы можем сделать.

— Ой… — услышал я стон Чижикова. — Ой! Нет! Не убивай меня, ведьма!

— Тихо-тихо, — прошептал ему Игорь. — Всё уже. Допрыгалась ведьма. Нет её больше.

— Так я… свободен? — трясущимися губами произнёс он. — Вы не шутите? Я наконец-то смогу жить без оглядки?

— Да, — вернувшись в основной зал, сказал я. — Больше ведьм в Хопёрском районе не будет. Только объясни, каким образом она тебя сюда затащила?

— Явилась ко мне во сне, — потирая ушибленную голову, ответил Чижиков. — Убедила, что убьёт меня и всех, кто мне дорог, если я не приду в этот лес. Простите, господин Мечников, я боялся вам об этом рассказать, хоть и следовало это сделать. Но мне казалось, что она видит и слышит всё, что я делаю. Пришлось подчиниться.

— Я тебя не виню. Она — очень хороший манипулятор. И снами управляет профессионально. Вернее… управляла, — заключил я.

Не могу сказать, что жалею о её смерти. Я сам несколько раз был на грани. Мог убить её в любой момент. Она представляла серьёзную опасность. Но это не значит, что я согласен с методами некроманта. Этого ублюдка обязательно нужно найти.

Правда, единственная зацепка, которая у нас есть — это его возраст.

И мы можем запросто этим воспользоваться. Это сузит круг поисков.

Обратно мы вышли из леса пешим ходом. Я не хотел показывать Аристея Чижикову. Он не входит в число близких мне людей. Обычный сотрудник завода. Ему такие трюки точно показывать не стоит.

Через три часа мы продрались сквозь дебри и оказались в Хопёрске. Чижиков тут же нас покинул, и мы с Игорем остались наедине.

— Каков наш дальнейший план? — спросил Игорь. — Мы ведь так толком ничего и не узнали. Расходимся по домам, чтобы зализать раны?

— Нет, — отрезал я. — Рано. Идём в амбулаторию. Будем перекапывать архив. Найдём список всех местных долгожителей. Кораблёв ведёт перепись населения. У него должна быть информация о том, чей возраст уже перевалил за сотню.

— Но ведь сейчас амбулатория закрыта, — напомнил Игорь. — Может, подождём до завтра?

— Некромант знает, что мы вышли на его след, — отметил я. — За ночь он и сам может уничтожить записи, если таковые имеются. Поэтому нужно действовать прямо сейчас. Ты со мной?

— Ещё спрашиваешь! — усмехнулся Игорь. — Пойдём.

Проулками мы сократили путь до нашей амбулатории. Затем перелезли через забор, чтобы миновать сторожа, и прокрались к самому зданию.

Однако…

— Свет горит, — заметил Игорь. — Кто-то ходит с лампой по зданию.

— Ночью? — хмыкнул я. — Возможно, это и есть наш клиент. Что ж, пойдём поздороваемся!

Глава 9

Мы с Игорем аккуратно подкрались к главному входу в амбулаторию. Разумеется, он оказался закрыт. Лебедев ждал меня за углом. Я вернулся к нему и, если честно, даже ужаснулся, увидев его лицо.

Как же сильно он был вымотан! Скорее всего, я выглядел не лучше. Потрёпанные после битвы с колдуньей мы были вынуждены прийти сюда, чтобы забраться в архив амбулатории. Вопрос только в том, кто умудрился проникнуть туда быстрее нас и запереться изнутри? И ещё важнее — зачем он это сделал?

— Каков план? — спросил Игорь. — Дай отгадаю. Двери закрыты, да?

— Закрыты, — кивнул я. — Придётся пробираться внутрь через окно. И я даже знаю, с какой стороны у нас получится это сделать. Иди за мной.

Я провёл Лебедева к другой стороне здания, затем взглянул наверх и убедился, что был прав в своих догадках. Окно на втором этаже открыто.

— Это кабинет Василия Ионовича Решетова, — объяснил я. — Старичок редко закрывает окно. Удивительный в этом плане человек. Обычно пожилые люди мёрзнут, а этот постоянно кабинет проветривает. У него там всё время температура, как в холодильном коробе с морозными кристаллами.

— Уверен, что нам стоит туда врываться? — спросил Игорь. — Мы вымотаны после боя с ведьмой. А если внутри некромант?

— Ты прав, но тянуть мы тоже не можем. Правда, как ты уже понял, есть дополнительная сложность, — подметил я. — Войти сможет только один из нас. Скорее всего, придётся тебе меня подсадить. Я открою входную дверь изнутри.

— Я могу тебя и так догнать, — покачал головой Лебедев. — У меня ещё осталась мана. Хватит, чтобы подбросить себя огнём.

— Это — не вариант. Тогда нас обнаружат. Лучше подожди. Если услышишь звуки борьбы, тогда можешь врываться любым способом. Договорились?

— Ладно, убедил, — кивнул Игорь.

Напарник сложил вместе ладони и позволил воспользоваться собой для подъёма на второй этаж. Я зацепился за оконную раму, подтянулся и понял, что мой подъём чуть не подошёл к концу. Прогнившее окно едва не выпало наружу вместе со мной. Повезло, что я сообразил усилить руки и влетел в кабинет Решетова, как торпеда.

А затем притих.

Шаги и шуршание внизу продолжались. Видимо, человек, что бродил по первому этажу, так меня до сих пор и не заметил. Это хороший расклад. Возможно, мне удастся застать его врасплох.

Думаю, сам некромант уже давно бы меня атаковал. Но есть вероятность, что в архив пришёл кто-то из его последователей.

Я медленно спустился на первый этаж и обнаружил, что свет исходит из архива. А это — совсем не добрая новость. Значит, я оказался прав. И он умудрился нас опередить.

По-хорошему стоило сначала впустить Игоря, но лишний шум мог спугнуть злоумышленника. Поэтому я всё же решил действовать в одиночку. Аккуратно прошёл в помещение, заполненное множеством полок со стопками старой выцветшей бумаги и…

Обнаружил между этих полок сидящего ко мне спиной Эдуарда Семёновича Родникова. Одного из своих коллег.

Какого чёрта он здесь забыл⁈ Неужели он работает на моего врага? Лекарь вместе с некромантом? Нет, да быть такого не может!

Я тихо прокашлялся, пытаясь привлечь его внимание, но Эдуард этого не заметил. Он что-то упорно строчил своим пером по бумаге. Зачёркивал и исправлял. Щурился, пытаясь разглядеть тексты в тусклых лучиках магической лампы, которая являлась на данный момент единственным источником света во всей амбулатории.

Отлично. Вот теперь точно самое время застать его врасплох.

— Родников! — прокричал я прямо за его спиной.

Эдуард отреагировал непредсказуемо. Он не просто взвизгнул, а попытался, не оглядываясь, сбежать вглубь архива, но в итоге врезался в стену и чуть не разбил себе очки.

— Эдуард Семёнович, успокойтесь, бежать отсюда некуда, — усмехнулся я. — Выход за моей спиной.

Он медленно обернулся, а затем с большим облегчением выдохнул.

— Грифон милостивый! — пролепетал он. — Алексей Александрович, зачем же так пугать человека? Я чуть с рассудком не расстался!

— А кого вы так боитесь? — поинтересовался я. — Кто может навредить вам в амбулатории посреди ночи?

— Я очень суеверный и разного рода призраков и духов побаиваюсь. Хотя хуже них может быть только Иван Сергеевич, наш главный лекарь, — произнёс он. — Если бы он меня здесь заметил — мне бы уже настал конец. А… Погодите… — Родников напрягся. — Вы ведь не расскажете Кораблёву, что видели меня здесь?

— Зависит от ваших ответов на мои вопросы, — прямо сказал я. — Зачем вы пробрались в амбулаторию посреди ночи?

Тот же вопрос можно задать и мне, но на фоне стресса Родников до этого не додумался.

— Я… Исправлял свои осмотры, — признался он. — Сильно облажался вчера. Пациентов было так много, что я в итоге оформил документы неправильно. Да и с рекомендациями ошибся… В общем, когда в конце недели Кораблёв будет проверять документы, мне может влететь вплоть до увольнения. А я этого не хочу. Пришлось пробраться сюда посреди ночи и всё в экстренном порядке править.

Очень похоже на Эдуарда Родникова. Но, разумеется, верить на слово я ему не стану. Всё ещё остаётся риск, что коллега придумал эту легенду, а на самом деле вместо правок выполнял поручение некроманта.

Перестраховка точно не помешает.

— Можете показать свои осмотры? — попросил я. — Я не против подсказать вам, что нужно в них подправить, чтобы главный лекарь ничего не понял.

Родников тут же закивал. Даже не стал мямлить и сочинять новое враньё. Сразу протянул мне стопку со своей документацией.

Ага… Значит, и вправду не врёт. Иначе бы точно нашёл отговорку.

Я полистал осмотры Родникова и указал ему на его ошибки. Большую часть он уже исправил, но некоторые протоколы всё же были оформлены безалаберно.

— Вот, смотрите, тут вы описываете желудочно-кишечное кровотечение, — произнёс я. — Но при этом пациента не госпитализируете. Хотя и не указываете, что ваша лекарская магия точно ему помогла. Это ошибка, из-за которой можно и под суд попасть за халатность. Так что советую этот протокол полностью переписать.

— И вправду… — прищурился Эдуард. — Боги! Кораблёв бы убил меня за эту бумажку. Спасибо, что обратили моё внимание, Алексей Александрович.

— Рад помочь, — коротко ответил я. — Но я бы хотел попросить кое-что взамен. Услуга за услугу, скажем так. Я не расскажу главному лекарю о том, что обнаружил вас здесь посреди ночи, а вы поможете мне разыскать в архиве интересующие меня протоколы.

— Не вопрос, — закивал он. — Только со своими закончу и сразу же к вам присоединюсь!

— Мы будем искать втроём. Только надо для начала впустить сюда своего партнёра, — вспомнил я. — Дайте, пожалуйста, ключ от амбулатории.

Родников протянул мне ключ, после чего я на ощупь добрался до входных дверей и отворил их для Игоря.

— Долго же ты! Я уже начал думать, что тебя уб…

— Тихо! — перебил я Лебедева.

Моё внимание привлекла фигура, которая стояла далеко позади пироманта. Скрывалась между деревьев. Но при этом человек действовал достаточно открыто, чтобы я мог обратить на него внимание. Тёмный силуэт растворился сразу же после того, как я его обнаружил. Превратился в дым.

И я почувствовал некротику. Всего на долю секунды, но ощущение тёмной магии ударило по моим лекарским рецепторам.

Вот ведь ублюдок… Специально себя показал. Видимо, попытался таким образом бросить угрозу. Или банально сообщить, что следит за мной.

Нет сомнений, я только что видел того самого некроманта. Однако его уже здесь нет. Вот только нельзя сказать наверняка, не захочет ли он появиться из ниоткуда вновь.

— Заходи в здание, быстро! — приказал Игорю я, а затем запер дверь на ключ.

Видимо, некромант догадался, что мы уже приближаемся к тайне его личности. Что ж, штурмом амбулаторию ему всё равно не взять. Внутри два лекаря и один пиромант. Какая бы сила у него ни была, в укреплённом здании выстоять мы сможем.

Тем более сейчас наша главная задача — не победа над тёмным магом. А изучение архива.

Узнаем имя — и получим преимущество.

— Что случилось? Ты выглядишь напряжённым, — отметил Лебедев.

— Посетило ощущение, что за нами следят, — сказал я. — Поступим следующим образом. Мы с Родниковым перероем архив. А ты будешь стоять на стрёме. Если почувствуешь, что к нам кто-то приближается, сразу же сообщишь. Нет, сообщишь, даже если тебе банально не по себе станет. О любых изменениях в атмосфере, понял?

Игорь уверенно кивнул.

На любого другого человека я бы так положиться не смог. Испуганный человек может видеть всякое в темноте. У него развивается паранойя, а мозг запросто может воспринять любые очертания во мраке за чьё-то лицо. Это явление называется парейдолией. Обыкновенная зрительная иллюзия, сбой в работе мозга, из-за которого человек видит сходства запомненных им лиц с неодушевлёнными предметами.

Однако Лебедеву такое точно не свойственно. Если учесть его прошлое и то, чем он занимался, нервы у парня должны быть железные.

— А Родников-то что тут забыл? — прошептал Игорь. — Уверен, что он сам не является некромантом?

— На все сто, — ответил я. — Такая роль ему точно не по зубам.

Мы прошли в архив, Игорь остался в дверях, а я принялся объяснять Эдуарду, что нам нужно отыскать.

— Слушайте, я готовлю отчёт по возрастным группам Хопёрского района, — быстро придумал объяснение своим действиям я. — Днём этим заниматься времени нет, поэтому решил немного переработать ночью. Нужно найти абсолютно всех долгожителей, возраст которых уже перевалил за сотню… — я замолчал. — Хотя нет, стойте. Лучше с девяноста пяти. Так будет правильнее.

Не факт, что ведьма точно знала его возраст. Возможно, верховному некроманту гораздо больше сотни лет, но может быть и такое, что он только приближается к этой круглой дате.

— Алексей Александрович, вы ведь понимаете, что нам придётся перебрать почти пять тысяч карт? — ошарашенно произнёс Родников. — Кораблёв ведь очень серьёзно отнёсся к этому делу. Он десятилетиями собирал списки всех жителей Хопёрского района. Даже тех, кто к нам за помощью никогда не обращался и обращаться не станет. Насколько я знаю, он сотрудничал с полицией и паспортным столом, чтобы получить точные данные.

Молодец, старик! Вот это я понимаю — ответственная работа. В моём мире делали точно такие же обходы, собирали информацию из всех источников, чтобы иметь полноценную базу. Но в большинстве клиник это не удавалось провернуть. Особенно в маленьких городах — там на это вообще все, как правило, плевать хотели.

А тут в девятнадцатом веке Кораблёв умудрился сделать то, что не могли в моём мире сделать потомки. Хоть у нас с ним и было много разногласий, старик явно знает толк в своём деле. Лучшего главного лекаря для этой амбулатории я и представить не могу.

Мы с Родниковым приступили к работе. Оба прекрасно понимали, что с этим придётся провозиться до утра. Слишком уж много полок придётся перебрать.

— Алексей… Уж извини, что на «ты». Всё-таки сейчас мы в неформальной обстановке… — протянул Родников после двух часов работы. — А тебе действительно настолько срочно проводить этот анализ возрастных групп? Может, это дело подождёт? Нам бы поспать хотя бы пару часов перед началом рабочего дня. Тем более… — он замялся. — Судя по-вашему с Лебедевым виду, вы с кем-то дрались этой ночью. Я, если честно, подозреваю, что за твоими действиями скрывается что-то большее. Меня это немного пугает.

Да ладно? Родников включил мозг? И, кажется, даже догадался, что я его обманываю. Что ж, некротики в нём нет. А если учесть, что он дрался со мной против неё, думаю, нет смысла скрывать от него.

Тем более, я никогда не поверю, что такой человек, как он, может быть приверженцем тёмной магии. Он слишком ленивый для этого.

— Убедил, Эдуард, — кивнул я.

— Что? Идём домой? — обрадовался он.

— Нет. Продолжаем искать имя некроманта, чтобы защитить наш город, — прямо сказал я. — Такой ответ тебя устроит?

Родников замер, похлопал глазами так, будто пытался переварить сказанное мной. А затем сразу же вернулся к работе.

Мой аргумент сработал железобетонно. Эдуард больше не задавал вопросов и принялся в два раза активнее искать долгожителей. В конце концов мы закончили работу через пару часов.

Когда последняя стопка бумаг была исследована, Родников рухнул на пол и устало выдохнул.

— Всё, — сказал он. — Я нашёл только двух человек, Алексей.

— И я одного, — кивнул я. — Итого у нас трое подозреваемых. Ах да, Эдуард, ты ведь понимаешь, что будет, если ты хоть одной живой душе расскажешь о том, чем мы тут занимались? Это — секретное задание. Я позвал тебя на помощь, но это не значит, что стоит кому-то разбалтывать о нашей работе.

— Нет-нет, что ты! — замотал головой он. — Я всё понял. Правда. Хотя, думаю, после такого недосыпа я забуду вообще всё, что здесь случилось.

— Господа! — крикнул мне Игорь.

— Что такое? — напрягся я.

— Я уверен, что тени только что двигались, — заявил он. — Как будто пытались к нам приблизиться. Предчувствие у меня отвратительное. А потому… Чёрт!!!

Я услышал, как вспыхнуло пламя, которым владеет Игорь. Родников тут же забился в угол, а я выскочил в коридор к Лебедеву и обнаружил, что мой друг не лгал. Мрак действительно двигался. Полз по полу, как разливающаяся нефть.

Но не мог приблизиться из-за сияния пламени Игоря.

— Не знаю, что это за магия, но эта дрянь боится света, — сказал он. — Пока я держу огонь, оно к нам не подойдёт.

Странно… Я всё равно не чувствую некротику. Неужели некромант настолько хорошо умеет её скрывать? Да быть того не может! Нужно иметь не только громадную силу, но и очень крепкую выдержку, чтобы скрывать от окружающих людей своё могущество.

— Хочешь поиграть с нами в прятки? — обратился к темноте я. — Может, всё-таки покажешься, трус?

Наступила гробовая тишина. Никто из нас не ожидал, что её всё же нарушит чей-то голос. Звенящий, вибрирующий. Трудно даже определить, кому он принадлежит — мужчине или женщине.

— Хитрый ход, Мечников, — заявил голос из темноты. — Не думал, что тебе взбредёт в голову перерыть архив амбулатории. Ну и? Что скажешь? Удалось что-нибудь найти?

— Удалось, — ответил я, хоть и не знал, действительно ли среди этих трёх карточек есть настоящее имя некроманта. — Рано или поздно мы на тебя выйдем. Точно так же, как вышли на ведьму. Поэтому имеет смысл сдаться самостоятельно. Или ты забыл, чем закончилась история твоего ученика? Сухоруков попытался пойти против меня и очень быстро отправился в мир иной.

— Сухоруков — идиот-недоучка, — ответил голос. — Без каких-либо принципов. Помню, мне очень не понравилось, когда он похитил твоего двоюродного брата. Очень нехороший ход. Недостойный для настоящего некроманта.

— Кто бы говорил! — усмехнулся я. — А командовать ведьмами, которые терроризируют весь район — это достойный поступок?

— От ведьм я получал золото и силу. Пока ты не прервал их род, если его, конечно, можно так называть. Я потому и убил Кристину. Надобности в ней уже не было, когда шар с её силой оказался уничтожен.

— Может, мне просто ударить по нему огнём? — прошептал Игорь.

— Нет, не стоит, — покачал головой я. — Ты спалишь всю амбулаторию. И нас вместе с ней.

Однако уже через минуту к нам пришло «подкрепление». В окна здания начал попадать свет восходящего солнца. Ползающие по полу тени тут же распались. Превратились в ничто. И когда фойе, из которого доносился голос верховного некроманта, было освещено, я понял, что наш враг уже покинул здание. Его здесь больше нет. Сбежал.

Ещё раз внимательно осмотрев здание и убедившись, что следов некротики больше нет, мы покинули амбулаторию. Родников аккуратно забросил ключи назад — в сторожку нашего охранника, а после этого мы разделились. Эдуард ушёл домой, хотя смысла в этом уже не было, а мы с Игорем уселись на лавочку и принялись листать полученные мной карты.

— Что скажешь? Кто-то из них вызывает у тебя подозрение? — спросил он.

— Нет. Фамилии совершенно незнакомые, — ответил я. — Однако всем этим старикам уже более сотни лет. Чисто теоретически они подходят. А если учесть, что некромант явился к нам лично, значит, его беспокоило наше проникновение в архив. Думаю, мы на верном пути.

— Один живёт в Хопёрске. Один — в Северке, на окраине района. И другой… Хм. В селе Подгоренка. Тоже окраина района, — принялся перечислять я. — Придётся прочесать все эти места. Но начать определённо стоит с города.

— А вы чего пришли в такую рань? — обратился к нам Иван Сеченов, который как раз направлялся на работу. — Алексей, а я тебя всё утро ждал около дома. А ты, оказалось, здесь сидишь.

— Долгая история, — ответил я. — Но я тебе всё объясню. Только позже.

— Определённо позже, потому что я видел, как Кораблёв договаривается с извозчиком. Скорее всего, кому-то из нас сегодня предстоит выезд в село.

Уж не некротика ли там случайно разбушевалась? Вполне может быть, что верховный некромант решил отомстить нам за то, что мы открыли на него охоту и перезаражал целое село.

Именно поэтому его стоит найти как можно скорее. Предсказывать его шаги невозможно, поскольку действуют такие маги хаотично.

— Ага, вот вы где! — подошёл к нашей лавочке Кораблёв.

Что-то здесь скопилось слишком много лекарей…

Я поспешно спрятал в сумку бумаги из архива, поднялся и кивком поприветствовал главного лекаря. Игорь сделал то же самое.

— Мечников, сегодня вам придётся уехать в Подгоренку. Можете взять всю свою компанию. Думаю, Сеченов и Лебедев вам там пригодятся, — заявил главный лекарь.

Так и думал, что этим всё закончится. Стоп… Подгоренка? В этом селе как раз и проживает один из долгожителей. Любопытное совпадение… Вот заодно его и навестим!

— А что случилось в Подгоренке? — поинтересовался я.

— Как вам сказать… — замялся Кораблёв. — Там случились бобры.

Э-э-э… Чего⁈

Глава 10

Чаще всего наш главный лекарь ведёт себя максимально серьёзно. Он никогда не позволяет себе шуток, не занимается словоблудием, всегда изъясняется чётко и по делу. Говорит только то, что думает на самом деле.

Но когда Иван Сергеевич произнёс фразу «там случились бобры», я на долю секунды потерял связь с реальностью. Настолько абсурдно это звучало, что мне даже пришлось его переспросить. А вдруг послышалось?

Но нет. Не послышалось.

— Бобры, Алексей Александрович. Бобры, — несколько раз повторил он. — Уж не знаю, каков там масштаб бедствия, но сегодня утром ко мне прискакал гонец из села Подгоренка и сообщил, что река растаяла и… — он выдержал паузу. Видимо, Кораблёв сам понимал, насколько неадекватно звучит вся эта история. — В общем, как я понял, бобры тут же выстроили плотину, из-за которой поднявшийся уровень воды затопил целое село. Всю Подгоренку.

Иван Сеченов и Игорь Лебедев лишь удивлённо переглядывались. И я могу их понять. Я бы тоже, пожалуй, сидел с открытым ртом, если бы не осознавал, что за всей этой историей кроется проблема, которую почему-то решать придётся мне.

Интересно, правда, почему мне?

— Погодите, Иван Сергеевич, а лекари тут при чём? — спросил Кораблёва я. — У нас есть корпус спасателей, которые занимаются ликвидацией такого рода катастроф.

Я точно видел, что неподалёку от полицейского участка стоит здание, в котором работают спасатели. Правда, как я понимаю, их там совсем немного. Человек пять — не более того. Ведь пожарную службу и «спасателей на водах» учредили только пятьдесят лет назад. И это сделал Александр Первый. Если, конечно, в этом мире всё развивалось точно так же, как и в моём. По крайней мере, императоры здесь сменяются в той же последовательности. А значит, и многие их решения должны совпадать с моей реальностью.

— Спасатели туда уже выехали. Не знаю, смогут ли два человека ликвидировать эту, скажем так, проблему, но… Проблема куда серьёзнее, чем может показаться. Начнём с того, что там очень много пострадавших, — объяснил Кораблёв.

Вот теперь я окончательно перестал понимать, что же там случилось. Хорошо, допустим, Хопёр вышел из берегов. Он мог затопить дома, попортить собственность проживающих там людей, но…

Пострадавшие? Серьёзно?

Это какая же должна быть плотина, чтобы вода могла и людей потопить? Что там, чёрт их подери, за бобры такие?

— Очень много пострадавших — это сколько? — задал резонный вопрос Сеченов.

— Из проживающих в селе ста человек пострадали двадцать пять. Четверть населения, — объяснил Кораблёв. — Причём некоторые из них находятся в тяжёлом состоянии. И это мы ещё не знаем, что случилось с охотниками.

— С охотниками? — переспросил его я. — А с ними что?

Кораблёв замолчал, затем внимательно огляделся, чтобы убедиться, не подслушивает ли нас кто-то из посторонних. А посторонними в этой ситуации, как я уже понял, были абсолютно все, кроме нас четверых.

— С бобрами что-то не так, — сказал он. — Говорят, даже когда люди попытались сломать плотину, часть этих животных тут же вернулась к её восстановлению.

— А другая часть? — задал резонный вопрос я, уже догадываясь, что мне ответит главный лекарь.

— А другая часть напала на тех, кто попытался навредить плотине, — прошептал он. — Как мне сказал гонец, одному из крестьян даже ногу отгрызли. По самое бедро. Охотники убежали в сосновый бор к северу от Хопра. Но пока что никто так и не вернулся. Хотя с начала катастрофы прошло уже более двенадцати часов. Только никому об этом не смейте рассказывать! Не нужно поднимать панику. Однако, по слухам, в лесах начала пробуждаться живность, которой ранее никто никогда не видел. Постепенно все леса Хопёрского района становятся такими же опасными, как Красногривовский.

— Вот только в Красногривовском лесу живут магические существа, — отметил я. — Упыри, клещи и прочая нечисть. А то, что началось пробуждаться в остальных лесах — это некротика. Наследие Сухорукова. Я в этом уверен.

Кораблёв лишь молча кивнул.

Хотя мы оба прекрасно понимали, что проблема не только в Сухорукове. Этим омерзительным делом он занимался не один. Что ж, но первого подозреваемого мы исключим уже сегодня. Если тот долгожитель из нашего списка пережил наводнение, мы с ним обязательно повидаемся.

Если бы я был лишён адекватного мышления, решил бы, что именно этот человек и является некромантом. С одной стороны, это логично. Он озлобился на нас и сразу же вызвал катастрофу в ближайшем к нему селе.

Вот только он должен понимать, что таким образом сам же себя выдаёт. Так что нельзя быть уверенным в том, что наш враг прячется в Подгоренке.

К амбулатории подъехала повозка. Кораблёв взглянул на меня и уверенно кивнул, намекая, что нам нужно загружаться и выезжать. Причём незамедлительно.

— Простите, Иван Сергеевич, — обратился к Кораблёву Сеченов. — Меня напрягает один момент. Мы ведь по распоряжению ордена лекарей обязаны брать деньги за помощь. Фиксированную сумму. Но как мы будем помогать людям, которые лишились всего? И домов, и сбережений… Они ведь фактически полностью обнищали, если я правильно понимаю ситуацию.

Хорошо подмечено. Сеченов задал очень верный вопрос. Разумеется, нас туда отправляют с расчётом на то, что мы сможем пополнить казну амбулатории и ордена в целом. Двадцать пять пациентов — это очень большая сумма денег в теории.

Но как мы должны поступить на практике?

— Лечите только тех, кто готов заплатить или взять кредит. То есть пусть они или их родственники дают расписки, — заявил Кораблёв. — На двадцать пять человек вас двоих в любом случае может не хватить. Так что я рассчитываю, что пять или десять людей откажутся от помощи гарантированно.

Мы с Сеченовым переглянулись, осознав, как сильно ошибается Кораблёв. Ведь мы оба не можем отказать в помощи тем, кто нуждается. Таковы условия нашей клятвы.

Не знаю, понимал ли Иван Сеченов и другой скользкий момент всей этой истории, но я его проигнорировать никак не мог.

Если даже представить, что клятвы лекаря у нас нет, ситуация всё равно абсолютно неадекватная. Получается, что по логике ордена спасение людей, попавших в катастрофу, в целом не имеет смысла. Раз они не могут заплатить, значит, и спасать их не надо. Так, что ли, получается?

Бред. Я понимаю, что причина таких решений лежит в самых корнях ордена. Это — частная организация, которая принадлежит одному человеку и не связана напрямую с императором. Просто император и все жители Российской Империи зависимы от лекарей. А лекари этим банально пользуются. Может, не все, но верхушка точно.

Сделали из благородной профессии самый обыкновенный бизнес. Скупой, бездушный и безжалостный. Вот только профессия врача или лекаря — совсем не про это. Разумеется, бесплатно никто работать не станет, но и отказывать в помощи людям… На мой взгляд, это абсолютно неправильно.

Мы с Лебедевым и Сеченовым загрузились в повозку и приготовились к отбытию. Жаль только, что я не успел сегодня заскочить на завод. Там уже вовсю идёт подготовка к производству противовирусных, иммуномодуляторов и налтрексона. Вот только без меня сотрудники далеко продвинуться не смогут. Илья Синицын может ими руководить. Инструкции я ему оставлял. Но если учесть тот факт, что прямо сейчас он мучается от абстинентного синдрома… Очевидно, стопроцентной работоспособности от него ожидать не следует.

— Вы уж простите меня, господа лекари, если сболтну лишнего, — произнёс Игорь, когда мы отдалились от амбулатории. — Но мне кажется, что вся эта система с оплатой лекарской помощи работает отвратительно. Я просто прекрасно знаю, как живут некоторые крестьяне. У некоторых денег и без катастроф нет. А уж если кто-то из них додумается дать долговую расписку… Фактически после такой ошибки у них становится сразу два хозяина. Господин-помещик и господин-ростовщик. И неизвестно, кто быстрее сведёт человека в могилу. Подозреваю, что второй. Первому это попросту невыгодно.

— Абсолютно с вами согласен, Игорь! — закивал Сеченов. — Здравая мысль. Вот только… Кто мы такие? Как мы можем повлиять на систему, которая формировалась годами? Да, у меня есть титул барона. Да, Алексей Александрович тоже некогда был аристократом. Но что нам это даёт? Над нами сотни аристократов. Баронов, графов и князей, которые плевать хотели на наше мнение.

— Но должен же быть хоть какой-то выход! — пожал плечами Игорь.

— Выход есть, — сказал им я. — Вы немного ошибаетесь, Иван Михайлович. Мы с вами сейчас стремимся к тому, чтобы получить возможность игнорировать титулы других лекарей. И делаем мы это за счёт наших изобретений. Когда орден привыкнет, что мы являемся постоянным источником инноваций, то есть денег, им придётся начать с нами считаться.

— Вопрос только в том, сколько нам ещё нужно создать новых аппаратов и препаратов, чтобы добиться такого уважения? — подметил Сеченов. — И времени на это у нас не так уж и много. К примеру, чем мы заняты сейчас? Катим в село Подгоренка разбираться с проблемой, которую создали какие-то… бобры!

— Очевидно, некротические, — сказал я. — Понимаю, что звучит это странно. Но кажется, верховный некромант решил над нами подшутить. И с чувством юмора у него явно не всё в порядке. Ах да… Вы ведь ещё не в курсе насчёт текущей обстановки!

Большую часть пути до села мы с Игорем рассказывали Сеченову всё, что нам удалось выяснить о ведьмах и некротике, что уже много лет зреет где-то в недрах Хопёрского района.

И лишь в процессе этого разговора я впервые задался одним очень важным вопросом. В этот момент Игорь подхватил инициативу и принялся расписывать во всех красках нашу встречу с ведьмой и некромантом, а я углубился в свои мысли.

Очень уж странное выходит совпадение. Я попал в этот мир и тут же оказался здесь — в этом проклятом во всех смыслах районе. Сразу же обрёл новые силы и стал избранником одной из главных лекарских богинь.

Но почему меня судьба привела в Хопёрск? Потому что здесь живёт мой дядя? Хорошо, допустим. Но почему Олега изгнали именно в Саратовскую губернию? Именно в этот город. У него-то здесь не было ни знакомых, ни родственников.

Это не может быть простым совпадением. Судьба изгнанных Мечниковых уже давно связана с Хопёрском. А как и почему — вопрос. После возвращения из Подгоренки стоит поговорить об этом с дядей. Уж он-то должен вспомнить, почему отец отправил его сюда.

Извозчик резко одёрнул поводья, заставив лошадей остановиться.

— Всё, господа лекари. Похоже, мы приехали. Как видите — дальше мы пробраться не сможем, — произнёс он.

Мы отвлеклись от беседы и повернулись к дороге, что вела к Подгоренке. Мы не доехали всего пару сотен метров. А всё потому, что дорога исчезла, а на её месте образовалось что-то вроде ответвления реки.

Лошади, может быть, и смогут пересечь реку. Но повозка точно застрянет. Да и вода ещё слишком холодная. Лучше действительно не рисковать и поискать способ перебраться на ту сторону своими силами.

— Я бы посоветовал вам не оставаться рядом с рекой, — сказал я извозчику. — Лучше отгоните повозку ещё на пару сотен метров назад.

— Да ничего страшного! — махнул рукой он. — Воды я не боюсь. Я, если замечу, что она прибывает, сразу же поверну.

— А вам не воды стоит бояться. А кое-чего другого, — твёрдо сказал я. — Надеюсь, вы готовы ко мне прислушаться? Или мне вам подробнее разъяснить, что может выйти из этой воды?

Извозчик напряжённо сглотнул сухой ком и помотал головой.

— Будь по-вашему, — кивнул он. — Значит, уезжаю. Буду ждать вас вдали, около поля. Только сами будьте аккуратны. Берегите себя, господа лекари.

Как только повозка исчезла за нашей спиной, а цокот копыт растворился в общем шуме лесных шорохов, мы втроём устремили свой взгляд на образовавшуюся реку и поняли, что путь в Подгоренку заблокирован намертво. Обходить реку смысла не имеет, поскольку она каким-то образом уже успела стать достаточно глубокой. Видимо, вода заполнила собой старый естественный ров, который проходил тонкой полоской через весь близлежащий лес.

— Ну и каков наш дальнейший план? — спросил Сеченов. — Если мы пойдём вброд, то сами себя потом лечить будем ещё несколько дней. И почки, и лёгкие, и всё остальное.

— Игорь, — обратился я к Лебедеву. — Что думаешь насчёт потока воды? Сможешь поднять температуру в самом начале русла до уровня, чтобы она начала испаряться, не успевая протечь дальше?

— О! А это идея! — кивнул он. — Если задействую как минимум четыре ядра, сил на это хватить точно должно.

— Тогда план следующий, — решил подытожить я. — Игорь, ты начинаешь бить по руслу пламенем. Навскидку, думаю, продержаться тебе придётся минут пять. Как только вода отступит, мы с Иваном проскочим, а ты, продолжая поддерживать пламя, пройдёшь вслед за нами. Если не удержишь поток воды, мы тебя вручную вытащим — не переживай.

— Будет сделано, — кивнул Лебедев. — Это в моих силах. Если уж я целое озеро однажды смог испарить, значит, и с таким потоком воды справиться смогу.

Мы приступили к исполнению моего плана. И к счастью, Игорь смог справиться с потоком воды даже быстрее, чем сам того ожидал. Уже через минуту течение реки остановилось, и она буквально на глазах начала мельчать. Мы с Сеченовым решили не тратить время и проскочили на другой берег ещё до того, как начало виднеться дно реки. Мокрые ноги — это последнее, что нас сейчас должно беспокоить.

— Всё, Игорь! — прокричал пироманту я. — Теперь поворачивай пламя под углом и постепенно двигайся к нашему берегу!

— Сейчас! — пыхтя от напряжения, прокричал Игорь. — Будьте готовы! Если меня унесёт течением и разобьёт об камни, мой призрак и без некромантии будет вас до конца дней преследовать!

