Оливер Ло, Андрей Ткачев

Законник Российской Империи. Том 5

Глава 1

Я окинул взглядом зал «Золотого Фазана», впитывая каждую деталь этого храма азарта и порока. Воздух был пропитан ароматом дорогих сигар, алкоголя и чего-то еще, что я не смог определить. Люстры, усыпанные хрусталем, отбрасывали мягкий свет на зеленое сукно игровых столов, где решались судьбы состояний и репутаций.

Выбрав стол для игры в покер, я небрежно бросил на него несколько купюр крупного номинала. Крупье, седовласый мужчина с бесстрастным лицом профессионального игрока, едва заметно кивнул, признавая во мне своего.

— Господа, новый игрок, — объявил он остальным участникам, раздавая карты.

Я изучил свои карты, затем обвел взглядом соперников. Молодой щеголь с нервным тиком, упитанный купец, потеющий так, словно находился в бане, и худощавый старик с хищным взглядом ястреба. Интересная и необычная компания.

Игра началась, и я позволил себе немного расслабиться, погружаясь в знакомую по прошлой жизни атмосферу блефа и расчета. Карты ложились удачно, и вскоре передо мной выросла внушительная пачка купюр.

— Вам везет сегодня, сударь, — прокомментировал старик, когда я забрал очередной банк.

— Везение — лишь малая часть успеха, — ответил я, перебирая фишки. — Гораздо важнее уметь читать людей.

Щеголь нервно дернулся, а купец промокнул лоб платком. Я мысленно усмехнулся — эти двое были для меня открытой книгой.

Продолжая игру, я внимательно наблюдал за происходящим в зале. Мое внимание привлек мужчина средних лет в дорогом костюме, который, казалось, был здесь своим. Он переходил от стола к столу, обмениваясь рукопожатиями с игроками и шепчась о чем-то с персоналом.

Мое внимание привлекло то, что он не просто ходил, но и вдруг незаметно передал какому-то богато одетому гостю маленький пузырек. Тот быстро спрятал его в карман, а затем, спустя некоторое время, я увидел, как он что-то проглотил, запив шампанским.

Эффект не заставил себя ждать. Глаза мужчины заблестели, движения стали более резкими и уверенными. Он громко рассмеялся, хлопнув по плечу своего соседа, и начал делать более крупные ставки.

— Ва-банк, — объявил я, выходя из задумчивости.

Старик покачал головой и сбросил карты. Купец, поколебавшись, последовал его примеру. Щеголь, однако, принял вызов.

— Вскрываемся, — произнес крупье.

Я выложил свои карты — фулл-хаус. Щеголь побледнел, глядя на свои две пары.

— Это невозможно! — воскликнул он. — Вы… вы, должно быть, шулер!

Я спокойно посмотрел на него.

— Обвинение в шулерстве — серьезное дело, молодой человек. Вы уверены, что хотите его выдвинуть?

Щеголь заколебался, его взгляд метнулся к управляющему, который уже направлялся к нашему столу.

— Какие-то проблемы, господа? — спросил он, подойдя ближе.

— Никаких, — ответил я, не сводя глаз со щеголя. — Просто небольшое недоразумение. Не так ли?

— Да, простите, — шумно сглотнул щеголь. — Я погорячился.

Управляющий удовлетворенно кивнул и отошел, а я собрал свой выигрыш. Теперь у меня был отличный предлог, чтобы задержаться в заведении подольше.

Продолжая игру, я не переставал наблюдать за управляющим. Он явно был центральной фигурой в этом заведении, организуя не только игры, но и «дополнительные развлечения» для гостей.

Я заметил, как он подвел к группе подвыпивших аристократов нескольких девушек в откровенных нарядах. После короткого разговора и обмена многозначительными взглядами, компания направилась к лестнице, ведущей на верхние этажи.

— Господа, прошу меня извинить, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Думаю, на сегодня с меня достаточно.

Я направился к бару, откуда мог лучше наблюдать за происходящим. Заказав бокал первого, что попалось, впрочем, пить я все равно не собирался, продолжил следить за управляющим. Его методичность и внимание к деталям впечатляли — он, казалось, знал все о каждом госте и точно знал, что им предложить.

Ближе к утру, когда большинство гостей уже разошлись, я заметил, как управляющий направился к выходу. Незаметно выскользнув из заведения, я подал знак Виктору, который должен быть где-то неподалеку.

Мой верный телохранитель появился, словно из ниоткуда, бесшумно ступая по мостовой.

— Проследи за ним, — тихо сказал я. — Я тоже пойду, но держись на расстоянии.

Виктор кивнул и растворился в предрассветных сумерках. Я же двинулся следом за управляющим, сохраняя безопасную дистанцию.

Путь был недолгим. Вскоре мужчина свернул к добротному трехэтажному особняку, окруженному высоким забором. Я дождался, пока он войдет внутрь, и подал сигнал Виктору и остальным членам моей команды, которые уже ждали неподалеку.

В считаные минуты дом был окружен, а охрана обезврежена. Я знал, что все возможные пути отхода перекрыты, и теперь можно действовать более открыто. Ужасная ошибка жить в подобном особняке и не обзавестись нормальной охраной.

Подойдя к парадной двери, я решительно постучал. Спустя несколько секунд дверь открылась, и я увидел удивленное лицо управляющего игорного дома.

— Доброе утро, — сказал я, проходя внутрь, не дожидаясь приглашения. — Надеюсь, вы не против раннего визита?

— Что… что это значит? — возмутился хозяин дома. — Кто вы такой? Как охрана вас пропустила?

Я улыбнулся, чувствуя, как внутри нарастает азарт. Именно в такие моменты я чувствовал себя по-настоящему живым.

— Кто я такой? Отличный вопрос. Давайте пройдем в гостиную, там будет удобнее обсудить наши дела.

Не дожидаясь ответа, я прошел вглубь дома. Управляющий, явно сбитый с толку, последовал за мной.

Оказавшись в гостиной, я небрежно опустился в кресло и посмотрел на хозяина дома.

— Я представляю определенных людей, которые очень заинтересованы в вашем… бизнесе.

Глаза управляющего сузились.

— Я не понимаю, о чем вы говорите. У меня нет никакого бизнеса.

— Ну-ну, давайте не будем играть в эти игры. «Золотой Фазан» — весьма прибыльное заведение, не так ли? Азартные игры, наркотики, девочки… Весьма разнообразный спектр услуг для тех, кто жаждет большего.

— Вы из полиции? — управляющий побледнел.

— О нет, куда хуже, — покачал я головой. — Я предлагаю вам нечто гораздо более интересное. Как насчет того, чтобы расширить свою власть? Переехать в дом побольше? Мои… работодатели могут это устроить.

Хозяин дома нервно облизнул губы.

— Я… я не знаю, о чем вы говорите. У меня нет никакого незаконного бизнеса.

— Послушайте, — я вздохнул, словно разочарованный учитель своим нерадивым учеником. — У нас есть два варианта. Либо мы начинаем сотрудничать, либо… — я сделал паузу, — либо я передаю все сведения о вашей деятельности в Судебное Бюро. Уверен, им будет очень интересно узнать о торговле наркотиками в вашем заведении. А за это, насколько я помню, полагается смертная казнь.

Управляющий рухнул в кресло, его лицо стало пепельно-серым.

— Вы… вы блефуете, — прошептал он.

— Вы же игрок. Неужели не видите, когда кто-то блефует? — усмехнулся я.

Несколько секунд в комнате царила тишина. Затем управляющий глубоко вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза:

— Чего вы хотите?

— Для начала — полную информацию о вашей деятельности. Кто ваши покровители, как организован бизнес, какие у вас связи. Всё. Видите ли, те, кого я представляю, хотят расширяться, и мне нужна информация о конкурентах. Нет, вы, конечно, можете отказаться, но, пожалуй, это будет последний отказ в вашей жизни. Я надеюсь, мы прекрасно понимаем друг друга?

Управляющий колебался еще несколько секунд, но затем, видимо, решил, что выбора у него нет.

— Хорошо, — сказал он. — Но вы должны гарантировать мою безопасность.

— Разумеется, — кивнул я. — При условии вашего полного сотрудничества.

Следующий час управляющий рассказывал мне о структуре своего бизнеса. Выяснилось, что у владельца игорного дома действительно были влиятельные покровители в высших кругах общества. Благодаря этим связям, игорный дом удавалось держать открытым, несмотря на его незаконность.

— Понимаете, — говорил управляющий, — многие знают о нашем заведении, но никто не трогает. Мы даже смогли оформить его официально, под видом другой деятельности. Проверяющие — наши частые гости, так что им нет смысла нас сдавать. Вы поймите, я лишь управляющий, мне многое неизвестно…

Я использовал «Придави», но совсем легкую его форму, чтобы парень почувствовал давление на свои плечи.

— Говори все, что знаешь.

— В последнее время владелец стал чувствовать себя увереннее, — забормотал управляющий. — Мы собрали достаточно информации на наших покровителей, чтобы они не могли нас тронуть. Поэтому теперь мы… расширяем клиентуру.

— Вы имеете в виду молодых аристократов? — уточнил я.

— Да, — кивнул он. — Но мы стараемся не зарываться слишком сильно. Пока что.

— И где хранится вся эта информация?

— В кабинете босса, — ответил мужчина. — Там сейф с документами и записями. Доступ только у него.

Я задумчиво покивал, обдумывая полученную информацию. Похоже, управляющий решил, что я представляю какую-то конкурирующую криминальную группировку, и теперь был готов сотрудничать, надеясь получить свою долю в новом «бизнесе».

— Что ж, — сказал я, поднимаясь, — вы были очень полезны. Теперь нам нужно будет наведаться в офис вашего босса.

— Но… но это невозможно! Там охрана, системы безопасности, — воскликнул он.

— Не беспокойтесь об этом. У нас есть свои методы. Главное, чтобы вы продолжали сотрудничать.

Человек передо мной был готов на все, чтобы спасти свою шкуру. Он кивнул, соглашаясь на мои условия.

Теперь у меня была вся необходимая информация и готовый сотрудничать информатор. Пора было переходить к следующему этапу плана.

* * *

Утро выдалось пасмурным, словно сама природа предчувствовала грядущие события. Я шагал по мощеным улицам Санкт-Петербурга, направляясь к зданию Судебного Бюро. Холодный ветер с Невы пробирал до костей, но я едва замечал это, погруженный в свои мысли.

Здание Бюро, величественное и неприступное, возвышалось передо мной, как молчаливый страж закона и порядка. Я поднялся по широким ступеням, кивнув паре дежурных магов у входа. Внутри царила привычная суета: сотрудники спешили по своим делам, в воздухе витал легкий запах озона от постоянно используемых заклинаний.

Соколов, как обычно, сидел за своим столом, заваленным бумагами и странными приборами, о назначении которых я мог только догадываться. Его проницательные глаза встретились с моими, и я почувствовал, как он мгновенно считывает мое настроение.

— А, Максим, — произнес он, откладывая в сторону какой-то документ. — Вижу, ты не теряешь времени даром. Что привело тебя ко мне в такую рань?

— Андрей Павлович, мне нужно ваше разрешение на проведение рейда.

— Рейда? — бровь Соколова удивленно поползла вверх. — И на кого же ты собрался устраивать облаву?

— На игорный дом «Золотой Фазан», — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и спокойно. — У меня есть доказательства их незаконной деятельности.

Соколов откинулся на спинку кресла, внимательно изучая меня взглядом.

— Максим, ты хоть понимаешь, за какой гадюшник ты собрался браться? За этим заведением стоят очень влиятельные люди. Люди, которые могут сломать твою карьеру одним щелчком пальцев.

Я почувствовал, как внутри меня закипает гнев, но постарался сохранить спокойствие.

— Андрей Павлович, — начал я, тщательно подбирая слова, — я прекрасно понимаю, о чем вы говорите. Но разве не в этом суть нашей работы? Защищать закон и порядок, невзирая на лица? Тем более я уже проходил это. Влиятельные люди, угроза, в итоге Дорохов в тюрьме.

Соколов хмыкнул, но в его глазах я заметил одобрение.

— Ладно, продолжай, — сказал он. — Я слушаю.

— Дело не только в азартных играх, — продолжил я. — Они торгуют наркотиками, занимаются сутенерством. Но самое главное — они втягивают в долговую кабалу не только богатых аристократов, но и обычных людей.

Я сделал паузу, чтобы мои слова лучше дошли до Соколова.

— Андрей Павлович, они губят жизни простых подданных империи. Людей, которые не могут себя защитить.

— И у тебя есть доказательства всего этого?

— Есть. Но не все. Остальное добуду во время рейда.

Следующие полчаса я рассказывал Соколову все, что узнал за вчерашний день. О структуре организации, о методах их работы, о покровителях в высших кругах. Когда я закончил, Соколов долго молчал, обдумывая услышанное.

— Знаешь, Максим, — наконец произнес он, — ты напоминаешь мне меня в молодости. Такой же упрямый и принципиальный. Вот только чувство самосохранения у тебя напрочь отсутствует.

Он тяжело вздохнул, потер переносицу так, словно пытался договориться сам с собой.

— Хорошо. Я дам тебе разрешение на рейд. Но учти — если что-то пойдет не так, я не смогу тебя прикрыть. Ты будешь действовать на свой страх и риск.

— Как и всегда. Спасибо, Андрей Павлович.

— Надеюсь на это, — кивнул Соколов. — А теперь иди. У тебя много работы.

Я покинул кабинет Соколова с чувством решимости и предвкушения.

* * *

Вечером того же дня я снова переступил порог «Золотого Фазана». На этот раз я был настроен решительно. Игорный дом встретил меня привычным гулом голосов, звоном бокалов и шелестом карт.

Я направился прямиком к покерному столу, где уже собралась группа игроков. Среди них я узнал нескольких завсегдатаев, в том числе того самого щеголя, который обвинил меня в шулерстве в прошлый раз.

— Господа, не возражаете, если я присоединюсь? — спросил я, небрежно бросая на стол внушительную пачку купюр.

Глаза игроков загорелись при виде денег. Крупье кивнул, приглашая меня занять место.

Игра началась, и я сразу взял агрессивный темп. Я делал крупные ставки, блефовал с плохими картами и забирал банки один за другим. Щеголь нервно ерзал на стуле, бросая на меня подозрительные взгляды.

— Вы сегодня очень… удачливы, — процедил он сквозь зубы, после очередного проигрыша.

— Просто сегодня мой день, друг мой. Фортуна — дама капризная, но очень любит смелых.

Краем глаза я заметил, как к нашему столу приближается знакомая фигура управляющего. Он наклонился к крупье и что-то прошептал ему на ухо. Крупье кивнул и обратился ко мне:

— Господин, вас приглашают в VIP-зону. Если вы не возражаете, конечно.

Я сделал вид, что удивлен и польщен.

— Ну что ж, почему бы и нет? Господа, было приятно с вами поиграть.

Я поднялся из-за стола, следуя за управляющим. Мы поднялись по лестнице на второй этаж, где располагались более роскошные игровые залы. Здесь царила атмосфера еще большей роскоши и декаданса. Хрустальные люстры, картины в золоченых рамах, официанты в белоснежных перчатках — все кричало о богатстве и власти.

Управляющий провел меня через анфиладу комнат к массивной двери из дорогого дерева.

— Хозяин желает с вами побеседовать, — сказал он, открывая дверь.

Я шагнул внутрь и оказался в просторном кабинете. За огромным столом сидел полноватый мужчина средних лет с холеным лицом и пронзительными серыми глазами. Это, судя по имеющимся у меня данным, и был владелец «Золотого Фазана».

— А, наш удачливый игрок! — воскликнул он, поднимаясь мне навстречу. — Присаживайтесь, прошу вас. Виски? Коньяк?

— Благодарю, но я не пью во время работы, — ответил я, опускаясь в кресло напротив него.

Хозяин игорного дома удивленно поднял бровь.

— Работы? Вы имеете в виду игру? Но разве это работа?

Я улыбнулся, чувствуя, как легкая и непринужденная обстановка сменяется небольшим напряжением.

— Нет, я имею в виду свою настоящую работу. Видите ли, я из Судебного Бюро, — обыденно пожал плечами я.

Лицо хозяина на мгновение застыло, но он быстро взял себя в руки.

— Из Бюро? Но… я не понимаю. Мы ведем абсолютно легальный бизнес. У нас есть все необходимые разрешения…

— Бросьте, — перебил я его. — Мы оба знаем, что это не так. Азартные игры, наркотики, проституция — и это только верхушка айсберга.

Внезапно мужчина рассмеялся, махнув рукой.

— Ты очень смел, раз заявляешься сюда с такими словами, мальчишка. Либо же у тебя очень поганое чувство юмора. Ну знаешь ты, какие дела я тут веду. Думаешь, это что-то меняет? Ты хоть знаешь, какие люди играют в этом доме?

— Предполагаю. Ваш помощник оказался очень… разговорчивым. Удивительно, как быстро люди готовы предать, когда речь заходит об их собственной шкуре.

— И что же он вам сказал? — нахмурился хозяин этого заведения.

— Предоставил все нужные доказательства, чтобы закрыть этот милый домик. Закону плевать, у кого какие покровители.

— Знаете, — сказал он с неожиданной усмешкой, — я всегда уважал людей с принципами. Но иногда принципы могут стоить жизни.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и в комнату вошли двое крепких мужчин с каменными лицами. Их руки светились от готовых сорваться боевых заклинаний.

— Я достаточно богат, чтобы нанять магов в свою охрану. Джентльмены, — обратился к ним хозяин, не сводя с меня глаз, — кажется, у нас проблема с незваным гостем. Будьте так добры, объясните ему, почему не стоит совать нос в чужие дела.

— О, как мило. Хорошие маги нынче не из дешевых.

— Такие, как ты, вряд ли имеют большой ранг, — самодовольно улыбнулся мужчина. — Какой у тебя там ранг? Третий? Может, четвертый? У моих ребят четвертый, так что с двоими ты вряд ли справишься!

Я почти засмеялся, но не стал. Не настолько я изверг, чтобы вот так рушить надежды самоуверенного человека.

Глава 2

Я усмехнулся, глядя на двух громил, чьи руки уже светились от готовых сорваться заклинаний. Их самоуверенные ухмылки говорили о том, что они явно недооценивали противника. Что ж, пора было преподать им урок.

— Придави, — произнес я спокойно, даже не делая пасса рукой.

Эффект был мгновенным и впечатляющим. Оба мага, только успевшие произнести «Круг Первый», внезапно оказались прижатыми к стенам и полу невидимой силой. Их глаза расширились от удивления и страха, когда они поняли, что не могут пошевелиться, а весь воздух мгновенно выбило из легких, прервав манифестацию.

Несмотря на мощь моего заклинания, громилы оказались крепкими орешками. Они хрипели и извивались, пытаясь преодолеть невидимые оковы. Один из них, тот, что повыше, даже умудрился слегка приподнять руку, его пальцы начали светиться, готовясь выпустить какое-то заклинание.

— А вы упорные, ничего не скажешь, — произнес я, наблюдая за их тщетными попытками освободиться. — Но, боюсь, сегодня не ваш день.

Я сконцентрировался, чувствуя, как магия пульсирует в моих венах.

— Оглуши, — прошептал я, направляя поток энергии на обоих магов.

Волна атмосферного давления прокатилась по комнате. Глаза громил закатились, их тела обмякли, и они потеряли сознание, безвольно повиснув в воздухе, удерживаемые моим предыдущим заклинанием.

— Так-то лучше, — кивнул я сам себе, поворачиваясь обратно к владельцу игорного дома. — А теперь вернемся к нашему занимательному разговору. На чем мы там остановились?

Мужчина издал нечто среднее между писком и поросячьим визгом, его лицо побледнело, а руки затряслись.

— Как… как это возможно? — пролепетал он. — Ты же простая шавка на побегушках у Бюро! Откуда такая сила?

Я медленно повернулся к нему, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Эти люди, привыкшие к безнаказанности, никак не могли понять, что их время подошло к концу.

— Знаете, в чем ваша главная ошибка? — спросил я, делая шаг к столу. — Такие, как вы, привыкли мерить всех по себе. Думаете, если вы можете купить закон, то все остальные такие же продажные?

Владелец, казалось, немного пришел в себя и попытался вернуть контроль над ситуацией.

— В любом случае, это ничего не решает, — заявил он, пытаясь придать голосу уверенность. — Что бы ты ни делал, ничего не изменится. Мне потребуется лишь заплатить куда нужно и…

Я не дал ему закончить. Одним быстрым движением я преодолел разделяющее нас расстояние и нанес точный удар в нос. Хруст и последовавший за ним вопль боли были весьма удовлетворительными. Владелец игорного дома отлетел назад, падая в свое кресло и хватаясь за окровавленный нос.

— Не люблю, когда люди много пустословят, — буркнул я, отряхивая руку. — Сейф где?

Глаза мужчины расширились от ужаса. Он, похоже, наконец-то понял, что я не шучу.

— Можешь убить, я тебе не отвечу! — завизжал он, зажимая нос. — Но ты ведь представитель закона, ты меня не убьешь. Такие, как ты, могут действовать только по указке. А за этот удар я тебе отомщу! Будь уверен, тебя выпрут из Бюро и ты будешь ночевать на улице, чертов ты ублюдок.

Я не смог сдержать усмешки. Этот человек был настолько предсказуем, что почти вызывал жалость. Почти. Я внимательно следил за его глазами, которые на долю секунды метнулись к стене за моей спиной при упоминании сейфа.

— Мне этого достаточно, — сказал я, поворачиваясь к указанной стене.

Там висела огромная картина в золоченой раме, изображающая какую-то батальную сцену.

— Перемести, — прошептал я, направляя поток энергии на картину.

С громким треском картина сорвалась со стены, открывая встроенный металлический сейф. Владелец кабинета издал еще один испуганный вскрик, но я его проигнорировал, сосредоточившись на задаче.

Сейф был массивным и, без сомнения, защищенным от обычных методов взлома. Но я не собирался тратить время на подбор кодов или взламывание замков. Вместо этого я снова активировал «Перемести», но на этот раз вложил в заклинание гораздо больше силы.

Металл жалобно заскрипел, когда нечто мощное схватило сейф и начало его вырывать из стены. Я чувствовал, как пот выступает на лбу от напряжения. Это оказалось сложнее, чем я ожидал.

С финальным рывком сейф вылетел из стены, оставив после себя облако пыли и обломки штукатурки.

Теперь оставалось только открыть эту железную коробку. Я знал, что обычные методы здесь не сработают, поэтому решил действовать нестандартно. Сконцентрировавшись, я начал манипулировать пространством вокруг замка сейфа, создавая микроскопические искажения в его структуре.

Это была тонкая работа, требующая предельной концентрации. Я чувствовал, как капли пота стекают по спине, пока я медленно, миллиметр за миллиметром, разрушал механизм замка изнутри.

— Вытолкни! — наконец произнес я, подготовив заклинание.

С громким щелчком дверь сейфа распахнулась. Я выдохнул, чувствуя легкое головокружение от напряжения, но быстро взял себя в руки. Времени на отдых не было.

Внутри сейфа обнаружилось множество папок и документов. Я быстро просмотрел их содержимое, выхватывая ключевые слова и имена. Здесь было все — списки клиентов, долговые расписки, компромат на высокопоставленных чиновников, даже несколько фотографий весьма пикантного содержания.

— Это конец, — усмехнулся я, поворачиваясь к владельцу, который сидел в своем кресле, бледный как полотно. — Он даже не осмелился двинуться. Лишь в ступоре наблюдал, как я медленно и методично сжимаю тиски правосудия.

В этот момент за дверью кабинета послышался шум. Я быстро подошел и распахнул ее, увидев знакомую картину: бойцы Судебного Бюро обезвреживали охрану казино, прижимая их лицами к полу и связывая магическими путами.

В кабинет вошел Ярослав Левински, его лицо в этот момент, можно сказать, сияло от удовольствия.

— Когда мне сказали, что кто-то из сотрудников инициировал рейд, я даже не сомневался, что это ты, — произнес он с широкой улыбкой. — Хотя подобное из ряда вон выходящее.

— Это почему? — удивился я, хотя уже догадывался о причине.

— Да потому что внештатному сотруднику никто не давал права пользоваться подобным, — ответил Левински. — Но твое имя уже чуть ли не нарицательное в Бюро, особенно после излова поляков.

Я кивнул, чувствуя странное удовлетворение от его слов. Приятно, когда твою работу ценят, даже если это выражается в таких неординарных формах.

— Что ж, работа сделана, — сказал я, направляясь к выходу с папкой документов в руках.

— Эй, ты куда? — окликнул меня Левински. — Не останешься для транспортировки и допросов?

Я поднял папку, показывая ее Ярославу.

— Здесь есть все, что нужно. С допросами возиться тебе, — ответил я с легкой усмешкой.

Левински немного поворчал о том, что снова вся грязная работа на нем, но было грех жаловаться, потому что каждое такое дело отражалось и на его репутации тоже, причем самым приятным образом. Правда, я уже его не слушал, покидая заведение.

По дороге мне встретился и помощник, который жалобно смотрел на меня. В его глазах читалась надежда на то, что я как-то ему помогу. Вот только он получит по заслугам. И за наркотики, и за пособничество в азартных играх и мошенничестве.

На улице меня встретил прохладный вечерний воздух, напоенный запахами города. Я глубоко вдохнул, наслаждаясь моментом.

* * *

Следующие несколько дней прошли в бешеном темпе. Дело о «Золотом Фазане» быстро набрало обороты, привлекая внимание не только Судебного Бюро, но и высших кругов империи. Игорный дом был закрыт, его активы конфискованы, а владелец и его приспешники арестованы.

Все долги, заключенные в этом заведении, были признаны незаконными и аннулированы. Это вызвало настоящую бурю в определенных кругах общества, но я чувствовал удовлетворение, зная, что многие семьи теперь смогут вздохнуть спокойно.

Что касается покровителей владельца игорного дома, они быстро затихли, осознав, какой компромат теперь находится в руках Бюро. Конечно, из-за бюрократических проволочек никого из них так и не привлекли к ответственности, но я знал, что это лишь вопрос времени. Рано или поздно на них найдется управа. По крайней мере, все это поможет держать их в узде, если, конечно, император не даст задание избавиться от них — вот тогда эта информация пойдет в дело.

Спустя неделю после рейда я вместе с дедушкой отправился в поместье Ростовских. Михаил Евгеньевич встретил меня в своем кабинете, его лицо выражало смесь надежды и тревоги.

— Максим Николаевич, — начал он, как только я сел в кресло напротив него, — я слышал о закрытии «Золотого Фазана». Неужели…

Я молча достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и протянул его Ростовскому. Его руки слегка дрогнули, когда он разворачивал документ.

— Это… это долговая расписка Степана, — прошептал он, глядя на бумагу широко раскрытыми глазами.

— Была, — поправил я его. — Теперь это просто бумажка. Все долги, заключенные в том заведении, признаны недействительными. Можете оставить себе на память, как трофей. И… напоминание.

Михаил Евгеньевич откинулся на спинку кресла, его плечи заметно расслабились.

— Я не знаю, как вас благодарить, — произнес он дрожащим голосом. — Вы спасли не только моего внука, но и весь наш род. Наша репутация… она после такого была бы разрушена.

— Не стоит благодарности, — ответил я. — Я просто выполнял свою работу.

— Ну что, Миша, я же говорил тебе, что мой внук справится? — сказал Владимир Федорович, похлопывая друга по плечу.

— Владимир, твой внук — настоящее сокровище. Я не помню, чтобы кто-то из Судебного Бюро работал так быстро и эффективно, — улыбнулся он.

Дедушка повернулся ко мне, и я увидел в его глазах гордость.

— Знаешь, Максим, — сказал он задумчиво, — за всю мою долгую службу я тоже не припомню, чтобы внештатные сотрудники работали так эффективно.

Похвала дедушки всегда значила для меня больше, чем все официальные награды.

— Спасибо, дедушка, — ответил я. — На самом деле про игорный дом было известно, просто никто не решался брать на себя ответственность из-за покровителей. Но меня подобное не пугает.

— У тебя отлично получилось, — кивнул он. — Но будь осторожен. Мало ли что эти охочие до денег аристократы придумают против тебя.

— Если будут какие проблемы, ты приходи, не стесняйся, мои двери всегда открыты для тебя, — деловито кивнул Ростовский.

Я молча кивнул, принимая благодарность. Жизнь непредсказуема, и иметь хороших товарищей всегда полезно.

Когда мы покидали поместье Ростовских, я чувствовал странное смешение эмоций. С одной стороны, удовлетворение от хорошо выполненной работы и спасенных жизней. С другой — осознание того, что враги, которых я себе наживаю, копятся быстрее, чем я их нейтрализую.

Но, как говорится лучше решать проблемы по мере их поступления. Впрочем, и просто стоять в стороне я бы не смог, а значит, что сделано, то сделано. Больше стимула становиться сильнее и влиятельнее, чтобы меня просто боялись задеть.

* * *

День подписания соглашения с Польшей наступил неожиданно быстро. Я наблюдал за церемонией со стороны, отмечая, насколько она отличалась от предыдущей попытки. Никакой помпезности, никаких длинных речей и пышных нарядов. Все было по-деловому сдержанно и эффективно.

Император и Катарина Лещинская пришли к соглашению дистанционно, урегулировав лишь несколько, как я слышал, незначительных вопросов.

Я уже собирался покинуть дворец, когда ко мне подошел один из императорских адъютантов.

— Господин Темников, — обратился он ко мне с легким поклоном, — Его Императорское Величество желает видеть вас на приеме в своей личной резиденции.

Я почувствовал, как мое сердце пропустило удар. Личный прием у императора? Это было… неожиданно.

— Когда? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие.

— Завтра в полдень, — ответил адъютант. — За вами пришлют экипаж.

Я кивнул, принимая приглашение, и поспешил в Судебное Бюро. Мне нужно было поговорить с Соколовым.

Андрей Павлович встретил меня с нескрываемым удивлением на лице.

— Личный прием у императора? — переспросил он, когда я рассказал ему эти неожиданные новости.

— Как думаете, с чем это может быть связано?

— Полагаю, это касается событий в Польше, — Соколов задумчиво потер подбородок. — До сих пор император слушал только доклады Вяземского, но, видимо, ему нужна полная картина.

Он встал из-за стола и начал ходить по кабинету, явно волнуясь больше меня.

— Слушай внимательно, Максим. Когда будешь перед императором, говори четко и по существу. Не пытайся шутить или умничать. Отвечай на вопросы прямо, но не забывай о субординации. И ради всего святого, не упоминай о… неофициальных методах, которые ты использовал во время некоторых заданий. Император — не тот с человек, с которым стоит играть словами.

Я кивнул, стараясь запомнить все советы. Хотя часть меня хотела возразить, что я и сам знаю, как себя вести, но понимал, что наставник просто беспокоится.

— Не волнуйтесь, Андрей Павлович, — сказал я с улыбкой. — Я постараюсь не опозорить Бюро.

— Очень на это надеюсь, — пробормотал Соколов, он трижды подошел ко мне, поправив мой воротник, словно прием состоится, едва я выйду за дверь.

— Наставник? — посмотрел я на него, тот махнул рукой и сел обратно за свой стол.

— Да мало ли чего будет. Волнуюсь я, и тебе бы стоило. Хотя нет, лучше не волнуйся. Наш император очень непредсказуем. В хорошем смысле, конечно. Так что никогда не ясно, что принесет встреча с ним. Будь осторожен.

— Буду, — улыбнулся я, понимая отеческие чувства Соколова.

* * *

На следующий день я облачился в свой лучший костюм. Черный, без излишеств, он был одним из первых творений «Кодекса Элегантности». Я посмотрел на себя в зеркало, отмечая, как костюм подчеркивает мой деловой и представительный вид.

Ровно в назначенное время за мной прибыл императорский экипаж. Я сел в него, чувствуя, как внутри нарастает волнение. Хотя внешне я старался сохранять спокойствие, мысли роились в голове, пытаясь предугадать, что ждет меня на этой встрече.

Путь до императорской резиденции занял около часа. Мы выехали за пределы Санкт-Петербурга, и пейзаж за окном постепенно менялся. Городские улицы уступили место живописным лесам и полям. Наконец, экипаж свернул на широкую аллею, обсаженную вековыми дубами.

Когда мы подъехали к резиденции, я не смог сдержать восхищенного вздоха. Здание, построенное в классическом стиле, величественно возвышалось на берегу живописного озера. Белоснежные колонны поддерживали изящный фронтон, украшенный искусной лепниной. Широкие ступени вели к главному входу, где уже ожидали императорские гвардейцы в парадной форме.

Вокруг резиденции раскинулся великолепный парк. Аккуратно подстриженные кусты, цветочные клумбы причудливых форм, фонтаны и скульптуры — все это создавало атмосферу утонченной роскоши и величия.

Я вышел из экипажа, чувствуя, как прохладный ветерок с озера освежает лицо. Воздух здесь был чистым и свежим, наполненным ароматом хвои и цветов. Это место казалось оазисом спокойствия и красоты, скрытым от суеты внешнего мира.

Когда я поднимался по ступеням, мое внимание привлекло движение справа. К моему удивлению, из боковой аллеи вышел третий принц, Андрей Алексеевич. Его светлые, слегка растрепанные волосы и непринужденная улыбка контрастировали с официальностью обстановки.

— А, Максим Николаевич! — воскликнул он, приближаясь ко мне. — Рад вас видеть. Как вам скромная обитель моего отца?

— Ваше Высочество, — я склонил голову в легком поклоне. — Она прекрасна. Хотя скромной я бы ее не назвал.

Андрей Алексеевич рассмеялся, его глаза блеснули озорным огоньком.

— Да, пожалуй, вы правы. Но знаете, что действительно прекрасно? Те научные труды, которыми мы теперь обмениваемся с польскими коллегами, благодаря вашей дипломатической миссии. Вы не представляете, какие горизонты это открывает!

— Рад это слышать, Ваше Высочество. Наука не должна знать границ.

— Именно! — воскликнул Андрей Алексеевич. — Ох, простите мой энтузиазм. Иногда я забываю о приличиях, когда речь заходит о науке. Что ж, не буду вас задерживать. Уверен, мы еще успеем поговорить.

Тут же я услышал другой, более твердый голос.

— Темников! А вы быстро добрались.

Я обернулся и увидел второго принца, Михаила Алексеевича. Его военная выправка и пронзительный взгляд всегда производили впечатление.

— Ваше Высочество, — я снова поклонился. — Я старался не опаздывать.

— И правильно, — кивнул Михаил Алексеевич. — Пунктуальность — важное качество для любого служащего империи. Кстати, хочу вас поблагодарить.

— За что, Ваше Высочество? — удивился я.

— За вашу работу на границе, конечно. С тех пор как вы разобрались с той историей, у нас там стало значительно спокойнее. Меньше провокаций, меньше проблем. Хорошая работа.

— Благодарю, Ваше Высочество. Я просто выполнял свой долг.

— Скромность — тоже хорошее качество, — одобрительно хмыкнул Михаил Алексеевич. — Но не стоит недооценивать свои заслуги. Ладно, не буду вас задерживать.

Он коротко кивнул, я ответил, чувствуя, как растет мое недоумение. Что здесь происходит? Для окончательно странного дня не хватает только…

— Господин Темников! Какая приятная встреча, — по тону было прекрасно понятно, кому принадлежал голос.

Я обернулся и увидел первого принца, Петра Алексеевича. Его элегантный костюм и безупречные манеры всегда выделяли его даже среди аристократов.

— Ваше Высочество, — я в третий раз за последние несколько минут поклонился. — Не ожидал встретить вас здесь.

— О, я никак не мог пропустить сегодняшнее мероприятие, — улыбнулся Петр Алексеевич. — Кстати, хотел поблагодарить вас и вашего брата.

— За что? — спросил я, чувствуя, что начинаю терять нить происходящего.

Слишком много благодарностей за короткий промежуток времени. И как тут мой брат умудрился засветиться?

— За щедрое пожертвование от «Кодекса Элегантности» в наш благотворительный фонд. Не ожидал, что такое молодое предприятие сможет выделить столь крупную сумму. Равно как и не ожидал, что вы заинтересованы в подобном.

Я на мгновение растерялся. Александр ничего не говорил мне о пожертвованиях. Видимо, не успел.

— Это была идея моего младшего брата, — ответил я честно. — Но я полностью согласен с его решением. Бизнес должен быть социально ответственным.

— Прекрасная позиция, думаю, я изначально составил о вас неверное впечатление. Что ж, не буду вас задерживать. У вас сегодня важный день.

Я огляделся вокруг, отмечая, что кроме охраны императора здесь почти никого нет. Ни свиты принцев, ни других придворных.

— Вы можете мне сказать, что здесь происходит? Что за мероприятие?

— А разве не понятно? — Михаил Алексеевич как-то странно улыбнулся.

— Простите, Ваше Высочество, но я действительно не понимаю. Я прекрасно могу представить, зачем три императорских сына собрались в его резиденции, но не вижу ни одного повода находиться здесь еще и мне.

Второй принц усмехнулся, его прямолинейность всегда была его отличительной чертой.

— Так ведь вы и есть причина сегодняшнего сбора, Темников.

Я почувствовал, как мои брови непроизвольно поползли вверх от удивления. Что же такого я сделал, что ради меня собралась почти вся императорская семья?

Глава 3

Я вошел в резиденцию императора вместе с тремя принцами, чувствуя, как каждый шаг отдается эхом в просторном вестибюле. Мраморные полы, украшенные замысловатыми узорами, отражали свет хрустальных люстр, создавая иллюзию, будто мы идем по зеркальной глади. Стены, покрытые шелковыми обоями с золотым тиснением, были увешаны портретами предков императорской семьи. Их глаза, казалось, следили за каждым нашим движением, словно оценивая, достойны ли мы находиться в этих стенах.

Мы прошли через анфиладу комнат, каждая из которых была роскошнее предыдущей. Наконец, двое гвардейцев в парадной форме распахнули перед нами массивные двери, инкрустированные драгоценными камнями.

Мы вошли в просторный зал. Император Алексей Сергеевич Романов восседал на уютном бархатном кресле. Его фигура, облаченная в темно-синий мундир с золотыми эполетами, казалась высеченной из камня. Лицо императора не выражало никаких эмоций, лишь глаза, острые и пронзительные, выдавали, что перед нами живой человек, а не искусно выполненная статуя.

— Ваше Императорское Величество, — произнесли мы почти в унисон, склоняясь в глубоком поклоне.

Император едва заметно кивнул, давая знак подняться.

— Очень необычно видеть вас всех вместе. Что ж, думаю, мы готовы начать, — его голос, глубокий и ровный, заполнил пространство зала. — Максим Николаевич Темников. Ваши недавние достижения не остались незамеченными. Дипломатическая миссия в Польше, что закончилась весьма удачно, раскрытие коррупционной схемы на границе, ликвидация незаконного игорного дома в столице… Впечатляющий послужной список для столь молодого человека. Не говоря уже о том, что вы раскрыли изменщика Дорохова и защитили меня от заклинания, рискуя своей жизнью.

Я стоял, не шелохнувшись, ожидая продолжения. Нечасто правитель империи отвешивает тебе комплимент, даже если это голые факты.

— За ваши заслуги перед государством, — продолжил Алексей Сергеевич, — мы решили присвоить вам титул Законника Российской Империи. Есть ли возражения?

Я почувствовал, как мое сердце пропустило удар. Законник? Я никогда не слышал, чтобы кто-то занимал подобный пост. Даже о должности такой не знаю.

— Отец, — выступил вперед Петр Алексеевич, — Максим Николаевич не только выдающийся дипломат и следователь, но и человек высокой культуры. Его поэтический сборник стал настоящим событием в литературных кругах. Более того, «Кодекс Элегантности», сделал щедрое пожертвование в наш благотворительный фонд. Это показывает, что Темников понимает важность не только государственной службы, но и общественного блага. Так что, разумеется, у меня нет никаких возражений.

Неожиданно. Мне казалось, что наследный принц имеет что-то против меня, особенно после Зимнего Бала.

Не успел Петр Алексеевич закончить, как вперед выступил Михаил Алексеевич, слегка презрительно окинув его взглядом.

— Не стоит забывать и о военных заслугах, — его голос звучал твердо и уверенно. — Благодаря Максиму Николаевичу, мы раскрыли серьезную коррупционную схему в тренировочном лагере. А его работа на границе помогла предотвратить несколько потенциальных конфликтов. Такой человек незаменим для безопасности империи. Так что я тоже не имею возражений!

Андрей Алексеевич усмехнулся, глядя на своих братьев, словно наблюдал за дракой. Тем не менее он тоже присоединился.

— Как маг, Максим Николаевич показал исключительные способности. Его понимание пространственной магии и умение находить нестандартные решения делают его идеальным кандидатом на должность Законника. Уверен, его интеллект и магический потенциал принесут огромную пользу империи.

Я слушал их речи с растущим удивлением. Казалось, каждый из принцев пытался перещеголять другого в похвалах в мой адрес. Вот только искренности в них не было совершенно. Их соперничество было очевидным, и я понимал, что каждый из них видит во мне потенциального союзника в своих амбициях на трон. Скорее, даже не как человека, нет, а как возможность иметь в своих рядах кого-то в должности Законника.

Император выслушал своих сыновей с непроницаемым выражением лица.

— Что ж, — произнес он после короткой паузы, — похоже, возражений нет. Максим Николаевич, вы понимаете, что значит быть Законником?

Я замер в ожидании, не зная, что ответить. К счастью, император сам начал объяснять.

— Законник, Максим Николаевич, это не просто титул. Это особая должность, созданная для поддержания порядка и справедливости в империи. Когда я отдаю приказ Законнику, он становится моим голосом и карающей рукой на месте. Его слово имеет силу императорского указа.

Я внимательно слушал, чувствуя, как каждое слово императора ложится тяжелым грузом на мои плечи.

— Законник может требовать содействия от любого подданного империи, будь то губернатор или генерал, — продолжал Алексей Сергеевич. — Но помните, Темников, я так же не потерплю злоупотребления этой властью. Каждое ваше решение будет отражаться на репутации императорской короны.

Алексей Сергеевич сделал паузу, внимательно глядя на меня.

— На данный момент в империи всего пятеро Законников. Вы станете шестым. Это огромная честь и не менее огромная ответственность. Вы готовы принять эту должность?

Я глубоко вздохнул, осознавая всю серьезность момента. Как бы такие высокие полномочия не загнали меня в клетку. Что ж, в любом случае звучит это перспективно.

— Ваше Императорское Величество, — начал я спокойным и уверенным тоном, — я понимаю всю важность этой должности. Если вы считаете меня достойным, я готов принять эту ответственность и служить империи в качестве Законника.

Император едва заметно кивнул, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло одобрение. Такой ответ его устроил.

— Очень хорошо, — произнес он. — Подойдите.

Я приблизился к нему. Алексей Сергеевич достал из небольшой шкатулки, которую держал слуга, серебряный знак в форме двуглавого орла. На груди орла был выгравирован символ весов — знак правосудия.

— Этот знак — символ вашей власти, как Законника. Носите его с честью и помните о своем долге перед империей. Позже вам предоставят чуть больше информации о том, что значит быть Законником.

Я принял знак, чувствуя его тяжесть не только в руке, но и на душе.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

Император кивнул, и это был знак, что аудиенция окончена. Мы поклонились и начали покидать тронный зал.

Когда мы вышли, ко мне подошел Петр Алексеевич. При этом я прекрасно видел, что оба других принца также хотели подойти, но, увидев, что опоздали, сделали вид, что просто смотрят в сторону.

Кажется, по неловкости эту встречу уже точно ничто не переплюнет.

— Максим Николаевич, — начал он с улыбкой, — я бы хотел обсудить с вами некоторые культурные инициативы. Может быть, вы найдете время заглянуть ко мне на чашку чая?

— Конечно, Ваше Высочество, — ответил я. — Буду рад обсудить любые идеи, которые могут принести пользу империи.

О нет, кажется, я понимаю, к чему это ведет. Едва Наследный принц отошел от меня, в мою сторону направился Андрей Алексеевич.

— Законник Российской Империи Темников, — в его глазах горел огонек любопытства. — А что, звучит. Поздравляю вас, Максим. Я тут работаю над несколькими интересными магическими проектами. Ваш опыт был бы неоценим. Да и сыграть партию в шахматы было бы тоже здорово.

— С удовольствием, Ваше Высочество, — кивнул я. — Такое сложно пропустить.

Последним подошел Михаил. Его лицо было серьезным, как всегда.

— Темников, у меня есть несколько вопросов по безопасности границ. Когда у вас будет время, я бы хотел обсудить это в более… приватной обстановке.

Как я и думал. Каждый хочет встречи, и каждый будет более настойчиво стараться перетянуть меня к себе.

— Разумеется, Ваше Высочество, — ответил я. — Безопасность империи — наш общий приоритет.

Когда Михаил уже собирался уходить, я вдруг вспомнил об одном важном вопросе.

— Ваше Высочество, — начал я, доставая из кармана небольшой листок бумаги, — не встречали ли вы когда-нибудь этот символ?

Я показал ему рисунок паука, который видел в документах на Гжельского. И в библиотеке Авроры Сергеевны. Михаил Алексеевич внимательно изучил рисунок, но покачал головой.

— Не припоминаю. А что это?

— Просто одна зацепка в расследовании, — ответил я уклончиво. — Кстати, что вы можете сказать об Игнате Георгиевиче Гжельском?

— А, Гжельский! — лицо Михаила Алексеевича просветлело. — Отличный человек и талантливый военный. Он часто выполняет важные задания на границе.

— А он часто бывает в Царстве Польском? — спросил я как бы между прочим.

— Насколько я знаю, вообще не бывал. А что?

Я глубоко задумался. Кусочки головоломки начинали складываться, но картина все еще была неполной.

— У меня есть некоторые соображения по поводу дела с офицерами, порочащими вашу честь, — сказал я наконец. — Но мне нужно кое-что еще проверить. И, боюсь, ответ вам очень не понравится.

Михаил Алексеевич внимательно посмотрел на меня, его глаза сузились.

— Я надеюсь на вас, Законник, — произнес он серьезно.

* * *

Сумерки опустились на Санкт-Петербург, окутывая город таинственной дымкой. В одном из старинных особняков, скрытом от посторонних глаз высокими стенами и густыми кронами вековых деревьев, горел свет. Здесь, в роскошно обставленном кабинете, где каждая деталь интерьера дышала историей и властью, находились два человека, которые, казалось бы, никогда не должны были встречаться.

Аврора Сергеевна, сестра императора, стояла у окна, задумчиво глядя на сад, погруженный в вечернюю мглу. Ее стройная фигура, облаченная в элегантное платье цвета ночного неба, казалась воплощением грации и силы. Длинные темные волосы были собраны в сложную прическу, украшенную драгоценными шпильками, которые мерцали в свете свечей, словно звезды.

Напротив нее, в глубоком кожаном кресле, сидел человек, чье присутствие здесь могло бы шокировать любого, кто знал о недавних событиях в империи. Роман Витальевич Дорохов, бывший заместитель главы Внешней Разведки, человек, которого весь мир считал казненным за государственную измену, был жив и, казалось, чувствовал себя вполне комфортно в этой необычной обстановке.

— Я должен признать, Ваше Высочество, — произнес Дорохов, нарушая затянувшееся молчание, — ваша способность манипулировать событиями поистине впечатляет. Но я не могу не задаться вопросом: какой резон был оставлять меня в живых?

Аврора медленно повернулась к нему, ее губы изогнулись в загадочной улыбке.

— Мой дорогой Роман Витальевич, — ответила она, и ее голос звучал мягко, словно кошка, мурлычущая на мягком пледе, — вы всегда были ценным активом. Я внимательно следила за вашими действиями все это время. Ваша преданность делу, ваша… одержимость, если хотите, были весьма полезны.

Она сделала паузу, подходя к небольшому столику, на котором стоял графин с янтарной жидкостью. Налив два бокала, она протянула один Дорохову.

— Однако, — продолжила Аврора Сергеевна, — пришло время убрать вас с доски. Ваши действия стали противоречить моим интересам. Но, как вы видите, это не означает, что вы больше не можете послужить мне и империи. Такими кадрами не разбрасываются.

Дорохов принял бокал, но не сделал ни глотка. Его глаза встретились с пронзительным взглядом Авроры.

— Со всем уважением, Ваше Высочество, — сказал он, и в его голосе слышалась усталость, — но мне это больше неинтересно. Я наглотался сполна, будучи замом главы Внешней Разведки. У меня была одна цель, и чтобы выполнить ее, я был готов положить жизнь. А теперь у меня нет ни ресурсов, ни желания продолжать эту игру.

Романова не спешила отвечать. Она медленно прошлась по кабинету, ее шаги были бесшумными на толстом персидском ковре. Остановившись у книжного шкафа, она провела пальцем по корешкам старинных фолиантов.

— А что, если я скажу вам, Роман Витальевич, что ваша цель была достигнута? — произнесла она наконец, поворачиваясь к Дорохову. — То, что произошло в Польше, изменило многое. Все, кто был виновен в смерти вашей жены, в итоге понесли наказание. В основном, со смертельным исходом, о чем позаботились мои люди. И вы не поверите, но ваш хороший знакомый Темников этому очень даже поспособствовал.

Дорохов замер, его рука, державшая бокал, слегка дрогнула. Он посмотрел на Аврору с недоверием и надеждой одновременно.

— Вы… вы уверены? — спросил он хрипло.

— Абсолютно, — кивнула Аврора Сергеевна. — У меня есть доказательства, если вы хотите их увидеть.

Она подошла к своему столу и достала из ящика папку, которую протянула Дорохову. Он быстро пролистал документы, его глаза жадно впитывали каждое слово, каждую фотографию.

— Я… я не знаю, что сказать, — произнес он наконец, закрывая папку.

Его руки едва видно подрагивали. Месть, что он вынашивал годами, свершилась, причем относительно малой кровью. Теперь он чувствовал себя глупцом с жалкими детскими планами на фоне того, кто провернул все так ловко.

— Вам не нужно ничего говорить, Роман Витальевич, — мягко сказала Романова. — Я понимаю, что сейчас вы чувствуете пустоту. Цель, которая двигала вами столько лет, достигнута. Но подумайте, разве это конец? Или это может быть новым началом?

Дорохов поднял на нее взгляд, полный сомнений.

— Каким началом, Ваше Высочество? Я мертв для мира. У меня нет ни статуса, ни власти.

— О, мой дорогой друг, — Аврора Сергеевна улыбнулась, и в ее улыбке было что-то хищное, — статус и власть — это всего лишь иллюзии. Настоящая сила в знаниях и возможности действовать незаметно. Вы можете стать тенью, которая меняет ход истории.

Она подошла к нему ближе, ее голос стал тише, но от этого не менее убедительным.

— Подумайте о тех людях, которые все еще страдают от несправедливости. О тех, кто, как и вы когда-то, потеряли все из-за чужих амбиций и жадности. Вы можете помочь им. Вы можете изменить мир к лучшему, действуя из тени.

Дорохов молчал, обдумывая ее слова. Его лицо было непроницаемым, но в глазах появился огонек интереса.

— И как вы себе это представляете? — спросил он наконец.

Романова улыбнулась, словно уже зная его ответ.

— Для начала, вот это, — она достала из кармана небольшой предмет и протянула Дорохову.

Это был значок с изображением черного паука. Дорохов взял его, внимательно рассматривая.

— А вот это, — продолжила Аврора Сергеевна, передавая ему папку с документами, — ваше первое задание, если вы, конечно, согласны.

Дорохов взял папку и открыл ее. Его правая бровь медленно поползла вверх, когда он прочитал первые строки.

— Значит, Англия, — произнес он задумчиво.

— Давненько пора нанести им визит, — улыбнулась Аврора Сергеевна.

Дорохов еще раз посмотрел на значок с пауком и вдруг рассмеялся. Это был глубокий, искренний смех человека, который наконец-то понял суть сложной, даже можно сказать убийственной шутки.

— Так вот оно что, — сказал он, качая головой. — Теперь все встало на свои места. Черная Вдова… Я слышал легенды об этой организации, но никогда не верил, что она существует на самом деле.

— Иногда реальность превосходит любые легенды, — ответила сестра императора. — Так что вы скажете, Роман Витальевич? Готовы ли вы стать частью чего-то большего?

Дорохов помолчал несколько секунд, взвешивая все за и против. Затем он поднял взгляд на столь влиятельную и опасную женщину, и в его глазах появилась решимость.

— Я согласен, — сказал он твердо. — Но при одном условии.

