Виктор Молотов, Олег Сапфир

Кодекс Императора

Глава 1

В большом лекционном зале разливался громкий голос профессора Вяземского Льва Николаевича. Он всегда разговаривал так громко, что ранним утром, даже те студенты, которые всю ночь не спали после пьянки, не могли уснуть на задних партах.

— Первый император не был первым! Но его так прозвали именно потому, что он был самым достойным правителем нашей Великой Российской империи за все поколения Романовых. Его кровь была так сильна, что дошла и до наших времен… Верно, Дмитрий Алексеевич? Может, вы расскажете нам подробней о вашем великом предке?

Взгляды всех присутствующих устремились ко мне. Конечно, кого же еще спросить про Первого императора, как не его прямого потомка? Достали…

Встаю из-за парты и подхожу к профессору, а тем временем все студенты в аудитории взбодрились и с интересом поглядывают на меня. Все уже привыкли, что если Лев Николаевич вызывает меня к доске, то стоит ждать настоящего представления. И я их не разочарую. Ладно, пусть посмотрят в последний раз.

— Первый император мог забирать себе полученные в сражениях дары. А предрасположенность к этой способности передается по наследству. Такая уникальная способность досталась и мне, — ответил я на вопрос профессора.

— Ага, только этот дар полностью бесполезен, если не уметь пользоваться всеми остальными дарами, — из аудитории раздался тихий смешок Вовы Нарышкина, но профессор этого не услышал.

Граф Нарышкин в свои двадцать лет достиг ранга воина, но мозгов ему это не прибавило. Впрочем, плевать я на него хотел, он не из тех людей, кому я буду что-то доказывать.

Мне хватило окинуть Нарышкина одним лишь взглядом, по которому граф понял, что его выходка не сулит ему ничего хорошего, и он притих. Видимо, включил свои мозги и решил избежать конфликта с наследником престола.

Лев Николаевич с воодушевлением продолжил задавать мне вопросы. И как ему на это сил хватает в столь преклонном возрасте?

— Отлично, Дмитрий Алексеевич! А теперь расскажите нам, за что вашего далекого предка прозвали Милостивым?

Началось… Мы уже не раз спорили насчет смерти Первого императора, но профессор всё не теряет надежды переубедить меня. Вот и сегодня он решил воспользоваться своей последней попыткой.

— Его прозвали Милостивым за слабость. Не смог казнить троих предателей, которые были его друзьями.

— Дмитрий Алексеевич, может быть по учебнику ответите? — глаза старика загорелись азартом.

Наверное, в этом и есть самая большая проблема теперешней Империи. Идиоты привыкли жить по учебнику, а не думать своей головой.

— Вам же известно, что в учебнике представлена недостоверная информация, — спокойно ответил я, а вот Лев Николаевич начал закипать.

— Я кандидат наук, который лично принимал участие в составлении учебника для пятого курса! Полжизни провёл, изучая архивы!

— Вы же сами прекрасно знаете, что историю легко переписать.

— А вы, Дмитрий Алексеевич, скажите еще, что в битве на Ладоге Первый император сражался в одиночку! — Лев Николаевич затронул вторую тему, в которой мы никогда не находили согласия. — Я общался с вашим батюшкой и он подтвердил, что никто из союзников не отказался от своих слов.

— В таком случае, поверьте мне на слово, — пожимаю плечами.

Я знал наверняка, видел это своими глазами, и можно сказать даже больше — тогда никто из союзников не пришел поддержать Первого императора. Трое предателей не сообщили остальным о битве и бросили меня, из-за них я оказался один против целой армии османов.

Щеки Льва Николаевича побагровели от злобы.

— Дмитрий Алексеевич, тогда назовите мне рода, которые якобы не пришли на помощь своему императору?

— Зачем? Я здесь, как минимум, шестерых человек обижу, — слегка лениво произношу я и позволяю себе усмешку.

На этом терпение старика лопнуло и он ударил кулаком по столу. А вот предатели Дмитрия Романова и так прекрасно знали о том, как было всё на самом деле. Родовые архивы хранят куда больше информации, чем учебники на наших столах.

— Да как ты смеешь, Романов⁈ Здесь все достойные люди, а ты… — поднялся из-за парты княжич Илья Миронов.

На его скулах заиграли желваки, а кулаки сжались. А я ведь и фамилии его назвать не успел.

— А я твой будущий император! — перебил его и одарил своим фирменным надменным взглядом.

Мы столкнулись взглядами, и это быстро остудило голову княжича Миронов. Кулаки разжались и он проговорил:

— Если так сложится судьба, то буду рад за тебя, но ты должен понимать, насколько низки твои шансы.

Мой отец умер почти год назад, и вскоре совет империи должен выбрать нового императора. Осталось подождать всего три месяца. И, само собой, княжич не верит, что следующим императором буду я, но в то же самое время не хочет рисковать.

— Дмитрий Алексеевич, в том то и дело, что вы имеете все шансы стать императором! — громко продолжил говорить Лев Николаевич. — И я не прощу себе, если вы не будете знать историю нашей империи! Не предавали Первого императора при битве на Ладоге. Не посылала Османская империя к нему убийц в опочивальню, и не было тогда разговоров среди дворян о предательстве и поддержке Ярла Йоруна. И под конец битвы он не участвовал в дипломатических переговорах!

— Конечно, участием это сложно назвать. Он там погиб.

Я там погиб. Так и закончилась моя первая жизнь, но я хорошо её помнил. А потому спорить с Львом Николаевичем я мог еще долго, вот только толку от этого… Мы спорим с самого первого курса и то, что сейчас происходит, это не разовый случай. Кажется, старик взял себе за дело всей своей жизни переубедить меня. Но как же тяжело это сделать, когда человек знает настоящую правду.

— Покиньте аудиторию! — Лев Николаевич указал мне на дверь, и в этот момент прозвенел звонок. — Дмитрий Алексеевич, завтра же хочу видеть…

— Не говорите, что моего отца, — серьезно ответил я, но потом все же позволил себе улыбку

— Имейте уважение к своему батюшке! К покойному и милостивому императору, — спокойнее сказал профессор.

Уважение, блин, это такая штука, которую не купить и не украсть, а можно только заслужить. Мой отец был всеми уважаемым человеком и для империи сделал немало хороших дел, но, как по мне, недостаточно, а самое главное, он нарушил основное правило семьи Романовых, а именно — семья превыше всего.

Романовы будут существовать до тех пор, пока не забудут это правило. Возможно, именно по этой причине судьба и отправила меня сюда снова, спустя столько лет. Род стал забывать, что он род, а не кружок по интересам. А мы все одна семья, а не удобные инструменты для того, кто сидит на троне.

Когда я осознал, в каком мире родился, то был очень удивлен. А потом пришло понимание — сколько лет прошло с моей прошлой жизни. Твою мать! Сколько же меня ждало огорчений. Моя любимая Империя… Над ней издевались и смеялись, притом мои же наследники. А иначе я и не могу назвать те поступки, которые они совершали.

— Непременно, — кивнул я и покинул аудиторию.

Мне тоже будет не хватать наших вечных споров об истории. Пусть Лев Николаевич никогда не признает, что был не прав, но его реакция на правду меня всегда забавляла, а иногда даже бесила. Но он тут не виноват. Года стирают правду, а люди любят ее переписывать.

Прошел по коридору и мельком обратил внимание, как за окном пели птицы. Погода поздней весной стояла отменная, поэтому я вышел на улицу и направился в парк, который находился через дорогу от академии.

Сажусь на лавочку, а затем достаю из кармана трубку и закуриваю. За это старомодное приспособление меня постоянно подкалывали однокурсники, но я никак не мог избавиться от привычки из своей первой жизни. Все эти новомодные электронные сигареты были не для меня, в них попросту не чувствовался вкус настоящего табака, а вместо этого — одна сплошная химия.

Однако не понимаю, почему курят простые люди… Это у Одаренных повышенная регенерация, и для большинства из них не будет никакого вреда, за исключением самых слабых даров. Для обычных людей эта привычка грозит не только физической зависимостью, но и всевозможными болезнями легких.

Ко мне подошел высокий человек в черном строгом костюме.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич! — дежурным тоном поприветствовал он.

— Привет, Денис! Ты сегодня моя нянька? — спрашиваю я, делая очередную затяжку дыма, который проникает в легкие и от этого в голове становится так легко.

— Не нянька, а охранник. На вас поступила жалоба от одного из преподавателей, — ровным тоном продолжает он.

— И что?

— В вашем положении обязательно нужно учиться и получать хорошие оценки. Возможно, вы будущий император.

Нашелся нравоучитель, мне даже захотелось рассмеяться от такого заявления, словно он имеет право отчитывать меня, как пятиклассника.

— Забей, я всё равно стану императором, и это будет неважно, — не удерживаюсь от усмешки.

А ведь раньше я даже в столь юном возрасте так не общался, но сейчас это считается нормой.

— А если не станете, то трон получит один из ваших братьев или же сестра, и вы дадите им дополнительные рычаги управления вами.

— Если я не стану императором, то мне будет плевать, они сожрут меня с потрохами.

— И у них это получится? — спокойно спрашивает Денис.

— Нет, конечно, — усмехаюсь я.

— Вам следует быть осторожнее… Совет выберет нового императора уже через три месяца. Никто не знает, что может случиться за это время. Это вы не будете действовать грязно, а вот другие… В общем, это здорово, что вы за честную игру.

Вместо ответа я лишь улыбаюсь.

— Ведь так? — спрашивает Денис.

Киваю.

— Вы всегда были честны по отношению к окружающим, Дмитрий Алексеевич. И люди это очень ценят. Ладно, у вас через двадцать минут встреча с ректором.

— Да, спасибо, что напомнил мне то, что я и так помню, — отвечаю ему и встаю со скамейки.

Делаю два шага по направлению к академии и останавливаюсь.

— Кстати, Денис Владимирович, не забудьте передать моей сестре, что я не собираюсь никому вредить, — говорю я, не оборачиваясь.

— Я не от вашей сестры. Но, с вашей стороны, это правильно — не доверять никому.

Оборачиваюсь, ни один мускул на лице Дениса не дрогнул. Он хорошо умеет скрывать эмоции, но этим меня не пронять.

— Так и передайте моей сестре. Вы убедили меня, — отвечаю ему и иду обратно в академию.

Два года назад Денис был приставлен ко мне в качестве охранника. Он собирал сведения и передавал их нужным людям. Конечно, я не мог знать всех имен. Но после этого разговора любая информация, которую он им передаст, будет под сомнением. Ведь кто знает, может я специально даю ему ложные сведения.

Поднимаюсь на третий этаж и стучу в кабинет ректора. Секретарь открывает мне дверь и разрешает войти.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, проходите, — лениво говорит мне ректор, только двери его кабинета закрылись за моей спиной.

— Здравствуйте, Петр Александрович, — отвечаю ему и присаживаюсь напротив его стола.

Петр Александрович Ельников — военный в чине адмирала и ректор самой престижной академии в столице, ведь человека ниже по статусу аристократы попросту слушать не будут, и сейчас он с цинизмом смотрит на меня. Чувствую легкий запах перегара.

А пока ректор роется в бумагах в поисках моего дела, замечаю четыре складки на рукаве его мундира. Рубашка застегнута как попало. На паркете возле стола красуется небольшая царапина. Да с кем же он вчера бухал, что даже на потолке остались пятна от вина?

Раньше чиновники себе такого не позволяли. Помню второго ректора этой академии — Матвеева Федора Федоровича, у этого человека все было идеально. И даже император, находясь рядом с ним, чувствовал свою неидеальность. Тогда здание академии работало, как часы, и будь ты хоть трижды сыном герцога и четырежды сыном императора, если забьешь на учебу, то тебя выгонят в три шеи, а чтобы оставили, должен был вмешаться лично государь.

Тогда и глупостей на лекциях не рассказывали, особенно про то, чего сами не знали и не видели. Пфу! Раньше на первом месте стояли люди и здесь воспитывали безграничную преданность империи, а сейчас что? Каждый второй готов переметнуться к врагам, лишь бы ему побольше заплатили.

— Вы за документами? — наконец спросил у меня ректор.

— Да, — кивнул я.

— Совсем не верите в свои силы? У вас еще есть шанс стать императором, — неохотно возражает ректор.

— Шансы есть, но что поделать, — пожимаю я плечами. — У моих дорогих братьев и сестры шансов гораздо больше, и все это понимают. Увы, но всё не так просто, как хотелось бы.

— Ну-с, моё дело предупредить, исключены вы не будете. Ваше обучение будет временно заморожено, а уже тот, кто займёт престол, сможет отправить вас сюда, чтобы вы закончили учебу. Считайте это моим подарком, — ректор слегка улыбнулся.

Но такая подачка заставила меня лишь усмехнуться. Нет, я больше сюда не вернусь.

Беру бумаги на отчисление и подписываю недрогнувшей рукой. И плевать, что до выпуска осталось всего полгода, в настоящий момент у меня есть дела поважней. Да и ничему толковому эта академия так и не смогла научить меня. Самое полезное здесь было — это ходить на уроки истории и оттачивать мастерство дебатов с Львом Николаевичем.

Ректор забирает бумаги и кивает мне на прощание. Я-то вижу, что он только рад скинуть проблему в виде меня со своих плеч. Так, у наемных убийц попросту не будет повода соваться в эту академию.

Выхожу на улицу, а там меня уже ждет машина с личным водителем. Краснощекий Иван выходит и открывает мне заднюю дверь машины.

— Куда поедем, Дмитрий Алексеевич? — спрашивает он у меня, пристегиваясь ремнём безопасности.

— Хочу немного развеяться, — отвечаю ему, глядя в окно на академию, все-таки приятно осознавать, что больше я сюда не вернусь.

Определённый этап моей жизни пройден, и сейчас начнётся её новый виток, где люди узнают меня настоящего.

— Насколько сильно хотите?

— А поехали в лес… Хотя, нет. Сперва заедем домой.

— В лес не положено, Ваше Высочество! Там может быть опасно.

— А ты можешь рядышком постоять, и уже не будет опасно, — усмехнулся я.

В стекло заднего вида заметил, как Иван побледнел.

— Может, не стоит туда ехать? — взмолился он.

— Ну-ну, вы еще поспорьте, это мой приказ.

Иван тяжело вздохнул и надавил на педаль газа. Машина тронулась, и мы направились во дворец. Покойный отец всё хотел сделать в нем ремонт, да так и не успел. А два моих брата и сестра даже не думают об этом.

Всем им хочется сесть на трон, а прогнившие от времени балки, которые я ставил еще в первой жизни, ни у кого рук не хватает заменить. Ну, а мне служба безопасности попросту не дает на это разрешение. Видите ли, они не могут выделить мне достаточно средств на проверенных архитекторов, а нанять со стороны тоже не разрешают. В общем, ни себе, ни людям.

Как же давно это было, целых шестьсот лет назад. Тогда я возводил этот дворец с нуля, после того, как магический огонь оставил лишь пепел от прошлого здания. Работа получилась хорошая, вон до сих пор стоит! Только мало кто догадывается, что сейчас под внешней облицовкой роскоши скрывается вековая гниль. И когда она вскроется, всем будет несладко. Сейчас в империи и без того тяжелые времена, на севере давит Великий Северный Союз, а на юге — Персия, Османская империя и Халифат. Они и есть та гниль, что скоро прорвется через границы, и тогда от нее будет избавиться гораздо сложнее. Но я стану императором раньше, чем это произойдет.

По пути к своей комнате я услышал звонкий девичий смех. Из-за угла в коридор свернул мой брат Григорий в сопровождении пяти фрейлин. Весь холеный, в очках, он смотрел на девушек снизу вверх, и по одному только взгляду было видно, как ему нравятся хвалебные обращения девушек.

— Здравствуй, Гриша, как оно? — спросил я, заметив на себе косой взгляд брата.

— Здравствуй, Дима! Давно не виделись, — его лицо расплылось в широкой улыбке, сплошная показуха, но я прекрасно видел, что скрывалось за ней.

— Да, ты был в разъездах, слышал об этом. Неужели настолько меня боишься, что даже на север поехал отмораживать задницу, чтобы заручиться поддержкой еще трёх дворян?

Улыбка брата превратилась в оскал.

— Уж кого-кого, а тебя, Дима, я точно не боюсь.

— А зря, я всё равно стану императором.

— Хах, да тебя от силы десять человек поддержат.

Я хмыкнул, касаясь ручки двери своей комнаты.

— Подожди, давай поговорим, — смягчился Гриша. — Если ты присоединишься ко мне, то можешь забыть о всех проблемах. Никто тебя и пальцем не тронет.

— Нет, я сам по себе, — спокойно отвечаю ему

— Может, тогда мне сразу тебя отравить? — и снова на его лице эта злобная улыбка. — Хотя мне совсем не хочется этого делать, ты же мой брат, родная кровь, как никак.

Только это моего брата не остановит. Ради власти люди и не на такое способны.

Конечно, вряд ли он легко согласится на это. Однако, власть — она как самое терпкое вино в засушливую погоду. Опьяняет без шансов на спасение.

От своих родственников я сейчас мог ожидать, чего угодно. Они неплохие люди, просто попали не в самую легкую ситуацию. Им твердили с самого детства, что в будущем придется бороться за трон и нужно готовиться уже сейчас. Все собирали себе союзников и теперь те давят на них. Отец… За то, что ты выбрал такую политику к своим детям, я вряд ли когда-нибудь тебя прощу. Не такие нравы я оставлял после себя, ох, не такие.

Я лишь усмехнулся на слова брата, не веря им ни на грош. И открыл дверцу своей комнаты.

— Дима! Как ты смеешь уходить посреди разговора? Да это ты должен бегать за мной и просить, чтобы я тебя принял! Вот сейчас ты отказываешься, а через месяц я подумаю, стоит ли соглашаться и давать тебе защиту.

Разворачиваюсь и смотрю в глаза брата. Фрейлины стоят рядом и делают вид, что ничего не понимают. Хорошие актрисы, ничего не скажешь.

— Мне не нужна твоя защита. Я уже сказал тебе свой ответ. Хочешь попробовать меня убить и расчистить себе дорогу? Вперед! Это ничего не изменит. Ты всё равно проиграешь.

— С чего ты вообще решил, что сможешь стать императором? Без влияния! Без поддержки! Да ты сдохнешь раньше всех нас, братец.

— Ну, во-первых, у меня не такая холеная внешность, — спокойно отвечаю я и загибаю первый палец. — Я лучше владею клинком. Более образован…

— Нарываешься? Хочешь, чтобы я вызвал тебя на дуэль?

— Вызывай!

— Не боишься? Я же никогда тебе не проигрывал.

— Но и не выигрывал.

— Ты был младше, а сейчас мы оба стали опытнее.

— Ошибаешься, я и тогда был опытен, но зачем мне лишний раз показывать тебе свою силу? — слегка улыбаюсь и наблюдаю, как это бесит брата.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыл.

— А знаешь, я не могу даже представить, что заставило тебя так сильно измениться. Но это все равно не поможет тебе выиграть в битве за престол.

— Я лучше вас всех, вместе взятых, так почему бы мне не выиграть? — пожимаю плечами.

— Хах! И с чего ты решил, что достоин больше нашего? — со скепсисом спрашивает Гриша.

Продолжаю говорить о нём, раз уже начал.

— Мой средний брат полуидиот, если в открытую угрожает меня убить. А еще он считает, что следовать мирной политике, которая была актуальна во время правления нашего отца — хороший выход. Сестра лезет туда, куда ей совсем не стоит. Да, она отлично разбирается в интригах и моде, но даже понятия не имеет, какой надо построить завод, чтобы он произвел достаточно бронетехники для охраны границ, — пальцы на правой руке закончились, в ход пошла левая рука. — Думаешь, она долго усидит на троне и удержит империю? Три года назад я подарил ей цветок в горшке. Она его разбила на третий день, но да ладно, слуги пересадили. Только ей никто не сказал, что его нужно поливать, и цветок сдох на десятый день. Она не справилась с простым цветком, так что будет делать с империей, полной людей, что хотят стабильности.

Гриша смотрел на меня с выпученными глазами.

— Продолжаю… И если средний брат полуидиот, то старший просто идиот, потому что считает, что достаточно пообещать аристократам с три короба, чтобы заполучить союзников. Да, он получит их, но не понимает всех последствий. Обещания придется выполнять, а иначе он сам одним утром может не проснуться. А наобещал он того, что точно не выполнит. Каждый из вас развалит империю до конца, но я этого не допущу! — вкладываю в свой голос побольше стали. — Если бы вы изучили Кодекс Первого Императора, то знали, у меня есть все шансы.

Брат не находит слов, что мне ответить. Пускай. Больше мне нет смысла скрывать свое истинное я. И совсем скоро… Ох, они не догадываются даже, как скоро они увидят всё, на что я способен.

Обращаюсь к черноволосой фрейлине, которая делает вид, что внимательно изучает картину на стене.

— Кому ты докладываешь?

— Я? — она указывает на себя и оглядывается, остальные дамы мотают головами.

— Да, ты! Кому служишь?

— Вороновым, — честно отвечает она.

— Вот и передай им, что клянусь родом и честью своей семьи — я стану императором!

— Ты подписываешь себе смертный приговор, — серьезно говорит Гриша.

Вороновы — могущественный княжеский род, который сейчас имеет столько власти, что завидно даже. Однако им родословной не хватит, чтобы занять трон, но вот повесить туда свою пешку, это запросто. Я достаточно их изучил, и они сейчас могут пойти на всё, что угодно. Даже на убийство наследника, и таких родов было немало, увы.

Улыбка давно пропала с его лица, и сейчас мне даже показалось, что он, и правда, переживает за мою судьбу.

— Да, подписываю, — совершенно спокойно говорю я. — Кстати, я как раз собрался на кемпинг. Вы только убийцам передайте, чтобы разом не приходили. Пусть между собой разберутся, кто лучший, и ко мне уже выйдет сильнейший.

Закончив говорить, я зашел в свою комнату под ошарашенные взгляды брата и фрейлин. Собрал всё для кемпинга и вернулся к машине, которая ждала меня у ворот дворца.

Хм, а где Денис потерялся? Два года за мной ходил, как нянька, а тут исчез, и уже два часа его не видно. А это почти прямо говорит о том, что я прав.

Иван отвез меня в лес, как и было велено. Остановился на дороге, а дальше я побрел в чащу, пока не наткнулся на знакомую поляну.

Я поставил палатку, разжег костер. Разделал тушку убитого по пути кролика, разрезал на мелкие кусочки и насадил на шампуры. От ароматного запаха специй у меня даже слюнки потекли.

Нравилось мне это место, что в этой жизни, что в самой первой из своих жизней, в той, где я был Первым императором, о судьбе которого так и любит спорить Лев Николаевич. Но я-то знаю наверняка, как меня убили.

Это была зима, и тогда в палатку вошли шесть человек для переговоров. Но оттуда не вышел никто. Странно, но спустя столько жизней и предательств, я начинаю воспринимать это как должное и всегда жду подставы. Но это не касается самых верных из моих людей, которые были у меня в каждой из множества жизней, и каждую из них я запомнил. Перерождался я в разных мирах, где время текло иначе, но каждое из этих перерождений заканчивалось чем-то уникальным.

Самой яркой была моя первая жизнь. Времена тогда были другие, более тяжелые. В свои восемь лет я уже знал голод. Но мой первый отец был другим, и до сих пор я испытываю к нему небывалое уважение. Он болел за империю всем сердцем, строил заводы, развивал сельское хозяйство, и никогда не щадил врагов. Отец не мог представить такой ситуации, когда народ голодает, а столы во дворце ломятся от еды.

Моего первого отца предали, и в возрасте шестнадцати лет я взошел на престол. Мне повезло — советники отца что-то во мне увидели… У них была призрачная надежда, что я не подведу.

И да, я их не подвёл.

О, мясо прожарилось. Ммм… Впрочем, эта история слишком долгая, чтобы вспоминать её за один раз.

Вся мораль здесь до боли проста. После ста шестидесяти лет правления я оставил своим потомкам сильную и мощную империю. Ох, если бы мой хороший друг и соратник Нарышкин Родион Витальевич сейчас увидел своих потомков, он бы вертелся в гробу, не переставая.

Хочу ли я снова стать императором? Нет. Это должно было остаться в прошлой жизни. Ведь я уже оставил своим потомкам достойное наследие, но почти за два века царствования от него не осталось ни следа. Империя слишком стремительно погружается в хаос. И больше я не вижу никого, кто мог бы остановить надвигающуюся катастрофу.

Детище, ради которого я прожил свою первую жизнь, не должно умереть.

— Кхе, кхе… — раздался чей-то кашель из кустов, слева от меня.

Уже стемнело, но это не помешало мне заметить этого человека еще полчаса назад.

— Дмитрий Алексеевич, мне придется вас потревожить. Меня направили к вам для деликатного разговора, — говорит высокий мужчина в длинном черном плаще.

— А, убийца… Ну проходи, я тебе миску с мясом подготовил. Только с костра. И чай уже заварился, только не знаю, сколько тебе сахара положить.

— Вы не так поняли… я не убийца, — отвечает мужчина и присаживается на бревно, напротив меня.

Он стряхивает с плеча опавший лист и берет в руки тарелку с ароматным мясом. Принюхивается.

— Не отравлено. Но даже если бы и было, вы же, убийцы, не восприимчивы к яду.

— Меня лишь отправили спросить, о чем ваши брошенные сегодня невзначай слова, — продолжил мужчина. — Неужели в самом деле есть лазейки? И вы примените Кодекс Первого Императора? Это же настоящее безумие.

— Безумием будет, если к власти придут мои братья или сестра. Нет, вы не подумайте, они хорошие. Но никто из них не создан для правления. А почему, я уже сегодня говорил и не хочу повторяться. Да и вам уже наверняка всё передали. Так скажите мне, можно ли доверить империю таким людям?

— Это уже не мое дело. Я лишь хотел узнать, что вы думаете о Кодексе Императора.

— Кодекс… нет, я не думаю, что это безумие, — слегка улыбаюсь.

— Я узнал всё, что хотел, — кивает он, а затем поднимает на меня взгляд темных глаз. — Вы были правы, я убийца.

Он не успел договорить, как из рукава вылетели два острых кинжала. Сияя зелеными искрами, они полетели прямо к моему лицу.

Хрясь…

— Это было даже легче, чем меня предупреждали, — только и сказал убийца.

* * *

Этим вечером Евгения вызвал к себе князь Николай Борисович Воронин, хотя тот вообще не должен был появляться в городе после прошлого громкого дела об убийстве виконта Карамзина. Но в этот раз цель была по-настоящему серьезная — поговорить с цесаревичем Дмитрием Романовым.

Дело дошло до того, что парень решил воспользоваться Кодексом, который Первый император оставил для своих потомков. Поговаривают, что эта старая книга имеет безграничную мощь. Два века назад ее уже пытались уничтожить. Четыре Абсолюта зашли в хранилище, но не смогли оставить на Кодексе ни единой царапины. А ещё говорят, что это не просто книга. Первый император вложил туда свою душу, а раз так, то у цесаревича Дмитрия есть шанс. Хотя сам убийца в это не верил.

Цесаревич же не глупец и должен понимать, что его ожидают последствия от сказанных слов.

Вот они и последовали. Сперва слова передали князю Воронину, который сильно разозлился, ведь парень просто ничтожная пешка. И тогда князь в гневе отправил своего лучшего убийцу.

Дар у цесаревича был уникальный, как рассуждал Евгений. Дмитрий может забирать способности других людей после того, как убьет их в сражении. Но вот получит он дар теней, и что будет с ним делать? Евгений с детства учился правильно использовать его, а без должных знаний и навыков — всё бесполезно.

Что еще есть у цесаревича? Усиление тела. Отличная способность, но ей уже никого не удивить. Этим талантом обладает любой маг с самого рождения. Он имеет множество направлений, которые можно развивать, благодаря тренировкам.

Однако не стоит недооценивать парня. Через три месяца соберется совет и выберет нового императора, но никто не хочет рисковать, поэтому и отправили Евгения на разговор. Возможно, князя Воронина лично попросил об этой услуге Григорий Романов. А может, и его старший брат Фёдор, по которому Дмитрий сегодня тоже прошелся.

Но, как передали Евгению, это не было похоже на унижение. Скорее всего, всех наследников пропесочили, указали на явные недостатки, о которых не принято обычно говорить вслух. Это можно списать на юность и импульсивность Дмитрия, а вот каковы его реальные намерения?

— Кхе, кхе… — прокашлялся он.

Сейчас и узнаем.

На удивление Евгения Дмитрий сразу распознал в нем убийцу, но, несмотря на это, предложил разделить с ним трапезу. Посидели, поговорили, и опасения князя Воронова подтвердились.

Ох, за этот трон умрет еще много людей, и один цесаревич не такая большая плата, раз уже начались войны между знатными родами. А что будет, когда новый император взойдет на престол?

Евгений не хотел мучить парня, и из уважения решил сделать все быстро. Два клинка вылетели из рукавов и полетели в лицо Дмитрия.

Хрусь… Голова цесаревича запрокинулась. Вот и всё.

Убийца встал и направился к деревьям, но по спине пробежал холодок. Обычно у него бывает такое чувство, когда на него хотят напасть со спины. Но, развернувшись, Евгений никого не увидел.

Стоп! Голова цесаревича запрокинута, но в руках он сжимает второй клинок. Дмитрий поднимает голову, и лицо убийцы вытягивается от удивления. Он что, поймал его зубами⁈

Цесаревич перехватил клинок, и теперь в каждой его руке было по оружию. Посмотрел в глаза убийцы, да таким взглядом, что у убийцы задрожали колени. А затем усмехнулся:

— А знаешь, я не нанял бы тебя. Слабоват, однако!

Евгений же пытался сообразить, как вообще такое возможно, но ему ничего не приходило на ум.

— Ты не мог успеть… — помотал он головой.

— Но успел!

— Они были правы. Ты действительно очень опасен, — осознал убийца.

— А я об этом последние полгода говорю, но ты всего лишь шестой убийца, который пришел ко мне… за эту неделю. Несерьезно. Сколько не говорю отправить всех разом, не слушают!

— Знаешь, кто меня послал?

— Один из тех, кто поддерживает Григория.

— Да? Думаете, что я выполняю приказы вашего брата, — усмехнулся Евгений.

Дмитрий ухмыльнулся и приготовился к нападению.

Хоть он и собирался убить парня, понимая, что у того нет никаких шансов, но что-то здесь было не так, ведь парень слишком спокоен, и это заставляло задуматься. Поэтому он использовал свой главный козырь.

Убийца приготовился к атаке, но перед этим засунул руку в сумку и достал оттуда голову Григория Романова:

— Можешь быть уверен, цесаревич, я буду абсолютно серьёзен!

Глава 2

В порыве ярости Григорий смахнул со стола все папки и бумаги, и сейчас ценные документы летали по его кабинету. Но ему было плевать, злость за поступок брата охватила его разум.

Под раздачу попала и золотая ручка, что скатилась к цесаревичу под ноги и была откинута прочь носком ботинка. Она закатилась под диван, и теперь нескоро вернётся на законное место, также как и Григорий не мог взять себя в руки после произошедшего.

Уже хорошо, что он успел дойти до кабинета, а не стал показывать свои эмоции при большом количестве людей. Хотя ему хотелось прямо в коридоре вызвать брата на дуэль! И он бы это сделал, если бы Екатерина Воронова не напомнила ему о последствиях.

— Как он посмел? Я его старше на целых два года, а он общается со мной, как наш отец! Неужели этот глупец не понимает, что он сам себе копает могилу! — со злости Григорий швырнул статуэтку денежной жабы, которая стояла на его столе, в открытое окно.

Впрочем, эта вещь никогда ему не нравилась и была подарком от одной его бывшей фаворитки, которая фанатела от восточной культуры.

С улицы раздалось звучное «ой» от садовника, или же это кто-то шпионил за цесаревичем. Он не мог знать наверняка и закрыл окно, чтобы больше его никто не слышал, ведь магические ставни не пропускали звуки.

Тяжело дыша, Григорий перевел взгляд на Екатерину Воронову, которая сидела на диване и болтала ногой, словно ей было плевать на произошедшее. Откуда у неё такое спокойствие? Вороновы — главные союзники Григория, и Екатерина не должна просто так на диване сидеть! Она же прекрасно понимает, какие последствия будут после слов брата и для её семьи!

— Гриш, не переживай так. Я уже всё передала отцу, — спокойно сказала она.

— И что? — Григорий хотел знать мнение союзников.

Когда она только успела? Они же вместе зашли в кабинет.

— Отец с дядей сами решат, как лучше поступить. Вполне может быть, что они устранят твоего братца, — она посмотрела на свои ногти, словно ей ничего и не стоило говорить о смерти его родного брата.

Конечно, она постоянно была в центре дворцовых интриг, и уже не раз случалось такое, что те, на кого она указывала, скоропостижно умирали или просто исчезали. Двадцать лет прошло с тех пор, как пятилетнюю Катю отправили на воспитание во дворец. Но при этом она ни на день не забывала, кому на самом деле служит, и её отец всегда первым узнавал все новости.

Боялся ли Гриша держать такого человека возле себя? Нет… Опасался, может, но не боялся. Он понимал одну вещь и она была простой. Гриша должен стать императором, но без поддержки других этого не сделать. А потому он уже с малых лет наращивал свои связи, как только умел. Так поступал каждый из них, кроме Дмитрия.

— Можете устранить его! — не скрывая злости, махнул рукой Григорий.

С одной стороны, ему было жаль брата, а с другой он понимал, что это единственный выход… Тот выход, который однажды ему придется сделать, когда он станет императором. Ведь не бывает ничего опаснее для трона, чем несколько живых кровных родственников.

— Это решают отец и дядя, не забывай! Они вполне могут счесть оскорбление наследников недостаточной причиной. Мы не можем знать наверняка.

Георий сам не понимал, хочет ли смерти брата, который так сильно изменился за последнее время. Поступок Дмитрия не был сделан по глупости, о нет… он прекрасно понимал, о чем говорит и каковы будут последствия.

И снова он вернулся к вопросу, хочет ли его смерти. Хоть минуту назад он точно знал ответ, а теперь снова сомневался. Все же это его брат.

— Но наказать я его обязан, — сжал кулаки Григорий. — Вызову его на дуэль! Раз и навсегда покажу ему, что я сильнее!

Это не детские забавы, а серьезный аргумент. Ведь поддерживают обычно того, кто сильней. И пусть большинство знает о том, насколько Дмитрий слаб, но когда это раз за разом подтверждается, то и работает лучше.

— А если проиграешь? — невзначай спросила девушка.

— Что? — аж поперхнулся Григорий.

Такое ему в голову даже не пришло.

— Вам обоим не по пятьдесят лет, чтобы победа зависела от одного магического потенциала. Если Дмитрий победит, от твоей репутации ничего не останется, — Екатерина сжала между пальцев листок, который после погрома приземлился на диван рядом с ней, и пальцы заискрились огнем, что распространился по бумаге. Горящая бумажка выпала из ее рук и бесшумно приземлилась на паркет, а через миг от нее остался только пепел. — Хочешь ли ты такого? Поставишь всю свою репутацию на один бой?

Эти слова заставили Григория задуматься. Вполне может быть так, что на поединках брат не показывал всей своей силы. И если Дмитрий не врал, то у него есть все шансы победить. Значит, нужно найти другой способ.

Может показаться, что Григорий — глупец. Однако, это нормально, что братья не знают практически ничего друг о друге. Скрытность… От своих будущих конкурентов она была в их крови с самого рождения.

— Ничего, сейчас я придумаю способ получше, — ухмыльнулся Григорий и подошел к столу, а затем уселся в кожаное кресло.

— Да не спеши ты так, я же сказала, что сообщила отцу и дяде. Они подскажут тебе лучший вариант.

Григорию сильно не нравилось, что он зависел от решения союзников. Но сейчас, когда до выборов нового императора осталось всего три месяца, он не мог рисковать их поддержкой.

Но что, если они действительно отправят к Дмитрию убийц? Будет ли потом Григорий об этом жалеть? Он и сам не мог ответить на этот вопрос, хотя и возвращался к нему постоянно.

И вот этот момент сильно его злил. Ведь союзники хотят увидеть в нем решимость, а он ни разу не подошел к ним с таким предложением, несмотря на то, что они вряд ли согласятся. Ведь в будущем это может сулить им большими проблемами, с которыми они не смогут совладать.

Такие истории уже были в прошлом, когда молодой цесаревич убрал руками своих союзников их врагов вполне законным способом. Доказал, что они когда-то убили его двоюродного дядю в возрасте двадцати лет. Империя тогда была в ярости, ведь люди не любят, когда их солнцеликих императоров убивает наглая аристократия. Репутация у императора всегда должна быть безупречной. По крайней мере, так раньше было.

Вполне нормально, что наследники сражаются за трон, но в их семье ещё не пролилось ни капли крови. И возможно, что это благодаря Дмитрию. После смерти отца именно он собрал всех наследников и сказал, что лично прикончит того, кто первый пустит кровь. Но понимал ли он тогда, что именно его и задавят первым? Григорию показалось, что он не просто понимал, а был готов к этому. Его тогда не приняли всерьез, но угрозу запомнили и все усилили свою охрану.

Слишком сильно изменился Дмитрий за последний год. И ладно слова, которые он не бросал на ветер, а этот взгляд. Он был не таким, как у других его ровесников. Это был взгляд человека, который прожил очень много лет, и подобное Григорий видел только у отца, и то перед самой его смертью.

— Хватит ли у них сил, чтобы его убить? — холодным тоном спросил Григорий.

Злость осталась позади, и теперь он понимал, как неоднозначно все выходит. С одной стороны — его брат ничем не выделяющийся слабак, которого от силы поддержат человек десять, и то они выбрали его вместо нейтралитета, чтобы не примыкать ко всем остальным. А с другой стороны, Григорий его опасался, хотя толком и не мог объяснить почему.

— Ох, цесаревич, плохо ты знаешь моего отца и дядю, и не понимаешь, чем они рискнули ради твоей поддержки. Да они всех уничтожат, кто встанет у тебя на пути! — хищно улыбнулась Екатерина Воронова.

— Всех не получится, сама знаешь, что только младший брат пренебрегает охраной. И то наш дядя приставил к нему своих людей.

— Но, в то же время, твой дядя уже сделал выбор и встал на сторону цесаревны. И теперь на ее просьбу снять охрану с Дмитрия, он ее отозвал.

— Похоже, я плохо знаю своего дядю.

Этого решения Григорий не понимал. Долгие годы он считал, что дядя предпочитает держаться в нейтралитете, и никто не мог на него надавить. Но, видимо, любимая племянница стала исключением.

— Вашему дяде гораздо проще управлять сестрой, чем тобой. Все прекрасно знают, как она любит балы и театры, а вот в политику не суется. И поэтому он может продвигать свои вопросы, куда как проще.

Григорий тяжело выдохнул и отвел взгляд к окну, понимая, что во многом ошибался. Многие из его родственников совсем не такие, какими он их считал. Сейчас вскрылись подробности о Дмитрие и Анатолии Владимировиче — его дяде, а что будет после? Как бы Григорию не пришлось окончательно разочароваться в людях.

Он не понимал, почему все его родные такие глупые. Неужели для них непонятно, что он лучший кандидат в императоры, и если сделать сразу все нормально, то и он потом будет относиться к ним также. Не будет ссылок на самые крайние земли империи или устранения. Нашел бы им вполне теплые места, возможно даже в другой стране. Понятно, что в столицу им ход будет закрыт, но все же… Лучше так, чем воевать… Да и Империя будет процветать.

А ведь всё сходится. Если Григорий с самого детства твердил, что хочет быть императором, то Дмитрий отвечал, что хочет быть инженером или военным, но точно не императором.

Покойный отец этого не понимал и однажды спросил у младшего сына: «Почему?». А Дмитрий просто ответил: «Зачем мне это, когда вон есть целых трое желающих? Я лучше стану инженером, создам новую военную технику и с ее помощью захвачу власть! Буду инженером-императором!». Уже тогда, в возрасте пяти лет, Дмитрий не собирался ни к кому подлизываться. А что Григорий? Он заключил такие союзы, что теперь не сможет опровергнуть приказ убить собственного брата, даже если бы он того хотел. Такова цена власти.

С этими тяжелыми мыслями Григорий подошел к окну, за которым сияли лучи закатного солнца. А садовника и след простыл.

— Ох, отец… Не мог ты еще лет десять потерпеть? Возможно, нам всем еще рано становиться императорами. Или я успел бы сделать больше…

* * *

Голова моего брата катилась по земле. Я видел его безжизненный взгляд и синие губы.

— Ну, как тебе? Как тот, кто не вступал в борьбу за трон, чтобы не проливать кровь рода, ты должен оценить, — улыбнулся тот, кто назвался убийцей Григория.

Убийца прятал оружие в тени. Хм, а интересная техника, и именно такого ее исполнения я еще не видел ни в этой жизни, ни в прошлых. Конечно, так другие точно не увидят оружия, однако, император — не единственная моя профессия, хоть и самая важная. Большую часть навыков я почерпнул в других жизнях, и все их запомнил. Мне хватило ста шестидесяти лет правления на этой земле, чтобы раскачать свою душу до уровня, способного запоминать прошлые жизни. Поэтому, родившись второй раз, уже в другом мире… я помнил все, что было в прошлом перерождении. И так повторялось раз за разом, огромное количество раз.

Могли ли так все? Кажется, нет. Насколько я смог изучить этот вопрос, это опять же стоит сказать моим прошлым перерождениям, которые я не помню. Где-то я отличился или нахватал себе с лихвой бонусов.

И вот снова я родился в императорской семье, вернулся к тому, с чего начал. Возможно, сама судьба призвала меня сюда, чтобы не дать роду Романовых исчезнуть и чтобы не дать врагам захватить великую империю. А судя по тому, что прямо сейчас происходит в моей семье — всё к этому и идет!

Больно мне было смотреть на это все… Род, который раньше был сочетанием слов — стабильность, сила и верность — превратился в не пойми что.

Клинок пролетел возле моего глаза, но я ловко увернулся и только усмехнулся.

Так, сейчас главное не показывать, что мне слишком легко это удается. Добавлю-ка побольше движений, хоть это и бессмысленно, с точки зрения фехтования. Но почему-то мой враг использует именно такую технику… Лишних движений.

Я специально промахнулся, и мой клинок прошел возле плеча убийцы. Мне удалось запутать противника, ведь он ожидал удар в другом месте и сейчас не понимает, как я промахнулся.

— Тебе не победить меня! — говорит убийца и исчезает в собственной тени.

Слишком самонадеянное заявление, хоть я этого и добивался. Бой становится чуточку интересным. Убийца проявляется из тени за моей спиной, но его клинок пронзает пустоту.

Я выплываю из тени прямо перед ошарашенным магом и с силой вонзаю клинок в его грудь.

— Как? — он опускает голову вниз, а на мои ботинки капает горячая кровь.

— Легче, чем ты можешь себе представить, — улыбаюсь ему.

Убийца издает предсмертный стон, а на меня в последний раз смотрят его ошарашенные глаза.

Были ли у него шансы? Да, вполне даже большие, у меня не было и толики тех способностей, которыми я привык в прошлой жизни сражаться. Мне стоило один удар от него пропустить и я бы уже вспоминал эту историю сам с собой под бокал пенного в зловонной таверне другого мира.

Сперва из тела выходит его душа, но я не могу её увидеть, лишь знаю это, потому что так мне рассказывали Охотники, которых я встречал в других мирах, и только они способны видеть души людей. Хотя, и тут не совсем, как по мне, верно. Именно они могут увидеть душу целиком.

А затем из мертвеца выходят эманации дара, которые собираются в энергетический шар и направляются к моему телу, а я охотно принимаю столь сильный и чистый талант.

Из рук убийцы выпадает оружие. А я отпускаю клинок и позволяю мертвецу упасть на землю.

Подхожу к голове брата и поднимаю ее за волосы.

— М-да… паршивый артефакт. Не могли тебе что получше выдать? — говорю я, глядя на остывающий труп.

Пора бы избавиться от тела и артефакта, заодно. Рядом с телом убийцы открывается тень.

Отличный способ избавиться от улик, там его труп точно никто не найдёт. Тело и липовая голова Григория исчезают во всепоглощающей черноте, следом отправляю туда же теневое оружие. Но эту технику я запомнил, возможно, в будущем найду как её применить.

Закрываю проход и отряхиваю руки. Дар убийцы превращается в энергетическую сферу и скрывается в моей руке. Достаточно сильный дар. Хм… Если я приму его сам, то будут серьезные последствия для тела, а сейчас это мне ни к чему, поэтому у меня есть лучший вариант, куда его пристроить.

Мне постоянно говорили те, кому я открылся, что мой дар бесполезен, что жизни не хватит освоить все существующие способности. Что надо сосредоточиться на чем-то одном, и тогда за годы тренировок от этого будет хоть какой-то толк. И они правы. Поэтому я и потратил всю свою первую жизнь, чтобы изучить все навыки, которые только мог. Но это была лишь капля в море. Я не приблизился к своей цели ни на процент. Смог развить все собранные дары до ранга ученика, но не более того, хотя всю жизнь только и занимался тем, что усиливал их.

Дар поглощения магии — дар императора перемещался со мной в каждом перерождении. Хотя в шутку я иногда называю его магнитом.

На самом деле, в своей первой жизни я нахватался даров и совершил большую глупость, потому что из-за такого объема не смог раскрыть потенциал всех. Каждый раз, принимая новый дар, я очень рискую, встраивая его в свои энергетические каналы и, чем мощнее дар, тем сложнее это дается. Ведь это всегда рискованно настолько, что можно даже умереть.

Больше я таких глупостей не совершал и в каждом новом перерождении выбирал один-два основных дара, которые в полной мере раскрывал и осваивал. Ну, как в полной мере… Когда дар встраивается в душу, он начинает заполнять ее, точно паутинка, ниточка за ниточкой, и я ни разу не видел, чтобы рисунок сложился полностью. Так я становился гораздо сильнее, нежели имел бы тысячу слабых даров.

Конечно, для того, чтобы хорошо научиться пользоваться некоторыми дарами, мне потребовалась не одна жизнь. Тот же дар тени… Я получал его раз десять! В каждом из перерождений я открывал для себя что-то новое. И открываю до сих пор.

Признаюсь, не все дары были мне по душе. Например, дар отравителя, когда моё тело само становилось ядом, и в сочетании с ветром, даже мой пот мог кого-то убить.

Так, что мы имеем? Убийца мертв, и я избавился от следов его присутствия. Теперь у меня есть лишний теневой дар. И у меня есть для него достойное применение.

* * *

Алина пела себе под нос веселую детскую песенку, вытирая с полок пыль в комнате цесаревича Дмитрия. Рыжие волосы стекали по её плечам, и ей казалось, что уже никто не сможет испортить настроение в это солнечное утро.

Дверь покоев цесаревича была открыта и туда заглянули две другие служанки. Алина замерла, и ей пришлось убрать с лица улыбку.

— Нет, ну вы посмотрите! Ни стыда, ни совести! — фыркнула Лиза, служанка, которая работает здесь всего полгода, но из-за дружбы с Анфисой слишком многое о себе возомнила.

— Слыш, болезная? Ты хоть помнишь, какой сегодня день? — грубо обратилась к ней Анфиса.

По глазам девушки было понятно, как ей нравится задевать слабых, точнее, тех, кого она считает слабее себя. Среди личных служанок наследников выбор был не столь велик, поэтому самой слабой и сочли Алину. Она никогда не давала отпор.

— Вы что тут делаете? Сегодня я убираюсь у Дмитрия Алексеевича, — обернулась Алина к девушкам и захлопала глазами.

Она искренне не понимала, чего те от нее хотят.

— Забыла совсем? Ну так мы напомним. Ты нам денег должна! — нагло заявила Анфиса.

— Каких еще денег?

— А помнишь ты ведро с водой долго несла нам для уборки? Нас тогда из-за тебя выпороть хотели, — повысила голос Лиза и смахнула с фартука несколько своих светлых волос.

— Нет у меня денег. Матушка болеет, я всё ей отсылаю, — в глазах у Алины заблестели слезы.

— Ну, раз денег нет… — сказала Анфиса и подошла к вазе с цветами, что стояла на журнальном столике, а затем с размаху швырнула ее на пол.

Она разлетелась на мелкие кусочки, которые Алина тут же бросилась собирать.

Лиза же подошла к ведру с водой и опрокинула его на пол, прямо на персидский ковер. Не успела Алина среагировать, как Анфиса уже взяла совок с пылью и разбросала ее по кровати Дмитрия Алексеевича.

— Что вы делаете? Меня же уволят! А как же матушка… — протараторила Алина.

В Императорском дворе служить было почетным делом, а еще очень прибыльным. Поэтому желающих на места было не просто много… Они никогда не заканчивались, а увольняли их за любую провинность.

— Отработаешь, — усмехнулась Лиза.

— Упс! — протянула Анфиса, роняя совок прямо на белое покрывало. — Кажется, цесаревич вернулся.

— Но я же все матушке отправляю… — продолжила говорить Алина, а по её щекам уже текли горькие слезы от обиды.

— Придумай что-нибудь, — хохотнула Анфиса, отходя к двери покоев.

У Алины не было времени разбираться со служанками, когда они навели тут такой погром! Она бросилась прибираться, а виновницы быстро скрылись в коридоре.

— Вот же сучки! — тихо ругнулась Алина.

Она понимала, что не успеет все убрать к возвращению цесаревича. А вот и он…

Зашел и остановился в метре от порога.

— Мокро. Пыльно. Грязно. Это ты сделала? — спрашивает он.

Но Алина только мотает головой.

— Да не реви ты, я сейчас не в настроении смотреть спектакль, — говорит он ей. — Смотри, что у меня для тебя есть.

— Эх… Вот так и умирает талант актрисы… — весело вздохнула девушка и вытерла свои наигранные слезы.

Дмитрий касается руки девушки и к ней перетекает тень. Энергия обвивает ее запястье и впитывается в руку, а на лице Алины появляется улыбка.

— Теневой дар, — улыбается она. — Шестой на этой неделе.

— Да, так уж вышло, что ко мне посылают только теневиков, — вздыхает цесаревич и набирает воздуха в легкие, чтобы прокричать: — Еще раз увижу такой срач в своей спальне, выпорю тебя так, что неделю сидеть не сможешь!

Алина демонстративно снова начала рыдать, и уже громче, но улыбка не спадает с ее лица.

— И какого хрена у меня только одна уборщица⁈ Где остальные? — продолжает он орать. — Передай старшей, чтобы этих двоих лентяек выпороли розгами!

Алина прикрывает руками лицо, чтобы сдержать смех.

* * *

Захожу в кабинет и ставлю на стол свои вещи. Посижу здесь, пока Алина приводит в порядок мою комнату. И как она терпит других служанок? Я бы на ее месте давно их прибил, или чего похуже, а она… словно ей это нравится. Так как охотнику нравится выбирать жертву, а затем превозмогать.

Если бы те две дуры только знали, кому они переходят дорогу. Если бы они знали, у кого училась эта девушка…

Эту милую девочку я привел во дворец, когда ей было всего восемь лет. Она бродила по улицам, не в состоянии даже на корку хлеба себе заработать. И тут, как в сказке, она встретила цесаревича, который любил убегать от охраны и гулять по городу.

Тогда я и приметил ее… Вернее, проклятье, незримой петлей висевшее на ее шее и не дающее дару развиваться. Я убрал его и забрал девочку себе в личные служанки. А как иначе, если все теневики — прирожденные убийцы? Вот и она была такой.

Я научил Алину всему, что знал о даре тени. Некоторым не хватает и жизни, чтобы освоить такой пласт знаний, ей же хватило всего пяти лет. А затем она ушла на год… Один очень долгий год в одно очень древнее место, которое помнило обещание, данное даже сквозь века. Тогда я даже удивился, когда отправил письмо по всем правилам того времени и мне ответили.

Дверь распахнулась и в кабинет вбежала Алина.

— Дмитрий Алексеевич, ваши покои я прибрала. И спасибо за дар! С каждым разом я становлюсь только сильнее! — радостно пролепетала она.

Она на вид такая безмятежная… Но с такой же радостной улыбкой рядом с ней умирают люди, даже не успев понять, что случилось.

Верно, если я дарю способность тому, у кого есть аналогичный навык, то он усиливается. А вот насколько он усиливается, это уже зависит от силы и чистоты самого дара. Учитывая, сколько на меня было совершено покушений только за эту неделю, из Алины выросла идеальная убийца.

Я мог бы впитать этот дар сам и чуточку усилить свой, но решил, что этот дар был достаточно силен. В последний раз, когда я принял такой сильный дар, то провалялся с лихорадкой целую неделю, но сейчас для меня это непозволительная роскошь. Так мое тело реагирует на перестройку магических каналов и усиление, ему нужно подстраиваться, и от этого никуда не деться, поэтому я больше люблю слабые дары. Да, их нужно принять гораздо больше для должного усиления, но зато последствия почти незаметны.

А вот если я передаю такой дар, то у принимающего человека никаких последствий не будет, он просто станет сильнее. Почему? Потому что у людей этого мира, как правило, один основной дар. Очень редко встречается больше, я же в теории могу открыть в себе бесконечное множество этих даров, но без развитого тела я делать этого не буду.

— Не благодари, — киваю ей. — Тебе нужно быть сильной.

— Но как же вы без усиления? — она непонимающе смотрит на меня и в который раз задает один и тот же вопрос.

— Оно мне не нужно, по крайней мере — сейчас, — пожимаю плечами.

— Но тогда вы бы легче меня побеждали, — хитро улыбается Алина.

Вот уже три года, как ее способность стала настолько сильной, что даже мне с трудом удается её победить. Но я доверял Алине, как себе, поэтому для меня это было только к лучшему, что с каждым полученным даром тени она становится только сильнее.

Без сомнения, я бы доверил ей и свою жизнь. Особенно, после того, как она вырезала убийц, не дошедших до моей кровати. И убрала тела так, что наутро нельзя было догадаться, что здесь место преступления.

— А ты не бросаешь своих попыток, — отвечаю я ей.

— Нет, я всего на три года младше вас. У меня есть фора! Не успокоюсь, пока не получится!

— Я так однажды умер и переродился, — усмехаюсь ей.

Алина была одной из немногих, кто знал обо мне всю правду.

В ответ девушка хитро улыбнулась, и я понял — на следующей тренировке она собирается себя превзойти, а мне это только на руку. Чем сильнее она становится, тем больше власти обретаю я.

Многие могут посчитать что дар Императора — это безграничная сила. Я тоже так считал, но это ошибка. Понимание пришло ко мне позже. Мой дар может подарить безграничную силу и власть только через верных людей.

В какой-то мере я понимаю Алину. Я тоже не успокоился, не попробовав и не освоив самые распространенные дары, да и от редких не удержался. А ведь магия в альтернативных реальностях отличалась, и я усвоил многое, о существовании чего и не догадываются в этом мире.

Алина закончила уборку и я отпустил эту неугомонную девушку на тренировку, а сам принялся разгребать документы, которые с утра подготовил для меня секретарь.

Чего здесь только не было: предложения по улучшению государственного аппарата, которые меня просили передать будущему императору. Ознакомившись с ними, я отправил их в мусорное ведро, давно такого бреда не читал. Но больше всего меня позабавили письма от аристократических семей, где через каждое слово они вставляли намек о своих условиях, которые я должен выполнить, чтобы получить их поддержку. Таких писем было всего три, но я хорошо запомнил фамилии этих дураков. Как только стану императором, я с ними пообщаюсь… Не люблю я грязи, а они именно ее и предлагают мне.

Однако, эти письма натолкнули меня на мысль, что скоро все изменится. Вчера я покинул академию, не доучившись каких-то полгода, но больше всего буду скучать по их библиотеке, где встречались столь редкие экземпляры книг, каких никогда не найти в интернете, а оцифровать их нельзя, поскольку многое из того, что там написано, не должно дойти до простолюдинов. Иначе к назревающим войнам с Персией и Великим Северным Союзом добавится еще и гражданская война.

Следующее письмо было дельным — копия донесения об обстановке на северных границах. Хм… там участились набеги, и много наших людей находится в плену. Но враги не желают говорить с командующими, они согласны на переговоры лишь с кем-то из наследников Романовых.

Я увидел в этом хорошую возможность. Тем более, на землях севера живет моя хорошая подруга — Эрика Эльбрук, с отцом которой еще мой отец дружил. Мы часто общаемся, хотя со стороны это может показаться немного странным.

Клан Эрики перебрался из Великого Северного Союза на земли Российской империи еще десять поколений назад. За это время он разросся и остепенился. Удивительно, но факт, выросший на чужой земле клан может быть предан своей новой империи. Всё же мой сын, которому я передал трон после своей первой смерти, сделал хоть что-то полезное. Он усвоил от меня важный урок: если к тебе поворачиваются лицом, то тоже смотри в глаза.

Ладно, хоть этого сына я нормально воспитал, могу собой гордиться.

Да и в самом Союзе сейчас немало русских аристократов, поэтому стоит туда съездить, чтобы показаться и заработать дополнительные политические баллы. Там люди суровые, они умеют держать слово, а не то, что некоторые аристократы в столице, которые сегодня говорят одно, а завтра хлопают глазами и делают вид, что ничего не помнят.

От размышлений меня отвлек стук в дверь.

— Входите, канцлер, — говорю я, и в кабинет прошел Разумовский Виктор Степанович.

Ему было семьдесят пять лет, но выглядел он максимум на сорок пять. Сильный Одаренный, а такие и живут дольше.

— Вы меня удивляете, Дмитрий Алексеевич, — слегка улыбнулся канцлер. — Как вы поняли, что это я?

— По стуку.

— Но я стучал не так, как в прошлые разы. Каждый раз стучу иначе, а вы всё равно догадываетесь.

Я вернул улыбку, не став ничего объяснять. Виктор Степанович был хитрый и сильный мужчина, который ставил интересы своего рода превыше империи. Видно, как род Разумовских набрал в силе после того, как Виктор Степанович стал канцлером. Поэтому общаюсь я с канцлером крайне осторожно.

Поддерживает он не меня, а моего старшего брата — Фёдора, у которого и союзников больше, и дар сильнее. По крайней мере, так он считает. О том, что у меня вообще есть дар тени, во дворце знают лишь несколько моих людей.

— Проходите, канцлер. Рассказывайте, с чем пришли, — я кивнул на кресло, что стояло напротив моего рабочего стола.

— У меня есть к вам просьба, Дмитрий Алексеевич.

— Внимательно слушаю. Что натворили мои родственнички на этот раз?

— С чего вы взяли, что дело именно в них? — серьезно спросил Виктор Степанович.

— Обычно вы приходите именно с такими делами: «Дмитрий, ваш брат оскорбил маркиза из Австрии. Или ваша сестра пролила вино на платье иностранной княгине». Мне продолжать?

— Нет, вы правы. Просьба связана именно с вашими родственниками.

— Тогда слушаю, — скрестил я руки на груди.

— Сегодня вечером состоится суд. Будет решатся вопрос наказания для барона Алтухова. Сможете выступить в роли судьи?

— Понятно, как общаться с нормальными интеллигентными людьми, так вы отправляете идиотов. А как нужен палач, то меня, — вздохнул я. — Ладно, во сколько?

Виктор Степанович не знал, что я могу получать дары через убийства или казни, иначе у него никогда не было бы подобных просьб. Почему не знал? Ну, будучи Первым императором, я слегка приврал в своей биографии и написал для будущих поколений, что мог получать дары только в сражениях, и никак иначе. В конце концов, у императора должны быть свои секреты на благо империи.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич. В семь вечера.

На этом мы и договорились, и поскольку до начала слушания оставался всего час, я сразу направился в зал заседаний.

А там уже все собрались. Я уселся на кресло в ожидании подсудимых.

Часто бывает так, что аристократы не в состоянии решить споры между собой, тогда приходится подключаться кому-то из императорской семьи. Законы сильно отличались, как для простолюдинов, так и для аристократов. И часто у обычного суда попросту не хватало прав, чтобы решать вопросы дворян. Тем более, такие суды аристократов очень радуют простолюдинов, поэтому здесь всегда собираются телевизионщики.