Игорь принялся двигаться в нашу сторону. Когда он оказался в половине метра от берега, я моментально схватил его за плечо и резким рывком вырвал из воды. В этот же момент река чуть ли не волной обрушилась на опустевшее русло и начала восстанавливать равновесие. Вот только почему-то в этот момент я ощутил, как по воздуху пролетела волна некротики. Однако исчезла она так же быстро, как и появилась.

В любом случае, главное, что у нас получилось!

Но кое-что всё же вышло из-под контроля. Игорь, оказавшись на берегу, рухнул на спину и обхватил правую ногу.

— Зараза! Это ещё что такое⁈ — прорычал от боли он.

Его сапог был повреждён, а из разодранной стопы сочилась кровь. Рана оказалась несерьёзной, поэтому залатать пересечённые кожу, мышцы и сухожилия я смог буквально за полминуты.

— Что с тобой случилось? — спросил Сеченов. — Порезался о камень?

— Вот уж не думаю! — помотал головой он. — В самый последний момент, когда вы попытались меня достать оттуда, мне показалось, что… В общем, под водой что-то было.

— Рыба? — продолжил расспрос Иван.

— Какая ещё рыба? — перебил его я. — Мы ведь уже знаем, что обитает в этих лесах вдоль берегов.

— Ты что же… — начал было Игорь, но тут же осёкся, и я понял почему.

— Можно на «ты». Сеченов — свой человек. Сейчас не до манер, — объяснил я.

— Ты думаешь, что меня бобёр под водой укусил? — спросил Лебедев.

— Именно так я и думаю. Рана была глубокой. Эта скотина почти до твоих костей достала. Повезло, что я вовремя тебя вытянул, — объяснил я.

— Погодите, а что делал чёртов бобёр под водой? — искренне удивился Сеченов.

— Бобры хорошо задерживают дыхание. Некоторые могут и более десяти минут плавать под водой. Они за счёт этой способности и могут строить себе подобные плотины, а также убежища.

— Отлично! Меня покусал какой-то долбаный некро-бобр! — выругался Игорь. — Надеюсь, я хотя бы ничего от него не подцепил!

— Не подцепил, ногу я полностью восстановил. Но с сапогом — уж извини. Его придётся тащить в ремонт, — усмехнулся я.

Игорь помотал ногой, но всё же смог быстро подняться и пошёл вслед за нами к Подгоренке. И как только мы пересекли последнюю лесополосу, которая отделяла нас от села, мы окончательно осознали, что больше этого населённого пункта нет.

Все жители собрались на возвышенности. Рядом с ними был разбит целый лагерь, в пределах которого виднелись десятки лежанок с пострадавшими.

И все они нуждались в помощи.

— Ну мы ведь оба понимаем, что нам в любом случае придётся спасать их всех, верно? — спросил меня Сеченов.

— Это даже не обсуждается. Однако не забывай и про другую заповедь. Искоренять некротику. Скорее всего, нам придётся разделиться. Одни пойдут на поиски охотников и будут уничтожать этих обезображенных существ, а другой останется лечить людей.

— Лекари прибыли! — послышался истошный вопль одного из жителей деревни.

А вслед за ним грянул гром аплодисментов. Подумать только… Мы ведь действительно им нужны. Они ждали нас. Как даже самый меркантильный лекарь может после такого начать выуживать с каждого долговую расписку?

У любой жадности должен быть предел.

Я направил Игоря к тем, кто пострадал меньше остальных. Обморожения, простуду и прочие заболевания в начальных стадиях принялся лечить врач.

А уже более серьёзными травмами занялись мы с Сеченовым.

Перемещаясь от пациента к пациенту, я время от времени поглядывал вниз — на реку, которая полностью поглотила Подгоренку. Зрелище, если честно, попросту жуткое. Кажется, будто здесь похозяйничал какой-нибудь маг воды, но это совсем не так.

Некротика запускает цепную реакцию. Даже одной её капли достаточно, чтобы постепенно отравить всё окружение.

— Господи, милостивый Грифон! Опять они! — закричал мужчина, что стоял позади меня.

Я резко обернулся и увидел, как на противоположном берегу… выстроилась целая армия. Издалека казалось, будто там расположились вооружённые люди.

Но нет. Это десяток громадных бобров, которые хищно взирали на своих жертв. И, кажется, уже были готовы перебраться на этот берег, чтобы приступить к расправе.

— Иван! — крикнул я.

— Я понял, Алексей, — кивнул он. — Останусь с пациентами. А ты — делай то, что должен.

Отлично. Самое время переквалифицироваться в охотника.

Глава 11

Когда патологоанатом Сухоруков незадолго до своей смерти прокричал в зале суда, что семян некротики уже посажено много и нас всех скоро будет ожидать неприятный сюрприз, я представлял себе это совсем иначе.

Думал, что нам предстоит столкнуться с новыми проклятыми лешими или другими монстрами. Но уж точно не подозревал, что в конечном счёте мы увидим сразу две крайности. Заражённого некротикой бога, а затем изменённых той же магией бобров.

Я направил в свои глаза лекарскую магию, чтобы внимательнее рассмотреть то, что происходит на противоположном берегу.

Ещё бы подсчитать, сколько всего там этих чёртовых бобров. Сейчас видно девять… Нет. Десять. Ровно десять. Скорее всего, больше и не будет. Бобры обычно живут семьями. Самка, самец и молодые приплоды прошлого и текущего годов, которые пока что не покинули родителей. Чаще всего их больше десяти и не бывает.

Даже отсюда вижу, что на противоположном берегу расположились двое крупных и восемь более мелких особей. Хотя размер в данном случае сложно оценивать, потому что они все сами по себе жутко огромные! Гораздо крупнее неискажённых представителей своего вида.

— Господин лекарь, неужто вы решили пойти на ту сторону? — обратился ко мне мужчина в кожаной одежде. Причём довольно крепкий.

— Вы — охотник? — проигнорировав его вопрос, спросил я.

— Нет, спасатель. Охотников нам так найти и не удалось, — объяснил он. — Если честно, я опасаюсь, что их уже сожрали эти твари.

— Сколько охотников ушло в лес? — продолжил расспрос я.

— Милостивый Грифон… С ума сойти! — воскликнул спасатель. — Да вы на полном серьёзе собираетесь туда пойти? К этим монстрам? Храбрости вам не занимать…

— Это — не храбрость. Это мой долг, — спокойно ответил я. — Но вы не ответили на мой вопрос. Сколько охотников так и не вернулось?

— Да никто из них не вернулся! — воскликнул спасатель. — Точнее… Пять мужчин. Их семьи очень обеспокоены. Мы пока не хотим говорить, что, скорее всего, живыми их уже никто не вернёт. Люди надеются, что охотники прямо сейчас затаились и хотят обойти этих монстров со спины.

Очень маловероятно. Не могу питать иллюзий и надеяться, что хоть кто-то из них спасся. Но проверить это я в любом случае обязан. Даже если выжил хотя бы один человек, и сейчас он прячется в лесу, я всё равно его найду. Иначе вся наша спасательная операция не имеет смысла.

— Вы уже всех людей достали из воды? — спросил я.

— Да, жертвы есть, но их немного, — ответил спасатель. — Всех, кого могли, мы уже подняли на холм. Остались только охотники. Но к ним, господин лекарь, мы идти боимся. Честно скажу — мы не пойдём. Скоро сюда прибудут наши коллеги. Найдут обходной путь, чтобы начать эвакуировать людей в город. Села-то уже, как такового, больше нет. Им нет больше смысла здесь оставаться.

— Тогда начинайте эвакуацию, — посоветовал я. — А я постараюсь найти выживших охотников и привести их сюда. А заодно избавлюсь от этих тварей. Судя по тому, как они наблюдают за нами с того берега, у меня создаётся впечатление, что они хотят совершить ещё один налёт. Вот только на этот раз главной опасностью будет не вода, а их зубы.

— Куда собрался? — крикнул мне Игорь. — Алексей, так нельзя. Я пойду с тобой.

— Нет, лучше оставайся и помогай Сеченову, — отрезал я. — Постарайтесь излечить всех пострадавших. Если заподозришь, что кто-то в особо тяжёлом состоянии, оставляй их Ивану. А если и Иван не справится — я вернусь и разберусь самостоятельно.

— Может, тогда уж лучше туда пойду я? Вы с Иваном будете заниматься пациентами, а я в это время…

— Устроишь лесной пожар? Там слишком тесно. Ты не сможешь не поджечь деревья. Этих проклятых бобров ты, может, и прикончишь, но потом без магии воды или льда мы уже исправить ситуацию не сможем. Придётся подключать других магов, новую бригаду спасателей, Саратов. А лесной пожар может распространиться и на соседние сёла. Понимаешь, каков риск? — объяснил я.

— Да, ты прав, Алексей, — вздохнул Игорь Лебедев. — Если честно, я об этом даже не подумал…

Кроме того, он ведь не знает и ещё одной детали. Я фактически не могу туда не пойти из-за своей клятвы. Кто-то из нас — либо я, либо Сеченов — должны разобраться с некротикой. Иначе уже сегодня мы вернёмся в Хопёрск, навсегда потеряв лекарские способности.

— Ах да, — вспомнил я. — Игорь, прежде чем я уйду, хочу, чтобы ты выслушал ещё одну мою просьбу.

— Я уже догадался, Алексей, — кивнул он. — Найти того старика и проверить, есть ли в нём какие-либо отголоски некромантии.

— Сам ты эти отголоски можешь и не почувствовать. Попроси Сеченова, чтобы тот его осмотрел, — объяснил я. — Только будьте аккуратны. Если местный долгожитель действительно является некромантом… Он может хорошо скрывать свою силу. А когда поймёт, что вы зажали его в угол, сразу же убьёт. Причём так, что никто потом не сможет найти ваших с Иваном тел. Так что в идеале имеет смысл подождать моего возвращения. Но если поймёте, что он пытается куда-то свалить — сразу же нагоняйте.

— Будет странно, если столетний дед начнёт убегать. Этим он себя не выдаст, — подметил Игорь.

— Согласен. В любом случае, ты меня понял, — заключил я и направился к берегу реки.

А перебраться на ту сторону оказалось не так уж и просто. Мост через Хопёр снесло, а сама река разлилась настолько широко, что противоположный берег я мог разглядеть только с помощью усиления хрусталика лекарской магией.

Однако один путь на ту сторону всё же был. Рискованный, рассчитанный на абсолютно сумасшедшего человека.

Громадная плотина, которая растянулась почти через всю ширину Хопра. На ней запросто могла поместиться одна моя стопа. То есть, если двигаться, быстро переставляя ноги, можно достичь другого берега.

Правда, есть два нюанса. Первый — справа от плотины образовалось некое подобие водопада. Если упасть с такой высоты в воду, то высок риск разбиться. Второй — далеко не факт, что эта постройка меня выдержит.

Хотя… Если уж эти некротические твари смогли создать сооружение, способное удержать мощный поток воды, значит, и я должен без проблем пройтись по его поверхности.

Что ж, выбора у меня всё равно нет. Либо рисковать, либо сдаваться и идти назад. Но второй вариант я за потенциальный выбор даже не считаю.

Я собрался с духом и ступил на плотину. Ветви подо мной хрустнули, но в целом конструкция даже не шевельнулась. Вот уж действительно — делали на века! Страшно даже представить, сколько они древесины извели, чтобы организовать такую постройку.

Я понял, что люди за моей спиной замолкли. Гробовая тишина. Никто не думает даже слова лишнего сказать. Мне даже показалось, что раненые замолчали. Спиной чувствовал, как взгляды всех, кто укрылся на холме, резко устремились на меня.

Понимаю, что они, скорее всего, переживают, смогу ли я пересечь эту реку. Но я ж не циркач-канатоходец! Чего на меня глазеть?

На протяжении всего перехода по скрипящей, вибрирующей от потоков воды плотине я изо всех сил стимулировал лекарской магией свой вестибулярный аппарат. Потерять равновесие, поскользнуться и сорваться вниз из-за головокружения в данной ситуации можно запросто.

Однако я без труда преодолел уже половину ширины Хопра… И вот тут начались проблемы. Ведь за моим переходом наблюдали не только люди, но и бобры. Монстры уже поняли, что я собираюсь добраться до них. Более того, у них сработал инстинкт, и они тут же бросились к другому концу плотины. Окружили выход и заняли позиции, чтобы, судя по всему, принять бой.

Между прочим, лезть к плотинам и норам бобров не стоит даже в том случае, если животные никак не изменены некротикой. В такой ситуации, защищая себя и своё потомство, они могут напасть. Хотя обычно людьми не интересуются.

Бывали случаи, когда бобры, обороняясь, били хвостом, совершали таранный удар головой, переламывая кости человеку, которого считали опасным. А один раз я даже столкнулся с ситуацией, когда бобр перекусил мужчине бедренную артерию. Если это животное может даже дерево сточить, про конечности человека и речи вести не стоит.

— Отлично… — с сарказмом прошептал себе под нос я. — И как мне теперь выйти на берег?

Они заняли позицию прямо перед плотиной. Но я подозревал, что такое и вправду может случиться. Так что проблемы в первую очередь возникли не у меня, а у них.

Ведь я могу облить их лекарской магией. А некротика ой как нехорошо переносит такие трюки! Вот только нужно рассчитать радиус и силу удара. Похоже, они действуют автономно от некроманта. А это означает, что им не известно о моём козыре. Но как только я совершу первый удар, они поймут, что у меня в арсенале имеется смертельное для них оружие.

Придётся потратить треть своих запасов. Ударить сразу по площади. Фактически мне предстоит выпустить волну лекарской магии, как только я подойду к краю. За секунду до их атаки, когда они откроются.

Главное — не ошибиться и вовремя отреагировать. В противном случае меня за минуту полностью сгрызут десять челюстей. От меня ничего не останется. А такой исход в мои планы не входит.

Оказавшись на самом краю плотины, прямо у берега, я заготовил магию прямого витка и воскликнул:

— Ну что, выродки? К вам прибыла ветеринарная служба!

Я намеренно спровоцировал их своим криком. И это сработало. Несколько громадных волосатых туш, покрытых слоем чёрной магической ауры, чем-то напоминавшей смолу, рванули на меня все разом.

И тогда, воспользовавшись моментом, я выпустил из себя сразу треть своей чаши. Пять витков хорошо справились с обильным расходом магии. Поэтому созданная мной волна ударила сразу по всем бобрам. Семеро из них тут же рухнули, а ещё трое отступили назад. Для них, похоже, даже такого разряда было мало.

Проклятье! Не вышло одолеть всех одним ударом. Теперь придётся нехило покрутиться, чтобы выйти победителем.

Я воспользовался страхом некротических животных и сошёл на берег. И что меня больше всего порадовало — те семь бобров, которые распластались у моих ног, были живы. Я изначально не видел смысла убивать животных просто потому, что какой-то психопат заразил их этой омерзительной магией.

Но в итоге им повезло. Скверна не распространилась настолько глубоко в их тело. Я выжег всю некротику, но не дал им умереть. Однако от этого проблем меньше не стало. Ведь воздействия моей атаки избежала троица самых крупных.

Самец, самка и, судя по всему, их старший сын. Почти такой же здоровый, как и его родители.

Подумать только… Я дерусь с родом некротических бобров! К такому меня жизнь точно не готовила.

Животные начали напряжённо стучать хвостами по земле, а затем… Отказались от очередной атаки. Нырнули в кусты и исчезли в лесу.

— Так-так… — произнёс я. — Струсили?

Нет. Вряд ли. Думаю, решили схитрить. Поняли, что соотношение численного перевеса изменилось. Скорее всего, они готовятся совершить контратаку, но позже. Когда я не буду этого ожидать… Некротика наивна, но в то же время иногда очень коварна.

С другого конца берега послышались восторженные крики. Обернувшись, я обнаружил, что все жители Подгоренки махали мне руками. Видимо, они подумали, что я одолел всех монстров. Но на самом деле это не так.

Мне ещё предстоит прочесать лес в поисках пострадавших охотников, и только после того, как они окажутся на противоположном берегу — в руках лекарей и спасателей, я смогу с облегчением выдохнуть. Пока что радоваться ещё слишком рано.

Я проследовал в чащу и тут же наткнулся на окровавленные следы. Похоже, охотники приняли бой на этом берегу и были вынуждены отступить в лес. Подозреваю, что изначально они перешли сюда по ещё целому мосту, но его снесло буквально у них за спиной. В здравом уме никто не стал бы отступать в лес — туда, где этих тварей может быть ещё больше.

Их загнали в ловушку. Теперь я понимаю, насколько малы шансы найти их живыми.

— А-а-а-а! — послышался бешеный вопль из кустов справа от меня.

Оттуда выскочил мужчина со старой саблей в руках и рубанул воздух рядом с моим виском. Я в последний момент успел отскочить в сторону и расслабить его мышцы с помощью обратного витка.

Незнакомец выронил саблю, надрывно вскрикнул и схватился за руку.

— Ой… Простите! Ради Грифона, не держите на меня зла! Я думал, что сюда идёт одна из этих тварей! — его глаза бегали из стороны в сторону. — Вы спасатель? Городовой?

— Лекарь, — ответил я и тут же догадался, что передо мной один из охотников.

— Это ещё лучше! — нервно усмехнулся он. — У меня два друга ранены. Один уже потерял столько крови, что мы уже и не надеялись его спасти. Пожалуйста, следуйте за мной!

Я не стал задавать лишних вопросов и побежал в чащу вслед за охотником. Но не переставал осматриваться по сторонам. Через пару минут мы добрались до небольшого оврага, где сидели ещё двое мужчин, суетившихся вокруг своих раненых соратников.

Без лишних слов я рванул к пострадавшим и тут же направил на них плотный поток лекарской энергии. У одного были переломаны кости. Ноги, руки. Кажется, даже поясничные позвонки оказались повреждены. Похоже, один из монстров ударил его хвостом.

— Пожалуйста, Серёге помогите! — взмолился один из охотников. — Ему совсем худо! Он уже Грифона видел! Скоро покинет нас…

— Отойдите! — скомандовал я.

Охотника с переломанными конечностями я вылечил не глядя. Срастил кости, надкостницу, хрящи, сосуды и нервы. В теории он теперь даже бегать сможет. А бежать нам точно скоро придётся.

Со вторым была проблема посерьёзнее. Всё тело пострадавшего было залито кровью. Похоже, одна из этих тварей прокусила ему шею. Почти достала до сонной артерии. Ещё бы чуть-чуть — и мне бы пришлось тащить отсюда труп. Но резцы некротического зверя повредили только вены. Хоть он и потерял много крови, но я всё ещё мог его спасти.

К счастью, на других пациентах я уже отработал эту систему. Знал, как вылечить того, кто потерял много крови.

Спазм сосудов, стимуляция костного мозга, печени и селезёнки. Улучшение кровообращения в мозге и сердце. Всё, для начала этого должно хватить.

— Господин лекарь, а где же спасатели? Где военные? Почему сюда никто не пришёл? — спросил тот охотник, что встретил меня на тропе. — Мы ведь кричали, просили, чтобы сюда прислали вооружённых людей. Вы… Только не говорите, что вы здесь один?

— Спасатели не придут, — коротко ответил я, поднимаясь с колен. — Они заняты спасением остальных жителей. Ни военных, ни городовых здесь нет. Вытаскивать из этой западни вас буду я. Поэтому настоятельно рекомендую взять раненых и перемещаться к берегу.

— Но как вы нам можете помочь⁈ — не поверил моим словам охотник. — Тем более… На берегу ведь монстры! Эти бобры проклятые!

— Семерых я уже излечил. Они больше нападать не будут. Осталось только трое, — спокойно объяснил я.

Охотники удивлённо переглянулись. Они явно не поверили моим словам. Скорее всего, подумали, что я просто их успокаиваю.

Но всё же они пошли за мной к берегу. Переправа им предстояла непростая. Но до неё ещё предстояло добраться. А противник не желал, чтобы наша команда ступила на берег.

Трое оставшихся бобров окружили нас и приготовились к атаке. Выпрыгнули сразу с трёх сторон. Отрезали нам путь к отступлению.

Если бы я не знал, что это случится, мне бы пришлось потратить полминуты на накопление энергии. Ведь ответный удар должен быть ещё сильнее, чем тот, который я совершил, подходя к берегу.

Вот только я знал, что они уже здесь. Знал, что следят за нами, но не стал говорить охотникам об этом. Клятва лекаря звенела в моей голове, когда рядом оказывались некротические существа. Поэтому молодая листва не смогла скрыть их громоздких тел. Я всё понял и без органов чувств.

Как только монстры накинулись на нас, я выпустил из себя остатки маны. Разом.

Лекарская энергия пронеслась волной по всему лесу. На этот раз её хватило. Вся троица рухнула, так и не дотянувшись до охотников, за жизни которых я был ответственным.

Как только мужики увидели, что я уложил всех монстров и при этом даже не сдвинулся с места, они издали такой вопль, что у меня даже уши заложило.

— Получите! Получите! — орал один из них. — Господин лекарь, как же вы их… Боги! Зря я в вас сомневался… Простите, видимо, от отчаяния совсем рассудок потерял.

К счастью, теперь нам торопиться было некуда. Тащить раненых по узкой плотине было безумной затеей. Но к моменту нашего возвращения спасатели уже соорудили плот, с помощью которого в течение следующего часа все пострадавшие были переплавлены к своим семьям.

Родственники охотников облепили меня со всех сторон, когда я сошёл с плота на берег. Самым последним.

Однако разговаривать с ними у меня не было времени. Я поднял взгляд на холм и увидел стоящих там Игоря и Ивана. А рядом с ними прямо на земле сидел пожилой мужчина.

Нашли, значит? Отлично. Теперь перейдём к главному этапу этой поездки. Поболтаем с долгожителем.

— Алексей, нам повезло, — сообщил Сеченов. — Я осмотрел старика с ног до головы. И не нашёл в нём некротики. Скорее всего, он не имеет никакого отношения к нашему некроманту.

— Тогда почему он до сих пор не уехал с остальными жителями Подгоренки? — спросил я, заметив, что большую часть населения уже увезли.

— Потому что он хочет поговорить с тобой. Лично, — заявил Сеченов.

Я сразу же прошёл к старику и присел рядом с ним.

— Алексей Александрович Мечников, — представился я. — Надеюсь, мои коллеги не сильно вас напрягли расспросами.

— Кузьма Федоткин, — кряхтящим голосом ответил сморщенный старичок. — Всё в порядке. Я всё прекрасно понимаю. Это — ваша работа, господа лекари.

Он замолчал.

— Кажется, вы хотели со мной поговорить, — напомнил я.

— Ах да… — почесал затылок он. — Ваши друзья спрашивали меня о некромантии. Я, естественно, сказал, что ничего общего с ней не имею.

Старик взглянул на меня белёсыми глазами, но вновь замолчал, будто забыл, что хотел сказать. В его возрасте это и не удивительно.

— Если вы не имеете ничего общего с некромантией, о чём нам тогда с вами говорить? — подтолкнул его к разговору я.

— Я не сказал всю правду. Я — не некромант. Но я кое-что знаю о том, кого вы, господа, ищете.

Глава 12

Дед Кузьма произнёс то, чего от него не ожидал никто из нас. Судя по выражению лиц Лебедева и Сеченова, моим коллегам он даже не намекнул, что хочет мне сказать.

— Вы что, рассказали ему, зачем весь этот осмотр? — спросил я товарищей.

— Нет, — помотал головой Кузьма, опередив ответ Игоря и Ивана. — Они ничего мне не говорили. Я сам понял, что то, чему было предначертано произойти здесь, случилось не просто так. Вы не подумайте, я хоть и обычный крестьянин, но жизнь повидать успел. И слышал, как действует этот человек, которого вы ищите. Застал самый расцвет его сил. Ровно полвека назад он творил такие вещи в Хопёрском районе… Ух, даже вспомнить страшно. И никто из лекарей не пытался его остановить.

— Почему? — спросил Кузьму я. — В обязанности лекаря входит истреблять некротику.

— Мало было у нас лекарей, — махнул сухой рукой он. — Их и сейчас мало, но раньше было ещё меньше. И те, кто работал в Хопёрской амбулатории, не больно-то хотели связываться с этим человеком. Хотя у меня даже язык не поворачивается называть это существо человеком. Он — самый настоящий чёрт. Демон в человеческом обличии. Творить такое и оставаться человечным невозможно. Он хуже животного.

— Подождите, — перебил Кузьму я, когда заметил, что старик увлёкся и начал трястись из-за напряжения и болезненных воспоминаний. — Судя по тому, что вы говорите, этот некромант как-то вам навредил. Что он с вами сделал?

Задав этот вопрос, я добавил единичные крупицы своей магии в сердце пожилого мужчины, чтобы успокоить его ритм. Уж чего мне точно сейчас не нужно, так это чтобы на моих глазах из-за нервного перенапряжения погиб старик, проживший целый век.

— Лично со мной — ничего, — вздохнул Кузьма Федоткин. — А вот друзья мои, с которыми я водился в те годы, сильно пострадали. У кого-то жена погибла, у кого-то дети. Да… Одно дело, если бы они просто погибли! Так их, как я понял, использовали для какого-то ритуала. Много хороших людей в то время полегло. Но и сейчас ситуация изменилась не сильно. До сих пор эта скотина портит жизнь доброму народу. Сами посудите, господа лекари, куда мне теперь податься? Семьи у меня нет. Ни жены, ни детей, ни внуков. Один совсем. Единственное дорогое мне село, дом мой родной — и тот смыл водой этот уродец.

— Кузьма, — вновь перебил старика я. — Вы сказали, что знаете что-то об этом человеке. Может, вам известно имя? Или хотя бы какие-то отличительные черты?

— Упаси Грифон! — покачал головой он. — Я никогда с этой тварью лично не встречался. Иначе бы не прожил столько лет. Но могу точно сказать, что он — мой ровесник. Когда я был ещё совсем молод, слышал, что в Хопёрск приехал молодой маг, который представлялся лекарем. Вот только лечил он необычным способом. Как мне рассказывали, он всегда…

— … забирал что-то взамен, — закончил за Кузьму я. — Это типично для некроманта. Они все так делают.

Проклятье… Из старика очень сложно что-то достать. Он вроде и хочет поделиться, но на ходу забывает, что хочет сказать, и уходит не в ту степь.

— Да-да! — закивал Кузьма. — Всё верно говорите, господин лекарь. А потом…

Пока Федоткин продолжал рассказывать ту же самую историю с самого начала, я аккуратно склонился над ухом Сеченова и прошептал:

— Улучши ему мозговое кровообращение. Я всю ману на этих дурацких бобров истратил. А старцу это только на пользу пойдёт. И проживёт дольше, и нам скорее даст ответ на вопрос.

Иван коротко кивнул и тут же воспользовался трюком, которому я его и обучил. До меня никто не умел расширять сосуды головного мозга. Этой способностью с коллегами поделился я.

Хотя в будущем для этого должно появиться огромное количество препаратов, которые и без лекарской магии будут неплохо стабилизировать обмен веществ в головном мозге. Ноотропы и более сильные лекарственные средства, оказывающие восстанавливающее действие на головной мозг.

Возможно, я сам же их когда-нибудь и запатентую.

— Ой, так о чём это я… — почувствовав эффект от магии Сеченова, произнёс Кузьма и потёр затылок. — Точно! Я ведь хотел сказать, где раньше жил этот некромант. Он ведь в те годы вообще никого не стеснялся. Ходил по городу, каждый раз представлялся разными именами. В итоге его настоящее имя никто так и не запомнил. А жил он на отшибе, неподалёку от Хопёрска. За лесочком около посёлка Нового.

О-о-о! А это место я знаю. Рядом с тем лесом живёт художник Шацкий. Если я правильно понял, нужно пройти через лес, в котором он работает, а затем подняться на небольшой холм. Готов поклясться, что видел там руины какого-то здания, но не придал этому никакого значения. Тогда и повода не было обращать внимания на какую-то заброшенную рухлядь.

А ведь там могут оказаться подсказки. Намёки на настоящую личность нашего врага.

— Спасибо вам, Кузьма, — я даже слегка наклонился, чтобы выказать уважение пожилому мужчине. — Мы обязательно воспользуемся данной вами информацией.

— Вот только душа за вас всё равно будет болеть, — добавил Иван Сеченов. — Вы ведь раскрыли нам одну из тайн некроманта. Не явится ли он после этого к вам, чтобы отомстить?

Федоткин громко и надрывно рассмеялся.

— Явится? За мной? — продолжал хихикать он. — А чего мне теперь бояться? Я целый век прожил. Пускай приходит. Он меня уже ничем не испугает. Не в том я возрасте, господа лекари, чтобы смерти бояться.

На протяжении всего разговора я прислушивался к клятве лекаря, пытался понять, не обманывает ли нас старик. Ведь на его месте запросто мог оказаться тот самый некромант, который попросту решил запутать нас и указать на следы, что ведут в совсем другом направлении от истины. Но клятва молчала…

Через полчаса подъехали ещё две повозки спасателей и всех, кто остался на холме, включая Кузьму, забрали в город. Мы отказались ехать с ними, поскольку нас до сих пор должен был ждать другой извозчик. Бросать его в этих лесах точно не стоит.

Удаляясь от затопленного села, я заметил, как на соседнем берегу зашевелились бобры. Вот только теперь в них не было ни капли некротики. Да и в размерах животные уменьшились. И стоило мне обратить внимание на них, как я услышал жуткий треск. Плотина, выстроенная чудовищами, всё же не выдержала напора воды и разрушилась.

— Вы это видели⁈ — воскликнул Лебедев. — Всё, насчёт остальных плотин можно не беспокоиться. Сейчас волна снесёт их к чёртовой матери. И уже скоро вода отступит.

И пиромант не ошибся. Когда мы добрались до того самого рва, через который пришлось в прошлый раз перебираться за счёт огненной магии, выяснилось, что воды в нём почти не осталось. Отступила.

Благо извозчик наш не отступил. Он всё ещё терпеливо ждал нас на выезде в поле. Нервно курил самокрутку, кашлял на всю округу, но всё-таки терпел дискомфорт, который дарил этот прибрежный лес.

В Хопёрск мы вернулись ещё до заката. На территории амбулатории суетились дежурные лекари. Даже Кораблёв подключился к работе, поскольку к тому моменту спасатели уже привезли нескольких пострадавших, нуждавшихся в госпитализации.

Отчитавшись перед главным лекарем, мы получили разрешение разойтись по домам. Основную работу мы сделали. Остальное теперь на плечах других сотрудников.

— И всё-таки каков наш дальнейший план? — спросил Сеченов, когда мы повернули на Полевую улицу к нашим домам. — Видимо, в ближайшее время нужно осмотреть тот самый дом, о котором нам рассказал дед Кузьма.

— По-хорошему, нужно, — кивнул я. — Но у нас накопилось слишком много дел на заводе. Мы сейчас создаём целых три препарата, но при этом никак не контролируем работу наших сотрудников. А Синицын в одиночку может и не справиться. Поэтому предлагаю следующий план. Завтра после работы сразу же пойдём на завод, отладим все процессы, а потом…

— А потом пойдём в дом некроманта? Ночью⁈ — поёжился Сеченов.

— Понимаю, что звучит, как самоубийство, но других вариантов у нас нет. Либо отложить поход к некроманту ещё на сутки, но я этого делать не хочу, — сказал я. — Тем более что-то мне подсказывает, что его там не будет. Раз дом заброшен, значит, он уже живёт в совершенно другом месте. Да и улик он там, скорее всего, не оставил. Просто осмотрим место. Может быть, наши боги что-то почувствуют. Подалирий молчит?

— Подалирий — немой, Алексей.

— Ах да, точно… — сдерживая самоироничный смешок, ответил я. — Сложно привыкнуть к тому, что другие боги могут быть молчаливыми. После общения с Гигеей это не представляется возможным.

— Я всё слышу! — буркнула в моей голове Гигея.

Кто бы сомневался!

После такого насыщенного дня я спал как убитый. Лишь убедился, что с Олегом и его семьёй всё в порядке, а затем сразу же вырубился.

Следующий день обещал быть чуть ли не сложнее предыдущего. В амбулатории точно будет завал из-за того, что часть лекарей уйдёт в госпиталь — следить за пострадавшими из Подгоренки. Один из охотников еле живой остался. Ему кровь восстанавливать придётся ещё месяца два как минимум.

И я в своих догадках не ошибся. Как только на следующее утром мы с Иваном подошли к зданию амбулатории, перед нами предстала длиннющая очередь из людей.

— У меня о-о-очень плохое предчувствие, — протянул Сеченов. — Синицына тут больше нет. Кораблёв и Решетов, скорее всего, трудятся в госпитале. А это означает, что работать нам предстоит втроём с Родниковым.

Присутствие Родникова вообще ничего не меняет. Есть он или нет его — обычно это заметить попросту невозможно, потому что принимает людей Эдуард Семёнович со скоростью черепахи-инвалида.

Но деваться было некуда. Мы с Иваном — первая и последняя линия обороны. Если мы не спасём людей, то с этим уже никто не сможет справиться.

Мы приступили к работе, и поначалу процесс шёл довольно бодро. На каждого пациента я тратил не более пяти минут. Однако в середине дня ко мне зашёл мужчина лет шестидесяти, с которым всё оказалось гораздо сложнее. Уже взглянув на него, я понял, что возиться с ним придётся довольно долго.

— Алексей Александрович, здравствуйте, — прохрипел он, напряжённо поглаживая длинную бороду. — Меня Архипом звать. Архип Петров. Позволите мне присесть?

— Разумеется, — кивнул я. — Рассказывайте, что случилось?

Дышит очень тяжело. Лицо бледное, даже немного синеватое. И даже сквозь рубашку я прекрасно вижу, как сильно видоизменена его грудная клетка.

У этого «клиента» явно не всё в порядке с лёгкими. Когда мужчина сел около моего стола, я сразу же обратил внимание на его пальцы. А точнее — на ногти. Округлые, утолщённые, как и фаланги пальцев, на которых располагаются эти ногти. Мало кто знает, но это признак серьёзных проблем с дыхательной системой. На первый взгляд кажется, какая вообще связь может быть между ногтями и лёгкими?

А связь есть, причём очень даже логичная. Такое изменение кончиков пальцев происходит из-за недостатка кислорода в крови. Когда уровень кислорода падает, в пальцах происходит компенсаторное увеличение сосудистой стенки. В итоге мягкие ткани ногтевых фаланг разрастаются.

Если их сейчас коснуться, я почувствую подвижность и выраженную упругость ногтевой пластины. То есть она будет заметно проседать при нажатии, чего обычно не бывает у здорового человека. А после нажатия ноготь отпружинит назад.

Этот симптом также называют симптомом «барабанных палочек» или «часовых стёкол».

Мы ещё даже не начали говорить с пациентом, а я уже понял, на что мне стоит обратить всё своё внимание.

— Одышка, Алексей Александрович. Задыхаюсь, и уже не первый год, — произнёс Архип. — Мне сказали, что вы всем помогаете. Я пять лет терпел этот ужас. Больше не могу. Очень надеюсь, что вы сможете посоветовать что-то. Я ведь даже в гору подняться не могу. Приходится останавливаться каждые двадцать шагов, чтобы привести дыхание в порядок.

— Скажите честно, вы курите, Архип? — поинтересовался я.