— И каком же? — спросила Аврора Сергеевна, приподняв бровь.

— Я хочу знать правду. Всю правду о том, что происходит в империи и за ее пределами. Никаких недомолвок, никаких секретов.

— Вы всегда были умны, Роман Витальевич. Хорошо, я согласна на ваше условие. Но не ждите сразу многого. Все-таки мое доверие еще нужно заслужить.

Дорохов кивнул, его глаза блестели от предвкушения. Впервые за долгое время он чувствовал, как в нем просыпается жажда действия.

— Когда мне нужно выдвигаться? — спросил он.

— Как только будете готовы, — ответила сестра императора. — Корабль в вашем распоряжении. Все необходимые документы и средства вы найдете в этой папке.

Дорохов встал, расправляя плечи. Он выглядел так, словно сбросил с себя груз прожитых лет, снова став тем блестящим разведчиком, которым был когда-то.

— Что ж, — сказал он, — пора нанести визит нашим старым друзьям. Давно я не бывал в Лондоне.

Глава 4

Я сидел в просторном кабинете нашего семейного особняка, наблюдая за тем, как Александр нервно расхаживает из угла в угол. Мила, наша незаменимая помощница, сидела за столом, быстро делая заметки в блокноте. Атмосфера в комнате была наэлектризована предвкушением и легким волнением.

— Итак, — начал я, откидываясь в кресле, — Весенний показ. Наш шанс окончательно утвердиться в высшем свете. Александр, какие у тебя мысли?

Мой брат остановился, повернувшись ко мне.

— Максим, после успеха «Кодекса Элегантности» на нас все смотрят. Это не просто показ, это… это…

— Событие века? — усмехнулся я. — Не преувеличивай. Хотя, признаю, внимание к нам приковано нешуточное.

Мила подняла глаза от своих записей.

— Господа, у нас уже есть запросы от нескольких аристократических семей. Они хотят гарантировать себе места в первых рядах.

Я задумчиво потер подбородок. Внезапно меня осенило.

— А что, если мы пойдем дальше? — я встал, чувствуя прилив энергии. — Вместо обычных моделей давайте пригласим звезд театра.

Александр уставился на меня с недоумением.

— Актрис? Ты серьезно? Они ж не обучены. К тому же это морока с дополнительной оплатой и уговорами.

— Абсолютно, и оно того стоит, — кивнул я. — Подумай сам. У них есть сценическое обаяние, они умеют держаться на публике. И, что немаловажно, у многих из них есть… скажем так, влиятельные поклонники среди аристократии.

— Хм, а может, ты прав… Тогда мы сделаем это мероприятие не просто показом, а настоящим культурным мероприятием!

— Я могу связаться с несколькими театрами уже сегодня. — Мила быстро записывала что-то в блокнот. — У меня есть контакты ведущих актрис. Они делали у нас заказы.

— Отлично, — кивнул я. — Сколько нам выделили пригласительных? Я бы хотел увидеть на мероприятии еще художников, скульпторов, музыкантов. Пусть они создают произведения искусства, вдохновленные нашими нарядами. Это тоже даст необходимый резонанс.

— Ты не мелочишься, брат, — присвистнул Александр. — Но мне нравится. Это выведет нас на совершенно новый уровень.

— Именно, — улыбнулся я. — А теперь главное. Изабелла Бергова.

Это имя было на слуху, буквально каждая афиша содержала ее фамилию, и зачастую она была в главных ролях. Когда я направлялся от своего поместья в Судебное Бюро, то афиши с ней попадались мне как минимум два-три раза. Сделать ее нашей главной звездой было бы весьма интересно.

— Прима театра? Фаворитка первого принца? — переспросила Мила, а глаза ее загорелись так, словно я говорил о ее кумире.

— Она самая, — кивнул я. — Если мы сможем привлечь ее, это гарантирует нам внимание не только ценителей высокой моды, но и очень большого пласта аристократов, что ценят лишь искусство.

— Это рискованно, Максим. Мы играем с огнем. Все же Наследный принц — очень влиятельный и… как бы это сказать. В общем, я слышал, что он достаточно импульсивен, не расценит ли он это как вызов?

— Вряд ли, в этом нет ничего такого. Ну а даже если и так, — я пожал плечами. — Что с того? Побеседую с ним, так сказать, с глазу на глаз.

Мы продолжили обсуждать детали до глубокой ночи. Каждый элемент показа был тщательно продуман и выверен. Я чувствовал, что мы на пороге чего-то грандиозного.

* * *

Дни летели незаметно. Мила работала, не покладая рук, координируя действия актрис, художников и музыкантов.

Наконец настал день показа. Я прибыл в зал заранее, чтобы проверить все лично. В этот раз господин Голицын, конечно, переплюнул самого себя. Мало того, что он выделил свою собственную резиденцию, но еще и преобразил ее до неузнаваемости.

Высокие потолки украшали изящные люстры, мягкий свет которых создавал атмосферу волшебства и роскоши. Стены были задрапированы тканями нежных пастельных оттенков, идеально гармонирующих с общей концепцией Весеннего показа.

Подиум, протянувшийся через весь зал, был не просто дорожкой для демонстрации нарядов. Он представлял собой произведение искусства сам по себе — инкрустированный мозаикой, с едва заметными световыми элементами, которые должны были подчеркивать каждое движение моделей.

По обеим сторонам от подиума расположились ряды изысканных кресел для гостей. Каждое место было помечено именной карточкой, украшенной тонкой каллиграфией. Самые влиятельные гости, разумеется, оказались на наиболее выгодных позициях.

В дальнем конце зала художники уже устанавливали свои мольберты, а скульпторы готовили глину и инструменты. Их задачей было запечатлеть самые яркие моменты показа в своих произведениях прямо во время мероприятия.

Оркестр настраивал инструменты в специально отведенной нише. Я выбрал композиции, которые должны были не просто сопровождать показ, но создавать особое настроение для каждого выхода.

Я обвел взглядом заполняющийся зал, отмечая знакомые лица аристократов и представителей высшего общества. Внезапно мое внимание привлек граф Голицын, который направлялся ко мне с характерной для него элегантной походкой.

— Максим Николаевич! — воскликнул он, приближаясь. — Какое удовольствие видеть вас в центре всего этого великолепия.

— Да, я рад, что в очередной раз вы отвели для нас хорошее время в мероприятии. Уж для нашего скромного ателье это честь.

— Скромного? Да вы юморист, Максим Николаевич. Знаете ли вы, что помимо вашего «Кодекса Элегантности» здесь представлены работы нескольких известнейших модных домов столицы? Так вот, я не побоюсь заверить, что вы на голову выше.

— Неужели? Признаться, я был слишком занят подготовкой, чтобы следить за списком участников.

— О да, — кивнул Голицын. — Здесь и «Императорский шик», и «Северная роза», и даже знаменитый «Парижский бутик». Но, — он понизил голос до заговорщического шепота, — все только и говорят о том, что покажет «Кодекс Элегантности». Ваша репутация, мой друг, опережает вас.

— Надеюсь, мы оправдаем столь высокие ожидания, — улыбнулся я.

— О, я уверен в этом, — внезапно рассмеялся Голицын. — Особенно после того, как узнал о вашем… нестандартном подходе к гостям. Художники, скульпторы… Даже, говорят, какой-то авангардный композитор! Признаюсь, когда я услышал об этом, то сначала подумал, что это шутка.

— Но это не шутка, — ответил я. — Мы считаем, что мода — это не просто одежда. Это искусство, которое должно вдохновлять.

Голицын покачал головой, но в его глазах читалось одобрение.

— Рискованный ход, Максим Николаевич. Но, черт возьми, интересный! Знаете, я уже предвкушаю реакцию некоторых… скажем так, более консервативных гостей.

— Что ж, надеюсь, это будет приятное потрясение для них. Вас, к слову, тоже ждет одно.

— О, в этом я не сомневаюсь, — ответил Голицын. — Ну что ж, не буду больше отвлекать вас от подготовки. Удачи, мой друг. И… — он подмигнул, — постарайтесь не слишком шокировать наших почтенных дам и господ.

С этими словами граф удалился, оставив меня размышлять над его словами. Я знал, что наш подход был рискованным, но также понимал, что именно такие риски и делают жизнь интересной. С легкой улыбкой я вернулся к своим обязанностям, чувствуя, как растет предвкушение грядущего события.

Тем временем в зал вошел третий принц, Андрей Алексеевич. Его появление вызвало легкий ажиотаж среди гостей. Он выглядел немного не в своей тарелке среди богемной публики, но его любопытство было очевидным.

— Ваше Высочество, — поприветствовал я его с легким поклоном. — Рад видеть вас на нашем скромном мероприятии.

— Ах, Максим Николаевич, — улыбнулся Андрей Алексеевич. — Такое мероприятие едва ли можно назвать скромным. Я слышал, вы подготовили что-то особенное?

— Надеюсь, вы не будете разочарованы, — ответил я с легкой улыбкой. — Хотя признаю, не ожидал, что вы проявляете интерес к подобному.

— Что ж, скорее, мой интерес к вам и тому, чем вы занимаетесь. Я слышал, что вы работаете над тем, чтобы добавить одежде магические свойства. Даже подбили на это юную Чернову.

— У вас хорошие осведомители, — кивнул я. — Но это только проекты, боюсь о реализации говорить рано.

В этот момент я заметил движение у входа и увидел Изабеллу Бергову. Она была ослепительна даже без специального наряда и макияжа. Извинившись перед принцем, я поспешил к ней.

— Леди Бергова, — поприветствовал я ее, галантно целуя воздух над ее рукой. — Наконец я лично могу поблагодарить вас за то, что согласились представлять наше ателье. Признаюсь, вы затмеваете всех вокруг своей красотой.

Изабелла улыбнулась, и в ее глазах мелькнул огонек.

— Каков льстец. Но мне нравится. Скажите, Максим Николаевич, это правда, что вы приготовили для меня что-то особенное?

— Абсолютная правда, — кивнул я. — Уверен, вы будете в восторге. Позвольте проводить вас в гримерную?

Пока мы шли, я кратко рассказал ей о концепции ее выхода. Глаза Изабеллы загорелись от предвкушения.

— Это звучит потрясающе! Я польщена, что вы выбрали меня для такой роли. Правда, для меня подобное впервой.

— Вы единственная, кто мог бы справиться с этим, — ответил я. — Удачи вам. И помните, весь зал будет у ваших ног.

Оставив Изабеллу в руках наших стилистов и гримеров, я вернулся в зал. Гости уже заняли свои места, воздух был наполнен предвкушением.

Я заметил, как в зал вошел первый принц, Петр Алексеевич. И вот его появление вызвало настоящий переполох. Он выглядел безупречно в своем темном костюме, его глаза внимательно осматривали помещение.

Наши взгляды встретились, и я слегка кивнул ему. Наследный принц ответил едва заметным кивком и занял свое место в первом ряду.

Наконец, все было готово. Я подал знак, и свет в зале начал медленно гаснуть. Мягкие звуки оркестра наполнили воздух, создавая атмосферу волшебства и предвкушения.

Показ начался. Одна за другой на подиум выходили известные актрисы, демонстрируя наши творения. Мы открывали сегодняшний вечер.

Каждый выход сопровождался вздохами восхищения и аплодисментами. Художники быстро набрасывали эскизы, запечатлевая самые яркие моменты.

Я наблюдал за происходящим, чувствуя, как растет напряжение в зале. Все ждали главного события — выхода Изабеллы.

И вот настал этот момент. Музыка изменилась, став более драматичной. Свет на подиуме погас, оставив лишь едва заметное мерцание.

И тогда она появилась.

Изабелла вышла на подиум, и зал замер. Ее платье, созданное из легчайшего шелка, словно струилось вокруг нее, меняя цвет от нежно-розового до глубокого пурпурного с каждым движением. Драгоценности, украшавшие ее шею и уши, мягко мерцали, создавая иллюзию, будто сама ночь усыпала ее звездами.

Макияж, более смелый, чем обычно принято в высшем обществе, подчеркивал ее естественную красоту, делая взгляд глубоким и загадочным. Ее волосы были уложены в сложную прическу, украшенную живыми цветами, которые, казалось, росли прямо из ее золотистых локонов.

Изабелла двигалась по подиуму с грацией танцовщицы, каждый ее шаг был отточен и полон смысла. Она не просто демонстрировала наряд — она рассказывала историю, полную страсти и тайны.

Я перевел взгляд на зрителей. Их лица выражали чистый восторг. Даже самые искушенные аристократы не могли скрыть своего изумления.

Но мое внимание было приковано к первому принцу. Петр Алексеевич сидел, не сводя глаз с Изабеллы. Его обычно непроницаемое лицо выражало смесь восхищения и чего-то, что я не мог распознать. Он осознавал, что этот момент был создан специально для него, и не мог не оценить мастерство, с которым все это осуществили.

Когда Изабелла достигла конца подиума, она сделала небольшую паузу, позволяя всем насладиться моментом. А затем она улыбнулась — той самой улыбкой, которая покорила сердца стольких поклонников. И зал взорвался аплодисментами.

Я позволил себе легкую улыбку. План сработал даже лучше, чем я ожидал. Все же не только сам костюм важен, но и тот, кто его представляет. В моем мире давным-давно все покорили бренды. Люди покупают что-то чаще не потому, что это качественно, а потому, что это известно. И здешние люди вряд ли сильно отличаются.

Когда последняя модель покинула подиум, зал взорвался овациями. Я стоял в тени кулис, наблюдая за реакцией публики. Волна восторга прокатилась по рядам, и даже самые сдержанные аристократы не могли скрыть своего восхищения.

Ко мне подошел Александр, его глаза сияли от гордости и возбуждения.

— Брат, это… это просто невероятно! — прошептал он, стараясь не привлекать внимания. — Мы превзошли все ожидания!

— Не стоит расслабляться, Александр. Это только начало.

Внезапно я заметил движение в толпе. Третий принц, Андрей Алексеевич, пробирался ко мне через море восторженных гостей. Его лицо светилось неподдельным интересом.

— Максим Николаевич! — воскликнул он, подойдя ближе. — Должен признать, вы превзошли самого себя. Это было необычно, как минимум!

— Благодарю, Ваше Высочество, — кивнул я. — Рад, что вам понравилось.

— Понравилось? Это слабо сказано. Знаете, я много слышал о ваших талантах, но сегодня… Сегодня вы показали нечто совершенно новое.

Я приподнял бровь, ожидая продолжения. Андрей Алексеевич понизил голос.

— Еще никто не пытался найти подход к моему брату таким образом. Использовать его… интересы в свою пользу, да еще так мастерски! Это ход весьма достойный, я остался доволен.

— Ваше Высочество, я всего лишь выбрал самую красивую девушку для главного образа. Разве можно меня в этом винить?

— О, конечно, Максим Николаевич. Просто красивую девушку, — с некоторым сарказмом произнес третий принц.

Я заметил, как в нашу сторону направляется первый принц, Петр Алексеевич. Его лицо было непроницаемо, но я видел, как блестят его глаза. Он был явно впечатлен, хоть и старался этого не показывать.

— Господин Темников, — произнес он, подойдя к нам. — Поздравляю с успешным показом.

— Благодарю, Ваше Высочество, — ответил я, слегка склонив голову. — Вам понравился главный номер?

Петр Алексеевич окинул взглядом зал, все еще полный возбужденных гостей.

— Должен признать, ваш подход… весьма нестандартен. Использовать театральных звезд вместо обычных моделей — интересное решение.

Я уловил нотку напряжения в его голосе. Он понимал, что стал частью моей игры, и это явно его беспокоило. Как странно, совсем недавно он одобрял меня на должность законника, а теперь… Интересно, что в голове у этого человека.

— Я всегда считал, что красота должна вдохновлять, Ваше Высочество, — ответил я спокойно. — А кто может вдохновлять лучше, чем те, кто каждый день покоряет сердца публики на сцене?

— И вы, конечно, выбрали самых… вдохновляющих. Особенно для финального выхода.

Я почувствовал, как атмосфера вокруг нас сгустилась. Андрей Алексеевич переводил взгляд с меня на брата, явно наслаждаясь этой словесной дуэлью.

— Леди Бергова — настоящая жемчужина нашей театральной сцены, — сказал я, сохраняя невозмутимость. — Было бы преступлением не использовать ее талант и красоту.

— Да, она действительно… талантлива. Но знаете, Темников, фаворитки редко задерживаются надолго. Рискованно делать на них серьезные ставки.

Это было просто фразой, сказанной во время светской беседы, но для нас двоих она значила весьма много.

— Вы правы, Ваше Высочество, — ответил я, глядя Петру Алексеевичу прямо в глаза. — Но разве не в этом прелесть моды? Сегодня она блистает, завтра ее место займет кто-то другой. Главное — уметь ловить момент.

На лице Петра Алексеевич мелькнуло что-то похожее на уважение. Он явно не ожидал такого ответа.

— Что ж, — произнес он после паузы, — вы определенно умеете ловить момент. Буду с интересом следить за вашими дальнейшими… показами.

С этими словами он удалился, оставив нас с третьим принцем.

— Браво, Максим Николаевич, — прошептал третий принц, когда его брат отошел на достаточное расстояние. — Его лицо, словно он съел целиком половинку лимона, я запомню надолго!

С этими словами он удалился, оставив меня наедине с моими мыслями.

Остаток вечера прошел в более спокойном формате. После фурора, произведенного «Кодексом Элегантности», остальные ателье действительно казались блеклыми. Я наблюдал, как гости обсуждают наши наряды, как художники и скульпторы создают зарисовки для будущих работ, вдохновленные увиденным.

* * *

Петр Алексеевич, первый принц Российской Империи, стоял у окна своих личных покоев, задумчиво глядя на ночной Санкт-Петербург. В его руке покачивался бокал с дорогим вином из тех, что создаются с использованием магии, а на лице играла загадочная улыбка.

Вечер оказался полон сюрпризов. Показ мод «Кодекса Элегантности» превзошел все его ожидания. Особенно его впечатлило появление Изабеллы. Она была ослепительна, и Петр не мог отрицать, что испытал гордость, когда все взгляды были прикованы к его фаворитке.

Но вместе с гордостью пришло и раздражение. Изабелла принадлежала ему, и видеть, как другие восхищаются ею, вызывало в нем противоречивые чувства.

— Ваше Высочество, — раздался тихий голос за его спиной. — Леди Бергова прибыла, как вы и просили.

Петр медленно повернулся. Изабелла стояла в дверях, все еще в том самом платье, которое так поразило всех на показе. Это, и еще кое-какие вещи Темников оставил ей в качестве подарка. Она была прекрасна, но в ее глазах читался страх.

— Оставьте нас, — бросил Петр слуге, не сводя глаз с Изабеллы.

Когда дверь закрылась, он медленно подошел к девушке. Его взгляд скользил по ее фигуре, отмечая каждую деталь наряда.

— Ты была великолепна сегодня, моя дорогая, — произнес он тихо.

Изабелла слегка расслабилась, услышав похвалу.

— Благодарю, Ваше Высочество. Я так рада, что вам понравилось.

Петр провел рукой по ее щеке, и Изабелла невольно подалась навстречу его прикосновению в ожидании новой порции ласки.

— Понравилось? — переспросил он. — О да, мне очень понравилось. Особенно то, как все мужчины в зале пожирали тебя глазами.

Его голос стал жестче, и Изабелла почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Рука принца медленно скользнула к шее девушки и начала крепко сдавливать ее.

— Ваше Высочество, я.

— Тихо, — оборвал ее Петр. — Ты думаешь, мне приятно видеть, как моя женщина выставляет себя напоказ перед всем двором?

Девушка что-то прохрипела, ее лицо покраснело от нехватки воздуха, но вскоре он отпустил ее, заставив отшатнуться назад.

— Но ведь вы сами дали разрешение на мое участие в показе… — закашлявшись, возразила девушка.

— Я дал разрешение на твое участие, а не на то, чтобы ты вела себя как дешевая куртизанка, — прищурив глаза, выпалил наследный принц.

— Простите, Ваше Высочество, — слезы навернулись на глаза Изабеллы. — Я не хотела вас разочаровать. Все, что я делала на сцене, ранее и сейчас, всегда только для вас.

Петр смотрел на нее несколько долгих секунд, затем он подошел и провел большим пальцем по ее губам,

— Я знаю, моя дорогая. Знаю. Но ты должна понимать — ты принадлежишь только мне. И никто другой не имеет права так на тебя смотреть.

Изабелла кивнула, боясь произнести хоть слово.

— А теперь, — продолжил Петр, его голос стал низким и хриплым, — покажи мне, что там под этим прекрасным платьем.

Дрожащими руками Изабелла начала снимать одежду. Когда оно упало к ее ногам, Петр удивленно приподнял бровь. На ней был комплект нижнего белья, который явно не соответствовал общепринятым нормам приличия. Тонкое кружево едва прикрывало самые интимные места, оставляя мало простора для воображения.

— Что это? — спросил Петр, его глаза потемнели от желания.

— Это… это подарок от «Кодекса Элегантности», — прошептала Изабелла. — Среди девушек давно ходит молва о нем, но купить его не так-то просто. Даже кому-то вроде меня. Оно баснословно дорогое.

Петр провел рукой по кружеву, наслаждаясь его фактурой и тем, как оно обнимает формы Изабеллы.

— Интересно…

Он притянул Изабеллу к себе, впиваясь в ее губы жестким поцелуем. Она ответила с готовностью, зная, что это единственный способ успокоить гнев ее влиятельного покровителя.

— А теперь, — прошептал Петр, увлекая ее к кровати, — покажи мне, насколько ты мне предана.

Пока Изабелла исполняла его желания, Петр размышлял о событиях вечера. Темников оказался гораздо более опасным игроком, чем он предполагал. Использовать его собственную фаворитку, чтобы привлечь внимание… Это был смелый ход.

То, что отец решил сделать именно этого человека Законником, его очень удивило. И пусть он явно был против подобного, перечить отцу наследный принц попросту не имел права. Петр Алексеевич думал, что прекрасно знал характер отца. И приглашение его с братьями было лишь для того, чтобы посмотреть, осмелится ли кто перечить его решению. Даже если оно достаточно сомнительно.

«Чем выше летит птица, тем страшнее будет ее падение», — подумал Петр, наслаждаясь ласками Изабеллы.

Эта мысль заставила его улыбнуться. Да, возможно, Максим Темников еще окажется полезным в его собственной игре за трон. Нужно только найти правильный подход к столь необычному молодому человеку.

Глава 5

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо над моим личным поместьем в насыщенные оттенки персика. Я стоял посреди обширного сада, наблюдая, как моя сестра Анастасия колдует над небольшой грядкой. Ее руки двигались плавно и уверенно, словно дирижируя невидимым оркестром, а в воздухе вокруг нее витал едва уловимый аромат свежей зелени и влажной земли.

— Анастасия, ты просто чудо, — произнес я с улыбкой, подходя ближе. — Кто бы мог подумать, что из тебя получится такая талантливая травница. Спасибо, что помогаешь мне, а то я даже представить не могу, как жить без стратегического запаса различных компонентов для алхимии.

Сестра обернулась, и ее лицо озарилось радостной улыбкой. В глазах плясали озорные искорки, а на щеках играл легкий румянец от усердной работы. Несмотря на свое аристократическое происхождение, девушка совсем не боялась работы, и уж точно не страшилась испачкаться.

— Ох, Максим, ты даже не представляешь, насколько это увлекательно! — воскликнула она, отряхивая руки от земли. — Истинное слово «Жизнь» открывает такие возможности.

Я окинул взглядом грядки, где буйно зеленели различные травы и цветы. Они были необходимыми компонентами для моих ядов и противоядий.

— И как быстро теперь растут твои подопечные? — поинтересовался я, присаживаясь на корточки рядом с особенно пышным кустом.

Анастасия просияла, словно только и ждала этого вопроса.

— Ты не поверишь! То, что обычно вызревает месяцами, теперь готово к сбору за считаные дни. А некоторые травы я могу вырастить буквально за несколько часов! Правда, сил уходит много. Но Елизавета Викторовна составила для меня диету, так что мана восстанавливается за ночной сон без последствий для организма. Более того, тот, кто более активно применяет это истинное слово, и сам в какой-то мере становится наполнен жизнью.

Я присвистнул, впечатленный ее успехами. Такие темпы роста растений могли обеспечить нас постоянным притоком необходимых ингредиентов. А в нашем деле, где каждая секунда на счету, это могло стать решающим преимуществом.

— Знаешь, сестренка, — начал я, поднимаясь на ноги, — твой талант просто бесценен. Особенно сейчас, когда мне нужно пополнить запасы.

— Максим, ты опять ввязываешься во что-то опасное? — Анастасия нахмурилась, ее взгляд стал серьезным.

— Ты же знаешь, в нашем мире лишняя предосторожность не помешает, — я пожал плечами, стараясь выглядеть беспечно. — К тому же, мои люди… скажем так, не всегда могут справиться голыми руками. Иногда нужно небольшое преимущество.

Сестра вздохнула, но в ее глазах я видел понимание. Она знала, что моя работа в Бюро часто сопряжена с риском, и хотела помочь всеми доступными способами.

— Хорошо, — кивнула она. — Я подготовлю для тебя все необходимые травы. Но будь осторожен, хорошо?

Я улыбнулся и легонько щелкнул ее по носу, как в детстве.

— Обещаю. А теперь давай немного потренируемся, мне кажется, я начинаю понимать, как работает «Жизнь», благодаря наблюдениям за тобой. Но мне нужно, чтобы ты подробнее рассказала о некоторых аспектах.

С момента, как я вернулся из Царства Польского, мы частенько тренировались с Анастасией, и каждый раз мне казалось, что нужно сделать лишь маленький шаг и я наконец смогу создать хотя бы простейшее исцеляющее заклинание, однако манифестация все никак не срабатывала. Вместо исцеления я получал какой-то несуразный «пшик» маны.

Я внимательно слушал, впитывая каждое слово, каждый нюанс. Мой разум, привыкший анализировать сложные политические интриги, теперь погрузился в не менее захватывающий мир природной магии.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, мы перебрались в мой кабинет. Анастасия расположилась в удобном кресле, а я устроился за рабочим столом, заваленным книгами и свитками.

— Итак, — начал я, раскладывая перед собой заметки, — если я правильно понял, ключ к использованию «Жизни» — это глубокое понимание природных процессов и умение направлять энергию в нужное русло. Но это знание у меня есть. Причем я и анатомию неплохо знаю, и устройство человеческого организма.

— Ну, если честно, мало просто понимать природные процессы. Нужно еще и чувствовать жизненную силу, которая течет во всем живом. Когда ты научишься ее ощущать, ты сможешь ее направлять и усиливать. Это сложно объяснить, но в отличие от других истинных слов, «Жизнь», как я поняла, больше на ощущениях основана.

— А как насчет самоисцеления? — спросил я, делая пометки в блокноте. — Теоретически, если я могу почувствовать жизненную силу в себе, лучше, чем в чем-то или в ком-то другом.

Глаза Анастасии расширились от удивления.

— А ведь и правда! Я даже как-то не думала, конечно, проще бы тренироваться на растениях, ведь человеческий организм устроен гораздо сложнее, но… Свое тело ведь тебе известно лучше, чем кому-то другому. Это может сработать. Надо пробовать! — загорелись ее глаза энтузиазмом.

* * *

Следующие несколько дней я посвятил интенсивному изучению истинного слова «Жизнь». Часами медитировал в саду, пытаясь почувствовать ту самую жизненную силу, о которой говорила Анастасия. Иногда мне казалось, что я улавливаю что-то: легкое покалывание в кончиках пальцев, едва заметное свечение вокруг растений. Но эти ощущения были мимолетными, словно ускользающий сон.

На пятый день моих тренировок случилось непредвиденное. Во время практики с мечом я неудачно повернулся и глубоко порезал руку о лезвие. Кровь хлынула из раны, и я инстинктивно зажал ее ладонью.

И тут что-то щелкнуло в моем сознании. Словно последний кусочек головоломки наконец-то встал на место. Я почувствовал, как энергия течет по моему телу, собираясь в месте ранения.

— Исцели, — прошептал я, концентрируясь на ощущении жизненной силы внутри себя.

Воздух вокруг моей руки начал мерцать, наполняясь едва заметным зеленоватым свечением. Я чувствовал, как ткани под кожей начинают двигаться, соединяясь и срастаясь с удивительной скоростью. Боль утихла, сменившись приятным теплом.

Когда я убрал руку, от глубокого пореза не осталось и следа. Кожа была чистой и гладкой, словно ничего и не произошло.

— Вот значит как, — выдохнул я, разглядывая свою ладонь.

В этот момент в тренировочный зал вбежала Анастасия, в последнее время она частенько гостила у меня, и, кажется, хорошо сдружилась с Василисой. Лицо девушки было встревоженным.

— Максим! Я почувствовала всплеск энергии. Что случи… — она замолчала на полуслове, увидев мою руку, все еще окруженную угасающим зеленоватым свечением.

— Ты… ты это сделал? — прошептала она, подходя ближе.

Я кивнул, все еще не до конца веря в произошедшее.

— Кажется, я наконец-то понял, как это работает.

Анастасия осторожно взяла мою руку в свои, внимательно осматривая место, где только что была рана.

— Максим, это… это потрясающе! — воскликнула она, поднимая на меня сияющие глаза. — Ты сделал огромный шаг вперед!

Я улыбнулся, чувствуя, как по телу разливается приятная усталость. Использование истинного слова «Жизнь» оказалось более энергозатратным, чем я ожидал. Манипулировать пространством и то проще. Хотя, возможно, это потому, что я еще не привык к этим ощущениям и не научился правильно контролировать энергию в процессе.

— Спасибо, сестренка. Без твоих уроков я бы никогда не справился.

— Нет, Максим, — Анастасия покачала головой, ее лицо светилось от гордости. — Это твоя заслуга. Ты всегда схватываешь все на лету. Я просто указала направление.

Мы еще долго обсуждали мой первый опыт самоисцеления. Анастасия засыпала меня вопросами о моих ощущениях, о том, как именно я направлял энергию. Я старался описать все максимально подробно, поскольку ей это было необходимо для какой-то очередной академической работы.

Уже поздно вечером, когда мы наконец закончили наш импровизированный урок, я понял, насколько важным был этот прорыв. Теперь у меня появилось новое преимущество, которое могло спасти мне жизнь в критической ситуации.

Засыпая той ночью, я чувствовал, как во мне растет уверенность. Какие бы испытания ни ждали меня впереди, теперь я был готов к ним лучше, чем когда-либо прежде.

* * *

В другой части города, в скромной комнате на верхнем этаже неприметного дома, Эдвард резко проснулся, хватаясь за грудь. Острая боль пронзила его тело, заставляя задыхаться. Он сел на кровати, пытаясь восстановить дыхание.

Эта боль… Он не чувствовал ее уже много лет, но сразу же понял ее значение. Кто-то покинул «Вечный Город».

Эдвард потер виски, пытаясь собраться с мыслями. Магическая печать запрета не позволяла ему вспомнить все детали, но он точно знал: это событие могло означать только одно — опасность приближалась.

Его мысли сразу же обратились к Максиму. Парень становился все более влиятельной фигурой в империи. Но был ли он готов к тому, что могло надвигаться? Ведь это не то, что не имперский, это даже далеко не международный масштаб. Это нечто большее.

Эдвард встал с кровати и подошел к окну. Ночной Санкт-Петербург раскинулся перед ним, спящий и безмятежный. Даже он не мог предположить, что произошло. Мало было Артура…

«Нужно проверить его, — подумал Эдвард. — Убедиться, что он готов».

Решение было принято. Завтра он снова появится перед Максимом, устроит ему очередное испытание. Мальчишка должен стать сильнее, и как можно скорее. Ведь он — сын одной из жительниц «Вечного Города», и это означало, что рано или поздно ему придется столкнуться с силами, о существовании которых он даже не подозревал.

Эдвард вернулся в постель, но сон не шел. Его разум был заполнен обрывками воспоминаний и смутными предчувствиями. Он знал, что грядут великие перемены, и его долг — подготовить Максима к ним, чего бы это ни стоило.

* * *

Утро выдалось на редкость солнечным. Лучи золотили верхушки деревьев в саду моего поместья, где я собрал своих людей для тренировки. Виктор стоял рядом, его лицо было непроницаемым, как всегда, но в глазах читалось предвкушение.

— Итак, господа, — обратился я к своим подчиненным, выстроившимся передо мной полукругом. — Сегодня мы проведем необычную тренировку. Ваша задача — атаковать меня всеми доступными способами. Моя — продержаться как можно дольше.

По рядам пробежал удивленный шепот. Кто-то из новичков даже усмехнулся, видимо, считая, что аристократ не сможет противостоять группе тренированных бойцов. Все же мой возраст для многих служил критерием моей недооценки. С другой стороны, этот момент, который уходит со временем, и надо пользоваться всем, что у меня есть, в том числе и ошибками противника.

— Виктор, — кивнул я своему верному телохранителю, — ты будешь руководить процессом. Начнем с одиночных атак, постепенно увеличивая количество нападающих.

Виктор коротко кивнул и отдал команду.

— Первый, вперед!

Из строя вышел крепкий молодой человек с коротко стриженными волосами. Он встал в боевую стойку, внимательно следя за каждым моим движением.

— Начали! — скомандовал Виктор.

Боец ринулся вперед, нанося серию быстрых ударов. Я легко уклонялся, чувствуя, как тело наполняется знакомым азартом боя. Парень был неплох, но его движения были слишком предсказуемы.

Когда он попытался провести подсечку, я перепрыгнул через его ногу и, используя его же инерцию, отправил его в полет. Боец приземлился на спину, выбив из легких весь воздух.

— Неплохо, — похвалил я, протягивая ему руку. — Но слишком прямолинейно. Следующий!

Так продолжалось некоторое время. Один за другим мои подчиненные пытались одолеть меня, но безуспешно. Я видел, как меняются их лица — от самоуверенности к удивлению, а затем к уважению.

— Виктор, — крикнул я, отбивая очередную атаку, — пора усложнять задачу!

Мой телохранитель кивнул и дал знак двум бойцам одновременно. Теперь приходилось труднее. Я уворачивался от ударов, блокировал атаки, постоянно перемещаясь, чтобы не оказаться зажатым между противниками.

— Перемести! — прошептал я, активируя заклинание.

Пространство вокруг меня исказилось, и я оказался за спинами атакующих. Воспользовавшись их замешательством, я провел серию быстрых ударов, выводя обоих из строя.

— Магия? — удивленно выдохнул один из бойцов, поднимаясь с земли. — Мы так не договаривались!

— В реальном бою противник может оказаться, кем угодно, — ответил я, восстанавливая дыхание. — Всегда будьте готовы к неожиданностям.

Виктор, видя, что я справляюсь, продолжал увеличивать количество атакующих. Три, четыре, пять человек одновременно. Воздух наполнился звуками ударов, тяжелого дыхания и редких выкриков.

Я чувствовал, как по спине стекает пот, мышцы начинали гореть от напряжения. Но азарт боя не отпускал меня и я искренне радовался возможности выложить на полную. Я продолжал двигаться, уклоняться, контратаковать, используя все свои навыки и знания.

— Придави! — активировал я очередное заклинание, создавая вокруг себя зону повышенной гравитации.

Атакующие внезапно замедлились, их движения стали вязкими и неуклюжими. Воспользовавшись этим, я быстро вывел их из строя серией точных ударов.

Когда последний противник упал, наступила тишина. Я стоял, тяжело дыша, посреди поверженных бойцов. Виктор медленно похлопал в ладоши, и его примеру последовали остальные.

— Вот это да, — выдохнул кто-то из новичков. — Никогда бы не подумал, что аристократ может так драться.

— И не только драться, — добавил другой, с уважением глядя на меня. — Вы видели, как он использовал магию? Это было… впечатляюще.

Я улыбнулся, чувствуя прилив гордости. Эта тренировка не только помогла мне проверить свои силы, но и заработать уважение подчиненных.

— На сегодня достаточно, — объявил я. — Отдыхайте и анализируйте свои ошибки. Завтра продолжим.

Когда бойцы начали расходиться, ко мне подошел Виктор.

— Неплохо справился, — сказал он с едва заметной улыбкой. — Но в конце ты начал уставать. Надо работать над выносливостью. В следующий раз я, пожалуй, присоединюсь к атакующим.

— Согласен, — кивнул я, вытирая пот со лба. — Составишь для меня программу тренировок? И да, с тобой лучше один на один, боюсь, пара отвлекающих факторов — и я с треском тебе проиграю.

Виктор уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент к нам подошел дворецкий. На серебряном подносе он нес конверт с официальной печатью.

— Прошу прощения за вторжение, господин, — сказал он, протягивая мне конверт. — Пришло срочное приглашение от Его Высочества второго принца.

Я взял конверт, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Приглашение от Михаила Алексеевича никогда не сулило ничего простого.

Вскрыв конверт, я быстро пробежал глазами по тексту, машинально пропуская все официальные части.

— Подготовьте экипаж, — кивнул я Себастьяну. — Похоже, мне предстоит визит во дворец.

* * *

Императорский дворец, как всегда, поражал своим великолепием. Мраморные колонны, золоченые украшения, витражные окна — все говорило о могуществе и богатстве империи. Однако сегодня меня вели не в парадные залы, а в совершенно другую часть дворца.

Второй принц Михаил Алексеевич встретил меня у входа в крыло, о существовании которого я даже не подозревал.

— Рад видеть вас, Максим Николаевич, — поприветствовал он меня с легким кивком. — Надеюсь, я не слишком оторвал вас от дел?

— Нисколько, Ваше Высочество, — ответил я. — Для вас у меня всегда найдется время.

Михаил Алексеевич улыбнулся, но его глаза оставались серьезными.

— Следуйте за мной, — сказал он, открывая массивную дверь.

Мы вошли в коридор, который на первый взгляд ничем не отличался от других дворцовых галерей. Однако, пройдя несколько шагов, я почувствовал, как воздух вокруг нас словно сгустился. Легкое покалывание на коже говорило о присутствии сильной магии.

— Это особое крыло дворца, — пояснил Михаил Алексеевич, заметив мое удивление. — Оно скрыто от посторонних глаз и доступно только Законникам и членам императорской семьи.

Мы миновали еще несколько дверей, каждая из которых открывалась, судя по всему, реагируя на присутствие принца. Наконец, мы оказались в просторном зале, который больше напоминал командный центр, чем часть дворца.

— Добро пожаловать в святую святых Законников Российской Империи, — торжественно произнес Михаил Алексеевич.

Я медленно обвел взглядом помещение. Стены были увешаны картами империи и соседних государств. На длинных столах стояли странные приборы, о назначении которых я мог только догадываться. В углу располагалась внушительная библиотека, полки которой ломились от книг и свитков.

— Впечатляет, — выдохнул я.

— И это еще не все, — улыбнулся принц. — Пойдемте, я покажу вам остальное.

Мы прошли через несколько смежных комнат. Тренировочный зал с разнообразным оружием и магическими мишенями. Лаборатория, заставленная колбами и ретортами. Комната для медитаций, где воздух, казалось, звенел от магической энергии.

— Здесь есть все, что может понадобиться Законнику для выполнения своих обязанностей, — пояснял Михаил Алексеевич. — Библиотека содержит редчайшие трактаты по магии и истории. В арсенале вы найдете оружие на любой вкус. А в лаборатории можно создавать зелья и артефакты.

— А кто всем этим управляет? — спросил я, заметив отсутствие слуг или помощников.

— Никто, — ответил принц. — Законник — это самостоятельная единица. Он должен уметь справляться со всеми задачами сам. Здесь нет посторонних, только вы и ваши способности.

Я кивнул, понимая, какая ответственность ложится на плечи каждого, кто носит этот титул.

— Максим Николаевич, — голос Михаила Алексеевича стал серьезным. — Я пригласил вас сюда не просто для экскурсии. У нас есть для вас важное задание.

Он достал из внутреннего кармана свиток с императорской печатью и протянул мне.

— Здесь все детали. Речь идет о расследовании деятельности одной из влиятельных аристократических семей. Есть подозрения, что они могут быть замешаны в заговоре против трона. Задача, признаю, не из простых, но император решил, что оно должно стать вашим первым заданием. И как понимаете, это проверка вашей компетенции на этой должности.

Я принял свиток, не спеша вскрывать печать.

— Это может быть опасно, — продолжил второй принц. — Будьте готовы ко всему. Дополнительную информацию вы сможете найти в архивах. Они находятся за той дверью, — он указал на массивную дубовую дверь в конце зала.

— Я понял, Ваше Высочество, — кивнул я.

— Я в вас не сомневаюсь, Максим Николаевич. Удачи.

С этими словами он развернулся и направился к выходу, оставив меня одного в огромном зале.

Я посмотрел на свиток в своей руке, затем перевел взгляд на дверь архива. Внутри все сжалось от предвкушения. История и магические трактаты, которые есть только здесь. Очень интересно. Мне так и не удалось раздобыть работы своей матери из библиотеки Авроры Сергеевны Романовой. Возможно, я смогу найти что-то тут?

Но сначала нужно заняться делом.

Глава 6

Я сидел за массивным дубовым столом в полутемном кабинете, разглядывая свиток с императорской печатью. Пальцы прошлись по объемной восковой печати. Странное ощущение — будто легкий электрический разряд пробежал по коже. Магия, несомненно, и думается мне, что кого постороннего этот свиток и приложить мог, вплоть до смертельного исхода.

Сделав глубокий вдох, я сломал печать и развернул документ. Строчки, выведенные каллиграфическим почерком, расплывались перед глазами в один массивный пласт текста, но я заставил себя сосредоточиться.

«По указу Его Императорского Величества Алексея Сергеевича Романова…»

Пропустив длинное вступление с перечислением всех титулов, я добрался до сути. Род Корниловых. Это имя заставило меня присвистнуть. Одна из древнейших аристократических семей, чье влияние простиралось далеко за пределы столицы. Что же они натворили, чтобы вызвать подозрения самого императора?

Чем дальше я читал, тем сильнее хмурился. Корниловы развернули бурную деятельность в приграничье. Скупка земель, налаживание связей с местными чиновниками, финансирование строительства крепостей. На первый взгляд — обычные действия богатой семьи, заботящейся о своих владениях. Но такой рост влияния настораживал императора, а значит, и меня.

— Ну и дельце ты мне подкинул, Ваше Величество, — пробормотал я, потирая переносицу.

Отложив свиток, я огляделся. Архив Законников поражал воображение даже в тусклом свете магических ламп. Бесконечные ряды полок уходили куда-то в темноту, словно лабиринт из книг и документов. Здесь хранились тайны империи, накопленные долгими годами.

— Ладно, где наша не пропадала, — я закатал рукава и направился к ближайшему стеллажу.

Наивно было надеяться на удобную систему каталогизации. Книги и документы громоздились как попало: древние фолианты соседствовали с недавними отчетами, магические трактаты перемешались с финансовыми ведомостями. Видимо, остальные Законники особо не заботились о порядке.

— Эх, сюда бы хоть одного библиотекаря из моего прошлого мира, — вздохнул я, вспоминая удобство цифровых архивов. — Ну ничего, справимся по старинке.

Я принялся за работу. Методично просматривал документ за документом, делал пометки в блокноте, пытался связать разрозненные факты. Время летело незаметно. Глаза уже начали слипаться, когда я наткнулся на нечто интересное.

— А вот это уже кое-что, — пробормотал я, разворачивая пожелтевший от времени пергамент.

Отчет о торговых связях Корниловых за последние полвека. И что примечательно, значительная часть этих связей вела в Англию. Я нахмурился, вспоминая недавние политические события. Отношения между нашими странами в последнее время были далеки от идеальных.

— Так-так-так, господа Корниловы, во что же вы играете? — я потер подбородок, обдумывая новую информацию.

Чем больше я копал, тем сильнее становилось беспокойство. Корниловы не просто торговали с Англией. Они активно инвестировали в английские предприятия, отправляли детей учиться в английские университеты, даже породнились с несколькими влиятельными английскими семьями.

— Вот оно что, — я откинулся на спинку стула, чувствуя, как затекла спина. — Неудивительно, что император забеспокоился, когда все эти небольшие события стали собираться в единый клубок.

Взгляд упал на окно, и я с удивлением обнаружил, что за ним уже занимается рассвет. Незаметно пролетела целая ночь.

— Да уж, — усмехнулся я, потягиваясь. — Не думал, что архивная работа может так затянуть.

Собрав все найденные документы и заметки в аккуратную стопку, я понял, что это только начало. Предстояло еще много работы, но первый шаг был сделан. Теперь я знал, в каком направлении двигаться дальше.

Выходя из архива, я чувствовал странное воодушевление. Это расследование обещало быть гораздо интереснее и опаснее, чем я предполагал изначально. И, честно говоря, меня это только раззадорило.

— Ну что ж, господа Корниловы, — прошептал я, закрывая за собой тяжелую дверь архива. — Посмотрим, какие еще сюрпризы вы приготовили.

* * *

В это же время в другом крыле дворца Петр Алексеевич, первый принц, сидел в своем роскошном кабинете. Его взгляд был прикован к портрету отца-императора, висевшему над камином.

— Темников, Темников, — задумчиво произнес он, словно пробуя имя на вкус. — Что же мне с тобой делать?

Принц был впечатлен действиями молодого Законника. Его находчивость в деле с модным показом, решительность в расследованиях — все это говорило о незаурядном уме и характере.

— Такой человек мог бы стать отличным союзником, — размышлял Петр вслух. — Но дай ему слишком много свободы, и кто знает…

Первый принц не закончил фразу, но его лицо помрачнело. Петр прекрасно понимал, что талантливый и амбициозный молодой человек может стать и серьезной угрозой. Таких лучше держать в узде и при себе, нежели отдать сопернику. Вот только сейчас, кажется, новый Законник ближе всего с его братом Михаилом.

— Нужно действовать осторожно, — решил принц, отпивая глоток вина. — Постепенно привязать его к себе, сделать зависимым от моей поддержки.

Петр встал и подошел к огромному окну, выходящему на дворцовую площадь. Утренний свет позолотил купола соборов и крыши домов, создавая иллюзию безмятежности.

— Он молод, — усмехнулся первый принц. — Молод и неискушен в придворных интригах. Этим можно воспользоваться.

В голове Петра уже зрел план. Поддерживать Темникова, давать ему сложные, но выполнимые задания. Постепенно внушить ему мысль, что только благодаря покровительству первого принца он может достичь таких высот.

— А когда придет время, — прошептал Петр, — у меня будет свой преданный Законник. Верный только мне, а не отцу.

Эта мысль заставила его улыбнуться. С таким союзником его положение при дворе станет куда прочнее. А там, кто знает…

Петр вернулся к столу и позвонил в колокольчик, вызывая секретаря.

— Подготовьте мне полное досье на Максима Николаевича Темникова, — распорядился он. — Все, вплоть до мелочей его повседневной жизни.

Секретарь поклонился и вышел, а Петр снова повернулся к окну. Его глаза блестели от предвкушения новой игры. Но где-то в глубине души он понимал, что приручить Темникова будет непросто. Это потребует времени, терпения и всего его опыта интригана.

* * *

Тем временем, Андрей Алексеевич в своем поместье сидел за столом, заваленным научными трудами и странными приборами. Его взгляд был прикован к огромной карте империи, испещренной пометками и линиями.

— Любопытно, весьма любопытно, — бормотал он, постукивая пальцем по подбородку. — Петр снова плетет свои интриги, а Михаил… ох, этот прямой, как струна, вояка снова думает только о безопасности государства.

Андрей усмехнулся, вспоминая недавнюю беседу с Максимом Темниковым. Молодой Законник произвел на него сильное впечатление.

— А ведь он может стать ключом ко многому, — размышлял третий принц. — Особенно, если направить его энергию в нужное русло. Он заинтересовал моего отца настолько, что тот дал ему должность Законника. Но так ли это? Почему-то мне кажется, что он просто кинул кость, чтобы посмотреть, как три голодные собаки будут за нее сражаться. Этого тоже нельзя исключать, отец — опасный игрок.

Андрей встал и подошел к странному устройству в углу комнаты. Это был его последний эксперимент — попытка объединить магию и технологию. Пока результаты были неоднозначными, но принц не терял надежды.

— Наука, — прошептал он, проводя рукой по металлическому корпусу прибора. — Вот что, действительно, может изменить мир. Не интриги, не войны, а знания.

Он вернулся к столу и взял в руки свежий отчет от своих агентов в научных кругах. Новые открытия в области алхимии, прогресс в изучении древних магических артефактов — все это могло дать империи огромное преимущество.

— Нужно действовать тоньше, — решил Андрей. — Не напрямую, как мои братья, а через тех, кто, действительно, двигает прогресс.

Он сделал несколько пометок в своем блокноте. План начал обретать четкие очертания. Поддержка ключевых научных проектов, привлечение лучших умов империи, создание условий для свободного обмена идеями…

— А Темников… — Андрей улыбнулся, вспоминая их разговор о магических свойствах одежды. — Он может стать отличным связующим звеном между наукой и практическим применением магии.

Принц позвонил в колокольчик, вызывая своего помощника.

— Подготовьте список наиболее перспективных научных проектов в империи, — распорядился он. — Особое внимание уделите тем, что связаны с практическим применением магии в повседневной жизни. И да, пригласите ко мне госпожу Чернову. Думаю, нам с Варварой Марковной есть что обсудить.

Помощник кивнул и вышел, а Андрей снова повернулся к карте. Его глаза горели энтузиазмом человека, готового изменить мир. Пока его братья боролись за власть традиционными методами, он собирался совершить настоящую революцию. Люди пойдут не за тем, у кого красивая улыбка, а за тем, кто поменяет их жизнь к лучшему.

* * *

Я сидел в своем домашнем кабинете, погруженный в очередную стопку документов. Голова гудела от обилия информации. Внезапно тишину нарушил легкий стук в дверь. Я поднял голову, разминая затекшую шею.

— Войдите, — сказал я, ожидая увидеть кого-нибудь из слуг.

Дверь открылась, и на пороге появился Эдвард. Его высокая фигура казалась вырезанной из камня, а круглые красные очки поблескивали в свете настольной лампы. Как всегда, его появление было неожиданным и бесшумным.

— Максим, — произнес он ровным голосом, лишенным каких-либо эмоций. — Нам нужно поговорить.

Я выпрямился в кресле, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Эдвард никогда не приходил просто так.

— Не ожидал, что ты пользуешься дверьми, к тому же стучишь. Обычно приходилось видеть тебя в окне. Что случилось?

Дядя Эдвард, как обычно, не отреагировал. Он прошел в комнату, двигаясь с поразительной точностью для слепого человека. Остановившись у моего стола, он повернул голову, словно изучая меня. Хотя я знал, что он не может видеть в обычном смысле этого слова, его «взгляд» всегда заставлял меня чувствовать себя неуютно.

— Ты стал Законником, — сказал он. Это был не вопрос, а утверждение.

Я нахмурился. Эта информация была строго секретной и очень сомневаюсь, что у дяди был к ней доступ.

— Откуда ты?..

— Это неважно, — прервал меня Эдвард. — Важно то, что теперь ты нуждаешься в дополнительной подготовке.

Он сделал паузу, словно давая мне время осмыслить его слова.

— Следующие две недели ты будешь недоступен для внешнего мира. Мы будем тренироваться. Дела подождут.

Я открыл рот, чтобы возразить, но Эдвард продолжил, не давая мне вставить ни слова:

— И запомни: не доверяй другим Законникам. Они служат империи, но у каждого свое понимание этой службы.

Его слова заставили меня задуматься. Не то, чтобы я думал, что Законники — командные игроки. Но как минимум должна же быть какая-то взаимопомощь.

— Но разве мы не должны сотрудничать? — спросил я.

— Сотрудничество не означает доверие, — ответил Эдвард. — Это, скорее, про использование друг друга в личных целях. Идем. Начнем тренировки прямо сейчас.

— Что ж, я все равно засиделся, скоро задница к стулу прирастет. Время размяться.

Все равно я знал, что мои возражения будут не услышаны моим дядей.

Следующие две недели превратились в настоящий кошмар. Эдвард гонял меня с утра до ночи, не давая ни минуты отдыха. Физические упражнения сменялись магическими практиками, затем следовали уроки стратегии и тактики.

— Снова, — говорил он своим бесстрастным голосом, когда я падал, не в силах подняться. — Враг не будет ждать, пока ты отдохнешь.

Я поднимался, чувствуя, как каждая мышца в теле кричит от боли, и продолжал. Снова и снова, день за днем. Интенсивность нагрузки была какой-то безумной.