Забавно, что с одной стороны правила для суда аристократов придумал мой далекий предок, а с другой стороны, их ввел мой наследник.

Первое дело, на первый взгляд, было совсем простым. В зал заседаний вошли два графа, которые не могут доказать — чей род древнее. Зачем им это? Да дети женятся, а они попросту не могут правильно заполнить документацию и определить, чей род сильнее.

Такое случалось часто. В период войн дворец не раз горел, и несколько раз архив приходилось восстанавливать с нуля.

Только вот я реально знаю, чей род древнее, поскольку был лично знаком с предками обоих. Но вот как им об этом сказать? Доказательства у меня есть только на словах. А так я обязательно обижу одну из сторон.

— Вы всё сказали? — спросил я у этой парочки, когда они закончили объяснять причину появления и перешли к спору между собой.

— Да, всё! — хором ответили графы.

— Тогда мой вердикт таков. Укажите в пункте о старшинстве, что ваши Рода равны.

— Но извольте, — осторожно возразил граф Аберен, — мой род древнее…

— Нет, мой, — резко возразил ему граф Штольц.

— Молчать! — воскликнул я.

Поднялся я с кресла и сделал жест рукой, привлекая внимание. Интересно, что сейчас в свои двадцать лет я показываю этот жест двум мужчинам за сорок, а когда делал это в своей первой жизни, вся страна с замиранием сердца смотрела и слушала своего императора.

— Я предлагаю вашим родам вступить в союз на равных условиях. Они женятся по большой и чистой любви, так пусть же вступят в брак, как равные. Если ваши дети согласны на такой вариант, то, по сути, это ничего не изменит в ваших взаимоотношениях, ведь вы, уважаемые… — я строго посмотрел на Штольца и продолжил: — Разве не ваш предок — Герман Владиславович — в одиночку защитил Кронштадскую крепость? — выдержав небольшую паузу, я перевел взгляд на второго мужчину. — Или граф Аберен, разве не ваш прапрадед ворвался в Санкт-Петербург и прорвал кольцо оцепления северян?

Я многозначительно посмотрел на обоих мужчин, которые смотрели на меня широко распахнутыми глазами, и спросил:

— Разве такие Рода не могут быть равными?

— Я не против, — кивнул Аберен.

— Тоже не против, — поддержал его Штольц.

— Отлично! Так что, если ваши дети тоже согласны, то спор решён.

С трибун послышался крик:

— Мы не против!

Молодые люди ответили вместе, и мне очень понравились улыбки, что я увидел на их лицах.

Остальные шесть дел были такими же простыми, а вот последнее… Это было как раз то, ради чего канцлер и пригласил меня сюда.

Один из распорядителей принялся зачитывать вслух обвинение:

— Во время праздничного застолья барон Алтухов Станислав Витальевич убил жену беститульного аристократа Гараева, после чего умертвил его дочь и двоих сыновей.

— Это всё? — уточнил я.

Распорядитель помотал головой и продолжил:

— Также, согласно докладу тайной канцелярии, когда сам Гараев вернулся с войны и захотел отомстить, то вызвал Алтухова на дуэль, где и был пристрелен. Но дуэль была на клинках. Однако, Дмитрий Алексеевич, прошу вас учесть, что показания противоречивы, половина слуг и родственников отрицает произошедшее. В последних словах слышался явный намек, но я не стал обращать на него внимания.

Он протянул мне папку с делом, чтобы я мог подробнее ознакомиться со всеми показаниями. Получалось так, что отрицали произошедшее только слуги самого Алтухова.

Виктор Степанович всё знал. Понятно, почему мои братья и сестра сейчас во дворце, но не хотят заниматься подобными вещами, потому что здесь нужно брать ответственность не только за себя, но и за других.

В зал заседаний под стражей завели молодого барона. Он был чуть старше меня, всего двадцать шесть лет. Этот парень занимается основными поставками железа и угля для военной отрасли, поэтому мне и советовали внимательно к нему присмотреться.

Но что я вижу? Взгляд победителя. Он уверен, что казни не будет.

— Есть что сказать? — спрашиваю у него.

— Цесаревич, мой род занимается добычей железа и угля, а также их поставками для регулярной армии. Как вы думаете, был ли мне смысл убивать каких-то недоаристократов? Да мне стоило бы бросить пачку денег у их ног, и они бы сами сделали всё, что я пожелаю… Особенно женщины, — ухмыляется Алтухов.

Судя по реакции обвиняемого, жена беститульного аристократа Гараева и стала причиной происшествия. Скорее всего, женщина попросту ему отказала, и он не смог смириться с подобным отказом.

— Действительно, — усмехаюсь я и вскидываю брови.

Алтухов повторяет мою усмешку, а я снова встаю с кресла судьи для вынесения приговора:

— Казнить!

У барона глаза на лоб полезли. А один из советников вскочил из-за стола и прокричал:

— Дмитрий Алексеевич, подождите! Это важный род…

— Казнить! — громко повторяю я, и стража уводит виновного.

Наблюдатели в удивлении смотрят на меня, мало кто из них умеет хорошо скрывать эмоции.

— Это было последнее слушание? — спрашиваю я у того самого советника.

— Да, — кивает он.

— Отлично, пойду отдохну, — после этих слов я выхожу из зала заседаний и иду в свои покои.

А из слушания можно сделать однозначный вывод, что не умеют нынче люди принимать тяжёлых решений. Когда аристократ, лицо империи, творит, что ему заблагорассудится, и от этого страдают другие люди, остальные дворяне его покрывают. Они считают, что нельзя наказывать того, кто богаче и знатнее пострадавшего.

Хм, конечно, нельзя. Нужно!

Скорее всего, это ошибка службы безопасности, и этого барона Алтухова должны были вытащить из теплой кровати сразу после происшествия и вздернуть у дома… или пристрелить, впрочем, неважно, как. Главное, что если бы наказание последовало незамедлительно, сам Гараев был бы до сих пор жив.

Аристократия — это не только про статус и уважение, но и про ответственность. Об этом я думал, засыпая в своей кровати.

Сегодня я принял эту ответственность. А в будущем приму и последствия.

Глава 3

Виктор Степанович выслушал по телефону донесение о произошедшем на суде от одного из своих подчиненных, а затем перевел взгляд к окну служебной машины, за которым сменялись дома богатого района столицы. Он возвращался во дворец с важной встречи, которую следовало проводить на нейтральной территории, чтобы ни в коем случае не раскрыть своих шпионов. Но думал он сейчас не о них, хотя и они передавали информацию о том, как накаляется ситуация на севере. Великий Северный Союз постоянно атакует российские границы.

Виктора Степановича больше удивляло, как легко и быстро цесаревич Дмитрий разрешил ситуацию с бароном Алтуховым. Он ожидал, что виновнику впаяют внушительный срок, и канцлеру самому придется вмешиваться и договариваться на более выгодные условия, чтобы избежать последствий. Теперь же последствия коснутся только цесаревича. А ведь его предупреждали…

После этого случая у Виктора Степановича остался легкий осадочек. У него был хороший план, но он провалился. Алтухов должен был получить нехилый срок от молодого и горячего цесаревича, а потом он явился бы лично и помог Алтуховым решить этот вопрос с выгодой для Империи и немножко для своего рода.

Вернувшись во дворец, Виктор Степанович сразу направился в свой кабинет и принялся разбирать скопившуюся документацию. Как же он не любил это дело, не то, что оперативную работу. Да, возраст был уже преклонный, но канцлер бывало не отказывал себе в удовольствии поучаствовать в оперативных заданиях. А также он лично допрашивал предателей. Это вообще было его любимым делом. Получать информацию самым первым, а затем грамотно и с выгодой использовать ее.

Но это было не то, чем Виктор Степанович мог бы гордиться. Канцлер напрямую руководил службой безопасности империи, и от его решений зависело очень многое, как и было сейчас. Если бы не наследники, то даже трон мог легко перейти в его руки.

Его мысли прервал стук в дверь, и после разрешения в кабинет вошел один из его сотрудников. Широкоплечий мужчина в очках и в дорогом костюме положил на стол канцлера привычные отчеты. Но в этот раз папка была такой толстой, что проще было лично спросить:

— Каковы основные выводы? — поднял он свой взгляд на мужчину.

— Противостояние на севере перерастает в настоящую войну.

Это канцлеру уже было известно.

— Что-то еще?

— С Персией дела обстоят не лучше, но прямо сейчас война не начнется. Мы тесно работаем со службой разведки Лаврентьева. Донесения приходят напрямую.

Не так давно служба безопасности и разведка объединились. Было налажено взаимодействие между структурами, и с тех пор папки с отчётами стали в два раза толще.

После смерти императора ведомствам стало не до вражды, и Разумовский с Лаврентьевым договорились действовать вместе ради блага империи… и немного своей личной. Да и выборы нового императора на носу, никто не заметит, как пролетят эти три месяца. Наследники молоды, хотя Дмитрий довольно неплохо себя показывает, но дар его… бесполезный. И в будущем он был бы слабым императором. А еще его поведение нетипично для наследника. Он не участвует в борьбе, а это означает, что его амбиции не особо велики. Такой император им не нужен.

Даже Первого императора на пике своей силы, когда он добился колоссальных результатов, сложно назвать сверхсильным. Он был гениальным человеком и достиг больших высот в политике, подняв империю с самых низов. И даров у него было много, только ни один из них нельзя назвать сильным, хотя Первый император, судя по данным из архивов, владел ими довольно неплохо. А у Дмитрия был точно такой же дар, как и у его далекого родственника.

Дар этот слишком специфический, и нужна не одна жизнь, чтобы в полной мере овладеть всеми доступными силами. Жаль, что у Дмитрия такой возможности нет.

Открыв отчет, канцлер пролистал первые страницы и убедился, что с персами ситуация обстоит сложная. Они активно внедряют своих агентов. А все их действия сводятся к тому, что они готовятся убить нового императора.

— Как думаешь, у персов может получится убить нового императора? — обратился он к сотруднику.

Он и сам знал ответ на этот вопрос, но ему хотелось услышать и другое мнение.

— В игру вступили многоликие и другие их элитные подразделения. Безопасность, даже здесь, уже не может быть абсолютной.

Виктор Степанович присвистнул. Он не думал, что на его веку он увидит такой беспорядок не только в столице, но и даже во дворце.

— Во дворце их не вычислили?

— Нет, Виктор Степанович. Вам сразу же доложили бы. Прикладываем все усилия, но пока никаких следов.

Верно, это не та информация, которую можно написать в отчётах.

То, что здесь могут быть лучшие убийцы Персии, он не сомневался. Конфликт был давний, и обе страны постоянно готовились к войне. Вот только последние года империя делала это всё хуже. А сколько случайных и нехороших вещей случалось в каждой стране, даже сложно подсчитать. Кто-то умрет или что-то взорвется, но к этому уже все привыкли.

— Продолжайте поиски, наши шпионы врать не будут. Мне достоверно известно, что они скрываются тут уже много лет.

Своих людей канцлер много раз проверял и был уверен в их честности и преданности. Сотрудник кивнул и Виктор Степанович жестом указал, что тот может быть свободен.

Персидский царь серьезно взялся за это дело. Сразу видно, что хочет сделать себе репутацию в мировой политике за счет Российской империи. И он готов любыми способами устранить нового государя. А скрывающихся во дворце многоликих точно хватит на один серьёзный удар, несмотря на то, что служба безопасности бросит все свои силы на защиту нового императора.

Канцлер сразу вспомнил, как после смерти государя Персия заявила о своих старых обидах, и прямым текстом дала понять, что новый император долго на троне не просидит. И сейчас он видел тому все доказательства.

Но персы еще и условие выставили, что новый император должен явиться к их царю на поклон. Очевидно, что ни один из наследников не собирается этого делать, это попросту глупо, ведь там его и убьют. А на благоразумие персидского царя нынче рассчитывать не приходится.

В итоге выходит критическая ситуация, которая постигла империю сразу после скоропостижной смерти государя. Новому императору придется лично поехать в Персию, иначе они осуществят свои угрозы и развяжется новая война. Сейчас же все силы направлены на север и империя попросту не выдержит войну на два фронта, а скорее всего военные действия начнутся и там.

Всё усугубляют аристократы, которые только и говорят, что в Персии новый император найдет свою смерть. Иначе бы поехал старший из наследников, но после всех этих разговоров он думает только о новой войне, канцлер уже разговаривал на этот счёт с Фёдором Романовым. Хотя Виктор Степанович поддержал бы именно его из-за сильного дара. Да и психически он самый зрелый из наследников, такой не станет совершать импульсивных поступков. Лучше претендента попросту нет.

Анастасии Романовой эта поездка тем более не нужна, зачем ей оставлять свою красивую голову на чужой земле. А Григория не отпустят Вороновы, которые сами хотят власти и не станут так рисковать. Вот кто для канцлера был самый нежеланный император. Остается младший наследник, но трона он точно не увидит.

Стоп… А что, если сыграть на опережение? И сделать так, чтобы Персия думала, якобы она выиграла, а на самом деле нет. Да и что сплотит империю против врагов и вдохновит на новые победы лучше всего? Убийство императора!

Канцлера, в первую очередь, интересовала судьба империи, поэтому он может пойти и на такое. Тем более, что сейчас такие времена и они требуют серьезных решений.

Один из них сядет на трон, персы его убьют… неплохо.

Канцлер налил в стакан воды из графина. Провел им над артефактом в виде небольшой каменной подставки и она слегка загорелась голубоватым свечением. Значит, яда нет.

Выпил воду залпом. А сам подумал, как интересно складывается судьба. Тут и у Дмитрия появились призрачные шансы на трон.

А с другой стороны… Наследник Дмитрий известен всем людям тем, что не желает трона и никогда нигде не отсвечивает лишний раз. Его убийство будет тоже шоком для простых людей.

Это пока только мысли. Нужно будет обговорить этот план с остальными. Но, возможно, шоу будет интересное.

* * *

Я оторвался от бумаг и поднял взгляд на Алину, которая вытирала с полок в моем кабинете пыль, напевая себе под нос детскую песенку. Сколько лет она мне служит, а песни всегда разные. Некоторые она помнит ещё из приюта, а некоторые придумывает сама.

Не будь она моей теневой слугой, могла быть сделать неплохую карьеру певицы.

— Есть новости? — спросил я у нее.

— Не-а… всё по-старому, — она оборачивается и пожимает плечами.

Вот и весь ответ.

А широкая улыбка весь день не спадает с её лица.

— Насколько по-старому?

— Анастасия уже намечает, какое платье закажет у модельера на коронацию. Какие наряды будет надевать на балы и какую моду начнет вводить. Кстати, мне понравился один из вариантов. А Григорий…

— Дай угадаю. Гриша ничего не решает, а только слушает Вороновых?

— Да, вы умеете читать мысли.

Кстати, в одной из прошлых жизней у меня был и такой дар, но в этом мире я такого таланта ещё не встречал. Однако если найду, то буду точно знать, что с ним делать.

— Ваш старший брат хочет войны, — продолжила Алина. — Он мечтает вписать себя в историю.

— Как тот, кто развалил империю? — хмыкнул я.

Нет… Я не предвзят, и это не потому, что я вел множество войн не только в этом мире, и весь такой знающий. Просто с этим человеком я вырос и хорошо знаю, что он из себя представляет.

Тот, кто готовится и хочет войны, в первую очередь — развивает экономику страны и промышленность. А он только на балах толкает речи.

— Вы не слишком строги к нему? Может империя дотянет и развалится только на его наследнике. Хотя, нет. Вы правы, я тут вспомнила некоторые моменты.

— Как он на королевской охоте придумал гениальный план, как принести больше всех дичи, а в итоге мы его потом два дня по лесу искали?

— Нет, вспомнила, как мы играли с ним в шахматы. Мне пришлось очень долго думать, как проиграть. На каждый мой ход он отвечал так, как ему не нужно было делать, чтобы победить. Но я справилась, — хитро усмехнулась Алина.

— Да, Федор в этом мастер, — вздохнул я, — а еще он идиот, который не понял, что три твоих фигуры свалились в тень.

Алина снова принялась вытирать пыль, но попутно продолжала разговор:

— Какие у нас планы на ближайшее время?

— Можешь начинать паковать вещи, скоро мы уезжаем на север.

— Это по какому плану?

— По тому, что мы недавно обсуждали.

— Значит, существует шанс, что мы не вернемся оттуда полгода или даже год, — задумалась Алина.

— Да.

Алина кивнула и исчезла в собственной тени.

А такой шанс на самом деле был. Время сейчас слишком неспокойное. Аристократия бурлит, точно в кипящем котле. В любой момент может начаться настоящая война, а за ней и государственный переворот. И как бы мне не хотелось покидать столицу, но правителю не всегда можно поступать так, как ему хочется. Существует такое слово — надо.

Вернулась Алина только через час. Со стороны ее появление могло показаться внезапным, но я заранее приметил приближающуюся тень.

— Вещи собраны, — улыбнулась она. — Могу еще чем-то помочь?

— Нет, можешь заниматься своими делами.

Ее улыбка растянулась до ушей. И я знаю, что это значит.

— Ура! Значит, я могу отправиться на шоппинг?

— Да, можешь, — вздохнул я, а Алины и след простыл.

Эх, вот при всех ее плюсах, есть один минус, который меня раздражал. Но это не было катастрофической проблемой.

Как бы смешно это не звучало, но одна из лучших теневых убийц, а это я говорю, как человек, который тренировал ее, была помешана на шоппинге. Девушка обожает всевозможные наряды, и то, что Алина — служанка, не мешает ей иметь гардероб не меньше, чем у моей сестры.

Да, у служанки во дворце были всего-навсего двухкомнатные покои, но триста квадратных метров ее гардероба находятся не здесь, а в нашем пригородном доме, с которым постоянно происходят интересные истории.

Они случаются, хотя Алина там не часто бывает, несмотря на то, что ей ничего не стоит переместиться туда по теням. В свое время я выкупил дом богатого купца и записал на постороннего человека, через которого меня невозможно вычислить.

Часто случается так, что грабители пытаются вскрыть особняк, в котором редко бывают хозяева, а на постоянной основе находится лишь пара пожилых слуг, хотя и те не так просты, как кажется. О подобном Алина узнает сразу и перемещается к дому. Ох, сколько же людей там пропало, а воры все лезут и лезут. Не хотят учиться на ошибках других.

— Что-то я засиделся здесь, пойду на тренировку, — вслух сказал я.

— Удачи! Желаю вам всех победить, — раздался голос из тени, спрятавшейся возле моего стола.

— Спасибо.

Я направился на тренировочный плац, что располагался во дворе нашего дворца. Над ним висел защитный купол, поэтому здесь всегда была хорошая погода, да и практикующие магию не могли задеть своим даром посторонних.

Из минусов — я не мог здесь развернуться на полную. А приходил чисто размяться и показать всем, что слежу за собой. Это что-то наподобие этикета. Аристократ должен всегда тренироваться.

Неподалеку от меня разминались гвардейцы, и я начал с того же. Затем выполнил несколько простых упражнений с мечом и пригласил одного из гвардейцев на спарринг. Тот охотно согласился, и мы начали. Но не успели нанести друг другу и пяти ударов, как на плац зашел мой старший брат.

Ох и не нравится мне его взгляд, который он бросает в нашу сторону.

Федор снял свой китель и взял в руки тренировочный меч.

— Боец! — говорит он моему противнику. — Свободен, иди пока погуляй!

— Слушаюсь, — отчеканил гвардеец и скрылся с наших глаз.

А ведь он только что нарушил правила хорошего поведения. Наследников было два… И он послушал приказ одного из них и не дождался моего слова.

Федора уважали больше, тут не поспоришь.

— О, ты пришел размяться? А я уж думал, ты дорогу сюда давно забыл, — усмехнулся я, обращаясь к брату.

А нечего было влезать в мою тренировку.

— Предпочитаю делать это на поле брани, — нахмурился он. — А поле боя это не только сражения, но и планирование, и составление стратегии на карте.

Я мысленно хмыкнул. Как всегда, брат мыслит довольно узко.

— Тогда зачем ты пришел?

Федор посмотрел мне в глаза и ухмыльнулся.

— Попробую угадать, это из-за того, что я назвал тебя идиотом?

— В том числе, — отвечает брат, изучая взглядом лезвие своего меча.

Хоть тренировочное оружие и было тупым, но и им можно поранить при должной сноровке. И желании.

— Я своего мнения не изменил. Даже более того. Теперь считаю тебя куда большим идиотом.

Война — это кровь и насилие. Это худшее, что может произойти с империей. Для Федора же это развлечение и планирование. А про солдат, которые своими жизнями выгрызают победу, он совсем не думает. Про матерей, которые оставляют на поле брани своих детей, он тоже не вспомнил. Что они чувствуют? Боль и разочарование. А во время и после войны всегда происходит так, что империю затягивает пучина скорби, но об этом не пишут в газетах, не говорят по телевизору, это видно лишь в глазах людей. Мне часто доводилось видеть эту боль, и я не хочу повторения.

А если война и случится, то я сделаю всё возможное, чтобы жертв было как можно меньше. Я не говорю, что их не будет. К сожалению, так не бывает. Правда, бывали случаи в моих прошлых жизнях, но здесь совершенно не те условия.

Иногда у меня возникает мысль — может послать все к черту и позволить одному из родственников стать императором? А самому жить спокойно и быть на подхвате.

Само собой, я не дам себя убрать куда-то в глубинку проживать остаток дней, но можно же быть и не на виду у всех и заниматься своими делами. Радоваться счастливой и богатой жизни, которую я могу себе позволить. Но братья и сестра постоянно выдают нечто подобное, отчего мне становится стыдно за свою семью, и мне попросту совесть не позволит отдать в их руки судьбы трехсот миллионов жителей, когда они своей-то жизнью управлять не могут, не то, что огромной империей!

Вздыхаю. Тяжело, однако.

— Дим, вот языком ты всегда умел чесать. Не хочешь поговорить по-взрослому? — процедил брат.

— Как?

— В спарринге.

Я киваю, а брат встает в стойку. Он наносит первый удар мечом, от которого я ловко уклоняюсь. Второй приходится на мой меч.

То и дело раздавались звуки ударов стали о сталь. Брат двигался быстро, не открывался, не сдавал позиции. Но и я не позволял пройти через свою защиту.

— Еще раз ты повторишь подобное, и твои слова возымеют последствия, — прошипел брат, когда наши клинки в очередной раз скрестились.

Он с силой давил на лезвие моего меча, словно пытался сломать его пополам.

— Да что ж ты говоришь, — усмехаюсь я в ответ с легкой ноткой издевки.

Всегда забавляли идиоты, которые, не имея силы, хотят все решить угрозами.

Мне не страшны его угрозы. Навряд ли он сможет найти убийц лучше, чем Вороновы, которые изо дня в день подсылают ко мне новых. Мне иногда кажется, что у них это ежедневный ритуал, и если убийцу ко мне не отправили, то всё, день не задался.

— Устал, братец? — спрашивает Фёдор через десяток парированных мной атак.

— Думаешь? — хмыкаю я и наношу новый удар, которого он не ожидал.

Брат едва успел подпрыгнуть, настолько хитрой была атака. И сейчас я мог ее продолжить и лишить его наследников… Но не стал.

Затем он перешел в напряженную атаку и стал давить меня назад. Ну, а что? Мне не тяжело, а ему приятно.

— Ты почти проиграл, — скалится брат.

Не понимаю, с чего он это взял. Да, его физическая сила явно больше моей. И дар сильнее, хотя стихию ветра он еще не применил. Но и я не сдавал своих позиций, пусть местами это было нелегко.

— Мы же деремся без дара, только на опыте? — спрашиваю я, но ответом мне становится более мощная атака.

Кажется, еще чуть-чуть, и мой тренировочный меч треснет. А между тем, на наш поединок собралась посмотреть целая толпа.

— Предупреждаю, будешь использовать дар, то с позором проиграешь, — серьезным тоном сказал ему.

Но только стоило мне это сказать, как вокруг поднялся ветер. Песок вздыбился и попал мне в глаза. Ничего не видно… Что ж, братец совсем не хочет проигрывать мне. Вокруг образовался настоящий вихрь, но, проморгавшись, я заметил в нем силуэт брата, на большой скорости приближающийся ко мне.

Его клинок останавливается в сантиметре от моей груди. Эм… а он точно собирался остановиться? Хорошо, что я успел активировать невидимый доспех, хотя в нынешних условиях это было непросто.

— Увернулся? — хмурится брат. — Хм, а что ты скажешь насчет этого?

Ветер стихает и брат принимает позицию для новой атаки.

— Ты уже проиграл, — спокойно отвечаю я.

— Ты так думаешь?

— Да, посмотри вниз, — улыбаюсь я.

Федор опускает голову, и в этот момент с него спадают штаны.

Он и не заметил за поднявшимся песком, как я на мгновение исчез, чтобы появиться в его тени и разрезать ремень штанов вместе с пуговицами.

Среди зрителей раздаются не только смешки, а я ловлю на себе недобрые взгляды. О, это же Гриша пришел посмотреть!

— Ты! — злобно говорит Федор, поспешно натягивая штаны.

Лицо у него сейчас такое, словно он хочет голыми руками меня придушить. Только вот из этой затеи ничего у него не получится.

— А я предупреждал тебя, что если используешь дар, то проиграешь с позором, — отвечаю ему.

— Раз хочешь драться, используя дар, то сейчас я тебе покажу.

— Ты уверен, что хочешь превращать обычный спарринг в кровавую дуэль?

— Да! — яростно отвечает он и, кажется, у него сейчас начнется бешенство.

— Тогда ты умрешь! — холодно и твердо я предупредил его таким голосом, что он вздрогнул.

Только что к нему обратился не его брат Дмитрий, а сам Первый император.

— Ошибка… Ты допустил ошибку… — сквозь зубы обращается он ко мне, а затем подтягивает штаны и уходит.

Проследив взглядом за братом, я видел, как вдалеке разлетелась на части стойка с мечами, по которой он ударил.

А я спокойно поворачиваюсь к толпе зрителей и улыбаюсь.

— Гриша, ты следующий? — обращаюсь к среднему брату.

На миг на его скулах проступили желваки. Но он ничего не ответил и ушел. Я тоже направился к себе и принял контрастный душ, это хорошо помогает взбодриться.

Эх, снова Федор показал себя не с самой разумной стороны, в какой уже раз. Он хотел прилюдно меня наказать, поставить на место, а что, в итоге? Сам остался без штанов. Теперь брат не успокоится, пока не доведёт начатое до конца.

Как жаль, что мне на это наплевать.

* * *

— Дима совсем страх потерял! Делает, что хочет, вредит всем нам! Этот сученыш понимает, что шансов стать императором у него немного, и только мешает, — Григорий ударил кулаком по столу.

Двое братьев и их сестра собрались после ужина в одной из гостиных для важного разговора. Анастасия спокойно слушала разговоры братьев, в которых уж слишком нелестно выражались об их младшем брате.

С одной стороны — она понимала их недовольство, а с другой — не больно-то хотелось вмешиваться.

— Его надо приструнить, — согласился Федор. — Он должен ответить за публичное унижение. Да и за то, что не действует в интересах рода!

Братья уже давно решили между собой, что Дима — самое слабое из звено и допускать его к власти не стоит. У него нет и капли тех качеств, которые нужны настоящему императору.

— Это должно быть жестокое наказание, — хищно улыбнулся Григорий, проматывая в голове варианты расправы над младшим братом.

— Мы ударим туда, где у Дмитрия были призрачные шансы на престол.

— Это оставит осадок, но ничего не изменит, — помотал головой Григорий. — Дмитрию никогда не стать императором.

— Отнюдь. Больше всего братец хочет стать императором. А мы заберем у него даже те крохи, что были, — Федор ухмыльнулся одним уголком рта.

Хоть при всем этом Дмитрий всегда говорил, что престол ему не нужен, но братья решили, что это все манипуляция, чтобы отвести от себя подозрения. Анастасия была с ним не согласна, но оставила эти мысли при себе. Дмитрий мог бы уступить трон, если бы было кому. Но скажи она это братьям, так они обидятся и на неё.

— А ты чего молчишь? — обратился Григорий к сестре.

— А что я? Мне Дима ничего не сделал, — Анастасия пожала плечами.

— Он вредит всем нам!

— Гриш, если ему ничего не делать, то он никого и не трогает, — озвучила она очевидное.

И это было правдой. Она младшему брату никогда не вредила, и у них сложились довольно теплые отношения. Если можно так назвать отношения между конкурентами за престол.

— У меня есть план, — заявил Федор.

— Какой? — со скепсисом спросил Гриша.

Недавно он решил для себя, что хочет убрать младшего брата, и это было очевидно для Насти. Григорий был слишком эмоционален, чтобы не ляпнуть это при фрейлинах, одна из которых и доложила цесаревне.

Федор же хотел действовать другими методами. Он по жизни был куда более хитер, в отличие от того же Гриши, который плясал под дудку Вороновых. И смерть Дмитрия старшему брату была не нужна. Он видел множество способов убрать с пути младшего, и сейчас выбрал самый эффективный из них.

— Завтра состоится пресс-конференция. Там я сделаю заявление, что у Дмитрия не только есть шансы сесть на трон, но и моя поддержка.

— Да ты совсем с ума сошел! — возразил Гриша.

— Дослушай до конца, — ухмыльнулся Федор. — В общем, следом я скажу, что Дмитрий сам вызвался съездить к северянам, чтобы освободить наших заложников. Вопрос стоит остро, и общественность ждёт наших действий, а больше никто туда ехать не собирается.

Даже канцлер намеревался туда поехать, но северяне не хотят вести переговоры ни с кем, кроме Романовых.

Что северяне, что персы… Всем подавай Романовых. Только если первые были готовы говорить с любым из наследников, то вторые требовали исключительно нового императора.

— И у Димы не будет выбора, — осознал Григорий, задумчиво поглаживая гладковыбритый подбородок. — Ему придется выйти к трибуне и согласиться, а иначе это позор — отказываться от подобных слов.

— Конечно, там его не убьют. Но унижений он натерпится знатно. Мы же знаем, как они обычно поступают, когда к ним приезжаешь.

Всем было известно, что похищениями занимались мелкие северные кланы, которые потом вызывали к себе знатных людей и повышали свой статус за их счет. Мол, целый граф у меня там на коленях ползал, даже если такого не было.

— А это не слишком жестоко? — внезапно спросила сестра, и оба брата обернулись к ней.

— Нет, — хмуро ответил Федор.

Анастасия вздохнула, понимая, что братьев она не переубедит. Нет смысла даже пытаться, но можно сделать чуть иначе. Она поднаторела в дворцовых интригах и понимала, как стоит действовать с разными людьми. С братьями это стоило делать в обход их самих.

— Что ты делаешь? — спросил Федор у Григория.

— Пишу Вороновым о твоем плане, — ответил средний брат, не поднимая головы от экрана смартфона.

— Зачем?

— Пусть сделают так, чтобы эта поездка стала для него незабываемой.

— Но он может там погибнуть, — не выдержала Анастасия и нахмурилась. — Ты убьешь брата через свою слабость?

— Я НЕ СЛАБЫЙ! — вспыхнул Гриша. — И мне плевать на его жизнь! Он мне не брат! Был бы братом, то не мешал… Вот Насть… Зачем ему нужна вся эта борьба, если шансов и так нет? Чтобы только подгадить.

— Дурак ты, однако, и не лечишься, — только и ответила она. — И мне жаль будет, если ты…

— Не я… А союзники.

— Понятно… — кивнула она и вышла из-за стола, направившись к выходу.

Григорий, как всегда, не дослушал. А если бы дослушал, то узнал, что она хотела сказать, и там не было слова «убьешь». Там было слово — «умрешь».

После разговора цесаревна направилась в свои покои, и по пути наткнулась на девушку, которая меняла цветы в вазе на подоконнике.

— О! Ты-то мне и нужна. Ты ведь служанка Дмитрия? — спрашивает у нее Анастасия.

— Да, и вы прекрасно об этом знаете, — широко улыбается Алина.

— Передай брату, чтобы завтра не приходил на пресс-конференцию, иначе его ждут большие неприятности.

— Какие?

— Уверена, что у тебя есть догадки, — хитро улыбается Анастасия.

Анастасия не была дурой, хотя старалась вести себя так, чтобы все именно это про нее и думали. И потому у нее были свои мысли по поводу, как брата, так и его служанки. Служанки, которая здесь уже служит долго и ни с кем не дружит. Многие сменились за это время, а она остается. И это при том, что только на ее памяти несколько раз служанку брата пытались серьезно убрать.

— Ой! — отвечает Алина и шире улыбается.

Анастасия обнимает служанку на прощание и идет дальше.

Все-таки Алина столько лет во дворце, что цесаревна уже не воспринимает ее, как чужого человека. В какой-то степени их отношения можно даже назвать дружескими. А еще слишком много совпадений. Эта девушка всегда оказывается рядом, когда идут важные переговоры или разговоры. А потом Дмитрий ведет себя так, словно всё знает.

Кстати, то, что она ее обняла, удивило бы многих. Но именно такой стиль поведения был у Анастасии и он ей нравился. Человечность. Вот что она ценила в людях и какой хотела быть, пусть и мир, окружающий ее, не позволял много.

Мысленно Анастасия соглашается с Дмитрием, что Федор и Гриша — идиоты, им никогда не сесть на трон, а вот она имеет все шансы стать императрицей. Или ей так хотелось считать. С другой стороны, может они имели шансы, но вот для империи это будет плохо.

Даже цесаревна, опытная интригантка, в шоке от того, что порой проворачивает Дмитрий, и это при том, что он не плетет интриг. Всегда действует прямо и так, что потом все на ушах стоят.

Она верит, что если Дмитрий сказал: «стану императором», то он приложит для этого все свои силы. А братья все еще не воспринимают его, как угрозу.

А хочет ли Анастасия быть императрицей? С одной стороны, она не против. Но если такового не случится, она в обиде не останется. Однако своим покровителям цесаревна об этом не скажет, пока они повышают её статус.

Глава 4

Когда я находился во дворце, то большую часть времени проводил в своем кабинете. Вот и сейчас я сидел и разбирал бумаги до поздней ночи. Одна служба безопасности, под руководством канцлера Виктора Степановича, передала толстую папку с отчетами об обстановке с Персией и Великим Северным Союзом.

Самое смешное, что здесь все дела были четко выбраны, чтобы не дать мне чего лишнего. То есть я могу решать только те вопросы, которые не принесут никакого вреда моим братьям или работе других служб.

Дела на рубежах оставляли желать лучшего. А особенно забавным было читать об условиях царя Персии, который хотел, чтобы новый русский император явился к нему на поклон. А затем он только тогда будет с ним говорить.

— Да скажите вы уже кто-нибудь ему, что у нас нет императора, — вздохнул я и откинулся на кресло.

Я и в прошлых жизнях сталкивался со столь наглыми правителями. Но после встреч со мной из них выжил только один, после того, как преклонил колени предо мной и принес магическую клятву верности. А так обычно мы сражались до потери всего. У него хотя бы были зачатки разума, чтобы принять неизбежное. Остальные же упирались в надуманную гордыню и предпочитали смерть, совсем не думая, чем это грозит для их народов.

В таких случаях я всегда сажал на трон достойных людей, верных, что напрямую подчинялись мне, какая бы разница в титулах у нас не была. А ведь я мог сделать иначе, заставляя всю страну страдать. Но это не про меня. В первую очередь, я всегда думал о простых людях, и эта привычка преследует меня до сих пор, еще с самой первой жизни.

Сколько у меня жизней было… И как часто я был правителем… Не зря мой дар назывался императорским.

Перед столом проскользнула тень, и из нее появилась Алина которая тут же принялась вытирать в кабинете пыль и вела себя так, словно всегда находилась здесь.

— У тебя что-то срочное? — спрашиваю я у неё.

А в иных случаях она столь внезапно не появляется и предпочитает заходить через дверь. За годы служения мне я успел выучить все ее привычки, как в бою, так и в повседневной жизни.

— Да, ваша сестра просила передать, чтобы вы не появлялись на завтрашней пресс-конференции. Там вас будет ждать ловушка.

Алина выглядела взволнованной, она тяжело дышала, переживая за меня.

— А по-другому быть и не может, — спокойно отвечаю я.

Меньшего от своих братьев я и не ожидал. Даже наоборот, я бы удивился, если бы подставы не было.

— Что же делать? — задумалась Алина, явно про себя рассуждая, кого же я прикажу убить.

Но такого в моих планах не было, пока что.

— Пойду на конференцию. Мне даже интересно, до чего додумались мои братья.

Девушка посмотрела на меня широко распахнутыми глазами.

— Господин, вы всегда идете навстречу опасности. Вот даже меня вы воспитали, как убийцу, а я так не могу…

— Стоп. У тебя в жизни было много выборов, и ты всегда сама выбирала путь убийцы.

— Ну да, — щеки Алины покраснели. — Нравится мне это дело. А ещё шоппинг!

Вздыхаю. Снова она про этот чертов шоппинг.

— Но, господин, я каждый раз удивляюсь, как вы находите выход из подобных ситуаций. На вашем месте я бы на эту встречу не пошла, — признается девушка.

Забавно выходит — она не боится подкрадываться к самым опытным убийцам посреди ночи, но остерегается обычной подставы, где навряд ли будет риск для жизни из-за большого сборища людей. Хотя последнее нельзя отрицать наверняка.

— И пропустила бы самое интересное, — говорю я и встаю с кресла.

— Но я не пропущу, — она хитро улыбается.

Парадокс, одна она бы не пошла, но зато рядом со мной чувствует себя в полной безопасности.

Я отпускаю Алину на отдых. Хватит на сегодня работы, и для меня, и для неё. Надо хорошо выспаться перед завтрашней пресс-конференцией. А то будет нехорошо, если я попаду в новости с мешками под глазами.

Когда я в первый раз стал императором, в свои шестнадцать лет, тогда и познал всю боль. Жизнь научила меня смотреть в лицо опасности, ведь если повернуться к ней спиной, то обязательно жди удара в спину. Так происходит и сейчас, если я не пойду на пресс-конференцию, то будет только хуже.

А еще пострадает мое самолюбие и потом буду страдать от интереса. А так хоть узнаю, что они там придумали.

В одной из своих прошлых жизней я и вовсе был долгожителем. Прожил целых сто восемьдесят лет, из которых восемьдесят провел в рабстве на гладиаторской арене. Это во многом и закалило меня. Там не было возможности ни сбежать, ни выкупить себя из рабства. Был лишь один способ обрести свободу. Побеждать, а с каждой победой выставляли более опытного противника. Но один гладиатор справился. В свои девяносто лет я одержал последнюю победу и вышел с арены не только свободным, но и богатым человеком. Потому что мои друзья на свободе всегда ставили на меня и побеждали, а за долгие годы там накопилась огромная сумма.

В том мире рабство было необычным. Я имел право ходить, где хочу… Но всегда нужно было возвращаться назад. Сбежать — не вариант. Заклинание контроля убило бы сразу, без вопросов. Хорошее заклинание и я рад, что в этом мире таких не встречал. Каждый разумный должен быть свободным, таково было мое мнение.

Утром на пресс-конференцию я поехал вместе с Алиной. Надел не наградной мундир. Не то, чтобы у меня не было наград перед отечеством, но хвастаться этим я не любил, в отличие от братьев, которые к своим медалям добавляли парочку чужих.

Мы с Алиной сидели в большом салоне лимузина, а за перегородками нас не мог услышать ни водитель, ни охрана в лице няньки Дениса, который пропадал каждый раз, когда ко мне подсылали убийц.

Идеальный охранник, ничего не скажешь! Но его приставил ко мне наш дядя, ради моей же безопасности, как он говорил, поэтому сам я не могу его уволить, но это пока…

Я давно понял, что моя сестра — Настя не столь глупа, какой пытается казаться окружающим, скорее, наоборот, она прекрасно просчитывает ходы наперед и четко знает, чего хочет. Она понимает, в чем заключается вся опасность происходящего.

Поэтому она и предупредила Алину о ловушке. Иногда мне кажется, что сестра самая адекватная из всех моих родственников, если не считать тех случаев, когда она решает поменять униформу служанок в третий раз за год, потому что фасон устарел. Тратит на это средства, выделенные для хозяйственных нужд дворца, и из-за этого снова откладывается ремонт.

Представляю ее лицо, когда в разгар пышного бала гостю упадет на голову люстра. Кто будет за это отвечать? Конечно, такого не случится, потому что на ремонт подобных мелочей я подкидываю средства из своего бюджета, но благодаря договорённости с ответственным лицом об этом никто не знает.

— Пора бы вернуть сестре должок, — говорю я Алине после того, как машина выехала за пределы резиденции дворца Романовых.

— Что мне надо сделать? — с улыбкой спрашивает Алина.

Каждый раз, когда речь идет об убийствах, она чуть ли не пищит от восторга. Правда, такая же реакция у нее и на шоппинг.

— Убей барона Рихтера. Но он должен погибнуть так, словно это был несчастный случай. Без лишнего шума.

— Я этим займусь. Лично.

Кивнув Алине, я обернулся к окну. Не сомневаюсь, что она сделает всё в лучшем виде, как никак — она довольно неплохая теневая убийца. Ей ничего не стоит провернуть это за одну ночь, переместившись в нужное место по теням.

А для Насти это будет своеобразная проверка, посмотрим, как она отреагирует на смерть того, кто активно шантажирует её.

Год назад, во время дипломатической миссии, у Насти была интрижка с сыном венгерского маркиза. Тогда она уничтожила доказательства, все бумаги о ней в кабинете того маркиза, все копии писем, не желая выходить замуж за этого человека. Но где-то она допустила ошибку, и доказательства остались у Рихтера.

Он уже долгое время желает от Насти денег, власти и красивого молодого тела, шантажируя воспользоваться компроматом, но сестра на это никогда не пойдет, я хорошо её знаю.

Тем более, Рихтер умер бы и без этого шантажа. Сейчас он приехал в Российскую империю, якобы с дипломатической миссией, но на самом деле он выстраивает шпионскую сеть для Германской империи. А помимо этого занимается диверсиями. Пока он ничего не сделал, но сделает, если его вовремя не остановить.

Пусть Рихтер и мелкая сошка, но лезет он в очень неприятные дела. Для блага империи его следует устранить, и для меня только плюс, что тем самым я отдам долг Насте.

Странно, вот все родственники говорят, что семья превыше всего, но по факту мы этой семье все чужие люди. У нас даже учителя в детстве были разные, чтобы исключить влияние на брата или сестру через преподавателей. С одной стороны — это хорошо, а с другой — имеем, что имеем.

— Господин, приехали, — сказала Алина, вырывая меня из мыслей.

Слуга открыл дверцу лимузина и я вышел на красную ковровую дорожку. В сопровождении охраны вошел во дворец для приемов, который также принадлежал нашей семье.

Я сел на крайнее место за столом и оглядел зал, в котором собралась толпа журналистов и несколько высокопоставленных людей.

Молодая журналистка в деловом костюме задала первый вопрос:

— Как вы считаете, экономическое положение в Российской империи удовлетворительное?

Средний брат потянулся к микрофону, но успел только рот открыть, как старший его опередил:

— Считаю экономическое положение в империи удовлетворительным и стабильным. Наш отец выстроил мощную структуру, которая затрагивает все отрасли, и она прекрасно работает и будет работать.

Журналистка слегка замялась, но все же продолжила:

— Но ходят слухи, что в следующем году не будет хватать бюджета на… здания.

— И это нормально. Империи свойственно подстраиваться под нынешние нужды. Сегодня здания строят, а завтра мы перекидываем бюджет на более необходимые цели. Кстати, вы можете и поинтереснее вопросы задавать.

Тут я уже не выдержал и поспешил вмешаться, пока брат не создал плохое впечатление о всей нашей семье:

— Федор, что может быть важнее, чем приюты, школы, сады и льготное жилье для ветеранов?

— Это одна из приоритетных отраслей, — сухо отвечает он.

— Но вопрос был именно об этом.

Брат побледнел и косо посмотрел на меня.

— Я не в курсе подобного сокращения.

Я всегда досконально изучал предоставленные мне отчеты. И хорошо помнил, что в них упоминалось сокращение именно на подобные постройки.

— Может министр экономики нам объяснит сложившуюся ситуацию? Как раз он сегодня присутствует, — киваю на тучного мужчину в дорогом костюме, который сидел в третьем ряду.

Половина камер повернулась к графу Рожкову. Он поднялся и спокойно ответил:

— Дамы и господа, все просто, недавно на совете был подписан указ о распределении бюджета на следующий год.

— Почему этот указ был принят и почему я не участвовал в его подписании? — брат начинал злиться, но хорошо скрывал это на публике.

— Вы не единственный, кто не участвовал.

— Раз не единственный, может вы объясните свой поступок? Кто из нас подписал этот документ? — прямо спросил я.

Никто не сознавался, но я и без того знал, что его подписал Гриша. Иногда можно узнать очень многое, если просто читать предоставляемые отчеты.

Была у министра экономики дурная привычка. Он любил приносить на подпись огромную стопку документов, а самые важные засовывать в середину стопки. Вот Гриша и не заметил, что подписал. Скорее всего, там было так много бумаг со всякой мелочью, что он уже мечтал закончить ставить подписи.

— Для принятия указа нужна подпись только одного наследника. В данном случае подписал Григорий Алексеевич.

Федор покосился на среднего брата, а тот поспешил дать комментарий:

— Произошла ошибка. Мы пересмотрим этот указ.

Этот ответ журналистов удовлетворил, и они перешли к более интересным вопросам:

— Подскажите, удастся империи избежать войны? Обстановка на границах накаляется с каждым днем, — спросил усатый мужчина в очках.

Снова первым вызвался отвечать Фёдор:

— Когда я стану императором, то приложу все возможные усилия, чтобы избежать войны. Но даже если война начнется, то для империи это будет максимально легкая победа.

Боюсь, что легкая победа будет лишь в том случае, если братья сами поедут в Персию, но тогда живым один из них не вернется. Они на это ни за что не пойдут.

Большинство вопросов были простыми, и на них спокойно отвечал кто-то из нас. Журналисты легко перешли с политики на темы о нашей личной жизни.

— Анастасия Алексеевна, а вы уже знаете, кто станет вашей парой? Это же хорошая возможность кому-то стать императором, — спросила рыжеволосая журналистка.

— Пока не знаю. У меня нет времени на любовные дела, — ответила сестра.

— А почему молчит Дмитрий Алексеевич? У него уже есть невеста?

Федор поспешил ответить:

— У Дмитрия тем более нет времени. В скором времени он должен отправиться в Северный Союз, чтобы урегулировать дела с северянами. Наша семья гордится его поступком. Ведь он обещал, что не вернется в столицу, пока не освободит каждого нашего заложника! И несмотря на то, что Дмитрий самый младший из нас, вызвался он самым первым. Мы можем поаплодировать ему за самоотверженность!

В зале раздались громкие аплодисменты.

— Дмитрий Алексеевич, это правда? — обратился ко мне пожилой журналист в сером костюме.

— Конечно, правда, — отвечаю спокойно я. — Разве я могу врать о подобном?

— Вы уверены? Не было бы проще вашим старшим братьям заняться этим вопросом?

— Всё это мелочи. Вы знали про обострение конфликта с Персией? О том, что они готовят вторжение на наши земли?

— Были такие новости.

— Как я мог не поехать на север после того, как Федор и Григорий сообщили нам с сестрой в семейном кругу, что они планируют вдвоем отправиться в Персию? Как наследник и мужчина, смог бы я спокойно спать, зная о поступке моих братьев? Нет. Поэтому я отправлюсь на север с радостью и чистой совестью.

Зал взорвался аплодисментами, после чего вопросы продолжились.

Сразу после конференции оба брата подошли ко мне. Смотрели исподлобья, но я не позволил им заговорить первыми:

— В эту игру можно играть и вдвоем, — усмехаюсь я и выхожу в коридор, где полно людей, туда они за мной не последуют.

На бал, который проводился во дворце после конференции, они тоже не пошли. Первый час я общался со знакомыми людьми, пока меня не выцепила сестра:

— Спасибо, что хоть меня в Персию не отправил, — хихикнула она, держа в руках полный бокал шампанского.

— А ты хочешь? Так еще не поздно записаться! — шутливо спрашиваю я.

— Нет-нет-нет, мне и здесь хорошо.

К нам подошел мужчина в дорогом камзоле и обратился ко мне:

— Дмитрий Алексеевич, можно вас на пару слов?

— Да, — кивнул я, и мы отошли в сторону, подальше от любопытных ушей.

Я узнал в нем барона из захолустья. И пусть по одежде этого не скажешь, но руки выдают в нем опытного бойца.

— У меня достаточно деликатный вопрос…

— Надеюсь вы не достанете кинжал и не станете бросаться на меня с криками: «Смерть законной власти»? — спросил я. — Не станете же?

— Нет, меня устраивает нынешняя власть.

— А вы знаете тех, кого не устраивает? Можем об этом поговорить.

— У меня просьба куда проще, цесаревич.

— В таком случае слушаю вас.

— Меня зовут Звягин Михаил Сергеевич, Ваше Высочество. Я из Белозерского баронства, рядом с нами располагается графство его светлости Чернышова. У него земли куда крупнее моих, и не хотелось бы жаловаться. Но после того, как он повысил в своем графстве налоги, повысился уровень бандитизма.

Барон сжал зубы, но быстро усмирил свою злость и ровным тоном продолжил:

— Это очень повлияло на мои земли. Стало больше банд, появились беглые простолюдины. Не хочу жаловаться, но… Я подавал прошение. В канцелярии мне говорят подождать, а пока я жду, становится только хуже. Люди, работающие на моих землях, уже не могут чувствовать себя в безопасности, это сильно влияет на производительность и мой доход. Моя семья еле сводит концы с концами, поскольку, с момента, когда всё это началось, баронство перестало приносить прибыль, едва на налоги в столицу хватает. Скажу вам честно, не всегда простолюдины доходят до работы, и это случается не по их вине.

Киваю, но пока молчу.

— Не поймите меня неправильно, Дмитрий Алексеевич. Часть моей гвардии, вместе с моим сыном, несет службу у северных границ. У нас попросту не хватает людей для решения проблемы с преступностью.

— Хорошо, я подумаю, что можно сделать.

— Буду премного вам благодарен, цесаревич!

А дело может оказаться интересным. Поспешив узнать больше, я достал смартфон, на котором у меня был специальной допуск на правительственный сайт.

В самом деле, прошение было отправлено несколько месяцев назад. Но почему-то на него не ответили, хотя обычно срок ответа на подобные письма составляет всего две недели.

Потом поискал новости о графе Звягине в интернете, ситуация подтвердилась. Многие семьи простолюдинов на его землях разорились из-за повышения налоговой ставки. Даже успел прочитать, пока не подчистили, что граф Чернышов всех пойманных бандитов выкидывает к соседям.

Эх, столько лет прошло со времен моей первой жизни, а разбойники на дорогах так и не перевелись. И ничем их не перевести: ни железом, ни законом, ни добрым словом.

Время было уже позднее, и я намеревался остаться в покоях этого дворца. Давно здесь не оставался, и мне стало интересно, додумаются ли Вороновы подослать убийц и сюда.

Выхожу в коридор, и рядом со мной возникает тень Алины. Вокруг больше никого не было, поэтому девушка без опаски проявилась предо мной.

— Куда вы направляетесь, господин? — поинтересовалась она.

— В свои покои, — отвечаю я, смотря в глаза Алины.

В них блестнул азарт, значит, девушка успела что-то выяснить. Она всегда вела себя подобным образом, когда хотела доложить что-то интересное.

— Но я если я туда пойду, то меня снова попытаются убить? — предположил я, продолжая идти по намеченному маршруту.

— Нет, если вы сегодня туда пойдете, то у вас будет секс, а потом придется жениться.

Останавливаюсь и разворачиваюсь в сторону выходу.

— Графиня Варварова? — уточняю я.

— Да.

— Да когда же она от меня отстанет? — вздыхаю я, а Алина тем временем передает по телефону, чтобы нам подготовили машину.

Эта графиня Варварова — довольно интересный случай. Девушка конкретно поставила себе цель стать императрицей и намерена добиться ее любыми способами, ничего не стыдясь. Сперва она подкатывала к моему старшему брату, но он в упор её не замечал. Средний брат успешно от нее отвязался, нарыв на неё компромат. И вот теперь она достает меня. М-да… Варварова еще разве что к моей сестре не подкатила! Хотя, не сомневаюсь, что она способна и на такое.

— Ладно… Алина, организуй мне самолет. Сегодня же мы улетаем.

— Хотите сбежать от графини подальше? — хихикнула моя служанка.

— Нет. Мы отправляемся в Белозерское баронство. Город Белозерск.

— Но что мы там забыли?

— Нужно помочь одному человеку, — отвечаю я, а затем ввожу Алину в курс дела.

Меня заинтересовало ситуация, которая там развивается. А еще та информация, которую я нашел на этого самого графа в тайных сводках секретных служб. Очень полезная штука, и я рад, что у меня не забрали туда допуск. Пусть он и не высокого уровня, но есть.

— Господин, но я могу и сама отправиться. Или послать с заданием кого-то из наших.

— Не нужно, судя по всему, там не простые разбойники. Происходит умышленное ослабление соседа ради присоединения его земель. Значит, бандитами управляют специально обученные люди.

— Ох, надеюсь, там будет сильный теневик, — Алина в предвкушении потерла ладони.

— Я же недавно приносил тебе покушать!

— Ну, мне хочется еще, — улыбается она и театрально отводит взгляд.

Оно и понятно, предела силы не существует. А у таких людей, как Алина, желание стать сильнее иной раз играет ведущую роль. И я ее прекрасно понимаю. Все свои жизни, я только и делал, что развивал всевозможные навыки. А для чего? Чтобы тоже стать сильнее.

— Будут еще распоряжения? — спрашивает Алина.

— Сообщи Ивану, что мы будем ждать его в Белозерске. Хочу, чтобы он присоединился к нашей миссии.

— Хорошо, — кивает Алина. — Значит, наша поездка на север откладывается?

— Нет, мы пробудем в Белозерске не больше двух суток.

* * *

Сегодня вечером канцлер решил разнообразить досуг и изучал предоставленные за день отчеты в саду на лавочке. Под ярким светом магического фонаря, он перелистывал бумаги, когда заметил двух приближающихся цесаревичей, которые едва не бежали, так спешили к нему.

— Вы видели, что учудил наш братец? Его надо закрыть! — тяжело дыша, произнес Гриша.

Конечно, канцлер уже получил отчет о произошедшем на пресс-конференции. И ему даже понравился ход младшего.

— Он подписал нас на поездку в Персию! — возмущался Федор.

— А вы подписали его на поездку на север, — спокойно отвечает канцлер и закрывает папку с документами.

Ему нравилось когда происходили такие противостояния. Это означало, что он мог получить в таких историях свою выгоду. Для себя или империи.

— Мы же не заставляли его соглашаться, — хмыкает Федор. — Будет ему урок, как надо себя вести!

— А что вам мешает отказаться?

Братья переглядываются, и на этот раз отвечает Гриша:

— У нас гораздо больше шансов стать императорами, чем у него. Подобный позор не допустим! Он должен был подчиниться, а не строить из себя… императора.

— Теперь, благодаря вам, если Дмитрий справится, то шансы будут и у него.

Канцлер поднял голову и взглянул в застывшие физиономии братьев. Сейчас оба цесаревича поняли, какую большую ошибку совершили.

Тут справится не так легко, но парень умел удивлять. Тут еще нужно понимать, что он, на их месте, не рискнул бы таким, даже если там у него вообще шансов не было бы.

Потому что всем известно, как имперцы относятся к своим гражданам. Любой имперский человек неприкосновенен. И ему сейчас стоит больших сил сдерживать журналистов от распространения этой информации. Что люди в плену, а империя молчит.

— Мне собирать делегацию для поездки в Персию? — спрашивает Виктор Степанович.

Но оба брата продолжали стоять, словно языки проглотили. Цесаревичи вновь переглянулись, но ни один из них не решился ответить. Оно и понятно, шансы на выживание в Персии минимальны.

— Как я и думал. Хотите, я найду вам выход из этой ситуации? — спрашивает канцлер, а под себя подмечает, что все складывается как нельзя кстати.

Григорий и Федор одновременно кивнули.

— Я могу сделать так, что в Персию отправится Дмитрий, но тогда вы своими руками подпишите ему смертный приговор. Пойдете на такое?

И снова задумчивые взгляды. Причем было видно, что Григорий уже все для себя решил, но не решался сказать при сомневающемся брате. Сейчас из них рационального решения не вытянешь.

— Ну вы думайте, только не слишком долго, — говорит Виктор Степанович и поднимается с лавочки, не забыв прихватить папку с сегодняшним отчетом.

* * *

Пока я летел, у меня было достаточно времени, чтобы досконально изучить все доступные сведения о Звягине и Чернышове. И к сожалению, моя версия подтвердилась, на это указывали абсолютно все факты.

Граф Чернышов подготавливает почву для поглощения земель соседа, пытается максимально ослабить его. И к его несчастью, он довольно плохо заметает следы. А ведь это именно то, на чем лучше не экономить.

— Дорогие пассажиры, через полчаса состоится посадка в Белозерске. Если вам, ваше будущее Императорское Величество, нужны прохладительные напитки, то можете самостоятельно взять их из холодильника, поскольку сегодня я не только ваша служанка, но и первый пилот, да и второй пилот тоже, — из громкоговорителя донесся голос Алины. — За окном фиг знает сколько градусов… Я опять забыла, где включается температурный датчик.

Усмехнувшись подобному объявлению, я продолжил изучать документы, на этот раз через планшет, где также был мой личный доступ ко всей правительственной информации.

— Дорогие пассажиры! Посадка задерживается… Нет! У нас экстренная эвакуация! Первый и второй пилот сейчас за вами зайдут!

Алина возникла из тени прямо возле меня.

— У нас проблемы, — слегка растерянно говорит она.

— Опять забыла дозаправиться? — спрашиваю я и встаю со своего места.

— Нет, господин. Это было всего один раз было! Мне обещали, что мы дотянем!

Алина резко меняется в лице и вздыхает. А такой вид у нее бывает, когда происходит что-то действительно серьезное. Эту убийцу мало чем можно напугать, не считая пресс-конференций и закрытых магазинов одежды.

Она смотрит на часы на руке и говорит:

— Через сорок секунд в нас прилет неизвестный объект! Скорее всего, нас пытаются сбить!

Глава 5

До столкновения оставалось секунд двадцать, поэтому я быстро достал припрятанный под креслом парашют.

На самом деле, я мог обойтись и без него, но прыгать с ним люблю.

На борту нас всего было двое, поэтому вопрос эвакуации других пассажиров не стоял, а самолетом я легко мог пожертвовать.

— Тут же недалеко земли союзников Вороновых? — спрашиваю у Алины, пока одеваю парашют.

— Да, Одинцовых, — кивает она и спешно продолжает. — Судя по всему, в нас летит ракета, а может, и сразу две.

Открываю запасной выход и мощные струи воздуха врываются в кабину, едва не снося с ног служанку.

— Господин, может, лучше через тень? — с опаской спрашивает Алина.

— Нет, — отвечаю я и прыгаю, нет у нас времени на дальнейшие споры.

Воздух бьёт по лицу, а в кровь выбрасывается адреналин. Я лечу к земле, а прямо надо мной в самолет врезается ракета.

Над головой раздается мощный взрыв и меня обдает волной жара. Слева начинают падать горящие осколки, а при столкновении с землей они оставляют красные огни пламени на темной земле посреди ночи. Хорошо, что самолет успеть пролететь дальше, и моего парашюта осколки не заденут.

Кстати, о нем… Дергаю за кольцо и надо мной раскрывается тканевый купол. Меня резко подбрасывает вверх от потока встречного воздуха, а затем я медленно спускаюсь к земле, наблюдая за тем, как внизу догорают остатки моего самолета.

Разве я мог променять эти ощущения на переход через тень? Вспомнил, насколько неприятно проходить через тени, если в тебе нет этого дара. Холодно и мерзко. Тьма окутывает тело, словно слизь, а миг перемещения кажется целой вечностью. Брр…

Но дар тени у меня был, однако, это моего решения не поменяло. Разве я мог отказаться от подобных ощущений? Точно не с наличием парашюта.