— Курил. Лет сорок курил самокрутки, которые из Пензы привозят. Последние пять лет уже этим не занимаюсь. Как-то отвык, когда начал постоянно кашлять. Уже даже вдохнуть этот чёртов дым не могу, — объяснил Архип.

Похоже, всё дело в курении. Вероятно, развилась хроническая обструктивная болезнь лёгких, судя по пальцам и бочкообразной грудной клетке. Там внутри определённо эмфизема. Но создаётся впечатление, будто я что-то упускаю.

Почему-то интуиция трубит, что кроме самокруток на его здоровье повлияло что-то ещё. Странное ощущение… и оно приходит ко мне уже не в первый раз. Поначалу я думал, что всё дело в опыте. Всё-таки я в прошлой жизни повидал десятки тысяч пациентов, если не больше. Но такого острого чувства у меня никогда не было.

Такое впечатление, будто это лекарская магия даёт мне подсказки. Любопытно… Неужели она эволюционирует? Ведь раньше она никогда так не делала. Я всегда изучал симптомы человека своими силами.

— Снимите рубашку, я вас послушаю, — сказал я и достал фонендоскоп.

Ага… Ещё до того, как я начал слушать лёгкие, мне в глаза бросились ещё два симптома. Оказавшись рядом с пациентом, я обнаружил, что у него покраснели веки. А губы, наоборот, стали синюшными. Всё это — признак кислородной недостаточности.

Лёгкие. Что-то происходит с ними. Очевидно, вышеописанное заболевание — ХОБЛ. Но я что-то упускаю… Это точно. Сомнений в этом быть не может.

Я принялся слушать лёгкие, прикладывая головку фонендоскопа к расширенной грудной клетке, и услышал хрипы. Влажные, с элементами крепитации — звука, которые образуется при слипании и разлипании листков плевры. А раз уж даже оболочка, окружающая лёгкие, «попала под раздачу», значит, воспалительный процесс распространился чуть ли не на всю дыхательную систему и грудную клетку в целом.

Я провёл перкуссию, расположив один палец на груди мужчины, а другим принялся по нему стучать. Услышал звук, который в медицине принято называть «коробочным». По его наименованию примерно понятно, как звучит такой стук.

— Что скажете, Алексей Александрович? — спросил Архип Петров.

— Беда с лёгкими, — прямо сказал я. — Немного восстановить ваше здоровье я смогу. Но полностью это уже сделать не получится. Однако вы можете приходить ко мне раз в несколько месяцев, чтобы я поддерживал вашу дыхательную систему.

— Ух, как же я рад это слышать. Хоть что-то! Меня и такое устроит! — обрадовался Архип. — А то моим пчёлкам без меня туго придётся. Если я помру, некому будет о них заботиться. Кстати, обязательно занесу вам мёд летом. Отблагодарю!

Меня словно молнией ударило.

— Стойте! — воскликнул я. — Вы сказали, что работаете с пчёлами. У вас пасека?

— Ну… Да, — кивнул Архип.

— Сколько лет вы уже с ними взаимодействуете? — уточнил я.

— О-о-о… — протянул пациент. — У меня своя пасека уже лет тридцать. Хотя до этого я отцу чуть ли не с самого детства помогал в этом деле.

Вот оно… То, о чём мне намекала лекарская магия. Тут дело не только в курении. Есть вероятность, что самокрутки даже сыграли меньшую роль в развитии заболевания, чем эти пчёлы.

Болезнь пасечника. Хронический фиброз лёгких, который развивается из-за воздействия огромного количества продуктов и веществ, выделяемых пчёлами. На человека они могут оказывать влияние как сильнейшие аллергены.

Речь идёт о пыльце и нектаре цветков, прополисе, маточном молочке, мёде, воске и множестве других аллергенов, которые с ходу и не припомнишь.

Я бы хотел запретить ему заниматься разведением пчёл, но не могу. Вижу, что в этом весь смысл его жизни. Пока я размышляю, как его лечить, он продолжает болтать про своих пчёлок. Для него такой запрет будет хуже смерти. Уж лучше я буду поддерживать его здоровье каждые три-четыре месяца, чем полностью лишу его главного в жизни занятия.

Временно восстановить здоровье его лёгких было нетрудно. Я немного уменьшил их объём, ускорил кровообращение в артериях и венах лёгких, а затем вызвал резкий и крайне неприятный для пациента выброс мокроты.

— Не сдерживайтесь, — сразу же сказал я. — Выкашляйте всё, что скопилось.

На этот случай у меня была специальная ёмкость для пациентов. По ней было удобно изучать мокроту для уточнения диагноза.

— Дышу… — прошептал Архип, а затем прокричал:

— Дышу! Дышу!!!

Мужчина чуть ли не бегать начал, осознав, что его лёгкие вновь работают, как раньше.

— Всё, Алексей Александрович, кроме платы за приём я обязательно принесу вам медку. А ещё лучше на чай заходите. Я живу на Приречной улице в первом доме. Как будет желание — заглядывайте. Приму вас в любое время.

Радостный мужчина убежал в нашу новую регистратуру, которой теперь заведовал Юрий Сапрыкин, а я вышел на улицу, чтобы сделать короткий перерыв.

Самому захотелось подышать свежим воздухом после такого трудного пациента. Я сделал глубокий вдох, ощутив свежесть мартовского воздуха…

А выдохнуть не смог.

Потому что мой взгляд упал на сгоревшее здание морга. Около него стоял человек. Знакомый силуэт, знакомая шляпа.

Покойный патологоанатом. Сухоруков.

Глава 13

Вот так неприятный сюрприз… Я выпустил воздух из лёгких, осознав, что внутри уже ничего не осталось, кроме углекислого газа.

И что я, чёрт подери, сейчас вижу? Очередная иллюзия? Призрак? Или восставший из мёртвых Сухоруков?

Или он вообще не погибал? Обманул всех и вернулся в Хопёрск, чтобы взять реванш. Нет, быть того не может. Если не ошибаюсь, его тело осматривал Иван Сергеевич Кораблёв. А он не мог ошибиться после того, как уже однажды это сделал. Он осмотрел труп Сухорукова максимально тщательно, в этом сомнений нет.

Хотя кто знает? Может, некроманты умеют восставать из мёртвых? Всё-таки именно в этом главный смысл некротической магии. Правда, ничего подобного я в трактате Асклепия не читал. Там говорилось, что эти маги могут поднимать мёртвых. Но самих себя? Нет. Об этом информации не было.

Я решил, что откладывать на потом это дело не стоит, поэтому решил задержать приём ещё на некоторое время и пошёл к сгоревшему моргу. Да, это может быть ловушка, но я в неё не попадусь. Магия наготове. Если на меня кто-то нападёт, я буду готов ответить в любой момент.

Когда я прошёл через половину двора, силуэт Сухорукова пришёл в движение. Некромант неспешно поднялся на каменное крыльцо и исчез во мраке прихожей, что вела в сгоревший секционный зал.

Вот теперь это точно выглядит, как ловушка. Будто он заманивает меня туда.

Я даже начал думать, что меня в очередной раз поместили в какой-нибудь кошмарный сон. Но нет. Быть этого не может. Ведьма мертва, а некромантия вряд ли способна на такие трюки. Хотя я не могу знать этого наверняка.

Нет-нет, мир вокруг меня абсолютно реален. Все ведут себя адекватно, логично. Никаких провокаций, кроме непонятно откуда взявшегося Сухорукова.

Я прошёл в морг, обогнул обуглившуюся балку, которая перегородила проход в следующую комнату, а затем оказался в руинах секционного зала. В этом морге ещё никогда не было так светло. Возможно потому, что его крыша давно перестала существовать.

Однако «Сухоруков» всё же нашёл одну-единственную неосвещённую точку в дальнем углу комнаты. Стоял в тени, ожидая, когда я к нему подойду.

Но я не дурак.

— Ну и как это понимать? — остановившись, крикнул ему я. — Заканчиваем этот цирк. Я прекрасно понимаю, что со мной кто-то играется. Если это ты, верховный некромант, то лучше давай поговорим тет-а-тет. К чему эти трусливые замашки?

— До верховного некроманта ты никогда не доберёшься, Мечников, — голос Сухорукова прозвучал в моей голове. Хотя сам его образ даже губами не пошевелил.

Всё-таки иллюзия? Или…

— Нет. Не иллюзия. Отголосок давно умершего человека, — перебил мои мысли он.

— Замечательные новости! — с сарказмом воскликнул я. — Так ты — призрак, получается?

— Что-то в этом роде, — кивнул Сухоруков. — Стена между нашим миром и Тёмным стремительно истончается. Именно поэтому я здесь. Мне удалось ненадолго выйти за пределы своего… места упокоения.

— И зачем ты оттуда выперся? — прямо спросил я. — Захотелось поговорить загадками?

— Нет, захотелось поиздеваться над тобой, Мечников. Позлорадствовать! — рассмеялся Сухоруков. — Разве я мог упустить такую возможность?

— Так, допустим, — спокойно кивнул я. — Позлорадствовал? Что дальше будешь делать? Лично я тебе предлагаю самостоятельно уйти назад в свой мир, пока мне окончательно не наскучила твоя компания.

— Вижу, ты совсем не изменился, Мечников, — хриплым голосом протянул Сухоруков. — Характер всё тот же. Хотя, чувствую, сил у тебя прибавилось. Вот только их не хватит, чтобы исправить то, что мы с моим учителем сделали. Ты ведь уже понял, что я тогда не солгал в зале суда? Некротика ведь уже начала просыпаться?

Мне надоело слушать этого психа. Раз уж даже после смерти он ничему не научился, этот разговор абсолютно бесполезен. Только не совсем понимаю, о чём он вообще говорит, когда упоминает стену между Тёмным миром и нашим.

Какой ещё Тёмный мир? Место, куда отправляются все погибшие некроманты?

Я начал стремительно сокращать расстояние между нами. Было до ужаса забавно видеть, как испугался призрак. Казалось бы, чего ему теперь бояться? Я ведь ничего не могу сделать бестелесному духу!

А нет. Могу. Раз он прибыл из мира, где заправляет некротика, значит, с ним легко справится моя лекарская магия.

— Ты чего задумал, Мечников⁈ — начал голосить Сухоруков.

— А ты что, полагал, будто я в церковь побегу? Вызову жреца для твоего изгнания? Нет уж, Сухоруков, раз мне тебя не удалось отправить в иной мир собственноручно в прошлый раз — значит, отыграюсь сейчас, — произнёс я и направил на него свою правую ладонь.

— Нет, стой! Ты не понимаешь! Он будет мстить! Он отомстит за меня, если ты это сделаешь! — затараторил он.

— Кто? Учитель твой? Этот ублюдок пусть тоже ждёт своего часа. Долго он скрываться от нас не сможет, — ответил я. — Очень скоро он отправится вслед за тобой, Антон.

— Стой! — проорал призрак в моей голове, когда моя рука уже практически коснулась его иллюзорного тела. — Ты что же, Мечников, думаешь, что верховный некромант — это самое главное зло на земле? Ну ты и дурак! Ты даже не представляешь, что на самом деле кроется за всем этим. Ох, как же ты будешь удивл…

Призрак лопнул, когда я всё же просунул правую руку в его грудь и выплеснул из себя лекарскую магию.

— Фух, — выдохнул я. — Наконец-то тишина!

Сухоруков лишь делал вид, что пытался сообщить мне важную информацию. На деле же он просто хотел повеселиться. Хотя кое-что из его слов я извлёк.

Тёмный мир.

И стена между мирами, что уже практически растаяла. Любопытно. В трактате Асклепия об этом месте ничего не говорится, но автор вскользь упоминает, что некротика была извлечена им из какого-то иного измерения.

Может быть, речь именно о нём?

Обсужу это с Гигеей чуть позже. Для начала нужно доработать. Хорошо ещё, что я от призрака Сухорукова избавился. Этот чёрт мешал бы мне весь день, если бы я не догадался, что его дух имеет точно такую же некротическую природу, как и его уже почившее тело.

Вернувшись в амбулаторию, я принял оставшихся пациентов. На пару с Сеченовым мы управились довольно быстро. Пока мы принимали пять человек, Эдуард Родников умудрялся разобраться только с одним.

Плачевная статистика.

Как только народ закончился, мы тут же выдвинулись на завод.

— Меня напрягает кое-что, Алексей, — сказал Сеченов, когда мы покинули территорию лекарского учреждения. — Ты ведь заметил, что Павлов куда-то исчез? О нём нет никаких новостей. Он не пытается снова помешать работе нашего завода, не появляется там, где возникает некротика. Такое впечатление, что Владимира Павлова вообще никогда не существовало.

— Я тоже это заметил. Но из общения с этим человеком я сделал вывод, что он прекрасный актёр и притворщик. Он может прямо сейчас пройти мимо нас по улице, а мы даже не поймём, что это был он, а не какой-нибудь крестьянин, — поделился своим мнением я.

— У меня другая мысль на этот счёт, — ответил Сеченов. — Мне кажется, что Владимир Харитонович Павлов уже мёртв.

Я удивлённо взглянул на Ивана. Сеченов выглядел подавленным, встревоженным. Такой физиономии на его лице не было даже вчера, когда нам угрожали некротические бобры.

— С чего ты это взял? — спросил я.

— Он ведь прибыл в наш район, потому что того потребовала клятва лекаря. Помнишь? — сказал Иван. — Я думаю, что он нашёл верховного некроманта. Либо некромант нашёл его. Так или иначе, победителем из этой схватки он не вышел.

— Если бы нечто подобное случилось, Гигея и Подалирий сообщили бы, что Махаон лишился избранника. Уверен, они бы это почувствовали, — сказал я.

— Ты прав, Алексей, — послышался в моей голове голос Гигеи. — Махаон в полном порядке. И я до сих пор чувствую, что он связан со своим избранником. Но трактовать это можно по-разному. Возможно, Сеченов прав, хоть и частично. Павлова могли взять в плен, изувечить, но сохранить ему жизнь, чтобы мы ничего не заподозрили.

Разумное умозаключение. Хоть у нас с Павловым знакомство вышло, мягко говоря, так себе, я всё равно не хотел бы, чтобы он попал в руки некроманта. Одно дело жёсткая и даже нечестная конкуренция, а другое дело — абсолютное зло, которое угрожает своими действиями невинным людям и миру в целом.

— Павлов даст о себе знать, если он ещё жив, — сказал я. — Вряд ли он заставит нас долго ждать. Если же его взяли в заложники… Что ж, в таком случае прямо сейчас мы сделаем всё, чтобы его освободить. После завода сразу же рванём в тот дом, о котором нам рассказал Кузьма Федоткин.

— И ещё не помешает проверить оставшихся двух долгожителей, — напомнил Сеченов. — Возможно, они и не имеют ничего общего с нашим врагом. Но наверняка им известно о нём хоть что-нибудь, раз они тоже жили в самый расцвет сил верховного некроманта.

Рассуждая на эту тему, мы добрались до завода, и ещё даже не успев зайти внутрь я услышал крики Ильи Синицына.

— Бардак! — вопил Синицын. — Почему до сих пор не готова новая партия? От вас требуется только крутить центрифуги. Всю остальную работу делают кристаллы. Давайте, ребята! Не ленимся!

— Илья! — позвал Синицына я. — Что тут происходит?

Мне не понравилась его интонация. Такое впечатление, будто он разговаривает с рабочими свысока. А у нас на заводе совсем другие взаимоотношения. Да, мы по рангу находимся гораздо выше простых работяг. Но это вовсе не означает, что мы должны относиться к ним, как к рабам.

— А что не так? — пожал плечами Илья. — Чем быстрее наши сотрудники выполнят свою работу, тем лучше. Меня совершенно не устраивает, что они отлынивают от своих обязанностей. Что от них требуется? Просто крутить эти чёртовы центрифуги! А они даже с этим справиться не могут!

— Илья! — процедил сквозь зубы я. — Пойдём поговорим. В моём кабинете. Вдвоём. Хорошо?

— Ну… — нахмурился он. — Ладно. Без проблем.

— Иван, последи за работой в цехах, хорошо? — попросил Сеченова я. — Мы скоро вернёмся.

Иван кивнул и принялся совершать обход по заводу, а мы с Синицыным тем временем переместились в мой кабинет. Прежде чем закрыть дверь, я убедился, что нас никто не подслушивает, и лишь после этого приступил к разговору с Ильёй.

— Ты понимаешь, что ты делаешь? — спросил я.

— Руковожу заводом, как ты и просил, — в очередной раз пожал плечами он. — А что тебя не устраивает?

— Ты распугаешь всех рабочих таким подходом. Они нам — не рабы. Это обычные люди, которые делают то, что умеют. Им нужно кормить себя и семью. Как думаешь, что будет, если мы будем на них давить таким образом? Они уйдут назад — в поле.

А в этом мире уже появились фермеры. Вольные крестьяне, которые смогли купить себе землю и начать нанимать сотрудников. Нанятые ими работники трудятся гораздо больше, чем многие крестьяне, которые до сих пор служат у дворян-землевладельцев. Именно поэтому я хочу создать на заводе условия, которые позволят людям чувствовать себя комфортно.

В этом мире крепостное право отличалось от того, что было в моей прошлой жизни. Здесь люди могли купить себе свободу и уйти работать в другое место, но на это решались отнюдь немногие, хотя и цена была приемлемая, установленная императором.

Рано или поздно наступит такой момент, когда сотрудники наших предприятий будут получать огромные деньги. Просто потому, что у нас возрастёт доход в сотни или даже в тысячи раз. А это обязательно случится, потому что конкурентов в Российской Империи у нас нет.

Да, где-то в Хопёрском районе шляется Павлов, который может запросто нас обогнать при желании, но у него даже нет своего предприятия. Он работает на чистом энтузиазме. В этом плане я давно его обогнал.

Но если Синицын продолжит относиться к нашим сотрудникам в том же духе, я точно лишусь завода. И сравняюсь с Павловым. В прошлой жизни я видел множество подобных примеров, когда и хорошая оплата не может удержать людей. А мне подобный исход не нужен.

— Мне кажется, ты сам не понимаешь, что говоришь, Алексей, — поморщился Синицын. — Ты доверил мне заниматься заводом. Я бросил работу в амбулатории ради этого! А теперь ты утверждаешь, что я что-то делаю не так. Какой в этом смысл? Ты меня совсем не уважаешь, что ли?

О-о-о… Теперь всё ясно.

— Ты пьян, да? — прямо спросил его я. — От тебя разит перегаром.

А перегар — это ацетальдегид, который образуется при распаде спирта в организме. И запах у него очень характерный. Обычно люди думают, что этот запах исходит исключительно изо рта, поэтому пытаются скрыть следы своего пьянства, пожевав жвачку или почистив зубы.

Но это не сработает по той простой причине, что ацетальдегид выделяется сразу и отовсюду! Через пот, мочу и дыхательную систему. Поэтому одежда тоже обязательно пропахнет, как и всё тело.

— А что я должен делать⁈ — проорал Синицын. — Да, я напился! У меня не было выбора! Я же должен хоть как-то заглушить тягу к… К тому, к чему ты запретил мне прикасаться. То есть, по сути, это ты виноват, Алексей.

— Ты понимаешь, что ты несёшь, Илья? — всё так же спокойно спросил его я.

Я не держал на него зла. Зависимость — страшное состояние. И тот факт, что Синицын блокирует её алкоголем, говорит лишь о том, что он решил променять одну зависимость на другую.

— Но ты ведь не дал мне принять тот препарат, который сделал Павлов! — припомнил он.

— По-твоему, я так жажду твоей смерти? — вскинул брови я. — Помнится, ты и сам был согласен, что препарат Павлова нужно уничтожить. А если учесть тот факт, что он не был готов… Ты бы просто погиб.

— Ты не можешь знать этого! Я был настроен избавиться от этого состояния, а ты взял и всё…

— Довольно! — я стукнул ладонями по столу.

Синицын отшатнулся и чуть не упал, споткнувшись о стул, что стоял за его спиной.

— Прекращай строить из себя жертву, Илья, — твёрдо сказал я. — Решение подсесть на наркотики было твоим. Переключиться на алкоголь — тоже стало твоим решением. Ты осуждаешь меня за то, что я каждый раз пытаюсь тебя спасти. Хотя сам при этом занимаешься саморазрушением.

Синицыну на это ответить было совершенно нечего. Он понимал, что я прав. Понимал, что я на него не злюсь. Лишь пытаюсь донести истину.

— Ты прав, Алексей, — вздохнул Синицын после короткой паузы. — Прости меня. Наговорил ерунды. Понимаю, что ты хочешь сделать как лучше. Я тоже хочу, но… Что-то пока что не получается.

На этот раз Илья говорил искренне. Если до этого он просто буянил, теперь в его интонации я слышал эмоции, которые он скрывал очень глубоко.

— Я уже почти вывел налтрексон из Уни-Грибов, — сказал ему я. — Нашёл пару сортов, которые подходят по своим функциям. Не беспокойся, скоро мы тебя вытащим из этого состояния. Если хочешь, можешь взять себе отпуск. Отдохнуть неделю или две. Я найду, кем заменить тебя на заводе.

— Ты правда согласен дать мне отдохнуть? — удивился он.

— Но только при том условии, что ты не будешь пить, — твёрдо обозначил свою позицию я. — Иначе твой отпуск не будет иметь смысла. Не отдохнёшь — только ещё сильнее себя загонишь. Как тебе такой вариант?

— Хорошо, — кивнул Илья. — Дай мне передохнуть буквально пять дней. Больше не потребуется.

Дам ему время, но сам прослежу, чтобы он ничего не натворил… В таком случае лучше всё проконтролировать, ведь зависимость часто толкает людей на глупые поступки. Так можно и жизнь себе сломать, чего я для Ильи точно не желал.

— Этого времени мне хватит, чтобы закончить разработку налтрексона. Продержись ещё немного, — уверил его я. — Этот препарат поможет тебе постепенно уйти от всех зависимостей. Пока потрать время на то, чтобы осознать, что в жизни много других ценностей. Реальных.

Синицын с благодарностью кивнул, а затем направился к выходу из кабинета. Открыл дверь и…

За ней оказался Денис Чижиков. Судя по удивлению на лице парня, он не ожидал, что мы так быстро закончим беседу. Подслушивал, значит.

— И как это понимать? — крикнул ему я. — Чижиков, тебя вообще не смущает, что у нас приватная беседа?

— П-простите, Алексей Александрович! — воскликнул он. — Я… Я просто дверь протирал!

— На заводе? Где постоянно создаётся новая пыль? Хорошее решение. Может, с некоторыми сотрудниками действительно стоит быть строже. Раз уж ты слышал наш разговор. К примеру, с тобой. Как насчёт покрутить центрифугу в одиночку? — спросил я.

— Нет, не надо! — замотал головой он.

— А заказ для военных кто будет выполнять? — спросил я.

Чижиков опустил голову и побрёл к остальным рабочим.

Вот ведь засранец! Нашёл за кем подслушивать. И это после того, как я освободил его от влияния ведьмы. Болван редкостный, если честно. Ведёт себя, как ребёнок.

Синицын ушёл домой, мы с Иваном отрегулировали работу на заводе, а уже после этого выдвинулись к Заречной улице. Снаружи к тому моменту уже была кромешная темнота. Хоть глаз выколи — ничего не видно. Даже луну закрыли облака. Как будто специально, чтобы мы с Сеченовым себе глаза сломали в этом богом забытом доме.

Через лес мы шли молча. Старались не издавать лишних звуков, чтобы в случае засады успеть вовремя отреагировать. Однако никто на нас не напал, и в конечном итоге мы с Иваном оказались в поле, посреди которого виднелись руины старого особняка.

— Не соврал нам дед Кузьма, — нарушил тишину Сеченов. — И вправду здесь что-то есть. Интересно только, не ждёт ли нас там какая-нибудь опасность.

Хотел я успокоить Сеченова, но понял, что смысла в этом нет. Потому что когда мы оказались в нескольких метрах от здания, я заметил, что среди обломков мельтешит чей-то силуэт.

— Готовься, Иван, — посоветовал я. — Очевидно, мы тут не одни!

Глава 14

Далеко не самая приятная ситуация. Уже практически ночь. Мы с Сеченовым стоим у входа в бывшее жилище верховного некроманта. А в нём тем временем кто-то копается. А точнее — скрывается от нас. Я готов поклясться, что видел силуэт живого человека. И он поспешил спрятаться в руинах здания.

— Что-то мне это совсем не нравится, — покачал головой Сеченов. — Может, стоило взять с собой Игоря? Пиромант бы мог поджечь этот дом.

— Вместе со всеми уликами? — ответил я. — Нет уж. Действовать будем вдвоём. Предлагаю разделиться. Кто бы там ни находился, но дом он покинуть не должен. Зайдём с двух сторон. Обходи сзади, осмотрись. Проверишь, не пытается ли этот человек выбраться через окно. А я войду через главный вход. Зажмём его. Так, на всякий случай. А потом уже будем разбираться, кто он такой и что забыл ночью в бывшем доме верховного некроманта.

Сеченов кивнул и принялся пробираться через кусты к заднему двору. А точнее, к тому, что от него осталось. Я же заготовил лекарскую магию и протиснулся сквозь узкий дверной проём покосившегося дома.

Иван, похоже, никогда не действовал скрытно. Большой ум, но мало ловкости. Я слышу, как он ползёт через кусты даже из дома. Да и в побитых окнах его силуэт часто мелькает. Теперь спрятавшийся здесь человек точно в курсе, что снаружи его уже ждут.

Но в каком-то смысле это даже к лучшему! Теперь у него нет выбора. И на улицу не полезет, и через меня не пробежит.

Я услышал дыхание. Похоже, его источник находится за углом, сразу после поворота в правый коридор. Вот только убежать по нему мой противник не сможет. Если я правильно прикинул, именно в этом участке дома провалилась крыша вместе со вторым этажом. Сейчас там руины. А мой потенциальный враг сам загнал себя в ловушку.

Не стоит тратить время почём зря. Попробую застать его врасплох.

Я окутал себя слоем лекарской магии, чтобы в случае нападения отразить некротическую атаку, а затем выскочил в коридор. Прямо к человеку, дыхание которого я так хорошо слышал.

И он не успел ничего мне противопоставить. Никакой магии! Лишь выхватил кинжал и попытался всадить его мне прямо под рёбра — в печень. Но мне повезло, в этот момент среагировала лекарская аура, которой я себя покрыл. Поэтому я смог действовать гораздо быстрее. Отбил кинжал за секунду до соприкосновения с кожей.

И сам удивился собственной реакции. Раньше я не был на такое способен. Потом в более спокойной обстановке стоит проанализировать эту ситуацию. Ведь мои боевые навыки не так велики. Рефлексы слабее, чем у тренированного бойца. В основном я побеждаю противников, потому что пользуюсь лекарской магией и базовыми навыками, часть которых я усвоил, тренируясь с Ильёй Синицыным, а часть смог освоить сам — на собственном опыте.

— Не двигайся! — приказал незнакомцу я, как только он оказался в моих руках. В этот же момент его кинжал со звоном ударился о пол. — Если хочешь жить — лучше просто стой на месте и делай, как я скажу.

Он на меня напал, поэтому я без проблем могу шарахнуть по нему обратным витком, не нарушая клятвы лекаря.

Лицо ночного лазутчика я не мог рассмотреть из-за того, что мы с ним оказались в кромешной темноте. Однако, как только он заговорил, я осознал, что этот голос мне уже приходилось слышать ранее.

— Алексей Александрович! Стойте! — прокричал он. — Господин Мечников, вы, видимо, ошиблись! Неправильно меня поняли!

Осознав, кому принадлежит этот голос, я протащил за плечо мужчину к выходу из дома, где его лицо можно было разглядеть хотя бы в тусклых лучах взошедшей луны.

— Господин Шацкий? — нахмурился я. — Вот уж вас-то я здесь точно не рассчитывал увидеть.

И что же здесь, интересно, забыл маг-художник? А-а… Точно! Теперь понятно, как он смог узнать меня в темноте. Вся его магия заточена на усилении функций зрения. Именно поэтому я узнал его по голосу, в то время как сам Шацкий уже успел всего меня разглядеть.

— Я не совсем понимаю, почему вы со своим коллегой устроили на меня облаву⁈ — воскликнул художник. — Разве я нарушил какой-то закон? Тем более… Даже если бы нарушил, почему на меня набросились лекари, а не городовые?

— Успокойтесь, Анатолий — тихо произнёс я. — У нас есть причины так себя вести. И дело здесь вовсе не в нарушении законов Российской Империи. Хотя и этого я не исключаю. Просто у нас есть другие мотивы, чтобы вас задержать.

— И допросить! — добавил Сеченов, выбравшись из колких кустов, в которых он всё это время ползал.

— Погодите-погодите! — задрожал Шацкий. — Задавайте любые вопросы. Я на все отвечу! Только, пожалуйста, не делайте глупостей. Не трогайте меня. Я ведь правда ничего плохого не замышлял…

— А вот это — уже совсем другой разговор, — кивнул я. — Вот сейчас и расскажете нам подробно, как так вышло, что вы на закате оказались в разрушенном доме некроманта. Именно в тот период, когда тёмная магия начала воздействовать на Хопёрск. Что-то слишком уж много совпадений, вам не кажется?

— Вы… Вы думаете, что я — некромант⁈ — воскликнул он. — Проклятье… Вот теперь понятно, почему за это дело взялись лекари, а не городовые. Это многое объясняет…

— Хватит бормотать! — перебил художника Иван Сеченов. — Лучше отвечайте на наши вопросы прямо. И без лишних движений!

Сеченов, похоже, решил поиграть в плохого полицейского. Обычно он так себя не ведёт. Видимо, захотел хоть чем-то помочь.

— Клянусь вам, я никак не связан с некротикой! — принялся убеждать нас Шацкий. — А если хотите узнать, что я здесь делал, вы можете увидеть доказательства. Они внутри дома! Я вам всё покажу, честно!

— Стойте! — перебил его Сеченов. — Алексей, я, если честно, сомневаюсь, что это — хорошая идея. Внутри нас может ожидать ловушка. Ты уверен, что этому человеку можно хоть немного довериться? Ты его хорошо знаешь?

Хороший вопрос. С Шацким я знаком уже давно. Я помог ему излечиться от отравления магическими металлами, он же после этого много раз помогал нам с настройкой кислотности среды для пенициллов, поскольку лучше отличал оттенки и мог определить, какой цвет индикатора наиболее приближен к нашей шкале «pH».

И именно он вывел меня на Ксанфия Апраксина. Другими словами, Шацкий сыграл очень большую роль в развитии моих исследований. Влиял напрямую на производственные вопросы.

Существует риск, что он меня обманывает, но он заслужил базовое доверие. Так что я всё же проверю, что он хочет нам показать.

— Мы можем ему довериться, — сказал я Сеченову, а затем перевёл взгляд на Шацкого. — Анатолий, ведите нас в дом. Я готов посмотреть на то, что вы хотите нам показать.

Художник прошёл вперёд, махнул нам рукой и предложил войти в дом. Затем мы повернули в уцелевшую часть коридора и оказались в единственной комнате, которая была хорошо освещена.

Через три окна в импровизированную мастерскую Шацкого пробивался лунный свет. Вот только главным источником освещения была не луна.

А полотно Анатолия Шацкого, на котором он пытался изобразить что-то…

Что-то зловещее.

Взглянув на картину, я почувствовал некротическую ауру. Поначалу мне показалось, что этой тёмной магией пропитан весь дом. Но нет, первое впечатление оказалось ошибочным. Источником некротического колдовства служила именно написанная им картина.

— Она ещё не закончена, — сказал Шацкий. — Если вам требуются объяснения, господа лекари, я не стану лгать. Алексей, вы ведь знаете, что я живу в сотне метров от этого места. Меня оно уже давно завлекает. У меня создалось впечатление, что здесь я смогу создать картину, которая… Перевернёт мир искусства! Она, разумеется, ещё не закончена, но вы присмотритесь внимательнее. По моим наброскам уже видно, что получается.

— У меня мурашки по коже от этой картины, — прошептал мне Сеченов.

И я понимал, что он имеет в виду.

На холсте было изображено тёмное поле, освещённое бледной полной луной. Похоже, Шацкий изображал вид из окна этого дома.

И в самом изображении не было ничего страшного. Но аура у полотна просто убийственная. Клятва лекаря вопит, требует, чтобы я изничтожил творение Анатолия здесь и сейчас. И думаю, Сеченов чувствовал примерно то же самое.

— А вы сами не ощущаете, что с вашей картиной что-то не так? — спросил Шацкого я.

— Ну… Я согласен, она обладает способностью вызывать не самые приятные мысли и воспоминания. Но в этом и есть её уникальность! Других таких картин я попросту не видел, — завороженно восклицал Шацкий.

Мне даже жаль его расстраивать. Похоже, он очень увлёкся этой работой. И судя по моему чутью, некротикой его пока что это место не заразило. Но нам с Сеченовым всё равно придётся уничтожить эту картину. Иначе в будущем от её воздействия может пострадать много людей.

— Анатолий, вынужден сообщить вам плохую новость, — начал я. — Эта картина писалась в доме, в котором когда-то жил могущественный некромант. Он живёт и по сей день где-то в пределах Хопёрского района. Поэтому ваша картина насквозь пропиталась некротикой. Я думаю, вы уже поняли, что нам придётся с ней сделать.

— В-вы ч-чего? — начал заикаться Шацкий и попятился назад. — Даже не думайте! Лучше со мной сделайте что-нибудь. Поколотите, пораньте, но только картину не трогайте! Господин Мечников, вы ведь не можете так поступить!

— Анатолий, вслушайтесь в мои слова. Эта картина опасна. Она может убить и вас, и людей, которые будут на неё смотреть. Более того, в теории она может даже распространять некротику. Как только она попадёт в галерею, на аукцион или в дом какого-нибудь аристократа… Жизнь множества людей изменится. И виноваты в этом будете вы, — произнёс я. — Надеюсь, у меня получилось доходчиво объяснить, почему вам не стоит нам препятствовать?

Шацкий поник. Молча кивнул, опустил взгляд, а затем отвернулся, чтобы не видеть, что мы собираемся сделать с его картиной.

Мы с Иваном положили руки на полотно, а затем выпустили в него огромное количество лекарской магии. Клятва лекаря была исполнена. В тело устремился поток магической энергии, которая выступала в качестве награды за верность своим словам.

Однако полностью картину мы всё же не стёрли. На ней осталось то же самое изображение, вот только некротической ауры оно лишилось.

— Картине мы не навредили, Анатолий, — сказал я Шацкому. — Но если вы всё же желаете её закончить, я настоятельно рекомендую покинуть этот дом и больше никогда сюда не возвращаться. В конечном итоге вы сами об этом пожалеете.

— Хорошо, господин Мечников, — кивнул Шацкий, поспешно собирая все свои художественные принадлежности. — Я догадываюсь, о чём вы говорите. На втором этаже есть комната. Туда можно забраться по обломкам лестницы. Изначально я пытался писать картину именно в ней, поскольку из окна второго этажа открывался прекрасный вид на ночную природу. Но… Там мне стало жутко не по себе. Так что будьте аккуратны.

Анатолий спешно покинул заброшенный особняк и направился к своему дому. Мы с Сеченовым ещё пару минут смотрели ему вслед, чтобы убедиться, не повернёт ли он назад.