В редкие моменты передышки я продолжал изучать документы по делу Корниловых. Информация складывалась в тревожную картину, но я все еще не мог уловить все связи.

Однажды вечером, когда я едва мог двигаться после особенно изнурительной тренировки, я составил небольшое письмо. У меня появилась идея о том, кто может здорово помочь мне с делом Корниловых.

Наконец, спустя четырнадцать дней этого безумия, Эдвард объявил, что наши занятия закончены. Я стоял посреди тренировочного зала, чувствуя себя полностью измотанным, но странным образом обновленным.

— Ты справился, — сказал Эдвард. Это была высшая похвала, на которую он был способен. — Теперь ты лучше подготовлен. Но помни: опасность может прийти в любой момент.

— Куда ты теперь? — спросил я, пытаясь отдышаться.

— Туда, где необходимо мое присутствие, — ответил он. — Не знаю, как долго меня не будет. Будь готов к любым неожиданностям.

С этими словами он направился к выходу. У двери он остановился и, не оборачиваясь, добавил:

— Продолжай тренироваться, Максим. Как бы там ни было, ты еще недостаточно силен для того, что судьба уготовила для тебя.

После этого он исчез так же бесшумно, как и появился. Я остался один, пытаясь осмыслить все, что произошло за эти две недели.

Не успел я прийти в себя, как в зал вошел дворецкий с подносом.

— Господин, вам письмо, — сказал он, протягивая мне конверт.

Я взял письмо, разорвал конверт и быстро прочитал содержимое. По мере чтения, мои брови поднимались все выше и выше.

— Себастьян, — обратился я к дворецкому, — будь добр, подготовь карету. Мне нужно в министерство Внешней Разведки.

— Слушаюсь, господин, — поклонился Себастьян и вышел.

Я еще раз перечитал письмо, чувствуя, как внутри растет волнение. Я, конечно, ожидал, что мне не откажут в помощи, но не думал, что Орлицын теперь заместитель главы Внешней разведки. Вот тебе и карьерный рост.

Глава 7

Здание Внешней разведки появилось передо мной внезапно, словно вырастая из-за поворота. Его серые стены, казалось, впитали в себя все тени вечернего города. Массивные колонны у входа поддерживали тяжелый портик, на котором гордо восседал двуглавый орел — символ имперской власти. Его глаза, выложенные мозаикой, словно следили за каждым, кто осмеливался приблизиться к этому средоточию государственных тайн.

Подходя к воротам, я ощутил, как воздух вокруг меня словно сгустился. Невидимая магическая завеса окутывала здание, создавая непроницаемый барьер для посторонних. Даже мои обостренные чувства с трудом различали контуры защитных чар. Это была работа высшего уровня — такую защиту не каждый маг высших рангов способен создать.

У входа меня встретил стражник — высокий мужчина с квадратной челюстью и пронзительным взглядом. Его форма была безупречна, а на поясе висел амулет, мерцающий слабым голубоватым светом — явно магический артефакт для обнаружения скрытых угроз.

— Ваши документы, господин, — произнес он, протягивая руку.

Я достал свое удостоверение сотрудника Судебного Бюро и передал ему. Страж провел над ним ладонью, и в воздухе появилось слабое сияние — проверка на подлинность. Удовлетворенный результатом, он кивнул и вернул мне документ.

— Проходите, вас ожидают.

Переступив порог здания, я оказался в просторном вестибюле. Высокие потолки терялись в полумраке, а стены были украшены гобеленами с изображениями великих побед Российской Империи. Здесь начиналась настоящая полоса препятствий из проверок и досмотров.

Первым делом меня провели через арку магического сканера. Воздух вокруг меня на мгновение засветился множеством разноцветных искр — прибор считывал мою ауру, проверяя на наличие скрытых заклинаний или проклятий. Затем последовала проверка на наличие скрытого оружия — специальный кристалл, установленный на стойке, испустил волну энергии, пронизывающую тело насквозь.

Но самым впечатляющим был детектор запрещенных зелий. Меня попросили приложить палец к небольшому амулету, и я почувствовал легкое покалывание. Амулет на мгновение засветился зеленым — чисто.

«Да уж, — подумал я, проходя очередной контрольный пункт, — кажется, такой защиты не было даже в Зимнем дворце. Или, по крайней мере, она не была так явно заметна».

Молодой лейтенант с бледным лицом и глубоко посаженными глазами встретил меня после прохождения всех проверок. Его форма была безупречна, а на груди поблескивал значок с символом отдела внутренней безопасности.

— Следуйте за мной, господин Темников, — произнес он сухо.

Мы двинулись по лабиринту коридоров. Стены здесь были увешаны портретами каких-то людей, скорее всего, отличившихся на службе. Их глаза, казалось, следили за каждым моим шагом, словно оценивая, достоин ли я находиться в этих стенах. Я заметил несколько знакомых лиц — легендарных шпионов, чьи подвиги изучают в академиях.

Воздух в коридорах был пропитан запахом старых книг и чернил. Время от времени мимо проходили сотрудники с папками, полными документов. Их лица были сосредоточены, а в глазах читалась настороженность — здесь каждый привык быть начеку.

Наконец, мы остановились перед массивной дубовой дверью. На ней красовалась табличка с надписью «Г. В. Орлицын, заместитель министра». Лейтенант коротко постучал и, дождавшись ответа, открыл дверь.

— Господин Орлицын ожидает вас, — произнес он, пропуская меня вперед.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и шагнул в кабинет.

Григорий Валерьевич Орлицын встал из-за стола, приветствуя меня. Его лицо, обычно строгое и непроницаемое, сейчас озарила легкая улыбка. Он выглядел уставшим, но в его глазах горел огонек энтузиазма.

— Максим Николаевич, рад вас видеть, — произнес он, пожимая мне руку. Его рукопожатие было крепким и уверенным. — Проходите, присаживайтесь. Чай, кофе?

Я отказался от напитков и сел в кресло напротив него. Кабинет Орлицына был просторным, но не кричаще роскошным. Темные дубовые панели на стенах создавали атмосферу солидности и значимости. Огромные книжные шкафы, заполненные томами в кожаных переплетах, занимали большую часть стен. На столе лежали стопки документов, многие из которых были помечены грифом секретности разных уровней.

— Поздравляю вас, Григорий Валерьевич, — сказал я, оглядывая кабинет. — Вы наконец заняли то место, которого, действительно, заслуживаете. Заместитель министра Внешней разведки — это впечатляющее достижение.

Орлицын слегка наклонил голову, принимая поздравление. На его лице мелькнула тень — воспоминание о недавних событиях.

— В этом есть и ваша заслуга, Максим Николаевич, — ответил он, откидываясь в кресле. — После того, как Дорохова казнили за измену, всплыло множество его… прегрешений на посту. В том числе и шантаж в мою сторону.

Я поднял бровь, ожидая продолжения. Орлицын вздохнул, его взгляд на мгновение стал отстраненным, словно он вспоминал те тяжелые дни.

— Мне пришлось снова пройти проверки — и магическую, и ментальную. Это было… непросто. — Он потер виски, словно отгоняя неприятные воспоминания. — Но в итоге меня назначили на эту должность как лучшего кандидата из возможных.

— Рад это слышать, — кивнул я. — Уверен, под вашим руководством наша разведка станет еще эффективнее. Тогда, передав мне документы, думаю, вы сделали правильное решение.

Орлицын кивнул, но его глаза оставались серьезными.

— Что ж, давайте перейдем к делу, — сказал он, пристально глядя на меня. — Полагаю, вы пришли не просто поздравить меня, учитывая ваше письмо. Поглядим, чем я могу помочь.

— Вы правы, Григорий Валерьевич. Меня интересует информация о семье Корниловых. Что вам о них известно?

Орлицын на мгновение задумался, его пальцы машинально постукивали по столешнице. Затем он встал и подошел к одному из книжных шкафов, извлекая толстую папку.

— Корниловы… Интересный выбор, Максим Николаевич, — произнес он, возвращаясь к столу. — Это очень влиятельный род, с богатой историей. Они известны как щедрые меценаты, вкладывающие значительные средства в медицину и науку.

Он открыл папку, пробегая глазами по первым страницам.

— По нашим данным, их особенно интересуют исследования в области продления жизни. Или, по крайней мере, доведения человеческого тела до некоего «идеального» состояния.

Я нахмурился, обдумывая услышанное. Продление жизни — тема, всегда вызывавшая множество споров и конфликтов.

— Продление жизни? Звучит… амбициозно.

— Именно, — кивнул Орлицын, его глаза блеснули. — И довольно опасно, если задуматься.

Я вспомнил о своем недавнем опыте с истинным словом «Жизнь» и мысленно согласился с Орлицыным. Такие знания, действительно, могли быть опасны в неправильных руках.

— А что насчет их связей с Англией? — спросил я, вспомнив об информации, найденной в архиве Законников.

Орлицын поджал губы, его взгляд стал острым. Он встал и подошел к окну, глядя на вечерний город.

— Вы хорошо осведомлены, Максим Николаевич, — произнес мужчина, не оборачиваясь. — Да, у Корниловых обширные торговые связи с Англией. Они импортируют редкие ингредиенты для своих исследований, экспортируют некоторые результаты. Ничего незаконного на первый взгляд, но…

— Но вас это беспокоит, — закончил я за него.

Орлицын повернулся, его лицо было серьезным.

— Именно. В последнее время их контакты с английскими партнерами стали более… интенсивными. Мы пока не можем сказать точно, что происходит, но ситуация требует пристального внимания.

Я задумчиво потер подбородок. Картина складывалась интересная, но пока неполная. Нужно было копать глубже. Выходит они и у внешней разведки на карандаше.

— Григорий Валерьевич, — обратился я к нему, — вы можете предоставить мне какие-нибудь документы по этому делу? Официально — это расследование Судебного Бюро, и любая помощь была бы неоценима.

Орлицын кивнул и вернулся к столу. Он открыл один из ящиков и достал еще несколько папок.

— Конечно, Максим Николаевич. Я подготовил для вас некоторые материалы. Здесь отчеты о финансовых операциях Корниловых, списки их основных контактов в Англии, а также некоторые выдержки из перехваченной корреспонденции. Вы мне очень помогли, и сдержали слово, так что я тоже готов помочь вам.

Он протянул мне стопку документов. Я бегло просмотрел первые страницы — информация действительно была обширной и детальной. Имена, даты, суммы — все это могло стать ключом к разгадке тайны Корниловых.

— Благодарю вас, Григорий Валерьевич, — искренне сказал я, вставая. — Это очень поможет в расследовании.

Орлицын тоже поднялся, провожая меня к двери. Его лицо выражало смесь беспокойства и решимости.

— Всегда рад помочь Судебному Бюро, — сказал он. — И, Максим Николаевич… будьте осторожны. Корниловы — не те люди, с которыми стоит шутить. Хоть Дорохов и был опасным противником, но не забывайте, его руки были связаны его же властью во внешней разведке. К тому же он действовал один и был ослеплен жаждой мести.

— Ну, вы мой вклад тоже не принижайте, — усмехнулся я.

— Нет, я не к тому. У Корниловых почти неограниченные ресурсы, огромная сеть связей, и весь род действует слаженно. Это серьезный оппонент.

Я кивнул, оценив его предупреждение. Покидая кабинет, я чувствовал, как папка с документами словно жжет мне руку. Впереди ждало сложное расследование, и я знал, что каждый шаг нужно будет делать с предельной осторожностью.

Выйдя из здания Внешней разведки, я глубоко вдохнул свежий вечерний воздух. Санкт-Петербург уже погружался в сумерки, зажигались первые фонари, отражаясь в водах Невы. Вокруг кипела обычная столичная жизнь — прохожие спешили по своим делам, извозчики зазывали клиентов, а в воздухе витал аромат свежей выпечки из ближайшей булочной.

Сжимая папку с документами, я направился к своему экипажу, припаркованному неподалеку. Кучер, увидев меня, тут же выпрямился и взял вожжи.

— Куда прикажете, господин? — спросил он, когда я забрался внутрь.

— Домой, — ответил я, устраиваясь на мягком сиденье.

Экипаж тронулся, колеса застучали по брусчатке. Я откинулся на спинку, погружаясь в свои мысли. Предстояло тщательно изучить полученную информацию и составить план действий. Дело Корниловых обещало быть сложным. Пока я даже не мог понять, с чего мне начать. Возможно, стоит пойти в лоб и познакомиться с кем-то из них. Посмотрю, кто может быть ближе ко мне и моей деятельности и постараюсь найти общий язык.

Пока экипаж катил по вечерним улицам Санкт-Петербурга, я вновь и вновь прокручивал в голове разговор с Орлицыным. Что-то в этом деле не давало мне покоя. Корниловы, их исследования, связи с Англией — все это складывалось в странную, тревожную картину.

Я снова открыл папку, пролистывая страницы документов и бегло проглядывая глазами. На одной из страниц я остановился, по рукам прошли неприятные мурашки. То, что я увидел там, немного выбило меня из колеи. Потому что теперь в этом деле появился и личный интерес.

Ведь Корниловы были первыми, кто начал спонсировать исследования моей матери.

Глава 8

Экипаж мягко покачивался на мощеных улицах Санкт-Петербурга, а я, погруженный в изучение документов, едва замечал проплывающие за окном виды. Мысли роились в голове, словно потревоженный улей, пытаясь сложить воедино все кусочки головоломки под названием «Корниловы». Внезапно мой взгляд зацепился за одну строчку, заставившую сердце пропустить удар.

Мария Леонхарт. Моя мать. Женщина, чье имя до сих пор произносили шепотом в научных кругах. Ее работы по медицине и продлению жизни считались революционными, но были окутаны тайной. И теперь оказалось, что Корниловы стояли у истоков этих исследований. Именно они одни из первых стали спонсировать ее исследования и получать с них прибыль и результаты.

Я откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Это уже не просто расследование. Это стало личным.

Экипаж остановился у моего особняка, и я, поблагодарив кучера, поспешил внутрь. Мой верный дворецкий, Себастьян, встретил меня у порога.

— Добрый вечер, господин. Ужин подан в малой столовой. А еще вас ожидает Мила… кхм, она отказалась называть отчество.

— Спасибо, Себастьян, но сейчас не до еды. Распорядись, чтобы принесли чай в кабинет и… — я на секунду задумался, — да, и Мила очень кстати. Пригласи ее в мой кабинет.

Через несколько минут я уже сидел за своим рабочим столом, разложив перед собой документы. Мила, моя незаменимая помощница, стояла рядом, готовая записывать. Как раз к этому моменту она сняла с себя часть обязанностей, найдя помощниц, и пожелала вновь вернуться ко мне. Мне нечасто это требовалось, но я отказываться, разумеется, не стал.

— Мила, — начал я, отпивая горячий чай, — мне нужна информация о ближайших светских мероприятиях, связанных с семейством Корниловых. Что-нибудь необычное, возможно, закрытое для широкой публики.

Мила на секунду задумалась, а затем ее глаза загорелись.

— О, Максим! Вы не поверите, но буквально вчера я слышала разговор двух дам в «Кодексе Элегантности». Они обсуждали какой-то закрытый вечер у Корниловых. Что-то связанное с привлечением инвесторов для их исследований.

Я подался вперед, чувствуя, как внутри разгорается азарт охотника, напавшего на след.

— Отлично, Мила! Это именно то, что нам нужно. Выясни все, что сможешь об этом мероприятии. Кто приглашен, когда оно состоится, какие условия участия.

Мила кивнула и быстро сделала пометку в своем блокноте.

— А теперь самое интересное, — продолжил я, чувствуя, как в голове формируется план. — Мы собираемся попасть на этот вечер.

— Но как, господин? — Мила удивленно подняла брови. — Вы же сами сказали, что это закрытое мероприятие.

Я улыбнулся, ощущая прилив адреналина от предстоящей авантюры.

— Думаю, они не откажутся, если владелец «Кодекса Элегантности» посетит их вечер.

Я встал и начал расхаживать по кабинету, излагая свой план.

— Вот что мы сделаем. Ты распустишь слухи о том, что молодой и амбициозный владелец «Кодекса Элегантности» заинтересовался исследованиями Корниловых. Намекни, что я готов инвестировать значительные суммы. Пусть думают, что меня беспокоит проблема старения и я ищу способы продлить молодость. Все же наши основные клиенты — это состоятельные девушки.

Мила едва успевала записывать, но я видел, как в ее глазах загорелся огонек азарта.

— А дальше?

— А дальше, — я остановился у окна, глядя на ночной Петербург, — мы ждем. Корниловы не смогут устоять перед возможностью заполучить такого инвестора. Они сами пригласят нас на этот вечер.

Следующие дни прошли в подготовке. Мила работала не покладая рук, распространяя нужные слухи в высшем обществе. Я же погрузился в изучение всего, что касалось исследований по продлению жизни, чтобы быть готовым поддержать любую беседу на эту тему. Кроме того, мне нужно было знать все работы моей матери на этот счет. Благо у Настеньки нашлись все нужные книги.

И вот, спустя четыре дня, случилось то, на что мы рассчитывали. Курьер доставил изысканный конверт с золотым тиснением. Внутри лежало приглашение на закрытый вечер в особняке Корниловых.

Мероприятие наступило неожиданно быстро. Я стоял перед зеркалом, поправляя галстук. Мой костюм, созданный специально для этого случая в «Кодексе Элегантности», был верхом совершенства. Темно-синий, с едва заметной серебряной нитью, он подчеркивал мою фигуру и придавал образу солидности.

— Вы готовы, господин? — спросила Мила, входя в комнату.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в крови.

— Готов как никогда, Мила.

Экипаж остановился у величественного особняка Корниловых. Здание, построенное в классическом стиле, поражало своим великолепием.

Я вышел из экипажа, поправил манжеты и уверенным шагом направился к входу. У дверей стоял дворецкий, проверяющий приглашения.

— Максим Николаевич Темников, — представился я, протягивая свое приглашение.

Дворецкий сверился со списком и кивнул.

— Добро пожаловать, господин Темников. Проходите, пожалуйста.

Внутри особняк поражал еще больше, чем снаружи. Все кричало о богатстве и вкусе хозяев. Гости, одетые в лучшие наряды, неспешно прогуливались по залам, ведя светские беседы.

Я взял бокал у проходящего мимо официанта и начал осматриваться, пытаясь найти кого-нибудь из семейства Корниловых. Внезапно мое внимание привлекла женщина, стоявшая у камина. Ее элегантное платье цвета бургундского вина идеально подчеркивало фигуру, а в темных волосах поблескивали бриллиантовые шпильки.

Я сразу понял, кто это. Виктория Корнилова, жена главы семейства. Ее репутация предшествовала ей — изысканные манеры в сочетании с весьма неплохим вкусом. Что уж говорить, она была весьма красива. Но это не та юношеская красота, которой дышали Гараева или Чернова, нет. Это была зрелая красота, подобная оружию, что заточено сразить любого мужчину.

— Добрый вечер, госпожа. Позвольте представиться — Максим Темников.

Виктория повернулась ко мне, и я увидел, как в ее глазах мелькнул интерес.

— О, господин Темников! — она протянула мне руку для поцелуя. — Наслышана о вас. Молодой владелец «Кодекса Элегантности», не так ли? Я рада, что мы успели выслать вам приглашение.

Я галантно поцеловал воздух над ее рукой, чувствуя легкий аромат дорогих духов.

— Вы правы, это мое скромное предприятие. Но сегодня я здесь не как модельер, а как человек, глубоко заинтересованный в исследованиях вашей семьи.

Глаза Виктории загорелись еще ярче.

— Неужели? И что же вас так заинтересовало, господин Темников?

Я сделал глоток, выдерживая небольшую паузу для эффекта.

— Видите ли, Виктория Александровна, я считаю, что о будущем нужно заботиться заранее. Время неумолимо, и чем раньше мы начнем думать о продлении жизни, тем лучше.

Виктория рассмеялась, но в ее смехе не было насмешки, скорее одобрение.

— Какие мудрые слова для столь молодого человека! Вы меня заинтриговали, господин Темников.

Я почувствовал, как ее взгляд скользнул по мне, оценивая. Что ж, пора было закрепить успех.

— Знаете, я всегда восхищался людьми, способными смотреть в будущее. Ваш род делает именно это — вы не просто живете сегодняшним днем, вы создаете завтрашний. Это достойно уважения.

Виктория явно была польщена. Она подалась ко мне чуть ближе, понизив голос.

— Вы очень проницательны, господин Темников, — промурлыкала она, чарующе улыбнувшись. — Возможно, вам будет интересно узнать больше о наших исследованиях? Мой муж как раз собирается провести небольшую презентацию для избранных гостей.

Я почувствовал, как сердце забилось чаще, но сохранил на лице нужную маску доброжелательности. Вот он, шанс попасть в самое сердце событий.

— Это было бы честью для меня, госпожа Корнилова.

Она улыбнулась и взяла меня под руку.

— Тогда позвольте мне представить вас моему мужу. Уверена, вы найдете общий язык.

Мы двинулись через зал, и я чувствовал на себе заинтересованные взгляды других гостей. Еще бы — молодой предприниматель в компании хозяйки дома.

Федор Антонович Корнилов, глава рода, стоял в окружении нескольких мужчин, судя по всему, важных гостей. Это был высокий, статный мужчина с проседью в волосах и пронзительными серыми глазами. Когда мы подошли, он как раз заканчивал какую-то историю, вызвавшую смех у его собеседников.

— Федор, дорогой, — проворковала Виктория, — позволь представить тебе господина Темникова. Он очень заинтересован в наших исследованиях.

Федор Корнилов повернулся ко мне, и я почувствовал на себе его оценивающий взгляд. В его глазах читалась настороженность — он явно не был так легко очарован, как его жена.

— Господин Темников, — произнес он, пожимая мне руку. — Наслышан о ваших успехах в модной индустрии. Признаться, удивлен вашим интересом к нашим… научным изысканиям.

Я почувствовал, что сейчас решается многое. Нужно было правильно подобрать слова.

— Федор Антонович, для меня большая честь познакомиться с вами. Знаете, мода и наука могут показаться далекими друг от друга сферами, но я всегда считал, что истинный прогресс рождается на стыке различных областей знаний.

Федор чуть приподнял бровь, в его взгляде мелькнул интерес.

— Любопытная мысль. И как же, по-вашему, мода связана с нашими исследованиями?

Я сделал небольшую паузу, словно собираясь с мыслями.

— Видите ли, господин Корнилов, и мода, и ваши исследования преследуют одну цель — сделать человека лучше. Мода помогает людям выглядеть моложе и привлекательнее, ваши исследования идут дальше — они стремятся сделать человека действительно моложе и здоровее. Разве это не две стороны одной медали?

Федор Корнилов задумчиво посмотрел на меня, а затем неожиданно рассмеялся.

— Знаете, господин Темников, вы меня удивили. Не ожидал услышать столь глубокие рассуждения от столь молодого юноши.

— О, Федор, — вмешалась Виктория и, наклонившись к нему, едва слышно прошептала на ухо, — ты забываешь, кто перед тобой. Господин Темников — сын той самой Марии Леонхарт!

Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Федор Корнилов замер, его глаза расширились от удивления. Похоже, он, действительно, про это забыл.

— Мария Леонхарт? — переспросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Невероятно! Как я сразу не заметил сходства?

Я почувствовал, как атмосфера вокруг нас изменилась.

— Да, Мария Леонхарт была моей матерью, — подтвердил я, стараясь сохранять спокойствие. — Ее работы всегда вдохновляли меня, хотя, признаюсь, до недавнего времени я не до конца понимал их значимость.

Федор Корнилов положил руку мне на плечо, и его голос стал теплее.

— Господин Темников, ваша мать была гением. Ее исследования… они были и остаются революционными. Мы до сих пор пытаемся разгадать некоторые ее формулы.

Я почувствовал, как внутри меня что-то дрогнуло. Мысль о том, что работа моей матери до сих пор влияет на научный мир, вызывала странное чувство гордости и тоски одновременно.

— Знаете, Федор Антонович, — сказал я, решив воспользоваться моментом, — я бы очень хотел узнать больше о ваших текущих исследованиях. Возможно, я смогу помочь. У меня, конечно, нет научного образования моей матери, но, возможно, свежий взгляд…

Федор Корнилов обменялся быстрым взглядом с женой, а затем кивнул.

— Да, безусловно, да! — воскликнул он от нетерпения, даже не дав мне закончить. — Думаю, вам будет интересно увидеть нашу лабораторию. Мы как раз собирались показать ее избранным гостям. Не хотите присоединиться?

— С огромным удовольствием, господин Корнилов, — ответил я.

Федор повернулся к остальным гостям, собственно, это и были все те, кто стоял рядом с ним и смеялся над его шутками.

— Господа, прошу за мной. Настало время показать вам, на что именно идут ваши вложения. Виктория, будь добра, не дай этому вечеру потухнуть, пока мы отсутствуем.

Пока мы шли за Корниловым, я чувствовал на себе взгляды других гостей. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с завистью.

Мы спустились по широкой мраморной лестнице и оказались перед массивной дверью из темного дерева. Федор достал из кармана небольшой ключ, больше похожий на произведение искусства, чем на обычный предмет. Когда он вставил его в замочную скважину, я почувствовал легкое покалывание в воздухе — явный признак активации магического барьера.

— Господа, — произнес Федор, открывая дверь, — добро пожаловать в сердце наших исследований.

Дверь в лабораторию Корниловых отворилась, и нас окутал прохладный воздух, насыщенный запахом озона и чего-то неуловимо химического. Яркий свет магических ламп, установленных по периметру помещения, на мгновение ослепил, заставив прищуриться. Когда глаза привыкли, передо мной открылась картина, которая могла бы поразить воображение даже самого искушенного ученого.

Просторный зал, уставленный рядами столов с причудливыми приборами и колбами всевозможных форм и размеров. Стены были увешаны схемами и формулами, некоторые из которых светились мягким голубоватым светом, периодически меняя свое содержание. В дальнем углу располагалось нечто, напоминающее огромный кристалл, внутри которого пульсировала энергия, создавая завораживающую игру света и тени.

Федор Антонович, явно довольный произведенным эффектом, широким жестом обвел помещение:

— Господа, добро пожаловать в святая святых нашего дома — исследовательскую лабораторию рода Корниловых. Здесь мы работаем над будущим человечества.

Один из гостей, пожилой мужчина с моноклем, которого я узнал как барона Штейна, известного в столице мецената, подался вперед.

— Впечатляюще, Федор Антонович! И над чем же конкретно вы работаете?

Корнилов улыбнулся, словно только и ждал этого вопроса.

— Наши исследования охватывают несколько ключевых направлений. Прошу, следуйте за мной.

Мы двинулись вглубь лаборатории, остановившись у первого стола, на котором стояли ряды пробирок с жидкостями разных оттенков.

— Это, господа, — Федор Антонович взял в руки одну из пробирок с ярко-зеленой жидкостью, — наша гордость. Экспериментальная сыворотка, способная значительно повысить выносливость человеческого организма и ускорить регенерацию тканей.

— И насколько значительно? — спросил я, внимательно разглядывая пробирку.

— В лабораторных условиях мы наблюдали увеличение выносливости в три-четыре раза, а скорость заживления ран возросла на семьдесят процентов. Однако, — Корнилов сделал паузу, — мы все еще работаем над стабилизацией формулы. Пока что эффект временный и имеет некоторые… побочные действия.

— Какие именно? — поинтересовался другой гость, которого я не знал — молодой человек с острым взглядом.

— В основном это повышенная агрессивность и нарушение сна. Но мы близки к решению этой проблемы.

Несмотря на побочные эффекты, это было существенно. Не каждый маг владеет Истинным Словом «Жизнь», что уж говорить о тех, кто не имеет возможности приказывать реальности. А тут в одной инъекции исцеление первого круга.

Мы двинулись дальше, и Федор Антонович остановился у стола, заставленного странными приборами, напоминающими смесь часового механизма и магического артефакта.

— А это, господа, наше второе направление. Магические препараты для улучшения мыслительных процессов.

Он взял в руки небольшой флакон с мерцающей серебристой жидкостью.

— Эта субстанция способна на короткое время в разы увеличить скорость мышления и обработки информации. Представьте себе возможность — за несколько минут прочитать и полностью усвоить содержание целой книги!

Гости зашумели, обмениваясь восхищенными взглядами. Я же не мог отделаться от мысли о том, какие последствия может иметь распространение подобных технологий.

— А какова цена такого ускорения? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал заинтересованно, а не настороженно.

Федор Антонович бросил на меня одобрительный взгляд:

— Отличный вопрос, Максим Николаевич. Как и в случае с сывороткой выносливости, здесь тоже есть свои нюансы. Основной побочный эффект — сильное истощение организма после окончания действия препарата. Кроме того, при частом применении возможно нарушение восприятия времени. Но мы работаем над минимизацией этих эффектов.

По сути, это было своеобразной заменой моему «Вниманию», которое использовало Истинное Слово «Разум», вот только даже от него нагрузка разума шла огромная. Боюсь, Корнилов умалчивает о множестве побочных эффектов ради того, чтобы показать, что даже с побочными эффектами это можно использовать.

Мы продолжили экскурсию, и я заметил, как некоторые гости начали тихо переговариваться между собой, обсуждая увиденное. Было очевидно, что многие уже мысленно подсчитывали потенциальную прибыль от инвестиций в эти разработки.

Федор Антонович подвел нас к последнему столу, на котором лежали какие-то схемы и чертежи.

— И наконец, наш самый амбициозный проект, — его глаза загорелись почти фанатичным блеском. — Мы работаем над созданием, если можно так выразиться, того, что усовершенствует людей.

В комнате повисла тишина. Даже самые разговорчивые гости замолчали, пораженные услышанным.

— Что вы имеете в виду под «усовершенствованными людьми»? — спросил барон Штейн, нервно теребя свой монокль.

— Представьте себе человека, обладающего физической силой, в разы превосходящей обычного атлета. Или способностью видеть в темноте как днем. Или даже… — он сделал драматическую паузу, — способностью регенерировать, даже если он маг совсем низкого ранга? Или, может быть, даже… совсем не обладает магией. Как насчет потенциального бессмертия?

Гости зашумели, кто-то восхищенно ахнул, кто-то недоверчиво покачал головой.

— Но это же… это противоестественно! — воскликнул пожилой господин, чьего имени я не успел запомнить.

— Противоестественно? — переспросил Корнилов. — А разве не противоестественно летать на дирижаблях? Или передавать сообщения на огромные расстояния с помощью магических кристаллов? Мы просто делаем следующий шаг в эволюции человечества.

Я внимательно слушал, пытаясь уловить каждую деталь. Мысли роились в голове, пытаясь сложить все услышанное в единую картину.

— Федор Антонович, — обратился я к нему, — все это звучит невероятно. Но как вам удается достичь таких результатов? Каков механизм действия ваших разработок?

Корнилов посмотрел на меня с неприкрытым одобрением.

— Ах, Максим Николаевич, сразу видно сына Марии Леонхарт! Всегда ищете суть, не так ли? Что ж, не буду скрывать — ключ ко всем нашим разработкам лежит в глубоком понимании и использовании Истинного Слова «Жизнь».

По комнате пронесся удивленный шепот. Истинные Слова были основой магии, но их использование вне заклинаний требовало колоссальных знаний и умений.

— Мы научились манипулировать жизненной энергией на клеточном уровне, — продолжил Корнилов. — Наши препараты и технологии не просто воздействуют на организм извне, они заставляют его самого перестраиваться, становиться лучше, сильнее, совершеннее.

— Но ведь это очень опасно, — заметил я. — Малейшая ошибка в манипуляциях с жизненной энергией может привести к смерти.

— Вы абсолютно правы, — кивнул Федор Антонович. — Именно поэтому мы так тщательно все проверяем и перепроверяем. Именно поэтому наши исследования требуют столько времени и ресурсов. Но результат стоит того, не находите? Да и некоторые побочные результаты этого исследования тоже идут в работу и открывают новые направления разработок.

Гости снова зашумели, обсуждая услышанное. Я заметил, как некоторые из них уже доставали чековые книжки, готовые вложиться в это рискованное, но потенциально невероятно прибыльное дело.

Федор Антонович, видя реакцию публики, довольно улыбнулся.

— Господа, я понимаю, что все услышанное может показаться фантастикой. Но уверяю вас, это лишь начало. То, что я показал вам сегодня — лишь верхушка айсберга. Наши дальнейшие разработки… — он сделал паузу, обводя всех взглядом, — они изменят мир. И вы можете стать частью этого изменения.

Барон Штейн первым нарушил возникшую тишину.

— Федор Антонович, это все звучит невероятно. Но какие гарантии вы можете предоставить своим инвесторам? Ведь риски…

Корнилов поднял руку, останавливая его.

— Я прекрасно понимаю ваши опасения, барон. Именно поэтому мы готовы предоставить полный доступ к нашим исследованиям тем, кто решит инвестировать значительные суммы. Вы сможете лично убедиться в эффективности наших разработок.

Я внимательно наблюдал за реакцией гостей. Большинство выглядели заинтересованными, некоторые — откровенно восхищенными. Но были и те, кто сохранял скептическое выражение лица.

— А что насчет правовой стороны вопроса? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно. — Насколько я знаю, подобные исследования находятся… скажем так, в серой зоне законодательства.

Федор Антонович улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на настороженность.

— Вы правы, Максим Николаевич. Именно поэтому мы так тщательно выбираем наших партнеров и инвесторов. Но уверяю вас, все наши исследования проводятся в рамках закона. У нас есть все необходимые разрешения и лицензии. И, разумеется, никаких опытов на людях.

Я кивнул, делая мысленную пометку проверить эту информацию позже. Все же когда у тебя есть деньги и власть, то многие ограничения не кажутся таковыми. Да и сколько людей пропадает бесследно каждый месяц… В общем, есть, о чем подумать.

Экскурсия подошла к концу, и Федор Антонович пригласил всех вернуться в главный зал для продолжения вечера. Пока мы поднимались по лестнице, я услышал обрывки разговоров:

— Невероятно! Я готов вложить все свое состояние в это дело!

— А вы не боитесь? Что, если эти технологии попадут не в те руки?

— Ха! Представляете, какие возможности это открывает для военного дела?

Последняя фраза заставила меня внутренне напрячься. Действительно, в руках военных эти разработки могли стать страшным оружием.

Виктория Корнилова, заметив наше возвращение, подплыла к мужу:

— Ну как, дорогой? Наши гости впечатлены?

— Более чем, моя дорогая. Думаю, сегодняшний вечер можно считать успешным, — кивнул он.

Виктория повернулась ко мне.

— А вы, Максим Николаевич? Что думаете о наших исследованиях?

— Это поразительно, Виктория Александровна. Я и представить не мог, что наука продвинулась так далеко. Уверен, моя мать была бы в восторге.

— Ах, Мария Леонхарт! Какая потеря для науки… Знаете, Максим Николаевич, мы были бы рады видеть вас среди наших постоянных гостей. Возможно, вы даже захотите принять более… активное участие в наших исследованиях?

— Это было бы честью для меня, — улыбнулся я. — Хотя, признаюсь, мои познания в науке не сравнятся с познаниями моей матери.

Федор Антонович, слышавший наш разговор, вмешался.

— Не скромничайте, Максим Николаевич. Уверен, вы унаследовали талант вашей матери. К тому же, свежий взгляд часто бывает полезен в научных изысканиях, вы ведь сами сказали.

План сработал даже лучше, чем я ожидал. Теперь у меня был доступ к внутреннему кругу Корниловых, правда, за это придется раскошелиться.

Остаток вечера прошел как в тумане. Я общался с гостями, обменивался любезностями, но мысли мои были далеко. Я анализировал все увиденное и услышанное, пытаясь сложить кусочки головоломки.

Когда пришло время прощаться, Федор Антонович лично проводил меня до выхода.

— Было приятно познакомиться с вами, Максим Николаевич. Надеюсь, мы еще не раз увидимся.

— Несомненно, Федор Антонович. Благодарю за удивительный вечер.

Сев в экипаж, я наконец позволил себе расслабиться. Голова гудела от обилия информации. С одной стороны, я добился своей цели — вошел в доверие к Корниловым и получил доступ к важным сведениям. С другой стороны, то, что я узнал, вызывало серьезные опасения.

Исследования шли в опасном направлении. Если они, действительно, работают над созданием людей, которые будут превосходить даже первоклассных магов, то их технологии могут стать как спасением, так и угрозой для Империи. А учитывая их связи с Англией… Картина вырисовывалась весьма тревожная.

Экипаж катился по ночным улицам Санкт-Петербурга, а я смотрел в окно, не видя проплывающих мимо видов. Мысли роились в голове, выстраивая план дальнейших действий. Теперь моя задача — продолжить игру, получить больше информации и разобраться, кто именно стоит за этими проектами и какие у них истинные цели.

Одно я знал точно — это дело гораздо серьезнее и опаснее, чем я предполагал изначально. И мне предстоит быть предельно осторожным, чтобы не только выполнить свою миссию, но и остаться в живых.

Глава 9

Туман окутывал улицы Лондона плотным серым саваном. Роман Витальевич Дорохов неспешно брел по мощеным улицам Мэйфэр — самого престижного района британской столицы. Тусклые огни фонарей едва пробивались сквозь молочную пелену, превращая величественные особняки в размытые тени.

Тяжелый медальон с изображением паука, скрытый под тканью рубашки, постоянно напоминал о новой миссии и новом долге. В кармане лежало письмо от Авроры Сергеевны с детальными инструкциями. После стольких лет одержимости местью эта работа казалась почти… освежающей. Хотя, признаться, иногда он скучал по своему кабинету во Внешней Разведке.

Остановившись перед массивными воротами особняка лорда Дарлингтона, Дорохов внимательно изучил охранные заклинания. Тонкая вязь магических линий переливалась в воздухе, создавая сложный узор, видимый только опытному магу. Впрочем, для человека его уровня подобная защита не представляла особой сложности.

Привратник, проверив документы, почтительно проводил его в библиотеку. Помещение поражало своим великолепием — стены, отделанные темным деревом, уходили ввысь, теряясь в полумраке. Тысячи книг в дорогих переплетах теснились на полках, а в огромном камине потрескивали поленья, создавая атмосферу уюта и роскоши.

Лорд Дарлингтон, высокий худощавый мужчина с типично английской бледностью, стоял у окна, вглядываясь в туманную мглу. Когда он повернулся к гостю, Дорохов сразу отметил характерное подрагивание пальцев — первый признак наследственной болезни, поражающей нервную систему.

Разговор, который начался на русском, вскоре перешел на английский — лорд гордился своим знанием языка и что он полиглот. Дорохов намеренно позволил собеседнику вести беседу, лишь изредка направляя ее в нужное русло.

— Исследования в области наследственных заболеваний всегда интересовали определенные круги британской аристократии, — произнес лорд, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Особенно работы исследовательницы Марии Леонхарт. Вам повезло получить такой самородок.

Дорохов сделал вид, что заинтересовался коллекцией древних фолиантов на ближайшей полке.

— Насколько я знаю, ее теории о коррекции генетических дефектов произвели настоящий фурор в научном сообществе.

— Именно! — Дарлингтон подался вперед, забыв о британской чопорности. — Ее подход к лечению наследственных болезней был революционным. Она предполагала возможность исправления самой структуры… как бы это сказать… жизненной материи человека.

— Жаль, что она не успела завершить свои исследования, — вкрадчиво заметил Дорохов. — Хотя… возможно, ее работа не пропала даром?

— Вы намекаете на Корниловых? — хитро улыбнулся мужчина в ответ. — Да, до нас доходили слухи об их успехах. Но они держат все в строжайшем секрете.

— Меня больше интересуют британские семьи, готовые поддержать подобные исследования, — Дорохов сделал паузу. — Особенно те, кто… особенно заинтересован в результатах.

— Это довольно деликатная тема, — побледнел еще сильнее Дарлингтон. — Древние роды, чистота крови… Такие вопросы не принято обсуждать открыто.

— Конечно. Как и тот факт, что ваш младший сын страдает той же болезнью, что и вы. Только в более тяжелой форме. Сколько ему осталось?

Лорд резко поднялся, его руки заметно дрожали.

— Откуда вам это известно?

— Неважно, — мягко ответил Дорохов. — Важно то, что я могу помочь. У меня есть связи с нужными людьми в России. Но мне нужна информация — кто готов платить за решение своих… генетических проблем?

Дарлингтон долго молчал, глядя в окно. Когда он заговорил, его голос звучал глухо:

— Вы не представляете, что значит видеть, как твой род угасает. Как болезнь, передающаяся из поколения в поколение, медленно убивает твоих детей. Даже магия бессильна против проклятия крови.

— Именно поэтому вы и другие семьи поддерживаете любые исследования в этой области.

— Да. Лорды Пембрук, Ратленд, Девоншир… У каждого свои скелеты в шкафу, свои наследственные проклятия. Мы готовы платить любые деньги, лишь бы избавить наших детей от этого бремени.

Дорохов достал из кармана небольшую записную книжку.

— Расскажите мне подробнее об этих семьях…

Беседа затянулась до поздней ночи. Когда Дорохов покидал особняк, его записная книжка была полна бесценной информации. Список британских аристократических семей, их связи, размеры состояний, конкретные болезни… Все это представляло огромный интерес для Авроры Сергеевны.

Ну а каким образом она склонила этого лорда к такой беседе, Дорохова не слишком интересовало. Иногда лучше не задавать вопросы.

Неспешно шагая по туманным улицам, Дорохов размышлял о странностях судьбы. Кто бы мог подумать, что работы Марии Леонхарт всплывут в его жизни? Точнее сказать, работы матери Темникова. Слишком уж большое влияние он оказал на него.

Впрочем, сейчас его интересовала только практическая сторона вопроса. Эта информация позволит Романовой перехватить контроль над финансовыми потоками и получить компромат на влиятельные семьи по обе стороны Ла-Манша. Влияние всегда у того, кто крепче держит поводок.

* * *

Я сидел за своим столом, внимательно изучая стопку листов, испещренных строчками стихов. Второй сборник… Кто бы мог подумать, что я соглашусь на это. Но, что ни говори, стихотворения приносили просто огромную прибыль, к тому же Лисовецкая очень настойчиво давила на меня.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь высокие окна кабинета, играл на корешках книг в шкафу и отражался от хрустальной чернильницы. Я перечитывал строки, выбирая лучшие для публикации.

Наконец, отложив перо, я откинулся на спинку кресла. Выбор сделан. Теперь предстояло встретиться с издателем и обсудить детали публикации. Но прежде…

— Себастьян! — позвал я.

Дворецкий появился бесшумно, словно материализовавшись из воздуха.

— Да, господин?

— Подготовь, пожалуйста, для меня костюм.

— Конечно, господин. Позволите узнать, по какому поводу?

— Встреча с издателем. Точнее, с его дочерью. Она большая поклонница поэзии, и… моя головная боль. В хорошем смысле, разумеется.

— Понимаю, сэр. Будет сделано, — кивнул он, позволив себе мимолетную улыбку в ответ на мои слова.

Через час я уже входил в один из небольших, но весьма изысканных ресторанов Санкт-Петербурга, где мы договорились встретиться с Наталией. Хрустальные люстры отбрасывали мягкий свет на белоснежные скатерти и начищенные до блеска столовые приборы. Воздух был наполнен ароматами блюд и тихой музыкой струнного квартета.

Наталия Александровна, дочь моего издателя, уже ждала меня за столиком у окна. Ее золотистые локоны изящно обрамляли лицо, а глаза сияли восхищением, когда она увидела меня.

— Максим Николаевич! Как я рада вас видеть!

Я галантно поцеловал воздух над ее рукой.

— Наталия Александровна, это взаимно.

Мы сели, и официант тут же появился рядом, чтобы принять заказ. Пока мы выбирали блюда, девушка не могла сдержать своего энтузиазма.

— Ваши новые стихи просто великолепны! Мне так не терпится узнать мнение общества по этому поводу. Во втором сборнике намного больше интересных и глубоких стихотворений.

— Благодарю, Наталия Александровна. Я рад, что они нашли отклик в вашей душе.

— О, не только в моей! — воскликнула она. — Отец тоже в полном восторге. Мы решили увеличить тираж вдвое по сравнению с первым сборником. Уверена, книги окупят затраты на печать с лихвой!

Эта новость одновременно обрадовала и немного встревожила меня. Популярность — палка о двух концах, особенно для человека в моем положении.

— Что ж, посмотрим, как оно будет на самом деле.

Девушка рассмеялась, и ее смех напомнил мне звон серебряных колокольчиков.

— Ох, Максим Николаевич, вы слишком скромны! Ваши стихи — настоящее сокровище. Знаете, у меня есть идея…

Она наклонилась ближе, и ее глаза заблестели.

— Давайте добавим в книгу ваш портрет! Читатели будут в восторге, увидев лицо человека, чьи строки так трогают их сердца. К тому же вы явно недурны собою.

Я почувствовал, как внутри все напряглось. Портрет? Это уже слишком.

— Наталия Александровна, — начал я мягко, но твердо, — боюсь, это невозможно. Видите ли, помимо поэзии, у меня есть и другие обязанности. Я служу в Судебном Бюро, и излишняя публичность может помешать моей работе. Лучше, чтобы мое лицо не было известно широкому кругу лиц.

Ее лицо на мгновение омрачилось разочарованием, но она быстро взяла себя в руки.

— Ох, конечно! Как глупо с моей стороны. Я совсем забыла о вашей службе. Что ж, тогда оставим все как есть. Уверена, ваши стихи говорят сами за себя.

Остаток обеда прошел в приятной беседе. Мы обсудили детали публикации, сроки и Наталия даже пыталась уговорить меня созвать творческий вечер, но я отказал все по той же причине. Когда пришло время прощаться, девушка еще раз выразила свое восхищение:

— Максим Николаевич, я так рада, что мы работаем вместе. Ваша поэзия — настоящий дар для нашего издательства и для всех читателей.

Я поблагодарил ее за теплые слова и, попрощавшись, вышел на улицу. Свежий воздух помог прояснить мысли. Несмотря на успех в литературных кругах, я не мог забыть о своих основных обязанностях. Дело Корниловых требовало моего внимания, но дабы совсем не поехать крышей, такие вот перерывы просто необходимы. Да и глупо отказываться от возможности пообщаться с красивой девушкой, когда тем более это еще и несет пользу.

На следующий день я снова оказался в крыле Законников. Массивные двери с замысловатой резьбой бесшумно отворились, пропуская меня в святая святых имперской безопасности. Воздух здесь был пропитан магией и тайнами, каждый шаг отдавался эхом в просторных коридорах.

Я направился прямиком в архив, надеясь найти больше информации об исследованиях моей матери. Стеллажи, уходящие под потолок, были заполнены папками, свитками и древними фолиантами. Пыль, клубившаяся в лучах света, придавала месту почти мистический ореол.

Часы летели незаметно, пока я погружался в изучение документов. Упоминания о работе Марии Леонхарт встречались то тут, то там, но все они были слишком разрозненными и неполными. Однако даже этих обрывков хватало, чтобы понять масштаб ее влияния.

«После внедрения методики М. Л. смертность при родах снизилась на 40 %», — гласила одна из записей.

«Применение формулы регенерации тканей позволило спасти жизнь графу N, после тяжелого ранения», — сообщала другая.

Но самым интригующим оказался документ, спрятанный в самом дальнем углу архива. В нем говорилось о нескольких аристократических семьях, которые «обрели наследников благодаря вмешательству М. Л.». И что самое удивительное — все эти дети оказались одаренными магами.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как от напряжения ноет шея. Моя мать… Кем она была на самом деле? Гением медицины? Тайным благодетелем империи? Или кем-то большим? И почему каждый раз, когда я задаю вопрос о ее смерти, то никто не может дать мне внятного ответа.

Внезапно мой взгляд зацепился за странную пометку на полях одного из документов. Почерк был неразборчивым, словно кто-то торопился записать мысль, прежде чем она ускользнет.

«Вечный город», — гласила надпись, зачеркнутая, но все еще различимая.

Вечный город? Что это могло значить? Я перерыл все доступные материалы, но нигде больше не нашел упоминания об этом загадочном месте. Очередная тайна, добавившаяся к и без того длинному списку вопросов.

Выйдя из архива, я чувствовал себя одновременно воодушевленным и растерянным. Информация, которую я обнаружил, открывала новые горизонты для расследования, но в то же время порождала еще больше вопросов.

Погруженный в свои мысли, я не сразу заметил, как ко мне приблизился адъютант первого принца, Петра Алексеевича.

— Господин Темников, — обратился он ко мне с легким поклоном. — Его Высочество просит вас о приватной встрече. Если вы не против, экипаж уже ждет вас у входа.

Приглашение от первого принца было крайне несвоевременным. Головной боли хватало и без него. Но и отказываться без причины я просто не мог.

— Конечно, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Я буду рад встретиться с Его Высочеством.

Экипаж доставил меня к одному из малых дворцов, расположенному в тихом уголке императорского парка. Здание, окруженное вековыми дубами, выглядело более уютным и менее помпезным, чем основная резиденция.

Петр Алексеевич встретил меня в небольшой, но роскошно обставленной гостиной. Камин, потрескивающий сухими поленьями, создавал атмосферу домашнего уюта, но я не обманывался этой видимостью. Каждое слово, каждый жест здесь мог иметь скрытый смысл.

— Максим Николаевич, — улыбнулся принц, указывая мне на кресло напротив себя, — рад, что вы смогли прийти. Надеюсь, я не слишком оторвал вас от важных дел?

— Нисколько, Ваше Высочество, — ответил я, присаживаясь. — Для меня большая честь получить ваше приглашение.

Петр Алексеевич кивнул и на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями. Затем, глядя мне прямо в глаза, он произнес.

— Я слышал, вы проводите некое… расследование, связанное с одной влиятельной семьей.

Конечно, слышал, а как же иначе. Увы, но думаю, у каждого из принцев повсюду есть глаза и уши.

— Ваше Высочество, — начал я осторожно, — я не могу комментировать текущие расследования, иначе последует наказание, надеюсь, вы понимаете.

Принц рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

— Ох, Максим Николаевич, оставьте эти формальности. Мы оба знаем, что информация — это валюта, которой торгуют в высших кругах. И у меня есть информация, которая может быть вам очень полезна.

Он сделал паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией. Я старался сохранять невозмутимое выражение лица, но внутри все кипело от напряжения.

— И что же вы хотите взамен, Ваше Высочество? — спросил я, уже догадываясь об ответе.

— Лояльность, Максим Николаевич. Всего лишь лояльность, — Петр Алексеевич подался вперед. — Видите ли, грядут перемены. Большие перемены. И мне нужны надежные люди рядом. Люди, на которых я могу положиться.

Связать себя обязательствами перед наследником престола… Это могло открыть множество дверей, но и создать массу проблем. Не думаю, что на данном этапе мне нужно было чье-то покровительство.

— Ваше Высочество, — начал я, тщательно подбирая слова, — ваше предложение… весьма лестно. Но, боюсь, моя нынешняя позиция не позволяет мне давать подобные обещания. Моя лояльность, прежде всего, принадлежит закону и империи.

Петр Алексеевич откинулся в кресле, его лицо стало непроницаемым.

— Понимаю. Что ж, не буду давить на вас, Максим Николаевич. Но подумайте над моими словами. Дверь всегда открыта для тех, кто готов смотреть в будущее. Я понимаю, что должность законника не предусматривает тесных связей с кем-либо, но вы же знаете, что мир порой устроен совершенно не так, как диктуют нам правила.

— Благодарю за доверие, Ваше Высочество. Я обязательно обдумаю ваши слова, — кивнул я.

На этом наша встреча закончилась, и я покинул малый дворец с тяжелым сердцем. Ничего толком не было сказано. На самом деле и не должно было. Петр Алексеевич достаточно прямо дал мне понять, что следит за каждым моим шагом, а это значит, что расследование Корниловых как-то затронуло и его. Но стоит ли мне копнуть в этом направлении?

Вернувшись в свой кабинет в Судебном Бюро, я обнаружил на столе небольшой конверт без подписи. Внутри оказалась записка с кратким сообщением:

«Проект Феникс. Связан с семьей К. Подробности в приложенном документе».

К записке была прикреплена папка с грифом «Совершенно секретно». Я осторожно открыл ее и начал читать. С каждой страницей мои брови поднимались все выше.

«Проект Феникс» оказался разработкой некоего экстренного стимулятора для солдат на передовой. Согласно документам, эта сыворотка могла поддерживать бойца в активном состоянии в течение двух часов после тяжелого ранения, давая время для оказания полноценной медицинской помощи.

Информация выглядела слишком удобной, слишком подходящей к моему расследованию. Я не мог отделаться от мысли, что кто-то пытается манипулировать мной, подбрасывая эти сведения.