Внизу прогрохотал еще один взрыв. Пламя дошло до топливных баков. Что ж, кое-кому придется сполна заплатить за эти разрушения.

* * *

В кабинете графа Одинцова Виталия Федоровича царила суета. За окном была темная ночь, но ни один из его приближенных сегодня не спал.

— Ну что? Сбили? Уничтожили? — нервно переспросил он через пять минут после запуска ракеты.

— Цесаревичу удалось выпрыгнуть с парашютом в самый последний момент, — ответил глава его службы безопасности, широкоплечий мужчина со шрамом от ожога на подбородке.

— То есть он жив⁈

— Мы не можем этого знать. По предварительным данным погибла его личная служанка.

— Служанка? — Одинцов ударил кулаком по столу. — Хотите сказать, мы просрали ракету за два миллиона, чтобы убить простую служанку? Нас просили убить сопляка, а не служанку!

Одинцов откинулся на своем кресле и нервно закурил. Втягивая дым, он постепенно успокаивался. Сейчас, как никогда, ему нужен был ясный ум.

Как же так получилось? Самолет был пассажирский, а не боевой, значит — у него не было специальных радаров, чтобы распознать ракету. Дмитрий Романов перемещался тайно, поэтому выбор подобного воздушного судна был очевиден.

— Нашли, где он приземлился? — вдруг задал он вопрос, понимая, что еще не все потеряно.

— Продолжаем поиски, но не все так просто, — ответил глава службы безопасности. — Мы знаем, в каком он квадрате, но точное место еще не обнаружили.

— Высылайте туда группу захвата! — не хотел рисковать и терять время граф.

Мужчина кивнул и вышел из кабинета.

Одинцов затушил сигарету, решив во что бы то ни стало выполнить приказ Вороновых. Он никак не может потерять преимущества, что дает связь с их княжеским родом. Да и за выполнение задания они обещали для него особую награду — помолвку его сына с одной из княжеских дочерей. А Одинцов никак не мог упустить такой шанс возвыситься. С другой стороны, он понимал, что награда слишком высока, даже за убийство младшего Романова. Но даже так… Если они попросят выбрать другую награду, он уже знал, что попросит.

Однако граф понимал, что у его действий могут быть серьезные последствия. Но, во-первых, сперва надо доказать его причастность к убийству цесаревича. Во-вторых, своих людей он тоже сможет зачистить, чтобы не допустить утечки информации. В третьих, Вороновы всегда смогут прикрыть Одинцова, как делали уже не раз.

А в-четвертых, смерть Дмитрия Романова оплакивать никто не станет, во дворце лишь усилится грызня за трон. Остальные наследники еще будут мысленно благодарить того, кто убрал Дмитрия с их пути.

Эти мысли заставили графа улыбнуться и подойти к окну. Там, в свете дворовых фонарей, несколько сотен хорошо обученных людей выходили из поместья на поиски Дмитрия.

* * *

Приземлился я достаточно мягко, прямиком на верхушку берёзы. Не то, чтобы я не умел управлять парашютом, им как раз умею, а вот ветром — не очень.

Хотя в одной из прошлых жизней воздушная магия была моим основным даром. В том мире она считалась достаточно сильной магией, если не сказать — сильнейшей. Точно не скажу, поскольку в той жизни я правил королевством, одним из тридцати пяти, коих насчитывалось в том мире, и родных границ особо не покидал.

Если говорить откровенно, то с момента моего восхождения на трон в том мире, эта магия считалась довольно сильной, а после и вовсе сильнейшей. Всего-то надо было слегка изменить подход. А случилось это, когда меня предал Иоганн — один из аристократов, которому я доверял. Но, несмотря на тот случай, спину открытой я больше никогда не оставлял. В этом мире это чревато скоропостижной смертью, а в том и подавно.

Тогда Иоганн использовал против меня нерушимые ледяные иглы. И пусть это была довольно слабая техника, но он вложил в заклинание столько маны, что иглы нельзя было уничтожить. Ведь весь свой источник Иоганн направил всего в одно заклинание! Но в этот день я не умер, нет. Скончался в другой — намного позже…

А в тот день я попросту сдул ледяные иглы одним ударом ветра и перенаправил их в Иоганна. Так его убило собственное заклинание, и удивительно, но после того случая покушений на меня стало в два раза меньше. Это наверняка было для него обидно, ведь он влил в них столько своей силы.

Сейчас у меня не было воздуха, и я выбрал для себя тень. И если говорить о них, то у меня было два дара. Один и самый главный — это дар, который я не встречал нигде, кроме этого мира. Дар императора, и он был моей основой! Когда я убивал, то, кроме жизни, забирал и дар. И вот его я мог использовать разными способами, но самым главным считаю — передача этого дара в постоянное пользование себе или кому-нибудь другому.

Дар императора… Это целая многомерная возможностей в одном человеке, и я понимаю, почему перерождение — одна из его граней, ведь и тысячи жизней не хватит, чтобы обуздать этот дар. Из интересного, тут есть момент, что забирать себе дары мне куда труднее, чем передавать их другим. Хотя я могу владеть многими, оттачивая их до безупречности. А вот остальные редко могут иметь больше одного, но тут тоже есть свои нюансы, да и люди разные попадаются.

Мой первый дар, помимо дара императора, был теневым, и я очень им гордился, ведь он достался мне в неравной битве.

Обычно слабые теневые дары я забираю себе, а более сильные отдаю Алине. И это не я такой щедрый, а всё те же трудности в личном освоении даров. Как правило, слабых магов отправляют ко мне гораздо чаще, поэтому мы с ней развиваемся примерно с одинаковой скоростью. Хотя нет… я развиваюсь быстрее.

Свой же первый теневой дар я получил в возрасте шести лет, когда ко мне в спальню пробрался очень глупый убийца. Убив его, я сразу начал кричать, и все спихнули на то, что убийцу уничтожил кто-то неизвестный. В подтверждение я придумал историю, что в спальне схлестнулись двое, и мой спаситель исчез. Служба безопасности внимательно изучила раны на теле убитого и пришла к выводу, что удары были нанесены профессионально, и маленький ребенок такого попросту сделать не мог.

Да и отец тогда легко поверил, что это не я. При одном взгляде на меня было понятно, насколько я напуган. Маленький, дрожащий и бледный, словно уже умер.

Отец тогда скривился и сказал, чтобы я вел себя достойно и не позорил его. Он всегда был серьезным человеком, который не любил часто общаться со своими детьми, а когда и делал это, то разговор происходил на равных, словно мы были взрослыми. Сложно передать словами, как мне хотелось иногда перейти на деловую манеру речи и тоже показать ему свой характер. Пусть он и был императором, да только у меня в этом деле куда как больше опыта… Даже если взять мою самую первую осознанную жизнь.

В день, когда я получил теневой дар, люди даже не подозревали, сколько сил мне стоило, чтобы убить того человека, а ещё у меня был жесткий магический откат. Поэтому меня корежило вполне правдоподобно, чтобы все поверили в мою сказку. Ведь чтобы принять этот дар, я готовился целую неделю. И тут нужно понимать, что я не был дилетантом, а знал досконально, что и как делать.

У меня не было разных алхимических отваров или магических камней такого же атрибута, но было огромное желание наконец получить силу. Я набрал полную ванну ледяной воды и засыпал все это льдом и, как вишенка на торте, добавил десяток магических сфер холода, которые перед этим одолжил из арсенала гвардии отца. Все было проделано по максимуму из того, что я мог себе позволить, но все равно были мысли, что умру… Благо, критическая точка с температурой под сорок прошла за пару часов, а вода сделала свое дело, но потом я валялся с лихорадкой целый месяц. И то, в итоге, я получил дар начального уровня, если сравнить по шкале от одного до ста пятидесяти, то он был на уровне пяти единиц.

Это был слабый дар по своей мощи, но он дался мне большой ценой. А если бы это был род, где из поколение в поколение следили за чистотой крови и заключали браки только с обладателями такого же дара, чтобы усилить его, то встроив такой в структуру своего источника, я мог бы и умереть. Да и сейчас могу…

Поэтому я так люблю слабые дары. Даже когда они усиливают не так сильно мои имеющиеся таланты, от них гораздо меньше последствий.

С этими мыслями я слез с березы, отпустив парашют. Нет, конечно, можно было и спрыгнуть с высоты двадцати метров, но подо мной были другие деревья и кустарники непонятного происхождения. Конечно, я верю в прочность своего тела, которое гарантируется тем, что дар императора имел и физический аспект, но зачем лишний раз рисковать. Насадившийся на сук император — такая себе перспектива.

Спустившись, я секунд двадцать осматривался, пока не заметил знакомую тень. Алина вынырнула из тени прямо предо мной.

— Господин, вы уверены, что стоило так рисковать? — спрашивала она, глазея на висящий в кронах березы парашют.

— Вся жизнь — это риск. Разве ты этого не знала?

— Знала.

— Как там у нас говорят, кто не рискует, тот не пьет коньяк.

— Ну, вообще-то, шампанское, — хихикнула Алина.

Даже в такой ситуации, находясь на грани жизни и смерти, она оставалась позитивной. И мне это нравилось. Алина была, словно луч света, что я видел в конце туннеля самых безнадежных дней. Если не говорить о том, что ее настроение было крайне заразительно.

Иронично это звучит, если знать, кем является Алина на самом деле.

— В наше время подставляют любой напиток, который нравится, — усмехаюсь я. — Но не суть.

— Господин, риск — дело понятное. Но зачем, если у вас есть я?

— А чего же ты тогда ракету не сбила?

— Я не об этом, — мотнула головой Алина. — Не стоило вам сюда лететь, когда я могла сама прекрасно справиться.

В Алине я не сомневался, но… как же мог пропустить все веселье?

— В любом случае, мы уже здесь и скоро начнется что-то интересное.

— О, да! — широко улыбнулась Алина. — Я на разведку. Подождите меня здесь.

Сказав это, служанка растворилась в тени.

Ждать ее? Ага, ищите дураков. А я потом сиди и слушай ее рассказы, сколько было противников и как она сражалась. Нет уж, у меня есть план гораздо интереснее.

В этом мире есть золотое правило: если оказался на вражеской территории, то в первую очередь отрубай всю электронику, через которую могут тебя отследить.

Поэтому я достал из кармана телефон и набрал номер из случайного порядка цифр. Послышались гудки, но я не спешил отключаться. Дал врагам достаточно времени, чтобы они могли отследить мое местоположение. Потом лениво присел на поваленное бревно и стал ждать.

Но долго отдохнуть мне не дали, примерно через десять минут мое восприятие обострилось. Ко мне приближались люди, и сейчас они находились уже в сто сороках метрах от меня, но пока за деревьями я не мог их разглядеть достаточно хорошо. Только чувствовал их приближение. Все-таки восприятие у меня не самое плохое в этом мире. Как я говорил, не для каждой способности нужен дар, и восприятие относилось к врожденному физическому усилению. А какие аспекты прокачивать и как это делать, я прекрасно знаю.

Для этого нужна энергия и мощная душа, а после стольких перерождений моя хорошо развита. Нужная энергия копится от разных вещей, но самый быстрый и крупный источник — это убийства. Сражения — наше всё, как говорят в одном прекрасном мире.

Но тут вопрос, что нужно именно сражаться, а не быть палачом. От тысячи казненных может прибавиться ровно столько же, сколько и от тридцати врагов, убитых в честном бою. Всё-таки Многомерная Вселенная позаботилась о простых людях. Хотя и без этого найдутся личности, которым миллионные жертвы ради крупиц энергии покажутся пустяком. Что поделать, не все люди умные.

Впрочем, хватит размышлять. До столкновения осталось не больше минуты.

Достаю из ножен фамильный меч и выдвигаюсь в сторону идущего по мою душу отряда. Они идут с фонариками и прочесывают лес. Думают, что уже загнали меня и их ждет легкая добыча, поэтому такие уверенные.

Спрятавшись за стволом дерева, я продолжил наблюдать и насчитал дюжину огоньков. Но, благодаря свету от фонарей, мне хорошо их видно, все же ночное зрение, которое также относится к физическому усилению, я получил в пять лет. Уж больно любил читать перед сном, и с тех пор не переставал его развивать, пока не достиг максимума. В темноте я мог видеть также четко, как днем. Сперва это было непривычно, но со временем ко всему привыкаешь.

Все члены отряда были Одаренными. Один из них шел без фонарика. Из его ладоней вырывался небольшой луч света, которого ему хватало для освещения дороги. Вот он разворачивается и свет упирается прямо в лежку медведя. По округе раздается звучный рев проснувшегося жителя леса, а затем и выстрелы.

«Прости, я обязательно тебя верну» — с этими мыслями я закручиваю клинок и бросаю его перед собой. Он делает несколько поворотов, набирая скорость вращения, после чего я ударяю ногой в заднюю часть гарды. Меч попадает прямо в шею противника. Маг света выставил барьер не на полную мощность, чтобы тот не уменьшал потенциал его дара. Раздаются булькающие звуки.

Душа убитого выходит из тела, и через пару мгновений уходит к небесам, медленно растворяясь во мгле ночи. Следом отделяется дар и направляется ко мне. Я не собираюсь делать его основным, но знаю одного хорошего человека, которому этот дар придется по душе, а потому оставляем, а не перерабатываем.

Для получения временного таланта мне не обязательно касаться своих жертв. Главное условие — собственноручно их убить.

Затем я срываюсь с места и бегу по широкому кругу. Позади раздаются выстрелы, противники быстро меня засекли. Но я ловко укрываюсь в тени густо растущих деревьев, ловко ныряя в одну и выпрыгивая из другой. Враги даже не поняли, где именно я скрылся.

Звон выстрелов остался вдали, когда я остановился и предо мной появилась Алина.

— Всё в порядке? — испуганно спрашивает она.

— Да, только клинок потерял. А было неплохое оружие, — улыбнулся я одним уголком рта.

— У вас есть мечи и получше, — пожимает она плечами.

— Императорское оружие не должно находиться в руках у врагов.

— Мне пойти вернуть?

— Забываешь, что ты убийца, а не воитель.

— Но полагаю, что с ними я точно справлюсь, — она кивает в ту сторону, откуда раздаются удаляющиеся звуки.

— Справишься, то да, но зачем тебе лишний раз рисковать? — ухмыляюсь я. — Нашла кого-нибудь еще?

— Восемь человек прочесывают берег озера. При них артефакты обнаружения жизни. Я как раз собиралась убить двух из них, засекла их ночным зрением.

Эти артефакты могли определить сердцебиение человека на расстоянии. Довольно опасная вещь, если ты хочешь скрыться. Но у нас была совершенно другая цель.

— Меняем тактику, — говорю Алине и прыгаю на дерево.

Она забирается вместе со мной и с любопытством наблюдает.

Я жду, пока отряд пройдет под нами.

Они приблизились… Из моей руки выстрелила теневая игла. Все произошло быстро и внезапно, поэтому солдат даже не успел осознать произошедшего. Я попал в подсумок, где хранились гранаты, и пробил гранату. А та оказалась светошумовой! Я едва успеваю прикрыть себе и Алине глаза тенью. И хоть она могла сама с этим справиться, но с моей стороны это было проявлением заботы.

Когда свет затихает, я вижу, как искавшие меня катаются по земле, держась руками за глаза. После такого мощного ожога сетчатки больше видеть они не смогут. По крайней мере, до тех пор, пока не доберутся до лекаря, а до него они не доберутся. Обычные люди на их месте стонали бы от боли, но это были обученные бойцы, и даже в такой ситуации они схватились за автоматы и начали палить, в надежде попасть в меня. Но от такого было слишком легко уклоняться.

Алина спрыгивает с дерева и вопросительно смотрит на меня. Я киваю, и вместе мы добиваем тех, кто пришел убить меня. На каждого потребовался всего один удар, после чего их души отделились от тел, а затем и дары.

У двух был только физический дар, у трех — огненный, еще у одного — стихия воды, но все это мне было ни к чему. Если дар идеально чистый и высокого качества, то я могу носить его только около полугода, потом он растворится сам. Менее сильных даров могу набрать и больше, но тогда слабые придется раньше отпустить. Пока мне хватит того, что я уже умею. Поэтому я позволил этим дарам попросту раствориться в черноте ночи. Было ли мне жаль этих людей? Ни капли. Нельзя жалеть своих врагов. Этот урок я хорошо усвоил еще в своей самой первой жизни.

Со стороны озера послышались выстрелы и крики. Пока я осматривал, что ценного есть у убитых, Алина переместилась и вступила в бой. А я остался без противника. Впрочем, это ненадолго.

— Закрой глаза, — говорю Алине и достаю у одного из убитых еще одну светошумовую гранату.

Тонкая полоска тени укрывает глаза Алины, а я создаю из земли столб тени и помещаю на него светошумовую гранату. Столб поднимается вверх вместе с гранатой, и через миг в нее попадает игла. В этот раз я заранее укрыл свои глаза.

Мощная вспышка света разлетается по округе, после чего моя магия растворяется в черноте ночи. Я сделал это, чтобы приманить всех, кто есть в округе. Маны на него потратил немерено, но надеюсь, что оно того стоит.

У убитых я забрал рации и повесил на себя, принявшись слушать разговоры противников. И сразу стало понятно, что врагов очень много, может быть целая сотня. Это явно был не один отряд.

Но что меня заинтересовало больше всего, так это то, что все активно обсуждали талант мечника. Говорили, что уж он-то точно со мной справится и, в отличие от остальных, к нему обращались уважительно. Хм, неужели у меня появился достойный противник?

Примерно прикинув, в какой стороне его отряд, я отправился навстречу. Но, не доходя до них сотни метров, снова уселся на бревно. Достал шоколадный батончик, который забрал из рюкзака одного из убитых и принялся его жевать.

— Вот я и нашел тебя, — из зарослей раздался низкий голос и на поляну вышел тот, кого я искал.

Забавно, что он думает, будто сам нашел меня.

— Ну раз нашел, давай знакомиться, — усмехаюсь я.

— Зачем трупу знать мое имя?

— Для похорон, чтобы я знал, что на твоей могильной плите написать.

Мужчина рассмеялся. Как же самонадеянно.

— Слышал, ты здесь самый опытный. Так давай сразимся? — предлагаю я и поднимаюсь с бревна.

— Я не против, — ухмыляется он, явно рассчитывая на лёгкую победу.

В моей руке уже блестит клинок, что я забрал у мертвеца. Как же удачно, что они вытащили его из убитого мага света. Не хотел бы окончательно терять это оружие и оставлять его врагам.

Четыре человека из отряда мечника тихо подошли сзади.

— Кажется, у нас зрители, — говорю я, не оборачиваясь.

— Сейчас я их попрошу, чтобы они нам не мешали.

— Да я сам попрошу.

Из моей руки вырвался луч света и направился прямиком к зрителям.

— Как же глупо…

Договорить мечник не успел, позади раздался мощный взрыв, и нас обоих обдало жаркой волной.

Я могу воспользоваться временным даром, который ношу в себе ровно один раз, что сейчас и сделал. Правда, в этот раз мне повезло, и у солдат оказались не светошумовые гранаты, а обычные.

— Глупо, если бы я целился в барьер, а не в гранату, — отвечаю я. — Начнем?

Интересно, чем же меня таким хотели уделать, если всего от одного удара погибло сразу четыре человека? Я же цесаревич, уж можно было обойтись без взрывчатки! Хотя уже по самолету ясно, что враги не чураются любых методов.

Наши клинки схлестнулись, и звон бьющейся стали разнесся по округе. Противник двигался быстро, а я старался держаться в таком же темпе, не показывая своих истинных навыков.

— Ты неплохо дерешься, — говорит он мне.

— А ты паршиво, — отвечаю я, парируя очередной удар.

Мечник оказался силен, но не настолько, чтобы его бояться или приходить в ужас. Он неплохо дерется для первой жизни, но… Пора заканчивать, новые враги на подходе, и они не дадут нам в полной мере насладиться поединком.

Делаю вид, что открылся, и в это место прилетает клинок. Я уворачиваюсь и опускаюсь в тень. Выныриваю за спиной мечника и разделяю его хребет на две части. Из рта мечника вырывается бульканье, а руки пытаются сжать рану. Но быстро ослабевают, и мужчина падает замертво.

У одного из четверки убитых был очень слабый дар тени, который я и забрал, а талант к магии света отправил обратно в Многомерную Вселенную.

Пора разделаться с остальными. А по рациям я слышал, что врагов стало гораздо больше. Либо это новеньких призвали, либо прошлые решили сократить дистанцию к своей цели, то есть — меня. Но наверняка я этого не узнаю, не настолько хорошо развит мой навык восприятия.

Алина может разобраться со всеми, кто идет по мою душу, но я не люблю настолько полагаться на подчиненных и считаю, что всё должен уметь делать сам. Да и как я могу отказаться от продолжения столь увлекательной игры?

Вытираю клинок от крови об одежду убитого и направляюсь в лес к одному из отстающих из отряда мечника. А то чего он шастает, где не попадя?

* * *

Граф Одинцов изо всех сил боролся со сном. Выпил пять чашек кофе, но они не помогли. Тогда он решил сделать физические упражнения, и с ними сонливость ненадолго отступила.

В очередной раз, когда он делал отжимания, а из окна проскальзывали первые лучи рассветного солнца, в кабинет постучали.

— Войдите! — бросил граф и поднялся на ноги.

В комнату прошел глава его службы безопасности и сообщил:

— Операция закончена.

— Отлично! Пойду посплю, — обрадовался граф.

Конечно, а иначе быть не могло, он стольких людей отправил…

— Закончена провалом.

Эти слова свалились на Одинцова, словно снежный ком, и он сперва не поверил своим ушам.

— Что⁈ — переспросил граф, нахмурившись.

— Ни один из бойцов не выходит на связь.

— Это шутка такая?

— Нет, Ваша Светлость.

Одинцов начинал кипеть от ярости. Как этот мальчишка мог справиться со всеми? Граф поверил бы скорее в массовые помехи, нежели в то, что все группы захвата ликвидированы.

— Да не может быть! Отправьте еще людей, плевать на защиту поместья! — приказал граф.

— Мы и так многих отправили, не скажу, что в поместье осталось много охраны.

— Да мне плевать! Хоть слуг отправьте, но достаньте мне этого мальчишку!

Глава службы безопасности кивнул и вышел из кабинета.

А граф Одинцов яростно смахнул со стола бумаги и, тяжело дыша, впервые осознал: он начал паниковать, опасаясь упустить цель. Такого Вороновы ему не простят!

Нет, он будет искать цесаревича до последнего вздоха!

* * *

— Хватит дуться, я всего на двух человек больше убил, — говорю я Алине, пока мы пробираемся через лес к Белозерскому баронству.

Самолет рухнул совсем недалеко от назначенной цели, поэтому мы решили пройтись до нее пешком, попутно устраняя всех, кто сам желает нашей смерти. Только к утру преследователи, наконец, закончились, или же наши враги еще не выслали подкрепление.

— Всего лишь, — фыркнула Алина, с трудом принимая поражение.

— Я сам тебя учил, а редко бывает так, что ученик превосходит своего учителя. Кстати, держи!

К Алине переходит дар тени и лицо девушки расцветает в улыбке.

— Очень вкусно, — говорит она и обида за проигрыш вмиг исчезает. — Ой, господин, у вас кровь из носа идет…

Я достаю из кармана платок и вытираю кровь. У одного из последних убитых был совсем слабый дар тени, который я решил встроить в свой дар ради усиления. Вот и последствия.

— Мы уже на границе, — говорю и убираю платок обратно в карман.

— Тогда я отправляюсь на разведку.

Я киваю, и Алина исчезает в тени. Но уже через десять минут она возвращается с новостями:

— А я лагерь нашла!

— Веди, — говорю я.

Вскоре мы вышли к лагерю бандитов. Это было понятно по обстановке вокруг. Они забрались глубоко в лес, и здесь мало кто мог их обнаружить. Да не всякий дрон нашел бы их сквозь густые кроны деревьев.

Угли костра еще были горячими, а стоявший на столе чай — теплым. Бандиты явно уходили в спешке.

— Вероятно, они очень хотели жить, раз всё оставили, — вздыхаю я.

— Кто? Военные? — обернулась Алина и захлопала глазами.

Она не видела очевидного.

— Нет, бандиты. Сама подумай, форма на всех военных была чистая и выглаженная. Думаешь, живя в землянках, этого можно добиться? — я кивнул на ветку, на которой сохла чья-то дырявая рубаха.

— Ну, нет, пожалуй, — задумалась она.

— Да и как минимум, военные пришли с другой стороны.

— Мы шли сюда довольно долго, не могли же бандитов выстрелы спугнуть?

— Не уверен, что они вовсе их слышали, расстояние слишком велико. Тем более мы сокращали расстояние, проходя через тени.

— Но что тогда их спугнуло?

— Не знаю. И у нас сейчас другая цель, как раз один знакомый барон пригласил меня в гости.

— Отлично, значит, я снова буду вашей горничной? — улыбается Алина.

— Горничная, которая успешно спрыгнула с парашютом и осталась жива в этой мясорубке? — хмыкаю я.

— Вы смогли меня защитить, — подмигивает она, но мне не нравится эта легенда.

— У тебя другое задание, помнишь?

— Да, но разве оно не терпит?

— Не терпит.

— Господин, в таком случае мне нужно три дня на путь туда-обратно.

— Тогда встретимся уже во дворце.

— Слушаюсь, — Алина кланяется и исчезает в тени.

А я выхожу из лагеря в направлении поместья барона. Хотел я разнообразия в жизни? Вот и получил.

Теперь буду не только зачинщиком зачистки этих земель от бандитов, но и детективом. Перед тем, как разобраться с преступностью, нужно выяснить, куда делась из этого лагеря довольно большая банда.

Глава 6

За окном сгущались тучи, скрывая мерцающую на небе луну. Эта ночь обещала быть темной и холодной. Угли потрескивали в камине, перед которым в кресле сидел барон Звягин Михаил Сергеевич. Ему принадлежало Белозерское баронство, для которого он и попросил помощи у цесаревича Дмитрия Романова.

Барон не ожидал, что наследник приедет, и рассчитывал, что он всего лишь ускорит процесс рассмотрения его прошений через свои связи в правительстве.

Но он приехал на следующее утро после того, как Звягин попросил его о помощи. А помимо этого оказалось, что самолет цесаревича сбили где-то рядом с его землями, и Дмитрию пришлось уходить от погони.

Но раз были преследователи, то почему они не прошли за цесаревичем на земли барона? Ответ мог быть только один, и он лежал на поверхности — все недоброжелатели мертвы.

Барону было сложно представить, как этот, ничем не примечательный на вид, юноша с ними расправился. А больше некому, ведь в катастрофе выжили лишь цесаревич и его служанка, которую он отправил домой после потрясения. Точно не она разобралась с сотнями солдат. Значит и Дмитрий не так прост, как Звягину показалось на первый взгляд.

У барона были натянутые отношения с Одинцовыми, которые, судя по рассказу, и послали за Дмитрием своих людей. Он хорошо знал графа, и понимал, что тот ни перед чем не остановится ради достижения своей цели. И в ближайшее время стоит ждать беды, но раз Дмитрий явился на помощь барону, то он сам приложит все силы, чтобы защитить своего гостя.

Ситуация оказалась странной для барона, но он был человеком честным, а еще преданным империи.

Хозяин этого небольшого поместья никогда не думал, что ему придется встречать столь высокопоставленных гостей, а также то, что их самолет собьют еще на подлёте. В этом способе убийства совсем нет чести, о которой в последнее время забыли многие аристократы.

Звягин всем сердцем чувствовал, что империю ждут темные времена. Нет, они уже наступили, когда умер император и началась грызня за трон, а дальше будет только хуже. И ему было невероятно тяжело осознавать свою мелочность. У него целый цесаревич в гостях, которому нужна помощь, а барон не знает, как себе помочь.

От всего этого становится грустно. Ведь барон любит империю всей душой и желает ей процветания. Ради блага империи он и работает всю свою сознательную жизнь. Но увы, сильные правители перевелись на этой земле. Хотя Дмитрий неплох, и его поступок сильно впечатлил барона, но кто даст ему добраться до трона? Нет… это нереально.

* * *

В честь моего приезда барон накрыл пышный стол, угощения на котором, конечно, были скромнее, чем на балах в столице, но жаловаться не приходилось. Было видно, что барон расстарался.

Сам хозяин поместья надел парадный костюм, а дамы из его семьи пышные платья. Старших сыновей барона здесь не было, сейчас они несут службу на северных границах, поэтому за столом, кроме нас с бароном, были лишь женщины и дети.

Видно, что семья расстаралась из-за моего появления. По этому можно судить, что живут они вполне нормально. Но порядочность мешает им развиваться. Могли бы принять предложение от одной из семей и попытаться убить меня, как это делают другие, но Звягины этого делать не стали. В то, что подобного им не предлагали, я попросту не поверю. А раз барон отказался, значит, на него всецело можно положиться.

— Ваше Высочество! Мы несказанно рады, что вы почтили нас своим присутствием и помогаете с поиском сбежавших преступников, — поднял бокал красного вина барон.

— Для меня — честь помочь такому человеку, как вы, — улыбнулся я, а сам подумал, что за два дня пребывания в баронстве никаких следов пропавших бандитов мы так и не нашли. — Уверен, общими усилиями мы добьемся результата.

— Несомненно, признаюсь вам, цесаревич, что так спокойно на моих землях давно не было.

— В наши времена, Михаил Сергеевич, спокойствие нам может только сниться.

Спокойную погоду всегда сменяет шторм, но этого я вслух говорить не стал, ни к чему лишний раз нервировать женщин и детей.

Я уже успел ввести в курс дела барона о своих планах и некоторых находках, а он рассказал мне больше о том, что здесь творится.

Вместе с людьми барона мы повторно осмотрели опустевший лагерь, но все люди из него будто пропали, не оставив после себя никаких следов. А вместе с ними исчезли и орудующие на дорогах преступники. Словно кто-то убрал их всех именно в момент моего появления.

У меня было время опросить многих простолюдинов, и все они жаловались, что от бандитов и проходу нет, а в последние два дня они будто пропали. Но столь массовое исчезновение не могло случиться просто так. И эта загадка заинтересовала меня куда больше, чем бесконечные покушения на мою жизнь, к ним как раз я уже давно привык.

Да и от Алины нет вестей, но на ее счет я не переживал. У служанки есть задание, с которым она обязательно справится, не было поводов в этом сомневаться.

Ужин проходил в спокойной обстановке. Вчера семья барона робко общалась со мной, выбирая нужные слова, чтобы ненароком не сказать лишнего, а сегодня они стали заметно смелее, да и сам барон приободрился.

— Папа, а что такое честь? — спросил пятилетний сын барона у своего отца.

Пока Звягин отвечал, что слово «честь» имеет в себе много значений, захватывающих и моральные принципы, и роль рода в обществе, я открыл свою почту в смартфоне, куда пришел очередной отчет от службы безопасности. Их присылали мне каждый день, и сегодня там были новости о моих братьях и сестре.

Настя наняла именитого модельера из Англии, чтобы он сшил ей платье для следующего бала, а вот старшие братья пока никак не прокомментировали случившееся на пресс-конференции. Неужели, и правда, поедут улаживать конфликт в Персии? В это я никогда не поверю. Как и в то, что они ничего не замышляют, чтобы выкинуть меня из игры.

— Дмитрий Алексеевич, — внезапно обратился ко мне младший сын барона, светловолосый мальчик пяти лет. — А что вы будете делать, когда станете императором?

Взгляды всех собравшихся устремились ко мне, а за столом повисла гробовая тишина. Я улыбнулся и ответил:

— Как минимум, постараюсь вытащить империю из места, где она сейчас находится.

— А где она находится? — не понял ребенок.

— Глубоко и далеко она находится…

Мальчик рассмеялся, а на лицах остальных присутствующих заиграли улыбки.

После ужина я отправился в выделенные мне покои, у дверей которых крутились с тряпками две служанки. Завидев меня, они поклонились, и та, что была постарше, сказала:

— Ваше Высочество, мы прибрали вашу комнату.

Она смотрела в пол, словно опасалась заглянуть мне в глаза.

— Зачем? Я еще не успел ее испачкать.

— Так нам было велено, господин.

Еще раз поклонившись, девушки удалились, а я прошел в свои покои. На тумбе стояли свежие цветы, запах от которых ударил в нос.

Смотрю на заправленную кровать и понимаю, что ровным счетом ничего не изменилось. Служанки заменили постельное белье на ровно такое же.

За последние жизни я привык спать даже стоя, а тут мне без надобности меняют белье. Однажды мне сутками приходилось стоять в карауле, в ожидания нападения на нашу крепость. Тогда я был очень молод, и начинал с рядового солдата.

Но даже великий маг не может долго продержаться без сна, не то что солдат без дара. Поэтому у нас с сослуживцами была договоренность спать по очереди, и так мне удавалось выкроить по два-три часа сна каждый день, правда, отлучиться с поста я все равно не мог.

Тогда я первым заметил нападение врагов, и несмотря на ужасную усталость, первым пошел в бой, и вернулся из него не только живым, но и держа в руке отрубленную голову предателя, который и переманил на сторону врага большую часть наших войск. После этого случая я получил новое звание и начал свое восхождение в том мире. Такие флешбеки временами преследовали меня.

Вдруг с улицы раздался громкий звук старого колокола, который я слышал только в прошлой жизни. Эта система оповещения осталась в империи только там, где не установили сирены. А значила она только одно — очень скоро грядет беда.

Распахиваю дверь покоев и направляюсь в кабинет барона, но он сам перехватывает меня на пути.

— У нас гости? — спрашиваю я.

— Да, бронированные машины без номеров прорвали блокпост и направляются сюда, — отвечает барон. — Это нападение! Мы готовимся к обороне.

Михаил Сергеевич вопросительно посмотрел на меня, не решаясь спросить. Было видно, что он изо всех сил справляется с накатывающей паникой, но еще держится.

— Готовьтесь к бою! — с улыбкой отвечаю я. — Скорее всего, среди нападавших будет вторая половина разбойников, которых мы не нашли за эти дни. Даже хорошо, что они напали именно сейчас. Разберемся со всеми разом.

— Думаете, они переметнулись?

— Уверен. Для них нет ничего ценнее денег, а Одинцов спокойно мог перебить цену, что платил им Чернышов.

Еще вчера я ввел барона в курс дела, и он прекрасно понимал, что разбойники не просто так орудуют на его землях, это Чернышов проводил мероприятия для поглощения земли соседа.

— Дмитрий Алексеевич, идемте за нами, мы отведем вас в безопасное место…

— Зачем? — перебил я барона.

Словно я могу отказаться принять участие в подобной заварушке.

— Но как же? Там будет опасно, — попытался найти аргументы барон, но они заставили меня еще раз улыбнуться.

— Вы пришли ко мне, просили моей помощи, и считаете, что в самый ответственный момент я должен отступить?

— Нет. Но если с вами что-то случится?

— Все будут только рады. Но подобного удовольствия я им не доставлю, — ладонь опустилась на рукоятку меча, что висел в ножнах на моем поясе.

Хорошо, что у меня получилось вернуть фамильный клинок. Это оружие мне сегодня еще пригодится, а этот клинок способен на многое. Еще бы, я же сын императора!

— Ваше Высочество, но как вы без дара?

Для всех я был просто слабым цесаревичем, который владел только физическим даром, а это то же самое, что быть без него, для особы моего уровня и статуса.

— Ручками, — улыбнулся я. — Времени мало, велите охране готовиться к бою.

Оборачиваюсь и иду к лестнице.

— А вы?

— А я первым встречу наших гостей.

Выйдя из поместья, я заметил, как за коваными воротами поднимается пыль, в которой и скрывались машины.

— Открывайте! — велел я охране, и они не посмели ослушаться.

Я вышел за ворота, становясь приманкой. Так хотя бы ворота останутся целы, барону и без того после этой бойни многое придется восстанавливать. Не говоря уже о том, какие потери понесло его баронство и живущие здесь люди от постоянных набегов разбойников.

Но я не ожидал, что уже через минуту сам Михаил Сергеевич встанет за моей спиной с мечом в руке, а с ним — и все его люди. Их было не больше сотни, что сущая мелочь по сравнению с количеством нападавших. Эх, если бы численность отряда всегда определяла победу, я бы сейчас здесь не стоял.

Беру меч на изготовку и присматриваюсь к машинам, остановившимся в двухстах метрах от нас, оттуда спешно выходят вооруженные люди. Как и ожидалась, военные и бандиты, что четко видно по одежде.

— Готовы? Еще не поздно отказаться, — говорит мне Михаил Сергеевич.

— Готов, — ухмыляюсь я и прикрываю клинком барона.

Пуля попадает в лезвие и рикошетит к отправившим ее, среди врагов раздаются первые крики, но не от боли, а скорее — от неожиданности.

На лезвии и вмятины не осталось.

— Активируйте барьеры, — говорю я.

— А вы? — спрашивает барон.

— А мне барьер будет только мешать.

Люди с сильными дарами могли использовать магические барьеры. Кто послабее, использовали магические доспехи. Но оба вида защиты легко останавливали мелкокалиберные пули.

Несмотря на существование огнестрела, холодное оружие никуда не ушло, винтовки и автоматы солдаты использовали лишь как дополнение, скорее, чтобы отвлечь наше внимание. Холодное оружие могло проводить жизненную энергию, что давало ему колоссальное преимущество перед огнестрелом.

Вышедшие из машин набросились на нас волной, а другие продолжали ездить вокруг ворот, выстреливая из окон. Очень скоро враги поймут, что это бесполезно и сменят тактику.

На меня набрасывается бандит с коротким клинком. Движения его резкие, в них нет никакой техники. А чего еще ожидать от разбойника?

Легко уклоняясь от атаки, я быстрым движением руки вонзаю меч под его ребра. Затем выдергиваю клинок и приседаю. Меч военного проходит прямо над моей головой. Я рублю по сухожилиям, и он падает. А на меня попадают брызги крови.

Выпрямляюсь и принимаю следующую атаку, а запах крови и пыли заменяет запах озона. Недалеко от нас схлестнулись маги. Воздух и молния.

Острый слух улавливает во всем этом хаосе треск стали и, убив очередного противника, я оборачиваюсь. Перешагиваю остывающее тело и мчусь к барону.

Михаил Сергеевич лежит на земле, выставив вперед руку с обломком оружия. А к нему тянется сияющий меч противника. Разбойник где-то раздобыл закаленную магией сталь. Я не успеваю ему помочь.

Бросаю меч, словно копье, и он летит в голову бандита. Попадает прямо в висок и проходит насквозь. А тело падает на барона.

Я подбегаю к нему и помогаю снять эту тушу.

— В порядке?

— Да, — кивает барон, и я протягиваю ему особенный меч убитого.

— Этот точно не сломается.

Какой же позор… У аристо сломался клинок. В мое время, в империи, они были превосходного качества, ведь делали их специально для аристократов.

Нас окружили пятеро военных. Мы встаем спина к спине. У каждого в кобуре — по пистолету, ненадолго и я активирую защитный барьер дара тени, и он незримой оболочкой растекается по моей коже.

— Пригнитесь, — шепчу я барону, и он быстро наклоняется.

А я перепрыгиваю через него и вонзаю клинок в грудь того, кто стоял позади меня. Двое стоящих рядом набрасываются на меня, но для меня их движения слишком медленны. Я — сын императора, которого с пеленок учили сражаться.

Миг, и оба падают замертво, а барон успел расправиться еще с одним. Оставшегося мы загнали в угол и атаковали одновременно.

Я стираю с глаз теплую кровь и продолжаю.

— Там нужна помощь, — указываю на стражников, охраняющих вход в поместье, где прячутся женщины и дети барона.

Вместе мы справились с ними за несколько минут. Иногда мне приходилось замедляться, чтобы у барона тоже остались соперники.

Со стороны ворот кто-то прокричал, и Михаил Сергеевич побежал на помощь своим людям. Меня же привлёк другой звук.

Вблизи раздался треск стекла. Один из бандитов пролез в дом через окно, и я ринулся за ним. Двери поместья были запечатаны, и через них я бы пробирался гораздо дольше.

Запрыгнув на первый этаж раньше последовавших за мной солдат барона, я быстро осмотрелся. На ковре виднелись едва заметные следы, и я пошел по ним. Но вели они прямиком в подвал — в убежище, где пряталась семья барона.

Проклятье! Двери открыты, а стража испарилась. Неужто… предатели? А иначе враги не могли знать наверняка куда идти.

Захожу в убежище и вижу, как двое охранников вместе с бандитом связывают женщин и кричащих детей.

— Убрали от них свои руки, — велю я и встаю в боевую стойку.

Один из охранников приставляет нож к горлу белокурой сестры барона, и тут я не выдержал. Запустил клинок точно ему в голову. Девушка вскрикнула, а бандит с хрипами свалился на пол.

— Беги! — кричу я ей, и девушка хватает двух еще не связанных малышей и выбегает в коридор.

Жена барона кусает за руку своего же охранника. Воспользовавшись заминкой, подхожу к телу и выдергиваю клинок из остывающей плоти бандита.

— Двое против одного, шансы не равны, — говорю я.

Пятилетний сын барона зарыдал. Мне не хотелось, чтобы он видел это… Не дело, когда дети вырастают на крови. В своем первой жизни я делал все чтобы у детей было детство, а потом и будущее.

Выпрямляюсь и прячу клинок в ножны, а через миг за моей спиной вырастает пятёрка солдат, последовавших за мной.

— Сдавайтесь, — холодно говорю я, и один из предателей бросает оружие.

Второй хватает семилетнюю племянницу барона, но приставить клинок к ее горлу он не успел. Я выхватываю из ножен меч и вмиг подношу его к шее предателя, и он медленно опускает девочку на пол.

— Дальше мы разберёмся, Ваше Высочество, — говорит мне один из солдат.

— Не на глазах у детей.

Он кивает и надевает наручники на одного из своих бывших коллег.

Найдя на поле брани барона, который крошил соперников, я присоединился к нему. И пока мы бились бок о бок, рассказал ему о предателях. Михаил Сергеевич тут же отправил троих лучших бойцов на защиту семьи. Благодаря им больше в дом никто не сможет пробраться.

Я же остался развлекаться перед поместьем вместе со всеми. Маги у врагов быстро закончились, и начался бой на холодном оружии. Я мог бы убить всех нападавших с помощью одного меча, в прошлых жизнях доводилось делать и такое, а там не было столь мощного физического усиления, что есть у меня сейчас. Но разве я мог лишить развлечения остальных? Нет. Поэтому теперь я следил, чтобы больше никто из людей барона не пострадал.

Не прошло и часа с начала битвы, как все пространство перед поместьем было усеяно трупами.

— С половиной разбойников мы разобрались, — говорю я, вытирая от крови клинок. — Осталось найти вторую половину.

— Вы так спокойно об этом говорите, — отвечает барон, глядя на побоище.

— Да, это было отличное сражение. Сегодня я увидел вашу отвагу и мужество.

— Спасибо, — сухо отвечает Михаил Сергеевич, еще не отошедший после произошедшего.

— Когда я стану императором, то буду рад видеть вас в гостях. В наше время осталось мало аристократов, которые думают в первую очередь о людях, а не о своей шкуре.

А будь иначе, барон бы не вышел на бой вместе со своими людьми.

— Приму за честь, Ваше Высочество, — поклонился мне барон. — Вы спасли меня мою семью и моих людей, и за это я перед вами в неоплатном долгу.

* * *

Михаил Сергеевич пребывал в полном шоке от произошедшего. Он ходил по своему кабинету туда-сюда в ожидании, когда солдаты избавятся от тел погибших врагов.

Но больше всего его поразило то, что цесаревич отказался идти в убежище и вышел на бой вместе с его людьми. Барон был против, но никак не смог уговорить его отказаться от столь опрометчивого решения, это же огромный риск для жизни. А запретить цесаревичу барон никак не мог.

Хотя, опрометчивого ли? Дмитрий двигался быстрее лучших его воинов, собственноручно спас барону жизнь, первым заметил пробравшегося в дом бандита и разоблачил двух предателей. После этого придется провести очередную проверку среди людей барона, но это мелочи.

Михаил Сергеевич столько раз слышал, что цесаревич бестолковый и самовлюбленный парень, а тут он увидел перед собой настоящего воина. Человека, который искусно сражался, просчитывал наперед ходы противника и знал, что делает.

Дмитрий спас жизни многих солдат барона, и каждый раз, когда их окружали или зажимали в угол, складывалось впечатление, что цесаревич родился с клинком в руках. И при этом, во время боя перед поместьем, где силы были явно неравны, Дмитрий не использовал магических техник, только усиление тела, но этим никого не удивишь.

Тяжело вздохнув, Михаил Сергеевич остановился. Сегодня барон понял для себя важную истину. Он хочет увидеть, как Дмитрий Алексеевич станет императором. А после сегодняшнего у него не осталось сомнений в том, что он сможет.

Глава 7

«Мы у вас в неоплатном долгу» — сколько раз я слышал эти слова, и не сосчитать. Зато можно по пальцам пересчитать разы, когда люди в самом деле помнили эти слова больше года-двух. Ну, максимум пять лет. Таких людей были единицы.

Чаще всего эти слова быстро забываются, но такова уж наша человеческая суть. И за долгие времена своих правлений, отнюдь не на протяжении своей первой жизни, я понял одну важную вещь: нельзя ожидать от людей хорошей памяти, а нужно самому ее им лечить. А иногда это «лечение» бывает крайне болезненно для слишком забывчивых.

Твои поступки и твоя сила — вот лучшее лекарство. Когда люди видят на троне сильного императора, то глупые мысли сами выветриваются из их голов. Страх и уважение, а еще восхищение — вот по-настоящему сильные вещи, с помощью которых можно легко влиять на других.

Но барон Звягин отнюдь неплохой человек. Сегодня я видел, как он сражался. Видел его гордость и честь. Возможно, и младшего сына он воспитает таким же, старших-то уже поздно воспитывать, а с ними я не знаком. Но если получится с младшим, вероятно я смогу найти для него место в своей структуре.

С этими мыслями я долго лежал в ванной, позволяя своему телу расслабиться после сегодняшней битвы. Сражения и закалка — это хорошо, но не стоит забывать и об отдыхе, хотя бы ненадолго.

А когда собирался лечь спать, в мою комнату постучали.

— Войдите, — разрешил я, и дверь приоткрыл барон.

— Дмитрий Алексеевич, прошу прощения за беспокойство.

— Ну, если вы не убить меня пришли, то вам не за что извиняться, — усмехнулся я.

— Нет. Возможно, вам будет интересно, что у барона Свиридова завтра состоится прием.

Свиридов был одним из вассалов графа Чернышова, с которым мне и предстояло разобраться. Его земли уже были присоединены к графству, какой участи Чернышов добивался и до Звягиных.

— А это, и правда, интересная информация, — улыбнулся я. — Мне точно стоит посетить это мероприятие.

— Ваше Высочество, вы же понимаете, что там может быть опасно?

— Жить уже опасно.

— Это точно, — барон усмехнулся уголком рта. — И после того, что я увидел сегодня, считаю, что у меня нет права вас отговаривать.

— Вы слишком много переживаете, лучше позаботьтесь о семье, сегодня они достаточно испугались.

— Пожалуй, вы правы, — склонил голову барон и покинул мою комнату.

Возможно, это звучит странно, но для меня будет лучше, чтобы он не вмешивался, пока я не решу проблемы его баронства. И мне будет проще, и ему безопаснее.

Слухи по баронству разлетались быстро, поэтому ранним утром мне не составило проблем арендовать машину с водителем, на которой я и отправился в соседний город, где вечером будет происходить мероприятие.

Выбрал лучший из отелей Ивановска и зашел внутрь. Там на ресепшене меня встретила миловидная девушка и пообещала в кратчайшие сроки найти портного. Мой костюм сильно пострадал во время стычки с наемниками, а запасной для подобного вечера попросту не подходил.

И девушка не обманула. Уже через час с меня брали мерки для пошива костюма на этот вечер. Мужчина был очень вежлив и сразу узнал, какой именно фасон мне нужен, исходя из пожеланий и предложил варианты, которые сможет подготовить к вечеру. Впервые за долгое время после встречи с портным у меня осталось приятное впечатление.

До назначенного часа оставалась уйма времени, поэтому я смеха ради решил написать службе безопасности императора, где я, и что со мной все хорошо, несмотря на множество покушений.

«Ваше Высочество, было безрассудно лететь туда без охраны. Но мы рады, что с вами все в порядке,» — пришел ответ на мой телефон.

«Сегодня будет прием у барона Свиридова, могу ли я туда отправиться один? Нет времени вас дожидаться, а брать людей из СБ Ивановска у меня нет никакого желания», — отправил я следом.

Ответа не было долго, целых двадцать минут. Я уже думал, что не напишут, как телефон завибрировал и я прочитал на экране короткое сообщение: «Можете».

Меня пробрало на смех. И успокоиться я не мог ровно столько же, сколько служба безопасности мне отвечала. Как же быстро они списали меня со всех возможных счетов? Как же так, мать его⁈

И что самое забавное, меня моя же охрана помогает слить. По всем правилам они должны были бросить все свои дела и мчаться сюда, а что выходит в итоге? «Отправляйтесь на прием один, и там же сдохните»!

Неприятно, что сорок-пятьдесят процентов людей во дворце на кого-то работают. И это только те, о ком я знаю… По факту, шпионов может быть гораздо больше. Ох, скоро их всех ждет большая чистка!

Улыбка спала с моего лица. А ведь это снова грязь. Слишком много грязи, которая выпала на мою судьбу. Но мне удавалось очистить ее раньше, справлюсь и сейчас.

Да ладно, не в первый же раз, да и не в десятый всё это выпадает на мою долю.

* * *

— Борис Владиславович! Цесаревич Дмитрий официально объявил, что будет присутствовать на приеме вашего вассала.

Услышав это от своего помощника, граф Чернышов выронил из рук ручку, которой подписывал документы.

— Кость, ты точно ничего не перепутал? — уточнил Борис Владиславович на всякий случай.

— Нет, Ваше Сиятельство! Информация пришла напрямую от службы безопасности императора.

Граф кивнул, разрешая Константину покинуть кабинет. И когда тот удалился, откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул.

Неужели цесаревич настолько тупой? Тут и ослу понятно, что вчера пытались убить именно его, а не барона Звягина. И могли это сделать только ближайшие соседи, ведь отряды прибыли очень быстро, а раз сам Чернышов наемников не посылал, значит, это сделал Одинцов, других вариантов попросту нет.

Однако граф Чернышов не особо понимал, почему все эти наемники мертвы, а сам цесаревич и барон живы! Но, скорее всего, Одинцов так быстро собирал людей, что не из кого было выбирать и в отряды попал всякий сброд, с которым и ребенок справится. Но это плюс для самого Одинцова, что теперь никакие хвосты не приведут к нему.

А теперь встретиться с Дмитрием Романовым предстояло и Чернышову. С одной стороны он мог попробовать внаглую завалить этого сопляка, и убить этим двух зайцев: отношения с Одинцовыми укрепить, и больше никто не станет помогать Звягину в сохранении автономности его земель. А с другой стороны, он понятия не имел, каковы могут быть последствия. Империя сейчас очень нестабильна.

Если пять лет назад о попытке убийства цесаревича никто и подумать не мог, то теперь по его голову выстроилась целая очередь. А ведь сейчас идет борьба за трон, и у графа вполне может получиться. Это вечер его вассала, и Чернышов вполне может подстроить все так, как нужно именно ему.

На самом деле, в будущем все зависит только от того, чья партия победит. Кто-то из наследников может стать императором и потом указать пальцем на убийцу собственного брата. Тут нужно сделать все грамотно, но как… граф еще не понимал.

Он долго размышлял, пока наконец его голову не посетило озарение!

В Ивановске есть несколько купцов из Великого Северного Союза, и вот их граф, пожалуй, и пригласит на свой вечер. И намекнет, что они могут получить, если один сопляк случайно умрет.

В любом случае, от такого решения Чернышов ничего не терял, ведь даже дураку очевидно, что скоро между нашими странами начнется настоящая война.

* * *

Новый костюм мне привезли за час до мероприятия, и я отправился в поместье Свиридовых к назначенному времени на арендованой машине.

А когда я прибыл к огромному трехэтажному особняку, солнце уже медленно уходило за горизонт, освещая небо последними алыми лучами.

Высадив меня, водитель уехал, поскольку я отдал ему подобное распоряжение. Не хотелось, чтобы он ждал меня, ведь это может довольно плохо для него закончиться, если какой-нибудь умник решит подложить в автомобиль взрывчатку или же заменить водителя на наемного убийцу. А мне искренне не хотелось подвергать опасности обычного человека.

На входе меня поприветствовали слуги и проводили в большой банкетный зал.

Внутри поместья всё выглядело деланно дорого. Позолоченные рамки картин, огромные люстры… Казалось, что я попал в девятнадцатый век. Местные дворяне явно далеки до понимания, что истинное впечатление производит не вся эта мишура, а приглашенные гости.

И кого я видел здесь? Купцы и зажиточные простолюдины составляли большую часть приглашенных, а в углу на меня косилась парочка северян из Союза, и наверняка думали, что я этого не замечаю. Здесь присутствовало больше сотни аристократов, и никто из них не был прочь такого соседства.

А северяне сильно выделялись среди остальных гостей: высокие и хорошо слаженные, с волосами, заплетенными в косы, и строгими взглядами, словно они только и ищут, кого можно убить. Эдакие викинги в современных костюмах. Хотя, если учитывать их северные корни, то так оно и было.

О, а вот и сам граф Чернышов! Стоит у входа и приветствует гостей, пожимая им руки. Иронично, что когда я заходил в поместье, его там не было.

— Ваша Светлость, — обратился я, подойдя к нему сбоку.

— О, Ваше Высочество! Я несказанно рад, что вы почтили мой прием своим присутствием, — его парадная улыбка стала уж слишком натянутой.

— Нам с вами нужно поговорить.

— Хорошо, Дмитрий Алексеевич, в конце приема я обязательно выделю вам время.

— Сейчас, — настоял я, продолжая улыбаться.

А Чернышов помрачнел. Было заметно, что выдерживать вежливый тон ему стало гораздо сложнее.

— Прошу меня простить, но сейчас меня ждут гости. В конце вечера я обязательно вас найду, — кивнув, граф спешно удалился к новым пришедшим.

Хм, в конце вечера? Уверен, что сказано это не просто так, и должна быть веская причина такого решения. Скорее всего, граф уверен, что в конце вечера разговаривать уже будет не с кем. Его самоуверенность меня даже позабавила.

А почему ко мне идут два северянина? Кажется, этот вечер перестает быть таким скучным.

— Мы слышали о тебе, — говорит черноволосый амбал со странным акцентом.

— Ты же тот наследник без яиц, который не борется за трон, и даже шансов не имеет? — продолжил второй, и они оба рассмеялись.

Взгляды всех присутствующих тут же были направлены на нас, и даже музыканты перестали играть. Хм… чего только люди не придумают ради провокации. Ладно, сами напросились.

— Уверяю, у меня они есть, — спокойно отвечаю я.

— Только их не видно! — продолжает смеяться первый северянин.

Будь я юнцом, то непременно разозлился. Но с учетом всего моего приобретенного опыта, нелепость ситуации меня лишь забавляла.

— А у нас не принято, как у северных народов, ходить с яйцами напоказ, — ухмыляюсь я.

Черноволосый амбал стиснул зубы, а второй ответил:

— Мы тебе что, собаки какие-то?

— Ну-у, это не я сказал.

Северяне переглянулись и кивнули друг другу.

— Ты оскорбил нас и весь наш народ. Вызываем тебя на дуэль! — оскалился светловолосый северянин.

— Дуэль, так дуэль, — пожимаю я плечами. — А вы думаете, что честно вдвоем против одного сражаться?

Но на мой вопрос не ответили.

— Выбирай оружие и пойдем, — подначивал черноволосый, имени которого я не знал и узнавать уже не хотел. — Прямо сейчас!

— Мое всегда при мне, — я положил руку на рукоять клинка, покоящегося в ножнах.

— Господа! Не стоит проводить дуэль в помещении, — подбежал к нам граф Чернышов. — На улице есть подходящее место.

Наверняка переживал, что мы испачкаем кровью его дорогой ковер.

— Ведите! — велел я.

И граф, кивнув, повел нас во двор позади своего поместья. Здесь была тренировочная площадка, которую освещали магические фонари, точно днем.

За нами вышли и все гости. Конечно, каждый из них желал посмотреть на расправу над наследником. По их мнению иначе быть не могло, ведь силы не равны, и я на такие условия добровольно согласился. А что выбора у меня на самом деле особого не было — никого не волновало.

Северяне встали напротив и обнажили длинные мечи. Они что, в антикварном магазине их покупали? Или это такая дань предкам? Нет, ну серьезно, могли бы выбрать оружие посовременнее!

Я достал свой клинок и встал в стойку, отчего мои соперники лишь снова рассмеялись.

— Он собрался драться этой зубочисткой, — черноволосый схватился за грудь от смеха.

— Чем больше шкаф, тем громче падает, — усмехаюсь я.

— Че ты сказал? — возмутился черноволосый и первым попер на меня.

Провокация сработала. А еще пошло на руку то, что они не воспринимали меня, как серьезного противника. Зря!

Лица северян вмиг стали мрачными, и от наигранного веселья на них не осталось ни следа. Мне было ясно наверняка — они пришли именно за тем, чтобы убить меня. А вот по чьей наводке? Несложно догадаться, кому из гостей я нарушил все его грандиозные планы.

Черноволосый воин замахивается мечом, намереваясь разрубить меня пополам… Слишком медленно!

Ловко уклоняюсь от выпада северянина, и сбоку подходит второй. Первое время я отводил в сторону удары массивного клинка, но мне это очень быстро наскучило. А если бой неинтересный, то и нет смысла его затягивать.

Черноволосый северянин замахивается, а в этот момент я резко разворачиваюсь и клинок бьет по шее, разрезая главную артерию. Отскакиваю от брызг крови. Все же не хотелось испачкать новый костюм. Он умирает за считанные мгновения от потери крови.

Второй воин кричит от ярости и набрасывается на меня. Это и стало его главной ошибкой. Он сделал выпад, от которого я увернулся, а через миг с помощью физического ускорения оказался за спиной и вонзил меч прямиком в хребет.

Бой закончился меньше, чем за минуту. Теперь на меня молча глазели все ошарашенные гости. А скоро и вся империя узнает, чего я стою на самом деле!

Смотрю на капающую с клинка кровь и усмехаюсь. Бой был абсолютно неинтересный, только лезвие зря испачкал! Салютую мечом нахмуренному графу Чернышову, который стоит в первых рядах, и напоминаю:

— Нам всё-таки придётся поговорить!

* * *

Граф Чернышов ликовал, когда все пошло по его плану, и северяне вызвали цесаревича Дмитрия на дуэль. В этот момент натянутая улыбка Бориса Владиславовича стала по-настоящему искренней.

Еще когда он договаривался с северянами сегодня днем, то понимал, что они выставят кого-то сильного, и это будут не обычные купцы, коими их считают все прочие гости.

Как правило, у северян рождается много физически одаренных детей с определенными склонностями, с помощью которых из детей вырастают настоящие воины. Да они буквально рождаются уже с оружием в руках! А их магически закаленные клинки способны проводить не только физическую силу хозяина, но и их волю.

Чернышов лично пришел глянуть на дуэль и встал в первом ряду. Ему не терпелось увидеть, как цесаревича Дмитрия будут убивать.

Граф уже приготовил план, чтобы никто ничего не заподозрил. Когда наследника убьют, он будет кричать громче всех, чтобы ему помогли. Конечно, это будет скандал, но Чернышов был готов принять в нем свою роль, а потом всю последующую неделю рассказывать журналистам, как же несправедливо вышло и как ему жаль, что цесаревича не смогли спасти.