— Я не почувствовал в нём некромантии, — сказал Сеченов. — А ты?

— Нет, — помотал головой я. — Но мы слишком сильно полагаемся на своё чутьё. Это — на будущее. Мне начинает казаться, что столь могущественный некромант может неплохо скрывать свою силу. Того же Сухорукова никто так и не раскрыл. Есть о чём задуматься.

— Думаешь, что нам даже клятва лекаря не сообщит, если такой некромант окажется рядом? — удивился Сеченов. — Но ведь это противоречит заповедям. Как мы будем уничтожать некротику, если не чувствуем её?

— Я уже давно об этом думаю. И склоняюсь к выводу, что на самом деле клятва ограничена нашим восприятием. Если не чувствуем мы, значит, и она не сигнализирует об опасности, — поделился своим мнением я.

— Посмотрим, что она скажет, когда мы исследуем комнату на втором этаже. Что-то мне подсказывает, что там атмосфера будет гораздо менее приятной, чем здесь.

— Не концентрируйся на некротике, — посоветовал я. — Мы и так знаем, что этот дом ею кишит. Наша задача — найти улики. Хоть какие-то намёки на личность нашего врага.

Мы с Иваном поднялись на второй этаж. Долго искать ту самую комнату не пришлось, поскольку она там была одна. Все остальные развалились.

Сеченова всего передёргивало по мере приближения к заветной двери. Видимо, его тело гораздо тяжелее воспринимало некротику, чем моё.

— Надеюсь, ты готов, — заключил я. — Открываю на счёт три. Раз, два…

Я схватился за ручку, а затем резко ворвался внутрь, вновь окружив себя лекарской оболочкой.

— Три! — воскликнул я, попутно осматривая комнату. Кроме кровати и пустых книжных полок там ничего не оказалось. Однако свербящее ощущение присутствия некротики всё равно продолжало царапать органы чувств.

Словно чья-то холодная рука гладила мой затылок.

— Вот оно, Алексей! — прошептал Сеченов за моей спиной. — Смотри, прямо под твоими ногами.

Я обернулся и посмотрел вниз. На полу лежал самый обыкновенный кусок багровой ткани.

Стоп… Готов поклясться, что он багровый из-за крови, которая на нём засохла. И если это кровь некроманта… Боги, какой же аурой она обладает!

— Запомни это чувство, Иван, — попросил я. — Отпечатай в голове, как резонирует эта некротика.

— Зачем?

— Мы не можем сохранить эту ткань как улику. Её придётся уничтожить, чтобы не предать клятву, — объяснил я. — Так что нам обоим следует запомнить это ощущение. Если поймаем похожую ауру, значит сможем быстро выйти на того человека, которого мы ищем.

Уничтожая некротику, я задумался о том, как вообще столь скрытный некромант мог оставить здесь образец своей крови?

Ловушка? Ложный след?

Вряд ли.

Скорее всего, он обладает такой силой, что осколки своей же энергии толком не чувствует. Думаю, когда он покидал этот дом, ему было плевать, найдёт ли кто-то этот образец.

Но тут он ошибся. Этой крупицы хватит, чтобы ускорить поиски.

— Эта ночка мне совсем не понравилась! — заявил Сеченов, когда мы направились домой. — Хоть я и лекарь, но связываться с некротикой мне лишний раз не хочется. И додумался же этот болван Асклепий создать эдакую дрянь!

— Я бы тоже с радостью посвятил всё время пациентам и своим исследованиям, — согласился я. — Но избавлять мир от этой магии — наш долг.

Первый лекарь совершил грех, который в итоге стал всеобщим грехом для всех его последователей. Получается так, будто мы пытаемся исправить то, что натворил наш «предок».

— Каков у нас план на завтра? — спросил Иван, когда мы добрались до Полевой улицы.

— Действуем по той же схеме. Сначала в амбулаторию, потом на завод, а уже после этого продолжим наше расследование. Если успеем, конечно, — ответил я. — У нас осталось ещё два долгожителя, которых мы до сих пор так и не увидели.

Войдя в свой дом, я осознал, что уже несколько суток толком не виделся со своей семьей. Ухожу, когда они ещё не проснулись, и возвращаюсь, когда все легли спать.

Даже с Доброхотом не удаётся пересечься. Хотя это скорее к лучшему. Его ворчание очень быстро надоедает.

Я, стараясь не шуметь, поднялся в свою комнату и… Заметил, что дверь в неё не заперта.

Странно… Дядя с Катей обычно стараются ко мне без разрешения не заходить. И Доброхот на первом этаже сейчас дрыхнет.

Я аккуратно приоткрыл скрипучую дверь и прошёл в свою комнату. На моей кровати сидел Токс. Когда я появился, он не издал ни единого звука.

— Ты что тут делаешь? — спросил я. — Что-то случилось?

Чаще всего Токс прячется у меня, когда его что-то пугает. Но на этот раз причина его появления была другой.

На кровати рядом с Токсом лежал лист бумаги. На полу стоял сосуд с чернилами.

Я подошёл к Токсу и взглянул на каракули, начерченные его лапками на листе бумаги. По моему телу пробежали мурашки.

Там было написано: «Я вспомнил».

Глава 15

Токс всегда понимал мою речь. И опытным путём нам даже удалось выяснить, что он, возможно, когда-то был человеком.

Но ранее мана-клещ с помощью рисунков указывал на то, что он не может вспомнить, кем он был в прошлой жизни.

Однако, судя по тому, что он только что начеркал на бумаге, какие-то воспоминания у него всё же проявились. Однако что с ними делать — большой вопрос. Ведь человек, которым он когда-то был, скорее всего, уже мёртв. А как переместить его душу в другой организм — лекарская наука дать ответ не может. На такое если кто и способен, то только другой некромант или менталист.

— Что конкретно ты вспомнил, дружище? — спросил Токса я. Он вновь потянулся к чернилам, но я его остановил. — Стой, погоди. Давай сделаем проще. Я буду задавать наводящие вопросы. Если хочешь ответить «да» — подними правую лапку. Если «нет» — левую.

А иначе этот «разговор» затянется на всю ночь. И в итоге я останусь без своих запасов бумаги и чернил. Всё ведь изведёт!

— Ты вспомнил, кем был до становления клещом? — спросил я.

Токс поднял правую лапку.

«Да».

Так ещё и потряс ей, будто хотел показать, что я попал прямо в точку.

— Тебя убили?

«Да».

Токс принялся колотить лапами по столу, видимо, показывая таким образом свою злобу. Так, а дело между тем начинает набирать обороты. Возможно, я даже смогу извлечь из него полезную информацию.

— Тебя убил некромант? — продолжил расспрос я.

Впервые Токс ответил отрицанием. Я потратил на долгий тошный расспрос ещё час. Постоянно приходилось гадать, чтобы посредством такой примитивной беседы выяснить хоть что-то.

В конце концов мне удалось выяснить, что Токс в прошлом был мужчиной и погиб в Красногривовском лесу. Я не совсем понял, что он пытался до меня донести, но судя по его ответам, погиб он по вине кого-то из близких людей. Кто-то его подставил. Скорее всего, его завели в этот лес обманом. Но убил его не человек.

— Тебя убил монстр? Один из обитателей магического леса? — задал я последний вопрос.

Токс поднял правую лапку и указал ею на себя. Красноречивее ответа и не придумать. Вот и восстановилась логическая цепочка. Токса убил мана-клещ, в теле которого он в конечном счёте и оказался. Но почему это случилось, никто из нас не знал.

Ранее мне казалось, что это Сухоруков что-то сделал с чужой душой… но на деле выходит, что перемещение случилось гораздо раньше.

Клещ мог рассказать о себе гораздо больше, но меня этот расспрос уже утомил. Нужно отоспаться, иначе завтра я буду с ног валиться, а дел на следующий день запланировано уже очень много.

— Предлагаю продолжить завтра, Токс, — сказал я. — Пока я буду на работе, можешь взять бумагу и расписать то, о чём ты мне ещё не рассказал. Только постарайся не истратить все чернила. Попробуй передать основную информацию. Кратко и по делу. Чтобы у меня была возможность задать тебе новые вопросы. Пока что не могу сказать, что нам это даст, но я тебе помогу адаптироваться к новой жизни.

Мы с Токсом много раз помогали друг другу. Кем бы он ни оказался на самом деле, я не стану его бросать на произвол судьбы.

В конечном итоге я перенёс бумагу и чернила в подвал, оставил Токса там, а сам отправился отсыпаться. В голове ещё долго мельтешили мысли о некроманте, который скрывался где-то среди нас. Но по крайней мере нам удалось обнаружить хотя бы одну улику.

Теперь нужно вывести некроманта из себя. Придумать ловушку, которая спровоцирует его и заставит воспользоваться магией. Тогда я сразу пойму, кто он. Мы с Сеченовым хорошо запомнили, как ощущается сила нашего врага.

На следующее утро Олег и Катя были не на шутку озадачены тем, что начало происходить в подвале нашего особняка.

— Я уж было подумал, что у нас крысы завелись! — воскликнул дядя. — А там твой питомец окончательно ошалел, Алексей. Он в подвале всё забросал бумагой, там и шагу ступить невозможно!

М-да, похоже, Токс провёл всю ночь за фиксацией своих воспоминаний. Но Олегу лучше не смотреть, что конкретно он там пишет. Я не уверен, насколько важной может оказаться эта информация.

— Дядя, не ходи в подвал до моего возвращения. Ничего страшного Токс не сделает. Это я его попросил этим заняться. Он учится писать, — сказал я.

И отчасти это было правдой.

В амбулатории на этот раз пациентов оказалось немного. Основная вспышка заболеваний, которая длилась последние несколько дней, всё же поутихла. Я даже смог выцепить пару часов на составление новой схемы изготовления препаратов.

По моим прикидкам в ближайшие несколько дней сумма, которую мы получим от продажи пенициллина, полностью окупит все затраты на производство противовирусных и иммуномодуляторов.

Налтрексон уже практически готов. Возможно, уже сегодня я смогу передать Синицыну первый образец. Это сильно облегчит его страдания.

— Алексей Александрович! — воскликнула вбежавшая в мой кабинет Анна Елина. — Вас зовут в госпиталь. Очень срочно!

Я тут же вскочил и последовал за Анной.

— Что там случилось? — на ходу спросил я.

— Какой-то пациент поступил. Его из села привезли. Еле живой. Никто не понимает, что с ним происходит, — быстро объяснила она. — Даже Иван Сергеевич не знает, как его лечить.

Видимо, ситуация и вправду серьёзная. Кораблёв гораздо способнее большинства проживающих в Хопёрске лекарей. Раз он не справился, значит, эту задачу можно доверить только мне или Сеченову.

Стоило мне об этом подумать, как из дверей госпиталя прямо навстречу мне выбежал сам Иван.

— Алексей Александрович, а я как раз за вами! Ерунда какая-то, нам нужно осмотреть его вместе, — протараторил он.

— Я как раз за этим и иду. Уже есть предположения, что с ним? — поинтересовался я.

— Понятия не имею! — пожал плечами Сеченов. — У мужика будто весь организм разом решил развалиться.

Приехали. И даже Сеченов не смог решить вопрос. Значит, я — последняя линия обороны.

Вокруг загадочного пациента собралась целая толпа лекарей и среднего лекарского персонала. Кораблёв, Решетов, Сеченов, Лебедев и Елина обступили его со всех сторон.

— Ну, Мечников, только вы у нас остались, — заключил Кораблёв. — Мы уже всё перепробовали. Состояние улучшается, но совсем незначительно.

Так, а это многое объясняет. В этом и суть лекарской магии. Нужно досконально понимать, как развивается патологический процесс, чтобы воздействовать на его звенья колдовством. Просто «окатить» человека лекарской магией и надеяться, что это ему поможет — глупое решение.

А именно этим сейчас все мои коллеги и занимаются. Просто поддерживают общее состояние больного.

Лекари расступились, а я подошёл к кровати, на которой расположился пострадавший мужчина.

— Здравствуйте, господин лекарь, — вяло прошептал мужчина. — Вы меня посмотрите, пожалуйста. Очень вас прошу. Мне так плохо… И я так боюсь умирать.

— Никто вам умереть не даст, — уверил его я. — Разберёмся. Пока я вас осматриваю, расскажите, с чего началось ухудшение самочувствия и что беспокоит вас в данный момент? И представьтесь.

Пока я измерял ему давление, пациент, всхлипнув от боли, постарался вытянуть ноги, но не смог этого сделать. Скрючившись, он стиснул зубы, стерпел дискомфорт, а затем начал отвечать на мои вопросы.

— Семёном меня звать, — представился мужчина. — Заболел я пять дней назад. Сразу не захотел к вам идти. Думал — полежу, похвораю, и всё само пройдёт. А в итоге так поплохело, что, когда надобно стало к вам обратиться, я уже и ходить самостоятельно не смог. Хорошо соседушка зашёл проведать. Он меня сюда и привёз. Не бросил помирать.

— Так, не отходим от основной темы, — перебил его я. — Что случилось пять дней назад? Почему в итоге встать не смогли, Семён?

Некоторых пациентов всегда нужно направлять уточняющими вопросами и следить за тем, чтобы они не выходили из русла главной темы. Некоторые даже в тяжёлом состоянии могут начать болтать не по делу и рассказывать врачу то, что ему знать вовсе необязательно.

Пока Семён пытался собраться с мыслями, я отметил, что давление у него в целом неплохое. Чуть ниже, чем должно быть. Пульс, наоборот, немного повышен. Скорее всего, это связано с тем, что его прямо сейчас лихорадит. Из-за высокой температуры реакция сосудистых стенок обычно разворачивается как раз по такому сценарию. Пониженное давление и высокий пульс.

— Сначала аппетит у меня пропал, — сказал он. — Я прямо-таки удивился. Обычно охотно завтракаю и обедаю, а тут даже ломоть хлеба в рот взять не смог. Слабым стал себя чувствовать, немощным. Но мне всего тридцать пять лет от роду, стариком себя назвать точно не могу.

— Так, что произошло дальше? — измеряя температуру, поинтересовался я.

— Тело начало ломить. Целиком — от головы до пят. По итогу сейчас не могу даже колени полностью разогнуть. Жуткая боль… И руки почти не чувствую. Вот так вот, господин лекарь. Будто проклял меня кто-то.

— И мы пришли к такому же выводу, — подметил Кораблёв. — Думаем с Василием Ионовичем жреца позвать. Может, Никодим сможет понять, что это за проклятье?

— Нет, — помотал головой я. — Это — не проклятье. И не некротика. Здесь кое-что другое.

Продолжать объяснения я не стал. Мне нужно было убедиться в своей гипотезе. А для начала придётся проверить несколько дополнительных симптомов. Если всё совпадёт с тем, что я прикинул, вылечить Семёна будет нетрудно.

Я ощупал суставы мужчины. Они опухли и налились кровью. В суставах шёл мощный воспалительный процесс. Артрит. Скорее всего, реактивный. Что-то заставило все суставы в организме разом подвергнуться повреждению.

Закончив осмотр суставов, я достал градусник и обнаружил, что температура уже приблизилась к сорока градусам.

Любопытная картина. Встать он не может исключительно из-за того, что у него болят суставы и позвоночник. Но при этом находится в ясном сознании. Разговаривает чётко, мыслит здраво. При такой лихорадке это происходит нечасто.

Ещё один аргумент в пользу диагноза, который пришёл мне в голову с самого начала.

— Алексей Александрович, а что вы делаете? — с интересом спросил Василий Ионович, когда увидел, как я начал прощупывать всё тело больного. Шею, подмышки и даже пах.

— Лимфатические узлы проверяю, — ответил я. — Можете сами потрогать. Они все увеличены.

— И что это должно значить? — удивлённо спросил Сеченов.

О! Как же я сразу об этом не подумал. Для них лимфатическая система — это сплошная загадка, потому что об инфекционных болезнях до моего появления тут никто не знал. А про иммунитет и до сих пор никто не знает.

— Это означает, Иван Михайлович, что у Семёна инфекция, — коротко ответил я. — А какая конкретно — нам только предстоит узнать.

Про инфекции наши лекари уже знали после моего недавнего открытия и соавторской статьи.

Увеличение лимфатических узлов, а точнее, генерализованная лимфаденопатия — это яркий признак того, что иммунная система человека, изнашивая себя, пытается бороться с инфекцией. И проигрывает.

Я положил руку на живот Семёна, затем попросил его сделать пару вдохов и выдохов. Просунул ладонь под рёбра справа и прощупал место, где находилась печень.

— Так и думал, — кивнул я. — Огромная. Печень сильно увеличена. Скорее всего, с селезёнкой то же самое.

Гепатолиенальный синдром. Так называется это явление. Ещё один признак мощной инфекции.

Осталось проверить только одну систему организма — нервную. Если и с ней есть проблемы, значит, диагноз уже готов.

Я достал свой неврологический молоточек и иглу. Прощупал всё тело, убедился, что в нескольких местах кожа действительно лишилась чувствительности, а мышцы ослабели и воспалились.

— Попробуйте поднять голову, — попросил я пациента.

Семён, громко кряхтя, оторвал затылок от подушки, но тут же потерял контроль над шеей. Я прощупал мышцы этой области и обнаружил, что они ригидные.

— Он стремительно теряет контроль над своей нервной системой, — сказал я, отойдя от пациента, чтобы тот не слышал нашего консилиума. — Нужно приступать к лечению сейчас же. Иначе он уже никогда не сможет встать. Выжить шанс есть, а вот научиться заново ходить, чувствовать, двигать конечностями и шеей — это вряд ли.

— Но если вовремя приступим к лечению, он восстановится? — обеспокоенно спросил Сеченов.

— Гарантированно, — кивнул я.

— Так как его лечить? И от чего? — не выдержал Кораблёв.

— Пойдёмте, сейчас всё поймёте. Осталось задать всего один вопрос, — сказал я, затем вернулся вместе с коллегами к Семёну и произнёс:

— Вы сказали, что до того как заболели, кушали регулярно. Скажите, чем вы обычно питаетесь?

— Да всем, чем придётся, — ответил он.

— Скот у вас имеется? — спросил я.

— Да, корова есть, свиньи, козы… — принялся перечислять он.

— Молочко пьёте?

— Конечно. Как же его не пить-то? Полезное же. Зря, что ли, корову покупал? — ответил он.

— А корову когда купили?

— Ну, месяца эдак два назад, по зиме ещё, — сказал он.

Всё совпадает. Инкубационный период бруцеллёза. От шести дней до двух месяцев. Видимо, корова заражена. Возможно, поэтому её и продали. Чёрт знает, как в деревне решают такие вопросы! Может, решили, что она проклята, прямо как мои коллеги только что думали насчёт Семёна.

— Эта инфекция попала в его организм через молоко, — принялся объяснять коллегам я. — Запомните все эти симптомы. Так себя проявляет бруцеллёз, это научное название этой болезни, которое придумали совсем недавно. Можно было бы избежать заражения, если бы молоко перед употреблением прокипятили. Но в целом лучше так не рисковать. Мясо коровы тоже теперь в употребление не пойдёт. Оно заражено, как и молоко.

— А мы от него не заразимся? — поинтересовался Кораблёв.

— Нет, Иван Сергеевич, от человека к человеку эта болезнь не передаётся, — сказал я. — А теперь приступим к процессу лечения. Тут нам понадобятся и лекарства, и магия.

По идее я могу полностью уничтожить все бактерии обратным витком, но в этой ситуации действовать нужно крайне аккуратно. И на то есть серьёзная причина. У меня также остались запасы сульфаниламида, который я отложил специально на случай, если этот антибиотик понадобится не только военным. А в данном случае он подействует отлично. Бруцеллы чувствительны к этому препарату.

Но и здесь есть большой нюанс. Убийство всех бактерий обратным витком или антибиотиком приведёт в данном случае к развитию реакции Яриша-Герксгеймера. Это мощный аллергический «взрыв», который может убить организм быстрее самой инфекции, и происходит он по той причине, что массовая гибель бактерий провоцирует выброс огромного количества токсина из их клеток.

Для предотвращения этой реакции принято использовать глюкокортикостероидные препараты, которые уменьшают реакцию иммунной системы. Но таковых у меня в арсенале нет.

Однако можно поступить иначе.

— Иван Михайлович, понадобится ваша помощь, — обратился к Сеченову я. — Сейчас я введу пациенту препарат — самое мощное противовоспалительное из тех, которые у меня есть. Его будет недостаточно для получения полноценного эффекта, поэтому следом я проверну ещё один трюк. А пока я это делаю — ваша задача убить все бактерии обратным витком. Но запомните раз и навсегда, что убивать такое количество бактерий можно, только следуя всем пунктам описываемого мной плана.

А план был предельно прост. До гениальности прост. Как добыть глюкокортикостероидные гормоны, если я их ещё не изобрёл?

Правильно! Заставить их выработаться естественным путём. Организм выделяет эти гормоны через кору надпочечников.

Весь процесс занял всего двадцать минут. После уничтожения бактерий я тщательно проверил состояние Семёна и убедился, что аллергическая реакция, к счастью, так и не началась.

— Всё, господа, — заключил я. — Теперь остаётся только лечить его суставы и восстанавливать нервную систему. Я после приёма сюда ещё загляну, помогу вам составить план лечения. Недели три Семёну тут точно придётся полежать.

— Господин Мечников! — перебил меня вошедший в здание госпиталя сторож.

— Не сейчас! — прикрикнул на него Кораблёв. — Не видишь? Мы беседуем!

— Дык дело-то срочное! — продолжил он. — Там в амбулаторию пациент пришёл. Эм… У него очень странный запрос. Господин Родников не справляется.

— Так что там случилось-то конкретно? — хором спросили мы с Кораблёвым.

— Там старик просит, чтобы его вылечили от бессмертия.

Глава 16

— Что-что? — на всякий случай переспросил сторожа я.

Такое не каждый день услышишь. Может, мне показалось? Или он оговорился? Кто в здравом уме захочет отказаться от бессмертия? Хотя… Вопрос спорный.

— Дед какой-то пришёл, говорю, — повторил сторож. — Сказал, что умереть никак не может. Что помощь лекаря ему требуется. Умерщвление.

Так, лучше переговорить с самим пациентом. Пока что всё это звучит как какой-то бред.

— Иван Сергеевич, я отлучусь к больному, — сказал я Кораблёву. — Вы ведь сможете уже без меня разобраться с суставами Семёна?

— Конечно, Алексей Александрович. Идите, — кивнул он. — Только… Вы ведь понимаете, что без моего согласия умертвлять пациента нельзя?

— Да я и с вашим согласием не планирую это делать, — усмехнулся я. — Для начала оценю ситуацию. Возможно, там вообще беды с головой.

— Я бы хотел с вами осмотреть больного, — предложил Сеченов. — С такой ситуацией я ещё не сталкивался. Это может оказаться полезным опытом.

— Тогда пойдёмте, — кивнул я Ивану. — Предчувствую, что нас ждёт нечто странное.

Мы с Сеченовым перешли из госпиталя в амбулаторию. Уже у входа нас встретил Эдуард Семёнович Родников.

— Чертовщина какая-то! — воскликнул он. — Вы уж простите, что мне пришлось вас дёрнуть, господин Мечников, господин Сеченов. Но я не знаю, что делать с этим дедом. Я даже его карту найти не смог. Но, с его слов, ему уже сто пять лет.

Мы с Сеченовым переглянулись. Нам двоим одновременно пришла одна и та же мысль.

— А как зовут пациента? — уточнил я.

— Фёдор Петрович Денисов, — ответил Эдуард Родников.

Опа… Теперь понятно, почему он не нашёл его карту в архиве. Представляю, как там сейчас убивается Сапрыкин, пытаясь обнаружить потерянный документ.

Ведь эта карта прямо сейчас лежит в моей сумке. А Денисов — один из трёх долгожителей, которых мы с Сеченовым заподозрили в некромантии. Он проживает в Хопёрске, в отличие от двух других. Но в итоге нам даже не пришлось добираться до него самостоятельно. Он сам явился в амбулаторию. Да ещё и с запросом — вылечить его от бессмертия!

Как-то уж больно подозрительно, если учесть, что с помощью некромантии человек может увеличить длительность своей жизни.

— Ты ведь понимаешь, что это может быть ловушкой? — прошептал мне Сеченов. — Нужно действовать аккуратно, Алексей.

— Знаю, — кивнул я. — Именно поэтому нам нужно минимизировать риски.

— Ну что, пойдём? — спросил меня Родников. — Мне интересно будет посмотреть, как вы с ним разберётесь, Алексей Александрович.

Тьфу ты! Вот об этом я и говорил. Минимизировать риски — убрать Родникова подальше от этого пациента. Кто знает? Может, он попытается взять его в заложники. Если, конечно, в кабинете и в самом деле тот самый некромант. Мы-то с Сеченовым точно сможем отбиться. У нас и лекарской силы достаточно, и обратные витки имеются в арсенале.

Жаль только, что Павлов не захотел с нами сотрудничать. Приехал, внедрился в завод, а потом сбежал и исчез к чёртовой матери. Вместе три избранника лекарских богов стали бы абсолютно несокрушимой силой.

— Извините, Эдуард Семёнович, но вам лучше не находиться в кабинете, когда мы будем принимать этого пациента, — произнёс я.

— Как… В смысле? Почему это? — удивился Родников.

Хороший вопрос. Придётся ему соврать ради его же безопасности.

— А вопрос исключительно в деньгах, мой дорогой друг, — произнёс я. — Мы с Иваном Михайловичем планируем поделить сумму от консультации пополам. А уж если делить её на троих… Там ведь вообще ничего не останется. Однако я могу вам потом пересказать всё, что выясню. В качестве компенсации.

— Эх, ваша правда, Алексей Александрович, — кивнул он. — Сразу видно. Синицын сильно на вас повлиял. Уж он-то знает, как правильно влиять на приток денег. Но я не думал, что вас это так интересует.

Родников прошёл мимо нас к своему кабинету и запер за собой дверь. Обиделся, судя по всему. Да какая мне разница! Пусть думает, что я стал меркантильным. Его мнение вторично. Главное, что удалось отдалить его от этого столь опасного приёма.

Мы с Сеченовым вошли в смотровой кабинет, где нас уже ожидал пациент Денисов. Правда, выглядел он совсем не так, как я себе представлял.

Если бы я не знал его возраста, сказал бы, что мужчине не больше семидесяти.

Сто пять⁈ Серьёзно? Да у него даже морщины образоваться толком не успели.

— О-о, господа лекари! — хриплым звенящим голосом обратился к нам старик. — Как я рад, что вы пришли. Предыдущий отказался помогать мне с моей проблемой. Быть может, вы справитесь? Лично я считаю, что у меня серьёзное заболевание.

Неплохо! Говорит он куда лучше, чем большинство крестьян и прочих горожан. Такое впечатление, что передо мной крайне грамотный человек.

— Фёдор Петрович, а вы случайно не из дворянского сословия? — поинтересовался я.

— Как же! — улыбнулся старик. — Бывал я и среди дворян. Но так уж вышло, что меня выкинули из собственного рода. Хотя когда-то я даже был его главой.

— Мне всё чаще начинает казаться, что в Хопёрске чересчур много изгнанных дворян, — подметил я. — Я сам из таких же, честно говоря.

— А в этом нет ничего удивительного, — добродушно улыбнулся старичок, поглаживая свои длинные седые волосы. — Куда ещё отправлять таких, как мы? В Сибирь? Нет. Туда едут только преступники. А Саратовская губерния хорошо подходит. Тут условия гораздо хуже, чем в любой другой точке Российской Империи. Но в то же время бывший дворянин может позволить себе устроить здесь комфорт.

Странно. Некротики я в нём не чувствую. И говорит он абсолютно адекватно. Неужто передо мной здоровый человек?

Я поманил за собой Сеченова, мы пододвинули стулья и присели напротив Денисова.

— Наш коллега передал нам дурные вести, — сказал Иван. — Будто вы хотите, чтобы мы излечили вас от бессмертия.

— Если честно, мы теряемся в догадках. Бессмертия как такового не существует, — добавил я. — Что вы имеете в виду?

— Существует, друзья мои. Существует, — вздохнул старик.

— Оно возникло из-за магии? — поинтересовался я. — Вы ведь бывший дворянин. Значит, у вас должна быть особая сила?

— Сила? П-фу! — усмехнулся Фёдор Петрович. — Ерунда! Всё, что я умею — подогревать бокал с чаем своими ладонями. На большее я не способен. Дело в другом. Я не могу умереть. Понимаете?

Понимаем ли мы? Нет! Не понимаем. Как это возможно? Что он вообще подразумевает под этой формулировкой? Бессмертных организмов не бывает.

Вспоминая портального бога Януса, я могу сделать вывод, что даже такие высшие существа в этом мире способны умереть. Он ведь чуть не погиб, пока мы с Гигеей его не восстановили.

Хотя, учитывая, что он всех обманул, делать этого не стоило.

— Расскажите подробнее, Фёдор Петрович, — попросил я. — Откуда у вас взялось бессмертие?

Я не верил, что такая патология у него действительно имеется, но мнение пациента нужно было услышать в любом случае.

— Понимаете, дело в том, что однажды со мной произошла очень… Необычная ситуация, — произнёс Денисов. — Я заболел. И очень серьёзно. Скажу честно, мне пришлось провести два года в местной колонии. Чахотку подхватил.

То есть — туберкулёз, если он не врёт. Но в условиях местной медицины его точно ничего, кроме бессмертия, не могло спасти.

— И вы излечились? — спросил я.

— Чудом, — вздохнул Денисов. — Я вышел из колонии ровно шестьдесят лет назад. У меня был небольшой дом. Денег не было, я сильно болел, даже лекарскую помощь не мог оплатить. А когда влез в долги, чтобы обратиться к лекарям, всё равно не получил никакой помощи. Никто из местных целителей не смог понять, что со мной происходит. Они меня заведомо похоронили.

Ничего удивительного в этом нет. Туберкулёз без антибиотиков не вылечить. Можно, конечно, и лекарской магией его одолеть, но для этого нужно понимать, с чем конкретно идёт борьба. А лекари до сих пор толком не понимают, как идёт распространение инфекций.

Даже я, понимая весь патогенез туберкулёза, лечил больных в Садах с помощью обратного витка. Лекарским его взять практически невозможно.

Но, судя по словам старика, ему это как-то удалось сделать. Но как?

— В общем, когда я уже смирился со своей скорой гибелью, ко мне заглянули два иностранца, — произнёс Фёдор Петрович. — Это были китайцы. Понятия не имею, как они тут оказались. Я спрашивать не стал. Однако они попросили, чтобы я позволил им немного пожить у себя дома. Им пришлось столкнуться с тяжёлой жизненной ситуацией. Взамен они пообещали заботиться обо мне. В тот момент я думал, что они будут поить, кормить меня, пока я не умру. А потом заберут мой дом. Но оказалось, что у них были совсем другие планы.

Я заметил, как Иван Сеченов наклонился поближе к старику, чтобы не пропустить ни единого слова.

И мне было понятно, почему он так делал. Я нутром чуял, что Денисов не лжёт. Вся эта история абсолютно правдива. Либо перед нами менталист, который уже изменил наше сознание, а теперь вешает лапшу на уши.

Правда, если он является менталистом, значит, априори у него не может быть некромантии. В таком случае пусть обманывает! Вреда он нам всё равно нанести не сможет.

Обратный виток даст знать, если долгожитель решит совершить какую-нибудь опрометчивую глупость.

— Так чем в итоге вам помогли эти китайцы? — не выдержал Сеченов.

— Они оказались знахарями! Кем-то вроде лекарей, которые умеют изготавливать очень хитрые зелья. Я хранил это в тайне много лет, пока не осознал, чем для меня обернулась их помощь. Если честно, она стала настоящим проклятьем, — вздохнул старик. — В качестве благодарности за помощь они сварили для меня отвар и отпоили меня им. Сказали, что я никогда больше не буду болеть. В то время я в это не верил. Они ушли, я остался один. И что в итоге? Через двое суток сам встал с кровати. И начал новую жизнь.

Это что же получается? Ещё шестьдесят лет назад некие китайские знахари в самом глухом уголке Российской Империи смогли создать антибиотик?

Стоп… Нет! Судя по описанию, это был совсем другой препарат.

— Фёдор Петрович, — обратился к старику я. — Так в итоге они сдержали своё слово? Вы действительно больше никогда не болели?

— Никогда, — кивнул Денисов. — Суставы болят. Голова иногда болит. Но простуды, кашля и прочих пакостей у меня больше не возникало. Уже шестьдесят лет не помню о том, что у меня, вообще-то, есть лёгкие!

— И это прекрасно, — заключил я. — Но если предположить, что вы говорите чистую правду, зачем тогда вам лечиться от этого «бессмертия»? Вы уж простите за прямоту, но рано или поздно ваша жизнь всё равно закончится. Так зачем же её прерывать?

Скорее всего, китайские знахари создали мощнейший иммуномодулятор. То, что я произвожу на своём заводе прямо сейчас. Правда, у меня он выйдет гораздо слабее. В моей эпохе таких препаратов не было. Иммуномодуляторы могли повысить активность иммунитета на неделю или месяц. Но уж точно не на всю жизнь. Мы явно что-то упускаем. А возможно, я просто недооцениваю силу этого отвара. Лучше расспросить старика подробнее.

— Алексей Александрович, я ведь прекрасно понимаю, о чём вы сейчас думаете, — неожиданно произнёс Фёдор Петрович. — И вы тоже, господин Сеченов. Я о вас двоих наслышан. Вы создаёте очень чудные приборы и лекарства, которые уже успели помочь многим людям. И я с радостью поделюсь с вами рецептом того самого отвара. Но только в одном случае. Если вы меня вылечите. А точнее — умертвите.

Вот только этого мне не хватало! Денисов хочет, чтобы я совершил эвтаназию — медикаментозную смерть. Причём, насколько мне известно, в этой версии Российской Империи она разрешена законом. Помнится, мне Решетов говорил об этом, когда я подвергся укусу упыря. Старый лекарь сказал, что меня умертвят, если я приду в амбулаторию незадолго до обращения в монстра.

Но в той ситуации всё было абсолютно логично. Я мог навредить людям и стать существом, которое способно перезаражать всё население Хопёрска. В тот момент меня следовало убить. Просто мне повезло, и я сообразил, как излечиться от этой, казалось бы, неизлечимой инфекции.

Но убивать абсолютно здорового старика? Бред! Он ведь действительно здоров. Мне даже осматривать его не имеет смысла. Я и так понимаю, что для ста пяти лет он чувствует себя великолепно.

И он ставит меня перед выбором? Рецепт иммуномодулятора, который может спасти тысячи или даже миллионы жизней. Но взамен — эвтаназия здорового человека.

Сложный выбор. Но уж лучше я сам создам этот препарат, чем взвалю на себя деяние, недостойное лекаря.

— Нет, Фёдор Петрович, — помотал головой я. — От меня вы этого не добьётесь. Такие мероприятия производятся строго по показаниям. Если бы вы мучились, испытывали боли, от которых не спасает ни один препарат, я бы сделал это. Но вы ведь дошли до амбулатории самостоятельно! В фойе не видно ваших сопровождающих.

— Их нет, я живу один. И пришёл сюда один, — ответил Денисов.