Внезапно меня осенило. Третий принц, Андрей Алексеевич, известный своим интересом к науке и нестандартным подходом к политике. Кто, как не он, мог организовать такую утечку информации?

Я откинулся в кресле, чувствуя, как в голове роятся мысли. Два принца, два разных подхода, но одна цель — привлечь меня на свою сторону. А между ними — загадочная семья Корниловых с их опасными исследованиями.

Ситуация становилась все сложнее и запутаннее. Но одно я знал точно — нельзя позволить себе стать пешкой в чужой игре. Нужно действовать осторожно, но решительно. И, возможно, настало время сделать свой собственный ход в этой опасной партии.

Глава 10

Тяжелые капли дождя барабанили по оконному стеклу, создавая монотонный ритм, который странным образом успокаивал мои взвинченные нервы. Я сидел за столом в своем кабинете, окруженный стопками документов и отчетов. Огонь в камине отбрасывал причудливые тени на стены, а тусклый свет настольной лампы освещал разложенные передо мной бумаги.

Данные, полученные от Орлицына, оказались лишь верхушкой айсберга. Благодаря им я понял, в каком направлении копать, и теперь, найденное мной в архивах Законников и собранное воедино складывалось в весьма тревожную картину. Корниловы пусть и не напрямую, но поставляли лекарства в армию. В больших количествах. А это значило лишь одно.

Исследования Корниловых вышли далеко за пределы лабораторий, и теперь их эксперименты проводились на живых людях. В армии.

— Черт возьми, — пробормотал я, потирая переносицу. — Как они могли зайти так далеко?

Виктор, молчаливо стоявший у окна, повернулся ко мне.

— Что будем делать?

Я поднял глаза от бумаг, встречаясь взглядом с моим верным телохранителем, хотя его, наверное, впору называть уже моей правой рукой.

Его лицо, как всегда, оставалось непроницаемым, но я знал, что за этой маской скрывается острый ум и готовность действовать.

— Мы выйдем на след этих ублюдков, — твердо сказал я, вставая из-за стола. — Здесь упоминается группа бывших офицеров, работавших со вторым принцем. Они передавали опытные образцы армейских аптечек наемникам. Нужно найти этих наемников, чтобы получить от них больше сведений.

Виктор кивнул, и мы приступили к работе. Следующие несколько дней превратились в бесконечную череду встреч, допросов и поисков. Мы прочесывали самые темные уголки Санкт-Петербурга, общались с информаторами в прокуренных тавернах и выслеживали бывших военных в злачных местах.

Наконец, удача улыбнулась нам. В одном из портовых кабаков мы наткнулись на человека, который мог стать ключом ко всему расследованию.

Его звали Григорий, бывший наемник с изможденным лицом и глазами, полными страха. Он сидел в дальнем углу, нервно оглядываясь по сторонам, словно загнанный зверь. Когда мы подошли к его столику, он вздрогнул и попытался встать, но я жестом остановил его.

— Спокойно, приятель, — сказал я, присаживаясь напротив. — Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред.

Григорий недоверчиво посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Виктора, который встал за моей спиной, словно каменная статуя. Понимаю, внешне мой друг выглядел куда опаснее, чем я.

— Чего вам надо? — хрипло и слегка затравленно спросил он.

— Информация, — ответил я, доставая из внутреннего кармана фляжку с коньяком. — И, возможно, мы сможем помочь друг другу.

Я налил немного янтарной жидкости в стакан Григория, и он жадно выпил, словно это была вода в пустыне. Да уж, зрелище еще то.

— Расскажи мне о тех аптечках, которые вам давали офицеры, — сказал я, наклоняясь ближе.

Глаза Григория расширились от страха, и он попытался отодвинуться, но я крепко схватил его за руку.

— Я знаю, что ты пережил их воздействие, — продолжил я. — И я знаю — почему. У тебя есть магический дар, о котором ты даже не подозревал.

Григорий застыл, его лицо стало белым как мел.

— Откуда… откуда вы знаете? — прошептал он.

— Это неважно, — отмахнулся я. — Важно то, что ты можешь рассказать мне о тех экспериментах.

Григорий долго молчал, борясь с внутренними демонами. Наконец, он глубоко вздохнул и начал говорить. Его рассказ был похож на кошмарный сон, от которого кровь стыла в жилах.

— Нам сказали, что это новые медикаменты, — начал он, глядя в пустоту перед собой. — Обещали, что они помогут нам быстрее восстанавливаться после ранений, быть сильнее и выносливее.

Он сделал паузу, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Но потом начался ад, — продолжил Григорий. — Люди… они менялись. Становились агрессивными, неуправляемыми. Некоторые не спали сутками, другие впадали в безумие. Я видел, как мой лучший друг разорвал человека голыми руками, а потом не мог вспомнить, что произошло.

Я слушал, не перебивая, чувствуя, как внутри нарастает гнев. Как могли люди, призванные защищать империю, проводить такие бесчеловечные эксперименты?

— А что случилось с тобой? — спросил я, когда Григорий замолчал.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.

— Я… я не знаю, — ответил он. — Когда все вокруг сходили с ума, я чувствовал только легкое головокружение. Словно что-то внутри меня сопротивлялось действию этих препаратов.

Я кивнул, понимая, что его латентный магический дар сработал как защитный механизм. Правда, об этом узнали слишком поздно.

— Григорий, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — То, что ты рассказал, может помочь остановить этих людей. Ты готов дать официальные показания?

Он колебался несколько секунд, но затем решительно кивнул.

— Да. Я устал бояться. Пора положить этому конец. Но… мне нужна защита.

Когда мы покинули таверну, у меня в руках уже было реальное доказательство против офицеров, проводивших эти бесчеловечные эксперименты. Были фамилии. И многие из них я знал. По крайней мере, тех, кто был замечен в китайской контрабанде и вывозе имущества из тренировочного лагеря второго принца. Что ж, теперь мои подозрения не будут строиться только на догадках. Настало время действовать.

* * *

Дворец второго принца, Михаила Алексеевича, встретил меня холодным величием. Массивные колонны, украшенные военными символами, словно стражи, охраняли вход. Внутри царила атмосфера строгости и дисциплины, так характерная для военного человека.

Михаил Алексеевич принял меня в своем личном кабинете. Высокий, подтянутый, с пронзительным взглядом серых глаз, он излучал ауру власти и контроля.

— Максим Николаевич, — произнес он, указывая мне на кресло напротив своего стола. — Чему обязан столь срочным визитом?

Я сел, чувствуя на себе его изучающий слегка усталый взгляд.

— Ваше Высочество, — начал я, думая, как правильно подать то, что мне довелось узнать. — У меня есть информация, которая требует вашего немедленного внимания.

Я кратко изложил суть дела, наблюдая, как лицо принца меняется от удивления к гневу. Когда я закончил, в кабинете повисла тяжелая тишина.

Михаил Алексеевич встал и подошел к окну, его спина была напряжена, словно струна.

— Вы уверены в достоверности этой информации? — спросил он, не оборачиваясь.

— Абсолютно, Ваше Высочество, — ответил я. — У меня есть свидетель и документы. Это тянется уже достаточно долго, но я не хотел приходить к вам лишь с предположениями и косвенными доказательствами.

Принц резко повернулся, и я увидел в его глазах холодный гнев.

— Это недопустимо, — процедил он сквозь зубы. — Такие эксперименты без моего ведома… Это подрывает дисциплину армии и ставит под угрозу безопасность империи.

Я молча наблюдал, как он мерил шагами кабинет, явно обдумывая свои дальнейшие действия.

— Я разберусь с этим, — наконец сказал он, останавливаясь передо мной. — Лично.

Я поднялся, чувствуя, что пришло время уходить.

— Ваше Высочество, — осторожно сказал я, — я понимаю ваше желание действовать самостоятельно, но позвольте мне…

— Нет, — отрезал он. — Это военное дело, и я решу его военными методами.

Я поклонился, понимая, что спорить с сыном императора бесполезно. Но внутренний голос подсказывал, что нельзя полностью доверять эту операцию принцу. Он, безусловно, был очень умным человеком, но чересчур импульсивным. В отличие от своих братьев он мыслил слишком прямо. И это было его уязвимостью.

Покинув дворец, я сразу же связался с Виктором.

— Нужно подстраховаться, — сказал я ему. — Принц готовит рейд, но я не уверен, что он сможет решить проблему чисто военными методами.

Виктор кивнул, уже готовый к действию.

— Выясни, где собираются эти офицеры. У нас мало времени.

Следующие несколько дней превратились в бешеную гонку, благо теперь меня несколько освободили от деятельности в Бюро. Мы с Виктором работали практически без отдыха, собирая информацию и готовясь к операции. Наконец, удача улыбнулась нам.

— Максим, — сказал Виктор, входя в мой кабинет поздно вечером. — Я нашел их. Офицерский клуб закрытого типа на Невском проспекте. Они собираются там по четвергам.

Я посмотрел на календарь. До четверга оставалось всего два дня.

— Отлично, — кивнул я. — Собирай команду. Мы будем прикрывать операцию принца. Если он ошибется хоть где-то, то мы их потом никогда не найдем. Это буквально единственный шанс. Уверен, у каждого достаточно сбережений, чтобы безболезненно уйти на дно и жить припеваючи.

Виктор ушел, а я остался наедине со своими мыслями. Предстоящая операция была рискованной, но необходимой. Слишком многое стояло на кону.

В четверг вечером мы заняли позиции вокруг офицерского клуба. Воздух был наполнен напряжением, словно перед грозой. Я видел, как люди принца готовятся к внезапному рейду, и понимал, что наша роль — оставаться в тени, готовыми вмешаться в любой момент.

Послышался топот десятков ног. Люди второго принца, словно тени, окружили здание клуба. В воздухе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь приглушенными звуками музыки и смеха, доносящимися изнутри.

Внезапно тишину разорвал громкий треск — двери клуба слетели с петель под напором магии и грубой силы. Михаил Алексеевич, облаченный в военную форму, первым ворвался внутрь, его глаза горели праведным гневом. За ним хлынул поток верных ему солдат, мгновенно заполняя пространство.

— Именем Императора, вы все арестованы! — прогремел голос второго принца, перекрывая шум и крики удивления.

Офицеры в клубе, застигнутые врасплох, на мгновение замерли. Но это оцепенение длилось лишь секунду. Зал взорвался хаосом: кто-то пытался бежать, кто-то хватался за оружие, а некоторые, поняв безвыходность ситуации, поднимали руки, сдаваясь.

— Взять их! Никому не уйти! — командовал Михаил Алексеевич, указывая на конкретных людей.

Я наблюдал за происходящим из тени, готовый вмешаться в любой момент. Воздух в клубе наполнился озоном — явный признак активации боевых заклинаний. Один из офицеров, высокий мужчина с седыми висками, выхватил пистолет и направил его на принца.

— Сжатие, — прошептал я, активируя заклинание.

Пространство вокруг руки офицера исказилось, сжимаясь невидимыми тисками. Пистолет выпал из его ослабевших пальцев, а сам он рухнул на колени, схваченный людьми принца.

Михаил Алексеевич даже не заметил опасности — он был слишком занят, отдавая приказы и лично участвуя в задержании подозреваемых. Его решительность и отвага вызывали уважение, но в то же время делали его уязвимым.

Драка разгоралась с новой силой. Офицеры, многие из которых были опытными бойцами, не собирались сдаваться без боя. В воздухе летали стулья, звенело разбитое стекло, а вспышки магических атак освещали зал подобно молниям.

— Защити! — активировал я очередное заклинание, когда увидел, как один из офицеров готовит пламенное заклинание, нацеленное в спину принца.

Невидимый барьер возник в последний момент, поглотив атаку. Михаил Алексеевич обернулся, его глаза расширились от удивления, но он быстро взял себя в руки и продолжил бой.

Среди хаоса и шума я заметил странное движение у дальней стены. Группа из трех офицеров, воспользовавшись всеобщим замешательством, незаметно отступала к неприметной двери. Их движения были слишком слаженными и целенаправленными, чтобы быть случайными.

— Виктор, — прошептал я в коммуникационный амулет, — у нас беглецы. Три человека, направляются к тайному выходу в восточной части здания.

— Понял, — мгновенно отозвался он. — Мы на позиции.

Я знал, что Виктор и наша команда уже ждут снаружи, готовые перехватить любого, кто попытается сбежать. Мы предусмотрели такой сценарий, изучив планы здания и возможные пути отступления.

Тем временем бой в зале достигал своего апогея. Михаил Алексеевич, окруженный своими людьми, методично продвигался вперед, подавляя последние очаги сопротивления. Его лицо было покрыто потом и кровью.

— Сдавайтесь! — прогремел его голос.

Большинство офицеров, поняв безнадежность своего положения, начали бросать оружие. Но несколько человек все еще отчаянно сопротивлялись.

Я продолжал незаметно помогать, используя магию для защиты солдат принца и нейтрализации особо опасных противников. Воздушный поток, направленный мной, сбил с ног двух офицеров, пытавшихся зайти в тыл группе Михаила Алексеевича. Легкое искажение пространства заставило пули, выпущенные в принца, изменить траекторию и безвредно вонзиться в стену.

Внезапно мой коммуникационный амулет ожил:

— У нас проблемы, — голос Виктора звучал неожиданно напряженно. — Беглецы оказались сильнее, чем мы ожидали. Они прорываются через переулок к Невскому проспекту.

— Задержите их любой ценой, — ответил я, уже направляясь к выходу. — Я сейчас буду.

Выскользнув незамеченным, я бросился в указанном направлении. Звуки борьбы привели меня в узкий переулок, где разворачивалась настоящая битва.

Виктор и наши люди сражались с тремя офицерами, и это зрелище впечатляло. Беглецы оказались не просто опытными бойцами — они были магами, причем весьма сильными. Воздух в переулке искрился от магической энергии, а стены домов уже несли на себе следы яростных атак.

Один из офицеров, высокий блондин, создавал вокруг себя вихрь острых ледяных осколков, держа на расстоянии двоих наших бойцов. Второй, коренастый брюнет, использовал какое-то заклинание усиления, его кулаки оставляли вмятины в каменной кладке. Третий, худощавый мужчина средних лет, казалось, управлял самими тенями, которые извивались вокруг него, словно живые существа.

Виктор сражался с блондином, его движения были быстрыми и точными, но даже он с трудом уворачивался от смертоносного ледяного вихря.

Я понял, что нужно действовать быстро и решительно.

— Разрыв! — активировал я заклинание, направляя его на ледяной вихрь.

Пространство вокруг вихря исказилось, и он распался на безвредные осколки. Блондин, потеряв свое преимущество, на мгновение растерялся, чем немедленно воспользовался Виктор, проведя молниеносную серию ударов.

— Сжатие! — мое следующее заклинание было направлено на коренастого брюнета.

Воздух вокруг него уплотнился, сковывая движения. Он зарычал от ярости, пытаясь вырваться из невидимых пут, но безуспешно.

Теневой маг оказался самым опасным противником. Его тени, словно живые щупальца, атаковали нас со всех сторон. Один из наших людей уже лежал без движения, опутанный этими жуткими созданиями.

— Вспышка! — выкрикнул я, активируя одно из заклинаний, которому научился у дяди Эдварда.

Несложно научиться чему-то новому, когда ты видел это со стороны и испытывал на себе. Некоторые заклинания так и учатся через ощущения и понимание процессов, воздействующих на реальность.

Яркая вспышка озарила переулок, на мгновение ослепив всех присутствующих. Но главное — тени рассеялись, оставив своего хозяина беззащитным.

Виктор, быстро сориентировавшись, бросился вперед и точным ударом отправил теневого мага в нокаут. Так он точно не будет доставлять проблем.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. Три беглеца лежали на земле, обезвреженные и готовые к аресту.

— Отличная работа, — сказал я, подходя к Виктору. — Свяжите их. Я скоро буду.

Виктор кивнул, уже отдавая распоряжения остальным членам команды. Я же поспешил обратно в клуб.

Внутри царила атмосфера победы. Михаил Алексеевич, окруженный своими людьми, руководил арестом последних сопротивляющихся офицеров. Его лицо, несмотря на усталость, светилось триумфом.

Я подождал, пока основная суета уляжется, и подошел ко второму принцу.

— Ваше Высочество, — обратился я к нему, — позвольте доложить.

Михаил Алексеевич обернулся, его взгляд был настороженным.

— Максим Николаевич? Что вы здесь делаете?

— Я был здесь с самого начала операции, — честно ответил я. — И считаю своим долгом сообщить, что трое подозреваемых пытались сбежать через тайный ход. Но не беспокойтесь, они задержаны.

Лицо принца изменилось, гнев и удивление боролись в нем с пониманием.

— Вы вмешались в мою операцию? — его голос был холоден. — Кажется, я ясно выразился, что справлюсь сам.

— Я лишь обеспечил поддержку, Ваше Высочество, — ответил я спокойно. — Без которой операция могла бы пойти совсем по другому сценарию.

Михаил Алексеевич долго смотрел на меня, его челюсти были плотно сжаты. Наконец, он произнес:

— Я ценю вашу инициативу, Максим Николаевич. Но в следующий раз я не потерплю такого самоуправства. Военные дела должны решаться военными методами. И исключительно моими людьми. Ваша помощь необходима лишь там, где я ее просил.

— Конечно, Ваше Высочество, — кивнул я. — Я лишь хотел убедиться, что справедливость восторжествует и все необходимые вам люди будут задержаны.

Михаил Алексеевич еще раз окинул меня внимательным взглядом, затем кивнул и отвернулся, отдавая новые приказы своим людям.

Я же остался стоять, наблюдая за суетой вокруг. Эта операция изменила многое. Между мной и вторым принцем возникла тонкая грань напряженности. Я помог в этот раз, но как долго он будет терпеть мое участие в военных делах? Это оставалось открытым вопросом, который, я чувствовал, вскоре может привести к конфликту. Но оставаться в стороне, когда дело требует непосредственного моего участия, я тоже не собирался.

Но сейчас было не время думать об этом. Впереди ждали допросы задержанных, анализ добытой информации и, возможно, новые ниточки в расследовании деятельности Корниловых.

Покидая клуб, я еще раз оглянулся на Михаила Алексеевича. Он стоял посреди разгромленного зала, отдавая приказы с уверенностью человека, привыкшего к власти. Но в его глазах я заметил тень — он понимал, что без моей помощи все могло пойти совсем иначе.

Глава 11

Михаил Алексеевич, второй принц Российской Империи, стоял у окна своего кабинета, наблюдая за тем, как последние лучи заходящего солнца скрываются за горизонтом. Его руки были сцеплены за спиной, а на лице застыло выражение глубокой задумчивости.

Дверь кабинета открылась, и вошел его адъютант, держа в руках папку с документами.

— Ваше Высочество, — начал он, — допрос одного из задержанных завершен. Вам стоит ознакомиться с его показаниями.

Михаил Алексеевич повернулся, его взгляд был острым и пронзительным.

— И что же он рассказал?

Адъютант открыл папку и начал зачитывать.

— Офицер признался, что их группа была замешана во многих незаконных операциях. Но самое интересное — он утверждает, что получал приказы от человека, близкого к сестре императора.

Принц нахмурился, его брови сошлись на переносице.

— Продолжай.

— По его словам, цель этих операций заключалась в том, чтобы подорвать ваш авторитет среди офицерского состава. Они намеренно совершали ошибки и проводили сомнительные эксперименты, также провозили контрабанду и присваивали имущество из тренировочных лагерей.

Михаил Алексеевич резко развернулся, его глаза сверкнули гневом.

— Это абсурд! Моя тетя никогда бы не пошла на такое. Это явная провокация.

Адъютант нервно сглотнул.

— Но, Ваше Высочество, показания очень детальны. Он описал встречи, назвал имена…

— Довольно! — Михаил Алексеевич поднял руку, останавливая поток слов. — Я не верю ни единому слову. Это попытка посеять раздор в императорской семье. Продолжайте допросы, но эту информацию держите в строжайшем секрете. Не дай бог, она станет известна кому-то еще.

Когда адъютант ушел, принц вернулся к окну. Его отражение в стекле выглядело напряженным и озабоченным. Несмотря на показное неверие, семя сомнения уже было посеяно в его душе и медленно прорастало.

* * *

Архивы Законников казались мне лабиринтом, полным тайн и загадок. Бесконечные ряды полок, уходящие куда-то в полумрак, хранили в себе историю империи — светлую и темную. И что самое главное — все было подано без особых прикрас, что с одной, что с другой стороны.

Я провел здесь уже несколько часов, перебирая документы и сопоставляя факты. Голова гудела от обилия информации.

Наконец, среди пожелтевших от времени бумаг (в этот момент я так жалел, что технологии этого мира сильно отстают), мелькнуло знакомое имя — Игнат Георгиевич Гжельский. Тот самый человек, которого я видел в Польше, и чье имя всплыло в документах Дорохова. Сердце забилось чаще, когда я начал читать досье.

Гжельский оказался не просто военным — он был агентом особого назначения, выполнявшим самые деликатные поручения. Его послужной список впечатлял: операции в Китае, миссии в Османской империи, и… задание в Польше. Точно такое же, о котором упоминал Дорохов.

Но самое интересное обнаружилось в конце досье — текущий адрес Гжельского в Санкт-Петербурге. Это была та ниточка, которую я так долго искал.

Не теряя времени, я вызвал Виктора и как только закончил со всеми документами, отправился на улицу. Мой верный помощник появился спустя час, бесшумно и незаметно, как раз к моменту как я завершил свою часть.

— Виктор, — сказал я, протягивая ему листок с адресом, — мне нужно, чтобы ты проверил это место. Но будь предельно осторожен — человек, живущий там, не просто опасен, он настоящий профессионал.

Виктор внимательно изучил адрес, затем кивнул.

— Боюсь, профессиональнее ликвидаторов в Бюро сложно кого-то найти.

— И тем не менее.

Когда Виктор ушел, я вернулся к изучению документов. Чем больше я узнавал о деятельности Гжельского, тем сильнее росло мое беспокойство. Этот человек был, словно тень, незаметно влияющая на ход истории.

Прошло несколько часов, прежде чем Виктор вернулся. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало легкое удивление.

— Что ты нашел? — спросил я, отложив в сторону очередную папку с документами.

Виктор достал из внутреннего кармана небольшой сверток.

— Квартира была пуста, но я обнаружил это в тайнике за картиной.

Развернув сверток, я увидел несколько документов и… маленький серебряный значок в форме паука. Мое сердце пропустило удар — точно такой же символ я видел в бумагах Дорохова.

— Это все? — спросил я, внимательно изучая находки.

— Да. Похоже, кто-то успел избавиться от большей части улик до моего прихода. Но я уверен, что был там первым после хозяина квартиры.

Я задумчиво покрутил в руках значок с пауком. Это явно был не просто декоративный элемент, а символ принадлежности к какой-то организации (слишком тонкая и индивидуальная работа). К той же, что предоставляет информацию сестре императора. Или и вовсе работает на нее.

— Хорошая работа, Виктор, — сказал я, убирая находки в свой портфель. — Теперь нам нужно действовать быстро.

* * *

Следующим утром я отправился к Михаилу Алексеевичу. Второй принц выглядел уставшим и напряженным, когда принимал меня в своем кабинете.

— Максим Николаевич, — начал он, жестом приглашая меня сесть, — надеюсь, у вас есть веские причины для этого визита.

Я достал из портфеля документы и значок, найденные Виктором.

— Ваше Высочество, я обнаружил информацию, которая может быть связана с нашим расследованием.

Михаил Алексеевич внимательно изучил предоставленные улики, его брови сдвинулись, когда он увидел значок с пауком.

— Что это значит? — спросил он, поднимая на меня взгляд.

— Я полагаю, это символ некой тайной организации, — ответил я. — И, судя по документам, эта организация имеет связи с высшими кругами империи.

Принц откинулся на спинку кресла, его лицо стало задумчивым.

— Это серьезное обвинение, Максим Николаевич. У вас есть доказательства?

Я рассказал ему о Гжельском, о его связях с делом в Польше, и о том, как та информация, что я нашел в архивах Законников, переплетается с показаниями задержанных офицеров. Просто потрясающе, насколько быстро туда поступает информация.

— Все указывает на то, что в империи действует некая сила, стремящаяся манипулировать политической ситуацией, — заключил я. — И эта сила имеет доступ к самым секретным сведениям.

Михаил Алексеевич долго молчал, обдумывая услышанное. Наконец, он произнес.

— Ваши выводы… тревожны, Максим Николаевич. Но мы не можем действовать на основе одних лишь предположений. Нам нужны неопровержимые доказательства.

Я кивнул, понимая его осторожность.

— Согласен, Ваше Высочество. Это косвенные доказательства, но тем не менее. Ситуация может быть опаснее, чем мы думаем. Сами понимаете, молчать о таком я тоже не мог.

Принц встал и подошел к окну, его силуэт четко вырисовывался на фоне яркого утреннего света.

— Хорошо, Максим Николаевич. Продолжайте свое расследование, но будьте предельно осторожны. Если ваши подозрения верны, мы имеем дело с очень опасным противником.

Покидая кабинет принца, я чувствовал, как груз ответственности давит на мои плечи. Я пока не мог сказать ему про сестру императора. Зная его патриотизм и рвение к справедливости, он, скорее, меня казнит за государственную измену, нежели будет разбираться, замешана ли его тетя в каких-то делах. Просто будет отрицать все доводы до последнего.

Информацию ему следует подавать порционно. Желательно, чтобы принц сам до этого дошел. Потому что в показания офицеров, я уверен, он не поверил.

Вернувшись в свой кабинет в Судебном Бюро, я обнаружил на столе конверт без подписи. Внутри была короткая записка, написанная незнакомым почерком:

«Будьте осторожны. За вами следят. Ваше расследование может привести к непредсказуемым последствиям. Не доверяйте никому».

Я перечитал записку несколько раз, пытаясь понять, кто мог ее оставить. Друг? Враг? Или кто-то, играющий свою собственную игру? Сначала подсказка про проект «Феникс», а теперь вот это.

В любом случае, это предупреждение нельзя было игнорировать. Я вызвал Виктора и показал ему записку.

— Что думаешь? — спросил я, наблюдая за его реакцией.

Виктор внимательно изучил бумагу, даже понюхал ее, чуть ли не лизнув под конец.

— Бумага дорогая, но без водяных знаков. Чернила обычные. Почерк… похоже, намеренно изменен. Кто-то очень хотел остаться неузнанным, но показать, что обладает ресурсами.

Я кивнул, соглашаясь с его выводами.

— Нужно усилить меры безопасности, — сказал я. — И, возможно, провести небольшую дезинформацию, чтобы выявить тех, кто за нами следит.

— Хорошая идея, — одобрительно хмыкнул Виктор. — У меня есть пара мыслей на этот счет. Сделаю.

Мы провели следующий час, разрабатывая план действий. Но даже посреди этой суеты я не мог отделаться от чувства, что мы только начинаем погружаться в пучину чего-то гораздо более серьезного, чем могли предположить.

* * *

Через несколько дней все усугубилось. Начали происходить странные события. Сначала исчез профессор Климов, известный своими исследованиями в области регенеративной медицины. Затем пропала доктор Алехина, специалист по генетике. А когда бесследно исчез академик Вершинин, один из ведущих экспертов по магической медицине, стало ясно, что это не просто совпадение.

Я сидел в своем кабинете, разложив перед собой фотографии и досье пропавших ученых, когда ко мне зашел Виктор.

— Есть новости? — спросил я, не отрывая взгляда от документов.

— Да, и не самые приятные, — ответил он, протягивая мне свежую сводку. — Еще один ученый пропал. Доктор Андрей Зотов, специалист по нейромагии.

Я выругался сквозь зубы. Картина становилась все более тревожной.

— Это не может быть совпадением, — сказал я, вставая и начиная расхаживать по кабинету. — Все эти ученые… их области исследований…

— Пересекаются с деятельностью Корниловых, — закончил за меня Виктор. — Возможно, их кто-то таким образом, конечно, подставляет, но выглядит слишком сомнительно.

— Нужно действовать, и действовать быстро, — сказал я, принимая решение. — Виктор, собери всю информацию о последних контактах этих ученых. Мне нужно знать, с кем они встречались, куда ездили, о чем говорили. Хотя бы примерно понять, что их связывает между собой помимо, очевидно, похищения.

— Будет сделано, — ответил Виктор и вышел из кабинета.

Я вернулся к столу и еще раз просмотрел досье пропавших ученых. Что-то подсказывало мне, что эти исчезновения — только начало. Кто-то явно пытался собрать команду лучших умов империи в области медицины и магии.

Внезапно в голове мелькнула страшная догадка. Что, если Корниловы решили перейти к следующему этапу своих экспериментов? Что, если им нужны эти ученые для создания чего-то, действительно, серьезного?

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Если мои подозрения верны, то времени у нас гораздо меньше, чем я думал. И цена ошибки может оказаться непомерно высокой.

* * *

Ночь опустилась на Стамбул, окутав древний город тьмой. Узкие улочки старого квартала тонули во мраке, лишь редкие фонари отбрасывали тусклый свет на мощенные камнем дороги. Воздух был пропитан ароматами специй и морской соли, смешанными с неуловимым запахом опасности.

Артур двигался, словно тень, его фигура сливалась с ночными тенями. Шрамы на его лице, обычно привлекавшие внимание, сейчас были скрыты капюшоном плаща. Мужчина шел быстро, но осторожно, каждый его шаг был выверен и бесшумен.

Задание казалось простым — проникнуть в особняк местного торговца и выкрасть древний артефакт. Но Артур чувствовал неладное. Годы, проведенные в работе наемником, обострили его чутье на опасность.

Особняк возвышался перед ним, словно неприступная крепость. Высокие стены, увитые плющом, скрывали внутренний двор от посторонних глаз. Артур остановился в тени соседнего здания, изучая охрану. Два стражника у ворот, еще несколько патрулировали периметр. Но его интересовало не это.

— Пространство, — прошептал он, активируя свою уникальную способность.

Мир вокруг Артура на мгновение исказился, словно отражение в кривом зеркале. Он почувствовал, как реальность вокруг него становится пластичной, подчиняясь его воле. Теперь он мог видеть не только физические преграды, но и магические барьеры, окутывавшие особняк.

Артур самодовольно усмехнулся. Защита была впечатляющей, но не для того, кто мог манипулировать самой тканью пространства. Он сделал шаг вперед и… исчез, чтобы через мгновение появиться уже во внутреннем дворе особняка.

Сад встретил его ароматом роз и журчанием фонтана. Артур бесшумно двигался между кустами, его глаза, привыкшие к темноте, легко различали дорожки и препятствия. Он знал, что артефакт хранится в кабинете хозяина на втором этаже.

Достигнув стены дома, Артур снова активировал свою способность. На этот раз он создал вокруг себя небольшую сферу контроля, в пределах которой мог свободно манипулировать объектами. Камни стены под его руками словно расступились, образуя проход.

Оказавшись внутри, Артур замер, прислушиваясь. Дом казался погруженным в сон, лишь где-то вдалеке слышались приглушенные голоса слуг. Он двинулся вперед, его шаги не издавали ни звука благодаря контролю над пространством вокруг.

Лестница, ведущая на второй этаж, была украшена дорогими коврами, приглушавшими шаги. Но Артур не рисковал — он просто переместил себя сразу на верхнюю площадку, минуя все ступени.

Кабинет хозяина оказался именно там, где указывал информатор. Массивная дверь с искусной резьбой преграждала путь. Артур усмехнулся — для него эта преграда была не более, чем иллюзией. Одно движение руки — и он уже внутри, дверь осталась нетронутой.

Кабинет поражал роскошью. Стены, обшитые дорогими панелями, были увешаны картинами в золоченых рамах. Огромный письменный стол занимал центральное место. Но внимание Артура привлек небольшой сейф, искусно замаскированный под часть книжного шкафа.

— Слишком просто, — едва слышно пробормотал он, подходя ближе.

И в этот момент мир вокруг него взорвался ослепительной вспышкой. Артур инстинктивно активировал свою защиту, создавая вокруг себя сферу абсолютного контроля. Но даже сквозь эту защиту он почувствовал мощный удар энергии.

Когда зрение вернулось, Артур увидел, что комната изменилась. Стены, словно растаяли, открывая бескрайнее звездное небо. Он стоял на платформе, парящей в пустоте, а вокруг него кружили странные фигуры в серебристых одеяниях.

— Наконец-то мы встретились, Странник, — прозвучал голос, казалось, отовсюду сразу.

Артур напрягся, готовясь к бою. Он узнал эти фигуры — жители Вечного Города, о которых он узнал от своей бывшей хозяйки. Марии Леонхарт.

— Кто вы такие и чего хотите? — спросил мужчина, не опуская защиты.

Одна из фигур выступила вперед. Лицо, скрытое капюшоном, казалось нечеловеческим — слишком правильные черты, глаза, светящиеся неземным светом.

— Мы — Хранители Равновесия, — ответил незнакомец. — И ты, Артур, нарушаешь это равновесие своим существованием. На данный момент в этом мире три объекта, которые обратили на себя наше внимание. Ты — один из них.

Артур усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

— Думаете, вы первые, кто пытается меня устранить?

Не дожидаясь ответа, он атаковал. Пространство вокруг исказилось, формируя острые лезвия из самого воздуха. Они устремились к фигурам, рассекая пустоту.

Но Хранители оказались готовы к подобному. Их движения были молниеносными, почти неуловимыми для глаза. Они уклонялись от атак Артура с нечеловеческой грацией, а их собственные удары были наполнены странной, чуждой этому миру энергией.

— Замедление, — произнес один из них, и Артур почувствовал, как мир вокруг него замедлился.

Но даже под его действием он мог двигаться свободно. Его способность контролировать пространство давала ему преимущество даже над магией Вечного Города. Уж если в чем-то и можно было поблагодарить эту чертову суку Леонхарт, то только в этом.

Артур телепортировался, оказываясь за спиной одного из нападавших. Его рука, окутанная пространственной энергией, прошла сквозь тело Хранителя, словно сквозь воздух. Через мгновение сердце врага оказалось в его руке, еще бьющееся.

Хранитель упал, его серебристое одеяние окрасилось кровью. Остальные на мгновение замерли, шокированные произошедшим. В их понимании такого просто не могло произойти.

Артур воспользовался этой заминкой. Он создал вокруг себя сферу искаженного пространства, в которой все объекты и существа оказались дезориентированы. Хранители, оказавшиеся в этой зоне, словно потеряли связь с реальностью — их движения стали хаотичными, атаки не достигали цели.

— Вы не понимаете, с чем имеете дело, — прорычал Артур, формируя новые пространственные лезвия. — Меня изначально создавали, чтобы быть лучше вас! А если уж вы не можете совладать со мной, то «второй» объект вам точно не по зубам.

Но даже в этом хаосе Хранители оставались опасными противниками. Один из них, казавшийся старше остальных, вдруг произнес слово на языке, которого Артур никогда прежде не слышал.

Реальность вокруг словно треснула. Артур почувствовал, как его контроль над пространством ослабевает, а собственное тело становится тяжелым, словно налитым свинцом. Еще никогда такого с мужчиной не было и поэтому подобное пугало.

— Ты силен, Странник, — произнес старший Хранитель, приближаясь к Артуру. — Но ты не понимаешь истинной природы своей силы.

Артур знал, что человек перед ним опасен. Но он не собирался сдаваться. Собрав последние силы, он активировал свою самую опасную способность — пространственный разрыв.

Мир вокруг него будто раскололся. Трещины в реальности расползались во все стороны, поглощая все на своем пути. Хранители отступили, их лица впервые выражали что-то, похожее на удивление.

Артур чувствовал, как его тело начинает растворяться в пространственном хаосе.

Когда пространственный шторм утих, на месте битвы осталась лишь пустота. Артур исчез, оставив Хранителей Вечного Города с множеством вопросов и одной важной информацией — они недооценили тех, кто нарушает баланс. Они даже подумать о подобном не могли.

Старший Хранитель поднял руку, останавливая своих подчиненных от преследования.

— Нет, — сказал он, его голос звучал задумчиво. — Мы не будем его преследовать. Пока.

— Но он опасен! — возразил один из младших Хранителей. — Он убил одного из нас!

— Он опасен именно потому, что не знает, кто он на самом деле. Но теперь… теперь он пойдет искать ответы. И эти поиски приведут его именно туда, куда нам нужно.

Хранители молча кивнули, принимая решение своего лидера.

Глава 12

Бумаги на моем столе образовали настоящие бумажные горы — свидетельства и отчеты, схемы и диаграммы, биографии и досье. Три дня непрерывной работы, и мозг уже отказывался воспринимать информацию. Я потер виски, пытаясь сосредоточиться. Напротив меня сидел Виктор, молчаливый и внимательный, как всегда.

— Итак, подведем итоги, — я встал и прошелся по кабинету. — Корниловы собирают команду лучших ученых империи. Цель очевидна — ускорить свои исследования по «улучшению» человеческой природы. Уже пропали: Климов — специалист по регенеративной медицине, Алехина — генетик, Вершинин — эксперт по магической медицине, Зотов — нейромаг.

Я остановился у карты империи, висевшей на стене. Красные маркеры обозначали места, где последний раз видели пропавших ученых.

— Смотри, Виктор, они собирают полный набор. Каждый специалист добавляет недостающий элемент в их исследования. Это как головоломка, где каждая деталь идеально подходит к другой.

— Чего-то еще не хватает, — произнес Виктор, поднимая глаза от бумаг.

— Именно! — я щелкнул пальцами. — Химик. Им нужен первоклассный химик для создания стабильных формул их «улучшающих» снадобий. Возможно, поэтому их сыворотки до сих пор имеют побочные эффекты.

— Свердловский, — произнес Виктор так неожиданно, что я даже остановился посреди шага.

— Кто?

— Евгений Геворкович Свердловский. Лауреат Императорской премии по химии прошлого года. Его работы по стабилизации магических соединений произвели фурор в научном сообществе.

— И откуда ты знаешь такие подробности? — я удивленно поднял бровь.

— Знакомый работает в библиотеке Академии наук, — Виктор пожал плечами, словно это объясняло всё. — Тот еще болтун.

— Идеальный кандидат для Корниловых, с учетом, что они отбирают далеко не рядовых ученых, — я вернулся к столу и схватил перо. — Нужно предупредить его. Или… постой. Может быть, выгоднее использовать его как приманку? Если наши предположения верны, то Свердловский — следующая цель.

Я быстро набросал план, мысли лились потоком, складываясь в стройную картину.

— Предположим, Корниловы попытаются похитить Свердловского на каком-нибудь общественном мероприятии. Что-то достаточно людное, чтобы не привлекать внимания, но и не слишком официальное, где охрана не была бы усилена.

— Званый вечер, — предложил Виктор.

— Точно! Но нужно узнать, на каком именно. У Свердловского должно быть множество приглашений…

Я замер, осененный внезапной мыслью.

— Себастьян! — не особо громко позвал я. Дворецкий появился в дверях кабинета, словно только и ждал моего зова. — Будь добр, принеси мне все приглашения, полученные за последнюю неделю.

Вскоре Себастьян вернулся с серебряным подносом, на котором лежала впечатляющая стопка различных конвертов — от скромных до расписанных золотом.

— Благодарю, Себастьян. Ты, случайно, не слышал о приглашении на вечер, где мог бы присутствовать Евгений Свердловский?

— Позвольте, господин, — дворецкий бережно перебрал конверты. — Полагаю, это может быть завтрашний вечер у графини Воронцовой. По моим сведениям, она поклонница науки и часто приглашает выдающихся ученых.

— Себастьян, твоя осведомленность поражает даже меня, — я улыбнулся, забирая изящный конверт с гербом Воронцовых.

Внутри, действительно, было приглашение на завтрашний вечер у графини.

— Прекрасно, — кивнул я. — Вот и наш шанс. Виктор, приготовься к завтрашнему вечеру. Ты будешь вести наблюдение снаружи.

— Как обычно, — кивнул он.

— С одним отличием. Если Свердловского, действительно, попытаются увезти, не вмешивайся. Пусть похитители доведут дело до конца. Нам нужно узнать, куда они его доставят.

— Рискованно, — заметил Виктор.

— Согласен, но это наш единственный шанс найти остальных ученых и выяснить, что задумали Корниловы. Большая игра требует больших ставок.

Я отдал последние распоряжения Виктору, а затем отправился к себе, чтобы подготовиться к завтрашнему вечеру. План созрел в моей голове, и теперь оставалось лишь воплотить его в жизнь.

* * *

Особняк графини Воронцовой сиял огнями, словно маяк в ночи. Десятки экипажей подъезжали к главному входу, выгружая гостей в роскошных нарядах. Я прибыл в середине приема — достаточно поздно, чтобы не привлекать лишнего внимания, но не настолько, чтобы пропустить основные события.

Моя карета остановилась у парадного подъезда, и лакей в белоснежных перчатках открыл дверцу. Я ступил на ковровую дорожку, поправил галстук и одернул пиджак. Сшитый в моем ателье, он сидел безупречно, подчеркивая фигуру и придавая еще больше уверенности.

У входа дежурил лакей, проверяющий приглашения. Протянув своё, я прошел внутрь, оказавшись в мире блеска и роскоши.

Главный зал особняка Воронцовых поражал своим великолепием. Хрустальные люстры, свисающие с потолка, разбрасывали тысячи искр света. Стены, обтянутые шелком, были украшены тончайшей лепниной и картинами известных мастеров. Мраморный пол отражал движения гостей, создавая иллюзию, что танцующие пары парят в воздухе.

Оркестр, расположившийся на специальном возвышении, исполнял венский вальс. Десятки пар кружились в танце, дамы в пышных платьях напоминали экзотические цветы, распускающиеся в теплице.

Я неторопливо прошелся по залу, приветствуя знакомых и принимая поздравления с успехом моего последнего поэтического сборника. Впрочем, мое внимание было сосредоточено на поиске Свердловского.

Евгений Геворкович обнаружился у фуршетного стола, окруженный стайкой любопытствующих дам. Невысокий полноватый мужчина с аккуратной бородкой и умными глазами за стеклами очков рассказывал что-то с таким энтузиазмом, что его слушательницы разразились мелодичным смехом.

Я не стал подходить сразу, решив сначала изучить обстановку. Кто мог быть потенциальным похитителем? Мой взгляд скользил по залу, отмечая подозрительных личностей. Двое мужчин в идентичных темных фраках стояли у колонны, не сводя глаз со Свердловского. Еще один, с седыми висками и военной выправкой, расположился у выхода в зимний сад. Все трое периодически обменивались взглядами.

— Максим Николаевич! Какая приятная неожиданность!

Я обернулся на знакомый голос и увидел Варвару Марковну Чернову. В платье цвета морской волны, с изящным колье на шее, она выглядела потрясающе. В груди что-то екнуло — за всеми расследованиями я почти забыл о ней.

— Варвара Марковна, вы затмеваете всех дам на этом вечере, — я поцеловал воздух над ее рукой, задержав прикосновение чуть дольше, чем требовал этикет.

— Льстец, — улыбнулась она, но в ее глазах мелькнуло удовольствие. — Не ожидала увидеть вас здесь. Думала, вы слишком заняты своими служебными делами. Вас в последнее время совсем не видно.

— Даже самый занятой человек должен иногда отдыхать, — я предложил ей руку. — Не окажете ли мне честь этим танцем?

Музыка сменилась на более медленную мелодию, и мы закружились в танце. Варвара двигалась изящно, легко, словно всю жизнь только и делала, что танцевала. Впрочем, так и должно быть у девушки из хорошей семьи.

— Вы что-то ищете, Максим Николаевич? — заметила она, когда я в очередной раз бросил взгляд через ее плечо, отслеживая местонахождение Свердловского.

— Неужели это так заметно? — я улыбнулся, возвращая внимание к партнерше.

— Только для того, кто знает вас достаточно хорошо, — ее глаза загадочно блеснули. — Если вы ищете Евгения Геворковича, то он только что отправился в библиотеку. Я слышала что-то о редких книгах по алхимии, которые графиня хотела ему показать.

Я еле сдержался, чтобы не ускорить шаг. Библиотека — идеальное место для похищения. Уединенное, тихое, вдали от основной массы гостей.

— Варвара Марковна, вы просто невероятны, — я остановился, когда мелодия закончилась. — Простите, но мне, действительно, нужно поговорить со Свердловским. Неотложное дело.

— Разумеется, значит вы тут все-таки по делу, — в ее глазах промелькнуло небольшое разочарование, но она сохранила улыбку. — Что ж, только не исчезайте слишком надолго.

Я направился к библиотеке, стараясь не привлекать внимания. Заметил, как один из подозрительных мужчин тоже двинулся в том направлении, делая вид, что изучает картины на стенах.

Библиотека находилась в западном крыле особняка. Массивная дубовая дверь была приоткрыта, из щели пробивался тусклый свет. Я подкрался ближе и прислушался.

— … уверяю вас, это открытие изменит всю химическую науку, — раздался восторженный голос Свердловского.

— Безусловно, профессор, — ответил ему другой голос, низкий и властный. — Именно поэтому мы так заинтересованы в вашем участии.

Я осторожно заглянул в щель. Свердловский стоял у книжного шкафа, держа в руках чашку чая. Перед ним — высокий мужчина в темном костюме, скорее военном, чем гражданском. За спиной ученого притаились еще двое

— Я польщен, господа, но у меня уже есть контракт с Академией, — Свердловский отпил чай. — Впрочем, мы могли бы обсудить возможность консульта…

Его слова внезапно оборвались. Чашка выпала из ослабевших пальцев, разбившись о паркет. Ученый пошатнулся, его глаза остекленели.

— Быстрее, пока действует снотворное, — скомандовал высокий.

Двое помощников подхватили обмякшее тело ученого под руки и потащили к задней двери библиотеки, ведущей в сад. Я отступил в тень, чтобы не быть замеченным. Свердловского действительно похищали, и теперь нужно было проследить, куда его увезут.

Я быстро вернулся в бальный зал, где меня уже ждала Варвара.

— Максим Николаевич, вы выглядите встревоженным. Что-то случилось?

— Простите, Варвара Марковна, но мне придется покинуть вечер раньше, чем я планировал. Возникло неотложное дело.

— Что-то серьезное? — в ее голосе смешались разочарование и понимание.

— Боюсь, что так. Обещаю, что в следующий раз уделю вам больше внимания.

— Буду ждать, — она легко коснулась моей руки. — Берегите себя, Максим Николаевич.

Я выскользнул из зала, стараясь не привлекать внимания, и направился к черному ходу. На улице меня ждал Виктор, держащий под уздцы двух коней. Один из них, вороной жеребец, нервно перебирал копытами.

— Они уже уехали, — сообщил Виктор. — Экипаж без опознавательных знаков, четверка лошадей.

— Отлично. Значит, у них большие планы на сегодняшнюю ночь, — я подошел к лошадям и с некоторым сомнением посмотрел на седло. — А что, экипаж нельзя было раздобыть?

— Экипаж будет слишком заметен, — ответил Виктор, легко запрыгивая в седло. — А тебе придется вспомнить уроки верховой езды.

— Вспомнить? — я нервно хмыкнул, пытаясь найти удобный способ забраться на лошадь. — Сложновато будет вспомнить то, что никогда толком не учил.

Несколько неловких попыток спустя я все же оказался в седле, чувствуя себя так, словно сидел на огромной бочке.

— Двигаемся, — Виктор пришпорил своего коня и двинулся вперед.

Я дернул поводья, и мой жеребец, словно только этого и ждал, рванул с места, чуть не выбросив меня из седла.

— Тише ты, животное! — прошипел я, отчаянно пытаясь сохранить равновесие. — Черт, Виктор, я ведь могу и шею сломать!

— Держись крепче и не дергай поводья так резко, — бросил Виктор через плечо. — Лошадь чувствует твой страх.

— Очень утешает. Надеюсь, эта поездка того стоит.

Мы выехали из богатого района, где находился особняк Воронцовых, и двинулись вниз по улице. Вскоре впереди показался экипаж, двигавшийся без фонарей.

— Это они, — шепнул Виктор. — Держимся на расстоянии.

Мы ехали следом за экипажем, сохраняя дистанцию. Улицы Санкт-Петербурга были на удивление пусты — только редкие прохожие и ночные экипажи. Фонари отбрасывали искаженные тени, создавая причудливые узоры на мостовой.

Постепенно городские кварталы сменились предместьями, а затем и вовсе остались позади. Экипаж выехал на загородную дорогу, ведущую на север.

— Куда они направляются? — прошептал я, наклоняясь к Виктору.

— Похоже, к старым имениям за городом. Там много заброшенных усадеб.

Дорога становилась все более неровной, лошади замедлили шаг. Ночь была ясной, лунный свет заливал окрестности серебристым сиянием, превращая обычные деревья и кусты в фантастические фигуры.

Мы продолжали следовать за экипажем, держась в тени деревьев вдоль дороги. Мой зад уже онемел от непривычного седла, но я терпел. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы сдаваться из-за такой мелочи.

Экипаж свернул с главной дороги на узкую лесную тропу. Мы последовали примеру, теперь двигаясь еще осторожнее, чтобы не выдать своего присутствия. Ветви деревьев смыкались над головой, образуя естественный тоннель. Луна то появлялась, то исчезала между листвой, создавая причудливую игру света и тени.

— Смотри, впереди огни, — шепнул Виктор.

И действительно, между деревьями мерцали тусклые отблески. Наша погоня наконец-то приближалась к финалу.

Внезапно воздух прорезал оглушительный треск. Прямо перед нами накренилось огромное дерево. Казалось, что время замедлилось — ствол, толщиной в обхват трех мужчин, начал падать прямо на дорогу.

— Вот дерьмо! — вырвалось у меня.

Мой жеребец испуганно заржал и взвился на дыбы. Руки соскользнули с поводьев, и я почувствовал, как мое тело стремительно летит вниз. Инстинкты сработали раньше мысли.

— Перемести! — отдал приказ я, пространство вокруг меня исказилось.

Вместо болезненного удара о землю я плавно опустился на ноги в двух шагах от обезумевшей лошади. Сердце колотилось как бешеное, но магия сработала безупречно.

Виктор, в отличие от меня, магию не использовал, потому что не мог. В момент, когда его конь встал на дыбы, он перегруппировался с грацией акробата и спрыгнул на землю, перекатившись по траве.

— Шоу окончено? — спросил он с невозмутимым видом, отряхивая с рукава грязь.

— Я бы назвал это скорее антрактом, — я попытался успокоить своего коня, который все еще нервно переступал с ноги на ногу. — Как думаешь, кто-то специально завалил дерево?

Виктор подошел к упавшему стволу и внимательно осмотрел место слома.

— Нет, естественное падение. Оно давно подгнивало у основания, — он постучал по трухлявой древесине. — Просто невезение. Я бы сказал колоссальное и очень своевременное невезение.

Я взглянул на преграду, перекрывшую дорогу.

— Придется в обход. А экипаж тем временем уедет совсем.

Виктор задумчиво оглядел лесную тропу.

— Можно перевести лошадей через ствол.

— Как? — я скептически оглядел массивное дерево. — Заставить их перепрыгнуть?

— Смотри и учись, — он взял поводья своего коня и подвел его к препятствию.

Что-то тихо шепнул животному на ухо, провел рукой по шее. Лошадь внезапно успокоилась и, к моему изумлению, взяв разгон в пару шагов, филигранно перепрыгнула дерево.

— Твоя очередь, — Виктор протянул руку за поводьями моего жеребца.

— Нет уж, — я отстранился. — Позволь мне попробовать. Если у тебя получилось, то и у меня выйдет.

Копируя действия Виктора, я подвел коня к препятствию и попытался настроиться на его ритм. Жеребец нервно переступал, не желая приближаться к стволу. Я вспомнил, как в детстве дед шептал что-то лошадям, прежде чем те его слушались.

— Ну же, парень, — я потрепал его по холке, — уверяю, ты справишься. Это всего лишь дерево.

На удивление, конь тряхнул гривой, словно понимал мои слова, и осторожно, но решительно перепрыгнул через ствол.

— Надо же, — не удержался я от гордой улыбки, — похоже, во мне пропадает талант конюха.

— Не обольщайся, — хмыкнул Виктор, уже сидя в седле. — Твоего жеребца специально выбирали как самого спокойного.

Мы продолжили путь, но несколько потерянных минут сыграли свою роль. Впереди дорога раздваивалась, и следы экипажа терялись в неясном свете луны.

— Плохо, — я оглядел развилку. — Кажется, мы их упустили. Если только ты не умеешь идти по следам.