Он был готов первым подбежать к парню, испачкаться в его крови, чтобы это засняли, и граф непременно попал в утренний выпуск новостей. Приготовил слова, которые во весь голос обрушит на северян с обещанием скорой мести. Прокручивал в голове, как он будет сокрушаться перед воинами, что не может прямо здесь их прикончить, потому что дуэль была проведена по всем правилам. Потом с позором выгонит их из своего поместья.

А может, люди графа остановят северян и продержат до прибытия службы безопасности императора. Как с ними лучше поступить, граф сам толком еще не решил.

Ох, ради такого спектакля придется подключить весь свой актерский талант. Но раз уж граф весь вечер смог выдавливать из себя улыбку, что окружающим казалась искренней, то с этим справится и подавно!

Единственное, что графу не нравилось — это взгляд и ухмылка цесаревича. Он был слишком спокоен для того, кто должен умереть в ближайшие минуты.

Дуэль началась, и парень преобразился. Он спровоцировал северян атаковать первыми, а от наглой ухмылки на его лице не осталось ни следа. Цесаревич был спокоен и собран, чего нельзя было сказать про северян, рассчитывающих на легкую победу.

Все это сильно встревожило графа. Да как у Дмитрия получается так быстро двигаться? Все же знают, что он слабак. Почему он легко уводит в сторону столь мощные удары и отбивает атаки? И это при том, что северянин использует усиление, а Дмитрий — нет. Он всего лишь показывает четко выверенную технику на практике.

Голова северянина свалилась на песок и повернулась так, что остекленевшие глаза уставились прямиком на графа. Чернышов вздрогнул, и теперь ему стоило больших усилий сохранять показное спокойствие.

Граф побледнел и вмиг понял, куда делись все наемники Одинцова. Этот парень — настоящая темная лошадка… или ему повезло с учителями по фехтованию.

Второй северянин с криками упал, но быстро затих. А цесаревич с усмешкой посмотрел на окровавленный клинок. Салютует им и говорит графу:

— Нам всё-таки придётся поговорить!

Граф через силу заставил себя улыбнуться и кивнуть. Усмирил вмиг охвативший его страх.

А затем повернулся, и это выражение исчезло с его лица.

— Константин, — подозвал он помощника, стоящего неподалеку.

Тот подходит, и граф шепотом продолжает:

— Разговора у нас с цесаревичем не будет. Сегодня и завтра все новости должны судачить о том, что северяне отомстили за убийство своих людей. Делайте, что хотите, но этого разговора не должно быть! Всё понятно?

— Да, — кивнул помощник и вернулся в поместье, чтобы исполнить поручение графа.

Глава 8

Вечер оживился, гости пили и веселились, словно и не было полчаса назад кровопролитной дуэли. Ко мне подошли две миловидные дамы, блондинка и рыжая, обе были в роскошных нарядах с глубоким декольте, да таким, что в глаза им на этом приеме точно никто не смотрел. Ну, кроме меня.

Я продолжал вести непринужденные беседы и наблюдать за обстановкой. Графу Чернышову следовало бы пригласить меня в кабинет на разговор сразу после дуэли, но этого он не сделал. Более того, продолжил и дальше избегать встречи и коситься на меня с другой части зала.

— Мы с Лизой только вчера вернулись с «Черноморской ривьеры». Курорт хоть и не новый, но места роскошнее я попросту не видела, и он занимает целый остров! — рассказывала девушка, которая представилась Викторией.

Она смахнула прядь белокурых волос и потянулась к шампанскому на подносе проходящего мимо нас официанта.

— Согласна, вам надо обязательно его посетить, Ваше Высочество! Я еще не видывала в нашей империи таких роскошных садов, — улыбается мне та самая Лиза.

— Вы просто никогда не были в императорском дворце, — отвечаю я.

Там до сих пор растут деревья, которые я велел посадить по время своего первого правления. Для этого я специально привёз магов природы из-за границы, и они сделали неувядающий сад, но я тогда и понятия не имел, что он простоит столько веков. С тех пор в саду пересаживали лишь цветы и кустарники, но не деревья.

Все приезжающие во дворец гости восхищались величием этого сада и часто спрашивали, кто его вырастил. И я охотно отвечал, зная, что этих магов уже никто не сможет нанять. Они служили одному из африканских правителей, который мне в благодарность за помощь с поставками в его страну гуманитарной помощи, отдал мне самое ценное, что у него было. Но я надолго магов не задержал. Вскоре они вернулись на свою родину, и больше их правитель не позволял им выезжать из страны.

С тех пор я не встречал магов природы, способных создать нечто подобное. За исключением той жизни, где и у меня был этот дар. Тогда я был правителем лесного народа, и мог строить дома из переплетений растений чуть ли не по мановению руки. А потом, когда на нас напали жители гор, эти деревья стали настоящим оружием и не позволили врагам даже войти в наш лес. Это была победа в битве, которой не было.

— Я видела фотографии вашего дворца в интернете, — хихикнула Лиза, явно не понимая, какой смысл несут её слова.

Я только хмыкнул на это и взял бокал красного вина, который мне протянул официант. Стоит мне только допить одну порцию, как он приносит вторую, словно граф Чернышов надеется, что я сопьюсь и не смогу вести серьезные беседы. Но мечтать не вредно. Алкоголь меня не берёт.

Хотя такими объемами спиртного можно и слона свалить, особенно, если учесть, что вино отравлено, причем в каждом новом бокале доза становится все больше и больше. Да, на подносе у официанта были все самые сильнодействующие яды, которые можно только достать в империи. Но мне это никак не мешало наслаждаться вечером. Еще бы найти компанию получше.

А вот и она. Прямо в нашу сторону идет княжна Тюльпанова. Сегодня девушка была обворожительна. В золотистом облегающем платье, вырез декольте у которого прикрывала лишь легкая золотистая сеточка, что подчеркивало прелести дамы, она подошла ко мне.

Я улыбнулся девушке и посмотрел в её карие глаза.

— Здравствуйте, Ваше Высочество! — вернула она мне улыбку.

Елизавета схватила Викторию за руку и утащила куда-то за собой. Меня эта ситуация очень позабавила. Но, признаться, я был рад, что девушки оказались понятливые, и мне не пришлось просить их оставить нас с Натальей наедине.

— Что же, княжна, вы забыли на этом вечере? — поинтересовался я, беря очередной бокал вина, который протягивал мне официант.

— Дела рода, — добродушно отвечает она и пожимает плечами. — Вы же знаете, как это.

— Да, дела рода диктуют всю мою жизнь.

И это было правдой. Ведь я намеревался стать императором, чтобы не позволить своему роду скатиться в небытие. Кроме того, не дать ему разрушить империю, которую я построил с таким трудом.

Но у меня был выбор. Я вполне мог выбрать другую дорогу и прожить спокойную жизнь. Но не мог… Нет, я не мог просто стоять в стороне и смотреть, как рушится некогда великая империя.

— А что вы пьете? — спрашивает княжна, у которой в руках наполненный наполовину бокал шампанского, как и у большинства гостей.

— Тут вино какого угодно года, — отвечаю я, и официант забирает у меня пустой бокал.

Новый бокал вина я протягиваю княжне, и она с благодарностью принимает. У официанта выпучились глаза, он открыл рот, но сказать ничего так и не смог. Меня же эта реакция заставила лишь улыбнуться.

— Отец отправил меня передать документы графу Чернышову, вот я и осталась на приеме в надежде немного развеяться, — говорит она и улыбается реакции официанта.

Наталья подносит бокал ко рту и хочет сделать глоток. Как вдруг стоящий неподалеку аристократ толкает мимо проходившего мужчину прямо на княжну!

Наталья едва не упала, но я вовремя подхватил ее. Она выронила из рук бокал вина, и тот с треском упал на мраморный пол, разлетаясь на мелкие осколки.

Мужчина, которого толкнули вскочил и яростно прокричал:

— Дуэль!

Он осмотрелся, встретился взглядом с толкнувшим его и сразу поник. А затем его тон резко изменился на виноватый:

— Прошу прощения, Ваша Светлость! Видимо, я оступился.

— Ничего страшного, — улыбается Свиридов, которому и принадлежит это поместье.

— Позвольте мне уладить недоразумение.

— Ох, не стоит. Пойдемте лучше выпьем чего-нибудь, — говорит Свиридов и уводит аристократа в другой конец зала.

— Вот невежды, — фыркнула княжна, и в тот же миг рядом с ней оказался другой официант и предложил шампанского.

Она взяла полный бокал и сделала большой глоток.

— Культура в этих местах явно оставляет желать лучшего, — произносит она, а затем замечает мой взгляд. — Дмитрий Алексеевич, а вы куда смотрите?

Я глядел на мраморный пол, на котором пенилось разлитое княжной вино.

— Да вот думаю, прожжет мрамор или нет, — отвечаю я.

— Это как? — недоумевает она и тоже наблюдает за странным химическим процессом, что происходит на полу.

А затем она поднимает на меня взгляд широко распахнутых глаз. Поняла, наконец-то! Я в ответ лишь улыбаюсь.

Наталья кивает на мою руку с полным бокалом красного вина, и я делаю глоток.

— Весь вечер меня пичкают ядами и всё не дождутся, пока я откинусь. Но, как видите, я живой, — усмехаюсь я, а стоящий рядом официант нервно вздрагивает.

— Наверное, яд слабый — не понятно было шутит она или на полном серьезе это говорит.

Хотя если задуматься… Убийства ядом или вообще убийства на таких приемах — это обычная вещь, которая случается слишком часто.

— Попробуйте сами, если не верите, — киваю на поднос с бокалами.

— Хм, где вы артефакт прячете? Не думаю, что наследника престола пытались бы убить чем-то слабым.

И тут я был с ней абсолютно согласен. Меня хотели отравить наверняка, из-за чего вино приобретало новый вкус. Последние пять бокалов вкус не менялся, только увеличивалась доза. Не удивлюсь, если последний бокал, и вовсе, наполнят одним лишь ядом.

— Нет у меня артефакта, княжна.

— Слабо верится, что такое возможно.

Не хотелось вдаваться в подробности, поэтому я ловко переменил тему.

— Хотите посмеяться? — предлагаю я.

— А давайте, — улыбается княжна.

Я резко хватаюсь за грудь и начинаю кашлять. Нахожу взглядом графа Чернышова, киваю, и Наталья тоже смотрит в его сторону. Борис Владиславович расплылся в радостной улыбке.

Выпрямляюсь и говорю:

— Ух! Простыл, наверное.

После этих слов улыбка с лица графа исчезает, и он отворачивается. А княжна смеется.

Реакция Графа позабавила.

— А вы умеете развеять обстановку, — произносит она и отпивает маленький глоток шампанского. — Кстати, а курорт «Черноморская ривьера», про который девицы говорили, и вправду, неплох. Только они там не были.

Я улыбнулся. Меня радовал тот факт, что курорт, который я построил в свою первую жизнь после окончания всех войн в империи, работает до сих пор. Не зря над его садами трудились те же маги, что поработали над двором моего дворца.

Тогда я подарил «Черноморскую ривьеру» роду Липоваловых за заслуги перед империей. Игорь Владимирович, который был главой рода на тот момент, в одиночку отвоевал черноморское побережье у арабов, и после этого они не смели посягнуть на наши моря. Там до сих пор стоит их флот, но вот с нынешним главой рода мне встречаться пока не приходилось. Можно рассчитывать лишь на удачу, что потомки Игоря Владимировича помнят о клятвах, данных их родом.

Мы проговорили с княгиней еще полчаса и, пожалуй, встреча с ней стала самой приятной за этот вечер.

— Мне нужно отлучиться, — проговорила княжна, увидев, как в банкетный зал вошел граф Некрасов.

— Было приятно пообщаться, — кивнул я.

— Я вас найду попозже, если к этому времени вы не умрете от яда, — улыбнулась она и направилась к Некрасову.

Видимо, дела рода распространяются и на него. Кто знает, может отнюдь не для подписания документов с Чернышовым княжна сюда приехала.

Некрасовы и Тюльпановы — соседи, и эта встреча означает, что рода сближаются. Два сильных рода с большими землями, и как бы они после объединения не решили отсоединиться от империи.

А подобные случаи в истории уже были. Последний раз мой правнук с трудом вернул земли двух княжеств на востоке, которые возомнили себя отдельным государством. Судя по записям в архивах, ему тогда знатно повезло.

С этими мыслями я отпил из бокала ещё отравленного вина. На этот раз горчит. Нет приятного послевкусия с кислинкой, какое было в других винах.

Кстати, о них… Помню тогда одного из лидеров мятежа отравили и все доказательства указывали на одного из союзников, после чего началась клановая война внутри захваченных земель. А по факту отравила лидера его любовница, коих у него было довольно много. Женская ревность никогда не доводит до добра.

Хорошо, что мне подобное не грозит. Хм, нет, любовниц может быть много, а вот отравить меня не сможет никто. Я могу выпить абсолютно любой яд, и мне ничего не будет.

Но не хотелось бы, чтобы девушки подливали мне в питье нечто подобное. Зачем портить хорошие напитки? Хотя всё зависит от того, какой будет жена. Брак по любви или по расчету. Но я отнюдь не сторонник того, чтобы жениться ради выгоды. Тогда эти отношения потеряют всякий интерес.

Будучи Первым императором, я получил дар правителя и пронес его через множество жизней. Это не только способность забирать дары у других, но и иммунитет ко всем ядам. Об этой стороне своего дара я никогда и никому не рассказывал. А зачем, если тогда не будет удивленных и раздосадованных взглядов убийц, прямо как у Чернышова, который весь вечер с надеждой поглядывает на меня.

Но, как с любым другим даром, здесь тоже есть свой нюанс. Душа должна быть сильной. Правитель должен править мудро и награждать своих подданных. Тогда и баланс не будет нарушен, и душа будет накапливать энергию. А чем она сильнее, тем мощнее дар.

Всё это я познал в прошлых жизнях, отнюдь не в этом мире. Здесь подобных знаний нет. Для всех людей этой планеты душа — это нечто несуществующее, крайне абстрактное. А ведь, на самом деле, душа существует.

Душа — это мы и есть…

* * *

Граф Чернышов

«Да почему этот парень не умирает? Что с ним не так⁈» — думал граф Чернышов, разгневанным взглядом посматривая на цесаревича Дмитрия. Эта ситуация настолько выбесила графа, что ему уже самому хотелось подойти к цесаревичу и долбануть по голове чем-нибудь острым и тяжелым!

Но здравый рассудок одержал верх и Чернышов продолжал наблюдать со стороны. Он искренне не понимал, что происходит. Яд, которым сейчас опаивают Дмитрия, специфический и очень дорогой. У него нет запаха… А отравленный человек до последнего не поймёт, что умирает. Да и после смерти этот яд в теле человека будет невероятно тяжело найти.

Также у этого яда есть магическая составляющая — он прикреплен к определенному артефакту. Когда яд подействует, то артефакт сразу активируется и уничтожит следы его присутствия во всей посуде и остальных местах, где он только мог быть.

Яд, после смерти человека, полностью растворяется и перестаёт действовать, а потому никто не сможет доказать, что цесаревича отравили. А тут выходит, что и доказывать ничего не надо, ведь цесаревич не подыхает!

Конечно, есть множество других способов убрать Дмитрия, но применять их сейчас крайне рискованно. Одна дуэль уже была, и вторая подобная провокация будет выглядеть крайне подозрительно. Уже не говоря о более действенных способах, вроде взрывчатки.

Однако граф точно знал, что не хочет разговаривать с цесаревичем и отвечать на его вопросы. Пока парень на земле его вассалов, то ничего еще не закончено. И, пожалуй, граф может позволить себе рискнуть.

А с другой стороны, почему он сомневается? На этом вечере собралось больше сотни аристократов, половина из которых враги Дмитрия или же принадлежат к другой партии. А некоторые из них, и вовсе, не прочь поквитаться с цесаревичем за прошлые дела, когда покойный император разрешил своему младшему сыну влезть в политику. Цесаревич изменил некоторые законы, чем очень сильно помешал многим дворянам, и они это до сих пор помнят.

Вот не глупый ли закон, что аристократ должен нести ответственность, если убил своего слугу? Раньше с этим было проще, не то, что сейчас. Теперь приходится скрывать факт смерти слуги или перекладывать вину на кого-то другого.

А потому можно и рискнуть!

* * *

Под конец вечера я подошел к графу Чернышову и напомнил о предстоящем разговоре еще раз. Больно плохая память у Бориса Владиславовича, приходится самому настаивать.

— Ваше Высочество, — закашлялся Чернышов. — Голова идёт кругом. Всего один бокал вина выпил, а не стоило… Здоровье у меня слабое. Лекари мне в таких случаях советуют выпить целебного отвара и лечь спать. Может, перенесем встречу на завтра? Я лично вас приму и подготовлю встречу, достойную наследника.

Неужели он пригласит меня в столовую или сразу в придорожный трактир? Ведь ни для кого не секрет, как он ко мне относится.

— Здоровье — это важно, — киваю я. — Выздоравливайте… А завтра жду нашей встречи!

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич.

Не так быстро.

— Мне очень не хотелось бы, чтобы ваш род лишился своего главы. Это будет сильный удар, а ваши сыновья совсем юные и не смогут взять бразды правления в свои руки.

Граф сжал зубы до скрипа, а его щеки вмиг побагровели. На скулах выступили желваки, и он тяжело вздохнул, пытаясь взять себя в руки.

— Уверен, я ещё поживу, — граф натягивает на лицо улыбку.

— Поберечь вам себя нужно, — говорю я с явным намёком.

На это Чернышов никак не отреагировал, и охранники сопроводили его на второй этаж.

Что ж, надеюсь он задумается и не станет совершать опрометчивых поступков. Хотя, мне слабо в это верится. Когда эмоции берут верх, люди часто совершают глупости, которые могут стоить им жизни.

— Мне нужен транспорт, — говорю я мужчине, который провожает гостей на выходе из поместья.

— Конечно, Дмитрий Алексеевич, одну минуту! — отвечает слуга в черном костюме и выходит на улицу.

Там он переговорил с мужчиной в такой же одежде, и через пару минут к главному входу подъехал большой бронированный автомобиль. Выглядела машина довольно солидно, на такой и наследнику не зазорно передвигаться по стране. Правда, задние стекла были затонированы.

Водитель вышел и открыл для меня дверцу. Я, кивнув, присел на заднее сидение. Машина тронулась и плавно поехала в сторону отеля, где я и остановился.

Предо мной была перегородка, как в лимузинах, за которой даже водителя не видно. Обычно она опускается нажатием кнопки, которая у меня не работает. Хм… Ни одна кнопка в машине не работает, даже ручка открывания двери! Я не могу выйти на связь с водителем, и очевидно, что случится дальше.

Совсем скоро машина остановилась. Началось… Прыгаю в свою тень и перемещаюсь подальше от машины. Вовремя. Представление только началось.

Встаю в тени дерева, одного из множества, которые растут по обе стороны от дороги. Осматриваюсь, водителя в машине не оказалось. Вижу, как подъезжает другая машина. Оттуда выходят наемники с телом мужчины в таком же костюме. Видно, что умер он совсем недавно. Двое открыли дверцу со стороны водителя и водрузили туда труп. После чего один из наёмников прикрепляет к днищу машины взрывчатку, и все отходят подальше.

Раздается мощный взрыв, машину слегка подбрасывает в воздух, и меня достигает волна жара. От громкого звука у обычного человека заложило бы уже уши, но я остался стоять и наблюдать. Пламя после взрыва разгорается, но бронированная машина не сильно пострадала. Это было ожидаемо, поэтому наемники достали ручные гранатомёты. Им надо было действовать наверняка.

Им хватило шести выстрелов, чтобы машина полностью взорвалась, но у меня это вызвало лишь улыбку.

— Ты сделал свой ход, граф. А теперь моя очередь, хоть мне и не хотелось сейчас заниматься подобными вещами. Но раз ты настаиваешь, почему бы и нет…

Глава 9

Через пятнадцать минут сюда подъехали черные машины. Да здесь вся служба безопасности города небось собралась! Конечно, ведь убили наследника. И никто из людей, осматривающих покореженные куски железа, которые остались от машины, не ожидал, что я вдруг выйду из лесочка — целый и невредимый.

— Ваше Высочество! — подбежал ко мне мужчина в черном костюме. — Вы не ранены? — он осмотрел меня с головы до ног, и на его лице отразилось облегчение.

Видимо, нашелся в этом гадюшнике хоть один человек, кто не желал мне смерти. Хотя этого я не мог знать наверняка. Как показала жизнь, люди довольно часто показывают окружающим то, что они хотят увидеть, и не всегда даже самый опытный глаз может это сразу разглядеть.

— Всё в порядке! — сухо отвечаю я.

— Точно? Вам не нужна помощь ментального мага?

— Нет, — слегка скривился я.

Точно не хотел, чтобы какой-то маг рылся в моей голове, исправляя воспоминания. Хотя такой метод часто используют, чтобы убрать ПТСР. Я знал множество способов, как защититься от воздействия ментальной магии, но не хотел, чтобы другие знали о таких моих особенностях.

Я же в своих жизнях видел такое, что меня уже ничем не удивить. Если уж нападение на замок орды кровожадных демонов, которые уничтожили всех его обитателей, не смогли оставить в моей душе неизгладимые впечатления, то от обычного уничтожения машины мне подавно ничего не будет.

Кстати, в тот день я так и не умер. Это была единственная жизнь, в которой я обладал даром массового уничтожения. Тогда я сполна отплатил за всех убитых и не оставил в живых ни одного ублюдка.

— Вы видели, что произошло? — спросил у меня, по всей видимости, глава службы безопасности Ивановска.

— Да. Представляете, я вышел помочиться, а за моей спиной раздался взрыв! Оборачиваюсь, а там уже несколько машин без номеров подкатили. Из них вышли боевики и давай автомобиль из гранатомета расстреливать! Водителя только жалко, он в машине остался, не мог ничего сделать.

Водитель был замазан и думал, что скроется после моей смерти. А теперь его, скорее всего, убьют свои же и где-нибудь подкинут тело. Жалко его? Нет. Он выбрал свой путь. Я к этому отношусь спокойно — в таких играх каждый сам ставит свою жизнь на кон.

К этому времени на место аварии подоспели и журналисты, им удалось заснять мои слова. И хорошо, значит, граф Чернышов услышит мои слова и поймет, что я знаю про подмену водителя и про то, как его боевики расстреляли машину.

— Ваше Высочество, садитесь в мою машину. Мы отвезем вас в участок.

Ага, и продержат там еще сутки, допрашивая, всё-таки произошло покушение на наследника империи. Знаю я эту схему. Они будут долго разбираться и ни к чему не придут. Мне гораздо проще самому разобраться с этим вопросом.

— Отвезите меня в отель, — велю им.

— Дмитрий Алексеевич, нам необходимо провести расследование.

— А мне необходимо отдохнуть. Или вы считаете, что можете решать за меня, где находиться наследнику Российской империи? — повысил голос я.

— Нет, — быстро опомнился глава службы безопасности.

— Тогда отвезите меня в отель! — бросаю я и иду к черной машине, из которой совсем недавно вышел этот мужчина.

Он идет следом за мной и открывает мне дверцу заднего сидения, а сам садится за руль. К нему подсаживается один из его коллег, якобы для того, чтобы обеспечить мою безопасность за время пути. По этой самой причине мы едем конвоем из трех машин.

Я же стараюсь отойти от шока после произошедшего. Нет, не от взрыва и расстрела, это меня как раз ничуть не удивляет. А вот поведение безопасников мне очень не понравилось.

Понятно, что они получили анонимный звонок о трагедии и выехали на место. Учитывая расстояние, прибыли они довольно быстро. Но безопасники приехали мой труп по кускам собрать, а не спасать меня! Среди них даже лекарей не было. И они еще будут указывать, что мне делать! Это уже перебор!

Да и аристократ, кому принадлежала бронированная машина, не явился, хотя должен был понимать, что его будут допрашивать для этого дела. Но нет… он даже не позвонил.

Насколько же тут всё прогнило. Не побоюсь этого слова, до самого основания. Местные дворяне считают, что могут безо всяких последствий убить наследника! Считают, что поддержка высшей знати их спасет, но нет…

Вернувшись в отель, я продолжал об этом думать. Сколько же грязи мне придется искоренить. Слишком много.

Задергиваю штору в своем номере и прыгаю в свою собственную в тень. Выхожу в квартире соседнего здания, где двое снайперов уже раскладывают винтовки и прицеливаются. Слышу их разговор:

— Не знаю, кто там такой, но в первый раз слышу, чтобы столько платили…

— Я знаю, кто там.

— И кто?

— Потом расскажу, пока тебе лучше оставаться в неведении.

— Да нет, ты говори, раз начал, — произношу я, но снайпера не успевают даже обернуться.

Убиваю обоих одним взмахом меча.

Эх, вот во всех мирах так, если человек прекрасно владеет снайперской винтовкой или чем-то похожим, что помогает убивать с дальнего расстояния, то он беспомощен перед мечом. В большинстве случаев. Но бывало, что мне попадались по-настоящему опытные убийцы, с которыми было интересно сражаться. Таких за все свои жизни я могу по пальцам пересчитать, и эти двое явно не из лучших.

Лежат сейчас и заливают кровью ковер в гостиной. Не хотел бы я, чтобы их обнаружили.

На журнальном столике были — зажигалка, сигареты и бутылка водки. Хотели убить меня и отпраздновать? Навряд ли. Обмундирование у снайперов не из дешевых и, вероятнее всего, что так они хотели скрасить время ожидания, пока мой силуэт не появится в окне.

Беру бутылку и открываю. Крышка звонко падает на пол, а я выливаю едко пахнущую жидкость на остывающие тела мертвецов. Открываю зажигалку и нажимаю на кнопку. Вспыхивает язычок пламени и я бросаю зажигалку на пол. Пламя мигом разгорается и занимает тела убитых.

— Сегодня я хочу спокойно поспать, — говорю я и снова прыгаю в тень.

Вернувшись к себе, я принял душ и подошел к кровати. Что ж, сегодня мне ни один снайпер не помешает. Но стоило мне лечь на кровать, как рядом возник силуэт Алины. Нет, не дадут мне спокойно поспать!

— Дмитрий Алексеевич, задание выполнено, — улыбается она.

— Молодец, иди спать. Соседняя комната свободна.

— Рихтера удалось убить тихо, как вы и приказали. Все подумали, что его сразил инфаркт… В таком молодом возрасте! Какая жалость, — хихикнула она.

— Алина, я хочу спать, — сонно отвечаю я.

Но девушка не унимается.

— Господин, чем я еще могу быть полезна?

Понимаю, что если ей не дать задание, то она не успокоится, и здоровый сон мне не светит.

— Можешь пойти и прикончить охрану графа Чернышова, — говорю я и закрываю глаза.

— Я могу и самого графа.

— Нет. Только охрану. Граф пока должен оставаться живым.

Приоткрываю один глаз и вижу, как Алина пожимает плечами.

— Хорошо, — говорит она, и до меня доносится легкий ветерок, когда девушка исчезает в тени.

Вот теперь можно и спокойно уснуть!

* * *

«Да что не так с этим наследником⁈» — думает граф Чернышов и делает глоток дорого виски из стакана. Перед ним на планшете включены новости, и уже вышел репортаж о недавнем происшествии.

Но почему Дмитрий дал ложные показания, граф никак не мог понять. Да и из машины наследник не мог выбраться, а значит, с ним все не так просто. Граф это понял еще на дуэли, но не ожидал второго подвоха. А раз Дмитрий выбрался из машины, значит, он видел, как на место водителя положили труп.

Он забарабанил пальцами по столу и сделал еще один глоток. Лицо сморщилось, но не от горькой выпивки, а скорее из-за всего произошедшего.

Граф понимал, что чем дольше Дмитрий остается живым, тем выше вероятность, что Чернышова раскроют и ему придется отвечать уже перед службой безопасности императора. А там и до суда может дойти.

Лежавший на столе телефон завибрировал.

— Да, Кость, — отвечает граф в трубку.

— Снайпера мертвы, — коротко говорит его помощник.

Граф стиснул зубы до скрипа эмали. Ему захотелось швырнуть телефон в стену, но он сделал выдох и заставил себя успокоиться.

— Как это случилось?

— Кто-то прокрался к ним, убил мечом и устроил поджог. Никаких следов не осталось.

Внезапно за дверью раздались крики.

Граф сбросил вызов и поднялся из-за стола.

— Что там еще? — прокричал он.

Но ответа не последовало. Только странный звук, будто за дверью упал мешок картошки.

— Что происходит? — громко повторил он.

Но в ответ — тишина. Он открывает дверь, та поддается с трудом. Приходится прилагать усилия. Граф высовывает голову и вздрагивает, ведь у двери лежит тело его охранника. Выругавшись, он аккуратно выходит, перешагивая тело, заботясь лишь о том, как бы не испачкать дорогие туфли. Осматривается. Но вокруг никого.

— Охрана! — кричит он, но ответом снова стала могильная тишина. Это пугало. Очень…

В коридоре было пусто, и граф осторожно спустился на первый этаж. Теперь он шел тихо, почти бесшумно.

Но вдруг прямо перед ним промелькнула тень и граф напрягся, выпучив глаза. Тень тотчас исчезла, и снова раздались чьи-то крики. А выйдя на первый этаж, Чернышов прикрыл рот рукой, чтобы не закричать. Он видел много смертей в своей жизни, но такое!

Повсюду валялись тела. А потолочная лампа мигала, словно кто-то специально повредил питание, чтобы добиться такого эффекта.

Он прошел к выходу, перешагивая через многочисленные тела своих охранников. А ведь, скорее всего, убийца пришел именно за графом!

И снова эта тень… и смех вдалеке. Кто-то над ним явно издевался.

Граф потянулся к пистолету в руке, как вдруг на улице раздался взрыв. От неожиданности Чернышов пригнулся. И осколки выбитого стекла упали ему на спину.

Он выпрямился и посмотрел в оконную раму. Одна из машин взорвалась. А перед поместьем горели тела совсем недавно убитых охранников.

Кто-то за считаные минуты убил всю его охрану! В поместье остался лишь граф и немногочисленные слуги, разбуженные взрывом.

И Чернышов хорошо знал, чьих это рук дело.

* * *

Глава отряда бандитов, по прозвищу Сизый, возвращался с задания в свой лагерь. Им нужно было перехватить поезд, в котором перевозили партию оружия для барона Звягина, но дело не удалось. Нет, поезд-то они перехватили, но тот оказался набит таким количеством охраны, что бандиты свалили, только пятки засверкали.

Либо наводка оказалась неверной, либо кто-то узнал о налете и перестраховался. Оба варианта Сизому не нравились, и он намеревался обсудить это с боссом.

Но вернулся отряд в пустой лагерь, где всё осталось почти нетронутым. Бандиты несколько дней назад получили сразу пять срочных заказов. Причем за них обещали столько, что разбойники сорвались со своих мест, чтобы побыстрее выполнить заказы, а некоторые даже поесть не успели. Миски с кашей до сих пор стояли у кострища, точнее, с тем, что от нее осталось, а птицы и звери знатно похозяйничали в лагере, но это не беда.

Босс был еще на задании и связаться с ним Сизый не мог. Бандиты не использовали телефонов и предпочитали действовать по старинке, даже жили в землянках в лесу.

Отряд начал постепенно размещаться. Кто-то разжег костер, кто-то сразу решил перекусить, кто-то переодевался. Один Сизый стоял возле своей землянки, погруженный в свои мысли, как вдруг услышал хруст за своей спиной.

Сизый оборачивается и хватается за клинок. Из леса выскакивают солдаты в камуфляже. Но Сизый не сомневался, что у них было еще и магическое прикрытие, а иначе он бы их заметил.

Он ввязался в драку и ранил мечом одного из солдат. Клинок глубоко вошел в живот. Но Сизого тут же оттащили, а вояку быстро подлатал полевой лекарь. Глава отряда с отвращением смотрел на всё это, ведь он не смог убить даже одного!

Не прошло и двух минут, как все бандиты были мертвы. Ребята даже мечи взять не успели! А тех, кто смог взять оружие, завалили числом.

Сизого подтащили к барону Звягину и поставили на колени.

— За нас отомстят! — из его горла вырывается крик.

Он был готов сам прикончить каждого вояку! Задушить их голыми руками! Но не мог даже сдвинуться с места.

— Некому мстить, — спокойно отвечает барон. — Тех, кто пришел сюда до вас, мы уже убили. А оставшиеся разбойники полегли при защите моего имения.

Сизый выпучил глаза. Он не мог поверить. Нет! Барон блефует! Не может быть так, что все его соратники мертвы!

— А если вам интересно, как мы вас нашли, то нам один человек подсказал, — улыбается барон.

Сизый понимает, что барон не лжет. Но разбойники никогда не выдали бы местонахождение лагеря, даже под пытками. Значит, его нашел кто-то со стороны.

— А теперь тебя ждет казнь, — последнее, что услышал Сизый прежде, чем мощный клинок вонзился ему в спину.

— Твари… — просипел он, закрывая главу.

— Твари — это те, кто убивают невинных. Такие, как ты. Или не помнишь, как обезглавил двух простолюдинок? А вот сбежавшая девушка хорошо тебя запомнила.

Сизый открыл рот и издал предсмертный хрип. Он так и знал, что третью девку тоже надо было догнать…

* * *

Проспал я до самого обеда, и нисколько об этом не жалел. Редко удается вот так хорошо выспаться. А теперь нужно было решать, что делать дальше. Проблема с разбойниками решена, Чернышов напуган до ужаса и осталось нанести последний удар, а это много времени не займет.

Возвращаться во дворец? Проще уже отсюда отправиться сразу к северным границам, ведь частный самолет мне и в местный аэропорт пригонят.

Хотя, можно задержаться и решить некоторые дела, с которыми никто не может разобраться, кроме представителя имперской крови. Таких случаев полно в каждом городе, и порой они десятками лет ждут своего решения. Эта система мне безумно не нравилась и я собирался отчасти ее изменить, когда стану императором.

Вариантов дальнейших действий была масса, и о них я рассуждал, просматривая очередной отчет имперской службы безопасности. Странно, но в этот раз ни слова о моих братьях и сестре. Не могли же они за два дня совсем ничего не сделать? Скорее всего, это затишье перед бурей. Мне даже интересно, что они приготовили на этот раз.

Собираюсь спуститься в ресторан при отеле, чтобы пообедать там. Мог бы, конечно, и в номер заказать, но здесь совсем не та атмосфера, а хотелось поесть в более приятной обстановке. По спине пробегает холодок и я оборачиваюсь.

— Господин, я закончила, — улыбается мне Алина.

Вид у нее донельзя довольный.

— Докладывай.

— Ну, я долго там не гуляла, — пожала она плечами. — Ведь не было задачи убить вообще всех, а только напугать графа и уничтожить его охрану. И вот охраны было многовато.

— Сколько?

— Пятьдесят три человека. Из них два ученика, восьмого ранга воин, двадцать стражников, пять воинов, три ветерана, один мастер, два магистра, и остальные — учителя. С последними пришлось повозиться, но я воспользовалась моментом внезапности.

— Какая внезапность, когда ты устроила резню? — мне правда было интересно.

— Я появлялась там, где меня совсем не ждали, — хитро улыбается она.

— Молодец! Дальше нам нужно заехать к одной моей старой знакомой, но для начала нужно выбрать ей гостинец.

— Мне этим заняться?

— Нет, для тебя есть другое задание.

— Слушаю, — широко улыбается она, надеясь, что я отправлю ее на очередное убийство.

— Обратись в местную тюрьму, у них один тип ждет казни, вот пусть и подготовят всё к моему приходу.

— Ой, а за что его?

— А это интересная история. Суд там был, скорее всего, подкупленный. В тюрьме содержится барон Гаврилов, разорившийся аристократ, но он явно работал на кого-то из верхушки. Его поймали с поличным, когда он вырезал целый род Харитоновых.

Я уже не удивлялся, что система прогнила насквозь. При моем первом правлении подобного не происходило, и коррупция среди чиновников и судей каралась смертной казнью. Тогда сразу все стали шелковые и верные. Да, метод был радикальный, но при таких условиях никто не хотел рисковать.

Жаль, что мой внук отменил эту систему и всё вернулось на круги своя. Теперь, чтобы разобраться с приговором, мне придется самому прийти к заключенному. А раньше его, и без меня, повесили или расстреляли на месте. Неважно, как! Главное, что Гаврилов не стал бы ждать казни в столь тепличных условиях!

— Харитоновы… Это слабый род, насколько я помню? — спрашивает Алина.

— Да. Гаврилова отмазали таким образом, что он уже два года ждет казни в местной тюрьме. Это дело не стали передавать в Москву. Понимаешь, к чему я?

— Ага, аристократа может казнить лишь представитель императорской крови, — процитировала часть закона Алина.

— Точно, и раз я уже здесь, то самое время вынести этому убийце приговор.

Алина еще раз улыбнулась, кивнула мне и скрылась в собственной тени. А я со спокойной душой отправился пообедать.

* * *

Барон Гаврилов сидел в своей просторной комфортабельной камере, но сегодня ему было крайне скучно. Сломался телевизор, а в тюрьму так просто не пронести новый, да и мастера не вызвать. Тем более, у него «одиночная камера», которую переоборудовали из общей, поэтому места у него было хоть отбавляй.

Вот на обед принесли борщ с булочками и картошку с курицей прямиком из столовой для охранников. Ммм… С аппетитом он всё это съел и запил сладким компотом, мысленно поблагодарив своих покровителей. Другие заключенные о таком рационе могут только мечтать.

Каждый день Гаврилов думал, как же он мог так нелепо попасться. Ведь он хороший убийца, как ему казалось. Да и наниматели никогда не жаловались. Но в последний раз он поддался своим низменным желаниям и не смог вовремя остановиться. Слишком увлекся пытками, ведь это была его страсть.

Гаврилов не мог дождаться, когда совет выберет нового императора. Если нужный человек сядет на трон, то есть шанс, что барона из этой тюрьмы вытащат.

В этот момент один из охранников открыл камеру и велел:

— На выход!

— Что, всё? А я говорил, что выйду! — Гаврилову не верилось, что это случилось так быстро, и он не удержался от довольной улыбки.

— Ага, конечно, — хмыкнул охранник, а его напарник усмехнулся. — Наследник трона прибыл, чтобы привести в действие твой приговор.

Зрачки Гаврилова расширились, а сердце сжалось. Оно пропустило пару ударов, и на голову навалилась тяжесть.

Последний раз Гаврилов испытывал нечто похожее, когда его взяли с поличным. Но тогда полицейских было слишком много и он не смог убежать! Больше такую ошибку он не допустит!

На руке браслет, который должен блокировать его силу, но вместо этого там была всего лишь обманка, на которую заменили настоящий артефакт купленные люди. Гаврилов срывает его и активирует физическое усиление. Кулак летит в висок охранника и тот падает в нокауте. Гаврилов прекрасно знал, как вырубить человека с одного удара. Второй охранник и опомниться не успел, как Гаврилов ударил его головой о стену камеры.

Гаврилов сожалеет лишь о том, что охранников нельзя убить. Ведь на них тоже специальные браслеты и, в случае их смерти, заорет сигнализация.

Он выскакивает в коридор и со всех ног бежит к выходу. И даже никто не пытается его остановить. Но вдруг из ниоткуда появляется девушка в костюме горничной и улыбается ему.

Гаврилов понимает, что она точно не из охраны, и он может ее убить! Страх за свою жизнь вмиг сменяется непреодолимым желанием расправы. Пусть даже быстрой, но он два года ждал этого момента и дождался!

Он замахивается, чтобы вырубить девушку, но кулак проходит сквозь черноту.

— Что за?..

Договорить он не успевает. Возникшая из ниоткуда чернота полностью обволакивает его. А где-то вдалеке до него доносится звонкий девичий смех.

Глава 10

— Федор Алексеевич, вашего брата пытались убить, — старшему наследнику доложил сотрудник службы безопасности, один из троих, вошедших в его кабинет.

— Которого? — спрашивает Фёдор, не отводя взгляда от бумаг.

— Дмитрия.

— И как, успешно?

— Ни разу.

Эта фраза Федору не понравилась и он вопросительно взглянул на сотрудника службы безопасности.

— В смысле?

— Сначала его пытались убить, взорвав самолет. Потом сотня наемников охотилась за ним по лесу, но в живых никого не осталось, чтобы допросить. Также было совершено нападение на дом барона, где Дмитрий гостил. Затем двое северян спровоцировали его на дуэль, но умерли сами. В довесок ко всему его машину по пути в отель расстреляли.

Федор кивнул и откинулся на спинку кресла. С одной стороны — он был рад за брата, который неизвестно каким чудом выжил после стольких покушений. А с другой стороны — Дмитрий создал столько проблем, что радоваться тут нечему.

Взять хотя бы последнюю пресс-конференцию, где младший брат подставил старших и заявил, что они оба собрались ехать в Персию. Если бы Дмитрий умер, все стало бы гораздо проще.

Федор искренне не понимал политики отца. Так мог поступить только настоящий мудак! Он должен был убить всех, кроме одного наследника, или как минимум отправить их в другие города на нужные должности, но лишить права занимать престол! Словно он хотел посмотреть, как его отпрыски будут рвать друг другу глотки!

Возможно, сейчас он наблюдает за этим процессом с того света и получает массу удовольствия. При этих мыслях Федор недовольно скривился. Раз его отец не смог разобраться с порядком престолонаследия, то старшему отпрыску придется взять все в свои руки.

С одной стороны, Федор был рад, что его родной брат не погиб в этой череде покушений, а с другой — он продолжает быть его соперником. И пусть шансы занять престол у Дмитрия невелики, но он успешно вставляет Федору и Григорию палки в колеса.

И даже, когда Федор станет императором, Дмитрий не отстанет! Вот от кого можно ожидать подлого клинка в спину и тогда кто-то другой займет трон. Нет, этого нельзя оставлять без внимания. Никак нельзя!

Он бы хотел все решить по нормальному… Но остальные его родственники не откажутся от трона в его пользу. А это означает что все они угроза и помеха.

И пока все четверо наследников живы, шанс есть у каждого. Поэтому Федор не может позволить себе расслабиться ни на миг. И сейчас он должен заняться вопросами развития Российской империи. Ведь государство находится в полной заднице, и он хочет вытащить ее оттуда, как бы тяжело это не было.

Но самое печальное, чем больше его братья и сестра борятся за власть, тем большую награду Федору приходится обещать своим союзникам, и тем меньше он в будущем сможет сделать для империи. Ресурсов на по-настоящему важные дела попросту не останется.

Но и выбора у Фёдора тоже нет. Если у него не будет союзников, то на трон сядет кто-то другой! А он никак не может себе этого позволить. Тогда от империи вообще ничего не останется. Сейчас назревают серьезные проблемы с соседними государствами, и Федор был уверен, что никто, кроме него, не сможет их решить. Потому что его братья и сестра не понимают, что лучший выход — это война! Быстрая и победоносная! Война, которая сплотит всю империю.

— Только что поступила информация, что ваш брат отправился в Ивановскую тюрьму, чтобы привести в действие смертный приговор, — говорит тот же сотрудник, убирая телефон в карман. — Почетное дело, два года никто из императорской семьи не мог разобраться с этим заключенным.

На это Федор только хмыкнул. Он и сам не хотел марать руки, этим в их семье после смерти императора занимался Дмитрий, попросту потому, что больше никто не хотел. Если бы не он, то сотни приговоров к казни не были бы исполнены до сих пор.

— Распорядитесь, чтобы в завтрашних газетах этот случай выставили в плохом свете. Пусть все знают, что мой брат — мясник, который ничего не умеет и не любит, кроме как казнить.

— Вы уверены? Наверняка ваш брат узнает, чьих это рук дело.

— А как он узнает? — Федор пристально посмотрел в глаза безопаснику.

— Если провести расследование, то легко можно вычислить, откуда наводка.

— Значит, сделайте так, чтобы это невозможно было узнать! Почему я должен учить вас, как делать вашу работу?

— Будет сделано! — осекся сотрудник службы безопасности.

Федор кивнул, разрешая троице удалиться. Теперь он был уверен, что они не облажаются, а иначе уже поняли бы, что отвечать им придется лично перед Федором.

А он сам улыбнулся. Ему было радостно, что он придумал подобный план. Такими темпами у Дмитрия не останется никаких шансов на престол!

* * *

Я только что казнил человека своим клинком. Попросту отсек негодяю голову с одного удара, безо всякого подвоха.

Многим кажется, что казнить — легко, но нет. Убить связанного человека не каждый может. Это не то же самое, что убивать в бою.

А нанести удар, который сразу отрубит голову, для этого тоже нужно мастерство. Даже у опытных палачей древности это не всегда получалось с первого раза, и приходилось наносить удар за ударом, пока голова не упадет с плеч.

На протяжении многих жизней я всякое повидал, и вот за такими неопытными палачами наблюдать было больнее всего. Одно дело — быстрая смерть, другое — когда человеку приходится страдать.

Как-то раз в одной из своих жизней, когда был довольно юн, чуть младше, чем сейчас, я служил гвардейцем при армии короля и мне довелось наблюдать такую казнь на площади.

Палач нанес три удара, но никак не мог перерубить шейный позвонок, и все это время человек продолжал громко стонать. Я не выдержал и поднялся на помост, затем подошел к палачу со своим мечом. Велел ему посторониться, а гвардейцу перечить он не посмел. И одним ударом доделал начатое. Казненный был предателем империи, но даже он не заслужил таких страшных мучений.

Хм, что-то моя машина не едет. Я уже пять минут, как вышел из тюрьмы, а на дороге пустота. Непорядок.

Телефон в кармане зазвонил и я ответил:

— Да, Алина?

— Господин, вашу машину задержали для проверки.

Ну вот, опять. Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше палок вставляют мне в колеса. Такими темпами я эту машину до вечера не дождусь.

— Что делать? Вызвать вам такси? — спрашивает служанка.

— Ага, вызывай! Позвони Ивану, он меня несколько дней назад должен был встретить. Вот пусть сделает это сейчас.

— Ну там как бы самолет упал. А так я уверена, что он ждал вас в нужном месте! — начала она оправдывать своего друга. — Сейчас наберу.

Иван не заставил себя долго ждать, и достаточно быстро приехал за мной на обшарпанном такси. Я присел за заднее сидение, а спереди сидела Алина.

— Мы быстро, господин? — улыбается она.

— Вполне, — киваю я.

— Тогда погнали! — усмехается Иван и вдавливает в пол педаль газа.

Это был неопрятно одетый мужчина лет за сорок. Он производил такое впечатление, словно алкоголик с многолетним стажем решил на день протрезветь и сел за руль. Волосы взъерошены, а щеки и глаза красные, что я прекрасно видел в зеркало заднего вида.

Машина со скрипом сдвинулась с места.

— Кстати, господа, а ведь такси — не мой основной бизнес, — усмехается Иван.

— А чем ты еще занимаешься? — с прищуром спрашивает у него Алина.

— В шахматы играю на деньги! Причем очень успешно. А по вечерам могу и в гонках поучаствовать, — после этих слов он получил от Алины по голове свернутой газетой. — Ой! За что?

— Ты у меня сейчас хромать начнешь, если не прекратишь нести этот бред!

— Вот такая у меня нелегкая судьба, господин, — обращается он ко мне. — Работаю сменами по сорок часов, потому что дома ждут голодные дети. А каждый норовит обидеть бедного таксиста. Эх, — тяжело вздыхает он.

— Арлекин, серьезно… Прекращай, — говорю я.

— Слушаюсь! — сразу выпрямился он и успокоился.

На этом его россказни о бедной судьбе прекратились.

Ваня — один из моих помощников, который способен решить любой вопрос. Арлекином его прозвали, поскольку он искусный мастер маскировок и диверсий. А также у него проблемы с головой из-за особенностей дара, но для меня это совсем не проблема.

Я нашел этого парня в психиатрической больнице, когда ему было лет двадцать. Это были тяжкие времена, когда я был совсем юн. Мне приходилось искать людей старше и делиться с ними дарами, или же что-то решать с их обучением. Благо, у меня имеется доступ к некоторым имперским базам данных и я умело их использовал. Российская империя — это такой механизм, который может всё, были бы мозги.

Конечно, после того, как я находил этих людей, им приходилось пройти проверку временем. И по-настоящему важные дела я поручал им, когда был точно уверен в их преданности мне и империи!

Были случаи, когда меня хотели предать. Например, будучи десятилетним юнцом, я подарил дар стихии огня одному бедному парню лет восемнадцати с большим потенциалом, который в тридцатиградусный мороз лежал в закоулке, неподалеку от дворца. У него не оставалось ничего и я решил дать ему второй шанс.

Не из жалости, а иначе помогал бы каждому второму. Петр с отличием закончил элитную академию, но после пожара, в котором погибла вся его семья, у него совсем не осталось средств к существованию. Работу он так и не нашел, все знакомые отказались помочь, а в ночлежке не оказалось мест.

А через два года он этим же даром попытался меня убить, поскольку ему предложили за мою голову много денег. У меня тогда по чистой случайности оказался временный дар отражения и парень сгорел в собственном пламени. Что ж, проверку он не прошел. Но такова жизнь. Не каждый ценит то, что имеет. А некоторым, и вовсе, не нужен второй шанс.

— Да смени ты уже облик! Тошно на тебя смотреть! — говорит Алина Ивану.

— Арлекин играет свою роль до конца, — усмехается он, а затем срывается на смех.

— Чья это машина вообще? — спрашивает Алина, когда приступ смеха у него закончился.

— Понятия не имею, — пожимает он плечами. — Я нашел эту машину на штрафстоянке и просто сменил номера. Да вы не представляете, какой там бардак творится! Полицейским разрешают брать в пользование машины со стоянок!

— А зачем ты в полицейского переоделся?

— Как зачем? А где бы я еще так быстро машину нашел?

Жестяная банка — прямо-таки идеальный транспорт для наследника. Я уже представил, как на этом такси приехал на коронацию, вышел из машины, а стоящие вокруг журналисты так и зависли с камерами в руках.

Хотя в прошлых жизнях всякое было, я ездил на ослах и на верблюдах. По сравнению с переходом через пустыню, вместе с караваном бедуинов, поездка в старом такси просто прекрасная.

Еще бы Иван не гнал, как умалишенный. Хотя, в каком-то смысле, так и было. Это на первый взгляд его езда казалась неаккуратной, но на самом деле, за все годы работы на меня, он не попал ни в одну аварию, не считая той, что устроил специально, чтобы оторваться от преследователей. Тогда он умудрился прикинуться мертвым. И лучшие столичные лекари не смогли найти в его теле признаки жизни.

У Арлекина — дар плоти. Он может менять тело по своему усмотрению. А вот с одеждой иногда возникают накладки, но благо комплект стандартных форм у Ивана имелся. Кажется, что у него гардероб еще больше, чем у Алины, если такое вообще возможно.

Но при всем при этом Арлекин учился у одного из лучших отставных оперативников в империи. Михаила Сергеевича я знал с самого детства, и видел с какой радостью он уходил на пенсию. Этот человек был профессионалом своего дела и всегда всей душой болел за империю. Ему было больно видеть, что с ней сейчас происходит.

Мне пришлось слегка раскрыться перед этим стариком, рассказать про свой дар и свои намерения. Тогда он проникся моими словами, ведь наши взгляды совпадали. Мы оба хотели возродить империю, сделать ее самым могущественным государством во всем мире!

Михаил Сергеевич умер пять лет назад… от старости. И пусть смерть неизбежно приходит к каждому, мне было больно об этом вспоминать. Подобных ему людей в империи осталось мало. И чтобы их найти, мне пришлось провести жесткий отбор.

Но благо, что Михаил Сергеевич успел сделать то, что хотел. Он обучил Ивана всем тонкостям своего дела.

— Господин, а напомните, куда мы едем? — переспросил Иван.

— Едем к Офелии, — ответил я.

— Черт! Снова она… Может, не надо? — жалобно спросил он. — Я от прошлого раза до сих пор не отошёл!

— Надо, Ваня, надо!

Арлекин довез нас с Алиной до корпорации «Гермес». Она находилась в принадлежавшем ей здании небоскреба в семьдесят этажей, на котором красовалось множество неоновых вывесок с рекламой азартных игр.

— Господин, я на парковке вас подожду! — сказал Иван, когда я вылез из машины.

— Лучше за это время найди машину поприличнее, — хмыкнула ему в ответ Алина, на что я только усмехнулся. — А я прослежу, чтобы ты сделал это наверняка.

— Только не увлекайтесь, — я улыбнулся.

Я прошёл на первый этаж, оттуда — к лифту, который поднял нас на самый высокий этаж, где и располагался офис главы компании.

В этом здании располагалось казино и множество офисов. «Гермес» одними из первых вывели азартные игры в интернет, и теперь большей частью на этом строился их бизнес. Точнее, это была лишь верхушка айсберга.

Я вышел из лифта в широком коридоре и дошел до самого конца, где располагался нужный кабинет.

— Стоять! — окликнул меня один из троих охранников, дежуривших на входе.

Мужчины были хорошо одеты, но явно криминального вида. У одного на шее красовалась татуировка, а у другого была проколота бровь. Требований к внешнему виду здесь было мало, но это не значило, что брали на работу, кого попало. Наоборот, эти парни проходили строгий отбор, похлеще, чем в имперскую службу безопасности.

— Кто сюда щегла пустил? Почему он просто так здесь расхаживает? — не унимался охранник.

Но я оставался спокоен.

— А может я тоже работаю на госпожу? Об этом ты не подумал? — усмехаюсь я.

Охранник еще раз осмотрел меня с ног до головы и выдавил:

— Нет… Не похоже, — мужчина достал и наставил на меня пистолет.

Двое других встают позади меня, готовые в любой момент атаковать, стоит мне только начать рыпаться.

— Сам посуди, если окажешься не прав, она от тебя и мокрого места не оставит.

Я говорил спокойно, но при этом совсем не шутил. Хозяйка этого места была и не на такое способна.

— Тебе не запудрить мне мозги, — ухмыляется охранник. — Знаем мы таких. Поди свое состояние проиграл и пришел плакаться.

— Разве я похож на игрока? — улыбаюсь я.

— Похож-похож… — охранник был готов нажать на спусковой крючок. — А никто посторонний к госпоже не пройдет!

— А я и не посторонний, — пожимаю плечами и вижу, что парень готов нажать на курок.

Внезапно у мужчины вокруг шеи появляется кровавая удавка и начинает стягиваться. Охранник вздрагивает, бросает пистолет на пол и рефлекторно пытается ее разжать, но ничего не получается.

Дверь кабинета открывается и оттуда выходит Офелия. Стройная и ухоженная женщина, лет тридцати. Черные волосы стекают по плечам, а деловой костюм лишь подчеркивает ее формы.

— Каким нужно быть идиотом, чтобы нападать на человека, который дошел аж до сюда? — вздыхая, спрашивает она. — Сам посуди, наверное, он знал коды допуска.

— Отпусти его, у меня нет времени смотреть на разборки местных криминальных авторитетов, — говорю я.

— Авторитет? — смеется Офелия. — Да какой он авторитет? Так, мелочевка, которая хочет больше прав, а даже не умеет определять силу человека, если он её скрывает.

— Все равно отпусти. Потом с ним разберешься. А я спешу.

Мужчина рычит и по-прежнему пытается снять удавку, но это бесполезное занятие.

— Это обычный парень, — произношу я.

— Этот обычный парень может убить тебя быстрее, чем ты поймешь, что случилось, — усмехается Офелия. — Впрочем, меня тоже.

Удавка на шее охранника исчезает, а его тело откидывается к стене. Он падает на колени. Хрипло дышит и держится за горло, в попытке восстановить дыхание. Это было меньшее, на что способна Офелия. При желании она могла осушить человека за считанные секунды, и от него в прямом смысле не оставалось даже мокрого места.

Офелия жестом приглашает меня пройти в кабинет, и я вхожу туда следом за ней. Из панорамных окон отсюда открывается вид на весь город. Женщина садится на стол, расположенный прямо возле окна, закидывает ногу на ногу. Берет лежащую на столе трубку и закуривает.

Я сажусь в кресло напротив стола и достаю свою, по кабинету разливается легкий дым дорогого табака.

— Ты мне нравишься своей любовью к трубкам, — говорю я, глядя на ее длинную трубку, сделанную из дерева вишни.

— Я рада угодить своему господину, — мурчит Офелия, сверкая своими глазками. — Чем я обязана вашему визиту?

— У меня есть дело для тебя.

— А я уже думала, не дождусь такого подарка. А то все работают, а я жду и жду, — печально вздыхает она. — Уже половину города захватила, а приказов так мало. Скукотища… Эх…

— По небоскребу не скажешь, что ты скучаешь, — говорю я и делаю очередную затяжку.

Едкий дым проникает в легкие, а оттуда никотин мгновенно попадает в кровь, и становится так легко. Но всего на мгновение. Никотин, как и любой другой яд, не способен в полной мере на меня воздействовать.

— Вы не видите всей картины. Я делегировала большую часть дел, и помощники прекрасно справляются. Хотя, когда я выбирала этих людей, не думала, что они так хорошо подойдут.

— Использовала метод отбора, что я советовал?

— Именно, — улыбается она. — Так что вы сами виноваты в том, что я скучаю.

— Умеешь ты выворачивать всё в свою пользу, — усмехаюсь я.

— Сами научили, — её губы припадают к трубке и изо рта вырывается струйка дыма.

— Я здесь не просто так, сама понимаешь.

— Жду не дождусь, когда вы озвучите задание.

— Знаешь графа Чернышова?

— Слышала о нем, и ничего хорошего не скажу, — пожимает она плечами.

— Так вот, всё, что принадлежит графу, должно гореть, его люди умирать… Я же не только ради помощи барону Звягину приехал, о чем ты наверняка слышала.

— Конечно, у меня везде есть уши.

— В службу безопасности империи поступила информация, что граф продался, и сильно. Сейчас он начал заниматься торговлей людьми. Я хотел с ним лично переговорить, но не получилось. Вместо разговора граф пытался меня убить.

— Вас убить? — нахмурилась Офелия. — Вот урод! — сделав тяжелый вдох, она продолжила. — Против графа просто так не пойти. Но я сделаю всё, что в моих силах.

— Не рискуй собой или организацией.

Знаю я Офелию… Если не обозначить рамки, она пойдет до самого конца.

— Удивительно. Будущий император переживает о преступном синдикате, — улыбается она.

— Во первых, это твой синдикат. И ты создавала его почти с нуля. А значит, он имеет для тебя ценность. А во-вторых, мы уже об этом говорили. Ни одна страна не может существовать без криминала, даже самая светлая и добрая. Борись с ним или не борись, разницы нет. Я давно усвоил то, что подобными организациями лучше управлять и направлять их в нужное русло. Ты занимаешься азартными играми, а не похищением или торговлей людьми. Вполне приемлемое дело.

— И еще убийствами, — вздернула бровь Офелия. — Много кто хочет забрать то, что принадлежит мне, и таких людей приходится убивать.

— Плевать!

— Как скажешь, — усмехается она.

— Кстати, у меня есть для тебя подарок.

— Правда? — обрадовалась она.

— Лови! — говорю я, и с моей руки срывается энергетический шар. — Усиление сейчас тебе не помешает.

Офелия улыбается, спрыгивает со стола и говорит:

— Вы самый лучший! — она целует меня в щеку. — А где нашли столь редкий дар?

— Сегодня пришлось казнить одного убийцу.

С даром света я уже распрощался, и заменил его на достаточно чистый дар крови, чтобы подарить Офелии.

— Вот смотрю на вас… и вижу обычного аристократа, спокойного и безобидного. Но вы убили своими руками человека, чтобы передать мне этот дар.

— Этот человек уже давно должен был умереть, и такую судьбу он сам для себя выбрал. Именно таким и должен быть император. Уметь не только награждать, но и казнить.

— А как думаете, кто больше людей убил — я или вы?

— Это тяжелый вопрос, который может сломать твою психику.

— И все же?

— Точно я…

После разговора я спустился к парковке, где Арлекин стоял уже возле нового такси.

— Иван, нужно организовать самолет, — говорю я ему.

— Всенепременно, — улыбается он. — Вам какой: гражданский или военный?

— Тот, что быстрее найдешь.