— И, судя по беседе, сумасшедшим вы не кажетесь, — отметил я. — Абсолютно здоровый человек. Чего же вам не живётся? Суставы? Давление? Это — ерунда. Это мы можем вылечить. Ещё десяток лет проживёте, а может, и больше! Не стану загадывать. Вы не бессмертны, понимаете? Просто у вас очень крепкий организм.

Денисов перевёл взгляд на Сеченова.

— А вы, Иван Михайлович, тоже не желаете избавить меня от тягостей жизни? — поинтересовался старик.

— Я солидарен с Алексеем Александровичем, — твёрдо сказал Сеченов. — Это — абсолютно неправильно.

— Да как же вы не поймёте! — воскликнул Денисов. — Я устал! Уста-а-а-л! Я не могу больше жить! Вам-то лет по двадцать-тридцать. Вы пока что этого не понимаете. А я больше не могу. Господа, вы когда-нибудь пробовали заниматься одним делом очень длительное время? Без остановки? К примеру, сидеть в амбулатории тысячу суток. Или читать хорошие книги несколько лет подряд. Пробовали? Понимаете, как это надоедает? Вот точно так же мне надоело жить! Я пережил своих детей. Внуки уехали в другой конец империи. Кому я теперь нужен?

— Фёдор Петрович, вы приводите абсолютно неадекватные сравнения, — подметил я. — Мне кажется, что это вы не понимаете, чем чревато окончание жизни. Вы ведь даже мыслить больше не сможете. Ни мыслей, ни чувств. Только пустота. Да, быть может, вы попадёте в царство Грифона, но всё равно. Это уже совсем другой этап.

— Царство Грифона… — хмыкнул Денисов. — Это единственная причина, почему я не сделал за вас вашу же работу! Если бы я сам себя умертвил, Грифон бы меня не принял. Это запрещено! Это — грех! Поэтому я к вам и обратился, родненькие. Ну, решите как-нибудь мою проблему. Ведь от этого мучается вся моя семья. Мой отец, дед — все страдали от этого кошмара. От бесконечной жизни. И все прерывали её самостоятельно или с помощью других людей.

— Так, погодите-ка, — перебил его я. — Вы ведь сказали, что всё дело в отваре, который вам дали китайские знахари. А при чём здесь ваши родственники? Хотите сказать, они тоже пили это лекарство?

— Да нет же! — отмахнулся он. — Отвар защищал меня от заболеваний. А долгая жизнь — это проклятье, которое преследует всю мою семью.

А-а! Это многое объясняет. Генетическое долголетие. В моём мире существовало много теорий на тему того, как на самом деле работает этот механизм. Одной из самых реалистичных теорий была та, которая рассказывала о теломерах.

Теломеры — это участки хромосом. У них есть определённая длина, и у всех людей она отличается. Генетики в моём мире утверждали, что от длины теломер зависит длительность жизни.

Ведь жизнь напрямую зависит от способности клеток делиться и заменять друг друга. Как только деление останавливается, органы начинают отмирать и наступает смерть. Но у некоторых людей эти участки очень длинные.

Подозреваю, что в этом вся суть «проклятья» рода Денисовых. Проклятья, за которое многие были бы готовы душу отдать.

— У вас нет выбора, Фёдор Петрович, — подытожил я. — Мы вас убивать не будем. А сами вы этого не сделаете, поскольку в таком случае вас не примет к себе Грифон. Понимаете, какой вариант у вас остаётся?

— Ага, — вздохнул он. — Нарваться на какого-нибудь пьяницу, чтобы он меня прикончил!

— Нет, — помотал головой я. — Вы ведь просто не видите пользы. Вам кажется, что вы не понимаете, зачем живёте.

— И что вы предлагаете?

— Приходите к нам, — прямо сказал я. — Можете сменять сторожа или следить за пациентами. Можете выполнять элементарную работу. Если честно, нам бы помог человек, который банально может вовремя сообщить о том, что кому-то в госпитале стало хуже. Людей нам не хватает.

— А Иван Сергеевич на такое согласится? — прошептал Сеченов.

— Согласится, — кивнул я. — Смысл ведь не в деньгах, а в самом занятии, верно, Фёдор Петрович? А в качестве оплаты мы будем вам помогать своей магией. Суставы подлечим. И всё остальное, что вас беспокоит, обязательно купируем.

Денисов откинулся на спинку стула, пронзительно посмотрел мне прямо в глаза, а затем громко рассмеялся.

— Да, господин Мечников, правду о вас молвят в городе, — заявил он. — И о вас, Иван Михайлович. Вас двоих очень хвалят. Что ж, убедили старика! Куда ж мне теперь деваться после такого предложения? Завтра же приду к вам в госпиталь.

— Договорились, — кивнул я. — Только прежде чем вы покинете нас, я бы хотел задать ещё один вопрос.

Пора вернуться к нашему расследованию.

— Вам известно что-нибудь о некроманте, который действует в Хопёрске? Он, судя по всему, ваш ровесник. Уверен, что вы когда-то о нём слышали, — произнёс я.

Старик тут же побледнел.

— Зря. Ох и зря же вы, ребятки, в это суётесь, — голова мужчины затряслась от нервного напряжения. — Я ничего о нём не знаю. Клянусь. Не знаю его имени, не знаю, где он находится. А если бы и знал, не сказал бы. Ни за что.

— Почему? Вы же не боитесь смерти, — подметил я.

— Смерть, Алексей Александрович, не так страшна, как то, что может сделать этот уродец, — прошептал Денисов, а затем резко поднялся.

Подскочил со стула так, будто ему двадцать лет, но не целая сотня.

— Я вернусь к вам завтра. Помогу чем смогу. Только, пожалуйста, больше никогда не спрашивайте меня об этом человеке. Я ничего не знаю. И рисковать своей душой не хочу. Душа — это всё, что у меня осталось.

С этими словами Фёдор Петрович покинул наш кабинет.

Мы с Сеченовым переглянулись. Иван явно был шокирован прошедшей консультацией. Но сказать ему о произошедшем было нечего. Ещё один подозреваемый исключён из нашего списка. Некромант бы не пришёл просить нас, чтобы мы его собственноручно убили.

Закончив работу в амбулатории, мы сразу же отправились на завод. Почти всю дорогу мы шли молча. Оба старались осмыслить всё, что произошло за последние несколько дней.

Уже два долгожителя доказали нам, что не являются некромантами.

Так что же в итоге получается? Тот старик из села Северка и есть тот самый некромант, которого мы так долго ищем?

Или наш план изначально ушёл не в том направлении?

Хороший вопрос. Но лучше это обдумать в спокойной обстановке. Мне начинает казаться, что единственный оставшийся долгожитель тоже не является некромантом. Так подсказывает мне интуиция. Такое впечатление, что мы роем не в том направлении…

— Алексей Александрович! — воскликнул Денис Чижиков, когда мы вошли на территорию завода. — У нас проблема.

Хоть бы день без проблем!

— Что случилось? — спросил я.

— Ваш коллега… Господин Синицын…

— Синицын⁈ — перебил его я. — Я же отправил его в отпуск!

— Он вернулся. И он сейчас ест ещё неготовый препарат. Думаю, вам стоит поспешить к нему на помощь.

Глава 17

Да он совсем, что ли, спятил⁈

Я не успел дослушать Чижикова и сразу же рванул к складу, где у нас хранятся тестовые варианты налтрексона — препарата, главной функцией которого является помощь в отказе от зависимостей.

И в первую очередь этот препарат я делал для своего друга Синицына. Но, чёрт подери, он ведь ещё не готов! Я не проводил никаких испытаний, не проверял принцип его работы. Есть риск, что на данной стадии налтрексон даже опаснее, чем тот недоделанный препарат, который не так давно создал Павлов в стенах нашего завода.

Не мог Илья ещё немного подождать, что ли? Можно ведь было спросить меня перед тем, как бросаться на неготовый препарат.

Я влетел на склад, выбив плечом дверь. Илья, похоже, успел забаррикадироваться, но делал он это явно впопыхах. Поэтому трухлявый стол сразу же переломило металлической дверью, когда я ворвался в помещение.

— Синицын! — прокричал я. — Ты что творишь⁈

Илья чем-то напоминал голодного одичавшего зверя. Он трясущимися руками распаковывал созданный мной порошок и жадно забрасывал его в рот голыми руками.

Я понял, что останавливаться он не собирается, поэтому тут же накинулся на него и попытался оторвать его от препарата силой. Синицын, к моему удивлению, потянулся за саблей.

Нет. Я до такого не опущусь. Не стану использовать на нём обратный виток, даже если будут соблюдены условия для клятвы лекаря. Резким рывком я вынул из ножен свою саблю и выбил оружие из рук Ильи.

Мой удар оказался настолько сильным, что Синицын потерял равновесие и рухнул на холодный пол.

И больше не поднялся. Смотрел на меня снизу вверх, как ребёнок, у которого ни с того ни с сего отобрали его любимую игрушку.

— Ты бы видел себя со стороны, Илья, — поморщился я. — На кого ты стал похож⁈ Жрёшь ещё не готовый препарат. Заталкиваешь его в себя, как наркоман, и даже не понимаешь, как вообще это лекарство действует!

Синицына трясло, но он не отвёл глаз. Продолжал смотреть на меня так, будто сам хотел, чтобы я продолжал его ругать. Причём трясло его не от злости, а от осознания собственной беспомощности.

Его усы побелели от осевшего на волосках ещё не завершённого налтрексона.

— Я тебя обезоружил, — чуть спокойнее подметил я. — Скажи, когда такое было? Ты фехтуешь гораздо лучше меня. Месяца два назад я бы ни за что не смог этого сделать. Будь передо мной тот же Илья Синицын, что и раньше, сейчас бы я валялся на полу, а не ты. Неужели даже собственные навыки уже начал забывать?

— Продолжай, — хриплым голосом произнёс он. — Добивай меня, Алексей. Я всё равно уже потерял надежду. Это бесполезно. Выскажи всё, что считаешь нужным, и я уйду.

Совсем сломался. Не думал я, что ему настолько плохо. Последние недели он хорошо держался. Казалось, что его дух вообще невозможно сломить. Но я ошибся. Нет больше того Синицына. И вернуть его будет трудно. Однако я сдаваться не собираюсь. Всё равно вытащу его, даже если потребуется все силы бросить на изготовление препарата. Он всегда помогал мне, и я его не брошу.

— Никуда ты не уйдёшь, Илья, — прямо сказал я. — Поднимайся. Обсудим дальнейшую тактику твоего лечения. Так дальше продолжаться не может. Придётся что-то менять.

— Н-не могу… — простонал он.

— Не спорь со мной. Лучше сделай, как я говорю, — настоял я.

— Нет, ты не п-понял, — начал заикаться он. Тело Ильи начало перетряхивать так, будто он лежал в снегу во время январских морозов. — Мне что-то совсем п-плохо!

Проклятье…

— Сколько ты препарата съел⁈ — воскликнул я, поспешно присев рядом с Синицыным.

— Горсти три, — признался он. А озноб всё нарастал и нарастал.

А вот это уже очень плохо. Скорее всего, передозировка. Настоящим налтрексоном её вызвать сложно. Этот препарат довольно мягко воспринимается организмом. Но этот я ещё не тестировал. Он был приготовлен не в тех условиях, которые я планировал изначально.

Я вообще собирался испытать его на себе. Но Синицыну ударило в голову не дожидаться окончания разработки!

— Что со мной? — забеспокоился Илья. — Я умираю? Да? Умираю, Алексей?

— Успокойся, со мной не умрёшь, — уверил его я. — Лежи смирно, я тебя осмотрю.

Налтрексон обычно используется для стабилизации состояния после длительной интоксикации наркотиками или алкоголем. Но от самого налтрексона антидота нет. Потому что в норме он и не может вызвать острое отравление!

Придётся решать проблему лекарской магией. Другими препаратами Синицыну уже не помочь.

Илья весь вспотел, его тело продолжало содрогаться. Я измерил его давление и обнаружил, что оно стремительно полетело вверх. Уже сто пятьдесят на сто. Многовато для молодого человека. Да чего уж тут! Для любого человека это очень высокие цифры!

Синицын закашлялся. Из его носа потекла кровь. Либо лопнули сосуды из-за резкого скачка давления, либо это реакция на передозировку препаратом.

— Сколько я уже тут лежу? Где я? — прошептал он. — Н-не могу понять… Сколько часов уже прошло? Алексей, ты что, в п-портал меня засовывал?

Бредит. Перестал ориентироваться в пространстве и времени. Его глаза начали закатываться.

— Илья, слушай меня! — я потряс его за плечи. — Не спать! Что сейчас чувствуешь? Опиши. Постарайся подробно описать мне, что ты испытываешь?

— Слабость… — пробубнил он. Язык Ильи начал заплетаться. — Спать хочется. В голове будто нет мыслей, — Синицын поморщился, когда его взгляд упал на открытое окно. — Слишком светло… Голова болит из-за этого дурацкого света! И в ушах гудит так, будто меня под паровоз засунули и в рельсы закатали…

Выдав этот бессмысленный набор слов, Синицын пустил слюну и потерял сознание.

Я понял, что происходит. Все симптомы, которые всплыли после употребления препарата, совпадают с набором побочных эффектов, способных возникнуть от обычного употребления налтрексона. Вот только обычно эти побочки приходят не все разом и выражены гораздо мягче.

Время для меня будто остановилось. Я принялся быстро анализировать ситуацию, вспоминать, как действует препарат.

Налтрексон блокирует опиоидные рецепторы головного мозга. Те самые, к которым обычно присоединяются определённые виды наркотических веществ. Кроме того, этот препарат косвенным путём снижает количество эндорфинов — нейромедиаторов счастья, которые выделяются при употреблении наркотиков и алкоголя.

Только в данном случае, судя по всему, Синицыну заблокировало куда больше рецепторов. Подозреваю, что препарат сильно нарушил работу головного мозга, а в частности — дыхательного и сосудистого центров.

Единственное, что я могу сделать — вручную, с помощью магии запустить его нервную систему. Но этого недостаточно. Нужно ещё найти способ вывести остатки проглоченного им препарата. Промывать желудок и вызывать рвоту сейчас не получится. Пока Илья без сознания, высок риск, что произойдёт аспирация, и он попросту захлебнётся рвотой.

— Что тут происходит? — спросил пробравшийся через баррикады Иван Сеченов. — Чёрт… Только не говори, что он переел…

— Тихо! — воскликнул я. — Иван, ускоряй работу печени и почек Синицына. Нужно вывести препарат. А я пока займусь самым главным.

Как только Сеченов без лишних рассуждений приступил к работе, я мысленно пробрался в мозг Синицына и начал восстанавливать работу всех рецепторов, в том числе и опиоидных. Пришлось повозиться, вспоминая местоположение всех нервных центров.

Однако Синицын уже перестал дышать. Хотя его сердце всё ещё продолжало биться.

Так… Нужно сосредоточиться. Придумать способ, как завести дыхательный центр. Иначе его мозг начнёт переживать смертельные повреждения уже через пять-семь минут.

Точно! Сам дыхательный центр стимулируется не кислородом, а углекислым газом, который циркулирует в нашей крови в виде химических соединений.

Осознав это, я провёл тонкую настройку сосудистой сети вокруг продолговатого мозга, где и располагался нервный центр дыхания. Оказалось, что сделать это не так просто, как я думал. Но, потратив половину своей магической чаши, я всё же сделал то, что хотел.

Замедлил приток насыщенной кислородом крови и временно задержал около мозга венозную кровь — богатую углекислым газом.

И уже через пару секунд Синицын открыл глаза и сделал первый вдох.

У меня закружилась голова. Я осознал, что и сам всё это время не дышал.

— Справились, — выдохнул я. — Живой.

После того как Сеченов ускорил обработку налтрексона в печени, Илье стало гораздо лучше. Уже через полчаса он смог подняться на ноги.

Однако говорить он с нами не стал. Лишь молчаливым кивком поблагодарил за помощь и неспешно побрёл к выходу с завода.

— Илья! — крикнул ему я. — Не стоит этого делать. Тебе сейчас лучше не оставаться одному.

— Я и так принёс вам достаточно проблем, — вяло ответил он.

— Алексей прав, — добавил Сеченов. — Давай-ка лучше ты сегодня останешься у меня дома.

Это он хорошо придумал. У меня в особняке и так много народу. Синицына расположить негде. Пусть лучше он будет под присмотром Сеченова. А если что случится — я всё равно окажусь рядом, так как мы с Иваном соседи.

Илья долго упирался, но мы с Сеченовым всё же смогли его переубедить.

— Препарат будет готов в ближайшие два дня, — уверил его я. — И употреблять его ты будешь не горстями, а строго по моему рецепту. Понял? Больше никакой самодеятельности.

— Понял, Алексей, — вздохнул Синицын. — Спасибо тебе. И тебе, Иван.

Он явно хотел извиниться, но всё же проглотил слова, так и не произнеся их. Видимо, решил, что смысла в этих извинениях не будет. Печально видеть Синицына таким. Он — один из немногих моих знакомых, который как раз наоборот — никогда не унывал. Любые невзгоды встречал с улыбкой.

Сеченов увёл Илью домой, я ещё несколько часов просидел на заводе, корректируя схему изготовления налтрексона. И как только убедился, что теперь препарат должен производиться правильно, сам приготовился возвращаться в особняк.

Сегодня искать некроманта смысла нет. Да и идти на него в одиночку слишком опасно. Учитывая, какой силой он обладает, лучше нам с Сеченовым лишний раз не разделяться.

На выходе из завода я обнаружил Дениса Чижикова. Этот лентяй опять отлынивает от работы. Пока все возятся с центрифугой, он стоит и портал рассматривает.

— Денис, тебе, может, ещё раз напомнить, как ты оказался на этом заводе? — сделал ему замечание я. — Мы уже и от ведьмы избавились, а ты всё равно никак не войдёшь в рабочий режим. Возьми себя в руки!

Чижиков вздрогнул и отскочил от портала.

— Простите, господин Мечников. Меня просто завораживает этот портал. И пугает. Всё-таки, если я правильно понял, создан он с помощью некротической магии. Порой побаиваюсь того факта, что он находится прямо в центре завода.

— К порталу не прикасайся, — предупредил его я. — Опасности в нём никакой нет. Всю некротику в нём мы уже уничтожили.

Я понимал, почему Чижиков постоянно трётся около этого места. Скорее всего, его соблазняет мысль отправиться в тот мир, чтобы ещё больше бездельничать и наслаждаться бессмысленным отдыхом.

— Не беспокойтесь, Алексей Саныч, — сказал мне кузнец Петрович. — Я слежу, чтобы он лишний раз не отвлекался. Давай, Чижиков! Пойдём последнюю партию докручивать. А то без зарплаты останешься.

М-да, без Синицына на заводе стало совсем худо. Имеет смысл временно подобрать нового заместителя, иначе все работники расслабятся, как и Чижиков.

По дороге к своему дому я бросил взгляд на виднеющийся вдали лес, за которым располагалось старое жилище некроманта. И в этот момент в моей голове всплыло воспоминание о новой способности, которую я там открыл.

Лекарский покров — тонкая защитная оболочка из магии, которую я вызвал интуитивно, и она смогла спасти меня от удара ножом. Раньше я так делать не умел. Видимо, эта способность развилась сама, поскольку я старательно следовал всем заветам клятвы лекаря.

Но что особенно интересно, этот покров никакой физической защиты не давал. Просто в тот момент, когда нож коснулся невидимой ауры, я почувствовал лезвие своей нервной системой и смог вовремя отреагировать.

Сработал рефлекс…

Любопытно. Возможно, эта оболочка является чем-то вроде продолжения нервной системы. С помощью неё я могу чувствовать, как собственной кожей. Если научусь правильно её использовать, тогда меня никто не сможет застать врасплох. Даже удар в спину получится вовремя отразить.

Я решил протестировать свою новую силу по пути домой. Однако как только я вызвал покров, меня тут же пронзило ужасающее, но очень знакомое чувство.

Те самые вибрации, которые я испытывал, когда мы с Сеченовым нашли кровь верховного некроманта.

Я резко обернулся. На улице никого не было. Как только я стал осматриваться, это ощущение тут же испарилось.

Он следил за мной. Готов поклясться, что враг только что был рядом. И всё-таки я оказался прав. Лучше нам с Сеченовым не разделяться. Поодиночке нас могут легко убрать. Некромант понял, что мы уже подбираемся к нему.

Добравшись до дома, я поужинал с семьёй, после чего направился в подвал.

И увиденное заставило меня оторопеть.

— Токс! Ты что, до сих пор не закончил⁈ — воскликнул я.

В подвале валялась целая гора использованной бумаги.

— Ж-жу! — крикнул Токс, затем отбросил в сторону перо и указал лапкой на аккуратно уложенную стопку, исписанную кривым, едва разборчивым почерком.

Судя по всему, он больше потратил времени на тренировку.

— Отдыхай, я изучу твои записи у себя в комнате, — сказал я, забрал три десятка листов и поднялся к себе.

История, которую изложил Токс, сильно меня поразила. Пришлось, конечно, поломать глаза, чтобы разобрать, что он начеркал. Но вскоре я понял ход его мыслей. Клещ изъяснялся тезисно. Изложил перечень фактов о своей прошлой жизни.

И до чего же я был удивлён, когда выяснил, что в прошлой жизни Токс был дворянином. Уж не знаю, врёт он или нет, но на мой взгляд, смысла выдумывать небылицы у него нет. Тем более, исходя из изложенной информации, я могу с лёгкостью проверить, лжёт он или нет.

По «словам» Токса, ранее его звали Евгением Павловичем Балашовым. Его отец — барон из соседнего города, который и прозвали в честь их рода — Балашов.

Одуреть можно… Токс — сын барона! Никогда бы не подумал, что всё это время в моём доме проживает ещё один аристократ. Вот только история Евгения Балашова закончилась плачевно. Его отец погиб при неизвестных обстоятельствах, а самого Евгения увёз в Красногривовский лес его родной брат.

— Понятно… — вздохнул я. — Даже тут дворянские интриги.

— Ж-жу, — кивнул Токс.

— Убили главного наследника, чтобы занять его место, — пробурчал себе под нос я. — И как же мне теперь к тебе обращаться? По старому имени? Или «господин Токс»?

— Ткс, — фыркнул клещ.

— Чего-чего? — вскинул брови я.

— Токс! — заявил он.

Мать моя женщина, да он не только писать, но и говорить постепенно учится! Но в одном он прав.

— Лучше держать твоё старое имя втайне. Если найдём способ вернуть тебе хоть какое-то человеческое тело, тогда снова станешь Балашовым, — кивнул я. — Только пока что я не могу покинуть Хопёрский район, Токс. Я бы съездил в Балашов и навестил твоего ублюдочного брата, но мне не позволит это сделать клятва лекаря. Пока некромант жив, придётся тебе немного подождать решения своих проблем.

Токс поднял лапку, изобразив согласие.

Как я понял, он изложил не всю информацию. Поэтому сразу после короткой беседы он снова убежал в подвал, чтобы продолжить составление своих «мемуаров».

Да уж, а его судьбе не позавидуешь. Меня всего лишь изгнали из семьи, а этого парня и вовсе убили собственные родственники.

Скорее всего, мана-клещ высосал из него всю магию вместе с душой. А потом Сухоруков воскресил его, и душа прикрепилась к телу монстра.

Наверняка некромант хотел, чтобы восставший клещ прикончил меня во сне, но он оказался разумен. В итоге Антон Сухоруков случайно создал для меня не врага, а союзника.

Интересно, какой магией владел Токс в прошлой жизни? Раз он был дворянином, значит, у него должны быть магические ядра. Об этом он пока что ничего не написал.

Балашов находится недалеко от Хопёрска. Можно будет скатать туда, когда закончится вся эта эпопея с некромантом. Да и не помешает лишний раз убедиться, не лжёт ли мне мой «питомец». Кто знает? Может, воспоминания к нему вернулись, а вместе с ними и злые намерения? Нельзя сказать наверняка, каким человеком он был до смерти.

На рассвете я встретился с Сеченовым около своего дома и сразу же получил полный отчёт о состоянии Синицына. Илья проспал почти двенадцать часов и до сих пор не проснулся.

— Ты уверен, что он хорошо себя чувствует? — уточнил я.

— Гарантирую тебе, он просто вымотался. Нервная система ещё не пришла в нормальное состояние. Я несколько раз за ночь измерял ему температуру и давление. Клятва лекаря рядом с ним не трубит, значит, помощь ему на данный момент не требуется, — пояснил Иван.

— В таком случае пусть восстанавливается.

За нашей спиной послышался скрип кареты. Её дверца открылась на ходу, и оттуда выглянул наш главный лекарь Кораблёв.

— Господа! Прыгайте внутрь, мы вас подвезём до работы, — предложил Иван Сергеевич.

Ого! Что-то новенькое. Не припомню, чтобы Кораблёв катался на работу в карете.

Мы с Сеченовым забрались внутрь, после чего извозчик погнал лошадей вперёд. Мимо амбулатории.

— Иван Сергеевич, кажется, мы проехали, — подметил Сеченов.

— Нет. Не проехали, — устало помотал головой он. — Я ведь сказал, что подвезу вас до работы? А работа у нас сегодня в селе Васильевка. И я еду с вами.

Васильевка? Кажется, это село находится в самом конце района. Неподалёку от Северки, в котором мы с Сеченовым помогали мужчине с гигантизмом. Там же знахарка поделилась с нами травами, из которых мы попытались сделать антидепрессант, но в конце концов нас обогнал Владимир Павлов.

— Что ж вы так без предупреждения, Иван Сергеевич? — спросил я. — По какому поводу нас вызывают в село на этот раз?

Я прекрасно понимал, что дело нам предстоит нелёгкое. Три лучших лекаря Хопёрска ранним утром укатывают в другой конец района. Кораблёв лично вообще за пределы города обычно не выбирается.

Это дело пахнет совсем нехорошо.

— Вчера поздно вечером ко мне заглянул старый знакомый, который сейчас проживает в Васильевке, — сказал главный лекарь. — Он очень обеспокоен здоровьем своего соседа. Говорит, что тот начал странно себя вести. Не выходит из дома, появляется у себя во дворе только ночью, а потом снова прячется, закрывает все окна и ни с кем не разговаривает.

— Может, он просто в запое? — предположил Сеченов.

Мы с Кораблёвым удивлённо взглянули на Ивана.

— А что такого? — пожал плечами он. — Чем ещё заниматься в селе?

Сразу видно — мышление столичного аристократа.

— Я бы не стал подрываться и ехать туда, если бы мой знакомый не сказал мне одну интересную деталь. Этот мужчина всеми способами избегает солнца. У меня возникли подозрения, что этот человек может быть вампиром.

П-ф-ф. Вот только вампиров нам не хватало! Хотя чему я удивляюсь? Достаточно вспомнить, что у меня в подвале прямо сейчас учится писать клещ-аристократ.

— Вампиры в наших краях встречаются редко. Но очень часто эти твари также владеют некротической магией, — поделился своим мнением Кораблёв.

Ясно. Значит, этот человек может оказаться нашим подозреваемым. Той ночью в амбулатории, когда мы впервые пересеклись с верховным некромантом, везде было темно. И в здании, и снаружи.

Так что такую вероятность исключать не стоит.

— Раз мы едем в Васильевку, имеет смысл кому-то из нас ещё и в Северку заглянуть, — сказал я. — Мы с Сеченовым хотим проверить ещё одного подозреваемого.

Третьего долгожителя.

— Так и думал, что вы ведёте своё расследование, а меня даже в известность решили не ставить! — фыркнул Кораблёв. — Хорошо, заедем и туда, как разберёмся с этим вампиром.

Через три часа наша карета продралась сквозь дебри в одно из самых глухих сёл Хопёрского района.

— Вот здесь! Тормози! — крикнул извозчику Кораблёв.

Мы вышли к старому дому, сокрытому от солнечного света густыми кронами деревьев, которыми было окружено жилище нашего потенциального врага.

Я заметил как дёрнулась штора. За ней на долю секунды промелькнуло чьё-то лицо.

— Он уже в курсе, что мы здесь, — сказал я коллегам.

— В таком случае имеет смысл брать дом штурмом, — сказал Сеченов. — Нельзя дать ему уйти.

И судя по всему, обитатель дома нас прекрасно слышал. Как только Иван упомянул штурм, дверь дома распахнулась, и наружу выбежал мужчина, облачённый в тёмный балахон с капюшоном и со всех ног рванул в сторону леса.

— За ним! — закричал Кораблёв.

Побежать вместе с нами он не смог, возраст не позволял. Но мы с Сеченовым настигли беглеца меньше, чем за минуту. И то потому, что вампир споткнулся о какой-то корень и рухнул на землю прямо перед нами. С его головы упал капюшон.

И когда солнечные лучи попали на его лицо, он принялся истошно кричать, прикрывая глаза руками.

— Попался, ублюдок! — рявкнул Сеченов.

— Стой! — крикнул я коллеге. — Не трогай его. Это не вампир.

Друг Кораблёва ошибся. Здесь совсем другая ситуация.

— Тащим его в дом, быстро! — велел Ивану я. — Чувствуешь, как звенит клятва лекаря? Мы должны ему помочь.

Глава 18

— Как это — помочь? — удивился Сеченов. — Он же может оказаться некро…

Иван замолчал, когда осознал, что и в его теле вибрирует зов клятвы. И в этот раз клятва не требовала истребить некротику. Она просила, чтобы мы помогли страдающему человеку.

Всё не так, как казалось изначально. Перед нами больной мужчина, а не вампир.

Я накинул на голову пациента его капюшон, а затем резким рывком за плечи помог ему подняться.

— Идёмте, мы вам зла не причиним, — пообещал ему я. — Мы — лекари. И приехали сюда, чтобы помочь вам с вашим недугом.

— Только не убивайте… — шептал он, но всё же следовал за нами. — Пожалуйста, только не убивайте! Я и так уже намучался. Просто оставьте меня в покое, я уже привык так жить. Я ведь никому не мешаю, правда!

— Уверяю вас, мы не собираемся вам вредить, — сказал я и продолжил тащить «вампира» в дом. — Я просто пытаюсь скрыть вас от солнца.

Около дома нас встретил Иван Сергеевич Кораблёв, который всё это время пытался перелезть через забор, но столкнулся с препятствием в виде артроза коленных суставов. Опираясь на палку, он понёсся к нам наперерез и, кажется, уже был готов врезать «вампиру» по хребту.

— Ага! Попался всё-таки! — воскликнул старик в совсем несвойственной ему манере.

— Иван! — крикнул я Сеченову. — Будь так добр, задержи главного лекаря и объясни ему ситуацию. Я пока начну осматривать пациента.

— Угу, — кивнул коллега и тут же получил по затылку тростью Кораблёва, который не смог достать до нашего пациента.

— Почему вы мне помогаете? — постанывая от боли, спросил мужчина в чёрном балахоне.

Когда мы вошли в дом, я на несколько секунд полностью лишился зрения. В хижине царила абсолютная тьма. На окнах висело несколько слоёв занавесок, чтобы даже мельчайшие лучики солнечного света не смогли пробраться в обитель сельского чудака.

— О вас соседи побеспокоились, — прямо сказал я. — Мы с коллегами приехали из Хопёрска, чтобы вам помочь. Как только я взглянул на вашу кожу, мне сразу стало ясно, что с вами происходит.

— Правда? — с сарказмом спросил он, ковыляя к своей постели. — А мне вот совсем неясно, господин лекарь. Такое впечатление, будто меня кто-то проклял. Всю жизнь не было никаких проблем. Как только двадцать пять лет стукнуло, сразу же начался этот кошмар.

Двадцать пять? А выглядит он гораздо старше. Но внешность больного была сильно видоизменена из-за повреждений кожи, которые он был вынужден переживать после каждого выхода на улицу в дневное время суток.

— Мне нужно вас осмотреть, а в темноте это сделать невозможно, — сказал я и потянулся к своей сумке. — Позвольте мне зажечь кристалл, чтобы хоть немного осветить ваше жилище.

— Нет-нет-нет! — в истерике замотал головой он. — Я не могу контактировать со светом. Хватит! Я устал терпеть эту боль. Пожалуйста, пощадите же вы меня!

— Если я правильно понял суть вашего недуга, свет кристалла вам навредить не должен, — объяснил я. — Давайте попробуем. Если почувствуете боль, я сразу же его выключу. Договорились?

Пациент недолго помялся, но всё же согласился на мои условия. Тем временем где-то у входа в дом слышались звуки борьбы. Похоже, дипломат из Сеченова так себе, раз он даже главного лекаря успокоить не смог. Видимо, Кораблёва его друг сильно накрутил. Он даже не пытается разобраться — сразу же бросился в атаку, хоть и тщетно.

Я достал из сумки почти разрядившийся кристалл, щёлкнул по нему пальцем и тот сразу же загорелся тусклым оранжевым светом. Пациент вздрогнул, вжался в угол кровати, но уже через пару секунд аккуратно высунул голову из-под капюшона.

— И вправду не жжётся… — с облегчением прошептал он.

Я положил кристалл на стол и внимательно всмотрелся в кожу пациента. А картина оказалась по-настоящему удручающей. Он пробыл на солнце всего лишь несколько минут, а всё лицо уже покрылось ожогами. С ладонями и пальцами рук была точно такая же проблема, поскольку ими он какое-то время пытался скрыть лицо.

Думаю, если бы он этого не сделал, кожа головы пострадала бы ещё сильнее.

— Как вас зовут? — спросил я пациента.

— Дмитрий Шевкунов, — ответил он. — Меня в селе Васильевка мало кто знает. Я переехал сюда издалека. Меня уже три года гоняют из-за моего проклятья. Решил спрятаться в глуши, где всем будет на меня наплевать. Но даже здесь кто-то умудрился доложить обо мне лекарям. Хорошо хоть не в полицию. Не удивлюсь, если меня за это уродство могли бы и в тюрьму упечь!

— В тюрьму вас не упекут, Дмитрий. Ах да, меня зовут Алексей Александрович Мечников. И то, что вас беспокоит — это не проклятье и не следствие заражения некротикой, как изначально подумал наш главный лекарь, — произнёс я. — Да чего уж греха таить, мы и сами с коллегой так подумали, когда нам сообщили, что в Васильевке завёлся вампир. Но, увидев вашу кожу, я сразу понял, в чём на самом деле проблема.

— Только не давайте мне пустых надежд, господин Мечников, — попросил Дмитрий Шевкунов. — Меня уже осматривали лекари. И чаще всего после них в мой дом сразу же наведывались городовые. Повезло, что мне хватало ума сразу же сбежать. Я уже устал от скитаний и разучился верить людям. Поэтому не лгите мне. Если хотите забрать меня, усадить за решётку или вовсе казнить — скажите прямо. Я больше не буду сопротивляться. Поеду с вами, чего уж мне теперь терять?

— Повторюсь, вы меня совсем не поняли, — вздохнул я. — Хотя слова тут бессмысленны. Сейчас всё сами увидите. Для начала снимите балахон. Мне нужно осмотреть всю кожу.

Когда Дмитрий скинул с себя чёрную ткань, в комнату всё же ворвались Сеченов и Кораблёв.

— Господа, только давайте без шума! — попросил я. — Перед нами самый обычный больной. Вампиризмом и некротикой тут даже и не пахнет.

— Господин Сеченов мне уже всё объяснил, — кивнул Кораблёв. — Но меня всё же смущает факт исчезновения овец!

— Каких ещё овец? — переспросил я.