Виктор молча улыбнулся.

— Ну, конечно, ты умеешь, — усмехнулся я в ответ. — Чему я удивляюсь?

Виктор спешился и принялся изучать землю, прикрыв глаза. Его руки изредка касались грунта, словно считывая невидимую информацию. Я не вмешивался, наблюдая за ним с уважением.

— Сюда, — произнес он наконец, указывая на правую дорогу. — Колеса тяжело нагруженного экипажа оставляют более глубокие следы. А у них всего три человека. Торговые куда тяжелее.

Мы продолжили путь, теперь двигаясь медленнее, позволяя Виктору периодически сверяться со следами. Лесная тропа постепенно расширялась, превращаясь в проселочную дорогу. Деревья расступились, и перед нами открылась панорама маленького провинциального городка Тяглино, мирно спящего под лунным светом.

На подъезде к городу следы экипажа смешались с десятками других, оставленных на главной дороге.

— Что ж, — я потер подбородок, — я надеюсь, что они остановились именно тут, а не поехали дальше, иначе наша приманка канула в темный колодец.

— Сейчас мы все равно ничего не выясним, — Виктор кивнул на тусклые огоньки городка. — Трактир еще должен работать.

— Тогда остановимся там, — согласился я. — Утром будет проще поискать, а сейчас мы все равно их упустили. В конце концов, даже Законники нуждаются в отдыхе.

Мы направили лошадей к небольшому постоялому двору на окраине Тяглино, где тусклый свет в окнах свидетельствовал о том, что там еще не спят.

Глава 13

Трактир «Сонный волк» оказался именно таким, каким и должно быть заведение в маленьком провинциальном городке — шумным, прокуренным и пропахшим дешевым пивом. Здесь, на окраине Тяглино, жизнь текла совсем иначе, чем в блистательном Санкт-Петербурге. Вместо изысканных аристократов и блеска императорского двора — усталые мастеровые, мелкие торговцы и изредка проезжие купцы.

Комната, которую нам с Виктором удалось снять, представляла собой крохотную каморку под самой крышей. Две узкие кровати, стол, покрытый потрескавшимся лаком, и умывальник с треснутым зеркалом — вот и все удобства. Через единственное окно, затянутое мутноватым стеклом, пробивался тусклый свет луны.

— Не дворец, — хмыкнул я, сбрасывая с плеч дорожный плащ, — но для наших целей сойдет.

Виктор молча проверил кровати на прочность, убедился, что дверь надежно запирается, и только после этого позволил себе присесть.

— Главное преимущество таких мест — никто не задает лишних вопросов, — произнес он, распаковывая небольшую дорожную сумку и протягивая мне зубную щетку, он явно был готов к долгому путешествию. — Заплати вперед, и ты просто еще один путник.

Сон в ту ночь пришел быстро — сказалась усталость от верховой езды. Последней мыслью перед тем, как провалиться в темноту, была надежда, что мы сможем найти не только Свердловского, но и остальных пропавших ученых. То, что они живы, сомнений не было, все же они нужны за свой ум. А мертвый ученый — бесполезен.

* * *

Утро встретило меня запахом свежего хлеба и шумом просыпающегося городка. Городская жизнь начиналась рано — еще до того, как первые лучи солнца коснулись черепичных крыш. Торговцы выкатывали тележки, хозяйки спешили на рынок за свежими продуктами, ремесленники открывали мастерские.

Позавтракав простой, но сытной кашей, приготовленной хозяйкой трактира, мы с Виктором приступили к поискам. Наш план был прост — разделиться и собрать как можно больше информации, не привлекая к себе внимания.

— Я проверю рынок и местные лавки, — сказал Виктор, застегивая куртку. — Торговцы всегда знают больше, чем говорят.

— А я наведаюсь в местную управу, — кивнул я, поправляя галстук. — Посмотрим, что здесь происходит на официальном уровне.

Тяглино при свете дня производило странное впечатление. Внешне — типичный провинциальный городок с мощеными улицами, аккуратными домиками и неспешным ритмом жизни. Но чем дольше я гулял по его улицам, тем сильнее ощущал неправильность происходящего. Люди здесь были… напряжены. Они говорили тише, чем следовало бы, часто оглядывались по сторонам и старательно избегали встречаться взглядами с незнакомцами.

В местной чайной, куда я зашел якобы отдохнуть, разговор с хозяйкой не задался с самого начала.

— Скажите, а давно ли в ваш город приезжали гости? — спросил я, отпивая горячий чай из потёртой фарфоровой чашки.

Женщина средних лет с усталым лицом и ранней сединой в волосах замерла, словно испуганная лань.

— Гости? Какие гости? — её голос дрогнул. — У нас тихий городок, господин. Кому сюда ехать?

— Ну, возможно, какие-нибудь исследователи…

Чашка в её руках звякнула о блюдце.

— Нет-нет, никого такого. Извините, у меня пироги в печи.

Она поспешно удалилась на кухню, а сидевший за соседним столиком мужчина в потертом сюртуке бросил на меня предостерегающий взгляд и отвернулся.

Встреча с местным приставом оказалась не более продуктивной. Полноватый чиновник с залысинами и маленькими, близко посаженными глазками, выслушал мою историю о поисках пропавшего «родственника» с натянутой улыбкой.

— Боюсь, господин, вы напрасно проделали такой путь, — сказал он, теребя пуговицу на жилете. — В нашем городке не бывает гостей. Все на виду, все друг друга знают. Если бы здесь появился ваш родственник, мы бы знали. К нам редко кто заезжает. Вы первые, если не за год, то за полгода точно!

— Но я уверен, что его экипаж направлялся именно сюда, — настаивал я. — Четверка лошадей, закрытый экипаж, трое сопровождающих.

Пристав побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Может, они просто проехали через город? У нас тут дорога на север. Некоторые просто проезжают мимо, если выбрали не тот путь. Оно ж через нас крюк целый делается.

Стало ясно, что добровольно никто говорить не будет. Люди чего-то боялись. Или кого-то.

К вечеру, когда мы с Виктором встретились в условленном месте — на скамейке у небольшого парка — наши выводы подтвердились.

— Город как будто под колпаком, — тихо произнес Виктор, поглядывая по сторонам. — Торговцы отмалчиваются, трактирщики меняют тему, даже дети на улицах не такие шумные, как должны бы.

— И при этом здесь явно происходит что-то странное, — добавил я. — Видел телеги, проезжающие через северные ворота? Они груженные ящиками с эмблемой столичного университета. Здесь, в глуши!

Мы просидели на скамейке до заката, наблюдая за жизнью городка и вырабатывая план действий. Нужно было готовиться к долгой осаде.

* * *

Три дня поисков превратились в изнурительную игру в кошки-мышки. Каждое утро мы выходили на «охоту», каждый вечер возвращались с крупицами информации, которую приходилось буквально выцарапывать из запуганных местных жителей.

Ночами я изучал карту окрестностей, отмечая все подозрительные места, которые удалось обнаружить за день. Всё указывало на то, что искомый объект находился где-то к северу от городка, в лесистой местности, прилегающей к небольшому озеру.

На четвертый день произошел прорыв. В рыбной лавке, куда я зашел купить копченого осетра к ужину, ко мне неожиданно обратился сам хозяин — невысокий, коренастый мужчина с загорелым лицом и хитрыми глазами.

— Говорят, вы родственничка ищете, — произнес он, заворачивая рыбу в промасленную бумагу. — И денег не жалеете за хорошие сведения.

Я осторожно кивнул, не выдавая своего волнения.

— Если сведения стоящие, то и плата будет соответствующей.

Рыбник огляделся по сторонам и понизил голос до шепота:

— Приходите сегодня в полночь к задней двери. Стукните три раза, потом еще два. У меня есть то, что вас заинтересует, но не хочу лишних глаз. Вы уедете, а мне тут жить.

Ровно в полночь мы с Виктором стояли у черного входа в рыбную лавку. Тройной, затем двойной стук — и дверь приоткрылась, пропуская нас внутрь.

В маленькой каморке за лавкой пахло рыбой, солью и чем-то едко-химическим. Хозяин, представившийся Матвеем, зажег тусклую лампу и плотно задернул шторы.

— Значит так, господа столичные, — начал он без предисловий. — Я знаю, кого вы ищете. И знаю, где их держат.

— Их? — переспросил я. — Значит, похищенный профессор не единственный?

Матвей ухмыльнулся, обнажая неровные зубы.

— Профессора, говорите? Может, и профессора. Они уже с месяц как обосновались в старой усадьбе на берегу озера. Сначала приезжали на день-два, потом всерьез взялись за дело. Охрана, странное оборудование… И люди пропадать стали.

— Люди? — Виктор подался вперед. — Местные?

— И местные тоже. Бродяг сначала брали, кто не нужен никому и лишь всем мешали. Потом парочку рыбаков, что слишком близко к их территории подплыли. А в последнее время повадились в столице умников ловить. Говорят, для экспериментов. Но то ж слухи. Главное — платят, и хай с ним.

У меня внутри всё похолодело. Неужели эти нелюди использовали обычных граждан как подопытных кроликов?

— И как ты, Матвей, связан с этим? — спросил я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Рыбник опустил взгляд.

— Им еда нужна. Свежая рыба, мясо, овощи. Я поставляю. Дважды в неделю телега с продуктами. Хорошо платят, без задержек. А я… — он развел руками, — я просто торговец. Не моё дело, чем они там занимаются. Но если вы заплатите больше, чем они… могу кое-что показать.

Я достал кошелек и отсчитал указанную сумму в двойном размере. Многовато, но что поделать. Глаза Матвея жадно блеснули.

— Хорошо, — кивнул он. — Завтра на рассвете я повезу им товар. Если хотите, можете поехать со мной. Только прячьтесь под мешками, и чтоб никто не видел. Охрана у них — волкодавы, не люди. Магией пользуются так, что мама не горюй.

— Нам не нужно внутрь, — сказал я. — Только покажи дорогу и укажи слабые места в охране. Дальше мы сами.

Рыбник кивнул и отсыпал себе в карман монеты.

— Тогда до рассвета, господа.

* * *

Путь к загородной усадьбе занял около часа. Телега, нагруженная бочонками с соленой рыбой, ящиками с овощами и мешками муки, медленно катилась по разбитой дороге. Мы с Виктором следовали параллельным маршрутом, скрываясь в лесу, периодически выходя к дороге, чтобы убедиться, что не сбились с пути.

— Вот мы и на месте, — шепнул Матвей, когда мы в очередной раз поравнялись с ним на повороте. — За тем холмом — усадьба. Дальше меня не спрашивайте, сами справляйтесь.

Высокий забор окружал бывшее дворянское поместье. Когда-то, судя по архитектуре, это было великолепное строение в классическом стиле, но сейчас запущенный сад и обшарпанный фасад говорили о долгих годах запустения.

Впрочем, новые хозяева явно вложили немало средств в модернизацию. В западном крыле здания окна были заменены на современные, с толстыми стеклами, способными выдержать даже взрыв. Вокруг территории патрулировали вооруженные охранники, а в воздухе периодически возникали странные вспышки — следы магической защиты.

— Интересно, — пробормотал я, — охрана явно не из дешевых. И эта защита… Похоже на работу магов шестого ранга, не ниже.

— Есть идеи, как проникнуть внутрь? — спросил Виктор, внимательно изучая периметр через подзорную трубу.

— Дождемся ночи. Тогда и решим.

Матвей выгрузил товар и быстро покинул усадьбу, даже не оглядываясь. С наступлением сумерек активность вокруг поместья только усилилась. Прибыл ещё один экипаж, из которого выгрузили несколько тяжелых ящиков. Затем появилась группа людей в строгих костюмах — судя по манерам, высокопоставленные чиновники или богатые аристократы.

— Делегация из столицы, — прошептал Виктор. — Похоже, нас опередили.

— Или, наоборот, именно сегодня будет происходить что-то важное, — возразил я. — А значит, сейчас идеальное время для проникновения. Все будут отвлечены на гостей.

С наступлением полной темноты мы начали действовать. Охрана, хоть и профессиональная, не могла контролировать всю территорию одновременно. К тому же, я не зря носил титул Законника — мои магические способности превосходили умения обычных охранников.

— Скрой, — прошептал я, активируя базовое заклинание маскировки.

Воздух вокруг нас слегка исказился, и мы с Виктором словно растворились в ночных тенях. Теперь нас можно было заметить, только если очень сильно приглядываться. Увы, на большее меня не хватало. Становиться полностью невидимым, как дядя Эдвард, оказалось той еще задачкой. Но со временем, думаю, я это исправлю.

Мы выбрали самый уязвимый участок забора — в задней части поместья, где старая стена частично обрушилась и была наспех укреплена. Преодолев это препятствие, мы оказались в заброшенной части сада. Густые заросли шиповника и бурьян скрывали нас от посторонних глаз.

Следом шел магический барьер, как я и предполагал, очень крепкий, сделанный магами, знающими свое дело. Я уже хотел было применить «Деструкцию», но Виктор остановил меня жестом.

— Погоди, если нарушишь целостность, то упадет весь барьер и нас заметят раньше времени. Хочу кое-что попробовать.

— Не лучшее время для экспериментов, — пожал плечами я.

Виктор напрягся всем телом, словно пружина, которая вот-вот выпрямится. Следом он просто шагнул вперед. Я ожидал увидеть хоть какие-то эффекты, но нет. Абсолютно ничего.

Вместо этого барьер просто расступился перед ним, открывая небольшую брешь.

— Максим Николаевич, вам нужно официальное приглашение? — с нотками довольного тона тихо сказал Виктор.

Я опомнился и шагнул внутрь. Что ж, теперь у меня была еще одна причина брать своего убийцу на задания вместе с собой.

Продвигаясь перебежками от укрытия к укрытию, мы приблизились к зданию. Черный ход — идеальная точка для проникновения. Бывшая кухня, судя по всему, использовалась нечасто, и охрана здесь была минимальной.

— Разрушь, — я направил энергию на старинный замок.

Магия Деструкции была не самой тонкой, но в данном случае эффективной. Механизм замка бесшумно разрушился изнутри, позволяя нам проникнуть в дом.

Внутри бывшая усадьба оказалась совершенно преображенной. Если снаружи это был обветшалый дворянский особняк, то внутри — ультрасовременная лаборатория. Стерильно-белые стены, яркое освещение от магических светильников, странные приборы, мерцающие разноцветными индикаторами.

— Матерь Божья, — даже Виктор не удержался от удивления, когда мы заглянули в первую лабораторию, — что они тут творят?

Помещение напоминало операционную. Посередине стоял металлический стол со специальными креплениями для рук и ног. Над столом нависали странные механизмы с тонкими иглами и скальпелями. В стеклянных шкафах вдоль стен хранились десятки флаконов с жидкостями разных цветов, от прозрачно-голубого до густо-бордового.

Но самое ужасное ждало нас в следующей комнате. Огромные стеклянные цилиндры заполняли почти все пространство. В каждом из них плавало по человеческому телу, подключенному к множеству трубок. Некоторые из них выглядели почти нормально, если не считать неестественной бледности кожи. Другие были… изменены. Удлиненные конечности, странные наросты, деформированные черты лица.

— Чудовищно, — прошептал я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Они экспериментируют над людьми. Причем явно не один год.

Виктор молча указал на стол с документами. Я подошел ближе и начал просматривать бумаги. Сложные формулы, диаграммы, таблицы с результатами экспериментов. Часть текстов была зашифрована, но некоторые заголовки можно было прочесть.

«Проект Феникс. Фаза 3».

«Стабилизация генной структуры».

«Интеграция магического потенциала в физическую оболочку».

— Вот оно что, — пробормотал я, перелистывая страницы. — Они пытаются создать сверхлюдей. Магически усовершенствованных, физически превосходящих обычных людей.

— Смотри сюда, — Виктор указал на документ с печатями. — Финансирование поступает из нескольких источников. Корниловы — только верхушка айсберга. Тут замешаны и другие аристократические семьи, и, судя по эмблемам, какие-то иностранные организации.

Я взялся за следующую папку с документами и обнаружил в ней отчет о похищенных ученых.

— Вот они, — прошептал я, водя пальцем по списку имен. — Климов, Алехина, Вершинин, Зотов… И Свердловский. Всех привезли сюда в течение последнего месяца.

— Но где они сейчас? — Виктор осмотрел комнату. — Здесь их нет.

— Должна быть еще одна лаборатория. Вряд ли на верхних ярусах будет проходить основное исследование.

— Если тут не основное, то даже страшно предположить, что будет там.

Мы продолжили поиски, стараясь двигаться как можно тише. В одном из коридоров, ведущих к западному крылу, Виктор внезапно остановился и поднял руку, призывая к тишине. Прислушавшись, я различил приглушенные голоса из-за ближайшей двери.

— … стабилизация проходит успешно. Ещё месяц, и можно будет переходить к массовому производству, — говорил мужской голос с легким акцентом.

— Британская Корона будет довольна, — ответил другой, более низкий. — А что с нашей частью сделки?

— Всё по договоренности. Технология будет передана вашим ученым после подписания соглашения.

Мы осторожно миновали дверь и продолжили путь. В следующей комнате, судя по всему, хранился личный гардероб ученых — на крючках висели лабораторные халаты с именными бирками.

Виктор молча указал на один из них. Солидный твидовый пиджак с потертыми локтями и знакомый галстук в бордовую полоску — точно такой же, какой был на Свердловском в день похищения.

— Значит, он здесь, — кивнул я больше себе. — И, вероятно, остальные тоже.

Виктор достал из кармана небольшой блокнот и передал мне. Его тренированный глаз заметил то, что я пропустил — план помещений, приколотый к стене за шкафом. Он уже успел зарисовать схему, отметив наше текущее местоположение и предположительное место содержания ученых — в подвальных помещениях западного крыла.

— Нам туда, — я указал на лестницу в конце коридора.

Внезапно воздух прорезал пронзительный звук сирены. Красные аварийные лампы замигали под потолком, наполняя коридоры кровавым светом.

— Тревога! — раздался голос усиленный магией. — Нарушение периметра в секторе D-7! Всем группам занять позиции!

— Нас обнаружили, — Виктор мгновенно перестроился на боевой режим.

— Нет, — возразил я, прислушиваясь. — Прорыв в секторе D — это восточное крыло. Кто-то еще решил нанести визит сегодня.

Мы воспользовались суматохой, чтобы продвинуться дальше. Охрана, отвлеченная на другой периметр, оставила наш коридор без присмотра. Но когда мы уже почти достигли лестницы, ведущей в подвал, за спиной раздался крик:

— Стоять!

Обернувшись, я увидел двоих охранников, наставивших на нас пороховые пистолеты, но явно магически модифицированные.

— Отбрось! — выкрикнул я, формируя волну энергии перед собой.

Охранников впечатало в стену с такой силой, что раздался хруст костей. Но на шум сразу же прибежали другие.

— Защити! — активировал я защиту, когда в нас полетели заряды магической энергии вместе с выстрелами.

— Нам нужно уходить, — крикнул Виктор, швыряя в охранников какие-то склянки, схваченные со стола. Стеклянные сосуды разбились о стены, наполняя коридор едким дымом. — Их слишком много!

Он был прав. Даже с моими способностями мы не могли противостоять целой армии подготовленных магов. Особенно, если они вооружены артефактами, способными усиливать их атаки.

— К черному ходу! — скомандовал я, активируя еще одно защитное заклинание.

Мы бросились бежать, петляя по коридорам. По нарастающему шуму позади стало ясно, что преследователи не отстают.

— Разрыв! — выкрикнул я, направляя заклинание на потолок коридора за нашими спинами.

Каменные своды содрогнулись, а затем с оглушительным грохотом обрушились, перекрывая путь преследователям. Это дало нам несколько драгоценных минут форы.

Выбравшись через черный ход, мы помчались к ограде. На этот раз времени на аккуратное преодоление препятствий не было.

— Разрушь! — произнес я, направляя поток энергии на стену.

Часть старинной кладки разрушилась, образуя достаточно широкий проход. Мы выскочили наружу и бросились к лесу, слыша за спиной крики и свист магических зарядов, вспарывающих ночной воздух.

— Они оцепят весь периметр, — задыхаясь, произнес Виктор, когда мы углубились в чащу. — Нужно быстрее уходить.

— Согласен. И Тяглино нам теперь тоже лучше покинуть. Наше присутствие уже не секрет.

Мы бежали сквозь лес, направляясь к месту, где оставили лошадей. Погоня за спиной постепенно отставала — похоже, охранники не рискнули углубляться в ночной лес.

Лошади, к счастью, оказались на месте. Вскочив в седло, мы помчались прочь от проклятой усадьбы.

— Что теперь? — спросил Виктор, когда мы отъехали на безопасное расстояние.

— Возвращаемся в столицу, — решительно ответил я. — Это дело куда серьезнее, чем мы думали. Международный заговор, эксперименты над людьми, британские агенты… Нужно доложить императору. И как можно скорее. Правда, их тут, скорее всего, уже не будет к тому моменту, когда сюда нагрянет Бюро или императорская гвардия.

Мы пришпорили коней, направляясь к тракту, ведущему в сторону Санкт-Петербурга.

Глава 14

Обратный путь в Санкт-Петербург занял вдвое меньше времени, чем дорога в Тяглино. Лошади, словно чувствуя наше желание преодолеть путь как можно быстрее, мчались без устали, пока не начали задыхаться. Виктор предложил ехать разными дорогами, но эту идею пришлось отвергнуть — документы были только у меня, и разделяться — означало рисковать самым ценным.

Городские предместья показались совсем скоро, окутанные дымкой рассветного тумана. Мы намеренно не въезжали через главные ворота, выбрав малоизвестный торговый тракт, где стража была менее бдительной, а прохожих — единицы. Наши костюмы, некогда элегантные, теперь напоминали одежду странствующих торговцев средней руки — достаточно приличную, чтобы не привлекать внимания нищетой, но недостаточно роскошную, чтобы заинтересовать каких-нибудь зевак или карманников.

— Если мои подозрения верны, весь город уже может кишеть соглядатаями Корниловых, — произнес я, когда мы миновали последний контрольный пост. — После нашего визита они должны были поднять тревогу.

Виктор подтвердил мои опасения коротким кивком.

— Доносчики есть везде. Вопрос только, насколько высоко находятся их покровители.

Столица встретила нас привычным шумом и суетой. Уличные торговцы, спешащие клерки, щеголи и дамы в модных платьях — обычная картина, но мой взгляд автоматически выделял подозрительные детали: человека, слишком пристально разглядывающего прохожих из-за газеты, двух гвардейцев, чья форма сидела чуть неправильно, будто с чужого плеча, крадущиеся тени на крышах домов. Мнительность? Может быть, но в подобной ситуации лучше перебдеть, чем получить кинжал в спину.

Мы избегали центральных улиц, лавируя между переулками и дворами. Экипаж нашли на дальней стоянке — старый, ничем не примечательный, но с крепкими на вид лошадьми. Плата была втрое выше обычной, что вызвало у возницы улыбку до ушей.

— К Зимнему дворцу, — бросил я, когда мы устроились внутри. — Только не напрямик.

Дорога заняла вдвое больше времени из-за многочисленных петель и объездов, но, в конце концов, величественное здание императорской резиденции выросло перед нами, сияя золочеными шпилями на фоне сумеречного неба.

— Подождите здесь, — я протянул вознице еще несколько купюр. — Возможно, скоро мы отправимся в другое место.

Дворцовая охрана встретила нас с ожидаемой настороженностью. Два мага-гвардейца преградили дорогу, их ауры в моем восприятии слегка мерцали от готовых сорваться заклинаний.

— Максим Николаевич Темников, Законник Российской Империи, — представился я, доставая серебряный знак с двуглавым орлом. — Прошу немедленной аудиенции у Его Императорского Величества. Дело государственной важности.

Гвардейцы переглянулись. Один из них — старший по званию, судя по нашивкам — активировал специальный артефакт на запястье. Кристалл в центре устройства вспыхнул, подтверждая подлинность моего знака.

— Его Величество принимает министра колоний. Придется подождать, — начал было он.

— Нет времени ждать, — оборвал я. — Дело касается безопасности империи. Каждая минута на счету.

Что-то в моем тоне или выражении лица убедило гвардейца. Он снова активировал артефакт, на этот раз для связи, судя по всему, с кем-то внутри дворца. После короткого разговора он кивнул.

— Следуйте за мной. Его Величество примет вас через пятнадцать минут в Малахитовом кабинете. Ваш сопровождающий должен остаться здесь. И попрошу без резких движений.

Виктор бросил на меня вопросительный взгляд. Я кивнул — все в порядке, и последовал за гвардейцем через анфиладу роскошных залов. Дворец жил своей жизнью: чиновники спешили с бумагами, придворные шептались о чем-то в укромных уголках, слуги деловито сновали туда-сюда.

Малахитовый кабинет получил свое название, благодаря отделке стен редчайшим уральским камнем. Изумрудные панели, искусно подобранные так, что узоры на них создавали ощущение живого леса, переходили в потолок, украшенный лепниной и фресками мифологических сюжетов. Рабочий стол императора — массивный, из красного дерева — был завален документами, а за ним, в высоком кресле сидел сам Алексей Сергеевич Романов.

Император выглядел уставшим, но его глаза сохраняли живой блеск. Когда я вошел, он отложил какие-то бумаги и жестом отослал секретаря.

— Законник Темников, — голос императора был сдержанным, но в нем чувствовалась скрытая сила. — Что за дело такое спешное, что оно не может ждать до утра?

Я склонился в коротком, но почтительном поклоне.

— Ваше Императорское Величество, прошу прощения за такое внезапное вторжение. Но то, что я обнаружил, требует немедленного вмешательства. Дело касается вашего поручения относительно рода Корниловых.

Император указал на стул напротив.

— Говорите.

Следующие полчаса я излагал всё, что мы с Виктором обнаружили. Рассказ начался с первых подозрений, их странных связей с Англией и пропавших ученых. Затем я перешел к недавним событиям: поездке в Тяглино, проникновению в усадьбу и обнаруженным там ужасам.

— Мы нашли лабораторию, где проводятся бесчеловечные эксперименты над людьми, — мой голос оставался ровным, но от воспоминаний поднималась злость. — Стеклянные резервуары с измененными телами, какие-то чудовищные медицинские приборы. И документы, множество документов, доказывающих, что Корниловы создают не просто лекарства, а пытаются вывести особую разновидность людей с выдающимися физическими и магическими способностями.

Император слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь глаза постепенно темнели, словно грозовое небо.

— Было упоминание проекта под названием «Феникс», — продолжил я. — Судя по всему, сейчас он находится в третьей фазе. Подготовка к массовому производству этих улучшенных людей, несмотря на массу побочных эффектов. То есть для них люди — не более чем расходный материал.

— И вы утверждаете, что в этом замешана Англия? — наконец спросил император, когда я сделал паузу.

— Да, Ваше Величество. Я лично слышал разговор о сделке с Британской Короной. Кроме того, в документах упоминались иностранные источники финансирования. Конечно, вещественных доказательств немного, лишь ряд документов, что удалось взять с собой из лаборатории.

— А что с пропавшими учеными?

— Они, действительно, там. В отчетах упоминались Климов, Алехина, Вершинин, Зотов и недавно похищенный Свердловский. Мы не смогли их найти — скорее всего, их держат в подвалах западного крыла, куда нам не удалось проникнуть.

Император встал и подошел к большой карте империи, висевшей на стене. Его пальцы медленно скользили по поверхности, словно прослеживая невидимые связи.

— Насколько масштабна эта операция? — спросил он, не оборачиваясь.

Тут я сосредоточился, вызывая в памяти увиденные документы. Перед глазами всплыли схемы, списки, координаты. Память юриста, да еще усиленная местной магией, — благословение и проклятие одновременно.

— Помимо лаборатории в Тяглино обнаружены упоминания еще о четырех объектах, — я подошел к карте и указал точки. — В окрестностях Выборга, лаборатория под руководством некоего профессора Крылова. Занимается адаптацией организма к экстремальным условиям. В Новгородской губернии испытательный полигон, где проверяют физические возможности объектов. В Псковской губернии — санаторий для восстановления после экспериментов. И, наконец, на Карельском перешейке — хранилище образцов и архив исследований.

Император повернулся ко мне, в его взгляде мелькнуло удивление.

— Вы запомнили все это с одного взгляда?

— Работа в Бюро и не такому научит, Ваше Величество.

Алексей Сергеевич кивнул, словно получил подтверждение чему-то давно известному. Он вернулся к столу и нажал скрытую кнопку. В стене открылся потайной шкаф, откуда император достал странный прибор, в виде шкатулки с кристаллом связи.

— Знаете, Темников, — начал он, настраивая устройство, — я давно подозревал что-то подобное. Не конкретно Корниловых, но то, что в империи действует организация, преследующая собственные цели. Слишком много странных совпадений, слишком много неожиданных смертей ключевых фигур.

Он активировал прибор, и в воздухе возникло полупрозрачное изображение — схематичная карта империи с мерцающими точками.

— Четыре месяца назад пропал один из моих агентов, расследовавший подобное дело. Последнее, что он передал — неясные намеки на эксперименты с истинными словами «Жизнь» и «Разум». Ваши находки подтверждают его опасения.

Точки указывали ровно на те места, что указал я. Но неужели это проигнорировали и не послали никого разведать? Император выключил прибор и в упор посмотрел на меня:

— Вот что, Законник. У нас нет времени на формальности. Если всё так, как вы говорите, заговорщики уже знают о вашем визите в Тяглино и заметают следы. Они уничтожат доказательства, перевезут ученых, сделают всё, чтобы мы не смогли их найти.

Он достал из стола золотой медальон с императорской печатью.

— Этим я наделяю вас чрезвычайными полномочиями. Вы можете использовать все необходимые ресурсы империи для расследования этого дела и пресечения деятельности заговорщиков. Включая военные подразделения, Судебное Бюро и расходы из казны. Но помните — каждое ваше действие отражается на авторитете короны.

Я принял медальон, ощущая его тяжесть не только в руке, но и на плечах.

— Благодарю за доверие, Ваше Величество.

— Не благодарите раньше времени, — глаза императора сузились. — Есть еще кое-что, о чем вы должны знать. Заговор такого масштаба не мог существовать без поддержки кого-то из высших кругов власти.

— Вы подозреваете кого-то конкретно, Ваше Величество? — посмотрел я на Алексея Сергеевича.

— У меня есть мысли, но без доказательств даже я не могу делать выводов, — ответил император. — Потому и поручаю это дело вам, Законнику. Вы не связаны придворными условностями и сравнительно недавно в столице, чтобы не иметь глубоких личных привязанностей, которые могут повлиять на вас.

Он вернулся к столу и взял лист бумаги.

— Я дам вам карт-бланш на операцию по нейтрализации этой угрозы. Но помимо уничтожения лабораторий и спасения ученых, есть еще одна задача.

Император написал что-то на бумаге и запечатал личной печатью:

— Исследования Корниловых, каким бы путем они ни были получены, могут иметь стратегическое значение для империи. Необходимо сохранить все научные данные, которые вы сможете обнаружить. Главное, чтобы они не достались нашим противникам.

Я принял запечатанный конверт и убрал его во внутренний карман.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

— Теперь идите. У вас мало времени. И помните, Темников, — его голос стал жестче, — я доверяю вам. Не подведите меня.

Покинув Малахитовый кабинет, я почувствовал странное облегчение. Наконец можно было действовать без оглядки на условности. Император дал карт-бланш, и теперь оставалось лишь грамотно распорядиться этой властью.

* * *

Федор Антонович Корнилов метался по кабинету, скрипя половицами старого особняка. Его обычно безукоризненная прическа растрепалась, на щеках проступил лихорадочный румянец. С момента обнаружения вторжения в лабораторию прошло уже шесть часов, но он по-прежнему не мог успокоиться.

— Кто это был? — в десятый раз спросил он, останавливаясь перед начальником охраны. — Как они проникли через защиту?

Начальник охраны, высокий мужчина с военной выправкой, лишь качал головой.

— Господин Корнилов, пока сложно сказать. Проникновение было профессиональным. Судя по записям магических датчиков, это был как минимум маг шестого ранга. Возможно, седьмого. Они преодолели барьеры так, словно знали их строение.

— Бюро? — нервно спросил Корнилов. — Или военная разведка?

— Если бы это было официальное расследование, они не стали бы действовать тайно, — вмешался другой человек, сидевший в углу кабинета. Молодой мужчина с внимательными глазами за стеклами тонких очков казался спокойным, несмотря на общую нервозность. — Скорее всего, это чья-то частная инициатива. Или иностранные агенты. Ну какой сотрудник Бюро или, прости господи, военный, будет нарушать закон?

Корнилов рухнул в кресло, подперев голову руками:

— В любом случае, мы скомпрометированы. Нужно немедленно эвакуировать все материалы из Тяглино и перевезти объекты в резервное хранилище. Борис, — обратился он к начальнику охраны, — распорядитесь об уничтожении всех следов деятельности. Используйте Протокол Чистой Земли.

Начальник охраны кивнул и вышел, оставив Корнилова наедине с молодым человеком в очках.

— Я всегда говорил, что нам нужно было действовать осторожнее, — заметил молодой человек, когда дверь закрылась. — Слишком много рисков, слишком много переменных.

— Заткнись, Горин, — огрызнулся Корнилов. — Если бы не твои «улучшенные формулы», мы бы уже закончили третью фазу и не сидели бы сейчас в этой дыре.

Горин поправил очки тонким, изящным движением.

— Мои формулы безупречны. Проблема в исходном материале. Слишком мало по-настоящему одаренных магов для экспериментов. Если бы у нас был доступ к императорским архивам…

— У нас нет доступа, и мы не получим его в ближайшее время, — оборвал его Корнилов. — Особенно теперь, когда о нас узнали.

Он подошел к окну и отодвинул тяжелую штору. Снаружи кипела работа — люди в темной одежде сновали между зданиями, вынося ящики и коробки. Другие сжигали бумаги в специальных магических контейнерах, не оставлявших пепла.

— Что с учеными? — спросил Корнилов, не оборачиваясь.

— Уже готовятся к транспортировке. Я ввел им специальный препарат для подавления воли. Следующие двенадцать часов они будут полностью послушны, а потом ничего не вспомнят и будут работать дальше.

Корнилов кивнул. Хоть что-то идет по плану.

— Британские партнеры уже в курсе? — спросил он.

— Я отправил зашифрованное сообщение сразу после тревоги. Они предлагают приостановить операцию на территории России и перенести исследования на их острова.

— Исключено, — резко ответил Корнилов. — Мы не отдадим им технологию, пока не получим обещанное. Продолжаем по плану, просто с большей осторожностью.

Пока Федор Антонович давал дальнейшие распоряжения, Горин незаметно активировал миниатюрный артефакт, спрятанный в подкладке жилета. Крошечный кристалл вспыхнул и погас, отправляя зашифрованное сообщение далеко за пределы усадьбы. Его истинный хозяин будет доволен этой информацией.

Через полчаса, когда Корнилов удалился для разговора с британским посредником, Горин тихо покинул кабинет и спустился в подвал, где располагалась основная лаборатория. Двое охранников кивнули ему — к молодому ученому здесь привыкли и не обращали особого внимания.

В лаборатории кипела работа по свертыванию оборудования. Техники отключали сложные приборы, ассистенты упаковывали образцы в специальные контейнеры. В центре комнаты группа медиков готовила похищенных ученых к транспортировке — вводила снотворное, подключала к системе жизнеобеспечения.

Горин подошел к шкафу с образцами и, убедившись, что никто не наблюдает, аккуратно извлек несколько пробирок с ярко-зеленой жидкостью. Эти образцы не фигурировали ни в одном официальном отчете — его личный проект, о котором не знал даже Корнилов. Ему это было ни к чему.

«Добро пожаловать в безбедную жизнь», — подумал Горин, пряча пробирки в специальный футляр.

Третий принц Андрей Алексеевич всегда щедро платил за информацию, а за такие образцы его награда будет поистине царской.

Горин знал, что ходит по лезвию ножа. Если Корнилов узнает о его двойной игре, то смерть покажется милосердием. Но риск стоил того. Ведь в отличие от близорукого Корнилова, Горин видел дальше — он работал на будущего императора. По крайней мере, он искренне в это верил.

Спрятав футляр в потайной карман, Горин вернулся к своим обязанностям. Нужно было выиграть еще немного времени, прежде чем он сможет незаметно покинуть усадьбу и доставить сведения и образцы своему истинному господину.

* * *

После аудиенции у императора я сразу отправился обратно к Виктору, ожидавшему у ворот дворца. Несмотря на поздний час, времени на отдых не было. Мы наняли другой экипаж и отправились в Судебное Бюро, где нам предстояло начать формирование оперативной группы.

— Император дал полный карт-бланш, — объяснил я Виктору, пока экипаж катился по ночным улицам. — Можем привлекать любые ресурсы империи, но действовать нужно быстро и решительно.

Виктор кивнул, на его обычно бесстрастном лице мелькнуло выражение удовлетворения:

— Наконец-то развяжем руки. Кого привлекаем?

— Всех проверенных. Никаких случайных людей. Операция будет проводиться по нескольким направлениям одновременно, поэтому потребуется несколько автономных групп, и желательно, чтобы они умели принимать верные решения без подсказок и намеков. Нам в процессе обсуждения только палки в колеса вставят.

В Судебном Бюро, вопреки ожиданиям, оказалось на удивление многолюдно. Даже в столь поздний час в коридорах сновали клерки с бумагами, а в некоторых кабинетах горел свет. В воздухе витало напряжение — словно все чувствовали приближение чего-то важного.

Андрей Павлович Соколов обнаружился в своем кабинете, окруженный стопками документов и чашками остывшего кофе. Увидев нас, он вскочил, едва не опрокинув стопку бумаг, и схватил какое-то странное устройство, которое жалобно щелкнуло, так и не активировавшись.

— Слева, — рявкнул он, но поздно.

Я среагировал быстрее, отскочив назад и пропустив мимо несколько отравленных игл.

— Не откалибровал еще, находишь же ты время для того чтобы заглянуть в гости, — виновато выдохнул наставник. — Что привело?

Я коротко обрисовал ситуацию, опуская наиболее шокирующие детали. Соколов слушал, не перебивая, лишь изредка кивая или хмурясь.

— Я так и знал, что с этими Корниловыми не все чисто, — произнес он, когда я закончил. — Слишком быстрый взлет, слишком много странных совпадений. Но чтобы такое… — он покачал головой. — Что конкретно планируешь делать?

Я развернул на столе карту, отметив четыре точки — предполагаемые локации лабораторий Корниловых:

— Нужно ударить по всем объектам одновременно, чтобы они не успели предупредить друг друга. Для этого формируем четыре группы, каждая под командованием проверенного человека.

Соколов задумчиво потер подбородок:

— Хм, интересно. А кого планируешь привлечь в качестве командиров?

— Тебя, Виктора, Левински, а четвертую группу возглавлю сам. Важно, чтобы в каждой группе был хотя бы один сильный маг, способный справиться с охранными системами и возможным сопротивлением.

— Левински на выезде, — нахмурился Соколов. — Но должен вернуться к утру. А что насчет принцев? Они знают о твоих планах?

Я покачал головой.

— Только император. И до начала операции пусть так и останется. Слишком высоки ставки, чтобы рисковать утечкой информации. Я даже не хочу привлекать ресурсы Михаила Алексеевича. Не то, чтобы я ему не доверял, но зная его излишний патриотизм и тягу к справедливости, к утру вся армия будет стоять на ушах.

Соколов понимающе кивнул:

— Разумно. Но нам понадобится поддержка. Ты же знаешь, как работает бюрократия — даже с императорским указом без связей можно увязнуть в согласованиях.

— У меня есть идея, — я достал из кармана серебряный значок Законника и золотой медальон, выданный императором. — С этими регалиями можно миновать большинство формальностей. А ресурсы… есть один надежный источник.

Следующие несколько часов мы провели в подготовке. Наставник активировал свои каналы связи, вызывая проверенных агентов и бойцов. Я составлял детальные планы операций, учитывая особенности каждого объекта. Виктор отправился за оружием и специальным снаряжением.

К рассвету основные приготовления были завершены. В просторном конференц-зале Судебного Бюро собрались около сорока человек — костяк будущих оперативных групп. Уставшие, но собранные лица, внимательные взгляды, сдержанные движения — лучшие из лучших, кого можно было привлечь в такой короткий срок.

Ярослав Левински, только что вернувшийся с задания, с неизменными закрученными усами; несколько следователей, с которыми мне доводилось работать ранее; даже пара магов из отдела ликвидации, привлеченных, судя по всему, Андреем Павловичем. А ведь они подчиняются непосредственно Воронцову. Неужели глава Бюро тоже в курсе.

— Господа, — начал я, обводя взглядом присутствующих, — благодарю всех за оперативность. Времени на долгие объяснения нет, поэтому перейду сразу к делу.

Я кратко обрисовал ситуацию, описал обнаруженную лабораторию в Тяглино и предполагаемые локации других объектов. Затем разделил присутствующих на четыре группы, назначив командиров и обозначив задачи.

— Наша цель — ликвидация незаконных лабораторий, освобождение пленных ученых и сбор доказательств для последующего расследования. Действовать нужно решительно, но помните: мы не каратели, а представители закона. Бессмысленной жестокости не нужно. И да, все важные документы и возможных свидетелей — в Бюро. Андрей Павлович, вы же не против?

— Место точно найдется, — усмехнулся Соколов.

Я разложил на столе четыре папки с детальными планами операций, которые составил на основе воспоминаний.

— Группа Андрея Павловича отправляется в окрестности Выборга. Группа Левински — в Новгородскую губернию. Группа Виктора — в Псковскую губернию. Моя группа — на Карельский перешеек, где предположительно находится центральный архив исследований. Координация через специальные артефакты связи, которые выдаст господин Соколов.

Последовали технические детали: способы проникновения, частоты для связи, правила взаимодействия. Особое внимание я уделил безопасности операции:

— Помните: судя по тому, что мы видели, противник не только хорошо вооружен, но и располагает экспериментальными магическими технологиями. Будьте предельно осторожны и не рискуйте без необходимости.

Ярослав Левински, потирая закрученные усы, поднял руку.

— А что с местными властями? Не создадут проблем?

— У нас есть императорский указ, — я продемонстрировал золотой медальон. — Сделаю оттиски. Любое препятствование будет рассматриваться как государственная измена. Но по возможности, действуйте деликатно и, не привлекая внимания. Нам не нужен лишний шум. Чем меньше людей узнает об операции, тем успешнее она пройдет.

Когда все детали были согласованы, группы приступили к финальным приготовлениям. Оружие проверялось, артефакты калибровались, последние наставления отдавались в тихих разговорах.

Я отозвал Виктора в сторону.

— У меня плохое предчувствие. Вся эта история слишком запутанная, слишком много неизвестных. Будь предельно осторожен.

— Я всегда осторожен, — сдержанно улыбнулся Виктор. — Это ты обычно лезешь на рожон.

— В этот раз постараюсь сдержаться, — я протянул ему руку. — Удачи.

Экипажи были подготовлены, люди распределены, оружие выдано. Мы выдвигались на позиции с интервалом в двадцать минут, чтобы не привлекать лишнего внимания. Первой отбыла группа Соколова — им предстоял самый долгий путь. Затем группа Левински.

Я наблюдал за их отъездом, чувствуя странную смесь решимости и тревоги. Слишком много поставлено на карту, слишком высоки ставки. Но отступать было некуда — эти изверги, экспериментирующие над людьми, должны быть остановлены любой ценой.

Когда пришло время отправляться моей группе, я еще раз мысленно пробежался по плану операции. Архив исследований, предположительно минимальная охрана… звучало почти слишком просто. И именно это беспокоило больше всего. Потому я выбрал это место для себя.

Глава 15

Андрей Павлович Соколов, склонившись над картой, словно коршун над добычей, отмечал последние детали маршрута. Серебристый свет луны, пробивавшийся сквозь окно движущегося экипажа, придавал его лицу почти мистическое выражение. Ни один мускул не дрогнул, когда повозка подпрыгнула на очередной выбоине, лишь пальцы крепче сжали карандаш.

— Подъезжаем, господин Соколов, — доложил кучер, замедляя ход лошадей.

Андрей Павлович аккуратно сложил карту и убрал её во внутренний карман. Затем проверил специальные наручи, где в миниатюрных ячейках поблескивали металлические иглы, пропитанные десятком различных ядов — от парализующих до усыпляющих. Каждая стоила целое состояние, но глава третьего отдела Судебного Бюро никогда не экономил на инструментах.

— Помните, ребята, — обратился он к своей группе — агентам, затянутым в черную форму Бюро, — быстро, тихо, эффективно. Никаких ненужных жертв.

Экипаж остановился в стороне от главной дороги, в густой чаще леса, примерно в версте от предполагаемой лаборатории. Выпрыгнув из повозки, Соколов беззвучно скользнул меж деревьев, за ним последовали остальные — слаженные движения говорили о многочисленных совместных операциях.

Спустя полчаса группа вышла на опушку, откуда открывался вид на старинное поместье, стоявшее на холме. Некогда величественное здание теперь выглядело заброшенным: облупившаяся краска, сырые стены, покосившаяся крыша. Но зоркий глаз Соколова мгновенно отметил странности — слишком ухоженная тропинка, ведущая к черному входу, несколько новых окон в западном крыле, и едва заметный голубоватый свет, мерцающий в одном из подвальных помещений.

— Там, — прошептал он, указывая на это свечение. — Видите? Слишком ярко для обычной лампы. Магический источник.

Двое агентов незаметно выдвинулись вперед для разведки. Соколов достал из нагрудного кармана миниатюрный артефакт — круглую линзу размером с монету, через которую можно было различить магические потоки и защитные барьеры.

— Хм, серьезные артефакты, — пробормотал он. — Любопытно. Для такого захолустья — непомерная роскошь.

Когда разведчики вернулись, план был скорректирован. Двое охранников у черного входа, еще трое патрулируют периметр, в самом поместье около десяти человек. Для профессионалов Бюро — почти прогулка.

— Исбар, Ветров — на периметр. Остальные за мной, — четко скомандовал Соколов, будто и не было пары лет работы в кабинете за документами.

Группа бесшумно двинулась к поместью, используя сумрак и густую растительность как прикрытие. Когда первый охранник показался на дорожке, Соколов даже не замедлил шага. Легким, почти неуловимым движением запястья он отправил две иглы в полет. Первая вонзилась точно в шею, вторая — в запястье. Охранник замер на полушаге, его лицо исказилось от удивления, но крикнуть он не успел — парализующий яд уже разлился по телу.

— Туманный взор, — произнес Соколов, направляя энергию на второго охранника, только показавшегося из-за угла.

Воздух между ними исказился, словно над раскаленным песком. Охранник замедлился, его глаза остекленели, движения стали неуверенными. Он явно видел что-то, но не мог понять, реально это или нет. Пока он пытался разобраться, одна из агентов Бюро уже оказалась за его спиной и аккуратным движением отправила его в бессознательное состояние.

— Чисто, — доложила она.

Проникновение в само здание прошло так же гладко. Еще трое охранников были нейтрализованы, прежде чем смогли поднять тревогу. Следуя за мерцанием магического света, группа спустилась по скрипучей лестнице в подвал.

Здесь иллюзия заброшенности рассеивалась. Коридор был отремонтирован, стены отделаны металлическими панелями, на потолке — ряды магических светильников последней модели.

— Готовность, — прошептал Соколов, доставая из поясной сумки стеклянный шарик размером с грецкий орех. — Три… два… один…

Он бросил шарик в конец коридора, где виднелась массивная дверь. Стекло разбилось, выпуская облако серебристого дыма, который внезапно устремился под дверь, словно живое существо, ищущее добычу.

Изнутри донеслись приглушенные крики и звук падающих тел. Агенты бросились вперед, выламывая дверь и врываясь внутрь с оружием наготове.

Лаборатория оказалась на удивление небольшой. Несколько столов с химическим оборудованием, стеллажи с ингредиентами, пара клеток с мелкими животными. На полу лежали трое ученых в белых халатах, оглушенные парами специального состава.

— Осмотреть помещение, — приказал Соколов, направляясь к главному столу, заваленному бумагами.

Агенты рассредоточились, обыскивая каждый угол лаборатории. Соколов бегло просматривал документы, но ничего похожего на записи о чудовищных экспериментах над людьми не обнаружил. В основном это были формулы каких-то препаратов и результаты испытаний на животных.

— Господин Соколов, взгляните, — позвал один из агентов, указывая на стеклянный шкаф с пробирками.

В пробирках содержалась жидкость сине-зеленого цвета с перламутровым отливом. Каждая была тщательно запечатана и промаркирована.

— Стабилизатор BF-17, — прочитал Соколов надпись на ближайшей. — Интересно…

Агент достал одну пробирку для более тщательного изучения.

— Судя по записям, это какой-то компонент для эликсиров, ускоряющих регенерацию, — предположил он, пролистывая найденный журнал. — Ничего особо криминального, если не считать использования запрещенных ингредиентов.

— Слишком просто, — нахмурился Соколов. — Странно, что охрана была, а самих разработчиков почти нет.

Один из оглушенных ученых начал приходить в себя. Соколов моментально оказался рядом, наклоняясь над ним:

— Как вас зовут? На кого работаете?

— Миша… Михаил Семенович, — пробормотал ученый, щурясь от яркого света. — Я просто лаборант… Нас наняли для производства стабилизатора… Ничего противозаконного…

— А где остальные? Где ваше начальство?

— Уехали неделю назад… Забрали основное оборудование… Сказали, продолжим в другом месте…

Внезапно воздух в лаборатории наполнился странным гудением. Легкая вибрация прошла по стенам, заставив пробирки задребезжать.

— Магический резонатор! — крикнул Соколов, инстинктивно отшатываясь от ученого. — Всем на выход! Немедленно!

Но было поздно. Один из лаборантов вдруг вскочил и нажал скрытую кнопку под столом. Магический барьер мгновенно отрезал путь к выходу, а в центре комнаты появился странный прибор, похожий на часовой механизм. Его стрелки быстро вращались, отсчитывая последние секунды.

— Защитная сфера! — крикнул Соколов, активируя артефакт на своем запястье голосом, помимо касания.

Вокруг агентов Бюро возникла золотистая сфера, как раз вовремя — прибор взорвался, высвобождая мощный поток магической энергии. Стены лаборатории содрогнулись, стеклянные колбы разлетелись вдребезги, выпуская опасные химикаты. Воздух наполнился едким дымом и искрами остаточной магии.

— Всем держаться! — сквозь стиснутые зубы процедил Соколов, удерживая защиту.

Золотистая сфера мерцала, выдерживая удар за ударом, но постепенно тускнела. Соколов почувствовал, как его силы иссякают — поддерживать такую мощную защиту было непросто даже для опытного мага.

— Артефакт почти дренирован! — крикнул один из агентов, глядя на мигающий кристалл в основании сферы.

— Готовьтесь к прорыву, — скомандовал Соколов. — На счет три бежим к выходу.

Когда последние крупицы энергии истощились, защита распалась. Агенты, прикрывая друг друга, бросились к двери, преодолевая бушующий магический хаос. Соколов шел последним, собирая уцелевшие документы и образцы.

Уже у самого выхода он заметил странную эмблему на обломке взорвавшегося прибора — три переплетенных льва, символ одной из древнейших британских мануфактур, специализирующихся на магических артефактах. Это лишь добавляло вопросов.

* * *

Экспедиционный корпус Ярослава Левински достиг места назначения в Новгородской губернии ранним утром. В отличие от группы Соколова, действовавшей скрытно, Левински предпочитал более прямолинейный подход. Его отряд, состоявший из десяти бойцов Бюро, двигался открыто, не маскируясь.

— Полигон должен быть за тем холмом, — указал Левински, поправляя свои знаменитые усы, закрученные кверху. — Судя по разведданным, там тренируют охрану для Корниловых. Возможно, встретим сопротивление.

Вопреки традиционной военной мудрости, отряд не стал ждать темноты. Левински считал, что неожиданность атаки среди бела дня компенсирует преимущества ночной операции. Кроме того, некоторые магические заклинания работали эффективнее при солнечном свете.

Полигон представлял собой огороженную территорию с несколькими приземистыми зданиями и тренировочными площадками. Внутри периметра сновали люди, некоторые в военной форме, другие — в странных облегающих костюмах, подчеркивающих атлетическое телосложение.

— Странно, — пробормотал заместитель Левински, разглядывая полигон через подзорную трубу. — Охраны почти нет.

— Либо они уверены в своей безопасности, либо это ловушка, — отозвался Ярослав, подкручивая ус. — В любом случае, действуем по плану. Группа «Альфа» заходит с северной стороны, «Бета» — с южной. Я веду центральную группу. Сигнал к атаке — мое огненное заклинание.

Развернувшись на позиции, Левински глубоко вдохнул, концентрируясь. Его руки засветились оранжевым светом, когда он начал выстраивать заклинание.

— Круг третий: Огненный шторм! — произнес он, завершая магическую формулу.

Воздух над полигоном мгновенно раскалился. Огненные вихри, напоминающие миниатюрные торнадо, возникли из ниоткуда, устремляясь к тренировочным площадкам. Люди внизу бросились врассыпную, некоторые падали, охваченные пламенем, другие пытались организовать оборону.

— Вперед! — скомандовал Левински, и все три группы одновременно перешли в наступление.

Отряд Бюро стремительно спускался по склону, когда произошло неожиданное. Из главного здания, напоминавшего казарму, выбежали странные фигуры. На первый взгляд — обычные люди, но их движения были слишком быстрыми, слишком четкими. Они двигались с нечеловеческой грацией и скоростью, словно превосходно обученные хищники.

— Что за черт? — выдохнул кто-то из агентов.

— Улучшенные, — мрачно отозвался Левински. — Именно то, о чем говорил Темников.

Первое столкновение оказалось неожиданно тяжелым. Улучшенные бойцы двигались быстрее обычных людей, их реакция была молниеносной, а сила удара — сокрушительной. Два агента из группы «Альфа» упали в первые же секунды, даже не успев понять, что произошло.

— Круг четвертый: Ледяной капкан! — выкрикнул Левински, видя, как его отряд начинает терпеть поражение.

Земля под ногами улучшенных бойцов внезапно покрылась льдом. Кристаллы росли, охватывая их ноги, поднимаясь выше, сковывая движения. Но то, что последовало дальше, заставило Левински усомниться в успехе операции. Улучшенные напрягли мышцы и один за другим начали разбивать ледяные оковы, словно те были сделаны из хрупкого стекла.

— Они устойчивы к стихийной магии! — крикнул Левински своим людям. — Используйте прямые атаки!

Завязался ожесточенный бой. Агенты Бюро были опытными бойцами, многие обладали магическими способностями, но улучшенные казались почти неуязвимыми. Их кожа отражала легкие магические удары, по крайней мере, до третьего, а иногда и четвертого круга, а физическая сила позволяла блокировать даже мечи и кинжалы.

Трое улучшенных окружили Левински, отрезав его от основной группы. Первый атаковал слева, но Ярослав был готов. Он отскочил в сторону, одновременно формируя новое заклинание.

— Круг четвертый: Цепная молния! — произнес он, направляя потоки энергии на нападавших.

Яркие электрические разряды прыгали от одного улучшенного к другому. Воздух наполнился запахом озона и паленой плоти. Противники содрогались, но не падали — магия причиняла им боль, но не выводила из строя.

— Твою мать, из чего их сделали? — процедил Левински, уклоняясь от очередной атаки.

Ситуация становилась все более отчаянной. Еще трое агентов Бюро лежали неподвижно, остальные с трудом сдерживали натиск. Левински понял, что пришло время использовать последнее средство.

— Все назад! — крикнул он, занимая позицию в центре поля. — Закройте глаза!

Его тело начало светиться изнутри, словно под кожей зажглась звезда. Волосы встали дыбом, глаза заполнила чернота.

— Круг Шестой: Туман Умертвия, — произнес Левински, высвобождая чудовищную энергию.

Волна тьмы расползлась во все стороны, поглощая свет. Там, где она проходила, улучшенные бойцы падали, словно подкошенные. Некоторые успели закрыться, используя своих товарищей как щиты, но большинство не успели среагировать.

Когда тьма рассеялась, на поле боя царила тишина. Уцелевшие агенты Бюро медленно поднимались, с ужасом глядя на последствия заклинания. Тела улучшенных лежали повсюду, их кожа покрылась черными венами, а глаза застыли в выражении невыразимого ужаса.

— Проверьте здания, — хрипло скомандовал Левински, вытирая проступившую из носа кровь и едва держась на ногах после использования такого мощного заклинания. — Ищите документы, уцелевших ученых — любые зацепки.

Обыск полигона принес разочаровывающие результаты. Большинство документов было уничтожено, вероятно, незадолго до атаки. В подвале главного здания обнаружили двоих перепуганных лаборантов, спрятавшихся в кладовке.

— Мы только готовили инъекции! — лепетал один из них, когда его вытащили на свет. — Мы не знали, что они делают с теми людьми!

— С какими людьми? — резко спросил Левински.

— С добровольцами… или так нам сказали. Им вводили какой-то состав, после которого они менялись. Становились сильнее, быстрее. Но многие не выдерживали, умирали в агонии.

Второй лаборант, постарше и посмелее, добавил:

— Недавно привезли новую формулу, от какого-то профессора из столицы. С ней результаты стали лучше, но все равно… они, скорее, чудовища, чем люди.

Левински устало опустился на стул, осматривая разгромленный полигон. Пятеро его людей погибли, еще трое тяжело ранены. Документов почти нет, но хотя бы есть свидетели, которые могут дать показания.

— Готовьтесь к отъезду, — сказал он своему заместителю. — Операция окончена, но вряд ли ее можно назвать успешной.

* * *

В Псковской губернии, где должен был находиться так называемый, санаторий Корниловых, группа Виктора действовала планомерно и методично. Внешне напоминавший небольшую частную клинику для аристократов, санаторий располагался на берегу живописного озера, окруженный сосновым лесом.

Виктор, в отличие от своих коллег, был не магом, а профессиональным убийцей. Его холодные, расчетливые глаза оценивали каждую деталь обстановки, каждое потенциальное препятствие.

— Двое у главных ворот, еще трое патрулируют периметр с восточной стороны, — говорил он своей группе. — Магические барьеры по всему периметру. Неплохая защита для санатория.

Один из его людей, специалист по защитным системам, внимательно изучал барьеры через специальные очки.

— Стандартная конфигурация, но мощность выше обычной, — заметил он. — Могу создать временный проход, но ненадолго.

— Этого достаточно, — кивнул Виктор. — Проникаем группами по два человека, интервал — тридцать секунд. Я иду первым с Тарасовым. Остальные следуют согласно плану.

Когда магический барьер мигнул, образуя узкую брешь, Виктор и Тарасов скользнули внутрь, словно две тени. Они бесшумно пересекли открытое пространство и достигли стены здания. Следующая пара уже приближалась к бреши, когда произошло непредвиденное.

Воздух вокруг санатория внезапно наполнился странным гулом. Магический барьер вспыхнул яркими цветами, сигнализируя о тревоге.

— Они знали, что мы придем, — процедил Виктор, мгновенно перестраиваясь. — Всем агентам — немедленное проникновение! Забудьте о скрытности!

Следующие минуты превратились в хаос. Охрана санатория, гораздо более многочисленная, чем предполагала разведка, хлынула из всех дверей. В отличие от улучшенных бойцов в Новгородской губернии, здесь были обычные люди, но превосходно вооруженные и, судя по всему, ожидавшие нападения.

Виктор двигался среди противников, словно вихрь. Его руки наносили точные, выверенные удары — никаких лишних движений, никакой показной акробатики. Каждый выпад находил уязвимое место, каждый взмах ножа перерезал важную артерию или сухожилие.

Когда один из охранников направил на него магический артефакт, собираясь метнуть заклинание, Виктор активировал свою уникальную способность. Воздух вокруг него словно сгустился, образуя невидимый кокон. В этой зоне магия не действовала — любые заклинания рассеивались, не достигая цели.

— Что за… — только и успел выдохнуть охранник, прежде чем Виктор преодолел разделявшее их расстояние и нейтрализовал его.

Прорываясь к центральному зданию, группа Виктора понесла первые потери. Двое агентов упали под градом пуль и заклинаний, еще один был тяжело ранен, но продолжал сражаться.

— Мы должны добраться до подвала, — скомандовал Виктор, указывая на центральную лестницу. — Судя по плану, там находятся основные лаборатории и архивы.

Отряд пробивался вперед, комната за комнатой, коридор за коридором. Санаторий внутри оказался настоящим лабиринтом, с множеством переходов, тайных дверей и ловушек. Некоторые помещения были обставлены как обычные больничные палаты, в других находилось странное оборудование, назначение которого оставалось загадкой.

Наконец, преодолев сопротивление охраны, группа достигла массивной двери, ведущей в подвал. Металлическая поверхность была покрыта магическими символами, светящимися тусклым красным светом.

— Защита высшего порядка, — выдохнул один из агентов. — Нам ее не взломать без специалиста.

Виктор окинул дверь оценивающим взглядом, затем повернулся к своим людям:

— У нас нет времени ждать. Тарасов, у тебя есть взрывчатка?

Агент кивнул, доставая из сумки небольшой сверток.

— Не уверен, что это сработает против такой защиты, — предупредил он.

— Попробовать стоит, — отрезал Виктор. — Устанавливай заряд.

Пока Тарасов готовил взрывное устройство, остальные агенты заняли оборонительные позиции. Из верхних этажей доносились крики и звуки борьбы — похоже, прибыло подкрепление охраны.

— Готово, — доложил Тарасов, отходя от двери. — Сработает через десять секунд.

Все отступили на безопасное расстояние. Виктор мысленно отсчитывал: десять, девять, восемь…

Взрыв прогремел раньше, чем должен был — на счете «пять». Дверь не просто открылась — она была вырвана из стены вместе с частью проема. Волна раскаленного воздуха отбросила ближайших агентов на несколько метров. Тарасов, стоявший ближе всех, получил тяжелые ожоги.

— Магическая реакция, — прохрипел он, пытаясь подняться. — Дверь была заминирована.

Виктор, первым оправившись от взрыва, бросился к проему. То, что он увидел внутри, заставило его замереть на месте. Подвал представлял собой огромное хранилище, заполненное стеклянными капсулами. В каждой из них находился человек — или то, что когда-то было человеком. Некоторые выглядели почти нормально, другие были сильно изменены.

— Работает Судебное Бюро! — крикнул Виктор, входя в помещение. — Всем оставаться на местах!

Вместо того чтобы подчиниться, ученые бросились в разные стороны, кто-то активировал магический кристалл.

Раздался отвратительный резкий звук.

Капсулы с людьми начали опустошаться — жидкость вытекала через специальные трубки, а тела внутри содрогались в конвульсиях. Одновременно с потолка опустились металлические шторы, отрезая путь к выходу.

— Они сжигают улики и образцы! — крикнул один из агентов. — Нужно остановить процесс!

Виктор бросился вперед, но ученые уже активировали защитные механизмы. Из стен появились очередные артефактные ловушки, вспыхнувшие заклинаниями.

— Всем укрыться! — скомандовал Виктор, перепрыгивая через стол и уходя от линии огня.

Началась ожесточенная борьба. Агенты Бюро использовали столы и оборудование как укрытия, постепенно продвигаясь к ученым и ловушкам. Виктор, используя свою способность подавлять магию, смог нейтрализовать защитные заклинания вокруг центрального защитного кристалла.

— Прикройте меня! — крикнул он, делая рывок к пульту управления.

Два агента немедленно создали защитный барьер, отражавший заклинания. Виктор достиг кристалла и начал лихорадочно изучать управление.

— Черт, здесь все на каком-то шифре!

Один из агентов, специализировавшийся на артефактах, пробрался к нему.

— Дайте посмотреть… Да, я смогу, но мне нужно несколько минут.

— У нас их нет, — отрезал Виктор. — Здание вот-вот рухнет.

И словно в подтверждение его слов, потолок содрогнулся, осыпая всех присутствующих пылью и мелкими обломками. Система самоуничтожения была запущена, и огромные куски бетона начали падать в центре помещения.

— Собирайте все документы, что можете найти! — крикнул Виктор. — У нас меньше минуты!

Агенты бросились выполнять приказ, хватая папки с рабочих столов. Виктор заметил странную сумку, которую один из ученых пытался унести с собой. Молниеносным движением он настиг беглеца и вырвал сумку из его рук.

Быстрый осмотр содержимого подтвердил ценность находки — внутри были папки с маркировкой «Проект Феникс» и несколько папок с грифом «Совершенно секретно».

— Всем на выход! — скомандовал Виктор, забрасывая сумку на плечо.

Группа начала отступление, но здание разрушалось слишком быстро. Огромная трещина пробежала по потолку, и массивная бетонная плита рухнула прямо перед Виктором, отрезав его от остальных.

— Уходите! — крикнул он, бросая сумку своему заместителю через образовавшуюся щель. — Я найду другой путь!

Он развернулся, оценивая ситуацию. Потолок продолжал обваливаться, погребая под собой оборудование и те жуткие капсулы, где еще недавно находились подопытные. Виктор бросился к боковому проходу, надеясь найти запасной выход.

Коридор петлял между техническими помещениями, постепенно поднимаясь наверх. Виктор уже видел впереди свет, когда услышал зловещий треск над головой. Он ускорил бег, но было поздно — потолок обрушился, погребая его под тоннами бетона и металла.

Последним, что он почувствовал, была резкая боль в спине, а затем наступила темнота.

Глава 16

Вечерний туман стелился над болотистыми низинами Карельского перешейка, окутывая местность призрачной дымкой. Мой экипаж двигался по узкой дороге, виляющей между озерами и лесистыми холмами. Не самое приятное место для путешествий, но идеальное для того, чтобы спрятать секретный архив.

Я сидел в углу повозки, перебирая карты местности и сверяясь с компасом. По моим расчетам, хранилище должно было находиться примерно в пяти верстах к северу от деревушки Кирхдорф — старого поселения, основанного еще финнами задолго до того, как эти земли отошли к Российской Империи.

— Прибываем через двадцать минут, — доложил кучер, притормаживая на очередном повороте.

Я кивнул и повернулся к своей команде, среди которых были ликвидаторы из Судебного Бюро. Такие же мрачные и молчаливые, каким был Виктор до того, как начал работать со мной.

Соколов настоял, чтобы именно они сопровождали меня в этой миссии, и я не стал спорить. Эти люди были лучшими из лучших — безжалостными, эффективными и, что самое главное, абсолютно преданными закону.

— Господа, — обратился я к ним, — напомню, наша цель — центральный архив исследований Корниловых. Там должны храниться оригиналы документов, образцы разработок и, возможно, информация о других объектах.

Ликвидаторы молча кивнули.

— По имеющимся данным, — продолжил я, — охрана минимальна, но системы безопасности на высшем уровне. Магические барьеры, ловушки, возможно, автоматические защитные механизмы.

— Что насчет «улучшенных»? — спросил один из ликвидаторов — широкоплечий мужчина.

— Маловероятно, — ответил я. — Это архив, а не испытательный полигон. Но не исключено.

Я разложил между нами карту предполагаемого хранилища, которую составил по обрывкам информации из Тяглино.

— Проникаем с восточной стороны, через лесной массив. Затем разделяемся: первая группа обеспечивает периметр, вторая следует за мной внутрь здания. Основная цель — серверная комната. Вторичная — лаборатория с образцами.

Ликвидаторы внимательно изучали карту, запоминая каждую деталь. Их холодные глаза напоминали мне взгляд хищников перед охотой.

— Вопросы? — спросил я, сворачивая карту.

— Что делать с персоналом? — поинтересовался тот же широкоплечий мужчина.

— Ученых и обычных сотрудников — задержать для допроса, — ответил я. — Постарайтесь без лишних убийств, мы не головорезы, но если того требует ситуация…

Он коротко кивнул, понимая невысказанное разрешение. Соколов прав — эти люди идеально подходили для подобных операций. Никаких лишних вопросов, никаких моральных терзаний.

Когда экипаж остановился в условленном месте — небольшой лесной поляне, скрытой от посторонних глаз, — мы быстро выгрузились и начали подготовку. Я проверил свой короткий меч, убедился, что сигнальный артефакт работает исправно, и мысленно освежил в памяти ключевые заклинания, которые могли понадобиться.

Используя свою способность к пространственной магии, я создал небольшую «Линзу» — заклинание, позволяющее видеть на большие расстояния сквозь препятствия. Сквозь нее хранилище было видно как на ладони — невысокое здание, стилизованное под охотничий домик, окруженное густым лесом. Несмотря на неприметный внешний вид, мое магическое зрение выявило мощные защитные барьеры, опутывающие строение, словно паутина.

— Вижу четверых охранников у главного входа, — сообщил я своей команде. — Еще двое патрулируют периметр. Внутри… сложно сказать, но не меньше десятка людей.

Мы начали движение. Каждый знал свою роль, каждый был готов к действию. Сырой воздух наполнял легкие, принося с собой запахи прелой листвы и болотной воды. Пятеро ликвидаторов слились с окружающей средой, став практически незаметными даже для моего тренированного глаза — настолько идеально они владели искусством скрытного передвижения.

Когда мы приблизились к восточной стороне здания, я подал сигнал к остановке. Впереди, между деревьями, виднелась узкая просека, за которой начиналась небольшая поляна перед «охотничьим домиком». Двое охранников лениво прохаживались вдоль стены, время от времени останавливаясь и прислушиваясь к лесным звукам. Даже издалека было видно, что это далеко не обычные наемники — слишком уж четкими были их движения, слишком механическими повороты головы.

— Улучшенные, — прошептал я, обращаясь к командиру ликвидаторов. — Нужно снять их одновременно, без шума.

Он кивнул и сделал несколько жестов своим людям. Двое ликвидаторов растворились в тенях, словно призраки. Я сосредоточился на магическом барьере, окружавшем здание. Его структура была сложной, но не непреодолимой для мага моего уровня.

— Смещение, — едва слышно произнес я, активируя заклинание.

Пространство вокруг меня исказилось, словно оптическая иллюзия, и в следующий миг я оказался в десяти шагах ближе к зданию, прямо за толстым стволом старой сосны. Отсюда барьер просматривался лучше — тонкие нити магической энергии, сплетенные в замысловатый узор, пульсировали в такт какому-то внутреннему ритму.

Двое ликвидаторов тем временем подобрались к охранникам почти вплотную. Их движения были смертоносно точными. Первый охранник даже не успел понять, что происходит — тонкая проволока обвилась вокруг его шеи и резко затянулась. Второй начал поворачиваться на звук, но тут же оказался без сознания, благодаря точному удару. Оба тела осторожно опустили на землю.

Я жестом подозвал остальных и приступил к работе над барьером. Пространственная магия позволяла не просто преодолевать такие защитные поля, но и манипулировать ими, не нарушая целостности. Мои пальцы двигались в воздухе, словно плетя невидимое кружево, пока одна из нитей барьера не раздвоилась, образуя небольшую прореху. Заклинание «Искази», окончательно расширило ее.

— Проход открыт, но ненадолго, — сказал я. — По одному, быстро.

Ликвидаторы один за другим проскользнули через брешь. Я прошел последним, аккуратно затягивая прореху за собой. Если все сделано правильно, охранные заклинания не сработают, и наше присутствие останется незамеченным.

Здание перед нами выглядело обманчиво простым — двухэтажный домик с закрытыми ставнями окнами и массивной входной дверью. Но мои магические чувства фиксировали мощные потоки энергии, циркулирующие глубоко под землей. Что бы ни находилось в этом «архиве», оно явно было больше и сложнее, чем казалось снаружи.

Согласно плану, трое ликвидаторов остались снаружи, обеспечивая периметр и готовясь к отходу. Остальные трое вместе со мной направились к боковой двери, которая, судя по моим наблюдениям, использовалась для технических нужд.

Замок оказался с магической защитой, но ничего экстраординарного. Я провел ладонью над механизмом, прощупывая его структуру, а затем применил простейшее заклинание искажения:

— Искриви, — тихо произнес я, направляя энергию на внутренние компоненты замка.

Механизм тихо щелкнул, поддаваясь. Дверь бесшумно отворилась, и мы скользнули внутрь, оказавшись в небольшом коридоре. Здесь уже чувствовался контраст между внешним видом здания и его содержимым — полированные металлические панели на стенах, магические светильники на потолке, воздух, пропитанный характерным запахом алхимических реактивов.

— Разделяемся, — скомандовал я. — Бровин, со мной. Остальные проверяют верхний этаж.

Бровин, невысокий, но мускулистый ликвидатор с цепким взглядом, молча кивнул в ответ на мои слова. Мы двинулись вглубь коридора, где должны были находиться основные помещения. Чем дальше мы продвигались, тем сильнее становилось ощущение, что это не просто архив. Слишком много технического оборудования, слишком активное движение за некоторыми дверями.

За одной из них раздавались приглушенные голоса. Я прижался к стене рядом с дверью, прислушиваясь.

— … образцы необходимо эвакуировать в первую очередь, — говорил чей-то властный голос. — Документы можно восстановить, а люди… заменимы.

— Но, господин Корнилов, некоторые подопытные еще не стабилизированы, — возразил другой голос. — Транспортировка может привести к непредсказуемым последствиям.

Корнилов! Сам глава заговорщиков здесь. Я обменялся быстрыми взглядами с Бровиным. Он уже достал из-за пояса два метательных ножа, готовый к действию.

Но прежде чем мы успели что-либо предпринять, со стороны верхнего этажа донесся приглушенный взрыв, за которым последовали крики и звуки борьбы. Наши товарищи, видимо, встретили сопротивление.

— К чертям осторожность, — процедил я сквозь зубы. — Действуем активно.

— Смещение, — активировал я заклинание, мгновенно перемещаясь за дверь.

В просторной лаборатории, полной стеклянных колб, алхимических перегонных кубов и странных механизмов, группа людей в белых халатах испуганно обернулась на мое появление. В центре комнаты стоял высокий, аристократичный мужчина средних лет с седеющими висками — судя по командному тону, сам Федор Антонович Корнилов.

— Работает Судебное Бюро! — громко объявил я, взмахивая серебряной биркой. — Всем оставаться на местах! Вы арестованы по обвинению в государственной измене!

Корнилов даже не дрогнул. С его лица не сошло презрительное выражение, лишь в глазах мелькнул холодный расчет. Он сделал едва заметный жест рукой, и один из ассистентов бросился к стене, где располагался какой-то рычаг.

— Смещение, — снова активировал я заклинание, оказываясь прямо перед ним.

Мой кулак впечатался в солнечное сплетение ассистента, выбивая из его легких весь воздух. Он осел на пол, пытаясь вдохнуть ртом. Но было уже поздно — где-то в глубине здания раздался оглушительный звон сигнала тревоги. Магические огни в лаборатории мигнули и сменили цвет с белого на тревожно-красный.

Дверь за моей спиной распахнулась, и в комнату ворвался Бровин. Но вместе с ним в лабораторию хлынуло и нечто другое — массивные фигуры в обтягивающих черных костюмах, с неестественно бледной кожей и пустыми глазами. Улучшенные солдаты!

Первый из них двигался с нечеловеческой скоростью. Он преодолел разделявшее нас расстояние в два прыжка и обрушил на меня град ударов. Я едва успевал уклоняться, отмечая с растущей тревогой, что даже те удары, которые я блокировал, отдавались болезненной вибрацией в костях — настолько огромной была их сила.

— Оттолкни! — активировал я еще одно пространственное заклинание.

Вокруг меня образовалась невидимая сфера расширяющегося пространства, отбрасывающая все предметы и существ. Улучшенный солдат отлетел к стене, но тут же перегруппировался, готовясь к новой атаке. Его лицо оставалось пугающе безэмоциональным, словно у механической куклы.

Лаборатория превратилась в настоящее поле боя. Бровин выхватил два кинжала и вступил в смертельный танец с другим улучшенным. Его движения были идеально выверенными, лезвия сверкали в воздухе, находя уязвимые точки. Но даже вонзаясь глубоко в тело противника, они, казалось, не причиняли тому серьезного вреда. Из ран текла неестественно темная кровь, но улучшенный солдат, словно не замечал боли.

В этой суматохе Корнилов и несколько ученых попытались скрыться через потайную дверь в глубине лаборатории. Я заметил это краем глаза, но не мог преследовать их — двое улучшенных блокировали мне путь.

— Смещение! — снова активировал я заклинание, оказываясь за спиной одного из них.

Мой короткий меч, усиленный магией, рассек воздух и вонзился точно в основание черепа улучшенного бойца. Но вместо того, чтобы упасть замертво, существо лишь дернулось, словно от легкого раздражения, развернулось и схватило меня за горло с такой силой, что перед глазами поплыли черные пятна. Жуть конечно, как будто из фильмов ужасов, которых тут еще никто не показывает.

— Искриви! — прохрипел я, формируя заклинание даже в таком положении.

Пространство вокруг нас исказилось, растягиваясь и сжимаясь одновременно. Это было похоже на то, словно реальность на мгновение превратилась в отражение в кривом зеркале. Хватка улучшенного ослабла — его пальцы оказались выкручены под неестественным углом. Я вырвался и отскочил назад, пытаясь отдышаться.

— Их можно победить! — крикнул я Бровину, который все еще кружил в смертельном танце со своим противником. — Физических атак недостаточно! Используй магию или целься в жизненно важные органы!

Словно в подтверждение моих слов, другой ликвидатор, появившийся в дверях лаборатории, метнул в одного из улучшенных специальный артефакт. Тот взорвался облаком серебристой пыли, которая, соприкоснувшись с кожей существа, начала буквально выжигать ее. Улучшенный издал жуткий вой — первый звук, который я услышал от этих созданий — и рухнул на колени, пытаясь стереть разъедающую субстанцию.

Но ситуация все равно оставалась критической. Новые улучшенные прибывали из глубины здания, и вскоре мы оказались зажаты в тесном пространстве лаборатории. Один из ликвидаторов уже лежал неподвижно в луже собственной крови, другой держался за разорванное плечо, из которого торчал осколок кости.

Я понял, что пришло время для более радикальных мер.

— Бровин! Всем отойти к выходу! — скомандовал я, оттесняя ближайшего улучшенного серией быстрых ударов.

Ликвидаторы начали отступать, прикрывая друг друга. Я же замер в центре лаборатории, собирая энергию для мощного заклинания.

— Разрушь! — активировал я истинное слово «Деструкция», направляя всю его мощь на группу улучшенных, которые приближались от дальней стены.

Волна деструктивной энергии прокатилась по помещению, разрывая на молекулы все, что попадалось на пути. Трое улучшенных буквально рассыпались облаками пепла, не успев даже осознать, что их убило. Часть стены за ними обрушилась, обнажая скрытое помещение за лабораторией.

Но даже такая демонстрация силы не остановила остальных. Они продолжали наступать, с каждым шагом сокращая дистанцию. В их пустых глазах не было ни страха, ни сомнения — только первобытная жажда убийства. Один из них, получив удар кинжалом прямо в глаз, просто выдернул оружие и продолжил атаку, словно потеря глаза была лишь незначительным неудобством.

— Они как берсерки! — крикнул Бровин, отбиваясь от двоих одновременно. — Боли не чувствуют!

Он был прав. Эти существа полностью утратили инстинкт самосохранения. Один из них, потеряв руку от моего заклинания, просто подобрал ее и использовал как дубинку, продолжая наступать. Другой, с разорванным животом, методично пытался задушить одного из ликвидаторов, не обращая внимания на собственные раны.

Ситуация становилась безнадежной. Нас оттесняли к выходу, но было понятно, что прорваться через такую концентрацию улучшенных практически невозможно. К тому же, где-то за этой лабораторией скрывался Корнилов, и я не мог позволить ему уйти.

Пришло время использовать козырь, который я берег для самых критических ситуаций.

— Все, кто может двигаться — за мной! — скомандовал я. — Остальные — держитесь вместе и приготовьтесь к рывку!

Я глубоко вдохнул, концентрируясь. То, что я собирался сделать, требовало колоссальных затрат энергии и абсолютной точности. Один неверный жест, одна неправильная визуализация — и заклинание могло выйти из-под контроля, уничтожив и меня, и моих людей.

— Сотри! — произнес я, высвобождая энергию истинного слова в его чистейшей форме.

Реальность замерцала, словно неисправный фонарь. На мгновение все звуки исчезли, уступив место странному, пульсирующему гулу, который, казалось, исходил отовсюду и из ниоткуда одновременно. Линии и контуры предметов стали размытыми, цвета поблекли и слились.

А затем произошло нечто. Целая секция здания — стена, часть потолка и пол, вместе со всеми находившимися там улучшенными — просто исчезла. Не разрушилась, не испарилась, а именно перестала существовать, словно кто-то вырезал этот кусок реальности и оставил после себя пустоту, которая тут же заполнилась окружающим пространством.

Эффект был ошеломляющим. Улучшенные, попавшие в зону действия заклинания, исчезли без следа. Те, кто находился на периферии, застыли в замешательстве, их пустые глаза впервые отразили нечто похожее на эмоцию — первобытный ужас перед непостижимым.

Но цена такой мощи оказалась высокой. Колени подогнулись, и я чуть не упал на пол, чувствуя, как силы покидают тело. Перед глазами все плыло, а в ушах звенело так, словно я находился в центре колокольного звона. Под носом стало мокро от вытекшей крови, которую я тут же стер. Магическое истощение — серьезная вещь, способная убить неосторожного мага.

— Темников, — Бровин оказался рядом со мной, поддерживая под локоть. — Вы в порядке?

— Буду, — процедил я сквозь зубы, пытаясь встать. — Надо продолжать. Корнилов где-то здесь.

Ликвидаторы уже перегруппировались и добивали последних улучшенных, которые, лишившись координации, действовали хаотично и неорганизованно.

— Проверьте боковые комнаты! — приказал я, указывая на двери, которые теперь были видны через дыру, образовавшуюся после моего заклинания. — Ищите документы, образцы, любые улики!

Сам же я, превозмогая слабость, направился в лабораторию, через которую предположительно бежал Корнилов. С каждым шагом силы возвращались, хотя в голове все еще шумело, а руки слегка дрожали.

То, что я увидел, превзошло самые мрачные ожидания. Это была не просто лаборатория — это был целый подземный комплекс, скрытый под неприметным охотничьим домиком. Ряды стеклянных камер, в которых плавали человеческие тела на разной стадии трансформации. Столы, заполненные странными инструментами, назначение которых я мог только предполагать. И повсюду — записи, чертежи, результаты экспериментов.

В дальнем углу помещения обнаружилась решетчатая дверь, ведущая в то, что при других обстоятельствах можно было бы назвать тюремным блоком. В нескольких камерах находились люди — изможденные, со следами экспериментов на телах, но определенно живые.

— Кто вы? — хрипло спросил один из них, седоволосый мужчина с глубокими морщинами на лице.

— Темников, Судебное Бюро, — ответил я, осматривая замок на решетке. — Вы в безопасности. Мы пришли вас освободить.

— Слава богу, — выдохнул мужчина, его глаза наполнились слезами. — Я думал, мы умрем здесь, как те, другие…

— Профессор Климов? — догадался я, вспомнив описание пропавшего ученого.

— Да, это я, — подтвердил он. — Со мной еще трое…

— Отойдите от двери, — предупредил я, концентрируясь на остатках магической энергии внутри себя. — Искриви!

Замок деформировался и с тихим щелчком открылся. Я помог Климову выбраться, поддерживая его под руку — профессор едва держался на ногах.

— Остальные камеры тоже нужно открыть, — сказал он. — Там доктор Алехина, Вершинин и тот молодой человек, Свердловский…

— Мы всех освободим, — заверил я его. — А где остальные?

Лицо Климова исказилось от боли.

— Они забирали нас по одному… Для экспериментов. Но в отличие от нас, некоторые согласились поддерживать Корнилова.

Пока ликвидаторы освобождали остальных узников, я занялся изучением документов, разбросанных по лабораторному столу. Многие были зашифрованы, но даже из того, что можно было прочесть без специальной подготовки, вырисовывалась мрачная картина.

Проект «Феникс» оказался лишь кодовым названием для гораздо более амбициозного плана. Корниловы создавали не просто улучшенных солдат для продажи иностранным державам, как мы предполагали изначально. Они готовили полноценный переворот.

В одном из документов, подписанном лично Федором Антоновичем, говорилось о «новом порядке» и «неизбежной смене власти». Там же упоминалось о том, что «династия Романовых слишком долго пользуется привилегиями, в то время как другие, не менее достойные рода, остаются в тени».

— Черт возьми, — пробормотал я, просматривая бумаги.

— Господин Темников! — позвал меня один из ликвидаторов. — Мы нашли тайный выход! Похоже, Корнилов и его люди бежали через него!

Я поспешил в указанном направлении. Действительно, за одним из шкафов обнаружился узкий проход, ведущий, судя по прохладному воздуху, наружу.

У Корнилова была хорошая фора. Но далеко уйти он не мог, особенно, если двигался лесными тропами.

— Здесь есть конюшня или какие-то транспортные средства? — обратился я к освобожденному Климову.

— Да, на задней стороне здания, — кивнул профессор. — Они держали там несколько повозок и лошадей.

— Бровин, — обратился я к ликвидатору Бюро, — соберите всех уцелевших и обеспечьте безопасность ученых. Я возьму двоих людей и организую погоню. Остальным — продолжать сбор доказательств.

Бровин кивнул и начал отдавать распоряжения. Я же, выбрав двух самых быстрых и маневренных ликвидаторов, поспешил к конюшне. Мысль о том, что главный заговорщик может ускользнуть, была раздражающей.

— Он наверняка направится к границе, — рассуждал я вслух, забираясь в седло найденной в конюшне лошади и морщась, потому что ездил верхом всего пару раз и не любил это дело. — С его связями пересечь ее не составит труда. Нужно перехватить его до того, как он доберется до ближайшего крупного города.

— Возможно, он направился в сторону Финляндии? — предположил один из ликвидаторов, указывая на север. — Там граница ближе всего.

— Или к побережью, — добавил другой. — Если есть корабль, готовый его принять, это самый быстрый путь в Швецию или ту же Англию.

Я задумался на мгновение. Выбор маршрута был критически важен — ошибка могла стоить нам шанса на поимку главного заговорщика.

— Разделяться не будем — нас слишком мало, — решил я. — Направимся к побережью. Даже если я ошибаюсь, сделаем крюк.

Мы выехали из конюшни и понеслись по лесной дороге, увязая в мягкой земле, которая из-за весенних дождей местами превратилась в настоящее болото. Деревья проносились по обеим сторонам, сливаясь в зеленую массу, холодный ветер бил в лицо. Несмотря на физическое истощение после использования мощного заклинания, адреналин и острое чувство долга гнали меня вперед.

— Вижу следы! — крикнул один из ликвидаторов, указывая на характерные отметины на дороге.

Действительно, на размытой дождями колее виднелись свежие следы карельской тележки — легкого двухколесного экипажа, идеально подходящего для быстрого передвижения по лесным дорогам. Корнилов явно спешил и не особо заботился о сокрытии следов.

Мы последовали по этому следу, постепенно набирая скорость. Лес вскоре поредел, и перед нами открылся вид на извилистую дорогу, ведущую к побережью. Вдалеке, на холме, виднелись очертания небольшого портового городка.

— Не успеваем, — процедил я, видя, как тележка Корнилова исчезает за поворотом, приближаясь к городу. — Если он доберется до порта, мы его потеряем.

— Что прикажете? — спросил один из ликвидаторов.

Я достал из внутреннего кармана золотой медальон, выданный мне императором. Этот символ чрезвычайных полномочий теперь был моим самым мощным оружием.

— Скачите в город, — приказал я, протягивая ликвидатору медальон. — Найдите начальника порта или местной полиции. Предъявите это и от имени императора прикажите перекрыть все выходы из гавани. Ни одно судно не должно покинуть порт до особого распоряжения.

— Слушаюсь! — ликвидатор взял медальон и пришпорил лошадь, устремляясь к городу кратчайшим путем.

— Мы с вами, — обратился я ко второму сопровождающему, — продолжим преследование. Если повезет, перехватим его до того, как он доберется до корабля.

Мы снова пустили лошадей галопом, но мое сердце уже наполнялось сомнениями. Корнилов был слишком умен, чтобы не предусмотреть путей отступления. Наверняка у него были запасные планы, дополнительные ресурсы, помощники, готовые прикрыть его бегство.

Тем не менее, отступать было нельзя. Слишком многое стояло на кону — безопасность империи, судьба похищенных ученых, да и моя собственная репутация как Законника. Федор Антонович должен ответить за свои преступления, и я намеревался сделать все возможное, чтобы это произошло.

Когда мы достигли окраины портового городка, солнце уже клонилось к закату.

Глава 17

Приморск встретил нас типичной суетой портового городка, несмотря на приближение вечера. Рыбаки тащили сети, торговцы закрывали лавки, а из трактира доносился гомон голосов и запах жареной рыбы. Но мне было не до местного колорита — где-то впереди ускользал Корнилов, унося с собой ключи к государственному заговору.

— Разделимся, — бросил я своему спутнику, спрыгивая с лошади и морщась от боли в затёкших мышцах. — Вы прочешите верхнюю улицу до порта, я — нижнюю. Встретимся у причалов.

Ликвидатор Стрельцов кивнул и растворился в толпе с поразительной для его могучего телосложения ловкостью. А я бросился вниз по улице, ведущей к гавани.

Порт надвигался, разрастаясь с каждой минутой. Дома по обеим сторонам улицы становились всё более обшарпанными, запахи — солёными, а лица прохожих — менее дружелюбными. Когда впереди замаячили мачты кораблей, я замедлил шаг и прижался к стене, оценивая обстановку.

Пристань была полна активности даже в сумерках. Последние баржи разгружались, матросы сновали туда-сюда, а в стороне виднелось несколько военных чинов, явно поднятых по тревоге первым ликвидатором. Огромный трёхмачтовый корабль, судя по флагу — британский торговый галеон, готовился к отплытию.

Я ринулся вперёд, игнорируя протесты уставшего тела. Пространственная магия в моём истощённом состоянии была рискованным выбором, но другого не оставалось.

— Перемести, — активировал я заклинание, мгновенно преодолевая часть расстояния.

Мир на миг размылся, а в следующую секунду я оказался в двадцати шагах от тележки. Корнилов, заметив меня, яростно крикнул своему спутнику — высокому человеку в тёмно-синем камзоле:

— Держи его, Морозов! Любой ценой!

Маг, явно не из простых, мгновенно развернулся в мою сторону. Его глаза холодно блеснули в сумерках, а руки описали замысловатую фигуру в воздухе.

— Круг Третий: Ледяная Клетка! — произнёс он с безупречным произношением.

Вокруг меня начал формироваться кристаллический барьер из морозного воздуха. Магия Воды, усиленная близостью моря, была здесь особенно эффективна. Ещё мгновение — и я оказался бы заперт в ледяной тюрьме.

Но я не собирался так просто сдаваться.

— Искази, — бросил я, направляя остатки силы на формирующийся барьер.

Моё заклинание ударило по магической структуре противника, внося хаос в идеальную геометрию льда. Кристаллы пошли трещинами и осыпались, не успев полностью сформироваться. На лице мага отразилось удивление — он явно не ожидал встретить равного себе противника.

— Круг Второй: Ледяные Копья! — он атаковал снова, не теряя времени.

Десятки острых сосулек сформировались в воздухе и устремились ко мне. Прохожие с криками бросились врассыпную. Я перекатился вправо, уходя от основной атаки, но несколько ледяных снарядов всё же задели меня — один оцарапал щёку, другой распорол рукав.

— Впечатляюще, — процедил маг, готовя новое заклинание. — Но у тебя кончаются силы. Я вижу твою ауру — она почти истощена.

Он был прав. После применения мощной деструктивной магии в лаборатории мои резервы были на исходе. Ещё одно или два серьёзных заклинания — и я рискую магическим выгоранием. Но я ещё не исчерпал все козыри.

С другой стороны, встретить такого умелого мага — довольно большая редкость, но даже так и такого противника можно удивить.

— Может, и так, — усмехнулся я, вытирая кровь со щеки. — Но для тебя хватит.

Не теряя ни секунды, я рванулся вперёд, сокращая дистанцию. Маг, привыкший к бою на расстоянии, на миг растерялся.

— Круг Первый: Морозный Щи…

Договорить он не успел. Я с силой впечатал кулак в его солнечное сплетение, прерывая заклинание. Воздух со свистом вырвался из лёгких мага, а глаза расширились от удивления. Этот явно привык полагаться на магию, забыв о простейшей физической защите.

Пока он пытался восстановить дыхание, я развернул его и заломил руку за спину. Быстрый удар по колену — и противник рухнул на колени.

— Сдавайся, — прошипел я ему на ухо, выкручивая запястье до грани вывиха. — Ещё движение, и ты останешься без руки.

Маг что-то прохрипел, но сопротивляться перестал. А я уже искал глазами Корнилова. Тот, воспользовавшись схваткой, почти добрался до корабля. Оставался последний отрезок пирса.

— Смещение, — снова активировал я заклинание, черпая ману из последних резервов, во рту завязался металлический привкус. А вот это уже плохо.

Пространство исказилось, и я оказался прямо перед Корниловым. Глаза заговорщика расширились от ужаса.

— Как ты?..

— Конец пути, Федор Антонович, — ответил я, не дав ему закончить.

К моему удивлению, этот холёный аристократ без колебаний бросился в драку. Его кулак просвистел в миллиметре от моего лица. Я ушёл от удара, поражаясь скорости зрелого человека. Но когда он атаковал снова, я заметил странную пульсацию вен на его шее и неестественный лихорадочный блеск в глазах.

Стимуляторы. Тот самый «Феникс», который они сами же и разработали.

— Что, Федор Антонович, опробовали собственную отраву? — я легко блокировал очередной удар. — Небезопасно в вашем возрасте.

— Ты ничего не понимаешь, щенок! — прорычал он, наступая с неестественной силой. — Мы на пороге величайшего прорыва в истории человечества! А вы нам мешаете!

Его кулак всё же достиг цели, ударив меня в плечо с такой силой, что я отлетел на несколько шагов. Усиленный препаратами, Корнилов мог потягаться с профессиональным бойцом, но было заметно, что его движения становятся всё более неконтролируемыми, а глаза наливаются кровью.

— Вижу, побочные эффекты налицо, — заметил я, уклоняясь от очередной атаки. — Агрессия, нарушение координации… Что дальше? Кровоизлияние в мозг?

— Заткнись! — он бросился на меня с отчаянной яростью.

Я проскользнул под его рукой и провёл подсечку. Корнилов рухнул на доски пирса, но тут же начал подниматься с нечеловеческой скоростью. Пришлось действовать решительнее.

— Придави, — активировал я базовое заклинание, увеличивая локальную силу тяжести вокруг Корнилова и только его.

Эффект был мгновенным — заговорщик распластался по пирсу, не в силах даже поднять голову. Его лицо побагровело от напряжения.

— Проклятый выскочка, — прохрипел он. — Ты не представляешь, во что вмешался…

К этому моменту подоспел Стрельцов в сопровождении двух солдат береговой охраны. Один из них держал связанного мага Морозова.

— Всё в порядке, господин Законник? — осведомился ликвидатор, оценивая ситуацию.

— Вполне, — кивнул я, доставая из кармана специальные магические наручники. — Наденьте на него это.

Пока Стрельцов и солдаты заковывали Корнилова, я присел на ближайшую тумбу, пытаясь восстановить дыхание. Магическое истощение давало о себе знать — перед глазами плясали чёрные точки, а конечности начинало сводить судорогой.

— О, вы ещё пожалеете… — начал было Корнилов.

— Сохраните силы для допроса, Федор Антонович, — оборвал я его. — Вам предстоит многое рассказать.

Стрельцов тем временем обыскивал задержанного и извлёк из его одежды несколько свёртков с документами, запечатанными вощёной бумагой.

— Взгляните, — он протянул мне самый крупный свёрток.

Я развернул бумаги и бегло просмотрел их. Меня пробрал озноб, и не от вечерней прохлады. Передо мной были контракты, подписанные представителями Британской короны и, что удивительно, Пруссии. Детально прописанные схемы поставок «улучшенных» солдат, технологий продления жизни, супероружия… Цифры сумм заставили бы вздрогнуть даже опытного финансиста.

— Вы продавали имперские секреты иностранным державам, — медленно произнёс я, глядя на Корнилова. — И не просто секреты — вы готовили почву для переворота.

На лице заговорщика мелькнула странная усмешка.

— Вы понимаете только десятую часть происходящего, Законник. Это гораздо больше, чем просто переворот или продажа секретов. Гораздо больше, — злобно ухмыльнулся он.

— Разберёмся, — перебил я его, кивая Стрельцову. — Грузите его в повозку. Нам предстоит долгий путь обратно в столицу. И не забудьте про мага — он нам тоже пригодится.

Я ещё раз просмотрел документы, понимая, что это лишь верхушка айсберга. Интуиция кричала, что за всем этим стоит нечто более масштабное. Какой-то грандиозный план, частью которого были эксперименты Корниловых. И чем дольше я вчитывался в строки, тем сильнее становилось ощущение, что мы открыли лишь одну дверь в огромном лабиринте заговора.

* * *

Обратный путь в Санкт-Петербург занял почти двое суток. Дорога была изнурительной — мы останавливались только для смены лошадей и короткого отдыха. Всё это время я не спускал глаз с Корнилова, опасаясь, что у него могут быть сообщники, готовые устроить побег. Однако путешествие прошло без происшествий, и ранним утром третьего дня повозка въехала в столицу.

Судебное Бюро гудело как растревоженный улей. Операция увенчалась успехом — все четыре группы достигли поставленных целей, ликвидировав лаборатории Корниловых и спася пленных учёных. Мы понесли потери — причем немалые.

Виктор был в лазарете в тяжелом состоянии. Мне сказали, что его кое-как вытащили из-под завалов. Несмотря на то, что мы действовали внезапно и в четырех направлениях, противник явно был готов и имел хорошую защиту.

Корнилова поместили в специальную камеру с магической защитой, блокирующей любые попытки использовать ману. Морозова, как мага, определили в соседнюю.

Допросная камера Судебного Бюро представляла собой сдержанное, но гнетущее помещение. Серые стены без окон, массивный стол, два стула и, что самое примечательное — полное отсутствие магического фона. Это место создавалось с единственной целью — выжать правду из допрашиваемого.

Корнилов сидел, выпрямившись, сохраняя осанку аристократа даже в столь унизительном положении. Когда я вошёл, он поднял глаза — острые, пронзительные, полные затаённой ярости. Действие стимуляторов прошло, и передо мной был обычный человек, пусть и с недюжинным умом.

— Господин Темников, — произнёс он с ледяной вежливостью. — Какая честь. А я ведь действительно поверил, что вы заинтересованы в моих изысканиях.

— Оставим любезности, Федор Антонович, — я сел напротив него, положив на стол папку с документами. — Время откровений.

Корнилов усмехнулся, но его глаза оставались холодными.

— Вы думаете, я стану говорить? Смешно. Можете пытать меня — я не боюсь боли.

— Не сомневаюсь, — кивнул я. — Но есть вещи пострашнее физической боли, не так ли?

Я достал из папки несколько листов бумаги, исписанных медицинскими формулами и диагнозами.

— Болезнь Грейнера. Редкое магическое заболевание, поражающее энергетические каналы. Смерть наступает через высыхание тела изнутри. Очень болезненно и неизбежно. У вас поздняя стадия, я прав?

Корнилов дёрнулся, как от удара. Его лицо на миг исказилось, показывая истинные эмоции — страх, панический, животный страх смерти.

— Откуда вы…

— Ваши собственные медицинские записи, найденные в лаборатории, — ответил я, перелистывая бумаги. — Плюс анализ, который мы провели, пока вы были без сознания после задержания. Нам же не хотелось, чтобы вы умерли от какой-то мелкой травмы до того, как будет проведен допрос. Судя по всему, вам осталось месяца три-четыре. Без постоянных приёмов ваших экспериментальных препаратов — и того меньше.

— Вы ничего не понимаете, — прошипел Корнилов, наклоняясь вперёд. — Наши исследования могли спасти не только меня, но и тысячи других!

— Ценой экспериментов над невинными? — я поднял бровь. — Ценой государственной измены?

— А разве наша империя безгрешна? — огрызнулся он. — Ваш обожаемый император и его предки не гнушались жертвовать тысячами для своих целей. Я всего лишь пытался выжить! И заодно продвинуть науку вперёд.

Я активировал заклинание «Внимание». Его слова о выживании были искренними, хотя и неполными.

— Расскажите о заговоре, — потребовал я. — Кто ещё замешан? Какие чиновники помогали вам?

Корнилов сжал губы, явно не желая выдавать сообщников. Я решил сыграть ва-банк.

— Послушайте, Федор Антонович, — я подался вперёд, понизив голос до почти дружеского тона. — Ваша жизнь окончена в любом случае. Вас ждёт либо казнь за измену, либо мучительная смерть от болезни. Но есть отличие — в первом случае вы умрёте, зная, что ваши сообщники тоже получат по заслугам. Те, кто бросил вас на произвол судьбы, когда мы начали операцию. Те, кто, вероятно, уже подчищает следы вашего сотрудничества.

Глаза Корнилова блеснули новой эмоцией — гневом. Значит, я попал в точку.

— Истина, — тихо активировал я заклинание, усиливающее внушение и снижающее ментальное сопротивление.

Это было не принуждение — я не мог заставить его говорить против воли. Но я мог создать ощущение, что правда — единственный выход, единственное, что ещё имеет смысл.

— Граф Толстов, министр торговли, — наконец произнёс Корнилов, сдаваясь. — Он обеспечивал прикрытие для импорта оборудования и экспорта образцов. Генерал Савельев курировал военные аспекты. А ещё…

Он внезапно осёкся, словно что-то вспомнив.

— Продолжайте, — мягко подтолкнул я.

Корнилов поднял взгляд, и в его глазах мелькнул странный огонёк.

— Марк Ольденбургский, — произнёс он, тщательно выговаривая каждый слог. — Личный советник императора по науке. Именно через него мы получили доступ к архивам вашей матери, Марии Леонхарт. Её работы по улучшению человеческой природы стали фундаментом для наших исследований.

Я замер, почувствовав, как холодок пробежал по спине. Советник императора? И работы моей матери?

— Объясните, — потребовал я, едва сдерживаясь, чтобы не схватить Корнилова за грудки.

— Ваша мать была гением, Темников, — с неожиданным уважением произнёс Корнилов. — Она первой поняла, как манипулировать жизненной силой на клеточном уровне, как усиливать природные способности человека. Но она была слишком… нравственной. Отказалась заходить в исследованиях дальше определённой черты. А вот мы — нет. С помощью Ольденбургского мы получили её записи, даже те, что считались уничтоженными после её смерти.

Маленький артефакт-детектор продолжал светиться голубым — Корнилов говорил правду, по крайней мере, ту, в которую верил сам.

— И что вы сделали с этими исследованиями? — я изо всех сил старался сохранять спокойствие.

— То, чего не решилась сделать она, — глаза Корнилова загорелись фанатичным блеском. — Мы нашли способ не просто продлевать жизнь, а делать человека фактически бессмертным! Теоретически, конечно. Практические испытания требовали… специфических условий.

— Вы использовали людей как лабораторных крыс, — процедил я.

— Ради прогресса! — даже несколько возмущенно воскликнул Корнилов. — Поймите, Темников, смерть — вот истинный враг человечества. Я понял это, когда мне поставили диагноз два года назад. Все наши достижения, вся культура, все империи — всё обращается в прах перед лицом неизбежной смерти. Но мы были так близки к решению!

— Ценой чудовищных страданий невинных, — возразил я. — Ценой национальной безопасности. Вы продавали технологии врагам империи!

— Они были всего лишь средством, — отмахнулся Корнилов. — Деньги и политическая поддержка нужны были для продолжения исследований. Когда мы достигли бы цели, все эти мелкие державы стали бы несущественны.

Я откинулся на спинку стула, внимательно изучая лицо заговорщика. Передо мной сидел человек, настолько одержимый страхом смерти, что был готов погрузить мир в хаос, лишь бы избежать собственного конца. Фанатик, верящий в свою особую миссию.

— И что же вы планировали делать с полученным бессмертием? — спросил я. — Раздавать всем желающим?

Корнилов рассмеялся, но в его смехе слышалась горечь.

— Конечно, нет. Бессмертие для всех означало бы катастрофу — перенаселение, истощение ресурсов, стагнацию. Нет, эта технология предназначалась только для избранных. Для тех, кто действительно заслуживает вечности. Для элиты, которая бы двигала человечество дальше.

— А судьи кто? — процитировал я, почувствовав накатывающее отвращение. — Вы?

— Консорциум правителей, — ответил Корнилов. — Британская корона, Гогенцоллерны, представители нашей императорской семьи… Те, кто в течение столетий показал себя достойным управлять.

Вот так значит. Заговор гораздо масштабнее, чем казалось изначально. С участием не только предателей из высших кругов империи, но и иностранных монархов.

— Расскажите подробнее о роли Ольденбургского, — потребовал я. — Как глубоко он вовлечён?

— Он был нашим главным связным при дворе, — охотно продолжил Корнилов, словно испытывая странное удовольствие, раскрывая все детали. Небольшое воздействие магии и человек уже сам хочет все рассказать, даже не замечая этого. Вот только сил это пило изрядно — хорошо, что до допроса я успел восстановиться. Да и воздействие было точечным, что экономило магическую энергию хоть немного. — Обеспечивал доступ к засекреченным архивам, предупреждал о возможных опасностях. Именно он помог нам получить разрешение на разработку военных стимуляторов — первый этап нашего проекта.

Я сделал мысленную заметку запросить более детальное досье на этого человека. Если его связь с заговорщиками подтвердится, это будет сенсацией национального масштаба.

— А что насчёт возможных утечек информации от вашего консорциума? — спросил я, вспомнив об анонимных подсказках, которые получал в ходе расследования. — Были недовольные среди сообщников?

Глаза Корнилова сузились.

— Не без этого. Некоторые считали, что мы заходим слишком далеко. Другие опасались политических последствий, если всё раскроется. Возможно, кто-то из них решил подстраховаться.

Допрос продолжался ещё несколько часов. Корнилов, словно прорвав плотину, говорил без остановки, выдавая имена, даты, локации, детали финансовых операций. Всё это тщательно протоколировалось магическими самописцами, а я отмечал, что он говорит правду.

К концу допроса у меня сложилась достаточно полная картина заговора. Амбициозный план, включавший не только научные эксперименты, но и политические манёвры, направленные на смену власти в крупнейших державах мира. Новый мировой порядок, где избранная элита правила бы вечно. Безумие чистой воды, но безумие, которое едва не воплотилось в реальность.

Когда истощённого Корнилова наконец увели обратно в камеру, я ещё долго сидел в пустой допросной, перебирая записи и осмысливая услышанное. Интуиция подсказывала, что мы узнали далеко не всё. Что-то ускользало, что-то скрывалось за маской готовности Корнилова сотрудничать.

Тем не менее, даже имеющейся информации хватало для начала масштабной операции по зачистке государственного аппарата от предателей. Граф Толстов, генерал Савельев, Марк Ольденбургский — все они вскоре окажутся за решёткой. Но прежде нужно доложить императору.

Я собрал все записи в папку, запечатал её личной магической печатью и вышел из допросной. Мне требовался отдых, но это могло подождать. Сейчас главным было довести дело до конца.

Соколов встретил меня в коридоре, его лицо выражало крайнюю степень усталости и тревоги.

— Ну что? — спросил он, кивая на папку в моих руках.

— Хуже, чем мы думали, — ответил я. — Заговор на международном уровне, с участием высших чинов империи. Нужно немедленно доложить Его Величеству.

Наставник сдержанно кивнул, в его глазах мелькнуло беспокойство.

— Будь осторожен, Максим. Если всё так серьёзно, как ты говоришь, то враги не остановятся ни перед чем, чтобы заставить тебя замолчать.

— Я знаю, — я благодарно пожал руку своему наставнику. — Спасибо за поддержку, Андрей Павлович.

Выйдя из Судебного Бюро в прохладу и свежесть, я задержался на мгновение и глубоко вдохнул, после чего направился ко дворцу. Мне предстоял непростой разговор с императором.

Глава 18

Император выслушал мой доклад с поразительным спокойствием, лишь желваки на его скулах выдавали внутреннее напряжение. Мы находились в Малахитовом кабинете, где вечерний свет, просачивающийся сквозь высокие окна, придавал изумрудным стенам особую глубину. Пока я говорил, император молча перебирал документы, которые я предоставил — свидетельства измены в самом сердце государства.

— И вы уверены в достоверности этих показаний? — наконец спросил он, откладывая последний лист.

— Абсолютно, Ваше Величество, — я указал на магическую печать в углу протокола. — Во время допроса использовалось заклинание, воздействующее на разум. Корнилов просто не мог лгать.

Алексей Сергеевич поднялся и подошел к карте империи, занимавшей половину стены. Его пальцы скользнули по территории, где располагались лаборатории Корниловых, и остановились на столице.

— Ольденбургский, — произнес он с непередаваемой интонацией. — Мой собственный советник. Как долго, интересно, он готовил этот нож для моей спины?

Я молчал, понимая, что император не ждёт ответа. Он размышлял, принимая решение, которое повлияет на судьбу всей империи.

— Действуйте немедленно, — его голос стал стальным. — Используйте все доступные ресурсы. Все упомянутые Корниловым лица должны быть арестованы. Никто не должен успеть уничтожить доказательства или сбежать.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

— И, Темников, — император повернулся ко мне, его взгляд стал пронзительным, — никому не доверяйте полностью. Даже тем, кого считаете союзниками. Заговор такого масштаба мог иметь корни глубже, чем мы полагаем.

Я склонил голову, принимая предостережение. Император был прав — в деле государственной измены осторожность никогда не бывает излишней.

К полуночи операция была спланирована до мельчайших деталей. Соколов развернул в Судебном Бюро настоящий штаб, а я координировал действия ликвидаторов. Группы захвата, усиленные магами из императорской гвардии, были готовы действовать одновременно по всему городу.

Основной удар планировался по трем направлениям: Ольденбургский в его особняке на Английской набережной, граф Толстов в имении за городом и генерал Савельев в штабе армии. Плюс ещё два десятка менее значительных фигур заговора — чиновники, дипломаты, военные, банкиры.

Операция началась, словно симфония хаоса — слаженная, точная, беспощадная. Я лично возглавил группу захвата, направляющуюся к Ольденбургскому. Его особняк казался спящим, лишь в нескольких окнах горел приглушенный свет. Мы окружили здание, блокировав все выходы, включая потайные, о которых доложила разведка.

— Смещение, — активировал я заклинание, появляясь прямо в кабинете графа.

Ольденбургский сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Его изящные пальцы застыли над документом, когда он увидел меня. В его глазах не было ни страха, ни удивления — лишь холодный расчет.

— Законник Темников, — произнес он с легкой улыбкой. — Какая неожиданность.

— Знаете, кто я, польщен, тогда, должно быть, вы понимаете, зачем я здесь? — улыбнулся я.

Ольденбургский медленно откинулся на спинку кресла, его руки спокойно легли на подлокотники.

— Полагаю, Корнилов оказался разговорчивее, чем мы рассчитывали, — заметил он с легким вздохом. — Что ж, такова жизнь. Порой приходится проигрывать.

Его смирение настораживало. Слишком легко он принял свой арест, слишком спокойно встретил обвинения.

— Защити, — едва слышно активировал я заклинание, создавая вокруг себя невидимый барьер.

И вовремя. Воздух вокруг Ольденбургского внезапно заискрился, его фигура на миг словно утратила чёткость, а затем в меня ударила волна чистой энергии. Моя защита выдержала, но отбросила меня к стене.

— Простите за эту маленькую демонстрацию, — усмехнулся мужчина, поднимаясь. — Не мог удержаться от искушения.

В этот момент в кабинет ворвались ликвидаторы. Четверо бойцов окружили Ольденбургского, направив на него артефакты подавления магии.

— Не стоит сопротивляться, граф, — произнес я, отряхиваясь. — Вы только усугубите своё положение.

Мужчина скептически оглядел окруживших его людей, затем чуть улыбнулся и поднял руки, признавая поражение.

— Вы правы, Законник. Иногда мудрость заключается в том, чтобы знать, когда отступить, — он показательно вывел руки вперед, будто предлагая сковать их.

* * *

Арест остальных заговорщиков прошёл с различной степенью драматизма. Граф Толстов пытался бежать через подземный ход, но был перехвачен второй группой ликвидаторов. Генерал Савельев оказал вооружённое сопротивление, ранив двоих оперативников, но, в конце концов, сдался, поняв безнадёжность своего положения.

К рассвету операция была завершена. Двадцать шесть арестованных, среди которых шестеро высокопоставленных чиновников, четверо генералов, трое банкиров и тринадцать других пособников заговора. Все они содержались в специальных камерах Судебного Бюро с магической защитой, исключающей возможность побега или самоубийства.

Следующая неделя пролетела в беспрерывной работе. Допросы, протоколы, обыски… Каждый арестованный заговорщик приводил к новым нитям расследования, новым именам, новым тайникам с документами. Цепочка измены разрасталась, охватывая многие сферы имперской администрации.

Император регулярно требовал отчёты. Его рука не дрогнула, подписывая приказы о конфискации активов предателей — особняки, счета в банках, земельные владения, фабрики и заводы. Всё переходило в казну.

На пятый день после операции, когда главная волна арестов и допросов схлынула, я наконец нашёл время навестить Виктора. Он получил серьёзные ранения во время штурма объекта в Псковской губернии — открытый перелом ноги и глубокие порезы от атаки «улучшенного», еще и чертов завал.

Госпиталь Судебного Бюро располагался в отдельном крыле здания — светлом, просторном и оснащённом по последнему слову медицинской магии. Виктор занимал отдельную палату в конце коридора. Когда я вошёл, он сидел на кровати, изучая какие-то документы.

— Не можешь без работы даже на больничной койке? — усмехнулся я, ставя на тумбочку корзину фруктов.

Виктор поднял взгляд, и на его обычно непроницаемом лице мелькнула улыбка.

— Безделье — хуже смерти, — он отложил бумаги. — К тому же, я уже почти в порядке. Местные костоправы творят чудеса.

Я осмотрел его ногу, закованную в сложную конструкцию из магически укреплённых шин. Вокруг сустава пульсировало голубоватое свечение — регенерационное заклинание, ускоряющее срастание костей.

— И как долго тебе ещё здесь находиться надо? — поинтересовался я, присаживаясь на стул у кровати.

— Дня три-четыре, не больше, — Виктор пожал плечами. — Ничего серьёзного, правда. Просто нужно время, чтобы кости срослись правильно. А потом пара недель реабилитации — и снова в строй.

Он выглядел бодрее, чем можно было ожидать. Травма явно не подорвала его моральный дух, да и часть его операции была выполнена.

— Как прошла операция? — спросил Виктор. — Слышал, вы накрыли всю верхушку заговора?

— Да, схема оказалась гораздо шире, чем мы думали изначально, — я кратко обрисовал ему ситуацию с арестами и допросами. — Следствие продолжается, но основных фигурантов мы уже взяли.

— А Корнилов?

— Сидит в камере, охотно сотрудничает, — я покачал головой. — Болезнь прогрессирует быстрее, чем предполагали врачи. Без его экспериментальных стимуляторов… ему осталось около месяца.

— Поделом, — жёстко заметил Виктор. — После того, что я видел в их лаборатории…

Он не закончил фразу, но я понял. Виктору довелось увидеть последствия эксперимента Корниловых, который вышел из-под контроля. Насколько я знал из рапортов, это было не из самых приятных зрелищ.

— Как твоя команда? — сменил я тему.

— Морозова задело серьёзно, — Виктор указал на кровать у окна. — Он через пару дней выйдет. А Леонтьева уже выписали. Но… без жертв не обошлось.

Мы проговорили ещё около часа, обсуждая детали операции, строя планы на будущее, делясь мыслями о расследовании. Виктор, даже прикованный к больничной койке, оставался ценнейшим соратником — его аналитический ум и внимание к деталям не раз спасали нас в сложных ситуациях.

Когда я собрался уходить, Виктор неожиданно остановил меня.

— Максим, — голос его стал серьёзнее, — будь осторожен. Такие заговоры не исчезают бесследно. Всегда остаются невидимые нити, скрытые игроки.

— Я знаю, — кивнул я. — Именно поэтому нам нужно, чтобы ты поскорее встал на ноги.

Он усмехнулся и отсалютовал мне стаканом воды.

— За неделю буду как новенький. Обещаю.

* * *

Покинув госпиталь, я наконец позволил себе осознать, насколько же я на самом деле устал. Последняя неделя выжала меня, как лимон — бесконечные допросы, отчёты, совещания… Лицо в зеркале каждое утро становилось всё более измождённым, а магические резервы не успевали восстанавливаться.

Когда мой экипаж остановился у ворот особняка, сумерки уже опустились на город. Окна приветливо светились — прислуга явно ждала моего возвращения. Едва переступив порог, я почувствовал аромат свежей выпечки и душистого чая.

— Господин вернулся! — радостно воскликнула Василиса, выглянув из столовой.

— Спасибо, Василиса, — улыбнулся я, и передал плащ Себастьяну. — Пожалуй, мне бы хотелось принять ванну. День был долгим.

— Я уже распорядилась приготовить горячую воду, — с гордостью сообщила она. — И добавила травы для снятия усталости. Господин Себастьян говорил, что вы вернётесь уставшим.

Я благодарно кивнул. Мой дворецкий знал меня лучше, чем я сам. Неудивительно, что они с Василисой сработались — оба обладали удивительной интуицией в отношении хозяйских нужд.

Ванная комната встретила меня теплом и ароматом хвои и мяты. Огромная медная ванна была наполнена до краёв водой идеальной температуры, на поверхности которой плавали лепестки каких-то трав. Рядом на столике стояли масла, соли и чистые полотенца.

Опустившись в горячую воду, я почувствовал, как напряжение последних дней начинает отступать. Мышцы, сведённые от постоянных сражений, понемногу расслаблялись в целебной воде. Я закрыл глаза, позволяя себе на несколько минут забыть о заговорах, допросах и гнилых предателях.

Стук в дверь вырвал меня из полудрёмы.

— Господин, — голос Василисы звучал смущённо, — я принесла чай. Могу войти?

— Да, конечно, — ответил я, приподнимаясь в ванне.

Василиса вошла, неся поднос с дымящейся чашкой и тарелкой булочек. Её щёки слегка порозовели при виде меня, но она быстро совладала с собой.

— Вот, выпейте горячего, — она поставила поднос на столик рядом с ванной. — Это поможет восстановить силы.

— Спасибо, — я потянулся к чашке и сделал глоток. Травяной сбор с мёдом и лимоном — именно то, что нужно после изнурительной недели.

Василиса неуверенно переминалась с ноги на ногу.

— Что-то ещё? — спросил я, заметив её нерешительность.

— Я подумала… может, вам помочь? — она указала на мочалку, лежащую на бортике ванны. — Спину потереть или плечи помассировать? Вы же совсем измотаны.

Предложение было неожиданным, но приятным. Василиса, действительно, заботилась о моём благополучии, и в её глазах читалась искренняя тревога.

— Пожалуй, от массажа плеч не откажусь, — согласился я с лёгкой улыбкой.

Её руки оказались на удивление сильными и умелыми. Мягкие, но уверенные движения разминали затёкшие мышцы, снимая напряжение последних дней. Я невольно закрыл глаза от удовольствия.

— Вы очень много работаете, — негромко произнесла Василиса, разминая особенно болезненный узел на моей шее. — Вам нужен отдых. Настоящий отдых, не просто ванна.

— Да, пожалуй, ты права, — согласился я. — Последние месяцы выдались напряжёнными.

— А может… уехать на какое-то время? — предложила слуга, осторожно касаясь моих плеч. — Сменить обстановку?

Я открыл глаза, задумавшись. Мысль была не лишена смысла. После раскрытия заговора Корниловых и масштабной операции по аресту всех причастных наступит затишье. Расследование продолжится, но основные фигуранты уже схвачены.

— Знаешь, я давно думал о том, чтобы снова посетить Дальний Восток, — признался я. — Провёл там всё детство, а ведь до сих пор помню запах тайги, влажный воздух рек, вкус местных трав…

— Дальний Восток? — в голосе Василисы послышалось нескрываемое восхищение. — Я всегда мечтала там побывать! Столько слышала об этих местах — тигры, дикие леса, горные реки…

— Ты увлекаешься востоком? — удивился я, поворачивая голову.

Василиса смущённо улыбнулась, её руки на мгновение замерли.

— Да, очень. Особенно культурой Поднебесной. У них такие удивительные традиции. Особенно чайная, я много читала про это. А на Дальнем Востоке империи их влияние ощущается гораздо сильнее, чем в центре империи.

— Верно подмечено, — кивнул я. — Веками мы граничим с восточными соседями, и многое переняли у них. Если доведётся поехать туда, обязательно возьму тебя с собой. Покажу настоящий Восток, не тот, что описывают в книгах.

— Вы не шутите? — глаза Василисы блеснули.

— Нисколько, — уверил я её. — Мне пригодится помощница, знающая язык и обычаи. Ты ведь говоришь на китайском, верно?

Она покраснела от удовольствия.

— Да. В «Доме Тихой Клятвы» можно было выбрать второй язык для обучения, так что я знаю мандаринский в совершенстве, как и несколько местных диалектов.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Значит, договорились.

Остаток вечера прошёл в приятной атмосфере домашнего уюта. После ванны я перебрался в библиотеку с чашкой чая и тарелкой булочек. Впервые за долгое время позволил себе просто сидеть в кресле у камина, наслаждаясь тишиной и покоем.

* * *

Утро следующего дня началось с письма. Я разбирал скопившуюся корреспонденцию, когда наткнулся на конверт с печатью Черновых — фамильным гербом в виде стилизованного льва, держащего молот.

Варвара Марковна Чернова… Талантливый артефактор, с которой мы обсуждали возможность создания зачарованной одежды. В водовороте событий последних недель я почти забыл об этом проекте, но сейчас, после кровавой операции по зачистке лабораторий Корниловых, идея вновь показалась актуальной.

Письмо было кратким, но содержательным. Варвара сообщала, что продвинулась в исследованиях и готова обсудить первые результаты, чтобы наметить дальнейшие планы. Она предлагала встретиться в её семейной мастерской, где можно было бы провести демонстрацию прототипов, чтобы посмотреть на все в условиях, приближенных к реальным.

Я отложил письмо, задумавшись. События последних дней наглядно продемонстрировали, насколько уязвимы даже самые подготовленные оперативники. Во время штурма лабораторий мы понесли потери — двое убитых, несколько раненых, включая Виктора. Традиционная форма не обеспечивала достаточной защиты от магических атак, а громоздкие защитные артефакты ограничивали подвижность и, скорее, мешали, чем помогали в бою.

Что, если создать специальную униформу, способную выдержать как физические, так и магические атаки? Такое оснащение могло бы спасти множество жизней в будущих операциях. Да и терять своих людей, в которых было вложено столько сил и ресурсов, очень не хотелось.

Решение созрело мгновенно. Я вызвал Себастьяна и распорядился подготовить экипаж. Час спустя я уже катился по направлению к Литейной части города, где располагалась мастерская Черновых.

Варвара встретила меня у входа в главный корпус. Сегодня она выглядела иначе, чем в светском обществе — рабочий комбинезон, волосы собраны в практичный пучок, на лице следы копоти. Но при этом она оставалась удивительно привлекательной, даже больше чем обычно.

— Максим Николаевич! — воскликнула она, сверкая улыбкой. — Как я рада, что вы смогли приехать!

— Не мог не откликнуться на столь интригующее приглашение, — улыбнулся я в ответ. — К тому же, последние события лишь подтвердили актуальность нашей идеи.

Она понимающе кивнула, её лицо стало серьёзнее.

— Я слышала о вашей операции против Корниловых. Вся столица только об этом и говорит.

— Именно поэтому я здесь, — подтвердил я. — Хорошая защита могла бы спасти жизни тех, кто погиб в этом тяжелом деле.

Варвара жестом пригласила меня следовать за ней. Мы миновали несколько производственных помещений, где работники в защитных костюмах трудились над созданием различных артефактов — от простых амулетов до сложных механизмов, о назначении которых я мог только предполагать. Все же я не настолько был погружен в эту тему, чтобы вот так по первому взгляду все понять.

Наконец, мы оказались в просторной лаборатории, освещённой магическими светильниками. Центр комнаты занимал большой стол, на котором были разложены образцы тканей, схемы и инструменты.

— Вот над чем я работала последние месяцы, — Варвара указала на манекен, облачённый в тёмно-синий костюм странного покроя. — Основной прототип.

Я подошёл ближе, рассматривая материал. На первый взгляд — обычная плотная ткань, но при ближайшем рассмотрении становились заметны тончайшие серебристые нити, вплетённые в основу по сложному узору.

— Выглядит обыденно, — заметил я, касаясь ткани. — Но чувствуется что-то особенное.

— В этом вся прелесть! — тут же оживилась Варвара. — Внешне — обычная одежда, но структура ткани пропитана специальным составом и усилена магическими формулами.

Она подошла к столу и взяла лист с техническими характеристиками.

— Смотрите: устойчивость к порезам — в пять раз выше обычной кожаной брони, сопротивление огню — выдерживает прямой контакт с пламенем до тридцати секунд, защита от магических атак среднего уровня — около шестидесяти процентов поглощения энергии.

— Впечатляет, — искренне признал я. — И при этом выглядит как обычная одежда, не стесняет движений.

— Именно! — Варвара явно была рада, что я оценил её работу. — Но есть проблема: материалы крайне дорогие, а процесс создания — трудоёмкий. Для массового производства нужно что-то попроще.

Я задумчиво обошёл манекен, оценивая покрой и детали костюма. В голове уже формировался план.

— А что, если, — начал я, — вместо полной защиты по всей площади сделать усиленные участки в ключевых зонах? Например, защиту сердца, шеи, основных артерий… Места, где удар наиболее вероятен и опасен.

Варвара замерла, её глаза расширились от внезапного озарения.

— Боже, как же я сама не догадалась! — воскликнула она. — Это же сократит расход материалов втрое, упростит производство и при этом сохранит основную функциональность!

Она бросилась к столу, схватила карандаш и начала быстро набрасывать новую схему, размечая зоны усиленной защиты.

— Видите, если расположить защитные контуры таким образом, — она указала на чертёж, — то основные уязвимые точки будут прикрыты, а остальная часть костюма останется лёгкой и гибкой. При этом он все равно будет защищать, пусть и чуть хуже.

Я наклонился над столом, рассматривая схему. Простая, но эффективная идея. Иногда свежий взгляд — всё, что нужно для прорыва.

— А материал должен быть обязательно таким плотным? — спросил я, прикасаясь к образцу ткани. — Для лета это будет слишком жарко.

— Отличное замечание! — Варвара уже полностью погрузилась в рабочий процесс, её глаза горели вдохновением. — Можно создать летний вариант из более лёгкой ткани с иным типом магической обработки. Это, по сути, частные моменты, которые можно обдумать после того как будет готов первый прототип.

Следующие несколько часов пролетели незаметно. Мы с Варварой, склонившись над столом, обсуждали детали, спорили о технических решениях, набрасывали эскизы. Она фонтанировала идеями, я предлагал практические улучшения, основанные на опыте полевой работы.

К вечеру перед нами лежал подробный план создания трёх вариантов защитной одежды: стандартной униформы для ликвидаторов, облегчённого летнего комплекта и усиленного варианта для особо опасных операций.

Варвара откинулась на спинку стула, устало, но счастливо улыбаясь.

— Знаете, Максим Николаевич, — призналась девушка, — это был один из самых продуктивных дней в моей жизни. Ваши идеи… они придали моей работе новое направление. Даже не думала, что мне понравится с кем-то так работать.

— Рад был помочь, — улыбнулся я в ответ. — Хотя основная работа, конечно, ваша. Я лишь немного подтолкнул в нужном направлении.

Она покачала головой, глядя на меня с новым выражением в глазах — смесью восхищения и чего-то более глубокого.

— Вы слишком скромны. Без вашего свежего взгляда я бы продолжала двигаться по кругу. А теперь… — она обвела рукой заваленный чертежами стол, — теперь у нас есть реальная концепция, которую можно воплотить.

В этот момент я заметил, как близко мы сидим. Её лицо, раскрасневшееся от творческого возбуждения, оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего. Варвара тоже осознала это — её дыхание участилось, а взгляд невольно опустился на мои губы.

Момент длился всего секунду, но был наполнен электрическим напряжением, которое невозможно было не почувствовать. Затем она смущённо отвела взгляд, но не отодвинулась.

— Когда можно будет увидеть первый образец? — спросил я, возвращая разговор в деловое русло.

— Недели через две, — ответила Варвара, поправляя выбившуюся прядь волос жестом, который я нашёл удивительно очаровательным. — Возможно, раньше, если сразу приступлю к работе.

— Буду с нетерпением ждать, — кивнул я, собирая свои заметки. — И, конечно, готов помочь с тестированием.

Когда пришло время прощаться, Варвара проводила меня до экипажа. Вечерний воздух был свеж и полон весенних ароматов. Мы остановились на несколько мгновений у ворот мастерской, словно не желая завершать этот плодотворный день.

— Знаете, — произнесла она вдруг, глядя мне прямо в глаза, — я давно не встречала человека, который бы так хорошо понимал мои идеи. С вами… с вами легко творить.

— Взаимно, Варвара Марковна, — искренне ответил я. — Ваш энтузиазм заразителен.

Я взял её руку и поднёс к губам. Она не отстранилась, лишь легкий румянец окрасил её щёки.

— До скорой встречи, — сказал я, отпуская её пальцы. — Жду новостей о прогрессе.

— Обязательно, — кивнула она, и в её глазах читалось обещание гораздо большего, чем просто рабочих отношений.

* * *

Аудиенция у императора была назначена на полдень. Зал для официальных приёмов Зимнего дворца поражал великолепием — высокие потолки с лепниной, огромные хрустальные люстры, стены, отделанные мрамором и позолотой. Здесь веками решались судьбы империи и вершилась большая политика.

Сегодня зал был заполнен до отказа. Министры, генералы, высшие чиновники, представители дворянства — весь цвет столичного общества собрался, чтобы стать свидетелями важного события. Среди присутствующих я заметил и отца — Николая Владимировича Темникова, министра финансов. Его лицо, обычно бесстрастное, сегодня выражало сдержанную гордость.

Когда император вошёл в зал, все присутствующие склонились в глубоком поклоне. Алексей Сергеевич, облачённый в парадную форму с золотыми эполетами и множеством орденов, величественно прошествовал к трону. За ним следовали трое его сыновей — принцы Пётр, Михаил и Андрей, каждый по-своему внушительный и примечательный.

— Господа, — голос императора был силен и ясен, без помощи магического усиления разносясь по всему залу, — сегодня империя чествует своих героев. Тех, кто своей отвагой и преданностью предотвратил страшную угрозу нашей безопасности.

Он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся.

— Недавно была раскрыта и ликвидирована заговорщическая организация, готовившая переворот. Люди, которым доверяла корона, оказались предателями, продавшими свою честь и верность иностранным державам.

По залу пронёсся шепоток — хотя новости о массовых арестах уже разошлись по столице, официального заявления ещё не было.

— Сегодня мы воздаём должное тем, кто сорвал эти планы, — продолжил император. — И первым среди них — Законник Российской Империи Максим Николаевич Темников.

Я почувствовал на себе взгляды сотен глаз. Император жестом подозвал меня к трону. Я поднялся по ступеням и преклонил колено перед Его Величеством.

— Максим Николаевич Темников, — голос императора наполнился торжественностью, — за выдающиеся заслуги перед Отечеством, проявленное мужество и верность присяге я жалую вам поместье в Уральских горах, в окрестностях владений рода Демидовых. Не думаю, что они будут против такого соседа.

Лакей в парадной ливрее поднёс на бархатной подушке свиток с императорской печатью — дарственную на земли.

— Вы заслужили не только эту награду, но и вечную благодарность короны, — продолжил Алексей Сергеевич. — Империя не забывает своих героев.

Я принял свиток, чувствуя его вес — не физический, а символический. Земли в Уральских горах, недалеко от Демидовых, крупнейших промышленников империи… Это был не просто жест благодарности, но и стратегический ход. Император привязывал меня к себе золотыми цепями милости и благоволения.

— Благодарю за оказанную честь, Ваше Императорское Величество, — произнёс я, склоняя голову. — Моя жизнь и мой меч всегда к услугам империи.

Зал взорвался аплодисментами. Я поднялся и отступил на положенное расстояние от трона. Император продолжил церемонию, награждая других участников операции — Соколова, Левински, даже раненый Виктор получил почётную грамоту и денежное вознаграждение.

После официальной части начался приём. Знатные господа и дамы подходили поздравить меня, выражая восхищение и благодарность. Среди них был и отец — его рукопожатие было крепким, а в глазах читалась искренняя гордость.

— Ты превзошёл все мои ожидания, сын, — сказал он негромко. — Темниковы всегда служили империи, но ты поднял планку на новую высоту.

— Спасибо, отец, — ответил я, ценя редкую похвалу от этого сдержанного человека.

Приём продолжался, но мои мысли уже были далеко. Раскрытие заговора Корниловых, аресты высокопоставленных предателей, награждение императором — всё это казалось лишь прелюдией к чему-то большему. Интуиция подсказывала, что мы только поцарапали поверхность. За видимой частью айсберга скрывалось нечто гораздо более масштабное и опасное.

Уральское поместье могло стать тихой гаванью для отдыха, но не местом окончательного упокоения моих амбиций. Впереди ждали новые вызовы, новые тайны, новые враги. И я был готов встретить их лицом к лицу.

Глава 19

Награждения и почести — дело, конечно, приятное, но недолгое. На следующий день я вновь погрузился в работу, на этот раз в тишине своего кабинета. Стопки документов, изъятых из лабораторий Корниловых и при обысках в имениях арестованных заговорщиков, занимали весь стол и часть пола. Я методично анализировал каждый лист, выискивая связи между, казалось бы, разрозненными фактами.

Часы тикали, за окном сменялись оттенки весеннего неба, а я продолжал свою кропотливую работу. Василиса молча приносила чай и различные перекусы, не нарушая мою концентрацию лишними вопросами.

— Странно, — пробормотал я, откладывая очередной протокол допроса Ольденбургского.

В третий раз за последние пять часов в документах мелькнуло загадочное словосочетание: «Общество Вечного Огня». Это заставляло обращать на него еще больше внимания.

Я вернулся к материалам допроса Корнилова, тщательно перечитывая каждое упоминание этого общества. Заговорщик был немногословен на эту тему, словно боялся произносить название вслух. «Они везде», «у них есть глаза и уши повсюду», «даже император не знает, насколько глубоко они проникли» — вот и все, что удалось выудить на прямые вопросы.

Но что это за «Общество»? Откуда оно взялось? И почему даже прожженные заговорщики, вроде Корнилова, говорят о нем с таким трепетом?

Я устало откинулся в кресле, потерев переносицу. На стене напротив была карта Российской Империи, где красными метками я обозначил все объекты, связанные с заговором. Пять лабораторий, десятки секретных складов, дома высокопоставленных предателей… Вся эта сеть казалась огромной и при этом была лишь верхушкой айсберга того, что называлось «Обществом Вечного Огня».

Еще одна деталь не давала покоя — молчание заграничных дипломатов. Несмотря на неопровержимые доказательства участия британских и прусских агентов в заговоре, официальные представительства хранили гробовое молчание, как будто просто не замечали скандала. Обычно такие разоблачения вызывали хотя бы возмущенные опровержения, но тут — ничего. Словно им было наплевать, что их поймали за руку, или они чувствовали защиту какой-то силы, значительно превосходящей дипломатические неудобства.

Я подошел к окну, наблюдая, как последние лучи заходящего солнца золотят крыши Санкт-Петербурга. За прошедшие три дня я не покидал кабинета, с головой погрузившись в анализ. Мои магические резервы восстановились, но физическая усталость давала о себе знать.

Стук в дверь прервал мои размышления.

— Войдите! — я обернулся, ожидая увидеть Василису с очередной порцией чая.

Вместо этого на пороге возник Виктор, все еще опиравшийся на трость, но заметно посвежевший.

— Вижу, ты решил зарыться в бумагах так глубоко, что скоро забудешь дорогу наружу, — заметил он, оглядывая заваленный документами кабинет.

— Виктор! — я искренне обрадовался, пожимая руку другу. — Тебя уже выписали?

— На свой страх и риск, — хмыкнул он, проходя внутрь и осторожно опускаясь в кресло для посетителей. — Костоправы требовали еще неделю лежать и пить их отвратительные настойки, но я решил, что лучше досматриваться в работе, чем в палате.

— Узнаю старого служаку, — усмехнулся я, возвращаясь за стол. — Что ж, твое прибытие весьма кстати.

— Неужели? — Виктор вопросительно поднял бровь.

— Посмотри на это, — я выдвинул ящик стола и достал несколько листов, исписанных мелким почерком. — Последние три дня я составляю хронологию загадочных смертей, произошедших после нашей операции.

Виктор внимательно изучил предложенные бумаги.

— Сенатор Клаусевиц, вице-губернатор Таврический, профессор Гельман, банкир Штерн, полковник Кожин… — он нахмурился, вчитываясь в даты и обстоятельства. — И все это за последние десять дней?

— Именно, — я забрал листы и разложил их перед собой. — Официально — несчастные случаи. Клаусевиц удавился при невыясненных обстоятельствах, Таврический отравился грибами, Гельман выпал из окна своего кабинета, Штерн утонул в ванной, Кожин погиб при чистке оружия.

— Слишком много совпадений, — задумчиво произнес Виктор.

— И заметь, — я щелкнул пальцами, — все они так или иначе были связаны с Корниловыми. Клаусевиц обеспечивал юридическое прикрытие, Таврический выделял земли под лаборатории, Гельман консультировал медицинское направление исследований, Штерн финансировал, Кожин поставлял образцы из военных госпиталей.

— Но мы не смогли доказать их вину, — Виктор кивнул, понимая ход моих мыслей. — Недостаточно улик для ареста.

— Вот именно, — я встал и подошел к карте, отмечая места гибели каждого из названных людей. — Кто-то очень методично подчищает хвосты. И судя по всему, этот кто-то имеет отношение к так называемому «Обществу Вечного Огня».

— К чему? — Виктор озадаченно посмотрел на меня.

Я кратко ввел его в курс дела, рассказав о загадочных упоминаниях тайной организации в показаниях заговорщиков.

— Похоже на байку для запугивания следователей, — скептически заметил Виктор, когда я закончил.

— Я бы тоже так думал, если бы не одно но, — я достал из стопки документов тонкую папку с грифом «Совершенно секретно». — Это нашли в сейфе Ольденбургского.

Виктор осторожно открыл папку. Внутри был лишь один документ — пожелтевший от времени пергамент с изображением стилизованного пламени и списком имен на староанглийском.

— Что это? — спросил Виктор, разглядывая странный документ.

— Судя по всему, список членов «Общества» из английской секции, датированный 1620 годом, — ответил я. — Заметь имена — герцог Кентский, граф Норфолк, барон Уэстфилд… Все они были влиятельными политическими фигурами в Англии того времени. А теперь взгляни на печать внизу.

Виктор всмотрелся в символ, оттиснутый в воске: пламя, охватывающее земной шар.

— Тот же символ, что и на медальонах, найденных у наших заговорщиков, — заметил я. — Совпадение? Не думаю.

— И что же ты собираешься делать? — Виктор закрыл папку, возвращая ее мне.

— Копать дальше, — твердо ответил я. — Если «Общество Вечного Огня» реально существует и имеет такое влияние, как намекают Корнилов и другие, то разрушение их лабораторий — лишь царапина на поверхности. Настоящий враг все еще скрыт, и он значительно опаснее.

Наш разговор прервал стук в дверь. На этот раз это был курьер в придворной ливрее, с запечатанным конвертом, украшенным личной печатью третьего принца, за ним стоял Себастьян, пожимая плечами. Да уж, только императорская семья имела привычку заставлять своих курьеров передавать письма лично в руки.

— Срочное письмо от Его Высочества принца Андрея Алексеевича для господина Законника, — произнес курьер с поклоном.

Я принял конверт, лениво размышляя о том, что у принцев появилась странная привычка соревноваться, кто чаще пригласит Законника на аудиенцию.

Когда курьер удалился, я вскрыл печать. Внутри оказалось короткое послание, написанное изящным почерком самого принца:

«Уважаемый Максим Николаевич, Имею честь пригласить Вас на приватную беседу сегодня в восемь вечера в Анютиной беседке Летнего сада. Дело касается нашего общего интереса к определенным… пламенным вопросам. С уважением, Андрей Алексеевич Романов».

— Занятно, — произнес я, передавая письмо Виктору. — Третий принц пишет о «пламенных вопросах». Похоже, он что-то знает об «Обществе».

— Или хочет узнать от тебя, — заметил Виктор, возвращая записку. — Будь осторожен. Принцы никогда не приглашают на беседы просто так. У них всегда есть скрытые мотивы.

— Разумеется, — кивнул я, поднимаясь. — Но иногда лучший способ выяснить, чего хочет человек — это встретиться с ним лицом к лицу.

* * *

Анютина беседка — маленький павильон в самой уединенной части Летнего сада. В сумерках, когда обычные посетители покидали парк, это место становилось идеальным для тайных встреч — укромное, уединенное, но при этом достаточно открытое, чтобы исключить засаду.

Я прибыл за десять минут до назначенного времени, намеренно пройдя через главный вход. Двое из моих людей, переодетых садовниками, разместились неподалеку — мера предосторожности, на которой настоял Виктор. Я не верил, что третий принц замышляет что-то дурное, но лишняя осторожность никогда не помешает.

Войдя в беседку, я обнаружил, что принц Андрей Алексеевич уже ждал меня. Он сидел на скамье, увлеченно листая тонкую книгу в кожаном переплете. В простом сюртуке темно-синего цвета он выглядел скорее ученым, чем наследником престола.

— А, Максим Николаевич! — принц тепло улыбнулся, поднимаясь мне навстречу. — Благодарю, что откликнулись на мое приглашение.

— Ваше Высочество, — я склонил голову в легком поклоне. — Трудно отказать, когда речь идет о «пламенных вопросах».

Глаза принца блеснули пониманием, и он жестом предложил мне сесть напротив.

— Оценили мой каламбур, — его улыбка стала шире. — Я всегда говорил, что вы исключительно проницательны, Законник. Именно поэтому я решил обратиться к вам напрямую.

— Чем могу служить, Ваше Высочество? — я был вежлив, но не собирался облегчать ему задачу.

Андрей Алексеевич закрыл книгу, которую держал, и положил ее на скамью между нами. Я мельком взглянул на обложку — «Философия трансформации» некоего Н. Фламеля. Никогда не слышал о таком авторе.

— Знаете, Максим Николаевич, — начал принц, глядя куда-то мимо меня, на гладь пруда за беседкой, — что отличает настоящего ученого от дилетанта?

— Полагаю, глубина понимания предмета, — ответил я, гадая, к чему ведет этот странный вступительный разговор.

— Отчасти, — принц поднял палец. — Но главное отличие в том, что настоящий ученый никогда не довольствуется поверхностными объяснениями. Он всегда ищет глубинные причины, корни явления. Он задает вопрос «Почему?» там, где другие останавливаются на «Как?».

Он сделал паузу, внимательно изучая мою реакцию.

— И к чему этот экскурс в научную методологию, Ваше Высочество? — спросил я прямо.

— К тому, что ваше расследование дела Корниловых превосходно отвечает на вопрос «Как?» — принц наклонился ближе. — Как они организовали заговор, как проводили эксперименты, как поддерживали связь с иностранными агентами. Но оно практически не касается вопроса «Почему?».

Его слова задели за живое. Конечно, я задавался этим вопросом. Почему люди, обладающие властью, богатством, положением в обществе, пошли на государственную измену? Корнилов объяснял это страхом смерти, жаждой бессмертия. Но остальные? У каждого из них были свои мотивы, но за этими индивидуальными причинами должно было стоять что-то большее, объединяющее их. Жажда бессмертия едва ли будет волновать каждого из них.

— И вы знаете ответ на этот вопрос? — я посмотрел принцу прямо в глаза.

— Не полностью, — он вздохнул. — Но я знаю гораздо больше, чем отражено в ваших отчетах. И готов поделиться этой информацией. С определенными условиями, разумеется.

— Разумеется, — я не удержался от легкой усмешки. — Ничто не дается даром, особенно информация.

— Не будьте так циничны, Законник, — принц улыбнулся в ответ. — Мое условие простое и взаимовыгодное: работаем вместе. Вы помогаете мне, я помогаю вам.

— Помогаю в чем? — вопрос был ключевым.

— В закреплении моих позиций при дворе, — принц не стал ходить вокруг да около. — Мой отец стареет, ему нужен достойный преемник. Петр слишком занят искусством и развлечениями, Михаил видит решение всех проблем в военной силе. Ни один из них не готов к реальным вызовам, стоящим перед империей.

Я внимательно слушал, не перебивая. Андрей Алексеевич говорил искренне, в этом не было сомнений. Третий сын императора, действительно, верил в то, что именно он — лучший выбор для империи.

— Я не прошу вас предать моих братьев или интриговать против них, — продолжил принц. — Лишь помочь мне проявить себя в глазах отца и двора. А взамен… — он сделал многозначительную паузу, — взамен я расскажу вам всё, что знаю об «Обществе Вечного Огня».

Вот оно. Я не удивился, что принц знал о моем интересе — наверняка у него были свои источники в Судебном Бюро. Но его готовность обсуждать это тайное общество открыто была неожиданной.

— Откуда вам известно об «Обществе»? — спросил я напрямую.

— Я тоже своего рода ученый, Максим Николаевич, — принц пожал плечами, словно это всё объясняло. — А они контролируют значительную часть научного сообщества. Трудно заниматься серьезными исследованиями и не натыкаться на их следы.

Он поднял книгу, которую держал, и постучал пальцем по обложке.

— Фламель — один из основателей «Общества». Эта книга — его манифест, написанный в пятнадцатом веке. Редчайшее издание, сохранилось всего пять экземпляров во всем мире.

Я скептически взглянул на книгу. Кожаный переплет выглядел старинным, но едва ли настолько, как заявляет принц.

— Конечно, это переиздание, — пояснил принц, заметив мой взгляд. — Но текст оригинальный, переведенный с латыни.

— И что же говорится в этом… манифесте? — спросил я, все еще сомневаясь.

— О создании нового мирового порядка, — принц понизил голос, хотя вокруг не было ни души. — «Общество Вечного Огня» зародилось как объединение алхимиков, ищущих философский камень и эликсир бессмертия. Но со временем их амбиции выросли. Они поняли, что бессмертие бесполезно в несовершенном мире, поэтому решили этот мир переделать. Для начала. Амбиции их весьма широки.

Он сделал паузу, давая мне осмыслить сказанное.

— И как же они собирались это сделать? — я старался сохранять скептический тон, хотя был заинтересован.

— Через контроль над ключевыми институтами общества — наукой, финансами, политикой, — принц говорил с неожиданной страстью. — Они действуют не как обычные заговорщики, с тайными собраниями и клятвами на крови. Они действуют как… как грибница. Пронизывают институты власти тончайшими нитями, незаметно влияя на решения. И так уже много веков.

— Вы говорите о них так, словно они всемогущи, — заметил я. — Но если бы это было правдой, разве они позволили бы нам раскрыть заговор Корниловых?

— О, Максим Николаевич, — принц грустно улыбнулся. — Вы, действительно, думаете, что раскрыли их заговор? Вы лишь отсекли одну из многочисленных щупалец. Самую маленькую и неокрепшую, пожалуй.

Я задумался. Принц говорил убедительно, но мне нужны были факты, а не теории заговора.

— Если вы знаете об этом «Обществе» так много, почему не поделились информацией с императором? — спросил я прямо.

— Потому что у меня нет серьезных доказательств, — принц развел руками. — Только обрывки информации, исторические документы, догадки. Кто поверит принцу, известному своей любовью к науке и зачастую эксцентричными теориями? Меня сочтут фантазером или, что хуже, сумасшедшим. Но если те же сведения предоставит Законник, герой империи, раскрывший заговор Корниловых…

Логика в его словах была. Но я все еще не был уверен, что могу полностью доверять принцу.

— Предположим, я соглашусь, — произнес я после паузы. — Какой конкретно помощи вы от меня ждете?

— На первых порах — сущие мелочи, — Андрей Алексеевич воодушевился, видя, что я не отвергаю его предложение с порога, как делал обычно. — Включить меня в круг лиц, осведомленных о вашем расследовании. Время от времени упоминать о моей помощи в отчетах императору. Возможно, консультироваться со мной по научным аспектам дела.

— И все? — я поднял бровь, не веря, что амбициозный принц ограничится столь малым.

— Для начала — да, — он хитро улыбнулся. — Конечно, со временем наше сотрудничество может расшириться. Но это будет зависеть от обстоятельств.

Я взвешивал варианты. Отказаться — значит, лишиться потенциально ценного источника информации. Согласиться — значит, связать себя с одним из принцев, что неизбежно вызовет ревность и подозрения двух других. Но в конечном счете, моя задача как Законника — служить империи, а не придворным фракциям.

— Хорошо, Ваше Высочество, — наконец сказал я. — Я готов к сотрудничеству. Но с одним условием: никакой лжи. Я не буду лгать императору или фабриковать доказательства в вашу пользу.

— И не нужно, — принц энергично кивнул. — Правда — наше главное оружие. Правда об «Обществе Вечного Огня», правда о том, что происходит в империи, правда о том, кто действительно достоин занять трон после моего отца.

Он протянул мне руку, и я пожал ее, скрепляя наш новый союз.

— Итак, — сказал я, отпуская его руку, — что еще вы можете рассказать об «Обществе»?

Принц откашлялся и заговорил с неожиданной серьезностью:

— «Общество Вечного Огня» существует уже более пятисот лет. Изначально это был круг ученых, алхимиков и философов, искавших способы продления жизни и улучшения человеческой природы. Со временем они приобрели влияние при европейских дворах, особенно в Англии и Пруссии. Их отличала общая философия: мир должен управляться лучшими — самыми умными, самыми сильными, самыми совершенными. Правда, критерии этих «самых» они дают сами.

Принц сделал паузу, собираясь с мыслями.

— В какой-то момент «Общество» пережило трансформацию. Они перешли от теорий к практике. Начались первые эксперименты по улучшению человеческой природы — сначала через селекцию, потом через воздействие на живые организмы. Успехи были скромными, но достаточными, чтобы привлечь внимание многих влиятельных родов. Особенно тех, где были наследственные заболевания.

— Как у Корнилова, — вставил я.

— Или как у большинства родов в Англии. Они, знаете ли, не брезгуют родственниками из-за своей изоляционной политики и попытки поддерживать чистоту крови, — кивнул принц. — Но дело не только в лечении болезней. «Общество» предлагало гораздо больше — возможность превзойти обычных людей, стать сверхлюдьми и перейти на новую ступень эволюции уже сейчас. Представьте, какой соблазн для аристократов, уже считающих себя особой породой!

Я кивнул, начиная понимать масштаб проблемы. Если то, что говорил принц, было правдой, то мы имели дело не с обычным заговором, а с многовековой организацией, имеющей агентов во всех крупных державах. Да уж, попал в мир, где есть магия, и искренне удивляюсь обществу в стиле каких-нибудь массонов.

— Но зачем им иностранные агенты? Зачем связи с Англией, Пруссией? — спросил я. — Если их цель — создание улучшенных людей, почему бы просто не сосредоточиться на науке?

— Потому что их конечная цель — не просто создание улучшенных индивидуумов, — принц наклонился ближе, его глаза горели энтузиазмом. — Их цель — новый мировой порядок, где правят только «улучшенные», а обычные люди служат им. Для этого им нужен контроль над политикой многих стран, над мировыми финансами, над наукой и образованием.

— Звучит как фантастический роман, — я не скрывал скептицизма.

— И тем не менее это реальность, — твердо сказал принц. — Оглянитесь вокруг, Максим Николаевич. Таинственные смерти чиновников, странное молчание иностранных дипломатов, загадочные символы на древних документах… Всё это звенья одной цепи. Цепи, сотканной «Обществом Вечного Огня».

Я задумался. Факты, действительно, складывались в тревожную картину.

— Предположим, я верю вам, — сказал я наконец. — Как мы можем противостоять организации с такими ресурсами и влиянием?

— Знаниями, — принц поднял вверх указательный палец. — Их главное оружие — тайна. Они действуют в тени, манипулируя марионетками, вроде Корнилова. Но стоит вывести их на свет, и их могущество пошатнется.

— Проще сказать, чем сделать, — заметил я.

— Разумеется, — согласился принц. — Потому я и обратился к вам. В одиночку ни у вас, ни у меня нет шансов против них. Но вместе… вместе мы можем, по крайней мере, нарушить их планы относительно нашей империи.

Наш разговор прервал тихий свист — условный сигнал от моих ликвидаторов (ничего не могу поделать, Виктор стал называть их так в дань уважения своей работе в бюро). Кто-то приближался к беседке.

— Кажется, у нас компания, — тихо произнес я, не меняя позы, но незаметно приводя в готовность защитные заклинания.

— Спокойно, — принц чуть улыбнулся. — Это всего лишь мой адъютант. Я просил его принести кое-что.

Действительно, через мгновение в беседку вошел офицер в парадном мундире конной гвардии. Он почтительно поклонился принцу, затем коротко кивнул мне и протянул небольшой кожаный портфель.

— Вот то, что вы просили, Ваше Высочество, — произнес адъютант.

— Спасибо, — принц принял портфель. — Можешь идти.

Когда адъютант удалился, принц открыл портфель и извлек из него несколько папок с документами.

— Вот, Максим Николаевич, — он протянул мне папки. — Материалы, которые помогут вам в расследовании. Здесь исторические справки об «Обществе», списки возможных членов, отчеты о загадочных инцидентах, предположительно связанных с их деятельностью.

Я принял документы, мельком просматривая содержимое. Материалы выглядели внушительно — отчеты, фотографии, выписки из архивов.

— Где вы всё это достали? — спросил я, не скрывая удивления.

— У меня есть свои источники, — уклончиво ответил принц. — Скажем так, не все ученые поддерживают идеологию «Общества». Некоторые предпочитают делиться информацией с теми, кто может противостоять их влиянию. Да и само «Общество» весьма жадно до знаний и нежелания делиться ими с другими.

Я кивнул, принимая объяснение. Позже будет время проверить достоверность этих материалов.

— Что ж, Ваше Высочество, — я поднялся, собираясь уходить. — Благодарю за информацию. Уверен, она существенно продвинет моё расследование.

— И наше сотрудничество, — подчеркнул принц, тоже вставая.

— Разумеется, — согласился я. — Я буду держать вас в курсе новых разработок.

Мы обменялись прощальными любезностями, и я покинул беседку, унося с собой папки и множество новых вопросов. Принц смотрел мне вслед, и в его взгляде читалось странное удовлетворение, словно он только что сделал важный ход в какой-то очень сложной игре.

Глава 20

Ночь окутала Санкт-Петербург густой вуалью, скрывая дневную суету столицы под покровом темноты. Я вернулся в свой особняк довольно поздно, с головой, полной мыслей о странном «Обществе Вечного Огня» и еще более странном предложении третьего принца. Кожаный портфель с документами, переданный Андреем Алексеевичем, оттягивал руку приятной тяжестью — тяжестью потенциальных знаний, которые могли пролить свет на загадочную организацию.

Себастьян встретил меня в прихожей, безупречно бодрый, несмотря на поздний час. Его умение всегда быть под рукой в нужный момент не переставало удивлять.

— Добрый вечер, господин, — поприветствовал он, принимая у меня плащ. — Ужин подан в малой столовой.

— Благодарю, Себастьян, — кивнул я, передавая ему также перчатки. — Было ли что-нибудь важное в мое отсутствие?

— Только курьер от Его Императорского Величества, — дворецкий указал на серебряный поднос, где лежал запечатанный конверт с имперским орлом на сургуче. — Весьма настаивал на вручении именно сегодня, даже если бы вам пришлось разбудить вас среди ночи. Хотел остаться, чтобы вручить в руки, но мне удалось уговорить его уйти.

Я взял конверт, ощущая его вес — физический и символический одновременно. Императорские послания редко несли в себе обыденные поручения.

— Что ж, думаю, ужин может подождать еще немного, — решил я, направляясь к кабинету. — Передай Василисе, что мне нужен чай, пожалуйста. Желательно что-то бодрящее.

В кабинете горел мягкий свет масляных ламп, создавая уютный ореол над рабочим столом. Я опустился в кожаное кресло, положил перед собой портфель от принца и императорский конверт. Два источника информации, два возможных пути расследования — официальный и… не совсем.

Вскрыв императорскую печать, я развернул плотный лист гербовой бумаги. Почерк Алексея Сергеевича, как всегда, был безупречен — четкие, уверенные линии человека, привыкшего, что его слова имеют вес. Отец говорил, что Император редко пишет что-то сам, но в его кабинете я видел пару указов, написанных именно им.

'Законнику Российской Империи Максиму Николаевичу Темникову лично.

Ознакомившись с материалами допросов заговорщиков, не могу не выразить крайнего беспокойства касательно упомянутого «Общества Вечного Огня». Если подобная организация, действительно, существует и имеет то влияние, о котором свидетельствуют арестованные, то она представляет угрозу, возможно, более серьезную, чем любой внешний враг Империи.

Настоящим поручаю вам установить: реальность существования данного общества, его структуру, членство, источники финансирования и, самое главное, цели в отношении Российской Империи. Особо выяснить, какую роль в их планах играют иностранные державы, в частности, Великобритания и Пруссия.

Для исполнения данного поручения вам предоставляется полный доступ к архивам Внешней Разведки, а также к любым другим государственным учреждениям, которые вы сочтете необходимыми. Распоряжения сделаны.

Понимаю исключительную сложность задачи. Но если кто и может ее решить, то именно вы.

Ожидаю регулярных докладов.

Романов А. С.'

Я отложил письмо, невольно усмехаясь. «Ожидаю регулярных докладов» — изящная формулировка для «буду следить за каждым вашим шагом». Император неспроста упомянул, что распоряжения о допуске в архивы уже сделаны — он ожидал, что я приступлю к делу незамедлительно.

С легким стуком вошла Василиса, держа в руках поднос, на котором стоял стеклянный чайник и одна чашка.

— Вы выглядите озадаченным, господин, — заметила она, расставляя все на столе.

— Скорее, заинтригованным очередным делом, — поправил я, наливая себе напиток. — Василиса, слышала ли ты когда-нибудь про «Общество Вечного Огня»?

Служанка на мгновение замерла, и в этой короткой паузе я уловил больше, чем в любом возможном ответе.

— Боюсь, господин, лишь легенды и слухи, — наконец произнесла она. — Старые сказки о тайном обществе алхимиков, ищущих бессмертие. В Доме Тихой Клятвы они что-то вроде страшной сказки для тех, кто не соблюдает правила. Мол, отдадут им на эксперименты, если трижды нарушить правила дома.

— Интересно, — я сделал глоток, чувствуя, как благородный вкус черного чая с мягким привкусом персика растекается по телу. — Значит, эти истории достаточно стары, чтобы превратиться в детские страшилки.

— По крайней мере, на три поколения, господин, — кивнула Василиса. — Будет ли что-то еще?

— Нет, спасибо. Ты свободна. И, Василиса… — окликнул я ее, когда она уже дошла до двери, — подготовь, пожалуйста, мой костюм для утренней аудиенции. Кажется, завтра мне предстоит визит в архивы Внешней Разведки.

Когда дверь за девушкой закрылась, я обратил внимание на портфель, переданный принцем. Расстегнув его, я начал методично изучать содержимое — пожелтевшие страницы старинных документов, выцветшие гравюры, вырезки из газет разных стран, заметки на полях, сделанные рукой самого принца.

История «Общества Вечного Огня», если верить этим материалам, восходила к временам позднего Средневековья. Группа алхимиков и философов, объединенных поиском философского камня и эликсира бессмертия, со временем превратилась в могущественную теневую организацию, охватившую своим влиянием большую часть Европы.

Что меня особенно заинтересовало — несколько страниц, касающихся моей матери, Марии Леонхарт. В материалах принца упоминалось, что ее исследования в области продления жизни были очень близки к целям «Общества», но она отвергла их предложение о сотрудничестве. Вскоре после этого произошла ее трагическая гибель.

Сердце пропустило удар, а кожа покрылась мурашками. Такая маленькая зацепка, но…

Я никак не ожидал увидеть связь именно тут. Неужели ее смерть связана с этим обществом?

Я откинулся в кресле и выдохнул, позволяя мыслям течь свободно. «Общество» явно имело долгосрочные планы. Корниловы и их заговор были лишь одним из многих проектов, возможно, даже не самым важным. Но зачем столь могущественной организации рисковать, экспериментируя на людях в Российской Империи? Что за срочность заставила их действовать так открыто?

Ответы на эти вопросы, очевидно, следовало искать в архивах Внешней Разведки. Если кто и следил за необъяснимыми событиями за пределами империи, так это агенты Григория Орлицына.

Я собирался уже отложить документы и отправиться ужинать, когда заметил между страницами маленький прямоугольник плотной бумаги. Вытащив его, я обнаружил простое сообщение, написанное изящным, но незнакомым почерком:

«Переулок Сапожника, дом с синими ставнями. Два часа после полуночи».

Никакой подписи, никаких пояснений. Просто адрес и время. Я повертел записку, пытаясь вспомнить, где видел этот почерк раньше. Было в нем что-то знакомое, но память отказывалась выдавать конкретные воспоминания. Да и как вообще это могло попасть в портфель, который я получил от третьего принца. Снова его игры?

Погрузившись в размышления, я механически написал несколько ответных писем, в том числе третьему принцу с благодарностью за материалы, и распорядился о визите в архивы на следующее утро. Все это время подсознание продолжало работать над загадкой знакомого почерка.

И вдруг меня озарило. Я резко выпрямился, пораженный догадкой.

— Не может быть, — пробормотал я, вновь изучая записку. — Я знаю этот почерк.

Я взглянул на часы. Почти полночь. У меня было еще два часа до встречи в переулке Сапожника.

* * *

Дорохов стоял у окна, глядя на ночной Санкт-Петербург с высоты пятого этажа дворца Авроры Сергеевны. Туман стелился над Невой, обволакивая мосты и шпили молочной дымкой, придавая городу призрачный, почти потусторонний вид.

— Итак, — голос Авроры Сергеевны, сидевшей за массивным письменным столом, был спокоен и холоден, как зимняя ночь, — вы говорите, что английская аристократия связана с этим «Обществом Вечного Огня»?

Дорохов повернулся к ней, невольно отмечая, как величественно она выглядела в своем темно-синем платье. Сестра императора, известная как создательница информационной сети «Черная Вдова», была столь же опасна, сколь и прекрасна.

— Не просто связана, Ваше Высочество, — ответил он, жестом фокусника извлекая из внутреннего кармана сюртука тонкую папку. — Они являются его частью. Возможно, даже основой.

Он положил папку перед Авророй Сергеевной и отступил на шаг, сохраняя почтительную дистанцию.

— Во время моего пребывания в Лондоне, мне удалось установить, что по меньшей мере семь представителей высшей аристократии, включая герцога Норфолка и графа Пембрука, регулярно посещают некое «Философское Общество», расположенное в особняке на Беркли-сквер.

Аврора Сергеевна открыла папку, пробегая глазами по сведениям, собранным Дороховым.

— Общество существует давно, — продолжал он. — Его символ — пламя, охватывающее земной шар. И что самое тревожное — у этой организации есть ответвления во многих странах, включая Российскую Империю.

Сестра императора подняла на него глаза, и Дорохов на мгновение замер под их пронзительным взглядом.

— Вы уверены в этом? — медленно произнесла она.

— Абсолютно, Ваше Высочество. Я обнаружил упоминания о «русском филиале» в документах, которые мне удалось… позаимствовать из личного кабинета лорда Дарлингтона.

К удивлению Дорохова, на лице Авроры Сергеевны появилось странное выражение — смесь возбуждения и… восхищения?

— Знаете, Роман Витальевич, — она поднялась из-за стола и подошла к небольшому сервировочному столику с графином вина, — вы сделали удивительное открытие. Действительно, удивительное.

Она налила два бокала и протянула один Дорохову.

— Я изучаю «Общество Вечного Огня» уже много лет, — призналась она, делая глоток. — Их история, их философия, их достижения… Это не просто группа заговорщиков или тайное общество. Это нечто большее!

Ее глаза загорелись странным огнем, который Дорохов никогда раньше не видел у своей госпожи.

— Я следила за их деятельностью, собирала информацию, изучала их методы. Знаете, что самое поразительное? Они существуют веками, но при этом остаются в тени. Империи рушатся, династии сменяют друг друга, а они продолжают свою работу. Да информация о них всплывает то тут, то там, но все ниточки обрываются, так и не дотянувшись до истины.

Дорохов нахмурился, не понимая, к чему она клонит.

— Ваше Высочество, если эта организация, действительно, настолько могущественна и имеет свои интересы в нашей империи, разве не следует немедленно предпринять меры? Расследовать их деятельность, выявить агентов влияния…

Аврора Сергеевна рассмеялась коротким смехом, от которого у Дорохова пробежал холодок по спине.

— Расследовать? Выявлять? — она покачала головой. — Вы не понимаете, Роман Витальевич. Это не те люди, которых можно «выявить» обычными методами. Они гораздо умнее, гораздо могущественнее, чем вы можете себе представить.

Она сделала еще один глоток вина и продолжила, уже тише:

— Я давно наблюдаю за ними. Изучаю их научные достижения, их философские трактаты. Годами я ждала… надеялась получить от них приглашение. Но оно так и не пришло.

— Приглашение? — Дорохов почти не поверил своим ушам. — Вы… хотели вступить в их ряды?

Аврора Сергеевна посмотрела на него так, словно он был несмышленым ребенком.

— Конечно. Разве не очевидно? Я создала «Черную Вдову» — информационную сеть, не имеющую равных. Я провела десятки успешных операций по всему миру. Я достигла вершин в дюжине научных дисциплин. Кто, как не я, достойна войти в это элитарное общество? И все же этого оказалось недостаточно.

Дорохов поставил нетронутый бокал на столик. Происходящее не укладывалось в его понимание реальности.

— Но, Ваше Высочество, эти люди угрожают Империи! Они организовали заговор, экспериментировали на людях, готовили переворот…

— Заткнитесь! — резко оборвала его Аврора Сергеевна, и ее голос хлестнул, как плеть. — Вы забываетесь, Дорохов. Знайте свое место.

Ее глаза сузились, и в них появился опасный блеск.

— Я не стану предпринимать никаких действий против «Общества Вечного Огня». Более того, если они узнают, что я вышла на их след, наверняка свяжутся со мной. Теперь, когда я знаю о существовании «русского филиала», я могу найти к ним подход.

Дорохов стоял, ошеломленный. Сестра императора, один из самых влиятельных людей в Империи, фактически призналась, что хочет присоединиться к организации, которая представляет угрозу для государства. По крайней мере, все сведения, которые он о них добыл, говорили об этом однозначно.

Конечно, в руках этих людей было много знаний и возможностей, которые могли бы пригодиться их государству, но Дорохов здраво сомневался, что «Общество» захочет с ними делиться этим. Скорее, они воспользуются связями сестры императора, чтобы получить еще больше ресурсов для исполнения своих замыслов.

— Но… — начал он.

— Никаких но, — отрезала Аврора Сергеевна. — Если вы хоть слово скажете кому-либо о нашем разговоре, ваш официальный статус мертвеца станет реальным. И поверьте, я могу устроить так, что это будет медленная и мучительная смерть.

Дорохов понял, что спорить бесполезно. Он склонил голову в знак подчинения.

— Как прикажете, Ваше Высочество.

— А теперь, — ее голос снова стал спокойным, почти ласковым, — исчезните. Скройтесь. Не показывайтесь ни в здании Разведки, ни во дворце. Ждите моих инструкций.

Она вернулась за стол, давая понять, что аудиенция окончена. Сердце великой княгини билось быстрее обычного — от предвкушения. Общество, которым она восхищалась годами, наконец могло заметить ее.

Дорохов поклонился и вышел из кабинета, его мысли были мрачнее ночи за окном. Всю свою жизнь он служил Империи верой и правдой. Даже когда она отобрала у него возможность отомстить полякам за смерть жены, он продолжал выполнять свой долг. Но сейчас…

Спускаясь по мраморной лестнице дворца, он принял решение. Он не позволит никому, даже сестре императора подвергать опасности Российскую Империю. В этот раз его не сдерживали личные мотивы — только чистое чувство долга и преданности государству, которому он посвятил жизнь.

Выйдя во двор, Дорохов поднял воротник, защищаясь от промозглого ночного ветра, и растворился в тумане петербургских улиц. В его голове уже формировался план. Ему нужна была помощь — помощь человека, который уже доказал свою преданность Империи и справедливости. И это несмотря на довольно юный возраст, тем более император ему благоволит.

Дорохов извлек из кармана часы и проверил время, после чего направился в сторону окраин Петербурга, выбирая самые тихие и неприметные улочки. Ночной город таил множество опасностей, особенно для того, кто официально считался мертвым.

Добравшись до места, Дорохов выбрал удобную позицию для наблюдения.

Время тянулось медленно. Дорохов провел эти часы, обдумывая каждую деталь предстоящего разговора и возможные последствия своих действий. Если Аврора Сергеевна узнает о его предательстве, его жизнь не будет стоить и гроша. Но выбора не было.

Когда стрелки его часов приблизились к двум часам ночи, Дорохов выпрямился и вгляделся в туман. В переулке появился силуэт — высокая фигура в темном плаще. Шаги были уверенными и четкими.

Выйдя из своего укрытия, Дорохов позволил себе слабую улыбку.

— Ну здравствуй, Законник, — произнес он, глядя на знакомое лицо Максима Темникова.

Глава 21

Я замер, глядя на силуэт в тусклом свете масляного фонаря. Передо мной стоял человек, которого я никак не ожидал увидеть — Роман Витальевич Дорохов, третий заместитель начальника Внешней Разведки. Вернее, бывший заместитель. Его казнь за попытку развязать войну с Польшей была документально оформлена, и я лично видел рапорт о приведении приговора в исполнение.

Энергия немедленно заструилась по моим венам, концентрируясь на кончиках пальцев — невидимая простому глазу, но вполне ощутимая для любого мало-мальски опытного мага. «Пространство» и «Деструкция» — Истинные Слова уже сложились в голове, готовые вырваться наружу по первому приказу.

Дорохов заметил мою реакцию и поднял руки ладонями вперёд — универсальный жест капитуляции.

— Оставь свою магию, Законник. Я здесь не для драки, — его голос звучал так же ровно, как я помнил. — Просто поговорить.

— Ты должен быть мёртв, — я сохранял дистанцию. — Я видел рапорт о твоей казни. С подписью палача и тремя свидетельскими заверениями.

Лёгкая полуулыбка скользнула по его лицу — не весёлая, скорее, горькая.

— Что ж, кто-то посчитал меня слишком ценным, чтобы вот так убивать, — он пожал плечами. — Бумаги, впрочем, были настоящими. Свидетели тоже. Только вместо моей головы в корзине оказалась голова какого-то осужденного на то же самое бедолаги, достаточно похожего на меня, чтобы в предрассветной мгле никто не заметил подмены.

— И кто же посчитал полезным государственного изменника? — я сузил глаза, хотя уже догадывался об ответе.

— Аврора Сергеевна Романова, — Дорохов неторопливо извлёк из внутреннего кармана серебряный портсигар, открыл его и закурил. Огонёк на мгновение осветил его лицо — осунувшееся, с новыми морщинами, но всё такое же непроницаемое.

Я медленно опустил руки, позволяя магии рассеяться. Дорохов, действительно, не выказывал агрессии, а мне было любопытно, что привело его ко мне. Тому, кто, по сути, подвел его под плаху.

— Выходит, сестра императора решила вмешаться в правосудие, — заметил я. — Интересно, знает ли её брат, что она отправляет на помилование государственных изменников?

— Не всех, — спокойно заметил Дорохов, выпуская колечко дыма. — Только тех, кто может быть ей полезен. Остальные получают то, что заслужили.

Он сделал шаг к скамейке, стоявшей у стены дома с синими ставнями.

— Присядем? Разговор будет долгим.

Я обвёл взглядом пустынный переулок. Впрочем, «пустынный» не означало «безопасный» — за любым окном могли скрываться наблюдатели. Но если Дорохов выжил и оставался на свободе, значит, у него была достаточно мощная защита. К тому же, моё любопытство и чувство долга перевешивали осторожность.

— Так зачем эта встреча? — спросил я, присаживаясь на противоположный край скамейки.

— Ты отлично сработал тогда, Законник, — он стряхнул пепел на мостовую. — Раскрыл мой план мести Польше и части ее деятелей, увидел ситуацию ясно, без эмоций, которые закрыли мне разум. Признаю, я перешёл все границы, был готов утопить Царство Польское в крови из-за личной утраты. А ты… ты выбрал более тонкий и эффективный путь. В итоге все виновные в гибели моей жены получили по заслугам, а империя избежала затяжной войны. Результат оказался даже лучше, чем я мог предполагать.

Его слова звучали искренне, но я не спешил расслабляться. Дорохов был мастером манипуляций, способным заставить человека поверить во что угодно.

— Сердечно тронут, — сухо ответил я. — Но сомневаюсь, что ты рисковал своей шкурой и нарушил приказ Авроры Сергеевны только для того, чтобы выразить запоздалую благодарность.

— Верно подмечено, — он кивнул, затягиваясь сигаретой. — Как обычно, прямо к сути. Это качество я в тебе ценю.

Дорохов наклонился вперёд, понизив голос.

— Я здесь, потому что моя нынешняя работа и твоё новое расследование пересекаются. «Общество Вечного Огня» — знакомо звучит?

Я сохранил бесстрастное выражение лица, но внутри всё насторожилось. Дорохов знал об обществе и, очевидно, о моём к нему интересе.

— Императорское поручение найдёт тебя в любом случае. Но да, название знакомо. Что тебе известно?

— Более чем достаточно, — он выпустил струйку дыма. — Последние месяцы я выполнял задание Авроры Сергеевны — собирал информацию об этом обществе за пределами империи. Англия, Пруссия, Франция… везде их следы. Многие английские аристократы, страдающие от наследственных заболеваний, финансируют их исследования в надежде получить исцеление. Но они и не подозревают, что их используют в каких-то более масштабных планах.

Я внимательно слушал, анализируя каждое слово. Информация в целом совпадала с тем, что удалось узнать из документов принца и допросов Корнилова, но Дорохов явно знал больше.

— И в чём проблема? Если Аврора Сергеевна поручила тебе это расследование, значит, она осознаёт угрозу, — заметил я, проверяя его реакцию.

Дорохов горько усмехнулся.

— В том-то и дело, что нет. Она не видит в них угрозу, — он поднял на меня глаза, в которых читалось искреннее беспокойство. — Она восхищается ими. Хочет стать частью этого общества. Годами ждала приглашения от них, и теперь, когда она узнала о существовании «русского филиала», намерена сделать всё, чтобы её заметили.

Эта новость, действительно, застала меня врасплох. Аврора Сергеевна — холодная, расчётливая, безжалостная к врагам империи — мечтала вступить в тайное общество, явно вынашивающее планы, враждебные государству? Это не укладывалось в голове.

— Ты представляешь, что будет, если сестра императора, контролирующая большую часть тайных операций империи, присоединится к организации, стоящей за заговором Корниловых? — продолжил Дорохов, не дожидаясь моего ответа. — Это прямая угроза безопасности государства. Российская Империя станет марионеткой этого «Общества». И я не могу допустить такого исхода.

Я внимательно наблюдал за его лицом. Что-то изменилось в этом человеке за прошедший год. Фанатичная одержимость местью, которую я видел раньше, исчезла, уступив место чему-то похожему на… истинный патриотизм? Впрочем, уверен, он был раньше, просто теперь мужчину ничего не тяготило и он мог всецело посвятить себя своему делу.

— Что ещё ты знаешь об «Обществе»? — спросил я, решив проверить, насколько он готов делиться информацией.

— Есть кое-что, чего я не рассказал даже Авроре Сергеевне, — произнёс он, понизив голос почти до шёпота. — В Лондоне мне удалось взглянуть на секретные документы, хранившиеся у лорда Дарлингтона. Согласно им, у «Общества» есть некий управляющий совет, состоящий из представителей древнейших родов со всего мира. Они принимают все ключевые решения, а местные филиалы лишь исполняют их волю. Информации у них как таковой толком и нет. Кто-то умелый выстроил очень рабочую иерархию, да так, что к верхам не подберешься.

Он сделал паузу, словно сомневаясь, стоит ли продолжать.

— В документах несколько раз упоминался какой-то «Вечный Город». Судя по контексту, это место, где вроде как собирается этот совет. Но что это и где находится — я так и не смог выяснить.

Я напрягся, услышав эти слова. «Вечный Город» — именно этот термин я встретил в старых бумагах моей матери, когда просматривал архивы.

— Тебе это что-то говорит? — Дорохов пристально смотрел на меня.

— Нет, — я солгал без малейшего колебания. Не то чтобы я не доверял Дорохову, но некоторые карты лучше держать закрытыми до поры. — Но могу проверить архивы. Возможно, там есть упоминания.

Он кивнул, хотя в его глазах промелькнуло сомнение — кажется, заподозрил, что я чего-то недоговариваю.

— Итак, к чему ты клонишь? — спросил я прямо. — Чего ты хочешь от меня?

— Сотрудничества, — просто ответил Дорохов. — У тебя императорское поручение и полный доступ к архивам. У меня — информация из-за рубежа и знание внутренних механизмов «Черной Вдовы». Вместе мы сможем докопаться до сути этого общества и предотвратить катастрофу.

Я обдумал его предложение. Союз с Дороховым был рискованным шагом — он официально мёртв, скрывается даже от своей покровительницы и имеет тёмное прошлое. С другой стороны, его знания и навыки могли оказаться бесценными для расследования. Признаться, я не могу даже представить кого-то столь же опытного и безжалостного.

— Предположим, я соглашусь, — медленно произнёс я. — Что конкретно ты предлагаешь?

— Объединить усилия по сбору информации. Я могу действовать в тени, там, куда не дотянется рука Законника. Ты же можешь официально запрашивать документы, говорить с людьми, изучать архивы.

Его слова имели смысл, но я уже обдумывал другой план — более рискованный, но потенциально более эффективный.

— У меня есть другое предложение, — сказал я, внимательно наблюдая за его реакцией. — Что, если нам не препятствовать Авроре Сергеевне, а, наоборот, помочь ей вступить в это общество?

Дорохов вздрогнул, явно не ожидав такого поворота.

— Ты с ума сошёл? — тихо спросил он. — Да это же…

— Путь прямо к сердцу организации, — закончил я за него. — Если она получит приглашение, мы через неё выйдем на верхушку «Общества». Узнаем их планы изнутри, выясним, кто ещё из имперской элиты с ними связан.

Он смотрел на меня с изумлением, которое постепенно сменялось задумчивостью.

— Рискованно, — произнёс он наконец. — Очень рискованно. Если они, действительно, настолько могущественны, как кажется, они быстро раскусят двойную игру.

— Или не раскусят, — возразил я. — Аврора Сергеевна искренне восхищается ими. Это не придётся играть. А мы лишь… слегка подтолкнём события в нужном направлении. Да, это хождение по лезвию, но как будто в такой работе иного и не дано.

Дорохов опустил голову, размышляя. Когда он поднял глаза, в них был новый блеск — блеск опасного азарта.

— А ведь это может сработать, — он медленно кивнул. — Но мне понадобится страховка. Аврора Сергеевна — опасный и умный противник. Если она заподозрит меня в двойной игре…

— Я отвлеку её внимание, — заверил я. — Буду действовать официально, громко, привлекая к себе все взгляды. Пока я на виду, у тебя будет пространство для манёвра. Если она так хочет вступить в общество, то будет вставлять мне палки в колеса. А остановить меня не так уж и просто.

Дорохов усмехнулся — впервые за весь разговор искренне и с каким-то новым уважением.

— Мне нравится, как ты мыслишь, Законник. План хороший, — он протянул руку. — По рукам?

Я пожал его ладонь — сухую и твёрдую. Странный союз, но времена требовали необычных решений.

— Как мы будем поддерживать связь? — спросил я.

— Через девушку, подающую сдобные булочки в «Булочной Филиппова» на Невском, — ответил он. — Анна. Рыжие волосы, веснушки на носу. Она мой давний информатор, ей можно доверять. Передавай записки через неё.

Я кивнул, запоминая детали.

Дорохов поднялся со скамейки, готовясь уходить.

— Роман Витальевич, — окликнул я его на последок. — Будьте осторожны.

Он обернулся, и в тусклом свете фонаря я заметил на его лице странное выражение — смесь удивления и сардонической усмешки.

— Ты добр для того, кто подвёл меня к эшафоту, — он затушил сигарету о кирпичную стену дома. — Но буду, спасибо.

С этими словами он шагнул в тень, и его силуэт растворился в ночном тумане, будто его и не было вовсе. Я постоял ещё несколько минут, вслушиваясь в ночные звуки Петербурга, затем направился домой, обдумывая наш разговор и взвешивая все за и против нового союза.

* * *

Утро выдалось пасмурным, но сухим — идеальная погода для визита, который я запланировал вместо похода в архивы Внешней Разведки. Архивы никуда не денутся, а вот возможность развить альтернативную линию расследования могла исчезнуть в любой момент.

Дорохов, безусловно, говорил складно и убедительно. Его информация об «Обществе Вечного Огня» подтверждала мои собственные находки, а факт непомерных амбиций Авроры Сергеевны не казался таким уж удивительным, учитывая её характер. Но полностью доверять бывшему заговорщику, пусть даже якобы перевоспитавшемуся, было бы верхом глупости. Мне нужен был запасной план.

Экипаж остановился перед особняком Черновых — изящным двухэтажным зданием в стиле позднего классицизма, окружённым ухоженным садом. Несмотря на раннюю весну, клумбы уже пестрели первыми цветами, а дорожки были идеально подметены.

Дворецкий Черновых, бесстрастный старик с безупречной осанкой, проводил меня в мастерскую Варвары Марковны, расположенную в восточном крыле особняка. В отличие от парадных комнат, здесь царил творческий беспорядок — чертежи на столах, образцы тканей, развешанные по стенам, магические инструменты, назначение которых я мог только догадываться.

Варвара Марковна стояла у большого манекена, на котором был надет почти законченный костюм — тёмно-синий, с едва заметными серебристыми нитями, вплетёнными в ткань по сложному узору. Она так увлеклась работой, что не заметила моего появления.

— Вижу, вы продвинулись значительно дальше, чем я ожидал, — произнёс я, подходя ближе.

Варвара вздрогнула от неожиданности, но тут же улыбнулась, узнав меня.

— Максим Николаевич! Какой приятный сюрприз. Я не ожидала вас так скоро, — она отложила иглу с шёлковой нитью, которой закрепляла какой-то крошечный артефакт в подкладке рукава. — После нашей прошлой встречи мне пришла в голову идея изменить расположение защитных контуров, и я работала почти без отдыха.

Я обошёл манекен, внимательно изучая костюм. Даже невооружённым глазом было видно, что это произведение искусства — сочетание магической инженерии и смелых идей.

— Выглядит безупречно, — искренне похвалил я. — И это всего лишь прототип?

Варвара просияла от похвалы. Её щёки слегка зарумянились, что придавало ей особое очарование.

— Да, первый полностью функциональный образец, — она провела рукой по лацкану, любовно поправляя каждую складку. — Защита от порезов, огня, магических воздействий среднего уровня… всё, как мы обсуждали. И при этом выглядит как обычный костюм для светского приёма.

— Потрясающе, — я поднял рукав, рассматривая тонкую работу. — Когда планируете начать производство?

Варвара вздохнула, в её глазах появилось беспокойство.

— В том-то и дело, что нескоро. Это всё ещё экспериментальный образец. Нужны длительные испытания, доработка конструкции, удешевление производства… — она сделала паузу. — Минимум месяца три до первой небольшой партии. К тому же это только костюм, а еще нужно боевую форму сделать, так что работы много.

Я задумчиво кивнул, мысленно просчитывая свой план. Три месяца? Слишком долго. Мне нужно было действовать.

— А что, если показать этот прототип высшему свету уже сейчас? — предложил я, словно эта мысль только что пришла мне в голову. — Устроить презентацию, продемонстрировать возможности костюма на каком-нибудь званом вечере.

Варвара Марковна посмотрела на меня с легким испугом.

— Сейчас? Но это же только прототип! — она покачала головой. — Что, если что-то пойдёт не так? Я ещё не проводила полного цикла испытаний, и некоторые артефакты могут работать нестабильно.

— Но основные функции уже работают, верно? — я подошёл ближе, глядя ей прямо в глаза. — Подумайте, Варвара Марковна, какое впечатление произведёт ваше изобретение на потенциальных инвесторов. Это же настоящая сенсация! Представьте заголовки газет, восторженные отзывы, новые заказы… Да и представить можно упрощенный образец для начала.

Я видел, как в её глазах борются сомнение и искушение. Варвара была не только талантливым артефактором, но и представительницей известного рода, который, несмотря на славу, испытывал финансовые трудности. Да, они делали дорогие и качественные артефакты. Но в этом и крылась загвоздка. Не каждый хотел платить такую цену, несмотря на качество. Все предпочитали попроще да подешевле. К тому же затраты на производство были колоссальными. Черновы, что называется, творили, невзирая на убытки.

— Я не знаю, — пробормотала она, кусая губы. — А что, если костюм не выдержит демонстрации? Это может нанести непоправимый ущерб репутации нашей семьи.

— Проведём испытание прямо сейчас, — предложил я. — Если основные функции работают стабильно, значит, можно показывать. Если нет — доработаете.

Она колебалась ещё мгновение, затем решительно кивнула.

— Хорошо, давайте испытаем, — она вздохнула. — Но только базовые функции — защита от порезов и огня. Защиту от магии лучше не проверять, она ещё не полностью настроена.

Следующий час мы провели в испытательной комнате, где я наблюдал, как Варвара Марковна последовательно проверяла защитные свойства костюма. Она сняла его с манекена и надела на специальный испытательный стенд, напоминающий человеческую фигуру.

Защита от режущих воздействий сработала безупречно — кинжал просто скользил по ткани, не оставляя даже следа. Огнестойкость тоже впечатляла — даже под прямым воздействием магического пламени костюм лишь слегка нагревался, не получая никаких повреждений.

— Видите? Всё работает идеально, — заметил я, когда испытания завершились. — Это настоящий прорыв, Варвара Марковна. Такое нельзя держать в секрете.

Она задумчиво разглядывала костюм, всё ещё сомневаясь.

— Возможно, вы правы, — наконец произнесла девушка. — И всё же я бы предпочла более… контролируемую демонстрацию. Может быть, небольшой круг доверенных лиц?

Это было не совсем то, что мне требовалось, но уже прогресс. Я решил надавить ещё немного.

— Конечно, начать можно с малого, — согласился я. — Но представьте, если бы на такой демонстрации присутствовали не только доверенные лица, но и влиятельные представители научного сообщества? Или высокопоставленные чиновники? Или даже члены императорской семьи?

Глаза Варвары Марковны широко раскрылись от такой перспективы.

— Члены императорской семьи? — прошептала она. — Вы… вы могли бы устроить это?

— У меня есть пара полезных знакомств, — скромно заметил я. — Особенно после недавних событий. Думаю, я мог бы организовать приглашения для очень интересных гостей.

Несколько секунд Варвара молчала, явно взвешивая риски и потенциальные выгоды. Наконец, она вздохнула и решительно кивнула.

— Хорошо, я согласна. Но с одним условием: вы будете присутствовать на демонстрации и поможете, если что-то пойдёт не так.

— Разумеется, — я улыбнулся, чувствуя удовлетворение от успешного убеждения. — Я бы и сам настаивал на этом. Все же это совместная разработка двух родов.

Вернувшись домой после визита к Черновым, я сразу же сел за письменный стол. Передо мной лежал чистый лист гербовой бумаги, на котором предстояло составить послание третьему принцу. Я аккуратно обмакнул перо в чернильницу, поморщился. Почему нельзя писать официальные письма карандашом. Да и придумали уже бы ручку с такими магическими способностями. Заняться этим самому, что ли?

Я выдохнул и начал писать:

'Его Высочеству, Принцу Андрею Алексеевичу Романову.

Ваше Высочество,

Спешу выразить глубокую благодарность за предоставленные материалы, касающиеся известного нам обоим вопроса. Информация оказалась исключительно ценной и во многом подтвердила наши общие опасения.

Осмелюсь обратиться к Вам с просьбой, которая, полагаю, может способствовать нашему общему делу. В ближайшее время планируется демонстрация революционного изобретения в области артефакторики — защитного костюма, созданного талантом Варвары Марковны Черновой.

Было бы чрезвычайно полезно, если бы Вы могли организовать званый вечер и пригласить на него не только представителей научного сообщества, но и высокопоставленных чиновников из древних родов империи. Особенно тех, кто проявляет интерес к новейшим достижениям магической науки.

Смею предположить, что подобное мероприятие позволит нам не только продвинуть многообещающую разработку, но и, возможно, выявить тех, чьи интересы лежат в области «особых исследований».

Настоятельно прошу также отправить приглашение Авроре Сергеевне Романовой.

С глубочайшим уважением, М. Темников'

Я перечитал письмо, убедился, что формулировки достаточно ясны для понимающего человека, но не вызовут подозрений у случайного читателя, и поставил подпись. Затем запечатал конверт личной печатью и вызвал посыльного.

Когда слуга удалился с письмом, я откинулся в кресле.

«Прости, Варвара, — мысленно произнёс я, — что приходится использовать тебя и твой талант таким образом. Но игра стоит свеч. Если моя догадка верна, на этом вечере появятся люди, связанные с „Обществом Вечного Огня“. И мы будем на шаг ближе к раскрытию их тайн».

Глава 22

Утро началось с пасмурного неба и моросящего дождя, который барабанил по стеклу, создавая меланхоличную мелодию. Я сидел в кабинете, просматривая последние отчеты о допросах арестованных заговорщиков, когда дверь распахнулась, и Себастьян объявил о прибытии незапланированного гостя.

— Господин, министр финансов Николай Владимирович Темников просит вас принять его, — с легким поклоном произнес дворецкий.

Я отложил бумаги в сторону, не скрывая удивления. Отец редко наносил визиты без предупреждения, предпочитая формальные встречи по предварительной договоренности. Если он явился без предупреждения, значит, случилось нечто из ряда вон выходящее.

— Проводи его сюда, — кивнул я, невольно поправляя воротник рубашки и приводя в порядок стопки документов на столе.

Отец вошел в кабинет с привычной для него сдержанностью. Высокий, прямой как струна, с аккуратно уложенными темными волосами, тронутыми сединой на висках. Его серые глаза, обычно холодные и пронзительные, сегодня казались усталыми, а морщины на лбу стали глубже, будто прошедший месяц состарил его на несколько лет.

— Доброе утро, Максим, — он сдержанно кивнул, принимая приглашение сесть в кресло напротив.

— Доброе, отец, — я внимательно изучал его лицо, пытаясь определить причину визита. — Чаю?

— Нет, благодарю. У меня мало времени, — он достал из внутреннего кармана сюртука сложенный вчетверо лист бумаги. — Я пришел по делу, которое не терпит отлагательств.

Отец развернул лист и положил его передо мной. Это была финансовая сводка, составленная в типичной для министерства финансов манере — колонки цифр, аккуратно выведенные проценты, имена банков и торговых домов. На первый взгляд — обычный отчет. Но присмотревшись внимательнее, я заметил тревожные знаки: несколько крупных торговых домов показывали резкое падение оборота, три банка отмечены красными чернилами с пометкой «под угрозой неплатежеспособности», а имена нескольких аристократических семей были подчеркнуты двойной линией.

— Что это? — я поднял взгляд на отца.

— Предвестники бури, — голос его звучал тише, чем обычно, словно он опасался, что стены могут иметь уши. — После ареста заговорщиков мы начали отслеживать их финансовые операции. Обнаружилось, что несколько крупных аристократических родов вложили значительные средства в проекты Корниловых. Теперь, когда эти активы заморожены, они оказались на грани банкротства. По понятным причинам.

Я кивнул, начиная понимать серьезность ситуации.

— И это создает цепную реакцию в экономике.

— Именно, — отец потер переносицу жестом, выдающим крайнюю степень усталости. — Банки, выдавшие им кредиты, теперь не могут получить деньги обратно. Торговые дома, связанные с этими семьями, теряют заказы. Работники остаются без зарплаты. И все это происходит одновременно в нескольких регионах империи. Ладно бы страдали только аристократы, но ведь под это попали и поданные империи.

Я внимательно изучил список имен. Многие были мне знакомы — старые аристократические роды, имевшие значительное влияние при дворе. Некоторые из них открыто поддерживали второго принца, Михаила Алексеевича, что добавляло политический аспект к экономическому кризису.

— Почему вы пришли с этим ко мне? — спросил я, хотя уже догадывался о причине.

Отец выпрямился в кресле, его взгляд стал острым и внимательным.

— Потому что часть денег, которые использовались для финансирования заговора Корниловых, были замаскированы под законные инвестиции. Министерству финансов требуются месяцы, чтобы расследовать каждую транзакцию, пройти бюрократические процедуры, получить разрешения на доступ к банковским счетам. У нас нет этого времени, Максим. Экономика империи — это очень хрупкий механизм. Достаточно одного серьезного банкротства, и начнется паника, которая сметет все. Люди не всегда готовы прислушиваться к доводам разума.

Он сделал паузу, внимательно глядя мне в глаза.

— А у тебя есть полномочия Законника. И связи в Судебном Бюро. Ты можешь действовать быстрее, минуя многие формальности.

— Вы хотите, чтобы я провел финансовое расследование? — я не мог скрыть удивления. — Отец, я не экономист. Моя специализация — уголовные дела, связанные с магией.

— Твоя специализация — вскрывать секреты, которые другие предпочли бы оставить скрытыми, — спокойно парировал он. Сейчас передо мной сидел не мой отец или глава рода, а министр финансов и этого нельзя было забывать. — Для этого необязательно быть экономистом.

В его словах была правда.

— Хорошо, — я кивнул, принимая решение. — Я займусь этим. Но мне понадобится помощь.

— Кого ты имеешь в виду? — отец напрягся, что было неудивительно.

Министр финансов должен был крайне осторожно относиться к расширению круга посвященных в такие деликатные вопросы.

— Виктора. Он сейчас восстанавливается после ранения, но его навыки в отслеживании скрытых транзакций неоценимы. И, возможно, мне понадобится специалист по международным финансовым операциям. Это ускорит процесс.

Отец поморщился, но кивнул.

— Делай, как считаешь нужным. Но помни — времени мало. Если ситуация выйдет из-под контроля, последствия будут катастрофическими.

Он поднялся, собираясь уходить, но вдруг остановился у двери и обернулся.

— Максим… — он запнулся, что было для него крайне необычно. — Я горжусь тем, что ты сделал. Раскрытие заговора Корниловых — это был акт истинного служения империи.

Я застыл от неожиданности. Отец редко выражал свои чувства так открыто. За всю мою жизнь я мог по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда он говорил мне что-то подобное.

— Спасибо, отец, — я слегка склонил голову, не зная, как еще реагировать на такое непривычное проявление эмоций.

Когда дверь за ним закрылась, я еще несколько минут сидел неподвижно, обдумывая наш разговор. Затем я решительно встал и подошел к комоду, где хранил специальные магические артефакты связи.

Один из них — небольшой серебряный диск с выгравированной руной — позволял передавать короткие сообщения определенному адресату без необходимости искать его. Я активировал артефакт, направляя мысленное послание Виктору: «Срочно встретимся. Мой кабинет. Новое дело».

* * *

К полудню моя гостиная превратилась в импровизированный штаб расследования. Карта империи, расстеленная на большом столе, была испещрена красными и синими метками — банки, торговые дома, дворянские поместья, заводы. От них тянулись тонкие нити, обозначающие финансовые потоки. Виктор, все еще опиравшийся на трость, но заметно посвежевший после лечения, сидел в кресле, изучая список банковских транзакций.

— Видишь это? — он указал на серию платежей, проходивших через банк «Северное сияние». — Каждый месяц крупные суммы переводились в Лондон под видом закупки оборудования для текстильных фабрик. Но если сравнить с таможенными декларациями, станет очевидно, что оборудования прибывало на треть меньше, чем указано в документах.

Я наклонился, изучая указанные им цифры.

— Классическая схема вывода капитала, — кивнул я. — Деньги уходили в Англию, а взамен приходили завышенные счета и неполные поставки.

— Именно, — Виктор перевел взгляд на другую часть карты. — И обрати внимание — все эти транзакции проходили через банки, связанные с семьей графа Толстова. Того самого, которого мы арестовали как участника заговора.

Я задумчиво потер подбородок. Граф Толстов был одним из высокопоставленных заговорщиков, арестованных после операции по ликвидации лабораторий Корниловых. Его банки имели обширные международные связи, особенно в Англии и Пруссии.

— Это только подтверждает нашу теорию о связи «Общества Вечного Огня» с иностранными державами, — я отошел к окну, глядя на дождливый Санкт-Петербург. — Но меня больше беспокоит внутренний аспект. Куда уходили деньги внутри империи?

Виктор перелистнул несколько страниц в своих записях.

— Вот тут становится интересно. Значительные суммы переводились на счета благотворительных организаций, культурных фондов, образовательных учреждений. На первый взгляд — ничего подозрительного. Но если копнуть глубже…

Он выложил на стол еще один лист — список имен и организаций с пометками.

— «Фонд поддержки народного просвещения», — прочитал я. — «Общество содействия науке и искусству», «Комитет помощи трудящимся»… Что с ними не так?

— Изучи их руководителей и покровителей, — Виктор подтолкнул ко мне другой список.

Я пробежал глазами по именам и почувствовал, как брови непроизвольно поднимаются. Многие из этих людей были известны своими радикальными взглядами — кто-то выступал за конституционную монархию или даже республику. Другие продвигали странные теории о «научном подходе к управлению обществом».

— Ты хочешь сказать, что «Общество Вечного Огня» финансирует революционные движения? — я не верил своим глазам.

— Не только их, — Виктор перешел к следующей странице своих записей. — Они также поддерживают некоторые крайне консервативные группы, выступающие за возврат к древним традициям. И религиозные секты. И националистические движения в приграничных территориях.

Я сел напротив него, пытаясь осмыслить эту информацию.

— Они поддерживают противоположные стороны? — мои мысли лихорадочно метались, пытаясь найти логику. — Зачем? Чтобы стравить их между собой?

— Я думаю, цель еще проще, — Виктор подвинул к себе чашку с остывшим чаем. — Создать хаос. Социальные потрясения. Подорвать стабильность империи изнутри, а потом насадить то, что им выгодно.

Я кивнул, видя в этом жуткую логику. «Общество» не просто стремилось создать своих «улучшенных» людей — оно готовило почву для глобальных перемен. И эти перемены должны были прийти через разрушение существующего порядка.

— Но зачем? — я снова подошел к карте, изучая обозначенные на ней финансовые потоки. — Если их цель — создание нового мирового порядка, управляемого «лучшими», то зачем поддерживать радикалов, которые выступают за равенство?

— Потому что сначала нужно уничтожить старый порядок, — голос Виктора звучал холодно и расчетливо. — Революция пожирает своих детей, Максим. Радикалы выполнят грязную работу по разрушению, а затем будут устранены. И в этот момент люди будут готовы принять любую власть, которая пообещает восстановить порядок.

Я вздрогнул, представив масштаб этого плана. Не просто заговор внутри одного государства, а глобальная схема ввержения мира в хаос, чтобы затем «спасти» его по своим правилам.

— Нам нужен специалист по международным финансам, — решительно сказал я. — Кто-то, кто может проследить все эти потоки до их источника.

— У меня есть человек, — Виктор поднялся, слегка морщась от боли в ноге. — Исаак Гольдштейн. Бывший банкир, сейчас консультирует Бюро по финансовым преступлениям. Если кто и может распутать этот клубок, то только он.

— Он надежен? — я взглянул на Виктора с сомнением.

— Насколько может быть надежен человек его профессии, — пожал плечами мой помощник. — Но он боится Бюро больше, чем дьявола, так что не предаст. Рассказать, в чем дело, не могу, но человек проверенный и увлеченный своим делом.

— Хорошо, привлекай его, — я кивнул, принимая решение. — Но не раскрывай полной картины. Пусть думает, что это обычное расследование финансовых махинаций.

Виктор ушел, чтобы организовать встречу с банкиром, а я остался один с картой и финансовыми отчетами. Чем больше я изучал эти документы, тем яснее становилась картина — «Общество Вечного Огня» создало сложную сеть фондов, компаний и подставных лиц, через которые финансировало различные подрывные движения как внутри Российской Империи, так и за ее пределами.

Один фрагмент головоломки особенно привлек мое внимание — серия транзакций, проходивших через банк, принадлежавший семье графини Воронцовой. Каждый месяц значительные суммы переводились на счета «Лиги поддержки угнетенных народов» — организации, известной своей поддержкой сепаратистских движений на окраинах империи. Впрочем и веских доказательств этому не было — все всё знали, но ничего не делали.

Я сделал пометку, чтобы проверить связи графини Воронцовой с этой «Лигой», когда в дверь постучали.

— Войдите, — отозвался я, не отрывая взгляда от документов.

На пороге стояла Анастасия, моя единокровная сестра. Ее обычно аккуратно уложенные темные волосы сегодня были собраны в простой пучок, из которого выбивались несколько прядей. В руках она держала потрепанную кожаную сумку, из которой торчали какие-то свитки и инструменты.

— Максим, ты занят? — она остановилась на пороге, оценивая царивший в комнате беспорядок.

— Не настолько, чтобы не уделить время любимой сестре, — я улыбнулся, отодвигая бумаги в сторону. — Что привело тебя ко мне? Неужели матушка опять пыталась найти тебе жениха среди своих скучных знакомых?

Анастасия фыркнула, входя в комнату и закрывая за собой дверь.

— Хуже. Она решила, что мои эксперименты с растениями — неподобающее занятие для девушки из хорошей семьи. В век, когда женщины становятся профессорами в Европе, она все еще считает, что дочь министра должна только музицировать и вышивать гладью.

Я сочувственно кивнул. Елена Андреевна, моя мачеха и мать Анастасии, была женщиной со строгими, почти викторианскими представлениями о роли женщины в обществе.

— Но я пришла не жаловаться, — Анастасия положила свою сумку на край стола и извлекла из нее небольшой сверток, завернутый в холст. — Смотри!

Она развернула сверток, и я увидел растение, которое никак не мог опознать. Оно напоминало маленькое деревце, но с необычайно яркими голубыми листьями, которые словно светились изнутри.

— Что это? — я наклонился, разглядывая странное растение с профессиональным интересом.

— Результат моих экспериментов по скрещиванию обычной березы с магическими свойствами горных цветов с Урала, — с гордостью ответила Анастасия. — Я назвала его «Лазурный светоч». Смотри, что происходит, когда становится темно.

Она накрыла растение непрозрачным колпаком, создавая искусственную темноту. Когда она сняла его, я едва сдержал возглас удивления — листья действительно светились мягким голубым светом, освещая пространство вокруг.

— Потрясающе, — искренне похвалил я. — Ты использовала светящийся мох?

— И не только его, — Анастасия сияла от гордости. — Это плод многих месяцев экспериментов. Но главное не это, — она понизила голос до шепота, хотя мы были одни в комнате. — Свет этого растения обладает целебными свойствами. Он ускоряет заживление ран и снимает воспаление. Я проверяла на мелких порезах и ушибах — эффект потрясающий. Ну а само свечение успокаивает тревогу.

Я восхищенно покачал головой. Моя младшая сестра всегда проявляла интерес к медицине и магии жизни, но это был качественный скачок в ее исследованиях. Не думал, что она дойдет до магического скрещивания растений.

— Ты должна зарегистрировать это открытие в Академии наук, — сказал я. — Это может быть прорывом в регенеративной медицине.

Улыбка Анастасии померкла, и она вновь завернула растение в холст.

— В том-то и дело, Максим. Я хотела показать свою работу в Академии, но… — она замялась, подбирая слова. — В последнее время вокруг меня крутится слишком много странных людей. Они проявляют необычайный интерес к моим исследованиям, задают вопросы о моих методах, предлагают финансирование и оборудование.

Я насторожился. После всего, что узнал сегодня о тайном финансировании «Общества Вечного Огня», любой необычный интерес к научным разработкам вызывал у меня подозрения.

— Что за люди? — спросил я, предлагая сестре сесть.

Анастасия опустилась в кресло, нервно теребя край своей шали.

— В основном представители научных кругов. Профессор Клеймберг из Берлинского университета, доктор Рейнхардт из Королевского общества в Лондоне, — она сделала паузу, как будто не решаясь продолжить. — И еще один человек, который особенно настойчив. Маркус фон Штейн. Он представился как независимый исследователь, интересующийся ботаникой и магией природы.

Я напрягся, услышав последнее имя. Оно не было мне знакомо, но что-то в нем вызывало смутное беспокойство.

— И что этот фон Штейн хочет от тебя?

— Он предложил финансировать мои исследования, — Анастасия смотрела на меня с тревогой. — Обещал лабораторию, оборудование, ассистентов… При условии, что я буду работать под его руководством и делиться всеми результатами.

— Ты отказалась, я надеюсь? — мой тон стал серьезнее.

— Конечно! — она казалась оскорбленной самим предположением. — Я сказала, что мне нужно подумать. Но он не отступает. Присылает письма, подарки, даже редкие образцы растений… Очень редкие, которые у нас никак не достать… — Анастасия достала из сумки конверт. — А вчера пришло это.

Я взял конверт и извлек из него письмо, написанное изящным почерком на дорогой бумаге. Фон Штейн настоятельно приглашал Анастасию на научный симпозиум в его частном имении под Санкт-Петербургом. Мероприятие должно было собрать «избранных представителей научного сообщества для обсуждения новейших достижений в области биологической магии».

В углу письма была небольшая эмблема.

Мое сердце пропустило удар. Символ не точно такой же, но очень напоминавший то, что я видел на документах, связанных с «Обществом Вечного Огня».

— Анастасия, — я взглянул на сестру с серьезностью, которая заставила ее занервничать еще сильнее. — Я должен тебе кое-что рассказать. Но прежде ответь — ты никому не показывала свое растение? Никто, кроме меня, не знает о его целебных свойствах?

— Только Александр, — ответила она, имея в виду нашего младшего брата. — Он помогал мне с некоторыми расчетами. Но я взяла с него слово, что он никому не расскажет.

Я кивнул, немного успокоившись. Александр, несмотря на свой юный возраст, умел хранить тайны.

— Хорошо. Теперь слушай внимательно. То, что я тебе расскажу, строго конфиденциально. Это касается моего текущего расследования, и разглашение этой информации может поставить под угрозу имперскую безопасность.

Глаза Анастасии расширились, но она кивнула, принимая важность момента.

Следующие полчаса я кратко излагал сестре суть дела «Общества Вечного Огня», опуская имена и конкретные детали. Я рассказал о тайной организации, стремящейся к созданию «улучшенных» людей, о ее связях с иностранными державами, о попытках подорвать стабильность империи.

— И теперь они пытаются завербовать тебя, — закончил я. — Твоя работа по созданию новых форм жизни — именно то, что им нужно для их экспериментов.

Анастасия побледнела, ее руки слегка дрожали, когда она закутывалась в шаль, будто пытаясь защититься от невидимой угрозы.

— Что мне делать? — спросила она. — Отказаться от участия в симпозиуме?

Я задумался. Простой отказ мог вызвать подозрения. К тому же, если фон Штейн действительно связан с «Обществом», это был шанс получить больше информации о его деятельности.

— Нет, — решительно сказал я. — Ты примешь приглашение. Но поедешь туда не одна.

— Ты хочешь сказать… — она смотрела на меня с сомнением.

— Я пойду с тобой, — подтвердил я. — В качестве твоего брата и опекуна. Это не вызовет подозрений — вполне естественно для молодой незамужней дамы появляться на подобных мероприятиях в сопровождении родственника-мужчины.

Анастасия заметно расслабилась.

— Но что, если они распознают в тебе Законника? Твоя фамилия стала очень известной, после того, как ты раскрыл заговор Корниловых.

— И пусть, тем аккуратнее они будут вести себя с тобой, — усмехнулся я. — Я скрываться не намерен, иначе всегда бы действовал тайно.

Мы договорились, что Анастасия напишет ответное письмо, принимая приглашение на симпозиум, но попросит позволения привести с собой брата, «проявляющего живой интерес к научным достижениям». Я же тем временем займусь сбором информации о Маркусе фон Штейне и его связях с научным сообществом.

Скорее всего, третий принц тоже будет там, так что как минимум один союзник в этом месте уже имеется.

Понравилась история? Жми лайк!

Продолжение: https://author.today/reader/439243

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Законник Российской Империи. Том 5

Content

Оливер Ло, Андрей Ткачев
Законник Российской Империи. Том 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Nota bene