Иван кивает, а я не сомневаюсь, что с задачей он справится в кратчайшие сроки. Но все-таки это не столица, где я мог бы взять абсолютно любой самолет, здесь гораздо меньше рейсов, особенно частных. А, чтобы пригнать транспорт из столицы, тоже нужно время. Проще найти на месте.

— А что со старым такси? — интересуюсь я.

— Утопил в озере, — отмахивается он. — Негоже для маскировки долго ездить на одной машине.

— А эту мы взяли на той же стоянке, — улыбается Алина. — Господин, вы не представляете, какой там большой выбор!

Я кивнул и сел в машину, и мы тронулись.

Откинувшись на спинку кресла, я снова вернулся к вопросу, что задала Офелия. Кто убил больше людей?

Только в этой жизни я убил гораздо больше. А все почему? Я готовился к тому, чтобы стать императором. Знал, что вскоре настанет момент, когда отец сложит свои полномочия. Поэтому строил свою Империю внутри Империи, но при этом играл честно.

Я не мешал своим братьям и сестре, а также отцу, когда он еще был жив. Всё, что я делал долгие годы, никак не пересекалось с их интересами.

Иногда я реагировал на угрозы и быстро устранял их. Также, как мне пришлось сделать в случае с Рихтером. Знаю, что нужные службы уже давно не выполняют в полной мере свои обязанности.

Не всегда нужно наказывать людей официально. Иногда гораздо лучше сделать это тихо, без ареста, лишней шумихи и разбирательств. А иначе будет, как с Гавриловым, который два года ждал смерти в тепличных условиях. Если бы я не пришел, он имел все шансы сбежать из тюрьмы и остаться в живых. А сколько налогов потрачено на его содержание? Хватило бы на обеспечение приюта для детей всем необходимым на пару месяцев.

Аристократы должны знать, что за ними могут прийти даже ночью. Что не будет продажных полицейских и судей, и отмазаться — не выйдет. Но подобное произойдет только в том случае, если они подорвут интересы империи.

Играйтесь себе, сколько угодно. Но если ваши игры затронут интересы государства, то пострадаете вы сами.

Убивать людей, работающих на меня — это тоже затрагивает интересы империи. А торговать ими и вовсе смертный приговор!

Все эти догадки Алина подтвердила после своей ночной вылазки. Она видела и черную бухгалтерию, и клетки в подвалах поместья. А сейчас, пожалуй, я тут все свои дела сделал, и мне пора слетать на север, как и обещал другой своей старой подруге…

Глава 11

Григорий перебирал разложенные на своем столе приглашения на всевозможные приемы. У многих пересекалось время, поэтому ему предстоял сложный выбор, куда же пойти. Да так, чтобы это было с пользой.

К кому же выгоднее пойти? С Урусовыми у него и так хорошие отношения, и от посещения бала в честь юбилея княгини ничего не изменится. А вот с Ларионовыми отношения были достаточно натянутыми, и посещение приема могло их выровнять.

Но время мероприятия совпадало с балом у Дмитриевых и Никольских. Хм… К Дмитриевым Григорий точно не собирался, там уже сестра постаралась, и союзников в этом роду не найти. Анастасия с детства дружит со старшей дочерью, значит, и ловить там нечего. А с Никольскими отношения и без того хуже некуда. Глава рода помнит тот случай, когда застал Григория со своей дочерью в гостевых покоях. Но зачем же он тогда приглашение прислал? Решил извиниться? Навряд ли… Он наверняка вспомнит эту ситуацию и намекнет на брак, а Григорию этого сейчас не нужно. Да и не столь хороша была его дочь, чтобы жениться.

Мысли наследника прервал стук в дверь.

— Входите! — разрешил он, не отрывая взгляда от отложенных приглашений.

Он выбрал пять вариантов, куда сможет сходить с выгодой для себя лично. Но приемы шли друг за другом в течении недели. Придется ещё сократить выбор, а иначе Григорий больше ничего не успеет.

Дверь отворилась, и в кабинет вошел широкоплечий мужчина в черном костюме.

— Григорий Алексеевич, есть время послушать последние новости? — спрашивает у наследника один из начальников службы безопасности, который вошел в кабинет.

У каждого из преемников покойного императора был свой человек в службе безопасности дворца, который представлял интересы определенного наследника и больше никого, и сейчас такой служащий пришел отчитаться перед своим господином.

— Докладывай! — лениво отозвался Григорий.

— Для начала по вашему младшему брату…

— Хм, а ведь он до сих пор не имеет своего начальника в службе безопасности, — вспомнил Григорий.

После того, как десять лет уволился Семен Афанасьевич, на этом месте никто так и не прижился. Григорий пытался устроить своих людей, но так делали и остальные. Каким-то образом Дмитрий об этом сразу узнавал и находились причины для увольнения.

От большинства младший брат избавился сам, но были и те, кто уходил по своей воле, когда видели, какой хаос творится вокруг Дмитрия. Нескольких брат ставил сам, но о причинах ухода Григорий до сих пор не узнал. Но суть одна — на этом месте никто не приживается, и так продолжается долгих десять лет.

— На эту должность особо никто и не рвется, — ответил начальник службы безопасности Григория. — А сейчас исполняющий обязанности — это полностью ваш человек.

— Сделайте так, чтобы и дальше так было, — Григорий наконец оторвал свой взгляд от бумаг и взглянул в глаза пришедшему мужчине.

Он не хотел сильно вредить брату ведь еще рано для этого, а так же не хотел убивать своими руками. Но прекрасно понимал, что всё происходящее может к этому и привести. В конце концов, у Дмитрия есть выбор — сидеть в безопасном дворце и не рыпаться, просто ждать, когда совет выберет нового императора. Но раз он хочет ездить — пускай, это его проблемы. В таком случае охрана будет обеспечивать его безопасность максимально халатно.

— Сделаем. Да и штат службы безопасности вашего младшего брата заметно уменьшился.

Это не удивительно… Все понимали что это место для штрафников.

Григорий кивнул и начальник продолжил:

— Многие перешли к нам.

И снова — кивок.

— Есть еще новости касательно покушений на Дмитрия.

— Слушаю, — эта новость заинтересовала наследника.

— Его самолет взорвался. После чего Одинцовы, по наставлению Вороновых, организовали охоту, от которой Дмитрий успешно ушел, не оставив в живых ни одного наемника, насколько известно нашим источникам. Была стычка других наемников и разбойников возле поместья барона Звягина. Дуэль с двумя северянами. И под конец машину Дмитрия взорвали и расстреляли.

— А как он выжил во взорвавшейся машине? — недоумевал Григорий.

— Там не совсем понятная ситуация, мы решили не лезть в это болото с головой, чтобы не показывать нашу заинтересованность. Доподлинно известно, что Дмитрия в машине не было. Но двери были наглухо закрыты и никто не знает, как он выбрался.

— Взорвать машину мог додуматься только полный идиот, — хмыкнул Григорий. — Кэто этот бесполезный человек?

— У Дмитрия обострились отношения с графом Чернышовым.

— И зачем он полез в дела графа?

На этот вопрос у безопасника ответа не было. Только вот Граф Чернышов был прямым союзником Григория.

— Скорее всего, вам стоит ждать звонка от графа в ближайшее время.

— Жаловаться опять будет, — вздохнул наследник. — И какие меры примем? Прилюдно отчитаем Дмитрия? — усмехнулся он.

— Официальных способов у нас немного. На следующей конференции вы можете выставить поступок брата в нелучшем свете. Я подготовлю вам текст.

— Хорошо. А пока от Чернышова никаких вестей?

Григорий хотел понимать, к чему ему готовиться. Наверняка граф попросит поддержки. А с ресурсами сейчас тяжеловато. Идет борьба за трон и каждый союзник важен. А знатные рода много просят за свою помощь. Но деваться некуда. Без этой поддержки Григорию императором не стать.

— Пока граф усиливает меры безопасности, мы не можем отправить ему поддержку, поскольку против вас выступают брат и сестра. Нельзя предугадать каким будет следующий ход и сколько людей понадобится.

Федор и Настя решили натравить на Григория своих союзников, а по ним и не скажешь. Хотя, это Дмитрий в их семье прямой, как палка.

При этих мыслях Григорий улыбнулся. Младший брат устраивал его, как противник.

— Как думаете, что затеял Дмитрий?

— У меня есть сомнения. Слишком много нелогичности в его поступках, словно за ним стоит большая сила. Но сколько мы не искали, ничего не обнаружили. Единственная оставшаяся новость, что ваш брат все-таки вылетел на север и остановится у княжеской семьи Эльбрук.

— А это плохо… Мне не нравится, что он в слишком хороших отношениях с ними. Сделайте так, чтобы Дмитрий не доехал или там его не приняли.

— Сделаем все возможное. Попытаемся воздействовать на вашего брата и на севере.

— Хорошо.

— И… есть еще новости касательно обстановки в столице.

— Слушаю.

— В столице начинает становиться всё более небезопасно. Каждый день поступают жалобы. Только вчера поймали четырех иностранных специалистов, которые готовили свои мероприятия.

— Допросили их? Из каких они стран?

— Не успели. Они убили себя при задержании. У вас есть пожелания по этому делу?

— Направьте в службу безопасности империи.

Начальник кивнул. А Григорий подумал, что сперва надо стать императором, а уж потом решать подобные проблемы.

* * *

Эрика Эльбрук, миловидная блондинка двадцати трех лет, зашла в гостиную, куда ее вызвали для важного разговора. Она присела на диванчик напротив отца и матери.

— Звонили из службы безопасности императора, — суровым голосом начал князь. — Они сообщили, что скоро к нам приедет цесаревич Дмитрий.

— Мы и без них об этом знали, Дмитрий же предупредил о своем визите, — пожала плечами княжна Эрика.

— Да, но нас предупредили, что репутация у младшего наследника испорчена. Он испортил отношения с многими аристократами. Нам передали несколько раз подумать, когда он предложит нам с три короба за поддержку. Сказали, что императором ему все равно не стать, — усмехнулся князь. — Говорят, что он путешествует по империи ради собственного удовольствия и ведет разгульную жизнь!

Эрика нахмурилась. Да, Дмитрий был достаточно прямолинеен и мог испортить отношения с теми, кто вставлял ему палки в колеса. Но все остальное было полнейшим бредом.

— Удивительно! — воскликнула она. — С каких пор, человек, который ничего не делает, резко стал всем мешать?

Хотя такой вопрос и прозвучал, но всем было понятно, что сейчас происходит. Борьба за трон, которая меняет жизни не только наследников, но и всей Империи.

— С тех пор, когда он прилюдно заявил, что станет императором.

Эрику обрадовала эта новость и она не скрывала улыбку.

— Значит, с севером все будет не так плохо, как мне казалось, — говорит она.

— Мы с Дмитрием в хороших отношениях, это да, — кивнул князь Освальд.

И сидящая рядом с ним княгиня тоже улыбнулась.

— Пап, а что ты ответил службе безопасности? — поинтересовалась Эрика.

— Поблагодарил, — пожал плечами этот грузный мужчина, многим со стороны напоминающий современного викинга.

— И что мы будем делать дальше? — с интересом спросила девушка.

Она знает своих родителей, а еще очень хорошо знает Дмитрия, и потому не ожидала здесь услышать чего-то нового, но спросить было необходимо.

— Готовиться к приезду твоего друга. И, кстати, по нашим сведениям, он прибудет раньше, чем мы рассчитывали.

Услышав это, Эрика вскочила с дивана и выскочила из гостиной. Столько всего еще надо приготовить! Ведь её семья хотела встретить наследника, как подобает, и Эрика решила лично заняться этим вопросом.

Они с цесаревичем давно не виделись, и княжна предвкушала эту скорую встречу. Им столько всего надо обсудить!

Подумав об этом, Эрика улыбнулась. Дмитрий явно сможет помочь ей разорвать эту гребаную помолвку!

Мчась по коридору к управляющему хозяйством, она продолжала думать, как же решить этот вопрос. Нет, в том, что цесаревич поможет, она не сомневалась. Но Эрика не хотела быть ему должной. И нужно придумать, чем она сможет ему отплатить и как его убедить принять ответный дар. Дима всегда был слишком безкорыстным и с радостью шел навстречу любому нормальному человеку. Жаль, что нормальных уже не так много… А в столице тем более.

* * *

Из окна подул холодный ветер и Виктор Валксон встал со своего рабочего места, чтобы закрыть окно. Если такие ветра уже осенью, то зима будет по-настоящему суровой, а камин в гостиной он так и не починил. Нужно будет заняться этим вопросом сегодня же.

В дверь громко постучали и, после разрешения, в просторный кабинет вошел один из помощников Валксона, парень двадцати пяти лет, которого тот ценил его не за возраст, а за аналитические способности. Хоть по внешнему виду юноши этого и не скажешь, но, взглянув на контракт, он мог с точностью в девяносто девять процентов предсказать, сколько Валксон заработает с этой сделки.

Поэтому купец оплатил его обучение и пристроил на службу с такими условиями, что он еще лет десять не мог думать об увольнении.

Парень, широко распахнув глаза, посмотрел на висящие на стене оленьи рога.

— Вчера их здесь не было, господин, — подмечает он.

— Этого оленя я убил неделю назад на охоте. Только сегодня привезли рога. А ты по делу или на рога посмотреть?

— Ой! Я к вам с важной новостью! Скоро в город приезжает наследник, но непонятно с какой целью. Не было ни анонсов его приезда, ни объявлений, — Петр пожал плечами.

Эта новость не на шутку встревожила Валксона. Он принялся мерить комнату шагами, прикидывая, как этот приезд повлияет на его бизнес. Ясно было только одно — ничего хорошего ждать не стоит.

— Что тебе ещё известно? — спрашивает Валксон.

— Ничего больше, господин. Я как только услышал, сразу к вам побежал.

— Кто именно приезжает?

— Цесаревич Дмитрий.

— Это не так страшно, — шумно выдыхает Валксон. — Пошли Альберта Геннадьевича разузнать больше, к кому цесаревич направляется и с какой целью, а сам прикинь, как приезд Дмитрия отразится на наших ближайших сделках.

Альберта Геннадьевича сам Валксон уважал. Он уже десять лет стоял на посте начальника службы безопасности рода и благодаря ему у семьи купца стало гораздо меньше проблем. Казалось, что это человек мог решить любую задачу, но даже ему с наследниками престола сталкиваться еще не приходилось.

— Слушаюсь, — кивнул Петр и поспешил удалиться выполнять поручения.

А Валксон продолжил нервно расхаживать по кабинету. Ему так лучше думалось, как он считал, да и ходьба успокаивала нервы.

Валксону совершенно не нравилось происходящее, просто потому, что это может плохо отразиться на его бизнесе. На север крайне редко заглядывает императорская семья, но когда такое случается, здесь происходят перемены. А они никому не нравятся.

В прошлый раз, когда их город посетил уже покойный император, была увеличена таможенная пошлина и товары стали задерживаться на границе из-за дополнительных проверок с помощью новейших артефактов. Валксона волновало только это, а не то, что таким образом таможенная служба смогла отследить контрабанду оружия. А у Валксона как раз сейчас должно закончиться несколько очень важных контрактов по продаже не совсем законных вещей, и купец переживал, вдруг кто-то об этом узнал.

В прошлый раз он смог придумать, как обхитрить систему проверок на таможне, но на это у него ушло несколько лет. Если подобное повторится, то его бизнес ждут миллионные убытки.

И нет уверенности, что этого удастся избежать. А если товары на границе снова начнут новыми методами проверять, то пиши пропало. Если наследник приехал по его душу и сможет найти доказательства, то его ждет суровое наказание. Хотя, как он их найдет, если Альберт Геннадьевич подчистил всё, что только можно?

Валксон прикусил губу и на ней выступила капля крови. Он остановился. Выдохнул.

Взгляд поднялся к огромным оленьим рогам. Этого зверя Валксон выслеживал целых два дня… и убил! Под конец ему казалось, что он не справится, но вдруг на земле показались заветные следы. Всего один выстрел в голову — и через пару часов голова оленя лежала у мастера, который бережно отделил их и подготовил для стены трофеев.

Мысли никак не укладывались в голове. Может причина приезда цесаревича Дмитрия совсем в другом? Но это, на самом деле, неважно. В любом случае, надо всё разузнать, ведь он Валксон и знаменит тем, что находит выход из любой ситуации!

А когда ведешь торговлю с северянами и помогаешь им, продавая имперское оружие — это уже серьезное дело, нужно быть совсем дураком, чтобы не понимать, для каких целей они могут его скупать в самой империи.

И если это выяснится, будет очень плохо. Но даже из происходящего Валксон может получить выгоду. Как минимум, полученную от Альберта Геннадьевича информацию он сейчас продаст куда нужно. У цесаревича Дмитрия много врагов и об этом даже на северных землях империи известно. К тому же наследник недавно убил двух северян на дуэли.

А там, возможно, его дорогим друзьям понадобится еще больше оружия. Кто знает…

Но одно понятно наверняка — северные купцы захотят отомстить за гибель союзников, и Валксон с удовольствием им в этом поможет.

* * *

— Господин Будущий Император! Самолет идет на снижение, посадка ориентировочно через двадцать минут. На этот раз топливо у нас не кончилось, поблизости нет ракет, температура за бортом… эм, в общем, холодно там, но с датчиком я так и не разобралась. Не пойму, зачем делать их разными на каждом самолёте! — голос Алины раздался из громкоговорителя на весь салон частного самолета, который нашел нам Иван, причем достаточно быстро.

Когда мы приехали в аэропорт, воздушное судно уже было заправлено и готово к вылету. Но самого Ивана пришлось оставить в Ивановске, он с самого начала находился в этом городе не просто так. Арлекин курировал один очень важный проект, и пока мне нужно, чтобы так и продолжалось.

Многие говорят правду, что я практически не лезу в политику, а теперь ни с того ни с сего заявил свои права. Но они не понимают, если бы я полном серьезе полез раньше, то мне бы пришлось перебить всю свою родню. А я не хотел этого делать.

Да, у нашей семьи много разногласий, и вражда только усилилась после смерти отца. Одного я не пойму: чего он ожидал, когда не выбрал наследника? Думается мне, что попросту не успел. Сам не выбрал, и теперь тяжкое бремя выбора перекинулось на наши плечи.

Каждый хочет сесть на этот трон. Но разница в том, что если братья и сестра только хотят, и начали свою политику по укреплений позиций после смерти отца, то я готовился к этому заранее. Я не просто хочу стать правителем и прикладываю для этого все свои силы… Я стану императором!

Можно было все обернуть иначе, и я бы с удовольствием уступил трон одному из родственников, но попросту не могу смотреть на все то, что они делают с нашей империей. Выгораживают предателей, поощряют торговцев оружием, и готовы ради трона друг дружку убить.

Но я убивать их не стану. И надеюсь, что это решение останется неизменным. Российская империя для меня дороже всего — это правда, и ради ее благополучия я готов пойти на большие жертвы. Но в братьях и сестре течет кровь не только моих предков, но и меня самого!

Кстати, тут всплывает очень интересный момент! Кровь сильно перемешалась за последние столетия, и когда я буду выбирать себе жену, а это придется делать, ведь империи нужен не только правящий император, но и императрица, то должен буду хорошо изучить наше семейное дерево. Не хотелось бы вступать в брак с какой-нибудь дальней родственницей.

— До приземления десять минут. Ваш первый и второй пилот просят вас пристегнуться ремнем безопасности, или не пристегиваться, в общем, как пожелаете. От этого ремня вам ни жарко, ни холодно, но все формальности при посадке я соблюдаю, — снова раздался голос Алины, и на этот раз она заставила меня усмехнуться.

Неужели мы, и правда, долетим без эксцессов? Мне даже не верится, особенно, если учесть, что убить меня хотят все, кому не лень.

Я снова летел в сопровождении только одной Алины, которая практически всегда находится рядом со мной. Она — моя личная служанка и личная охрана, хотя второе мне не особо нужно, я прекрасно могу сам за себя постоять, но путешествовать одному скучно. Обычно Алина выполняет всякие мелкие поручения, и может не только принести чай, но и устранить кого нужно.

Она рвалась устранить графа Чернышова, но мне не хотелось делать это так быстро. Сперва я хотел полностью разрушить его жизнь, чтобы потом вернуться и доделать начатое. А пока им займется Офелия, а в ее способностях я ни капли не сомневался. Как и в верности.

Я бы не прочь решить все по закону и уже не раз пытался это сделать, но не получилось. Даже службе безопасности империи намекал, что с графом не всё чисто, но сейчас им на это плевать. Они заняты, по их мнению, более важными вещами!

Последнее время служба безопасности и вовсе меня игнорирует, ведь ее сотрудники поддерживают моих родичей, поэтому общение с ними пока ничем хорошим не обернется. Совсем недавно они отправили меня на расправу, если говорить о приеме Чернышова. Ведь даже дурак понимает, что там должно было случиться что-то опасное для моей жизни. Раньше бы они с места сорвались и из кожи вон вылезли, только бы успеть к началу приема! Но не сейчас, когда идет борьба за трон, и они пытаются понизить мои шансы или вовсе устранить.

Тем больней будет всем этим сотрудникам идти на увольнение, когда я стану императором. Предвкушаю выражения их лиц, когда до них наконец дойдет!

Самолет ровно приземлился и начал замедляться. Вот мы и прибыли на север, где твориться столько всего, что мне точно не будет скучно.

— Господин, как вам приземление? — Алина зашла в салон, когда самолет еще не остановился.

— Мягкое. Всегда бы так, — усмехнулся я.

— Ну подумаешь… один раз в другой самолет врезалась, всего-то, — надула она пухлые губки.

Когда я вышел из воздушного судна, прямо у трапа меня ждала нужная машина, но это не княжеский род Эльбрук ее послал, а один из моих людей выполнил приказ.

За рулем сидел крепкий светловолосый мужчина. Он вышел и поприветствовал нас, а затем открыл дверь автомобиля.

— Куда поедем, господин? — спросил он, когда мы оказались в машине.

— В отель «Платинум», — ответил я.

Номер в этом отеле тоже был заказан заранее на мои собственные средства. Туда я решил отправиться первым делом, чтобы привести себя в порядок перед походом в гости к князю и его семье.

Кстати, вот что смешно — деньги у меня были и я оставался благодарен отцу, что он не оставил никому возможности урезать мое обеспечение. Но это все равно капля в море по сравнению с тем, что я имею на самом деле. Конечно, в любом случае, я бы достал нужное мне количество денег, но тогда могли поползти слухи, что кто-то содержит цесаревича. А моя репутация и без того оставляет желать лучшего. О чем только не врут заголовки новостей в интернете, и лучше не давать журналистам лишний раз повод сочинить что-то новое. Не то, чтобы это меня заботило. Но чем ниже окажется моя репутация сейчас, тем дольше ее придется восстанавливать. Хотя мне не один раз приходилось подобным заниматься в прошлых жизнях.

Как-то раз, когда я в другом мире тоже родился в семье императора, мой двоюродный брат распустил слух, что я убиваю всех, кто мне не нравится, просто без разбору. Чушь несусветная! Но из-за нее первые годы моего правления ни одна иностранная делегация не посетила мой дворец. Пришлось ездить к ним самостоятельно первый год своего правления.

Вроде бы слух — обычная мелочь, но может иметь свои последствия, если его раздуть до масштаба империи. И эти последствия вскоре мне тоже придется принять.

— Господин, представляете! Снег идет! — удивилась сидящая рядом со мной Алина.

Она непрерывно смотрела в окно с широко распахнутыми глазами, словно в столице снега не насмотрелась.

— В нашем городе есть поверье, что когда приходит первый снег, с ним идут и большие перемены в жизни, — поддержал ее водитель.

Понятно, откуда идет эта поговорка: с самой древности, когда снег знаменовал невозможность работать на полях и заметал дороги на полях так, что карете невозможно было проехать. Сейчас же в современном мире большинство зимних неудобств сведено к минимуму. И люди на севере живут не хуже, чем на юге.

— Перемены я вам гарантирую, — улыбнулся я.

Слишком много вопросов, с которыми надо разобраться на северных землях империи. Слишком долго это откладывали.

— Кстати, господин… Олаф и Антон просят вас о встрече, раз вы тут. Конечно, дела у них не срочные, но всё же, — говорит Алина.

— Если будет время, обязательно с ними встречусь.

Служанка кивает и продолжает смотреть в окно на падающий снег.

Когда мы добрались до десятиэтажного здания лучшего отеля в этом городе, построенного в старинном русском стиле, нас ждали первые проблемы.

— Ваше Высочество! Я очень сожалею, но мы не можем вас заселить, — дрожащим голосом говорит мне миловидная девушка-администратор на ресепшене.

— Почему? — спокойно интересуюсь я.

— Вы слишком важная персона, и боюсь, что у нас нет столько охраны, чтобы обеспечить вашу безопасность.

— Благодарю, — киваю я. — Можете передать привет тому аристократу, кому принадлежит этот отель. Дашкевич, насколько помню, его фамилия.

— Ко-конечно… — отвечает девушка, а я выхожу на улицу.

По администратору было видно, что она лишь выполняет требования начальства, и сама боится говорить мне подобное, но выбора ей не оставили.

Но все это неудивительно. Дашкевич поддерживает моего старшего брата Фёдора. Не знаю, по его приказу или нет, но он решил засунуть мне палку в колесо. Я незлопамятный, но подобное отношение с рук спустить не могу.

Выхожу на улицу, и Алина тут же спрашивает:

— Не получилось поселиться?

— Я же сразу предупреждал, что не получится, — усмехаюсь я.

— А зачем тогда пробовали? — она хлопает глазами.

— Я не пробовал, а сделал свой ход.

— Машина подъедет через шесть минут, — говорит Алина, смотря на часы. — Поедем к Эльбрукам?

— Нет. Пока рано. Сперва нам надо заехать в местную тюрьму.

— Снова? — удивляется она.

— Надо же оправдывать свою репутацию. Не зря журналисты в последних новостях пишут, что, кроме казней, я ничего не умею, — усмехаюсь я.

Алина качает головой.

— Вас так реально скоро начнут палачом называть.

— А какая разница?

Вместо ответа девушка мотает головой. Она хорошо меня знает. Понимает, что какую бы дичь не писали в газетах, как бы не пытались вогнать в грязь мою репутацию, сколько бы не старались очернить, я все равно стану императором!

— Насколько я знаю, — продолжаю я, — люди, которыми ты правишь, сначала тебя побаиваются, а потом тобой восхваляются. Всяко лучше, когда тебя прозвали Дмитрием Палачом, чем Романом Хилым или Алексеем Травоядным.

Эти двое были и моими предками, и моими потомками, и правили уже после моей кончины. Романа прозвали Хилым, потому что на одном из мероприятий подул сильный ветер и он упал в канал. Правда, судя по сводкам, он был сильно подвыпившим, и ветер тут ни при чем. Но это прозвище за ним так и закрепилось.

Второго прозвали Травоядным, поскольку во время каждой войны он отправлял по тридцать штатов дипломатов. Его били по одной щеке, а он подставлял еще десять. Конечно, я с ним согласен, что война — не лучший исход, но не в том случае, когда твоей добротой пользуются во вред империи!

Машина наконец подъехала, и мы отправились в тюрьму. Водитель удивился конечному адресу, но вида старался не показывать, и уже через полчаса автомобиль остановился у ворот городской темницы.

В тюрьме почти каждого города есть аристократы, ожидающие приведение приговора в действие, эта проблема распространена по всей империи, из-за чего случается так, что аристократы годами ждут своей казни. Это место не было исключением. И ко мне вывели троих заключенных. За считанные секунды я лишил их жизни и вернулся обратно к автомобилю под удивленные лица стражников. А что они думали: я останусь с ними чаю попить? Обойдутся!

Сразу после посещения тюрьмы машина отвезла нас к поместью Эльбруков. Всё семейство встретило меня на крыльце и я выходил из автомобиля, не скрывая улыбки. Как же давно я не видел столь теплых встреч!

Со всеми поздоровался, мне выказали почтение. Я сделал то же самое в ответ.

— Дмитрий Алексеевич! Заходите в дом, — проводил меня князь в выделенные мне покои.

Я остановился в центре большой гостиной и огляделся, не скрывая искренней улыбки. А вот Алина была чем-то недовольна.

— Господин, вы чего улыбаетесь? — не понимала она.

— Люблю людей, которые знают цену своему слову, — отвечаю я.

— А можно подробнее?

— Видишь этот стакан?

— Вижу, — морщится Алина. — Он ужасный! На нем такой слой пыли. Удивительно, как плесень не завелась!

— А эту штору видишь? — указываю я на белые шторы, на которых видны следы от пролитого вина.

— Ага… Ужасный сервис! — шутливо отвечает она. — Если бы я не знала Эльбруков, то сказала, что они плохо к вам относятся, господин!

— Как раз наоборот. Когда я два года назад останавливался в этих самых покоях и планировал сюда вернуться через несколько дней, князь обещал мне ничего не трогать, даже пыль.

И все осталось на тех же местах, что и двумя годами ранее. Лежащую на столе папку с документами не сдвинули ни на миллиметр, а все пространство покоев покрыл слой пыли, от которой Алина начала чихать:

— Апчхи!

В дверь постучали и я разрешил войти. На пороге стоял целый штат горничных. Старшая из них вышла вперед и спросила:

— Господин, хозяин велел нам спросить, можно ли теперь убраться в покоях?

— Можно, — отвечаю я.

— Вам лучше подождать в соседних покоях, там для вас приготовлены чай и угощения. Уборка не займет много времени.

— Благодарю.

Мы с Алиной вышли. Но успели съесть только по два пирожных, как уборка в покоях закончилась! Двадцать горничных вычистили все до блеска за каких-то пять минут.

Алина зашла в покои, придирчиво все осмотрела, и даже не смогла ни к чему придраться. Она бы не стала предъявлять чужим служанкам, ей попросту было интересно. Но всё было чисто.

Я быстро привел себя в порядок и спустился к ужину, где меня ждало семейство Эльбруков. Алину оставил в покоях, у нее и без того было полно поручений.

За столом нас было всего четверо. Моя старая подруга — Эрика, ее мать и отец, все были хорошо одеты, но без лишней вычурности. На столе было не шибко много блюд, князь помнил, что я не люблю всю эту помпезность. Зато вино стояло хорошее.

— Рады вас видеть, Ваше Высочество! — искренне сказала мне княгиня.

— Я тоже рад присутствовать здесь, — ответил я и поймал себя на мысли, что уже давно не видел подобной искренности в людях.

— Дмитрий Алексеевич, пока я не забыла, мне нужно будет с вами поговорить об одном деле, — обратилась ко мне Эрика.

— Эрика, не забывай о правилах приличия, — отвечает ей мать.

Я же с улыбкой продолжаю наблюдать за этим разговором.

— Мам, во мне северная кровь! О каких правилах поведения ты говоришь?

— Сдержанность должна быть у каждой девушки.

— Это говорит мне та, которая вышла замуж за отца, после того, как победила его на дуэли.

— А это уже совсем другая история. Это наши традиции.

— Интересные традиции, — хмыкнул я. — Если женщина хочет замуж за определенного мужчину, то просто должна победить его на дуэли, и всё тут.

— Да как там откажется, когда тебя так уделали, Дмитрий Алексеевич! Меня бы потом засмеяли, что я такую упустил, — говорит князь и поднимает рог с вином. — Но, кстати, я почти ее победил.

— Да, да, дорогой, ты почти со мной справился, держи вот, съешь эту ножку уточки, — княгиня наклоняется ко мне и шепотом говорит. — Шансов у него не было.

Вот нравятся мне Эльбруки! Простые и надежные люди. Умом не обделены, но и предавать не умеют, не заложено это в их Кодексе рода.

— Дмитрий Алексеевич, мы слышали, что у вас немного шансов на трон, — говорит княгиня.

— У братьев и сестры гораздо больше очков в этой игре, но императором можно стать, не только играя в игры, но и совершая действия, — отвечаю я.

— В таком случае каковы реальные шансы? — спрашивает князь.

— Их нет, — пожимаю я плечами. — Если судить по тому, что происходит сейчас, то шансов у меня и правда нет, я просто возьму и стану императором, не играя в игры.

— Вы бы знали, как нам уже надоело вежливо отвечать. С нами связались уже и люди Гриши, и люди Феди. Только люди вашей сестры молчат.

— Почему же?

— Понимают, что это бесполезно, мы же ваши союзники, цесаревич, — князь подносит к губам рог с вином.

— Многие могут сказать вам, что вы слишком рискуете, поддерживая меня.

— А разве не в риске всё удовольствие от жизни?

— Тут я с вами соглашусь, — улыбаюсь я и поднимаю рог с вином.

Ужин продолжается, вино льется рекой, но при этом разум в разговорах никто не теряет. Княгиня поднимает очень интересную тему:

— Мне кажется, что сила родов вырождается.

— Почему же? — спрашивает ее муж.

— Сам посуди, заметна стагнация. Те же рода двести лет назад были гораздо сильней, чем сейчас.

— Спокойные времена рождают слабых личностей, — предполагает Эрика.

— В таком случае следующее поколение должно быть чрезвычайно сильным, — отвечает княгиня. — Скоро в империи начнется смута… Вернее, уже началась.

Мы долго обсуждали эту тему, и я согласился к княгиней. Скоро у дворянских родовой попросту не останется выбора — они либо станут сильнее, либо умрут. Просто спрятаться и переждать не получится, неспокойные времена затронут каждую семью в империи. И возвысят тех, кто будет к этому готов.

— Дмитрий Алексеевич, а вы надолго к нам? — интересуется Эрика.

— На некоторое время я задержусь на севере, хочу помочь вам с одним делом, — отвечаю я.

— С каким? — спрашивает князь.

— Не одолжите мне небольшой отряд? Примерно в сто человек. Хочу отправиться на охоту.

— Охота — это хорошо. Но сто человек может быть маловато. У нас земли обширные, а крысы норы копают глубокие, их так просто не найти.

— Я приложу все усилия.

— Какие вам люди нужны, цесаревич?

— Которые могут держать язык за зубами.

— А я думал, что вам нужны лучшие.

— Иногда преданность и разум важнее силы и дурости.

— Будут вам люди, — кивает князь. — Но вы же понимаете, что проблем не избежать? Отговаривать не стану. Но попрошу быть осторожным.

— И я вам за это признателен, — слегка улыбаюсь я.

Мало кто из моих союзников дошел до того этапа, чтобы не тратить ни мое, ни их время лишними уговорами отказаться от очередной идеи, а просто пожелал бы быть осторожным и предложил любое содействие.

— А мне можно с вами? — внезапно спрашивает Эрика.

— Нет! — резко отвечает князь.

Мне не хотелось расстраивать Эрику, поэтому я встаю из-за стола и подхожу к ней. Беру княжну за руку и говорю:

— Ты просто слишком красивая, чтобы…

— Чтобы что? Чтобы сражаться? — перебивает она меня.

— Нет, — улыбаюсь я. — Ты просто слишком красивая, и я буду постоянно отвлекаться.

— Ладно, умаслили, — она возвращает мне улыбку. — Но вы выслушаете мое дело…

— Эрика, — говорит ее мать. — Не переживай, никто не будет спокойно спокойно смотреть, как ее выдают замуж за этого, даже называть не хочу… — она тяжко вздыхает. — Если она не хочет замуж, насильно ее никто не отдаст.

— Мама, ты все испортила! Теперь мне придется ночью прокрадываться в покои наследного императора и уговаривать его помочь.

— Дочь, — хмыкнул князь, но Эрика лишь улыбнулась.

— Боюсь, если ты подкрадешься ко мне посреди ночи, разговора у нас не выйдет, — говорю я Эрике.

— Почему? — наигранно удивляется она, хлопая глазами.

— Сама посуди, обычно от пришедших среди ночи ждешь угрозы.

— Какая угроза? Я же приду в полупрозрачной ночнушке? — томно вздыхает она.

— От того, что человек с рангом мастер приходит в полупрозрачной ночнушке, от этого он не становится менее опасным.

— Эх, всю интригу убил, — вздыхает Эрика. — Можно же, как минимум, раздеть меня и посмотреть на мое оружие.

— Стоп! — кричит князь. — Я уже понял, что пора тебя замуж выдавать! Эрика, заканчивай! Дмитрий устал с дороги, ему не помешает сегодня хорошенько выспаться.

После ужина я отправился в свои покои, попросив меня не провожать, хотя Эрика пыталась настаивать. Апартаменты состояли из шести комнат, одну из которых забрала себе Алина. Она получила перед сном много распоряжений, и целых два часа провисела на телефоне.

— Узнай у братьев Алексеевых, как продвигается дело, — говорю я служанке.

— Я же им вчера писала…

— Позвони еще раз, дело не пустяковое, — повторяю я, и она набирает нужный номер.

Дозвониться не смогла. И когда я собирался выходить из покоев, спросила:

— Вы идете спать?

— Нет. Пойду прогуляюсь. Запри дверь.

— Вы кого-то ожидаете?

— Нет. Просто запри, на всякий случай. А я вернусь через тень.

Я скрылся в тени одной из стен, и вышел под землей. Под поместьем Эльбруков располагалась большая пещера, однако, по главному проходу я не пошел, было слишком рискованно наткнуться на хозяев этого места. Поэтому я выбрал тайный проход.

Здесь было полно артефактных механизмов, защищающих от проникновения через тень, но в некоторых местах они утратили свою функцию, и через эти лазейки я проходил.

А вот седьмую стену преодолеть не смог. Там стояла новая защита, не пропускающая никакую магию. Хитро! Выйдя из тени, я осмотрелся в помещении пещеры. Ночное зрение позволяло видеть также четко, как днем. О… вот то, что я искал.

Потянул за рычаг и дверь со скрипом приоткрылась, в нее я и прошмыгнул.

Оказался в огромном помещении пещеры у родового алтаря, центром которого был черный каменный ворон. Возле него лежали подношения: фрукты и вино. Видно, что их приносили каждый день.

Над моей головой горел огонь в четырех глубоких чашах, установленных на высоких постаментах, исписанных рунами.

Осматриваюсь. Это довольно интересное место. И атмосфера завораживает.

Сколько лет роду Эльбрук, а они не забыли о семейном алтаре, в отличие от многих других аристократов, утративших ценность подобных мест.

Пусть не я подарил Эльбрукам эту землю, но это сделал мой сын. Об этом месте я знал еще во времена своего первого правления и передал информацию ему. Тогда я помог ему воздвигнуть пещеру вокруг этого алтаря и защитить это место. Сын знал, как поступить, когда передавал эту землю Эльбрукам.

Жаль, что не во всех своих решениях он был также мудр. Хотя, откуда взяться этой мудрости? Жизнь у него была гораздо проще, чем у меня. Сыну не приходилось учиться на ходу, когда каждое действие могло стоить абсолютно всего.

Я положил руку на алтарь и ощутил легкую вибрацию. Бедный ворон проголодался. А меня самого уже распирает от желания избавиться от даров! Сейчас у меня три временных дара, но все они бесполезны. Это все слабые дары, иначе я бы не смог забрать их в таком количестве. А я могу носить в себе один очень чистый талант до полугода, но такие встречаются редко, поэтому обычно во мне средний и слабый дар, и хватает их месяца на три. И забирал я их в разное время, чтобы они могли усвоиться источником. Это можно сравнить с тем, как если бы они ровно встали на полку, а не устроили там бардак. Но три дара сплелись воедино и если их передать кому-то, то они могут причинить вред человеку. Однако людям передавать я их не собирался.

На руке разгораются искры. Эти три соединившихся дара выходят в той форме, в какой я им и приказал. Сейчас это обычный искрящийся шарик. И я бросаю его прямо в ворона.

Он поворачивает голову, ловит его своим клювом и проглатывает. А на весь подвал раздается громкое: «КАРР!!!».

Видно, что ему понравилось мое подношение. Он снова застывает в прежней позе.

— Надеюсь, что ты усвоишь эти дары в пользу Эльбруков, они это заслужили. И ты тоже, бедное, голодное животное.

Со стороны главного входа раздается лязг цепей. А вот и хозяева пожаловали!

Хотел прыгнуть в тень рядом с проходом, чтобы быстро ускользнуть по тому же пути, что и прошел, но понимаю, что тень закончилась. Эм…

Срываюсь с места и бегу к приоткрытой дверце, через которую пробрался сюда. В последний момент успеваю ее захлопнуть. Фух… А ведь чуть не попался!

Глава 12

Утром я отодвинул штору и выглянул в окно, ведущее из моей спальни прямо во двор поместья. Там собрался большой отряд из сотни человек, с которыми я и собирался отправиться на охоту. Выглядели все мужчины достойно, сразу видно — профессионалы.

— Господин, от Алексеевых все еще нет вестей, — сказала Алина, заглянув в открытую дверь моей спальни. — Может, мне стоит к ним наведаться?

— Пока не стоит, — отвечаю я. — Скорее всего, они еще не закончили с заданием. Прошло не так много времени, чтобы начинать волноваться.

Алина осталась в покоях, а я спустился к завтраку. Мне всегда нравилось, как северяне их готовили. Это были простые, но вкусные и сытные блюда, как сегодня: мне подали яичницу с беконом и несколько тостов.

Во дворце же на завтрак был целый выбор из множества блюд. Никогда не понимал, зачем подавать к столу овсяную кашу, если никто из присутствующих ни разу к ней не притронулся! Здесь же мне нравилось, что еда не пропадала. Слуги готовили ровно то, что нравилось и хозяевам, и их гостям.

— Дмитрий Алексеевич, вы уже видели отряд охотников? — обратился ко мне князь, когда служанка наливала в его стакан свежее молоко.

Любили на севере пить его по утрам.

— Да, и мне не терпится познакомиться, — ответил я.

— Уверены? Еще не поздно передумать.

— Каким бы я был наследником, если бы бросал слова на ветер?

— И не поспоришь, — хмыкнул князь.

Конечно, во времена моего правления случалось всякое. Но я придерживался позиции, что если сказал о чем-то во всеуслышание, то буду придерживаться этой позиции. Передумать — плохая черта для императора, и к подобному я прибегал я лишь в крайнем случае.

Во времена своего первого правления я договорился о налаживании торговых отношений с Китаем. Ко мне приехала их делегация, и мы долго обсуждали условия, подписали бумаги. А потом оказалось, что они нарушили наш договор и изменили оговоренную торговую пошлину для моих людей. На этом я передумал вести с ними дела на ближайшие годы, да и отношения у нас обострились, началась война. Мы, в итоге, победили, и одним из пунктов мирового соглашения была беспошлинная торговля для нашей империи на целых десять лет.

— Дмитрий Алексеевич, а почему двери в ваши покои были закрыты? Я же приходила… А вы не ждали меня? — наигранно обиженно спрашивает у меня Эрика.

Если бы она приходила, я бы об этом знал, но это всего лишь шутка, значит, нужно ответить соответствующе.

— В следующий раз буду держать их настежь открытыми, чтобы ты точно заметила нужную дверь, а не ломилась в закрытые, — усмехнулся я, а князь недобро покосился на свою дочь.

Он понимал, что это шутки, но, как любому родителю, они ему не нравились, и лишь из уважения к моей персоне он промолчал. Однако мне кажется, если Эрика продолжит в таком же темпе, то совсем скоро князь выберет ей жениха. Нет, он не станет настаивать на браке, но урок дочери преподаст.

— Дмитрий Алексеевич, раз передумывать вы не спешите, то предлагаю пойти познакомиться с главой отряда, — предложил мне князь в конце завтрака, и я охотно согласился.

Мы вышли во двор поместья, где нас уже ждала сотня охотников, вооруженных, как автоматами, так и холодным оружием. Но главу отряда среди них я заметил сразу. Это был суровый русоволосый мужчина лет за сорок, который стоял рядом с бронированным автомобилем по типу «Барс» — это местная разработка семьи Эльбрук.

— Николай Борисович, глава отряда «Снежные волки», — представил главу отряда князь.

— Рад знакомству, — кивнул я.

— Взаимно! — ответил Николай Борисович.

— Это Дмитрий Алексеевич, он и будет вами руководить вместо меня. Прошу любить и жаловать. Вернуть в целости и сохранности! — добавил князь.

— Меня или отряд? — усмехнулся я.

— А это уже как пойдет, — пожимает плечами князь Освальд, хотя я понимаю, что за этой шуткой скрывается истина: он переживает и за меня, и за своих людей.

— Погода портится, Ваше Сиятельство! Лучше выдвигаться сейчас, — говорит князю Николай Борисович.

— А это уже не ко мне, а к Дмитрию Алексеевичу, теперь все приказы отдает вам он, — отвечает князь и отходит к дому.

Глава отряда обращается с этим же вопросом ко мне, и я велю собираться в дорогу. Сам сажусь в «Барс» на заднее сидение, а Николай Борисович садится на переднее. Водитель заводит мотор и машина трогается с места.

— Куда держим путь, господин?

— В деревню Яшино.

— Понял. Есть особые пожелания?

— Нет.

— Тогда я отправлю группу вперед на разведку.

— Я этого не приказывал.

— Дмитрий Алексеевич, представлюсь еще раз. Меня зовут Николай Борисович, и я глава отряда «Снежные волки». Мы принимали участие в ста пятидесяти трех военных операциях за последние пять лет, не потеряв при этом ни одного члена отряда. А у вас какой опыт боевых действий?

— А я наследник престола.

Николай Борисович вздыхает и отвечает:

— Так и запишем. Значит, опыта нет.

Не могу удержаться от улыбки. Нет опыта? Представляю выражение лица Николая Борисовича, когда он осознает, что это отнюдь не так.

Мы поехали дальше, и вскоре мне удалось убедиться, что Николай Борисович не соврал, погода действительно стремительно ухудшалась. Снег усиливался, дорогу заметало, и если это для бронированных машин не было проблемой, то плохая видимость играла роль для обычных людей и замедляла передвижение транспорта.

Благо, до нужной точки ехать было недалеко — всего два часа езды на машине при плохой погоде. Это поселение совсем недавно нехило пострадало от набега со стороны Великого Северного Союза. Для службы безопасности империи это была сущая мелочь, если судить по отчетам, что они присылали мне каждый день. Но я готов армейцам и ответственным головы поотрывать за подобные мелочи.

Не понимаю, почему граница не под контролем! Из раза в раз происходит нечто подобное, из-за чего страдают невинные люди. Это деревни с бедными людьми, которые никому не нужны, вот на них и не обращают внимания.

Все говорят, что это мелочи и делают вид, что ничего не происходит, и плевать, что нападения повторяются, ведь армия Союза не трогает ничего действительно ценного. Конечно, разве люди не ценность⁈ Неужели только я понимаю это?

Ох, когда я приду к власти, головы будут так и лететь! Я найду каждого ответстветственного за этот беспредел и заставлю ответить по заслугам!

По мнению аристократов и остальных людей Союз ничего важного не трогает, так, пару деревень. Только вот это уже шестая деревня, и четыре из них непростые.

Недалеко от этих поселений располагались важные производства: в основном — оружейные заводы, и живущие в уничтоженных поселениях работали на этих предприятиях. В итоге люди убиты, а империя делает вид, что ничего не случилось! Мы же отправляем отряды, чтобы найти противника, но ничего не получается, ведь враг каждый раз оказывается неуловим, точно призрак.

А потому я лично хочу взглянуть, кто мог провернуть нечто подобное. В докладах служба безопасности пишет что-то невероятное или вовсе непонятное, адекватно на мои вопросы там ответить не могут. И пока ничего не ясно, кроме того, что сделать с этой проблемой Империя ничего не может.

С князем Эльбруком мы тоже обсуждали эту тему, но это не его территория. И если делать всё по закону, то Эльбрук обременен жесткими ограничениями, несмотря на то, что он князь. Агрессия поступает из соседнего государства, и он не может действовать без одобрения из столицы.

Отношения между Великим Северным Союзом и Империей накалялись с каждым днем. Чего стоили одни только заложники, которых отказывались отпускать без переговоров с лицом императорской крови? Это одна из причин моего появления, но не основная. На севере империи происходит слишком много всего и очень долго отец закрывал на это глаза, а я больше не стану этого делать. А иначе — войны и разрухи в этих землях нам не избежать.

Вскоре мы приехали к сожженной деревушке и вышли из машин. Три автомобиля приехали заранее и ждали нас на окраине, но люди пока не спешили выходить. Благо, погода успокоилась, и до этих мест снегопад не дошел. Мне-то на него было плевать, а вот наемникам он мог создать немало помех, и они могли попросту потерять меня в самый неподходящий момент.

Вышедшие из машин выглядели напряженными. Казалось, что один я был спокоен. Конечно, сколько бы человек не видели последствий боевых действий, если он не какой-нибудь психопат, а таких в отряде Эльбрука не было, то к этому виду невозможно привыкнуть. Мрачная атмосфера давит, пробуждает злость и желание мести, заставляет людей поскорее уйти отсюда. Но подобных скрытых желаний никто не показывает.

Не скажу, что это сгоревшая деревня меня не впечатлила. Я всегда испытывал жалость к подобным местам. Но это была деревня, историю которой я хорошо знал. А как-то в одной из своих прошлых жизней я обещал подкрепление союзнику из соседнего государства. Мы выехали на кораблях, но, когда причалили, битва уже закончилась и от многомиллионного города остался лишь пепел. Я никогда не забуду эту картину. Как и то, что из этого пепла стали восставать воины. Союзники стали врагами. И нам пришлось приложить все свои силы, чтобы не только их победить, но и снять заклятие с мертвецов. Такой участи я никому не пожелаю. Брр…

Первым делом я осмотрел деревню со стороны, а затем отдал приказ Николаю Борисовичу:

— Мне нужно тридцать минут, чтобы осмотреться. Пока ничего здесь не трогайте и мне не мешайте.

— А что тогда нам делать? — тихо спросил один из бойцов у своего командира.

— Осмотримся в округе, — ответил Николай Борисович и вопросительно посмотрел на меня, я одобрительно кивнул и направился в деревню.

Шел мимо сожженных домов. Холод на улице не перебивал запаха гари, ударившего в нос. Происшествие случилось три дня назад, а казалось, что прошло всего несколько часов. Мрачная картина вокруг угнетала.

Из пятидесяти трех деревянных домов уцелели только четыре, располагавшихся на окраине деревни. В одну из таких изб я и зашел. Ноги ступили на скрипучий порог, под ними прогнулись половицы, и я присел за обеденный стол. Напротив стояли семейные фотографии, где был изображен мужчина с женой и двумя сыновьями. Жена держала на руках новорожденную дочку, а в углу комнаты стояла пустая колыбель.

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Выдох… Погружаюсь вглубь себя. Концентрирую свою силу, что находится в каждой клеточке моего тела и распространяю его вокруг себя, во все стороны.

Это была одна из граней моего дара. Запах силы — так она называется. На ее использование тратится колоссальное количество ресурсов, поэтому эту грань я использую редко, только в крайних случаях, таких, как сейчас.

Я очень быстро захватил своей энергией всю деревню, но долго я так продержаться не смогу, поэтому нужно действовать быстро.

Эта грань позволяет мне видеть дары, которые применялись здесь совсем недавно. У каждой силы есть свой отпечаток, и я, как ходячий детектор, но слишком узкой направленности. Однако подобные поисковики-артефакты можно обмануть, а меня — нет.

Ощущаю, как в одном из домом кто-то использовал слабый дар ветра, видимо, попросту проветривали помещение. В поле неподалеку за последние две недели применяли всевозможные таланты, но в этом и вовсе не было никакого смысла. А из интересного — недавно здесь родился ребенок, который показал при рождении сильную вспышку магии. Можно сказать, он родился уже с хорошим потенциалом, у него хорошая кровь, хоть он никогда об этом не узнает, наверняка. Возможно, это бастард в десятом колене.

Я мониторил все всплески магии в поисках нужного и был уверен, что найду. Не просто так я выбрал эту деревню, ведь она была единственной из всех поселений, на которые нападали и кого удалось спасти в первый раз.

Вовремя прибыла группа оперативников и противник поспешил отступить, не успев спалить все дома и убить всех гражданских. Только вот ночью враги вернулись, чтобы доделать начатое, несмотря на охрану в виде патрулей военных. Благо у людей хватило ума хоть женщин и детей сразу отправить в город, и никто из них не пострадал. Однако, как враги пришли сюда во второй раз — это было загадкой.

Ни одного следа — как в первый раз, так и во второй. Эх, мне бы сейчас здесь пригодилась Алина, но брать ее с собой я не мог. Попросту не смог бы объяснить сотне мужиков, зачем мне на охоте горничная! С их стороны подобный поступок выглядел бы комично, и я бы прекрасно понял их недоумение. Поэтому мне нужно разобраться самому, используя помощь отряда.

Я просмотрел все дары, что были использованы в деревне. Их было целое множество, но ничего уникального, вроде невидимости или призрачности, я не засек. Странно.

А что, если… Точно! Противник никуда не уходил и ни откуда не приходил. Он всё ещё здесь, и этого достаточно. Уж больно хреновые получаются выводы. Максимально хреновые.

Выхожу из дома и иду туда, где остался мой отряд. Достаю из кармана телефон и набираю номер князя.

— Дмитрий Алексеевич, как успехи? — сразу спрашивает князь.

Он понимает, что я не стал бы звонить по пустякам.

— Мы нашли нападавших в деревне и возьмём их живыми. Сейчас после боя поедем назад, — отвечаю я.

— Ого! Не ожидал, что вы так быстро справитесь с тем, с чем имперские службы три месяца разбираются. Хотя, чего еще я ожидал от будущего императора! Удачи вам!

— Спасибо!

Убрав телефон в карман, я поднял взгляд на стоявшего рядом Николая Борисовича.

— Не интересно, зачем я это сделал? — спрашиваю я у него.

— Это не моё дело, — отвечает он. — Если сделали, значит, так нужно.

— Не зря вас взяли на эту должность, — хмыкнул я.

Николай Борисович сразу понравился мне своим профессионализмом.

Как я и думал, не прошло и тридцати минут, как сюда подъехали машины тайной канцелярии ближайшего города, вместе со спецназом и лично графом Куваловым во главе.

Я подошел к прибывшим и спросил у нагло озирающегося по сторонам графа:

— А что вы здесь, собственно, забыли?

— Приехали забрать пленников, Ваше Высочество! — отвечает он.

Эти ублюдки с их полномочиями слишком долго охотились на тех, кто на нападает на деревни, чтобы упустить их в последний момент или же позволить непрофессионалам сломать пленников раньше, чем они всё расскажут.

— Ну, забирайте, — хмыкаю я.

Один из людей графа подходит к нему и сообщает:

— Деревня пуста, здесь никого нет.

На то, чтобы осмотреть ее, у них ушло не более пяти минут и не менее ста человек.

— Мы можем быть свободны? — злобно усмехаюсь я. — Или, как минимум, задержите меня с моим отрядом? А ведь я мог отпустить пленников. И тогда бы вы записали меня в предатели империи.

Граф начинает злиться, но старается держать лицо. У него неплохо получается, но меня не проведешь.

— Вы свободны, цесаревич, — отвечает граф.

— А как вы узнали про задержание?

— Это уже не для ума мальчишки, — процедил Кувалов. — Даже если он имеет маленький шанс стать императором.

— Ну да, — пожимаю плечами, разворачиваюсь и иду к «Барсу», но, не доходя нескольких метров, оборачиваюсь и говорю. — Мальчишки, который сегодня узнал много интересного. Кстати, мы еще встретимся, когда я стану императором, а я стану им, клянусь своей кровью и силой, — через секунду продолжаю. — Видите? Я не умер. И дар не пошел вразнос, а потому я имею все шансы!

Граф побелел от ярости и его лицо приобрело цвет свежевыпавшего снега.

Я сел в машину и скомандовал ехать обратно к Эльбрукам, но по пути — еще в несколько мест. Так мы и мотались до самого вечера.

Когда я вернулся в поместье, князя дома не оказалось, и я отправился в свои покои.

— Как все прошло, господин? — сразу спросила Алина и принесла мне горячий чай, по комнате разлетелся запах мяты.

— Тут всё хуже, чем я думал. Нападения с границы не было. Это все долгая и продуманная история. В деревнях были купленные на нужных людей дома, и там жили подставные, скорее всего, так.

— Но какой в этом смысл? — не понимала служанка.

— Под домами делали убежища и склад оружия. За месяц до нападения или меньше, нападавшие пробирались туда. Но эта операция лишь мелкая часть того, что враг называет уничтожением Северной Силы. Десятков заводов вооружения, которые закрывают немалую часть потребностей всей империи. Кстати, нападавшие в последней деревне еще сидят под домами, им не удалось ускользнуть.

— Господин, позвольте мне разобраться!

— Нет! Отправь туда близнецов. Эти ублюдки вырезали спящих работяг. Пусть теперь сами познают, что такое отчаяние.

Глава 13

В большом подвальном помещении гудела лампочка, которая не давала уснуть командиру отряда «Призрак». Зигмунд, вместе с девятнадцатью своими ребятами, четвертый день сидели в просторной квартире, которая располагалась в одном из сожженных ими домов в деревне Яшино. Переживать было не о чем, ведь это было не простое убежище, а настоящий бункер со всеми удобствами, запасом еды и оружия. Здесь их никто не мог достать.

Однако пока выходить было нельзя и это нервировало людей Зигмунда. Он говорил им, что следует дождаться нанимателя, но от расспросов это не спасало.

— Босс, долго нам еще здесь сидеть? — спрашивает Ивар и достает из паллета запечатанную бутылку воды.

— Сколько надо, столько и будете сидеть, — спокойно отвечает Зигмунд. — За такие деньги можно недолго пожить, как кроты.

— Можно. Но хочется уже выйти на свежий воздух. Семью повидать.

— Твоя семья осталась на севере. Здесь у тебя родни нет, если не считать девок из борделя, на которых ты спускаешь все свои деньги. Хватит мне заливать.

— У меня — нет. У других — есть.

— У кого? У Стейна, который месяц назад похоронил сестру? Или же у Дамира, от которого недавно сбежала жена, которая так хорошо прячется, что он до сих пор ее не нашел?

На это Ивару нечего было ответить. Босс был прав. «Призраки» по природе своей были одиночками и, сбегая из Союза, большинство из них лишились всего. И не смогли это вернуть, даже если и хотели. Хотя большинство из наемников думали только о деньгах и том, что эти средства могут им дать. Зигмунд не был исключением, хотя по поддельному паспорту его звали Борисом, но это имя ему не нравилось и он старался не забывать своих истинных корней.

А деньги «Призракам» платили хорошие, особенно, если учесть тот факт, что они были дезертирами из Великого Северного Союза. Но на официальную работу рассчитывать не могли, у всех беженцев были поддельные документы с русскими именами.

На севере много людей, внешне на них похожих. Даже по венам князя Эльбрука течет северная кровь! Разница в месте рождения всего в несколько сотен километров, а отношение людей абсолютно разное, и этого не может поменять никакой поддельный паспорт.

Как бы не старались члены отряда «Призрак» устроить свою жизнь на новой земле, завести семью, из этого ничего не выходило, и все дороги вели к криминалу. Есть в Союзе такая традиция, что если ты сильно накосячил, то стоит бежать именно туда.

Вот Зигмунд и сколотил в свое время отряд, который сейчас сидел и откровенно скучал от безделья. А чем заняться в бункере, где нет связи? Точнее, есть связь с нанимателем, но только у Зигмунда, а больше никаких контактов с внешним миром.

Однако даже глава отряда не имел ни малейшего представления, кто является их нанимателем. Ему сказали сидеть тихо, поскольку под них копают не по-детски. Вот отряд и сидел.

— Хм… Босс, тут что-то странное происходит, — из коридора доносится голос одного из бандитов.

— Что там? — Зигмунд поднимается и идет к нему.

— Камера на входе, которая ведет к лестнице, потухла.

Зигмунду на эту камеру было плевать, в этом бункере и не такое случиться может. Все-таки они изолированы от внешнего мира и источники питания спрятаны под землей. Возможны какие-то перебои. Однако стоило проверить, все равно делать нечего.

Глава отряда подошел к монитору, повернул его к себе, безучастно посмотрел на черный экран и произнес:

— Плевать! Наверное перебои с электричеством.

— Так и во всем бункере могут свет отрубить. Что тогда делать будем?