— Жители Васильевки говорят, что у них овцы время от времени пропадают. А потом неподалёку от леса обнаруживаются их разодранные тела, — пояснил Иван Сергеевич.

— Да что вы? — пытаясь содрать с себя прилипший к воспалённой коже балахон, воскликнул Шевкунов. — А никто не задавался вопросом, сколько в окрестных лесах водится волков? Эка невидаль! Овцы пропадают! Будто такого до моего приезда никогда не случалось. Я в лесу часто бываю, особенно по ночам. Ищу грибы, ягоды, пытаюсь себя хоть чем-то прокормить. Врать не стану, пару раз находил овец и сам их разделывал. Как падальщик, подъедал за волками. Но у меня не было другого выхода. Работать я не могу, а на ночной труд меня никто не берёт. Не доверяют.

— Хм… — Кораблёв почесал седую щетину. — А это объясняет, почему вас видели рядом с трупами овец. Либо же вы очень хорошо лжёте.

— Всё ещё думаете, что я — вампир? — усмехнулся он. — Да я крови боюсь! Ах да, ещё упомяните зеркала. Их у меня в доме нет — все в кладовке валяются. А знаете — почему? Мне просто тошно глядеть на своё отражение. Но если вам очень хочется проверить — найдите зеркало и проверьте, отражаюсь я в нём или нет.

— Дмитрий, успокойтесь, вас никто не обвиняет, — попросил я, а затем перевёл взгляд на главного лекаря. — А вы, Иван Сергеевич, лучше помогите немного. Нам предстоит непростая работа. У этого человека не вампиризм. У него — фотодерматит.

— Какой-какой дерматит? — хором переспросили меня Кораблёв и Сеченов.

— Острое воспаление кожных покровов из-за контакта с солнечным светом.

А точнее — с ультрафиолетовым излучением. Обычный свет ему вреда причинить не может. А вот ультрафиолет вызывает распад клеток. Я сталкивался с такими клиническими случаями в прошлой жизни, но настолько выраженных ожогов не видел ни разу.

Чаще всего картина развивалась несколько иначе. Человек может выйти на свет, погулять под ним час или два, а уже после на его коже образуются сначала зудящие, а затем болезненные горячие очаги воспаления, чем-то похожие на ожоги.

Здесь же совсем другая картина. Как только пациента коснулись лучи солнца, он сразу же начал страдать от воздействия ультрафиолета.

Так в чём же дело? Я всё-таки не уловил присутствие в нём некротики?

Нет. Вряд ли. Скорее всего, Дмитрий Шевкунов болеет местной гипертрофированной формой известного мне заболевания. Возможно, оно даже имеет магическую природу.

Мы с коллегами осмотрели грудь, спину и конечности Дмитрия. Кожа, которая была скрыта балахоном, вся съёжилась, изувечилась от огромного количества рубцовых сегментов ткани.

С лицом всё было гораздо хуже. Казалось, что даже его глаза подверглись воздействию солнца. Волос на голове не осталось — все выпали. А лысина превратилась в один особо тяжёлый ожог.

— Грифон нас сохрани, — вздохнул Кораблёв. — Никогда не видел ничего подобного. Теперь я понимаю, почему жители села воспринимают вас, как…

Главный лекарь осёкся.

— Как монстра? — усмехнулся Шевкунов. — Да чего уж? Договаривайте! Мне не привыкать. Монстром я по сути своей и являюсь. Живу ночью, подъедаю то, что даже бездомный жрать не станет. Выгляжу отвратительно, пугаю других людей. Единственное «но» — я никому не причинял вреда. И причинять не собираюсь.

— Касаемо вашей невиновности у нас сомнений не осталось, — уверил пациента я. — Но я бы хотел ещё кое-что уточнить. А у вас случайно нет в роду магов? Или, может быть, вам когда-нибудь приходилось конфликтовать с кем-то, кто владеет подобными способностями?

— Я вообще человек не конфликтный, — ответил Дмитрий. — А касаемо моего рода… Я — крестьянин. Однако в городе, откуда я сбежал, многие говорили, что с моей матерью крутил роман какой-то дворянин. Я всегда подозревал, что являюсь чьим-то бастардом. Вот только боком для меня вышла такая родословная.

Это всё объясняет. Та же Катя чуть не умерла во время родов, да и саму беременность переносила очень тяжело. А всё потому, что Олег и Серёжа обладают магическими задатками, а она — нет.

Видимо, точно такую же патологию пережил и Дмитрий Шевкунов. Не знаю, как перенесла роды его мать, но сам он в итоге спустя двадцать пять лет столкнулся с последствиями непереносимости магии.

Возможно, его отец владел магией тьмы, света или огня. Что-то из этого списка могло спровоцировать такой дефект иммунной системы.

Да, ведь такая реакция на свет — это именно влияние неправильно работающего иммунитета. Гиперреактивность. Аллергия.

Правда, сам ультрафиолет выступать в качестве аллергена не может. Просто кожа слишком резко реагирует на эти лучи, и в ней начинают образовываться свободные радикалы — обломки молекул, которые страстно жаждут связаться с любым другим веществом. Это приводит к развитию цепной реакции, которая может повредить не только кожные покровы, но и внутренние органы.

В каком-то смысле это похоже на маленький ядерный взрыв на уровне клеток и молекул.

— У вас уже есть план лечения, Алексей Александрович? — спросил меня Сеченов. — Я, если честно, не совсем понимаю, как мы можем справиться с такой проблемой.

— Можем. Но пока что я могу предложить только стартовую терапию. В дальнейшем придётся создать несколько препаратов, которые пациенту придётся использовать на постоянной основе. Боюсь, полностью излечить это заболевание не выйдет, — пояснил я.

А не выйдет это сделать, потому что поломка находится где-то на уровне генов. А изменить генотип человека никто не мог даже в моём мире. В этом, конечно, имеется магия и прочие колдовские науки, но даже они не могут пробраться так глубоко. Если бы в этот мир попал генетик, а не я, вполне вероятно, что ему бы хватило знаний, чтобы искоренить дефект.

Но в этом мире работает одно железное правило. Чем меньше структура — тем больше на её лечение требуется магии. Думаю, для изменения генов только сама Гигея сгодится. И то не факт. А если одного человека лечит бог, расходуя при этом все свои силы, стоит задуматься, а правильно ли мы вообще поступаем?

— Если вы действительно готовы мне помочь, я буду в вечном долгу перед вами, господа лекари, — склонил голову Дмитрий Шевкунов. — Однако есть одна проблема. У меня нет денег, чтобы оплатить ваши услуги.

— В таком случае мы зря тратим время, — заключил Кораблёв. — При всём моём сочувствии к вам, лекари благотворительностью не занимаются.

Другого ответа от Кораблёва я и не ожидал. Старик — хороший лекарь. Сильный, опытный. Но он никогда не примет тот факт, что людям можно помогать просто так. И в этом его вины нет. Его воспитывали в таких условиях, как и всех лекарей в этом мире. И быстро изменить эти взгляды я не смогу.

— О-о! — воскликнул Сеченов. — Ничего себе! Смотрите-ка! — Иван подошёл к столу и с грохотом положил на него небольшой мешочек. — Кажется, наш пациент солгал. Есть у его деньги. Экий вы жадина, Дмитрий! Уж за своё здоровье-то можно заплатить.

Я с трудом сдержал улыбку. Не ожидал, что Сеченов так поступит. Я уже давно понял, что за сдержанным и немного суетным мужчиной кроется очень добрая душа.

Он только что положил на стол свои собственные деньги. Не понимаю, правда, зачем он это сделал. А точнее — почему? Я бы мог это сделать — на меня это похоже. Но Сеченов — один из тех, кто рос среди местных лекарей. У него не может быть такого же мышления, как у меня.

— Иван Михайлович, я прекрасно видел, что вы сами положили на стол деньги, — нахмурился Кораблёв.

— Да я что, дурак, что ли, по-вашему, Иван Сергеевич? — хмыкнул Сеченов. — Ещё я на пациентов деньги не тратил! Видимо, Дмитрий просто забыл, что у него осталась заначка. Верно я говорю?

— Д-да, — прикрыв лицо, прошептал Шевкунов. Похоже, он был настолько шокирован, что с трудом сдерживал слёзы. — Да, оставались какие-то гроши. Надеюсь, этого хватит.

— Не будем больше разыгрывать эту сцену, господин Кораблёв, — обратился к главному лекарю я. — Деньги есть, болезнь есть. Работаем!

Теперь у Ивана Сергеевича просто нет повода отнекиваться. Хотя вся наша троица лекарей явно друг друга искренне не понимает. Но это и не важно. Главное — насколько качественно мы сможем выполнить нашу работу.

— Ложитесь на кровать, Дмитрий, — попросил я. — Весь процесс продлится примерно полчаса или час.

Мы окружили мужчину со всех сторон, и я принялся объяснять коллегам, на что нам стоит обратить особое внимание.

— Господа, предлагаю вам заняться лечением внешних проявлений, — заявил я. — Другими словами, вы уберёте симптомы, а я потружусь над тем, чтобы загасить саму причину заболевания.

— Вижу, что у него резко выражено воспаление глазного яблока, — отметил Сеченов.

— Не совсем, — поправил его я. — Проблема не в глазном яблоке. Это — обычный конъюнктивит. Слизистая, окружающая глаз, тоже остро реагирует на свет. Но глаз — структура очень хрупкая. Она потребует больших расходов магической энергии. Предлагаю поступить следующим образом. Кто-то из вас возьмёт на себя глаза, второй же займётся наружными слоями кожи. А я сконцентрируюсь на более глубоких структурах.

— Я неплохо знаю, как устроен глаз, — сказал Сеченов. — И магии мне хватить должно. У меня четыре витка. Этого должно хватить с запасом.

— В таком случае я возьму на себя кожу, — не без труда согласился Иван Сергеевич. — Не знаю, что вы задумали, Алексей Александрович, но я вам доверяю. Попробуйте. Быть может, когда-нибудь напишем в соавторстве научную статью об этом случае.

Ишь какой хитрый! Уже примазался. Хотя пару минут назад наотрез отказывался лечить этого пациента.

Мы приступили к работе. Сеченов принялся восстанавливать ткани, окружающие глаза. Как только Иван прочистил носослёзные каналы, у Дмитрия тут же потекли сопли. Это — абсолютно нормальная ситуация. Так и должно быть. Дело в том, что глазница и нос сообщаются за счёт этого канала. Видимо, он был забит из-за воспаления, а теперь оказался полностью прочищен.

Можно понаблюдать, как плачет любой здоровый человек, и обнаружить, что у него тоже начинают течь сопли. На деле это — не совсем сопли. Это — излишки слёз, которые выходят через ноздри.

Кораблёв тоже неплохо справлялся со своей работой, причём весьма изящно. Его магия аккуратно приводила в порядок воспалённые кожные покровы.

Моей же задачей было — успокоить иммунитет. Ведь именно он стал причиной всех проявлений этого заболевания. Однако мне предстояла по-настоящему ювелирная работа. С одной стороны, нужно подавить активность иммунитета, но с другой — нельзя дезактивировать его слишком сильно. Иначе у Шевкунова разовьётся иммунодефицит, и он начнёт страдать от множества других патологий. Скорее всего, от бактериальных, вирусных и грибковых инфекций. И это — лишь верхушка айсберга.

Это я ещё не говорю про дисбактериоз и нарушение баланса в других системах органов.

Когда я нащупал правильную тактику и начал подавлять деятельность иммунных клеток, моя чаша начала стремительно опустошаться. Но я не позволил себе остановиться.

Вся наша троица довела дело до конца. Рубцы с кожи Дмитрия Шевкунова полностью убрать не удалось, но Кораблёв всё же смог частично спрятать их.

Всё-таки мы — не пластические хирурги. О красоте и эстетике лекари вроде нас заботятся в последнюю очередь. Главное, чтобы человек выжил и мог улучшить качество своей жизни.

— Я в неоплатном долгу перед вами, — поблагодарил нас Дмитрий, когда мы закончили процесс лечения. — Не могу поверить, что моё здоровье оказалось хоть кому-то небезразличным.

— Скажите спасибо лекарю Сеченову, — хмыкнул Кораблёв. — Если бы не он, мы бы уже отсюда уехали.

Однако сам Иван не стал дожидаться благодарностей от пациента. Он молча покинул дом и вернулся в карету. Я же объяснил пациенту, что на этом его лечение не заканчивается. Оставил ему несколько противовоспалительных мазей и сказал, как часто он должен посещать нашу амбулаторию.

А делать ему это придётся часто. Нашего лечения хватит на пару месяцев — не больше. Однако я смогу восстановить его полностью, когда мы сможем изобрести глюкокортикостероидные препараты. Вот уж их эффекта точно хватит, чтобы надолго снимать воспаление кожи.

— Иван Сергеевич, — обратился я к Кораблёву, пока мы шли к карете. — Попросите своего друга, чтобы он объяснил остальным жителям села ситуацию. Если Шевкунова продолжат гнобить, ничем хорошим это не закончится. Ему работу нужно искать, иначе он не сможет оплачивать наши консультации.

— А что, Сеченов не планирует платить за него вечно? — усмехнулся Кораблёв. — Ладно, я попробую. Но люди так быстро не адаптируются. Сами знаете, жители сёл и деревень очень суеверны. Да чего уж тут говорить? Даже я купился на эту байку. Хорошо, что вы вовремя обратили внимание на его кожу. Если бы мы убили невиновного… Я бы себе этого никогда не простил.

А между тем у нас до сих пор остаётся проблема ненайденного некроманта. Да где же этот ублюдок прячется?

— Мы ещё собирались заглянуть в Северку, — напомнил главному лекарю я. — Посетим последнего долгожителя. Ехать тут недалеко. Минут тридцать через лес.

— Хорошо, — кивнул Кораблёв. — Сегодня в амбулатории нас всё равно не ждут, так что можем позволить себе немного насладиться природой.

По дороге в Северку я решил спросить Сеченова о том, что меня заинтересовало ещё в доме у местного «вампира».

— Иван, — прошептал я. — Мне очень понравился твой поступок. Но мне интересно, зачем ты это сделал? Ранее за тобой такого не наблюдалось.

— Хм, — промычал он. — Ну не тебе же одному геройствовать, верно? Полгода назад я бы не стал этого делать. Честно. Но после того как мы с тобой начали совместную работу, я понял, что дело ведь не только в деньгах. И даже не в клятве лекаря. Плевать на все эти ограничения. Мы — лекари по призванию. Мы рождены такими. Наверное, неправильно выкачивать из людей последние гроши и бросать их в беде, когда мы можем помочь, практически при этом не напрягаясь.

Мне даже сказать было нечего. Золотые слова. Удивлён, что Сеченов так хорошо понял моё мировоззрение и даже смог перенять его.

В Северке нас встретила Светлана — местная знахарка. Странно только, что она ждала нас. Это меня сразу же насторожило. Не мог же кто-то опередить нас и сообщить о том, что в местной глуши появились лекари.

— Добрый день, Светлана! — выглянув из окошка кареты, улыбнулся Кораблёв. — Как вы тут поживаете?

— Иван Сергеевич, родненький, а я ведь знала, что вы приедете. Мы уже все в курсе! — воскликнула она.

— Да ну? — удивился он. — И кто же сообщил?

— Лука Андреевич наш. Бывший староста. Он уже на смертном одре, — сказала Светлана. — Бредит. Говорит, что скоро лекари приедут. Даже по именам вас всех перечислил.

Лука Андреевич — тот самый старик, к которому мы и ехали.

— Что он ещё сказал? — выпрыгнув из кареты, спросил я.

— Он хочет видеть вас, Алексей Александрович, — вздохнула Светлана. — Сказал, что не умрёт, пока не предупредит вас.

Глава 19

Создаётся такое впечатление, что некромант в курсе, что мы знаем о местонахождении всех долгожителей Хопёрского района. При этом он сам к их числу не относится, поэтому просто играет с нами.

Не может же быть простым совпадением тот факт, что с нами решил переговорить с глазу на глаз один из последних местных старцев? Мы ехали к нему, а он знал, где мы появимся в конечном итоге.

И чьих это трудов плоды? У старика есть магия предсказания? Или с ним успел встретиться некромант? Что ж, уже очень скоро я узнаю ответ на этот вопрос.

— Я, пожалуй, подожду здесь, — сказал Сеченов. — Мне надо немного прийти в себя после крайнего пациента.

— Думаю, я тоже останусь с господином Сеченовым у кареты, — добавил Кораблёв. — Раз старик хочет поговорить именно с вами, нам не стоит вмешиваться в эту беседу.

С одной стороны, они правы. Мне бы тоже хотелось пообщаться с этим пациентом с глазу на глаз. Но с другой стороны, есть риск, что там находится ловушка некроманта. Хотя… Я хоть и понимаю, что перевес сил у нас очень большой, и работает он не в мою пользу. Но всё равно страха перед некромантом я почему-то не испытываю. Если он всё-таки решит на меня напасть, я сделаю всё, чтобы выжить. А если не выживу, то в любом случае заберу этого подонка с собой.

Остальные лекари остались позади, а знахарка Светлана тем временем повела меня к дому, где на последнем издыхании ожидал пациент.

— Папка мой… — прикрыв глаза, махнул рукой пожилой мужчина. — Совсем ему уже худо.

На долю секунды я решил, что это и есть мой пациент. Но чуть позже до меня дошло, что передо мной его сын. Да, ему уже под восемьдесят, но если вспомнить, сколько лет больному, удивляться тут нечему. Возможно, Лука Андреевич даже до праправнуков дожил.

— Не переживайте, Павел Лукич, — обратилась к нему Светлана. — Лекарь сейчас его осмотрит, но сами понимаете… Вряд ли сможет что-то сделать. Возраст всё-таки уже не тот у вашего отца.

— Да я понимаю, — вздохнул мужчина.

— Погодите, — перебил их я. — Не спешите с выводами. Я проверю, что с вашим отцом. Может, смогу продлить ему годы жизни.

Хоть я и понимал, что Светлана во многом права. Если человеку уже за сто, трудно надеяться на что-то хорошее в случае его болезни. Я морально готов к тому, что этого пациента мне не спасти. Но попытаться всё-таки стоит в любом случае.

Я прошёл мимо десятка родственников в дом, где меня ожидал сухонький старик. Он лежал на постели, дышать ему было тяжело. Однако как только я переступил порог его комнаты, он сразу же пришёл в себя и хриплым голосом произнёс:

— Оставьте меня наедине с Алексеем Александровичем. Нам есть, о чём поговорить.

Светлана молча кивнула, жестом попросила родственников удалиться, а затем закрыла за мной дверь.

— Как себя чувствуете, Лука Андреевич? — присел рядом с больным я. — Мне передали, что вы меня ждёте. Откуда вы узнали, что я здесь появлюсь?

— Послушайте меня внимательно, господин Мечников, — старик вцепился в мой рукав. Причём хватка его оказалась настолько крепкой, что я уж было решил, будто мужчина лишь притворяется немощным. — О моём здоровье не думайте. Мои дни сочтены. Я должен передать вам предупреждение. От того человека, которого вы ищите.

Некротики старик не источает. Передо мной очередной подозреваемый, который не подтвердил наших с Сеченовым догадок. А чьи слова он хочет мне передать, я уже понял. Очевидно, наш общий враг успел побывать здесь ещё до нашего приезда.

— Он угрожал вам? — поинтересовался я.

Если этот ублюдок уже дошёл до такого и принялся причинять прямой вред людям, за здоровье которых я ответственен… В таком случае на пощаду он точно может не надеяться. Я буду вынужден не только стереть его некротическую магию, но и забрать жизнь этого отвратительного мага.

— Прямо он мне не угрожал, — медленно помотал головой Лука Андреевич. — Просто предупредил, что жить мне осталось всего два дня. И пообещал, что позаботится о моих родственниках, если я откажусь от лекарской помощи, но перед смертью передам вам послание, Алексей Александрович.

Слишком уж подозрительно выходит. Позаботится о родственниках? Это — ложь. Некромант никогда не станет спасать кого-то и нести добро в окружающий мир. Да и старик свалился сразу после его посещения. Скорее всего, он отобрал у него жизненную энергию.

Возможно, крупицы жизни столь старых людей очень дороги для некромантов. Нечто подобное я читал в трактате Асклепия.

— Этот человек вас обманул, — прямо сказал я. — Он никому помогать не будет. Но я помогу вам. Восстановлю ваше здоровье и предупрежу городовых, чтобы о вашей семье позаботились. Он не сможет причинить вам вреда.

— Поступайте, как считаете нужным, господин Мечников. Спорить с вами я не имею права, — сказал Лука Андреевич. — Однако прошу вас, прежде чем что-то делать, послушайте моё предупреждение.

— Хорошо, — согласился я. — И что же просил передать этот человек?

— Он хотел сказать, чтобы вы прекратили его поиски. Он сам вас найдёт, когда захочет, — заявил старик. — И этот момент уже очень скоро настанет.

— А вот это уже звучит, как угроза, — усмехнулся я.

— Я так не думаю, — не согласился Лука. — Он сказал, что не желает вам зла. И вашему коллеге Ивану Михайловичу тоже. Как я понял, у него нет причин отнимать ваши жизни.

И если это правда, такое заявление может означать только одно. Мы ему зачем-то нужны. Если двух настырных лекарей до сих пор не убили, значит, есть причина, по которой они могут принести некроманту иную пользу.

Только зачем мы с Сеченовым понадобились этому мерзавцу?

Странно…

— Вы не запомнили, как он выглядел? — решил уточнить я. — Может, хоть какие-то запоминающиеся черты?

— Его лицо было сокрыто, — ответил Лука. — От него пахло чем-то старинным. Древней могущественной магией. Это смог понять даже я — простой крестьянин. Мне в жизни доводилось встречаться с сильными колдунами, наблюдать за ними со стороны. Я знаю, о чём говорю.

Что ж, о его силе я и так знал. Эта информация мне ничего не даёт.

— И ещё… — вновь заговорил старик. — Меня больше всего смутил его возраст. Повторюсь, от него веяло старостью. Но руки у этого мужчины были молодые. Не такие, как у меня.

Об этом я тоже уже догадался. Как только мы с Сеченовым осознали, что местные долгожители не являются некромантами, я понял то, что мы всё это время упускали.

Сколько бы ему ни было лет, далеко не факт, что он выглядит, как старик. Некромант может использовать жизненную энергию других людей, чтобы сохранять свою молодость.

«Лечит, но всегда берёт что-то взамен».

— Что ж, спасибо за предупреждение, Лука Андреевич. Я подумаю, как к нему правильно отнестись, — заключил я. — А теперь давайте я приведу вас в порядок. Негоже вам валяться в таком состоянии. Вижу, тело у вас крепкое. Должны выкарабкаться. Напомните, сколько вам лет?

— До ста пяти пару месяцев не дожил, — прохрипел он.

— Ну уж нет, такой юбилей мы пропускать не будем! — улыбнулся я, стараясь поддержать пациента. — Держитесь, сейчас я вас осмотрю и сделаю всё необходимое, чтобы улучшить ваше состояние.

Я измерил давление, проверил пульс, сухожильные рефлексы, а затем оценил работу лёгких.

Как я и сказал ранее, весь организм старика, несмотря на солидный возраст, работал очень даже сносно. Дыхание жёсткое, но хрипов нет. Давление и пульс слегка повышены. Мышечный тонус ослаблен, но при этом нормальные рефлексы функционируют, а патологические отсутствуют.

Что-то здесь не то… Должна быть причина, по которой ему становится хуже. Среди врачей бытует мнение, что от старости в принципе не умирают. Просто старость обостряет хронические заболевания и в конце концов одно из них приводит к летальному исходу. Чаще всего речь идёт о сердечной или лёгочной недостаточности, онкологии или же о нарушении мозгового кровообращения.

Но тут мне даже не к чему особо придраться. Мне доводилось видеть таких стариков, причём много раз. Обычно им удавалось прожить ещё два-три года после осмотра. Причём не сказал бы, что весь короткий остаток жизни они продолжали болеть.

Подозреваю, что вся проблема в посещении некроманта. Он что-то сделал, изменил тело старика так, что теперь даже я не могу найти этот роковой симптом, который вытягивает из мужчины жизнь.

— Хм, а что если сделать так? — прошептал себе под нос я.

И активировал лекарский покров. Моя защитная оболочка коснулась тела старика… И я тут же услышал, как в комнате с треском лопнул какой-то канат.

Источник звука я увидел не сразу. На долю секунды в воздухе повисли обрывки тёмно-фиолетовой магической нити, которая отходила от сердца старика и заканчивалась где-то за пределами дома.

— Ах! — сделав глубокий выдох, воскликнул Лука Андреевич и тут же вскочил с кровати. — Что б меня Грифон заклевал! Что это было?

— О, вижу, вы уже приободрились? — улыбнулся я.

— Хе… Хе-хе! — принялся хохотать старик. — И вправду сработало… Так, что ли, выходит, Алексей Александрович? Поживу я ещё немного?

— Как я и обещал, — кивнул я, постепенно заглушая лекарский покров. — А насчёт некроманта не беспокойтесь. Думаю, я найду его быстрее, чем он того захочет.

Когда я вывел старика из комнаты, все его родственники потеряли дар речи. Сыновья Луки чуть сознание не потеряли. Предчувствую, что после такого чудо-лечения меня опять начнут подозревать в некромантии!

— Алексей Александрович! Да как же это возможно? Он ведь был уже при смерти! — не удержалась знахарка Светлана.

— Язык бы тебе оторвать, Светка! — буркнул Лука Андреевич. — Рано ещё. Господин Мечников сказал, что я ещё лет десять проживу!

Я такого не говорил, но если старцу будут придавать силы мысли об этом, я оспаривать не стану.

На этот раз за помощь родственники Луки дали мне солидную сумму. Я отказывался от лишних денег, но они пригрозили перевернуть карету, если мы не заберём столько, сколько они дают. В этом случае спорить с «грозными» жителями села я не стал. Тем более они делают это от чистого сердца. Им же самим будет легче на душе, если за помощь старейшему члену их семейства лекарь получит хорошую награду.

— Вот, Иван Сергеевич, — я передал главному лекарю полученные деньги, когда наша карета тронулась по направлению в Хопёрск. — В итоге наша поездка очень даже хорошо окупилась.

— Эх, — вздохнул он, взвешивая ладонью мешочек с деньгами. — Только не радует меня эта сумма. Деньги-то мы достали, людям помогли, но на след некроманта так и не напали.

— Напали, Иван Сергеевич, — улыбнулся я. — Круг сузился. У меня уже появляются мысли насчёт того, кем этот ублюдок может оказаться. Скоро мы его найдём.

По дороге в Хопёрск мы почти не разговаривали. Кораблёв на протяжении всего пути вёл подсчёт доходов и расходов амбулатории, Сеченов молча смотрел в окно, а я анализировал все события, которые успели произойти за последние несколько месяцев.

И несколько моментов в моей голове никак не стыковались. В моём окружении есть люди, которые ведут себя очень странно. Не так, как должны. И всё это время некоторые их проступки я игнорировал. А всё потому, что один из них очень умело водил нас за нос.

Но говорить об этом никому не стоит. Лучше сделать вид, что я пока ни о чём не догадался. То-то же удивится этот стервец, когда я приставлю клинок к его шее!

Домой мы вернулись поздно вечером, но на этот раз я хотя бы смог провести время с семьёй. Оказалось, что за время моего отсутствия Серёжа начал произносить первые звуки, которые хотя бы отдалённо напоминали слова. Ребёнок за счёт высокого лекарского потенциала развивался очень быстро.

Повезло ещё, что в доме удалось сохранить Доброхота. Ворчливый домовой всегда старался помогать Кате и по дому, и в роли няньки.

Токс же стал более задумчивым. Странно говорить такое о клеще, эмоции которого прочитать практически невозможно, но я уже привык понимать его скудную «мимику».

— Что, дружище, никак не можешь выгнать из головы всплывшие воспоминания? — спросил я Токса, когда мы с ним ближе к полуночи вышли на крыльцо подышать свежим ночным воздухом.

— Ж-жу, — утвердительно ответил Токс.

— Я думал насчёт того, как вернуть тебе тело. Есть в этом городе некромант. Могущественный колдун, у которого, возможно, хватит сил, чтобы это сделать, — решил поделиться с Токсом я. — Но сотрудничать он с нами не станет. А если и поможет — обязательно обманет, чтобы получить больше выгоды. Поэтому я и рассказываю тебе об этом, Токс. Хочу быть честным. Один из главных способов вернуть твоё тело придётся отмести.

— Ж-жу! Ж-жу! — закричал Токс и принялся быстро спускаться с крыльца.

— Ну и куда ты побежал? Обиделся, что ли?

Но спустя минуту мана-клещ вернулся. Как оказалось, убегал он совсем по другой причине. Токс обнаружил под почтовым ящиком небольшой клочок бумаги и принёс его мне.

— А это ещё что такое? — нахмурился я, стараясь разглядеть текст сообщения. Сделать это было трудно, поскольку единственным источником света была полная луна. Однако я всё же смог прочесть написанное.

И адресовано оно было мне.

«Раз вы не хотите играть по моим правилам, господин Мечников, я готов пойти вам навстречу ещё раз. Предлагаю встретиться завтра ровно в два часа дня у разрушенного дома, который вы со своим другом совсем недавно изучали. Приходите один, иначе разговор не состоится».

Всё-таки сам решил себя показать!

Что ж, я хотел выйти на его след самостоятельно, но отказываться от встречи не стану. Хотя… Есть ещё один вариант, как застать его врасплох. И я им обязательно воспользуюсь.

Заняться этим завтра мне будет не трудно. В амбулатории выходной день. Госпиталем будет заниматься Иван Сеченов. Да и на заводе снова настал порядок после того, как я посадил кузнеца Петровича на место Синицына.

Этот мужик знает, как правильно строить других работяг.

Токс поднялся на ступень выше и похлопал меня по спине. Видимо, пытался дать ответ на мой предыдущий монолог. Сказал: «Будь как будет».

Этой ночью я не смог сомкнуть глаз. Вернее, попытался это сделать, но уже через час проснулся абсолютно бодрым, потому что во сне ко мне пришло осознание, как можно ускорить процесс разработки всех производящихся на заводе лекарств.

Нужен катализатор. И он у меня есть!

Пару месяцев назад Ксанфий Апраксин продал мне растение, сок которого даже в небольшой дозе сильно ускорял обмен веществ человека. Кроме того, в ходе исследований я обнаружил, что это растение также ускоряет и химические реакции.

Если сделать специальные пластины, пропитанные этим соком, то процесс создания препаратов сильно ускорится. У них появится матрица для химических реакций.

В итоге я всю ночь провёл в подвале, пытаясь прикинуть, как это будет выглядеть. К рассвету у меня уже был готов чертёж. Поэтому в этот день я решил не отдыхать и сразу же направился на завод.

Ещё до прихода других работников я приступил к созданию пластин. И в итоге к полудню они были готовы.

— Что-то вы сегодня рано, Алексей Александрович, — подметил Денис Чижиков. — Я вообще не ожидал, что вы сегодня придёте. Всё-таки у директоров должен быть выходной по субботам, разве нет?

— А ты только о выходных и думаешь, Чижиков, — усмехнулся я. — Не расслабляться. Сегодня мы доведём до ума сразу три препарата.

Вместе с Петровичем мы загрузили пластины в несколько ёмкостей для химикатов. Много таких деталей мне создать не удалось, поскольку запасы магического растения были крайне скудны.

Надо бы написать письмо в дом Свитневых. Пусть передадут своему кучеру, что мне нужна новая поставка.

Закипела работа, в первую очередь через систему прогнали смесь для создания налтрексона. Я откорректировал дозу и соотношение реактивов, и эффект меня поразил.

Как только мы выгрузили белый порошок из сушильной камеры, я почувствовал мощный приток лекарской магии. А это могло означать только одно — я выполнил одно из требований клятвы. Продвинул лекарское дело вперёд. А это значит, что препарат вышел качественным.

— Жаль, что этого не видит Синицын, — вздохнул Игорь Лебедев, закончив подзарядку огненного кристалла. С помощью его магии мы решили немного сэкономить на закупке новых разогревающих минералов. — Всё-таки он немало сил вложил в развитие этого завода.

— Ничего, мы ему отплатим за это добром, пусть пока немного отдохнёт, — сказал я. — А пока, Игорь, дай сигнал рабочим. Пусть загружают реактивы для иммуномодулятора. Противовирусное придётся сделать чуть позже.

— А почему не наоборот? — поинтересовался он. — Разве препарат против вирусов не будет более полезным?

— Тут можно поспорить, — отметил я. — Даже из названия понятно, что противовирусный препарат выполняет всего одну функцию. А иммуномодулятор пригодится не только людям с инфекционными заболеваниями, но и многим другим. Помнишь, я рассказывал тебе про сахарный диабет, иммунодефициты и хронические воспалительные заболевания лёгких?

— Да, я совсем недавно повторял этот конспект, — кивнул Лебедев.

Хорошо, значит, действительно не забыл. Игорь хоть и не имеет лекарских сил, но уже знает гораздо больше всех живущих в этом мире лекарей. Потому что я передал ему знания из прошлой жизни. Только ему одному. Анне Елиной и Юрию Сапрыкину я дал лишь стандартные знания. Доверить им такую роскошь нельзя. Распространять её пока что не стоит. Иначе в научном мире возникнет масса вопросов о том, откуда я всё это знаю.

Ещё и сочтут каким-нибудь иностранным шпионом. В военных условиях так точно не стоит рисковать. Можно и на плахе оказаться.

— Точно… Я понял твою логику, — обрадовался собственному умозаключению Игорь. — Иммуномодуляторами можно будет лечить больше пяти групп болезней разом. Это — грамотный ход.

— Осталось только проверить их в действии, — сказал я. — Эффект от них точно будет. Формулу я подобрал правильную. Но желательно ещё озаботиться отсутствием побочных эффектов. Иначе с нашими пациентами случится то же самое, что и с Синицыным, который… Ну, ты сам понял.

— Ну что, мужики! — воскликнул Петрович. — Приступаем к следующему заходу. Работы сегодня будет много. Но за хорошую работу полагается хорошая плата. И Алексей Александрович нас не обделит. Верно же, господин Мечников?

— Спрашиваете ещё! — крикнул я. — Когда это я вас обделял?

И мои сотрудники это знали, поэтому после короткого диалога весь завод разразился торжественными криками. А уже через пару минут вовсю пошла подготовка иммуномодулятора.

Я осмотрелся, взглянул на часы. Время до встречи с некромантом ещё есть. Лекарский покров его пока что не фиксирует. Пока что всё идёт по моему плану, вот только для его реализации придётся поспешить.

У меня ещё запланирована проба иммуномодулятора. Если в нём не окажется побочных эффектов, можно будет сразу патентовать и отправлять научную работу о принципах функционирования иммунитета в Санкт-Петербург. Думаю, Ярослав Мечников найдёт способ внедрить ещё одну научную статью в базу лекарской академии наук.

— Что ж, вот и первая порция, Алексей Александрович, — сообщил мне Петрович, рассматривая вещество, образовавшееся на подготовленной мной матрице. — Только я что-то сомневаюсь… Точно такой же белый порошок, как и предыдущий. Их ведь и перепутать можно!

— Так и должно быть. Почти все препараты по цвету выглядят одинаково. За редким исключением, — объяснил я, затем пинцетом взял небольшой комок вещества и, собравшись с силами, проглотил его.

На заводе воцарилась гробовая тишина. Мне показалось, будто мои сотрудники с опасением ждут, что я посинею, пущу пену изо рта и упаду замертво. Могу их понять. Больше никто в Хопёрске им столько платить за работу не будет. Лучше моего завода здесь предприятий больше нет.

Однако я прождал пятнадцать минут и никаких побочных эффектов не ощутил. Как раз наоборот! В теле поднялось горячее приятное бурление. Будто весь организм начал работать так, как надо.

Поначалу я даже решил, что препарат работает неправильно, но вскоре осознал то, о чём не было информации даже в трактате Асклепия.

Бурлит во мне магия. А раз она начала усиливаться, значит, между моими витками и иммунной системой имеется прямая связь. Любопытно… Неспроста, выходит, я попал в тело Мечникова, который в моём мире стал одним из главных иммунологов.

Видимо, имеет смысл углубиться в эту сферу.

— Алексей Александрович, каков у нас план дальше? — спросил Петрович. — Продолжаем делать сульфаниламид?

— Да, военным понадобится новая поставка на следующей неделе. Так что поднапрягитесь ещё немного.

— Поднапряжёшься тут! Один работник только что отпросился. Ну я в качестве исключения решил пойти ему навстречу, — сказал кузнец.

— О ком речь? — нахмурился я.

— О Чижикове. Он сказал, что ему через двадцать минут нужно к родственнику больному заглянуть. Навестить его. А здоровье родных — это святое, — пояснил Петрович.

Я обернулся и взглянул на собирающегося Дениса Чижикова. На моём лице расползлась улыбка. Отнюдь не добрая.

— Святое, говоришь, Петрович? — произнёс я, стремительно приближаясь к Чижикову. — Сейчас узнаем.

Денис тем временем менял рабочие ботинки на уличные. Заметив меня, он поднял голову и добродушно улыбнулся.

— До завтра, Алексей Александрович! Вернее — до понедельника. Даю слово, что со следующей недели буду работать в два раза интенсивнее, — пообещал он.

— Родственник заболел? Может, мне помочь? — предложил я.

— Нет-нет, там ничего серьёзного. Справлюсь без лекаря. А если ситуация усугубится, обязательно приведу его в амбулаторию.

— Не приведёшь, — сказал я и приставил свою саблю к его шее. И вжал в кожу так, что по ней побежала струйка алой крови.

Лекарский покров уловил знакомые колебания энергии.

— Что же ты? Думал, вечно сможешь прятаться от меня, верховный некромант?

Глава 20

Денис Чижиков смотрел на меня как испуганная овечка. Но я знал, что передо мной волк в овечьей шкуре. Я давно начал подозревать его, а в последние несколько дней он допустил несколько ошибок, которые заставили меня убедиться в том, что некромант — это он.

— Алексей А-а-александрович, в-вы что творите? — наигранно заикаясь, произнёс он. — Мне больно! А что другие работники завода скажут? Я же пообещал, что больше не буду отлынивать от работы! Пожалуйста, не убивайте меня!

Складно поёт.

Я надавил клинком на его шею. Он взвыл, откинулся назад. Из его глаз полились слёзы. Вокруг нас тут же собрались все работники завода.

— Алексей! — проорал Игорь Лебедев. — Что ты творишь?

— Ох… Это из-за меня, — услышал я бурчание Петровича. — Я сказал, что Чижиков отпросился. Видимо, он из-за этого вспылил.

— Не подходите к нам! — прокричал я. — Держитесь подальше. Этот человек крайне опасен.

Я понимал, как безумно звучат мои слова. Но вероятность моей ошибки была меньше десяти процентов. Огромное количество доказательств совпало, и закрыть на них глаза стало невозможным.

Проблема только в том, что вокруг нас слишком много невинных людей. И я бы с радостью задержал Чижикова позже, но он бы точно скрылся. Это было единственным окном для поимки некроманта.

— Чем он опасен-то, Алексей Александрович? — поинтересовался Петрович.

— Ничем! Ничем! Он меня убьёт! Помогите, пожалуйста! — вопил Чижиков.

— Не слушайте его, — спокойно произнёс я, а затем решил добавить немного лжи, чтобы обезопасить окружающих меня людей. — Он обчистил кассу. Забрал ваши зарплаты. И если вы хотите их вернуть, оставьте нас наедине. Надеюсь, я понятно изъяснился?

Я заметил, как в глазах Игоря блеснуло понимание. Он уже хорошо научился различать, когда я блефую, а когда говорю правду.

— Мечников правду говорит, господа! — тут же взял инициативу пиромант. — Возвращаемся к работе! Вопрос денег наш директор решит сам. Давайте! Живо-живо! Не тратим время.

Благодаря стараниям Игоря работники завода разошлись. Плюс ко всему я надавил на больную для них тему. На зарплату. Теперь Чижиков даже в случае побега не сможет перемещаться по городу. Любой мужик с моего завода тут же передаст мне, где видел вора.

Как только мы остались наедине, я вновь перевёл взгляд на Чижикова. Он продолжал притворяться жертвой. Видимо, рассчитывал, что этим он сможет посеять во мне сомнения.

И это хороший план! Мы ведь уже четыре раза ошиблись в своих догадках. Три долгожителя и один «вампир». Так, может быть, я и в Чижикове ошибаюсь?

Нет. Не сработает у него этот трюк. Я понял, что именно он является верховным некромантом сразу же как только осознал важнейший факт.

Столетний некромант не обязан выглядеть, как старик.

Вот тогда-то у меня и закрутились подозрения, после которых я объединил все доказательства воедино.

— Вы очень жестокий человек, господин Мечников… — простонал Чижиков, закатываясь от надрывного плача. — Да, я помню всю вашу доброту. Вы отвадили меня от ложного лекарского дела, затем спасли от этой проклятой ведьмы. Дали работу! Но всё равно… Приставлять клинок к шее… Разве так можно? Прошу вас, я сделаю всё, что угодно — только не убивайте!

— В таком случае прикончи себя сам, ублюдок, — игнорируя его мольбу, произнёс я. — Не хочу лишний раз лишать человека жизни.

— Я думал, что вы — герой! Я хотел равняться на вас… — продолжал причитать Чижиков. — А вы — обычный психопат. Мясник. Боги, как же я ошибся в вас…

Я не удержался и вонзил саблю глубже. Рассёк самую тонкую мышцу шеи — платизму. И она тут же заросла у меня на глазах, образовав грубый рубец. Обычный человек никогда бы не смог провернуть нечто подобное.

Чижиков опустил голову, упёрся подбородком в мой клинок. Аккуратно утёр слёзы, провёл ладонью по светлыми волосам. А затем медленно поднял взгляд.

И я окончательно убедился в своей правоте. Его голубые глаза стали жёлтыми, а белки глаз покраснели от воспалившихся сосудов.

Денис Чижиков злобно ухмыльнулся, стиснув зубы до скрипа.

— Ладно, — процедил он. — Ты меня нашёл, Мечников. Очень. Хорошая. Интуиция.

Каждое слово отзывалось в моей голове мощнейшей и крайне болезненной вибрацией. Казалось, он даже голосом может распространять некротику.

Я понимал, что прямо сейчас нахожусь на грани смерти. Никакие витки меня не спасут. Если некромант захочет — он убьёт меня. Причём так, что перед смертью я ещё долго буду страдать.

Но я всё равно продолжал держать клинок у его шеи. Сам виноват. Передал через Луку Андреевича то, что сам не планировал.

Я ему нужен зачем-то. Он меня не убьёт просто так.

А это значит, что я могу диктовать ему свои условия.

— И как давно ты меня раскрыл, Мечников? — спросил он.

— Слушай, ты сам-то осознаёшь, сколько оставил следов? — усмехнулся я. — Я даже не знаю, с чего начать… Ты постоянно следил за моими разговорами с коллегами. Отлынивал, видимо, чтобы управлять своей нежитью. Уделял слишком много времени порталу в другой мир, который изначально и был порождён некромантией.

— Это — мой портал, сукин ты сын! — безумно рассмеялся Чижиков. — Это я создал его много десятков лет назад. В качестве небольшого эксперимента. И во что же ты его превратил? Сделал чистеньким порождением скучной магии. Знаешь, почему я на него смотрел? Мне блевать хотелось каждый раз, когда я видел, что ты натворил.

— Интересно, сколько магии ты потратил, чтобы сохранить своё смазливое личико? — спросил я. — Тебе сколько лет-то на самом деле, дедуля?

— Ха-ха! — истерично хохотнул Чижиков. Хотя чёрт знает, как зовут этого психопата на самом деле. — Паршивые у тебя источники информации, Алексей. Мне далеко не сто лет. Я гораздо старше.

— Тебе жить ещё не надоело? — спросил я. — А то тут ко мне недавно заходил старик, которому и сотни лет с головой хватило.

— Так думают только глупцы без цели. А у меня она есть. И я уже давно к ней иду, — пропел Чижиков. — Ах да… Ты ведь понимаешь, что всей семье Луки настанет конец из-за тебя? Я превращу в гниль и его, и все пять поколений этих тараканов, которых он успел наплодить.

— Не выйдет, — помотал головой я. — Они уже уехали. Я предупредил его родственников. Уже в тот момент я догадывался, что некромантом являешься именно ты.

— Ой, как интересно… — оскалился Чижиков. — Вот только я пока что не могу понять, чем я себя выдал? Всё, что ты перечислил — чушь полная. На основании таких умозаключений человеку саблю к горлу не приставляют.

— Все твои пациенты, к которым ты ходил, притворяясь лекарем, страдали от ухудшения состояния, — сказал я. — Поначалу я действительно верил, что виной всему ведьма с её отварами. Но потом до меня дошло, что она — такая же жертва, как и все остальные. Она пыталась перед смертью сказать твоё имя. Но ты убил её. Лежал в углу комнаты, притворялся, будто потерял сознание. Уже тогда казалось подозрительным, что ты оказался у неё в доме.

— Всё сказал? — бросил он.

— Нет, — помотал головой. — Сам прислал мне сообщение — встретиться в два часа дня. А потом отпросился у Петровича на это время. Видимо, думал, что я не приду сегодня на работу? А я специально пустил этот слух. И явился без предупреждения.

— Ну уж прости, Мечников. Я не думал, что ты такой параноик! Если бы я сразу понял, что ты псих, который может прирезать первого встречного, я бы всё же действовал осторожнее, — пожал плечами Чижиков.

— Да плевать на всё, что я перечислил. Это были лишь указатели. Ты оставил свою кровь в старом доме. И её резонанс совпадает с тем, что я чувствую сейчас, — сказал я. — Я обыграл тебя, некромант. Если бы ты продолжил до победного притворяться безобидной овечкой, я бы, может быть, сдался. Может быть, залечил бы твои раны и даже выплатил компенсацию за физический и моральный ущерб. Но ты сломался сам.

— Хорошо, допустим, — улыбнулся он. — Ты меня раскрыл. Что дальше? Ты ведь понимаешь, что одного моего щелчка пальцев хватит, чтобы превратить всех присутствующих в гной. Что ты будешь делать? Голову мне отрубишь? Не успеешь.

Я понимал, что убить его я не смогу в любом случае. Даже клятву лекаря парализовало от его могущества. Именно поэтому я не чувствовал в нём некротики всё это время. Её настолько много, что даже клятва не способна идентифицировать его как врага. Он банально выше этого.

А потому я решил воспользоваться главным козырем. Убрал клинок от его шеи.

И приставил к своей.

— Стой!!! — прокричал Чижиков. — Ты что творишь, болван⁈

Вот как? Он даже не подумал, что я блефую. Тут же потерял концентрацию. Улыбка исчезла с его лица. Остался только страх.

Интересно получается. Он за мою жизнь боится больше, чем за свою. Продолжу блеф и смогу выяснить, почему я настолько важен для него.

— Мне нечего терять, некромант. Когда меня изгнали из рода, я потерял смысл жизни, — солгал я. — Мне ничего не стоит вонзить этот клинок в себя.

— Плохая идея, — произнёс он. — Я могу придать твоей жизни смысл, Мечников. Я — тот, кого ты так долго искал. Опусти клинок, будь благоразумен.

— Ты ведь, чёрт тебя раздери, верховный некромант! — усмехнулся я. — Чего тебе стоит — воскресить меня?

— Ходячий труп мне не нужен, — помотал головой он. — Мне нужен избранник богов. Тот, кто работает вместе с потомками Асклепия. Живой и невредимый.

Его взгляд дрожал. Глаза бегали из стороны в сторону. Я действительно застал его врасплох. Видимо, моя смерть означает для него полное поражение.

Но я ещё не наигрался на струнах его эмоций.

— Ну… Если ты действительно можешь придать смысл моей жизни… Скажи, как я могу послужить твоему делу? — спросил я.

— Вот это — уже совсем другой разговор, Мечников, — улыбнулся некромант. — Раз ты объединился с богами, значит, ты уже читал трактат Асклепия, верно?

— Было дело, — кивнул я.

— Тогда ты слышал, что Асклепий был тем, кто стал нашим общим отцом? Отцом лекарей и отцом некромантов? — произнёс Чижиков.

— Да. Он извлёк некротическую магию из другого измерения.

— Из Тёмного Мира, — с придыханием произнёс некромант. — Я хочу открыть портал туда. Тогда вся ваша троица получит невероятную силу, которую не могут вам даровать даже боги.

Троица. Он говорит про меня, Сеченова и Павлова. Про трёх избранников.

Теперь я понял, зачем вообще всё это происходило… Зачем его ученик — Антон Сухоруков — распространял некротику по всему Хопёрскому району. Таким образом он приманивал сюда тех, кто сковал себя клятвой лекаря.

Заманивал нас в ловушку. Чтобы воспользоваться нами для открытия портала в Тёмный Мир. Не знаю, каким образом именно мы можем помочь в этом деле…

— Алексей, — услышал я голос Гигеи. — Не ошибись, прошу тебя. Не предавай меня. Не уходи на тёмную сторону.

— Дура, — не удержавшись, мысленно ответил я. — Выбор сторон? Для меня есть только одна сторона. Не его и не твоя. Сторона лекарского дела.

Дальнейшие события развернулись за долю секунды. Я направил всю энергию в свою правую руку. Заставил свои мышцы увеличиться и сократиться с такой силой, какой попросту не может обладать ни один нормальный человек.

Думаю, этой рукой я бы сейчас смог поднять больше сотни килограммов. Вот только цель у меня была совсем другая.

Я убрал клинок от своей шеи, замахнулся им и приготовился совершить сокрушительную атаку. Моя левая рука уже выплеснула волну обратного витка, которая начала разрушать мышцы Дениса Чижикова.

Верховный некромант понял, что я пытаюсь сделать, и попытался сбежать. Он понимал, что не успеет, но всё же решил предпринять всё, что может.

Чижиков усилил своё тело тёмной магией. Скорее всего, позаимствовал оставшиеся годы собственной жизни, лишь бы сбежать от меня. И в каком-то смысле ему это удалось.

За секунду до того, как лезвие моего клинка коснулось его шеи, он отклонился в сторону. И я отрубил его левую руку вместе с плечом.

Он закричал на весь завод, но уже через мгновение превратился в стаю летучих мышей, которые тут же выпорхнули через открытое окно.

Я почувствовал жуткую усталость и почти нестерпимую боль в правой руке. Кажется, я потратил всю лекарскую магию и с помощью неё умудрился разорвать все мышцы своей верхней конечности.

Я стерпел боль и медленно повернулся к работникам завода, которые, разумеется, видели всю это картину.

— Ну что я могу вам сказать? — пожал плечами я. — Чижиков уволен! Если кто-то ещё хочет превратиться в летучих мышей и улететь с рабочего места — лучше сразу кладите заявление на стол.

— Зря я его отпустил, — услышал я шёпот Петровича.

— Алексей! — Игорь Лебедев подбежал ко мне и ошалело взглянул в окно, через которое сбежал некромант, будто опасался, что летучие мыши сейчас вернутся и атакуют нас. — Это… Это «он»?

— Ага, — кивнул я. — Нашёлся, ублюдок. Но всё же смог скрыться.

— Всё равно… Ты, кажется, здорово его ранил, — сказал Игорь, указав взглядом на отрубленную руку. — Вряд ли некроманты умеют выращивать новые конечности. На это ведь даже лекари не способны.

— Да. Зато некроманты не сильно привязываются к своему телу, — ответил я.

Помнится, даже Сухоруков без труда отрубил себе кисть. А он был низшим некромантом.

— Игорь, нам нужно предупредить Сеченова, — сказал я. — Беги в амбулаторию. Скажи ему, чтобы после работы сразу же направлялся домой. Там и встретимся. У нас серьёзные проблемы.

— Кораблёву стоит отчитываться? — уточнил Игорь.

Хороший вопрос…

— Да, — решился я. — Расскажи ему обо всём, что случилось на заводе. Он тоже хочет изловить верховного некроманта. Его помощь может нам пригодиться.

Игорь без лишних вопросов тут же рванул к амбулатории, а я понёсся домой. Теперь уже плевать на готовящиеся препараты. Некромант найден. Теперь надо ему помешать.

Хотя… Возможно, без иммуномодулятора мне бы не хватило сил даже руку ему отрубить. Этот препарат ещё можно использовать для усиления лекарей. Очень хорошее оружие.

Сам я к Сеченову и Кораблёву не побежал, поскольку должен был предупредить дядю. Я знаю, как поступают некроманты. На этот раз я не позволю ему навредить моей семье.

— Дядя! — ворвавшись в дом, прокричал я. — Срочно собирайтесь. Бери Катю и Серёжу. Уезжайте в Саратов. Я дам вам денег в дорогу. Поживите там неделю.

— Боги… — прошептал дядя, но объяснений не потребовал. — Катя! Собирай всё самое необходимое. Я пока найму повозку.

Хвала Грифону, что Олег научился доверять мне в любой ситуации. Не пришлось даже рассказывать правду. Да и не нужно ему этого. Все члены этой семьи успели пострадать за последние полгода. Олега чуть не убили бандиты, Серёжу похищал некромант, а Катю брала под контроль ведьма.

Пока Олег заказывал повозку, я сторожил дом. Через час их уже не было в Хопёрске.

Я с облегчением вздохнул, осознав, что теперь в доме никого, кроме меня, Доброхота и Токса больше нет. Снова.

Снова история повторяется. Только теперь ставки гораздо выше.

— Что прикажете, хозяин? — аккуратно обратился ко мне домовой. На этот раз без мата и прочих ругательств. — Снова защищать дом?

— Нет, — покачал головой я. — Лучше спрячьтесь с Токсом. До лучших времён. С этим врагом смогут справиться только лекари.

Наш разговор прервал бешеный стук в дверь. Видимо, это Сеченов с Кораблёвым. Быстро они. Перед тем как впустить гостей, я на всякий случай воспользовался лекарским покровом. И как только осознал, что некротика им не улавливается, повернул ручку.

Но на пороге моего дома оказался человек, которого я меньше всего ожидал увидеть.

Там стоял Владимир Харитонович Павлов. Третий избранник лекарских богов, который пропал неделю назад. Он был бледен, покрыт кровью с ног до головы.

— Пожалуйста… Помоги, — прошептал он.

И тут же рухнул на пол прямо передо мной.

Глава 21

Я знал, что после раскрытия настоящей личности некроманта на меня сразу же начнут валиться новые проблемы. Но подобное появление Павлова всё же застало меня врасплох.

Хорошо ещё, что я успел оперативно отправить Олега и его семью в Саратов. Им лучше не видеть то, что сейчас будет происходить в этом доме. А ожидать можно чего угодно. Некромант раскрыт, и он жаждет распахнуть врата в Тёмный мир — в место рождения некротики. Он от нас не отстанет. Обязательно найдёт способ воспользоваться мной, Сеченовым и Павловым, чтобы довести свой план до ума.

Я протащил Павлова к дивану в гостиной. О том, что его кровью может запачкаться мебель, думать уже не было времени. Пусть Павлов и является для меня одним из самых серьёзных конкурентов, но выбора у меня нет. Спасти я его должен в любом случае. Как минимум по той причине, что он сам пришёл ко мне и попросил о помощи. Активировал клятву лекаря, чтобы у меня не осталось выбора.

Вот только всё это могло оказаться крайне опасной ловушкой. Он пришёл ко мне не просто так. Где-то его всё это время держали. И я даже догадываюсь, кто это сделал. Но приступать к лечению я буду только после того, как получу ответы на свои вопросы.

Я направил поток лекарской магии в головной мозг Владимира Павлова и заставил мужчину проснуться. Он едва мог самостоятельно держать себя в сознании. А это о многом говорит. Вспоминая, как Павлов за пару секунд излечил себя после открытого перелома берцовой кости, напрашивается вывод, что у него имеется неописуемо огромная способность к саморегенерации. А если учесть, что прямо сейчас он себя лечить не может, значит, его силы успели сильно истощиться.

Складывается впечатление, что его пытали. Причём очень долго и беспощадно.

— Говорить можешь? — спросил Павлова я, когда тот приоткрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Соберись. Мне нужны ответы.

— Я переоценил свои силы… — прохрипел он. — Мне хватило сноровки найти этого ублюдка. Но он оказался куда могущественнее, чем я думал…

Так значит, он нашёл некроманта быстрее нас с Сеченовым. Вот только ничего хорошего ему эта находка не дала. Он поплатился за вмешательство в его дела своим здоровьем.

— Что он с тобой сделал? — спросил я, попутно осматривая его тело.

Оно было покрыто множеством глубоких незаживающих ран. Крови Павлов потерял очень много. Но я не мог не обратить внимания на мастерство пытающего. Верховный некромант сделал всё, чтобы ослабить лекаря, но при этом не нанёс ему смертельных ран.

— Он больше недели держал меня в своём логове, — прошептал Павлов. — Всё время наносил мне урон, чтобы у меня даже возможности со своим богом связаться не осталось. Я не слышал Махаона уже много дней. Думаю, он считает, будто я уже мёртв.

— Как ты сбежал? — поинтересовался я. — И запомнил ли путь к логову некроманта?

— Путь-то я запомнил. Я знаю, где он скрывается, — ответил он. — Вот только отпустил он меня сам… Не знаю, почему. Неожиданно вернулся, расколол некротические цепи и выбросил на улицу.

Это — ловушка.

Неспроста он всё это провернул. Сам же отпустил человека, который знает путь в его логово. Денис Чижиков знал, что Павлов побежит ко мне. Ведь кроме меня ему больше никто помочь не сможет.

Скорее всего, он подослал ко мне бомбу замедленного действия. Осталось только разобраться, в чём опасность, которую он заложил в Павлова.

— Не шевелись, — попросил Павлова я. — Залечу твои раны, а после этого уже продолжим разговор.

Однако раны я начал стягивать ровно в тот момент, когда Владимир только оказался на пороге моего дома. И лечились они очень туго. Пока я залечивал одну, открывалась предыдущая. Пустая трата лекарской энергии!

С его телом что-то не так.

Проклятье… Как же мне хочется всё бросить и рвануть в город на поиски Чижикова. Даже клятва лекаря сомневается, чем мне стоит заняться в первую очередь. Лечением Павлова или убийством некроманта.

И в данном случае выбор за мной. А я считаю необходимым сначала помочь Владимиру. Сохранение чьей-то жизни важнее, чем убийство. Даже если во втором варианте речь идёт об опаснейшем некроманте.

Я расширил своё восприятие, активировав лекарский покров, и осознал, что ситуация куда сложнее, чем мне казалось.

В организме Владимира Павлова что-то есть. Ещё одно живое существо! Именно оно источало некротику, которая не давала ранам срастись.

Если бы передо мной была женщина, я бы решил, что Чижиков заразил некротикой дитя, которое она вынашивает. Но если учесть, что передо мной мужчина…

Скорее всего, он что-то поместил в тело Павлова. Что-то, что убивает его изнутри.

Стоп… Нет. Чижиков ведь сам говорил, что ему не выгодно убивать избранников богов. Тогда в чём же логика? Какую многоходовочку он задумал, чтобы обмануть меня и моих соратников?

Искать ответ нужно прямо сейчас, в процессе лечения Павлова. Иначе шансов одолеть некроманта станет гораздо меньше. А их и без того не больно-то много!

— Отвечай честно, — попросил я, — сколько у тебя осталось лекарской магии? Он из тебя всё выкачал?

— Всё до последней капли, — прокряхтел Павлов.

Я заметил, как тяжело ему было в этом признаваться. Но его жизнь теперь зависела исключительно от меня. Больше Владимиру нет смысла скрывать от меня что-либо. По крайней мере сейчас.

— Ты в курсе, что он в тебя что-то поместил? — поинтересовался я. — А точнее — кого-то.

Ситуация достигла такого накала, что мы с Павловым уже не заботились насчёт обращения. Сразу перешли на «ты».

Однако моя фраза поразила его до глубины души. Владимир побледнел, его пульс ускорился.

— Так значит, мне это не почудилось? — заикаясь, произнёс он. — Я помню, как этот ублюдок засунул что-то мне в рот. Какого-то червя. Но я был уверен, что это — лишь видение. Я всё время находился в бредовом состоянии. Меня лихорадило несколько дней.

— Это был не сон, Владимир, — прямо сказал я. — Если бы у тебя остались хоть какие-то крупицы магии, ты бы и сам почувствовал, что внутри тебя сидит некротический организм.

— Проклятье… — вздохнул Павлов. — Ты сможешь его вытащить? Я в долгу не останусь, обещаю. Пусть у нас и были разногласия и… Думаю, они и после всего этого никуда не исчезнут. Но скомпенсирую деньгами. Щедро заплачу за помощь, обещаю.

— Поступим следующим образом, — произнёс я. — Поможешь мне иначе. Твои деньги мне не нужны, Владимир. Лучше после восстановления выступи вместе с нами против некроманта. Объединив силы, мы точно сможем его одолеть. А уже после вернёмся к прежним взаимоотношениям.

— Хм, — выдохнул он. — А ведь тебе выгодно убить меня. Ты ведь можешь попытаться меня спасти, но при этом приложить лишь часть усилий. И если я в процессе погибну — ты лишишься конкурента.

Да уж, с доверием у Павлова явные проблемы. Неужели он и вправду думает, что все вокруг стремятся подсечь друг друга точно так же, как обычно это делает он?

Хотя из его слов я извлёк любопытную информацию. Если он говорит правду, клятву лекаря иногда всё же можно обойти стороной. К примеру, если некромант, умирая, будет просить меня о помощи, я могу облегчить его страдания, но не пытаться спасти ему жизнь.

Но лучше с такими трюками обходиться аккуратно. Нельзя сказать наверняка, правду ли говорит мне Павлов. Может, он просто хочет, чтобы я нарушил клятву и потерял свои способности?

Да… Сложно же заключать договоры с потенциальными врагами.

Но об этом подумаем позже. Для начала стоит выдрать из него этого паразита. А он, судя по исходящим из тела Владимира Павлова некротическим вибрациям, засел где-то в районе двенадцатиперстной кишки.

Хорошее место выбрал, ублюдок. Туда ни рукой, ни магией не достанешь. А если червь проползёт в тонкий кишечник, оттуда его уже будет невозможно извлечь без оперативного вмешательства.

К счастью, именно в этот момент в мой дом ворвались двое мужчин, которых я ждал изначально. Сеченов и Кораблёв.

— Лебедев передал нам послание! — воскликнул главный лекарь, приближаясь ко мне. — Сказал, что некромант найден и… — Кораблёв перевёл взгляд на Павлова. — А что у вас здесь происходит?

— Нет времени объяснять, — перевёл тему я, а затем обратился к Сеченову:

— Иван, наш аппарат для фиброгастродуоденоскопии хранится у тебя дома. Ты ведь никуда его не дел?

— Нет, конечно! Куда он денется? Ждёт своего часа, — воскликнул он. — Но… — ему было трудно слушать меня, поскольку всё его внимание сконцентрировалось на Павлове. — Это ведь он! Владимир Павлов! Это ты его так отделал, Алексей?

— Иван! — повысил голос я. — Срочно тащи сюда наш эндоскоп! Сегодня Павлов — это наш пациент. Как только спасём его, будем думать, что делать с некромантом.

Иван сразу же рванул к своему дому. И всем нам очень повезло, что он не задержался здесь ещё на пару секунд. Потому что я почувствовал, как паразит начал воздействовать некротикой на всё окружение.

Моя мана начала стремительно снижаться. Сил с каждым мгновением оказывалось всё меньше и меньше. Мы с Павловым прекрасно чувствовали, как быстро исчезает наша магия.

Но эта сила не распространялась на Кораблёва.

И до меня дошло, что на самом деле запланировал этот ублюдок Чижиков. Паразит не должен никого убивать. Он должен задержать нас. Ослабить. Собрать всех избранников богов в одном месте. Тогда верховному некроманту не составит труда заполучить наши едва способные на движение тела.

Павлова отпустили специально — теперь в этом сомнений быть не может. Чижиков знал, что он пойдёт ко мне. Знал, что сюда скоро придёт Сеченов. Он решил действовать более агрессивно.

Хочешь заполучить всю нашу троицу разом? Ох и зря же ты затеял эту игру, Чижиков.

Тьфу ты! Даже в мыслях это звучит абсурдно. Такая фамилия совершенно не подходит верховному некроманту. Видимо, поэтому он её и выбрал. Один из множества способов маскировки.

— Алексей Александрович, в вашем доме ужасная атмосфера! — воскликнул Кораблёв. — Мне даже находиться здесь физически тяжело. Откуда столько некротической ауры? Вы что, трупы в подвале храните?

Странно, неужели Кораблёв не чувствует источник некротики? Видимо, Чижиков его очень хорошо замаскировал. Даже носителям клятвы лекаря было трудно его обнаружить. Хотя удивляться тут нечему. Я магию Чижикова за всё это время почувствовал лишь единожды, когда зажал его в угол. Судя по всему, он достиг такого уровня мастерства, что в конечном итоге научился скрывать собственные силы.

— Наверное, я допустил ошибку, — заключил Павлов и попытался встать. — Я обрёк вас всех на гибель. Если останусь здесь, вы с Сеченовым тоже потеряете всю свою магию. Будет лучше, если я уйду и загнусь где-нибудь в другом месте.

Я силой нажал на плечи Павлова и заставил его снова лечь на диван.

— Поздно, Владимир, — сказал я, а затем шёпотом добавил:

— Ты уже активировал клятву. Мне придётся тебя спасать, даже если я в какой-то момент передумаю.

Через пару минут к нам присоединился Сеченов. Однако кроме эндоскопа он притащил с собой ещё одного соратника. Вместе с Иваном к нам заявился Илья Синицын.

Он лишь молча кивнул, решив не вмешиваться в происходящее, и остановился рядом с главным лекарем.

Мы же с Сеченовым приступили к процедуре, которую научились делать практически с тем же профессионализмом, с каким она проводилась в моём мире.

Опрыскали горло Павлова анестетиком и начали вводить в пищеварительный тракт трубку.

Повезло, что не так давно я усовершенствовал наш тестовый эндоскоп и присоединил к нему щипцы. Планировалось, что с помощью них лекари в будущем смогут брать биопсию. Всё-таки микроскопы уже есть. Осталось их немного усовершенствовать, и мы сможем готовить гистологические препараты и определять, имеется ли в верхних отделах желудочно-кишечного тракта опухоль.

Вот только в моей разработке была допущена небольшая ошибка. Щипцы получились слишком большие. Ими запросто можно стенку желудка порвать.

Но сейчас нам это только на руку. Ведь большими щипцами проще схватить паразита.

— Терпи-терпи, — говорил я Павлову, пока тот давился из-за введённого в его пищевод аппарата. — Скоро мы достанем из тебя эту сволочь.

— А кого мы, собственно, достаём? — поинтересовался Сеченов и слегка покачнулся, почувствовав сильную слабость.

— Скоро узнаем. Кое-кто решил подкрепиться нашей магией. Надо бы спасти эту дрянь от переедания! — усмехнулся я.

— Проклятье, — услышал я стон Синицына за нашими спинами. — Мне всегда дурно становится, когда я наблюдаю за этой манипуляцией…

Я осмотрел пищевод и желудок через специальный окуляр, но там никаких отклонений не обнаружил. Остался самый главный этап. Проникнуть через привратник в двенадцатиперстную кишку и вырвать оттуда эту тварь. Только сделать это нужно быстро, пока она не поняла, что за ней уже идут.

Рисков слишком много. Паразит вытягивает нашу магическую энергию и не даёт Павлову залечить раны. Если провозимся слишком долго, план Чижикова удастся. Он ослабит нас настолько, что мы уже ничего ему противопоставить не сможем.

— Нашёл! Вот он! — воскликнул я, когда изображение из объектива показало мне то, что хранилось в его кишке.

— Что там? Что вы видите, Мечников? — спросил Кораблёв.

— Это не червь, — в ужасе произнёс я. — Больше похоже на многоножку.

Павлов вздрогнул и из-за приступа паники попытался перекусить трубку, но ему помешал созданный мной валик для зубов.

— Спокойно, Владимир, сейчас я эту тварь достану, — уверил его я, а затем резким рывком продвинул трубку вглубь и вцепился щипцами прямо в панцирь некротического существа. Его тело было скользким и удерживать паразита было трудно, но я нашёл идеальную позицию для сцепки — пространство между двумя сегментами его тела. Там щипцы вгрызлись в мягкую плоть, не защищённую хитином, и я принялся быстро доставать паразита из организма Павлова.

— Держите его! — воскликнул я, когда Павлов начал дёргаться. — И глаза ему закройте. Не надо, чтобы он это видел.

Синицын и Сеченов прижали конечности Владимира Павлова к дивану, а Кораблёв положил сморщенные ладони на лицо пациента.

Я решил немного нарушить правила эндоскопии, а потому принялся тянуть паразита быстрее, чем следует. Разумеется, из-за этого царапалась слизистая, и Павлов чувствовал боль и сильный дискомфорт в пищеварительном тракте.

Но лучше уж так, чем позволить этой хреновине сбежать.

Да… Никогда бы не подумал, что созданный мной аппарат будет использован для извлечения многоножки из чьего-то желудка.

Наконец операция подошла к концу. Я выдернул эту тварь изо рта Павлова. Однако двадцатисантиметровый паразит приготовил для нас сюрприз. Как только он оказался снаружи, мы с Сеченовым резко почувствовали слабость. В него автоматически устремилась наша магия.

Многоножка, воспользовавшись нашим промедлением, вырвалась из щипцов и упала на пол.

— Во имя Грифона! — закричал Кораблёв. — Она убегает!

Я резко перевёл взгляд в другой конец комнаты и отдал приказ ещё одному нашему союзнику:

— Ты знаешь, что нужно делать!

Коллеги посмотрели на меня, как на безумца, поскольку они не знали, кто всё это время скрывался в тени гостиной. Скрыться под полом многоножка не успела, поскольку её успел схватить выскочивший из-под досок домовой Доброхот.

— Попалась, сука! — проорал он, чем заставил лекарей оторопеть от удивления. — Никаких ползучих тварей в моём доме! Кстати, про ползучих тварей… Токс! Тащи сюда свою задницу!

Однако Токс уже был рядом. Клещ выпрыгнул из-под обеденного стола, схватил паразита и с громким хрустом перекусил его пополам. Уже через секунду некротическое существо оказалось съеденным подобным ему созданием.

Кораблёв был в таком шоке, что уже давно забыл о том, что Павлову, вообще-то, стоит прикрывать глаза.

Владимир же прокашлялся, вытер слюни рукавом, а затем прокряхтел:

— Мечников, что у тебя здесь вообще происходит? Даже в убежище некроманта не было столько монстров.

— Монстров? — хмыкнул Доброхот. — На себя бы посмотрел! Выглядишь, как мертвец ходячий. Мне ещё после тебя диван оттирать. Всё залил своей кровищей!

Всё сработало даже лучше, чем я планировал. Токс обладает примерно такими же способностями, как этот паразит. А это означает, что, переварив его, он получит в резерв всю энергию, которую эта тварь успела из нас высосать.

Клещ улёгся на диван, чтобы поскорее усвоить «обед». Мы же ещё несколько минут сидели молча, пытаясь переварить всё, что произошло за последние несколько часов.

После я начал рассказывать соратникам о личности некроманта и его планах на Хопёрский район.

— Если он перешёл к столь решительным действиям, значит, он уже готов провести этот ритуал, — заключил Кораблёв.

— Так вы не в курсе? — спросил нас Павлов, закончив залечивать свои раны. — Скорее всего, он уже в эту полночь сделает то, к чему так долго стремился.

— Точно, ты ведь был в его убежище всё это время! — воскликнул Сеченов. — Тебе удалось что-то узнать? Где будет проходить ритуал? Где вообще находится то место, где тебя держали?

— Тише-тише, — поморщился Павлов. — У меня ещё голова не прошла. Я столько вопросов за раз не выдержу. Убежище некроманта мне удалось обнаружить своими силами. Он расположился в самом центре Красногривовского леса. Именно поэтому мне было так трудно оттуда сбежать. Вы бы знали, сколько тварей живёт в этом месте!

— Мы в курсе, — кивнул я. — Доводилось там бывать, но вглубь леса мы ещё ни разу не забирались. Никто не забирался.

А это многое объясняет… Люди слагали легенды, что этот лес образовался из-за аномалии. Вот только это вопрос из разряда «Курица или яйцо?» Возможно, некромант и создал этот лес. А может быть, всё было ровно наоборот. Он выбрал его в качестве жилища, поскольку там никто не решится его искать.

Стоп… Есть и другая причина этого выбора.

Красногривовский лес находится в самом центре Хопёрского района. Именно поэтому носители клятвы лекаря не могут выбраться отсюда. Он специально всё рассчитал таким образом, чтобы мы оказались заперты в Хопёрске. Чтобы наше присутствие помогло ему провести ритуал раскрытия врат в Тёмный мир.

Я уже начал догадываться, почему именно мы нужны для этого дела. Мы напрямую связаны с Гигеей, Подалирием и Махаоном — детьми Асклепия, который когда-то открыл этот портал.

Видимо, без отголосков его силы повторить этот трюк невозможно.

— А хорошая ли идея сотрудничать с ним? — вмешался Синицын и указал взглядом на Павлова. — Он пытался разрушить наш завод изнутри. Пользовался самыми грязными методами для достижения своей выгоды.

— Вообще-то, я пришёл к вам и сразу же всё рассказал! Вы вообще не могли найти некроманта! — обиженно воскликнул Павлов.

— И это произошло лишь по той причине, что Чижиков тебя отпустил. Он сам хотел, чтобы ты притащил к нам этого паразита, — решил поспорить Синицын.

— Успокойтесь оба! — велел я. — Сейчас не время ссориться. Единственный шанс остановить Чижикова — объединиться. Выступать нужно уже сейчас. Только в этом случае у нас ещё будет шанс его остановить. Завтра будет слишком поздно. Наши разногласия придётся отбросить. По крайней мере, на какое-то время.

— Я согласен с Мечниковым, — кивнул Павлов. — Мне надоело торчать в этой глуши. Я хочу уже выбраться отсюда и продолжить заниматься своими разработками.

Я показал Павлову указательный палец, заставив его замолчать. Владимир понял, что я имел в виду. Среди присутствующих есть люди, которые понятия не имеют о существовании клятвы лекаря. Если Синицын слышал о ней косвенно, то Кораблёв даже не подозревает, что такое явление существует.

— Ладно, — заключил главный лекарь. — У вас есть какой-то план, Алексей Александрович? Вы ведь понимаете, что мы не сможем пробиться через дебри Красногривовского леса самостоятельно? Нас там сожрут. Вы уже забыли, как чуть не превратились в упыря после крайнего посещения этого места? Думаю, нам стоит вызвать подкрепление из Саратова.

— Нет, хватит, Иван Сергеевич, — покачал головой я. — Вы упоминаете о подкреплении каждый месяц. Никто сюда так и не приехал. Давайте будем честны с собой — им на нас плевать. Если вы отправите им письмо, они опять затребуют доказательства. А даже если и поверят и не запросят дополнительные аргументы, на дорогу у них уйдёт больше пяти часов. За это время портал в Тёмный мир уже раскроется.

— И какие же у нас варианты? — пожал плечами Кораблёв. — Как пробиться через монстров, которые, кстати, уже скоро выйдут на охоту? На улице начинает темнеть, если вы не заметили.

— Где Игорь Лебедев? — ответил вопросом на вопрос я. — Он ведь пошёл оповещать вас. Вы где его потерять уже успели?

— Он снаружи стоит, — ответил Синицын. — Сторожит дом.

— Доброхот, — обратился к домовому я. — Сходи за Игорем. Смени его. Пусть пройдёт к нам.

— Тьфу, — фыркнул домовой. — Так и знал, что поимкой ползучей твари я не отделаюсь.

Продолжая ворчать себе что-то под нос, домовой прошёл в прихожую. Через минуту к нам присоединился Игорь.

— Звал, Алексей? — спросил он.

— Звал, — кивнул я. — Тут для тебя появилась задачка. Помнишь, как ты испарил своим пламенем целое озеро в Пензенской губернии?

— Сложно такое забыть. Но ты ведь не просто так задал этот вопрос?

— Последние несколько месяцев ты учился сдерживать свою силу, — сказал я. — Но этой ночью от тебя потребуется прямо противоположное.

Всё. Настрадался уже Хопёрский район от этого проклятого места. Пора от него избавиться.

И тогда я задал вопрос:

— Если активируешь все свои магические ядра, у тебя хватит сил, чтобы сжечь весь Красногривовский лес?

Удивился не только Лебедев. Остальные лекари тоже уставились на меня так, будто я предложил Игорю спалить весь Хопёрск.

— А чего вы так смотрите? — пожал плечами я. — Это и есть мой план. Игорь прожжёт нам дорогу к дому некроманта. Павлов укажет направление. А потом мы с ним сразимся. Сколько у нас в совокупности лекарских витков? Целая куча! Толпой мы точно подавим его некротику. Кроме того, у нас с Сеченовым имеются в наличии обратные витки. Мы сможем и прямой урон наносить Чижикову, если потребуется.

— Кстати, Алексей поднял важную тему, — сказал Сеченов. — Думаю, имеет смысл сейчас сказать, у кого сколько витков, чтобы мы точно знали, что у нас имеется в арсенале. К примеру, у меня четыре лекарских и один обратный.

— Согласен с Иваном, — кивнул я. — Пять лекарских и два обратных.

— Четыре лекарских, — коротко сказал Синицын.

— Ох… — вздохнул Владимир Павлов. — Вообще-то, я бы не хотел об этом распространяться. Но раз уж все признались… У меня шесть лекарских.

Теперь понятно, как ему удаётся так быстро регенерировать раны.

— Вы можете не говорить, Иван Сергеевич, — улыбнулся Синицын. — О вас по всему Хопёрску ходят слухи. Уж простите за прямоту, но каждая собака знает, что у вас целых шесть витков.

— Эти слухи распустил я, господа, — признался Кораблёв. — Если мы выживем этой ночью, я бы хотел, чтобы вы сохранили в тайне то, что я скажу. На самом деле у меня их девять.

Девять⁈ Практически максимальный уровень энергии. А Кораблёв хитёр! Специально преуменьшил свои силы, чтобы к нему не возникало лишних вопросов.

— Двадцать восемь лекарских витков и три обратных. Плюс маг огня, который способен стереть с лица земли целый город, — подытожил я. — У Чижикова нет шансов.

И в этот момент нашу команду разом парализовало от пронёсшейся по воздуху волны энергии. Её не почувствовал только пиромант. Лекари же без лишних слов поняли, что только что случилось.

Началось. Чижиков уже приступил к ритуалу.

— Выступаем, господа, — сказал я. — Пополняйте энергию от моего мана-клеща. Она нам пригодится!

Глава 22

Наш отряд приступил к работе по борьбе по некротикой. А прошедшая недавно волна тёмной магии заставила нас поторопиться.

На часах восемь вечера. А это означает, что у нас всего четыре часа до окончания ритуала Чижикова. Изначально Павлов сказал, что некромант приступи к делу в полночь. Но судя по всему, он ошибся. В двенадцать ритуал завершится, раз отголоски его силы уже пролетели через весь район.

— Прежде чем мы выдвинемся туда, я хочу, чтобы все присутствующие кое-что поняли, — произнёс я. — Мы идём на битву с самым могущественным некромантом в Саратовской губернии. Может быть, он даже сильнее всех себе подобных в Российской Империи. По крайней мере, до него никто ещё не пытался провернуть столь амбициозный план. И я говорю это не просто так. Есть риск, что кто-то из нас погибнет. И этот риск очень высок. Понимаете? Именно поэтому я говорю вам об этом напрямую. Если кто-то сомневается и хочет выйти из игры — лучше сделать это прямо сейчас. Уверен, никто никого не обзовёт трусом. Это — естественный инстинкт самосохранения. Не более того.

Мои соратники переглянулись, но никто так и не решился покинуть мой особняк. Синицын, Кораблёв, Сеченов, Павлов, Лебедев и я были готовы к финальной схватке с некромантом. Я прекрасно понимал, что у нашей троицы избранников богов иного выбора попросту нет. А вот остальные имеют право уйти.

Однако Кораблёв уже давно загорелся идеей искоренить некротику в своём районе. Лебедев всегда был готов идти за мной. В нём я сомневался меньше всего. Даже несмотря на то, что когда-то он приехал в Хопёрск, чтобы меня убить.

Но один из присутствующих всё же вызывал у меня сомнения. И я хотел их развеять, прежде чем выдвинуться на нашу операцию.

— Господа, раз никто не собирается отступать, подождите снаружи, — попросил я.

— Эй! Погоди! — воспротивился Павлов, который всё это время держал руку на спинке Токса. — Я ещё не все силы вернул! Из меня эта многоножка высосала всё до последней капли!

— Ладно, — кивнул я. — Тогда дайте нам с Синицыным пару минут. Я хочу переговорить с ним с глазу на глаз.

Я позвал Илью за собой. Единственным местом, где нас никто не мог услышать, был подвал. Пока остальные лекари заряжались от моей главной «батарейки», мы спустились под дом.

— В чём дело, Алексей? — нахмурился Синицын. — Только не говори, что ты во мне сомневаешься! Я не собираюсь убегать!

— Знаю, — кивнул я. — Но давай не будем лгать самим себе и друг другу. Ты сейчас не в лучшем состоянии. Есть риск, что тебе снова станет плохо. А если некромант воспользуется твоей слабостью и в конечном итоге ты погибнешь…

— Значит, такова моя судьба, — усмехнулся Синицын. — Ну хватит, Алексей. Мы уже через многое прошли. Не время списывать меня со счетов. Тем более, чувствую я себя гораздо лучше. Я хоть и наелся неготового препарата, но он мне сильно помог.

— Тебя уже ждёт готовый налтрексон. Мы закончили его сегодня, — сказал я.

— Тем лучше! — через силу улыбнулся Илья. — Значит, у меня есть дополнительная мотивация вернуться оттуда живым. Всё, не вижу смысла продолжать этот разговор. Я пойду с вами — и точка. Сам ведь подсчитал, у нас на всю команду — двадцать восемь витков. Даже три десятка не набралось! Если я уйду, вы сильно ослабнете. Позволь мне помочь вам… Мне это нужно. Я хочу реабилитироваться.

Синицын говорил искренне. Но я всё равно улавливал толику фальши в его словах. Он что-то скрывал, но прочесть его мысли я не мог.

— Ладно, Илья, — кивнул я. — Я возьму тебя с собой, но только при одном условии. Будешь держаться рядом со мной. Всё время. Будем обмениваться маной и прикрывать друг друга. Такое тебя устроит?

— Ха! Спрашиваешь ещё! — отмахнулся он. — Устроит, конечно. Пойдём уже. Печально выйдет, если из-за нашего разговора мы опоздаем, и весь Хопёрский район будет поглощён некротикой.

Синицын что-то скрывал. Скорее всего, свои истинные эмоции. Его улыбка, смех — всё это наиграно. Но решение мой друг уже принял. Хочет идти — пусть идёт. Кто я такой, чтобы препятствовать его решению? У него своя жизнь. Я могу беспокоиться о нём, помогать ему, но лезть в его решения — это уже чересчур.

Мы поднялись на первый этаж особняка. К этому моменту беднягу Токса уже истощили до последней капли.

— Прости, дружище, — сказал я и мягко похлопал его по голове. — Ты нам здорово помог. Обещаю, что буду делиться с тобой своей магией, когда вернусь.

— Ж-жу! — сурово буркнул Токс.

Час настал. Наша команда выдвинулась к Красогривовскому лесу. На конспирацию нам было уже наплевать. Единственное, что нас интересовало — это время. Поэтому мы отдали первому попавшемуся извозчику большую сумму денег, чтобы он как можно скорее довёз нашу компанию до самого леса.

Мы поднялись на холм и пересекли небольшую поляну, прежде чем оказались около входа в магический лес.

— Готов, Игорь? — спросил я. — Твоя задача — уничтожить весь лес. Большего мы от тебя не потребуем.

— А в нём точно нет людей? — спросил он, опасаясь, что в очередной раз может убить человека.

— Только некромант. Больше никто сюда не ходит, — уверил его я.

— Ты ведь понимаешь, Алексей? Если я сделаю то, что ты просишь, я больше помочь вам ничем не смогу. Скорее всего, я здесь и останусь. Такую площадь выжечь очень трудно. Все девять ядер потеряют свой запас.

— Понимаю, — кивнул я. — Сделай всё, что в твоих силах.

— А кто знает? Может, нам повезёт! — вмешался в наш разговор Павлов. — Вдруг наш пиромант испепелит некроманта, и нам даже не придётся что-либо делать?

На эту фразу Павлова команда ответила красноречивым молчаниям. Все прекрасно понимали, что так просто мы не отделаемся.

Вот только никто не понимал, какая на самом деле задача предстоит Игорю.

Одно дело устроить лесной пожар, другое дело — выжечь до земли весь лес, не оставив в нём ни одного растения, ни одного живого существа.

Ведь только после такого тотально сожжения мы сможем пройти через него и не задохнуться. Как только леса не станет, холодный ночной воздух быстро охладит землю.

С обычным лесом я так делать не стал… Но это место — порождение тёмной магии, и здесь нет добрых существ. Они уничтожают всех, сюда входящих, и у меня нет поводов их жалеть. А обычные животные же здесь давно не водятся.

Игорю было тяжело это сделать. Я физически чувствовал его напряжение. Лебедев знал, что в Красногривовском лесу живут одни лишь монстры. Но он всё равно не хотел лишний раз убивать нормальных живых существ. Опасался, что там окажется человек, птицы или любые другие организмы, ему нужно было лично увидеть, что привычных обитатеоей леса здесь нет.

В прошлом он отнял так много жизней, что теперь его коробила даже мысль об убийстве обычного голубя или лесного кабана.

Но ставки были слишком высоки. Поэтому Игорь собрался с силами и сделал то, что от него требовали. Молча, без каких-либо напоминаний с нашей стороны.

Весь отряд отошёл в сторону от некроманта, когда он принялся возжигать свои магические ядра. Тело Игоря покраснело, вены на шее вздулись. Сквозь одежду стали просвечивать каналы, через которые циркулирует огненная магия.

И спустя несколько минут подготовки без предупреждения Лебедев испустил из себя весь запас энергии.

Сложно даже описать, что увидел наш отряд в этот момент. Я прикрыл глаза, чтобы не ослепнуть, и мои коллеги сделали то же самое.

Тысячи градусов. Адское пламя пронеслось через весь Красногривоский лес. Игорь был единственным человеком в Хопёрске, кто мог уничтожить это место. И он исполнил своё предназначение.

Огонь не затухал почти полчаса. Кроме гигантского костра мы не видели более ничего. Подозреваю, что эту картину сейчас наблюдали все жители Хопёрска. Самый масштабный пожар за всю историю города.

Нас обдавало жаром… Со лба ручьями потёк пот. Это при том, что я только наблюдал… Игорю, который сжёг лес, было в сто раз тяжелее.

Наверняка барон Елин направит сюда своих людей уже через час. Но к тому моменту мы должны закончить. Или погибнуть. Других вариантов у нас нет.

— С ума сойти, Алексей… — прошептал Синицын. — Присмотрись. Он будто стёр с лица земли всё, что здесь находилось. Ничего кроме пепла. Даже пеньков не осталось!

— Так и планировалось, Илья, — ответил я. — Сам знаешь, это место уже давно представляет опасность для жителей Хопёрска. Просто у нас не было повода его уничтожить. А мы уже давно могли это сделать.

— Всё! — проорал Лебедев и рухнул на колени. Игорь склонил голову, и мне в какой-то момент показалось, что он потерял сознание из-за перегрузки. Однако вскоре он вновь заговорил. — Я сделал всё, что мог. Прошёлся по всему лесу. Почувствовал, как моё пламя убило сотни жизней…

— Это были упыри, мана-клещи и прочая нечисть, — уверил его я. — Скажи, ты не почувствовал, как погибло особенно могущественное существо?

— Нет-нет, Алексей, — устало помотал головой Игорь. — Я почувствовал, как в какой-то момент моё пламя разрезало пополам в одной точке. Скорее всего, некромант смог создать защиту. Но теперь вам не составит труда найти его…

Игорь поднял голову и посмотрел на плоды своих трудов.

Огня уже не осталось. Перед нами распростёрлось поле из пепла. Несколько гектаров горячей земли. И даже отсюда я видел, единственное возвышение на этой мёртвой земле.

В километре от нас виднелся дом, окружённый несколькими деревьями, которых пламя пироманта так и не тронуло.

— Спасибо тебе, Игорь, — поблагодарил пироманта я. — Уверен, ты только что спас сотни, а может быть, и тысячи жизней. Больше обитатели этого леса никого не тронут.

Иногда приходится применять радикальные меры. И это я ещё сильно преуменьшил. Я не стал говорить Игорю, что думаю на самом деле.

Но если уж говорить честно, при открытии врат в Тёмный мир есть риск, что от этого пострадает не только Хопёрск, но и все окрестные губернии. Да чем чёрт не шутит? Может, и вся Российская Империя! Всё зависит от того, как быстро отреагируют специальные службы и сообщества лекарей.

Однако будет лучше, если мы сами остановим Чижикова. Искореним эту дрянь на самом этапе её зарождения. Вступив в войну, о которой, возможно, никто и никогда не узнает.

— Игорь, возвращайся назад. Можешь отступить в Красные Гривки, — сказал я. — До них тут десять минут пути. Там сейчас спокойно. Меня почти все жители этого села знают. Если скажешь, что ты от меня — они тебя приютят.

— Я бы хотел пойти с вами, — простонал он. — Но…

— Но не можешь, — закончил за пироманта я. — Ничего, всё в порядке. Дальше мы сами. Остальная часть нашей операции касается только лекарей.

Игорь Лебедев спорить не стал. Поднялся на ноги, собрался с силами и пошагал в сторону Красных Гривок.

Мы же направились через горячее пепельное поле — к дому верховного некроманта. Воздух по дороге туда был жутко спёртым. Ветер уже успел принести сюда кислород, но всё равно дышалось очень тяжело. Игорь истратил главный компонент воздуха, который одновременно питает и пламя, и людей.

И чем ближе мы приближались к обители Чижикова, тем крепче чувствовался горький приступ некротики во рту. Тёмная магия отзывалась в каждой клеточке тела. Все органы чувств улавливали присутствие отвратительной силы.

И до чего же весь наш отряд удивился, когда у главных ворот нас встретил сам некромант.

Денис Чижиков больше не скрывал своей личности. Однако узнать в нём моего старого сотрудника было практически невозможно. Его светлые волосы поседели. Лицо осталось таким же, хотя глаза сильно постарели, сам взгляд изменился, а в магических книгах и пишут что на это требуется высшее мастерство.

Молодой человек с седыми волосами и взглядом древнего старика. Только так можно описать то, что во что превратился Чижиков.

— А вы, как я посмотрю, решили не мелочиться, — усмехнулся он. Голос некроманта пронёсся по округе мерзким звенящим эхом. — Выжечь весь лес только чтобы найти меня… Вам самим-то это перебором это не кажется?

— Останавливай ритуал! — проигнорировал его монолог я. — Нас гораздо больше. Шансов у тебя нет. Лучше сдавайся. На кой чёрт тебе вообще понадобился этот Тёмный мир? По-твоему, в мире недостаточно хаоса и страданий?

— Пять лекарей против одного верховного некроманта… — ухмыльнулся Чижиков. Создавалось впечатление, что мы оба друг друга не слушаем. Каждый говорит о своём. Диалог с этим человеком абсолютно непродуктивен. — Ещё бы вы, господа, понимали, что теряете. Я ведь действительно мог наделить вас силой некротики. Мог познакомить вас с тем, кто дарует нам её. С тем, кто живёт в Тёмном мире. Но, вижу, вам куда проще искать себе врага и сражаться с ним до самого конца. Разумеется, врага вы нашли во мне. Хотя мы могли бы стать союзниками. И… В каком-то смысле мы ими стали.

— Что несёт этот психопат? — спросил меня Кораблёв. — С какой стати он решил, что мы — его союзники.

— Я прекрасно слышу, о чём вы там перешёптываетесь, — рассмеялся Чижиков. — Дело в том, что вы до этого самого момента поступали ровно так, как я и хотел. Прибыв сюда, господа избранники, вы лишь ускорили процесс. Теперь врата в Тёмный мир открываются ещё быстрее, поскольку черпают силу из богов, с которыми вы заключили контракт.

Разумеется, Синицын и Кораблёв не понимали, о чём идёт речь.

Зато Гигея в моей голове тут же отозвалась тревожным тоном. Подозреваю, что Подалирий и Махаон в этот же момент тоже связались со своими лекарями.

— Он говорит правду. Я не могу объяснить, что происходит, но… — прошептала богиня. — Я правда теряю силу. Её отбирает портал. Алексей, у тебя нас нет иного выхода. Бежать нельзя — тогда ты потеряешь силу, и наш контракт разорвётся. Но и тянуть время тоже не выйдет. Единственный вариант — уничтожить некроманта, как можно скорее.

— Это я уже понял, — ответил ей я. — Советую тебе и твоим братьям поддерживать нас всем, чем можете. Битва будет непростой.

Уверен, что Чижиков не слышал нашего разговора. Но как только мы приготовились к схватке, он взмахнул руками, и земля за нашими спинами затрещала. Из пепла стали появляться человеческие скелеты и гниющие мертвецы.

Видимо, он собирал своё собственное кладбище специально для этого дня. Поднялось из земли слишком не так уж и много мертвецов. Силуэтов двадцать-тридцать. Однако я чувствовал, что в каждого из них некромант залил колоссальное количество некротической магии.

— Вы что-то говорили про численный перевес, господин Мечников? — самодовольно ухмыльнулся Денис Чижиков. — Пятеро против одного? А как вам такой расклад? Тридцать два мертвеца и один некромант против пятерых лекарей. Такое соотношение сил всё ещё вызывает у вас желание бороться? Или вы всё же поступите благоразумно и смиритесь со своей судьбой?

Мои коллеги взглянули на меня. Но в их глазах я не заметил страха. Они спрятали его где-то глубоко внутри себя и приготовились приступить к схватке. Я почувствовал гордость и удовлетворение.

Всё-таки насколько же сильных духом людей я смог собрать вокруг себя! Такие связи дорогого стоят. Один только Павлов не вписывается в нашу компанию, но с этим пока что не актуальным врагом, или даже скорее конкурентом, мы разберёмся позже.

— Иван Сергеевич, — обратился я к главному лекарю. — Ваших витков должно хватить, чтобы оградить нас от наступающих мертвецов. Возьмите их на себя. А мы все вместе атакуем некроманта.

— Я думал примерно в том же русле, — кивнул старик. — Идите. Я буду задерживать их столько, сколько смогу.

— Илья! — крикнул Синицыну я. — Ты выступишь в роли поддержки. Делись маной с нами или с Кораблёвым. В зависимости от того, кому она больше потребуется по ситуации.

— Хорошо, Алексей, — кивнул он и занял позиции между нашей троицей и главным лекарем.

Я, Сеченов и Павлов пошагали навстречу Чижикову. Чем дальше мы поднимались на возвышение, на котором располагался его дом, тем сильнее резало глаза ядовитое сияние портала, открывавшегося за спиной некроманта.

— Процесс уже начался, господа, — бросил нам Чижиков. — Вы уже ничего не измените.

В его руках загорелись фиолетовые огоньки тёмной магии.

— Тебе нет резона с нами драться, — сказал я. — Ты ведь сам сказал, что не можешь нас убить.

— Верно, — улыбнулся он. — Зато могу покалечить.

И выпустил в нас разряд некротики. Я первым рванул вперёд и отбил атаку лекарским покровом. Луч энергии разбился о меня надвое, но я смог прикрыть товарищей.

Павлов с Сеченовым тоже медлить не стали и сразу же после моего рывка совершили контратаку. Некроманта окутала их лекарская магия, однако этого оказалось недостаточно, чтобы пошатнуть противника.

Чижиков вновь превратился в стаю летучих мышей и уже через секунду оказался между нами.

— В чём дело, Иван Михайлович? — пропел он. — Рука разболелась?

Сеченов не успел вовремя отреагировать. Некромант на долю секунды коснулся плеча Ивана правой ладонью, а сам тут же исчез и вернулся на свою изначальную позицию перед порталом.

Иван Сеченов вскрикнул от боли и чуть не повалился на землю.

— Что он с тобой сделал⁈ — крикнул Павлов.

Но отвечать на этот вопрос Ивану не потребовалось. Уже через секунду мы оба увидели, что кисть Сеченова высохла. Стала походить на руку немощного старика. Чижиков буквально высушил её, забрал драгоценную жизненную силу.

И не только её.

— Он заблокировал мой обратный виток, — прорычал Иван. — Береги левую руку, Алексей. Он хочет, чтобы мы лишились своих козырей.

Стоп… Кстати, про левую руку! До этого момента мне не удавалось разглядеть конечности самого некроманта, поскольку его тело скрывала тёмная накидка. Если внимательно приглядеться, можно заметить, как перекошено его тело.

Он так и не восстановил левую руку, которую я ему отрубил.

Но почему? Верховный некромант запросто мог бы прирастить к себе новую. Банально не успел? Или ему что-то помешало?

Нет, это не простое совпадение. Нам крупно повезло. Мы переоценили Чижикова. Он тратит много энергии на поддержание своего ложного облика, но на деле — он такой же старец, как и остальные долгожители, с которыми я встречался. Некромантия лечит, но забирает что-то взамен.

Скорее всего, и сам некромант не может себя вечно лечить. Его тело уже слишком старо, чтобы проводить такие манипуляции, как пересадка конечностей.

Чижиков — это сосуд с колоссальным количеством тёмной магии. Но этот сосуд хрупкий и уже покрыт трещинами. Мне лишь остаётся разбить его.

— Владимир, — обратился к Павлову я, — займись Иваном. Восстанови кровообращение в его руке, пока она не отвалилась. Я сам займусь некромантом.

— Ты совсем спятил⁈ — воскликнул Сеченов. — Если нам втроём не удалось, то…

— Делайте, как я сказал. Если меня не станет, тогда вы займёте моё место, — произнёс я, а затем добавил шёпотом: — Я собираюсь задержать его. Как только поймёте, что Чижиков больше не может двигаться, сразу бегите к порталу. Уничтожьте его. Сейчас наша главная задача — не убийство некроманта, а закрытие врат в Тёмный мир. Когда они раскроются, он получит источник нескончаемой энергии. И тогда одолеть его не сможет даже сотня лекарей.

Я оставил коллег позади и принялся подниматься к Чижикову. За моей спиной ревели звуки отчаянной схватки Кораблёва и Синицына с десятками мертвецов. Но пока что им удавалось сдержать их натиск. Некромант просто тянет время. Он и сам не желает с нами биться. По крайней мере, пока что.

— В чём дело, Мечников? — хмыкнул он. — Твоих друзей испугала столь незначительная рана? Слабых же ты собрал соратников.

— Заткнись, — продолжая сокращать расстояние между нами, бросил я. — Ты сам ровным счётом ничего не стоишь. Обыкновенный трусливый старик, который боится умирать. Те долгожители, которых я осматривал ранее, гораздо храбрее тебя. Они прекрасно понимают, что их жизнь уже подходит к концу, но они борются за неё естественными способами. А что делаешь ты? Крадёшь чужую жизненную силу, убиваешь сотни людей лишь для того, чтобы дать себе ещё пару бесполезных лет.

Я услышал, как Чижиков скрипнул зубами. В моей голове прозвучал голос Гигеи:

— Что ты делаешь, Алексей? Зачем ты его провоцируешь? Ты не справишься с ним один на один.

— Не беспокойся, — мысленно ответил ей я. — Всё идёт по плану.

Мне нужно вывести его из равновесия. Сил у него много, но большая их часть идёт на поддержание целостности собственного тела, которое вот-вот развалится.

Поэтому он использует свою магию дозированно. Выделяет ровно столько, сколько нужно для противостояния. Он хорошо меня изучил, поэтому атакует чётко выверенными некротическими зарядами. Экономит энергию.

Но что будет, если я неожиданно направлю на него больше магии, чем должен? Это застанет его врасплох.

И станет моим единственным шансом нанести ему урон.

— Да… Мечников, а ты, как я посмотрю, возомнил себя царём и богом Хопёрского района? Вылечил несколько сотен крестьян и решил, что тебе нет равных? — рассмеялся Чижиков. — Что ж, мне даже досадно тебя калечить. Из тебя бы вышел хороший некромант. Но раз уж ты сам вышел против меня в одиночку… Тебя придётся наказать.

Следующие несколько секунд стали переломными. Чижиков выплеснул из себя некротический разряд, равный по силе пяти моим лекарским виткам. Он решил раздавить меня одной атакой.

Но некромант не заметил, что я опустил левую руку в сумку и сжал ей свой главный козырь.

Часы отца, которые всё это время лежали в основе моего тонометра, помогали мне много раз. Но сейчас мне нужно забрать из них всю оставшуюся ману.

Я усилил мышцы левой руки и раздавил циферблат. Моё тело заполнило огромное количество силы, которую я тут же отправил вперёд и контратаковал некроманта.

Чижиков замер всего на долю секунды, осознал, что моя магия обошла его атаку и влилась в рану, которую я ему оставил ещё на заводе. И заполнила его тело лекарской магией.

Некромант задрожал, его кожа начала вздуваться. Две противоборствующие силы вступили в конфликт прямо внутри его магических каналов.

— Ч-что ты натворил, идиот⁈ — проорал он, пытаясь сдержать необратимый распад своего тела.

Что-то внутри Чижикова лопнуло. Некромант рухнул на землю и схватился за голову. Настало время добить его. Однако именно в этот момент я услышал крик Сеченова.

— У нас проблемы!

Владимир и Иван уже потратили почти всю лекарскую магию, чтобы закрыть растущий портал. Но им пока что не удалось это сделать. Они лишь замедлили его раскрытие. Но это ненадолго.

— В чём дело⁈ — не спуская глаз с корчащегося Чижикова, крикнул я.

— С этой стороны его не закрыть… — прохрипел Павлов. — У него два источника. Второй находится с другой стороны.

— Кому-то придётся пробраться на ту сторону и запечатать его из Тёмного мира, — дрожащим голосом произнёс Сеченов. — Иного выхода нет. Мы с Павловым долгом не протянет. Нужно что-то решать.

В этот момент Чижиков попытался подняться, но я придавил его коленом к земле и сковал лекарской магией. Нельзя, чтобы он помешал нам.

Вот только… Неужели кому-то из нас придётся пожертвовать собой?

За моей спиной послышались шаги. Нас нагнали Кораблёв и Синицын. Как только Чижиков потерял контроль над силами, они быстро разделались с оставшимися мертвецами и могли присоединиться к нам.

— Тут и решать нечего, — вздохнул вымотанный Кораблёв и упёрся на свою трость. — Я пойду на ту сторону. Вам, господа, ещё жить и жить. Я свой век уже прожил. Сделаю хоть что-то полезное для…

Трость Кораблёва перерубила сабля Синицына. Старик рухнул на землю и ошалело посмотрел на Илью.

— Вы что творите, Синицын⁈

— Простите, Иван Сергеевич, но я с недавних пор больше вам не подчиняюсь, — заявил он и направился к порталу.

— Стой! — крикнул я. — Илья, мы ещё ничего не решили!

— У нас больше нет времени что-либо решать, — ускоряя шаг, ответил он. — Я и так принёс вам слишком много проблем. Особенно тебе, Алексей. Ты многое для меня сделал. И я никогда этого не забуду.

Сказав это, Синицын разогнался и рванул прямо к порталу.

— Нет! Не смейте! — ворочался подо мной Чижиков.

Но я не мог остановить Синицына, потому что был вынужден держать некроманта. Павлов и Сеченов контролировали портал снаружи, поэтому никто из них не мог стать жертвой.

Остался только он. Мой самый близкий друг.

Синицын вошёл в портал и уже через секунду тот начал сжиматься. Лекарской магии Ильи хватило, чтобы дестабилизировать эту структуру.

Ещё секунд десять и портал закроется навсегда.

Но я не могу этого допустить. Я не позволю Синицыну умереть там в одиночестве. Значит, выход есть только один.

— Хотел повидать Тёмный мир⁈ — проорал я на Чижикова. Затем ударил по нему всем запасом магии обратного витка, отчего сосуды в его голове лопнули. — Тогда пойдёшь со мной.

Раз я не могу оставить некроманта без пристального внимания, значит, придётся наблюдать за ним уже в другом месте. Унесу его подальше от остальных.

Я взвалил некроманта на свои плечи, усилил ноги лекарской магии и рванул к порталу. Да, это крайне опрометчивое решение. Но только так я окончательно избавлюсь от Чижикова. А заодно не брошу своего друга.

В последний момент я пролетел в портал вместе с искалеченным некромантом.

А затем врата за моей спиной закрылись.

От авторов:

Дорогие друзья, седьмой том приключений Алексея Мечникова закончился, и если вам понравилась история — не забывайте поставить волшебный лайк под книгой. Эти сердечки, как и ваши комментарии, дают нам хорошую мотивацию продолжать историю дальше (а возможно и выкладывать дополнительные главы в выходные дни). Спасибо, что были с нами!

Продолжаем историю здесь:

https://author.today/reader/440002/4078796

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мечников. Том 6. Темный мир

Content

Игорь Алмазов, Виктор Молотов
Мечников. Том 6. Тёмный мир

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Nota bene