— Раньше не отрубали, и сейчас не должны. Сам знаешь, что здесь установлены разные источники питания, в ловушке не останемся. Хватит париться по мелочам.

— Ага…

Однако все спокойствие Зигмунда вмиг улетучилось, когда раздался стук в дверь бункера. Он на миг замер, а сердце бешено заколотилось. Неужели их нашли? Как такое вообще возможно?

Это точно не люди нанимателя. Они знают код, чтобы открыть дверь, ведь одно из условий сделки — члены отряда не могут сами выйти из бункера.

Значит, это кто-то другой! Но кто? Кто их нашел, черт побери⁈ На этот счет у Зигмунда инструкций не было.

Стук повторился.

Бандиты всполошились, стали хвататься за оружие. А Зигмунд достал телефон, связь на котором работала лишь по одному защищенному каналу, и написал нанимателям: «Это вы стучитесь?». Ответ пришел незамедлительно: «Нет. Сидите тихо. Сейчас отправлю подмогу». Но от этого главе отряда легче не стало. Неизвестно, когда эту подмогу дождёшься, а к ним ломятся уже сейчас.

— Да положи ты гранатомет, — раздалось за спиной Зигмунда.

— Тихо, — обернулся он и шикнул на своих людей. — Сидим тихо, но оружие держать наготове. Гранатомет положите. Нахрена он вам в закрытом помещении?

Под суровым взглядом босса северянин положил гранатомет и взял в руки автомат.

— Ты и ты, идите к двери! — тихо указал он двоим силовикам.

Те кивнули и отправились к двери бункера. Он отправил их на тот случай, если сюда вломятся. Эти двое были лучшими бойцами из отряда и наверняка смогут удержать оборону.

А чертов стук все усиливался. Зигмунд написал нанимателю еще раз, но ответа не получил. Словно канал связи оборвали! Он мысленно выругался, но виду старался не подавать. Да как в такой ситуации оставаться спокойным?

Стук давил на голову, заставлял нервничать, и Зигмунд достал из холодильника бутылку водки. Сделал глоток и сморщился. Закусил лежавшим на столе помидором. Это помогло ему хоть немного успокоиться.

Он вышел в коридор. Лица его силовиков оставались серьезными, они держали пальцы на спусковых крючках, готовые в любой момент открыть огонь, стоит только двери бункера открыться.

Как вдруг… Бах! Что-то с огромной силой бьет по бронированной двери. Раз! Два! Три!

Дверь слетает с петель и сносит двоих силовиков. Люди рефлекторно открывают огонь на поражение.

— Отставить! — кричит Зигмунд.

Благо пули попали лишь в стены и потолок и никого из членов команды эти увальни не задели.

Все в сплошном дыму и пыли. Зигмунду пришлось закрыть рот рукавом, чтобы не закашляться, слишком высокой была концентрация этих примесей в воздухе. Он держал оружие наготове, но никак не мог рассмотреть противников, ведь глаза слезились от этого чертового дыма! Он уже проклинал тот день, когда согласился на эту работу!

Дым постепенно спадает, но прежде, чем увидеть нападавших, Зигмунд слышит насмешливый голос:

— Братан, кажется, нам здесь не рады.

— Конечно, не рады, — раздается ответ. — Мы их убивать пришли…

— Зачем их убивать, вот не пойму? Заварить дверь, сами подохнут.

— Может и подохнут, но приказ господина был убить.

Черт! Да кто же это говорит! Сколько Зигмунд не пытался, он никак не мог определить, откуда идет голос.

— Найдите их! — отдает он приказ.

— Да не видно ни черта, — из соседней комнаты доносится голос Ивара.

Проклятье!

— А вот этот смешной, — и снова этот ироничный голос, прямо рядом с Зигмундом. — Руки у него дрожат… А когда местных убивал, то не дрожали.

Раздаются выстрелы. Но командир снова велит прекратить. Нельзя пристрелить то, что не видишь.

Пыль же осела, кто это говорит? Зигмунд вертится по сторонам, но никого не находит. Внимательно смотрит в каждую щель, в каждый проход, и видит, как на полу появляется полупрозрачная фигура под два метра ростом. Это был здоровенный перекачанный мужчина в деловом костюме с большим молотом в руке.

Сердце Зигмунда начинает биться в два раза быстрее. Он стреляет, но пуля проходит сквозь призрачный силуэт. Да как так⁈ Неужели дар хамелеона? Раз так, то с ним нужно сражаться холодным оружием.

Подумав об этом, Зигмунд потянулся к висящему на поясе клинку.

Мужчина заносит молот над головой. И раздавливает им человека из отряда Зигмунда, точно букашку. Тот не успел издать ни звука.

Командир «Призраков» дрожит, не в силах осознать случившееся. Его людей убивают, одного за другим, у него на глазах, а он не в силах помешать врагам! Не можем даже предугадать, на кого нападут следующим! А что, если… на него?

Зигмунд понимает, что их нашли, чтобы убить. И выход есть только один — сразиться с врагом, все же у Зигмунда ранг ветерана, и он не просто так стал главой этого отряда. Он десятилетиями тренировался, чтобы сегодня дать отпор и попробовать спасти своих людей. Черт… Снова рядом с ним раздались предсмертные хрипы.

Только почему его ноги не слушаются, даже чтобы сделать шаг? Что происходит⁈ Нет, дело вовсе не в страхе.

Над ухом кто-то шепчет:

— Не рыпайся. Ты уже мертв.

В этот момент Зигмунд забыл, как дышать. А тело продолжало не слушаться.

И когда его голова падала с плеч, Зигмунд понимал, что он уже мертв. Всего на мгновение он ощутил дикую боль перед тем, как наступила спасительная тишина.

* * *

Всё, что хотел здесь, я увидел. И с князем лично смог переговорить сегодня в обед. Наша беседа затянулась на несколько часов. Но я лишь убедился, что князь действительно старается что-то сделать для своего княжества и страны. Но все упирается в то, что другие аристократы объединяются и в открытую противостоят ему.

Смерть моего отца изменила многое, в том числе оставила империю без жесткого контроля. Аристократы стали слишком многое себе позволять. Если раньше дворян могли сдерживать государственные служащие, то теперь они сами стали переходить на службу к аристократам. Им предлагают хорошие условия и деньги, а последствий никаких нет, и это меня очень печалит. Это будет одна из первых задач, с которой я разберусь, когда стану императором.

Теперь на севере повсюду звучат лозунги, что север принадлежит имперцам, а Эльбруки таковыми не совсем являются. Они хоть и княжеский род, который официально имеет полномочия на этих землях, но в их жилах течет кровь севера, и все об этом помнят. Иронично, прибывшие из других мест аристократы оказались верными своей стране, в отличие от многих других дворян.

До них не дошла та гниль, что распространяется по всей империи. Та, что уничтожает целые родовые деревья. И как бы мне не было больно на это смотреть, этот факт приходится принимать. Скоро в империи многое изменится. Некоторые родовые деревья придется вырвать с корнем, чтобы остановить распространение этой заразы, а вместо них посадить новые саженцы, и тогда, в будущем, они дадут свои плоды.

Я и Алина собирались покидать этот город, и она складывала наши вещи в чемодан, напевая себе под нос детскую песенку. Забавно, что мы всегда путешествовали налегке, но вещи откуда-то появлялись. Причем ладно у нее, ярой любительницы шоппинга, которая не упустит ни одной возможности пройтись по магазинам, а обычно такая возможность хотя бы на пару часов, но выпадает.

Но в чемодане были и мои вещи, помимо базового комплекта, которые Алина докупала или перемещала на всякий случай. Случай этот обычно не наступал, но так девушке было спокойней, или же это был очередной повод себя занять? В общем, Алина была довольно ценной служанкой, чтобы я закрыл глаза на эту странность. А вдруг мне и в самом деле когда-нибудь понадобится полосатый галстук? Хотя… нет. Не понадобится.

— Господин, будут какие-то распоряжения? — спрашивает она у меня после того, как закрыла чемодан и переместила его в тень.

— Да, братьев оставляем в этом городе, пусть действуют тайно.

— Ох, многих же личностей здесь ждут веселые времена, — смеется Алина.

Она права, многим, и правда, не повезет. Работа Вани и Ивана — это именно убийства. Братья-близнецы с самого начала были киллерами, и стали ими по призванию. К этому они оба готовились с самого детства.

Так я с ними и познакомился, когда неизвестно какая страна наняла близнецов, чтобы устранить меня. Это было первое их дело, которое братья проиграли и были схвачены. А затем и завербованы. Я дал им выбор: умереть или же жить и получить силу.

Я раскрыл их дары. Помог им знаниями и техниками, мне уже доводилось сталкиваться с подобными талантами в прошлых жизнях. И всё это дало то, что братья стали в разы опасней.

К слову, близнецы всегда брали заказы только на мужчин и, желательно, чтобы это были сомнительные личности, но со мной им реально не повезло. Один раз у них проснулась жадность, но судьба вдоволь посмеялась над Ваней и Иваном.

В дверь спальни постучали.

— Господин, я найду братьев и передам им ваше указание, — говорит Алина и скрывается в тени.

Я разрешаю войти.

Ко мне заходит Эрика и впервые я вижу на ее лице тень грусти.

— Что-то случилось? — интересуюсь я.

— Нет, Дмитрий Алексеевич. Просто грустно от того, что вы покидаете наш дом.

— Я не забыл о твоей просьбе.

На лице Эрики проступила улыбка. Я и не сомневался, что она пришла именно за этим, и дело тут вовсе не в моем отъезде, или не совсем в нём.

— Это хорошо, что вы не забыли. Дело в том, что жених Кристины полный муд… очень плохой человек. Он не раз был замечен в жестоком обращении с женщинами, и я переживаю за здоровье своей подруги, однако на этой свадьбе настаивают ее родители. Этот… эм… жених несколько раз посещал элитных дам легкого поведения. После одного такого визита девушке пришлось делать пластическую операцию и восстанавливать сломанный нос. Конечно, этот урод все оплатил, и дело замяли, но факт остается фактом.

— Какой резон родителям так подставлять свою дочь?

— Они в это не верят. Считают, что это лишь слухи, и не более того. Но мои источники не лгут.

— А тебе они тоже не верят?

— Не хотят верить. Это слишком выгодный брак.

— Понимаю. Иногда жажда наживы затмевает рассудок. Я помогу тебе с этим разобраться.

— Я как раз придумала гениальный план.

— Слушаю.

— Сегодня у родителей Кристины будет прием, вы туда придете, пригласите Кристину наверх и окажетесь с ней в одной постели. Она не будет против, — широко улыбнулась Эрика.

И, судя по этой улыбке, безумный план был предложен самой Кристиной.

— Тогда мне самому придется жениться, — усмехаюсь я.

— Не беда, Кристина очень красивая девушка, — пожимает плечами Эрика.

На это я лишь хмыкнул и подошел к своему столу. Взял с него заранее приготовленную папку с документами и передал Эрике.

— Благо, у меня есть маленькая власть, чтобы просто разорвать эту помолвку.

— Но… почему? — не понимает Эрика.

— Потому что, считаю — так правильно.

Эрика смотрит на меня выпученными глазами и открывает папку, изучает взглядом документы и не может поверить.

— Вот так просто, — бормочет она. — Да вы псих!

Она бросает папку на стоящий неподалеку журнальный столик и запрыгивает на меня, чтобы крепко обнять.

— Ай! Только не задуши!

Эрика спрыгивает, напоследок улыбается мне, благодарит и вместе с папкой убегает.

А псих я, потому что своей властью разорвал помолвку одной очень талантливой девушки из сильного, но бедного рода, которая была помолвлена с графским сыном. Отец жениха был начальником службы безопасности этого города, и чтобы противостоять ему, и правда, нужно быть психом.

Только граф пока сам не знает, что он уже мертвец, ровно после того случая, когда он приехал спасать пленных налетчиков на деревню Яшино.

Так, до отправления остается несколько часов. Чем бы еще заняться? Стоило об этом подумать, как на телефон пришло сообщение, которое удивило меня. Это был один из ранее завербованных разведчиков.

Как же много людей на меня работает. Пока мои братья и сестра строят козни, я выстраивал полезные знакомства. И за долгие годы их набралось немало. Я искал нужных людей и создавал их. К сожалению, не всем талантливым людям повезло с сильным Даром. А я его нередко их усиливал, как было в случае с Алиной и братьями-близнецами.

Звоню Лаврентьеву Сергею Захаровичу, который отвечает за разведку:

— Слушаю, Ваше Высочество! — сразу отвечает он.

— Сергей Захарович, мои источники сообщают, что в ближайшие дни персы совершат большой налет на Тегеран.

Во времена моего первого правления этот город был отвоеван у персов, и сейчас являлся одним из приграничных городов Российской империи. С тех пор они затаили обиду. И не теряют надежды вернуть этот город, как и некоторые другие небольшие поселения.

Еще во времена моего правления они предпринимали десять попыток вернуть Тегеран, но все они окончились неудачей. Когда пришел к власти мой сын и в Персии тоже сменилось правительство, на какое-то время воцарился мир, но это было ненадолго. История периодически повторялась. Только в отличие от прошлых попыток Персии вернуть Тегеран, у этого налета есть реальный шанс нанести ощутимый вред не только городу, но и самой Империи!

Сергей Захарович ответил после небольшой паузы:

— Дмитрий Алексеевич, в Тегеране для решения подобных задач есть армия. Но если все так, как вы говорите, то я разберусь.

Разберётся он, так я и поверил. Проведет для вида несколько проверок, поскольку получил донесение лично от меня, и на этом успокоится. И это при том, что сейчас именно Сергей Захарович отвечает за безопасность на границе с Персией.

Я не мог просто так этого оставить. Если я прав, а скорее всего так и есть, то после нападения со стороны персов в Тегеране пострадают невинные люди, а они ничем не заслужили подобной участи. Не говоря уже о том, что империя может попросту потерять этот город! А это непозволительно в условиях обостренных отношениях с Персией. Мы не можем показывать свою слабость, не имеем право им уступать даже в мелочах. А сейчас речь идет о целом городе, которому грозит опасность!

Благо на меня работает много людей, и есть кому проконтролировать решение этого вопроса. Поэтому я написал сообщение нужному человеку, он ответил сразу и принял задание.

Но от этого спокойнее мне не стало. Сейчас Империя находится в полной заднице. Кадры постоянно сменяются и полной ответственности никто ни за что не несет. Если бы Зиновьев знал, что за невыполнение его обязанностей, ему самому грозит смертная казнь, он бы не прохлаждался в своем кабинете, а делал все возможное для укрепления границ! Но нет, ему грозит максимум увольнение.

Кажется, после того, как я сяду на трон, во всем дворце не останется и двадцати человек, которые работали там до этого, настолько прогнила старая система. И ее надо в срочном порядке менять, пока не случилось настоящей катастрофы. А судя по последним донесениям, она уже на нашем пороге.

* * *

До отправления из поместья Эльбруков оставалось много времени, все вещи были собраны, а дела сделаны, и Алина просто сидела в комнате неподалеку рядом со своим господином.

Цесаревич тратил оставшееся время с пользой: изучал отчеты, созванивался с нужными людьми, решал первостепенные задачи. А она лишь наблюдала и удивлялась ему.

Девушка не понимала, как в его голове умещается столько информации и навыков. Вот сейчас он получил донесение от одного из разведчиков. Но Алина знала, что у него их были сотни!

Дмитрий не только знал их по именам, но и помнил, какая задача стоит у каждого. Это не говоря о тайных агентах, которых цесаревич выращивал сам. Он знал, где сейчас находится каждый. Чем занимается, где живет, где спит.

Алина невольно пыталась примерить на себя эту роль и понимала, что она бы так не смогла. Её голова просто взорвалась бы от обилия информации в первую же неделю! Для нее это казалось слишком сложным, но Дмитрий спокойно сидел и решал задачи, которые стали для него повседневной рутиной.

Сейчас его братья и сестра дерутся за власть, плетут интриги и строят друг другу козни, а все ради того, чтобы усесться на трон! А Дмитрий ради власти ничего не делает. Вместо этого он позволяет своим родственникам делать всё, что они хотят. Хотя цесаревич мог бы спокойно уничтожить их по одному и забрать власть себе. Точно мог бы! Алина знала наверняка, она видела, какую империю внутри империи построил цесаревич, но он этого никогда не сделает. Какими бы отвратительными ни были его родственники — в них течет его кровь, он уже говорил это однажды.

Вместо того, чтобы уподобляться своим братьям и сестре, Дмитрий ездит по стране и решает глобальные вопросы, которые могут помочь империи, а отнюдь не ему. Но при всём при этом он уверен, что станет императором.

Всё-таки Алина на его месте просто убила бы родственников. В этом их взгляды не совпали.

— Алина! — Дмитрий откладывает телефон и обращается к ней.

— Да, господин! — она улыбается ему.

— Мы срочно возвращается в столицу. Кажется, кто-то заигрался, и нужно моё личное присутствие.

Вот так… Планы резко изменились. Хотя, последнее время она перестала этому удивляться.

* * *

Во дворце на меня тоже работает несколько верных людей и сейчас я получил от них интересные новости. Получается, если я сейчас не вернусь, то у меня могут быть проблемы. Братья-таки решились отрастить себе яйца, но маленькие.

Самолично они действовать еще не научились. Но чтобы попросить помощи у других — уже решились.

Все дело в том, что император для своего народа должен быть кристально чистым человеком, и плевать, что на самом деле он таковым никогда не был. Простолюдины никогда не увидят, что творится в стенах дворца, на самом деле. Они видят лишь то, что внушают им через средства массовой информации: газеты и интернет.

Касательно самого императора действует жесткая цензура и пресса не может просто взять и написать всё, что ей заблагорассудится, но к сожалению на наследников это правило не распространяется. И здесь новости контролирует лично служба безопасности каждого из преемников.

Здесь и возникают всевозможные сложности. И начинаются они с того, что на место начальника моей службы безопасности все пытаются посадить своих людей, а если мне и удавалось найти честного человека на эту должность, то он не выдерживал давления со стороны оппозиции и увольнялся, и это повторялось по кругу ровно до тех пор, пока я не прекратил поиски и не внедрил своих людей в партии братьев и сестры.

Но газеты и интернет — это лишь один из способов воздействия на массы, которым воспользоваться проще всего из-за скорости и эффективности. Выложил статью про цесаревича-палача в интернете и радуйся его испорченной репутации! А все почему? Потому что людям показана ситуация лишь с одной точки зрения, а как дела обстоят на самом деле, большинство из них никогда не узнает. Почему? Думать они не хотят.

Вот и мои братья решили сыграть со мной в грязную игру. То, что они писали в газетах раньше про цесаревича-палача и тому подобное — цветочки по сравнению с их новыми планами.

Понятно, что Григорий и Фёдор сами бы до этого не додумались и им подсказал кто-то из аристократов, а потому мне нужно попасть во дворец как можно быстрей.

— Дмитрий Алексеевич, мы же собирались ехать в северный Союз за заложниками. Как же они? — запереживала Алина.

На её лице отражалась реальная тревога за людей. Иронично, что убийца переживает о простых солдатах.

Это было именно то дело, ради которого мы изначально по официальной версии отправились на север.

— Я уже решил этот вопрос, — отвечаю я.

— Близнецы?

— Да, — киваю я.

Раз Ваня и Иван уже на месте, почему бы и нет.

Сперва я не хотел действовать через кого-то в этом деле по той причине, что сам хотел узнать, кто похищает наших солдат. А я такое очень не люблю.

«Российская империя сильна и нерушима. Каждый, кто поднимет руку на её граждан, будет наказан!» — вспоминаю строки, которые оставил своею рукой в Кодексе Императора.

* * *

В кабинете старшего наследника играла легкая музыка, которую включили для фона и даже не слушали, а ее и не было слышно за громкими и веселыми разговорами наследников Российской империи.

— Ну что, Фёдор, кто из нас станет императором? — шутливо спрашивает Григорий, делая глоток дорогого красного вина.

За вечер братья опустошили две бутылки, и в ход пошла третья.

— Конечно, я стану императором, тут никаких сомнений! — усмехается старший наследник. — Другого ответа быть не может. Или ты что-то иное ожидал от меня услышать?

— Как раз нет. Я бы удивился, скажи ты иначе.

— А я бы удивился, если бы ты согласился с этим утверждением.

— Тоже верно, — усмехается Григорий и опустошает бокал. — На данный момент шансы у нас равны.

— А не слишком ли мы жестоко с младшим братом поступаем? Наши с тобой друзья сильно постарались, — Федор кивает на лежащую на столе толстую папку.

Там были собраны и оформлены ложные обвинения против Дмитрия и для этого уже был созван совет империи. В него входят двадцать четыре советника, десять из которых точно поддержат эту идею, ведь они выступают на стороне Григория или Федора и не откажут им. Оставалось лишь убедить остальных.

В папке было собрано очень много всего: взятки от сомнительных личностей, сливание важной информации недружественным странам, даже изнасилование с фиктивной жертвой. Последнее придумал Григорий, который точно знает, что это подействует на двух князей из совета, и они даже разбираться не станут.

Нельзя сказать, что Федор любил младшего брата, но при мыслях о том, что будет после этой подставы, в его голове промелькнули последствия. А стоит ли? Черт… Конечно, стоит! Это лучше, чем убивать мальчишку.

А если не действовать кардинально, то Григорий добьется своего и младший брат окажется в могиле. Федор не был глупцом и видел происходящее вокруг. Покровители среднего брата постоянно подсылали к Дмитрию убийц. А если лишить его всех шансов на престол, окончательно опозорить, как бы дело до казни не дошло… А это возможно при самом наихудшем раскладе.

— Жестоко, а что поделать? — пожимает плечами Григорий. — Дмитрий должен знать свое место. Князь севера за него, это знаешь ли, неприятно, а приграничная территория сама по себе неприятная.

Судя по довольной улыбке Григория он нисколько не жалел о своих действиях. Наоборот! Он жаждал увидеть позор младшего брата и все последствия, которые ему грозят.

— Думаешь, князья во всё это поверят? — спрашивает Федор.

Несмотря на то, что все обвинения были подкреплены ложными доказательствами, над которыми работали хорошие юристы, и сделано всё было так, что не подкопаешься, сомнения оставались.

— А почему они должны усомниться? Есть фотографии и видео. Зря мы, что ли, нанимали актёров и платили за подставные отчеты?

Федор глотнул вина и задумался. После такого у Дмитрия не останется никаких рычагов власти. Ему не позволят занимать даже низший пост чиновника. Но, он вероятнее всего, останется жив. И будет знать, что бывает, когда рыба тебе не по зубам.

Сидел бы во дворце и не заикался про трон, и ничего этого не было. А раз сам захотел власти… Получай!

— А насчет жестоко это или нет… Это справедливо, — сделал вывод Фёдор.

— Вот видишь, ты сам ответил на свой же вопрос, — улыбнулся Григорий и потянулся к четвертой бутылке.

— Как бы его потом казнить не пришлось, если это всё выйдет в народ. Тогда могут потребовать казни.

Подобного исхода Федор не желал, но, к сожалению, при худшем раскладе это было возможно. И если это случится, Дмитрию он уже ничем не поможет.

Будет ли он жалеть о содеянном? Возможно. Но решения не изменил бы.

Григорий ответил через несколько секунд размышлений:

— Любая власть требует жертв.

И Федор был с ним абсолютно согласен.

Дверь кабинета отворилась и к братьям присоединилась их сестра Анастасия.

— О! Какие люди! — говорит Федор.

— А мы тебя ждем! — обрадовался ее появлению Григорий.

Анастасия смотрит на своих братьев, качает головой и говорит:

— У меня к вам только один вопрос. Кто придумал про изнасилование двух девушек?

Григорий звонко рассмеялся. А Федор улыбнулся, но отвечать не стал.

Анастасия и без того все поняла. Она подошла к Григорию и посмотрела ему прямо в глаза. Они блестели от алкоголя. Но пронзительный взгляд сестры заставил Григория убрать с лица самодовольную ухмылку.

— Вот ты точно получишь по морде от младшего…

Она бросает на стол толстую папку, что держала в руках.

— Идиоты! — говорит им и выходит из кабинета, громко хлопая дверью.

Глава 14

Князь Освальд Эльбрук сидел в своем кабинете и задумчиво читал письмо, которое перед отъездом оставил ему цесаревич Дмитрий. Написанное повергло его в замешательство.

Внезапно дверь кабинета распахнулась и туда влетела его дочь.

— Где он? Куда делся? Оставалось же еще время до его отбытия, — вид у девушки был крайне разочарованный.

Эрика была на нервах, но это и понятно, ведь она вломилась к князю без стука, хотя обычно старалась соблюдать все нормы приличия.

— У Дмитрия появились срочные дела и он уехал пораньше, — спокойно ответил князь.

— Дела? Я рассчитывала, что он сходит со мной вечером на прием к Ольховым. Кристина лично хотела поблагодарить его!

— Кристина? — хмыкнул князь, который достаточно хорошо знал свою дочь. — Ты просто хотела прийти туда в сопровождении цесаревича, чтобы это увидел весь север, и на ближайший год от тебя отстали все потенциальные женихи.

— Ну… да, — покраснела Эрика. — Но я все равно обижена, что он так рано уехал.

— Не психуй. Ты тут переживаешь из-за какого-то глупого приёма, а Дмитрий уехал по делам государственной важности.

Отец угадал ее планы, которым уже не суждено было сбыться, потому что Дмитрий отбыл из поместья два часа назад.

Эрика вздохнула и слегка побледнела, краснота исчезла с ее щек. Было заметно, что девушка осознала — эмоции взяли над ней верх, и это привело к необоснованной обиде.

— Ты прав. Это не повод для обиды, — вздохнула Эрика.

— Рад, что ты поняла. А с кем ты там, говоришь, собиралась на прием к Ольховым?

— Ой! А ты чем тут занимаешься? — дочь поспешила перевести тему.

Эрика тоже хорошо знала своего отца и понимала, что он продолжит небольшой рассказ о преимуществах замужества. Нет, настаивать отец не станет. Но надежды выдать дочь замуж он не терял. Поэтому он бы просто порекомендовал дочери, с кем еще можно пойти на прием, но дочь этого слушать не хочет.

Князь вздохнул, снова взглянул на письмо и ответил:

— Да вот, думаю, убить мне сотню людей или нет.

— Что там написано? — Эрика приблизилась к столу.

— Уверена, что хочешь прочитать?

Дочь кивает и князь протягивает ей письмо. Он смотрит ей прямо в глаза и наблюдает, как постепенно ее лицо меняется от прочитанного.

В этом письме цесаревич Дмитрий просит об одолжении, в котором князь Освальд должен выступить от его лица. Сказать северянам: «У вас есть ровно один день на то, чтобы вернуть заложников, иначе вас ждёт смерть».

Переговоры насчет заложников шли уже долгое время, но северяне отказывались говорить с кем-либо, кроме лица императорской крови, поэтому Дмитрий сюда и приехал. Враги и раньше отказывались вести переговоры с другими. Это логично, что и в этот раз они не станут слушать одного из князей. В скором времени цесаревич должен был отправиться на переговоры, но все резко изменилось. Князь Освальд хорошо знал цесаревича и был уверен, тот знает, что делает.

— И что ты будешь делать? — спрашивает побледневшая дочь, возвращая письмо отцу.

Князь пожимает плечами и отвечает:

— Доверюсь парню, он нас ни разу не подводил. Хотя я и не хотел бы убивать сотню человек.

* * *

В церемониальном зале все блестело дороговизной. Члены совета неспешно занимали свои места за длинным столом, а канцлер Российской империи — Разумовский Виктор Степанович смотрел на пустующий трон императора. Пока не выберут нового правителя, этого место никто не имеет права занимать.

Этот зал видел много императоров, много их побед и много поражений. Все главные события империи проходили за закрытыми дверьми именно этого зала, и иронично то, что на большую их часть не звали журналистов. Как раз сейчас происходило одно из таких событий, о которых пресса узнает потом, и в газетах напечатают именно ту версию, которую Виктор Степанович лично одобрит.

Совет империи состоит из двадцати четырех человек, и они собираются только в том случае, когда император не может решить какой-либо вопрос, либо когда нет самого императора, как в случае с порядком престолонаследования, но решение этого вопроса было отложено на год, после смерти Алексея Константиновича Романова.

Канцлер не был удивлён созыву совета, он в некотором роде и сам поспособствовал его собранию. Виктор Степанович принимал прямое участие в сборе доказательств против цесаревича Дмитрия. Кто-то может назвать канцлера плохим человеком, но всё, что он делает — это не ради его личной прихоти, а ради блага всей Империи.

Будь его воля, ни один из наследников Романовых и вовсе не сел бы на престол. Но тогда в империи начнется гражданская война, а это еще хуже, чем неумелый правитель. Этого империя не выдержит.

Младший наследник — самая темная лошадка из всей троицы братьев, канцлер давно за ним следил и хорошо его изучил. Дмитрий слаб. Но по закону подлости и у младшего наследника есть люди, которые готовы его поддержать. Да и после поездки в Великий Северный Союз у него могут повыситься шансы занять престол, и их нужно срочно сократить до самого минимума.

Сам Виктор Степанович решил поддержать старшего из наследников, как самого зрелого, и как того, кто не против развязать войну. Да и дар у него сильный. А канцлер не сомневался, что как только новый император сядет на престол, империю ждёт много войн. Не только для решения вопросов с приграничными государствами, но и как отличный способ заработать.

Когда массивные двери церемониального зала закрылись и собрание началось, канцлер поднялся со своего места и взял слово, как стоящий во главе совета:

— Дамы и господа! — его голос громким эхом разнесся по залу. — Сегодня мы с вами собрались, чтобы обсудить лишение права наследования престола цесаревича Дмитрия Алексеевича и взять его под стражу до момента избрания нового государя.

Некоторые члены были предупреждены и отреагировали безразлично, но кое-кто был удивлен подобному заявлению.

— А где сам цесаревич? — возмутился князь Дубинин.

— Да, он в курсе? — внезапно поддержал его князь Брагин.

— Конечно, в курсе, — спокойно ответил канцлер. — Мы отправили ему официальное послание.

На самом деле, никто ему ничего не отправлял, но если будет проводиться расследование, тогда вскроется, что сеть работала неисправно и виновные будут наказаны.

Как канцлер и ожидал, те, с кем он договорился, выразили свое согласие обсудить этот вопрос. Он был уверен, что все, кто поддерживают Федора, Григория и Анастасию, проголосуют за отлучение Дмитрия от власти. Виктору Степановичу лишь оставалось убедить остальных, но с его навыками переговоров это не такая сложная задача. По крайней мере, тогда ему так казалось.

— А вы, господа, что думаете по поводу того, что вашего младшего брата хотят отлучить от власти и заключить под стражу? — обратился князь Брагин к присутствующим в зале Григорию, Федору и Анастасии.

Первым ответил Григорий Алексеевич:

— Считаю, что его нужно отлучить от власти и запереть. Он опасен для общества, — говорил Григорий, делая печальное лицо.

— Согласен, это справедливое решение, — кивает Федор Алексеевич.

Анастасия воздержалась от ответа, и канцлеру это не понравилось.

Большинство были согласны рассмотреть это дело, поэтому всем членам совета раздали заготовленные папки. Первая реакция канцлеру понравилась.

Члены совета выглядели заинтересованно и начали листать папки. Особенно князь Дубинин. Он вовсе смотрел предоставленные фотографии с выпученными глазами, не в силах поверить в предоставленную информацию. Виктор Степанович сразу обратил внимание, что его переубедить будет сложнее всего.

Многие из членов совета были предупреждены, и канцлер понимал, что они проголосуют, как надо.

— Мы не можем допустить, чтобы человек с такими наклонностями имел хотя бы малейший шанс вступить на престол, — говорит канцлер.

— Виктор Степанович, написанному здесь вообще можно верить? — спрашивает князь Дубинин.

Канцлеру показалось, что после увиденного в папке на голове князя прибавилось седых волос. Хотя возможно, дело было в освещении.

Виктор Степанович поднялся и спокойно ответил:

— Я глава тайной канцелярии и службы безопасности Империи, сотрудничаю с разными ведомствами, и уже сорок лет тружусь в этой должности на благо Российской империи. Как вы считаете, моему слову можно верить? Я помогал Григорию Алексеевичу и Федору Алексеевичу собирать доказательства, поэтому ручаюсь за их подлинность.

— Это правда, — вздохнул Григорий. — Я замечал разное за своим братом, но до последнего не хотел в это верить. Я цесаревич. И моему слову вы можете верить.

— Благодарю за ответ, Ваше Высочество, — князь Дубинин кивнул и продолжил изучать материалы.

Анастасия печально смотрела на происходящее, не говоря ни слова. Канцлер понимал, что она может быть опасна, ведь ее поддерживает довольно много людей. Но ей не стать императрицей. Победит человек Виктора Степановича, а Анастасия отправится доживать свой век в монастырь или в одно из многочисленных имений Романовых.

Если же случится так, что на трон взойдет Григорий, то с ним канцлер сможет найти общий язык. На него достаточно легко воздействовать, если найти точки соприкосновения, как это сделали Вороновы.

Виктор Степанович продолжал наблюдать за обсуждением советников и ему нравилось, что большинство склонялось в пользу правильного с его точки зрения решения. Взгляд зацепился за трон и он мечтательно подумал — а чем Романовы лучше? Почему канцлер не может посадить на трон своего собственного сына? Ему тридцать пять лет, он хорошо образован, уже водил отряды в бой. Вот кто стал бы лучшим императором! Неужели он меньше достоин стать императором, чем четверо плетущих друг другу козни Романовых? Точнее, троица. Дмитрий целенаправленно никому не вредит, только отвечает, но тем он и становится опасен.

Канцлер скривился. К сожалению, нового императора не из семьи Романовых могут выбирать только тогда, когда все остальные наследники погибнут. А это приведет прямиком к гражданской войне. Пока канцлер работал на этой должности, он накопил как много врагов, так и много друзей, и пока он не хочет ввязываться в подобную авантюру. У него нет стопроцентной уверенности в своей победе.

Голосование подходило к концу. Кто-то из членов совета воздержался, кто-то проголосовал «за», некоторые еще раздумывали. Но Виктору Степановичу уже по количеству голосов было понятно, что затея удалась!

— Эй! Вам сюда нельзя! — внезапно позади раздался голос охранника.

* * *

Когда я зашел в церемониальный зал, все присутствующие там притихли. Мне сообщили вовремя, поэтому путем многочисленных перемещений через тень я успел вовремя, пока меня не взяли под арест или того хуже.

Завидев меня, канцлер приподнял бровь. Конечно, он не ожидал меня здесь увидеть. По его информации я находился на севере и никак не мог успеть ни к началу, ни к концу заседания, поскольку там у меня было важное дело, о котором я заявлял во всеуслышание. А тут я явился и снова мешаю ему все карты.

— Цесаревич, а что вы здесь делаете? — спрашивает у меня канцлер. — Решили ответить на мое официальное сообщение? Вы же сейчас должны возвращать пленных. Или вы считаете, что их жизни не особо важны?

Великий Северный Союз постоянно устраивает набеги на приграничные земли и похищает людей.

— Пленных уже спасли, — отвечаю я.

— По моей информации, их еще не спасли, — резко возражает канцлер.

Члены совета с неприкрытым интересом наблюдают за нашим диалогом.

— Странно, что у человека с вашей властью так плохо работает разведка, — поднимаю я бровь.

— Как вы…

Договорить я ему не дал.

— Вы устроили этот балаган? При всем уважении к моим братьям… Нет, обвинения они придумали отменные, но вот улики собрать они бы не потянули, мозгов не хватает.

— Как ты смеешь? — вскакивает со стула Федор.

— Смею! — хмыкаю я. — И поболее вашего. Каково это: устраивать подобное за моей спиной? — смотрю в глаза брата.

— Мы посылали тебе сообщение.

— Не посылали. Не надо врать — отмахнулся рукой на этот фарс.

— Даже место тебе оставили, — Федор кивает на пустое кресло.

— Ну сейчас посмотрим, что у вас за претензии.

— Как вы узнали о собрании совета? — спросил канцлер, когда я занял свободный стул.

— Не только в вашем отделе есть шпионы, — улыбаюсь я и смотрю, как лицо канцлера бледнеет.

— Дмитрий Алексеевич, вам есть что сказать по поводу обвинений? — обратился ко мне князь Дубинин.

Мне всегда нравится этот пожилой мужчина. Мало осталось в нашем мире честных аристократов. Хоть он никого и не поддерживал, но был честным человеком, и я это ценил.

— Конечно, мне многое нужно вам сказать, — отвечаю я и открываю папку. — Так, что тут у нас! Даже так! Предательство Родины… Ого! Необоснованная агрессия, эмоциональные всплески, угрозы, насилие, психологические отклонения, подкупы, шантаж, манипуляции, убийства, поджоги, живодерство, кража денег из бюджета, азартные, алкогольные и наркотические зависимости. Даже изнасилование, — сказав это, смотрю на братьев и Виктора Степановича. — Осталось хоть что-то хреновое, что вы сюда не внесли? — на это мне никто не отвечает, и я обращаюсь к членам совета. — Есть хоть кто-то, кто во всё это верит?

— Да как вы смеете! Вас вообще сюда не звали! — не выдержал канцлер.

— На мой суд меня и не позвать… совести вообще нет, — усмехаюсь я.

— Это не суд, а отстранение от власти.

— Скажите еще, что вы не планировали сразу после этого суда взять меня под стражу.

Канцлер не отвечает. Но я замечаю, как он с трудом скрывает нарастающую злость, ведь я нарушил все его планы.

— Мне не нравится этот балаган, — говорю я и встаю с места.

Иду в сторону, где в специально отведенной зоне, на небольшой трибуне, стоит постамент. Отодвигаю заслонку, за которой лежит старая книга.

— Остановите его! Он хочет разрушить реликвию! — кричит канцлер. — Охрана! Где охрана!

Он вскакивает с места и идет к двери, даже очень бодро для его возраста. Хотя, если учесть, что он сильный маг, то и сам мог бы заменить охрану. Благо с рассудком у него все в порядке и в открытое противостояние он вступать не станет.

— Занята ваша охрана. Спит она, — спокойно отвечаю я. — А теперь смотрите внимательно, что сейчас произойдет.

Взгляды всех присутствующих прикованы ко мне. Григорий усмехается.

Моя рука касается страницы и по залу проносится мощный магический всплеск. Настолько сильный, что с треском распахиваются закрытые двери церемониального зала.

— Я, Дмитрий Алексеевич Романов, клянусь своей кровью и ставлю на кон свою честь и дар, заявляю, что все произнесенные здесь сегодня обвинения фиктивные. У меня все нормально с психикой, я никогда не насиловал женщин, у меня нет никаких зависимостей, я никогда не убивал животных, не крал денег из казны, не устраивал поджоги. И запомните, ни в этой жизни, ни в прошлых, я никогда не предавал своих и не сотрудничал с врагами. Это вам ясно?

Я оторвал руку от Кодекса Императора и перелистнул страницу.

Бывали случаи, когда Романовы умирали, попросту дотрагиваясь до Кодекса, который я написал для своих потомков. А всего лишь нужно быть человеком чести.

Когда я писал Кодекс Императора, то понимал, что таким образом потеряю многих потомков, но даже спустя столько лет, когда я увидел в отчетах трехзначное число умерших, которое меня поразило, я не жалею о своем решении оставить эту реликвию для потомков. Почему? Империя — превыше всего. И в ней должен править достойный правитель. Так я отсек всех недостойных, кто мог бы сесть на трон и развалить империю несколько веков назад. Именно из-за власти Кодекса Императора продержалась империя до тех пор, пока я не вернулся в этот мир.

Я снова приложил руку к книге, на этот раз к другой странице, и по залу снова пронесся мощный всплеск энергии.

— Всем понятно? — громко повторяю я.

Члены совета кивают.

Князь Дубинин захлопывает папку и встает:

— Полагаю, это собрание можно считать закрытым?

— Подождите, Иван Васильевич, — отвечаю я и обращаюсь к канцлеру. — Виктор Степанович, вы сказали, что мои братья помогали вам собрать улики, не так ли?

— Так… — неохотно отвечает он.

Подхожу к Григорию, который с непониманием смотрит на меня, и тыльной стороной ладони наношу удар по его лицу.

— Это за твою бурную фантазию. Или думал, что я не узнаю, кто придумал историю с изнасилованием? Играй в свои игры, сколько угодно, но палку не перегибай, иначе я не посмотрю, что мы с тобой одной крови.

Федор вскакивает со своего стула.

— Сядь! — велю я, и моя рука вспыхивает энергией.

Под ее давлением брат плюхается обратно на стул.

— На этом балаган закончен! — говорю я и выхожу из церемониального зала.

Величайший триумф моих братьев превратился в репутационную потерю. И не только… Многие из их союзников после этого случая пересмотрят свои взгляды.

Конечно, многим членам совета сообщили об обвинениях заранее, но все равно для большинства они выглядели дико. Именно эти люди хорошо подумают, на чью сторону им стоит встать.

Иду в свои покои и в коридоре встречаю Алину.

— Как все прошло, господин? — обеспокоенно интересуется она.

— Я заявил о некоторых своих силах, и сегодня очень многие люди пересмотрят свое мнение насчет меня, — отвечаю я.

— А я почувствовала всплеск! Вы дотронулись до Кодекса!

— Да.

— Мне передать девочкам, что мы ждем гостей?

— Мы всегда их ждем.

Алина кивает и убегает вперед по коридору.

Я продолжаю путь один, прокручивая в памяти недавний момент. Ох, надо было видеть лица членов совета, когда я дотронулся до реликвии.

Кодекс Императора приемлет честь, силу, отвагу, и не приемлет трусость и слабость для самого императора. Давая клятву на Кодексе, ты должен быть полностью уверен в себе и своих словах, иначе, если он тебя не убьет, то покалечит.

Когда умирает император, до Кодекса Императора может дотронуться только тот, кто достоин стать следующим правителем. В этом и заключается его основная функция — определить, достоин человек занимать трон или нет.

Судя по историческим сводкам, в нашей семьи бывали случаи, когда из двадцать наследников после прикосновения к Кодексу Императора выживали всего трое.

Императоры сменяются и умирают, а Кодекс до сих пор существует. И для дворян он имеет сакральное значение.

Сегодня я всем показал, что могу занять престол, и меня стоит воспринимать всерьез. Почему я это делаю только сейчас, хотя и не собирался? Меня задела столь грязная игра родственников. Если они хотят играть, то пусть делают это открыто, а не исподтишка, что совсем несерьезно.

Подхожу к двери своей комнаты и дергаю за ручку.

Дверь внезапно выбивает! Меня взрывом относит к стене и я ныряю в тень. Пролетаю так две стены и приземляюсь на кровать в гостевых покоях. Удачно, что она стояла прямо возле стены, из которой я вышел. Одежда испорчена, волосы взъерошены, на носу сажа, а я улыбаюсь. Люблю решительных людей… Кажется, канцлер именно из таких. Рядом со мной возникает Алина с огромным теневым топором в руках. Да он был больше ее самой!

Служанка озирается по сторонам:

— Кто это сделал? Убью!

— Успокойся!

— Хорошо… — ее выражение лица резко меняется, и на нем появляется привычная улыбка. — Будут какие-нибудь указания или пожелания?

— Будут, — поднимаюсь с кровати и иду по направлению к ванной комнате. — Сейчас умоюсь и расскажу, канцлеру это понравится.

Глава 15

Виктор Степанович Разумовский стоял в своем кабинете и долгую минуту смотрел в панорамное окно, после прогремевшего взрыва. Дворец, хоть и был огромный, но звуки от произошедшего добрались и сюда.

Канцлер терпеливо ждал, охваченный сомнениями. Обычно его люди работали наверняка, но сегодня Дмитрий показал себя с неожиданной стороны во время суда. Виктор Степанович не понимал, как цесаревич узнал о готовящемся плане, ведь он досконально проверяет всех своих людей. Где среди них мог затесаться шпион и предатель? Нужно будет позже провести ряд серьезных проверок. Однако канцлер постоянно их проводит и до сих пор не было никаких проблем. А это значит, что проблема прячется намного глубже, и шпионов обычными методами не выявить. Тогда всё становится гораздо сложней.

В дверь постучали и канцлер разрешил войти. Он ждал прихода этих людей.

Два его ближайших помощника — Роман и Евгений, в верности которых он был уверен. Они работали на него примерно девятнадцать лет, и ни разу не позволили усомниться в них.

— Господин, — обращается к нему Роман.

— Как всё прошло? — спрашивает канцлер, оборачиваясь.

Роман качает головой и отвечает:

— Каким-то образом у нас сегодня не траурная погода.

Об этом Виктору Степановичу и твердила интуиция. Он догадывался, что-то не так, но никак не мог понять, что именно скрывает цесаревич? Он же так слаб… Из даров у него только физическое усиление. А если он где-то и смог раздобыть другой дар, то овладел им разве что на самом начальном уровне, и это не может представлять угрозы.

Виктор Степанович вопросительно приподнял бровь.

— Разузнайте больше об этом случае! — приказал он. — А я сейчас порепетирую страдальческое лицо и пойду осуществлять предвыборную деятельность.

Помощники одновременно кивнули и удалились из кабинета, а Виктор Степанович вновь перевёл взгляд к окну.

Он искренне не понимал, как Дмитрий мог выжить при взрыве. Где его ребята совершили ошибку?

Этот план был придуман на коленке. Пока Виктор Степанович сидел на собрании совета империи, он чудом успел отправить Евгению несколько цифр. Это был специальный шифр, один из множества, которые используют в службе безопасности. И в каждый заложен определенный сценарий, который могли реализовать в любой момент. Поэтому никто не удивился, когда от канцлера пришло распоряжение устроить взрыв в покоях цесаревича.

У его людей все было спланировано заранее и облажаться они не могли. Поэтому и непонятно — почему цесаревич не умер.

«Ладно, промашки случаются со всеми» — подумал канцлер и тяжело вздохнул. Хотя, возможно, это была и не промашка.

Сегодня Виктор Степанович сделал свой ход и показал младшему наследнику, где его место. Показал, что его жизнь хрупка, и что он не будет в безопасности, даже находясь дома. Мало ли, что еще может приключиться с ним в этих стенах. Ему следует быть осторожнее. Даже маг ранга Абсолют не может быть готов ко всему.

С этими мыслями он подошел к двери, коснулся ручки, потянул ее на себя… и вдруг раздался мощный взрыв!

За считанные мгновения кабинет разнесло на куски, а канцлера пронесло через несколько стен. Он едва успел активировать свой доспех!

Приземлился он в ванной комнате. Голова ударилась о раковину, разбив ее вдребезги. По полу потекла холодная вода.

Глаза канцлера бешено забегали по сторонам, но поднятые взрывом дым и пыль закрывали весь обзор. Миг… и до него дошло произошедшее.

— Какого хрена⁈

* * *

То, что началось после взрыва в моих покоях, нужно было видеть!

Сижу я на диване в коридоре, возле пробитой стены, весь в саже, пью принесенный Алиной чай, кстати, с лимоном, и удивляюсь происходящему. Все бегают туда-сюда и делают вид, что чем-то заняты, и что они приносят очень много пользы. Хотя, по факту, от кучки гвардейцев здесь нет никакого толку, поскольку их руководителей на месте все еще нет. А то, что начальство не пришло — наверняка причина во втором взрыве, о последствиях которого я пока не знаю.

Если канцлер умер, то я сильно разочаруюсь в этом человеке. У меня не было цели его убивать, только заставить задуматься, что все его действия могут иметь обратные последствия. То же самое произошло на суде. Я сломал все его планы и подпортил репутацию не только братьям, но и Виктору Степановичу, он же собирал ложные доказательства. То же самое произошло и со взрывом.

Однако, как бы странно это не звучало, но убивать канцлера сейчас крайне нежелательно. Его род играет значительную роль в Империи и обезглавливать его попросту глупо. Не говоря уже о том, что освободится должность канцлера и главы службы безопасности империи.

Попасть на это место много желающих, только вот не каждый готов служить на благо своей империи так, как это делал Виктор Степанович. Если отбросить всю его неприязнь ко мне, то этот человек всеми силами топит за благополучие империи. А уже на втором месте стоит его собственный род.

Канцлер — сильный Одарённый, и я не уверен, что если бы мы с Алиной встретились с ним в открытом бою, то выстояли бы. Поэтому, наверняка он жив.

Отец наш умер в очень неудобное время. Подождал бы семь-восемь лет, тогда было бы гораздо проще, чем сейчас, когда я только-только начал возвышаться. Но, к сожалению, у судьбы на этот счет были какие-то свои планы.

Хоть мой дар и кажется невероятно сильным, у него много ограничений, и чтобы полноценно его раскрыть, нужно ещё время. А времени у меня как раз и нет.

Однако, несмотря на все происходящее, это не самая моя плохая жизнь. В одной из жизней, например, в возрасте девяти лет меня насмерть сбила карета! Вот это было действительно обидно. Шел я по полю, никого не трогал, а магический щелчок услышал слишком поздно. Не успел ничего предпринять, как прямо предо мной открылся портал, из которого вылетела карета с черными лошадьми. И всё! Прямиком на перерождение!

О, а вот и начальство из службы безопасности, вместе с гвардейцами, идёт. И сотни лет не прошло!

— Дмитрий Алексеевич, вы не пострадали? — обращается ко мне Леонид Борисович, он был одним из тех, кто якобы должен был отвечать за мою безопасность.

— Нет, — отвечаю я и ставлю чашку с чаем на журнальный столик перед собой.

— Хорошо, что с вами всё в порядке, — сухо отвечает он.

Мне показалось, что он слегка расстроился? Не показалось… Хотя, надо отдать Леониду Борисовичу должное, эмоции он скрывает хорошо. Просто за столько прожитых жизней я научился считывать их до мельчайших деталей, поэтому легко могу сделать выводы даже по дрогнувшим морщинам на его лбу.

— Вижу, что вы очень спешили, — отвечаю я, не скрывая иронии.

— Пришли, как только смогли, Ваше Высочество!

— Что с канцлером? — серьезно спрашиваю я.

— Вы уже слышали? — удивился Леонид Борисович.

— Конечно. А кто не слышал?

Он оборачивается к мельтешащим в коридоре гвардейцам:

— Вы чего тут языками трепитесь?

— Вы не переживайте, языками они не чесали, а во время вашего отсутствия делали важный вид. Вон тот, например, уже восемь минут на пустую стену смотрит, словно ищет на ней что-то, — говорю я.

Леонид Борисович вопросительно смотрит на меня. Приходится пояснить:

— Я знаю, в какой стороне находится кабинет канцлера и слышал взрыв.

— Виктор Степанович не пострадал, — кивает безопасник, и на его лице читается явное облегчение.

— Хорошо, что с ним тоже все в порядке.

— У вас есть предположения, кто это мог сделать?

— У канцлера много врагов. Не меньше, чем у меня, — пожимаю плечами.

— Нам потребуется провести несколько проверок, поэтому нужно на некоторое время переселить вас в другие покои.

— Буду рад отправиться туда прямо сейчас.

— Я провожу вас, Дмитрий Алексеевич. Но сперва попрошу ответить на пару вопросов о произошедшем.

— Так, давайте я упрощу вам задачу. Я устал после перелета и заседания совета, и у меня нет никакого желания тратить еще несколько часов на допросы. Я ничего подозрительного не видел. Подозрений, кто мог бы это сделать, у меня нет. Список моих недоброжелателей у вас и без того имеется, с прошлого допроса ничего не изменилось, с ним и работайте. Все понятно?

— Да, Ваше Высочество!

Меня проводили в гостевые покои в западном крыле дворца, и уже сюда начали, один за другим, стекаться дворцовые лекари. Словно одного осмотра было недостаточно! Я еще понимаю два лекаря, один мог что-то упустить, но отправлять ко мне пятерых! Это явно перебор.

Больше всего меня поразил последний из пришедших. Он осматривал меня дольше всех.

— Здесь не болит? — спрашивал он, слегка надавливая на точку на моей руке.

— Нет.

— А здесь? — он перешел к ноге.

— Нет.

И так по всему телу. Каждый раз, когда я говорил «нет», он расстраивался, и мне этот спектакль поднадоел.

— Ой! — схватился я за живот.

— Как болит? — спросил лекарь и даже улыбнулся.

Интересно, сколько ему заплатили, чтобы он нашел у меня хоть какой-нибудь недуг?

— Не болит, бок зачесался, — улыбнулся я и выпрямился.

Надо было видеть его лицо!

Больше лекари меня не беспокоили, и я следил за тем, как проходит разбирательство. Весь дворец подняли на уши, но я-то видел — большинство из того, что делается — пустой звук. Люди канцлера плавно заметают следы. А мои и вовсе найти невозможно.

К вечеру была признана версия, что кто-то из врагов империи устроил диверсию.

Я сидел на диване, когда в комнату вошла Алина. Через минуту с мыслями придется попрощаться, потому что больше она молчать попросту не может.

— Я могу говорить, господин? — спрашивает она ровно через минуту.

— Да, можешь, — киваю я.

— Я распорядилась, как вы и велели, всё сделано чисто. Легкий испуг и немного подмоченная репутация.

— Наши люди?

Я не стеснялся говорить во дворце. Здесь все комнаты были защищены от прослушки с помощью специальной артефактной системы, которую мало что может перебить. Причем я установил ее еще во время своего первого правления, когда и строился этот самый дворец, где мы сейчас находимся.

— Им ничего не угрожает, — заверила Алина. — Я просмотрела, как СБ ведет поиски шпионов, они роют совершенно в другом направлении.

— Отлично, — киваю я.

— По всем вечерним новостям уже говорят о диверсии. Обсуждают, кто именно из врагов империи мог это сделать, склоняются к тому, что это были персы.

— Хреново СБ работает, — хмыкаю я. — Обидно.

Это было реально обидно. Я помню другие времена, когда все было иначе. Тогда служба безопасности работала так четко и слаженно, что там не то, что шпион, даже человек, вроде Алины, не смог бы провернуть свои дела, как она делает это сейчас.

Этим недостатком я и воспользовался сейчас, но это не значит, что я не исправлю его, когда стану императором.

— Они должны были грудью лечь, но не допустить, чтобы новости о взрывах просочились в прессу, — говорю я.

— Они пытались. Но когда я чего-то хочу, меня уже не остановить, — улыбается Алина.

— Спорно.

— Вернее, только вы можете меня остановить, господин, — хихикает она и серьезно добавляет. — Вам бы выступить на публике с заявлением. Жаль, что не получится.

— Почему?

— Вам не дадут этого сделать.

— Это как раз не проблема, было бы желание.

— А канцлер сегодня выступил. Бедняга даже гипс нацепил! Толкнул речь, что на него покушались враги империи, но он не сдастся, будет и дальше служить Родине. Вас, кстати, тоже упомянул.

— И что говорил?

— Что наши врачи оказались глуповаты, и это было покушение не на вас, а на него. Благо, что вы не пострадали. Наш возможный император просто оказался не в том месте и не в то время.

— Ага, в своих покоях, — усмехаюсь я.

Понятно, что канцлер сделал все возможное, чтобы нивелировать покушение на меня, а свое сделал более значительным.

— Ваши братья и сестра интересовались, как ваше здоровье?

— Только старший сообщение прислал.

Достаю из кармана телефон и открываю сообщение, которое гласит: ' Дорогой брат, до меня дошли новости о случившемся. Будь осторожнее, ведь сам знаешь, что у всего есть последствия'.

— Где он сейчас? — спрашиваю Алину?

— Федор сейчас по моей информации находится в своих покоях наедине с графиней Рудаковой.

Это крепкий, но достаточно новый род с юга Империи. Единственное чего у них нет, так это сильной родословной. Насколько мне известно, Дарья Рудакова — красивая девушка в возрасте двадцати лет. А Фёдор падок на красивых девушек.

— А знаешь, я, пожалуй, прогуляюсь до его комнаты.

— Господин, боюсь, если у Федора что-то получится, он навряд ли вас пригласит третьим.

Улыбаюсь шутке и выхожу за дверь. Всё-таки Алина умеет поднять настроение даже в самые скверные моменты.

Врываюсь в покои брата и вижу занимательную картину. Федор сидит за столом вместе с Дарьей. Она хохочет, прикрывая ладонью рот. Щеки красные, как у помидора, а брат улыбается, видя ее реакцию на свои шутки.

Парочка находилась в соседнем зале и не сразу заметила меня, ведь я передвигался очень тихо. Да и не ожидали они нежданных гостей.

— Прошу прощения! — громко говорю я.

Они оба с недоумением смотрят на меня, но не успевают задать ни единого вопроса.

Я достаю из-за пазухи бумаги, которые взял на столе в соседней комнате, хотя даже не читал, что на них написано. Тыкаю ими в брата и громко говорю:

— Федор! Ты нахрена ходил в тот же бордель, что и Гриша? Теперь у тебя такое же заболевание! Только что отчет от лекаря пришел! Ты понимаешь, что скоро совет будет нового императора выбирать, а у нас из здоровых только я с сестрой остались. Тебе же врачи сказали, что еще одной болезни организм может не пережить!

Федор смотрит на меня выпученными глазами. Не будь здесь Дарьи, он бы уже набросился за такое. Но наличие симпатичной ему девушки многое меняло.

— Ой, прошу прощения, — кланяюсь графине Рудаковой, делая вид, что не сразу заметил её.

Я не стал дожидаться реакции этой парочки и поспешил удалиться под их ошарашенные взгляды, закрыв за собой двери. Жаль, что не прихватил с собой камеру, чтобы заснять их лица.

Были ли это детские шалости? Совершил ли я дикую глупость? Да! Доволен ли я собой? Тоже — да! Хотя казалось бы, ничего, кроме морального удовлетворения, мне эта ситуация не принесет.

Однако… Когда сегодня Федор гулял с Дарьей по нашему саду, рядом совершенно случайно оказалась Алина и подслушала их разговор. Старший брат рассказал графине, насколько я импульсивен, несдержан, не имею чувства такта, агрессивен, в красочных подробностях поведал ей про ситуацию на суде, забыв упомянуть про Кодекс Императора. По словам Федора я каким-то чудом сумел избежать отречения от власти, аж удивительно, и он считает, что мне попросту повезло. Вот я и сработал ровно так, как старший брат меня описал.

Да, это был с одной стороны совершенно детский поступок, если не учитывать, что графиня Рудакова одна из главных сплетниц среди аристократок. А больше, чем войну, мой старший брат любит только женское внимание. Теперь у него с этим будут большие проблемы.

Возвращаюсь в комнату и пишу Федору сообщение: «Дорогой брат, в следующий раз будь осторожен и закрывай двери, если решишь побеседовать с дамой, у которой новости не задерживаются дальше ее ушей. И спасибо за совет. У всего есть последствия».

Стоило мне убрать телефон в карман, как возле меня возникла Алина и захлопала в ладони.

— Такого я от вас не ожидала, господин, — радостно говорит она. — Это было что-то с чем-то!

Сперва я улыбнулся, а потом мой взгляд зацепился за полку, на которой был такой слой пыли, что она из черной превратилась в белую. И Алина это заметила:

— Почему здесь так грязно? Я пока не успела прибрать все покои.

— В этом крыле все покои чистые, кроме этих. Словно их специально под меня готовили, — хмыкаю я.

Алина принялась убираться, а я направился разбирать бумаги, которые служба безопасности любезно принесла мне сюда. Ими я был занят часа два, пока моя служанка не закончила с уборкой.

— Господин, покои идеально чистые, — широко улыбнулась она. — У вас будут ещё распоряжения?

— Будут, — киваю я и поднимаю взгляд на девушку.

— Канцлер?

— Нет, думаю, нам стоит закрепить успех с Федором. Сходи к Виолетте.

Алина тяжело вздыхает и надувает губки.

— Спасибо, но я не люблю бордели, — она не теряет надежды отвертеться от этой работы, но не получится.

Такое ответственное задание я могу доверить только ей.

— Это замечательно, что ты не любишь бордели. И я бы предпочел, чтобы так оставалось и дальше. Дамы легкого поведения совсем не умеют держать язык за зубами. Но к Виолетте всё равно сходи. Возьмешь из тайника золото и заплатишь ей.

— Хорошо, — снова вздыхает Алина и скрывается в тени.

Уверен, что она вернется минут через тридцать. Задания, которые Алине не по душе, она выполняет крайне быстро. А всё, что связано с домами терпимости, Алина очень не любила. Не понимала она женщин, работающих там. Я же предпочитал их не осуждать, в конце концов, и они приносят пользу империи.

Вот сейчас Алина даст мадам задание и скоро среди всех борделей столицы распространится один и тот же слух, что старший наследник любит походить по девочкам, но последнее время даже они не принимают его из-за целого букета болезней. Дамам после него дольше лечиться, и это совсем не стоит тех денег, что он им платит.

* * *

Виктор Степанович зашел в свою спальню и в ней включилось автоматическое освещение. Он тяжело выдохнул. Весь вечер ему пришлось ходить с наложенным на здоровую руку гипсом и это ужасно раздражало. Особенно то, что рука под покрытием невероятно чесалась, и сделать с этим он ничего не мог. Не мог даже скривиться, поскольку постоянно находился под прицелом фотокамер.

Второй рукой он обхватил гипс, сжал его и тот растрескался. Окончательно Виктор Степанович избавился от нежелательного предмета на руке уже в ванной комнате и наконец испытал мимолетное облегчение. А если завтра понадобится снова его надеть на очередную пресс-конференцию, это не проблема, врачи быстро сварганят новый.

Канцлер вернулся в свою спальню и присел на кровать. Посмотрел на руку и сжал ладонь в кулак. Его службы так и не нашли, кто совершил на него сегодняшнее покушение. И не разобрались, как выжил цесаревич Дмитрий, после устроенного им взрыва. Сплошные вопросы! И никаких ответов. Это невероятно злило.

Вся эта ситуация не выходила у Виктора Степановича из головы. Не может быть простым совпадением, чтобы два взрыва произошли друг за другом! Скорее всего, это сделал кто-то из своих, а постороннему человеку во дворец проникнуть очень сложно.

Хм… Эти размышления навели канцлера на интересную мысль. Если не брать в расчет шпионов Дмитрия, о которых он говорил на собрании совета, то не обнаруженными шпионами во дворце остались только Многоликие. Они здесь очень давно, и никакие проверки не смогли их выявить.

Но почему Многоликие решили отомстить канцлеру за нападение на Дмитрия Романова? Ответ очевиден. Младший наследник предал Родину и продался персам.

От осознания этой мысли канцлер на мгновение оцепенел. Он не ожидал подобного от Дмитрия. Однако все сходилось. Всё странное поведение младшего наследника легко объяснялось его предательством. Если бы не одно огромное «но»: Дмитрий Романов поклялся на Кодексе Императора, что никогда не сотрудничал с врагами.

Канцлер успокоился и лег в кровать. Всё же неугомонный наследник со своими тараканами в голове лучше, чем предатель Родины.

Стоило Виктору Степановичу закрыть глаза, как завибрировал лежащий на тумбочке телефон. Если кто-то пишет в такое время, значит там что-то срочное.

Открыв сообщение, канцлер прочитал донесение от ответственного за сбор информации по наследникам: «Есть проблема с цесаревичем Фёдором. Половина дворца судачит, что у него половых болезней больше, чем полов во дворце. Граф Рудаков отозвал из дворца свою дочь Дарью, их встреча с Федором отменяется».

Канцлер присел на кровати и прикрыл лицо ладонями. Что за глупости? Федор же Одарённый! У него, по определению, не может быть венерических болезней. Кто вообще может поверить в такую глупость?

Однако, это проблема. Репутация императора должна быть кристально чистой.

Следующее сообщение гласило: «Постарался цесаревич Дмитрий».

Канцлер сжал кулак, представляя, что сжимает в руке шею младшего наследника. Он всего день, как вернулся во дворец, а проблем от него уже немеренно!

Виктор Степанович чувствует, что с Дмитрием что-то не так. Но пока у него не получается добраться до сути. Плевать! Чтобы не скрывал Дмитрий Романов, канцлер поддерживает Федора, и он сделает всё ради того, чтобы посадить своего человека престол.

Зачем ему это надо? Виктор Степанович всей душой любит свою империю и желает ей только процветания. По его мнению из всех наследников Федор лучше всего подходит на эту роль. А помимо этого поставленный им император сможет возвысить и род Разумовского.

Глава 16

Утро началось гораздо раньше, чем я планировал. Меня разбудили странные, но до боли знакомые звуки. Не ожидал, что услышу их в этой жизни так скоро.

Сколько раз мне доводилось их слышать — и не сосчитать. Я жил в разных мирах, где люди использовали разную магию, но звук этот мало чем отличался. Громкий, заставляющий содрогнуться любого, но не меня. Первые сто раз это вызывало страх за свою жизнь, а потом все изменилось. Страх ушел, вместе со страхом смерти, ведь я знаю, что потом будет новое начало.

Вскакиваю с кровати и подхожу к окну. Отдергиваю штору и вижу росчерки огня в городе!

Первый. Второй. Третий… Пятый… Седьмой.

Но это не конец, и атаки продолжаются. Многочисленные взрывы и крики людей. Происходящая в городе паника доносилась и сюда.

В груди стало тяжело. Нет, за свою жизнь я не сильно переживал. Я волновался за обычных людей, которые столкнулись с этой бедой. Сколько их сегодня погибнет? Причем ни за что! Из-за происков врага! Взрывов много, следующим в другой части города взорвался университет. Росчерка не было, значит, там бомбы были заложены заранее.

Как служба безопасности это не досмотрела?

Сколько людей сегодня погибнет — я даже затрудняюсь ответить. Если бы подобное случилось во время моей первой жизни, виновные были бы уже мертвы. Жестоко? Я бы сказал — показательно. Тогда следующие сотрудники службы безопасности столицы никогда бы не допустили подобную ошибку. А жизнь народа того стоит. И за нее должны отвечать по совести, а не вот так.

За окном была поистине ужасающая картина. В городе гудят сирены, но до дворца доносятся лишь ее отголоски.

И почему меня раньше никто не разбудил? В такой ситуации служба безопасности должна была позаботиться о наследниках. Хотя, даже к лучшему, что они сделали вид, будто забыли про меня. Или пока делают вид.

Смотрю на здания, куда попадают ракеты: школа, больница, полицейский участок, садик. Радует только то, что сегодня выходной день, и детей в этих учреждениях быть не должно. Но нужно проверить — иногда там проводятся занятия и на выходных. Особенно больницы, где лежат тяжелобольные.

Это явно покушение не на меня, и не на канцлера, или у наших врагов совсем плохо с прицелом. Это покушение на сам город. Но кто его организовал? Вариантов много. Точнее смогу понять, когда выйду в город.

Алина возникла из тени прямо рядом со мной в боевой форме с огромным теневым молотом в руках.

— Господин? — обращается она ко мне.

— Ты долго — говорю ей.

Обычно, когда угрожает опасность, Алина является незамедлительно, сейчас же ее что-то задержало, или кто-то.

— Пришла сразу, как смогла. Всех слуг отводили в бункер, мне пришлось оторваться и уйти через тень. Я не могла оставить вас без охраны.

Я и сам в состоянии за себя постоять, но Алине этого говорить не стал. Ей приятно чувствовать себя сильной и полезной. Но сейчас ее мнение не столь важно, когда там погибают обычные люди.

— Судя по всему, здесь безопасно. Это нападение именно на город.

— А, это на город, — выдыхает она, и молот из ее руки растворяется в воздухе.

— Рано радуешься, — качаю головой.

— Почему?

— Это предупреждение, — киваю в сторону окна. — Иди за мной.

— Куда, господин?

Я быстро переоделся и объяснил служанке:

— Нам нужно помочь гражданским. Пока мои братья и сестра спускаются в бункер под дворцом, в городе сейчас гибнут люди.

В дверь комнаты постучались, когда мы были готовы выходить.

— Входите! — разрешаю я, и на пороге покоев показывается отряд гвардейцев.

— Ваше Высочество! Мы должны сопроводить вас в бункер, — говорит старший из них.

— Не нужно, мы сами в состоянии спуститься.

— У нас приказ защищать вас, Ваше Высочество!

Они не послушают меня и не уйдут. Наверное это приказ канцлера, чтобы я не наделал глупостей. Глупостями, конечно, мои действия были по его мнению, и не столь важно, что это защита или помощь людям. У канцлера своя картина мира, и последнее время он начал показывать свой настоящий характер.

Долгие годы он притворялся, что империя для него на первом месте. Но, по факту, интересы рода он ставит выше всего. А пока я не стал императором, его слово для гвардейцев выше моего. Скоро я это исправлю, а пока…

— Пойдемте! — кивнул я.

Мы вышли в длинный пустой коридор. Все, кто могли, уже сбежали отсюда, а за мной пришли в самый последний момент. Неужто надеялись, что и меня прикончит взрывом? А когда поняли, что это нападение именно на город, отправили гвардейцев и за мной. В свете последних обстоятельств я уже ничему не удивляюсь.

Мы живем в такое время, когда разваливается империя, а вокруг полно врагов, и нужно быть готовым ко всему. В том числе умело сбежать от своей же охраны.

Алина слегка отстала от нашей группы, приказа насчет нее не было, гвардейцы шли, окружив одного меня. А когда мы сворачивали за угол, она ловко исчезла в собственной тени.

С другого конца коридора раздались крики:

— Помогите!

Алина изменила голос, чтобы ее не смогли узнать. За годы тренировок она хорошо обучилась навыкам маскировки. При желании, с помощью своей магии, она могла изменить не только голос, но и внешность.

Я показал ей специальные техники использования теней. Их можно было накладывать на волосы, глаза — и облик уже менялся. Это сложные техники, но и Алина не была простой девушкой — если она ставила перед собой цель, то всегда ее достигала. В этом мы были похожи.

— Что смотрите на меня? Помогите девушке, — велел я, заметив на себе озадаченные взгляды гвардейцев, которые не знали, как поступить.

Алина прокричала еще раз, звуки доносились из следующего поворота.

Трое гвардейцев направились на помощь мифической даме, а еще трое остались со мной. Но мне повезло — Алина смогла переключить их внимание, и мужчины смотрели вперед в ожидании предстоящих событий.

Я быстро и тихо сделал шаг назад и переместился через тень в соседний коридор. Этого никто не заметил.

— Господин, куда теперь? — спросила внезапно появившаяся Алина.

Она выглядела донельзя довольной — ей понравилась эта игра.

— Наверх! Уходим из дворца!

* * *

Леиф Нордхельм стоял в своем кабинете и смотрел в окно, за которым шел снег. Зима постепенно вступала в свои права, и скоро территорию его огромного особняка придется ежедневно чистить от снега. Зима в северных краях лютая — сугробы могут достигать нескольких метров в высоту, а Леиф, как властитель своих земель, отвечал за все, что тут происходит. Уборка снега съедала немалую часть бюджета, но до настоящих заморозков еще было далеко.

В камине потрескивал огонь, отвлекая Леифа о мыслях о финансах. Он потратил довольно много денег на перевооружение своих гвардейцев, и теперь наблюдал из окна, как тысяча человек тренируется на полигоне.

Российская империя последнее время перестала представлять угрозу, особенно это стало очевидным, когда русские позволили северянам похищать людей на своих землях. На переговоры так никто и не приехал, однако, вскоре пленники пропали. Это прямо говорило о том, что империя не готова к прямому противостоянию.

Леиф Нордхельм на прошлой неделе был на встрече у своего конунга, и тот разрешил ему пощипать соседнюю страну. В прямое противостояние конклав, который управляет Великим Северным Союзом, пока вступать не хотел. Но им не будет никакого дела до мелкой стычки на границе.

Сейчас главное подобрать удачный момент для нападения. Леиф Нордхельм хотел не только напасть, но и разграбить один из пограничных городов. Тогда все его вложения в гвардейцев окупятся.

Внезапно в дверь трижды постучали, и она отворилась.

— Господин, срочное донесение! — сообщил глава службы безопасности Леифа.

Он знал, что Эрик Сёльвик всегда дожидается приглашения войти. Раз он этого не сделал, значит — случилось что-то очень серьезное.

— Слушаю, — ответил Леиф и подошел к своему столу, а затем опустился в мягкое кресло.

— Столица Российской империи атакована! Больше сорока взрывов, использовали разное оружие, как ракеты, так и мины. Виновных пока не нашли, непонятно, как имперская канцелярия и служба безопасности пропустили столько диверсионных групп.

Некоторые здания были заминированы, и это при том, что в империи есть свои артефакторы, которые работают на выявление подобной угрозы.

— Вероятнее всего, что это были артефактные взрывные устройства, — продолжил Эрик.

— Или империя утратила «Взор Императора».

Так называли особую систему защиты столицы, которую начал создавать еще Первый император, а его потомки продолжили разработку этого невероятно мощного защитного устройства. Но последние лет сто не было никаких нововведений, о которых всегда писали в СМИ.

Если так оно и есть, то это очень хорошо. Последние века усовершенствованием «Взора Императора» занимались знатные рода. Возможно, сыграла на руку их безалаберность. Но это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Но какой бы ни была причина беспорядков в столице Российской империи, это можно использовать в свою пользу. Вот он — удачный момент для нападения.

От этих мыслей на лице Леифа появилась лёгкая улыбка.

— Выдвигаемся, как можно скорее! — приказал он.

— Сию минуту передам гвардейцам, — кивнул Эрик и вышел из кабинета.

Леиф снова бросил взгляд в окно. На полигоне солдаты тренировались в стрельбе из новых винтовок, а защитный барьер над той территорией прекрасно заглушал звуки.

— Скоро все мои вложения окупятся с лихвой. Ох, чувствую, что будет весело, — пробормотал он и задернул штору.

* * *

Я и не подозревал, что во дворце так много трусов. Почему, трусов? Потому что было слишком много тех, кто бежали за спасением в бункер, вместо того, чтобы выйти в город. Аристократы, гвардейцы и многие другие, кто мог сейчас отдавать приказы и быть полезными, спрятались в бункере. Эти люди думают в первую очередь о себе, а не о своем народе. Как же мне стыдно за свою империю. Все должно быть иначе!

Я, четвертый наследный император, смог просто сбежать от своей охраны. Во времена моего первого правления такого не было. Люди более ответственно относились к своей работе на всех должностях, будь то канцлер или же обычный гвардеец. А все почему? Потому что они понимали последствия невыполнения своих обязанностей.

Что будет гвардейцам, потерявшим наследника сейчас? Максимум выговор от начальства. Их не уволят, не лишат премий, не последует более жестокого наказания. А если бы из-за их действий я погиб, канцлер бы только порадовался, но подобного удовольствия я ему не доставлю.

Мы с Алиной без особых проблем выбрались в город. Я получил сведения из своих источников, где сейчас требуется помощь и направился к университету имени Константина Романова.

Примечательно, что тридцать лет назад это учебное заведение носило имя Первого императора, но когда пришел к власти мой отец, вместо того, чтобы построить свой университет, он решил переименовать этот.

Здесь царил настоящий хаос. Часть стен и перекрытий обвалились. Под ногами хрустело битое стекло. В воздухе пахло гарью, а пыль от взрыва не улеглась до конца.

Гудели сирены подъезжающих машин служб спасения — это было подкрепление — завалы уже разбирали. Также здесь было много добровольцев.

— Господин, я могу помочь? — осторожно спросила Алина.

Я кивнул, и служанка отошла подальше, туда, где располагался университетский парк. Она скрылась за одним из университетских деревьев и исчезла в тени.

Вернулась служанка через полторы минуты. Вышла из-за дерева и сообщила:

— В правом крыле трое погибших, а вот в левом можно двоих ещё спасти. Остальных спасатели уже достали, но там в основном трупы.

— Пойдем.

Мы направились к указанному месту и я стал разгребать завалы своими руками. Спасатели и добровольцы искали в основном в левом крыле, а на этой части здания практически никого не было.

Этот университет простоял не одну сотню лет, чтобы вот так развалиться. Стены его были укреплены магией, поэтому он и простоял с момента его основания, который произошел в моей первой жизни. Над ним трудились лучшие архитекторы своего времени. Но магия укрепления не бывает вечной — со временем и она развеивается.

Обычно реконструкцию подобных строений с повторным напитыванием стен магией происходит раз в десять лет. До университета имени Константина Романова очередь должна была дойти через три месяца, но теперь уже не дойдет. Восстанавливать тут нечего — разве что строить заново. И этим я займусь, когда вновь стану императором.

— Парень, ты что здесь делаешь? — окликнули меня сзади.

— Ищу выживших, — не оборачиваясь, ответил я.

— Тут никого не должно быть!

Я убрал очередной камень, и под завалами показалась тонкая женская рука. Вся в синяках, со сломанными ногтями. Я пощупал пульс. Жива!

— То, что не должно, не значит, что тут никого нет, — хмыкнул я.

Причем непонятно просчет ли это или сделано специально, чтобы много людей не пострадало. Если второе, то подрыв совершил кто-то из своих, чтобы прогнуть власть и подмять под себя. В этом я разберусь достаточно быстро, но сейчас нужно помочь раненым и спасти тех, кого еще можно. Время не на нашей стороне, и каждый лишний час под завалами может стоить кому-то жизни.

Спасатель, утверждавший что здесь никого нет, подошел ближе и заметил руку. Надо отдать ему должное — отреагировал он сразу — достал рацию и вызвал подмогу.

— Простите, Ваше Высочество, не признал!

— Продолжайте выполнять свою работу. Здесь могут быть еще выжившие.

Я знал это наверняка, но причин ему называть не хотел, ни к чему это.

Мужчина кивнул и принялся мне помогать.

Вскоре присоединились другие и вместе мы за считаные минуты вытащили девушку из завалов. Студентка, ей было не больше двадцати лет, чудом выжила в этой катастрофе.

— Врача сюда! — закричал один из добровольцев.

К нам быстро поднесли носилки, куда аккуратно уложили девушку.

— Жить будет, небольшое сотрясение и незначительные травмы, — сообщил подошедший целитель, после чего девушку отнести к машине скорой помощи.

А уже через пару минут я услышал, как машина с сиреной и мигалками отъехала от этого места. Сегодня подобный звук в городе вовсе не затихал.

После освобождения девушки я переместился на десять метров левее, где находился под завалами мужчина. Со мной переместились и добровольцы, и уже через пятнадцать минут мы вытащили мужчину в коричневом костюме, который от пыли стал серым. Судя по виду, это был один из преподавателей. У него был открытый перелом, поэтому поднимать его не стали, а дождались медиков.

— Здесь всё! — шепотом сказала Алина.

Удостоверившись, что мужчине начали оказывать помощь, я ответил:

— Уходим к другому зданию. Сейчас много где требуется наша помощь.

В спасатели не идут работать Одаренные люди, поэтому им довольно сложно определять, где под завалами находится человек. Мы с Алиной обошли еще пять зданий, где больше всего требовалась помощь. Конечно, я мог бы и сам найти пострадавших, но не хотел лишний раз светить своими способностями, ведь Алина находила людей с тем же успехом.

Мы провозились до самой ночи и спасли двадцать человек.

От происходящего было тяжело в груди. Империя, которую я с таким трудом построил, во что она превратилась? Почему из-за разлада властей страдают обычные люди? Их вмешивают, чтобы повлиять на власть и показать нашу слабость. Наши враги рассчитывают, что начнутся волнения среди народа. Они хотят ослабить существующую власть, подорвать ее и занять трон. А страдают обычные люди. От этих мыслей становилось печально, как никогда не становилось, когда киллеры нападали на меня.

Единственное, что меня радует — после произошедшего довольно быстро организовались группы неравнодушных среди жителей, которые помогали разгребать завалы. Без них сегодня было бы гораздо больше жертв.

Домой я возвращался уставший и злой. Совершившие нападение на город не отделаются легким наказанием, уж я об этом позабочусь.

— Узнай всё, что сможешь о сегодняшнем нападении, — отдал я приказ Алине, когда вернулся в покои.

— Да, господин, — кивнула она и скрылась в тени.

Сегодня даже на её лице не было привычной улыбки.

* * *

Виктор Степанович Разумовский был в полном шоке от произошедшего вчера. Канцлер не рассчитывал, что кто-то осмелится воплотить нечто подобное.

Он сидел в своем кабинете и держался за голову, не понимая, что происходит — проблемы наваливались одна за другой.

У него были донесения от разведки, что в столице планируется один-два взрыва, но диверсионные группы так и не были найдены. А в итоге взрывов оказалось сорок, причем с использованием разного типа оружия.

Остальные сведения гласили о нападении на приграничный город с Персией. Там могла начаться настоящая заварушка, но не в столице же! И это явно дело рук ни северян, ни персов, ни какого-либо другого государства. Проблемы Российской империи оказались куда глобальнее, чем ему казалось изначально.

Когда артефактную защиту систему «Взор Императора» хотели разобрать на четыре части — этого сделать не удалось и ее сломали. Об этом мало кто знал. А тот, кто организовал взрывы в городе, явно не опасался «Взора Императора», он знал, что система сломана. И своими действиями прямо сказал всем, что это уже не секрет.

Причем сделал это кто-то из своих, чтобы показать, как слаба империя. Что будет дальше? Сколько еще врагов захотят положить глаз на столицу, понимая, что это сойдет им с рук? Виктору Степановичу не хотелось об этом думать. Но придется… Не только думать, но и предпринимать меры, чтобы обезопасить столицу.

Он прекрасно понимал, чем грозит подобная демонстрация. Раз враги видят, что империя слаба, то и не станут медлить с нападением. А зачем им ждать, когда сейчас самый подходящий момент?

— Черт побери! — Виктор Сергеевич ударил кулаком по столу.

Империя должна обезопасить себя в самое ближайшее время, но как? Придется увеличить количество артефакторов, определяющих взрывные устройства по всему городу. Или лучше создать что-то новое… Нет, на это совсем нет времени.

Дверь распахнулась и в кабинет забежали Федор и Григорий Романовы. Наследники считали, что им всё дозволено, и стучались перед тем, как войти, только по особым поводам.

— Нет, ну вы слышали? — предъявил Григорий, размахивая газетой.

— Как ваша служба допустила подобное? Вы же говорили, что ваши люди от него ни на шаг не будут отходить! — подлил масла Фёдор.

— Если вы не в состоянии присмотреть за одним наследником, то как можно говорить о безопасности всей империи?

Григорий положил перед Виктором Степановичем утреннюю газету. Сегодня наследники принесли ему ее раньше, чем это сделали его люди. Непорядок.

Но больше всего Виктору Степановичу не понравился заголовок: «Наследный император Дмитрий Романов лично участвовал в разборах завалов и спас двадцать человек! Где в это время были остальные наследники?».

— От этого страдает наша репутация, — продолжил Григорий.

— Если мы в ближайшее время не сделаем достоверное заявление, пресса так и продолжит развивать эту тему!

Виктор Степанович взглянул на фотографию Дмитрия, которая располагалась на первой полосе, тяжело вздохнул и спросил у обоих наследников:

— Всё сказали?

Он был уставшим и злым, и предъявления Федора и Григорий сейчас казались ему совсем не к месту. По сравнению с остальными его проблемами — это лишь цветочки.

— Всё. Как вы объясните произошедшее? — хмыкнул Федор.

— Для начала выдохните. Ваши эмоции не к месту, они подстрекают вас на новые ошибки.

— Нас?

— Да, вас.

Братья переглянулись и слегка подуспокоились.

— Садитесь, — попросил он наследников, и они послушались. — Мои люди отошли и потеряли его из виду. А сами вы почему не сделали заявления?

— Нам было не до этого, — уклончиво ответил Григорий.

Виктор Степанович понимал, почему, помимо себя, ему приходится думать еще за этих двоих. Ладно — Федор, которого канцлер лично поддерживал и готов был направлять его мысли в нужное роду Разумовских русло. Но Григорий… У него гораздо меньше шансов стать императором, но они есть, а потому не стоит пока портить с ним отношения.

Канцлер хорошо умел думать наперед, и верил, что все его старания окупятся с лихвой, когда будет избран новый император.

— Что ж, пора решать вопрос. Может быть у вас есть варианты?

— Нам нужно содействие, чтобы вы тайно доставили нас в нужные точки, — пояснил Федор.

— Какие?

— Вчера один самолет летел в Албанское княжество, второй в Австрию. Скажете, что нас доставили туда тайно, и мы не смогли сделать заявление, поскольку были там с дипломатической миссией.

— Организуем, — сразу ответил Виктор Степанович. — Я заторможу делегацию, но вам обоим придется принять участие в переговорах.

— Без проблем, — кивнул Федор.

— Настя тоже молодец, еще ночью записала обращение. Могла и нам сказать, — буркнул Григорий.

— Вы два наследных императора, о таком нужно думать самим, — мягко произнес канцлер. — Не всегда будет так, что советники рядом и могут помочь.

Фёдор и Григорий не ответили. Оно и понятно, они уже взрослые мужчины, и крайне не любят, когда им читают нотации, но канцлер надеялся, что выводы из ситуации они сделали. Поэтому оба брата, согласовав дальнейшие действия по перемещению их в европейские государства, поспешили покинуть кабинет канцлера.

Дверь захлопнулась и Виктор Степанович улыбнулся. Все-таки старшие наследники могут думать своей головой, когда их прижмет. Правда, пока они не осознают последствий того, на что подписались, ведь переговоры планируются крайне сложные.

Но сейчас канцлера волновал совершенно другой вопрос. Почему все разваливается? Нет… Почему все разваливается не так, как ему нужно? Вот об этом стоит задуматься.

Глава 17

Через день после нападения на город я сидел в своем кабинете и читал газету. Мои братья и тут умудрились накосячить и выкрутиться.

Они, как и все трусы в этом дворце, провели самый страшный день в году в бункере и не подумали записать обращение к людям. Конечно же, на фоне моих действий, их безучастие вызвало народное возмущение. Но статью без внимания они не оставили, в отличие от помощи, которая требовалась гражданам нашего города.

Понятно, что Федя и Гриша добрались до Австрии и Албании не без помощи нашей службы безопасности. Но средний брат и здесь умудрился выделиться. В его обращении было написано, что он еле вытащил меня из убежища, чтобы я шел помогать людям. А я держал его в курсе и выполнял указания.

Протиравшая пыль на полках Алина обернулась и с улыбкой спросила:

— Может, ему ногу сломать?

— Кому?

— Грише. Вы же сейчас о брате думаете, в газете больше всего написано именно о нём.

— Не стоит ничего ему ломать, брат сам себя накажет, — спокойно ответил я.

То, что предложила Алина — отнюдь не входит в мои принципы. К тому же это ничего не изменит. Григорий продолжит вставлять мне палки в колеса, только ещё с большим упорством. Братья и без того недолюбливают меня по понятным причинам, но я не хочу превращать эту вражду в настоящее кровопролитие.

— Позвольте поинтересоваться, как?

— Напрочь испортит репутацию во время переговоров, — ответил я, откладывая газету.

Взял планшет и принялся изучать бесконечные отчеты службы безопасности и разведки, которые пытались найти виновных в произошедшем позавчера.

— В Австрии планируются напряженные переговоры, — продолжил я. — Они не против открыть пасть и больно укусить. Грише могут показаться неважными требования, которые они заявили. Но отнюдь — мы должны жестко им ответить, а иначе они и дальше будут кусать.

— Сама делегация понимает, как нужно поступить? От этой страны многого не возьмешь.

— Да. Но если накосячит кто-то из императорской семьи, это напрямую покажет силу нашего рода и во что он превратился, — я слегка скривился, не было смысла скрывать свои эмоции при Алине. — Рано или поздно они нападут, в руководстве Австрии люди не слепые сидят. Но мои братья не понимают, что нельзя вечно брать и ничего не отдавать. Нельзя всё время жить на прошлых достижениях, нужно делать и свои — только тогда государство будет развиваться.

— Вы правы, сейчас имперская армия в плачевном состоянии. У нас довольно много техники, которую требовалось списать еще лет десять назад.

Нюансов было много, даже слишком. Помимо истекшего срока службы техники, которая может развалиться на поле боя, хватает проблем и среди руководства. Люди — самый ценный ресурс, но его нужно использовать с умом. К сожалению, не все генералы умеют правильно направлять подчиненных, следить за выполнением приказов, награждать стоящих и наказывать нарушающих устав, отчего страдает и дисциплина. Но это не та проблема, которая волнует меня прямо сейчас.

— Схожу погулять, проветрю голову, — сказал я Алине.

— А я пока уберу на вашем столе, — улыбнулась она.

Я кивнул, разрешая, а сам вышел в коридор. На этот раз ко мне не пытались приставить охрану, видимо, все людские ресурсы были заняты на расследовании произошедшего. Надеюсь, от этого будет толк.

Или же меня не заметили специально — не удивлюсь. Часто приказы моей охране напрочь противоречат здравому смыслу. Интересно, вспомнят ли они об этом, когда я их всех уволю? Сомневаюсь.

Спокойно вышел с территории дворца, вокруг которого находилась облагороженная территория и парки, к одному из которых я и направился.

Размышляя о том, кто мог организовать нападение, шел по аллее между высоких деревьев и клумб с цветами. Здесь была атмосфера умиротворения, но даже ей не удавалось заглушить злость, бурлящую у меня в груди.

Сейчас было утро, рабочий день, и в парке было немноголюдно. Только много мам с колясками и детей.

Но из этой всей картины выбивался юноша аристократического вида, сидящий на лавочке. В дрожащих руках он держал папку, парень сильно переживал.

— Вы не против, если я присяду? Мне кажется, вам нужен собеседник, — обратился я, когда подошел к нему.

— Я не настолько старый, Ваше Высочество, — с грустью ответил он.

Но печаль это была отнюдь не из-за официального обращения, что-то сильно беспокоило этого человека.

— Тебе, извиняюсь, — улыбнулся я.

— Конечно, присаживайтесь, — чуть подвинулся парень.

— Расскажи, что случилось.

— Ничего, Ваше Высочество.

— Я же вижу, что это не так.

Парень тяжело выдохнул и понял, что так просто я от него не отстану.

— Ваше Высочество! Меня зовут Александр Булатов. У меня через час назначена встреча с Евгением Дмитриевичем Егоровым.

Теперь все встало на свои места, и я ответил:

— Вступать в гвардию не лучшее решение. Тебя отправят в Якутию или к рязанскому графу, только там сейчас идет набор из-за постоянных войн с соседями.

— Я справлюсь.

— Должна быть серьезная причина, чтобы принять подобное решение и пойти защищать не свой родной город, рискуя своей жизнью. Спокойной службы ты не увидишь.

— Выбора нет, Ваше Высочество. Мне придется справиться.

— О чем ты?

— Мой род почти угас, но враги остались, — признался Александр. — Понимаете, у меня есть невеста… Мы сбежали в столицу, но и здесь для нас небезопасно. А чтобы получить хорошую защиту, мне нужно устроиться на службу. Понимаю, что туда так просто не берут, но я из военного рода, хоть он и просуществовал всего семьдесят лет.

Склонность к военному делу у парня явно была — дар позволял мне это увидеть.

Немного подумав, я достал из кармана листок для заметок и ручку. Написал на нём номер телефона и протянул Александру.

— Возьми. Позвонишь, скажешь, что от меня и хочешь на службу. Этот человек тебя возьмет.

Александр улыбнулся и ответил:

— Спасибо, Ваше Высочество! Вы не представляете, как это важно для меня.

— Представляю, — улыбнулся и кивнул. — Не медли.

Когда я уходил, Александр уже набирал номер.

После этой встречи осталось теплое чувство, с которым я и вернулся во дворец. Там рассказал о произошедшем Алине.

— Вы дали ему номер Соломонова? — спросила она.

— Да, давно мы к нему людей не отправляли.

— Всего лишь полтора месяца, — пожала она плечами.

— Это много, учитывая, сколько людей проходит через Соломонова.

— Вам есть, о чем с ним поговорить.

— Хорошо, что напомнила. Завтра навестим его.

Вернувшись в свой кабинет, я вновь открыл планшет. За время моего отсутствия разведка нашла одну из диверсионных групп, организовавших недавний налет на город. Еще одну они нашли ночью, но я тогда спал и не успел среагировать.

Разведка последние дни работает активно, даже аномально активно, я бы сказал. Видимо, Разумовский хорошо надавил на Лаврентьева, с которым после смерти моего отца работает в связке. С одной стороны, хорошо, что дело движется, а с другой…

— Господин, я вам еще нужна? — поинтересовалась служанка, прервав мои мысли.

— В любой момент можем выдвинуться, ожидай.

Она кивнула и исчезла в тени.

…с другой стороны, не очень хорошо, что разведка начала нормально работать только после того, как погибло сорок три человека ни в чем неповинных людей. Разведка, вместе с прочими службами, коих во дворце насчитывалось много, должны были это предотвратить!

А с графом Соломоновым и правда давно следует встретиться, жаль, что на это постоянно не хватает времени. Этот человек один из немногих аристократов, кто остался верен своей чести и империи, несмотря на все происходящее вокруг.

Сейчас ему около сорока пяти, но за все время нашего знакомства Борис Соломонов ничуть не изменился внешне, а причина тому сильный и уникальный дар, а точнее — целых два дара.

Когда я впервые оказался в его поместье, мне было всего восемь лет. И сразу, зайдя в дом, я почувствовал в его доме что-то странное.

Не передать моего удивления, когда в тот день граф Соломонов вышел ко мне и опустился на колени, признав во мне Первого императора. Я взглянул в его глаза и осознал, что нет смысла ни о чем спрашивать — этот человек прекрасно знает, что говорит.

Активировав одну из граней своего дара императора, я взглянул на графа еще раз и понял — на этом чудеса не закончились. За ним на коленях стояло шесть белых силуэтов, хотя призракам вовсе не обязательно было опускаться — клятва служения империи действует только на одну жизнь.

Тогда-то в голове и сложилась картинка. Завидев меня, призраки увидели нечто большее, чем может обычный человек. Они меня узнали и велели графу делать что угодно, но меня не отпускать. Вот он и решил принести клятву истинному правителю.

С тех пор нас многое связывает.

Внезапно на планшет пришло уведомление. Разведка нашла третью диверсионную группу.

Надо было быстро действовать, пока уведомление не увидели другие, поэтому я спешно удалил все данные, которые были в этом донесении. Допуска для совершения подобных действий у меня не было, но это не проблемно сделать с учётной записи моего покойного отца. И этого никто не обнаружит. Разведка отправляет донесения и идет искать дальше, их не волнует то, что происходит с данными после отправки в базу.

— Алина, выдвигаемся! — позвал я свою служанку.

Она вошла через дверь с бигудями на голове.

— Никакой личной жизни, — хмыкнула она.

Я приподнял брови. Велел же ей быть готовой к выходу. Но для женщин понятие быть собранной к выходу — крайне растяжимое и Алина не стала исключением из правила.

— Просмотр сериала — это тоже личная жизнь, — развела она руками. — А если серьезно, то что вы придумали? Очередная авантюра?

Я строго посмотрел на нее, сегодня Алина чересчур разговорчива.

— Молчу-молчу, — она подняла ладони и улыбнулась.

Уже по дороге я объяснил Алине, что разведка нашла следы, которые ведут к одной из групп подрывников. Всего было обнаружено три группы, но сведения о последней я удалил, желая разобраться с ними самостоятельно.

Разведка конкретно взялась по делу нападения на город. И понятно, что все диверсионные группы уйти не могли. Некоторые агенты глубинного прикрытия вернулись к своей обычной жизни, и без наводок в таких людях никогда не распознают диверсантов.

Мы отправились в один из дачных секторов на окраине столицы. Остановились на проселочной дороги и вышли из машины. Где-то позади кукарекали петухи.

Эти дома принадлежали в основном простолюдинам рабочих профессий, никакого изыска в них не было. Просто некоторые люди хотят возможность выбраться на природу хотя бы на выходные. Хотя, судя по звукам, были и те, кто живет здесь постоянно.

Мы пошли по дороге, по обе стороны которой располагались деревянные дома, окруженные заборами, покрашенными в разные цвета.

Алина вздохнула и спросила:

— Вот честно, господин, может вам не стоило в это дело лезть?

— Может и не стоило, но оставить это дело просто вот так, на волю случая, я тоже не могу. Знаю, что ты думаешь — мне следует больше отдыхать и меньше работать. Но хоть кто-то из руководства в конце концов должен нормально работать.

Я остановился возле дома с желтым забором. На нем красным было написано: «Продажа цветов, семян и удобрений», да и по ухоженному двору было видно, что здесь постоянно живут люди.

Постучался в калитку и через пару минут мне открыла миловидная женщина, на вид лет пятидесяти.

— Ой, какие красивые молодые люди, — улыбнулась она нам. — Вам цветочки?

— Да, хотим посмотреть и выбрать, — ответил я, натянув дружелюбную улыбку.

— Проходите, дорогие. Сейчас мужа позову, он вам всё покажет.

Мы зашли во двор, где росло огромное количество цветов.

— Мне вот эти нравятся, — указала Алина на пионы.

— Как закончим, выберешь любые, — тихо ответил я.

Женщина сходила за мужем, и из дома они вышли уже вместе.

— Чем могу помочь, молодые люди? — с широкой улыбкой спросил седоволосый мужчина с густыми усами. — Цветочки у нас самые разные есть. Вы на какой бюджет рассчитываете?

— А вы только цветами занимаетесь? — прямо спросил я.

— Да, а что?

— Может, видели что-то подозрительное?

— Нет, не видел, — сразу ответил мужчина.

Хотя обычно, когда задаешь такой вопрос — человек сначала задумывается, припоминает, а уже потом отвечает.

Алина тоже это подметила и косо посмотрела на мужчину. А мне и без разговоров было всё понятно.

— Может видели тех, кто организовал взрывы в городе? — в моем голосе чувствовалась злость, а я и не пытался её скрыть.

— Император вас упаси, мы живём тихо и мирно, — ответил мужчина и взмахнул рукой.

Я наклонил голову, и мимо пролетело водяное лезвие. Оно впилось в землю, располовинив розовый куст. Чувствую, от этого сада к концу дня ничего не останется.

Алина широко распахнула глаза и тотчас исчезла в тени. В этот же момент на месте, где она стояла, из земли поднялись мощные стебли и схватили пустоту. У встретившей нас женщины была магия друида.

Служанка проявилась прямо возле женщины, в руках у нее был теневой молот. Но противница ловко увернулась от его удара. Алина не остановилась и продолжила, уводя женщину в сторону.

— Ох, не думал, что на нас выйдут. Не подскажешь, на чем мы спалились? — усмехнулся мужчина.

Я подпрыгнул, и второе лезвие прошло под моими ногами.

Достаю из ножен клинок, и его лезвие отбивает следующую атаку.

— Без понятия, как вас нашли. И вопросы здесь задаю я, — говорю я, и мой клинок касается щеки мужчины, оставляя на ней лишь тонкую полоску, ведь он ловко увернулся.

— Ты же понимаешь, что вам не уйти отсюда? — за спиной мужчины образовываются водяные стрелы и мигом направляются в мою сторону.

Двигаюсь очень быстро и отбиваю их все свои клинком. Бой дается легко, но противнику я этого не показываю. Мы еще не договорили.

— Ты так думаешь? А у меня другое мнение, — отвечаю с усмешкой, и кончик клинка проходится по руке водного мага.

Он распарывает руку до локтя, и мужчина корчится от боли. Но не сдается.

— На кого работаете? — спрашиваю я.

— На персидского царя. Такой ответ тебя устроит? — с оскалом говорит он и формирует новое заклинание.

Все происходит очень быстро. Мужчина бросается в меня всевозможными техниками магии воды, а я пока орудую лишь своим клинком.

— Ты врешь. Вас нанял кто-то из своих!

— Думаешь, я знаю, кто? — рычит он, формируя водяной шар перед нами.

— Ты знаешь связующих, — отвечаю и уклоняюсь от огромного шара, который мог бы запросто меня раздавить из-за того, что маг создал внутри него высокое давление.

В стороне раздаются звуки боя Алины и той женщины. Верно поступила служанка, что увела противницу — так они не будут нам мешать.

— Ты понимаешь, сколько людей погибло? — спрашиваю я и снова атакую, а противник выставляет перед собой водяной щит.

— Мало! Хотелось бы больше, — противно усмехается он. — Тебе не одолеть меня, мальчишка!

Несмотря на то, что бой проходил довольно легко, я не расслаблялся — любая ошибка могла стоить жизни.

А теперь самое время подразнить противника:

— Позволь представиться, я цесаревич Дмитрий Романов.

Перед очередной атакой враг прищурился:

— Сильно похож! Какой отличный день, твоя смерть обеспечит мне безбедную старость!

Неподалеку раздался взрыв, и нас окатило мощной волной энергии.

— Я её схватила! — раздался голос Алины.

Мужчина в ужасе обернулся, всего на миг.

— О, смотри, твоя жизнь только что закончилась, — усмехаюсь я и прыгаю в свою тень.

Появляюсь за спиной противника, но тот успевает выставить водный барьер. В тот же миг я снова исчезаю и уже выхожу прямо перед мужчиной. Мой клинок направляется прямо в его сердце.

Но противник ловко перехватывает лезвие. Тогда я замахиваюсь левой рукой и ударяю кулаком прямиком по его шее. Позвонки ломаются и труп падает на землю.

— Оружие — это хорошо, но с физическим усилением человек сам по себе может стать оружием, — говорю я и вытираю клинок от крови об рубашку мертвеца, а затем убираю клинок в ножны.

От тела отделяется дар, и я забираю его. Он формируется небольшим водяным шариком на моей руке. Осматриваю его, а затем дар впитывается в мою ладонь.

— М-да, а неплохих вершин ты достиг со столь паршивым даром. Впрочем, тебе уже плевать.

Тем временем Алина привела женщину. Ее руки сковывали теневые оковы, которые маг другого направления не сможет разорвать.

— Господин, что с ней делать? — спрашивает служанка.

— Выруби ее.

Одним ударом в затылок Алина отключает нашу пленницу.

— Позвони кому-то из наших, пусть её заберут и узнают всё, что можно.

— Хорошо, — отвечает Алина и достает телефон.

Еще несколько часов мы провозились на этом участке, а потом отправились домой. На этот раз я был за рулём.

— Не ожидал, что разведка так хорошо сработает, — говорю Алине.

— Да, это удивительно. Уверена, что Разумовский приложил свою руку.

— А иначе и быть не может. После нападения на город он может накликать на империю большую беду, тем, что не досмотрели и не обнаружили заранее. И сейчас каждый будет пытаться оторвать от империи кусок побольше.

— Что же с этим делать? Уверена, без вас не справятся.

— Не переживай, я сделаю все возможное.

— Хочу посмотреть на лица ваших врагов, когда вы станете императором, — улыбается Алина.

— О, уверен, что это будет незабываемое зрелище.

Если в империи начнется хаос, который стремительно приближается, то это затронет и род Разумовских, Канцлер, как и любой здравомыслящий человек, не захочет допускать подобного. А без него Лаврентьев не стал бы столь явно шевелиться.

Все же в разведке остались люди, которые умеют работать, если они смогли выйти на диверсионные группы. Однако еще нет уверенности, что допрошенные не поведут нас по ложному следу. Но с этим мы уже разберемся.

Внезапно в груди защемило — лицо скривилось.

Какой же грязный дар, однако. Не стоит надолго оставлять его у себя, иначе он может ослабить мои основные таланты.

Я подъехал на парковку возле городской детской больницы и достал планшет. Зашел в базу данных клиники и достаточно быстро нашел то, что нужно. Выглянул в окно — в редких окнах горел свет, все-таки уже наступила ночь, пока мы заезжали по пути еще в несколько мест.

Велел Алине ждать меня в машине. Сам переместился в тень и появился на первом этаже клиники. Потом оказался в другом коридоре и так перемещался раз десять, пока не нашел нужную палату.

На кровати спал ребенок. Возле нее была прикреплена папка с личной медицинской карточкой, которую я и открыл, чтобы удостовериться, что он тот, кто мне нужен.

Егоров Павел из семьи простолюдинов. Двенадцать лет. Неодаренный. Неизлечимая форма магического отравления, причиной которого стала человеческая глупость.

Прочитав это, я хмыкнул. Взглянул на бледное лицо ребенка, оно совпадало и с карточкой пациента, и с записью в личном деле. Ему совсем недолго осталось.

Я приблизился к нему и на руке из тонких узоров образовался водяной шарик — отнятый у диверсанта дар. Мне удалось быстро найти ему достойное применение.

Дар опустился на тело мальчика и вошел прямо в его грудь. Тело Егора начало корежить — оно выгнулось дугой. Затем он опустился на кровать и задрожал, точно в припадке. Но мальчик не издал ни звука.

— За это прошу прощения, не самая приятная часть процедуры. Но зато вода излечит твою болезнь, — сказал я, но мальчик меня не услышал — он и до моего прихода находился без сознания. — А еще поздравляю, теперь ты Одарённый. Дар не совсем чистый, но лучше так, чем ничего.

Удостоверившись, что все прошло гладко, я кивнул и снова исчез в тени. Затем вернулся в машину, и мы уехали во дворец.

На груди осталось теплое чувство — все-таки я сделал хорошее дело. Жизни мальчика больше ничего не угрожает. Утром он проснется совершенно здоровым. Представляю радостные лица его родителей.

А теперь нужно поговорить с сестрой и вернуться во дворец.

* * *

В панорамные окна дорогого ресторана лил свет, который мерцал на бокалах, стоящих на столах двух братьев-близнецов, обедающих здесь. Их столик находился в самом углу, подальше от лишних ушей других посетителей заведения.

Ване и Ивану было двадцать восемь лет и, благодаря работе на Дмитрия Алексеевича, они могли себе позволить посещать и не такие заведения. А вкусно поесть оба брата любили.

Их часто спрашивали: почему их так назвали? На что оба брата всегда отвечали одинаково: как матушка в роддоме нас записала, так и зовемся. Да, Ваня и Иван — это разные имена, а не форма одного и того же. А им часто по жизни приходится это объяснять.

— Веселое было задание, — с ухмылкой говорит Иван.

Оба братьев были в деловых костюмах. Но, в отличие от Вани, Иван был мускулистее. Со стороны Иван создавал впечатление перекачанного здоровяка.

Угрюмый Ваня поднял взгляд и тоже улыбнулся:

— Да, давно не было чего-то по-настоящему интересного. А тут надо было выследить по примерным данным и вывести заложников, чтобы при этом никто не пострадал.

Ваня по своему телосложению был меньше своего брата, но это не делало его менее опасным убийцей. Просто у Вани был слегка другой профиль, пользовался он исключительно кинжалами.

— Да ладно, если бы и пострадал, ничего бы не было, — отмахнулся Иван.

Ваня рассмеялся и ответил:

— Серьезно? Ничего бы не было? Помнишь, что было в прошлый раз, когда мы выполнили задание по-своему?

Иван сморщился и ответил:

— Это было больно, но поучительно.

— Повезло, что господин пошел нам навстречу. На самом деле, он молодец. Другой мог бы и убить за подобное самоволие. Господин может уступить во многом, но остается неприкосновенен в выполнении поставленных задач, чтобы они были выполнены ровно, как он сказал, и никак иначе. И это гораздо лучше нашей предыдущей работы. Помнишь, каково там было?

— Я даже скучаю по тем временам, — усмехнулся Иван.

— А я нет, — легко ответил Ваня. — Здесь мы убиваем гораздо чаще. Самое главное — наша совесть чиста, и я могу спокойно спать.

— Она и тогда была чиста. Мы и раньше не убивали невинных. Иногда даже вспоминаю того борова, который людей продавал. Он так визжал, что это мне это до сих пор снится, — рассмеялся брат. — Помнишь его?

— Конечно, помню. Ты сперва выстрелил ему в пах. И только через семь минут в голову. Еще бы он не визжал! А мог бы сразу прекратить его мучения.

— Мог, но мне хотелось, чтобы он ощутил весь спектр эмоций.

— Согласен… Главное, человек этот неодаренный, а столько у него было власти и столько боли он причинил обычным людям.

— Угу, — кивнул Иван. — Ладно, пойдем на базу, поговорим с остальными, а то что-то мы здесь задержались. Следующее задание будет фиг знает когда, мне начинает казаться, что временами господин о нас забывает.

Ваня кивнул и поднял руку, призывая официантку. Миловидная девушка подошла:

— Ваш счет, — принесла она небольшой пенал, и Иван расплатился наличными.

— Сдачи не надо, — улыбнулся он девушке.

— Благодарю, — искренне ответила она. — Всего вам хорошего.

Братья вышли на улицу и у обоих завибрировали телефоны.

— Да ладно? — удивился Ваня.

— Да ладно? Ты научился распознавать вибрацию? — рассмеялся Иван.

— Очень смешно, — вернул усмешку Ваня. — У меня одиночное задание за границей, а у тебя что?

— То же самое!

— Чувствую, будет весело!

Иван и Ваня сели в автомобиль и направились на базу. Пока Иван вел машину, второму брату пришло дополнение к его заданию, которое он внимательно изучал и прикидывал, как лучше сделать. И снова завибрировал телефон…

Это было необычное устройство, в котором хранится очень много секретов: переписок с другими людьми, служащими господина, общие задания и одиночные, интересные и не очень.

Например, недавно надо было попасть на прием одного влиятельного аристократа, просто там стоять и ничего не делать. Однако то, что каждое задание имеет свой смысл, оба братьев поняли уже давно.

И если обычный человек возьмет в руки этот телефон, он не сможет ничего в нем обнаружить. Эти устройства братьям выдала личная помощница господина, она же его ассистент, охранница, водитель, пилот, служанка… Единственное, где она не преуспела, так это в роли любовницы.

Чтобы зайти в систему, где происходит тайное общение между людьми господина, нужно ввести специальный код в одном из непримечательных приложений. Помимо этого, система сканирует лицо и попросту не пропустит чужака.

Да и вибраций… Когда приходят задания, телефон вибрирует по-особенному. Если этого не знать, то можно и не заметить. Да даже если и знать, то нужно время, чтобы привыкнуть и научиться отличать обычные сообщения от особенных.

Иногда братья и вовсе не понимали, как они попали в эту организацию, которую смог создать одиннадцатилетний подросток. Как он все это создал и контролировал? Это попросту не укладывалось в голове ни у одного из близнецов…

Глава 18

Леонид Тимофеев сидел в одном из элитных ресторанов в самом центре Рима и ждал своего друга. Вокруг туда-сюда снова пышногрудые официантки в облегающей форме с глубокими вырезами на груди. На таких и не грех засмотреться.

Но нельзя же сидеть здесь вечно и глазеть только на дам, поэтому Леонид перевел взгляд на часы. Друг опаздывал уже на полчаса. Хм, может сам Тимофеев перепутал время или место?

Он открыл сообщение на телефоне. Нет, он пришел точно по адресу в назначенное время. Написал сообщение, но ответа не получил.

Ему все это казалось странным. Вчера ему написал человек и представился старым другом, но своего имени не назвал, объясняя это тем, что он при встрече его вспомнит. Леонид был уже в стельку пьян, поэтому любопытство взяло верх над логикой, и он согласился. А утром уже не стал отказываться. Хотя сейчас об этом жалел, это все казалось чьей-то шуткой.

Но этот человек явно хорошо его знал, еще со времен, когда Леонид жил в Российской империи. Иначе откуда ему знать, сколько у Тимофеева было любовниц? Их он обсуждал только с близким кругом лиц, которые не стали бы говорить налево и предавать его, без особого повода.

Глотнув виски, Леонид принялся мысленно перебирать всех своих знакомых, кто мог бы подстроить такую шутку, и тут его взгляд заметил на входе улыбающегося человека. Сперва он не поверил своим глазам. Нет, это не может быть именно он!

Этот человек заигрывал с официанткой и что-то спрашивал, девушка вежливо указала на столик Леонида.

Тимофеев поднялся с распростертыми объятиями:

— Антоха! Неужели, это ты? — удивился он ведь встреча была неожиданой.

— Здорово! Да я это! — ухмыльнулся друг, похлопал Леонида по плечу, а затем присел за его столик.

— Не верю, тебя же посадить должны были! — сказал и тут же встал вспоминать что помнил о друге.

— Ну, как видишь, не посадили.

— А к чему шутки эти? Не мог сразу написать, что это ты?

— Не, твое лицо надо было видеть, — рассмеялся Антон.

Леонид смотрел на старого друга и не мог поверить, что это он. Антон Лахов был в Российской империи мелким безземельным аристократом, который в свое время был полезен более знатным дворянам.

Антон — отличный аналитик и бухгалтер, совершивший много одолжений для представителей самых разных родов. Он вытворял с цифрами настоящие чудеса, что ни одна имперская структура не могла подкопаться. Но делал он это отнюдь не для белых дел. И всё шло хорошо, у него было влияние, а еще деньги до тех пор, пока он не накосячил.

У Лахова было всего две слабости — алкоголь и женщины. В тот день встретились первое и второе, и это вылилось в тройное убийство с особой жестокостью и нападение на полицейских, которые приехали к дому жертв, к которым и ворвался Антон.

Леонид не знал всех подробностей, но как ему говорили, Антон познакомился с одной симпатичной студенткой. Она его отшила, но Лахов не отступил и продолжил ухаживать за дамой. Каждый раз она отвергала его, и в итоге Лахов обиделся. Напившись, он ворвался к ней домой, прикончил ее и двух сокурсниц, которые жили вместе с ней.

И плевать ему было, что по его мнению виновата только одна. Антон пристрелил троих, но перед этим помучил. Полицейские смогли его задержать, и Леонид не понимал, как друг смог сбежать из империи.

Конечно, Леонид всегда знал, что его друг немного сумасшедший, ведь их семьи давно дружили, но он никогда не думал, что до такой степени, чтобы выпустить в каждую из девушек по двадцать пуль.

За это Антон вполне мог получить пожизненное или смертный приговор, но вместо этого каким-то чудом Лахов сидит здесь и подзывает официантку, чтобы сделать заказ. Но девушка жестом обозначила, что подойдет через минуту. Она дежурно улыбнулась Антону, а он ей подмигнул.

— Здесь даже воздух другой, — вдохнул Антон и расплылся в улыбке. — Итальянская республика меня радует.

— Ты главное здесь подобного с девками не проворачивай, — предупредил его Леонид.

— Да ты что! Я никогда… И вообще, они сами виноваты.

— Ладно, давай сменим тему. Я не прочь выпить.

Леонид наверняка знал, что Антон виновен.

— О, выпить и я хочу, — обрадовался друг.

Официантка принесла бутылку коньяка, два стакана и закуски. Обычно такой алкоголь в их заведении подавали порциями, но мужчины настаивали на бутылке.

— А водки нет? — недоумевал Антон почему его друг решил пить эту бурду.

— Нет, — улыбнулась девушка, и ее позвали за соседним столиком.

— Расскажи мне, как сбежал. Не верится, что это возможно, — попросил Леонид.

— Да все тебе не верится. Думаешь, мой мозг мало стоит? — спросил Антон и залпом опустошил свой стакан.

— Нет, но я еще не встречал человека, способного провернуть подобное, — Леонид тоже выпил.

— Ну как… Пришлось активировать все прежние связи. Я же всегда говорил, — Антон поднял вверх указательный палец, — делай, что хочешь, если ты достаточно умен, чтобы тебя не поймали.

— Во ты молодец! Эт надо было умудриться.

— Еще бы, — усмехнулся Антон и снова выпил. — Официантки здесь, конечно, красивые.

— А я слышал, что в Италии законы еще мягче, чем в Российской империи.

Друзья рассмеялись и снова выпили.

— Но ты все равно прошлых ошибок не повторяй, — продолжил Леонид и положил руку другу на плечо.

— Ну, сам знаешь, это как пойдет — отмахнулся мужчина.

Они говорили долго, пока бутылка коньяка не опустела, а красивой официантки поблизости не оказалось.

— Сгоняю за добавкой, — сказал Леонид и направился к бару.

— Спроси, может у них что-то получше есть, — Антон демонстративно поднял пустую бутылку.

Он пару минут расспрашивал бармена, какой алкоголь у них имеется в наличии. Антону хотелось водки, но подобные напитки в таком заведении не подавали. В итоге, он остановился на виски.

Но когда Леонид обернулся, он вновь не узнал своего друга. Улыбка исчезла с его лица, а губы дрожали. Антон был до смерти напуган. Кажется, ему хватит пить, он ведь на встречу пришел уже пьяный, хотя и Леонид был примерно в такой же кондиции.

Он сделал шаг навстречу, но тут голова Антона отделилась от тела и приземлилась на стол. Леонид вздрогнул и выронил новую бутылку, а по ресторану разнеслись крики страха. Гости в панике начали покидать заведение.

А Леонид стоял и смотрел… на идеально отрезанную голову друга, лежавшую на столе. Он не мог выдавить из себя ни слова. Сердце бешено билось, а в голове вертелась только одна мысль: «Кажется, друг был не прав. Российская империя может достать тебя, где угодно».

* * *

Последнее время все нужные сведения можно было найти в электронном виде, поэтому большинство отчетов, которые служба безопасности предоставляла мне каждый день, можно было изучить со своего планшета, чем я сейчас и занимался.

У империи была сильная база данных, которая пополнялась информацией ежечасно. У каждого разведчика был свой собственный сайт, куда он загружал данные, а затем они появлялись в имперской базе данных, куда у меня имелся доступ.

Надо отдать создателям этого чуда должное — они хорошо обезопасили систему, и туда невозможно проникнуть извне. Разве что зайти с чужого аккаунта.

Семьдесят лет назад один из моих предков провел реформу, и все данные с бумаг были перенесены в электронный вид. Чертовски удобно! Но больше всего мне нравится строка поиска, которая сильно экономит мое время. В моей первой жизни, чтобы найти нужный документ в огромном архиве, приходилось иной раз подключать помощников — сейчас же достаточно ввести нужный запрос.

Интересно было наблюдать за всеми приходящими сообщениями, однако система работала не без косяков. А работа без нареканий подразумевает, что в сильной разведке будут работать хорошие сотрудники, а этого империи не хватало. Но стоит отметить, по сравнению с другими ведомствами, здесь хотя бы работали, а не делали вид, что занимаются чем-то важным. По крайней мере, большинство сотрудников.

И сейчас я мог видеть, что пишет каждый из них, а они меня видеть не могли, поскольку я пользовался ультимативным аккаунтом своего отца в режиме невидимки, он не отображался нигде. Его вовсе невозможно отследить.

У каждого императора Российской империи, кто застал эту реформу, был подобный аккаунт, и все они потеряны, ведь логин и пароль знал только государь, кроме одного.

Однажды я смог подсмотреть данные для входа у своего отца. Пришло проводить целую операцию, в которой участвовала Алина и еще несколько моих людей. Не скажу, что достать логин и пароль было просто, мы едва не выдали себя. Но это того стоило, аккаунт императора сильно облегчает мне жизнь и помогает в решении многих проблем.

Внезапно высветилось сообщение для всех разведчиков, чтобы включили иностранный новостной канал. Я тотчас перешел на сайт, где велась онлайн-трансляция. Было интересно глянуть, какие настроения сейчас за пределами нашего государства.

Интрига скоро раскрылась. Через пять минут начались новости, которые рассказывали, что Австрийская корона в срочном порядке закрывает все российские посольства в стране и просит дипломатов незамедлительно вернуться в свои государства. Количество обучающихся по обмену сокращается с тридцати тысяч человек до семи, и скоро выбывшие получат уведомление с приказом покинуть страну из-за аннулированной визы. Режим свободного перемещения между нашими государствами закрывается.

О, вот и реформа по налаживанию отношений одного из моего потомков — Григория Романова, в одночасье треснула. А он целых пять лет договаривался с Австрией о подобном соглашении, и все коту под хвост из-за Федора. Почему-то я не удивлён, от брата не стоило ожидать чего-то адекватного, тем более, в столь сложных переговорах.

Зная Федора, он мог сделать это специально, чтобы спровоцировать военные действия. Не хочется думать о нем так плохо, но факт осложнения международных отношений говорит сам за себя.

В новостях говорилось на немецком языке, что вчера в Австрию прибыла группа с дипломатической миссией, и сегодня ночью прошли переговоры — результаты не оглашались.

Но после просмотра этого видео и без того понятно, что нейтралитет и союзничество между нашими государствами идет лесом. Братец молодец!

Поставлю-ка я лайк этому видео. Хм… не ставится. Точно, я же сижу с аккаунта отца, а он максимально анонимный.

Достаю свой телефон, захожу на этот сайт и ставлю лайк уже со своего основного аккаунта.

Так, а как все прошло у второго брата? Сейчас глянем.

Поискал новости в сети о встрече Григория и албанского правителя. Она и вовсе не состоялась — брат плохо чувствовал себя после перелета.

Снова захожу на аккаунт отца и ищу подробную информацию о поездке Гриши. Так, с его рабочей карты списаны средства за шесть бутылок коньяка, двадцать четыре — вина и пять — шампанского. Сразу видно, чем он заболел! Но уж лучше так, чем как у Фёдора.

Последняя новость гласила, что Григорий летит обратно в Российскую империю. А я заметил, что с его рабочей карты были переведены все средства на основной счет. Григорий никогда не упускает возможности заработать, даже если, по факту, ворует у своего народа.

Я откинулся в кресле, выдохнул и посмотрел в потолок.

— Многомерная, за что ты так со мной? — спросил я у Вселенной, но ответа, конечно же, не получил.

Лучшим вариантом было бы убить обоих братьев. И эти мысли посещают человека, который учил, что кровь Романовых никогда не должна проливаться от рук своих же, а брат не должен убивать брата. Семья — это то, что нерушимо и монументально, особенно императорская.

Захотелось развеяться и я отправился на тренировку с гвардейцами. Провел час на полигоне, после чего вернулся, принял душ и переоделся.

Вновь, вернувшись к телефону, увидел сообщения в специальном чате:

«Бананы доставлены».

«Козы распроданы».

«Орёл покинул гнездо».

Я ответил на это: «Не смогли просто поставить плюсик?»

На что получил ответ: «Так неинтересно, конец связи», я усмехнулся.

Во времена моей прошлой жизни граждане империи были неприкосновенны, и когда кто-то даже случайно проливал имперскую кровь, правитель той страны самолично привозил виновника на казнь. Сейчас же творится вопиющее безобразие, и больше всего меня бесят работорговцы, которые видят на наших землях легкую добычу.

По своему обыкновению я отправился подписывать документы, и один из них привлек мое внимание.

Аристократ по фамилии Довлатов просит выделить ему из казны целых пятнадцать миллионов рублей. У него полугосударственное производство, где изготавливается военная техника, и которое сильно пострадало в результате диверсий. И чтобы заново открыть предприятие — Довлатову не хватало этих средств, которые он не мог выделить из своего кармана — он и без того всё вложил в открытие этого завода.

Я поставил на документе свою подпись и вызвал личного слугу.

— Проследи, чтобы это попало, куда следует, — протянул я ему папку с документами.

— Конечно, Ваше Высочество! — ответил он и отправился выполнять поручение.

Я же принялся следить, появится ли документ в системе, а то зная, как работают наши министерства, всякое могло случиться — лучше перепроверить.

О, документ появился в системе. Все нормально… было ровно тридцать секунд, пока его иконка не засветилась красной надписью: «Отказано».

Принялся выяснять, кто у нас такой смелый. Ну, конечно — Разумовский, я даже не удивлен.

Захожу в систему со своего основного аккаунта и накладываю полное вето на его решение. Я не часто могу так делать, но все свои вето я не тратил налево и направо и специально держал для подобных случаев. А вот мои братья и сестра охотно предоставляли их своим покровителям. Иногда сильные рода просили их поддержать какие-то указы, выгодные только для этих родов. Я так никогда не делал, но некоторые в нашей семье готовы на очень многое ради поддержки, в том числе накладывать вето по чужой указке.

Не прошло и пяти минут, как в дверь постучали.

— Заходите Виктор Степанович, я как раз вас жду.

Канцлер с высоко поднятой головой зашел в кабинет и подошел к моему столу. Посмотрел в мои глаза и строго спросил:

— Цесаревич, вы хоть понимаете, что делаете? Может перестанете лезть в дела взрослых?

— Вполне понимаю, а что вас не устраивает? — пожимаю плечами.

— Что мальчишка лезет в государственные дела.

— Этот мальчишка — будущий император, не хотите преклонить перед ним колено?

— Мальчик, ко всему прочему, фантазёр.

Встаю и продолжаю:

— А давайте поспорим. Уверяю вас, что я стану следующим императором! И если так случится, то вы поклянётесь на Кодексе Императора перестать вредить империи, воровать деньги и продвигать интересы только своего рода.

— Да как ты смеешь?

О, мне удалось пошатнуть его спокойствие — это хорошо.

— Как видите, смею, и очень даже, — хмыкаю я. — А как вы смеете обращаться к цесаревичу подобным образом?

— Вам пора понять, что каждое решение имеет последствия.

— Я это прекрасно понимаю.

Беру свой планшет и накладываю вето на еще одно решение Разумовского.

— Ваш род только что лишился завода, — продолжаю я. — Хотя, он не ваш. Вот скажите, почему конфискованное у рода Абрамовых имущество не выставлено на аукцион, а сразу перешло в ваш род?

— Да как ты смеешь? — кажется, канцлер слегка покраснел.

Он всегда, когда начинает злиться, переходит на личности. Меня это не задевает, а вот о нём говорит очень многое.

— Я лишь напоминаю вам про последствия.

— Наши возможности несоизмеримы…

А вот и угрозы пошли — отлично!

— Правда? Вас давно не взрывали? — усмехаюсь я.

Разумовский зло сверкнул глазами. Он пытался меня проанализировать, вот только у него ничего не выйдет. В отличие от канцлера, я совершенно спокоен.

— Моя любовь к империи безгранична, я верно ей служу, и поэтому наши враги пытались устранить меня посредством взрыва.

— Вы даже не знаете, кто это сделал? — меня пробило на смех. — Вы вообще не ловите мышей, Виктор Степанович. Как только я стану императором, отправлю вас на заслуженный отдых. Там у вас будет много времени, чтобы подумать над своими поступками, ведь в тех местах время течет иначе. Хотя, не факт, всегда можно покаяться и попытаться изменить свои поступки. Всё в ваших руках.

— Не будь ты цеса…

— Еще раз попытаетесь меня взорвать? — перебил я его.

Вижу в глазах у Разумовского понимание. Теперь он знает, что я знаю.

— Всего хорошего! — говорит он и уходит из кабинета.

Я возвращаюсь к изучению новых документов, но не проходит и минуты, как снова в дверь стучат, и на этот раз ко мне заходит Алина.

Она дует на горячий пирожок в ее руках, и даже с расстояния пяти шагов я чувствую, какой ароматный запах мяса от него исходит.

— Господин, это было мощно, — улыбается служанка. — Вы показали свой характер. Неужели, началась игра? Вы же не особо хотели выделяться.

— Все началось еще тогда, когда я коснулся Кодекса Императора, и теперь пути назад нет. Хотя я и сейчас не хочу выделяться, но, глядя на царящий вокруг беспорядок, головой понимаю, что поступил правильно. Если бы обо мне узнали раньше, то и воспринимали иначе, и все было бы гораздо сложнее. Хотя, на душе неприятно от всего этого.

— Да ладно, с душой договоритесь, как и с совестью.

— Дорогая моя, ты не понимаешь, что такое душа, и как с ней можно договориться.

* * *

Сегодня у Виктора Степановича Разумовского был замечательный день и отличная прибыль для его рода. Один завод империя подарила канцлеру за хорошую службу, а второй скоро должен перейти в его руки.

Графский род Довлатовых еле сводит концы с концами, и вся их надежда была на запуск этого завода. Он уже восстановлен после диверсионных действий, осталось только купить станки — и можно начинать работу.

Виктор Степанович знал, что Довлатовы собираются подать прошение для выделения им необходимых средств из государственного бюджета. И когда он откажет, завод плавно перейдет к Разумовским, минуя аукцион.

А вот и прошение пришло, не зря Виктор Степанович весь день мониторил. Ого, а Довлатовы еще и бесплатную лицензию на восемь месяцев запросили. Но подобного счастья им не видать. Стоп!

Как это… уже одобрено цесаревичем Дмитрием?

Канцлер хмыкнул и отменил решение наследника. Опять этот мальчишка лезет, куда не следует. Уже надоело, что власть находится сразу у четырех человек, у каждого понемногу, и непонятно, с кем стоит работать, а кого — убивать.

Спустя секунду пришло новое уведомление. И улыбка резко исчезла с лица Виктора Степановича. На его решение было наложено вето!

Это разозлило канцлера, и он ударил кулаком по столу. Никто не смеет накладывать вето на его решения!

Виктор Степанович выдохнул, поправил воротник рубашки и поднялся. В гневе он отправился к цесаревичу Дмитрию.

Он рассчитывал надавить на наследника своим авторитетом и быстро уладить ситуацию. Обычно Дмитрий не идет на прямые конфликты, возможно, этот юнец попросту что-то не понял… или же решил поиграть в игру, в которой его сразу растопчут более влиятельные и сильные люди.

Однако, зайдя в кабинет Дмитрия Романова, он столкнулся с жёстким отпором, и даже не понял, с кем сейчас разговаривал. Цесаревича словно подменили.

Дмитрия редко можно было увидеть в подобном настроении, а Виктор Степанович работал на род Романовых уже пятьдесят лет и видел, как росли все наследники. Он считал, что хорошо знает каждого, и только насчет младшего наследника последнее время у него были подозрения. И сегодня они только усилились.

Дмитрий поднял тему взрывов. Он в открытую сказал, что знает, кто устроил подрыв в его покоях. Но это ладно, больше канцлера насторожило то, что цесаревич намекал, что сам устроил недавний подрыв в кабинете канцлера.

Виктор Степанович понимал, что у Дмитрия не хватило бы ресурсов успешно организовать подобное. Да не смог бы он замести следы так, что все службы во дворце не нашли ни единой улики!

Значит, младший наследник его провоцировал, но зачем? Неужто хочет, чтобы канцлер напал на него снова?

Не с тем человеком Дмитрий столкнулся, канцлер никогда не пойдет с ним в открытое противостояние. А если не в открытую… Что ж, уже несколько дел готовятся, а несколько на финальном этапе. Канцлер попросту еще не выбрал, что это будет: полное устранение или пожизненная инвалидность.

Как умный человек, канцлер хотел выбрать инвалидность. Вдруг однажды случится так, что Российская империя останется без правителя, тогда и Дмитрия можно будет использовать. Можно будет закрыть его в комнате и всем говорить, что он передает приказы через Разумовского. Подобное практикуется во многих государствах.

Однако канцлеру не давали покоя совершенно иные мысли. Дмитрий на самом деле знает, что это Виктор Степанович устроил подрыв или пытается играть в какую-то свою игру?

Каков бы ни был ответ, но некоторые планы стоит ускорить.

Виктор Степанович вызвал одного из своих помощников. Константин Викторович вошел в кабинет через две минуты.

— Прибыл по вашему указанию, Виктор Степанович, — сказал мужчина.

— Молодец! Передай Вороновым от меня послание, — канцлер протянул ему запечатанный конверт без подписи и печати. — И позови мне Сергея.

— Сию минуту, — ответил мужчина и вышел из кабинета.

Через пять минут его сменил Сергей Петрович — другой сотрудник службы безопасности, верный только одному Разумовскому.

— Как обстоят дела с особыми поручениями? — спросил у него канцлер.

— Все идет по плану. Какие-то дела окончены, какие-то ожидают завершения.

— Какие готовы?

— Отравление, несчастный случай на тренировке, авария при поездке в город.

— Какие варианты по отравлению?

— У нас в ассортименте есть все доступные сильнодействующие яды магического происхождения.

— Отлично! Давай яд Василиска — будем действовать наверняка.

Тем более, это достаточно редкая вещь, чтобы кто-то сразу сообразил, что именно произошло с цесаревичем.

— Каким образом это сделать?

— А это придумайте сами, но так, чтобы он точно его выпил, — строго ответил Разумовский.

— У нас есть вариант, — кивнул Сергей.

— Действуйте!

Сергей покинул кабинет, а Виктору Степановичу пришло третье уведомление. Мальчишка отменил еще один из его приказов, из которого канцлер тоже намеревался извлечь выгоду для своего рода.

Так… Вороновым Разумовский написал, что Дмитрий Романов очень сильно мешает Григорию, значит, пусть действуют усиленно. А канцлер им поможет — отравит младшего наследника.

Глава 19

Пауль Мюллер сидел в своем офисе, который занимал целый, принадлежащий ему, этаж. Банда криминального авторитета Германской империи занималась всем, чем можно: от продажи запрещенных зелий до торговли оружием и людьми.

Глава банды изучал предложения новых поставщиков и решал, с кем в дальнейшем стоит сотрудничать. За последний год обороты выросли, и пора было расширять ассортимент незаконных товаров.

Внезапно за дверью он услышал крики. Это был голос сына — его гордости. Пауль с детства учил его держать слово, быть жестоким, сильным, гордым, и именно ему он собирался передать свою преступную империю. Ведь пенсия не за горами — Пауль недавно перешагнул порог шестидесяти лет.

Что сын кричал за толстыми дверьми, невозможно было разобрать, но Пауль Мюллер не волновался, характер у сына склочный. Но это нормально — главарь банды и сам был таким в молодости.

Внезапно дверь распахнулась и в офис ворвался сын. Весь в крови, на одежде непонятные красные подтеки.

Пауль положил бумаги на стол и поднялся с места.

— Отец! Спаси, помоги, — простонал сын и упал на колени.

— Что случилось? — не понял Пауль. — Поднимись!

— За мной идут! Зачем я ездил в эту чертову империю! Зря я тебя не послушал, отец. Не надо было оттуда девок воровать. Спаси-спаси-спаси… — продолжал орать сын.

Паулю показалось, что сын бредит, ведь он прежде никогда себя так не вёл.

— Они убили Райнера и Эрхарда, они их убили… — повторял сын.

— Как? — отец подошел и поднял сына.

— Помоги-помоги! — продолжал он. — Пожалуйста, спаси!

— Я спросил, как их убили?

— Не знаю… не помню…

Пауль не понимал, как подобное возможно. Райнер и Эрхард были телохранителями сына, их приставили к нему из-за похожих характеров. Но и по силе они были неслабые бойцы.

— Они мертвы! — закричал сын.

— Присядь, — Пауль поставил стул возле огромного панорамного окна.

— Только не окно! Отойди от окна, отец, — сын попытался его оттащить, но Пауль не сдвинулся с места.

Судя по всему, сын переживает острый стресс после того, как телохранителей убили на его глазах. Но сын и раньше видел смерти, и никогда до таких истерик не доходило. Сын, по большей части, оставался равнодушным к чужим жизням.

Хотя был случай, когда он переживал. Когда его девушка изменила, и ее убили. Но тогда сын напился до беспамятства, а не бегал с криками о помощи. Он всегда оставался холоден, и Паулю начало казаться, что отпрыска чем-то накачали.

Сын продолжил попытки отодвинуть отца от окна, но у них была большая разница в комплекции. Пауль оставался мужчиной в теле, а его сын был довольно худым для своих лет.

— Ты издеваешься, тут двадцатый этаж, — Пауль попытался его успокоить.

В открытые двери вбежала охрана Пауля.

— Что случилось? — спросил он у них.

— Не знаем, ваш сын забежал в офис уже в таком виде. Его охрана мертва… — ответил один из мордоворотов.

— Как?

— Не знаем. От них ничего не осталось… Только два мокрых пятна на земле.

— Кто это сделал?

— Из Российской империи, точно, отец! — закричал сын. — Я же говорил, мне письмо пришло. Империя не прощает! Ты был прав!

— Сядь! — Пауль не выдержал и прикрикнул на него.

— Возле окна опасно! Ты не видел их силу.

— Сядь, я сказал! — закричал главарь и достал из кобуры пистолет.

Сын в шоке отшатнулся. Паулю надоела эта истерика, и чтобы привести отпрыска в чувство, он присоединил глушитель и выстрелил в окно.

Сын закрыл уши руками и зажмурился, хотя прежде никогда не реагировал на выстрелы подобным образом — был собран и решителен. А когда открыл глаза, заметил, что на стекле нет ни царапины. Но это его не успокоило. Страх перед неведомой угрозой оказался сильнее.

— Видишь, ничего не произошло? — спросил Пауль.

— Они придут! Придут!

— Никто не сможет сюда пробраться, это место защищен… — договорить он не успел.

Вдруг в окно врезается огромный молот и осколки стекла разлетаются по всему этажу. Сына снесло в сторону. Его тело прибило молотом об стену. А само оружие застряло в стене.

Пауль в шоке смотрел, не в силах поверить в произошедшее. Неужели его любимого сына больше нет?

Он прислонился к стене и тяжело выдохнул.

Охранники что-то бормотали на непонятном языке. Неужто и правда это была лишь галлюцинация, и кто-то смог его опоить?

— Что вы говорите? — спросил он.

— Здесь написано на русском: «Длань императора настигнет нарушителя».

— Нет, это была правда, — тихо сказал Пауль и прикрыл лицо руками.

* * *

На следующий день после того, как поругался с Разумовским и показал ему немного истинного себя, я принялся проверять все подписанные им документы за последние месяцы. И нашел там очень много интересного.

Я и без того знал, что Виктор Степанович действует в первую очередь в интересах своего рода, но не подозревал, что он делает это настолько нагло. Поэтому я отправил все его указы во всевозможные департаменты для проверок. К сожалению, на Разумовском все мои возможные вето и закончились, и пришлось действовать иначе. Конечно, другие структуры в большинстве не смогут забраковать решения канцлера, но времени на проверки они потратят предостаточно, чтобы потрепать ему нервы.

Последнее время Виктор Степанович сильно раздражает меня своей наглостью. Он делает все возможное, лишь бы разрушить Империю, которую я возводил с таким трудом. Если братья делают это неспециально, а по собственной глупости, то с Разумовским всё обстоит иначе. Он прекрасно осознает последствия всего, что делает, и готов принять то, что останется после его правления.

Это ужасно. Только мысль об этом вызывает во мне злость. Такими темпами Разумовский вскоре попытается сместить Романовых, чтобы поставить на наше место свой род, а судя по его действиям, все к этому и идет. Возможно, не в ближайшие годы, но он точно думает о перевороте или о том, как стать теневым властителем. Ни один из этих вариантов меня не устраивал.

Канцлер — сильный противник, и от него так просто не избавиться. Но, в принципе, это не проблема. Я доведу Виктора Степановича до белого каления, он перестанет мыслить холодно и начнет совершать ошибки. А судя по тому, что вчера увидел в его глазах — я на верном пути.

Судя по докладам Алины и остальных, последнее время канцлер активизировался. Он не только едва ли не в открытую ворует у государства в пользу своего рода, но и готовит сюрпризы для меня. Как же плохо он меня знает.

После того, как я закончил изучать доклады и документы Разумовского, у меня была назначена встреча со старым другом, на которую я и отправился. Ради этой встречи пришлось перенести визит к графу Соломонову, но это не страшно — он не обидится.

Перед выходом я позвонил начальнику своей охраны — на это место снова поставили какого-то человека, который не продержится больше недели. Ладно, посмотрим. Как показывает практика, вокруг меня творится такое… Как минимум, люди удивляются количеству покушений — ни одного из наследников не хотят убить так сильно, как меня.

— Слушаю, Ваше Высочество! — ответил мне незнакомый голос.

Хотя я уже изучил дело этого человека — Краснов Семен Павлович, пятьдесят пять лет, имеется хороший боевой опыт, который последние двадцать лет он совмещал с работой на руководящих должностях. Он явно не был подослан моими родственниками или врагами — это мои люди уже проверили. А вот сколько он выдержит на этом месте — посмотрим. А вдруг случится чудо… Хотя нет, сомневаюсь.

— Мне нужна охрана для выезда в город на встречу, — сообщил я.

— Конечно, сейчас отправлю к вам двоих гвардейцев, ожидайте.

— Благодарю, — ответил я и положил трубку.

Охрана явилась ко мне всего через пять минут — двое гвардейцев — один чуть моложе другого. Но вид у обоих не больно-то довольный. Понимаю их, охранять меня намного опаснее, чем любого другого в этом дворце.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, но можно ли меня заменить? — обратился ко мне тот, кто постарше.

— Почему? — поинтересовался я.

— Я плохо себя чувствую.

— Но ведь положено брать с собой двух сопровождающих, Ваше Высочество, — сказал второй.

— Ничего страшного, мне хватит и одного, — ответил я.

— Прошу прощения, но вы не могли бы позвонить начальнику вашей охраны и сообщить об этом? Он просто так меня не отпустит, — попросил гвардеец.

— Звонить я никуда не буду, просто иди.

— Спасибо, Ваше Высочество!

— Ваше Высочество, я не очень понимаю… Почему вам выделяют всего двух охранников, когда остальные ходят с целой группой? — поинтересовался оставшийся гвардеец.

— А их разве жалко? — пожал я плечами, смотря на расширившиеся глаза охранника.

На вид ему было не больше тридцати, крепкого телосложения — видно, что постоянно тренируется. Надо будет как-нибудь вызвать его на спарринг, посмотрю, на что он способен. Правда, это не поможет ему понять, что на самом деле я умею.

Мы переместились в автомобиль, и разговор продолжился.

— Как тебя зовут? — поинтересовался я.

— Павел, Ваше Высочество.

— Ты давно служишь?

— Совсем недавно — около года.

— И как? Нравится служба?

— Да, хотя я не могу понять многих решений руководства. Но, как положено, выполняю без разговоров. Надеюсь в дальнейшем подняться по должностной лестнице.

— Хочешь служить в охране нового императора?

— Конечно, Ваше Высочество! Все хотят!

Я был с этим не согласен, как никак от меня постоянно сбегают охранники. А если и остаются, то, как правило, не совсем для охраны. Либо для слежки, либо они специально хотят меня проворонить.

— Пока я вижу в нашей гвардии мало тех, кто хочет служить мне, а новым императором стану именно я, можешь не сомневаться.

— Не буду, — удивительно, но во взгляде парня я увидел, что он мне поверил.

Обычно, когда я прямо говорю, что стану императором, это воспринимают с явным скептицизмом.

— Ваше Высочество, позвольте сказать? — осторожно спросил Павел.

— Давай.

— Второй гвардеец, который сегодня отпросился, он куда более опытный, чем я. Весь день он хорошо себя чувствовал ровно до тех пор, пока не узнал про вашу поездку. Он пытался отпроситься у начальника охраны, но тот его не опустил, не поверив.

— Скорее всего, он знает то, что не знаешь ты, и просто не хочет подставляться.

— В смысле? — парень испугался.

— Не бери в голову, все пройдет хорошо, — улыбнулся я.

Мой личный водитель Иван отвез нас к элитному ресторану «Легенда», где и была назначена встреча с моим старым другом — Денисом Юркиным. Вчера он написал, что приехал в столицу по делам, попросил о встрече, а я не мог упустить эту возможность — неизвестно, когда он приедет еще раз.

Он уже ждал меня за столиком.

— Привет! — Денис встретил меня с улыбкой.

— Привет, давно не виделись, — ответил я и присел напротив.

— Прости, что раньше не объявлялся, было очень много дел, сам понимаешь.

— Да, ничего страшного, я и сам вечно занят, — улыбнулся я.

Официант принес нам заранее заказанные блюда.

— Я взял на себя смелость сделать заказ… Надеюсь, что у тебя не изменились вкусы?

— Нет, — со стейком Денис угадал. — По-прежнему люблю мясо и не собираюсь переходить на овощи, — усмехнулся я.

— Отлично. А пить что будешь?

— А давай тоже на твое усмотрение.

Денис заказал сухое красное вино. Он хорошо помнил, какое вино я люблю.

Когда он отдавал меню официанту, на руке блеснули золотые часы с драгоценными камнями.

— Слышал, в столице сейчас неоднозначно обстоят дела, — сказал он и прикрыл часы рукавом.

— Да. Все очень весело, — уклончиво ответил я. — Вижу, у твоего рода начали налаживаться дела.

— Это подарок, — он понял, на что я намекал.

Когда мы виделись последний раз несколько лет назад, род Дениса был максимально нищим и еле сводил концы с концами.

— Сейчас занимаюсь выполнением государственных поручений, все налаживается, — объяснил он.

— Рад за тебя.

— Ты, на самом деле, прости, что я так, ни с того ни с сего, тебя позвал, тебе же наверняка пришлось изменить свои планы. Знаю, как сейчас загружена императорская семья — в новостях только о вас и говорят. Мне хотелось бы звонить почаще, но сам понимаешь — отец тебя недолюбливает из-за плохой репутации.

— Меня мало кто любит. Ты тоже извини, если что не так.

Официант принес нам два бокала вина.

— Да все нормально. Давай выпьем за встречу? — предложил Денис.

— А давай!

Мы опустошили бокалы до дна и перешли к закускам. В этом ресторане хорошо умели готовить стейки, а особенно мне понравился их фирменный соус барбекю.

— Я тебя не просто так позвал, — продолжил Денис.

— В самом деле? И какой же повод?

— У меня скоро планируется свадьба. Хочу пригласить тебя.

— А как же отец?

Сомневаюсь, что отец Дениса простит ему мое присутствие на столь важном для семьи событии.

— Я смог с ним договориться, не переживай, — улыбнулся друг.

— Тогда у меня нет причин отказываться.

Мы проговорили еще немного, вспоминали старые времена. После встречи Денис вышел на улицу, чтобы проводить меня.

— Извини меня за все, — сказал он на прощание.

— За что? — я сделал вид, что не понял.

— За то, что давно не виделись, хотя я обещал тебя навещать.

— Ничего страшного… И кстати, я поменял бокалы местами.

Лицо Дениса вытянулось от удивления, он больше не смог проронить ни слова. А я направился к своей машине.

— Что-то случилось? — поинтересовался Павел, видя мое настроение.

— У меня друг умер.

— Когда?

— Сейчас или через неделю — все зависит от того, какой выбрали яд.

Достаю телефон и удаляю контакт Дениса.

Его вчерашний звонок был весьма неожиданным. Да, мы давно не виделись, хотя раньше неплохо общались. Потом дела у рода Дениса пошли по одному месту, и его семье пришлось уехать из столицы.

А ведь раньше друг был нормальным человеком и я ему доверял. Но времена меняются. Или же это влияние рода, который и раньше занимался не совсем кристально чистым бизнесом, я же и раньше читал отчеты о его деятельности и всё понимал.

Но произошедшее сегодня расставило всё на свои места. Люди в империи со времен моей первой жизни стали совершенно другими — теперь честь и верность совсем обесценились.

Что ж, я исправлю это, когда вновь стану императором!

По возвращению во дворец я направился в покои сестры. Хотел поговорить с ней раньше, но у Анастасии возникли срочные дела, и нашу встречу пришлось отложить до сегодняшнего дня.

Перед входом в покои меня встретили ее слуги и проводили к ней. Анастасия сидела на кровати в пышном красном платье и расчесывала рыжие волосы. Слуги вышли, оставив нас наедине.

— Неплохо тут у тебя, идеальный порядок, — оценил я, осмотревшись.

— Также, как и у тебя, Дим, всё на своих местах.

— Только одно меня смущает.

— И что же?

— Рыжий цвет волос не подходит к этому платью.

— Думаешь? — хмыкнула она.

Ее волосы начали от самых корней менять цвет и через какое-то мгновение они стали угольно-черными.

— Так лучше? — полюбопытствовала она.

— Гораздо, — улыбнулся я.

У сестры был дар метаморфа — единственный небоевой дар в нашей семье, если не считать моего физического усиления, а о других талантах в этом дворце известно только моим самым верным людям — Алине и еще некоторым.

Насколько мне известно, дар у Анастасии довольно необычный, она может менять свои человеческие очертания, но до перевоплощения в зверя еще не дошла. Тем не менее, с этим даром сестра абсолютно счастлива. Он обеспечит ей вечную молодость и красоту, и это ее устраивает.

— Куда наряжаешься? — спросил я.

— На прием к Вяземским, сегодня вечером будет бал в честь помолвки дочери графа. А чего ты раньше не заходил?

Она хотела узнать, почему я пришел именно сейчас — понимала, что это не просто так. Но я пока не спешил отвечать.

— Раньше повода не было. Да и зачем мне отвлекать занятого человека, который борется за власть?

— Как думаешь, у меня есть шансы?

— Честно?

— Конечно!

— Ни одного.

— Так и думала, что ты так скажешь. Выкладывай, зачем пришел, — наконец она начала говорить прямо.

— Для начала, я принес тебе подарок.

— По какому поводу? — прищурилась сестра.

— В этот день у тебя впервые появился дар, а подобное в одаренных семьях, как второй день рождения — ты же знаешь.

— Да, но мало кто об этом дне помнит.

— Как видишь, я не забыл.

Протягиваю ей небольшой бархатный футляр. Анастасия открывает и ее лицо вытягивается от удивления.

— Ты хоть понимаешь, сколько она стоит?

— Не больше, чем твое удивление, — улыбнулся я. — Помочь примерить?

— Да, пожалуйста.

Она сняла свои украшения и бросила их на кровать — они больше её не интересовали. Повернулась, и я застегнул на ее шее подвеску, украшенную драгоценными камнями — ярко-красными рубинами, которые сестра любила больше других камней.

— Идеально! — сказала она, подойдя к зеркалу.

— Моя сестра достойна самого лучшего.

Анастасия провела рукой по подвеске и шутливо спросила:

— Много людей пришлось убить за такую красоту?

— Семерых.

Сестра рассмеялась, но быстро заметила, что я не смеюсь. И ее лицо стало серьезным.

— Ты не шутишь? — спросила она.

Я лишь неопределенно пожал плечами и решил перевести тему:

— Из всей нашей родни ты самая адекватная, поэтому я пришел дать тебе несколько советов.

— Каких?

— Если тебе нравится оставаться в столице, приглуши свое общение с Вяземскими, Харитоновыми и Плотниковыми, они скоро станут совсем не важны. Если ты так сделаешь, мстить они не будут. Можешь сказать, что боишься.

— Кого? — не поняла сестра.

— Меня. Скажешь, что угрожает, избивает, и вообще я самый настоящий тиран. Придумай что-нибудь, ты в этом мастер.

— И с дядей тоже прервать общение?

Из всей нашей семьи дядя поддерживал только сестру, свято веря, что именно она займет трон Российской империи.

— С ним без разницы. Он не останется в столице надолго после коронации.

— Это зависит от того, кто станет императором.

Я улыбнулся и продолжил:

— Тебя попытаются отправить на переговоры в Персию. Но если не согласишься, тебя попытаются подставить. Будь готова, — сделав небольшую паузу, я отошел к окну. — В принципе, когда я стану императором, твоя жизнь не изменится в худшую сторону. Скорее, в лучшую.

Сестра на это хмыкнула, но я не обратил внимания.

— Будешь заниматься своими любимыми делами: интригами и дипломатией.

— Дипломаты такого уровня долго не живут, — ответила она.

— Не переживай, я позабочусь о твоей безопасности. Навыки, которые имеются у тебя, пригодятся нашей империи, — спокойно сказал я.

— Ты зря поругался с Разумовским. Его позиции сильнее не только твоих и моих, он подбирается к тому же уровню, что и Гриша.

— Разумовский опасен, но он сам не понимает, куда лезет. Точнее, он прекрасно понимает, какие будут последствия, но не для него, а для империи. И самое ужасное, что он готов на это пойти.

— У него больше ресурсов, чтобы…

— Убить меня? — перебил я.

— Да.

— Не переживай, это меньшая из моих проблем.

На лице сестры вновь отразилось удивление, а я перешел к сути:

— Тебе стоит в ближайшее время определиться, на чьей ты стороне.

Анастасия улыбнулась и начала хлопать в ладони.

— Браво! Мой брат, который до сих пор ничего не делал, приходит и ставит меня перед фактом, что я должна поддержать его, а иначе будет плохо. Я все правильно поняла?

— В принципе — да. Есть вопросы?

— Есть. Ты сам-то понимаешь, куда лезешь?

Я усмехнулся. Последнее время меня спрашивают об этом слишком часто.

— Впрочем, на этом всё. Жду твоего ответа в самое ближайшее время.

Сестра не была готова ответить сразу, я это понимал. Ей нужно время, чтобы в полной мере увидеть картину происходящего и понять, какое место я там занимаю.

Слуги проводили меня к выходу из просторных покоев Анастасии, и в коридоре я встретился с Алиной.

— Как вы, господин? — спросила она, когда мы отошли от комнат сестры.

— Настроение не очень. Наверное в ресторане съел что-то не то. Хочу сходить на тренировку и развеяться.

— Пощадите бедных гвардейцев, они уже боятся вступать с вами в спарринги. Думают, что случайно могут вас покалечить!

— Пусть думают. Есть один человек, с которым я еще не сражался, вот его силы и оценю сегодня.

* * *

Пока Дмитрий находился в покоях Анастасии, она держалась уверенно: говорила четко и с высоко поднятой головой, как и должна вести себя будущая императрица. В своих покоях она была хозяйкой положения. Но стоило Дмитрию уйти, как тело девушки пробила легкая дрожь, а по коже поползли мурашки.

Анастасия обернулась к зеркалу и коснулась рукой подвески. Дрожащими руками она надела сережки из комплекта. Они прекрасно на ней смотрелись, но вместо восхищения подарками цесаревна думала совсем об ином.

В каждой семье есть свои секреты, которыми не принято делиться, и у Романовых их было слишком много.

Никому неизвестно, что у Анастасии не самый простой дар метаморфа, в нем была частичка зверя, которая всегда живет в девушке. Возможно, когда-нибудь Анастасия сможет в него обратиться. Но это будет не химера или один из известных зверей, а настоящее чудовище со своей интуицией и чутким нюхом.

Он усиляет все качества цесаревны, что позволяет ей запросто чувствовать эмоции окружающих людей. Анастасия всегда играет на публику, но, на самом деле, она постоянно чувствует эмоции своего зверя, это он заставляет ее хотеть крови. За долгие годы такого соседства Анастасия научилась заглушать эту жажду и желание разорвать на куски всех вокруг.

Но так происходит не со всеми. Имеется всего одно исключение из правила. Это Дмитрий, с ним зверь ведет себя совершенно иначе.

Когда Анастасия находится рядом с братом, ее внутренний зверь сворачивается в клубочек и старается не высовываться. Один только страх — это всё, что чувствует девушка.

Зверь постоянно в присутствии брата говорит ей: «Не подходи к нему, не смотри на него, он опасен, он нас сожрет. Беги! Быстрее беги!», а своим чувствам Анастасия привыкла верить — они никогда ещё её не подводили.

На её лице появилась легкая улыбка. А вместе с ней и понимание, это чувство страха не сколько к брату, сколько к самой сложившейся ситуации. Анастасия даже рада, что Дмитрий пришел в открытую, а не стал действовать, как остальные братья. Теперь ей не придется думать, как подтолкнуть его к борьбе за трон.

Анастасия провела рукой по лицу. Уголки ее губ стали подниматься все выше и выше, пока не дотянулись до самых ушей.

— Игра началась, посмотрим, как Дмитрий умеет удивлять! — сказала она совершенно чужим голосом.

А в зеркале отразилась звериная ухмылка и рот, полный острых, как бритва, зубов.

* * *

После тренировки я вновь вернулся к привычным делам. Разбор бумаг занял все время до самой ночи, после чего, уставший и довольный, я отправился спать.

Но стоило мне положить голову на подушку, как возле кровати появилась растрепанная Алина. В ее глазах царил страх… Вот не знаю, что вообще может напугать профессиональную убийцу. Это явно не пробравшиеся во дворец журналисты, которых она так недолюбливает.

— Что? Где? Кого? — коротко спросил я и поднялся.

Выдохнув, она ответила:

— Вашу сестру убили!

Глава 20

— Как убили? — вскакиваю с кровати и начинаю спешно собираться.

Пожалуй, последний раз я так быстро одевался, когда в одной из своих жизней, будучи сам обладателем дара метаморфа и наследником престола, шпионил за одним из врагов короны, принимая его же облик. Сидел я в его кабинете, изучал бумаги, как один из моих фамильяров, находящихся в астрале, сообщил — Вильгельм вернулся от любовницы раньше и направляется в свой кабинет. Тогда я быстро превратился в его помощника и сменил одежду за считанные мгновения.

Тот день стал значимым в истории короны… И для меня как человека который за слежкой потратил больше двух лет и наконец смог подобрать удобный момент…

До утра Вильгельм не дожил, а через несколько недель все его владения перешли к моей семье. Жаль, что такое возможно провернуть разве что в эпоху средневековья, да и когда убитый не успел оставить после себя наследников.

Алина ответила на мой вопрос после небольшой паузы, ведь они с моей сестрой хорошо ладили, и эта потеря давалась ей тяжело. Хотя… какая к черту потеря? Пока я своими глазами не увижу бездыханное тело, то буду считать, что есть надежда.

— Цесаревна Анастасия ехала на мероприятие к Вяземским, когда на нее напали. Машину подорвали. Охрана сейчас сражается… Бой проходит до сих пор, неизвестно, что с вашей сестрой наверняка, но машина в которой она ехала, уничтожена, — протараторила она, и печально добавила. — Предварительные прогнозы неутешительные.

— Ясно — задумался о ее словах — Быстрее направляемся туда. Подготовь машину.

— Какую?

— Любую — совсем не волновал меня этот вопрос, но я задумался после ее слов — Что-то быстрое.

— Хорошо, тогда жду вас в гараже, — кивнула Алина и скрылась в тени, последнее время улыбка на ее лице появляется все реже и реже.

Война за власть усиливается, а все претенденты становятся более жестокими. И не чураются абсолютно любых методов. Если Алину это лишь расстраивало, то меня приводило в ярость!

Я взял свое оружие и некоторые артефакты, которые заготовил на крайний случай, затем исчез в тени и вышел в одном из коридоров. Потом еще раз, и очутился на этаж ниже. И так до тех пор, пока не добрался до гаража.

Алина умела перемещаться моментально на большое расстояние — она обладала всего одной способностью и нехило прокачала ее. Конечно, не обошлось без моей помощи, ведь дар каждого второго убитого мной теневика попадал к ней. Немудрено, что за годы работы на меня её дар сильно развился.

Одну способность прокачать гораздо проще, чем несколько, поэтому я мог перемещаться на куда более меньшее расстояние, и чтобы добраться до гаража, мне пришлось переместиться в тенях раз десять.

У моего дара совсем другая специфика, он многогранен. И в будущем я смогу развить его куда сильнее, чем это сделает Алина. К сожалению, не бывает ни в этой жизни, ни в какой другой, всего и сразу. Поэтому, каждый раз, когда я перерождаюсь и сохраняю свою память, мне приходится начинать всё с начала. И часто я выбирал разные пути развития одного и того же дара, чтобы найти все его грани. Но сколько раз не перерождался, так и открыл их все.

Выхожу из тени в гараже, и Алина мне сигналит. Она сидит за рулем серебристо-чёрного бронированного ягуара. У служанки губа не дура — выбрала самую дорогую из стоящих здесь машин, впрочем меня сейчас это мало интересовало. Главное, что у нее хватит мощности быстро домчаться до места происшествия.

— И здесь ты меня обогнала. Ну что за жизнь? — говорю я, присаживаясь на пассажирское сидение.

— Интересная жизнь, — слегка улыбается Алина и жмет на педаль газа.

Ворота гаража уже были открыты и мы вылетели из гаража. Машина едет очень быстро, Алина резко сворачивает на поворотах.

Будь на моем месте обычный человек, он бы испугался за свою жизнь. И на следующем повороте запросто бы схватил инфаркт. Но я думал только о том, что еще можно спасти сестру. Алина умела водить абсолютно любой вид транспорта, и у меня не было причин ей не доверять. На машине она еще ни разу не попала в аварию — чаще всего у нее это случалось именно с самолетами.

— Какой сейчас расклад? — спросил я служанку.

— Всё просто, господин. Машину с цесаревной подорвали, и сейчас она догорает, — ответила она, не отрывая взгляда от дороги.

— Быстрее! — велел я.

Алина кивнула и машина полетела по дороге еще быстрее. Мы проскакивали красные светофоры, и даже пару раз выехали на встречную полосу, но успели к месту нападения всего за десять минут.

Дорога была перекрыта гвардейцами, которые точно не служили во дворце. Мы подъехали к заслону и я опустил стекло.

— Здесь закрыто! Возвращайтесь и сворачивайте на объезд, — дежурно говорит он.

— Почему? Там сейчас происходит нападение на императорскую кровь! — отвечаю я.

— Мне велено никого не пускать.

Вытягиваю из машины руку и показываю гвардейцу перстень.

— Я цесаревич Дмитрий. Пропускайте нас. Живо!

— Прошу прощения, не признал, — с широко распахнутыми глазами ответил мужчина, он явно занервничал. — Но я никак не могу пропустить вас, Ваше Высочество! У меня распоряжение от барона Буравкина, все претензии направляйте к нему.

— Ага, — хмыкнул я.

— Ваше Высочество, поймите, вы можете пострадать. А нам отвечать потом.

Логика подсказывает, что и сам Буравкин замешан в этом нападении. Раз эти гвардейцы стоят и никого не пускают, вместо того, чтобы помочь представителю императорской семьи!

Через миг мой клинок вонзается в шею гвардейца, и ярко-алая кровь забрызгивает поднявшееся автомобильное стекло.

— К графу у меня тоже будут претензии, но позже, — говорю я.

Киваю Алине и она исчезает в тени.

Какая же мерзость. Чертовы гвардейцы стоят у заслона, вместо того, чтобы пройти двести метров и помочь! Вместо того, чтобы вытащить мою сестру из горящей машины.

Люди Буравкина действовали открыто и совсем не стеснялись. Здесь происходит нападение на императорскую кровь, а они никого не пускают по распоряжению своего графа — это идиотская отмазка.

Все, кто действуют также, как гвардейцы у заслона — мои враги.

До меня донеслись предсмертные крики, но мне ничуть не было жалко этих людей. Жизнь моей сестры сейчас важнее. И Алина, раз за разом, выныривая из тени, за считанные секунды перебила всех, охранявших это место от возможных спасателей цесаревны.

Алина вернулась за руль и вновь надавила на педаль газа.

Стоило нам проехать, как по броне ягуара прошлись из пулемета. Но ничего, кроме вибрации, мы не почувствовали. Как-никак, это была новейшая разработка в автомобилестроении.

Прямо на дороге развернулась битва. Оставшиеся в живых охранники сестры сражались с нападавшими, которых было не меньше дюжины.

Я выхожу из машины, а Алина вновь ныряет в тень.

Бронированный автомобиль сестры перевернут, покорежен, но я не могу увидеть, что внутри. От одной из машин охраны цесаревны остались и вовсе угольки.

Мы сразу ворвались в сражение. И когда пролилась первая кровь, мысли устаканились. Тот, кто устроил заслон, как минимум, на одной стороне с нападавшими. Гвардейцы останавливали тех, кто готов оказать помощь, а не вот это «здесь опасно для жизни, мы перекрываем дорогу».

Почему здесь нет имперских служб? Да здесь вообще никого нет! А я же знаю, как работает служба безопасности. Пока мы ехали, я раз двенадцать увидел уведомление о нападении на кортеж сестры, и каждый раз его слишком быстро удаляли. Но что самое интересное — я не мог увидеть, кто это делал, хотя мониторил именно с аккаунта покойного отца, который имел высший доступ к базе данных империи.

Против нас бились сильные Одаренные, кто-то нанял хороших русских наемников. Даже Алина справлялась с ними не с одного удара.

Вот в нее летит молния, а она исчезает в тени. Заряд врезается в уцелевший автомобиль и раздается мощный взрыв.

Алина выходит за спиной наемника и опускает на него теневой молот, защитный барьер исчезает. Наемник оборачивается, собираясь бросить другую технику… И второй удар Алины размазывает мужчину по асфальту.

Меня накрывает волна жара, и это на миг отвлекает моего противника. Клинок отбивает огненный шар, я подхожу ближе, и вонзаю оружие в его шею. Это было непросто. Противник двигался очень быстро, и любое промедление могло стоить мне жизни.

Асфальт под моими ногами расплавился. Ноги застряли, точно в зыбучем песке.

Ко мне приближался наемник в черной маске. Он не торопился, наслаждаясь моментом, а я ухмыльнулся и провалился в тень. Вышел прямо перед врагом и клинок пронзил сердце противника. Надев бронежилет, он расслабился и ослабил барьер на туловище, только вот мой клинок был способен пробить даже стальное покрытие с магической защитой. Он резал все, прямо как нож теплое масло, благодаря тому, что в это оружие я вкладывал свою энергию.

Вокруг царил абсолютный хаос. Крики, предсмертные крики и взрывы. Я же пытался пробраться к машине сестры. В следующей схватке я убил двоих с даром преобразования металла. Мой клинок отбил их стальные шипы.

Меня отделяло от машины всего десять метров, когда дорогу мне преградил главарь наемников. Под его ботинками хрустело стекло, а сам человек в черной маске шел с высоко поднятой головой. Он не видел во мне достойного противника.

В руке главарь держал клинок, мерцающий красным. Магия крови.

А крови сегодня в этом месте было пролито немало.

— Ты мешаешь законному правосудию, — говорит он и наставляет на меня меч.

Наемник решил изобразить работника имперской службы. Ох, очень зря! И очень глупо. Перед этим надо было хотя было изучить их протокол поведения при подобных ситуациях.

— Да ты совсем страх потерял? Я цесаревич Дмитрий! Пропусти, в машине моя сестра! — крикнул я.

— Цесаревич Дмитрий, значит. Это хорошо, — хмыкнул он. — Сегодня империя лишится не одного, а сразу двоих наследников. Сколько мне же заплатят за вас двоих, — он снимает маску и громко смеется.

Банальную проверку он не прошел. Работник имперских служб даже под прикрытием никогда бы не ответил наследнику в подобном тоне. Да он должен был жизнью пожертвовать, но защитить мою сестру!

А этот гад пришел сюда только для того, чтобы ее добить, и даже не стесняется говорить об этом прямо. Я этого не позволю!

Я вижу, как капли крови поднимаются с горячего асфальта и окружают меня. Их было так много, что они создают надо мной купол. Тогда я ныряю в тень и выхожу рядом. А купол преобразуется в сотни багровых мечей, и они одновременно движутся на меня.

Ох, пришлось быть быстрым! Я действовал почти на максимуме своих возможностей, чтобы отбиться. Все мое лицо было залито кровью, но не моей.

— Неплохо, — хмыкнул главарь, и алые капли вновь поднялись в воздух.

На этот раз в меня направились тысячи мелких, но длинных игл. И все они разбились о теневой барьер.

— Сражайся по-взрослому, — говорю я, и враг со всей мощи набрасывается на меня с клинком.

Через миг острое лезвие втыкается в мой живот, а рука врага схватила мою руку, в которой я держал клинок.

— Пора это заканчивать! — ухмыляется он.

— Ты прав, — отвечаю я, и лицо расплывается в хищной улыбке.

Я выпускаю из себя энергию тени, и она схлопывается, точно от взрыва, отбрасывая наемника назад.

— Как? — он ошарашенно смотрит на меня и видит зияющую в животе черную дыру.

Эта грань моей способности очень энергозатратна. Очень. На моем уровне невероятно сложно скрыть в тень всего часть себя, но оно того стоило, черт возьми!

Я делаю шаг навстречу наемнику, и он вновь набрасывается на меня. Но я тотчас ухожу в тень, чтобы появиться у него за спиной. Он оборачивается, и с земли поднимаются линии крови, чтобы схватить меня. Но я оказался быстрее.

Клинок перерезает шею противника, только он успел замахнуться для второго удара. Меч звонко падает на землю, а за ним и тело.

— Что ты там мне говорил? — хмыкаю я. — Так много понтов, а толку ноль.

Путь к машине сестры чист, и я подбегаю к ней. Накрываю ее теневым куполом. А пока жду, внутри все трепещет. Лишь бы она была жива.

Пожар потух за считанные секунды, и я убираю барьер. Пытаюсь открыть дверь, но ее заело. Пришлось приложить все силы, что у меня были. Мои вены почернели, но дверь поддалась, с дикой болью в руках.

Я вырвал её! И увидел обугленное тело…

В моей груди стало тяжело и радостно одновременно. Это была она, моя сестра и наследница. Единственная из всей семьи в этой жизни, кто хорошо относился ко мне. Она не заслужила такой участи.

Внутри еще теплилась жизнь. Я провел рукой по единственному уцелевшему участку кожи на щеке и прошептал:

— Молодец! Ты справилась… Скоро всё будет хорошо.

Позади раздаются выстрелы. Я оборачиваюсь и вижу, как Алина отбивает пули теневыми клинками. Потом достает из тени молот и идет убивать.

— Быстрее! — кричу я ей.

Меньше, чем за минуту, она справилась со всеми наемниками.

А я вновь смотрю на полуобугленное тело сестры. Все это было не зря. Она жива, и я сделаю все, чтобы так и было дальше.

— Мы тебя вытащим, — пообещал я.

* * *

Цесаревич Федор Романов находился в Австрии, в самом дорогом отеле столицы. Из панорамных окон струился свет закатного солнца, но он только раздражал первого наследника.

Прошло не так много времени с проведения дипломатических переговоров, что закончились крахом. Федор не считал себя виноватым, австрийская сторона хотела слишком многого, и он прямо объяснил, что так не будет.

На самом деле, цесаревич Федор даже радовался такому исходу. Отношения между двумя государствами накалились до предела, точно струна, которая вот-вот порвется. А это значило только одно — еще немного и начнет проливаться кровь на поле брани.

Как же Федор соскучился по войне. Глупцы все те, кто пытается ее избежать, когда империя может решить все разногласия с другими странами одним мощным военным ударом. Насчет Австрии он считал также.

И сейчас двое дипломатов, которые должны были вести переговоры вместо Федора, сидели перед ним за столом. Вид у обоих мужчин был слишком угрюмым.

— Ваше Высочество, возможно, вы не понимаете, что случилось, — осторожно начал один из них.

— Я не понимаю? — Федора взбесила подобная дерзость.

— Последствия для империи будут…

— Знаю я, какие будут последствия! — перебил он. — Вы оба могли бы поддержать мою линию переговоров, вместо того, чтобы каждый раз пытаться найти мирное решение.

— Это наша работа, — сказал второй дипломат.

— Ваша работа делать так, как велит будущий император. А теперь убирайтесь!

Мужчины поднялись и молча покинули комнату цесаревича.

Федор хмыкнул. Его до сих пор бесил тот факт, что во время переговоров дипломаты не стали моментально его слушать, а вместо этого пытались указывать, что и как ему делать. Словно Федор сам не знает, как будет лучше для империи!

Он выдохнул и налил в стакан воды, которая стояла на столе в прозрачном графине. Выпил стакан залпом и чуть успокоился. Совсем скоро Федор станет императором и тогда он им всем покажет!

Внезапно в дверь постучали. Федор подумал, что это вернулись дипломаты, и ответил:

— Войдите, если вам есть еще что сказать!

Дверь открылась и в комнату спокойно вошел мужчина лет шестидесяти. Несмотря на возраст, тело его было в хорошей физической форме.

— Мне всегда есть что сказать, молодой человек, — строгим тоном ответил мужчина.

Федор не ожидал увидеть здесь бывшего главу имперской службы безопасности — Никифорова Николая Витальевича. Он был одним из главных союзников Федора, а также опаснейшим человеком в империи.

В свое время Николай Витальевич отдавал огромное количество приказов на устранение тех или иных людей. А сколько тайн империи, незаписанных в архивах, хранится в его голове, и не сосчитать. Это были главные причины, почему его сняли с должности. А потому Федор считал, что бывших глав службы безопасности не бывает, такие люди на пенсию не уходят. И покойный отец совершил ошибку, когда сместил Николая Витальевича с его поста, поскольку тот явно затаил обиду.

— Рад вас видеть, — сухо говорит Федор. — Зачем пожаловали?

Цесаревич прекрасно знал, что Николай Витальевич никогда не приходит просто так. Для этого должна быть веская причина. И от догадок, какой она может быть, Федору стало немного страшно. Было сложно скрыть это гадкое чувство и продолжать ровно и гордо держаться, как и должен себя вести будущий император.

— Я пришел сообщить вам важную новость, — лицо Николая Витальевича оставалось холодным, на нем невозможно было прочесть ни единой эмоции.

— Слушаю, — кивнул цесаревич.

— Сегодня у вас стало на одного претендента меньше.

— Плевать, — хмыкнул Федор. — Он слишком дерзко себя вел.

— Кто?

— Мой младший брат. Он слишком поздно начал бороться за трон, и вот что из этого вышло.

Федор не мог сказать, что он жалеет о потери Дмитрия. Если еще месяц назад он сомневался — стоит ли его убивать, и хотел просто преподать урок мальчишке, то сейчас Дмитрий зашел слишком далеко. А подобный позор, который он причинил обоим своим братьям, можно смыть только кровью.

— Но это не Дмитрий. Уровень рисков, связанный с ним, рассматривается нами, как минимальный. Но благодарю за сведения, мы их проверим. Возможно, информация устарела.

— Кто… тогда? — Федор затаил дыхание

— Было совершено покушению на вашу сестру.

Нет! Только не это! Смерти Анастасии он желал меньше всего.

Федор вскочил из-за стола, но не знал, что предпринять. Дыхание участилось, а пульс бешено забился в висках. Он отказывался поверить в произошедшее, но головой понимал, что Николай Витальевич врать не станет, только не в подобных делах.

— Как на сестру? — переспросил он.

— Она не имела достаточного веса в политике, но это не важно. А важно то, что она лишняя фигура на нашей с вами шахматной доске. Вам предстоит борьба с Григорием — он ваш главный противник. И мы позаботились, чтобы после смерти Анастасии, большая часть тех, кто ее поддерживает, перешли к вам.

— Вы убили ее?

— Скорее да, чем нет, — легко ответил Николай Витальевич. — Уверен ли я, что дело прошло успешно — на все сто процентов. Так что, поздравляю! Но и примите мои соболезнования, все-таки у вас умерла сестра.

Федор молчал, хотя злость и скорбь разрывали его изнутри.

— Вам есть что сказать, Федор Алексеевич? — поинтересовался Николай Витальевич.

— Нет, — цесаревич понимал, что стоящему перед ним человеку не стоит говорить лишнего, а иначе завтра он сам может оказаться на месте Анастасии.

— Вот и отлично. Рад, что вы понимаете, как много мы для вас делаем. Люблю молодых людей, которые умеют рассуждать осознанно. Кстати, по поводу возобновления переговоров с Австрией я договорюсь. Возможно, у вас будет возможность поквитаться.

* * *

Я стоял в покоях сестры и смотрел на нее, всю перебинтованную и подключенную в капельницам и всевозможным аппаратам, что сейчас анализировали и поддерживали её состояние.

Вместе со мной в просторном помещении спальни стоял врач, несколько министров, представители службы безопасности во главе с самим Разумовским.

— Шестьдесят процентов тела цесаревны обгорело. Получены ожоги третьей степени, — объяснял врач. — Слишком долго она находилась под воздействием огня, а потом цесаревну добивали огненными техниками. Анастасия Алексеевна держала защитный барьер до самого конца, и он во многом повлиял на то, что она осталась жива. Однако теперь у нее полное энерго-истощение. Если она и выживет, то шансы на полное восстановление минимальны. Скорее всего, для этого ей придется провести пять-шесть лет в палате, чтобы вернуть прежнюю внешность.

— Но разве лекари не справятся? — спросил Разумовский.

— Нападавшие использовали магический огонь. Да и снаряды были не простые, которые созданы были, чтобы наверняка, если не убить, то покалечить Анастасию Алексеевну. В них были альфа-энергетические составляющие, которые вошли в резонанс с телом. Экспертиза показала, что оружие создавали специально против дара цесаревны. Ее магические структуры полностью повреждены, она не сможет вернуть свой дар.

Когда врач всё объяснил, делегации этого было достаточно, и все вышли из комнаты. Здесь остались только я и Разумовский.

Виктор Степанович наклонился к Анастасии и сказал мне:

— М-да… смотрите, как распорядилась судьба. Даже удивительно, у вас только что стало чуть больше шансов на трон.

— Удивительно, что начальник службы безопасности полный идиот. Если вы мечтаете войти в историю, то могу поздравить — у вас это получилось. Про вас обязательно напишут в книге «Как не стоит делать».

— Что ты о себе возомнил?

Я поднял на него ледяной взгляд, и по палате пронеслась вспышка энергии.

— У меня сейчас такое настроение, что я тебя просто убью, и плевать на маскировку.

— Какую маскировку?

— Увидишь, но уже никому не расскажешь.

Разумовский косо посмотрел на меня, словно не мог понять, говорю ли я правду.

— У меня нет времени на мальчишку, — хмыкнул он.

Верное решение. Хотя мне даже немного жаль, что придется оставить его в живых. Но это пока, а дальше все зависит от дальнейших поступков канцлера. Интуиция подсказывает, что нам еще придется встретиться в бою и тогда это будет стоить мне очень дорого.

— У тебя ни на какие имперские дела времени нет, — ответил я. — Как же ты будешь страдать, Разумовский.

Канцлер не ответил, лишь бросил на меня опасливый взгляд и вышел из комнаты, оставив меня наедине с сестрой.

Я поднял руку и раскрыл ладонь, на которой была теневая энергетическая печать власти, что черными очертаниями выходила из моей кожи. Не думаю, что канцлер так хорошо изучал историю, чтобы узнать секиру власти Первого императора.

Пока она мне не понадобится.

За спиной появилась Алина и приблизилась к кровати сестры. Она жалостливо посмотрела на нее. Несомненно Алина тоже переживала после произошедшего. Хоть она и являлась первоклассным убийцей, но многое человеческое ей не чуждо.

— Нашла исполнителей? — спрашиваю я у нее.

— Буравкины установили заслон по приказу графского рода Войтовых, — отвечает она. — Баронский род, в который входят, в основном, бывшие и нынешние военные. Являются союзниками вашего старшего брата и поддерживают его решение, что война — лучшее средство для того, чтобы решить все проблемы империи.

— Отлично. Лекари у них есть?

Алина открыла папку, которая находилась все это время у нее в руках. Не сомневаюсь, что она в полной мере выполнила свою работу и узнала все о наших врагах.

— Есть. Двое. Но в столице находится только один. Это брат главы рода Буравкиных.

— Метаморфы есть?

Алина пролистала несколько страниц и ответила:

— Средний сын барона, и он как раз находится в столице.

— А сам барон?

— Его здесь нет. Основное имение Буравкиных находится во Владивостоке.

Я взял у Алины папку и взглядом пробежался по собранным документам.

Не повезло. Лекарь в семье Буравкиных, хоть и со слабым даром, но считается очень опасным человеком. На его стороне опыт шестидесяти прожитых лет.

Средний сын барона, по информации от Алины, может и вовсе обращаться в зверя, хотя этому нет подтверждения. Но, в любом случае, такого соперника нельзя недооценивать.

— Жаль мне барона, — говорю я и закрываю папку.

— Почему?

— У него сегодня сначала брат умер, а потом и средний сын.

— Поняла, значит начну с лекаря.

Мое лицо слегка скривилось.

— Господин, может, сначала выпустите те дары, что собрали сегодня? Вам же больно.

— Я выдержу.

В некоторых случаях я могу держать в себе большое количество даров, но небольшое количество времени. Чем больше даров — тем меньше они могут находиться во мне. Но такое количество всегда сопровождалось невыносимой болью.

Хотя, что такое боль? За столько перерождений я к ней привык, и уже не боялся ни ее, ни самой смерти. В большинстве случаев они приходили вместе.

Я стал одним из тех людей, кто осознал боль не просто, как слово. Нет, я узнал все ее вкусы и цвета, и все они были разными.

Бывало, что мне приходилось делать и не такое… Но сейчас мне не хотелось акцентировать на этом внимание. Чем дольше я медлю, тем меньше шансов у сестры. Поэтому я вернул Алине папку и сказал:

— Собери наших, выдвигаемся!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кодекс Императора

Content

Виктор Молотов, Олег Сапфир
Кодекс Императора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene