Виктор Николаевич Ярошенко

Река времени. По следам моей памяти

Моим родителям и Оксане посвящается

© Ярошенко В.Н., 2021

© ООО «Агентство Алгоритм», 2021

Введение. Ни дня без строчки

Примерно до 60 лет я был прилежным и успешным экономистом, организатором, администратором, а затем вдруг что-то произошло, как будто поменялись местами во мне некие магнитные поля, и я стал упорным кропотливым аналитиком, писателем-мемуаристом. Быть может, эти мемуары станут моим маленьким вкладом в историю Отечества; такое занятие, полагаю, на сколько хватит сил, займёт моё время и мысли на всю оставшуюся жизнь…

Я совершенно уверен, что всё то, что происходит с нами на этом свете, имеет свои причинно-следственные связи, ничего не бывает просто так: всё зачем-то нужно, всё почему-то случается, а главное, что всё это – расплата за что-то очень важное… Ведь «Если звёзды зажигают, значит это кому-то нужно…» И если обернуться на прожитые годы, то каждый из нас имел тысячу и одну возможность сделать что-то очень существенное, добиться хоть какого-то успеха в этой жизни, но по разным причинам не все эти шансы реализовали. Когда же приходит время подводить итоги прожитого, и мы направляемся к неизбежному, как писал В. Высоцкий «вечному приюту», то начинаем охать и кусать локти. Отсюда у некоторых из нас появляется необходимость ещё раз пристально взглянуть на прожитые годы – так появляются мемуары, уникальный литературный жанр, который не только освежает память, но и позволяет пофилософствовать, посомневаться и даже поспорить с самим собой. В тексте мемуаров вдруг сам обнаруживаешь, что миром правит не только любовь, как поётся в одной популярной песне, но ещё и – ненависть, ревность и зависть… Чёрное и белое, – полосы дней и событий, которые так тревожили или радовали нас, могут превратиться просто в серые будни необратимого хода нашей российской истории…

Эта книга – своего рода попытка взгляда изнутри на драматические события новейшей истории нашей страны: на бестолковых политиков и коррумпированных чиновников, заблудшую интеллигенцию и жадных бизнесменов, которые со стороны читателю могут видеться совсем иначе, чем автору. В книге нет особых сенсаций, разоблачений, нет «жаренных фактов», нет исповеди или и душевного стриптиза. Люди и события не подразделяются на правых и виноватых. Я сам был заместителем генерального директора крупного объединения, в котором работали несколько тысяч человек, народным депутатом и членом двух российских правительств, торгпредом во Франции. По себе знаю, что всё не так просто и однозначно в управлении и принятии решений, как часто изображают наши журналисты и политологи.

Ассоциативная память перебирает один за другим различные факты, выстраивая их в цепочку событий, тогда значимых, а сейчас, быть может, – нет; которые складываются в большую, всегда неоконченную мозаику современной российской истории. Наш мозг, подобно компьютеру, обладает колоссальным объёмом механической памяти, возможно, он помнит практически все перемены, тексты, лица и события нашего бытия. Но природа не дала нам права легко считывать всю записанную в памяти информацию. Поэтому только иногда, в силу каких-то причин и обстоятельств нам удаётся вдруг считать в памяти этого загадочного мозга-компьютера некую уникальную, давно записанную и совсем забытую информацию… И, напротив, как каждый компьютер, наш мозг, засорённый «вирусами» и «спамами» стрессов и перегрузок, может дать сбой, затереть или сделать недоступной какую-либо явную и важную для других наблюдателей информацию. Так что не судите строго.

Одним из многих тысяч примеров прямо противоположного отношения разных людей к одному и тому же человеку является фигура И.В. Сталина: для одних он всегда будет спасителем Отечества, «эффективным менеджером», а для других – людоедом и жестоким тираном. Или, например, Майкл Джексон. Для меломанов и почитателей его таланта он обожаемый «король поп-музыки», а для многих других – мерзкий педофил. Ещё один пример – отношение к семье первого мэра Питера: для одних они являются достойной подражания семьёй новой демократической России, другие считают, что не было ещё в России более коррумпированной и гнусной семейки…

Каждый этап нашей жизни приносит свои испытания и свои радости, очарования и катастрофы, своё, проверенное временем, понимание людей и событий. Биологически все важные персонажи, о ком идёт речь, – одни и те же физические субъекты, а отношение к ним у читателей может быть прямо противоположное. Значит на самом деле причина не только в них, но в нас – в нашей осведомлённости и образованности, воспитании и политических взглядах, в умении или неумении мыслить логически, проверять и перепроверять подаваемую информацию, отличать компромат от подлинности… Что уж говорить о менее заметных личностях в разных областях нашей жизни: политике, экономике, истории. Одним словом, чтобы не разочаровываться в людях, не надо в них очаровываться – старый вывод напрашивается сам собой: не создай себе кумира…

Однажды в далёкие советские времена я увидел по телевидению интервью с известной писательницей и историком Мариэттой Шагинян. Она была известна в основном благодаря своей тетралогии «Лениниана», написанной при непосредственном участи и консультациях Надежды Крупской. Участие Крупской придавало книге элемент надёжной правдивости и документальности. Среди хвалебных работ о семье Ульяновых это было самое серьёзное. Сталиным книга была немедленно осуждена и запрещена, а Шагинян и Крупской вынесены выговоры и порицания. Было даже соответствующее решения ЦК ВКПБ. Суть претензий Сталина, в частности, заключалась и в том, что по информации официальной и многолетней жены Ленина Надежды Константиновны Крупской, Ильич совсем не был великороссом, а скорее наоборот. Исследования Шагинян невольно нарушали придуманную сталинскую довольно стройную причинно-следственную «русскую» связь трагических для России событий октября 1917 года.

Сталин и сам был большим писателем и теоретиком (см. многотомное «Собрание сочинений»), и в своих трудах популярно объяснял рабочим, крестьянам и трудовой интеллигенции кто, что и почему всё «это» сделал с их необъятной родиной. Крупской же впервые было указано на то, что в книге озвучили сведения, что по матери Ильич был Бланк, ну а таких русских фамилий в империи отродясь не бывало. Эта тетралогия очень напрягала Сталина, поскольку после октябрьского переворота 1917 года некоторые сионисты откровенно назвали эти события «национально-освободительной борьбой еврейского народа». И это в то время, когда вождь всех народов, в свою очередь, упорно позиционировал всему миру октябрь 1917 года как «великую русскую революцию». Поэтому последовали предсказуемые репрессии и против самой тетралогии о семье Ульяновых, и против её незадачливых авторов, которые не уловили особенностей политического момента.

Такая же «запретная» судьба ждала книгу Карла Маркса «Секретная дипломатия XVIII века», которая в СССР вплоть до перестройки, когда скрывать уже было нечего, не издавалась (Marx Karl. Secret diplomatic history of eigtheen century. London, 1899). В этом опусе он оскорбительно высказывался о России и наивных русских, которым, по иронии судьбы, удалось навязать пресловутый марксизм.

Но дело не в этом, это так, художественное отступление (уже в 1972 году за свое исследование Шагинян получила Ленинскую премию от Брежнева, который в отличие от И.В. Сталина, не понимал, какого джина он выпускает из бутылки). В своем телеинтервью Шагинян среди прочего рассказала о многолетней кропотливой работе над книгой. То, что мне особенно понравилось и запомнилось, это её метод работы по принципу «ни дня без строчки», – именно такой принцип я взял для себя на вооружение.

Когда пишется серьёзная исследовательская работа, нельзя торопиться, иначе в спешке и желании как можно скорее ознакомить окружающих со своими мыслями, можно легко ошибиться. В этом случае выводы окажутся слишком легковесны, не очень аргументированы или даже ошибочны. А более тщательная работа, как утверждала М. Шагинян, занимает много лет, в течении которых надо кропотливо и методично работать, погрузившись в тему исследования, каждый день по крохам добавляя, что-то новое. Отсюда и её полезная формула, которой я стараюсь придерживаться всю жизнь: «ни дня без строчки». Это не означает, что каждый день я писал статью эту работал над книгой, но каждый день я оставался в теме, делал заметки, работал в личном архиве… Постепенно отдельные заметки формировали, как я их называл, «тетради» – маленькие кирпичики будущей конструкции, а те, в свою очередь, – «папки». Это очень интересно и полезно, всплывает и фиксируется давно забытая информация.

P.S. Добавлю для внимательных читателей моей книги: некоторые фамилии и имена участников событий умалчиваются или были изменены по их просьбе, либо по соображениям безопасности, этики, либо во избежание склочных судебных разбирательств обидчивых самовлюблённых персонажей. Любые совпадения имён, отчеств и фамилий (за исключением моих родных и близких) случайны, это однофамильцы, полные тёзки, либо вымышленные персонажи, похожие на реальных людей… То же касается и фотографий, рисунков, коллажей и прочих наглядных иллюстраций, если таковые будут размещены в данном издании.

Часть I. Всё течёт, всё изменяется

1.1. Отчий дом

Жизнь прожить – не поле перейти

Очень быстро и неумолимо течёт река времени, с каждым годом превращаясь в стремительный поток, который несёт нас, как пел Высоцкий, к последнему приюту. За 75 лет уже столько воды утекло, столько было событий разного масштаба… Начинаешь понимать, что жизнь состоит из бесконечной череды больших и малых дел, причём, значимость и масштабы этих дел постоянно меняются в зависимости от различных обстоятельств, возраста, семейного положения, здоровья и прочая. Иногда то, что было очень важно и ценно вчера, оказывается сегодня просто фетишем, а то, на что не обращал никакого внимания, может оказаться чуть ли ни смыслом всей жизни…

Всё, что происходит с нами, имеет глубокий смысл, причинно-следственные связи: всё случается зачем-то, почему-то и за что-то… Поэтому очень хочется понять и не потерять себя в водовороте событий, не опоздать, обернуться на прожитые годы и успеть рассказать о тех, кто был рядом, что было и что не свершилось, о чём думал, сомневался и мечтал – написать историю своей жизни на фоне жизни других людей и истории нашей страны. Для этого начинаешь заглядывать в самые удалённые и сокровенные уголки своей памяти, вспоминать, перечитывать и анализировать прожитое. Я бы сравнил этот интересный процесс с разборкой на чердаке своего дома, в котором прожил 70 лет и куда складывал на всякий случай всё то, что имело относительную ценность и до чего не доходили руки, а сегодня стало безумно интересным.

Если серьёзно и честно писать книгу (особенно мемуары), если не подгонять её выход из печати к какой-то дате или юбилею, то следует отключиться от стереотипов, пересмотреть, перепахать многие собственные взгляды, симпатии и антипатии, быть может уединиться и отключить телефоны. Но всё это сделать очень трудно или почти не реально…

Ещё раз хочу подчеркнуть, что мемуары – это такой литературный жанр, которому в отличие от беллетристики противопоказана излишняя скорость, суета и пламенная страсть. Их надо писать долго и тщательно, обращая в прошлое спокойный и, по возможности, объективный взгляд. Это такая, можно сказать, разновидность «литературного блюда», которое должно готовится очень долго и подаваться холодным после того, как остынут страсти, а его качество и вкус будут многократно проверены временем… Мемуары – это не только воспоминания о прожитых годах, событиях и людях, но и некоторые философские мысли и рассуждения вслух, которые раньше по разным причинам не произносились.

Книга не писалась к какому-то юбилею, не была никем заказана или поручена. Я писал её не ради денег, спокойно и с удовольствием, вспоминая и перелистывая заново прожитое, споря с самим собой, друзьями и оппонентами. Долго ли я её писал? И, да и нет.

Есть такая притча: на художественной выставке журналист спросил всемирно известного художника, как долго он писал картину, которой все так восхищаются. Художник подумал и ответил: всю жизнь.

– А вот и нет, – возмутился журналист, – я знаю от ваших знакомых, что вы нарисовали её за несколько дней.

– Ну, хорошо, – согласился художник, – считайте, что всю жизнь плюс несколько дней.

Примерно также писалась и эта книга: всю жизнь накапливался, «переваривался» черновой материал плюс несколько месяцев ушло обработку, систематизацию и правописание.

С возрастом у меня (полагаю, не только у одного меня) постоянно менялось понятие о старости, оно, как линия горизонта, по мере приближения всё время удалялось. Когда я был ребёнком, то пожилыми людьми считал всех, кому перевалило за 20, а после двадцати прожитых лет – тех, кому за 50. После пятидесяти лет я, наконец, понял, что это лишь зрелая молодость, а старость – это где-то в районе после 70. Но когда мне исполнилось уже полных 70, то стало совершенно очевидным, что настоящая старость, а, точнее, мудрость, придут, наверное, между 90 и 100 годам. Поживём – увидим. Посмотрим, что же будет дальше, где истинный предел для удаления линии горизонта, ведь земля-то круглая, а жизнь, не считая земной, вечна.

Большое место в воспоминаниях, естественно, занимают родители. До конца восьмидесятых годов по-настоящему историю своей семьи почти никто не знал… Заговорщики-большевики совершили в октябре 1917 года государственный переворот под лозунгами строительства государства «диктатуры пролетариата». Поэтому всё население СССР в разделах о происхождении бесконечных анкет и автобиографий вынуждено было поголовно писать «из рабочих» ну, в крайнем случае, «из беднейших крестьян». Не понятно при этом, куда же подевались остальные 60 % затурканного населения. В противном случае, если анкета была не рабоче-крестьянской, то получить квалифицированную работу, высшее образование, обеспечить себе и детям сносное существование было практически невозможно. Поскольку в официальных документах было записано «из рабочих и крестьян», то родители с детьми не очень-то откровенничали дома насчёт своего истинного происхождения и прошлого, а уж тем более прошлого дедушек и бабушек. Свежи ещё были воспоминания о «подвиге» Павлика Морозова, которого система коммунистического воспитания толкала доносить на своего отца…

Наша семья в этом смысле также не была исключением – никакой «лишней» информации о прошлом семьи дети не имели, это могло только помешать их будущей жизни. Я знал, что со стороны семьи матери – ни она, ни её родители – никогда не были коммунистами: членами КПСС, ВКП(б) и т. д. Хотя я не раз задавал наводящие и каверзные вопросы об их происхождении, что деду – Фабрину Ивану Максимовичу, что бабушке – Анастасии Ивановне, они до последнего вздоха хранили таинственное многозначительное молчание. Единственное, что я точно знал, так это то, что они коренные москвичи, а в 30-е годы их, как следует, «уплотнили», то есть, подселили в их квартиру ещё одну или две семьи.

Какие-то невнятные косвенные сигналы о прошлом их семьи и намёки о происхождении подавала мне мама, воспитывая меня строго и с определёнными полезными «интеллигентскими заскоками», привычками и навыками. Она почти 30 лет проработала заместителем директора Московского автомеханического техникума (МАМТ). Техникум готовил специалистов среднего звена, сейчас бы их назвали «синими воротничками», в основном, для таких машиностроительных предприятий, как Завод имени Лихачёва (ЗИЛ). Сегодня, в результате политика Гайдара, завод канул в лета, а тогда, в советские времена, был крупнейшим производственным объединением, на котором работали более 100.000 человек.

Сначала мама закончила МАМТ, затем Автомеханический институт и стала на всю оставшуюся жизнь бессменным заместителем директора по организационной работе и учебной части. Одновременно она преподавала там же черчение и ещё какой предмет, связанный с металловедением. Мне в некотором роде повезло, хотя мама и преподавала технические дисциплины, но она была настоящим опытным педагогом и знала, как убедить, заставить или увлечь меня делать то, что нужно делать в данный момент, а это, в свою очередь, помогло мне в будущем… Помню, связанный с её работой и воспитанием, один забавный случай. Как все городские послевоенные дети, я ходил в детский сад. Однажды, когда мне было лет 6, а сад по каким-то причинам не работал, девать меня было некуда, мама с разрешения директора взяла меня в техникум на свой урок черчения. Она решительно меня предупредила – смотри, не подведи… И я понял, что, наконец, мне предстоит серьёзное испытание. Когда мы вошли в аудиторию, я, как меня всегда учила мама, первый поздоровался, громко и уверенно сказал:

– Здравствуйте, – и так как народу была, тьма, добавил то, что часто слышал по радио и в кино, – товарищи.

В ответ я ожидал услышать громкое «Ура!», но, очевидно, что-то пошло не так. Ошарашенные студенты вскочили со своих мест, загудели, а потом и вовсе рассмеялись, нестройно поздоровались. Меня посадили на последний ряд, дали бумагу и цветные карандаши. Но я не рисовал, а всё это волшебное таинство лекции по черчению просидел с открытым ртом. Мама нарисовала мелом на огромной доске какую-то автомобильную шестерёнку, затем предложила студентам мысленно вырезать из неё четвёртую часть, и, наконец, сама начертила 3 проекции этого чудовища: вид спереди, сверху и сбоку – фантастика! Какое надо было иметь геометрическое воображение… Я был в шоке: в детском саду меня ставили в пример по рисованию, а теперь я с ужасом понял, что вообще не умею рисовать. Потом, несколько лет по совету родителей я всё-таки учился рисованию в различных детских студиях и кружках и что-то освоил. Занятия живописью не только воспитали определённый художественный вкус, но и способствовали распознанию некоторых особенностей характеров и вредных привычек человека по чертам лица, что очень полезно в практической работе, хотя, легко и ошибиться.

Профессиональным художником, конечно, я не стал, но зато навсегда получил культурную прививку от пошлости и безвкусицы. Полюбил живопись, скульптуру и архитектуру; понял разницу между искусством и шарлатанством, что со временем стало здоровой основой для коллекционирования и меценатства.

Меня очень удивляет отсутствие художественного вкуса у сегодняшних российских олигархов, которые покупают за любые деньги и даже у себя вывешивают так называемый «русский авангард». На самом деле, это обычный «арьергард», который махровым цветом распустился в Советской России. Особого развития он получил в 20–30 годы под духовным руководством и покровительством русофоба-атеиста Лейбы Давидовича Бронштейна и его жены. Или, того хуже, они покровительствовали шарлатанскому абстракционизму. Кто был ничем, тот станет всем! Благодаря этому ублюдочному, оторванному от национальных корней «искусству», была объявлена жесточайшая война многовековой русской национальной культуре, которая почти увенчалась успехом. Большевистская секта серийных убийц, захватив власть, насаждала в стране антиискусство с целью разрушения национальных традиций, искусства, самосознания и религии. Для этого они призвали и мобилизовали второсортных неудачников – в том числе художников, поэтов, писателей… Мобилизованные особенно не сопротивлялись – это был их единственный шанс пробиться на поприще искусства: в прямом и переносном смысле они стали злобными и агрессивными комиссарами большевиков в области культуры. Беспредметное искусство должно было, по мнению коммунистов, уничтожить национальные корни русской культуры.

Своей антииконой эта публика выбрала чёрный квадрат К. Малевича. В эту же стаю раскрученных коммунистами дилетантов сбились ставшие известными в различных областях В. Кандинский, М. Шагал, В. Маяковский, В. Мейерхольд и др. Этот грустный, потерянный для настоящего искусства период, можно рассматривать как неизбежный, но временный этап декадентского отката и деградации нашей культуры. Если уж «это» и коллекционировать, то, как курьёз, как дефект – ведь коллекционируют же, например, бракованные монеты и марки с опечатками…

Наконец, прозвенел звонок, и мы пошли обедать в местную столовую. Для кормления профессорско-преподавательского состава было выделено изолированное от студентов большое помещение с длинным общим для всех преподавателей столом. Самообслуживания в те времена практически не было и даже в обычных столовых посетителей обслуживали официантки – толстые тётки в белых коротких белых фартуках и головных уборах, напоминающих диадему из белой кружевной ткани. Они привычными ловкими движениями метали на стол ножи, ложки и вилки, тарелки с хлебом и салфетки. Преподаватели быстро всё расхватали и принялись за долгожданную трапезу, видно было, что проголодались. Я с достоинством разложил перед собой столовые приборы: вилку с салфеткой и хлебом – слева от тарелки, нож и ложку – справа. Стараясь особенно не чавкать, проглотил первое блюдо – половинку борща c куском чёрного вкусного бородинского хлеба. Посмотрел на маму – она утвердительно кивнула (значит, всё-таки пока не подвёл, не пропали зря её труды). Потом официантка принесла второе – сосиски с картофельным пюре. Я незаметно покосился на «красную профессуру» и с удивлением обнаружил, что большинство из них держат вилки в правой руке и смешно потрошат ими сосиски, никак не могут справиться. Передо мной встал мучительный вопрос: а как же правильно? Как они, или, всё-таки, как изо дня в день упорно учила меня мама? По своему опыту я знал, что мама всегда была права: поэтому в правую руку я решительно взял нож, а в левую вилку. Сначала этого никто не заметил, но потом воцарилась странная тишина, сидящие напротив перестали жевать и уставились на меня, независимо от того, в какой руке они держали вилку и нож. Я смутился и покраснел. Через много лет мама рассказывала, что в этот день она получила много комплиментов в свой и мой адрес… Она не скрывала, – было приятно, что её учёба пошла мне на пользу, а ей во славу и уважение. Потом она поняла, что некоторые подхалимы пользовались этим эпизодом, чтобы получить некие преференции, и стала уходить от разговоров на эту тему. Когда заместитель директора по хозяйственной части кивнув в мою сторону сказал:

– Конечно, чувствуется порода…

– Порода здесь не при чём – обычное воспитание.

Вспоминая маму, я должен отдельно ей поклониться за то, что она вернула и сохранила мне значительную часть потерянного из-за болезни здоровья. Когда мне едва исполнился один год, я был сражён страшной инфекционной болезнью – полиомиелитом. В СССР началась эпидемия, а вакцина от этой болезни еще не была внедрена, поэтому никакой вины моих родителей в том, что я заболел, нет. С первого дня мама не только молилась, но наметила и стала вместе с отцом последовательно и настойчиво реализовывать целый план действий по моему спасению. Это были специальные массажи и упражнения, грязевые ванны и парафиновые накладки, поездки в Евпаторию на грязелечебницы и лечебные ванны, операция, наконец. Я уже не был прикован к постели, вставал, начал ходить. А к 13 годам имел третий разряд по плаванию, ходил в пешие походы с рюкзаком за плечами летом и катался на лыжах зимой, немного увлекался борьбой и боксом, дрался, играл в волейбол, получил разряд по стрельбе из пистолета и винтовки. В общем, освоил «курс молодого бойца». Врачи делали удивлённое лицо и ставили меня и моих родителей в пример другим подросткам и родителям, у которых раньше времени опускались руки. Активная фаза реабилитации закончилась, но всю оставшуюся жизнь физическое здоровье требовало к себе особого внимания. Эта многолетняя борьба с невидимым противником невольно ковала во мне определённый характер, прививала работоспособность, настойчивость и целеустремлённость. Перед всей семьёй была поставлена сложная задача: поставить меня на ноги, и мы упорно стремились её решить. Иногда было больно, некогда или лень выполнять какие-то предписания врачей и тренеров, но мама всегда была на чеку, говорила:

– Витя, немедленно возьми себя в руки, никто не сможет тебе ничем помочь, если ты сам себе не поможешь. Тяжело в лечении – легко в бою.

Приходилось нехотя подчиняться, ещё тогда я понял, что что самое реальное и эффективное средство от депрессии и хандры – это упорная физическая и интеллектуальная работа: всё, как рукой снимет.

Родители воспитывали меня в умеренной строгости – все, что нужно было для текущей скромной жизни, они обеспечивали. Но для удовлетворения дополнительных запросов я должен был предпринимать особые усилия в школе, институте или на работе.

– Хочешь магнитофон (по тем временам это была роскошь, которая дорого стоила)? – Пожалуйста, в твоем распоряжении все московские овощные базы: разгрузка вагонов по ночам или выходным. …

– Ах, студент хочет автомобиль? – Хорошая идея, но у нас для этого лишних денег нет: займись после учёбы техническими переводами с французского языка и т. д.

– Любая учёба, Витя, тебе когда-нибудь пригодится, – нравопоучительствовала мама, – хоть в школе, хоть на пенсии, всегда будет интересно и содержательно жить. Вот помяни мои слова, главное – не теряй времени зря, жизнь, увы, очень коротка…

– Зачем ему эти уроки музыки, рисования, абонемент в консерваторию? – удивлялся отец. – Если есть свободное время, пусть лучше занимается спортом, плаванием и осваивает оружие…

– Я же не спорю, – отвечала мама, – у нас ведь для этого разработана целая программа. Пусть он хорошо плавает и стреляет, но этого мало, чтобы стать самодостаточным и гармонично развитым человеком. Чем больше мы заложим в него элементов культуры, тем легче будет ему жить и бороться. Тем больше он будет радоваться жизни. А то ещё, не дай Бог, вырастет слабак, зануда и нытик…

– А деньги на марки ты ему зачем даёшь, – не унимался отец, – что в них толку? Пустая трата времени и средств.

– Нет, не пустая, может быть именно в них и есть больше всего толку, это своего рода «Малая советская энциклопедия». В марках отражено всё. Там история и география; флора и фауна; живопись и скульптура; великие открытия и космонавтика. В общем всё, с чем сталкивается человечество. Марки – это первое приближение к общечеловеческой культуре… А дальше пусть сам выбирает свою судьбу, но уже будет из чего выбирать.

– Хорошо, хорошо, – упорствовал отец, – но пусть не забывает и мои уроки: никогда не комплексует; не зацикливается на потерях и неудачах; после каждого поражения делает выводы и становится ещё сильнее и бьёт первым.

– Не возражаю.

Обоим искренне хотелось, как следует, подготовить меня к предстоящей непростой (?) жизни. Одним из их кредо было научить меня найти гармонию в отношениях с самим собой. Добиться равновесия между желаниями и возможностями, между амбициями и обстоятельствами, между любовью и ненавистью… Но разве этому можно научить? К сожалению, это часто приходит только с годами, иногда слишком поздно…

На примере моих родителей и на собственном опыте я убедился, что самая справедливая и эффективная помощь детям, как сегодня принято говорить, – инвестиции в их образование, воспитание и здоровье. Вместо того, чтобы пичкать рыбой, научите детей пользоваться удочкой. Важнейшая задача для родителей сегодня – это убедить или, в крайнем случае, заставить детей учиться хотя бы до 25 лет. В этом случае и сами они войдут в жизнь потенциально обеспеченными людьми с достойной работой (если только не бездельники и лентяи), и государство получит дееспособных граждан, способных служить отечеству. При этом можно работать, продолжая учёбу.

Грубо ошибаются те же родители, которые сначала пускают всё на самотёк, а потом впихивают своим бесхозным отпрыскам бесконтрольные не заработанные деньги (в том числе на наркотики и алкоголь), тряпки и автомобили, квартиры и яхты, губят их на корню. Родители обрекают целое поколение «слабаков-мажоров» – своих наследников – на пустую, бессмысленную жизнь, которая часто заканчивается алкоголизмом, наркоманией, а иногда и самоубийствами.

Отец говорил мне:

– Как гласит народная мудрость, смысл жизни в том, сынок, что каждый человек должен воспитать ребёнка, посадить дерево и построить хороший дом…

– И это всё?

– Нет, не всё, а дальше, как записано в Конституции СССР: от каждого по способностям, каждому по труду. Вот так-то. Запомни.

Хорошие слова, между прочим.

Семейные заповеди

В общем, споры о моём воспитании и образовании продолжались до тех пор, пока я не стал министром и всё, чему я учился почти 40 лет, мне так или иначе действительно пригодилось в жизни, прямо в масть… Тогда отец однажды за обеденным столом нехотя сказал маме, имея в виду их извечный спор:

– А знаешь, Шура, насчёт всесторонней подготовки сына в чём-то ты действительно была права… Но не во всём, – поторопился он добавить, пытаясь сохранить «лицо».

На что мама великодушно промолчала и кивнула головой, основная нагрузка в нашем воспитании легла на её плечи. Со школьной скамьи мама наставляла меня, что каждый интеллигентный мужчина, выходя из дома, всегда должен иметь при себе, как минимум, расчёску, носовой платок и немного денег (на всякий случай, хотя бы на метро). Утром она в шутку будила меня словами:

– Вставайте, граф, Вас ждут великие дела.

Никакие возражения и просьбы не принимались, на всю жизнь появилась привычка легко рано ставать.

К столу она допускала меня и сестру только умытыми и причёсанными. Хлеб выбрасывать категорически запрещалось – следовало брать столько, сколько съешь.

– Всегда первый здоровайся, тебя не убудет – кроме того, это даёт инициативу в общении. Не «матерись», никого не «тыкай», но и не «тушуйся», смотри собеседнику открыто прямо в глаза, чтобы он не подумал, что ты боишься или не искренен. Никому не желай лиха, болезней или смерти – бумеранг судьбы часто возвращается.

Когда я научился читать, то очень полюбил это занятие и жадно «проглатывал» книги одну за другой. Иногда это происходило во время еды, за что меня дружно ругали оба родителя. Такая привычка, среди прочих, называлось «трущобной», но смысла этого странного слова я ещё не понимал и настойчиво пытался читать во время еды. Однажды, когда мне сделали очередное замечание, я решительно спросил:

– Ну, почему, ведь вы сами говорите, что читать это хорошо?!

– Читать – это очень хорошо, – ответила мама, – но нельзя делать два хороших дела одновременно.

– Как это?

– Ну, например, если одной рукой ты ведёшь автомобиль, а другой обнимаешь девушку, значит и то, и другое, сын, ты делаешь плохо, – пошутил отец.

– Да ну тебя! – засмеялась мама. Чему ты ребёнка учишь?

Тогда я ещё ничего не знал про девушек, которых нужно хорошо обнимать. Но было что-то важное, многозначительное и загадочное в их разговоре, чего я пока совсем не понимал, но тайный смысл этих слов помог мне покончить с дурной привычкой. Это оказалось гораздо сильней и убедительней, чем такое же непонятное слово «трущёбность» или запрет: «нельзя». А вот уже когда я уже подрос и окреп, когда ближе познакомился с таинственными девушками, а потом и купил настоящий автомобиль, то стал часто с благодарностью вспоминать этот полезный шутливый совет отца и пользовался им – ведь родители ничему плохому не научат…

Ещё один полезный урок я получил, когда учился в третьем классе; мама на всю жизнь закрепила одно из своих наставлений суровым психологическим шоком. А дело было так. В пятидесятые годы было признаком «хорошего тона», когда дети курили, матерились и читали всякие похабные стишки. Я, слава Богу, не курил, но во всём остальном старался не отставать от сверстников. Однажды в субботу мама, готовя в стирку мою школьную форму, обнаружила в брюках клочок бумаги, который мне одолжил мой школьный приятель для переписывания. Это и был как раз непристойный стишок. Когда, ничего не подозревая, в хорошем настроении я вернулся с прогулки пообедать домой, то с ужасом обнаружил на столе вместо обещанных фрикаделек этот злосчастный листок бумаги, на котором угрожающе лежал скрученный спиралью, как змея, широкий офицерский ремень моего отца. Как сказал бы Штирлиц, это был полный провал, который вызвал у меня оцепенение и панику. С одной стороны, было безумно стыдно перед мамой, ведь она женщина, а там такое понаписано… С другой стороны, было очень страшно: родители меня ещё ни разу не лупили ремнём, и вообще не рукоприкладствовали, но если бы отец взялся за дело, то… (тогда я не знал, что мама предусмотрительно «чтобы избежать ненужных жертв» отослала его в магазин). Наверное, пришёл и мой час.

Я стал в судорожно метаться по комнате: что делать? что?! Решил проглотить записку, но в горле от ужаса пересохло. Тогда я принял единственно правильное в этой ситуации решение – записку разорвал на мелкие кусочки и выбросил через форточку во двор, а ремень закинул от греха подальше на гардероб; сел за стол и стал якобы добросовестно готовить уроки. Наверное, именно тогда я впервые обратился за помощью к Богу:

– Господи, спаси и помилуй, – шептал я услышанные когда-то от бабушки слова, обращённые ко Всевышнему. Уверен, что даже ярые атеисты в тяжелые моменты жизни произносили их не один раз.

Прошла минута, другая, десять …вечность …я уже был в полуобморочном состоянии, не зная, что и подумать, когда в дверь тихо постучали.

– Неужели отец ещё вызвал милицию? – подумал я. – Нет, не надо, не хочу, не буду!

Я живо представил себе большого злобного милиционера, который одевает на несчастного ребёнка наручники. Но спокойно и тихо вошла мама – ни отца, ни милиции. Она была хорошим педагогом и блестящим психологом. Эта провокация с ремнём и длительная пауза нужна была ей, чтобы я сам всё осознал, пострадал и раскаялся. Дальше мучать меня было бесполезно и не педагогично. Она поставила передо мной тарелку с фрикадельками и компот.

– Приятного аппетита.

– Спасибо. И это всё?

– Пока – да. Кушай и как следует думай.

Никакой клятвы и заверений, что больше не буду, мама не потребовала, но этот урок я запомнил на всю оставшуюся жизнь… Я не был очень послушным ребёнком, но никогда родители не поднимали на меня руку. Зато угрызения совести, что я нашкодил, но не был наказан, делали своё созидательно-воспитательное дело… Детей наказывай стыдом, а не грозою и бичом.

Я вспомнил об этом эпизоде в связи с тем, как и на каком языке общались между собой и общаются сегодня люди, которые нас окружают. Партийно-хозяйственная верхушка СССР, включая генеральных секретарей КПСС, материлась по-чёрному и всех «тыкала». Это был признак надменности, отсутствия словарного запаса и общей культуры. Особенно эта барско-хамская привычка меня возмущала в М. Горбачеве, который всех «тыкал». Первое время этот политик вызывал у меня искреннее уважение. В 1985 году после соответствующего пленума ЦК КПСС я даже написал в его поддержку целую брошюру «Апрельские тезисы – причины и следствия». Потом по мере того, как он собирался построить «социализм с человеческим лицом», я стал понимать, что он в силу своей партийной ограниченности тащит нас в очередной тупик с большой потерей времени и средств для будущих поколений. Но, несмотря на лозунги о перестройке, в отличии от Б. Ельцина, сам М. Горбачёв по-настоящему перестроиться так и не смог. До сегодняшнего дня он ничего не понял в развитии исторических процессов и упорно продолжает долдонить о совершенствовании и развитии социализма.

Современная ситуация с русским языком сегодня оказалась ещё хуже. Газеты и журналы, радио и телевидение, кино, театры, я уже не говорю об интернете, соревнуются в том, кто больше обрушит мата и жаргона на головы ошарашенных слушателей и читателей. Налицо явные признаки культурной и моральной деградации и вырождения нашего общества.

Было много и других полезных навыков, и привычек, которые я так или иначе усвоил от моих родителей. Наверное, это была информация, которая, в свою очередь, также передавалась им «по наследству» от их предков. Очень важно сохранить преемственность поколений, стараюсь хоть что-то передать моим детям. В детстве я, как и многие мои одноклассники – послевоенные дети, хотел стал военным лётчиком, как минимум, летать на истребителе. Примером для меня стал знаменитый пилот Алексей Маресьев. Я много раз перечитал «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого о военном лётчике, который был сбит во время Великой Отечественной войны, с трудом выжил, ему ампутировали ноги, но он вернулся в строй и на протезах (какие тогда были протезы!) продолжал воевать. Тогда я твёрдо решил – буду лётчиком, это и есть настоящая жизнь, моя судьба. В том быть может была сила нашего послевоенного поколения, что мы воспитывались на героических, а не меркантильных примерах. Эта книга рассказывала, как можно служить Отечеству, оставаться человеком в самых тяжёлых нечеловеческих условиях и обстоятельствах. Кроме того, передо мной стоял наглядный образ отца, на котором в его 27 лет, после возвращения с фронта, боевых ранений было больше, чем наград, но он не сломался, не спился, – учился, работал и многого в жизни добился.

Следующее за нами молодое поколение стремилось в космонавты – это, по их мнению, и была настоящая жизнь, в ней есть место подвигу…

После 1991 года всё резко покатилось вниз – сначала примером «достойной» жизни для молодёжи стали бандиты, потом банкиры, а сейчас и того хуже – берущие взятки чиновники всех мастей. При этом никаких талантов иметь не надо, алгоритм успеха очень прост важно не зарываться и по чину брать…

Мамина работа в техникуме заместителем директора по учебной части требовала своего рода необыкновенных способностей, ведь в то время не было «умных» компьютеров и моделировать весь учебный процесс необходимо было в голове. Это была задача с очень многими переменными неизвестными. Надо было равномерно, без «дискриминации» и обид распределить почасовую нагрузку между почти ста преподавателями разных специальностей, разбив её на полугодия, четверти и месяцы, учитывая особенности дневного и вечернего отделения. С разбивкой на каждый день недели каждому преподавателю мама находила свою аудиторию, лабораторию или площадку для практических занятий… Всякому потоку, учебному курсу и каждой группе надо было найти свои программы и своих учителей. Затем надо было сделать так, чтобы у каждого из лекторов и преподавателей было как можно меньше «окон». То есть, не занятого учёбой времени, когда после первой «пары» (45 мин. х 2) работа либо вообще заканчивалась, – а ведь некоторые приезжали на работу даже из Подмосковья, – либо человек вынужден был несколько часов ожидать следующей «пары». К этому следует добавить, что преподаватели любили обедать на работе, так как продукты в магазинах сметали приезжие из других городов. Это была своего рода «карточная система», обеспечиваемая ЗИЛом, для которого, в основном, техникум и готовил специалистов. Автогигант, имевший свои подсобные хозяйства, выделял квоты продуктов для голодающих преподавателей и студентов. Поэтому в расписании, кроме прочего, следовало предусмотреть для тех, кто работал днём, возможность пообедать по скользящему графику. Одним словом, это была адская и одновременно виртуозная работа, а называлась очень просто: составить учебное расписание. Дальше это расписание начинало «жить» своей лихой жизнью. Каждый день кто-то заболевал, «уходил в декрет», уезжал в отпуск, увольнялся, повышал квалификацию и т. д. Это, в свою очередь, вызывало целую лавину изменений и корректив в расписании. И всё начиналось заново…

Иногда после работы мама приносила домой большие рулоны расчерченной ватманской бумаги и допоздна на кухне продолжала колдовать с расписанием. В эти минуты она мне казалась настоящим полководцем, который руководит целой армией неорганизованных и бестолковых студентов, а также беспомощных сотрудников, все они нуждались в её руководстве. Это была важная, но всего только часть её работы. Кроме организации процесса обучения она ещё отвечала за дисциплину, посещаемость, успеваемость, «рукоподнимаемость» и т. д.

В редкое свободное время мама могла позволить себе одно увлечение – рукоделие, вышивание цветов гладью нитками мулине. Такое у неё было хобби, она садилась за пяльцы и кропотливо вышивала большие красивые хризантемы на льняных портьерах, которые украшали все дверные проёмы в нашей квартире. Тогда это было модно и восхищало редких гостей и родственников.

У неё была только одна по-настоящему задушевная подруга – Малиновская Людмила Фёдоровна, красивая женщина, большая модница, преподаватель этого же техникума и по совместительству моя крёстная мать. Крестили меня, разумеется, тайно от отца и «доносчивой» атеистической общественности. С тех пор дома мама хранила мою икону Владимирской Богоматери, собственно, единственное (кроме воспитания и образования), что в силу различных обстоятельств только и осталось мне в наследство от родителей… Да, ещё от отца остались его боевые ордена и медали. Но я об этом совсем не жалею, родители всей своей жизнью подготовили меня к тому, что я должен всего добиться своим трудом, терпением и умом.

В техникуме мама не участвовала ни в каких интригах или группировках. Поэтому часто, когда между сотрудниками возникали конфликтные ситуации, её призывали в качестве нейтрального арбитра, своего рода третейского судьи. За 40 лет бессменной работы она, как говорят, «пересидела» шестерых директоров. И каждый раз, когда увольняли, шёл на повышение или умирал очередной директор, маму приглашал к себе тоже очередной действующий заместитель министра автомобильной промышленности и говорил примерно следующее:

– Поздравляю Вас, Александра Ивановна, принято решение, наконец, назначить Вас директором Автомеханического техникума. Вот я при Вас подписываю завизированный всеми приказ о Вашем назначении. Можете сразу приступать. Есть, правда, маленькое условие: надо срочно написать заявление в партком с просьбой о принятии в КПСС. А то такой достойный человек и вне партии. Не удобно как-то, ну какой пример мы показываем молодёжи?!

Мама заранее знала, зачем её приглашают, предугадывала эти хитрости и была готова к ответу – всегда отнекивалась и говорила, что она ещё не достойна быть членом партии великого Ленина, ещё не доросла, вот ещё с одним директором поработаем, а там… В результате, чтобы не бросать слов на ветер о достойном человеке, министерство ей давало очередную почётную грамоту, значок или медаль. Все прекрасно понимали, что это просто отговорка, что у неё есть другие, более глубинные причины не вступать в КПСС. Но формально придраться было не к чему – она была классным специалистом, и поэтому упорно, много лет продолжала учить подрастающие поколения уму-разуму. Фактически по умолчанию мама была пассивным диссидентом и многие об этом догадывались, но слова этого никто не произносил, – могло стать клеймом и приговором. Она была безгранично преданна как семье, так и работе. Когда мама навсегда покинула нас, на похороны пришли не и только все родственники, но и многие сослуживцы.

Последний бой, он трудный самый…

Мой отец – Ярошенко Николай Михайлович, родился на Украине в 1918 году в селе Снытыщи в Народическом районе Житомирской области в семье Михаила Архиповича Ярошенко и Домны Назарьевны Назарчук, семья которой была раскулачена и выслана в Сибирь…

Фамилия «Ярошенко» не очень распространённая как на Украине, так и в России. Разные генеалогические ветви рода «Ярошенко» породили известных экономистов, политиков, художников, учёных… Есть даже такой астероид «4437 Ярошенко», открытый в 1983 году в обсерватории моего любимого российского Крыма.

Когда умерла бабушка, родители взяли деда в Москву, где он через несколько лет скончался в возрасте 90 лет. Буквально за два дня до смерти, как бы предчувствуя её, дед попросил прийти меня в госпиталь попрощаться и сказал среди прочего:

– Твой отец – мой сын Николай, замечательный честный человек, настоящий герой войны; его есть за что любить и уважать. Но он убеждённый коммунист и сталинист, а я – нет. Я вижу, что ты, хотя и член этой сатанинской партии, но совсем другой. Поэтому я расскажу тебе то, что знала только моя жена, царствие ей небесное, твоя бабка Домна. В восемнадцатом году я воевал против красных в армии Корнилова, а потом, когда он погиб, – Деникина. Когда стало ясно, что мы проиграли, вернулся домой, к семье. Для всех окружающих я был на заработках в Москве. Время было голодное, так многие мужики делали, чтобы прокормить своих близких. Местная красная шпана, которая захватила власть, конечно, подозревала, что я был у белых, но доказать ничего не смогла. Поэтому, в конце концов, оставили-таки нас в покое, но навсегда записали в «неблагонадёжные» и ходу по жизни не давали. Отцу ничего не говори; он уже никогда не сможет измениться – пусть доживает в своём коммунистическом идеальном мире. А ты должен пойти дальше, сделать следующий шаг, я не знаю, как это будет называться… Рад, главное – вижу, что с коммунистами тебе не по пути…

Отцу, как и просил дед, я ничего не рассказал. Через некоторое время я стал народным депутатом, членом межрегиональной депутатской группы – первого в СССР официального объединения, оппозиционного той самой КПСС, о которой говорил мой дед.

Когда началась Великая Отечественная война, отец проходил военную службу артиллериста-зенитчика в приграничном Дальневосточном военном округе, где постоянно происходили локальные стычки с японцами. Он считал себя патриотом и сразу запросился на фронт. Логично, что одновременно, как это было принято, подал заявление с просьбой принять его в члены ВКП(б), что и было вскоре выполнено. После короткой переподготовки, в декабре 1941 года, в составе так называемых «сибирских дивизий» молоденький младший лейтенант начал свой боевой путь под Можайском на одной из линий обороны Москвы. Дальше в составе 21-ой, а затем 6-ой гвардейской армии им был проделан длинный путь через Сталинград, Курскую дугу, Украину, Белоруссию, Прибалтику и Восточную Пруссию. Войска армий, в которых он служил, прошли с боями по дорогам войны свыше 12 500 км.

На Великую Отечественную войну почти одновременно ушли три родных брата, но никто так и не дошёл до Берлина. Старший – Игнат – попал в окружение в первые месяцы войны. Через две недели вышел из котла в составе небольшой группы бойцов с боями и оружием, но без партбилета и других документов. Результат печальный – оставшуюся жизнь, как и дед, прожил с клеймом «неблагонадёжный». Всю жизнь проработал на почте служащим, насколько я помню, был очень уважаемым человеком.

Младший брат Григорий был тяжело ранен осколком мины в голову после форсирования Днепра в составе десантной группы в сентябре 1943 года во время Киевской операции, когда выполнял приказ Главнокомандующего. Был в обиде на Сталина (хотя тут Сталин не при чём) за то, что после мотания по госпиталям про него забыли и не присвоили звание Героя Советского Союза (сначала попал в списки без вести пропавших). Перед ночной операцией командование объявило о решении наградить среди добровольцев званием «Герой Советского Союза» тех немногих, кто смогут доплыть до правого берега Днепра и удержать захваченный плацдарм. Григорий выполнил приказ, но не только не был награждён, но и с такой серьёзной раной не смог занять в жизни достойного места – работал служащим в местной администрации.

По словам отца, в начале войны немецкая техника была более высокого качества, чем советская. Однако, когда под Москвой в сентябре-октябре, началась настоящая распутица и дороги стали не проходимы, эта техника безнадёжно застревала в нашем бездорожье. А в ноябре-декабре, когда ударили рекордные за последние 100 лет морозы, двигатели многих немецких танков, самоходных орудий и автомобилей просто перестали работать. Выяснилось, что горюче-смазочные материалы немецкой техники не были рассчитаны на суровые условия русской зимы и превращались в непригодное для эксплуатации вязкое месиво. Горючее для танков и автомобилей немецкие солдаты жгли для подогрева двигателей и собственного разогрева. Кроме того, «сибирские дивизии» были одеты в тёплые тулупы и обуты в валенки, а немецкие солдаты, которым обещали закончить восточную кампанию за 3–4 месяца, в сапоги, ботинки и тонкие шинели. Стратегическая ошибка Гитлера, который самонадеянно полагал, что сможет разгромить «русских варваров» задолго до Нового года, спасла под Москвой жизни многим десяткам или даже сотням тысяч советских солдат и офицеров.

Наша армия ещё не имела такого боевого опыта, как солдаты вермахта, и должна была стать их лёгкой добычей. Москва устояла не только благодаря героизму наших предков, но и благодаря лютым русским морозам, не надо это замалчивать. Почти под копирку была написана история наполеоновской армии, которую среди прочего также жестоко наказал «господин мороз». Хотя наши историки, естественно, склонны преуменьшать значение сильнейших морозов под Москвой в кампании 41-го года.

Зенитная артиллерия, в которой служил отец, была постоянной целью немецкой авиации. Прежде, чем с аэродромов взлетали бомбардировщики, над позициями советских войск кружили самолёты – разведчики люфтваффе, которые выискивали и фотографировали очаги советской противовоздушной обороны (ПВО). Как правило, несмотря на маскировку, им это удавалось. Поэтому первые ожесточённые, беспощадные бомбовые удары наносились именно по зенитным батареям; отец ненавидел лётчиков.

Четыре долгих года он провоевал в этом аду под свист и разрывы авиабомб, снарядов и пуль. Десятки друзей и сослуживцев были убиты и сотни ранены – трое навсегда оглохли, а один сошёл с ума; сам отец несколько раз был ранен и последний раз очень тяжело.

Последние из одиннадцати осколочных ранений он получил почти в конце войны в Восточной Пруссии. Немцы отчаянно сопротивлялись и предприняли неожиданную и дерзкую контратаку с целью выйти из окружения и прорваться на Запад. На дивизион зенитных орудий, которым командовал мой отец, после налёта авиации вышла колонна немецких танков и самоходных орудий. Командование полка предупредило командира дивизиона, поэтому отец приказал «приземлить» торчащие вверх стволы зенитных орудий и развернуть их в сторону предполагаемого движения немцев, чтобы бить по ним прямой наводкой – не в первый раз. Батареи, входящие в дивизион, уже имели опыт борьбы с «Тиграми» и «Пантерами» на Курской дуге. Однако немцы неожиданно вышли с правого фланга – очевидно имели данные авиаразведки о фронтальном расположении зенитных орудий, и быстро приблизились к дивизиону. Орудия развернули. Обстрел танков с дальней дистанции не получился. Отец закричал (как он потом рассказывал): «За Родину, за Сталина, огонь!»

Завязался ожесточённый бой на средней дистанции, который оказался для отца последним. В этом сражении ни у кого не было явного преимущества. Несколько танков были подбиты, но остальные, быстро приближались, продолжая стрелять на ходу. Трудно себе представить психическое состояние солдат и офицеров зенитной батареи после тридцати минут воя, пикирующих «Мессеров» и непрерывной бомбардировки, в результате которой кругом были разбросаны тела убитых и раненых – не успевали убирать и помогать.

Тут ещё через 10 минут на батарею, прямо в лоб, шли немецкие танки «Тигры» и «Пантеры». Естественно, рассказывал отец, что после боя на позициях стоял устойчивый смешанный запах крови, медикаментов и человеческих испражнений. Выжившие в таком бою часто не замечали того, что с ними происходит в состоянии величайшего напряжения и стресса. Никакие шутки на тему физиологии не допускались, по возможности просто меняли бельё и обмундирование… И, между тем, это были настоящие герои, это вам не кино…

Осколками снаряда отца ранило в левое плечо и перебило ключицу, он потерял сознание. Очнулся, когда над ним уже нависала громада немецкого танка, который «перепахивал» окопы, вокруг зениток. В последнее мгновение, буквально из-под гусениц танка его выдернул сержант по фамилии Аветисян.

– Запомни эту фамилию, сын, – говорил отец на мой восемнадцатый день рождения, – если бы не этот замечательный человек, то не было бы ни меня, ни тебя, ни твоего дня рождения, ни твоих будущих детей…

Регулярно, раз в три или пять, лет отец встречался с однополчанами. Обычно это происходило на станции Обоянь, недалеко от Курска, которая летом 1943 года находилась на острие главного удара немцев в рамках операции «Цитадель» – битвы на Курской дуге. Станцию, которую оборонял отец, немцам так и не удалось отбить у наших войск во время ожесточённого многодневного наступления.

Отец всегда тщательно готовился к этой поездке, чистил медали и ордена, а иногда даже брал с собой маму. Перед поездкой он обязательно ехал в какой-то армянский магазин или ресторан и покупал там самый дорогой армянский коньяк, чтобы подарить его сержанту Аветисяну. Очевидно, в Армении этого коньяка было «море разливанное», но, как рассказывала мама, Аветисян всегда в знак восторга опрокидывал голову, делал восхищённое лицо и закатывал глаза. За столом пили «боевые 100 грамм», но на коньяк Аветисяна никто не покушался – все знали, что это персональный подарок сержанту – спасителю командира.

Ветеранов становилось всё меньше и меньше. На очередную встречу отец поехал без коньяка, из чего я понял, что нашего сержанта больше нет. Потом эти встречи вообще прекратились, очевидно, встречаться уже было совсем не с кем, ушёл последний из могикан…

Через много-много лет, когда я стал заместителем генерального директора по экономике НАТИ, я несколько раз ездил в Ереван. Там у объединения был один из одиннадцати филиалов, в котором испытывалась создаваемая нами техника. Я попросил коллег помочь мне найти семью сержанта Аветисяна. Армянские хозяева всегда были очень гостеприимны и рады были бы помочь, но деликатно объяснили мне, что среди армян это настолько распространённая фамилия, что это всё равно, что искать сержанта Иванова в России. Но если вдруг он или его дети прочтут эти строки, то пусть обязательно отзовутся – я всегда найду бутылку хорошего французского конька.

Посмотрел на девушку – женись

Так после очередного тяжёлого ранения отец последний раз попал в полевой госпиталь, а уже через пару месяцев генерал-фельдмаршал В. Кейтель подписал в пригороде Берлина акт о полной и безоговорочной капитуляции Германии. Война закончилась.

И вот, в свои неполные 27 лет Николай Ярошенко возвращался с войны инвалидом второй группы, с одиннадцатью ранениями и таким же числом боевых наград. Как жить дальше израненному физически и морально, опустошенному войной молодому мужчине? Надо было как-то строить новую, непривычную для фронтовика жизнь. В одном полку с отцом под Москвой служил дальний родственник моей будущей матери, который ранее их и познакомил во время совместного короткого отпуска и первой поездки в Москву зимой 1942 года.

Мама рассказывала, что ей сразу понравился бравый молодой офицер с хорошей выправкой, ясным прямым взглядом и всегда начищенных сапогах. Эту хорошую привычку – каждый день чистить обувь – он пронёс до глубокой старости. (Это один из очень хороших навыков, который я, увы, не перенял).

В основном, они переписывались, – за все годы войны выпало лишь три или четыре коротких отпуска, которые они провели вместе.

– Если останусь жив, Саша, – говорил отец свей будущей невесте, уезжая на передовую, – после войны обязательно поженимся. Ты согласна, ты мне веришь?

– Верю, надеюсь, люблю, – отшучивалась мама. – Поживём – увидим.

Тогда он и представить себе не мог, что приготовила ему военная судьба. От скольких, оставшихся в живых, но инвалидов, после тяжёлых ранений отказывались не только невесты, но и законные жёны, дети, родственники… Никаких иллюзий или претензий к моей будущей матери у него не было. Ранения отца были настолько серьёзные, что он даже писем писать не мог, да и не хотел. Думал после госпиталя и демобилизации уехать куда-ни будь очень далеко, может быть даже в Сибирь, туда, где никто и никогда не знал его молодым, красивым, здоровым и лихим офицером в начищенных до блеска сапогах.

Когда его выписали из госпиталя, руки не слушались, он не сумел самостоятельно одеть шинель и рюкзак – помогли медсестра и соседи по палате. А на пороге госпиталя его уже ждала мама, о тяжёлом ранении и выписке ей написал тот самый однополчанин, её дальний родственник.

Однажды она разоткровенничалась и рассказала мне об этой важной для нашей будущей семьи встрече:

– Ну, что, Николай, – тяжело вздохнула мама, увидев моего искалеченного отца, – жениться после войны обещал?

– Обещал Саша, но ведь ты и сама видишь… Не хочу быть никому обузой… Зачем я тебе такой?

– Нет, – строго сказала мама, – посмотрел на девушку – женись. Ты ведь человек слова, правда? Для меня ты всегда будешь героем, а раны твои я залечу, это не самая страшная беда в семейной жизни…

Прожили они вместе 46 лет, всякое бывало: ругались, мирились, всегда много учились и ещё больше работали и всего добивались сами – некому было заступиться или помочь.

Родился я в Москве, на Нижегородской улице. После войны жили мы в старом деревянном доме, в коммунальной квартире, где занимали одну маленькую комнату, которую с большим трудом выделили фронтовику-орденоносцу. Это был своеобразный полукаре в виде буквы «П», стоящих вплотную друг к другу таких же старых, разваливающихся домов – своего рода «воронья слободка». В память мне врезался страшный пожар, который навсегда уничтожил эти трущобы и чуть не похоронил меня под своими развалинами. Было мне тогда чуть больше трёх лет. После тяжёлой болезни я с трудом стоял в детской кровати в одной рубашке недалеко от единственного в комнате окна и любовался большими языками пламени, которые уже вплотную подбирались к окну. Это горел соседний дом, у которого с нашим, очевидно, была общая стена, которая трещала. В комнате почему-то никого не было. А в коридоре голосили женщины, которые не могли открыть заклинившуюся от перекоса стены дверь. Прибежал отец, ногами выбил дверь, схватил меня в охапку и побежал куда-то по длинному коридору… Говорили, что я родился в рубашке…

Ещё одно воспоминание, связанное с отцом, которое врезалось в детскую память, связано с «шестидневкой». После войны был сначала восьмичасовой, а потом семичасовой рабочий день, но работали по шесть дней в неделю. В субботу после работы кто-либо из родителей забирал меня из детского сада, с «шестидневки». Домой надо было ехать довольно долго на трамвае, по-моему, это была «Аннушка» (маршрут А) – они в пятидесятые годы были в Москве самым удобным и надёжным видом транспорта. На этот раз, в феврале 1953 года, они приехали оба: отец и мама. Как я понял много позже, из её рассказа, мама была уже беременна моей младшей сестрой и до родов оставалось около месяца. Когда мы вошли в трамвай, свободных сидячих мест не было. Мама говорит, что отец вежливо попросил какого-то мужчину уступить место даме, которая «в положении». Так совпало, что именно этот гражданин оказался очень пьяным, и ко всеобщему удивлению стал материться и, ни с того ни с сего, обзывать маму проституткой. Ну, это уже слишком! Отец попросил вагоновожатого остановить трамвай, открыть двери и с помощью других возмущённых пассажиров (всё-таки он был инвалидом второй группы) выкинул маминого обидчика в большой сугроб снега. Зимы тогда были очень снежными, да и дворники работали прилежно. Конечно, мама рыдала, настроение было безвозвратно испорчено, но именно так должен был поступить настоящий мужчина, именно таким я навсегда запомнил отца: спасающим меня на пожаре и защищающего беременную жену. Он говорил, что если бы этого не сделал, то сожалел бы потом всю жизнь.

Прощание отца со Сталиным и спор с Хрущёвым

В том же детском саду 5-го или 6-го марта нас собрали в большой столовой и, очевидно, женщина-парторг или комсорг трагическим голосом объявила, что умер «вождь всех народов товарищ Сталин».

Сейчас даже трудно себе представить, что партийное руководство было везде: от сельских яслей и до Совета Министров СССР. В министерствах, на заводах, фабриках и т. д. партийные и комсомольские секретари имели отдельные кабинеты, увешанные кумачом, и, получая приличную зарплату, были освобождены от профессионального общественно-полезного труда. По всей стране это складывалось в сотни тысяч занудных бездельников и лицемерных нравоучителей. Их никто не любил, но все побаивались, так как от них зависело содержание характеристики, которую запрашивали на каждом шагу.

Что такое «умер» мы, конечно, не понимали, но имя «Сталин» слышали каждый день по радио (как сегодня дети слышат имя «Путин»). И вот кто-то из детей стал на всякий случай хныкать, затем второй, третий и через минуту уже все и взрослые и дети дружно рыдали и хлюпали носом. Я думаю, что в таком же болезненно-психозном состоянии в результате пропаганды культа личности находилась вся страна – от мала до велика. Все задавались роковыми вопросами: как же теперь без Сталина? Что с нами будет? Разве это можно? Ведь кругом одни враги?!

Девятого марта мой отец, искренний сторонник И. Сталина, можно сказать, по зову сердца, без всякого принуждения и партразвёрстки пошёл на его похороны. Его поколение, прошедшее под сенью Сталина самую кровопролитную в истории человечества войну, воспринимало эту смерть как личную трагедию. Отец попал в трагическую давку на Трубной площади, когда там в западню попала огромная колонна людей, идущих на траурный митинг. Тогда погибло от нескольких сотен, до нескольких тысяч человек и ещё больше было изувечено. Организаторы похорон бездарно проложили маршрут движения огромной толпы, а также не учли большую популярность И. Сталина – со всего СССР попрощаться с вождём и воздать ему должное приехали сотни тысяч, если не миллионы, советских людей. Транспорт, очевидно, не работал и отец вернулся домой уже поздно вечером пешком растерзанный и помятый – весь в синяках, без единой пуговицы на новом зимнем пальто, без шапки и галош.

– Господи, – заплакала мама, – спасибо, что хоть живой. Кто тебя так? Что они с тобой сделали?

Никто, кроме участников похорон, ещё не понимали, что произошло и тем более не осознавал масштабы катастрофы. Впоследствии данные о погибших и раненых были засекречены.

– Сволочи, – возмущался отец, – они заперли нас грузовиками, кругом спецвойска. Когда началась давка, людям просто некуда было деться, поток нёс нас по телам упавших. Многих мы сами затоптали до смерти. Там были женщины и даже дети. Это ужасно!

Потом отец рассказывал, что много лет по ночам его преследовали кошмары не только ревущих бомбардировщиков, но и картины этой бессмысленной мясорубки. Очень символично, что И. Сталин даже после смерти забрал с собой много невинных людей.

Я помню, как серьёзно относился отец к своей работе и лет в 35 стал директором крупного домостроительного комбината, который производил и монтировал панельные жилые дома. По тем временам это было очень современное и полезное производство. Жилья катастрофически не хватало. Многие в Москве жили в подвалах, даже один из моих одноклассников.

Когда в СССР по очередной дурацкой инициативе Н. Хрущёва началась компания по «сближению города и деревни», домостроительному комбинату, где работал отец, «спустили план» на многоэтажные панельные дома для строительства в подмосковных совхозах. Отец был в ярости.

– Это значит, – возмущался он, – окончательно загубить наше и без того дохлое сельское хозяйство. Крестьянин должен жить на своей земле, в своём доме, иметь своё хотя бы маленькое подсобное хозяйство. Уж я-то это знаю. Не может же он в коридоре кормить кур, а на балконе содержать козу… Надо что-то делать. Я не хочу и не буду в этом участвовать.

При помощи своих возмущённых сторонников он сделал соответствующие расчёты по использованию существующих на комбинате технологий, материалов и мощностей для строительства малоэтажного сельского жилья и направил их вышестоящему начальству.

В СССР существовала многоступенчатая система управления: завод – комбинат – трест – главк – министерство – Совет министров. Расчёты и записка отца, в конце концов, каким-то чудом дошли до министра. Тот вызвал его и «тэт-а-тэт» сказал, что он полностью поддерживает эту идею, но никогда вслух об этом не скажет, зная вздорность и вспыльчивость Никиты. Министр сказал, что он «закроет глаза», если отец, вопреки субординации, со своими предложениями обратится напрямую к Алексею Николаевичу Косыгину, который, насколько я помню, был то ли Первым заместителем Председателя Совета Министров СССР (Хрущёва), то ли самим Председателем. В общем, был техническим руководителем страны Советов. Отец так и сделал.

А.Н. Косыгин, очевидно, в душе поддерживал предложения моего отца, но в то же время, опасался гнева непредсказуемого Хрущёва. Поэтому, с одной стороны, он разрешил провести своеобразный эксперимент: построить под Москвой по проекту моего отца небольшую малоэтажную сельскую улицу. Она состояла из десятка одно– и двухэтажных домов со всеми городскими удобствами и сельскими подворьями. С другой стороны, чтобы самому не рисковать и не принимать никакого решения, Косыгин включил в рабочее расписание Н. Хрущёва поездку на эту экспериментальную стройку. Вдруг одумается?

Отец очень гордился своим проектом и, когда улица была почти закончена, пригласил нас с мамой высказать свое просвещённое мнение. Мама высказывала отцу всяческую поддержку, а я молчал, потому что просто не понимал, как может быть иначе. Разве могут крестьяне жить в пяти-, семи– и девятиэтажных блочных малогабаритных коробках без подвалов для хранения провизии и подсобных хозяйств? Где и как они будут содержать коров и лошадей, коз и свиней, кур и гусей и т. д.? На балконах? Где они будут выращивать картофель, овощи, фрукты – хотя бы для того, чтобы прокормить собственные семьи? На крыше или за версту от своих многоэтажных бараков?

Приезд Н. Хрущёва на стройку отца экспериментальной современной деревни откладывался несколько раз. Отец очень нервничал, думал, что всё пропало, но наконец позвонили откуда-то «сверху» и сказали:

– Ну всё, это окончательно – послезавтра сами знаете, кто приедет… готовьтесь.

Отец всегда утром очень тщательно брился, а тут от волнения стал бриться два раза в день – утром и вечером. Перед уходом в тот день на работу мама его перекрестила и на этот раз он не возражал или просто от волнения не заметил. Он говорил, что теперь малоэтажное строительство – это дело всей его жизни, это будущее страны. Даже в рамках коммунистического режима можно быть реформатором, быть полезным для своей страны… Отец пытался доказать упрямому Н. Хрущёву, что многоэтажные панельные коробки, куда принудительно хотят переселить крестьян, навсегда и окончательно отобьют у них охоту и навыки работы в сельском хозяйстве.

– Надо развивать на селе малоэтажное строительство, но со всеми городскими удобствами. Вот в чём сближение города с деревней. Иначе мы собственными руками погубим сельское хозяйство, – горячился отец, доказывая Хрущёву вздорность его идеи.

Глава государства устроил ему страшный разнос, а министры, которые раньше, как бы негласно поддерживали директора комбината, молчали, смотрели в землю, в небо или крутили головами по сторонам.

– Куда вы нас тянете, товарищ Ярошенко? – кричал Н. Хрущёв. – Вы что, не знаете, что мы строим коммунизм? Колхозники будут жить в красивых, благоустроенных многоэтажных домах, а не в ваших жалких «коттеджах», и продукты будут покупать в огромных стеклянных магазинах… Понятно?

– А в магазинах-то они откуда появятся, Никита Сергеевич? – не удержался и съязвил отец.

Он окончательно сжёг все мосты, понимая, что Н. Хрущёв не хочет или не может его услышать; окружающие помалкивали… В ответ Н. Хрущёв разразился трёхэтажным матом, затопал ногами и побежал к своему автомобилю. За ним потянулась свита и обслуга. Когда все уехали, к отцу подошёл его профильный министр и сказал:

– Слушай, Николай, ну зачем ты с ним споришь, ты же знаешь, что линия партии на сближение города и деревни идёт совсем в другом направлении… Один такой товарищ Ярошенко со Сталиным всё спорил и спорил. Ты, наверное, знаешь последствия? Ответ товарища Сталина на свои предложения он читал уже на Лубянке – доспорился. Что с ним дальше стало, никто не знает. До сих пор ищут. Тебе это надо? Так что ты, пожалуйста, успокойся, дня на три уйди на «больничный», а там будет ясно, что с тобой делать. Понял? И никаких глупостей!

Отец вернулся домой жутко расстроенный, злой и возмущённый.

– Ну, скажи, Шура, – набросился он на маму, – как партия могла доверить страну такому барану? Почему не было Косыгина? Неужели струсил?

Выпил водки и рухнул спать.

– Какая у вас партия, такие и бараны, других уже не будет, – тихо, чтобы отец не услышал, сказала мама куда-то в пустоту.

Три дня вылились в целую неделю тревожного ожидания – для родителей это была настоящая пытка. Наконец, отца вызвали к министру.

– Ну, Михалыч, – сказал большой начальник, – давай прощаться… (пауза). Сдавай дела на комбинате своему первому заму. Будет пока и.о.

– Я готов трудиться на любом участке, который мне доверят партия и правительство, – хоть начальником цеха, хоть мастером, даже рабочим на моём комбинате, – кипятился отец. На фронте и не такое бывало. Подумаешь, какой Хрущ!

– Ну, вот и славно, – улыбнулся министр. – Кстати, вот возьми фотографии – хорошо получился. С Никитой на полигон приехала целая армия журналистов и фотокорреспондент ТАСС. Все ведь думали, что благодаря тебе его удастся переубедить, и в газетах появятся статьи о новом курсе партии и правительства. На тебя была вся надежда, Николай! Не вышло, а вот фотографии получились хорошие – пусть останутся на память о твоём безумстве. Аккуратней надо было.

Дома я видел эти фото. На четырёх или пяти фотографиях был изображён толстый Н. Хрущёв в окружении министров, всякой челяди, сотрудников комбината и журналистов. Хозяин страны Советов был одет соответственно по зимнему сезону и достаточно демократично. Как сейчас помню: на Хрущёве была характерная светлая каракулевая шапка типа «пирожок»; серое полупальто (полушубок?) с каракулевым воротником – на некоторых фото он держал руки в вертикальных прорезях для карманов, как бы на животе. На ногах у Н. Хрущёва были одеты модные в то время светлые зимние сапоги то ли из короткого меха, то ли из байки, отделанные более тёмной кожей. Все остальные, включая отца, не могли себе этого позволить и были одеты более официально во всё чёрное (возможно в магазинах ничего другого и не было). Я знаю, что отец поверх обуви ещё надевал калоши. С одной стороны, тогда это было модно, а с другой – необходимо: кругом была непролазная грязь и сырость.

Отец взял конверт с фотографиями и понуро направился к выходу.

– Да, Михалыч, кстати, забыл тебе сказать, – продолжал играть свой спектакль министр, – Косыгин считает, что ты человек активный и полезный. Просто «нашла коса на камень», ну несвоевременно ты выступил со своей инициативой. Поэтому он формально выполняет указание Хрущёва о твоём немедленном увольнении, но повышает тебя сразу на три ступени – теперь ты уже заместитель начальника главка, но в другом министерстве, подальше от строительства на селе… Так что теперь можешь приходить ко мне без стука. Пошли, надо это дело обмыть. Ты ещё молод, у тебя вся жизнь впереди.

– Это что, почётная ссылка?

– Не гневи бога, Ярошенко, это большое повышение. Тоже мне «Меньшиков в Берёзово». Останешься в Москве на высоком посту, а там посмотрим…

Довольный своей шуткой министр рассмеялся и позвонил секретарю:

– Зина, сообрази нам по сто грамм и ещё чего-нибудь на закуску туда, в комнату отдыха…

Ярошенко-старший и Ельцин

Итак, снова возвращаясь к отцу. Он скептически относился к переменам, ко всему, что происходило в конце восьмидесятых в нашей стране, и не одобрял ни деятельность «реформаторов», ни твердолобость «консерваторов».

– Ты пригласи к нам домой как-нибудь своего Ельцина, – однажды, когда я уже был депутатом, сказал он, – посмотрим, что это за птица, я ему всё растолкую, что к чему. Пусть послушает старшее поколение. А то каждое новое поколение считает себя умнее и мудрее предыдущего. Лады?

Я думал, что отец шутит, и вообще от этой встречи ничего хорошего не ожидал, но отец несколько раз настойчиво повторил своё предложение и обещал вести себя прилично, не скандалить. И вот, после одного из заседаний Верховного Совета, как бы между делом, я сказал Борису Николаевичу, что мог бы организовать ему неформальную встречу с моим отцом, убеждённым коммунистом с почти 50-тилетним стажем, «который Вас приглашает, чтобы Вы услышали «глас народа»«.

– Не возражаю, – неожиданно согласился Б. Ельцин, – но надо найти время.

Когда мы вернулись из США, Борис Николаевич сам напомнил:

– у, я готов для схватки с Вашим отцом, но имейте ввиду – я приду без оружия.

Намёк был понят, и я провёл серьёзную беседу с отцом, взяв с него слово, что в связи с тем, что встреча будет происходить на его территории, он, как принимающая сторона, проявит максимум гостеприимства и такта.

– Не бойся, не съем же я его… Мог бы и не предупреждать.

Отец тщательно готовился к этой встрече:

– Меня, старого воробья, на мякине не проведешь, – глубокомысленно говорил он, собирая информацию для словесной дуэли.

В назначенное время А. Коржаков на своём «Москвиче» подвёз Б.Н. к нашему дому, Ельцин был даже с цветами для мамы.

После одиннадцати лет совместной жизни с первой женой наш брак распался, и я временно жил у родителей на улице Берзарина на четвёртом этаже пятиэтажного кирпичного дома без лифта. Высота потолков, между прочим, не менее трёх метров.

Борис Николаевич, легко, даже не держась за перила, поднялся на четвёртый этаж. Я подумал, что он сейчас недовольно скажет типа:

– Ну, вот, куда Вы меня притащили, надо было предупредить, что даже лифта нет и т. д.

А вместо этого Б.Н. сказал:

– Очень хорошо.

– Что?

– Хорошо, что Вы живёте в доме без лифта. Вы депутат, слуга народа. Вы должны знать, как живут Ваши избиратели. Как строитель скажу Вам – 30 % городского жилья в СССР не обеспечено лифтами. Вы представляете?

– Да, – поддержал я разговор, – и для здоровья полезно: специально спортом заниматься мне некогда.

Дверь открыла мама – я сразу заметил, что она немного подкрасила губы, что делала крайне редко, только в связи с очень важными событиями. Познакомились, поговорили о том о сём, сели ужинать. По договорённости крепких напитков не было – только немного пива.

Перед «дуэлянтом» лежал листок, на котором красивым мелким почерком были написаны тезисы его «разгромного выступления» и ключевые слова; на другом отдельном листке была подготовлена таблица с колонками цифр, показывающая насколько к каждому празднику Иосиф Виссарионович понижал для советских людей цены на товары первой необходимости, на сколько повышал зарплату.

Предварительно он делал заметки к любой встрече, совещанию, докладу, партийной конференции, чётко мыслил и ясно излагал. Постепенно разговор вошёл в нужное русло, выяснили, что оба были директорами домостроительных комбинатов, что помогло найти общий язык, а потом уже начался настоящий разговор с разногласиями. Спорили долго, до позднего вечера. Я и мама были на стороне Б.Н., но виду не подавали, чтобы не нарушать формальное равенство сил и не обижать отца. Он, несмотря на всю свою горячность и вспыльчивость, провел дискуссию в меру корректно, хотя иногда мама вынуждена была делать ему круглые глаза. Каждый услышал, в основном, самого себя и, естественно, остался при своём мнении, полагал, что именно он победил. В связи с этим я вспомнил чьи-то слова: если хочешь победить в споре, – избегай его…

Но Борис Николаевич сказал мне потом, эта встреча была для него интересна и явилась своеобразным тренингом для последующих дискуссий c оппозицией и выступлений перед сторонниками. Единственное, пожалуй, в чём они были полностью солидарны, так это в том, что М. Горбачёв какой-то никакой, не имеет чёткой программы действий и сам не ведает, что творит как во внутренней, так и во внешней политике. Интересно, если бы отец вёл дневник, что бы он написал об этой встрече? От прямого ответа на мой вопрос, что теперь он думает о Б. Ельцине, отец двусмысленно уходил и хитро улыбался.

У Бориса Николаевича была потрясающая память. Когда через год после этой дискуссии он, будучи свидетелем со стороны жениха, столкнулся во Дворце бракосочетаний с моим отцом, то улыбнувшись и погрозив ему пальцем сказал:

– А ведь мы так и не закончили наш спор, Николай Михайлович.

– Время, время нас рассудит, Борис Николаевич…

Так, моему прямолинейному и строптивому отцу удалось за свою долгую жизнь победить в войне с фашизмом, похоронить Сталина, обругать Хрущёва и поспорить с Ельциным… Он навсегда стал достойным бойцом нашего «Бессмертного полка».

Если посмотреть на историю трёх поколений семьи Ярошенко по мужской линии, то нетрудно заметить, как радикально за 100 лет поменялось наши политические взгляды. Дед, Ярошенко Михаил, был православным монархистом, воевал в армии Деникина за царя и отечество, против коммунистов. Отец, Ярошенко Николай, уже стал коммунистом-атеистом, убеждённым сторонником Сталина и самоотверженным героем в борьбе против фашизма. А на мою долю, Ярошенко Виктора, в свою очередь, выпало стать православным, как дед, но демократом и сторонником конституционной монархии. В свою очередь я боролся с коммунистами-атеистами, такими, как мой отец, и был активным членом ранней команды Бориса Ельцина. Вот так всё переплелось и запуталось в нашей многострадальной стране; аналогичные коллизии, к сожалению, наблюдались во многих российских семьях – почти 100 лет в России шли горячие и холодные гражданские войны…

1.2. И каждый миг уносит частицу бытия

Ближний сосед иногда лучше дальней родни

После пожара нам выделили на Октябрьской улице дом 7 комнату в 15 м² в трёхкомнатной квартире. В новом огромном, по моим понятиям, дворе я поначалу не очень ориентировался, легко было заблудиться, особенно вечером да зимой, что однажды и произошло. Однажды вечером на какое-то время я почему-то остался без присмотра взрослых один во дворе, на детской площадке, обнесённой частоколом из низкого штакетника, который просто определял границы площадки, но мне представлялся настоящим большим забором. Я решил, что потерялся и надо идти домой. Мне показалось, что мой дом находится где-то впереди и, чтобы не потерять его из виду, надо преодолеть штакетник и потом двинуться домой по дорожке. С трудом, используя поперечные планки, я взгромоздился на штакетник и понял, что дальше будет ещё сложнее. В конце концов, спускаясь, зацепился хлястиком зимнего пальто за острие штакетника и повис в воздухе. Оказалось, что пуговицы мамой были пришиты «на совесть» и хлястик не оторвался. Я стал дрыгать ногами, отчего опустился ещё ниже, но до земли так и не достал. Очевидно, это было забавное зрелище (зимний вечер, сумерки, идёт снег; на заборе в шапке, валенках, с детской лопаткой в руках, висит и дрыгает ногами маленький мальчик), но мне было не до смеха.

Прошло какое-то время, я не плакал и мужественно, сжав зубы, молчал. Наконец захрустел морозный снег и на дорожке замелькала фигура здоровенного (как мне казалось) мужика.

– Снимите меня, пожалуйста, – промяукал я, – честное слово, больше так никогда не буду…

Он удивлённо остановился возле меня, оценил ситуацию, всё понял и тихо рассмеялся. Потом великодушно взял меня «за шиворот», аккуратно снял со штакетника и поставил на дорожку.

– Лети, – сказал мой спаситель, погрозил пальцем и растворился в ночи.

Две большие комнаты в нашей коммунальной квартире занимала семья профессора – для меня он был «дядя Володя», его жена – Антонина Владимировна и взрослый сын тоже Володя. Как все советские дети, я ходил в детский сад на «шестидневку» – родители целыми днями упорно работали и учились.

После войны все субботы были «рабочими», поэтому и детские сады работали по принципу «однодневки» или «шестидневки». В выходные и праздники, когда вся семья собиралась дома, мы сидели буквально друг у друга на головах, особенно, когда родилась моя младшая сестра Надя.

Ночью родители укладывались спать на своей кровати, я – на диване, сестра в какой-то люльке на столе, девушка из провинции, которая днём нянчила сестру и готовилась к поступлению в институт, – на раскладушке.

К этому надо добавить ещё стоящий в комнате гардероб и пару стульев. В общем, если кто-то хотел ночью встать и выйти из комнаты «по нужде», то невольно приходилось будить всех остальных. Иначе никак.

Антонина Владимировна, видя наши стеснённые обстоятельства, а также, не дождавшись внуков от сына, в такие дни приглашала меня к себе в гости. Для этого она специально купила детский конструктор, состоящий из металлических пластин, угольников с отверстиями, винтов и гаек. Сидя у них на большом ковре, я подолгу по её заданию собирал замысловатые паровозы, автомобили, тележки и подъёмные краны. Иногда у меня что-то не получалось, я начинал капризничать, хотел всё разломать и уйти домой, но Антонина Владимировна строго на меня смотрела, грозила пальцем, приучая к терпению и усидчивости, а в качестве стимула клала у меня на виду большую красивую коричневую коробку с шоколадными конфетами. Если я успешно справлялся с очередной головоломкой, то перед моим уходом она открывала заветную коробку и разрешала мне выбрать любую, но только одну конфету. Это был ни с чем не сравнимый вкус. За всю свою последующую многолетнюю жизнь, как ни искал, я больше не встречал таких вкусных шоколадных конфет.

На лето 1952 года, когда мне уже исполнилось полных 6 лет, родители впервые оставили меня одного у родственников отца, в селе Народичи на Украине недалеко от г. Житомир. Это было большое зажиточное село, которое стало районным центром, с кинотеатром, церковью, универмагом, почтой, аптекой, больницей, санэпидемстанцией и другими очагами цивилизации.

В Народичах жили родители отца и два его брата с семьями, между которыми я постоянно кочевал, проводя у каждого в гостях по одной неделе. Мой отец был средним среди братьев и единственным, кто не вернулся после войны на Украину. Семьи обоих братьев, старшего и младшего, относились к местной интеллигенции или «среднему классу».

Старший брат Игнат Михайлович был человеком серьёзным, толковым и обстоятельным, работал служащим почтового отделения. Жена дяди Игната толстушка тётя Соня, по-моему, точно не помню, заведовала местной аптекой.

Младший брат отца Григорий Михайлович во время войны участвовал в знаменитой операции по форсированию Днепра. Получил тяжелейшее осколочное ранение в голову: лобовая кость была раздроблена и после удаления осколков на всю оставшуюся жизнь осталась большая пульсирующая рана. Как и мой отец, получил инвалидность. Тётя Ганя, его жена, работала медсестрой в районной больнице. Соседи её очень уважали, принимали за волшебного доктора Айболита, и часто приходили бесплатно полечиться. Тётя Ганя никому не отказывала: всем давала какие-то лекарства. Народ у нас очень доверчивый и внушаемый – многие сразу выздоравливали, хотя давала она обычно всем только по одной таблетке (и то, как я потом, через много лет выяснил, это был банальный аспирин). Во всяком случае, от него ещё никто не умирал, но успешно самовнушался.

В каждой из семей трёх братьев было по одному ребёнку: у старшего брата дочь Людмила, моя старшая двоюродная сестра; у младшего Валентина, моя младшая двоюродная сестра, которые и составляли мне компанию в эти и последующие летние месяцы…

Когда я жил в семье у бабушки, каждый день взрослые отправляли меня с маленьким бидоном за парным молоком на соседнюю улицу. Путь мой лежал мимо дома, во дворе которого играла белокурая девочка моих лет, как мне казалось – настоящая Мальвина. Я стал спрашивать бабушку, не нужно ли сходить на соседнюю улицу ещё за чем. Может за хлебом или конфетами? Она всё быстро смекнула и спросила:

– Никак влюбился?

– Ты что, ба, я ещё маленький. А как её зовут?

– Викой зовут твою невесту, гостит у бабушки, а фамилия её Ратобыльская – и тоже, вроде тебя – москвичка, у метро живёт.

Я изо всех сил старался быть замеченным моей Викой-Мальвиной, каждый день просил поменять мне майки и рубашки, проходя мимо, стучал по забору палкой, но всё тщетно, она во что-то играла, жила своей кукольной самодостаточной жизнью и меня упорно не замечала. Через пару недель приехали её родители, забрали Вику и больше я никогда её не видел. Она разбила моё детское сердце, это была моя первая искренняя любовь, как, казалось, навсегда. Но сегодня я не хотел бы её встретить вновь, боюсь, что меня настигнет очередное разочарование, так бывает…

«Страшная месть»

Постепенно я познакомился с ребятами нашего двора и подружился с Серёгой, моим одногодкой, который жил в этом же доме, но на первом этаже в большой двухкомнатной квартире. Он говорил, что живет с дедушкой, которого я никогда не видел, и мамой, которая не ходила на работу каждый день, что было тогда большой редкостью.

Когда однажды Серёга пригласил меня в гости, я обомлел – два кресла и диван в столовой комнате были покрыты белыми чехлами. Ну точь-в-точь, как на картинке у нас в детском саду – дедушка Ленин сидит на таком же зачехлённом кресле и беседует с крестьянами («Ходоки у В.И. Ленина»). Мне стало неловко за моё невежество – ведь факты на лицо, похожая обстановка, главное – такие же зачехлённые кресла, круглый стол. Значит Серёгин дедушка – и есть Ленин, но я всё-таки неуверенно спросил:

– Серёга, а правда, что твой дедушка – Ленин?

– Ты что, – возмутился Серёга, – мой дедушка аж генерал, – с гордостью сказал он (очевидно, в отличие от меня он ещё не знал, кто такой Ленин).

Действительно, через некоторое время машина привезла на обед солидного мужчину в военной форме и с красными лампасами на брюках. Всё встало на свои места: точно – генерал.

Со временем к нам присоединился ещё один «мушкетёр» из нашего двора – Валерка. Вместе мы взрослели, учились, пошли в школу, записались в спортивную секцию, кружки авиамоделистов и рисования.

В доме напротив, который был частью большого каре, окружавшего наш двор, жил страшный, ужасный хулиган, весь в татуировках, ну прям Бармалей. Настоящего имени его никто не знал, но все называли его за косоглазие «Кривой». Он не возражал, очевидно считал, что это придаёт ему дополнительный вес среди окружающих детей и подростков. «Кривой» был членом какой-то молодёжной банды, которая наводила ужас на соседнюю Марьину рощу (очень известный после войны неблагополучный район Москвы), и всегда ходил с ножом, которым любил хвастаться.

Однажды зимой, играя во дворе с нами в хоккей с мячом, он проиграл с большим счётом, придрался к Валерке, который забросил несколько шайб, и жестоко избил его клюшкой. Только зимняя одежда спасла Валерку от серьёзных травм.

Перед нашей троицей встала серьёзная задача: как поставить хулигана на место и «страшно» отомстить за синяки и поруганную честь нашего друга. Но, даже если бы мы собрали всех детей нашего двора, справиться с ним было невозможно – он был лет на пять-шесть старше каждого из нас, высок, силён, и к тому же вооружён. Потом он мог бы расправиться с каждым, но одиночке. И Серёга (не даром внук генерала) разработал гениальный план. Все знали, что недавно во время драки «Кривой» пырнул своим знаменитым ножом какого-то парня, члена другой конкурирующей молодёжной группировки из Марьиной рощи. Значит нападение на «Кривого» можно было представить, как месть пострадавшего конкурента. Так мы превратились в своего рода «охотников», а он – в «дичь» …

Напасть надо было неожиданно и так, чтобы он нас никто не видел – желательно ночью. Мы были детьми, и поэтому наша фантазия не заходила дальше вечернего битья оконных стёкол в комнате на первом этаже, где он жил в многокомнатной коммунальной квартире у тётки.

После целой недели колебаний, обсуждений и приготовлений всё было готово. Мы точно определили окно для молниеносной атаки, проследили, когда он возвращается домой из ремесленного училища. Окно комнаты «Кривого» выходило на противоположную от двора сторону. Место для операции было идеальное – глухое, тёмное, с глубокими сугробами.

Заранее скрытно вечером (темнело зимой рано) мы складировали и присыпали снегом небольшую кучу «боеприпасов», состоящих из осколков асфальта и льда; тщательно отработали пути отступления – кто в какую сторону побежит. Дали слово на следующий день в это же время встретиться для решительных действий за углом соседнего детского сада. Хотя было очень страшно, но никто не струсил – все вовремя пришли на встречу, разобрали «боеприпасы», подошли на расстояние 3–5 метров до окна и сделали два залпа «ручными гранатами» по окну ненавистного хулигана. После этого брызнули врассыпную. Наверняка нас никто не видел – окна были занавешены, а стёкла покрыты инеем.

Несколько дней весь двор гудел о дерзком нападении народных мстителей, а мы буквально дрожали от страха выдать себя и быть разоблачёнными. Поклялись никому об этом не рассказывать, даже по секрету. Для убедительности я привел слова моей бабушки: «если хочешь, чтобы все знали, расскажи кому-нибудь по секрету».

План на удивление сработал. Мы не только наказали злодея за Валеркины синяки, но и навсегда изгнали хулигана из нашего двора. Тётка, подумав, что, действительно, это предупреждение со стороны другой банды, – от греха подальше отослала «Кривого» в деревню и больше его никто никогда не видел. Он просто сгинул из нашей жизни навсегда – мы были на седьмом небе от гордости и радости, что освободили весь двор от ненавистного тирана. Быть может, мы действительно и его спасли от мести других хулиганов…

Не хочу жениться, хочу учиться

Французская спецшкола № 2 заложила во мне не только хороший фундамент разнообразных знаний и кругозора, но и мощную пружину осмысленности и целеустремленности, энергии и вкуса к жизни, которых мне хватило на долгие годы. Когда я учился в третьем классе, отцу на работе выделили новую жилплощадь, и мы переехали с Октябрьской на улицу Гиляровского. Несмотря на то, что он был директором строительного комбината, новое жильё тоже было практически коммунальной квартирой, но с одной соседской большой комнатой, а у нас их было целых три.

Квартира находилась на последнем четвёртом этаже старого отремонтированного кирпичного дома без лифта. Поскольку родители очень пеклись о моём образовании, то одна из комнат была полностью выделена в моё распоряжение – тут тебе и кабинет, и спальня, и библиотека в полкомнаты.

Нашей единственной соседкой была М.И. – пышная, симпатичная крашенная блондинка средних лет, трудившаяся в «Аэрофлоте» кассиром. Хочу напомнить, что в советское время кассир в этом престижном учреждении – это всё равно, что заведующий отделом Елисеевского магазина. Достать нужный билет на нужное направление, на нужное число и удобное время могла только эта замечательная женщина. Так как в этих услугах нуждались и другие, настоящие «заведующие складами», то записная книжка М.И. была заполнена полезными телефонными номерами, и по принципу «ты мне, я тебе» она могла достать буквально всё.

Наша соседка была одинокой женщиной и утром, перекусив на скорую руку, почистив пёрышки, она улетала в свою кассу в красивой фирменной одежде «Аэрофлота». Изредка вечером она возвращалась с работы не одна и потом я слышал, как она смущённо объясняла маме сложившуюся драматическую ситуацию. Оказывалось, что этот красивый мужчина – из Магадана (Симферополя, Баку, Тбилиси, Еревана…) не смог достать билет на самолёт (или опоздал), а мест в гостинице не было. И это чистая правда – гостиниц было очень мало, а места в них были только для интуристов. Бездомные, но красивые и состоятельные мужчины, видя, что она добрая женщина, на коленях с шампанским просились переночевать; она, конечно, нехотя соглашалась, но при условии, что без всяких там глупостей, и стелила им на диванчике. Горячие мужчины, особенно с Кавказа, очень любили наших московских «блондинок», но, почему-то никогда на них не женились…

Моя комната имела общую стену с соседской и в такие ночи иногда я сначала слышал стоны М.И., а потом её тихие нежные напевы. Однажды я спросил родителей:

– А почему ночью М.И. иногда стонет?

– Может быть нежданный гость наступил ей на ногу, или она споткнулась, когда шла в туалет, – отвечала мама.

– Тогда она должна плакать от боли, а она потом тихо мурлычет какие– то песни, – не отступал я.

Родители переглянулись, отец развёл руками:

– Ума не приложу.

Очевидно, этот разговор имел какое-то продолжение, и у М.И. за стенкой в такие жаркие вечера и ночи стало потише.

В коммунальных квартирах для забывчивых вывешивались графики уборки мест общего пользования. Все расчёты велись от числа официально прописанных в квартире душ. Как-то я обратил внимание, что по умолчанию соседка убирается за двоих, очевидно, с учётом гостей…

Недалеко от нашего дома в Больничном переулке накануне быстро построили из блоков и также быстро обжили новую красивую школу. Она была намного ближе, чем та, в которую я ходил – видна из окна кухни нашей коммунальной квартиры. Я видел, что по утрам возле школы притормаживали легковые автомобили и высаживали детей и подростков различного возраста – было ясно, что они живут далеко от школы, но не было ясно, почему они не ездят, как я, на метро и трамвае. Однажды я набрался храбрости и после уроков зашёл в этот новый храм знаний, чтобы узнать, можно ли перейти учиться в эту замечательную красивую школу: есть ли свободные места? На пороге школы меня встретила уборщица:

– Тебе че?

Я как мог, скромно сформулировал свой вопрос.

– Насчёт местов не знаю. Но это, милок, не районная школа, а специальная (!), городская, № 2. В Москве таких раз-два и обчёлся. Вон видишь: сын писателя Смирнова пошёл; а вон дочка певца Бернеса машину ждёт. А то и выше бери – из ЦК… Знаешь, как они уже после второго класса по-французски лопочут? У! Так что, иди, не мешай людям работать.

Меня такие препятствия только раззадоривают. Вечером я доложил родителям о своём твёрдом желании учиться именно в этой школе. Они отнеслись к этому с умеренным пониманием (ну, ладно, давай попробуем) и на следующий день отец встретился с директором школы. Оказалось, что свободные места, действительно есть, так как некоторые ученики не выдерживают нагрузки и покидают школу. Но чтобы поступить в любой класс, надо сдать экзамены по французскому языку за все предыдущие годы. Как правило, эти экзамены выдерживают дети дипломатов и внешторговцев, которые возвращаются из франкоязычных стран и уже хорошо знают французский язык. Мы оказались перед тупиком, но я настойчиво давал понять, что меня это очень интересует, что я хочу учиться в этой школе и готов преодолевать трудности, отказаться от летних каникул и готовиться к вступительным экзаменам. Тогда к директору в поисках окончательного согласия и репетитора пошла сама мама. Они договорились, что директор рекомендует нам репетитора, который должен готовить меня всё лето с тем, чтобы в конце августа я попробовал сдать эти экзамены по французскому языку. Но никаких гарантий.

Поскольку летом все преподаватели будут в отпуске, директор рекомендовала для занятий пионервожатую Колесникову Адель Давыдовну, которая закончила год назад институт иностранных языков. В ожидании вакансии – ухода на пенсию одного из преподавателей, она согласилась на эту временную работу и остро нуждалась в деньгах. Для А. Колесниковой это также будет тест: докажет ли она свои профессиональные навыки преподавателя, сдам ли я экзамены?

Таким образом, наши мотивации совпали: я хотел учиться в этой школе, а Адель Давыдовна хотела в ней работать преподавателем. И с начала июня мы активно принялись за подготовку к экзаменам. Программа оказалась для меня очень сложной – занимались мы три раза в неделю у нас дома: к каждому занятию надо было учить грамматику, произношение, и обязательно 50 новых слов. Каждый месяц проводился промежуточный экзамен: стоит ли учиться дальше?

Как все нормальные дети, я активно пользовался шпаргалками – писал на клочках бумаги, на обоях, на руке, на подоконнике окна, у которого стоял мой письменный стол – в общем везде, куда хватало остроты детского зрения. Адель Давыдовна, в принципе, была не против шпаргалок, считая, что, изготавливая их, я лишний раз обращаюсь к своей зрительной и механической памяти. Однако, она была категорически против их использования и каждое занятие начиналось с тотального обыска моей комнаты и беспощадного уничтожения шпаргалок. Был решительно снят даже лозунг: «Век живи – век учись», который мои родители повесели слева от письменного стола – на нём А.Д. также обнаружила шпаргалку.

Наша соседка по коммунальной квартире стала говорить, что я плохо выгляжу, и тогда родители для поддержания сил начали покупать мне много шоколада и трёхлитровые банки фруктовых соков. Вот это была лафа, должен вам сказать!

Наша эпопея благополучно завершилась: в конце августа я успешно сдал вступительные экзамены и был зачислен в пятый класс, а Адель Давыдовна получила долгожданный пост преподавателя французского языка, стала моим классным руководителем и проработала в этой школе до выхода на пенсию.

В спецшколе царила хорошая атмосфера соревновательности, трудолюбия и проявления здоровых амбиций: те, кто ленились, бездельничали и плохо учились, становились изгоями местного общества. Несмотря на высокие требования, многие заканчивали школу с золотыми и серебренными медалями. Те, кому удавалось дойти до финиша и получить аттестат, практически всегда поступали в ВУЗы. Мне нравилось учиться, я быстро втянулся в работу и был принят в свои ряды своего рода школьным «истеблишментом».

С семьёй Колесниковых я оставался в контакте ещё много лет.

Адель Давыдовна, как я уже сказал, стала моим классным руководителем; каждый год летом она уезжала с друзьями-альпинистами на Северный Кавказ, поднималась на его вершины и привозила нам фотографии сравнительно редкого цветка: эдельвейс с альпийских лугов Эльбруса, Казбека или Пика Пушкина.

Поскольку формально граница между Европой и Азией проходит по Большому Кавказскому хребту, а Эльбрус находиться севернее, то есть, в Европе, то она нам объясняла, что это заповедный цветок, который нельзя срывать, сфотографирован на самой высокой горе Европы.

Учительница географии, которая ей завидовала и ревновала, утверждала, что «самая высокая гора в Европе, милочка, находится во французских Альпах и название ей Монблан, – преподаватель французского языка должен был бы это знать…»

Составители справочников и энциклопедий, очевидно, услышали их «принципиальный» спор и сейчас записывают в самую высокую гору в Европе сразу две: Эльбрус и Монблан, хотя наша на 800 метров будет повыше.

…Когда Горбачёв пришёл к власти и выступил с программой серьёзных, как мне казалось, преобразований на Апрельском 1985 года пленуме ЦК КПСС, я был на его стороне. Воодушевлённый перспективой глубоких перемен, я написал М. Горбачёву 50-тистраничную записку-брошюру под громким названием «Апрельские тезисы – причины и следствия» со своим анализом ситуации в стране и предложениями реформ.

Глава семьи – Колесников Владимир Иванович, высокий, интересный мужчина, работал тогда в аппарате ЦК КПСС, кажется, начальником отдела писем или обращений граждан. Он имел хорошие связи в руководстве СССР, в свое время учился на юридическом факультете МГУ вместе с А.И. Лукьяновым, который более сорока лет проработал в ЦК КПСС и Верховном Совете СССР, как мы говорили тогда, «слуга всех господ» – от Брежнева до Горбачёва. Я попросил В.И. Колесникова критически прочитать мой опус, а также напрямую, если это возможно, передать предложения Горбачёву.

Через три дня мы встретились вновь, и он сказал, что аналитическая часть очень интересна, но подобных анализов в ЦК КПСС достаточно много, работают целые институты; все понимают, что дальше так жить нельзя. Что касается политических реформ, то Горбачёв на них до конца не пойдёт – он, конечно, реформатор, но убеждённый коммунист. Относительно экономических – он не очень разбирается в экономике и половину из того, что написано вообще не поймёт. Поэтому Владимир Иванович передать записку Горбачёву не считает целесообразным. Надо делать ставку на других политиков и писать в другие адреса.

Я знал В.И. Колесникова как умного и вдумчивого человека, он дал мне полезный совет, поэтому я не стал «лезть на рожон» и использовал её в дальнейшей работе с А. Яковлевым, Ю. Афанасьевым и Б. Ельциным.

Потом, почти через 20 лет, в 1995 году на открытие «Музея российского флага» во Францию приехал от Правительства России и зачитал приветствие посланец В. Черномырдина – им оказался спичрайтер Премьер-министра Сергей Колесников – старший сын Колесниковых. С младшим Колесниковым – Андреем, известным талантливым оппозиционным журналистом, мы также знакомы…

Лунная соната вместо уроков

Со школой связаны многие серьезные и курьезные воспоминания.

Однажды, уже в десятом классе, когда я за что-то был удален из кабинета физики, я сидел в большом школьном холле и пытался музицировать. На первом этаже стоял обычно запертый старинный разбитый рояль, на котором в тот раз не оказалось замка. Сначала я тихо сыграл «Элизе на память», потом «Рондо в турецком стиле», краем глаза я заметил, что мимо прошла какая-то женщина, явно не преподаватель, иначе я получил бы замечание. Приступил к своей любимой «Лунной сонате» (первая часть), женщина подсела рядом и стала слушать.

Когда я закончил, вместо того чтобы похвалить или поругать, она спросила, не хочу ли я попробовать свои силы в советском кино. Она (не помню её имени) оказывается, работает на «Мосфильме» помощником режиссера на съемках многосерийной «Ленинианы». Сериал будет сниматься много лет. Каждая серия посвящена определенному периоду в жизни Ильича. Сейчас ей нужен кандидат на роль Ленина в возрасте примерно 15–18 лет. Профессиональных актеров в этом возрасте, конечно, нет, поэтому она ходит по школам и ищет тех, кого бы можно было снять в этой роли…

Очевидно, ей музыка навеяла изображение каких-то кадров будущего фильма и еще сбил с толку мой китель – в старших классах мы носили уже не только гимнастерки, но и кители (как Ленин в симбирской гимназии). Я понимал, что это безнадежно, но пошел на фотопробу, которая, как и предполагал, закончилась ничем, но на память я получил большие замечательные профессиональные фотографии, которые через несколько лет моя младшая сестра Надежда вместе с макулатурой по ошибке отнесла на пункт сбора вторичного сырья.

Поскольку фотографии были очень большими и не размещалась в фотоальбомах, я вложил их в популярный в те времена журнал «Огонек». На мою беду во время очередного соревнования между пионерскими дружинами нашей школы по сбору макулатуры сестра вынесла из дома всю бумажную продукцию, за исключением советских ассигнаций. Так пропало моё изображение в образе Ленина.

Летом, когда я заканчивал школу и готовился к поступлению в Московский Государственный институт международных отношений (МГИМО), мне вновь позвонила та же помощник режиссера и сказала, что хочет искупить свою вину за мой несостоявшийся бенефис. Она пригласила меня сняться, но уже реально, без фотопроб в «массовке», т. е. надо было артистично стать частью толпы. Фильм, по-моему, назывался «К звездам» или «Сквозь тернии к звездам», – в общем, что-то про космос. Деньги по тем временам она предлагала немалые – три рубля за один съемочный день, что соответствовало прожиточному минимуму, и я, малоимущий абитуриент, конечно, согласился.

Съемки этого эпизода проходили на территории Кремля, в качестве туристов мы дружно ходили по Соборной площади, заинтересованно поднимали головы на колокола и входили в один из храмов. В течение дня делали 4–5 дублей, между которыми я имел возможность готовиться к экзаменам для поступления в институт. Потом наступал момент истины – бухгалтер по паспортам и спискам выдавал зарплату, долгожданные 3 рубля.

Когда фильм, наконец, вышел на экран, я, как бы невзначай, пригласил своих знакомых посмотреть это замечательное кино, в надежде, что они оценят мое актёрское мастерство, но вышел конфуз – кадры с моим скромным участием остались на монтажном столике киностудии. И, вообще, фильм был неудачный. После этого я окончательно решил в кино больше не сниматься. Правда, с тех пор никто больше и не приглашал.

В школьные годы мы были обычными подростками, любили всякие «капустники», концерты, тусовки, соревнования и, конечно, танцы. Обычно мы тайком (своего рода спецоперация) собирались вечером в пятницу или субботу у того, чьи родители уезжали на дачу. Курили, немного выпивали, но никаких наркотиков, это считалось трущобным и неприличным занятием.

Поначалу были танцы под музыку на пластинках, но хорошие пластики были большой редкостью и стоили дорого – поэтому покупали их копии, которые нелегальные умельцы изготавливали на рентгеновских снимках, почему-то часто это были рентгеновские снимки лёгких.

Потом появилась такая диковина, как катушечные магнитофоны, потом – кассетные. Во время официальных праздников в школе организовывались вечера с концертами самодеятельности, «капустниками» и танцами под присмотром строгих учителей. Разрешалось танцевать вальс, танго, фокстрот и «топтание на месте». Нам это быстро надоело и, однажды, кто-то принёс на вечер портативный магнитофон с записями «буржуазных» танцев. В то время, пока часть старшеклассников в актовом зале отвлекала бдительных учителей разрешённым репертуаром, другая часть спустилась этажом ниже и в коридоре зажигала твистом, рок-н-ролом и буги-вуги. Потом мы менялись местами, но вскоре были разоблачены и нам «перекрыли кислород».

Однажды, это было зимой, мне и выпало по жребию принести для «левых» танцев на очередную вечеринку магнитофон. Это была непростая задача и ответственное поручение, магнитофоны были ещё очень редки и очень дороги, практически все были иностранного производства. От меня зависела судьба вечера, танцев и хорошего настроения.

С большим трудом я одолжил у своего знакомого, отец которого был сотрудником МИДа и часто выезжал в загранкомандировки, новенький немецкий магнитофон «Грюндиг». В качестве залога и компенсации он взял у меня для перезаписи три очень редкие и дорогие французские пластинки.

На улице шёл снег, было скользко, но за неимением денег на такси, после метро, трамвая и троллейбуса я пешком в назначенное время приближался к месту сбора нашей компании. Я уже предвкушал, с какими воплями радости они меня встретят, набросятся обнимать и целовать, как вдруг обречённо понял, что поскользнулся и неотвратимо падаю на спину. В какую-то долю секунды молнией промелькнули грустные мысли, что вот сейчас я грохнусь и разобью этот чёртов «Грюндиг», за него мне никогда не рассчитаться, а главное, что я не оправдал надежд и подведу моих школьных друзей.

Когда спина и особенно затылок встретились с асфальтом, я на мгновение потерял сознание, а когда очнулся, то понял, что на вытянутых руках я крепко держу над собой «Грюндиг», этот бесценный атрибут культурного отдыха старшеклассников.

От сотрясения мозга меня спасла меховая шапка, а от расправы друзей и кредитора – страх, инстинкт и хорошая реакция. В общем, вечер удался на славу, танцевали почти до утра. Может быть именно тогда я впервые понял, что жизнь прекрасна и удивительна.

Кстати, полученные на съёмках фильма три рубля не были первой зарплатой в моей жизни. За два года до этого я добился права работать во время летних каникул во Всесоюзной государственной библиотеке иностранной литературы (ВГБИЛ). Это вместо поездки на Чёрное море.

Я сейчас не помню особенностей советского законодательства, но несовершеннолетнему школьнику работать было категорически нельзя, однако, я уговорил замдиректора библиотеки по кадрам. Летом многие уходили в отпуска, сотрудников не хватало и меня приняли на самую ничтожную должность на полставки в книгохранилище. Сокровищница располагалась в маленькой церквушке в Столешниковом переулке, который я тогда очень полюбил. (…В Москве я люблю абсолютно всё: от непорядков, до тёплых булок. Но есть в этом городе лично моё – это Столешников переулок…)

В Библиотеке иностранной литературы меня интересовала не столько половина крошечной зарплаты, сколько возможность работать с «закрытыми фондами» – в те времена всего лишь с газетами и журналами на французском языке, которых не было в продаже и других публичных библиотеках.

Поскольку я работал на полставки, то вторая половина дня была полностью свободной, и я оставался в библиотеке до глубокого вечера, чтобы читать эту запретную «подрывную» литературу и стараться понять, чем социализм отличается от капитализма и в какую сторону, что лучшего можно позаимствовать в каждом из них и можно ли их совместить. За два месяца я многое узнал, стал что-то осознавать, появились много новых вопросов – пока, конечно, без серьёзных ответов… Но даже это совсем неплохо, я стал сомневаться в справедливости и эффективности социализма, провёл своего рода самоподрывную работу в смысле безграничной веры КПСС. Постепенно стала появляться мысль, что дальше так жить нельзя.

«Моня, не пукай в штаники…»

Я не любил драться, но в жизни любого подростка это было почти неизбежно. Как учил отец, когда драка становилась неизбежной, я бил первым и всегда выходил победителем. Однажды в моём школьном дневнике появилась грозная запись директора: «На перемене ударил старшеклассника и разбил ему нос. Прошу родителей срочно прийти в школу». Собрали семейный совет, потребовали объяснений.

– За что?

– За оскорбление.

– Ну и правильно, – сказал отец.

– Нет, не правильно, надо было искать какой-то другой выход, – возразила мама.

– Нет, правильно, – настаивал отец, – дураков даже в церкви бьют.

В общем, репрессий на этот раз не последовало. Но было одно обидное и нелепое исключение, – я вступился за другого человека, своего приятеля, и был за это жестоко избит в неравном бою. Как говорят, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным.

Мне было тогда лет 14, и родители отправили меня в пионерский лагерь под Москвой, недалеко от села Мячково. В лагере мне нравилось: дисциплины я не боялся, привык вставать рано и чем-то заниматься; было много спортивных занятий и развлечений; библиотека.

Детей и подростков по возрасту и полу объединяли в отряды, которые жили в отдельных палатах. Я подружился с ровесником из параллельного отряда Мишей Фридманом. Он также, как и я, учился в спецшколе, но английской № 1, кажется, это где-то в районе Сокольников. Мне очень нравился английский, который я потом изучал в Академии внешней торговли, а ему – французский, и мы наперебой рассказывали друг другу стихи и прозу на языке оригинала… В общем, были тогда, как говорят, «не разлей вода». Нам было комфортно и хорошо, казалось, что эта дружба по интересам на долго.

Миша был толстым мальчиком, который умудрялся всё время что-то жевать – благо родители привозили еду целыми «авоськами». У него были ярко выраженные еврейские черты лица и некая невоспитанность. Ребята подсмеивались над этой его особенностью:

– Моня, не пукай в штаники (хотя эти насмешки я решительно пресекал).

За два дня до окончания смены, как обычно, администрация лагеря организовала праздник закрытия лагерного сезона с концертом местной самодеятельности и долгожданными танцами.

После концерта деревенская шпана, без труда преодолевая лагерный забор, оказалась на танцевальной площадке. По иронии судьбы, четверо сильно подвыпивших ребят стали приставать именно к моему Фридману. Деревенские предложили традиционное «пойдём, выйдем». Миша, обречённо обернувшись в мою сторону, поплёлся к выходу, я пошел за ними; как назло, никого из знакомых ребят рядом не оказалось. Когда мы немного отошли от танцплощадки, началась перепалка и пошёл мат-перемат. Один из парней толкнул Мишу, я встал между ними, он замахнулся, и я был вынужден ударить первым. Четверо против двоих – перевес был минимальный, кроме того, мы были на своей территории и могли быстро рассчитывать на помощь. Но Моня действительно пукнул в штаники и молниеносно исчез, – так быстро, что они за ним даже не погнались, он им стал не интересен. У меня ещё была слабая надежда, что он вернётся с подмогой, но говорят, что он заперся в палате своего отряда, бился в истерике и никого не подпускал…

Деревенские ребята были опытными бойцами – сначала, как свора собак, повисли на мне и повалили на землю, а потом уже методично обрабатывали ногами по голове и под рёбра.

Фридман с подмогой не вернулся, а музыка заглушала шум драки; когда закончился очередной танец, на вопли девушек сбежались вожатые и полуживого отбили меня у нападавших. Те без труда вновь перемахнули через забор – и след их простыл.

Почти без сознания меня потащили в лазарет лечиться. Прибежал испуганный директор, это было чрезвычайное происшествие (ЧП): он, наверное, боялся неприятностей и очень суетился (мы этого так не оставим, мы их найдём, накажем и т. д.). До отъезда, весь следующий день, я находился под наблюдением лагерного врача.

Ко мне приходили засвидетельствовать своё почтение администрация, девчонки и ребята из нашей палаты, – не было только моего друга Мони, за которого я сгоряча чуть было свою наивную жизнь не отдал. Он попросил директора лагеря позвонить родителям, чтобы они его срочно забрали, наверное, от стыда. Мои родители, встретив меня в Москве у остановки междугороднего автобуса, поняли, что расспросы были бы для меня неприятны, промолчали и дождались, когда я всё откровенно расскажу сам.

Поскольку во время избиения я интуитивно катался по земле, то отделался лёгким сотрясением мозга. Хуже оказалась ситуация с рёбрами. Потом два месяца дышать не мог – были сломаны два ребра, и ночью я с трудом засыпал только на спине. Гипсовую повязку на рёбра наложить невозможно, вот они и срослись кое-как: с тех пор спать на животе я больше не могу. Эх Моня, Моня…

Герой Советского Союза и роковая школьная любовь

Все мы в своё время были немного «якобинцами», поэтому на пишущей машинке печатали самиздатовский литературный журнал с нашими пародиями на коммунизм и критикой современной советской жизни.

Скромный, улыбчивый, неряшливо одетый директор школы Кильдишев Яков Степанович о нашем творчестве, конечно, знал, но смотрел «сквозь пальцы» и полагал, что эти 20–30 экземпляров наивной писанины коммунистическому режиму не угрожают, а иногда и сам просил, что-нибудь на ночь почитать.

Он любил нам повторять, что самая длинная дорога начинается с первого шага, а наш первый шаг – это хорошая учёба. Конечно, он был совершенно прав. Хотя директор и называл меня вольнодумцем, но я был у него на хорошем счету. Работал он в школе сравнительно недавно, жил в служебной квартире, отдельный вход в которую был с торца школьного здания. О нём мы почти ничего не знали, он был, как говорят, пришлый, не из местных учителей – его прислало таинственное ГОРОНО.

В десятом классе, вернувшись после летних каникул, мы узнали, что накануне, когда директор отдыхал в Крыму, была ограблена его служебная школьная квартира. Среди похищенного оказались боевые ордена и медали, в том числе звезда Героя Советского Союза – мы его явно недооценивали, оказывается, это был заслуженный человек… Злодеев, конечно, поймали, в те времена такая кража – это было ЧП, и награды вернули герою, а мы его сразу зауважали.

Вот ещё одна школьная история, которая потрясла учебный мир. Заместителем директора по учебной части и одновременно преподавателем математики в нашей школе служил очень своеобразный человек – С-ов Василий Иванович. В отличии от директора, он был всегда в начищенных ботинках, выглаженных брюках, в свежей рубашке и галстуке, чисто выбритый, с благородной сединой на висках, добропорядочный семьянин – он оказывал неизгладимое впечатление, особенно на женщин бальзаковского возраста. В общем, среди учителей и учеников он пользовался заслуженными авторитетом и уважением. Всех он называл на «вы»; мел, которым чертил на доске формулы и геометрические фигуры, Василий Иванович держал как-то необычно – двумя пальцами. Однажды, в сердцах, он своеобразно обругал меня:

– Вы совсем обнаглели, Виктор, уже вещи по диагоналям (!) бросаете.

Наша классная староста Наташа Марголина вела особый дневник с подобными перлами учителей, которые зачитывали и хохотали через много лет на ежегодных посиделках одноклассников.

В.И. был очень строг – никаких отклонений от графика размеренной жизни, да и вообще ничего такого за ним никогда не замечали. Даже когда он просто шёл по улице со своим неизменным портфелем, все понимали, что идет солидный человек. Правда, мы стали замечать, как от метро «Ботанический сад» (сегодня «Проспект Мира»), взяв его под руку, шла наша новая пионервожатая Люся. Была в каждой школе такая платная должность идеологического надсмотрщика за мыслями и поведением детей и подростков. КПСС не выпускали из своих цепких рук человека с первых лет его сознательной жизни: октябрёнок – пионер – комсомолец – коммунист. Но, как говорят, никаких глупостей, и вообще разница в возрасте у них была лет тридцать, если не больше; нам Люся говорила, что Василий Иванович готовит её для поступления в какой-то очень серьёзный институт с математическим уклоном. Ну институт, так институт, а нам-то что?! Была она оторвой – маленькая, толстенькая, глупая, энергично-нахальная, противная; откровенно говоря, ученики её не любили. И вдруг все стали замечать, что у неё живот медленно пополз к подбородку. Ах, какой же был скандал! Сомнений не было – это он, наш строгий В.И., был продолжателем рода. Отпираться было бесполезно. Завуча исключили за аморальное поведение из рядов КПСС, сняли с должности заместителя директора. Все эти директивы приходили из райкома партии и министерства образования, а сами учителя хотя и сплетничали, но очень вяло реагировали на эти инициативы – не хотели никаких репрессий (кто безгрешен, пусть первый бросит в него камень, – очевидно, думали они). Василия Ивановича после заступничества и ходатайств коллектива учителей с трудом оставили в школе рядовым преподавателем математики.

Мы уже закончили школу, когда узнали, что Люся родила, Василий Иванович развёлся с женой, женился на возлюбленной, а ещё через год умер от инфаркта, не выдержав резкой смены образа жизни, травли и позора…

Надо сказать, что учащиеся вообще довольно наблюдательны. За сорок пять минут, пока длится урок, мы полностью «сканировали» преподавателей: состояние обуви, одежды, причёски, лица, настроение… Мы первыми угадывали, кто из них в кого влюблён, кто женится – разводится; кто не ко времени беременеет (учебный год только начался), а кто уже собирается на пенсию. Почти про всех учителей мы всё знали.

Так, работала в нашей школе одна преподавательница (не буду называть её фамилию), которую регулярно, раза два в год, муж поколачивал, награждая синяком под левым глазом. Каждый раз она на «голубом глазу» рассказывала, что была на даче, полезла на чердак за дровами (?), полено выскользнуло из рук и прямехонько – в левый глаз. Вы представляете?! Мы каждый раз понимающе кивали головами и сочувственно охали… Ну надо же! Опять «полено»! Опять в левый глаз! Не повезло.

Надо признать, что не все преподаватели в нашей школе были достаточно педагогичны. Так, в школе учились много «семейных династий», несколько детей одной и той же семьи. Как правило, младших детей третировали, когда, к месту и не к месту, ставили в пример их старших братьев и сестёр. Если я не ошибаюсь, то младшему всегда расхристанному Александру Адабашьяну («перловка, сэр»), который прогуливал уроки, рисуя настенные газеты и оформляя актовый зал, приводили в пример его аккуратного и собранного старшего брата-отличника. Моему однокласснику, Алексею Порхомовскому, который неплохо учился, приводили в пример его старшего брата, который закончил школу золотой медалью. Моя младшая сестра Надя также часто приходила из школы вся в слезах, и я, не спрашивая, уже понимал, что ей очередной раз привели меня в пример. Она просила даже перевести её в другую школу, но родители были непреклонны. Учись!

Когда мне исполнилось 18 лет, это событие торжественно, но скромно и в узком семейном кругу отметили у нас на квартире, на последнем, четвёртом этаже без лифта по улице Гиляровского. С Украины приехал старший брат отца Игнат, который гарно спивал народные песни, младшая сестра Надя играла на пианино «Элизе на память» Бетховена, а муж моей крёстной дядя Митя рассказывал анекдоты для взрослых. Помню, что мама, как полагается в таких случаях, приготовила для гостей тазик салата «оливье», «селёдку под шубой» и ещё что-то очень съедобное. На стол среди прочего для тостов выставили пару бутылок «Советского шампанского». Я любил праздничные застолья за то, что, как правило, после них оставалось немного еды и на следующий день мини-пир продолжался, и всё казалось ещё более вкусным, чем накануне.

Гости произносили в мою честь какие-то обычные тосты, но особенно отличился назидательностью отец, который всё знал и учил меня, как правильно прожить предстоящие непростые и полные трудностей годы и, что «это тебе не поле перейти» … В качестве алаверды, на правах ведущего, он предоставил мне ответное слово в надежде, очевидно, услышать то, как будут выполняться мудрые заветы главы семьи. Я решил ответить на это занудство шуткой и произнёс тост благодарности не от имени его 18-тилетнего юноши, но, якобы уже заслуженного 50-тилетного человека, депутата Верховного Совета (ВС) СССР, доктора экономических наук, министра экономики Советского Союза. Я поблагодарил моего 80-тилетнего отца за то, что он для меня сделал, пожелал ему 100 лет жизни, подчеркнул, что все, чего мне удалось добиться в жизни, произошло исключительно благодаря его полезным наставлениям. Шутка имела определённый успех, последовали смех и аплодисменты, но отец «завёлся», вновь взял слово и сказал буквально следующее:

– Сын мой, ты богат юмором и это очень хорошо. Но даже если твой путь будет усыпан розами, не забывай, что у них очень острые шипы. Планка, которую ты в шутку хочешь преодолеть, слишком высока, очевидно, это тебе приснилось. Но, как говорится, флаг тебе в руки – иногда сны сбываются…

Прошло 26 лет, я уже имел учёную степень, был народным депутатом и председателем подкомиссии по налоговой политике ВС СССР, а 14 июля 1990 года был утверждён ВС РСФСР на должность Министра внешних экономических связей. По телевидению велась прямая трансляция этого заседания ВС, которую отец пропустить никак не мог. Когда я, измотанный собеседованиями, вопросами и голосованиями в парламенте вернулся, наконец, в свой «депутатский дом», он первым позвонил и сказал:

– Вот видишь, я ведь был прав, вещие иногда сны сбываются, конечно, если слушать отца и много работать.

Одних уж нет, а те – далече…

Как полагается, в старших классах было много всякой влюблённости: в учителей, одноклассников и старшеклассников (не считая, конечно, известных актёров театра и кино). Но это была либо тайная, либо романтическая целомудренная любовь без серьёзных последствий и клятв в вечных чувствах. Возможно, мы были слишком заняты текущей учёбой и подготовкой к поступлению в ВУЗы (считалось неприличным провалиться на вступительных экзаменах). И вообще, как говорили тогда: «секса в СССР нет»…

Зато, когда мы поступили в институты и университеты, пошли работать и поехали отдыхать, все отношения вышли наружу: одноклассники активно любились, женились, рожали детей и разводились… Три классных пары вскоре скрепили свои отношения семейными узами. Много лет мы ежегодно встречались на квартире Порхомовских – Марголиных, одной из таких пар, и узнавали последние классные новости. Кто-то женился, кто-то развёлся, кто-то женился второй или третий раз; кто-то тяжело болен. У кого-то отец увёл жену младшего брата; в какой-то семье единственный сын соблазнил жену своего тренера, которая была старше его на 15 лет и счастливо прожил с ней ещё столько же. Потом, правда, одумался… Кто-то, не дай Бог, умер. В общем «под каждой крышей – свои мыши»: свои проблемы и тайны, трагедии и комедии. Новости обновлялись раз в год во время таких регулярных встреч.

Много лет на моём жизненном пути встречались выпускники нашей школы, одноклассники и даже соседи по парте. В МВЭС и Государственном комитете по лицензированию работали Алексей Порхомовский и Павел Вахламов; в течении десяти лет заведовала секретариатами министерства, комитета и торгпредства моя верная помощница Нана Кутателадзе.

В старших классах учебный процесс в школе был организован таким образом, что почти каждому предмету соответствовала своя аудитория: кабинет физики, химии, биологии, литературы, французского языка… Таким образом, в старших классах одновременно у каждого из нас было по несколько соседей по парте. С некоторыми из них произошли неожиданные встречи через десятки лет после окончания школы.

Через тридцать пять лет после окончания школы, когда я приехал во Францию Торговым представителем, первым, кого я встретил, был выпускник нашей школы Александр Аристов, блестящий знаток французского языка – атташе по культуре Российского посольства (а он учился в параллельном классе). Каково было моё удивление, когда на совещании посла Ю. Рыжова он представил мне нового советника по экономике посольства Росси во Франции, кандидата экономических наук, моего бывшего соседа по парте на уроках литературы и русского языка. О его судьбе я давно ничего не знал, это был Кудрявцев Андрей, который золотой медалью закончил нашу школу.

Почти через 40 лет после окончания школы, после переговоров в Париже с крупной инвестиционной компанией, ко мне подошла молодая красивая женщина, сотрудница этой фирмы, занимающая в ней важный пост, и спросила по-русски:

– Извините, Виктор Николаевич, вы случайно не учились во второй спецшколе?

– Вы хорошо говорите по-русски, мадам?! А почему вы так решили?

– Я русская, а произношение у вас как во второй спец.

– Что же вас связывает с этой школой?

– Фамилия Кулешов вам ни о чём не говорит?

– Как не говорит – говорит! С Александром Кулешовым мы сидели за одной партой на уроках химии.

– А я его дочь…

Это был настоящий сюрприз. С Александром Кулешовым мы сидели за одной партой на уроках химии и во время перерывов подкладывали кнопки на стул добродушному «химику» Чернышеву Андрею Владимировичу. Однако, в результате особенностей комплекции ниже пояса, он их не чувствовал и иногда даже ходил по школе с кнопками в штанах.

Мы созвонились с Александром и в следующий его приезд в гости к дочери встретились. Я узнал его, таким и представлял. Это был заслуженный человек, труженик, то, что я люблю и уважаю в людях: доктор технических наук, профессор, академик РАН, директор Института проблем передачи информации. Недаром он закончил школу серебряной медалью…

Наше поколение было свидетелем многих важных событий, которые повлияли на ход мировой истории. Мы были свидетелями смерти Сталина и разоблачения его культа личности. Наблюдали за хрущёвской «оттепелью» и берлинским кризисом. Пережили карибский кризис и убийство Кеннеди. Радовались запуску первого спутника и полёту в космос Ю. Гагарина. Восхищались высадкой американцев на Луне и негодовали по поводу вьетнамской войны. Жили в эпоху брежневского застоя и падения берлинской стены. Приветствовали горбачёвскую перестройку и участвовали в подавлении путча 1991 года. С пониманием отнеслись к отставке Б. Ельцина и, наконец, с надеждой вступили в эпоху В. Путина.

В молодости мы увлекались подпольным самиздатом, с упоением слушали песни Высоцкого и Окуджавы; бегали на концерты Вознесенского, Ахмадулиной и Евтушенко; восхищались смелостью и остроумием Жванецкого, «штурмовали» революционную Таганку… С учётом знания французского языка сюда надо добавить особый интерес к французской истории, литературе и музыке.

Интересная жизнь только начиналась и казалось, что впереди ещё бесконечные сто лет. Однако очень быстро пролетело много лет, и когда в интернете при заполнении каких-то анкет, когда надо указать год рождения, начинаешь «листать колесо времени», то никак не можешь добраться до своего1946 года, уж очень он далеко укатился от сегодняшнего дня. За эти долгие годы в употреблении появились новые, обычные для сегодняшнего дня материалы: пластмасса, полимеры и синтетические ткани; фанера, линолеум и кафель; бытовая химия и туалетная бумага… У нас на глазах в широкий обиход вошли самолёты, автомобили и холодильники; стиральные машины, телевизоры и магнитофоны; компьютеры, мобильные телефоны и интернет, а также многое ещё… Относительно недавно (по меркам истории) ничего этого не было. Наше поколение пережило настоящую научно-техническую революцию.

Выпускников нашей школы можно встретить повсюду. Если я пошёл по экономической стезе, то дипломатами стали будущие послы Николай Афанасьевский, Игорь Овсянников, Владимир Шишов и многие другие. В кинематограф подались Андрей Смирнов, Александр Адабашьян, Татьяна Друбич; в журналистику – Сергей Бутман, Григорий Кричевский; в поэзию – Елена Гулыга и проч., и проч. Среди выпускников нашей школы работники МИДа и Российской академии наук, выдающиеся ученые и уникальные переводчики, поэты, писатели, бизнесмены, работники банков, инофирм, адвокаты.

Почти каждый год, к сожалению, из жизни уходят одноклассники, коллеги по парламенту, сослуживцы по работе, партнёры по бизнесу, родные и близкие – с одной стороны понимаешь, что это неизбежно, а с другой – ну как же так? Особенно «урожайным» для дамы с косой был 2015 год, когда умерли сразу четверо моих одноклассников, среди которых был Александр Глушков, участник церемонии нашего с Оксаной венчания в Москве – держал надо мной венчальную корону, и Нана Кутателадзе, мой верный помощник на протяжении многих лет. Нана умерла 22 августа, что очень символично – это день Российского флага, который она снимала со стены моего кабинета 22 августа 1991 года, чтобы поднять потом над Белым домом. Она была человеком очень интересным, красивым и остроумным: любила хорошую шутку, умела изобразить каждого из нас и не зло посмеяться. Насколько я понимаю, по умолчанию, она завещала не грустить на своих поминках, на которых собрались все её дети и много внуков и, если бы она видела коллизию, в которую мы попали с Оксаной через 6 месяцев, то от души посмеялась.

А дело было так. По православному обычаю мы помянули Нану через 40 дней, а 22 февраля 2016 года, через шесть месяцев после её кончины, собрались с Оксаной навестить её могилу на кладбище Монмартр, расположенном на севере Парижа в 18-м округе, недалеко от базилики Сакре-Кёр. Купили цветы и поехали на кладбище. Накануне я получил травму колена и поэтому с трудом перемещал себя на костылях, а Оксана шла рядом и несла цветы. Как только мы вошли на территорию кладбища, Оксане «приспичило» и она, отдав мне цветы, пошла «помыть руки». Кладбище является мемориальным и, если это уместно так сказать по отношению к последнему приюту 20.000 человек, даже красивым. На Монмартре много склепов и могил известных людей: Генриха Гейне и Эмиля Золя; Александра Дюма и Стендаля; Жака Оффенбаха и Полины Виардо… что привлекает много посетителей, включая туристов.

И вот, значит, стою я такой печальный у входа на кладбище Монмартр: одной рукой опираюсь на костыль, а второй ловко держу другой костыль и букет цветов для Наны. (Наверное, похоже выглядел у Ильфа и Петрова «отец русской демократии» Киса Воробьянинов, когда просил милостыню). Мимо с планом кладбища проходила группа, которая искала могилу певицы Далиды; какой-то мужчина прошёл мимо, очевидно меня пожалел, вернулся и остановился рядом, доставая деньги.

– Сколько это будет стоить? – тихо спросил он, показывая на цветы.

– Нисколько, – обиженно ответил я, – это не вам.

Еле от него отбился, а тут и Оксана подоспела, и мы пошли дальше, на могилу Наны.

Не то, чтобы я был так плохо одет, нет, просто «профсоюз профессиональных нищих» Парижа обязал всех своих членов прилично одеваться, чтобы не распугивать клиентов… Все подчинились, кроме цыган, а я просто случайно попал, что называется, «под раздачу».

Когда спрашивают, не хотел бы я родиться заново и прожить ещё одну земную жизнь, я отвечаю «да», но при условии, что это будет та же жизнь: я прожил её напряжённо и интересно, эффективно и достойно – можно повторить. Единственное, о чём я по-настоящему сожалею в этой жизни и что бы я исключил из гипотетического повторения в новой, – это трагическую и нелепую гибель старшей дочери Александры.

Часть II. За родным порогом

2.1. Сотвори себя сам

Мы пойдём другим путём

Кстати, в МГИМО, куда я готовился во время съёмок фильма «К звёздам», я так и не поступил, не то, чтобы провалился, а просто не попал – тогда я не достиг моей заветной цели. Хотя в школе учился достаточно хорошо, даже на «отлично» по тем предметам, которые надо было сдавать на вступительных экзаменах. Кроме того, каждые субботу и воскресенье я ездил на Манежную площадь, где в старом здании МГУ под сенью памятника великому Михайло Ломоносову внимательно слушал лекции по профильным предметам, которые были рассчитаны уже на первокурсников.

Я подал документы на экономический факультет МГИМО. По началу всё шло очень хорошо – на первых четырёх экзаменах я получил четыре раза по 5 баллов, т. е. четыре высших оценки. Оставалось написать только сочинение. Конечно, я очень волновался, но в школе был одним из «любимчиков» и лучших учеников Марии Ивановны Гореловой – преподавателя русского языка и литературы, которая также старалась подготовить меня, как она говорила, «к суровым испытаниям культурной жизни». Для сочинения были предложены три темы. Я решил не мудрить, выбрал какую-то достаточно стандартную и принялся за работу. Сначала составил общий план, потом его детализировал, потом все эти мысли превратил в добротный, как мне казалось, текст. Контрольное время ещё не вышло, поэтому я несколько раз перепроверил своё сочинение на предмет грамматических и синтаксических ошибок и успел его вовремя сдать.

Каково же было моё удивление и разочарование, когда через несколько дней я увидел вывешенные на стене в коридоре МГИМО результаты сочинения – напротив моей фамилии стояла редкая и странная оценка: 4,5 балла. Я пошёл в приёмную комиссию и попросил одним глазком посмотреть, в чём же я ошибся. После длительной дискуссии секретарь приёмной комиссии всё же показала мне это злосчастное сочинение. Оказалось, что на второй и на пятнадцатой страницах сочинения я повторил, но в разном контексте, слово «дело», и на полях сочинения мне отметили ½ ошибки (тавтология). Конкурс для поступления был 25 человек на место и проходной бал – 25. Я понял, что меня просто «срезали» ради какого-то другого, нужного абитуриента.

Когда удручённый я вернулся домой, отец всё понял и сразил меня словами анекдота, который я запомнил на всю жизнь:

– Может ли сын генерала стать маршалом? – спросил он.

– Наверное, – не ожидая подвоха, вяло ответил я.

– А вот и нет, у маршала есть свой сынок… То, куда ты сунулся, это пристанище определённой «касты», как им кажется, закрытое общество, междусобойчик для детей чиновников. Чужие там не ходят. Они считают, что у них белая кость и голубая кровь.

– Что делать? Как жить дальше без серьёзной цели?

– Ты сам решил туда поступать и должен был попробовать. Кстати, ничего страшного не произошло. Наберись терпения. Как говорил Ильич, мы пойдём другим путём. Ищи свой другой путь. И вперёд, цель не теряй, а дорогу осилит идущий… В жизни всегда будут потери, поражения, стрессы, трагедии. Я не говорю, что это очень хорошо, но это неизбежно. И положительная сторона этих событий в том, что человек проводит ревизию своей жизни, своих взглядов, встряхивается, перестраивается и часто к лучшему. Начинает новую жизнь. Вообще, нет худа без добра, но поспешай не торопясь…

Всё в жизни имеет свою цену и это, очевидно, справедливо – значит за всё в жизни надо платить. Надо платить за мечты и ошибки, преступления и приобретения, бездействие и торопливость. Платить не только в буквальном смысле деньгами, но и своими здоровьем, временем, трудом, терпением. Гораздо хуже, когда человек добровольно или в силу обстоятельств расплачивается совестью, честью или даже жизнью… Вот этого не надо. Как говорил Ленин, мы пойдём другим путём…

И я пошёл. В результате, я поступил во ВТУЗ (высшее техническое учебное заведение), в котором недельная работа на ЗИЛе чередовалась с недельной учёбой в институте. Это был уникальный опыт, который всё больше и больше используется за рубежом. Производственное обучение, на мой взгляд, является самой эффективной и надёжной формой получения практических знаний. Сейчас мой бывший институт гордо называется МГИУ (Московский государственный индустриальный университет).

Кстати, наши дети во Франции прошли именно такую школу жизни: во-первых, с 18 лет они учились и работали, зарабатывая себе на жизнь, во-вторых, своим трудом обеспечивая оплату высшего образования. Мы гордимся таким трудовым воспитанием, которое безусловно пошло им на пользу. Во Франции эта система называется «альтернанс» и не все молодые люди выдерживают такого напряжения.

Итак, я пошёл совсем другим путём: получил высшее техническое образование, затем – высшее экономическое; закончил аспирантуру; защитил диссертацию; успешно проучился в Академии внешней торговли на курсах английского языка и подготовки сотрудников ЮНИДО (ООН по промышленному развитию).

Отец оказался прав – через долгих 15 лет упорной учёбы и работы я был приглашён работать заместителем начальника отдела международной кооперации в ГКНТ (Государственный комитет по науке и технике). Комитет имел статус выше, чем любое министерство, в нём трудилось много классных специалистов. И работа там была очень интересной, высокооплачиваемой и престижной, что, не скрою, щекотало моё честолюбие. Мне было 32 года, я стал самым молодым руководителем в ГКНТ и находился на высоком уровне в своеобразном табеле о рангах. Достаточно сказать, что я имел спец обслуживание (специальные льготы, которые мы с Ельциным в своё время пытались безуспешно отменить).

Советские льготы – это специальные поликлиники, санатории, продовольственные пайки, персональные автомобили и т. д. – меня очень смущали, пора их отменить. Я посоветовался с родителями, не стоит ли добровольно отказаться от льгот, на что отец резонно заметил, что это будет бесполезной демонстрацией перед моими коллегами. Дескать, вот я какой – гораздо лучше, чем вы.

– Не ты их придумал, не тебе отменять. Запомни, сын мой, – многозначительно сказал отец, – всему своё время.

Советские льготы, которые мы наивно хотели ликвидировать, не идут ни в какое сравнением с тем разгулом вседозволенности, роскоши и бесконтрольности в высших эшелонах власти, с которым мы сталкиваемся сегодня. Все: президент и премьер-министр; министры, депутаты и сенаторы; губернаторы и мэры городов; руководители судов различного уровня и силовики – почти все они, живущие на налоги с полунищего населения, нагло придумывают себе бесплатные льготы. Это элементарное злоупотребление своим служебным положением, что является разновидностью хорошо организованной коррупции на государственном уровне. Можно даже не знакомиться с докладами и расследованиями Немцова, Навального и других правдоискателей о бесконечных дворцах и резиденциях, яхтах и самолётах, санаториях и поликлиниках, автомобилях и водителях, охранниках, различной обслуге и так далее. Всё это легко сегодня можно найти в интернете и стоят эти удовольствия власть имущих сотни миллиардов долларов, которых так не хватает десяткам миллионов людей, отброшенных за черту бедности.

Что наша жизнь? Игра!

Благодаря усилиям школьного преподавателя русского языка и литературы М. Гореловой, мы полюбили русскую литературу и стали заядлыми театралами. Лично я обошёл почти все московские театры и пересмотрел их основные репертуары: начиная от революционной «Таганки» и заканчивая классическим МХАТом.

Во МХАТе свободных мест, как правило, никогда не было, и я вынужден был за 30 копеек покупать самый дешёвый входной билет. Такой билет давал законное право школьникам и студентам садиться на покрытых ковровыми дорожками ступеньках между рядами мягких кресел и с открытым ртом восхищаться русской классикой. Как сейчас говорят, это был и «кайф», и «драйв», и одновременно полное блаженство.

Когда же денег совсем не было, я ждал последнего звонка и, если оставались свободные места, контролёры «за настойчивость» бесплатно пропускали в зрительный зал.

В Малый театр я с удовольствием ходил на Грибоедовское «Горе от ума» с Михаилом Царёвым в роли консерватора и брюзги Фамусова. Как же я был потрясён, увидев того же Михаила Царёва в противоположной роли – роли «якобинца» Чацкого в старой экранизации того же спектакля. Я знал, что существует «метод Станиславского», понимал, что он гений перевоплощения, но я чувствовал, что здесь, что-то большее, что-то другое: Михаил Царёв просто изображал тогдашнего самого себя, с годами помудревшего человека… В молодости, когда он играл Чацкого, то искренне ощущал необходимость «революций» и хотел, как большинство из нас, быстрых социальных перемен и справедливости, именно поэтому он и был в этой роли так блестяще убедителен. А когда через много лет он также глубоко, искренне играл на той же сцене, но уже консерватора Фамусова, он также изображал самого себя, он во многом чувствовал и думал, как его герой. Интуитивно он понимал, что нужно хранить, «консервировать» всё лучшее из завоеваний и достижений предыдущих поколений.

Думаю, что эти естественные метаморфозы происходят с большинством из нас – странно видеть людей и особенно политиков, которые надолго задержались в своём «революционном детстве» – они уже не современны, инфантильны и бесполезны. Мне показалось, что я своевременно понял что-то, что окажется важным и полезным мне в будущем. Подспудно моим слоганом стали слова отца: «Всему своё время».

Тот, кто в молодости не был «якобинцем», а с годами не стал консерватором, просто не прошёл путь естественного развития и отбора. Но консерватор консерватору – рознь. Хорош тот консерватор, который стремится сохранить всё то лучшее, что удалось создать за предыдущие годы, а не всякий исторический хлам.

Эта любовь к театру однажды чуть не стоила мне жизни под колёсами уходящего автобуса. Я предпочитал ходить в театр один, чтобы никто не отвлекал от таинства, которое происходило на сцене, но иногда ходил с друзьями или приглашал девушек.

В десятом классе, после спектакля, я провожал домой красивую девушку из параллельного класса Жанну Тарасову. Я не был влюблён, но она мне немного нравилась. Денег на такси после театра у школьника, естественно, не было, и мы поехали на метро, после которого надо была пересесть на автобус. Было уже очень поздно и подошёл последний автобус; если бы я поехал дальше её провожать до дома, то уже не смог бы вернуться домой.

Жанна мне всё это популярно объяснила, кроме того, жила она рядом с автобусной остановкой, да и в Москве тогда было сравнительно безопасно. Она убедила меня остаться, запрыгнула в автобус, двери закрылись, я помахал рукой и сделал шаг назад. Стояла холодная снежная зима, на остановке не успели убрать накатанный снег, и я поскользнулся; через мгновение мои ноги оказались перед задними колёсами тяжёлого автобуса, который стал газовать, чтобы стронуться с места. На моё счастье скользко было не только мне, но и автобусу – колёса не сразу покатились по накатанному льду. Звериный инстинкт самосохранения подсказал мне, что я не успею выбраться из-под автобуса, если буду ногами отталкиваться ото льда. Доли секунды мне хватило, чтобы самому развернуться параллельно машине, которая медленно проплыла мимо. Незнакомые люди помогли мне подняться. После окончания школы я потерял Жанну из вида, а любовь к театру так и не прошла.

Работая во Франции, я не забывал о представителях одной из древнейших профессий – журналистах. Вокруг торгпредства мы сформировали журналистский пул или условно «клуб друзей России». В этот своеобразный клуб входило примерно до 30 российских и десяток доброжелательных по отношению к России французских журналистов. Для них мы готовили пресс-релизы по франко-российским экономическим отношениям; организовывали пресс-конференции российских руководителей; приглашали на культурные и патриотические «тусовки».

Во время выставки, посвящённой 300-летию российского флага, ко мне нерешительно подошла полная женщина и сказала, внимательно глядя в глаза:

– Здравствуй, Витя!

– Здравствуйте, мадам!

– Неужели ты меня не узнаёшь?

– Простите, нет.

– Ведь это я, Жанна.

Она очень, очень изменилась, очевидно, была тяжело больна. Оказалось, что, когда после окончания школы красавица училась в институте иностранных языков, в неё страстно влюбился работавший в Москве французский журналист, женился и увёз с собой в Париж. Этот журналист много лет был членом нашего «клуба друзей России» и часто бывал в торгпредстве, но без Жанны, она, возможно, стеснялась произошедших с ней перемен, а тут ещё я её совсем не узнал… Больше Жанна в торгпредство не приходила. Болезнь сделала своё дело: через год она, к сожалению, скоропостижно скончалась.

Юля – дочь (внучка) Никиты Хрущёва

Был, однако, единственный театр, в котором я почти не бывал – театр имени Вахтангова на Старом Арбате. В школьные и студенческие годы я посмотрел там только пару спектаклей – один из них «Принцесса Турандот» с Юлей Борисовой в главной роли, которая мне совершенно не понравилась. Может быть, именно поэтому театр имени Вахтангова меня больше не привлекал.

Но однажды произошло некое событие, которое вернуло меня в театр Вахтангова. Когда я уже входил в обойму «номенклатурщиков» и пользовался различными льготами, я купил путёвку в санаторий Минеральных Вод, принадлежавший 4-му Главному управлению Минздрава СССР, известному в народе как «Кремлёвка». В столовой за каждым столиком сидели по четыре человека. Мы редко встречались, так как трапеза была растянута на два часа, и все приходили перекусить в разное удобное для себя время. Состав отдыхающих постоянно менялся – одни приезжали, другие уезжали; все были заняты предписанными процедурами и неспешными прогулками к минеральным источникам.

За нашим столом я иногда сталкивался со скромной молодой (но старше меня лет на 5–7), стройной, застенчивой и, на мой взгляд, по-своему красивой женщиной. Однажды, буквально за день до её отъезда, мы познакомились: она представилась Юлей, разговорились. Оказалось, что она искусствовед и работает начальником литературного отдела в недопонятом мною театре им. Вахтангова. Вот так сюрприз! Завязалась лёгкая дискуссия. Юля почти всю жизнь проработала в этом театре, любила его и убеждала меня, что я просто не знаю замечательных, тонких и талантливых актёров театра Вахтангова.

– Почему не знаю? Нет я люблю таких актёров, как Гриценко, Лановой, Яковлев, Этуш, Купченко, наконец. Но сами постановки какие-то очень уж усреднённые; и потом куда девать эту истеричную Борисову? Она захватила все главные роли… и всё только портит.

Юля написала на меню свой рабочий телефон, дописала отчество Леонидовна, обещала контрамарки, то есть служебный проход на любой спектакль, если в кассе не будет билетов.

Через месяц полтора я, как всегда, пришёл экспромтом в театр Вахтангова на «Антоний и Клеопатра», билетов не было, и я воспользовался этим телефоном.

– Здравствуйте.

– Здрасте, – ответил кто-то явно не её голосом.

– Юлию Леонидовну позовите, пожалуйста.

– Хрущёву, что ль?

Я оторопел.

– Не знаю фамилию.

– Да у нас других и нету, щас позову.

Юля передала мне контрамарки, увидела моё смущение, всё поняла, заулыбалась, у неё была красивая грустная улыбка.

– Всё в порядке? – спросила она довольная тем, что удалось сохранить в секрете фамилию «Хрущёва».

– Ну, да… вроде в порядке.

Оказалось, что она была приёмной дочерью Никиты Хрущёва и родной дочерью его сына от первого брака Леонида. Во время Великой Отечественной войны дети советских руководителей (в отличие от сегодняшних российских) служили Отечеству: воевали на фронте, погибали, попадали в плен. Леонид Хрущёв, как и Василий Сталин, был лётчиком, но, в отличии от него, по официальной версии погиб в воздушном бою в 1943 году. Мать Юлии, как обычно, арестовали за «шпионаж» и отправили в лагеря, где она находилась до 1954 года. Тогда-то Никита Хрущёв и удочерил свою трёхлетнюю внучку.

Но существует и другая, конспирологическая версия этих событий, гласившая, что Леонид сдался или умышленно перелетел к немцам, служил им, а был потом расстрелян по личному указанию Сталина. И, якобы, Хрущёв не мог этого простить вождю и мстил ему уже после смерти. Это я узнал гораздо позже; но Юле ничем не докучал, а сама она ничего не рассказывала. Знаю только, что она много раз безуспешно судилось с теми, кто озвучивал версию предательства её отца.

Так судьба свела моего отца с Никитой Хрущёвым, а меня с Юлей Хрущёвой, внучкой и одновременно его приёмной дочерью. Ощущения от этих встреч у меня остались прямо противоположные – я был приятно удивлён умом, образованностью, воспитанием и мягким характером Юлии. В отличие от Хрущёва-атеиста, его внучка, несмотря на гнетущую атмосферу советского строя, выросла человеком верующим. В июне 2017 года Юлия Леонидовна Хрущёва нелепо и трагически погибла под колёсами подмосковной электрички. Пусть земля ей будет пухом.

2.2. Выбор цели

Институт и сын не лейтенанта Шмидта

Поступив во ВТУЗ, я с удовольствием окунулся в студенческую жизнь и уже через полгода, во время первой сессии, сдал экстерном экзамены по французскому языку за все четыре года вперёд. В результате Министерство высшего образования СССР впервые в своей истории дало право студенту работать в том же институте, так называемым, «почасовиком», то есть, преподавателем французского языка – по отдельному хозяйственному договору, вне штатного расписания. Два раза во время каждой учебной недели я преподавал французский язык своим однокурсникам – это было совсем не сложно: в техническом ВУЗе уровень знаний иностранных языков был, увы, крайне низким.

Знание иностранного языка дало о себе знать. На шестом курсе меня вызвал к себе в кабинет руководитель моей дипломной работы, декан нашего автомобильного факультета и проректор института, очень интересный, образованный и обаятельный человек – Владимир Оттович Шмидт. Он был не сыном лейтенанта Шмидта, а сыном известного учёного-полярника, академика Отто Юльевича Шмидта; они даже внешне были очень похожи и носили одинаковые чёрные густые бороды…

– А что, – с места в карьер начал Шмидт, не пригласив меня даже присесть, – не замахнуться ли нам на Шекспира?

– Я готов: что надо сделать, Владимир Оттович?

– Вы хотели бы стать первооткрывателем?

– Конечно, но ваш батюшка уже всё переоткрывал, – осмелился я пошутить. – А вот и не всё, вам надо попробовать первому в СССР защитить технический диплом на французском языке! Каково? Здорово я придумал?

– Неожиданное предложение, я пока не могу въехать в тему.

– Подумайте, до защиты ещё почти пять месяцев, формальности мы уладим и разрешение на такой эксперимент в министерстве получим. Через три дня жду вас с ответом, и если «да», то с планом – как всё это «по уму» организовать.

Я, конечно, с радостью согласился, и план, который я затем предложил, был довольно прост. В зале, где планировалась открытая защита диплома, мой друг – одноклассник по спецшколе Павел Вахламов – телефонизировал (оборудовал наушниками) 40 мест, 10 из которых отводились для дипломной комиссии.

В результате, я вещал на французском языке в микрофон, как на обычной международной конференции, а Павел, находясь в аудитории на другом конце института, слушал меня через наушники и синхронно переводил, держа перед собой другой микрофон, который был соединён с наушниками в зале. Всё очень просто, как на международных конференциях. Для каверзных вопросов у комиссии был свой микрофон, который работал по такой же технологии.

Тема дипломной работы была очень сложной: расчёт и проектирование гипоидной передачи грузового автомобиля. Но после часовой баталии комиссия единогласно проголосовала за оценку «отлично», а в дипломе была сделана специальная отметка о том, что защита состоялась на французском языке.

Владимир Оттович был очень доволен своей затеей («впервые в СССР… его студент…»), а я, так вообще «на седьмом небе»…

За год до этого важного события под нажимом и по рекомендации Шмидта без всякого энтузиазма я стал членом КПСС. А произошло это так. Однажды меня пригласил к себе в кабинет для необычного предложения декан нашего автомобильного факультета В.О. Шмидт. Оказалось, что на институт выделена квота для приёма новых членов в КПСС – состав и количество членов компартии строго регулировались какими-то высшими партийными бонзами, которые, в конце концов, и привели эту партию и СССР к печальному концу.

– Виктор Николаевич (он всегда называл студентов на «вы» и по имени-отчеству), вы у нас на виду, вам и карты в руки, пора вступать в партию, с парткомом согласовано, а характеристику я вам дам….

Взяв сутки на размышление, я согласился. Следует учитывать, что КПСС была не только единственной и правящей партией, но и важнейшей частью хозяйственно-административной системы управляющей народным хозяйством СССР. Поэтому реально участвовать в экономической и общественно-политической жизни страны вне КПСС было бы просто невозможно, а выходить на Красную площадь с плакатами, требуя реформ – не продуктивно.

– Пора, наконец, разбавить наше старушечье болото молодыми кадрами, – сказал он через несколько дней, рекомендуя меня секретарю парткома института.

Предстояло подать в партийный комитет института соответствующее заявление. В качестве образца был рекомендован некий шаблон: «Прошу принять меня кандидатом в члены КПСС, т. к. хочу быть в первых рядах строителей коммунизма… обязуюсь…» и так далее. Я отнёс своё заявление в партком, но в нём написал: «Прошу принять меня кандидатом в члены КПСС, т. к. хочу участвовать в реорганизации партии и проведении социально-экономических реформ в СССР…». Этот визит в партийный комитет института был настолько банальной и ритуальной операцией, что читать заявление никто не стал.

Каждый месяц большие и малые партийные организации, – хоть умри, но должны были проводить собрания, даже если говорить уже было совсем не о чем. Во время таких собраний многие члены КПСС тихо дремали или шёпотом рассказывали антисоветские анекдоты. Исключение составляли персональные дела коммунистов, связанные с попаданием в вытрезвитель и заявления обманутых жён о супружеской измене.

И вот наступил день «Х», когда на очередном ежемесячном партийном собрании института среди нескольких сонных пунктов повестки дня рассматривался вопрос о принятии меня кандидатом в члены КПСС. Ведущий собрания по процедуре автоматически, как говорят, без выражения, стал зачитывать моё заявление и вдруг запнулся, прочтя то, что собравшиеся коммунисты с многолетним стажем не хотели услышать и не могли понять («…хочу участвовать в реорганизации партии и проведении социально-экономических реформ в СССР…»). На этих словах все оживились, встряхнулись, по залу прокатился недовольный гул, коммунисты стали тянуть руки для гневных выступлений. И тут началось… ах, какой же был скандал:

– Что это за реорганизация КПСС?

– Оппортунист и ревизионист!

– Да он, наверное, устава партии совсем не знает!

– Что это за социально-экономические реформы?

– А как звучит кодекс строителя коммунизма?

– Вы что, молодой человек, газет не читаете? Не знаете, что мы вот-вот догоним, а там, глядишь, и перегоним США по производству…

– Нет, товарищи, он не то, чтобы в коммунисты, он и в комсомольцы не годится…

Выручил, конечно, Владимир Оттович Шмидт. Он, как отец родной, объяснил, разгорячённым однопартийцам, что я ещё очень молод и неопытен, что в парторганизации института, где средний возраст приближается к 70 годам, это будет единственный студент, из которого они воспитают достойную замену и прочая, и прочая… В общем, с большим трудом, но В. Шмидт убедил высокое собрание, и меня со скрипом, перевесом в три голоса, приняли кандидатом в члены КПСС с испытательным сроком и десятком всяких оговорок, условий и напутствий. С тех пор однокурсники иногда, в шутку, стали называли меня «сыном Шмидта», имея ввиду, конечно, не лейтенанта – разрушителя и бузотёра, а профессора – создателя новых автомобилей.

Через год, на очередном плановом партсобрании меня пожурили за слабое знание работ из собраний сочинений К. Маркса и В. Ленина, но приняли в члены КПСС. Конечно, я совсем не оправдал надежд моих однопартийцев – будучи единственным студентом в партийной организации института, чувствовал себя белой вороной, выступал без энтузиазма, только по разнарядке, часто «прогуливал» партийные собрания, на которых по-прежнему можно было заснуть от вынужденного пустословия и скуки…

Как это часто бывает, в том же институте я встретил свою первую будущую жену – Татьяну Смирнову. На каждом курсе надо было сдавать много чертёжных работ, а чертить дома большинству из нас было не на чем. Вот для этих целей в институте и была выделена большая аудитория с десятком кульманов – специальных приспособлений для черчения.

Однажды мы случайно оказались за соседними кульманами, познакомились, очевидно, понравились друг другу, через некоторое время поженились и прожили в браке одиннадцать разных – плохих, хороших и так себе, средних лет. Наши отношения по различным причинам полностью себя исчерпали, и мы расстались. За это время у нас родилась дочь Александра, которая трагически погибла, не дожив до 16 лет, когда мы уже много лет были в разводе.

Тем временем институт продолжал жить своей индивидуальной и интересной жизнью, которую иногда потрясали местные скандалы и сенсации. В учебной программе всех факультетов был такой занудный и сложный предмет, как сопротивление материалов (сопромат). Даже ребята, более ориентированные на точные науки, сдавали зачёты и экзамены по сопромату с большим трудом, а уж девушки тем более…

Преподавал этот предмет и единолично принимал зачёты и экзамены по сопромату очень старый, всегда неряшливо одетый, плешивый, маленький и гаденький профессор Х.И. Он по одному вызывал к себе студентов, сажал рядом с собой, исключая всякую возможность использования шпаргалок. С первых слов он понимал, каков уровень знаний студента и принимал соответствующие решения – оценка или пересдача. У него была одна особенность, или точнее сказать «слабость»: он обожал щупать молоденьких девочек. В силу своего преклонного возраста для женщин он уже был совершенно безопасен, но при первой возможности распускал руки. Начинал с коленок и далее по списку… Девушки либо были вынуждены терпеть это безобразие, тогда они получали в зачётной книжке «удовлетворительно», либо возмущённые и раскрасневшиеся выскакивали из аудитории, поправляя одежду, но были обречены приходить ещё и ещё. Все об этом знали, но свинство происходило тет а тет… да и зачёты надо было сдавать, такова студенческая жизнь. Говорят, что ребята его регулярно легонько били, устраивали «тёмную» за своих подруг, но он был неисправим, а скорее всего, просто оказался больным человеком или сексуальным маньяком, что одно и то же, но добровольно к психиатру не шёл. Наконец, нашлась одна красавица с нашего курса, к которой он, как водится, залез под юбку и которой порядком надоело «пересдавать зачёты». Она не побоялась написать соответствующее заявление в деканат. Осмелевшие и возмущённые девчонки одна за другой стали подписывать эту «маляву» и профессор на этот раз уже не смог отвертеться, покаялся и обещал, что больше не будет. Маньяк жаловался, что на руках у него больная жена, детей нет – помочь некому, зарплаты не будет, но ничего не помогло. Его с треском выгнали из института, исключили из КПСС с соответствующей записью в трудовой книжке, – так называемый «волчий билет», с которым он уже не смог никуда устроиться на работу и ушёл на пенсию. Специальность у него была редкая, отдел кадров института никак не мог найти ему замену и на полгода мы получили своеобразные каникулы.

Век живи – век учись (формула успеха)

На ЗИЛе, где я работал параллельно с учёбой, у меня была очень интересная и перспективная должность. Бюро, которое я возглавлял, ещё будучи студентом, проводило анализ систем управления объединением, разрабатывало и внедряло новые системы регулирования потоками информации и изделий, оптимизировали работу существующих. Я представил руководству объединения план по информационному обеспечению разработки и внедрения новой техники. Естественно, что мы были не одни и по разным направлениям работали совместно с коллегами-новаторами, такими же энтузиастами: В. Какуриным; О. Эришевым; А. Ставицким; Н. Бахматовой и др.

Головное предприятие объединения находилось в Москве и занимало огромную площадь – на территории этого мини-города было организовано одностороннее движение транспорта; по улицам двигались не только автомобили, но и… рейсовые бесплатные автобусы. В десятках цехов размещались сотни участков, которые производили многие десятки тысяч наименований различных деталей и полуфабрикатов. Всё это надо было планировать, учитывать и корректировать.

Кроме того, ЗИЛ имел десятки филиалов и заводов-поставщиков в рамках взаимной кооперации. Все это производство необходимо было не только спланировать, но и скоординировать в виде определенных документов-заданий, которые следовало вовремя передать каждому исполнителю. Планы и графики производств рассылались на год; на квартал; месяц; на неделю и, наконец, почти на каждый божий день, так как все время выдавались различные коррективы.

В шестидесятых годах еще не существовало интернета и персональных компьютеров; поэтому между цехами и заводами курсировали сотни курьеров, перевозящих тонны бумажной продукции в виде таблиц и графиков, которые вскоре выбрасывалась в корзину.

Я никак не мог найти решения этой задачи, как упростить, сократить и ускорить этот безумный документооборот? Как оптимизировать работу или сократить это огромное количество курьеров? Наконец, наткнулся в одном из технических французских журналов на описание нового устройства – телефакса, который мог передавать изображения по телефонным линиям связи. Насколько я помню, это был 1967 год. Хотя эти устройства были еще очень примитивны, работали на специальной термической бумаге, которая через некоторое врем обесцвечивалась, но все-таки, это уже был какой-то выход. После коротких испытаний, вопреки сопротивлению местных консерваторов, телефаксы стали закупаться и появляться, и внедряться во всех подразделениях ЗИЛ. Аналогичная ситуация происходила с системой микрофильмирования чертежей, созданием современного вычислительного центра, информационно-поисковых систем т. д. Повысилась производительность труда, переквалифицировались на более интересную работу несколько тысяч человек.

Это было замечательное время, мы были молоды (редко кому было за тридцать), целеустремлены, достаточно эффективны и амбициозны. На ЗИЛе я получил первые навыки административной работы и служебной социальной психологии.

На ЗИЛе, впервые столкнувшись с реальными производственными отношениями в большом коллективе, я впервые понял, что очень важно знать по каждому человеку, с которым ты общаешься, чего он стоит и что он хочет на самом деле, без фиглярства и болтовни. Это помогает правильно выстраивать нормальные конструктивные взаимоотношения с большинством сотрудников, подчинённых и начальников. При этом совсем не обязательно называть эту предполагаемую цену ему самому, как правило, все ценят себя гораздо выше, и такая ваша оценка может на всегда разрушить потенциально хорошие и плодотворные отношения.

После того, как я публично, на оперативных совещаниях похвалил одну из своих сотрудниц, её буквально заклевали другие женщины, которые справедливо также рассчитывали на моё внимание и похвалы за хорошую работу. Сработала своего рода ревность, – она пришла ко мне вся в слезах и попросила больше этого не делать.

Примерно то же самое произошло, но уже с критикой в адрес другой женщины, которая вечно опаздывала на работу, была невнимательна и всё забывала. Каждое замечание в её адрес воспринималось другими женщинами как знак повышенного внимания с моей стороны. Под напором сотрудников она была вынуждена перейти в другое подразделение. Я понял, что надо срочно учиться бесконфликтному общению и засел за книги, точнее учебники Дейла Карнеги. По несколько раз с удовольствием перечитывал его шедевры «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей» и «Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично». Очень, пригодились и такие книги, как «Ораторское искусство и оказание влияния на деловых партнёров» и уж, конечно, «Как перестать беспокоиться и начать жить». Принципы, советы и методы Карнеги не устарели, это классика эффективного общения и управления, поэтому всем, начиная с домохозяек и заканчивая министрами, очень советую внимательно прочитать его книги.

С тех пор я хвалю или ругаю сотрудников и знакомых только при личном общении, а публично хвалю при уходе их на пенсию и в мир иной…

Вольский, Шохин, Пугачёва и другие

Однажды, прямо с занятий в институте, меня выдернули в партийный комитет ЗИЛа. Приехала какая-то важная французская делегация, без заболевшего переводчика, и меня попросили помочь с переводом. Так я познакомился с очень интересным человеком – секретарём парткома объединения Вольским Аркадием Ивановичем. Это был молодой, энергичный, лет тридцати пяти мужчина, возглавивший самую большую в стране партийную организацию. С тех пор наши пути много раз пересекались. Вольский пришёл на завод молодым специалистом после окончания Института стали и сплавов и быстро прошел путь от заместителя начальника литейного цеха до секретаря парткома объединения, сделав головокружительную по тем временам, но вполне заслуженную трудовую карьеру.

Правда, был случай, когда его карьера висела на волоске – в бытность его самым молодым на ЗИЛе руководителем, начальником литейного цеха, упал в расплавленный металл и практически заживо сгорел один из рабочих. На начальника цеха и главного технолога завели уголовные дела, но экспертиза показала, что рабочий был пьян и они получили только по строгому выговору за недостаточное внимание к трудовой дисциплине.

Вольский обладал большой властью и пользовался высоким авторитетом в объединении, буквально дышал в затылок стареющему генеральному директору ЗИЛ Павлу Дмитриевичу Бородину, дальнему родственнику Премьера А. Косыгина. Двум медведям в одной берлоге было тесно, и Бородин, благо сам был членом ЦК КПСС, выдвинул молодого и честолюбивого Вольского для работы в отделе машиностроения ЦК – пусть там развернётся. И Вольский действительно развернулся: прошёл все ступени партийной иерархии вплоть до помощника по экономическим вопросам генеральных секретарей Андропова и Черненко. Но в современной истории он больше известен как один из главных создателей Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП), который возглавлял единолично практически 15 лет.

Когда я стал министром, союз только формировался, но с Аркадием Ивановичем мы несколько раз встречались, – мне, как бывшему производственнику, были близки цели и задачи создаваемой им организации. Я, как мог, помогал ему, но в основном он всё делал сам и обладал своеобразной непотопляемостью. Однажды он просил переговорить по своим делам с Ельциным, другой раз с Силаевым, однако оба относились к нему довольно холодно, но принимали во внимание его потенциал…

Последний раз я видел уже очень больного Вольского весной 2005 года. Было ясно, что он уже окончательно уходит, да он и не скрывал этого. Я прямо спросил:

– На кого оставите своё «наследство», Аркадий Иванович?

– Знаешь, Викторр (он немного картавил), хотел бы дело своей жизни оставить Игоррю (Юргенсу?), но Шохин каждый день бегает на Старую площадь и клянётся Администрации Президента в своей вечной любви и дружбе. Этот ради карьеры бревно перегрызёт… Такой же карртавый, как я, но бессовестный.

На ЗИЛе была довольно развитая инфраструктура: собственная поликлиника, стационар (подобие госпиталя), Дворец культуры (знаменитый ДК ЗИЛ), стадион «Торпедо», одноименный футбольный клуб, ясли, детские сады, пионерские лагеря и многое другое – это было мини-государство в огромном государстве.

За «Торпедо» играл известный футболист Эдуард Стрельцов, который с 16 лет стал выступать в заводском клубе, в 17 лет дебютировал в сборной СССР, а в 19 стал олимпийским чемпионом…

В театральных студиях ДК ЗИЛ учились и дебютировали Вера Васильева, Василий Лановой, Валерий Носик и другие известные актеры.

Однажды, это было в начале семидесятых годов, на ЗИЛ приехал какой-то молодежный музыкальный ансамбль. Надо было оставаться после работы, но кто-то устал, кто-то торопился по своим делам, ну, в общем, зал был полупустым. Играли бодро и весело, но особое внимание обратила на себя юная рыжая дива с большой щербинкой между верхними зубами. Она пела все лучше и лучше и, наконец, зазвучало «Арлекино». Зал сошел с ума – это пела еще малоизвестная девушка Алла Пугачёва, публика аплодировала стоя; долго вызывали на «бис», заставляли петь еще и еще. Я сказал тогда своему приятелю, что это гениальная певица и мы о ней еще услышим. Действительно вскоре на конкурсе «Золотой Орфей» в Болгарии она завоевала Гран-при. Очевидно, на ЗИЛе был своеобразный прогон этого номера.

Мне она всегда нравилась как уникальная певица, но следующий раз я увидел вживую Аллу Борисовну уже при более приземленных и курьёзных обстоятельствах – причем через более чем двадцать лет, когда летел из Москвы в Париж самолетом «Аэрофлота». В первом классе было очень мало пассажиров, передо мной сидели три человека: Ф. Киркоров, А. Пугачёва и, очевидно, её подруга. Вокруг суетились стюардессы и почитатели её таланта, а «королева русской эстрады» не умолкая материлась и щебетала со своей соседкой. Наконец, Киркорову это надоело, и он покинул дам, забился в угол салона и заснул. Через некоторое время начался настоящий кипиш – Алла Борисовна заявила, что у неё пропала какая-то бижутерия: то ли брошь, то ли кольцо. Весь персонал, включая командира авиалайнера, стал ползать по полу салона в поисках мифической пропажи. Наконец, на шум и суматоху проснулся Филипп, зевнул, повернулся на другой бог и раздражённо сказал:

– Наверное, ты опять забыла… (я не расслышал, что он сказал, но, по-моему, выругался и получил такой же ответ) дома…

Да, «примадонна» очень сильно изменилась, это была уже не та скромная, стройная, трогательная девушка с удивительным голосом, которую я впервые, будучи студентом, увидел на ЗИЛе – как трудно и неприятно расставаться с иллюзиями. Никакие гастроли А. Пугачёвой заявлены не были, это была частная поездка моей некогда любимой певицы.

С годами у неё совсем «снесло крышу», в ход пошли малолетние мужья, которые годятся ей во внуки; построила ужасный, безвкусный и аляповатый замок, поёт за безумные деньги на свадьбах и корпоративах ничтожных людей и их отпрысков. Что с нами делают «медные трубы» и безумные деньги! Хотя, ведь не она первая, не она последняя. В мире нашего шоу-бизнеса своеобразный почин положила ещё в советские времена неотразимая Надежда Марковна Гурченко. Она установила своеобразный «рекорд», когда в свои 75 лет с трудом ограничилась шестым официальным браком, женив на себе очередного… Однако, этот рубеж уже преодолела и буквально на пятки ей наступает некая Милявская, она же пошловатая Лолита.

Осторожно, на экранах телевизоров мы видим и слышим не то, что есть в реальной жизни! Это, к сожалению, относится не только к артистам и певцам, но и к политикам. Не сотвори себе кумира, долой идолов!

Называйте меня просто: Иванов

Учебный процесс в институте был очень интенсивным и организован таким образом, что через неделю мы поочерёдно работали или учились. Но даже тогда, когда мы днём работали, вечером мы всё равно учились и очень уставали.

В объединении ЗИЛ трудились более 100.000 человек – рабочих, техников, инженеров, конструкторов, в том числе, не менее сотни кандидатов и докторов наук. Кадры для производства готовили несколько ремесленных училищ, техникумов и институтов. ЗИЛ загружал заказами и обеспечивал финансированием несколько научно-исследовательских институтов и лабораторий. В огромном инженерном корпусе работали около двух тысяч конструкторов, технологов, лаборантов и студентов.

После поступления в институт меня сначала распределили в экспериментальный цех ЗИЛа, в котором собирались и испытывались опытные образцы новой техники. Я хорошо запомнил мой первый рабочий день. Попал я в бригаду к Иванову, очевидно, никто уже не помнил его имени – для всех и для меня тоже он навсегда был просто Иванов. На полу в одном из боксов лаборатории, где верховодил Иванов, лежала огромная сборная конструкция от кабины грузовика ЗИЛ -130. Иванов сунул мне в руки несколько гаечных ключей и сказал:

– Даю тебе 30 минут, студент. Когда вернусь, чтоб ты эту «дуру» разобрал на мелкие части. Посмотрим, чему вас в институтах учат.

Полая внутри облицовка кабины имела замысловатую форму; все крепления находились внутри. Я с трудом вполз внутрь конструкции и стал лёжа добросовестно раскручивать гайки креплений. Через некоторое время в боксе раздался шум, очевидно, 30 минут, отведённые мне, закончились и вернулся Иванов со всей бригадой; начались откровенные смешки.

– Вылезай, студент, – сказал Иванов, – запомни, Виктор: всякую работу (кроме одной, конечно) удобнее делать стоя…

Бригада одобрительно закивала и захихикала, а я по молодости не сразу понял, что именно он имел ввиду, какую же такую работу удобнее делать лёжа?

– Пора обедать, навалились, ребята, поможем Ярошенке.

Рабочие мгновенно поставили конструкцию «на попа» и стоя за несколько минут разобрали её на запчасти, после чего мы все вместе пошли в заводскую столовую. Это был мой первый рабочий университет, который я запомнил на всю жизнь. Кроме грузовых автомобилей ЗИЛ и знаменитых холодильников объединение выпускало ещё и престижные автомобили высшего класса ЗИЛ-110. Эти автомобили предназначались для членов Политбюро, ЦК КПСС и правительства, поэтому оборудовались по последнему слову тогдашней техники, а назывались просто «членовозами».

Во многих западных странах обязательными тогда стали ремни безопасности, на что обратили внимание наши конструкторы и стали предусматривать их установку на представительских автомобилях. В связи с этим заместитель главного конструктора, отвечавший за системы безопасности автомобилей, заказал в библиотеке иностранной литературы массу зарубежных информационных материалов по ремням безопасности на английском, французском и немецком языках. Поскольку французский язык был достаточно редким, то отдел кадров по анкете довольно быстро вышел на меня, выдернул из испытательной лаборатории мастера Иванова и передал в опытные руки главного конструктора А.М. Кригера. Я перевёл с французского на русский сотни страниц по системам безопасности автомобиля и проникся уважением и искренней любовью к ремням безопасности.

Когда в 1968 году выяснилось, что я единственный прилично знаю французский язык, меня впервые направили переводчиком в командировку во Францию. Всем родным и близким я презентовал различные сувениры и подарки, а самому себе дорогому в качестве презента привёз комплект ремней безопасности на два передних сидения. В те годы, за исключением правительственного ЗИЛ-114, ни одна из моделей советских автомобилей не была предусмотрена система для крепления таких ремней, поэтому мне пришлось найти умельцев, которые с трудом закрепили ремни безопасности на раме моих первых «Жигулей». Очевидно, это был первый в СССР наиболее безопасный малолитражный автомобиль. С тех пор я проездил на многих машинах, но всегда обязательно пристёгиваюсь ремнями безопасности, чего и всем желаю. В СССР и России использование ремней безопасности долгое время было необязательным, но только не для меня и моих пассажиров.

Однажды, когда гордая мама категорически отказывалась пристёгиваться, ей было, видите ли, неудобно (тогда ещё не было ремней инерционного типа), и я был вынужден подвести её к станции метро и поставить вопрос ребром: метро или автомобиль. Подумав, она сделала правильный выбор, пристегнулась, и мы мирно поехали дальше…

Примерно в это время произошёл курьёзный случай. Заместитель главного конструктора ЗИЛа по вопросам автомобильной безопасности, очень симпатичный человек, который начитался моих переводов, был послан во Францию на симпозиум по этим самым вопросам автомобильной безопасности. По иронии судьбы именно он во время работы этого важного, персонально для него, симпозиума, нарушая правила безопасности, перебегал, как это было принято у нас, улицу на красный свет светофора, был сбит и сильно помят французским автомобилем. В результате у пожилого человека кроме всего прочего был сломан копчик, нечем было платить за лечение – отсутствовала страховка, да ещё пришлось платить за повреждённый автомобиль.

Только сейчас мы стали автомобильной нацией со всеми вытекающими отсюда последствиями, начали пристёгиваться ремнями безопасности и краем глаза поглядывать на сигналы светофора, обязательной стала автомобильная страховка.

Объединение ЗИЛ дважды напомнило мне о себе много лет спустя, в дождливом августе 1991 года. Первый раз это было в критические минуты утром понедельника 19 августа. Тогда ЗИЛ-114, в котором находился Борис Ельцин, во главе нашей колонны из четырёх автомобилей вырвался из дома отдыха «Архангельское» на Калужское шоссе.

Драматизм ситуации заключался в том, что на расстоянии двухсот метров от нас в засаде ждала соответствующего приказа знаменитая группа «Альфа». Приказ мог быть как на арест, так и на уничтожение, чего требовал впоследствии генерал армии Валентин Варенников.

Второй раз, когда 20 и 21 августа, после моих звонков на ЗИЛ, автозаводцы стали подъезжать и подходить на Краснопресненскую набережную 2, строя баррикады и выстраиваясь в «живое кольцо» вокруг Белого дома. Такие действия защитников Белого дома обескуражили заговорщиков и дали нам возможность выиграть время и, в конце концов, победить.

Приходит на ум ещё один забавный случай, который однажды потряс бригаду Иванова. При ЗИЛе была хорошая больница со стационаром, в которой открыли современное гинекологическое отделение. Пока там не было строгих порядков, один из сотрудников Иванова под видом посетителя проник на этот не охраняемый объект, переоделся в принесённый из дома халат, нацепил маску и стал проводить внеплановый обход.

Всё было ничего, пока он не стал внимательно осматривать женщину-бухгалтера, которая два раза в месяц выдавала ему зарплату. Естественно, она его узнала, раскудахталась, забила тревогу, разъярённые пациентки схватили «гинеколога», отлупили и вызвали милицию. В отделении никакой статьи для него не нашлось и бедолагу пришлось с позором отпустить. Вскоре он тихо уволился и окончательно исчез из нашего поля зрения. Наверное, устроился в какую-то районную женскую консультацию сантехником, ведь это неизлечимо.

«Шат ап», английские суки!

А вот ещё один запоминающийся случай из нашей заводской жизни. Тогда я работал на ЗИЛе уже начальником отдела систем управления и занимался разработкой и внедрением АСУ (автоматизированными системами управления). Эти системы предусматривали широкое использование в объединении вычислительной и прочей современной на то время организационной техники. Мы направили во Францию для обучения и стажировки работы на ЭВМ (которая занимала на вычислительном центре огромный зал площадь 350 м2) группу человек 20–25. Это были в основном женщины, так как речь шла о бухгалтерском учёте и расчёте зарплаты для 100.000 сотрудников ЗИЛа, а бухгалтерами и экономистами тогда были почти одни женщины. В составе группы, впрочем, было несколько руководителей-мужчин. Возглавлял группу главный экономист объединения Б. Новиков, который также, как и мой отец, был инвалидом войны. Но у него вообще не было левой руки, он носил примитивный протез, который только имитировал наличие руки…

Уже после возвращения наших женщин из командировки мы узнали об истории, в которую они попали. Французы, которые отвечали за обучение в рамках подписанного контракта, в целях «оптимизации» своих расходов, поселили нашу делегацию в каком-то трущобном отеле на окраине Парижа. В тот злосчастный день в Париже состоялся футбольный матч между англичанами и французами, на который прилетели и приплыли многочисленные болельщики туманного Альбиона. Человек десять из них (вроде шотландцев) на двое суток поселили в этом дешёвом отеле, в котором ночью даже не оставалось обслуживающего персонала. В результате на ночь за два дня до отъезда нашей делегации в отеле оставались две группы: советская, в основном женщины, и английская – болельщики. Вернулись англичане после игры поздно ночью, пьяные и шумные – то ли выиграли, то ли проиграли, обычно таким всё равно. И через некоторое время наглые хулиганы стали ломиться с требованиями немедленной горячей любви в номера к нашим женщинам, которые жили по двое. Кстати, само слово «хулиган» имеет английские корни – «hooligan», что означает «бесчинствующий футбольный болельщик», в основном житель рабочих окраин английских городов. В отеле стоял жуткий шум, все прекрасно понимали, что происходит, но наши немногочисленные мужики «во избежание дипломатического скандала», как они потом объясняли, не встали на защиту перепуганных до смерти дам, которые находились в реальной опасности. Когда хулиганам с первой попытки не удалось выломать дверь в один из номеров, они побежали за подмогой или инструментами. Намерения у них были самые «серьёзные». Но на обратном пути узкий коридор, который вёл разгорячённых алкоголем футбольных фанатов к заветным женским номерам, неожиданно преградил храбро вышедший им навстречу Борис Новиков. Он – маленький, толстый немолодой человек был в длинных чёрных трусах (их называли тогда «семейные») и майке; без протеза на левой руке и с тяжёлой пепельницей в правой. Очевидно, это было жуткое зрелище. На несколько мгновений хулиганы остановились в недоумении, но потом стали надвигаться на храбреца-одиночку и что-то орать, очевидно, требуя уступить дорогу к заведомой цели. Ещё мгновение, и пьяная толпа растоптала бы нашего главного экономиста и тогда трагедия была бы неизбежной… Но, собрав все силы, Новиков замахнулся на болельщиков пепельницей и истошно завопил:

– «Шат ап» (заткнитесь), английские суки!

Это подействовало на подонков отрезвляюще и они, угрожая храброму инвалиду кулаками, всё-таки с позором ретировались. Какое-то время они ещё побуянили, но вскоре заснули в пьяном угаре. Рано утром, осознав, что русские могут вызвать полицию, или опасаясь новой встречи с «русским богатырём» они, не дожидаясь прихода персонала, похватали свои сумки и скрылись в неизвестном направлении.

Когда наши вернулись домой, я, кто считал себя лучшим на ЗИЛе лингвистом, и, ожидая получить научное объяснение, спросил у Новикова:

– Откуда у вас такие глубокие познания в английском, ведь «shut up» на английском жаргоне означает «заткнись» и используется только как жаргон в низших слоях британского общества?

– Какие там познания, – ответил мне наш герой, – просто в этот вечер я смотрел по телевизору какой-то английский детектив. И жена постоянно кричала своему мужу-уголовнику «шат ап» да «шат ап», а он, очевидно, очень пугался и делал круглые глаза. Вот у меня и сорвалось…

Я рассказал ему о том, как мой отец, тоже инвалид, много лет тому назад заступился за честь моей беременной матери.

– И правильно сделал, Ваш отец молодец, – сказал Новиков, – и я поступил бы также.

К сожалению, через несколько лет Б. Новиков скоропостижно скончался от инфаркта миокарды. Думаю, что один из рубцов на его сердце оставила борьба за честь и достоинство наших советских женщин…

Бесстрашный истребитель Рубцов

В начале 1980-х годов меня пригласили работать заместителем начальника отдела в Государственный Комитет по науке и технике (ГКНТ), именно пригласили – потому что сам я новую работу совсем не искал, недавно защитил диссертацию и вообще был вполне благополучен. К тому времени я имел два высших образования, закончил аспирантуру, а после окончания двухлетних курсов в Академии внешней торговли мне предложили поучаствовать в конкурсе на замещение вакантных должностей в одном из подразделений ООН – ЮНИДО, что расшифровывается, как Организация Объединённых Наций по промышленному развитию. Я успешно прошёл два собеседования по экономике на английском и французском языках, после чего был зачислен в резерв для длительной поездки за рубеж.

Мне было тогда 32 года, и я сделал выбор в пользу ГКНТ, где стал самым молодым руководителем этого солидного и уважаемого учреждения. А получилось это так. Мне позвонил Евгений Лукьянов, который несколько лет назад был в составе группы стажёров во Франции (я переводил им лекции по информатике). Женя работал в ГКНТ, по-моему, старшим экспертом.

– Послушай, Виктор! Тут такое дело. Есть у нас некий Рубцов Иван, начальник отдела международной научно-производственной кооперации, лохматый такой, похож не то на чёрта, не то на Эйнштейна. Правда, капризный, но жутко талантливый; уже два года не может себе подыскать заместителя: то ему то, то ему это, а дело страдает. По всей Москве ищем, найти не можем. На тебя вся надежда, приходи, выручай!

Мы встретились, поговорили, я заполнил подробную анкету. Через два месяца пригласили в отдел кадров ГКНТ на собеседование. Еще через два месяца на смотрины к Рубцову. Оказалось, что я именно тот, кто ему нужен: возраст, образование, пол, иностранные языки, трудовая биография, отсутствие блатных родственников, протекции и т. д. Как мне потом рассказали по секрету, на этот пост за два года не прошли конкурс 5 достойных кандидатов со стороны и почти все сотрудники отдела Рубцова.

В то время Комитет по науке и технике был достаточно мощной организацией в составе Совета Министров СССР, которая в условиях плановой экономики организовывала разработку и передачу последних достижений науки и техники в реальное производство. Возглавлял ГКНТ один из Заместителей Председателя Совмина СССР, по традиции это были «практикующие» академики. В мою пору Председателем Комитета работал доктор физико-математических наук, академик Президент Академии наук СССР Марчук Гурий Иванович. А среди сотрудников большинство были кандидаты и доктора наук (даже Вера Александровна – секретарь моего нового непосредственного начальника Рубцова И.Ф. имела степень кандидата технических наук). Работу по организации международного научно-производственного сотрудничества возглавлял также академик Гвишиани Д.М. – он же заместитель председателя ГКНТ, специалист по теории управления и системному анализу. Ещё три месяца я проходил различные проверки-собеседования и, наконец, был торжественно принят на работу. Стал заместителем Рубцова Ивана Фёдоровича, начальника Отдела международной научно-производственной кооперации. За глаза в ГКНТ его все называли просто «Иван» (не путать с «просто Ивановым» на ЗИЛе). Был он личностью, широко известной в профессиональных кругах и, по-своему, легендарной.

По иронии судьбы Иван был лётчиком, который терпеть не мог зенитчиков, как немецких, так и советских, которые многократно его обстреливали по ошибке. В свою очередь мой отец Николай был зенитчиком и терпеть не мог лётчиков, которые его постоянно обстреливали и бомбили. Они никогда не виделись, но постепенно через меня стали обмениваться отдельными воспоминаниями о своём героическом прошлом и в, конце концов, их заочные отношения потеплели, и они даже нашли поля совместных боёв и общие черты характера: оба терпеть не могли и конфликтовали с политработниками…

И. Рубцов был человеком резким и иногда бескомпромиссным, с колючим взглядом, сверкающим из-под густых торчащих бровей. Он был хорошим организатором и генератором новых оригинальных идей. Его мало кто любил, но все уважали за честность, энергию, прямоту и простоту…

В ГКНТ у нас было много интересной и разнообразной работы, в частности, мы разрабатывали и реализовывали целевые комплексные программы. Г.И. Марчук от имени Совета Министров СССР формулировал конечную цель, а мы для достижения этого результата концентрировали на решении этой задачи все ресурсы, которые были в нашем распоряжении: научные и технические; людские, информационные и материальные; возможности импорта и международного сотрудничества и др. Я методически и организационно многому научился у И. Рубцова, что в дальнейшем помогло мне в работе по созданию Министерства внешнеэкономических связей России, Государственного лицензионного комитета и реорганизации Торгпредства России во Франции.

Именно работая с И. Рубцовым, я понял, как важно знать по каждому человеку, с которым ты общаешься, чего он на самим деле стоит, это поможет правильно выстраивать с ним взаимоотношения. Во время войны, очевидно, за вспыльчивый прямой характер, его несколько раз исключали из партии и отдавали под трибунал, но, в конце концов, всё обошлось. Когда в 1990 году я стал министром, то предложил ему интересную работу, но И. Рубцову шёл уже 68-й год, и он отказался: «Знаете, работоспособность уже не та…». На самом деле я думаю, что строптивость и гордость не позволяла ему работать у своего бывшего заместителя.

Он много раз жаловался, что ему не присвоили звание Героя Советского Союза, хотя он сбил немецких самолётов больше, чем некоторые герои – лишь за то, что он презирал нахлебников-партработников и не скрывал этого. В 1998 году после соответствующих ходатайств и заступничеств с моей стороны Б. Ельцин наконец присвоил Рубцову И.Ф. звание Героя России. Это беспрецедентный случай, когда звание Героя России было присвоено Президентом России фактически за подвиги вовремя и во имя СССР.

– Ну вот, – с облегчением сказал мне И. Рубцов, – теперь я могу спокойно умереть, справедливость наконец восторжествовала.

Умер Иван Фёдорович через 15 лет, не дожив несколько месяцев до своего 90-летия.

Все мы, к сожалению, немного лентяи, иногда ну так не хочется что-то срочное и существенное на данный момент делать, а ведь надо. Поэтому очень важно заставить самого себя добровольно-принудительно работать и делать это надо с самого раннего детства, только тогда появится полезный навык к методичной, систематической и продуктивной работе. Хочу себя похвалить, что лично я – человек в меру организованный и всю жизнь каждое утро начинается для меня с беглого просмотра еженедельника: что не доделано вчера, что нужно сделать сегодня и что спланировать на завтра и на потом… Формально этот порядок соблюдался всю жизнь, – и тогда, когда учился и находился на государственной службе и, когда был уже в отставке и в бизнесе. Именно в последний период жизни с наибольшим удовольствием пользуешься еженедельником не потому, что уже можно не учиться и не работать, я этим продолжаю заниматься всегда, а потому, что ты свободен! На тебя уже не давит груз экзаменов и собеседований, технических заданий и докладов, командировок, переговоров, выставок, отчётов и многого того, что ты раньше обязан был сделать вовремя. Напротив, если ты самодостаточен и образован, то уйдя в отставку, уже можешь позволить себе выбирать то, что тебе на сегодня больше нравится и не переживать, если не успел что-то завершить: всё в твоих руках, надо – переноси на другой срок и будь свободен. Добавлю, что большинство людей, к моему величайшему сожалению и по моему субъективному мнению, не только довольно ленивы, но и малообразованны, завистливы. Может быть поэтому у меня никогда не было преклонения, обожания или зависти к политикам, артистам, олигархам и вообще к кому бы то ни было. На протяжении долгих лет жизни судьба сводила меня с президентами и премьер-министрами, министрами и академиками, патриархами и епископами, руководителями крупных корпораций и банков, артистами и художниками, рабочими и крестьянами. Иногда некоторые из них действительно вызывали у меня чувство искреннего уважения, но никогда я не был ими очарован, и это к лучшему, потому что вслед обязательно приходит разочарование. Однако практически на всех этапах моей жизни были люди, к которым я относился с уважением. В частности, в девяностые годы таковыми были Б. Ельцин и И. Силаев – я разговаривал с ними по телефону стоя даже тогда, когда никого не было рядом в кабинете или дома…

Фаталисты утверждают, что человек проживает ту жизнь, которая ему предначертана Богом или судьбой. Это не совсем так – действительно лишь то, что судьба (или Всевышний) представляет каждому из нас целый набор потенциальных возможностей и испытаний. Если человек не лентяйничает, упорен и целеустремлён, то он имеет хорошие шансы реализовать некоторые из этих возможностей. Что же касается испытаний, которые неизбежно преследуют нас всю жизнь, то если человек борется и не опускает руки, то чаще всего он их преодолевает и от этого становится ещё сильнее.

В жизни происходят сотни крупных и мелких не заметных событий, которые, в свою очередь, являются предтечей других событий и выстраиваются в бесконечную цепь, которую мы условно и называем судьбой. Иногда самый неприглядный, малозначимый эпизод нашей жизни имеет трагические или, наоборот, счастливые последствия.

Полагаю, что никто и никогда не сможет сказать обо мне, что я в какой-то момент жизни, что называется, «подсуетился». Вот, он подсуетился и, используя личные связи, влияние, взятки… занял какие-то посты, получил льготы, наследство, разбогател и прочая… Нет, ничего этого не было: просто в жизни обычно реализовываются причинно-следственные закономерности в деятельности любого индивидуума. Такая природная система может давать сбой, но случается это крайне редко.

Как говорил американский экономист Питер Дракер, у истоков каждого успешного предприятия стоит однажды принятое смелое решение. И я такие решения действительно часто принимал… Мне, можно сказать, в некотором роде повезло: в результате я почти всегда занимался тем, что мне нравилось или тем, что хорошо получалось.

Ещё я хотел бы добавить, что надо торопиться, поспешать жить в прямом и переносном смысле. В основном, но с некоторыми оговорками, согласен с британским военным историком Сирилом Паркинсоном, который говорил, что человек, не ставший руководителем к 46 годам, никогда уже ни на что не пригодится.

2.3. Пропуск в Кремль и новую жизнь

От судьбы, голубчик, не уйдёшь

Если посмотреть на карту Москвы, то нетрудно заметить, что недалеко от нашего дама на улице Гиляровского находилась не только французская школа в Больничном переулке, но и музыкальная – в Малом Екатерининском. В течение семи лет моя будущая жена Оксана два раза в неделю ездила из Подмосковья в эту школу. Её семья из трёх человек, которая была прописана в Москве в тесной коммунальной квартире, предпочла переехать за город, благоустроив собственный загородный дом. Рядом был военный городок и вся необходимая инфраструктура, за исключением музыкальной школы.

Если мне до «французской» школы было буквально «рукой подать» – даже дорогу переходить не надо, то Оксана проделывала почти двухчасовой путь из посёлка Загорянский в Щёлковском районе до своей музыкальной школы в Малом Екатерининском переулке… Разница была ещё и в годах – она была на 14 лет меня моложе, когда я уже заканчивал школу, Оксана ещё ходила в детский сад. Сначала она пешком шла до автобусной остановки, доезжала на автобусе до железнодорожной станции, на электричке добиралась до площади трёх вокзалов, потом – на метро до «Проспекта мира» (бывшая «Ботанический сад»), пешком до трамвайной остановки в Капельском переулке, затем на трамвае до Малого Екатерининского, и, наконец, пешочком до музыкальной школы. Уф! Сейчас это трудно себе представить, преодолеть столько препятствий ради музыкальной школы, особенно зимой.

Наши маршруты совпадали на Калужско-Рижской линии метро, оба мы выходили на остановке «Проспект мира», шли по проспекту и Безбожному переулку (сегодня «Протопопский») до остановки трамвая, садились в один и тот же № 7, я выходил на остановке «ул. Гиляровского», а Оксана ехала и шла дальше, в свою музыкальную школу. Я уверен, что за многие годы пути наши не пересеклись; в любом возрасте Оксана была очень привлекательной и я бы обязательно обратил на неё своё внимание, хотя разница между нами была значительная и я мог уже засматриваться на девушек моего возраста. Значит, действительно, и в этом случае тоже прав был мой мудрый отец: всему своё время.

Я бы ещё уточнил, если оно вовремя приходит. Ведь, недаром есть такая народная мудрость: «20 лет: ума нет – и не будет, 30 лет: жены (мужа) нет – и не будет, 40 лет: денег нет – и не будет…» Надо стараться разумно воспользоваться своим временем. Не упустить этот естественный, предоставленный Всевышним, родителями и природой шанс на нормальную, достойную жизнь…

Разумеется, бывают исключения, когда «пофигисту» и бездельнику всё само идёт в руки. Но такие исключения только подтверждают логические правила, о которых мы говорим.

Действительно, если к 20 годам человек не очень-то учился, не натренировал свои мозги, не впитывал знания, не искал свой путь в этом непростом мире, то потом эти навыки становится очень тяжело приобрести. В это время особенно важно упорно учиться, в прямом и переносном смысле, а не «валять дурака».

Если к 30 годам у человека нет жены/мужа, детей или хотя бывшей жены/бывшего мужа, то строить семейные отношения с «нуля» тяжелее, ибо опыта бытового общения нет, романтизма и влюблённости (иногда называют «куриной слепотой») всё меньше и меньше, а цинизма, усталости и равнодушия всё больше и больше…

Если к 40 годам нет определенного дохода, активов, профессионального статуса и мастерства, то строить карьеру или свой собственный бизнес тяжелее, потому что в свое время не были приобретены навыки зарабатывания и сохранения денег, выстраивания карьерных отношений, поиска легальных источников материального благополучия.

Вот и получается, что воистину «всему своё время», но надо очень постараться и самому добиваться, чтобы оно вовремя пришло. Иначе либо это время совсем не придёт, или придёт с таким сдвигом и опозданием, что уже не принесёт естественной радости, удовлетворения и благополучия…

И вот, наконец, ура, свершилось! Судьба улыбнулась мне, и я встретил женщину моей судьбы! 29 декабря 1989 года я деловито спешил на Второй съезд народных депутатов СССР, невольно проговаривая текст возможного выступления. Возле Кутафьей башни Кремля с букетом красных гвоздик меня ожидала незнакомая женщина средних лет.

– Ирина, – представилась она.

Оказалось, что это моя избирательница Качанова Ирина Михайловна, которая просила меня положить цветы на кресло Андрея Дмитриевича Сахарова, который скончался и был похоронен накануне на Востряковском кладбище в Москве.

В день похорон 18 декабря стояла отвратительная сырая и промозглая погода, что не помешало десяткам, а может быть и сотням тысяч людей прийти к Востряковскому кладбищу проститься с А. Сахаровым. Гроб привезли на скромном ПАЗике и установили на улице на импровизированном постаменте, такое количество народа нельзя было пропускать на кладбище. Состоялся короткий траурный митинг, во время которого мы, ядро Межрегиональной депутатской группы, сменяя друг друга, сняв шапки, на пять минут вставали в почётный караул. За составом почётного караула строго следила Елена Боннэр, вторая жена академика А.Д. Сахарова, с которой был согласован список участников церемонии.

…Мы встретились глазами, она кивнула мне и устало улыбнулась.

Неожиданно к нам с Ириной Михайловной подошла красивая девушка в голубом длинном пальто и такого же цвета вязанной шапке – ну, просто ангел. Оказалось, что это сотрудница Ирины Михайловны, реставратор по тканям музеев Кремля, которая опаздывала на работу и засмущалась, увидев свою грозную начальницу. Сначала по мне пробежала первая волна цунами, потом – вторая, что-то произошло не зависящее от меня, и я пока не понимал, что именно. Что это? Быть может наваждение: когда-то давно я уже встретил эту девушку и полюбил? Или, всё-таки, это любовь с первого взгляда?

Ирина Михайловна представила загадочную незнакомку в голубом:

– Оксана, наш реставратор.

– Виктор, очень приятно, – очнулся я.

– Виктор Николаевич, можно я каждый день до окончания съезда буду передавать вам букет гвоздик для Андрея Дмитриевича? – спросила Ирина Михайловна.

– Конечно, с удовольствием, но приходите, пожалуйста, с Оксаной.

Во время заседания съезда Андрей Дмитриевич Сахаров сидел в нашем секторе в 4 рядах передо мной. До начала заседаний я успел положить цветы на его кресло и попросил Рыжова Юрия Алексеевича, который сидел ещё ближе к А. Сахарову, проследить, чтобы, проходя никто из депутатов не задел этот временный мемориал – кресла легко опрокидывались. Ю. Рыжов не только строго следил за цветами, но и в конце заседаний дождался уборщицу и попросил её до окончания съезда не убирать цветы.

– Ну, Оксанка, – сказала, когда мы расстались, Ирина Михайловна, – готовься: мой депутат на тебя глаз положил, жди сватов…

Как женщина опытная в сердечных делах, она очевидно безошибочно разглядела в моём взгляде надежного потенциального жениха. Не даром в народе говорят: выбирай не невесту, а сваху – золотые слова. Хорошая сваха плохого никому не насоветует. Такой свахой для нас обоих стала Ирина Качанова. На следующий день при выходе из метро я уже сам с нетерпением ждал двух моих реставраторов. Но мудрая Ирина Михайловна не пришла, и я встретил только Оксану, которая, не смотря на мольбы, упорно отказывалась дать свой домашний или рабочий телефон. Это продолжалось несколько дней, пока я, наконец не записал несколько заветных цифр.

Полдела было сделано, теперь предстояло растопить лёд недоверия и добиться хотя бы одного благословенного звонка и невинного свидания… Я понимал, что Оксана девушка строгая и неприступная, редкая по уму и красоте – одна нелепая ошибка, и я потеряю всякую надежду на встречу.

Ещё не зная, как у неё на самом деле с юмором, я всё-таки рискнул немного пошутить и вскоре после работы позвонил моей будущей жене в первый раз и строгим голосом сказал:

– Здрасте!

– Здравствуйте.

– Это Оксана Шохина?

– Да…

– Вас беспокоит начальник охраны Кремля Иван Иванович Иванов. У Вас, девушка, давно просрочен пропуск, приезжайте, пожалуйста, его надо срочно поменять!

– Когда? Где? Куда? – заволновалась Оксана.

– Немедленно, сейчас!

Наконец она поняла, что это шутка и звонит настойчивый народный депутат. Контакт был установлен и действительно, как предсказывала мудрая Ирина Михайловна, через несколько месяцев – 21 апреля 1990 года – мы сыграли свадьбу в ресторане «Сказка» гостиницы «Интурист» на улице Горького. Это добротное, довольно современное по тем временам и «историческое» здание, как и многие другие, Ю.М. Лужков в интересах различных коррупционных схем умудрился снести.

Для нас обоих это был второй брак, у каждого в первом браке было по одному ребёнку. Первый раз я женился, когда мне было 27 лет – сделал вполне осознанный выбор. Наши отношения с моей первой женой Татьяной в течение 11 лет исчерпали себя полностью, – так часто бывает, банальная история, надо было просто честно разойтись. Но честно не получилось, и я был вынужден принять меры чести, которые мне подсказывал мой внутренний голос. Пришёл в офис к одному большому начальнику, назовём его Валерием Владимировичем, зашёл в кабинет, там у него всего два человека, но мне показалось мало, созвал к нему «на срочное совещание» весь этаж и публично дал две пощёчины:

– Это тебе за мою дочь, а это за твою…

На том с Лерой и расстались, хотя я очень рисковал: дело в том, что эти события происходили зимой, а накануне я поскользнулся на лестнице нашего дома и заработал сильный ушиб двух левых рёбер, даже был на больничном. Но все присутствующие оторопели и не успели дать мне решительный отпор, скрутить или вызвать милицию, а я воспользовался замешательством и спокойно покинул поле боя. Из-за боли в рёбрах левая рука вообще не поднималась, а силы в правой хватило только на две символические пощёчины. Если бы не моё нахальство и уверенность в правоте, то быть бы мне сильно битым.

После этих неприятных событий я вернулся домой, понимая, что надо быть последовательным: сказал «А», говори и «Б», – расстался также с бывшей женой, когда она, уже очевидно всё знавшая, и готовая к развязке, вернулась с работы:

– Вот тебе Бог, а вот – порог…

Совершенно очевидно, что любой развод – это одновременно и большое облегчение, и значительная душевная травма. Но время, как говорят, лечит, хотя рубцы, конечно, остаются навсегда. Очевидно, радости без печали не бывает, так устроена наша земная жизнь. Надо признать, что есть события и люди из прошлого, которых, к сожалению, надо решительно навсегда вычеркнуть из своей последующей жизни… Другого пути я не знаю: уходя – уходи.

Часто подобные драматические события, как развод, могут стать прологом для другого, более счастливого начала (как говорят, нет худа без добра)… Ведь женятся же и выходят замуж официально некоторые деятели шоу бизнеса по 5–6 раз, плюс столько же «гражданских браков», а любовников (любовниц) вообще никто не считал. А могут и не искать новых отношений, – будет человека всю жизнь преследовать фантомная боль…

Общеизвестно ведь, что браки совершаются на небесах и сердцу не прикажешь. И это совершенно правильно. А для того, чтобы обрести счастье, надо уметь радоваться тому, что имеешь и не завидовать тому, чего нет… Семейная жизнь развивается по очень сложной формуле, в которой много неизвестных, плюсов и минусов, многоточий, вопросов и знаков препинания. Судьба или Господь сводит людей, даёт им возможность понять и оценить друг друга, и если браки совершаются на небесах, то разводимся мы уже сами, вполне самостоятельно, по земному.

Первый диплом о высшем образовании у меня был технический. После его защиты на французском языке с отличием в 1970 году, работая на ЗИЛе и в ожидании защиты диссертации, я серьёзно увлёкся разработкой теории причин техногенных и катастроф. Довольно быстро пришёл к простому и «гениальному» выводу, что подавляющее большинство их происходит из-за нарушения человеком определённых технологий, попросту говоря, правил действий или поведения.

Ничтожный процент причин этих катастроф относится к уникальному и роковому стечению внешних обстоятельств. Например, те же пожары и взрывы на складах боеприпасов, как правило, результат поджога, преступной халатности или нарушения техники безопасности (условно назовём всё это вместе: нарушение правил). Даже если молния случайно попадает в такой склад, что бывает крайне редко, и вызывает пожар, то это лишь потому, что вовремя не была создана соответствующая логистика с технической системой молниезащиты. Другими словами, опять мы приходим к тому, что не были соблюдены соответствующие правила или технологии.

Следующий пример, более близкий для 90 % населения, особенно для автомобилистов, – это автокатастрофы. Не зависимо от того, кто жертва, кто бы ни был причиной аварии (за редчайшим исключением природных катаклизмов), это один из людей, который нарушил технологию – правила, будь то правила дорожного движения или технологию строительства дорог и т. д.

В любой ситуации для людей существуют условные или реальные правила техники безопасности. Но основные правила, чтобы оградить людей от греха и предупредить их об опасности, Господь написал на каменных скрижалях в виде 10 заповедей и передал Моисею, а через него всему человечеству, на заре развития цивилизации. Очевидно, пора было спасать род людской.

Десять заповедей нашли своё отражение в Библии и шесть из десяти касаются каждого, регулируют отношения между нами – людьми. Неплохо бы о них вспомнить:

1. Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе.

2. Не убивай.

3. Не прелюбодействуй.

4. Не кради.

5. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.

6. Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего.

Наблюдательный читатель уже давно понял, к чему я клоню – к семейной жизни. Даже если заключение брака было результатом большой любви, семья, в конце концов, разрушится, если мы не соблюдаем определённые людские правила совместной жизни, в том числе из 10 заповедей.

Первые 2–4 года влюблённые живут в состоянии аффекта или «куриной слепоты», ничего не видят, никого не слышат. Если за это время супруги не вырабатывают некие правила совместной жизни, некий кодекс семейного поведения, то совместная жизнь может плохо кончиться как для них, так и для детей. Путь от любви до ненависти станет очень коротким.

По взрывоопасности семейную жизнь можно сравнить с атомным реактором. При несоблюдении фундаментальных правил семейная жизнь в одночасье может взорваться, как Чернобыльская АЭС, камня на камне не останется, к тому же всю оставшуюся жизнь будет витать некий радиоактивный фон в виде негативных воспоминаний. После своего личного «Чернобыля» многие ищут и находят дорогу к Храму, наконец, осознают значение Заповедей и многое другое. Начинают, кусать локти, но поздно, поезд ушёл, семья разрушена… Остаётся только своевременно показать дорогу к Храму своим детям и внукам, чтобы потом не кудахтали: «Если бы я тогда знал(а)», «Почему мне вовремя никто не подсказал» …

Когда, через 35 лет после развода, при написании книги, я шёл по следам моей памяти, то, естественно, сделал остановку для серьёзных размышлений над этим существенным эпизодом моей личной жизни, пережил всё заново и задал самому себе логичный вопрос: «А как бы ты поступил сегодня, глядя на сложившуюся судьбу с высоты прожитых лет, если бы столкнулся с подобной ситуацией ещё раз?» И после недолгих раздумий ответил: «Думаю, так же и поступил бы, быть может только более деликатно, без мордобоя (силы уже не те) и без лишнего пафоса, но, по существу, также…»

Но хватит о печальном. На нашей свадьбе Ирина Михайловна была, естественно, свидетелем со стороны невесты, а Борис Николаевич – со стороны жениха. Б.Н. никого не обидел – перетанцевал со всеми дамами, приглашёнными на свадьбу. По чьей-то просьбе он умело сыграл на деревянных ложках, которые оказались у одного из четырёх музыкантов, которые аккомпанировали танцующим.

Деревянные ложки являются древнейшим славянским ударным музыкальным инструментом. Ложки, используемые в качестве музыкальных, внешне почти не отличаются от столовых, отличие состоит в применении для них более твердых и прочных пород дерева. Музыкальные ложки отличают также более длинные рукоятки и отполированные поверхности в местах соударений. Вдоль рукоятки к таким ложкам могут быть подвешены бубенцы. До сих пор не установлено время начала использования ложек на Руси в качестве музыкального инструмента. Первые упоминания об этой новой функции ложек относятся к концу 18 века, свидетельствуют они о том, что «музыкальные ложки» получили широкое распространение среди крестьян. Некоторые историки-исследователи полагают, что игра на ложках у русских появилась в подражание испанским кастаньетам.

Вообще-то свадьба скорее напоминала заседание Межрегиональной депутатской группы – первого в нашей стране оппозиционного объединения: было много тостов за демократию и реформы, которые произносили лидеры оппозиции и члены МРДГ. Одним из гостей на свадьбе был народный депутат СССР Рыжов Юрий Алексеевич, которому через год Б. Ельцин предложил пост премьер-министра в своём будущем правительстве. Юрий Алексеевич отказался, а позже говорил мне, что такое предложение поступало ему дважды. Через два года Горбачёв направил его Послом России во Франции, а через пять лет он крестил в Париже мою дочь Евгению. Так политика в те бурные времена постепенно переплелась с нашей личной жизнью…

Через месяц после свадьбы мы обвенчались в Храме Воскресения Словущего на Успенском Вражке, где венчались Марина Цветаева и Сергей Эфрон. В этом храме постоянно служил митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим, который также был депутатом, и я знал его по работе на съездах народных депутатов СССР и Верховном Совете. Узнав о моём решении, он предложил венчать нас лично, но я поблагодарил его и отказался – это могло восприниматься окружающими как пиар-акция. В результате нас венчал ничего не подозревающий, далёкий от политики, молодой священник отец Владимир. Перед Богом и людьми мы обещали друг другу всегда быть вместе в горе и в радости. Оксана стала мне любимой женой и другом, нашим детям хорошей матерью; всю жизнь она хранит и оберегает честь и достоинство нашей семьи…

Ещё одно случайное совпадение – на этой же улице Неждановой, где располагается храм, я успешно и с большим удовлетворением проработал почти десять лет в Государственном комитете по науке и технике…

Всё течёт, всё изменяется, потому-то нельзя дважды войти в одну и ту же реку… Начиналась новая неизвестная жизнь – прошло уже несколько лет после формального развода каждого из нас, поэтому фактически, юридически и морально мы были абсолютно свободны. Никого не бросали ради другого, никого не обманывали и не предавали. Всё было честно и открыто, да и разница в возрасте почти 14 лет оказалась благотворной…

Прощай, свобода!

В новую семейную жизнь каждый привносит свои привычки и недостатки, обычаи и взгляды, веру и безверие. Со всем этим набором обстоятельств надо считаться и находить разумный баланс, по-другому не получится. Оксана всегда с достоинством несла доброе имя нашей семьи и ни разу не дала повод бросить в неё камень. Хотя вокруг было много зависти, нашёптываний и анонимных телефонных звонков…

Моя семья разом увеличилась на четыре человека, включая тестя и тёщу, которые почти всю жизнь проработали в системе Министерства культуры СССР. Тесть, Владимир Владимирович Длугач, последние 15 лет до ухода на пенсию трудился директором музея-усадьбы «Архангельское», нашего «Подмосковного Версаля». За это время, благодаря его энергии и талантам, музей был восстановлен буквально из руин. Все эти годы Длугач боролся (но, очевидно, безуспешно) против захвата однофамильцами Абрамовича, Вексельберга, Грефа, Козака, Меня, Шохина и других хищников заповедных земель охранной зоны музея. Владимир Длугач не подписал ни одного согласия на беззаконие, не поставил ни одной визы на предложения и предписания красногорской коррумпированной администрации, но их дворцы всё равно растут в природоохранной зоне музея, как поганки. Возможно, именно за это вполне работоспособный человек был направлен на пенсию, а на отчуждённых и «купленных» мошенниками за копейки землях кипит строительство магазинов и «социального жилья» для казнокрадов и олигархов.

Очень характерно, что единственную награду заслуженный директор «Подмосковного Версаля» получил не от российского государства в лице Министерства культуры РФ или президента, интересы которого он представлял и защищал. Награждён он был за труды свои Главой Российского Императорского дома Марией Владимировной Романовой, с которой я был связан общими державными идеями и проектами. Возникает серьёзный и не риторический вопрос – кто сегодня достойно представляет и защищает историческое и культурное наследие России: императорский дом в изгнании или никчёмное руководство министерства культуры на Родине?

Тёща, Зайцева Татьяна Николаевна, в это же время работала своего рода директором небольшого музея истории российской геральдики в московском Кремле. Собрала в этом мини-музее уникальную коллекцию российских регалий. Каждый раз, когда предстояли награждения президентом орденами и медалями очередных счастливчиков, они примерно за час до церемонии собирались в том числе и в этом маленьком музее, где находились все российские ордена и медали за долгую историю нашего отечества.

Желающим узнать, что-то полезное и важное Татьяна Николаевна рассказывала историю любого из экспонатов, и приглашённые на вручение наград в свою очередь, начинали ощущать свою причастность к великой истории России, от имени которой их награждают. К сожалению, с приходом в Кремль Кожина и его братвы камерный музей постепенно развалили, закрыли. Теперь награждаемые в течение часа-двух бесцельно шляются по коридорам Кремля и ропщут в ожидании часто опаздывающего В. Путина. Почему каждый последующий чиновник беспощадно выкорчёвывает всё, что связано с его предшественником, особенно если это были удачные решения?!

Кстати, когда Кожина Президент России В.В. Путин назначил Управляющим делами Президента РФ, я был несколько смущён, как же так можно, ведь лицо нового управляющего огромным хозяйством не было совершенно «обезображено интеллектом». Я даже проделал маленький эксперимент. Дал трём своим знакомым французам, которые были не знакомы между собой и очень далеки от российской политики, не знали, кто есть кто, по пять одинаковых фотографий случайных людей, но везде была фотография Кожина. Я попросил их провести своего рода «фейсконтроль» этих людей. Ни у кого из них Кожин не прошёл «фейсконтроль», а я постеснялся сказать, что это «правая рука» нового президента.

Сына Оксаны от первого брака назвали Николаем в честь её деда Николая Порфирьевича Диденко, сына священника и чтеца в одном из подмосковных храмов. В ноябре 1941 года он ополченцем ушёл защищать Москву, в декабре был тяжело ранен на Волоколамском направлении (где, кстати, воевал и мой отец), попал в плен к немцам и был ими расстрелян в деревне Беркино. Могилу Николая Диденко найти так и не удалось, но местная жительница, которая пыталась его лечить и укрыть от фашистов, показала то место, где казнили защитника Москвы. И безымянная берёза на окраине подмосковной деревни стала местом паломничества благодарных потомков одного из московских ополченцев….

Моя сестра Надежда была на 7 лет меня моложе, окончила ту же спецшколу № 2 с углублённым знанием французского языка. После окончания школы поступила в Московский педагогический институт имени Н.К. Крупской, защитила кандидатскую диссертацию и всю жизнь проработала в школе преподавателем французского языка.

В конце восьмидесятых годов в СССР царили нищета и разруха, зарплаты простого преподавателя едва хватало на самое необходимое, но ещё хуже было пенсионерам и детям-сиротам, которых в стране было около одного миллиона, они буквально голодали.

Своих детей у Нади не было, и на семейном совете в 1998 году я предложил взять на воспитание брошенного ребёнка – сироту при живых родителях, тем более, что сестра Надя была разведена и своих детей у неё не было. Поскольку документы в таких случаях принимали только от семейных пар, то формально приёмной семьёй поначалу должны были считаться мои родители, а уже потом этот статус перешёл к сестре. Вчетвером мы с большим волнением приехали в Дом малютки, где несколько месяцев, до перевода в детский дом, томились несчастные малыши, брошенные своими безумными родителями. Между собой договорились, что удочерим девочку, не будем выбирать самую красивую и копаться в её медицинской карте – практически первую, которую нам покажут. Пусть всё будет естественным, так, как звёзды встанут. И вот воспитательница вывела за руку нам навстречу еле стоящее на ногах белокурое, голубоглазое создание, да ещё в белом платье – ну, просто ангел. В знак согласия мы дружно закивали головами, прослезились и стали целовать и передавать с рук на руки это сокровище.

Когда все документы были, наконец, оформлены и мы в праздничном настроении приехали забирать мою новую племянницу, её вывели к нам в каких-то жутких обносках.

– Извините, товарищ депутат, – сказала смущённая заведующая Домом малютки, – платье, в котором вы видели вашего ребёнка, у нас единственное из приличных, мы его одеваем на всех девочек, может кому-то ещё повезёт…

– Ну, что вы, – успокоили мы её, – разве мы за платьем приехали! Давайте скорее нашу девочку.

Взяток тогда за несчастных брошенных детей никто ещё не требовал, но коробку конфет мы ей всё-таки подарили и с лёгким сердцем поехали обустраивать жизнь нового члена нашей семьи. Через некоторое время племянницу крестили и нарекли Марией, а я стал её крёстным отцом, взял на себя большую ответственность за её дальнейшую судьбу. Сегодня Маша с мужем и двумя детьми живёт и работает в Москве, является полноправной хозяйкой в квартире, в которой жили мы с родителями и где она впервые появилась в далёком 1989 году. Там, где жарко спорили её новый строптивый дед Николай Ярошенко с будущим Президентом России Борисом Ельциным о перспективах развития страны, в которой им теперь предстояло вместе жить.

Так удивительно сложилась наша судьба, что я и моя сестра, мы без лишних раздумий и сожалений, с лёгким сердцем, адаптировали двух детей – мальчика и девочку… это сыграло огромную роль как в их, так и в нашей жизни. Знаю твёрдо, уверен, что об этом никто и никогда не пожалел…

Часть III. Почётная ссылка

3.1. «Золотой век» торгпредства

Я так назвал эту главу потому, что даже через 20 лет после того, как закончилась моя государственная служба и я ушёл в бизнес, встречаясь с моими коллегами при различных обстоятельствах и даже «за глаза», я слышу от них, что наша совместная работа воспринималась ими как «золотой век» торгового представительства России во Франции… В качестве аргументов они приводили рекордный товарооборот между нашими странами, которого удалось достигнуть; получение самых дешёвых межгосударственных кредитов; помощь частному бизнесу; реструктуризацию и частичное списание многомиллиардных долгов бывшего СССР. Кроме того, они хорошо помнили, в каких обстоятельствах и какой кондовой обстановке они работали до начала 1992 года, и как постепенно удалось всё это поменять к лучшему, в интересах работы и самих людей.

Но вернёмся к истокам этих событий: в конце 1991 года, по-моему, после 15 ноября, меня пригласил к себе Б. Ельцин (он всегда начинал разговор не со слов: «Я вас вызвал», а со слов: «Я вас пригласил…»).

– Виктор Николаевич, я вас пригласил, чтобы решить один вопрос. Дело в том, что во время путча наш посол во Франции Дубинин побежал, что называется, впереди паровоза. Уже днём 19 августа он пробился к Миттерану с телеграммой от Янаева и просьбой поддержать ГКЧП.

Доверившись послу, которого он хорошо знал, в этот же вечер Миттеран, выступая по телевидению, фактически поддержал ГКЧП и попросил, однако, сохранить жизнь Горбачёву и его семье (интервью, кстати, у Миттерана брала Анн Синклер, бывшая жена печально известного своими сексуальными похождениями бывшего директора-распорядителя МВФ Доминика Стросс-Кана.). Я знал о громком провале Миттерана, который, поддержав ГКЧП, оказался почти в одиночестве среди руководителей европейских государств, но не стал перебивать президента, не понимая к чему он клонит.

– Так вот, Дубинина мы, конечно, отозвали, но всё равно с Францией надо восстанавливать хорошие отношения. Послом назначается Рыжов Юрий Алексеевич. Вы его хорошо знаете по работе в Верховном Совете и МДГ. Говорят, он не кадровый дипломат, ну и что? Он политик и представитель победившего на выборах президента. Послами в важнейшие будем назначать не чиновников, а политиков. Ногами на дипприёмах пусть шаркают те, у кого белая кость да голубая кровь, понимаешь… (Очевидно кто-то из «кадровых дипломатов» уж очень настраивал его против Ю. Рыжова.) Ваша задача оседлать наши экономические отношения с Францией. Казна пуста, прилавки тоже – одна надежда на экспорт и импорт. Надо выиграть время для реформ. Поедете торгпредом, с Рыжовым сработаетесь…

– Борис Николаевич, я могу подумать?

– Нет, думать некогда, надо решительно действовать.

– Борис Николаевич, я был бы вам полезнее здесь помощником или советником по экономическим вопросам, важно иметь альтернативное мнение отличное от позиции Гайдара.

– Нет, Гайдар категорически против, зачем вы против него выступаете?

– Доложили уже?

– Да, доложили. Сейчас нам, как никогда, необходимо единство демократов и реформаторов. Надо отбросить разногласия и сомнения. Ваши предложения или программа Сабурова может быть и лучше, но я реально не вижу у вас команды. А вот Гайдар с Бурбулисом представили целую команду молодых талантливых реформаторов. Они в Архангельском такую программу накатали… В общем, срочно собирайтесь.

3.2. Дом на улице Фэзандери

В результате, для исправления нелепой ситуации во французско-российских отношениях в начале 1992 года послом в Париж был направлен Ю. Рыжов; торгпредом В. Ярошенко и позже представителем при ЮНЕСКО М. Федотов.

Наступил своего рода «золотой век» российско-французских отношений. Новый посол во Франции Юрий Алексеевич Рыжов, не в обиду будь сказано другим российским послам, стал самым эффективным и уважаемым французами и русскими посланником президентов РФ за последние 30 лет. Он обеспечил гармоничное и деликатное распределение основных функций между различными российскими загранучреждениями в Париже: Посольством, Торгпредством, Представительством при ЮНЕСКО и Военной миссией – избавил последних от мелочной опеки.

Ю. Рыжов постепенно добился конфиденциальных и не формальных отношений со всеми руководителями Французской республики, включая Президента Франции Жака Ширака, что позволяло быстро решать многие политические и экономические задачи. Был академик Рыжов человеком по-своему талантливым и своеобразным, но в то же время обыденным – много курил и любил быструю езду на автомобилях (в студенческие годы – бывший велогонщик).

В свою очередь, российскому Торгпредству удалось не только восстановить после распада СССР предшествующий уровень торгово-экономических и научно-технических связей между нашими странами, но и значительно превзойти его, установив своеобразный рекорд, который потом продержался целых 15 лет…

Итак, обо всём, но порядку. Девятнадцатого февраля 1992 года рейсом «Аэрофлота» мы всей семьёй благополучно прилетели в столицу Франции. В аэропорту нас радостно встречали шестеро (из 40 по штатному расписанию), как на подбор, очень толстых сотрудников торгпредства, одетых в длинные чёрные кожаные пальто – такая была кратковременная мода. Каюсь, я и сам был в чёрной кожаной куртке. Нас привезли в офис торгпредства России во Франции по адресу Париж, улица Фэзандери, дом 49, где одновременно находилась квартира торгового представителя. Тогда я ещё не знал, что здесь нам предстояло прожить немалую часть жизни, почти 10 интересных и напряжённых лет.

Так начинался новый интересный этап моей жизни, вторая её заграничная часть… Французский журналист Бернар Леконт в своей книге «Бункер» описывает работу российского посольства, которое действительно немного похоже на бункер. Хотя обижаться им не на кого – проектировалось здание нашего посольства известным французским архитектором. Так он писал: «…после победы оппозиции Ельцина в России мало что изменилось в российской колонии во Франции – все те же лица. Правда, появились несколько представителей «демократов»: Юрий Рыжов (посол), Виктор Ярошенко (торговый представитель), Михаил Федотов (посол при ЮНЕСКО), которые призваны изменить ситуацию, но они явно в меньшинстве, впрочем, как и в Москве…».

Легендарный торгпред и немецкий дот под российским флагом

До разбойничьего набега Управления делами Президента под началом пресловутого В. Кожина на госзагрансобственность торгпредству России во Франции принадлежало здание головного офиса, три небольших дома для сотрудников и загородный дом в г. Монсуле.

– Как же эта недвижимость стала российской собственностью? Кто и как организовал её приобретение? – расспрашивал я местных старожилов, потомков иммигрантов и сотрудников, которые ранее работали во Франции.

Молва гласит, что после войны таким человеком, который активно занялся недвижимостью, был первый послевоенный торгпред СССР во Франции легендарный Константин Бахтов. В любые времена в нашей стране были истинные патриоты, грамотные люди, умеющие предвидеть на много лет вперед, и он относился к их числу. В 1945–1946 годах он якобы собирал информацию о том, на каких заводах и фабриках Франции во время немецкой оккупации использовался труд советских военнопленных и «перемещённых лиц». Выяснилось, что их число составляет десятки тысяч. Бахтов послал письма на различные французские фирмы с требованием оплатить труд «советских рабов», как труд обычных рабочих. Он предупреждал хозяев предприятий, что в противном случае будет вынужден обратиться за компенсацией во французские суды. В то время французские предприниматели очень боялись попасть в категорию коллаборационистов. Потому перечислили на счет торгпредства огромные по тем временам деньги. На эти средства Бахтов сумел купить головной офис, три жилых дома, а также старинный замок и уникальный парк в Монсуле, пригороде Парижа. В настоящее время стоимость этой недвижимости возросла не менее, чем в 50 раз.

Бахтов прекрасно знал историю и, вероятно, не раз вспоминал, как царица Екатерина Вторая купила библиотеку Франсуа Мари Ару (Вольтера) за 135 398 ливров (30 тысяч рублей). Некоторые чиновники выразили свое неудовольствие такими тратами, но впоследствии мудрость императрицы подтвердилась неоднократным ростом стоимости исторической библиотеки, авторитетом и величием государства российского.

Работа во Франции предстояла трудная, но интересная и достойная: развивать затухающие внешнеэкономические связи с такой преуспевающей и интересной страной. Торговые представительства России за рубежом в разное время структурно являются частью Министерства по внешним экономическим связям, Министерства экономического развития… Министерства промышленности и торговли и так далее. Поэтому работа торгпредства определялась различными положениями, распоряжениями и инструкциями, что для читателя совсем не интересно – поэтому я постараюсь писать лишь о том, что выходило за рамки будничной работы, о том, что было в нашей работе нового, необычного и интересного.

Знающие люди рассказывают, что в здании российского торгпредства во Франции, построенном в 1905 году, до немецкой оккупации располагалось одно из управлений министерства финансов, а вовремя войны – французский филиал трибунала гестапо. В углу большого двора торгпредства до сих пор «красуется» задекорированный деревьями и кустарниками большой немецкий дот, через две бойницы которого во время оккупации пулемётами простреливалось всё жизненное пространство перед зданием трибунала. Строили немцы добротно, c тех пор никто не смог его разрушить без сопутствующего ущерба. Единственная возможность снести дот, – это взорвать его изнутри. Но нужен будет заряд такой разрушительной силы, что он снес бы половину квартала в аристократическом 16-м округе Парижа. Проникнуть в дот можно было только через подземный ход, который начинался в подвалах гестапо, где, по рассказам самих французов, пытали и расстреливали участников французского движения сопротивления.

После войны здание было куплено СССР, а подземелье разрушено и засыпано землёй первыми сотрудниками советского торгпредства. Поэтому дот пришлось надолго оставить в покое, а рядом я распорядился установить флагшток и поднять на нём российский флаг. А чтобы снять страшный навет, связанный с трагической историей здания, мы пригласили главу представительства Московской патриархии в Западной Европе – епископа Гурия Корсунского, с которым установились добрые долголетние отношения. Он тщательно освятил здание и дышать, кажется, всем нам стало легче…

Наш сосед Жискар Д’Эстен и «золотая клетка» для сотрудников

Кроме всего прочего, снос мощного дота затруднялся ещё и тем, что за высоким пятиметровым каменным забором, примыкающим к доту, располагалось небольшое имение (дом и сад) жены экс-президента Франции (1974–1981 гг.) Валери Жискар Д’Эстена. Мы познакомились с ним во время проведения Второй Международной конференции «Европа без границ» в испанской Кордове, в апреле 1990 года.

Теща Жискара была дальней родственницей короля Франции Людовика XV. В этом имении с женой проживал и сам экс-президент, который был известен своим аристократизмом и тем, что в своё время был самым молодым президентом Франции и старейшим долгожителем в статусе экс-президента. Злые местные языки утверждали, что к моменту нашего приезда он уже окончательно порвал любовные связи с Сильвией Кристель, исполнительницей роли Эммануэль в первом французском эротическом фильме с аналогичным названием. Мудрая жена Жискара смотрела на слабости президента довольно снисходительно (ну куда он денется?!), и, конечно, не опускалась до дружбы с любовницей своего мужа, но любила послушать приятную гипнотизирующую музыку из этого фильма.

Поскольку я запрещал всем курить в квартире, которая находилась в здании торгпредства, то приезжавшая в гости моя тёща Татьяна Николаевна и Оксана, которые тогда ещё курили, выходили покурить в туалет, окна которого выходили в сад перед домом Жискар Д’Эстена. Летом в тени старых деревьев там часто завтракали или обедали супруги и можно было запросто раскланяться с немного чопорной экс-президентской семейной парой…

Обстановка в торгпредстве, впрочем, как и в других бывших советских загранучреждениях, была довольно кондовая, – напоминала лагерный режим в закрытой зоне для временных поселенцев с инвалютными окладами. Кстати, не такими уж высокими, как принято думать, были зарплаты сотрудников – самый большой оклад был у торгпреда и соответствовал тогда эквиваленту примерно в 1.000 евро. Всякие фильмы и романы, повествующие о том, как шикарно жили за рубежом сотрудники советских, да и российских загранучреждений, чистейшая ложь. Например, во Франции, которая всегда была «зеркалом» шикарной жизни, все наши сотрудники, за исключением посла, торгпреда, главы представительства России при ЮНЕСКО и военного атташе, жили и живут в нищенских условиях. Их ветхие квартиры ненамного лучше тех, которые идут под снос в Москве по программе инновации. Этот жилой фонд формировался в советские времена, когда бытовые нормы были, как говорят, на уровне плинтуса. После начала девяностых годов ситуация несколько выправилась – жильё невозможно было расширить, но мы начали его ремонтировать, оклады постепенно повышались…

Отношение к нам со стороны местной общественности было также соответствующее. Торгпредство и посольство дружно обходили стороной как французы, так и русские иммигранты, а на воротах загородного дома красовалась даже самодельная надпись по-французски «шпионы».

Сотрудники министерства, которых оформляли в загранкомандировку, говорили, что они едут в «золотую клетку»… Во время первой же встречи с Послом России во Франции Рыжовым Юрием Алексеевичем, мы договорились провести анализ положения наших загранслужащих. Мы подготовили президенту соответствующие предложения по изменению режима пребывания наших сотрудников и их семей во Франции, улучшения имиджа и «очеловечиванию» российских загранучреждений, что вскоре и было сделано. Благодаря нашим усилиям МИД и МВЭС после указания Ельцина согласились облегчить режим пребывания сотрудников российских учреждений за рубежом. Образ жизни наших сотрудников приблизился к усреднённым международным правилам, хотя со стороны это было не очень заметно, так как выглядело вполне естественным. Довольно часто сотрудников торгпредства с жёнами приглашали на праздничные «тусовки» и выставки в посольство, торгпредство, в представительства французских регионов, общественных организаций и фирм. Обычно мужья, к сожалению, приходили на эти мероприятия одни, без жён, по двум причинам: во-первых, потому, что традиционно «одеть совершенно нечего» и, во-вторых, потому, что супруги не владели иностранными языками и очень комплексовали. Это было очень заметно, портило впечатление о торгпредстве и культурном уровне семей сотрудников, да и о России в целом. Кроме того, такая ситуация отравляла жизнь самим жёнам, которые были ограничены в поисках работы, лишены привычного общения, которое у них было на Родине, чувствовали себя грустно и одиноко. Стрессы и депрессия – обычное явление среди жён сотрудников, выезжающих в длительные командировки за рубеж.

Тогда появилась идея организовать для жён в торгпредстве дополнительные бесплатные курсы французского языка, нашлись преподаватели-добровольцы, и процесс, как говорил Горбачёв, пошёл… Минимальный уровень полезных знаний они получили и, как могли, использовали в текущей жизни. Детей мы рекомендовали отдавать одновременно во французскую и русскую посольские школы, что раньше не рекомендовалось. До седьмого класса для учёбы в двух школах у них вполне хватало времени. В результате почти у каждого ребёнка не было особых проблем с французским языком – всё схватывали на лету, и у тех, кто хорошо учились, появился дополнительный шанс в жизни.

Возвращаясь к семье. Наша мудрая и добрая соседка по коммунальной квартире невольно приняла участие в моём воспитании и привила сознание, что к детям надо относиться строго, но в то же время хвалить и стимулировать за успехи и хорошие поступки. Эти принципы через много лет я попытался применить и к своим детям.

До того, как мы приехали во Францию, детям сотрудников советских загранучреждений было фактически запрещено ходить во французские, английские, немецкие и прочие иностранные школы. Нам удалось поломать это негласное правило. Несмотря на «косые взгляды» сослуживцев, отдали нашего старшего сына Николая в обычную французскую государственную школу. Коле уже исполнилось 11 лет и было очень трудно заниматься во французской школе, не хватало словарного запаса и знаний грамматики. Кроме того, чтобы получить российский аттестат зрелости и поступить в российский ВУЗ, он параллельно учился в посольской школе. Тогда я и вспомнил уроки нашей соседки по стимулированию усидчивости шоколадными конфетами. Я заставлял Николая ежедневно выучивать по 25–30 слов, а за каждое выученное платил по одному франку. Что ему было очень кстати и пригождалось для покупки музыкальных дисков, видеофильмов и других развлечений. Теперь уровень его знания языка таков, что он свободно играет на сцене французских профессиональных театров, продуцирует фильмы, организует фестивали русского кино во Франции.

Оказалось, что с первого дня рождения судьба его была предопределена – это кино, кино и ещё раз кино. Он получал юридическое, экономическое и прочие образования, но всё это используются применительно к кино. Кроме того, в нём проявились организаторские способности, и Коля является одним из главных организаторов ежегодных фестивалей русского кино в Париже. Николай пошёл в жизни своим, непростым творческим путём; все мы желаем ему удачи и, как можем, помогаем.

Младшая дочь Женя хорошо училась одновременно в русской и французской школах – на конкурсах по написанию стихов во французском лицее занимала первые места, опережая коренных, немного ленивых французов.

Забегая по хронологии несколько вперёд, вспоминается один курьёзный случай, связанный с её знанием французского языка и уровнем русофобии у французов. Когда дочери было 25 лет, она решила пожертвовать своим отпуском, чтобы навестить в Москве тяжело больную бабушку. В аэропорту им. Шарля де Голля при прохождении различных формальностей она была задержана и доставлена в местное отделение полиции. Подозрение и претензии блюстителей порядка заключались в том, что девушка, имеющая русский паспорт, говорит по-французски лучше, чем сами полицейские – это ведь очень подозрительно, не правда ли.

А вот террористы, которые регулярно десятками убивают французов и иностранцев, и сотни тысяч, если ни миллионы незаконных мигрантов, которые не говорят по-французски, таких подозрений почему-то не вызывают.

С трудом она успела на свой рейс. Объяснение этому русофобскому происшествию очень простое – достаточно набрать во французском сегменте интернета слово «Россия», как вы получите на 90 %-ную негативную информацию о нашей стране.

У Жени тоже, как и у брата, было всё для гармоничного развития: отдельная комната для занятий (своё личное пространство), хорошие одежда и питание; зимой – горные лыжи, летом – Лазурный берег, круглый год – школа верховой езды… Но когда ей хотелось чего-то дополнительного, «на булавки», мы говорили:

– Прекрасно, иди и заработай, вокруг полно занятий для тех, кто хочет работать. Всё, что заработаешь – твоё…

И Женя, начиная с 13 лет, приходя из школы, колледжа или лицея, несколько раз в неделю подрабатывала бэбиситтером – сидела вечерами с маленькими детьми, когда их родители уходили в гости, театр или ресторан. Она вырастила всех малышей нашего дома. И даже, когда мы переехали в другой пригород, а Женя стала учиться в университете, ей продолжали звонить благодарные родители с просьбами ещё немного посидеть с их отпрысками…

Когда пришло время получать высшее образование, она выбрала так называемую, систему «альтернативной учёбы», широко распространённую во Франции: одна неделя рабочая, другая – учебная. При этом она получала половину зарплаты, например, на Philips, и фирма оплачивала учёбу в коммерческом университете. В её распоряжении был общественный городской транспорт – автобус, трамвай, метро и «тротинет» (разновидность самоката с большими колёсами), хотя она получила автомобильные права, а в семье были два автомобиля; можно было купить и третий, но, как говорил отец, всему своё время… Мне эта система также была хорошо знакома, ведь завод – ВТУЗ, который я в своё время закончил, был построен именно на этом принципе: поочерёдно через неделю учиться и работать. Выпускники таких ВУЗов, имеющие практический опыт, легко находят интересную и высокооплачиваемую работу.

Мой жизненный опыт подсказывает, что в семьях как очень богатых, так и очень бедных людей крайне редко вырастают нравственно здоровые, полноценные и жизнеспособные дети. Нищета ведёт к озлоблению, зависти, карьеризму. Чрезмерное богатство – к разложению, надменности, скуке, бессмысленности и вырождению. Насмотрелся, слава Богу, на тех и других. Самым полезным для общества, естественным и счастливым в современном мире, по-моему, является средний класс. Именно в традициях среднего класса я и пытался вырастить моих детей, независимо от собственного материального положения…

В жизни Жени произошёл один забавный эпизод. Когда ей было лет девять, она училась в обычной французской коммунальной школе и была очень привлекательным ребёнком – белые кудри, прямая осанка – результат балетной школы, весёлый нрав и хорошие манеры. Естественно, что она нравилась многим мальчикам-одноклассникам. Один из них, Ян, казалось, души в ней не чаял. Однажды Женя пришла после уроков с шикарным старинным колье. Мы потребовали имя щедрого дарителя. Как и предполагали, это был юный Ян, который «просил её руки и сердца». Мы понимали, что эта драгоценность не может принадлежать ребёнку и велели завтра же вернуть колье родителям «жениха». До завтра ждать не пришлось, вечером вся в слезах прибежала мать «жениха» с просьбой вернуть драгоценное колье. Оказывается, в семье вот уже несколько поколений была традиция дарить на свадьбу это украшение дочери или невесте сына. Поэтому юный Ян, не дожидаясь свадьбы, подтверждая серьёзность своих намерений, решил сделать процесс необратимым и подарить потенциальной невесте прабабушкино колье… Мы посмеялись, пошутили, вернули подарок и забыли. Тем более, что в этом году мы сменили квартиру. Но через 12 лет в университете г. Нантер в предместье Парижа судьба вновь столкнула Яна с Женей. Они были рады встрече, немного поболтали, но оба почувствовали, что никакого продолжения не будет: за 12 лет уж очень разошлись их жизненные пути. Кроме того, Ян и не скрывал, что стал… гомосексуалистом. Бедная мама Яна, прибежав тогда за колье, не предполагала, как всё обернётся. Может лучше было оставить колье в залог нормальной женитьбы между мужчиной и женщиной? …И вот я вижу новость: нижняя палата французского парламента, ведомая победившими на выборах социалистами, приняла законы, разрешающие однополые браки и усыновление такими семейными парами детей…

Вот так же, иногда, лет этак через 15–20 встречаешь товарищей по борьбе – ветеранов демократического движения, участников бескровной антикоммунистической революции девяностых годов. И с удивлением осознаёшь, что часто мы тоже перестаём понимать и чувствовать друг друга. У каждого своя жизнь, своя судьба, свои бытовые проблемы. Эти обстоятельства по-разному формируют или деформируют систему взглядов, разводят нас всё дальше и дальше по разным берегам, хорошо, что не по баррикадам. Очевидно, это неизбежно, а жаль.

К слову сказать, многие ветераны демократического движения находятся в тяжёлом материальном положении. А ведь даже коммунисты, в отличие от сегодняшних властей, не бросали своих «стариков». Речь не идёт о каких-то привилегиях и льготах, персональных пенсиях. Надо хотя бы уравнять пенсии одинаковых категорий трудящихся восьмидесятых – девяностых и двухтысячных годов… Разница иногда составляет от 500 до 1000 %. Особенно потеряли совесть депутаты, члены правительства и администрации президента и руководство регионов – ну, ни в какие ворота!

Труды праведные

Проанализировав сложившийся стиль работы и жизни работников торгпредства, я решил внести некоторые изменения и дополнения. Каждый понедельник начинался с «оперативки», на которую приглашались все заместители и руководители подразделений, на которой подводились итоги прошедшей недели и намечались оперативные планы на текущую. Поскольку планы и поручения трактовались исполнителями по-разному, часто в свою пользу, пришлось прибегнуть к коротким протоколам, в которых ставились все точки над «и», сроки, исполнители. Этими же протоколами фиксировались устные выговоры, замечания и благодарности…

За всё время раньше стандартных сроков пребывания во Франции высланы были только два сотрудника, эффективность работы которых вызывала у меня много вопросов, остальным «штрафникам» я просто не продлевал минимальный срок командировки. Работа оперативного состава торгпредств, в отличие от посольств, носит более конкретный и содержательный характер – поэтому посольский принцип «солдат спит, а служба идёт» у нас был не применим, поэтому и такой жесткий еженедельный контроль оказался очень кстати…

В министерстве я добился того, что выручка от аренды пустующих квартир в домах торгпредства пошла на закупку ЭВМ, оргтехники и ремонт квартир, которые находились в плачевном состоянии.

Вскоре я пришёл к неутешительному выводу, что не все сотрудники в достаточной степени владели французским языком и обладали желанием следить за экономической и политической жизнью Франции, что было совершенно необходимо для работы. Поэтому, с одной стороны, были организованы для желающих, включая жён сотрудников, курсы французского языка, а с другой, – по пятницам, перед окончанием работы, проводился обязательный для всех работников обзор местной прессы, своего рода трейнинг по важнейшим событиям во Франции за прошедшую неделю.

В это время в России происходили сложнейшие, не всегда хорошо продуманные процессы перехода к рыночной экономике, и французские бизнесмены никак не могли сориентироваться в новых условиях, структурах, правилах, законодательстве и так далее. Те предприниматели, кто работал в Париже и ближайших районах, постоянно приезжали и звонили с вопросами – очень необычно было для них то, что происходило в России. Франция по территории – крупнейшая страна Западной Европы. И хотя мы ежемесячно выезжали с семинарами и конференциями в различные города, этого было явно недостаточно, чтобы переориентировать наших партнёров на новые, рыночные условия работы с нашей страной. Тогда было принято необычное решение создать наши, своего рода, «представительства» в пяти крупнейших городах Франции. В Марсель, например, уехал наш штатный сотрудник, который поселился там на постоянной основе. А в Лионе – был свой местный предприниматель, «почётный консул» торговой миссии, который работал безвозмездно, на правах французской некоммерческой ассоциации… Работали они по нашим планам, торгпредство подписывало с каждым из своих представителей рамочный договор, по которому обязывалось содействовать его деятельности, консультировать, снабжать всеми открытыми материалами по внешнеэкономическим вопросам и др. В свою очередь, наши представители содействовали распространению позитивной информации о России, росту товарооборота, привлечению французских инвестиций в экономику России, созданию смешанных предприятий, развитию научно-технического сотрудничества… Эти представители получали от торгпредства соответствующие доверенности, из которых следовало, что они не имеют права подписывать никакие финансовые или юридически обязывающие документы от имени торгпредства. Схема действовала много лет и хорошо себя зарекомендовала.

Во Франции было аккредитовано довольно много российских журналистов, представляющих различные газеты, журналы, теле– и радиоканалы, которые профессионально интересуются торгово-экономическими и политическими отношениями между нашими странами. Не в меньшей степени работа торгпредства интересовала и французских журналистов. И те, и другие «охотились» за интересной информацией – постоянно звонили, запрашивали, кто и когда из российских министров, экономистов и предпринимателей приезжает; каковы особенности и статистика российско-французского товарооборота; какие из совместных проектов наиболее успешно продвигаются, а какие не идут; и прочая, и прочая… Для того, чтобы облегчить им, да и нам, работу, чтобы журналисты не писали всякие глупости и домыслы, мы создали при торгпредстве своего рода «Журналистский клуб». В клуб вошло около 50 журналистов, электронные и почтовые координаты которых были в нашей базе данных, и для которых готовилась информация о наиболее интересных визитах, конференциях и переговорах, справки об экономическом и научно-техническом сотрудничестве, пресс-релизы. По электронной почте и факсимильной связи мы приглашали их на самые значимые события во франко-российских отношениях. В здании торгпредства для российских и французских журналистов регулярно организовывались пресс-конференции и брифинги с участием министров и вице-премьеров… Накануне взаимных визитов президентов и премьер-министров проводилась наиболее интенсивная «артподготовка», разогрев медийного пространства. В результате мы значительно облегчили им всем работу. Да и информация о российско-французском сотрудничестве стала носить более конкретный, интересный и содержательный характер…

«Российский торговый дом» и целевые комплексные программы

С переходом на рыночные отношения роль торгпредства должна была измениться и бесполезно было этому препятствовать, надо было этому способствовать и искать новые формы работы. Раньше в составе торгпредства работали представители внешнеторговых объединений. Поскольку государство отказывалось от монополии на внешнеэкономические связи, объединения реорганизовывались, акционировались, а многие сотрудники сокращались. Штатное расписание торгпредства также неуклонно таяло пропорционально этим переменам. Некоторые из сокращаемых были хорошими специалистами и не по-хозяйски было отсылать их в Россию, где шли катастрофические гайдаровские «реформы», где царили хаос и безработица.

Я решил создать во Франции многопрофильный «Российский торговый дом», укомплектовав его наиболее способными, любящими и умеющими работать сотрудниками торгпредства и объединений, которые механически попадали под неизбежное сокращение. У всех будущих коммерсантов, естественно, были служебные и дипломатические паспорта и, в соответствии с Венской конвенцией, они не имели права заниматься бизнесом. Я обратился во французское министерство экономики и финансов с просьбой, в порядке исключения, выдать им французские десятилетние виды на жительство – карточки коммерсантов. В созданный по моей инициативе «Российский торговый дом» постепенно перешли на работу восемь сотрудников торгпредства. Президентом по моему предложению акционеры избрали моего заместителя Александра Буеклы. Довольно быстро торговый дом раскрутился и стал известен во Франции и России. Меня пригласили с текущим отчётом на коллегию МВС, и я выступил с предложением создать в различных странах сеть подобных торговых домов. Предложение было, в принципе, одобрено, – и в тех странах, где торгпреды оказались достаточно активными и современными, были созданы многопрофильные торговые дома из бывших сотрудников торгпредств. Этот опыт использовали и некоторые республики бывшего СССР. Не все сотрудники торговых домов, даже несмотря на успехи в бизнесе, приживались за границей, некоторые буквально рвались домой, в Россию. Не даром говорят: где родился, там и пригодился.

В 2000 году, во время первого визита во Францию нашего нового министра Г. Грефа, я ознакомил его с работой торгпредства, в том числе, по целевым комплексным программам, которыми занимался ещё в Госкомитете по науке и технике. Я объяснил Грефу, что мы закрепили на год с последующим продлением, если это необходимо, за каждым из отраслевых сотрудников торгпредства определённую приоритетную тематику, которую нам обозначили отраслевые министерства и ведомства. В рамках этой программы сотрудник был обязан всеми силами способствовать получению кредитов и проводить научные семинары, принимать участие в организации отраслевых выставок и закупать образцы новой техники. В их обязанности входило также проводить анализ конъюнктуры рынков и организовывать научно-производственную кооперацию, писать соответствующие обзоры и т. д. Всё это было нацелено на достижение конкретного конечного результата в кратчайшие сроки, с использованием сетевого планирования. Одним словом, мы дополнительно создавали определённый вектор, осмысленность и целенаправленность в работе сотрудников торгпредства. Всё это не отменяло, конечно, текущей плановой и оперативной работы наших сотрудников в соответствии с положением о торгпредстве, ответов на бесконечные запросы министерств, ведомств, предприятий и банков, подготовки аналитических записок и прочая, прочая. В результате всех этих усилий и реорганизации работы торгпредства нам удалось довольно быстро восстановить и, в конце концов, превзойти уровень экономического сотрудничества, который существовал между Французской Республикой и всем СССР, – несмотря на разруху и то, что экономический потенциал России составлял лишь половину экономики СССР. Так, товарооборот между нашими странами вырос почти в два раза; мы обеспечили многомиллиардный приток в Россию французских инвестиций; на территории России начали функционировать около 600 французских и совместных предприятий и т. д. Для нас это была настоящая большая победа.

Благодаря нашим усилиям, в августе 1996 года, в частности, было создано такое известное франко-российское СП, как фирма «Старсем». Учредителями его стали Российское космическое агентство, «ЦСКБ-Прогресс», а также французские фирмы «Аэроспасиаль» и «Арианспейс». Совместное предприятие занимается, в основном, организацией и коммерциализацией запусков ракет – носителей «Союз». Сначала речь шла только о космодроме Байконур, но со временем стали использовать и космодром Куру во Французской Гвиане.

В силу своего экономического недообразования Герман Оскарович совершенно не представлял себе, что такое сетевое планирование, системный подход, целевое программирование, экономико-математические методы моделирования и т. д. Он смотрел на меня пустыми, не понимающими глазами, как баран на новые ворота.

И тут я невольно вспомнил другого министра – его недавнего предшественника Сергея Глазьева, который ранее сидел передо мной в этом же кресле. Он всё схватывал на лету, понимал и поддерживал всё новое; стоило мне сказать: «А», как он свободно добавлял «Б», «С» и «Д». Интересно и приятно было работать с профессионалом. Дело не только в том, что мы оба защитили диссертации на экономические темы в одном и том же ЦЭМИ, у одного и того же руководителя – академика Д.С. Львова и, следовательно, говорили на одном языке.

Дело в том, что в отличии от людей с ограниченными возможностями (инвалидов), есть ещё и люди с ограниченными способностями (не знаю, как бы их помягче обозвать). Глазьев и Греф – оба из провинции, имели одинаковые стартовые условия для поступления в университеты. Греф никак не мог поступить в Омский государственный университет (ОГУ), а Глазьев легко поступил в Московский государственный университет (МГУ). Глазьев с блеском закончил аспирантуру и защитил диссертацию в ЦЭМИ, а Греф, просидев три года в аспирантуре (ОГУ), диссертацию защитить так и не смог. Если в 47 лет Глазьев заслуженно был избран академиком РАН, то Греф в те же 47 лет, уже имея огромный административный ресурс, с трудом «нацарапал» странную кандидатскую диссертацию. Потом защитился в Российской академии народного хозяйства и госслужбы при Президенте РФ. Это своего рода «рабфак» для высокопоставленных служащих – синекура для диссертантов-бюрократов. В общем, просто стал кандидатом неких чиновничьих наук…

Тогда, во время первого приезда во Францию, Греф захотел выступить перед наивным и не образованным коллективом торгпредства России во Франции, а также местными российскими бизнесменами – так сказать, отточить своё ораторское мастерство. Он любит повторять чужие броские слова. Очень быстро набежали все желающие, было интересно послушать нового оракула, фаворита самого ВВП. Восходящая звезда российского политического и экономического Олимпа Герман Греф начал свои нравоучения с тезиса о том, как важно соблюдать принципы демократичности и коллективности руководства в принятии важных решений. По любому вопросу как минимум должны быть две точки зрения: для взвешивания, осмысления и принятия правильного решения. Для этого и существует в крупных субъектах управления система сдержек и противовесов, две совершенно разные ипостаси: президент и председатель правления, которые могут иметь две разные точки зрения. Плюс наблюдательный совет. А в споре-то, как известно, и рождается истина. Кто бы сомневался! Очень верно сказано, но это можно было бы прочитать на первых страницах учебников для начального курса управленческих и экономических факультетов.

Интересно, точка зрения Грефа, Президента «Сбербанка», очень ли отличается от точки зрения Грефа, Председателя правления того же банка? Где тут две разные ипостаси? Или он по ночам, когда никто не слышит, горячо спорит с самим собой?

И ещё: где же можно было бы услышать или прочитать запись ожесточённой дискуссии двух непримиримых Грефов – президента и председателя правления – о величине финансового вознаграждения некоего Германа Оскаровича Грефа? Я прямо зрительно представляю, как по чётным числам он принципиально выступает как президент – «против», а по нечётным – оппортунистически и нехотя, как председатель правления – «за». Совсем я запутался в этих тонкостях грефосплетений. Тут и сам Остап Бендер-Задунайский отдыхает…

Новый министр, немного насупившись, чтобы казаться умнее, стал рассуждать на тему, что внешние экономические связи – это сплошной обман, мошенничество и взаимовыгодного товарообмена, сотрудничества и кооперации быть не может. Потому что быть не может ни-ког-да! Ведь обязательно кто-то кого-то обманет и с этим, коллеги, наконец, пора решительно кончать… Зал буквально замер в оцепенении. Как говорил герой Василия Шукшина: вот так срезал! У, как же у вас всё запущено, господин министр… в какой же школе преподают такие экстремистские взгляды на международное разделение труда? Так можно и экономику собственной страны подорвать, а это уже экономический терроризм. Мало нам было одного Гайдара?!

Кажется, начальник экономического отдела стал робко возражать, что существует международное разделение труда, что внешние экономические связи существуют много тысячелетий и являются важным инструментом товарно-денежных отношений. Они всё меньше и меньше отличаются от внутренней торговли, сотрудничества и инвестиций. Начальник отдела также отметил, что важным регулятором внешней торговли является Всемирная торговая организация (ВТО), в которую Россия пытается вступить и ведёт соответствующие переговоры…

– Вы ничего не понимаете, – прервал его раздражённый министр… – И вообще… хватит!

Дальше – больше. В течении последующих 30-ти минут Гера, как его называли в определённых кругах, с упорством, достойным лучшего применения, доказывал необходимость полного отстранения государства от участия в управлении экономикой (переиначенный им пресловутый тезис о «Дерегулировании экономики») – это, дескать, и есть настоящая либеральная экономика. Если бы этот юрист учился хотя бы основам экономики, то должен был знать, что даже в США, стране, как принято считать, с многолетней наиболее развитой либеральной экономикой, механизмов и органов жёсткого регулирования экономики гораздо больше, чем в России, – тогда только вступившей на тропу рыночных отношений… Кроме того, ежегодно американские законодатели и правительство принимают по несколько тысяч страниц регламентирующих документов, развивающих и уточняющих процедуры регулирования экономики США! И это вполне нормальный, неизбежный и бесконечно-рутинный процесс государственного регулирования, особенно при наличии крупных, как в России, монополий.

Складывается впечатление, что не барское это дело – книжки по экономике читать, другое дело – государственную собственность в Питере по карманам распихивать. Правда, было несколько уголовных дел, но ведь Греф юрист, хоть наверняка и плохонький, но юрист – смог развалить все эти дела…

Как часто у нас под личиной надуманного либерализма скрывается обычное экономическое невежество, и это несмотря на то, что мы это уже проходили в девяностых.

В любой стране с рыночной экономикой существуют такие важные инструменты регулирования, как Центробанк и Минфин; Минэкономики и налоговая служба, таможня и валютный контроль, и т. д. Сами экономические реформы, которые успешно может проводить только само государство, используя парламент и правительство, есть неизбежное и очень важное государственное регулирование экономики. В США, например, те, кто не соблюдают правила такого государственного регулирования, например, хотя бы не платят налоги, могут загреметь в тюрьму лет на 20 или больше.

Не в свои сани не садись

У нас с Германом Оскаровичем была интересная плановая встреча с приезжими американскими экономистами, своего рода смотрины. Греф, как павлин, распустил хвост и старался представиться им в качестве главного экономиста страны – большого либерала и реформатора, очень хотел понравиться. Он, как мантру, как таинственное заклинание, повторял растерянным американцам тезисы прочитанного нам доклада о необходимости полного и тотального дерегулирования экономики, разорённой «реформаторами» России. Американцы всё время шикали на переводчика, что он неправильно переводит господина министра, не находит нужные слова и синонимы. Очевидно, господин новый министр под тотальным дерегулированием экономики (что недопустимо в принципе), просто имел в виду дебюрократизацию, сокращение времени различных административных процедур, компьютеризацию, транспарентность, снятие временных ограничений и т. д. Это совершенно правильно, но в этом нет абсолютно ничего нового.

Но Греф настаивал на «красном словце»: тотальное дерегулирование экономики – это добровольный полный отказ государства от участия в экономическом развитии страны, мол, рынок сам всё отрегулирует на все 100 %. И нечего там государству делать, нечего свой нос совать! Точка!!!

В конце концов, политкорректные американцы устали и сдались. Они отметили, что у них в рамках самой либеральной в мире экономики с элементами монополизма имеет место очень твёрдое и последовательное государственное регулирование экономики. Делается это в интересах её же развития и, что немаловажно, социальной справедливости. Однако, поправились они, возможно, г-н Греф изобрёл какую-то абсолютно новую, невиданную доселе волшебную формулу успешного экономического развития несчастной России. В этом случае они, естественно, желают ему и подопытным россиянам полного успеха и выживания… Как говорится, флаг вам в руки, господин министр.

Как легко было выдать широкой публике любую глупость за реформаторство и либерализм, но у американских профессионалов это явно не прошло.

Когда в 2008 году «Сбербанк» оказался в тяжелом положении, Герман Оскарович быстро забыл о дерегулировании и побежал требовать и просить государство подрегулировать критическую ситуацию, оказав банку беспрецедентную помощь в размере 500 млрд. руб.(!). Подобные ситуации происходят регулярно. С тех пор, слава Богу, на экономически форумах, где он любит раздувать щёки, эту конкретную глупость мы от него больше не слышим, но уже понаслышались много от других…

После той встречи мы приехали в посольство, и Греф поспешил написать «наверх» телеграмму о победе своей новой теории, о полной поддержке американскими олухами гениальной идеи о тотальном де регулировании российской экономики. Это было что-то! Смущённый этими лжетеориями посол Н. Афанасьевский, чтобы ничего не подписывать, от контактов с Грефом благоразумно устранился, куда-то уехал на переговоры. В помощь юному министру выделил какого-то смышлёного, ещё более молодого сотрудника посольства. МИДовиц, который не лебезил перед Грефом, показался гостю чиновником с недостаточно гибким позвоночником, не слишком угодливым и любезным для такой важной, как он, персоны. Греф впал в состояние истеричного экстаза, топал ногами, кричал, что он этого (?!) так не оставит, и знает ли он (сотрудник) с кем имеет дело, и что завтра же он вылетит отсюда, как пробка, что по нему верёвка плачет и так далее и тому подобное.

Такая же истеричная ситуация повторилась через день с представителем «Аэрофлота» во Франции, когда Греф захотел срочно поменять свой авиабилет, а мест в первом классе уже не оказалось, ну а в эконом-классе ему летать «не подобает». Кого-то пришлось снять с рейса и капризный министр, наконец, улетел. Все вздохнули с удивлением (что это было???) и большим облегчением (на этот раз пронесло!!!).

Каждый понедельник в 9 утра в торгпредстве я проводил оперативное совещание: руководители подразделений и замы отчитывались о проделанной работе, составлялся оперативный план на текущую и следующую недели. Первый понедельник после отъезда Грефа не был исключением. Кто-то из докладчиков (Ю. Тютерев или В. Ткаченко), подводя итоги высочайшего визита, экспромтом скаламбурил:

– В общем, и смех и Греф…

Начались неприличные смешки, которые я, конечно, пресекал, соблюдая субординацию и дисциплину, ведь это был наш непосредственный начальник, но о шутке вновь и вновь вспоминали после каждого приезда Грефа во Францию. Вот уж действительно, в России две беды: Грефы и дороги.

Сексуальные страдальцы

Однажды в Париж по делу приехал один министр, очень похожий на того, которого через несколько месяцев показывали по телевидению сначала в красивом синем кителе министра юстиции, а потом – совсем голого в бассейне с девушками. Вообразим, что его звали «Ковалёв», бывший депутат от КПРФ, осуждённый условно на 9 лет за присвоение 1 млрд. рублей.

– Ну, – сказал он мне бодренько вечером после прилёта в Париж, то ли в шутку, то ли всерьёз, – куда вы тут высокопоставленных дипломатов водите?

Я поначалу не понял тонкого намёка и предложил нашему гостю традиционный французский рыбный ресторан, чем окончательно испортил ему игривое настроение, а может быть даже нанёс кровное оскорбление. Когда через какое-то время мы увидели его на голубом экране в качестве героя сексуальных похождений, я, наконец, понял, на что намекал озабоченный министр…

Другой сексуально озабоченный страдалец – чиновник, ну очень похожий на Генерального прокурора (тоже, кстати, в красивом синем мундире) перед тем, как стать знаменитой порнозвездой, давал в нашем торгпредстве в Париже содержательное интервью российским телеканалам. Он убедительно читал журналистам всякого рода мораль и, кроме того, требовал, чтобы «подозреваемый в коррупции, порочный Анатолий Собчак немедленно вернулся в Россию и доказывал свою невиновность из комфортабельной тюремной камеры в Крестах».

3.3. Парижский клуб

В долгах, как в шелках

На начало 1992 года ситуация с долгами в России, полученными в наследство от СССР, была очень сложной и запутанной. Страна должна была кругом, всем и всякому. Примерно 100 млрд долларов США – членам Парижского клуба – странам кредиторам; более 30 млрд долларов США – членам Лондонского клуба – частным кредиторам. В основном это были кредиты, полученные в эпоху Горбачёва. Плюс так называемые «царские облигации». В масштабах цен того времени это были безумные долги, особенно учитывая то, что золотовалютные резервы России были практически равны нулю (в 2013 году они уже составляли более 500 млрд долларов США). Парадокс ещё заключался и в том, что развивающиеся страны должны были СССР, а, следовательно, России ещё больше –140 млрд долларов США. То есть, теоретически мы были даже в плюсе, но…

Основная сумма кредитов выдавалась СССР слаборазвитым странам на покупку оружия, что рассматривалось как поддержка дружественных режимов в их попытках удержаться у власти. Поэтому с самого начала никто не собирался их возвращать, да и сами режимы часто менялись. В конце концов, эту задолженность пришлось списать.

К Лондонскому клубу, в который Россия вступила в 1994 году и который объединял около 1000 частных коммерческих банков, наше торгпредство никакого отношения не имело, но мы много слышали от наших коллег из Великобритании. Зато Парижский клуб «попил у нас много чернильной крови». Кроме того, на СССР и Россию постоянно оказывалось политическое и экономическое давление со стороны наших западных партнёров с целью добиться компенсации за царские облигации. До 1995 года Парижский клуб неформально объединял 19 постоянных членов – стран-кредиторов, которые изо всех сил уговаривали и выкручивали руки странам-должникам, принуждая их отдать долги. Россия одновременно оказалась в двух ипостасях: крупный кредитор и не менее крупный должник. Мы были заинтересованы во вступлении в Парижский клуб, чтобы привести наши финансы в порядок, используя авторитет и рычаги этой международной организации. Поэтому указания Ельцина о проведении работы по вступлению России в различные международные экономические организации считаю очень правильными.

Сначала, с 1992 года, торгпредством проводилась большая работа по вступлению России в Парижский клуб с целью получить доступ к системе реструктуризации и списания части внешнего долга бывшего СССР, а также получению задолженности с третьих стран. И когда мы, наконец, в 1995 году, после больших проволочек, стали 20-м членом клуба, началась большая изнурительная работа экономического отдела торгпредства во главе с Владимиром Ткаченко. Речь шла о выверке размеров долгов, о возможном списании, сроках погашения, особых условиях и прочая, прочая…

Работа во Франции не мешала мне вести на общественных началах активную деятельность советника и консультанта по экономическим вопросам в Совете Безопасности РФ и Совете Федерации России. По несколько раз в год я вылетал в Москву для соответствующей работы и встреч, экспертиз и консультаций в этих интересных органах законодательной и исполнительной власти. Одновременно я регулярно встречался и был экономическим советником Главы Дома Романовых.

Суперспекулянты

Трудно ль стать предателем иль вором!

Миг паденья краток, но потом

Тяжело стереть клеймо позора

Или жизнь прожить с таким клеймом!

Расул Гамзатов

Тяжёлой финансовой ситуацией в ослабленной России быстро воспользовались наши и израильские «жучки-паучки», другими словами, наглые мошенники. В сговоре с чиновниками третьих стран они якобы «покупали» – буквально за бесценок – долги этих стран перед Россией (например, за 10 % от их номинальной стоимости). А потом, уже по сговору с нашими коррупционерами (в основном, из Министерства финансов и экономического развития) «перепродавали» эти долги Российскому государству примерно за 50–60 % от их номинальной стоимости.

Для реализации таких схем создавались «консалтинговые» фирмы «рога и копыта по работе с ценными бумагами». Основная функция таких мошенников заключалась в краже секретной информации о международных долгах и планах их выкупа Российским государством, а также раздача взяток российским и заморским чиновникам. Яркий пример такого «служения отечеству» – фирма «Финансы Петра Авена». При организации такой мошеннической схемы огромные деньги для «выкупа» долгов третьих стран махинаторами обычно вообще не требовались, так как операции по покупке и продаже государственных долгов часто проводились практически одновременно. Ну, в крайнем случае можно было занять оборотные средства у других мошенников, которые, по выражению В. Путина, в это время «дербанили» страну… Так они и оборачивались – оборотни… Небольшая разница между 50 % и 10 % многомиллиардных долгов третьих стран перед Россией составляла бюджеты некоторых малых государств и благополучно оседала в карманах преступников.

В России было немного таких аферистов, которые впоследствии стали «уважаемыми людьми», а заодно меценатами и крупными коллекционерами российских художников Серебренного века. По счастливому стечению обстоятельств никто из них, в отличие от Ходорковского, не испытал издевательств Хамовнического суда города Москвы, а также острых ощущений от 10-летнего лагерного пребывания на «курортах» в Читинской и Мурманской областях. Мало того, президент Путин некоторых из них включал в состав своих делегаций за рубеж, лоббировал и тут и там их интересы, принимал в своём кабинете под телекамеры и лично вручал государственные награды (?!). Аж дух захватывает, что же их так связывает: может это единство и борьба противоположностей?

Но обо всем этом мы узнали гораздо позже – о наших мгновенно разбогатевших миллиардерах из журнала «Форбс», а тогда, к счастью, работа торгпредства даже теоретически не имела никакого отношения к таким «умным схемам». Мы лишь технически прорабатывали рутинные возможности списания и переноса сроков оплаты части наших государственных долгов перед развитыми странами – другими членами Парижского клуба.

Когда наша черновая работа заканчивалась, во Францию на один день прилетал какой-нибудь Чубайс, Шохин или Касьянов для торжественного подписания протоколов, соглашений и раздачи интервью. А потом с чувством выполненного долга, в сопровождении французских полицейских с мигалками, торжественно отбывал в аэропорт имени Шарля Де Голля. А уж в самой России сколько было по этому поводу шума и рапортов о победах…

Цена вопроса: Касьянов и Вавилов

Касьянов довольно часто бывал в Париже для переговоров по долгам в качестве заместителя министра финансов, министра и премьер-министра. Вёл он себя довольно вальяжно, но доброжелательно и игриво. Моя секретарь шутила:

– Виктор Николаевич, встречайте, барин приехал!

Между тем, надо отдать должное, он был настоящим профессионалом, хорошо знавшим своё дело. Всегда собранный, организованный, ничего не упускающий из виду. Что касается прозвища, которое к нему прилипло «Миша 2 процента», думаю, что это не справедливо, я не согласен – он человек гораздо способный, требовательный и масштабный. Кроме того, он в меру интеллигентный, образованный и воспитанный. Взять хотя бы пример с этим безобразным фильмом о секс-скандале, который в преддверие парламентских выборов власти показали на НТВ в апреле 2016 года. В фильме человек, похожий на руководителя ПАРНАС Михаила Касьянова, заснят скрытой камерой тогда, когда он якобы активно отдыхает в постели со своим товарищем по партии Наташей П. К вопросу об интеллигентности Михаила Касьянова. Когда на фоне любовных утех идёт запись деловых разговоров двух партнёров, то у Наташи, женщины, которая выросла в аристократическом Лондоне, сплошной мат-перемат, а у Михал Михайловича, который вырос в бандитском подмосковном Солнцево – ни одного поганого слова…

Сам факт грязной компании против оппозиции тупо-возмутителен. Если предположить невероятное, что Касьянов у власти, а ВВП в оппозиции и по НТВ показали аналогичный фильм с участием ВВП и условно Алиной, то это вызвало бы у нас такую же волну возмущения и отвращения. Это их личное дело – дело мужчины и женщины, а не всей страны.

Современные средства подслушивания и подсматривания настолько совершенны, что от их использования не застрахован ни президент, ни премьер. Тем более, что у них, кроме Кремля и Белого дома, много всяких резиденций и баз отдыха. Зря затевают подобный компромат…

Вспомним хотя бы инцидент с американским посольством в 1991 году. Советские «левши» так подковали блоху – систему прослушки нового здания посольства США в Москве, – что никакие американские приборы и специалисты не смогли этого обнаружить. Только после того, как новый руководитель КГБ СССР Вадим Бакатин 5 декабря 1991 года во время приёма в посольстве США передал послу Роберту Страусу схему прослушки в новом здании, операция была провалена. Сам Бакатин называл это жестом доброй воли, а его коллеги – предательством. Нейтрализовать эту систему прослушки было невозможно, и американцы были вынуждены разобрать здание по кирпичикам и построить новое. С тех пор техника шагнула далеко вперёд.

Но вернёмся к оппозиции. Травля Касьянова, Немцова, Навального, Яшина и других неудобных для власти политиков, часто приводит к обратным результатам. Так, один мой знакомый, который был аполитичен и 20 лет не ходил на выборы, возмущённый показом этого компромата, теперь голосует только за оппозицию… И таких всё больше и больше. Чем думают власти, каким местом – ума не приложу. У самого Путина колоссальный рейтинг, лично ему оппозиция никак не угрожает, речь идёт о коррумпированных чиновниках и политиканах. ВВП мог бы ослабить вожжи и дать стране сделать следующий шаг к демократии и самоуправлению.

Конечно, оппозиция тоже бывает разная. Есть так называемая оппозиция, страдающая животной русофобией. Можно было спросить о чём-либо Валерию Новодворскую или Виктора Шендеровича, и в ответ увидеть в их глазах только «чёрный квадрат Малевича» – абсолютную тьму. Кругом один негатив, нет никакого просвета, во всём виноват «кровавый режим».

Но есть и другой пример оппозиционера – Николай Рыжков, в некоторой степени оппозиционер-патриот, который делает различие между чёрным, серым и белым. Против «чёрного» (как ему кажется) он активно борется, «серое» с трудом терпит. А «белое», даже если оно идёт со стороны официальных властей, не критикует, а поддерживает (за исключением, правда, возвращения Крыма). В том-то и заключается разница между патриотами и русофобами.

Нет такой демократической страны в мире, где коммунисты получали бы на парламентских выборах более 3–5 % голосов. В России же за счёт неразумной политики наших властей, которые гнобят любую оппозицию, весь протестный электорат вынужден уходить к коммунистам. Так, в 2011 году власти сами обеспечили КПРФ получение 20 % мест в парламенте!

Наведывался в Париж и ещё один знатный переговорщик по долгам – первый заместитель министра финансов господин Вавилов. Андрей Петрович Вавилов являлся членом Правительственной комиссии по государственному внешнему долгу и финансовым активам Российской Федерации. Эта группа лиц утвердила 31 октября 1994 года список первоочередных платежей в счёт погашения внешней задолженности России.

Операции осуществлялись, начиная с 1995 г. через Консорциум уполномоченных российских банков, которому выделялись для этого соответствующие государственные средства – в общем, было, где развернуться. Бывало, как приедет такой ведущий член комиссии в Париж для подготовки списка (кому платить, а кому нет), как закроется в своём номере гостиницы с кем-то для переговоров, так даже в «Лидо» некогда сходить и на ужин не спускается – выходит из заветной переговорной комнаты только пописать, и так до самого утра.

Андрюша, наверное, на двух работах трудился: первая – это заместитель министра, на этом посту он трудился на Отечество. Конечно, зарплаты крупного чиновника на жизнь явно не хватало и по ночам он «переговаривался», не щадя живота уже лично для себя.

В ноябре-декабре 1995 года Вавилов подписал от имени Минфина скандальные документы по залоговым аукционам, представлявшим собой самую масштабную в России аферу – передачу за бесценок госсобственности в частные руки.

3 февраля 1997 года на стоянке у здания Минфина «оппонентами» был взорван служебный автомобиль Вавилова. Сам чиновник в это время находился в здании министерства и не пострадал, но вскоре ушёл из правительства: от греха подальше (на его век уже хватит). Через пару лет у бывшего чиновника хватило заработанных на государственной службе средств прикупить нефтяную компанию «Северная нефть». Вскоре он перепродал эту «безделушку» «Роснефти» за какие-то 500 млн долларов США. Оказалось, что это в 3 раза выше рыночной стоимости компании. Возможно, разница осела в чьих-то широких штанах. А сам Андрей Петрович на много лет заперся в Совете Федерации, прикрываясь депутатской неприкосновенностью. Было в его бурной жизни несколько уголовных дел, но всё обошлось (в связи с истечением срока давности). Однако, американцы за ним продолжали охотиться – сажали личные самолёты бедолаги, допрашивали, выясняли: как заработал, с кем поделился, как сильно любит США? До сих пор переживают о наших финансовых потерях (?) или уже зацепили кого на свой коррупционный крючок?

Дьявольское предложение

Однажды, в 1995 году, мне в торгпредство позвонил господин «Х» – президент одной из ассоциаций держателей облигаций царских займов с просьбой о встрече. Во Франции было несколько таких ассоциаций, но эта была наиболее многочисленной и шумной. Я догадывался, что речь идёт о «царских долгах» и, стараясь избежать неприятной и бесполезной встречи, передал через секретаря, что очень занят и предлагаю либо встретиться с моим заместителем, либо подождать, когда я буду свободнее – сам перезвоню. Господин «Х» предпочёл долго ждать, регулярно звонил и ко всем российским и французским праздникам присылал мне «поздравительные открытки», отпечатанные по заказу их ассоциации, с резкими карикатурами на Россию. Например, на одной из них был изображён бессовестный русский мужик, грабивший наивную девушку-Францию.

Когда я понял, что просто так от него не отвертеться, то дал согласие на встречу – он предложил в ближайшем тайском ресторане. Я хотел пригласить с собой начальника экономического отдела, но он таинственно сообщил, что это лишнее, у него очень важная для России информация… Во время обеда «тэт-а-тэт» он долго ходил вокруг да около, стараясь понять, насколько я осведомлён по существу вопроса. Когда мы, наконец, добрались до десерта, я сам спросил, в чём главная причина нашей замечательной встречи, так как мне пора уходить. Господин «Х» сообщил, что руководство ассоциации очень хорошо знает мой бэкграунд и в курсе, что у меня есть некие выходы на президента и премьер-министра. Они просят меня передать им конфиденциальное предложение руководства ассоциации, которое заключается в следующем. Россия выплачивает не 100 млрд долларов США (максимальная оценка их претензий) и даже не 40 млрд долларов США (минимальная оценка) потомкам держателей облигаций. А только 50 млн, но только лично руководству ассоциации на мелкие расходы. Для этого якобы уже готовы все конфиденциальные финансовые инструменты в странах с либеральным налоговым режимом. За эти деньги руководство ассоциации обязуется «развалить» всё дело о «царских долгах». Предполагалось, это они это сделают, выступая на собраниях ассоциации и в средствах массовой информации с разъяснениями, что прошли все сроки давности. Объясняя, что РФ является правопреемником СССР, а не Российской империи. Что стоимость российских активов во Франции, присвоенных их государством, намного превосходит суммы претензий и т. д. В конце концов, он обещал распустить за ненужностью и саму ассоциацию, а за ней последуют и другие – «всякая мелочь».

Я прекрасно знал все эти аргументы, а также те, о которых он и сам не догадывался, например, о сумме материального ущерба от французской интервенции 1918–1920 годов.

Было совершенно очевидно, что это авантюра, а может быть, даже крупная провокация, которая вызовет международный скандал. Я пообещал, что непременно доведу это предложение до руководства страны и сам перезвоню о результатах. Естественно, я не предпринимал никаких шагов по предложенной схеме: не писал телеграмм Ельцину и Черномырдину, во время личных встреч не поднимал этого вопроса… А когда до визита во Францию Черномырдина для подписания соответствующих бумаг по урегулированию данной проблемы оставалась одна неделя, я позвонил господину «Х» и сказал, что, к сожалению, пришёл отрицательный ответ на его предложение.

Брать легко – отдавать тяжело

Эта история восходит к середине 19 века, когда в России после отмены крепостного права начался бурный рост народного хозяйства. Потребности в финансировании развития были настолько велики, что пришлось прибегнуть к серьёзным внутренним и внешним заимствованиям в облигациях под высокие по тем временам проценты. Были два типа облигаций: облигации государственных займов, расплату по которым гарантировало правительство Российской Империи, и облигации (реже акции) отдельных юридических лиц – частных фабрик, заводов, банков, торговых фирм. За счёт гарантированных правительством займов строились государственные железные дороги, например, Транссибирская магистраль, мосты, порты, рудники, заводы и так далее. Поэтому и долги по этим облигациям лишь условно можно называть «царскими» – императору лично эти объекты инфраструктуры не принадлежали, они были собственностью исключительно Российской империи.

После государственного переворота в 1917 году большевики – «предки» наших сегодняшних коммунистов – отказались от юридической правопреемственности между Российской империей и Советской Россией, отказались от активов и пассивов уничтоженной ими страны. В результате Советская Россия потеряла почти всю недвижимость и золотые резервы за рубежом – с одной стороны, а иностранные и российские инвесторы – все свои накопления, вложенные в российскую экономику, – с другой стороны.

Среди иностранных обладателей облигаций российских займов были в основном граждане Франции, Бельгии, Великобритании, США, а также других стран. В силу ряда причин наибольшее число держателей «царских облигаций» было именно среди французов, что отчасти объясняется особенностями французского менталитета – психологией рантье.

Чтобы любой ценой удержаться у власти после того, как они разрушили собственную армию, большевики подписали в марте 1918 года с Германией и её союзниками в Брест-Литовске позорный и кабальный сепаратный мир. По этому договору в виде контрибуции они передавали кайзеровской Германии огромные территории, много продовольствия и сырья, что позволило немцам укрепить Западный фронт и продлило мировую бойню ещё на несколько месяцев. По Брест-Литовскому договору Советская Россия выплачивала Германии огромную репарацию, отдавала Германии, Австро-Венгрии и Турции большие территории, на которых проживали более 50 млн человек (1/3 всего населения страны). На этих землях размещались около 5000 различных предприятий, производилось более 70 % железа и стали, 90 % сахара, добывалось около 90 % каменного угля и так далее. Кроме этого, по дополнительному соглашению от 27 августа 1918 года большевики обязались передать Германии ещё 245,5 тонн чистого золота. К счастью, успели отгрузить «только» 2 золотых эшелона – 93,5 тонн.

Через несколько месяцев Первая мировая война закончилась и победители – страны Антанты «приватизировали» русское золото, конфискованное у Германии. Когда после различных перипетий его поделили по-братски Франция и Великобритания, то, в результате в центральном банке Франции осело почти 47 тонн золотых слитков с клеймом Российский Империи. Теоретически этого золота, а также золота, которое поступило во Францию для оплаты военных заказов, которые не были реализованы, вполне хватило бы для оплаты «царских долгов». Кроме того, во Франции было много российской недвижимости. Но большевики заявили: все, кому должны, прощаем. Тем самым они отказались не только оплачивать долги, но и потеряли очевидно ещё больше в виде суммы зарубежных активов. В результате реальный взаимозачёт произведён не был и тяжба, от которой пострадали миллионы рядовых французов – с одной стороны, и Россия – с другой, растянулась на 80 долгих лет.

Во Франции насчитывается более 300.000 обладателей «царских долгов», вместе с членами семей и родственниками это около 1 млн. избирателей, которые на выборах оказывают мощное давление на кандидатов в президенты, депутаты и сенаторы. Поэтому каждый, кто идёт на выборы, вынужден в том или ином виде обещать им свою поддержку или даже обещать потребовать от России погашения мнимых долгов. Исходя из этого, французская сторона на разных уровнях постоянно ставила перед нами вопрос о хотя бы частичной компенсации, понимая в то же время, что это может спровоцировать лавину взаимных претензий. Наша экономика в девяностых годах была очень слаба, а внешняя торговля в основном базируется на кредитах и гарантиях, которые французское правительство могло нам предоставить, но могло и отказать. Значит, в интересах обеих сторон было найти какое-то компромиссное, прежде всего, политическое решение. Торгпредство предлагало взять за основу «английскую схему». В 1986 году СССР отказался от претензий на возвращение русского золота, которое хранилось в английском центральном банке, и других активов, а также доплатил Великобритании ещё символическую сумму в размере 128 млн. фунтов стерлингов. А английское правительство, в свою очередь, взяло на себя обязательство уже самостоятельно разбираться со своими гражданами: кому по облигациям платить и сколько, а кому и вовсе нет. Проблема из англо-советской превратилась в англо-английскую, и это всех устроило.

Наконец в ноябре 1996 года в Париж с официальным визитом, чтобы подписать меморандум и окончательно закрыть данную тему приехали Черномырдин и Касьянов, который тогда активно занимался российскими долгами. Зная, что руководство одной из ассоциаций держателей российских долгов обладает определённым административным ресурсом и хочет пробиться напрямую к Черномырдину, – я проинформировал его, что пришлось их просто «продинамить»… Черномырдин был, как всегда, краток, но красноречив.

– Ну и правильно, – сказал, немного подумав, Виктор Степанович, – потому что… нечего!

С французской стороны свою подпись на компромиссном документе поставил премьер-министр Лионель Жоспен. А в мае 1997 году межправительственное пакетное соглашение было окончательно подписано, и Россия вместо 40 или даже 100 млрд. долл. США, которые требовали ассоциации, заплатила 400 млн долларов США шестимесячными траншами по 50 млн долларов США. Таким образом, проблема взаимных финансовых и имущественных претензий, возникших до 9 мая 1945 года, была окончательно урегулирована. Решающую роль в данной сделке, насколько я знаю, сыграл Касьянов; тогда же при моём участии была достигнута договорённость о новых кредитах для России и поэтапных инвестициях фирмы Рено в российское автомобилестроение. Для общественности это выглядело исключительно как жест доброй воли, но на самом деле, это была осознанная необходимость, открывающая дорогу для западных кредитов и прямых инвестиций.

«Царские долги» оставили существенный след в истории Франции и наших взаимоотношениях. Многие рядовые французы были разорены и покончили с собой; отчаявшиеся крестьяне в знак протеста обклеивали российскими облигациями курятники и коровники; спекулянты в надежде на будущее за гроши скупали облигации буквально грузовиками… На парижской бирже они даже котировались некоторое время, а потом уже продавались на вес. В результате различных переговоров с ассоциациями держателей акций французское правительство создало соответствующий реестр, в который включило только наследников непосредственных владельцев облигаций с государственными гарантиями, отсекло спекулянтов, а оставшимся заплатило небольшую сумму, производную от российских 400 млн долларов США. Конечно, это было не справедливо со стороны французских властей по отношению к своим гражданам, ведь фактически Россия заплатила 400 млн долларов США плюс десятки миллиардов долларов США стоимости российских активов, включая стоимость российского золота с процентами за 70 лет.

Французы жаловались мне, что если за единицу принять некоторое количество облигаций, то в 1917 году на них можно было купить участок земли и построить на нём небольшой дом, а на компенсацию такого же числа облигаций в 2000 году можно лишь внести месячную арендную плату за двухкомнатную квартиру в центре Париже.

Руководство обиженной ассоциации, которое не получило «индивидуальной компенсации», активно бросилось в бой, вновь уверяя своих членов, что во всём виноваты «жадные русские», что «компенсация просто смехотворна». Без поддержки французского государства, которое «умыло руки», они добиваются отдельных судебных решений, которые невозможно реализовать и которые аннулируются судами высшей инстанции. Так, в 2000 году они пытались арестовать российский парусник «Седов», который с трудом уплыл из «объятий Марселя». В 2003 году по иску разгневанных потомков кредиторов судебные исполнители произвели опись произведений искусства из коллекции Эрмитажа, выставленной в соборе парижского Дома инвалидов, но всё безрезультатно. В 2011-м была предпринята попытка завладеть Свято-Николаевским собором в Ницце с прилегающей землёй и недвижимостью.

В наследство от большевиков и советской власти нам незаслуженно досталось много проблем, отрицательных эмоций и даже ненависти со стороны разных народов, я имею ввиду не только эти эпизоды…

3.4. Мир не без «добрых людей»

Сладкая парочка

Через несколько лет после того, как я успешно закончил учёбу и даже преподавание в институте, там начали работать в качестве преподавателей Ирина Хакамада и Константин Боровой, ставшие потом известными общественными деятелями и политиками.

Хакамада (в то время она носила фамилию второго мужа Злобина), по-моему, преподавала политэкономию социализма, а Боровой какую-то техническую дисциплину. С Константином Боровым, человеком, по-своему необычным, я познакомился в 1990 году, когда тот организовывал Российскую товарно-сырьевую биржу (РТСБ). Он пришёл ко мне по поводу проведения первых аукционных торгов; Константину Натановичу нужно было заполучить хорошее помещение в аренду, и в связи с этим – мои, как депутата, ходатайства, гарантии и поддержка. Затем, через несколько месяцев после моего назначения торгпредом России во Франции, он позвонил, что хотел бы с помощницей приехать в Париж и выступить перед бизнесменами и политиками по поводу создания новой политической партии – Партии экономической свободы. Просил разместить его с девушкой в квартире торгпредства и организовать встречу с местной деловой элитой.

Когда они приехали, был собран полный зал неравнодушных людей, желающих в России позитивных перемен… Боровой много говорил, шутил, смеялся и картавил. Призывал вступать в новую партию и намекал, что не плохо было бы открыть её представительство во Франции. Было достаточно интересно… Потом он небрежно («особо её не слушайте…») представил свою помощницу Ирину – молодую стройную женщину с восточноазиатским типом лица (тогда у бизнесменов были в моде сопровождающие их женщины восточного типажа, а сейчас даже африканки вызывают ленивую зевоту). Ирина не вызвала у слушателей никакого интереса: в зале сидели опытные бизнесмены и политики, поэтому её менторский тон, скрипучий голос и манеры кухарки спровоцировали только отторжение и скептицизм к тому, что она говорила. В их глазах был немой вопрос: «зачем вы нас пригласили на «это»?»

Через несколько лет, когда я возвращался из командировки в Москву, то случайно столкнулся с Ириной в парижском аэропорту им. Шарля де Голля. Передо мной какая-то женщина с трудом катили тележку, доверху заполненную тяжёлыми чемоданами. Естественно, что это привлекло внимание бдительных таможенников, которые её остановили и попросили показать, что в чемоданах. Когда мы поравнялись, я узнал в ней белую, как полотно, растерявшуюся Ирину, которая хлопала глазами, не могла ничего сказать даже по-русски, а уж по-французски и подавно… Решил прийти соотечественнице на помощь, представился, показал офицерам дипломатический паспорт и документы торгпреда. Тогда таможенник обратился с вопросом уже ко мне, так как Ирина находилась в полуобморочном состоянии:

– Зачем эта милая дама везёт так много такого тяжёлого груза в своих огромных чемоданах? (Как будто он уже заведомо знал ответ и издевался).

Я ответил, что дама переезжает на постоянное жительство во Францию, везёт исключительно личные вещи; а у женщин всегда много всяких «штучек», с которыми трудно расстаться… вы же понимаете, и, вообще, я за неё ручаюсь – это наш человек…

– Ну, ладно, – сказал старший после моих увещеваний, нехотя отпуская такой «богатый улов», – пусть проходит, но это в последний раз, часто переезжает.

Я предложил Ирине вечером мне позвонить и вместе с Оксаной поужинать или отобедать – моя визитка у неё была с прошлой встречи в торгпредстве, и она счастливая быстро удалилась.

– Что вы прицепились к бедной женщине? – спросил я таможенников. – Ну что такого она может везти из Москвы в благополучный и сияющий огнями Париж?

– Почти каждый день, месье, с различных рейсов из стран бывшего СССР мы снимаем контрабандистов, которые везут в парижские рестораны чёрную икру. Два килограмма хорошей икры белуги и – вот вам новый автомобиль!

Когда вечером Ирина позвонила, мы с Оксаной пригласили её на завтра пообедать в известный китайский ресторан, куда она пришла с подругой – партнёром по бизнесу, к которой, очевидно, и прилетала с тяжёлыми чемоданами. Там было очень шумно, и мы толком не смогли поговорить о ситуации в России, а на следующее утро она уже улетела… Дальше мы могли видеть друг друга только по телевидению.

Тайная дипломатия

Во Франции выходит довольно много периодических изданий – газет и журналов, среди которых, как и в любой другой стране, определённый процент рынка занимает «жёлтая пресса». Наиболее прославившиеся среди них «Шарли Эбдо», «Канар аншенэ» и «полужёлтая», как «Экспресс», и др.

В последних числах октября 1999 года, рано утром, просматривая по диагонали обязательную подписку французской прессы, я был шокирован обложкой журнала «Экспресс», на которой при помощи фотошопа было изображено искажённое и обезображенное лицо президента Ельцина с надписью: «Царь порочный и коррумпированный». Обычно на обложку ради рекламы выносят самый убойный и скандальный материал. Действительно, в самом журнале была опубликована хамская и оскорбительная статья о России и Ельцине. Я взял журнал и сразу же поехал на бульвар Лан к послу Николаю Николаевичу Афанасьевскому. Посол ещё не видел журнал, сделал круглые глаза и покачал головой:

– Ну дела! Какое безобразие, возмутительно! Я напишу телеграмму Игорю (Иванову), надо принимать какие-то меры.

– Сколько это займёт времени?

– Пока напишем телеграмму, пока её доложат министру, там выходные, потом пойдёт выше, потом ответ. Не менее недели, а куда торопиться? Поезд уже ушёл, тираж отпечатан, предотвратить публикацию никто не смог, посольство об этом ничего не знало. Нашей вины здесь нет.

– Не согласен, надо срочно действовать. Посол – главный представитель российского государства за рубежом. Вы назначены президентом, которого нагло оскорбляет жёлтая пресса. Только вы от имени государства имеете право провести официальные демарши, в том числе дипломатические и юридические.

– Нет, нет, такой ответственности я на себя взять не могу. Вот если будет указание из Москвы…

– Николай Николаевич, мы же выпускники одной школы, нас учили одним принципам, давайте вместе срочно действовать.

– Нет, но телеграмму я, конечно, напишу.

– Ясно, но я вас информирую, что сделаю всё, чтобы прекратить этот беспредел.

Вернувшись в торгпредство, я попросил срочно пригласить ко мне известного французского адвоката Патрика Брюно, с которым мы были знакомы, и я знал, что он выиграл несколько громких дел по защите чести и достоинства руководителей некоторых государств. Когда он приехал, то уже знал, вернее, догадывался, о чём пойдёт речь. Деликатно намекнул о текущих расходах, затраченном времени и гонораре, в случае успеха. Естественно, соответствующих средств у меня не было, но учитывая, что между российскими и французскими фирмами бывают судебные разбирательства, я обещал при случае порекомендовать его российской стороне.

Поскольку официальных шагов со стороны нашего посольства ожидать уже не приходилось, я предложил другую формулу борьбы с клеветниками и хамами из «Эспресс». Вместе с адвокатом мы стали готовить исковое заявление от меня лично как частного лица и гражданина России о защите чести и достоинства моей страны и её президента. Началась вязкая и изнурительная работа с редакцией журнала и судом. Мы требовали изъятия всего тиража журнала из свободной продажи, опровержения и официальных письменных извинений. Между тем, дело могло затянуться, а на полках киосков и магазинов по-прежнему лежали злополучные журналы. Тогда, чтобы подтолкнуть редакцию к уступкам, исковое заявление было изменено и появился дополнительный пункт о компенсации морального ущерба в сумме 5.000.000 франков. Французам был сказано, что себе я оставлю себе 1 символический франк, а вся оставшаяся сумма пойдёт на благотворительность, включая помощь военнослужащим, раненным в Чечне. Главный редактор забеспокоился, а его адвокаты стали искать дополнительные зацепки и уловки, чтобы выйти из этого деликатного положения. Наконец, они придумали и выставили мне встречное требование: раз я как частное лицо защищаю честь и достоинство Бориса Ельцина, то обязан представить от него соответствующую письменную доверенность. Я с тяжёлым сердцем и плохим предчувствием позвонил Б.Н., который был в курсе дела (очевидно, посол выполнил своё обещание и написал телеграмму в Москву). Ответ, как я и предполагал, был коротким, категоричным и для судебного дела катастрофическим:

– Вы поступили правильно, но лично я никогда не судился ни с одним средством массовой информации, и судиться не буду. Это моя принципиальная позиция.

– Мне отозвать иск?

– Действуйте по обстоятельствам…

Мы срочно встретились с адвокатом и решили пойти «ва-банк» – заявили оппонентам, что доверенность подписана и её скоро перешлют дипломатической почтой. Тогда, запаниковав, они предложили начать переговоры о поисках компромиссного решения. Редакция дала понять, что она никак не может публиковать опровержение и извинения, так как в этом случае она полностью потеряла бы своё лицо, рекламодателей и подписчиков. Это полный крах. Каждый месяц журнал выходил тиражом почти 650 тыс. экземпляров, из которых только 30 тыс. рассылались по подписке, а остальные 620 тыс. поступали в свободную продажу. Поскольку по подписке журналы были уже разосланы, единственное, что мы могли сделать в данной ситуации, это быстро изъять из свободной продажи несколько сот тысяч оставшихся экземпляров.

Такое требование в качестве компромисса мы и выставили главному редакторы журналу «Экспресс». Учитывая, что средства массовой информации в основном живут за счёт рекламы, и журнал эти средства за текущий номер уже получил, продажа для редакции не имела решающего значения, а рекламодателям их экземпляры уже были разосланы. После некоторых колебаний он, в конце концов, нехотя согласился, но попросил, чтобы это было между нами, чтобы рекламодатели ни о чём не догадывались. Мы своё обещание выполнили – российские и французские журналисты об этом от нас ничего не узнали.

Очень оперативно и без лишнего шума из продажи были изъяты сотни тысяч экземпляров журнала «Экспресс». По иронии судьбы у меня самого, кроме ксерокопии, не осталось ни одного оригинального экземпляра пресловутого журнала: свой экземпляр я оставил у посла, а когда через день после достижения компромисса поехал проверить, как выполняется договорённость, то действительно не смог обнаружить в продаже для себя ни одного экземпляра. Очевидно, по звонку журналы просто сняли с полок, а уже потом без спешки вывезли в неизвестном направлении.

Посол потом почему-то долго на меня обижался и жаловался своему начальству.

Кстати, через восемь лет я наткнулся в одном из московских книжных магазинов на книгу за подписью А. Хинштейн «Ельцин. Кремль. История болезни». Обложка мне показалась до боли знакомой, очень напоминала обложку пресловутого журнала «Экспресс»: такое же искажённое, карикатурное лицо бывшего президента России. Дожили до светлого дня, к иностранным русофобам присоединились ещё и проживающие в России, правда, не понято какого розлива…

«Готовьтесь, к вам едет… Аркадий»

После назначения в 2000 году Грефа министром экономического развития и торговли РФ, в министерство стали приходить новые странные люди. Однажды мне позвонил один из его заместителей…

– К вам едет выступить на сессии ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития) очень важный гость, правая рука и новая пассия Грефа, – Аркадий. Встречайте, обеспечьте всем необходимым, не ударьте лицом в грязь…

– Извините, какой Аркадий?

– Да, Дворкович, тайный советник Грефа, – чудо в перьях. У них там какие-то особые взаимные симпатии, ну вы понимаете…

Поздно вечером накануне заседания один из моих заместителей встретил А.В. Дворковича в аэропорту и разместил его в гостинице. По телефону договорились, что рано утром встречаемся в холле штаб-квартиры ОЭСР в Шато де ля Мюетт.

Наша страна совершенно справедливо стремилась выйти из международной изоляции и коммунистической самоизоляции, в связи с чем по поручению Б. Ельцина, а потом и В. Путина налаживала контакты и подавала заявки на вступление в различные международные организации. ОЭСР была одной из таких уважаемых и полезных для России организаций. Усилия торгпредства привели к тому, что на первом этапе мы получали приглашения в качестве наблюдателей. В случае с Дворковичем Россию пригласили сделать короткий обзор состояния российской экономики в соответствующей секции ОЭСР. С большим опозданием, очевидно, проспавший, в сопровождении моего заместителя, который курировал работу с ОЭСР, появился запыхавшийся щуплый молодой, небрежно одетый человек, без галстука, с рюкзачком за плечами. Очень современно, как начинающий студент, но не к месту. В международных организациях существует строгий дресс-код: костюм, галстук; деловые бумаги, доклады в рюкзаках тоже никто не носит. Поэтому Аркадий вызвал шок у охраны и произвел фурор (может он на это и рассчитывал?) у чиновников. Доклад был формальным и интерес, соответственно, дежурным. После выступления при выходе из зала через одну узкую створку дверей произошла какая-то заминка и мы на время потеряли Дворковича из виду. Стали заглядывать в различные помещения и, наконец, обнаружили его за столом в одном из небольших залов в компании двух экспертов с хороший офицерской выправкой, сидящих напротив. Не секрет, что все международные организации кишат сотрудниками иностранных разведок. Как официальные члены российской делегации мы, к большому неудовольствию экспертов, присоединились к беседе, расположившись по обе стороны от докладчика. «Экспертов» очень интересовали наименования и размеры статей военного бюджета Росси, и другие деликатные вопросы… А Дворкович, желая доказать, что он не зря сюда приехал (дескать, по одежке встречают, а по уму провожают), стал выкладывать все, что знал… Мы с заместителем не договариваясь пробовали под столом легонько бить его по ногам, но он вытянул ноги и стал для нас недосягаем. С трудом удалось закончить этот допрос и вытащить Аркадия на свежий воздух. А уже через день, с большим облегчением и чистой совестью, мы отправили его очередным авиарейсом на Родину.

«Взгляд», Ельцин и мальчик Андрей

В 6 часов утра надрывно зазвонил телефон. Это звонил дежурный комендант российского торгпредства во Франции, где мы жили:

– Виктор Николаевич, на проводе Москва, вас спрашивают Бодров и Любимов из программы «Взгляд», говорят срочно надо переговорить.

«Взглядовцев» – Листьева, Любимова, Захарова и других я неплохо знал – они приглашали меня на свою программу для обсуждения острых вопросов в годы перестройки. Поэтому простил Бодрову столь ранний звонок с разницей в 2 часа по отношению к московскому времени, но я всё же спросил его:

– Сергей, ваши часы сейчас в Москве сколько показывают?

– Восемь ноль пять, а что? – удивился он.

– А мои в Париже показывают шесть ноль пять, улавливаете разницу?

Мы немного пошутили на эту тему, но быстро перешли к сути их просьбы. Бодров вкратце рассказал страшную историю беспризорного мальчика Андрея Латыпова. Позже я узнал от самого Андрея его грустную историю.

С начала 1990-х годов домом для Дрона, как его прозвали друзья, стала улица. Образ жизни соответствующий: клей «Момент», мелкое воровство да попрошайничество. Андрею было 11 лет, когда он вместе с другом заночевал в заброшенной машине во дворе на улице Марата. Кто-то неизвестный (который так и остался безнаказанным), поджег машину. Андрею удалось выбраться из пламени. Пытаясь вытащить друга, он сам горел, как факел, но спасти друга ему Андрею не удалось. Когда Дрона доставили в ожоговое отделение 1-й городской детской больницы, оказалось, что ребенок получил ожоги III–IV степени головы, лица, предплечий, живота, руки практически полностью были сожжены… Диагноз – 25-процентный глубокий ожог верхних дыхательных путей, шок.

Смотреть на милого, симпатичного парнишку было больно – практически скальпированная голова, впалые глаза, у которых нет ни ресниц, ни бровей, бездействующие кисти рук. Заведующий ожоговым отделением Александр Григорьев за полгода, которые Андрей провел на больничной койке, сделал для него все возможное. Только накануне выписки после полученных ожогов рот Дрона открывался с большим трудом, в искалеченных руках мальчик не мог держать даже ложку. Из больницы Андрея забирала мать в один из своих трезвых промежутков жизни. Но самоотверженности материнства ей хватило ненадолго – через три дня она снова села на иглу, а ребёнок вновь оказался в своем прежнем подвале с прежними друзьями. Внешнее уродство Дрона друзей не оттолкнуло, наоборот, как раз они-то и заботились о нем лучше матери, даже кормили с ложки. Почти год прожил Андрей с еще не зажившими окончательно ранами в подвале, в обществе «токсов», таких же, как и он сам, брошенных детей-наркоманов. Социальные работники Петербургского общества защиты детей нашли его в отделении милиции. У парня была высокая температура. В 3-й детской инфекционной больнице поставили диагноз: пневмония.

Сергей и Александр Любимов в передаче «Взгляд» рассказали о его несчастьях и о необходимости дальнейшего лечения. И нашелся человек, который решил помочь ребенку. Им оказался прибывший из Ставропольского края на лечение в военный госпиталь Сергей Данильченко – майор ВДВ, уроженец Кронштадта, из семьи военных моряков.

После курса интенсивного лечения Андрей с Сергеем вернулся сначала в Петербург, а потом в Ставрополь. Через три месяца они отправились в Моздок погостить у друзей из отряда спецназа «Витязь», но электричку, в которой они ехали, захватили чеченские бандиты. Сергей Данильченко и Андрей попали в плен. Бандиты звонили сначала в отдел опеки и попечительства Ставрополя и требовали внести пленников в список для обмена. Потом передумали и потребовали выкуп – 500 тысяч долларов.

Опергруппа, созданная по личному распоряжению министра МВД, была отправлена в Чечню через два дня. А в мае был похищен генерал Власов, обстановка в республике обострилась. Сергея Данильченко и Андрея перевозили из села в село, не задерживаясь долго на одном месте. Жили они в подвалах, днем им выдавалось полбуханки хлеба и 1 литр воды на двоих, иногда ночью выводили на прогулку. Через 44 дня Сергею удалось бежать, он не мог взять с собой Андрея – тот был слишком слаб. Позже подросток рассказывал, как приходил в себя в сыром подвале после того, как крысы погрызли его вылеченную руку. Через три дня майор добрался до своих. Но Андрея удалось освободить только на 104-й день пребывания в плену. В июле Андрей въехал в Грозный в багажнике легкового автомобиля. Его вытащили оттуда и, едва стоящего на ногах, подтолкнули вперед: «Иди, твои – через дорогу».

Однако российское представительство охранялось исламским батальоном. Охранники схватили парня: «Читать и писать умеешь? Значит, шпион». Мальчика повесили на забор и начали обстреливать из ружей и автоматов. К счастью, это увидел представитель ФСБ из представительства и отбил Андрея.

Суть просьбы Бодрова-младшего заключалась в том, чтобы вывезти Андрея и его опекуна во Францию, обеспечить сносным жильём и средствами для существования, а самое главное – организовать платные пластические операции.

Я взял недельную паузу, но и через неделю просьба казалась не выполнимой. Допустим, я мог направить им личные приглашения и оплатить авиабилеты, но что дальше? Жильё стоит очень дорого, работу не могут найти даже сами французы, а самое главное – стоимость операций не менее 150.000$. И всё же через неделю, после обсуждений с Оксаной, я перезвонил Бодрову-младшему и подтвердил, что мы берёмся помочь Андрею. Ещё через 2 недели сотрудники торгпредства встречали в аэропорту Руаси Андрея Латыпова и его опекуна Сергея Данильченко. Удалось найти им маленькую бесплатную двухкомнатную квартиру, а когда освободилась должность дежурного коменданта, на неё оформили Сергея Данильченко – так была решена задача минимум: им было где и на что жить. Торгпредские женщины помогали как могли. Андрея устроили в посольскую школу; однако там он проучился недолго: избалованные и жестокие дети дипломатов, не привыкшие к милосердию, постоянно издевались над обезображенным лицом и телом страдающего Андрея. Пришлось его забрать и организовать учёбу дома…

Я обратился в несколько госпиталей с просьбой дать минимальную смету затрат на проведение 11 операций на лице, руках и голове парня. Цифры были просто обескураживающие. Хотя практически все сотрудники российского торгпредства пожертвовали часть своей зарплаты в фонд помощи Андрею, и хотя мы организовали благотворительный концерт, и хотя Великая Княгиня Леонида Георгиевна Романова пожертвовала на аукционе в пользу Андрея некоторые свои драгоценности, – всё-таки этих денег едва хватило на одну операцию.

С огромным трудом мне удалось наскрести деньги ещё на 8 операций, в основном это были средства фирмы «Ив Роше», которая к тому же обеспечивала Андрея противоожоговыми кремами. Но и этого было недостаточно – операции были взаимосвязаны и успех зависел от непрерывной череды всех 11 операций по расписанию французских хирургов. Помог случай. На одной полусветской тусовке ко мне подошёл незнакомый человек восточного, как говорят москвичи, типа.

– Здравствуйте, – сказал он.

– Здравствуйте.

– Я Токтахунов.

– А я Ярошенко.

– Вы, наверное, не поняли, я Алик.

– Хорошо – Виктор Николаевич.

– Вы не злитесь, я вижу, что вы не при делах – иногда меня зовут Тайванчик, но лучше Алик.

– Ну что же, будем знакомы, господин Токтахунов. Чем могу..?

– Да ничем, мне ничего от вас не надо. Я вот слышал, что вы приютили обожженного ребёнка и хочу помочь. Что можно для него сделать?

– Не хватает средств на операции.

– Нет вопросов, давайте адрес госпиталя.

И Токтахунов сдержал слово. Не знаю, какие там у него были деньги, но пошли они на доброе дело. Такова была моральная атмосфера первого этапа эпохи Ельцина – спасать ребёнка бросились и Глава Дома Романовых, и Тайванчик, и сотрудники торгпредства, и многие другие.

Но на этом приключения Андрея не закончились. Каждые 3 месяца мне удавалось продлевать краткосрочные визы Андрею и его опекуну Сергею Данильченко, но однажды французская сторона всё-таки отказалась от продления и начала процедуру принудительной депортации обоих. Андрею предстояли ещё операции и многолетнее изнурительное лечение. Тогда мы обратились к замечательному адвокату, молодой красивой женщине Индире Соловьёвой с просьбой принять участие в судьбе мальчика. Естественно, я сразу предупредил её, что дело срочное, а средств для этого совсем нет.

Индира с энтузиазмом взялась за дело – мы то выигрывали, то проигрывали суды, подавали апелляции, потом и кассации. В конце концов? Сергею Данильченко купили билет до Санкт-Петербурга, и он вынужден был улететь в Россию, а Андрей временно остался. Французские органы социального обеспечения не хотели давать Андрею вид на жительство? так как боялись, что это создаст юридический прецедент и десятки тысяч больных и обездоленных детей хлынут во Францию и опрокинут местную систему социального обеспечения.

В это время мы вели активные переговоры с Парижским клубом кредиторов, готовился важный визит Б.Н. Ельцина во Францию, поэтому, когда позвонили из приёмной президента, я был готов ответить на эти и другие служебные вопросы – всё шло по плану. Ельцин действительно несколько минут говорил о программе визита, а потом неожиданно спросил:

– Как там дела с Латыповым?

Я просто опешил.

– Вы знаете об Андрее?

– Конечно, «взглядовцы» – народ очень беспокойный…

Понятно, значит они на меня пожаловались.

– Дело идёт очень туго, но мы подали кассационную жалобу и должны выиграть.

– Когда буду встречаться с Шираком, я могу его попросить за Латыпова.

– До вашего приезда, Борис Николаевич, всё проясниться; я вам сообщу.

Не знаю, говорил ли Ельцин с Шираком, но после этого разговора судьба Андрея сложилась чудесным образом. Мы всё-таки выиграли суд последней инстанции в споре за право Латыпова жить и лечиться во Франции. Потом он получил постоянный вид на жительство и бесплатную страховку, за счёт которой продолжал лечиться. Органы социального обеспечения выделили Андрею средства из расчёта примерно по 100$ на день до совершеннолетия. Эти деньги частично пошли на аренду жилья приёмной семьи, куда его направили (в семье, кроме своих, было 10 приёмных детей), на питание, одежду, на преподавателя французского языка, учёбу во французской школе, на получение квалификации строителя и садовника и т. д. После 18-ти Дрону дали французское гражданство, социальное жилье, пособие по инвалидности; сейчас он живёт и работает он в трёх часах езды от Парижа. Жизнь, конечно, тоже непростая, но Андрей не жалуется; благодарен и помнит всех, кто помог ему выжить и выстоять…

Странный посол и Ленин под российским флагом

С Андреем мы изредка встречались, созванивались, поздравляли друг друга с днями рождения и праздниками. Однажды он позвонил мне очень расстроенный:

– Виктор Николаевич, не хочу вас грузить своими проблемами, но вот уже больше года, как я не могу даже по приглашению моего бывшего опекуна Сергея, выехать в Россию, – хочу найти могилу моей беспутной матери.

– Но ведь у тебя двойное гражданство, ты можешь выехать по любому из паспортов.

– Во французский паспорт посольство России визы не ставит: говорят, у тебя во французском паспорте место рождения – Россия, значит надо выезжать по российскому загранпаспорту.

– Ну так выезжай по российскому.

– А российский выдаётся на 5 лет и его мне посольство отказывается обменять на новый.

– Почему?

– Потому, что я не могу заполнить графу: адрес в России, ведь я бездомный…

– Ну ты им объясни, что у тебя нет российского адреса.

– Всё объяснил, оставил всякие документы и бумажки, много раз звонил. Кивают на посла, говорят, ждите: Александр Константинович, дескать, быстро всё решит. Я уже несколько раз потратил по полдня на дорогу. Ведь Рыжов, Афанасьевский и Авдеев (предыдущие послы) разрешали выдать российский паспорт.

– Ну, Орлов (посол), кажется, нормальный мужик, он решит…

Наше посольство оказалось таким же совковым и кондовым, как и во времена СССР – очевидно, потребуется 40 лет, чтобы вымерли или ушли на пенсию все, кто помнят о коммунистическом рабстве и его дурацких законах… Прошло ещё несколько месяцев. Опять звонит Андрей.

– Виктор Николаевич, дело моё – ни с места. Адвокат предлагает отказаться от российского гражданства и спокойно ездить по французскому паспорту.

– Нет, Андрей, этого допустить нельзя. Ты должен сохранить российское гражданство, какой бы у нас ни был посол.

Я написал А. К. Орлову обстоятельное письмо с копиями различных документов и справок – страниц 15 с просьбой обменять старый загранпаспорт Андрея на новый. Прошло ещё несколько месяцев и мне позвонил радостный Андрей:

– Эврика, спасибо, мне обещали, наконец, обменять российский загранпаспорт…

– Ну, отлично, поздравляю, вернёшься из Питера – обязательно позвони.

– Позвоню, но ещё я хочу пожелать главному бюрократу посольства, когда он выйдет на пенсию, и у него не будет дипломатического паспорта, чтобы он тоже по два года ждал обмена своего загранпаспорта…

Наивный Андрей не догадывается, что ворон ворону глаз не выклюет, что сотрудники МИДа, многие из которых считают, что у них «белая кость» и «голубая кровь», очень оперативно получают любые визы и паспорта. И тогда, когда в России после так называемой «перестройки» Горбачева и развала страны оказались сотни тысяч брошенных детей, – с одной стороны, и сотни тысяч богатых и очень богатых людей – с другой, каждый из богатеев без особого ущерба для своих вилл, яхт, лимузинов и часов с бриллиантами мог бы взять на содержание хотя бы одного несчастного ребёнка. И это им зачтётся…

С особой кондовой обстановкой в российском посольстве я сталкивался много раз. Однажды во время официального визита во Францию, говоря в узком кругу о правительстве, которое ему навязал «крёстный отец Е. Гайдара» Бурбулис, Борис Николаевич в сердцах воскликнул:

– Ну что это за правительство, половину дилетантов надо было сразу выгнать – и в первую очередь Лопухина и Авена. Что я и сделал. Болтать и организовывать работу министерств – это не одно и то же. Строить совсем не умеют.

– А Геннадий?

– Бурбулис просто заигрался… Кукловодом решил стать… Да и Гайдар тоже хорош, всё время бубнит, когда ему правда глаза колет: «как-нибудь само склеится». Что значит «само склеится»? Ты экономист или нет? Возмутительно!

Увидев у меня на руке часы, улыбнулся и спросил:

– Это те самые?

– Они, Борис Николаевич…

У президента была привычка лично отмечать успехи своих коллег дарением часов. Награды орденами и медалями требовали всяких ходатайств и прохождение длительных бюрократических процедур. А тут скромная награда, но – сразу и от души. У меня был такой подарок; я их надел специально для встречи с Ельциным, и он их узнал.

– Борис Николаевич, а «встречи без галстуков», которые стали так популярны среди политиков, их вам кто-то из протокола подсказал, Шевченко?

– Нет, нет, – гордо ответил Б.Н. – это я сам.

Во время этого визита произошёл курьёзный и поучительный случай. Поднимаясь по парадной лестнице в посольство, Б.Н. обратил внимание, что каждого входящего торжественно встречает большой прямоугольный параллелепипед – вытянутый куб, обтянутый российским флагом, а в центре красовался наш герб.

– Хорошо, – сказал Б. Ельцин и одобрительно посмотрел в мою сторону – дескать, чувствуется ваше влияние (российский триколор).

– Старые эмигранты иногда даже крестятся, видя российскую символику, – подхватил кто-то из сопровождающих, поняв, что эта композиция понравилось президенту.

Я не стал разочаровывать Бориса Николаевича, а история этой композиции была такова. В феврале 1992 года я приступил к исполнению обязанностей торгпреда России во Франции. Естественно, первый визит я нанёс своему коллеге по Межрегиональной депутатской группе российскому послу во Французской республике Юрию Алексеевичу Рыжову. Наше посольство на бульваре Лан в шестнадцатом округе Парижа за архитектурные особенности французы прозвали «бункер», хотя в его проектировании, по-моему, сами также принимали активное участие.

Посольство огромное и в нём четыре входа, один из них парадный. Чтобы подчеркнуть торжественность момента, «протокол» повёл меня к послу через парадный вход по широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Когда человек поднимается по лестнице, он интуитивно, чтобы не споткнуться, опускает голову вниз, как бы кланяется в знак приветствия и уважения. Мы уже почти поднялись, я поднял голову и остолбенел – прямо передо мной на постаменте возвышался беломраморный бюст В. Ленина… Выходит я, как и все мы, невольно поклонился В. Ленину, к которому не испытываю никакого уважения…

– Как же так? – подумал я. – Ведь посольство – это государственное учреждение на российской территории, представительство нашей страны, лицо российского государства, которое в августе 1991-го решительно отвергло коммунизм! В госучреждениях не должно быть ни портретов, ни бюстов коммунистических вождей. После короткой формальной беседы я поделился с послом своей странной находкой и предложил демонтировать бюст В. Ленина, убрать его хотя бы в подсобное помещение.

– Да я сам только месяц, как приехал, подожди – разберёмся… – ответил Юрий Алексеевич.

Прошёл год, один-два раза в год в посольстве проходили многолюдные торжественные приёмы, посвящённые различным российским праздникам и событиям. За это время по парадной лестнице нашего посольства пришли «поклониться Ильичу» тысячи людей, а я продолжал надоедать Ю. Рыжову своим предложением. После очередного моего «наезда» Юрий Алексеевич сказал:

– Ты знаешь, Витя, что он весит, очевидно, несколько тонн. Начнём спускать, расколотим этим идолом всю лестницу. И вообще, это госсобственность. Без команды от министерства я ничего делать не могу. Вот приедет новый посол – тогда пусть и решает, а пока есть хорошее, но временное решение.

Таким временным решением и было прикрыть Ленинскую скульптуру историческим российским флагом и гербом. Очевидно, даже видные представители демократического движения, каким был Юрий Рыжов, не смогли перерезать стальную пуповину, связывающую нас с коммунистическим прошлым. И вот во Францию приехал новый посол Афанасьевский Николай Николаевич, который закончил ту же французскую спецшколу № 2, что и я, но на шесть лет раньше. На первой же встрече в декабре 1998 года я предложил ему перевести бюст В. Ленина хотя бы в соседнее, не представительское помещение или на склад посольства, на что он многозначительно ответил:

– Вы знаете, Виктор Николаевич, не надо торопиться. Помните, был такой посол во Франции Дубинин Юрий Владимирович? Поторопился – с треском сняли, и года послом не проработал. Ну что мне вам рассказывать, вы лучше меня помните эту историю. Давайте немного подождём.

– Что вы ждёте, Николай Николаевич, реставрации коммунизма? Так этого уже никогда не будет.

– Я не это имел ввиду. Наберитесь терпения. – А на самом деле, очевидно, подумал: как бы чего не вышло. Дипломат спит – служба идёт. А может и красные ещё вернуться.

Потом ещё был посол, и ещё, а воз и ныне там. Послы уходили на пенсию, их переводили на другую работу, они умирали, а В. Ленин, как стоял гордо на пьедестале в нашем посольстве, так и стоит – получается, действительно, благодаря нам самим он оказался живее всех живых.

В 2013 году вся страна отмечала 400-летие Дома Романовых. Хорошая соответствующая выставка была организована и в российском посольстве в Париже. На парадной лестнице гостей по-прежнему встречал В.И. Ленин, стыдливо прикрытый, как фиговым листом, российским флагом… А ведь во Франции уже сменилось четыре российских посла.

В 2016 году, накануне 25-летия возрождения российского флага, я в очередной раз обратился к послу России во Франции Орлову А.К., который проработал в этом качестве почти 10 лет, с предложением и просьбой не позорить российское государство этим абсурдом. Флаг, разумеется, надо оставить, а Ленина можно переместить на этом же этаже, но в другое, более скромное, не парадное помещение. Безрезультатно.

Надо что-то делать, господа! Или ждать, когда, в соответствии с Библией, должны пройти те самые пресловутые и бесконечные 40 лет, чтобы умерли все, кто помнили о коммунистическом рабстве? Не только в посольствах, но по всей стране преобладает совково-кондовый дух. Отечеству нужны люди менее боязливые и более решительные, которые готовы совершать самостоятельные и патриотические поступки. Необходима смена поколений политических элит, многих закостенелых бюрократов и карьеристов пора отправить в отставку. Нужна новая мирная революция. Как говорится в том старом анекдоте про публичный дом: пора уже не мебель выносить, а решительно менять персонал.

Находясь во Франции, я несколько раз встречался также с И.С. Силаевым. В правительстве РСФСР с Иваном Степановичем у нас сложились деловые и доверительные отношения, иногда он советовался со мной по коренным вопросам экономической реформы; в обоих правительствах вводил в состав Президиума Совета министров РСФСР – высшего исполнительного органа правительства.

После того, как в декабре 1991 года И.С. Силаев был назначен Постоянным представителем Российской Федерации при Европейских сообществах, а я в январе 1992 года был назначен торговым представителем Росси во Франции, мы неоднократно встречались в Брюсселе в неформальной обстановке – «бойцы вспоминали минувшие дни…». Наши мнения по внутренней политике начала девяностых во многом совпадали, в частности, о дворцовом перевороте конца 1991 года. Тогда группа «террористов», или, как мы их называли, «банда четырёх» (Бурбулис – Полторанин – Шахрай – Шохин) буквально на взлёте сбила наш «самолёт», загруженный проектами неотложных реформ. После подавления путча в августе 1991 года они воспользовались смутным временем и при помощи интриг и клеветы свалили И. Силаева с тем, чтобы захватить ведущие должности, которые он отказывался им давать, и реальную власть. Каждый из заговорщиков в новом правительстве Егора Гайдара (фактически именно он неумело руководил Советом Министров РФ) вдруг, буквально из ничего, никого и неоткуда превратились в вице-премьеров с огромными полномочиями, льготами и возможностями. Это была их единственная цель, об экономических и социальных реформах они не имели ни малейшего представления. Этот вывод об их некомпетентности подтвердили последующие события: гиперинфляция и распад общего с бывшими республиками экономического пространства; тотальное обнищание населения и потеря важнейших отраслей промышленности, науки и сельского хозяйства. Не говоря уже о преступной, разорительной для экономики России конвертации рубля; потере зарубежных рынков и загрансобственности; мошенническая ваучерной приватизации и несправедливой бесплатной приватизации жилья (одним всё, другим ничего). Можно было бы и дальше перечислять роковое преступное невежество «банды четырёх» и их никчёмной «команды» – А. Чубайса и П. Авена, Н. Фёдорова и А. Нечаева, В. Лопухина и иже с ними, – но это займёт слишком много времени и места…

Потом, уже в 1994 году, возвращаясь в Россию, Иван Силаев сказал мне: «Где родился там и пригодился»… В Москве он с головой окунулся в активную политическую и экономическую деятельность – создал и возглавил Международный союз машиностроителей, вошёл в совет директоров НК «ЮКОС», баллотировался в Государственную думу Российской Федерации V-го созыва и т. д. Однако, надо вспомнить слова древнегреческого философа Гераклита, что «нельзя дважды войти в одну и ту же реку»… Его время безвозвратно ушло, но Иван Силаев не хотел в это поверить, пытался остановить время и решительно бросался в бой, стараясь доказать, что его отстранение было политической ошибкой.

Наши дружеские отношения продолжались много лет, по моим приглашениям Иван Степанович несколько раз прилетал во Францию, а в марте 2006 года Силаев вдруг, неожиданно, позвонил со словами: «она умерла», и заплакал. Я понял, что скончалась Тамара Павловна, любимая и единственная жена И.С. Силаева. Бывший премьер-министр, не стесняясь своих эмоций, рыдал, как ребёнок – ему надо было выплакаться и высказаться, только после этого он немного успокоился. Очевидно, по телефону, когда собеседник не видит твоих слёз, горько плакать и исповедоваться немного легче. На Троекуровском кладбище в Москве на могиле супруги Ивана Силаева в 2007 году была установлена совмещённая надгробная доска для обоих супругов сразу, то есть, для Ивана Силаева она является прижизненной. Он не хотел расставаться с женой даже после смерти, предвидя, что по статусу бывшего премьера его должны будут похоронить на Новодевичьем кладбище.

К сожалению, мне довелось быть свидетелем проявление высших драматических человеческих эмоций двух премьер-министров. Первый, – это инцидент, который произошёл ещё в марте 1990 года во время заседания на III съезде народных депутатов CCCР. Николай Ивановича Рыжков, второе лицо одной из крупнейших держав в мире, не мог сдержать слёз от досады и обиды после резких и не совсем обоснованных обвинений Анатолия Собчака. Но по накалу эмоций это были совсем другие слёзы…

Всё включено, Герман Остапович!

В 2000 году, во время первого приезда Грефа во Францию в качестве нового министра, ещё по дороге из аэропорта в Париж он тихо, чтобы не услышал водитель, спросил каковы во Франции доходы руководителей крупных банков. Я назвал порядок цифр – от 3-х до 5 млн долларов США в год; Греф очень удивился, возмутился и сказал:

– Ну, нет, это уж очень мало, у нас всё будет по-другому.

Я замолчал, потому что был в шоке. Сначала никак не мог по достоинству оценить ход его перспективных мыслей. Неужели это возможно? Вот это действительно истинно стратегическое планирование! Чиновник только назначен министром, а уже планирует захватить крупный банк! Молодой человек два пишет, а три уже в уме: руководитель крупного банка! Ведь это золотое дно! Недаром говорят, что банкиры делают деньги из воздуха. Очевидно, Греф понял, что невольно выдал смысл своей жизни, свои тайные мысли и оставшуюся часть пути до гостиницы мы смущённо промолчали.

Я вспомнил об этом коротком разговоре через несколько лет, когда узнал о буквально рейдерском захвате «Сбербанка» Германом Грефом осенью 2007 года. Тогда «Сбербанк» зачистили, выкинув из банка его тогдашнего президента А. Кузьмина, который много сделал, чтобы поставить «Сбербанк» на ноги и контракт которого ещё был в силе. Для этого, как обычно делается при рейдерских захватах и переворотах, провели внеочередное общее собрание акционеров (основной акционер Центробанк, т. е. государство – ВВП). На собрании отстранили от должности А. Кузьмина и назначили на безальтернативной основе Г.О. Грефа руководителем крупнейшего не только в России, но во всей Восточной и Центральной Европе коммерческого банка. После такого многие руководители банка в знак протеста дружно подали в отставку.

Для приличия можно было бы дождаться окончания контракта с Кузьминым и поставить на голосование хотя бы 2–3 кандидатуры – всё равно ВВП пробил бы его назначение – при нём служащие чужие редки… Но уж очень Грефу не терпелось. Кузьмину без всякого финансирования в качестве утешительного и унизительного приза дали совершенно убыточные и безнадёжные «Почты России». Значит услышал всё-таки Бог молитвы Грефа, есть ещё в стране социальная справедливость и добрый президент, раздающий своим – питерским и силовикам – бесценные подарки. Воодушевлённый Герман Оскарович немедленно и добросовестно взялся за работу – «профессиональное» освоение безграничных возможностей «Сбера». Навальный более чётко поставил бы диагноз подобным деяниям: распил «Сбербанка» командой Грефа. Его манипуляции практически бесконтрольны: он тебе и жнец (президент), он и на дуде игрец (председатель правления ОАО «Сбербанк»)… Контракт себе написал, естественно, по специальным формулам, куда входят огромные вознаграждения, «золотой парашют» и даже существенные страховки себе и родственникам. Вот такая, как говорил Ельцин, загогулина.

С одной стороны, Герман Оскарович смело ворвался в группу самых дорогостоящих менеджеров российских компаний (сбылась мечта…), созданных государством на народные деньги. С другой, – журнал» Форбс» в 2011 г. включил Грефа в группу самых эксцентричных и сумасбродных госкапиталистов. Зря я его в своё время критиковал за незнание основ экономики и целевого сетевого планирования. Он даже очень хорошо всё спланировал, обеспечил целевой, комплексный подход к решению вопросов личного благополучия. Он вовремя выпросил у президента крупнейший не только в Росси, но и во всей Восточной Европе банк.

На вознаграждения высшим менеджерам «Сбербанка» ежегодно уходит около четырёх миллиардов рублей(!). Делается это, в том числе, за счёт вкладов пенсионеров и инвалидов, которые на свои трудовые депозиты получают нищенские проценты. А также за счёт бюджетных и полугосударственных организаций, которых обязывают работать через «Сбербанк». Эти получают от банка дорогие кредиты и платят ему комиссию за каждую операцию. А все вместе мы делаем общее дело – обеспечиваем «достойную» жизнь самому руководству банка, а также его семейному клану, сообщникам, прихлебателям и менеджменту. Вознаграждение обеспечивается и за счет огромной государственной финансовой поддержки в кризисные времена, которые повторяются у нас с завидной регулярностью.

Кто же вы, «радистка Кэт»?

После моего ухода в бизнес по окончании десятилетний службы в торгпредстве, этот пост во Франции странным образом оставался вакантным ещё года полтора. Наконец Греф прислал на эту должность весьма странного человека – Ивана Простакова из итальянского представительства «Гостуризма» – однокашника и приятеля Эльвиры Набиуллиной. Это назначение насторожило и обидело французов, которые связывали деятельность этой организации с некоторыми противоправными действиями в советские времена, да и статус назначенца для такой серьёзной страны был для них оскорбительно низок. Но проглотили.

Когда через 5 лет я уже оформлял пенсию, и пришел в министерство за «трудовой книжкой», то между делом спросил у знакомого заместителя министра, почему так долго оставалась вакансия торгпреда во Франции, ведь это достаточно важный пост, – мы обеспечивали для государства ежегодный товарооборот более десяти млрд. долларов США, во Франции проводились очень многие международные и двусторонние переговоры… Да и желающих на этот пост всегда было много.

– А вы что, ничего не знаете?

– Нет.

– Да ладно, вы меня разыгрываете.

– Ей-Богу, я не в курсе, сто лет не был в министерстве, не слышал последних сплетен.

– Ну все равно об этом все знают, поэтому это секрет полишинеля. Прямо детективная история, я вам скажу. Вы, конечно, слышали разговоры о бывшей протеже Грефа Марине Анатольевне…

– Так, в общих чертах. Когда заканчивался срок моей командировки во Францию, на горизонте с подачи Грефа стала появляться эта энергичная женщина. Очень интересовалась работой торгпредства: чем мы тут занимаемся. Ещё пыталась свою дочь за него сосватать.

– Так вот, Герман Оскарович настойчиво пытался после вашего ухода заслать торгпредом во Францию эту дамочку и почти пробил решение наверху, очевидно, у Касьянова. Но в последний момент наши бдительные кадровики-чекисты «пробили» её по своим базам данных и выяснили, что до этого она несколько лет не понятно чем занималась во Франции и была «на короткой ноге» с представителями неких иностранных спецслужб.

– В общем, – подвёл итог чиновник, – мадам оказалась как бы «радисткой Кэт», но совсем с другой стороны, так сказать, казачок, засланный «Мюллером»… Бенефис сорвался, скандал замяли – слишком молод, чудаковат, мягко говоря, и самонадеян был новый министр. Представляете, назначь Герман её тогда торгпредом, с каким удовольствием «Мюллер» читал бы наши шифротелеграммы от «Юстаса» «в центр». Ну, одним словом, кое как обошлось, кто-то прикрыл, вышел сухим из воды, а барышня куда-то исчезла. Эх уж эти выскочки… Но это строго между нами… Потом с перепугу больше года не мог назначить нового торгпреда, всё радистка Кэт из ЦРУ ему снилась. Наконец, протолкнули на должность торгпреда во Франции Простакова Ивана Валериевича, по-моему, из итальянского отделения Госкомитета по культуре, спорту и туризму, проверенный, наш товарищ, на том сердце и успокоилось…

Часть IV. Париж и москвичи

4.1. Не верь ушам своим, пока не увидишь собственными глазами

Огромные перемены

Последний раз в Париж я приезжал много лет назад. И вот сейчас был искренне удивлен большими переменами в экономической области. Мы привыкли воспринимать Францию как страну, где создают прекрасные косметику и парфюмерию, коньяки и вина, модную во всём мире одежду… Теперь же, в конце XX века, Франция была на пике своего экономического и социального развития, эта страна стала ядерной державой с развитым сельским хозяйством и мощной промышленностью. Здешние дороги по праву можно считать одними из лучших в Европе. Создана также современная атомная энергетика, аэрокосмическая промышленность, судостроение, машиностроение, сельское хозяйство… В быту, на улице, в общественных местах всё сделано для людей с ограниченными физическими возможностями: пандусы, лифты, переходы, специальные гравировки на гладких поверхностях.

Во Франции создана великолепная инфраструктура для развития рыночных отношений. Прежде всего это разветвлённая сеть железных дорог, которая включает в себя много скоростных линий, поезда на которых достигают скорости до 300 км/ч и надёжно связывают между собой различные уголки страны, помогая создавать единую экономическую и политическую ткань государства. К сожалению, никакого сравнения с российскими железными дорогами, которые заведомо отстают от французских по скорости, протяжённости и комфорту. То же можно с уверенностью сказать и про автодороги с тоннелями и эстакадами, как бесплатные, местного, районного масштаба, так и платные автобаны, оснащённые заправочными станциями, парковками, зонами отдыха, ресторанами, детскими площадками и туалетами. В пригородах всех крупных городов вдоль автомобильных и железных дорог построены большие логистические и торговые центры. Французы построили морские и речные порты, и создают для них современные суда – комфортабельные аэропорты, с которых взлетаю «аэробусы», собранные в Тулузе.

Как часы, работает французская почта… Курьёзный факт: почтальон по-французски звучит, как «фактор», от слова «фактура», то есть, счёт на оплату. В России слово «почтальон» было каким-то полу-романтическим, всегда ассоциировалось с почтовыми поздравительными открытками и письмами от родных и влюблённых, и вызывает положительные эмоции. Во Франции наоборот – «фактор – почтальон» приносит одни проблемы, «письма счастья» – бесконечные счета на оплату налогов, штрафов и коммунальных услуг…

Созданы и другие элементы инфраструктуры за сравнительно короткие исторически сроки; я помню Францию семидесятых годов в состоянии кризиса и стагнации. Французы вовремя поняли, что невозможно успешно развивать рыночные отношения, не создав для них инфраструктуры, своего рода системы кровообращения, перемещения товаров, рабочей силы и капитальных вложений.

В девяностые годы нефть, основной источник пополнения бюджета, стоила около 20 долларов США за баррель и, действительно, было не до структурных реформ, важно было хотя бы накормить пенсионеров и бюджетников. Зато в двухтысячные года она уже стоила в пять-семь раз дороже и было самое время использовать государственные ресурсы для строительства железных и шоссейных дорог, портов и вокзалов, газопроводов и линий электропередач. При развитых инфраструктуре и банковской системе сотни тысяч деловых людей смогли бы сравнительно быстро создать устойчивую современную экономику, не зависимую от сырья, от «нефтяной иглы». Где-то в семидесятые годы французская валюта была ещё практически неконвертируемой, очень слабой. В девяностые она уже конвертировалась наравне с американским долларом, английским фунтом и немецкой маркой.

Также надо отдать должное коренным французам за их отношение к своей истории, её героям и символам. Наполеон Бонапарт развязал в Европе настоящую мировую войну, которая в масштабах XIX века была соизмерима по своим жертвам и последствиям со Второй мировой войной, развязанной Гитлером. Его целью – также, как и Гитлера – было создание общеевропейской империи. Несмотря на это, повсюду во Франции (и не только) красуются памятники историческим личностям, включая Бонапарта, правда, изготовлены они из чугуна, меди и бронзы, а не из гипса и алебастры, как часто бывало в СССР; именем Наполеона и его маршалов названы улицы и площади многих французских городов.

В каждой коммуне, а их во Франции более 36,5 тысяч, установлены мемориальная доска, стела или даже памятник тем жителям этих городов и деревень, которые отдали свою жизнь за Францию на полях Первой и Второй мировых войн. (Для сравнения мы помним, что коммунисты полностью вытравили из нашей памяти имена миллионов русских солдат и офицеров, которые погибли за Россию во время Первой мировой войны).

С достоинством относятся потомственные французы к своему национальному флагу. Он вывешивается на всех зданиях министерств, ведомств, мэрий – любых государственных учреждениях, начиная от детских садов и кончая кладбищами. То есть, сопровождает всю жизнь – от рождения и до смерти. Частным лицам также не возбраняется носить и вывешивать флаг по любым праздникам и поводам…

О Франции, французах и русских

Если говорить о французах в целом, то впечатления они оказывают очень смешанные. С одной стороны, в большинстве своем, это люди очень вежливые и доброжелательные, улыбчивые и разговорчивые, а иногда даже болтливые. Но при всей доброжелательности французы довольно законопослушны, строги и уж очень «доносчивы». Если вы нарушили закон и, например, бросили свой авто под запрещающим знаком, то немедленно найдётся вежливый доброжелатель, который позвонит в полицию, которая выпишет огромный штраф и пригласит принципиального эвакуатора. А вам останется проклинать всё на свете и потратить полдня на поиски своего транспортного средства – но ничего личного, только соблюдение закона.

Средний француз, на мой взгляд, казалось бы, более культурен, но, по существу, менее образован, чем средний русский. Если говорить в целом, без учёта исключений, то русские люди в большинстве своём в смысле гигиены более чистоплотны, чем французы. Если вопрос стоит ребром: помыться или поодеколониться, то француз скорее всего предпочтёт парфюмерию, которая и была изобретена как альтернатива гигиене.

Не удобно об этом писать, но для дополнения картины можно отметить один маленький штрих. Часто в витринах французских аптек даже в центре Парижа появляются большие красочные рекламные щиты, информирующие о том, что в продажу поступили новые средства от вшей. Элементарная проблема гигиены, которая в России была давно решена ещё в эпоху СССР.

Французы – большие тусовщики и любители «вакансов», т. е. отпусков, которых за год набегает не менее 6 недель. К ним следует добавить ещё праздничные дни и «мосты», когда в одну цепочку выстраиваются отпускные, праздничные и выходные дни. Август во Франции – месяц тотальных отпусков. Закрыто и пустует всё, что имеет двери, вход и выход: магазины и аптеки, парикмахерские и медицинские кабинеты, фирмы и предприятия. Исключения составляют только супермаркеты. Зато под завязку забиты отели и пляжи, загружены очередями и пробками аэропорты и дороги. При том единственные заведения, которые в августе безукоризненно работают – это скорая помощь и пожарные.

Обеденное время во Франции – это святое, и иногда перерыв затягивается до полутора часов, не считая пары чашечек кофе для «белых воротничков» и порции пива – для «серых».

К великому сожалению, французы не очень обязательны, не держат слова и хронически везде опаздывают, что отчасти объясняется пробками на дорогах. Часто они срывают сроки выполнения своих же обязательств, независимо от того, идёт ли речь о сотнях евро или миллионах. Никакого сравнения с немцами, англичанами или американцами. Между тем, французская экономика считается второй в Европе, страна имеет хорошее сельское хозяйство, правда, получающее огромные государственные дотации, и развитую промышленность, включая атомную и авиастроение.

Но настоящим, не увядающим источником доходов, налогов и занятости населения является сфера услуг. Особенно туризм. Более 85-ти миллионов иностранных туристов в год, и это на 15 миллионов больше, чем численность населения континентальной Франции. К ним следует также добавить не считанное число французских туристов, которые активно перемещаются по Франции, где всегда есть, что посмотреть, где позагорать, покупаться и покататься на лыжах.

Дачные участки и дома (их называют “вторичной резиденцией”) есть только у богатых людей, поэтому на выходные и в отпуска французы куда-нибудь уезжают путешествовать. Наши дачи вокруг городов и посёлков, где можно провести отпуск, отдохнуть в праздничные или выходные дни, – это достижение развитого социализма, перешедшего в дикий капитализм. Вообще, лишь чуть больше половины французов живут в собственном жилье, купленном в рассрочку на 25 лет или полученном по наследству, а остальные арендуют чужие дома и квартиры – какая уж там дача; зато много путешествуют. К услугам многочисленных туристов – самолёты и аэропорты; вокзалы и скоростные поезда; автостанции и автобусы; прокатные автомобили и заправочные станции; отели и рестораны; музеи и магазины; лыжные трассы и подъёмники и так далее и так далее. За всё, естественно, надо платить – отсюда рабочие места и налоги. А всё вместе это составляет гигантскую, очень развитую и прибыльную сферу обслуживания, которой Франция может по достоинству гордиться.

Также страна добилась огромных успехов в борьбе с курением, оно запрещено во всех общественных местах, включая многочисленные рестораны и кафе, которых только в парижском районе более 6 тысяч. Кроме того, цены на сигареты и табак за последние годы выросли в несколько раз и продолжают расти. В борьбе с курением государство успешно использует административные и экономические рычаги. Только на улице можно ещё встретить курящих людей и то, в основном, это школьницы-пыхтелки, которые злоупотребляют позёрством и которым хочется казаться перед окружающими гораздо старше своих скоротечных юных лет. Они, как полагается начинающим курильщикам, задыхаются, кашляют, плюются, но мужественно продолжают курить, вызывая снисходительные улыбки проходящих мимо взрослых, которые курить бросили и хотят казаться наоборот – моложе. Всему своё время.

Любимые занятия французов – забастовки, демонстрации и «броканты». Что касается забастовок и манифестаций, здесь всё просто и понятно. Цель – больше денег, отпусков и свобод (например, феминисткам-лесбиянкам). Гораздо интересней и необычней – «броканты», своего рода временные рынки-барахолки, на которых каждый желающий может продавать всё, что на сегодня не находит применения в быту. В России пока такого не было. Два раза в год, в выходные или праздничные дни, местные муниципальные власти выделяют одну из коммунальных площадок – городскую площадь или автомобильную стоянку для всех жаждущих продать ненужные вещи, а точнее, просто разгрузить подвалы и чердаки. За символическую плату, которая соответствует стоимости организации и уборки рынка, французы вываливают на импровизированные столы все предметы «былой роскоши». Часто выходят на торговлю целыми семьями: отец продаёт старую технику и ненужные инструменты; мать – старую одежду, обувь и посуду, а дети – ненужные игрушки. Цены, в основном, за редким исключением, колеблются от 1 до 10 евро. За порядком следят активисты с красными повязками и местная полиция. Покупатели приходят на «брокант» также целыми семьями, обычно без определённой цели, просто погулять и развлечься. Если вдруг, что-то приглянется потенциальному покупателю, то допускается любая дискуссия о ценах, мне даже кажется, что это приветствуется, так как французы любят побалагурить и посмеяться. Деньги здесь не самое главное – главное сам процесс.

Тут же разворачиваются кухни быстрого питания и импровизированные кафе, которые и поглощают всю дневную выручку, а непроданный хлам вновь забрасывается на чердаки и в подвалы, в ожидании следующего «броканта». На этих рынках не бывает антиквариата, но иногда натыкаешься на курьёзные изделия французских городов и деревень: лошадиное ярмо или «ночную вазу» столетней давности…

Ещё одна страсть французов – участие в азартных играх; они обожают посещать казино и участвовать в розыгрышах многочисленных лотерей – от мгновенных до регулярных, которые строго контролируются государством. Самая популярная лотерея – “Евромиллион”, “джек-пот “ в которой доходит до 150 миллионов евро.

Французы – народ социально активный, часто выходят на демонстрации «за» или “против» и, что очень важно, в большинстве своём не равнодушный. Если кому-то плохо на улице или человек попал в аварию, не считаясь с собственным временем придут на помощь, вызовут спасателей и скорую помощь.

Традиционно французы считаются хорошими ораторами, и это правда – когда политики выступают в парламенте или на предвыборных митингах, диву даешься, как можно так красиво и долго говорить ни о чём. Наши политики там даже «рядом не стояли», хотя русский язык по словарному запасу, оттенкам и синонимам я гораздо более богатый и разнообразный. Перевод с русского на французский часто оказывается более примитивным. Произошло это, очевидно, потому, что русская культура, кроме собственных славянских, византийских и татарских корней, впитала еще и культуру Западной Европы. Отсюда в наш язык пришли сотни, если не тысячи французских, английских и немецких слов, которые обогатили наш язык. Если же взять французов, то в их язык вошло только несколько русских слов: бистро, спутник, водка да матрёшка.

Кстати, о водке: французы пьют сравнительно немного крепких напитков, но безумное количество вин и коктейлей. Скрытый алкоголизм – настоящий бич Франции – по потреблению сухого вина на душу населения французы стоят на одном из первых мест в мире, говорят, что оно заменяет им антидепрессанты. Действительно, существует такое понятие, как “французский парадокс”. Французы довольно много едят и потребляют больше, чем, например, американцы жиров животного происхождения, масла, сыров, свинины и других не диетических продуктов. Несмотря на это, во Франции заболеваемость и смертность от коронарных болезней сердца и онкологии у мужчин гораздо ниже, чем в США и других странах. Большинство исследований подтверждают, что этот феномен наблюдается у французов, потребляющих ежедневно 1–2 бокала сухого красного вина – не больше. Культура потребления вина неразрывно связана с французским понятием “искусство жить”, куда в том числе входит получение удовольствия от еды и вина.

Во Франции настолько развита система социального обеспечения, что выросло целое поколение людей, которые не хотят и уже не умеют добросовестно и качественно работать. Теоретически можно всю жизнь прожить на различных социальных пособиях, что не стимулирует образование, трудолюбие и развитие человека, как личности. Особенно это касается получивших гражданство не коренных французов, выходцев из Азии и Африки. Отсюда – и качество жизни в метрополии резко понизилось, чему способствует также бесконтрольная эмиграция из слаборазвитых стран. Люди приезжают без образования, квалификации и культуры, понижая тем самым средний уровень и качество жизни в самой Франции.

Происходит ещё одно очень тревожное явления – бурная исламизация страны. Приезжее мусульманское население в европейском социальном “климате” очень быстро размножается, нарушая естественный христианский баланс европейских стран. Для арабов и негров даже безработная жизнь на многочисленные пособия во Франции оказывается гораздо более сытной и счастливой, чем трудовая и голодная жизнь на родине. Для каждого ребёнка предусматриваются всякие авантажи и выплаты. В Париже появились районы, заселённые деклассированными обитателями, где белому населению лучше не появляться. Например, ближайший пригород Парижа Сен-Дени, в котором расположено аббатство Сен-Дени – усыпальница французских королей. Коммуна плотно заселена иммигрантами из стран Азии и Африки: преступность зашкаливает – самая высокая во Франции. Министерство по туризму настоятельно не рекомендует появляться там туристам даже днём.

В европейских школах, на родине христианской цивилизации, проповедуется странная однобокая толерантность, при которой мою дочь заставили снять маленький православный нательный крестик, чтобы… не раздражать представителей других конфессий. Кажется, начинает сбываться одно из мрачных предсказаний Нострадамуса, что Европу завоюет жёлтая раса. Если это произойдёт, то явно не военным путём, а “естественным” образом за счёт массовой иммиграции и быстрого размножения приезжих.

Ещё одно тревожное явление современной французской жизни – это обращение в ислам коренного населения. На глазах разрушаются семья и христианские устои государства: процветают пьянство и наркомания; коррупция и проституция; гомосексуализм и педофилия; однополые браки и «адаптация» детей гомосексуальными парами, эвтаназия и так далее. Люди возмущены, растеряны, но беспомощны. А ислам не просто осуждает и запрещает, но также активно борется с этими разрушающими личность и государство пороками и преступлениями. И вот переходят некоторые отчаявшиеся европейцы в ислам, иногда становятся даже боевиками, чтобы собственными руками искоренять зло Содома и Гоморры в родной стране… Пока, правда, течёт тонкий, но уже неиссякаемый ручеёк конвертируемых в ислам европейцев. Это вместо того, чтобы просто следовать библейским десяти заповедям…

Когда-то французский “король-солнце” Людовик XIV ввёл так называемый «этикет», то есть, правила поведения в общественных местах. Эти правила постепенно распространялись по миру, расширялись и совершенствовались, но суть их оставалась прежней: не мочиться и не пукать в общественных местах; не сморкаться за столом и всегда пользоваться носовым платком. Предписывалось вытирать ноги, когда заходишь в дом и мыть руки перед едой; пропускать дам вперёд и уступать им место; здороваться и благодарить; держать нож в правой руке, а вилку в левой; громко не разговаривать и не «выражаться»; и прочая, и прочая. Не везде в мире этот этикет успешно прививается: китайцы редко пользуются носовыми платками, индусы часто мочатся на улице, итальянцы слишком громко разговаривают, русские матерятся и т. д.

Что касается современных русских людей во Франции, особенно тех, что приезжают на шопинг, отдохнуть, “сбить пыльцу” или подлечиться, то большинство наших соотечественников совершают одни и те же грубые ошибки. Во-первых, надо решительно прекратить везде материться, тем более, что во Франции живут и работают много поколений русских людей, которые зачастую более культурны, чем те, что совершают набеги на бутики Парижа, Ниццы и Куршевеля… Особенно почему-то безобразно матерятся женщины из СНГ и, если закрыть глаза, то легко можно представить, что ты не в Париже, а… в женской пересыльной тюрьме где-нибудь в Магадане или на Колыме. Хотя на самом деле неприлично выражаться может какая-нибудь респектабельная Галина Вишневская с подругой или дочерью у витрины антикварного магазина…

Во-вторых, куда бы мы ни заходили, следует сначала поздороваться: будь то гостиница, аптека, магазин или отделение полиции. Как правило, наши люди либо опускают глаза, либо глазами начинают искать то, за чем пришли, что очень удивляет хозяев данного заведения. Далее – после того, как вы поздоровались, если хотите о чем-то спросить или попросить, следует обратиться «пожалуйста», после чего вежливые французы с удовольствием сделают для вас почти все, что вы просите, включая скидку (в любом товаре заложена большая маржа)…

Легенды и всякие глупости о нас и о них

К великому сожалению, в России существует много всяких слухов, легенд и недоразумений о том, какие мы разгильдяи, недотёпы и пьяницы, и какие они, французы, «белые и пушистые». В некоторых из них стоит объективно и тщательно разобраться.

Легенда номер один – о том, как ужасно русские ведут себя за рулём, а французы соблюдают все дорожные правила.

Каждый день на улицах и дорогах Франции можно увидеть какого-нибудь «шумахера», который на полной скорости, даже не подавая знака поворота, из левого скоростного ряда, пересекая три полосы, поворачивает направо. Нормально, правда? И вполне обыденно.

С другой стороны, для примера, меня за 25 лет дорожная полиция по подозрению в плохом управлении останавливала только один раз, а Оксану вообще ни разу. Но, правда, самую первую её машину во Франции нахально угнали от магазина за пять минут и больше не нашли, а вторую помяли и разбили несколько раз. Первый раз это была 70-тилетняя француженка, которая после обильной выпивки с подружками в ресторане села за руль и на полной скорости, перепутав педали тормоза и газа, протаранила стоящую на светофоре перед пешеходным переходом машину моей жены. После чего, кстати, дерзко попыталась остановить проходящее такси и сбежать. Машину Оксаны, как мячик, выбросило на «зебру» – к счастью, все остались живы, пешеходов на переходе не оказалось, а старушка уже в полиции отказывалась пройти контроль на наличие алкоголя в крови.

Второй раз это был молодой, но уже трезвый негр, который перепутал зелёный свет светофора с красным, и тоже врезался в машину моей жены, после чего её автомобиль два месяца провёл в ремонтной мастерской. Что касается мелких вмятин и царапин, которые мы регулярно получаем от французских автомобилистов, то им несть числа – в общем, все хороши, и от национальности умение хорошо водить автомобиль мало зависит.

Легенда номер два – о том, что французы очень чистоплотные, а русские – ужасные грязнули.

С первого дня нашего пребывания во Франции мы были неприятно удивлены обилием, я извиняюсь, вшей – везде: в яслях и детских садах, школах и институтах, в парикмахерских и так далее. В витринах аптек, которые забиты препаратами от этих гнусных существ, на самом видном месте вы обнаружите рекламу новейших средств от вшей. Конечно, всякое бывает, но, скорее всего, это признак нечистоплотности, мыться бы им, французам, надо почаще.

Кстати, каждый, кто обращался к врачам во Франции, должен был обратить внимание на то, что они, также, как и медсёстры, категорически отказываются носить белые халаты, символы чистоты, на которых видны пятна и грязь… Мы с пелёнок привыкли к мысли, что наши врачи – это потомки доктора Айболита, которые изо всех сил нас лечат, постоянно моя руки и, не снимая белых халатов.

А во Франции все не так просто – врач ведёт приём в джинсах, свитере или пиджаке, в которых он только что сидел за рулём автомобиля, ехал в автобусе, спешил в метро или жевал пиццу. Да и руки перед осмотром пациента французские врачи моют не часто, что, конечно, не перечёркивает полностью развитую систему здравоохранения и её достижения, особенно диагностики и хирургии.

Кроме того, во Франции, в отличии от России, вы редко встретите баню, сауну или хамам – быть может нет традиции хорошенько помыться или она была, но утеряна. Да, во французских «студиях», однокомнатных и даже двухкомнатных квартирах отсутствуют ванные – только маленькая душевая кабина – отчасти это объясняется экономией квадратных метров, отчасти традициями. Сейчас в России в каждой квартире стоит европейский умывальник с пробкой, которую французы при умывании обычно закрывают – моются в стоячей воде, а мы по старинке – под краном, в проточной…

Легенда номер три – о том, что Франция – это своеобразный вертеп, а французы – это ветреный, всё время гуляющий и веселящийся народ.

Такому мнению, кстати, способствовали сами французы, точнее, классики французской литературы и кино, которые часто именно так и изображали Францию и французов. Действительно, во Франции работают огромное число переполненных ресторанов и кафе, баров и кабаре, казино и дискотек, концертных залов, стриптиз-клубов и других мест отдыха граждан. Но кто же посещает эти злачные места?

Почти половина работающего населения Франции живут на минимальную зарплату – им не до развлечений. Ещё примерно 10 % населения выживают на многочисленных пособиях – это явно не их образ жизни. Средний класс может себе иногда позволить поразвлечься, но не очень часто. Во-первых, у многих есть дети, а их образование, воспитание и катание на каникулы, которых довольно много, стоит сравнительно дорого. Во-вторых, налоги, обязательное медицинское страхование, коммунальные и другие платежи съедают значительную часть доходов. В-третьих, каждая семья мечтает купить собственную квартиру или расширить в связи с рождением детей уже существующее жильё, а для этого надо взять ипотечный кредит, который, как правило, обеспечивает финансовую кабалу на 25 лет. За эти двадцать пять лет неизбежного рабства даже при самой низкой процентной ставке набегает сумма, эквивалентная самому кредиту. Чтобы отдать эту удвоенную стоимость квартиры или дома, приходится на всём экономить. Поэтому средний класс ведёт – по нашим меркам – довольно обеспеченную, но в то же время скромную жизнь.

Потенциально для разгульной жизни остаются только богатые люди и их отпрыски, которых во Франции не очень много, да и не всем это по душе или уже порядком надоело… Вот и получается, что инфраструктура для красивой, весёлой и беспечной жизни есть, но французы ею пользуются не чаще, чем москвичи ходят в Третьяковскую галерею или на Красную площадь. Зато на недельку окунуться в эту интересную жизнь могут иностранные туристы. При собственном населении на 2016-й около 70 млн. человек, Франция дружелюбно принимает более 85 млн. туристов в год.

Франция является самым популярным туристическим направлением в мире. Русские и казахи, японцы и китайцы, индусы и саудиты составляют более половины семимиллиардного населения нашей планеты, и каждый гражданин из этих всё более богатеющих стран мечтает хоть раз побывать в Париже, Ницце или Куршевеле… Такие мечты, когда-нибудь сбываются. При этом надо признать, что французы действительно гурманы и большие любители хороших вин и деликатесов, но пропорционально своему личному бюджету.

Легенда номер четыре – о том, что русские пьют чуть ли ни больше всех на свете, а французы такие умеренные потребители…

Например, мы живём в небольшом доме по соседству с восемью французскими семьями. По французским законам жильцы обязаны (и беспрекословно это делают) сортировать отходы своей жизнедеятельности и складывать в отдельные бачки в специальном помещении на первом этаже. Для стеклянной тары есть отдельная ёмкость, заполненная, как правило, бутылками из-под алкогольной продукции. И если умозрительно вычесть из этого объёма посуды нашу, то получается, что мы стоим на одном из последних мест по количеству потребляемого алкоголя. А если добавить к этому, что мы несём двойную нагрузку – отмечаем не только русские, но и французские праздники, то картина вырисовывается в нашу пользу и довольно благостная. Мы очень отстаём по объёму выпитого на душу семейного населения.

Французы, чтобы подчеркнуть высокую степень опьянения субъекта выпивки, говорят: «Пьяный, как поляк!» Я думаю, что в этом смысле им вполне можно доверять, ведь под знамёнами Наполеона они прошагали всю Европу и смогли сравнить разные народы на пристрастие к алкоголю и количеству выпитого (это они ещё до Финляндии не дошли, а мы-то знаем, как пьют наши северные соседи).

Справедливости ради надо признать, что русские люди пьют много, особенно много водки пили в советские времена. С одной стороны, все народы, проживающие в странах с холодным климатом (Шотландии, Ирландии, Англии, Швеции, Норвегии, Финляндии, Германии, Польши и России) потребляют крепкий алкоголь. Но с другой стороны, коммунисты упорно и целенаправленно спаивали советских людей. Баронам наркомафии даже во сне не снилась норма прибыли в несколько тысяч % от продажи водки, которая пополняла половину государственного бюджета СССР. При полупустых прилавках благодаря пьянству удавалось долгие годы держать в повиновении и отупении более 300 млн. сограждан. Только после перехода к рыночным отношениям появились в продаже хорошее вино и пиво, а россияне, благодаря инстинкту самосохранения, стали меньше пить водки и переходить на менее крепкие напитки.

Пятая легенда – о том, что Франция – страна обетованная для тех, кто пытается туда переселиться и начать жизнь с «чистого листа», и что нас там с нетерпением ждут.

По французским меркам наша семья относится к категории «средний класс», поэтому имеет финансовые возможности один раз в год уехать отдыхать в горы или на море. Каждый раз я вижу, что самую грязную и тяжёлую работу в гостиницах и ресторанах выполняют, как правило, иностранцы. Часто это приезжие из стран Восточной и Центральной Европы: Румынии, Болгарии, Польши, Словакии, Украины…

Зимой 2016 г. в альпийской гостинице со мной вдруг по-русски заговорила немолодая женщина-горничная, она сказала, что сама из Болгарии и когда убиралась номере и увидела книгу на кириллице, то поняла и обрадовалась, что я русский. Стала говорить, как болгары благодарны русским за освобождение от османов и фашистов. Подошла другая болгарская горничная, лет двадцати пяти, которая ни слова не говорила по-русски. Мне было интересно, я спросил, как они здесь оказалась? Как им живётся-можется во Франции.

– Как оказались? Очень просто, сели на поезд и приехали, без виз, как мечтали.

– Но почему, зачем, ведь я помню Болгарию вполне благополучной, цветущей страной… Я, когда-то был заместителем генерального директора крупного объединения, и тогда мы вместе с вами производили сельскохозяйственные машины. Мы продавали их не только у нас и в Болгарии, они шли на экспорт в третьи страны.

– Это было в какой-то другой жизни, вспомнили тоже… Сейчас всё совсем по-другому, по-новому. Промышленность разорена, сельское хозяйство развалено. Болгарских банков больше нет. Половина молодёжи работы вообще не имеет, а те, кому больше повезло, зарабатывают по 300 евро в месяц и это при европейских ценах…

– Но ведь есть какие-то преимущества от вступления вашей страны в ЕС.

– Конечно, это безвизовый въезд в ЕС. Сели на поезд и без труда примчались во Францию обслуживать вас, туристов.

– А как с зарплатой?

– Сравнительно хорошо. Но поскольку наши дипломы здесь не принимаются, да и безработных здесь более 3,5 млн., то мы можем рассчитывать только на самую грязную, тяжелую и низкооплачиваемую работу. Учитывая, что поляки раньше нас вступили в ЕС, то всю работу сантехников уже расхватали, даже оборот речи такой в Европе появился – «польский сантехник», нам же оставили еще худшую работу – мыть посуду да унитазы…

– А как это на деле живется-работается, расскажете?

– Встаём, правда поздно, в семь часов утра, так как ехать никуда не надо – спим в подсобке. Легкий завтрак в ресторане, точнее на кухне. Пока клиенты спят, стираем и гладим бельё – в прачечную отдавать и возить дорого, поэтому всё делаем сами. Когда клиенты уедут кататься на лыжах, мы с напарницей начинаем убирать номера, работам с открытой дверью и по двое – такие правила, говорят, чтобы не воровали… Весь день – номера, коридоры, холлы, бассейн, стиральные машины, гладилки. Ждём ухода последнего клиента в ресторане, и около 12-ти ночи начинаем, наконец, убирать и его, а затем только – спать. В сезон выходных не полагается, а вне сезона и мы не нужны – возвращаемся к себе в Болгарию…

– Ну и сколько на круг получается?

– Во Франции минимальная зарплата до этого года была 1300 евро. Из неё хозяева, конечно, вычитали за жильё 10 евро в день и за питание – 15 евро, это совсем не дорого – те, кто приезжают с собаками, тоже платят по 10 евро в день за жильё для любимого животного. Итого чистыми получаем по 550 евро на человека. Наши мужья ведь тоже работают – посудомойками, делают всю саму грязную и тяжелую работу.

– А почему вот Албена по-русски ничего не говорит?

– Потому что ей только 25, а русский – не то, чтобы в своё время запретили, но просто искоренили, изъяли из учебных программ – молодёжь уже по-русски совсем не говорит, да и зачем? Чтобы мыть унитазы, надо немного знать английский или, на крайний случай, как мы – французский.

– А кем вы работали в Болгарии?

– Как кем? По специальности!

– Горничной?

– Какой горничной? В Пловдиве я работала директором гостиницы! Я так мечтала приезжать на французские курорты отдыхать с внуками, но для этого надо было поднимать собственную страну, приезжать со своими деньгами, а не сдаваться на милость эгоистичной Европы. Они – еэсовцы – незаметно растворили Болгарию, захватили её рынки, а нас превратили во второстепенную рабочую силу, предоставив безвизовый въезд. Всё было сделано, чтобы любой ценой оторвать нас от России. А вы тогда очень ослабли, вам было не до нас. Ну, хватит… хозяйка уже второй раз прошла мимо, в принципе она ничего… я бы на её месте делала бы тоже самое… Так нам, дуракам, и надо.

Легенда номер шесть – о том, какое у нас плохое начальное образование, а во Франции – ну просто блестящее.

Однажды по случаю церковного праздника мы были в гостях у священника, настоятеля храма Знамения Божией Матери отца Владимира (Ягелло), и среди знакомых Оксаны была мадам Андреолли, бывший преподаватель русского языка одного из парижских лицеев. Слово за слово, заговорили о нашей стране, и она вспомнила о забавном случае многолетней давности. В 1968 году рамках программы по взаимному обмену школьными делегациями, после длительной переписки с одной из школ, она привезла в СССР своих лицеистов-старшеклаcсников накануне сдачи ими выпускных экзаменов на степень бакалавра. Очень быстро она с сожалением поняла, что наши выпускники оказались более образованными и подготовленными учениками, чем их французские сверстники. По иронии судьбы то была школа № 2, которую я сам к тому времени уже давно закончил, и которая носила имя известного французского писателя Ромэна Роллана. Кроме того, мадам Андреолли по секрету призналась мне, что и сама оказалась не на высоте, когда наши ученики попросили её рассказать, что-нибудь про Ромэна Роллана или его произведения. Она толком ничего не смогла сказать и кое-как отшутилась…

Так что не всё так запущено было в нашем образовании, как мы привыкли думать. Я вообще обратил внимание, что самые настойчивые и последовательные русофобы и нытики – это мы сами, русские, потому что мало что знаем о жизни других стран и народов.

Легенда номер семь – о том, какое во Франции блестящее здравоохранение (правда с нашим я его сравнивать всё равно не могу – оно гораздо лучше).

Кроме очевидного факта, что во французских клиниках и госпиталях всегда стоят большие очереди, не меньше наших, приведу только три маленьких примера.

Когда во время отпуска я попал в дорожное происшествие, Оксана вынуждена была сама на нашем автомобиле привезти меня с двойным переломом щиколотки и острой болью в отделение скорой помощи госпиталя Ля-Рошель, знаменитого города ордена тамплиеров. Много часов я провалялся в коридоре одного из лучших госпиталей Франции с жуткими болями и распухшей ногой, пока ко мне не соизволил подойти кто-то из персонала госпиталя и сделал обезболивающий укол. Ещё день или два я пролежал в ожидании операции.

Похожий случай произошёл с Оксаной, когда после операции ей нужна была срочная перевязка. Поскольку это был выходной день и сам госпиталь был закрыт, я отвез её в отделение скорой помощи. На своё несчастье мы попали на «маленькую паузу» – весь персонал около часа пил кофе (это святое, даже если начнётся война, французы не шелохнутся). Но даже после этого часового ожидания в отделении корой помощи, при отсутствии других пациентов, они по формальным причинам отказались оказать срочную помощь.

И, наконец, третий пример. Утром у матери одного из наших знакомых случился сердечный приступ. Он сразу вызвал скорую помощь, которая, как всегда, приехала очень быстро и отвезла больную в ближайший парижский госпиталь, в приёмном покое которого она пролежала почти весь день без всякой медицинской помощи.

Потом им сказали, что ничего страшного, сделали какой – то укол и отправили своим ходом домой. Хорошо, что сын не успокоился и снова, уже вечером, опять вызвал скорую помощь, которую попросил отвезти умирающую мать в другой госпиталь. В этом госпитале сразу диагностировали обширный инфаркт и срочно прооперировали.

При этом хочу ещё раз подчеркнуть, что несмотря на все недостатки, в целом система французского здравоохранения хотя и функционирует не важно, но гораздо лучше, чем российская.

Ящик Пандоры

В начале девяностых годов в результате безумной дилетантской политики Авена в области внешнеэкономической деятельности, в России начался болезненный и слишком поспешный переход российских юридических лиц к внешнеэкономической деятельности. Он, сам того не понимая, открыл своего рода «Ящик Пандоры», из которого вылезло чудовище, разрушающее внешнеэкономическую деятельность России. Пользуясь безграмотностью псевдореформаторов, многие фирмы и предприятия, стремясь любой ценой заработать валютную копейку и, не имея опыта, но получив права на внешнеэкономическую деятельность, без проверки партнёров, анализа цен и системы налогообложения, ринулись на Запад. Они подписывали дикие контракты и соглашения; несли огромные убытки; подписанты иногда даже рисковали оказаться в иностранных тюрьмах. Происходило это, минуя специализированные объединения системы МВС, имеющие большой опыт, освоенные рынки, репутацию, торговые марки и связи. Валютные доходы государства не только не выросли, КАК обещал Авен, но даже упали более чем в три раза, не говоря про и без того мизерные цены на энергоносители. Это была своего рода «детская болезнь левизны» во внешнеэкономической деятельности, но её можно было бы избежать, если бы новое руководство МВЭС прежде само занималось внешнеэкономической деятельностью. Если бы они представляли, что творят, а очумевшие от такой «свободы» новые бизнесмены, спекулянты и дилетанты обратились вовремя за помощью или консультациями в российские торгпредства!

Вот только два наглядных, курьёзных и возмутительных примера.

Русские люди справедливо решили, что французам было бы интересно посмотреть и поучаствовать в праздновании Русского Рождества в Париже. Для этого в октябре 1992 года одна из российских фирм подписала соответствующий контракт с французскими партнёрами, которые должны были выполнить определённую организационную работу в пригороде французской столицы. Российская же сторона должна была привезти необходимые товары для продажи на ярмарке и обеспечить весёлую развлекательную программу. Россияне привезли чёрную и красную икру бочками, сёмгу и осетрину, водку и разнообразные изделия народных промыслов; приехали фольклорный ансамбль и цирк с гимнастами, фокусниками и медведями. Французы арендовали в январе 1993 года в пригороде Парижа небольшой остров на Сене и на входе поставили кассу, а россияне построили на нём целый городок с цирком, торговыми павильонами, аттракционами, концертной площадкой и т. д. Две недели наши в Париже изо всех сил пели и плясали, руководство с российской стороны раздувало щёки и давало интервью налево и направо. И вдруг – тишина. Как будто ничего и не было.

Потом наши циркачи прибегают в торгпредство: караул, обманули, ограбили; денег не заплатили, из гостиницы выселили. Артисты спят в аэропорту на полу – билеты не выдали; имущество арестовано, включая двух не кормленных медведей – Мишку и Машку; обещают всех посадить. В общем, «вы обязаны нас немедленно спасти, иначе, ну вы сами знаете…» И стали звонить в Москву, жаловаться во всякие инстанции.

Торгпредство связалось с фирмой-организатором с французской стороны и направило на переговоры бухгалтера и юриста. Договор был составлен безукоризненно – отвратительно французскими адвокатами. Схема вырисовывалась простенькая: всё кассовое обслуживание вела французская сторона без контроля со стороны россиян. Кассиры и продавцы были французами:

– Вы же не знаете, господа, французского языка. Ну как вы будете объясняться и торговать с нашими сложными и привередливыми покупателями, которые в случае чего могут обратиться в суд?

Все банковские счета, на которые делались переводы, инкассировались чеки и клались наличные, принадлежали французской стороне (придумали местные бюрократические уловки, усложняющие открытие счетов для российской фирмы). Причём, единственный официальный счёт французской фирмы, на который поступали платежи по банковским карточкам, часть чеков и очень мало наличных, «на полную катушку» использовался для фирменных расходов: зарплата французским сотрудникам за три месяца, премии за «сверхурочные», представительские расходы, аренда острова, коммунальные платежи и т. д. В результате основная часть доходов, особенно наличные, была разворована, а общий баланс операции оказался очень даже отрицательным. Платить за гостиницу, за билеты и зарплату россиянам было нечем. Контракт был составлен французами в расчёте на игру в одни ворота и исполнялся безукоризненно. Мошенничество было налицо, но – не доказуемо. Максимум, что мы смогли сделать – это договориться о нулевом варианте: российская сторона отказывалась от финансовых претензий, а французская – во избежание скандала, отпускала на волю голодных медведей и наивных «заложников», которым выдали самые дешёвые билеты на автобус до Москвы.

Второй, также характерный случай, произошёл в конце 1993 году, когда к нам обратилась российская фирма, которая никак не могла найти следов своих денег – 5.000.000 $ США. Эти средства для оплаты поставок в Россию хлопка были взяты в кредит в российском банке под залог фирменной недвижимости (фабрики) и других активов на общую сумму в 10.000.000 $ США. Россияне трижды приезжали в Париж для коммерческих переговоров, которые происходили на Елисейских полях в шикарном офисе французской фирмы «рога и копыта». Наши вели, как мы потом уже узнали, активную почтовую переписку об уровне цен, качестве и сроках поставки продукции. И, наконец, когда контракт был подписан в престижном ресторане «Фукетс», после посещения «Лидо» за счёт, разумеется, французской фирмы, россияне сделали авансовый платёж в 5.000.000 $. Вернулись в Россию и довольные, что, наконец, заработает наша текстильная промышленность, стали ждать желанных поставок. Ждали, ждали, ничего не получили. Звонили, слали письма, телеграммы, факсы – мёртвая тишина. Наконец поняли, что их элементарно «кинули» и послали в Париж разбираться своих представители – двух «качков» в малиновых пиджаках, которые представились в торгпредстве юристами по проблемам возвращения долгов.

– Да мы их из-под земли достанем. Если это не «земля обетованная» …

Когда вышибатели долгов показали красивые визитные карточки обманувших их «бизнесменов», всё стало на свои места.

Во многих странах существуют фирмы, которые представляют «под ключ» административные услуги по пусканию пыли в глаза. Вы можете заказать устав и регистрацию новой (или покупку старой) пустой фирмы; почтовый адрес, номер телефона, фирменные бланки и визитные карточки; шикарный офис с секретаршей, залом для переговоров; кофе и коньяком – все эти радости в любом наборе на несколько часов, три дня, неделю или месяц… Если делегация потенциальной жертвы мошенничества уже уехала из Франции, то, даже отказавшись от офиса, мошенники могут сохранить за собой, например, почтовый адрес для переписки, факс и телефон «секретаря». Такая девушка – «секретарь», сидящая, где-нибудь у себя дома в трущобном пригороде Парижа, среди прочих пятидесяти абонентов будет соединять по мобильному телефону мошенников с жертвами-клиентами. При этом мошенники будут находиться не в том же шикарном офисе на Елисейских полях, где вы вели переговоры, а где-то у себя на тесной кухне, если это дебютанты, или на Лазурном берегу, если – профессионалы со стажем. Именно адрес такого коллективно-почтового офиса на Елисейских полях, о котором мы знали, и был на визитке, показанной нам представителями пострадавшей российской стороны.

Когда стали разбираться, выяснили, что уставной капитал фирмы в переводе на американскую валюту составляет 100 $. На момент подписания контракта она находилась в стадии юридической ликвидации, а хозяева отбыли на историческую родину – в Израиль, который своих пацанов ни за какие деньги не отдаёт. Для очистки совести россияне обратились в полицию, где им конфиденциально объяснили, что дело безнадёжное. Они не первые и не последние; что для того-то, в том числе, очевидно и создавался Израиль, чтобы преступники со всего мира могли там укрыться от толп «антисемитов», которые нагло требуют вернуть награбленное. Круг замкнулся и сдувшиеся качки уехали ни с чем. Что было дальше, не знаю…

Мои контакты с торгпредами из других стран, с которыми мы регулярно встречались и созванивались, подтвердили предположение, что таких эпизодов, несмотря на то, что официальной статистики нет и ограбленные стараются избегать огласки, наберётся несколько сотен.

Непродуманная, обвальная и бестолковая либерализация внешних экономических связей, затеянная нашей экономической шпаной, принесла огромные потери, разорение и крах многим честным предпринимателям и многомиллиардные убытки государству в целом.

4.2. Особенности французского внутриполитического пейзажа

Немного об идолах и нашей общей истории

Во Франции за последнее время не было особых громких побед на поле боя, очевидно поэтому многие французы и официальная пропаганда с таким придыханием относятся к Наполеону I. Итак, кем был любимец французов Наполеон I Бонапарт?

Для рядовых французов – это порядочный христианин и семьянин, успешный военачальник и благородный герой, храбрый революционер и демократ, республиканец и освободитель порабощённых народов. А добросовестный французский исследователь отметит, что он не герой и жестоко подавил в 1795 году народные волнения в Париже на заре своей славной карьеры, расстреляв прямой наводкой восставших картечью. В 1796 году «порядочный христианин», он же Наполеон, ради карьеры женится на любовнице одного из тогдашних правителей Франции г-на Барраса. Свадебным подарком было назначение молодожёна командующим французской армии в Италии. Несчастную в 1797 году Италию бессовестный Наполеон ограбил «с головы до ног», что называется «подербанил», вывез бессметные богатства, произведения искусства, всё, что смог увезти.

В 1798 году Наполеон Бонапарт напал на Египет. После провального сирийского похода Бонапарт, потеряв весь флот – 500 кораблей и казну – срочно отступил в Египет. До этого «благородный» Наполеон успел уничтожить почти всё население портового города Яффа и приказал расстрелять на берегу моря 2 000 сдавшихся солдат турецкого гарнизона (в основном, принудительно мобилизованных албанцев), которым была обещана жизнь. Случай по своей массовой жестокости и коварству достойный ИГИЛ, но совершенно невероятный для «цивилизованной» европейской, да ещё «революционной» французской армии.

Чтобы никто не сомневался в его высоких моральных качествах, при отступлении из Яффы, приказал ещё в добавок отравить всех пациентов французского военного госпиталя. (Через много лет, находясь в ссылке на острове Святой Елены, Бонапарт в течение 5-ти лет писал малоубедительные мемуары и письма, лил «крокодиловы слёзы», стараясь оправдать свои поражения, жестокость и предательство).

Из Египта он позорно и тайно отплыл во Францию для участия в государственном перевороте, оставив свою армию на растерзание туркам и англичанам. Однако он всё-таки письмом удосужился возложить командование остатками экспедиционного корпуса на ничего не подозревающего генерала Леклера, обещая тому вернуться с подкреплением, деньгами и наградами – и, естественно, обманул.

Генерал Леклер, который до этого боготворил Бонапарта, обвинил его в трусости, предательстве и измене. Через некоторое время генерал был странным образом убит, и историки до сих пор спорят, кем был подослан убийца: наполеоном или турками. Став сначала диктатором, а потом и императором Наполеоном I, гражданин Бонапарт проявил мелочную мстительность, запретив хоронить тело генерала Леклера во Франции. Гроб с останками героя Египетской компании 18 лет оставался в замке Иф в бухте Марселя, пока корсиканское чудовище оставалось на свободе… Только в 1818 году останки Леклера по приказанию Людовика XVIII (!) были перезахоронены в его родном городе, там же ему был установлен бронзовый памятник.

К этому добросовестные историки могли бы добавить, что Наполеон Бонапарт никакой не революционер и не демократ, а контрреволюционер, совершивший государственный переворот и объявивший себя в 1799 году первым консулом (с 1802 года – пожизненным консулом, абсолютным диктатором по римскому образцу). Он также, как и Гитлер (точнее Гитлер, как он), любил римскую риторику, символику и позы римских цезарей.

Любителям демократии следует также напомнить, что Наполеон 1882 году закрыл 60 из 73 газет, а остальные подчинил правительству, создал тайную полицию и удалил из законодательных органов многих сторонников республиканской оппозиции (парламент – не место для дискуссий!). Те же любознательные французы – добросовестные историки – должны добавить, что он не республиканец, а ярый монархист, который пытался заменить династию Бурбонов на династию Наполеонов, объявивший себя в 1804 году не просто новым королём Франции, а уже императором, имея в виду захваты других стран и народов. Вдобавок, он короновал себя сам, хотя «для мебели», притащил в Париж Папу Римского. В качестве довеска объявил себя ещё и королём Италии.

Чтобы передать трон законному наследнику, ему нужен был сын, а Жозефина, у которой было двое детей от первого брака, на тот момент оказалась бесплодной. Наполеон знал, что проблемы именно в её здоровье, поскольку сам имел несколько незаконнорожденных детей от разных любовниц. Пришлось её срочно бросить и жениться на австрийской… Марии Луизе, которая родила ему сына. Однако Наполеон II – законнорожденный сын Наполеона I – также умер в молодости, а по иронии судьбы, следующим императором Франции стал внук Жозефины от первого брака Наполеон III. Кроме того, потомки брошенной и униженной Жозефины до сих пор являются членами царствующих домов Бельгии, Дании, Швеции, Норвегии и Люксембурга. Столько крови было пролито самозваным императором, а всё оказалось зря, новой императорской династии не получилось…

В 1805 году Наполеон создал «Управление экстраординарных имуществ» (!), специальный финансовый институт, предназначенный для сбора платежей, контрибуций и всего награбленного с завоёванных стран и территорий. Вам это ничего не напоминает? Ну как же, Гитлер также по образцу Наполеона создал несколько подобных организаций для упорядочения ограбления завоёванных народов. Кроме министерства финансов Третьего Рейха, экспроприацией в оккупированных странах занимались специальные управления, центры и зондеркоманды, которые подчинялись непосредственно Гиммлеру, Герингу, Риббентропу и Розенбергу (у них был хороший учитель – Наполеон I).

Не буду утомлять читателей, коротко остановлюсь лишь на российской компании Наполеона I. После провальных попыток высадиться в Великобритании Бонапарт собрал невиданную по тем временам «Великую армию» из более чем 600.000 солдат и офицеров и двинул её на Россию. При этом, не менее 2/3 были солдатами из числа покорённых народов и всякий сброд – наёмники, которые были не прочь поживиться на просторах чужой родины. В составе обозов, которые следовали за боевыми частями, были вспомогательные подразделения по снабжению армии и ограблению дворцов, музеев и населения.

Верный своим грабительским принципам, французский император вывозил из России во Францию всё, что попадалось под руку: золото и серебро, картины и антиквариат, иконы, продовольствие и прочая. Удивительный факт, что русские эмигранты даже через 200 лет продолжали выкупать у потомков наполеоновских вояк иконы, украденные в России в 1812 году!

Когда французы вошли в город, в Москву, он поразил их своей красотой. «Мое удивление при вступлении в Москву было смешано с восхищением. Особняки частных лиц были подобны дворцам, и все было богато и восхитительно», – отмечал в письме интендантский чиновник Проспер. Восхищение Москвой у вошедших в нее европейцев быстро сменилось желанием грабить. Взятие первопрестольной солдаты и офицеры «Великой армии» отметили попойкой. Французские журналисты, верные принципу двойных стандартов, не сочли тогда нужным сообщить человечеству о том, что «Великая армия», едва переступив порог древней столицы нашей Родины, принялась пьянствовать, грабить, убивать и насиловать. «Половина этого города сожжена самими русскими, но ограблена нами», – признался в письме генерал Л. Ж. Грандо.

Подтверждением одичания наполеоновской армии служит и приказ от 23 сентября по гвардейской дивизии Ф.Б.Ж.Ф. Кюриаля. В нем, в частности, сказано: «Гофмаршал двора оживленно возмущался тем, что, несмотря на повторные запреты, солдат продолжает отправлять свою нужду во всех углах и даже под окнами императора».

Тем временем наполеоновская армия целеустремлённо шла за поражением на Восток, а перегруженные обозы с награбленным добром – на Запад, во Францию.

Не лишне вспомнить, что Наполеон I начал свою стремительную карьеру первым зарубежным походом в Италию, которую безнаказанно обчистил до нитки, а закончил свою «блистательную карьеру» мародёрством в России, но был жестоко наказан.

То, что было сделано с храмами, монастырями и Кремлём с его сокровищами, не поддаётся ни пониманию, ни оправданию.

«Во время нахождения в Москве французы особенно не церемонились с русскими святынями, в ряде храмов были устроены конюшни. Поскольку оконными рамами топили печи, под потолком зданий свили гнёзда птицы. В некоторых церквях были устроены плавильные горны для переплавки золотой и серебряной утвари. После возвращения русских Успенский собор Московского Кремля пришлось опечатать, дабы толпа не видела учинённого внутри бесчинства: «Я был охвачен ужасом, найдя теперь поставленным вверх дном безбожием разнузданной солдатчины этот почитаемый храм, который пощадило даже пламя, и убедился, что состояние, в которое он находился, необходимо было скрыть от взоров народа. Мощи святых были изуродованы, их гробницы наполнены нечистотами; украшения с гробниц сорваны. Образа, украшавшие церковь, были перепачканы и расколоты».

А. Х. Бенкендорф

Отступая, раздосадованный неудачным ходом войны, Наполеон отдал приказ маршалу Эдуарду Адольфу Казимиру Мортье взорвать Кремль.

«Я покинул Москву, приказав взорвать Кремль», – писал 10 октября Наполеон жене. Накануне вечером он послал из своей главной квартиры в селе Троицком маршалу Мортье приказ окончательно оставить Москву и немедленно присоединиться со своим корпусом к армии. Перед выступлением было велено уничтожить все общественные здания Москвы, поджечь Кремлёвский дворец, взорвать стены и башни Кремля. Это приказание было выполнено лишь частично, так как в суматохе внезапного отступления у Мортье не хватило времени как следует заняться этим делом. До основания была уничтожена лишь Водовзводная башня, сильно пострадали башни Никольская, 1-я Безымянная и Петровская, также кремлёвская стена и часть арсенала. От взрыва обгорела Грановитая палата.

Как не без ехидства отмечали современники, при попытке подорвать самое высокое здание Москвы, колокольню Иван Великий, сама она осталась невредимой, в отличие от позднейших построек. Огромная пристройка к Ивану Великому, оторванная взрывом, обрушилась подле него и на его подножия, а он стоял так же величественно, как только что воздвигнутый Борисом Годуновым для прокормления работников в голодное время, будто насмехаясь над бесплодною яростью варварства XIX века.

Историки утверждают, что кроме спешки и паники, при отступлении ещё и дождь, и городские партизаны помешали оккупантам полностью стереть с лица земли архитектурный комплекс Кремля и исторический центр Москвы. Кстати, Наполеон I самонадеянно осмелился присвоить маршалу Нею титул князя Московского, как будто нам своих князей не хватало (был расстрелян как государственный изменник 7 декабря 1815 года)!

Последующие события историк ХIХ века Михаил Фабрициус изложил в своей «Истории московского Кремля», которая вышла в свет в более 150 лет назад:

«В ночь с 11 на 12 октября Мортье покинул Москву и, отойдя на незначительное расстояние от нее, пушечным выстрелом подал сигнал к взрыву Кремля. Земля заколебалась, дрогнули все здания; даже на большом расстоянии от Кремля полопались стекла в окнах; во многих домах города обрушились потолки и стены… Последствия взрывов были, однако, для Кремля не так опустошительны, как можно было ожидать.

Разрушены были часть Арсенала и примыкавшей к нему восточной кремлевской стены и верх башни у Никольских ворот… Взорванной оказалась часть южной стены Кремля с тремя башнями: Петровской с упраздненной в ней церковью Московского святителя Петра митрополита, Рождественской с бывшей при ней церковью и Филаретовской, что близ Ивановской колокольни. Сама же Ивановская колокольня треснула сверху донизу и заколебалась в своем основании, но устояла и стоит с тех пор непоколебимо.

Угольная Водовозная башня взлетела на воздух и своими остатками завалила набережную и реку; на ее месте высоко вверх взвился столб пыли и дыма. К общему удивлению и радости, в Кремле уцелели все дворцы, соборы, церкви и монастыри. Хлынувший вовремя дождь залил несколько мин и подкопов в Кремле…»

19 (31) марта 1814 года уже русские войска торжественным маршем вступили в Париж. В страшном сне невозможно себе представить, чтобы «русские варвары» устраивали для своих лошадей конюшни в соборе Парижской Богоматери, а Александр I с маршалами и генералами вывез в Россию все сокровища Лувра, других музеев и церквей, а что не смог увезти, – «понадкусывал»: варварски сжёг и взорвал?! Мало того, русские офицеры в ресторанах и кафе не грабили, а расплачивались настоящими деньгами, – рядовым и казакам посещать заведения «общепита» вообще запрещалось. За любое мародёрство строго наказывали. Общеизвестен курьёзный факт: при выводе российских войск из поверженной наполеоновской Франции, армия которой разорила и сожгла половину Российской империи, нашей администрацией были собраны все долговые расписки российских служащих (за постой, питание и т. д.), по которым был произведён окончательный расчёт (!).

Странный, однако, народ – эти русские оккупанты, они не обокрали агрессора, а ещё и инвестировали большие средства во французскую экономику – сферу французских общественных услуг!

Итак, наконец, через пять месяцев «победоносной» войны остатки, бежавшей от Кутузова наполеоновской «Великой армии» в количестве около 80.000 человек, с трудом добрались до реки Березина. Там, на территории сегодняшней Белоруссии, произошло последнее, решающее сражение между русскими и французами. Для строительства двух переправ Наполеон велел разобрать по брёвнышку дома в соседней деревне Студянка и загнал по грудь в ледяную воду около ста сапёров (по мнению некоторых историков – пруссаков), которые в подавляющем большинстве, естественно, умерли от переохлаждения. Когда сам Наполеон, его доблестные маршалы (именами которых позже назовут парижские бульвары), личная гвардия и несколько боеспособных подразделений закончили переправу, император благоразумно приказал сжечь мосты. В результате, Наполеон не дал возможности переправиться на западный берег Березины своему арьергарду, который прикрывал его паническое бегство, фактически лишив их права на жизнь. В сражениях на реке Березина с французской стороны погибло около 50.000 человек – боле 2/3 из тех, кто добрался до водного рубежа: катастрофа, полный разгром; со стороны русской армии погибло около 8.000 человек. Я постоянно пишу «около» – потому что учёт во время той войны был весьма относительный, кроме того, уровень медицины, отсутствие антибиотиков и наркоза приводили к тому, что более половины раненых вскоре умирали, – фактические потери были более высокими с обеих сторон.

По разным сведениям, от 25 до 30 тысяч солдат и офицеров – лишь 5 % «Великой армии» с трудом избежали этой мясорубки, и во главе с главнокомандующим ускоренным маршем направились на Запад. Но Наполеону I Бонапарту показалось, что скорость бегства остатков армии неудовлетворительна, что страшный одноглазый Кутузов его хорошо везде видит, хочет нагнать, пленить и распять. В результате «великий полководец» всех времён и народов в очередной раз бросил остатки разгромленной французской армии. В сопровождении приближённых и охраны, в качестве частного физического лица, а не главнокомандующего, с позором в своей карете, с зашитыми в камзоле на всякий случай бриллиантами, гениальный полководец скрылся в неизвестном направлении.

Таким был финал российской авантюры, начатой Наполеоном в июне 1812 года. Перед вторжением в Россию он заявил французскому посланнику при короле Саксонии аббату Доминику Дюфуру Прадту: «Через пять лет я буду господином мира: остается одна Россия, но я раздавлю ее!» Не прошло и двух лет, как претендент на мировое господство оказался на Эльбе, а русские – в Париже.

Россия же на изгнании врага за пределы своей территории останавливаться не собиралась. Предстояло освободить народы Европы от ига французских поработителей. Примечательно предостережение Кутузова, содержащееся в его приказе: «Пройдем границы и потщимся довершить поражение неприятеля на собственных полях его. Но не последуем примеру врагов наших в их буйстве и неистовствах, унижающих солдата. Они жгли дома наши, ругались святынею, и вы видели, как десница вышнего праведно отметила их нечестие. Будем великодушны, положим различие между врагом и мирным жителем».

Через две недели странный человек в треугольной шляпе (десятки «треуголок Наполеона» сейчас продаются на аукционах), очень похожий на французского императора, был замечен в Париже. Он много оправдывался, пенял на плохую погоду в этой варварской России, которая не умеет воевать, и собирал новую армию, чтоб отомстить за поражение неразумным славянам. С тех пор во Франции слово «Березина» стало идиомой, именем нарицательным и синонимом катастрофы, полного фиаско в любом предприятии, не обязательно военном… Отомстить русским ему не удалось, зато это сделал Наполеон III, внук Жозефины и племянник Наполеона I. Будучи ярым бонапартистом, он, подобно дядюшке, сначала стал притворился республиканцем: стал депутатом, потом премьер-министром, а затем, чего уж тут мелочиться, как и дядюшка, объявил себя французским императором. В этом качестве он развязал локальную Крымскую войну (регион намного южнее Рязанской дороги, по которой отступал Бонапарт) и штурмом взял Севастополь, – конечно, не Москва, но название у многих на слуху, даже есть такая улица в Париже.

Однако надо признать, что не все французы и даже корсиканцы, покорно, как загипнотизированные крысы под звуки флейты, следовали на убой за величайшим честолюбивым преступником XIX века. Так, в Париже я познакомился с сенатором Позо ди Борго, представителем старинного корсиканского рода, предок которого с риском для жизни посвятил всю свою сознательную жизнь борьбе с корсиканским чудовищем, воевал и был назначен первым послом России во Франции после разгрома Наполеона.

Я прочему достаточно останавливаюсь на этих героях и событиях, да потому, что хотел бы объяснить тем, кто задыхаются от восторга, видя представителей западной цивилизации и культуры – не всё так просто и однозначно под луной, изучай внимательно собственную историю, там найдёшь для себя очень много интересного…

«Наш человек» в правительстве Миттерана

В начале 1992 году в президентство социалиста Франсуа Миттерана министром экономики и финансов в правительстве Эдит Крессон был Пьер Береговуа, которому во время текущей встречи по кредитам я передал письмо с просьбой оформить документы на проживание во Франции сотрудникам «Российско-французского торгового дома».

Об Эдит Крессон, первой и единственной пока во Франции женщине премьер-министре («премьер в колготках»), злые языки говорили как о бывшей фаворитке президента Миттерана. Она была очень слабым премьером и во многом благодаря её непопулярности среди избирателей социалисты проиграли в 1992 году муниципальные выборы. Тогда Франсуа Миттеран поручил Пьеру Береговуа сформировать новое правительство, министром экономики и финансов в котором стал Мишель Сапэн, к которому по наследству и перешла моя просьба о документах для наших сотрудников.

В переводе с французского «сапэн» означает «ель», и когда мы вместе с ним полетели в Москву на заседание франко-российской экономического совета, я в шутку назвал его «пети Ельцин» – маленький Ельцин, так как ростом Сапэн был гораздо меньше президента России. Ему это, очевидно, польстило, а всем понравилось. Это необидное прозвище «прилипло» к министру экономики и финансов Франции, а необходимые документы мои ребята вскоре получили.

Через месяц пришло сообщение, что бывший премьер-министр Франции Пьер Береговуа был застрелен из пистолета собственного охранника. Официальная версия, в которую никто не поверил, – самоубийство. Хотя не было найдено даже обычной в таких случаях предсмертной записки, да и калибр пули не совпадал с найденным оружием… Настоящее имя 161-го премьер-министра Франции Пётр Береговой. Его отец был солдатом Русского экспедиционного корпуса, который Николай II послал на помощь Франции в 1916 году по просьбе французского президента Раймонда Пуанкаре. Корпус участвовал во многих боях, в том числе в знаменитой битве при Вердене, не пропустив немцев на Париж.

«Если Франция не была стёрта с карты Европы, то этим мы обязаны прежде всего мужеству русских солдат». Маршал Фош.

После октябрьского переворота 1917 года отец будущего премьер-министра Франции решил не возвращаться в советскую Россию, женился на француженке, у них родился сын Пётр, которого на французский манер записали Пьером Береговуа. Вот такая грустная история.

Кстати, во время Второй мировой войны Пётр Береговой также, как и его отец во время Первой мировой, воевал против немцев, но не в регулярной армии, а во французском движении сопротивления.

ДоминикСтросс Кан как зеркало французской демократии

За почти 10 лет моей работы торговым представителем России во Франции в результате выборов, смен правительств и других обстоятельств моими партнёрами были восемь французских министров экономики и финансов, которые представляли различные партии, но никогда не забывали об экономически интересах собственной страны и стремились к развитию сотрудничества с Россией. В созданном с моим участием после приезда во Францию «Российско-Французском Совете по экономическим, финансовым, промышленным и торговым связям» (СЭФИК) моими визави по переговорам как раз и были эти восемь министров, поэтому я их достаточно хорошо знал.

Через Совет нам удавалось получать у французского правительства под низкие проценты многомиллиардные государственные кредиты, застрахованные агентством КОФАС. Кредиты, которые с успехом направлялись в различные отрасли полуразрушенного народного хозяйства России. Ни разу с их стороны в отношении России не звучали такие слова, как «санкции» или «эмбарго». Складывается впечатление, что за последнее время, по мере углубления интеграции в рамках Евросоюза, страны – его члены – всё больше и больше теряют свой национальный суверенитет, принимают навязанные извне невыгодные решения. Не удивительно, что Великобритания постоянно старается уклониться от цепких объятий ЕС.

Кроме упомянутых Береговуа и Сапэна, интересно было работать с печально известным Домиником Стросс Каном – DSK, как сокращённо называют его французы. Вальяжный, с манерами усталого барина, он был достаточно профессионален; Стросс Кан быстро оживал и «ловил на лету» информацию о крупных взаимовыгодных проектах, делая лично для себя соответствующие выводы… На государственной службе он стал человеком совсем не бедным. Его отец был членом самой влиятельной в Европе масонской ложи «Великого Востока», что помогало продвигать сына Доминика по карьерной лестнице. Несмотря на обвинения в коррупции и ряд сексуальных скандалов, у него были большие политические амбиции, в 2006-м DSK предлагал свою кандидатуру на пост президента Франции внутри Социалистической партии, в которой ранее организовал секцию «Социализм и иудаизм».

Особенности французской демократии заключаются в том, что в любимую игру «политический пинг-понг» – в перебрасывании власти от одной партии к другой – участвуют только две политические силы, которые очень условно называют себя либо «левые», либо «правые». Все средства массовой информации во Франции монопольно принадлежат этим двум группировкам, или точнее, финансовым кругам, которые ими манипулируют, что гарантирует абсолютно «демократическую» смену власти. Чужие, типа Ле Пенов, там не ходят…

От «правых» после изнурительной междоусобицы на эти выборы был выдвинут Николя Саркози по прозвищу «Сарко». А от «левых» партийная бюрократия соцпартии предпочла выдвинуть Сеголен Руаяль, мать четырёх детей, которая никогда не бывала замужем. Отцом детей и «другом» Сеголен был будущий Президент Франции Франсуа Оланд. Во Франции, если мужчина и женщина живут вне брака, то своих сожителей в любом возрасте представляют третьим лицам, как «друг» или «подружка». В политических кругах говорили, что выдвинули Сеголен Руаяль потому что было некое опасение: если два еврея, потомки сефардов – «DSK» и «Сарко» – схлестнутся в ожесточённой борьбе за такой гешефт, как пост президента Франции, то обиженные коренные французы вообще откажутся прийти к избирательным урнам. Такого допустить было нельзя.

Отчасти, мне это напомнило в недавнем прошлом горячую политическую ситуацию в России конца девяностых годов. Тогда правдоруб и златоуст, бывший премьер-министр РФ Виктор Степанович Черномырдин в сердцах высказался о смертельной схватке двух олигархов Б. Березовского и В. Гусинского за эксклюзивное право навязать России своего прикормленного президента:

– Два еврея схватились. Вся страна будет наблюдать этот балаган…

Правда, потом, надо отдать должное Путину, он решил, что не дело, когда два плешивых за гребень дерутся. При полной поддержке общественного мнения, он дал по ж…пе и тому, и другому, сослав зарвавшихся аферистов – кого в Лондон, кого в Мадрид… Говорят, что когда два вора дерутся, то честному только польза. Не знаю, действительно ли это так, или нам просто повезло.

Победив на президентских выборах в 2007 году, Саркози счёл за благо больше не испытывать судьбу и отослать потенциального конкурента Стросс Кана в почётную ссылку, подальше от французских избирателей, не дожидаясь следующих выборов 2012 года. Он предложил Европейскому Союзу (ЕС) кандидатуру Стросс Кана на пост директора-распорядителя Международного валютного фонда (МВФ). По договорённости между ЕС и США, первые выбирают главу МВФ, а вторые – президента Всемирного банка; остальным там вообще делать нечего… «Малые страны» типа России, Китая, Индии и др. – не в счёт, никаких шансов возглавить эти важнейшие финансовые институты.

Стросс Кан охотно на время уехал, но для себя, очевидно, решил, что это только пауза перед триумфальным возвращением во французскую политику. Для того, чтобы вернуться на белом коне, он менее, чем за год до новых президентских выборов во Франции легкомысленно и громогласно выступил на заседании МВФ и Всемирного банка против монополии доллара, и США в мировой экономике. Другими словами – замахнулся на святое, после чего интересы группировки Сарко и Федеральной резервной системы США совпали… В технике это называется «резонанс», разрушительное для DSC совпадение частот противодействия противников. Через месяц после выступления для DSC всё было кончено: его демонстративно арестовали в аэропорту на территории США за то, что он во французской гостинице «Новотель» якобы зверски изнасиловал 32-хлетнюю африканскую горничную, на которую в здравом уме без ужаса даже смотреть-то было невозможно. В наручниках DSK прилюдно протащили в суд перед видеокамерами c прямой трансляцией по всему миру. Как только он написал заявление об отставке с поста директора МВФ, Стросс Кана отпустили под залог. А через два месяца, когда его совсем уже «размазали по стенке», то оказалось, что негритянка давала ложные показания и, очевидно, всё подстроила: пришлось отпустить DSK с миром.

Там, где высоки ставки на выигрыш, проигравший платит вдвое (пост президента Франции и директора-распорядителя МВФ), а иногда даже и своей жизнью (Береговуа).

«Анфан террибль» французской политики

В течение 10 лет после окончания моей государственной службы наша семья жила в небольшом парижском пригороде Сэн Клу. Оказалось, что неподалёку от нас проживает семья Жан Мари Ле Пена, основателя и в течение 38 лет лидера Национального фронта (ФН), правой партии. Она по своей программе и действиям значительно отличается от двух правящих во Франции партий: левой – Социалистической (ПС) и правой – Союз за народное движение (ЮМП). С 2015 года ЮМР переименована в «Республиканскую партию».

Городок, где мы жили, небольшой, и многих мы знали в лицо, в том числе и Ле Пена, который живёт в собственном доме возле огромного национального парка Сэн Клу. Иногда мы встречали его в местном японском ресторанчике, где он в сопровождении одного телохранителя обедал со своей дочерью Марин.

Окна дома Ле Пена выходят на живописную аллею парка, в котором более 150 лет тому назад ещё стоял замечательный королевский дворец, принадлежавший казнённой оголтелыми революционерами жене Людовика XVI – Марии-Антуанетте. В 1804-м в этом дворце пламенный республиканец-самозванец Наполеон был объявлен императором; он сделал шато Сэн Клу своей резиденцией и без ложной скромности построил во дворце себе дорогому тронный зал.

Наполеон Бонапарт после Карла Великого стал вторым французским правителем, назвавшим себя императором (остальные застенчиво назывались королями), и который попытался подчинить себе всю Европу, создать супердержаву. Поначалу ошалевший от такого натиска местный народ в растерянности именовал самозванца Наполеона Бонапарта Императором французской республики (?!). (В республике не может быть императоров). В 1870-м во время войны с Пруссией великолепный дворец, к сожалению, полностью сгорел… И теперь из окон Ле Пена видны лишь остатки былой роскоши – платановая аллея.

Однажды нас познакомила наша общая знакомая, и Ле Пен пригласил меня с Оксаной к себе домой на обед, что по французским понятиям является признаком уважения (обычно приглашают в ресторан – хлопот поменьше и дешевле). После этого мы много раз встречались в полуофициальной и совсем не официальной обстановке; беседовали, обсуждали и спорили.

Это удивительный и симпатичный человек, мудрый и прозорливый политик: всё, о чём он предупреждал французское общество, в частности, о катастрофических последствиях от не контролируемой иммиграции, исламизации и безудержной евроинтеграции, сбылось. Теперь руководители других партий, которые ранее его шельмовали и гнобили, правда, уже другими словами, говорят то же самое, используя его идеи и предложения. Внимательней надо было слушать и читайте старика Ле Пена.

За счёт того, что почти все средства информации контролируются двумя основными политическими партиями, точнее теми, кто ими манипулирует, происходит постоянная дискредитация и демонизация Ле Пена в медийном пространстве. Я, конечно, знал о знаменитом высказывании генерала Де Голля о том, что Европа простирается от Бреста, самой западной оконечности Франции в провинции Бретань, до Урала. Это напоминало европейцам, что без России невозможно построить прочную и объединённую Европу. Но я был очень удивлён, когда Ле Пен поправил меня и сказал, что на самом деле Европа – это пространство от Бреста до Владивостока. Какой молодец!

Сегодня западные политики «стесняются» цитировать Ле Пена и говорят, обыгрывая его слова, что Европа простирается от Лиссабона до Владивостока, но и это уже огромный прогресс в их политическом самообразовании…

В некотором роде Жан Мари является интернационалистом: в его непосредственном окружении, в партии, среди избирателей присутствуют люди разных народов, национальностей и религий – в том числе арабы, евреи, африканцы, метисы, французы и проч. Среди его избирателей – рабочие и крестьяне, интеллигенция и бизнесмены… Ко всем он относится достаточно ровно и без надменности и дискриминации, поэтому я не согласен с теми, кто считают его ярым националистом, хотя Франция для него (и это нормально) превыше всего.

Будучи молодым депутатом французского парламента, Ле Пен взял длительный отпуск и поехал в составе Иностранного легиона воевать за французские интересы в Алжир и Египет (Суэцкий кризис) – поэтому о войне и мире знает совсем не понаслышке.

Ле Пен про холокост

Ле Пен много изучал историю Второй мировой войны, он обладает особой и аргументированной позицией по вопросу о причинах и следствиях этой войны, а также о масштабах холокоста и роли евреев во всемирной истории. Совсем не отрицая факта геноцида евреев, названного холокостом – величайшей трагедии целого народа, и он не перестаёт об этом повторять, но как политик считает, что цифры около 6 млн. человек жертв насильственной, умышленной смерти евреев от рук фашистов – завышены более чем в два раза. Эту цифру впервые озвучили в 1945 году во время Нюрнбергского процесса, который состоялся сразу после окончания Второй мировой войны, когда статистики злодеяний нацистов ещё и в помине не было, а заклеймить и осудить их преступления против человечности было политически необходимо. Вот почему обвинители и журналисты не жалели никаких сомнительных цифр, подтасовок и фальсификаций. Нацистские преступники, стараясь избежать казни и опасаясь за жизнь своих близких, давали следователям Нюрнбергского трибунала любые, в том числе ложные показания, подписывали любые надиктованные протоколы. На процессе для обвиняемых не существовало презумпции невиновности. Такое было время, такие были настроения в обществе.

Тогда, в 1945 году, это было совершенно оправдано, но если сегодня поддерживать завышенные цифры и домыслы, то может рухнуть миф о холокосте, который действительно имел место быть, но в других масштабах и при несколько других обстоятельствах…

В течение всей войны США, Великобритания и СССР имели хорошую и разветвлённую разведывательную сеть на территории, оккупированной немцами Европы, плюс были движения сопротивления, которые действовали даже в фашистских концлагерях. Шла ожесточённая информационная война со взаимными обвинениями и фальшивками, каждая из сторон в целях пропаганды широко использовала преступления и зверства противника. Но в средствах массовой информации союзников и СССР во время войны так и не появилось ни одного упоминания о миллионах евреев, отравленных в газовых камерах и сожжённых в крематориях. Вот почему, выступая за честную статистику о преследованиях и уничтожении евреев, Ле Пен фактически поддерживает самих евреев в их стремлении увековечить память невинно погибших и осудить виновных.

Во-первых, даже сегодня при использовании современной электронной техники и средств связи, значительного финансирования при переписи населения в больших масштабах, ошибки составляют до 1 млн. человек. А ведь на самом деле, в разрушенной и размётанной Второй мировой войной Европе, состоящей из десятков независимых государств, провести одновременную перепись населения с мая по октябрь 1945 года, было практически невозможно. Это не стояло в первоочередной повестке дня, в некоторых странах долгие годы не было возможностей и средств вообще проводить перепись населения. Но цифра в 6 млн. замученных фашистами евреях появилась уже на Нюрнбергском процессе. И дальше под неё стали подгонять все последующие исследования и поиски. Если перепись населения в Европе где-то и проводилась, то многие евреи боялись, что преследования однажды могут повториться, и, на всякий случай, скрывали, что они евреи, что очень искажало общую статистику и занижало число живущих в Европе евреев. Многие бежали от войны и скрывались у родственников и знакомых. Подготовка, проведение и обработка результатов переписи на пространстве, соизмеримым с европейским континентом, даже сегодня заняли бы от 3-х до 5-ти лет.

Во-вторых, у всех народов во время войны убыль населения объясняется также и боевыми потерями (евреи воевали во всех западноевропейских армиях, армиях США и СССР, в партизанских отрядах, движениях сопротивления). Во время войны существенной была смертность евреев, как и среди представителей других народов – от различных не военных, а бытовых причин: от старости и эпидемий, хронических болезней и антисанитарии, голода и стрессов, самоубийств, криминала и т. д. Огромное число гражданских людей всех национальностей погибало под бомбёжками и обстрелами со стороны обеих противоборствующих сторон. Так, в результате бомбардировок союзниками Дрездена (от «дружественного» огня), за годы войны погибло около 135 000 мирных жителей. А в первый же день налёта немецкой авиации на Сталинград под бомбами погибли 40.000 мирных жителей и 50.000 были ранены… Таких сёл и городов по всей Европе были тысячи.

В-третьих, сжечь в крематориях концлагерей такое безумное количество останков именно евреев, плюс останков многомиллионного числя погибших представителей других народов Европы, о которых говорят пропагандисты, завышающие цифры холокоста, было практически невозможно. Энергетический баланс фашистской Германии был катастрофически дефицитным. В условиях блокады союзниками и военных действий угля, нефти, мазута и бензина не хватало даже для действующей огромной немецкой армии. Германские города и промышленность также остро нуждались в электроэнергии и топливе. А пробиться к нефтеносным месторождениям Баку фашистам так и не удалось. Гитлер лично выделял квоты горючего для гордости немецкого военно-морского флота линкора «Тирпиц», чтобы тот иногда мог выйти в море при тотальном дефиците топлива.

Ле Пен рассказывал мне, как само по себе остановилось победоносное наступление немцев во французских Верденах в 1944 году, когда они прорвали фронт союзников и почти без сопротивления с их стороны устремились на Париж. Наступавшая немецкая группировка сама остановилась и была разгромлена, как только закончилась солярка для немецких танков, бронемашин и автомобилей… Горючего катастрофически не хватало. Обратно, в Германию, немцы драпали уже пешком. Газовых крематориев тогда не было, а нефть и нефтепродукты шли на фронт, уголь перерабатывался в моторное топливо, шёл в топки паровозов, на металлургические предприятия, для отопления жилья. Таким образом, реальным топливом для крематориев, которые действительно строились в концентрационных лагерях, как уверяли немцы, для санитарных нужд и соблюдения гигиены, оставались дрова. Крематории в интересах избежания эпидемий были, например, в осаждённом Ленинграде, в которых за три с половиной года сожгли более 100.000 погибших от голода и обстрелов мирных жителей. Для того, чтобы спалить такое количество несчастных, на которое указывают сионистские пропагандисты, потребовалось бы вырубить все леса Западной и Центральной Европы. Тогда не гуляли бы мы сегодня с вами по Болонскому лесу и парку Сэн Клу. Есть ложь, господа, есть страшная ложь и есть реальная статистика…

Эта больная тема очень активно эксплуатируется: создана целая индустрия холокоста, включающая в себя пропаганду, финансовые требования, псевдоисторические исследования, искажение статистики, создание специального направления в искусстве, кино, журналистике и т. д. На практике, опасаясь обвинений в антисемитизме, почти никто не решается противодействовать этим фальсификациям, искажениям и недомолвкам. Еврейский народ очень предприимчивый и даже жуликоватый, из всего старается получить свой «гешефт», но нельзя делать профит на крови своих соплеменников, пренебрегая жертвами других народов. Никто так не терзал Германию требованиями «компенсации» за холокост, как Израиль и отдельные еврейские общественные организации – это очень похоже на элементарные шантаж и вымогательство. Между тем, исходя из принципов «расовой гигиены», славян различными способами было уничтожено гораздо больше, чем евреев; кроме того, нацисты поголовно уничтожали коммунистов любой национальности; психически больных людей и инвалидов; были уничтожаемы почти цыгане, гомосексуалисты, масоны… Так говорил в разговорах со мной Ле Пен. Слова его нуждаются в проверке и уточнениях, но спекуляции на тему холокоста на лицо…

– Две тысячи лет, Виктор, – рассуждал политик, – наивные христиане и мусульмане вели ожесточённую борьбу за священный город Иерусалим. А бедные евреи, которых все несправедливо обижают, только жалостливо и вежливо попросили у мирового сообщества (Лиги наций, а потом ООН), Христа ради, немного земельки под крошечный «национальный очаг» для приезжих несчастных евреев недалеко от Иерусалима. Как у вас говорят, ну, хотя бы «хвостик погреть». И холокостом, конечно, тоже помахали. Чем эта доброта человечества закончилось для благочестивых христиан и драчливых мусульман? Скушал «Богом избранный народ» всю Святую землю и Иерусалим с его церквями и мечетями в придачу; да ещё атомной бомбой попугал – не подходи, зашибу! Прохлопали, господа, мы наши святыни! Так нам дуракам и надо.

– Почему же так получается, Жан Ив?

– Сам не знаю, но это факт – стоит еврею где-то появиться, как он перетягивает к себе своих соплеменников, а затем они уже дружно захватывают ключевые узлы управления и само жизненное пространство: территорию, банковские учреждения, средства массовой информации и так далее. Скажите мне, вот сколько евреев живёт в России, какой процент?

– Сто пятьдесят тысяч, примерно один процент…

– А сколько евреев среди российских миллиардеров?

– Примерно восемьдесят пять – девяносто процентов.

– Вот этой статистике я верю, а вы призадумайтесь, почему так… А сколько русских евреев заманили в Израиль?

– Примерно полтора миллиона.

– И сколько из них там стали миллиардерами? Ноль! – их не предупредили, что на исторической родине воровать нельзя, да и не у кого…

– Действительно, никто из них не разбогател, правда, есть несколько персон, но это те, кто сбежали уже с русскими деньгами, а не с шекелями.

…Сам Ле Пен был уже стар и правильно, что его партию Национальный фронт в 2011 году возглавила его дочь, сорокачетырёхлетняя Марин Ле Пен. Но политические позиции остались теми же: выход из НАТО; пересмотр условий участия в Европейском Союзе – больше суверенитета; переход на национальную валюту; жёсткий контроль за незаконной иммиграцией. Партия выступает против однополых браков; за углубление сотрудничества с Россией (за «союз северных пространств от Владивостока до Бреста»); признание результатов референдума по Крыму и т. д. Сегодня Национальный фронт поддерживают практически все слои населения, и мы о нём ещё обязательно услышим много интересного.

Часть V. И каждый день уносит частичку бытия…

5.1. Тернистая дорога к храму

Церковная реституция – возвращение награбленного коммунистами

Каждый из нас, даже самые махровые атеисты, в течение своей жизни не менее трёх раз обращаются к Богу. Первый раз это происходит – в минуты большой опасности для нас или наших близких, тогда мы с надеждой и мольбой просим Всевышнего: Господи, спаси и помилуй! А потом ещё: ну, слава Богу! (если пронесло). Второй раз, когда предстоит трудная или опасная дорога, рискованное предприятие, мы говорим, как бы подбадривая себя, что он нас не оставит на этом пути: ну, с Богом! И, наконец, в третий раз – на смертном одре, измученные болезнями и проблемами, сожалениями и раскаяниями, любовью и предательствами люди шепчут Богу: Господи, ну призови меня, наконец!

Один из гениальнейших учёных психоаналитиков XIX века Зигмунд Фрейд наглядно доказал, что так называемые «оговорки» в речи каждого из нас являются отражением глубокого подсознания, того, что мы на самом деле думаем, во что верим. Оговорки по Фрейду стали классикой для глубокого понимания истинной сущности человеческого сознания. Поэтому, когда атеист (не говоря уже о верующем, что вполне естественно) говорит, что-то типа «Слава Богу», это означает, что подсознательно, в глубине души, он признаёт существование некоей высшей силы справедливости и добра, созидания и покараны, которую люди на определённом этапе своего развития и осознания назвали Всевышним, Создателем, Богом, наконец…

И не обольщайтесь все те, кто кичится своим модернизмом, нигилизмом, атеизмом и дебилизмом, – несмотря на всю надменность по отношению к церкви и конспирацию, вы самые обычные, но пассивные верующие – попробуйте прожить жизнь, ни разу не обратившись к богу. Значит, с некоторым допущением, можно считать, что почти все мы так или иначе верим в Бога, но по-разному; отсюда следует, что каждый порядочный человек должен внести свой посильный вклад в поддержание религии, которая является важнейшим стабилизатором как личной жизни, так и жизни целого государства…

В связи с этим хочу вернуться в недалёкое прошлое. Первого октября 1990 года Верховный Совет СССР под нашим упорным давлением принял закон «О свободе совести и религиозных организаций»; 25 октября 1990 года в том числе и по инициативе Б. Ельцина был принят уже российский, ещё более демократичный и далеко идущий закон «О свободе вероисповеданий». Алексий II возглавил Русскую православную церковь в том же июне 1990 года, когда Силаев стал премьером. Приехавшему из Таллина Предстоятелю было негде жить в Москве, и Силаев поселил его в минавиапромовском пансионате в Баковке, часто встречались, Патриарх жаловался на плачевное состояние храмов, и Силаев попросил его составить список из 500 культовых сооружений, нуждающихся в срочной реконструкции. Отремонтировали, конечно, не все, но за эту помощь церкви Алексий II наградил Силаева каким-то церковным орденом – название на звезде ордена не написано, а сам Силаев не помнит, как он называется, но все равно носит его на парадном пиджаке на левой стороне, между звездой Героя соцтруда и значком лауреата Ленинской премии.

За исключением тех церквей и монастырей, где размещались музеи, всё происходило достаточно организовано и быстро: ни центральные, ни местные власти справедливому и законному процессу реституции церковного имущества активно не препятствовали. Среди переданных нами в 1990-е годы Русской православной церкви объектов религиозного назначения – Донской монастырь, храм мученицы Татьяны при МГУ, Храм Сергия Радонежского в Москве и Свято-Троицкий Ипатьевский монастырь в Костроме и многие другие.

Двадцать седьмого декабря 1990 года, Б. Ельцин, будучи Председателем Верховного Совета РСФСР, обеспечивает принятие постановления «Об объявлении 7 января (Рождества Христова) нерабочим днём». Седьмого января 1991 года в РСФСР праздничный день – Рождество, но М. Горбачёв демонстративно выходит на работу и заставляет это сделать весь аппарат и членов ЦК. Как писал потом помощник М. Горбачёва Анатолий Черняев, «Весь праздничный день маялись от безделья и не знали, куда себя девать…»

В 1991 году выходит Распоряжение Президента Российской Федерации Б. Ельцина «О возвращении Русской Православной Церкви строений и религиозной литературы». РПЦ передано здание Совета по делам религий при Кабинете Министров СССР вместе с его библиотекой духовной литературы. И, вот, наконец, сбылось, 7 января 1992 года Б. Ельцин уже лично присутствует на рождественской службе, которую вёл Патриарх Алексий II в Богоявленском соборе. Я уверен, что огромную роль в этом событии сыграла Наина Иосифовна, она в некотором роде подтолкнула Б.Н., хотя последнее слово, конечно, было за Борисом Николаевичем. Рождество и Пасха – вот два основных церковных праздника, в которых с тех пор Б. Ельцин открыто и демонстративно участвовал. Он ввёл эту хорошую традицию, которую в течение всех последующих лет никто из президентов, слава Богу, не смеет нарушить. Но, если совсем откровенно говорить относительно «дороги к храму», то начинать это движение с самого детства и это – святая обязанность родителей, которым коммунисты, слава Богу, помешать уже не смогут.

В 1993 году выходит Распоряжение Президента Б. Ельцина «О передаче религиозным организациям культовых зданий и иного имущества» – поручение Правительству РФ подготовить «поэтапную передачу в собственность или пользование религиозным организациям культовых зданий, строений и прилегающих к ним территорий и иного имущества религиозного назначения, находящихся в федеральной собственности, для использования в религиозных, учебных, благотворительных и других уставных целях, связанных с деятельностью конфессий».

В 1995 году Правительство РФ принимает Постановление № 248 «О порядке передачи религиозным организациям находящегося в федеральной собственности имущества религиозного назначения».

17 июля 1998 года после многочисленных экспертиз и длительных споров в императорской усыпальнице Петропавловского собора Санкт Петербурга состоялось перезахоронение останков членов императорской семьи, расстрелянных большевиками. Несмотря на возражения многих, включая Патриарха, Борис Николаевич прилетел на эту церемонию, что было актом раскаяния новых российских властей, за преступления коммунистов. Благодаря решительным и, я бы сказал, даже революционным шагам Ельцина миллионы россиян нашли свою дорогу к храму, поверили в свою силу и правоту, обрели душевное равновесие…

Сегодня такие действия Б. Ельцина кажутся достаточно простыми, логичными и естественными, даже то, что он регулярно посещал праздничные богослужения. Но следует вспомнить, когда это было – в масштабе того времени эти действия были настоящим поступком, на который М. Горбачев так никогда и не решился. Да и в последующие 30 лет я не помню, чтобы он посетил богослужение… Не случилось такого чуда.

Когда в 2007 году Борис Николаевич ушёл в мир иной, его отпевали по православному обряду в Храме Христа Спасителя. Впервые за последние более чем 120 лет в Россию вернулась христианская традиция похорон руководителя государства, растоптанная в 1917 году коммунистами-иноверцами. Надо отдать должное В. Путину и А. Медведеву – после ухода Б. Ельцина в отставку они продолжили возвращать церкви наши моральные и материальные долги, а также лично участвуют в торжественных литургиях на Рождество и Пасху.

Одна из причин нападок на нашу православную церковь русофобов, как доморощенных, так и зарубежных, является её важная роль в сохранении семьи, борьба с педофилией, отказ в поддержке ЛГПТ-сообществу. Православие – своего рода фильтр здравого смысла. В споре церкви с ЛГБТ каждый здравомыслящий человек, чтобы определиться, на чьей он стороне, должен задать себе один простой вопрос: хочет ли он, чтобы его ребенок вырос педофилом, педерастом или лесбиянкой? Если нет, то значит церковь тысячу раз права – никакой ЛГБТ-пропаганды в школах, в СМИ, на улицах и в интернете быть не должно, к истинной демократии это не имеет никакого отношения.

1000 лет крещения Руси

Одним из первых «не профессиональных посетителей» в Министерстве внешних экономических связей был молодой, недавно назначенный епископом Истринским 35-летний владыка Арсений (в миру Юрий Александрович Епифанов). В 1998 году прошёл тысячелетний юбилей крещения Руси и Московской Патриархией был объявлен конкурс на архитектурный проект строительства в Москве Свято-Троицкого храма-памятника. Для строительства была выбрана площадка на возвышенной местности близ музея-заповедника «Царицыно».

Более 70 лет в России не строились новые храмы – храмы только варварски разрушались, поэтому нам важно было построить первый такой храм. Конкурс выиграл замечательный проект мастерской академика Полянского, известного благодаря возведению павильона СССР на всемирной выставке в Брюсселе, лагерю Артек, часовне на Поклонной горе и другим проектам. Дело оставалось за малым – найти немалые средства для его строительства. Церковь была бедна, как церковная мышь, разорена и ограблена коммунистическими шарлатанами, настоящих бизнесменов-меценатов ещё не было, а кооператоры пока сами едва сводили концы с концами и о боге совсем не думали. Вместе с Полянским и епископом Арсением в сентябре 1990 года мы побывали на выставке проектов, вышедших во второй тур, и убедились, что выбранный проект действительно великолепен. Стройная белокаменная церковь как бы устремилась в небо.

Средства из бюджета сразу отпали, я знал, что в российском бюджете сплошной дефицит, нет денег даже для закупки детского питания, а статей на поддержку церкви вообще нет. Единственный выход – использовать авторитет и личный пример Б. Ельцина для сбора пожертвования. На русском и английском языках сделали описание проекта, приложили к ним подписной лист с реквизитами Патриархии, и я пошёл с ними к Борису Николаевичу. Он сразу подписался на одну месячную зарплату в пользу строительства. То же самое сделал И. Силаев, а потом, уже по субординации, и я. На следующий день на совещании в министерстве я дал подписной лист председателям внешнеторговых объединений и, как говорил Горбачёв, «процесс пошёл». На счёт Патриархии потёк ручеёк пожертвований.

К сожалению, автор проекта умер в 1993 году, не дожив до начала строительства, а Патриархия потратила собранные средства на более срочные нужды – приходские храмы и на начало воссоздания Храма Христа Спасителя в 1995 году. Только в 2004 году уже на другом месте – на Борисовских прудах, по проекту другого архитектора – В.Е. Ингема был построен в византийском стиле храм Живоначальной Троицы, посвящённый тысячелетию крещения Руси. А на мой взгляд, проект академика Полянского был всё же интереснее…

С отголосками празднования тысячелетия крещения Руси я столкнулся уже во Франции в 1993-м, когда в торгпредство пришло уведомление из министерства экономики и финансов о том, что французская таможня выставляет на аукционную распродажу экспонаты российской выставки, посвящённой этому важному для нас событию. Оказалось, что экспонаты были ввезены во Францию без соответствующего оформления и при попытке вывоза выставки в Россию квалифицировались как контрабанда. За пять лет никто не удосужился заняться спасением экспонатов! В результате штрафы, пени и стоимость хранения «контрабанды» вылились в огромную сумму. Ко мне обратился Патриарх Алексий II с просьбой как-нибудь уладить это недоразумение. Сначала нам удалось отсрочить аукцион, а потом найти французскую фирму, которая запуталась в нашем налоговом законодательстве. Её могли оштрафовать, а могли и нет. И то, и другое было бы по закону. Мы помогли найти общий язык этой фирме и нашим российским налоговикам. В конце концов, благодарная фирма и французские налоговики также между собой как-то договорились, а экспонаты выставки, наконец, благополучно вернулись в Россию.

Епископы Гурий, Иннокентий, Нестор и другие

В 1991 году, получив утвержденное премьером новое штатное расписание, мы начали набирать сотрудников на различные посты. Хотя набором за исключением 10–15 должностей занимался отдел кадров, я просматривал все личные дела и анкеты и подписывал приказы о зачислении в штат министерства. Было очень много молодежи, включая тех, кто вечерами учились, в высших учебных заведениях.

Одним их них был восемнадцатилетний, очень высокий молодой человек Женя, по анкете Евгений Юрьевич Сиротенко (почему я его и запомнил с моим наполеоновским ростом). Пять лет он проработал в министерстве и достиг определённых высот, а по вечерам учился на вечернем отделении Историко-архивного института. Каково же было мое удивление, когда через 20 лет я увидел его в кафедральном храме Трёх Святителей на улице Петель в Париже в новом качестве. Передо мной стоял епископ Корсунский Нестор, возглавляющий все православные приходы Московской патриархии во Франции, Италии, Испании, Португалии и Швейцарии. Вот уж воистину неисповедимы пути Господни. Начался новый этап нашего знакомства. Оказалось, что после окончания института перед Евгением встал сложный вопрос: что дальше, быть может, поступить в Академию внешней торговли? Но он выбрал другую академию – Московскую духовную семинарию. Так сложилась его удивительная судьба… И вот неожиданная встреча в русском кафедральном соборе в Париже.

Я не часто бываю в храмах, но прекрасно понимаю важную стабилизирующую и созидательную роль религии в обществе, поэтому и в России, и во Франции делаю все возможное для укрепления её позиций. Все базовые принципы нашей жизни, выживание и продолжения рода человеческого заложены и охраняются основными религиозными конфессиями. Если она, когда-нибудь будет разрушена какими-то безумцами, как это пытались сделать коммунисты, это будет равнозначно самоуничтожению человечества.

В России, работая в Парламенте, я общался с Патриархом Алексием II, участвовал в подготовке документов Совмина РСФСР по возвращению церкви украденного коммунистическим государством имущества, монастырей и церквей. Во Франции дружил и помогал всем епископам Русской православной церкви; старался свести на нейтральной почве епископов и других священнослужителей, различных патриархатов Русской православной церкви. Они сами понимали необходимость общения и объединения, так как богоборческий коммунистический режим в России – причина раскола – был нами свергнут, но оставались еще сомнения и недоверие… Плюс, конечно, карьерные соображения. Если различные патриархаты Русской православной церкви однажды объединятся, то куда девать «лишних» иерархов? Простые священники могут не беспокоиться, их всегда не хватает.

Когда я приглашал их на патриотические «мероприятия» (например, на 90 лет высадки русского экспедиционного корпуса во Франции, который фактически спас Париж), то приходили все, как один. Епископы трех патриархатов важно раскланивались, начинали робко общаться.

Однажды на приеме в торгпредстве, посвященном Дню российского флага, произошел курьезный случай, о котором мне рассказала Оксана. Поскольку священнослужителям неудобно было толкаться вокруг нашего «шведского стола», я просил сотрудников торгпредства – добровольцев – помогать нашим гостям. Епископа Гурия, который возглавлял Корсунскую епархию задолго до Нестора, вызвались опекать Андрей Лобачев и Оксана. На прием были приглашены несколько французских журналистов. Пригласительные билеты были на два человека и один из них, очевидно, в знак уважения к России привел с свою подружку – эффектную манекенщицу. Кроме кофточки на ней, по-моему, ничего не было… Своей экстравагантностью она привлекала всеобщее внимание и вызывающе дефилировала перед главой Русской православной церкви в Западной Европе. Опершись на посох, он с улыбкой провожал её взглядом. Андрей Лобачев не выдержал и съехидничал:

– А что, владыка, такие ноги-то от дьявола?

– Да нет, – ответил мудрый епископ Гурий, – ноги от Бога, а вот юбка точно от дьявола.

И в России, и во Франции я делал много для укрепления позиций и авторитета Русской православной церкви, и мне было очень приятно, когда на мой 50-летний юбилей посланец Патриарха Московского и всея Руси Алексия владыка Гурий привёз Патриаршую грамоту. Среди прочих металлических наград и подарков эта грамота занимает особое место и имела свою уникальную историю.

Через несколько лет в связи с переездом с одной квартиры на другую мы арендовали склад (отдельный бокс в огромном здании парижского пригорода Нантерр). Когда много лет тому назад строилось это трёхэтажное здание, земля там стоила недорого, и никто на неё не претендовал. Но в конце XX века всё изменилось, цены взлетели до небес и появились проекты строительства на этом месте элитного жилья. Хозяин упорно отказывался продавать склад под снос, и тогда произошёл криминальный поджёг. Зарево было видно в Париже, все 700 боксов выгорели дотла. Поскольку мы очень настаивали и надеялись, что что-то из личных вещей всё же уцелело, в порядке я не знаю какого исключения (ещё шло следствие), страховая компания допустила нас на развалины и пепелища нашего бокса. Мы были в шоке от последствий пожара: вынуждены были выбросить даже обгоревшие чугунные и бронзовые изделия, а Патриаршая грамота чудом уцелела и сейчас висит в моём кабинете. Конечно, оплавилась целлофановая упаковка, закоптилось стекло, покоробилось паспарту, пузырями пошла позолота на рамке, но ведь уцелела… Некоторые рукописи, как говорил Михаил Булгаков устами своего героя, действительно, не горят.

Если, как следует вдуматься, то можно прийти к серьёзному выводу, что все классические религиозные учения несут в себе глубокую мораль и патриотизм, направлены на сохранение не только семьи, но и государства. Чтобы осмыслить это, надо потратить очень много времени и усилий, вот почему, очевидно, в церквях так много людей зрелого и преклонного возраста – всему своё время.

Торгпредство и духовенство

Я видел, что после краха коммунистической идеологии и фактических запретов на религиозную деятельность, люди стали интуитивно тянуться к своим историческим и духовным корням, к православной вере. Это было важно, в том числе для душевного равновесия сотрудников, спокойной, деловой и доброжелательной атмосферы на работе и дома. Не были исключением и сотрудники торгпредства, но они не знали с чего начать, как подступиться к этой проблеме, что означают религиозные праздники, обряды и символы. Нам в некотором роде было несколько проще: я, Оксана и Коля были крещены в России, кроме того, мы венчались ещё тогда, когда это ещё могло иметь для нас плохие последствия и не было так модно, как сегодня.

Будущего Патриарха Алексия II я знал по работе в комиссиях последнего советского парламента. После смерти патриарха Пимена он возглавил Русскую православную церковь в том же июне 1990 года, когда Силаев стал премьером и начал формировать первое правительство Ельцина, в которое я имел честь пройти по строгому конкурсу.

Зная о моём содействии возрождению церкви, десятого июня 1991 года мы с Оксаной были приглашены Священным Синодом Русской Православной Церкви на торжественное Богослужение в Богоявленском Соборе и праздничный приём в Свято-Даниловом монастыре по случаю Дня интронизации Алексея II.

На пороге своей резиденции Алексий II лично встречал и тепло приветствовал своих гостей. Увидев Оксану с округлившимся животом, он улыбнулся, перекрестил её и сказал:

– Благословляю, храни вас Бог…

Когда мы приехали в командировку во Францию, дочери Евгении был всего один месяц, и мы с Оксаной решили крестить её в Париже. Крёстным отцом Жени стал посол России во Франции Юрий Алексеевич Рыжов, а крёстной матерью – Нана Кутателадзе, моя одноклассница и заведующая секретариатам в торгпредстве. Среди прочего я хотел, как принято говорить, личным примером показать, что начались новые необратимые времена и у нас уже не будет парткомов, которые преследовали и высылали в Россию верующих сотрудников загранучреждений. Кроме того, я попросил епископа Гурия, представителя Московской Патриархии во Франции, Швейцарии, Италии, Испании и Португалии порекомендовать нам священника из своей епархии для ежемесячных лекций по истории православия. В результате, после работы, на лекциях отца Николая Никишина, священника из Храма Трёх Святителей, торгпредский зал был всегда полон… Я полагаю, что многим это помогло найти дополнительную опору в жизни, добиться гармонии в семейной жизни, быть спокойнее и увереннее на работе. Кстати, этот храм, без купола и колокольни, расположенный в бывших хозяйственных постройках, а точнее французских гаражах, долгое время был кафедральным, то есть, главным для Московской Патриархии во Франции.

После октябрьского переворота все зарубежные приходы, чтобы сохранить независимость от коммунистических властей, ушли под крыло Константинопольской Церкви или Русской Зарубежной Церкви (США) и других православных течений. Они не могли смириться и простить вину богоборцам, взорвавшим в России тысячи церквей и монастырей, уничтожившим десятки тысяч священнослужителей. Когда, через десятки лет коммунистический режим стал менее кровавым, а многие экстремисты, включая троцкистов, сами были расстреляны другими экстремистами или сгинули в ГУЛАГе, власти СССР для Московской Патриархии не смогли найти ничего лучшего, чем старые гаражи, сараи и другие хозяйственные постройки. Те немногие прихожане, которые верили, что безбожный режим рано или поздно будет сметён народами России, были верны Московской патриархии и, как могли, продолжали бороться, будучи членами приходов Московского патриархата и оставаясь вне политики.

Сегодняшняя Россия является правопреемником Советской России – СССР, который уничтожил генофонд православия, разграбил материальную основу православной церкви на сотни миллиардов долларов США. Следовательно, Россия является невольным должником перед современной церковью. Этот долг постепенно, по мере восстановления самой России, роста национального богатства, надо отдавать. А это значит, что, хотя церковь по Конституции и отделена от государства, но государство должно в счёт этого долга участвовать в восстановлении старых и строительстве новых храмов, создании учебных заведений и других проектах, которые будут способствовать возрождению религии. Другое дело, что эти инвестиции в возрождение духовности нашего государства не должны растворятся по коррупционным схемам, как это было, в том числе, во Франции с Управлением делами Президента, посольством и фирмой «Буиг» при строительстве кафедрального собора…

Нет хуже, когда человек теряет старую веру, не приобретя новую, то, что происходило в растерзанной России дважды за последние 100 лет. Придя к власти, коммунисты поставили одной из своих главных задач – уничтожить традиционные религии, они буквально выкорчёвывали основную российскую религию – православие. Коммунисты создали новую синтетическую и атеистическую псевдорелигию, не побрезговав и плагиатом, понадёргав в свой «Моральный кодекс строителя коммунизма» некоторые принципы библейских «Десяти божьих» заповедей, афоризмы и положения из различных традиционных религий.

Новая религия – коммунистическая идеология – была искусственно привнесена из Великобритании и Германии, она с большим трудом прививалась на самобытной российской почве. Народ просто жестоко психологически насиловали, заставив принять то, что отвергли сами англичане, немцы и другие европейцы. Этот переходный период к коммунизму был временем жесточайших репрессий (строительством концлагерей и расцветом ГУЛАГа), глубочайшего упадка в культуре (появлением дебильных направлений в искусстве). Вместо православных икон, которые православные размещали в красном углу, коммунисты заставили жителей России, в том числе и других вероисповедований, вывешивать повсюду портреты своих идолов – лохматого Карла Маркса и плешивого Ленина. А вместо добровольного Крестного хода заставили выходить население по разнарядке с портретами новых «апостолов»: Маркса – Энгельса, Ленина – Сталина, Хрущёва – Брежнева, Андропова, Черненко, Горбачёва и многих других «деятелей партии и правительства».

Многолетняя пропаганда сделала своё чёрное дело и страна нехотя, сопротивляясь, повернулась в сторону бесовской религии – коммунизму. Потом, в результате культурного идеологического тупика, стали постепенно исчезать концлагеря и массовые репрессии, появилась другая, некая усреднённая атеистическая культура. Однако, чем больше люди стали разбираться в этой каше фальшивых лозунгов и демагогии, тем больше стали шарахаться от коммунизма. К концу восьмидесятых годов ХХ века в КПСС уже вступали только отъявленные карьеристы, которым ради должностей было всё равно кому молиться: Богу или дьяволу. Народ опять остался без всякой веры, без духовной поддержки, наедине с собою и своими проблемами – участились случаи психических расстройств и самоубийств. В девяностых годах мы с большим трудом, ведь основы веры были подорваны, попытались вернуть в нашу жизнь классические традиционные религии – христианство, ислам, иудаизм и буддизм.

Ельцин и его соратники расчистили дорогу к храму, но эта дорога оказалась очень длинной и тернистой, начинать по ней движение желательно с самого детства, а подумать об этом должны, прежде всего, родители. Как сказал один мудрый человек, нельзя два раза вступить в одну и ту же воду, постоянно течёт река времени… Поэтому и продвигается этот процесс восстановления веры с большим трудом, но это лучше, чем ничего. Если у человека есть истинная вера, то он гораздо легче переносит все трагедии, лишения и невзгоды. Взять хотя бы обитателей монастырей: по нынешним временам с позиций мирян они живут в абсолютной нищете, но в их среде них почти нет самоубийств, наркомании, алкоголизма и преступности – им помогают вера и каждодневный труд.

Следует отметить, что по разным причинам женщины всегда были ближе к Богу, ближе к церкви. Даже в страшные для верующих бесовские коммунистические времена они ходили молиться в храмы, не боясь за свою карьеру, партийный билет и очередь на квартиру. Женщинам и выжившим в репрессиях священнослужителям обязаны мы тем, что ещё удалось сохранить… В России и во Франции женщины продолжают составлять основную массу православных верующих, среди которых есть узнаваемые лица. Так, в небольшом храме на бульваре Эксельман, в котором молится и занимается благотворительностью Оксана, можно увидеть знаменитую актрису Маргариту Володину, певицу Юлию Рустамян, детей первой жены Пескова… Постепенно, общими усилиями, удаётся убеждать русскую иммиграцию, что коммунизм и репрессии, причина церковного раскола, безвозвратно канули в лету, что из-под ряс священников Московской патриархии больше не торчат погоны сотрудников и осведомителей КГБ. Время делает своё дело и идея объединения, а точнее возвращения приходов Константинопольской церкви в лоно Московского патриархата разделяется всё большим числом прихожан и священников. По существу, остаётся только корыстное сопротивление руководителей Константинопольской епархии, которые боятся потерять свои «намоленные места» (например, вместо двух епископов будет только один) и инерция очень старых прихожан, которым не хочется ничего менять, хочется дожить свой век в привычной обстановке.

На память невольно приходит ещё один интересный эпизод, связанный со служением одновременно церкви и отечеству. В ноябре 2005 года, во время одной из полуформальных встреч в Национальной Ассамблее Франции, ко мне подошёл посол России во Франции Александр Алексеевич Авдеев. У него была ко мне просьба и одновременно предложение. Суть дела заключалась в следующем. На Лазурном Берегу, в Ницце, расположен известный во всём православном мире красивейший собор святителя Николая Чудотворца. Храм был построен в 1912 году на пожертвования Николая II, тогдашнего посла России во Франции князя Голицына, Елисеевых, графини Апраксиной и других русских людей. Всё имущество русско-православной Церкви за пределами Российской империи находилось на балансе Министерства Императорского Двора, то есть, принадлежало государству, которое подписало с патриархией договор аренды храма сроком на 99 лет. С 1923 года собором, большим земельным участком и другими материальными ценностями, на основании этого договора распоряжалась Русская православная культурная ассоциация (ACOR), находившаяся в каноническом подчинении Московской патриархии. В 1931 году ассоциация перешла под «временное» управление Константинопольского патриархата. В 2008 году заканчивался 99-летний срок аренды принадлежавшего государству имущества, и Россия предложила (ACOR) заключить новый арендный договор. Авдеев говорил, что речь шла даже о символическом 1 евро, но ассоциация категорически отказалась. Послу было поручено обратиться суд и выступить в качестве истца со стороны Российской Федерации. Дело было сложное и деликатное, но в основе его было право на частную собственность с учётом запутанного местного законодательства. Просьба посла заключалась в том, чтобы создать, как сегодня говорят, «рабочую группу из политиков, юристов и экономистов, чтобы разрулить эту необычную ситуацию». Я согласился, и через две недели в кабинете бывшего министра иностранных дел Франции господина Эре де Шаретта было проведено первое организационное совещание. В группу входили бывшие министры и действующие депутаты, политики и бизнесмены, юристы, дипломаты и просто друзья России. За 8 лет работы состав группы постоянно поменялся: в основном это касалось министров, послов и епископов. Не буду утомлять деталями, но 2010 году после наших безуспешных попыток подписать мировое соглашение суд Ниццы признал Россию единственным собственником комплекса собора. В 2011 году уже апелляционный суд Экс-ан-Прованс подтвердил эксклюзивное право собственности России на православный Свято-Николаевский собор в Ницце, на земельный участок на бульваре Царевича, где расположен собор, и на все объекты, которые находятся на этом участке, в том числе иконостас собора. В 2013 году Кассационная палата – высший судебный орган Французской Республики – объявила о том, что жалоба Православной культовой ассоциации Ниццы на предыдущие решения судов различной инстанции окончательно отклонена. После этого я в качестве советника Дома Романовых имел право обратиться с ходатайством к Главе Дома Романовых Великой княгине Марии о награждении некоторых наиболее активных участников процесса орденом Святой Анны разной степени. В соответствующих указах были послы Авдеев и Орлов, епископы Иннокентий и Нестор, и мой французский друг юрист Ляй Камара. К моему ходатайству с пониманием отнёсся ближайший помощник Великой Княгини, глава её канцелярии Александр Закатов. Кроме того, я дал необходимые в таком случае рекомендации для награждения Камара «Орденом Дружбы».

Так закончилась эта многолетняя эпопея – всё было по закону и справедливо, хотя обидно для руководителей ассоциации, которые считали государственную собственность личной и распоряжались ею по своему усмотрению.

За 100 лет храм обветшал, нуждался в капитальном ремонте, что и было сделано за счёт российского государства, которое должно возвращать церкви многолетние долги эпохи коммунистического беспредела. Кстати, вся команда добровольных помощников, за исключением французского адвоката Жана-Филиппа Конфино, работала совершенно бескорыстно и бесплатно.

Олег Лобов, большая икона и маленький самолёт

Однажды, это было летом 1995 года, ко мне с необычной просьбой о помощи обратилась мать Силуана – монахиня Покровского монастыря, расположенного в местечке Бюсси и принадлежащего Константинопольской патриархии. Монастыря, известного, среди прочего тем, что в 1950 году в нём скончался известный русский писатель Иван Сергеевич Шмелёв, перезахороненный в 2000 году в некрополе московского Донского монастыря.

Суть просьбы заключалась в том, что необходимо было доставить из Пскова в Париж большую икону «Великая Панагия Знамение», подаренную монастырю местными российскими иконописцами.

У монастыря не было ни средств, ни возможностей для транспортировки огромной иконы и решения административных вопросов, а также для оплаты таможенных пошлин.

Я дружил во Франции с епископами различных патриархий Русской православной церкви, не делал между ними различия и всячески старался содействовать их сближению. Поэтому я согласился помочь монастырю, хотя для меня ближе была Московская патриархия.

В это время планировался официальный визит во Францию российской правительственной делегации. Я связался с главой делегации О.И. Лобовым и попросил его взять икону на борт правительственного самолёта. После долгих обсуждений и сомнений он сказал, что попробует, но не знает, как это получится и ничего не обещает. Надо отдать О. Лобову должное – он использовал всё своё влияние и возможности, чтобы огромная икона, минуя все препятствия, в конце концов, оказалась на борту правительственного ТУ-134, приземлившегося в аэропорту им. Шарля де Голля. Для размещения иконы в самолёте техникам в Москве пришлось дополнительно демонтировать два ряда кресел, а Лобову исключить из состава официальной делегации нескольких обидчивых и бесполезных чиновников. Когда в Париже делегация покинула самолёт, по договорённости с администрацией аэропорта на поле выехал грузовой автобус торгпредства и на него перенесли «благотворительный груз, не подлежащий досмотру и налогообложению».

О. Лобова я сначала знал по правительству, в котором он был заместителем И. Силаева, а я министром, а потом по Совету безопасности, в котором он был секретарём, а я на общественных началах курировал внешнеэкономические связи. Однажды О. Лобов меня приятно удивил, когда на президиуме Совмина РФ я увидел его руки, явно разбитые ударами молотка, забивающего гвозди, по себе знаю – помогал отцу строить его дачу. На мой шутливый вопрос после заседания он серьёзно ответил, что, действительно, по собственному проекту и собственными руками строит дачу, – уж очень всё дорого. И это при том, что он фактически был вторым лицом в правительстве, а у российского Совмина была своя хозяйственная служба (эквивалент сегодняшнего Управления делами Президента), которая могла построить ему несколько таких дач. Но, очевидно, у членов первого правительства Ельцина – Силаева было больше совести, чем у последующих, а уровень коррупции в руководстве страны тогда ещё не зашкаливал…

Я знал его как человека простого и умного, вдумчивого и не мстительного. Помню, что со стороны ультралибералов он подвергался различным нападкам за «несовременность и отсталость», но на переходный период, когда они сами не могли удержать ситуацию, когда всё буквально рушилось, Лобов сыграл определённую роль, выиграв для них немного дефицитного времени. Когда пришёл его срок, он тихо и с достоинством ушёл, не цепляясь за власть. Воодушевившись сделанным для монастыря добрым делом, Олег Лобов, будучи профессиональным строителем, поставил напротив Боровицкой башни Кремля при активном участии художника А. Шилова и с благословения Алексия II часовню Николая Можайского. На этом месте до нашествия коммунистов со времён Ивана Грозного находился построений на средства стрельцов храм Николая Стрелецкого.

Кстати, с Кремлём, его архитектурой и башнями связаны многие воспоминания. Через Спасскую башню я ходил на заседания Верховного Совета, на встречи с Ельциным. Через Кутафью – на съезды народных депутатов и возле этой башни впервые встретил будущую свою жену Оксану… Но это уже другая, интересная и важная для меня сюжетная линия.

В большом зале торгпредства на первом этаже икону аккуратно распаковали и выставили на три дня для всеобщего обозрения. Слух об этом быстро облетел Париж и к иконе потянулась череда русских людей, особенно потомков иммигрантов первой волны. Затем икону снова тщательно упаковали, и она отправилась в место своей постоянной приписки, за сто пятьдесят километров от Парижа, в трапезную женского монастыря Бюсси.

Мать Силуана говорила, что она всегда помнит добро и будет молиться о нас, а настоятельница монастыря мать Ольга при посещении монастыря щедро одаривала нас с Оксаной монастырскими варениями и соленьями. Вот уже 25 лет мы продолжали дружить с монастырём и его обитателями. Монахини, естественно, не только молятся, но и стараются обеспечить себя всем необходимым, особенно продуктами питания с садов и огородов, окружающих монастырь, то есть активно ведут натуральное хозяйство. Однако им остро не хватает «живых» денег для оплаты воды, газа, электричества, налогов и других расходов. Поэтому каждый год осенью, после уборки урожая, монастырь вместе с добровольцами организует два «базарных дня». На подворье Храма Александра Невского в Париже регулярно в ноябре месяце на выходных организуется благотворительная распродажа в пользу монастыря, на которую мы отдаём различные изделия, одежду, книги и картины. Но главный доход в эти дни приносит монастырская столовая, которая размещается в трапезный храм и прилегающих помещениях. Монахини готовят вкусный борщ, добровольцы – различные русские блюда и закуски, и не обходится, естественно, без чарки настоящей русской водки с традиционным солёным огурцом, которые особенно ценятся французскими любителями традиционной русской экзотики.

Когда я был торгпредом, то всегда отдавал свою годовую дипломатическую квоту на алкоголь монастырю и приходу русской православной церкви в городе Медон. Каждый обладатель дипломатического паспорта имеет право на беспошлинную покупку алкоголя и сигарет в стране аккредитации. Благодаря этому, монастырю и приходу в Медоне, организаторам благотворительных праздников, эта водка обходилась в четыре раза дешевле, чем во французских магазинах. А за обеденным столом во время трапез шла вообще по рыночной цене. Так они сводили концы с концами, платили налоги, за электричество, воду и другие коммунальные услуги…

Оксана и Женя ежегодно посвящают эти два выходных дня работы в пользу монастыря: Оксана с утра трудится на кухне, а Женя – официанткой в самой столовой. Кроме того, они привлекают для бесплатной работы ещё и своих друзей. Слава о монастырской кухне намного превосходит её возможности, и, хотя приходская столовая работает весь день, в её дверях, обычно после службы толпится большая очередь страждущих и желающих отобедать монастырскими дарами. В парижских ресторанах очередей я никогда не видел.

Монастырь каждый раз присылает благодарственные письма своим добровольным помощникам и приглашения на следующий год непременно принять участие в очередной благотворительной акции в пользу обители.

Следует признать, что на сегодня из всех общественных институтов в России церковь обладает самым высоким уровнем авторитета и доверия. Как это ни странно звучит, но рост наркомании и алкоголизма, гомосексуализма и педофилии, ВИЧ и однополых браков, коррупции и воровства – всё это в конечном итоге приведет к обратным результатам. Люди всё больше тянутся к той жизни и тем ценностям, к которым их призывает религия. По-другому быть не может, маятник бытия обязательно качнётся в обратную сторон, относительное равновесие будет восстановлено.

Я полагаю, что, чем больше у нас будут разрушаться нормальная человеческая жизнь и традиционные семейные ценности, чем глубже будет социальное расслоение общества, тем больше людей обратятся к церкви в поисках правды и морали, решения семейных проблем и достойной жизни, утешения. В нашей стране не без помощи государства начинается новый спасительный виток возрождения классических религиозных конфессий и особенно православия…

К счастью и несчастью мы пока отстаём от Европы и Северной Америки не только по уровню и качеству жизни, но и по уровню всеобщей моральной деградации. Теоретически моральным, психическим и физическим здоровьем своих подданных должны были бы заниматься президент и парламент, министерства культуры, образования и здравоохранения, семья и школа, политические партии, радио, телевидение и интернет. Но первые – представители государства – себя полностью дискредитировали; вторым – семье – абсолютно некогда: общество потребления спешит зарабатывать и тратить деньги. А третьи вообще часто учат совсем не тому, чему следует – средства массовой информации превратились в бесконечную помойку, заваленную информационными отходами и мусором… Страна рискует превратиться в библейские Содом и Гоморру. Вот и получается, что вся надежда на выживание и предохранение нашего общества от тотального загнивания и вырождения возлагается на церковь.

Ещё одна история нашей семьи, точнее, речь идёт о тесте и тёще, связана с их решением о передаче в 2018 году редких икон в православные храмы Москвы и Подмосковья. Владимир Владимирович и Татьяна Николаевна, знающие толк в настоящем искусстве, имели в своей небольшой коллекции ряд произведений живописи, прикладного искусства и иконописи. В частности, две такие редкие иконы, как «Житие Иоанна Предтечи» XVIII-го века и «Явление Владимирской Богоматери Царевичу Дмитрию с предстоящими». В результате «Житие Иоанна Предтечи» заняло почётное место под стеклом в Знаменской церкви г. Красногорска. Сложнее было найти достойное место для второго раритета, иконы «Явление Владимирской Богоматери Царевичу Дмитрию с предстоящими»; дело в том, что, несмотря на необыкновенную красоту, она очень специфического содержания. Оказалось, что храмов, посвящённых Св. Благоверному Царевичу Димитрию, всего три. Из них только один – в Москве при Первой градской больнице. Сам храм потрясающей красоты, построен по проекту Матвея Фёдоровича Казакова в конце XVIII века. Настоятель Знаменской церкви отец Владимир и Настоятель Храма Царевича Димитрия епископ Пантелеймон с радостью и благодарностью приняли эти бескорыстные дары. Вот так в нашей семье каждый по-своему, с сомнениями и преодолениями, но прошёл свою трудную дорогу к храму…

5.2. Не хлебом единым

Ограбленные и оскорблённые

С работой Российско-Французского Совета по экономическим, финансовым, промышленным и торговым вопросам (СЭФИК) связаны разные курьёзные и драматические эпизоды. В рамках Совета функционировали отраслевые рабочие группы, которые обеспечивали двухстороннее сотрудничество и поочерёдно собирались каждый год во Франции и России. Для участия в работе одной из них в Париж на два дня прилетела молодая красивая женщина – Елена М., заместитель министра здравоохранения РФ. Во время обеденного перерыва, пока печатались какие-то итоговые документы, она выскочила на полтора часа из торгпредства, чтобы взглянуть на знаменитый собор Парижской Богоматери. Вернулась Елена вся в синяках, с окровавленным лицом и в разорванной одежде, я уже не говорю о колготках; к тому же без сумки, в которой были загранпаспорт, билет Аэрофлота завтрашним числом и вся сэкономленная за счёт диеты наличная валюта… Оказалось, что произошло банальное ограбление «по-итальянски»: на подходе к собору, на глазах у полиции, её догнал злодей на мопеде с пассажиром на заднем сиденье, который попытался вырвать у дамы сумочку. Они не догадывались, что это русская женщина, она без боя своего не отдаст. Наша заместитель министра из всех сил вцепилась в сумку, а мопед газовал, волоча её по асфальту до тех пор, пока жертва ограбления не обессилила и не отпустила руки. Полиция, на виду у которой произошло нападение, только искренне возмущалась и разводила руками. Огромных трудов мне стоило со всеми договориться и отправить через границу в Москву расстроенную, униженную и травмированную женщину – без паспорта, денег и обратного билета…

Преступность во Франции и России

Аналогичный случай произошёл в Париже в 1994 году с представителем мужского пола. Директор крупного машиностроительного предприятия, успешно проведя соответствующие переговоры, вечером решил погулять и поснимать на новую дорогую видеокамеру какие-нибудь интересные места и эпизоды. Он не нашёл ничего более примечательного, как площадь Пигаль и бульвар Клиши, где промышляют проститутки и воры. Это была плохая идея, там собиралось всё местное отребье…

Успешно завершив свою «культурную программу», директор вышел на проезжую часть Клиши и стал, как это принято в Москве, «голосовать». На его несчастье остановилась какая-то тёмная машина… На следующий день в пять часов утра по внутренней связи меня разбудил комендант:

– Вами интересуется полиция. Возьмёте городскую?

– Ну, переключайте, раз у них совести нет…

Оказалось, что рано утром полицейский патруль обнаружил на обочине дороги в 50-ти километрах от Парижа (!) жестоко избитого и ограбленного мужчину без документов, не говорящего на французском или английском языках. Единственный «документ», который он мог показать, оказался моей визитной карточкой, по номеру на которой полиция и позвонила рано утром. После этого в памятке, которую мы подготовили для командированных, в разделе «полезные советы» настоятельно не советовалось согражданам останавливать во Франции случайные автомобили и делать другие российские глупости…

Впрочем, французы в России тоже попадали в неприятные истории, но гораздо реже. В феврале 1996 года в Москве проходил очередной раунд переговоров в рамках СЭФИК. Один из высокопоставленных сотрудников министерства экономики и финансов Франции (назовём его Жан), который поселился в гостинице «Россия», почти напротив Спасской башни Кремля, вечером, после утомительных переговоров, пошёл погулять по заснеженной Красной Площади. Заметьте: это вам не криминальная и опасная «пляс Пигаль». Перед ним шёл некто, который вдруг выронил пачку долларов в банковской упаковке и быстро растворился во мгле. Жадный француз, естественно, не стал догонять растяпу, а подхватил эту пачку, оглянулся, сунул в карман и спокойно пошёл в обратную сторону. Вдруг его нагнал какой-то тип и по-английски сказал, что он всё видел и требует немедленно поделить добычу поровну, иначе, мол, загремишь в полицию. Пришлось согласиться. Они куда-то зашли, стали нервно делить доллары, а в это время в заведение врывается хозяин денег с сообщниками. «Случайный прохожий» исчезает, а жадного до чужих денег лопуха-француза начинают прессовать по полной программе. В результате он совершенно добровольно отдаёт собственный бумажник со всей своей наличностью, лишь бы «пострадавший» не вызвал полицию. Спасибо, не взяли загранпаспорт и обратный авиабилет. Очевидно, мошенники давно «пасли» его, понимая, что это наивный и ещё не пуганный иностранец…

Через 10 лет, по указанию тогдашнего хозяина Москвы Ю.М. Лужкова, гостиница «Россия» под надуманным предлогом – ветхость – была решительно снесена. В 1967 году, когда гостиница была построена с учётом передового зарубежного опыта и с использованием новейших технологий, «Россия» сразу попала в книгу рекордов Гиннеса как самая крупная в мире. Даже на момент её закрытия в 2006 году она была самой крупной в Европе. Несмотря на доступные цены, гостиница была достаточно комфортабельной; французские делегации часто селились в ней и даже называли «русский Хилтон».

В одночасье Москва лишилась недвижимости на 2.000.000$; более 3.000 гостиничных номеров, концертного зала на 2500 мест, кинозала на 1500 мест, десятка ресторанов, кафе и т. д. В результате такой «удачной» операции цены на все эти услуги, естественно, взлетели до небес. Преступники рассчитывали заработать на повышении гостиничных цен, на сносе одной гостиницы и на строительстве другой. Но потом Юрий Михайлович окончательно запутался в коррупционных схемах; разругался с соучастниками из преступного сообщества и на месте снесённой «России» вообще ничего не построили.

В результате, на месте крупнейшей в Европе гостиницы на 10 лет прочно обосновался крупнейший в Европе пустырь. И судить вроде некого. Ну, так получилось… Ну, не вышло… Хотя это уже не лихие девяностые, на которые так любят кивать сегодняшние придворные политиканы, комментаторы и щелкопёры.

В составе уже другой французской делегации была ещё одна персона, «пострадавшая» от незнания российских условий и особенностей. Ещё в аэропорту им. Шарля де Голля перед вылетом в Москву на заседания СЭФИК я обратил внимание на женщину в ярком красном горнолыжном комбинезоне. На ногах у неё были тёплые горные сапоги – «апрески», она проходила регистрацию на наш рейс «Аэрофлота» по маршруту Париж – Москва. Но какие могут быть горные лыжи в Москве? Оказалось, это член французской делегации мадам Франсуаза Годар.

В самолёте я не удержался и спросил её, чем вызван такой экстравагантный наряд. Оказывается, коллеги по работе над ней пошутили, сказав, что в Москве неожиданно могут грянуть сорокоградусные морозы, снег никто не убирает, а по улицам иногда даже бродят белые медведи. Мадам слишком буквально поняла шутку, и в Москве стала посмешищем и мишенью для весёлых шуток как русских, так и французских коллег. Другой верхней одежды у неё с собой не было – так и проходила она три дня, как в Куршевеле. В помещении, прежде, чем прийти на заседания комиссии, она вынуждена была в туалете переодеваться в цивильную одежду, отчего всегда опаздывала на открытие сессии…

Казачий музей

В г. Курбевуа, одном из ближайших пригородов Парижа, на улице Сен Гийом, в статусе некоммерческой ассоциации располагается «Музей лейб-гвардии Его Величества казачьего полка», созданный на средства офицеров полка и их потомков. Когда входишь в музей, в глаза в первую очередь бросаются портреты всех полковых командиров, начиная с эпохи Екатерины Великой, по указу которой и был создан казачий полк. Хорошая российская традиция, которой придерживались российские императоры, заказывавшие за свой счёт портреты российских военачальников. Например, Александр I заказал портреты всех 332 российских полководцев – победителей Наполеона – и вывесил их в Зимнем дворце.

После февральской революции казачий музей был перевезён из Петрограда на Дон, потом, по мере наступления красных – в Константинополь, потом – в Сербию, а 1929 году – во Францию. В 1949 году арендованное здание, в котором располагался музей, казакам и их детям удалось выкупить. Потомки офицеров казачьего полка собрали и сохранили очень хорошую коллекцию знамён и штандартов, оружия и военных мундиров, орденов и медалей, портретов казачьих полковников и многих других предметов, принадлежащих их легендарным предкам. Несколько раз музей грабили и, очевидно поэтому наиболее дорогие экспонаты, в частности, серебрённая утварь, принадлежавшая офицерам, были переданы на хранение в Королевский военный музей в Брюсселе.

Хранитель музея А.П. Бобриков обратился ко мне за помощью, так как муниципальные власти пытались выселить их из занимаемого помещения. Особняк является жилым зданием и облагается большими местными налогами и коммунальными платежами. Насколько я помню, за длительную неуплату налогов и коммунальных платежей обитателей особняка вместе с музеем должны били выселить, а здание продать с аукционных торгов. Мне удалось подключить различные силы, знакомства и торгпредского адвоката с тем, чтобы урегулировать проблему и казачий музей остался «на плаву». Через несколько лет к судьбе музея послом России во Франции А.А. Авдеевым, известным коллекционером и покровителем искусств, было привлечено внимание Путина, который посетил его в качестве премьер-министра. Путин распорядился наградить хранителя экспозиции, а также выделить музею существенное финансирование. Кроме того, Государственный Эрмитаж подписал с казачьим музеем договор, по которому бесплатно принимает его экспонаты на реставрацию. Так, совместными усилиями и с Божьей помощью, удалось спасти этот уникальный музей, при том, что несколько других музеев во Франции, организованных русскими эмигрантами и не имеющих выкупленных помещений (Музей Атаманского полка, Музей Морского собрания), к сожалению, прекратили своё существование.

Среди активистов музея и других потомков русских иммигрантов было очень много интересных и содержательных людей. Один из них – Жерар Горохов, бывший стюард авиакомпании «Эйр Франс», коллекционер и уникальный специалист по истории русского оружия, орденам и медалям. Летая по долгу службы в разные страны, он везде искал русские старинные ордена, медали, оружие, военную форму. За много лет ему удалось собрать большую коллекцию артефактов русской военной истории, написать несколько монографий и книг.

Герои нашего времени

Во Франции я был хорошо знаком ещё с одним коллекционером фалеристом: военно-морским атташе, полковником Кораблёвым Владимиром Борисовичем. Конечно, его коллекция уступала коллекции Ж. Горохова, но для меня также была очень интересной. Когда я случайно находил у букинистов старинные книги или каталоги русских наград, я покупал их и дарил Кораблёву на день рождения. Между нами установились дружеские, насколько это возможно на госслужбе за рубежом, отношения. В военной миссии в Париже была хорошая сауна, а в сауне, как известно, всегда есть о чём поговорить. Он был патриотически настроенным православным русским офицером, человеком ума и чести. Владимир Кораблёв всегда откликался на мои предложения по организации и участию в выставках, посвящённых российскому флоту, А. Суворову, российскому флагу и других патриотических манифестациях. В 1997 году закончился срок его командировки, и он уехал из Франции; на несколько лет я потерял его из виду. Однако, летом 2002 привет от него передала дочь полковника Наталья, которая приехала во Францию в качестве переводчика с делегацией русских банкиров.

Двадцать третьего октября 2002 года террористы захватили бывший Дворец культуры завода «Серп и молот» на Дубровке, в зале которого среди зрителей оказалась семья Кораблёвых. Владимир Борисович и его дочь Наталья погибли. Светлая им память…

Позже, знающие люди мне рассказывали, что в зрительном зале случайно оказался находчивый и мужественный сотрудник силовых структур, который с риском для жизни передавал своим коллегам, пока не разрядился аккумулятор телефона, sms-сообщения, важные для освобождения заложников…

Незадолго до этого у Кораблёвых трагически погибли маленький внук и сноха – говорят, что беда никогда не приходит одна…

Мир тесен. В Париже судьба столкнула меня ещё с одним интересным и храбрым человеком. Через 15 лет после того, как я закончил работу в должности торгпреда России во Франции, на одном из приёмов в родном торгпредстве на улице Фэзандери, я познакомился с новым торгпредом Александром Туровым. Разговорились и выяснилось, что он меня хорошо помнит по событияя дождливого августа 1991 года. Оказалось, что Александр Владимирович был одним из молодых участников обороны Белого дома (тогда ему было 29 лет), членом знаменитого «Живого кольца», одним из издателей одноимённой газеты. В моём личном архиве сохранились два редких экземпляра этой газеты. Эти люди реально рисковали своими жизнями возможно больше, чем мы. В общем, бойцы вспоминали минувшие дни и интересное знакомство продолжалось. Жаль, что сегодня они практически забыты как властями, так и политическими партиями. До сих пор государство даже не наградило его заслуженной медалью «Защитнику свободной России».

Ситуация для России характерная – власти бесконечно заигрывают с певцами и артистами, спортсменами и псевдополитиками, награждая их орденами и медалями, и надеясь на их поддержку в общественном мнении. При этом совершенно забывают о более заслуженных людях… На мой взгляд, это грубая политическая ошибка, так поступают только временщики…

«Россию ограбили и друзья, и враги…»

Летом 1994 года ко мне пришёл известный среди специалистов «охотник» за российским золотом и недвижимостью профессор Владлен Георгиевич Сироткин. Это был очень своеобразный человек, посвятивший свою жизнь поискам потерянных и украденных российских активов. Найдя какой-либо условный объект своих поисков, он беспокоил своих коллег по МИДу письмами, требуя официальных запросов и расследований. Естественно, это им активно не нравилось – основной принцип работы сотрудников МИДа: «солдат спит, а служба идёт», надо же досидеть без проблем до следующей командировки… Поэтому, исходя из принципа «как бы чего ни вышло», они старались Сироткина отфутболить и дискредитировать перед начальством. Это было совсем не трудно, благо он был человеком с нарочито простоватым и грубоватым характером.

Профессор пришёл ко мне обиженный на начальство, оплёванный коллегами, но бодрый духом и не унывающий. Его идеи пришлись мне по душе: я знал и был твёрдо уверен, что после каждого из катаклизмов, которые за последние 100 лет пережила наша страна, безвозвратно исчезают российские деньги, золото, произведения искусства и недвижимость. Происходит это по разным причинам: например, в результате переворотов, революций и контрреволюций юридически меняется собственник, уничтожаются или прячутся архивы, и мошенники, а иногда это целые государства, присваивают себе «потерянное». Особенно активно эта схема использовалась после событий 1917-го и 1991-го годов…

В общем, мы быстро поняли друг друга, и я стал передавать Сироткину информацию, полученную из разных источников, в том числе от иммигрантов, о спорных российских активах во Франции, Австрии и других странах, а он снабжал меня своими книгами об итогах работы с дарственными надписями. Иногда, пользуясь своими возможностями, я помогал ему пробиться к министрам и высшему руководству страны или на каналы телевидения. Мы делали общее дело до 2002 года, когда он неожиданно умер, а достойного продолжателя «дела Сироткина» так и не нашлось. За истечением срока давности большинство активов России, за возвращение которых боролся профессор, безвозвратно утеряны.

Во Франции судьба свела меня ещё с одним интересным человеком – Пьеретт Виардо, дальней родственницей Полины Виардо, пассии Ивана Тургенева. Однажды она пришла ко мне на прём по личным вопросам, рассказала о своей истории и добавила, что много слышала от иммигрантов о моей деятельности на поприще русской истории и культуры. Она попросила включить ее в соответствующий протокольный список (для приглашений в торгпредство по различным поводам мы составили несколько списков: для бизнесменов, для журналистов, для иммигрантов и для деятелей культуры). Пьеретт не пропускала ни одного приглашения и воодушевлённая нашей историко-культурной работой в рамках «Музея Российского флага», запустила свой собственный проект под названием «Мой Тургенев».

Мадам Виардо прожила длинную жизнь, но призналась мне, что смысл и вкус жизни ощутила только в 90 лет, когда занялась историей русской литературы, перипетиями отношений Полины Виардо и Ивана Тургенева, увековечиванием памяти И.С. Тургенева. Она за свой счёт проводила литературные вечера и конференции, издала книгу воспоминаний и, наконец, попросила меня найти русского скульптора, чтобы изготовить и установить в Париже бюст Тургеневу. Установить в Париже памятник и, тем более, иностранцу было очень непросто, для чего мы использовали весь свой административный ресурс и связи…

В 2003 году, после трёх лет нашей совместной изнурительной борьбы с местной бюрократией, во дворе мэрии IX-го округа Парижа бы открыт наконец небольшой памятник И.С. Тургеневу работы московского скульптора Арменака Оганезова. Почти все средства, полученные по наследству, а также скромную пенсию мадам Виардо потратила на это святое дело – увековечивание во Франции памяти нашего влюбчивого Тургенева. Она умерла в возрасте 95 лет в частном доме для престарелых в пригороде Парижа городе Нейи.

Монархия, демократия и Наполеон

Я отчётливо понимал, что в такой значимой для России стране, как Франция, необходимо создать атмосферу объединительного культурно-экономического центра, каким могло бы стать торгпредство. Несколько поколений русской иммиграции жило в этой стране, в некотором роде это был центр русской иммиграции в Европе.

На одном из приемов я познакомился с Её императорским высочеством Великой княгиней Леонидой Георгиевной Романовой. Вместе в ней мы постарались объединить не только иммигрантские круги, но три направления Ррусской православной церкви, существующие в Париже: Московскую патриархию, Зарубежную – со штаб-квартирой в Нью-Йорке и Константинопольскую. Отчасти это получилось благодаря организации вечеров, встреч с деятелями культуры, церкви, представителями деловых кругов. Наши торговые контакты за счет этого также значительно расширились.

Меня всегда интересовала проблема взаимоотношений республиканского строя и монархии. Оставаясь последовательным сторонником президентской республики, я, между тем, прекрасно понимаю стабилизирующую роль монархии в жизни любого общества. Народу необходима умеренная, без претензий на власть разновидность конституционной монархии. Конечно, за более чем 70 лет от этих понятий мы отвыкли, но искусство политиков и заключается в том, чтобы просчитывать перспективу на несколько шагов вперед. В Екатеринбурге, Алапаевске и Петрограде коммунисты расстреляли, закололи штыками, сбросили в шахту восемнадцать представителей династии Романовых во главе с императором и членами его семьи. Несмотря на это, в изгнании, за пределами России, оказались чудом спасшиеся различными путями восемь Великих князей и одиннадцать князей императорской крови. Вместе с восемнадцатью представительницами династии они составили Российский Императорский Дом в изгнании. Некогда многочисленный и разветвленный, на сегодня в соответствии с законами о престолонаследии, утвержденными еще Павлом I, Императорский Дом состоит всего из двух человек: главы Дома – Великой княгини Марии Владимировны и Наследника престола – Великого князя Георгия Михайловича.

Необходимо признать, что проблема, как правового, так и морального характера, связанная с судьбой потомков династии Романовых, существует. Однако Б. Ельцин являлся мастером нестандартных решений. Ему предстояло сделать сложный и единственно правильный выбор в рамках действующей конституции. Это позволило бы членам императорской семьи с достоинством вернуться в Россию и занять в её общественно-политической жизни соответствующее достойное место. Однако этого не произошло. Не успел.

Кстати, необходимо заметить, что и Швеция, построившая свою модель социальной справедливости, и Голландия – родина капитализма, и еще с добрый десяток благополучных западноевропейских стран являются конституционными монархиями. И во всех этих странах монархия играла исключительно стабилизирующую роль. Достаточно вспомнить опыт Испании, расколотой гражданской войной на два враждебных лагеря. Возвращенный в страну монарх Хуан Карлос за несколько лет смог без единой капли крови объединить нацию. Кто знает, что ждет Россию в XXI веке?! Неисповедимы пути Господни…

Никого не удивляет, что во Франции очень много поклонников императора Наполеона Бонапарта, много памятных мест и названий, связанных с его именем. Это и не удивительно, каждой стране для исторической памяти и душевного комфорта граждан необходимы чувства гордости за кого-то или что-то; нужны символы и свои национальные герои. За последние 250 лет у Франции, за исключением наполеоновской эпохи, не было больших достижений, поэтому и поднимается на щит всё, что связано с именем этого человека. Хотя, если смотреть объективно на этот персонаж всемирной истории, то все его победы были краткосрочными, а войны в конечном итоге – проиграны. По сути дела, Наполеон был своего рода предтечей Гитлера, который силой оружия пытался создать под своим началом европейскую империю – Великий Рейх. Что касается его взглядов и политики, то сначала, пока это было выгодно, Наполеон был республиканцем, затем совершил переворот, захватил власть и стал обычным абсолютным диктатором. Недолго думая, Бонапарт объявил о создании Великой империи, а себя, дорогого как ярого революционера и республиканца скромно назначил императором, а трон, естественно, должен был наследовать его сын.

В европейских странах, которые он «освобождал от тирании», Наполеон не провозглашал революционный республиканский строй, а бесцеремонно сажал на монархические престолы своих ближайших родственников. Чем всё это закончилось для Наполеона Бонапарта (как, в прочем, и Адольфа Гитлера) – общеизвестно, но других таких ярких и авантюрных персонажей в новой и новейшей французской истории не было, вот и стал он наряду с Жанной Д’Арк государственным символом.

5.3. Жить и умереть в Париже

«Последний троллейбус» Булата Окуджавы

Кажется, в конце мая 1997 года Окуджава прилетел во Францию из Германии, где гостил в Кельне, у Льва Копелева, который тогда болел гриппом и умер через месяц. Возможно, именно от него Булат получил роковую инфекцию, а может и подхватил её разновидность уже в Париже. Лично я его не знал, хотя в студенческие годы бывал на концертах Булата Окуджавы и имел записи барда на гибких пластинках.

Жил Окуджава эти несколько дней в Париже, по-моему, на улице Де ля Тур в жилом доме представительства России при ЮНЭСКО и «опекал» его глава представительства Михаил Федотов – бывший заместитель Полторанина и будущий помощник Путина.

Болезнь развивалась очень быстро, лавинообразно: грипп, воспаление лёгких, целый букет разных болезней, кровотечение; и через несколько дней Булата положили в госпиталь в парижском пригороде Кламар. Очевидно, у Булата Шалвовича не было соответствующей страховки, говорили, что нужны срочная операция, а потом реабилитация, на которые надо найти до 10.000 дол. США. Когда обратились ко мне, то буквально через день я нашел молодого предпринимателя, который без всяких условий, совершенно бескорыстно, согласился оплатить все медицинские счета, включая операцию. Но это было уже 12 июня, День России… когда поэта не стало. Деньги меценат обещал всё равно передать для оплаты расходов, связанных с этим грустным событием, и я уверен, что так и сделал, поскольку последующие траты были не менее значительными.

Полагаю, что французские врачи отнеслись халатно к русскому пациенту и банально его упустили. Это для нас он был частью национального достояния, а для них он был обычным иностранцем, тысячи которых ежегодно обращаются во Франции за медицинской помощью. Для французских врачей он был почти бомж – без страховки, хотя особенности французского здравоохранения таковы, что даже бомж, имеющий французские документы, обеспечен минимальной бесплатной медицинской страховкой. Если речь заходит о французских знаменитостях, то врачи сделают даже невозможное.

Через несколько дней после смерти Б. Окуджавы я улетал в командировку в Москву самолетом «Аэрофлота», и моей соседкой оказалась красивая, заплаканная и печальная блондинка средних лет. Когда мы разговорились, оказалось, что это была Ольга Владимировна Окуджава (дочь известного академика Арцимовича), а вместе с нами, но в багажном отделении на Родину возвращался и сам Булат (точнее Иоан – Иван) Окуджава. Перед смертью Ольга успела окрестить поэта и в православии он стал Иваном, хотя это имя не прижилось и для всех своих почитателей он остался на всегда Булатом…

Катафалк, который привез гроб с поэтом в аэропорт им. Шарля де Голля, оказался для Окуджавы парижским «троллейбусом – последним, случайным»…

Потом, через несколько лет, благодаря невероятным усилиям Ольги Владимировны, указом Б. Ельцина был создан Федеральный Государственный мемориальный музей Булата Окуджавы в Переделкине, затем появился замечательный памятник на Старом Арбате.

С глубочайшим уважением отношусь к женщинам, которые делают все, что в их силах, чтобы сохранить для общества память и правду о своих великих мужьях и отцах (Наина Иосифовна Ельцина, Людмила Борисовна Нарусова, Татьяна Юмашева, Ольга Окуджава…).

Большой любитель кошек

С медициной во Франции у меня связано не одно курьёзное воспоминание. В стране живёт довольно большая колония россиян, которые находятся в командировке и не имеют обязательной медицинской страховки. Их, как и сотрудников российских загранучреждений, бесплатно обслуживают два посольских врача – мастера на все руки. Либо лечатся они за счет ничтожных бюджетов на здравоохранение посольства, торгпредства или представительства при ЮНЕСКО в платных французских поликлиниках.

Традиционно за медицинское обслуживание торгпредства отвечает один и тот же посольский врач. Наши сотрудники жили в четырёх домах, разбросанных в различных районах Парижа и пригороде, поэтому без автомобиля никак нельзя. А старенький «Рено» был один на двух посольских врачей.

С послом Рыжовым Юрием Алексеевичем мы договорились: он нам своего врача, а мы врачу свой автомобиль, то есть, принадлежащий торгпредству, плюс бесплатные талоны на бензин. Такой автомобиль, купленный на имя торгпреда и имеющий специальные номера, говорящие о его особом статусе и привилегиях, в 1993 году был передан в безвозмездное пользование молодому и толковому посольскому врачу кардиологу Александру М., который добросовестно нас обслуживал в течение почти трёх лет. С Александром случилась беда: в 1996 году он на нашем торгпредском автомобиле сбил или просто, как он говорил, зацепил какого-то пешехода. Француз, кажется, оказался спортивным тренером и вся его работа, а, следовательно, и заработок, были связаны с движением и физическими упражнениями, в общем личным примером… Медицинская экспертиза дала заключение, что теперь он работать по специальности в полном объёме не сможет: адвокаты предупредили, суд может вынести решение о том, что тренеру полагается пожизненная пенсия со стороны наехавшего на него русского водителя. Тогда Александр, недолго думая, и не предупредив меня и посла, сгрёб свою семью в охапку и был таков – мгновенно улетел в Москву, предоставив мне право разбираться с французскими судебными исполнителями, адвокатами и судьями. Потом его следы на несколько лет затерялись в США, где он упорно учился и работал, чтобы через пять лет триумфально вернуться в Россию в качестве большого специалиста с американскими бумажками.

В Москве Саша возглавлял разные частные клиники; даже «кремлёвку» Управления делами Президента; издавал книги с полезными советами, учил, как долго и счастливо жить.

Поскольку Александр благополучно пересёк государственную границу Французской республики и скрылся, мне как формальному владельцу автомобиля, в течение шести месяцев пришлось отбиваться от наседающей местной фемиды.

Прошло почти 20 лет, а от Александра Леонидовича, потомственного врача-кардиолога и крутого автомобилиста – ученика Шумахера, ни извинений, ни благодарности, в общем, «ни привета, ни ответа».

– Где ты, Саша? Ау!

Но вот однажды я случайно увидел его на РТР в качестве ведущего передачи «О самом главном», о нашем здоровье, значит. На передачу были приглашены хозяева различных кошек и котов, а Александр увлечённо рассказывал, какие это замечательные животные, как они полезны в семье, и как он их любит. У одной из женщин на руках была красивая пушистая белая кошка и ставший знаменитым врач рассказывал, как будет приятно и полезно, если такая красавица ляжет вам на больное место – будет греть и лечить. Думаю, что в это время он с грустью и раскаянием вспоминал свою белую пушистую и красивую кошку, которую перед бегством из Франции он запер в посольской квартире. Несколько дней несчастное животное страдало, металось по квартире и страшно вопило, пока соседи ни спасли кошку, сумев вскрыть дверь квартиры. Потом её, очевидно, отдали в приют для несчастных бездомных и брошенных домашних животных. В нашей семье всегда были домашние животные – собаки и кошки, как правило, одна собака и одна кошка. Несмотря на заботы, они приносили гармонию и радость как детям, так и взрослым. При этом мы никогда не покупали животных модных дорогих пород, напротив, адаптировали тех, которые нуждались в помощи человека и по разным причинам оставались без хозяина. Поэтому мы были в шоке от поступка посольского доктора Александра Мясникова, будущей звезды телеэкрана и доверенного лица В. Путина на президентских выборах 2018 года.

Так в каждом из нас, наверное, одновременно уживаются два начала: добро и зло, Мать Тереза и граф Дракула…

Лучше, знаете ли, вообще не болеть…

Во Франции для тех, кто живут в стране более 3-х месяцев, государственная медицинская страховка является обязательной и достаточно дорогой (СМЮ). За исключением нелегальных иммигрантов и совсем малоимущих, которые лечатся бесплатно за счёт остального населения, она составляет 8 % от совокупного дохода семьи, что довольно болезненно для общего бюджета.

Вообще все налоги, сборы, поборы, таксы, платежи за социальное страхование и контрибуции взымаются с «семейного очага», то есть с суммы доходов всех членов семьи, проживающих по данному адресу. Поэтому, если муж, жена и взрослый ребёнок скромно зарабатывают, то их суммарный доход уже представляет определённый интерес для налоговых и социальных служб. Со времён Наполеона во Франции «набежало» около 200 различных обязательных больших и малых платежей с физических и юридических лиц в пользу ненасытного бюрократического государства.

Итак, заплатив 8 % государству, вы можете лечиться по минимуму только в государственных госпиталях или у самых дешёвых врачей, всё, что «сверху», надо дополнительно оплачивать. А «сверху» практически, оказывается всё: врачи-специалисты; анализы и радиология; урология и гастроэнтерология; стоматология и дерматология; все виды операций и лечения… Пациент вынужден либо доплачивать дополнительно, либо соглашаться на вторую, ещё более дорогую частную страховку (Мютюэль). Но даже эти две страховки не оплачивают стоимость зубного протезирования, изготовления очков и некоторые другие расходы. Поэтому во Франции лучше быть здоровым и богатым. Хотя о богатстве мы ещё поговорим отдельно…

Чисто российское убийство

За 25 лет моей жизни во Франции произошли три громких убийства русских людей другими русскими или по поручению русских, которых я так или иначе знал, убийства, которые потрясли всю Францию.

Первые полгода моей работы в торгпредстве ко мне почти каждую неделю «на исповедь» приходили по своей инициативе или по приглашению представители внешнеторговых объединений, аккредитованные во Франции, и отдельные бизнесмены, которые жили или работали в этой стране. Это не была дань традиции или праздный интерес – мне нужно было понять, кто есть кто и из чего складывался угасающий товарооборот между Россией и Францией. Среди них был и 35-летний Сергей Мажаров, который в 1980 году выехал с родителями из СССР «по израильской визе». Но в Израиль никто не поехал, все остались в Вене, а сам Сергей позже обосновался в Париже. По началу дела никак не шли – торговал открытками, перебивался всякими мелочами; потом, вроде жизнь стала налаживаться. Мажаров рассказал, что он финансировал съёмки фильма «Лимита», дал понять, что у него есть друзья на самом верху, показал пальцем в небо, потом мне подсказали, что его «крышует сам Авен», что они друзья детства и он доверенное лицо Пети, его кассир.

Авен, в свою очередь, якобы, свёл его с Александром Кривенко – бывшим председателем «Продинторга», монополистом на рынке закупки импортного продовольствия. Кривенко стал представителем «русского француза» Сержа Варсано, владельца крупнейшей французской продовольственной компании «Сюкден». Между ними были подписаны серьёзные долгосрочные контракты, в частности, на поставки в Россию сахара. Через два года, 22 ноября 1994 года, Мажарова неожиданно застрелили на пороге собственной квартиры. После развода Сергей последние два месяца жил в центре Парижа в купленной за большие деньги шикарной двухуровневой квартире с юной девой. «Модель» по случаю Мажарову поставил известный французской полиции нравов сутенёр («модельный продюсер», «специалист по цыпочкам», продавец «лохматого золота») П. Листерман. Засветился он и при поставках живого товара в Куршавель и другие горячие олигархические точки планеты.

Гениальный мошенник понял, что многие нувориши того времени по происхождению из фарцовщиков и поэтому очень тщеславны. Листерман видел, что они просто лопаются от гордости и самоуважения при словах «люксовский», «королевский», «эксклюзивный» или «элитный». Тогда он стал своих проституток называть «элитными» и поставлять нашим лохам по ценам в 10 раз выше их рыночной стоимости.

В тот вечер Мажаров только вернулся из ресторана, девушку он с собой почему-то не брал, может стеснялся, что она проститутка. Она ждала его дома. Кто-то позвонил, он подошёл к стеклянной двери, которую считал бронированной, и получил в грудь семь пуль из четырнадцати, выпущенных из автомата. Приехавшая скорая помощь констатировала смерть.

Французское следствие рассматривало несколько версий, и пришло к выводу, впрочем, как и журналисты, что причиной убийства стали деньги. Было известно, что накануне у Сергея был конфликт с другим Сергеем – партнёром по бизнесу Макаровым, которого и заподозрили в том, что он был заказчиком убийства. Макарова я также немного знал по работе в торгпредстве; молодой, высокий, порывистый в модном чёрном кожаном пальто – таким я его запомнил в начале девяностых годов. Естественно, Макаров всё отрицал, у него тоже был израильский паспорт, и он жил в Тель-Авиве, но однажды был арестован в аэропорту Вены по ордеру Интерпола. Макаров доказал, что конфликт между ними давно был исчерпан, показал документы, что он оплатил свой долг, – причину конфликта, какой смысл был ему убивать?

Задолго до убийства он уехал из Франции. Как правило, заказывают того, кому должен, чтобы не возвращать долг. Кроме того, те, кто шумят, убивают крайне редко, убивают «молчуны», которые умело пользуются чужими конфликтами.

Параллельно ушлые журналисты проводили своё расследование, – так в «Коммерсанте» № 53(206) от 05.12.1992 г. была информация о том, что Мажаров с Кривенко заключили крупнейшую сделку на поставки в Россию продуктов. Средства от продажи Авен якобы зачислял на свои счета на Каймановых островах и в других офшорных зонах. Потом очевидно троица не смогла поделить сверхдоходы и убили того, кто слишком настойчиво требовал свою долю.

Французы, судя по всему, также отрабатывали эту мало доказуемую версию, но безуспешно, громкое убийство, которое потрясло Париж осталось не раскрытым.

Когда я сопоставил эту информацию и другие факты, мне стало не по себе, ведь я знал всех пятерых – один из них убит, а из четырёх оставшихся кто-то является заказчиком убийства и, может быть, это не единственное и не последнее его преступление.

Роковой ужин с контрольным выстрелом

Однажды, это было в начале 1995 года, когда я летел из Москвы в Париж, ко мне подошёл с бутылкой коньяка Евгений Полевой, владелец фирмы «Интерпром», один из российских бизнесменов, обосновавшихся во Франции. Легально он занимался торговлей лесом, но я знал, что за ним были и другие, но уже сомнительные проекты. Оказалось, недавно он переехал в новый дом в пригороде Парижа Лувесьенне и настойчиво приглашал меня с Оксаной к себе на новоселье. Чтобы отвязаться от него в самолёте, я согласился в надежде, что он забудет, но чуть ли не каждый день Полевой звонил в торгпредство, напоминая о приглашении. В конце концов, в один из свободных выходных мы с Оксаной решили откликнуться на приглашение, поближе познакомиться с одним из моих подопечных предпринимателей и его семьей, тем более, что все друг друга немного знали. Сын Полевого от первого брака, 16-тилетний Алексей, учился в посольской школе, тусовался с другими русскими подростками, среди которых был мой сын Николай. Русская колония в Париже была в то время не очень большой, все знали, что у юного Алексея бурный роман с дочерью одного из сотрудников «Аэрофлота» в Париже.

Семья Полевого заселилась в хороший двухэтажный особняк с небольшим участком в престижном западном пригороде Парижа, недалеко от Буживаля, где находится музей Тургенева. Было видно, что они только недавно переехали – не всё ещё было благоустроено, а на полу лежала, ожидая своей очереди, огромная хрустальна люстра, купленная накануне в одном из комиссионок Москвы.

Полевой показал нам свою радость – маленькую дочь, познакомил с женой Людмилой, сыном от первого брака Алексеем и каким-то плюгавым мужиком, которого называл генералом КГБ. Полевой был буквально помешан на КГБ, ему по инерции с советских времён казалось, что от одного этого слова все падают в глубокий обморок.

Показывая дом, Полевой первым делом с гордостью повёл нас в свой кабинет, в котором на самом виду в углу слева стояла целая горка огнестрельного оружия. На мой удивлённый взгляд он быстро среагировал:

– Не беспокойтесь, Виктор Николаевич, всё легально, всё официально зарегистрировано.

Ужин мне ничем не запомнился, правда, Полевой сказал, что скоро будет один интересный проект и он хочет знать моё мнение; как всегда, много пил. Где-то через месяц Е. Полевой вновь позвонил мне в торгпредство, сказал, что к нему приезжают из России интересные люди и есть очень важный разговор об интересном проекте, он вновь нас приглашает на ужин в понедельник 27 февраля. Посмотрел на календарь, – это был рабочий день, и я предложил им посетить для важного разговора родное торгпредство, но Полевой ответил, что это абсолютно исключено. Я без особой охоты согласился на приглашение.

Быть может, он блефовал и никаких важных гостей и разговора не предвиделось, хотя я знал, что у него действительно были большие связи, он даже был каким-то образом знаком и встречался с президентом Франции Франсуа Миттераном.

Накануне, в воскресенье 26 февраля, мы с Оксаной как будто что-то почувствовали, ехать не только не хотелось (мы не большие тусовщики), но появилось общее ощущение, что ехать не надо. Что называется, Бог миловал, быть может, появилось какое-то предчувствие и на следующий день я позвонил Е. Полевому, чтобы сказать, что мы не приедем, что я плохо себя чувствую. А через день все каналы радио, телевидения и газеты писали о массовом расстреле шестерых русских, всех, кто находился на вилле Полевого. Это были сам Полевой, его жена, родители жены и двое гостей.

В ночь с понедельника на вторник в полицию позвонил Алексей и сообщил, что он вернулся домой после дискотеки и обнаружил всех убитыми. Полиция обратила внимание, что на его рубашке были брызги крови, он был арестован и быстро признался, что это он в состоянии аффекта убил отца, который был вечно пьян, издевался над ним, не давал денег, не отпускал на вечеринки и регулярно избивал. Остальных он был вынужден убить как свидетелей, оставив в живую только маленькую сестру. Следствие стало сомневаться в правдивости его слов: из 16 выпущенных пуль 15 не оставляли жертвам никаких шансов. Мог ли подросток в состоянии аффекта так хладнокровно и метко стрелять? Кроме того, когда Алексей находился под арестом, кто-то пользовался банковской карточкой Полевого, а со счётов его фирмы исчезли крупные суммы денежных средств. Через некоторое время Алексей отказался от своих показаний и заявил, что убийства совершили люди в масках, которые под угрозой смерти его и его младшей сестры, заставили сделать контрольные выстрелы в уже убитых ими людей. Этим он объяснил следы пороха на руках, отпечатки пальцев на оружии и пятна крови на одежде. Они якобы забрали с собой какую-то красную папку и пригрозили ему, что если он не возьмёт на себя ответственность за убийство, то они расправятся с ним и его родными.

В эту версию следствие также не поверило, хотя некоторым подтверждением этих слов было убийство брата А. Полевого Дмитрия, который вёл собственное расследование и собирался передать следствию какие-то важные улики, а накануне этого события был обнаружен в Витебске с пулей в голове.

В 1998 году состоялся суд, который был в полном замешательстве от нестыковок и противоречий. Суд присяжных всё же признал Алексея виновным в убийстве 6 человек, что по французским законам для несовершеннолетнего тянуло на 20 лет лишения свободы, но судья, который колебался до последней минуты, вынес очень мягкий вердикт – 8 лет лишения свободы. А уже в 2000 году адвокат добился условно-досрочного освобождения Алексея Полевого.

Ещё одна странная смерть, связанная с этой семьёй, произошла через два года после убийства в Витебске Дмитрия, брата Евгения Полевого. В Москве ночью под колёсами автомобиля вдруг погиб отец Я.Н. – возлюбленной Алексея Полевого, хотя не было информации, что он ведёт какое-то собственное расследование. Возможно, что это просто совпадение.

«…И примешь ты смерть от коня своего»

Когда закончился десятилетний срок моей службы в торгпредстве, необходимо было съезжать с казённой квартиры в 16-м округе Парижа; мы уже привыкли к этому району, но уровень арендных платежей был нам не по карману, и мы стали искать жильё в пригородах. Один из наших знакомых, бывший заместитель министра рыбного хозяйства СССР, а во Франции руководитель смешанной франко-российской фирмы как раз жил в пригороде Парижа. Он и подсказал, что буквально под его квартирой на четвёртом этаже сдаётся аналогичная – на третьем. Так на следующие 10 лет мы стали соседями с семьёй Ж-х.

Жили они втроём, Георгий Владимирович, Ася Михайловна и их любимый внук, названный в честь деда Георгием, но с их лёгкой руки все мы называли его просто Гошей. Жили мы дружно, оказывали друг другу мелкие услуги, на дни рождения и День Октябрьской революции, который старики очень чтили, обязательно приглашали нас в гости. За рубежом Ж-вы прожили почти 30 лет, но оставались убеждёнными коммунистами и атеистами.

Родители Гоши давно умерли и почти всю сознательную жизнь любимый внук прожил во Франции с дедушкой, которого он, когда нужны были деньги, называл «дедулей» и бабушкой, которая была с ним более строга. Гоша быстро дорос до метра восемьдесят, бездельничал, не учился, баловался сначала «травкой», а дальше по списку; врубал какую-то примитивную музыку на полную громкость, да так, что весь дом ходил ходуном. Конечно, они его безнадёжно разбаловали, но процесс был уже необратимо запущен, все знакомые говорили Георгию Владимировичу, что однажды это плохо кончится.

В конце концов, старики купили Гоше маленькую студию, однокомнатную квартиру с совмещённой кухней, оплачивали все коммунальные услуги и ежемесячно стали выдавать по 1.000 евро в месяц на житьё-бытьё. Денег на наркотики и друзей, очевидно, не хватало, и Гоша со скандалами приходил к «дедуле» по 2–3 раза в месяц, но даже получив и эту добавку, он воровал у пенсионеров наличные и подделывал их банковские чеки.

Ж-вы поняли, что дело совсем плохо, когда в последний раз он украл у них 8.000 евро, обращались в полицию, в суд, но никто не собирался их защищать.

Мы переехали в более просторную квартиру в другом квартале, но ещё в течение трёх лет продолжали общаться и ходить к ним в гости на День Октябрьской революции. Когда очередной раз они рассказали нам, как их терроризирует внук, мы сами пошли в полицию с просьбой защитить 85-летних стариков, но у нас даже не приняли заявление:

– Вот когда что-то случится (убьют?), тогда и приходите!

Так и случилось, накаркали, следующий раз мы увидели тех же полицейских, но уже после дикого двойного убийства. Это было в начале июля 2015 года, стояла страшная жара, многие уехали в отпуска. С Женей по интернету связались внуки Ж-х, их беспокоило, что прародители не поздравили кого-то из них с днём рождения, такого никогда не бывало, кроме того, они не отвечали на звонки по-домашнему и мобильному телефонам. Внуки просили посмотреть – мы подъехали и увидели, что металлические жалюзи изнутри были плотно закрыты, выяснили, что автомобиль стоял в подземном гараже, на телефонные и звонки в дверь никто не отвечал. Появилось плохое предчувствие. Опять обратились в полицию попросили проверить, есть ли там кто живой. Полиция ответила, что не знает код замка подъезда и не может в него зайти (?). Тогда мы нашли консьержа и управляющую компанию, которая обслуживала этот дом, и их телефоны сообщили полиции. Глухо, они даже не стали звонить по этим телефонам – пусть эти люди как-нибудь к нам сами заедут. Это безобразие, некомпетентность и хамство продолжались более месяца. Круг замкнулся, мы понимали, что произошло что-то страшное, но были абсолютно бессильны перед французской бюрократией.

Ключей от квартиры ни у кого не было, и дочь Ж-х позвонила в очередной раз в полицию с вопросом, если она прилетит, то в её присутствии полиция сможет открыть дверь? «Нет не сможет, Вы должны доказать близкое родство (но документы находятся в закрытой квартире), перевести на французский и заверить у нотариуса свои собственные документы, подать в суд и через две недели, если решение будет положительным, они откроют дверь…»

Тогда дочь Женя догадалась позвонить в скорую помощь и сказала, что старым людям, очевидно, плохо, они беспомощны, но дверь закрыта – надо срочно выехать и помочь. Через два часа ей перезвонила на работу скорая помощь и сообщила, что они не имеют права сами открывать дверь. Подумав, Женя сообразила позвонить пожарным, которые во Франции выполняют также функции МЧС и, чуть ли ни плача, стала умолять их приехать и помочь старым людям.

– Огня нет, дыма нет, потопа нет, газом не пахнет – зачем ехать? – был ответ.

Наконец, те нехотя согласились, и Женя перезвонила нам – попросила срочно приехать, ей с работы добираться до дома Ж-х около часа, а пожарные согласились подъехать лишь формально, чтобы от неё отвязаться. Мы попрыгали в чём были в машину и полетели к нашему бывшему дому. Когда мы подъехали, пожарные по штурмовой лестнице с балкона на балкон уже поднялись на веранду Ж-х на четвёртом этаже, посмотрели и спустились.

– Всё в порядке, всё закрыто, следов взлома и проникновения нет.

Тогда скандал уже устроила Оксана:

– Мы требуем, чтобы вы немедленно поднялись и открыли балконную дверь, уже более двух месяцев, как пропали старые люди, надо что-то делать!

– А если они просто в отпуске, кто заплатит за ремонт жалюзи?

– Мы заплатим, ломайте!

Посовещавшись и показывая пальцами в нашу сторону, нехотя, пожарные вновь полезли на веранду наших бывших соседей. У них, как у «медвежатников», были все необходимые инструменты для быстрого взлома прочных жалюзи и балконных дверей. Как только пожарные приподняли металлические жалюзи и заглянули внутрь, они кубарем скатились вниз; не знаю, что они там увидели, услышали или унюхали, но стали немедленно звонить в полицию. Надо отдать должное, что на этот раз полиция примчалась через пять минут, и мы увидели знакомые лица полицейских, которых мы просили спасти стариков от их внука. Поняв, что произошло убийство, злые, что это произошло именно на их участке, с опущенными головами, не глядя нам в глаза, они стали вызывать федеральную полицию, те в свою очередь, – криминальную, те – прокуратуру и так далее.

Через полчаса весь квартал был оцеплен и забит спецавтомобилями, автомобилями с мигалками, со спецпропусками, лабораториями. Из автомобилей высыпали не менее тридцати человек – полицейские, следователи, криминалисты, непонятные люди с повязками на рукавах, в белых комбинезонах – в общем, силовые структуры проявили запоздалую и бесполезную активность.

Убитые Георгий Владимирович и Ася Михайловна лежали в крови на полу в спальне, связанные по рукам и ногам, со следами пыток. Убийца(ы) пытался вызвать пожар и скрыть следы преступления, но потом благоразумно решил(и), что надёжнее будет плотно закрыть жалюзи и не привлекать к квартире внимание: июль и август – время массовых отпусков, жертвы могли уехать в отпуск.

К сожалению, в момент трагедии никто ничего не слышал и не мог помочь беспомощным страдающим старикам: молодая семья, которая жила над ними, работала день и ночь, чтобы отработать полученный на покупку жилья кредит. Квартира под ними, из которой мы выехали три года тому назад, пустовала в ожидании нового арендатора. Убийца либо это знал, либо ему очень повезло, ведь слышимость в доме была отличная: когда Георгий Владимирович смотрел футбол, я мог расслышать, кому забили очередной гол.

Через некоторое время арестовали главного подозреваемого – Гошу, и он попал в психиатрическую лечебницу. Следствие продолжалось, тела убитых запретили кремировать или вывозить в Россию, по причине возможной эксгумации и дополнительных экспертиз.

Теоретически существует несколько возможных версий убийства. Самая очевидная, но может быть именно в этом её слабость, это внук Гоша – бездельник и наркоман. Вторая – это была попытка банального ограбления, а жертвы случайно оказались дома. Пока мы жили в этом доме, почти каждый год происходили ограбления квартир, особенно на нижних, доступных этажах.

Это ошибочное мнение, что Франция очень безопасная страна. В частности, у нас есть достаточно много знакомых, у которых «обносили» жильё. Среди них есть даже две русские семьи: если у зажиточной семьи украли «только» деньги и побрякушки жены, то у менее зажиточных унесли даже гордость семьи – робот-пылесос. В наше жильё также была неудачная попытка проникновения, когда поздно вечером через открытую балконную дверь злодеи залезли в квартиру на третьем этаже. К счастью, нас дома не было и брать было нечего.

Однако, эта версия маловероятна – домушники крайне редко идут на убийство. В бизнес-кругах промелькнула какая-то смутная информация, что в своё время Георгий Владимирович успешно поучаствовал в «приватизации по Чубайсу» части рыболовецкого флота СССР. Быть может, это прилетел бумеранг из «лихих девяностых», ведь нашли же следователи в квартире заряженный охотничий карабин. Кого боялся хозяин квартиры, почему их пытали, что пытались узнать, что унесли?

В конце концов, в психиатрической клинике внук признался в убийстве и был признан невменяемым, другими словами, избежал наказания и стал даже наследником убиенных.

Георгий Владимирович и Ася Михайловна Ж-ы были очень своеобразной, тихой и симпатичной парой, прожили вместе 60 лет, были по-своему счастливы. Погибли они мученической смертью в один день от рук любимого внука и были одновременно похоронены в одной могиле на местном муниципальном кладбище коммуны Сэн Клу… Пусть земля им будет пухом.

5.4. Музей Российского флага

Начало

Музей Российского флага был основан в Париже в 1995 году мной, в то время торговым представителем России во Франции, и женой Оксаной, бывшим реставратором Музеев Кремля. Музей был открыт 12 мая 1995 года в здании российского Торгпредства, а главным экспонатом музея являлся первый трехцветный флаг свободной России, поднятый над Белым Домом 22 августа 1991 года.

На открытие музея Президент направил со своим приветствием руководителя Государственной архивной службы России Пихоя Р.Г., а премьер-министр Черномырдин – своего спичрайтера Сергея Колесникова (по стечению обстоятельств он оказался сыном моего бывшего классного руководителя Колесниковой Адель Давыдовны, которая в своё время попросила меня-старшеклассника дать девятилетнему Сергею несколько уроков рисования. Мир тесен…)

Хочу уточнить, торгпредство России во Франции размещается в огромном особняке дворцового типа и занимает площадь в несколько тысяч квадратных метров. Это огромные холлы и парадные залы с высокими потолками, отделанные деревом и украшенные зеркалами; широкие лестницы с нарядными балюстрадами и многое другое, придавали этому зданию османовской архитектуры солидный образ. Единственным недостатком этого огромного полудворца была не ухоженность и отсутствие внутреннего российского содержания.

Огромные представительские пространства этого памятника архитектуры, включая стены, выглядели довольно сиротливо и неприветливо, поэтому размещение в нём экспозиции Музея Российского флага оказалось очень кстати.

В период перехода к рыночной экономике и либерализации внешнеэкономических связей на внешний рынок вышли тысячи новых игроков, которым нужно было найти друг друга. И в этом смысле Музей Российского флага, проводивший десятки выставок и презентаций, коктейлей и юбилеев, выполнял для новых бизнесменов роль своеобразной экономической свахи. Этим отчасти объясняется рекордный товарооборот, которого удалость достичь в эти годы…

Но вернёмся к музею. В фондах находились многие реликвии дореволюционной России и российского зарубежья, сохраненные для будущих поколений. Свой вклад в приумножение музейных экспонатов внесла Е.И.В. Вдовствующая Государыня Великая Княгиня Леонида Георгиевна Романова.

Основными целями Музея были провозглашены содействие возрождению и развитию России, восстановление исторических традиций и патриотическое воспитание, сохранение памятников истории и культуры народов России, всестороннее изучение национальной символики и распространение правды о прошлом Российского Государства.

Во всём мире национальный флаг является основным и неотъемлемым атрибутом государственности. Практически во всех странах большинство населения не помнит ни слова своего гимна, ни очертания своего герба. Но любой культурный человек по очертаниям национального флага может сказать, какую страну он представляет. Россия в этом смысле не является исключением. Опросы общественного мнения показывают, что именно Российский триколор (а не гимн, герб, Кремль или Красная площадь) для 80 % россиян на сегодня является основным государственным символом.

Не во всех странах, даже недавно созданных, смогли сохранить первые экземпляры своих национальных флагов. Новой России в этом смысле повезло. Несмотря на все трудности и интриги, её первый официальный флаг бережно хранится создателями «Музея Российского флага».

В музее регулярно проводились выставки, презентации, встречи и отмечались даты, связанные с историей России и русско-французских отношений. За семь лет состоялось около шестидесяти таких культурно-патриотических мероприятий, которые способствовали также развитию внешнеэкономических связей.

Илья Ильич Траскин, один из преданных волонтёров, проводил экскурсии по музею для русских иммигрантов и старшеклассников посольской школы.

В 1998 году деятельность Музея Российского флага перенесена и в Россию. Одним из первых его просветительских мероприятий в России стало издание серии книг под названием «Библиотеки музея», съёмки документальных фильмов о Романовых в изгнании, об истории Российского флага. В России сегодня существуют несколько сотен (!) музеев, которые размещаются на государственных площадях и финансируются за счёт федерального и региональных бюджетов. И только одному камерному музею, хранящему за счёт личных средств создателей главную святыню страны, за 25 долгих лет, после многократных обращений, не было выделено ни одного квадратного метра площадей и ни 1 руб. государственного финансирования. А ведь среди адресатов, к которым мы обращались, были Управляющий делами Президента и глава Правительства РФ, мэр Москвы и Президент России, руководители фракций в Государственной Думе, а также некоторые олигархи…

Анализ ситуации неутешительный – Россия в лице её государственных институтов и общество в целом находятся в глубочайшем затяжном социально-экономическом кризисе, который грозит стране окончательным моральным и физическим распадом. Чиновники, даже самого высокого уровня, погрязли в банальной коррупции и пальцем не пошевелят без прямых указаний Президента, без перспектив получения «откатов», «премий» и наград.

Политики в своём особом гадюшнике грызутся за власть и в упор не видят того, что происходит вокруг: в своё время, ни руководители «демократов» – СПС и ЯБЛОКО, ни «патриоты» – «Родина» так и не снизошли даже до формального ответа на обращение «Музея Российского флага» помочь спасти экспозицию, перевезти её в Россию.

«Новые русские» – это вообще особая песня. Ослеплённые жаждой быстрой и лёгкой наживы, они постепенно превращаются в мощную антинациональную, антироссийскую космополитическую силу, опасную как для чиновников и политиков, так и для гражданского общества в целом. Обычно, малообразованные и не обладающие вкусом, они соревнуются между собой в роскоши и самодурстве. От «старых русских» новые отличаются тем, что никто из них, очевидно, уже не войдёт в российскую историю так легко и естественно, как это сделали, например, Мамонтов, Морозов или Третьяков…

В драматичной судьбе первого Российского флага и его музея, как в кривом зеркале, отразилось уродливая российская действительность. Конечно, первый российский флаг и его музей в итоге обойдётся без участия чиновников, политиков и олигархов. Но кто от этого проиграет?!

Репрессированный и растоптанный

Музей провел в обеих странах около 60 патриотических выставок, семинаров, презентаций; издал несколько книг; снял 3 документальных фильма. Музею бескорыстно помогали многие добровольцы – потомки эмигрантов первой волны. Тогда я и не подозревал, что триколор и всё, что с ним связано, даже по прошествии времени вызывает такую дикую ненависть у определённых людей и структур, сочувствовавших путчу и ждущих возвращения коммунистов.

После распада СССР, перехода к рыночным отношениям и сокращения персонала торгпредства, в нём освободилось 2/3 полезных площадей, из которых музей арендовал примерно 1 %. В основном экспозиция, включая флаги, размещалась в мрачных и пустующих холлах старинного особняка, на лестницах и в коридорах бывшего во время войны трибунала гестапо – сегодняшнего Торгпредства России во Франции.

Иностранцы говорили, что за счёт уникальной экспозиции, интерьер Торгпредства стал выглядеть, как настоящий представительский дворец – в нём было не стыдно проводить серьёзные переговоры на любом уровне. Но как только президент Б. Ельцин ушёл в отставку, началось давление, демонтаж и выкорчёвывание всего, что так или иначе было связано с его именем, мирной революцией августа 1991 года. Погромщики практически репрессировали, выкинули на улицу музей с первым российским флагом. Уникальные экспонаты единственного в мире музея, посвящённого нашему государственному символу, покидали в коробки, побили, покрошили, в общем, «помогли вывезти».

Оптимистичным было начало истории первого флага новой России… Оптимистичным было начало истории и самой новой России. Однако продолжение оказалось более пессимистичным, а скорее, даже позорным для нашей страны, её «элиты» и руководства, но это уже тема для другого разговора…

Остаётся только жаловаться в «Спортлото»

Однажды, через много лет, во второй половине 2015 года, внимательно посмотрев на календарь, я вдруг понял, что в 2016-й приближается важный государственный праздник – 25 лет возрождению российского флага. Я-то вспомнил, но президент – он человек очень занятой, вполне мог и забыть… Решил деликатно так просто напомнить.

Путин человек очень современный, и чтобы держать руку на пульсе страны, распорядился создать сайт «Письмо Президенту», которым я и воспользовался, написав короткое письмо. Я подумал, ведь даже товарищ Сталин, к которому я отношусь без всякого пиетета, не доверяя докладам коварного Берии о ситуации в стране, несмотря на суперзанятость, иногда читал письма граждан. И довольно часто даже собственноручно отвечал. Так, например, в марте 1952 года появилось письмо некоего гражданина Ярошенко, а уже через месяц – ответ тов. Сталина «Об ошибках тов. Ярошенко Л.Д.». Коротко и ясно – ошибся Ярошенко. Пусть и мне ответят, если я уж так в чём-то ошибаюсь.

Я предложил Путину очень скромно отметить этот серебряный юбилей российского флага, открыв в этот праздничный день 22 августа 2016 года соответствующую памятную доску на Белом доме, над которым впервые официально был поднят российский триколор. Сегодня это здание, как и в 1991 году, является Домом Правительства; находится на балансе и обслуживается «Управлением делами Президента РФ». Вот я и подумал: флаг вам в руки, на своём «доме» установите свою табличку в честь своего же юбилея…

Потирая руки, я сел и стал с нетерпением ждать соответствующего ответа от президента и, конечно, благодарности – подумал, оценят, ведь нашёлся же гражданин, который за всё в ответе, который думает не только о себе, но и о Державе…

Бюрократическая система чётко сработала и через месяц, – отведённый законом срок, как, кстати, и в 1952 году (ответ Сталина на письмо тов. Ярошенко Л.Д.), на моё письмо был получен замечательный ответ, который условно можно было бы назвать: «Об ошибках тов. Ярошенко В.Н.).

Отвлекусь на минуту – надо заметить, что в Администрации и Управлении делами Президента работают тысячи образованных и высококвалифицированных интеллигентных специалистов, которые регулярно ездят по важным совещаниям на дорогущих автомобилях (если верить «завистнику» Алексею Навальному). Во все концы мчатся тысячи курьеров, фельдъегерей, перегреваются от напряженной работы телефоны и компьютеры, факсы и ксероксы. Жуть, какой интеллектуальный и организационный потенциал и административный ресурс. Эти набранные из интеллектуального резерва страны «умники и умницы» получают большие зарплаты, пенсии и льготы. Уж они-то внимательно прочитают, всё взвесят, если нужно, доложат наверх или сами рискнут принять мудрое решение, – наивно подумал я.

Но в итоге оказалось, что никто из учёных мужей или не читал, или ещё хуже, не понимал о чём идёт речь. Вот тогда и пригодились курьеры – мою головоломку разослали в министерские кабинеты. Там тоже долго думали и, наконец, от имени и по поручению Путина мне пришёл некий документальный ответ. Какая-то девушка, очевидно, самая продвинутая среди них в истории и культуре Отечества, работающая в одном из многочисленных отделов Министерства культуры РФ, которое, кстати, также возглавляется публичным российским патриотом господином Мединским В.Р., на голубом глазу написала примерно следующее.

Для того, чтобы в юбилейный год государство установило памятную доску в честь главного государственного символа России, в соответствии с ведомственными инструкциями (которые не может отменить даже президент – ведь мы уже давно живём в правовом государстве), я должен представить на рассмотрение строгой комиссии следующие документы:

– Историко-биографическую справку о российском триколоре (Пётр I, наверное, в своём гробу перевернулся);

– копии наградных документов… (триколора?);

– выписку из домовой книги… (опять триколора?!);

– письменное обязательство о финансировании… (кого, кому, чего, за что?).

В письме было ещё ах как много «добрых, полезных» советов. И заканчивался ответ следующими ласковыми словами:

Желаем всего доброго. (И на том спасибо)

Заместитель Директора департамента государственной поддержки искусства и народного творчества Е.Ю. Занина

(исполнитель)

Струнина Галина Михайловна (495)629-25-17)

Я бы на месте Администрации Президента для полноты картины еще бы добавил: необходимо представить справку из психдиспансера. Но это ещё вопрос: кто из нас сумасшедший? Ведь я всего-то скромно напомнил, что Российское государство в честь своего главного символа ввело в календарь государственный праздник – 22 августа «День Государственного флага». И что в 2016 году наступает «круглая дата» – исполняется 25 лет со дня возрождения российского триколора. И было бы неплохо, если бы это забывчивое государство самому себе на здании собственного Совмина, за собственный счёт приколотило маленькую памятную дощечку. «Дескать, так и так, над этим зданием 22 августа 1991 года в 12.00 впервые официально был поднят российский триколор (или что-нибудь в этом роде)». Деньги на это, подумал я, уйдут небольшие, но, если не хватит, организуем подписку через интернет.

А что ответили представители правительства от имени президента? Для того, чтобы российскому государству с достоинством отметить собственный юбилей, собирайте, гражданин, на самого самих разные справки, выписки, банковские гарантии, согласования и так далее. Так кто из нас сумасшедший?! Или они читать не умеют, или не «просыхают» от Рождества Христова до 8 марта!

Впрочем, я человек настойчивый, меня так просто с толку не сбить. Я тут же прикинул, что Управление делами Президента просто «на мели», не хватает средств на изготовления небольшой мраморной доски; желание есть, а средств нет. Всё, к сожалению, разворовали. Тогда я, как дипломированный экономист, могу предложить президенту экономически самоокупаемый проект, связанный с этим и другими юбилеями. Я вновь сел компьютер и на сайте «Письмо Президенту» чётко и коротко изложил Путину суть дела.

Дорогой Президент, следует изготовить серии юбилейных монет, марок, значков, конвертов и другой сувенирной продукции, которую население будет с удовольствием покупать и оставлять на память о своём флаге. Почему в честь амурского тигра можно изготовить памятные золотые монеты, сувениры, марки, открытки, а в честь российского флага – нет?! Посмотрите на ненавистную Великобританию: за счёт празднования всяких юбилеев и изготовления всякой памятной продукции английская держава зарабатывает, можно сказать из воздуха, более 500.000.000 фунтов стерлингов ежегодно. Или для нас – это копейки на фоне распила бюджетных средств и организации коррупции?

Через месяц от имени Путина пришёл долгожданный ответ, суть которого примерно следующая: меня послали… по разным адресам, где всё это можно быстро произвести – дескать, если тебе нужен «амурский тигр», ты за свой счёт и производи – не отвлекай моих чиновников от дел государственной важности. Круг замкнулся.

Очень странная позиция, разве это мне надо, разве на памятных монетах будет мой римский профиль, или на них золотом выбьют моё имя? И вообще, что значит сам изготавливай? Неужели амурский тигр в свободное от охоты время сам отчеканил серию этих замечательных монет?

А тут вдогонку, чтобы меня окончательно научить уму-разуму, к первому ответу пришло ещё дополнение и разъяснение, из которого следовало, что миссия вообще не выполнима – оно заканчивалось замечательными словами: «…Ходатайства родственников (?) и других физических лиц не рассматриваются». Я бы эти «мудрые слова» выделил жирным красным шрифтом…

Первый российский флаг мне, конечно, дорог, но не до такой же степени, чтобы называться ему родственником. Извращенцы какие-то.

Насчёт засилья в верхах гомосексуалистов и педофилов я много понаслышал, но новая формула, которую вывели чиновники УД Президента, это вообще какая-то патология: родственник Государственного флага России?! Хотя, может быть действительно, «крёстный отец»?

После этого конфуза я твёрдо решил: всё, хватит, завязал писать президенту и его команде – это всё равно, что жаловаться в «Спортлото»… Тогда, чтобы отметить 25-летний юбилей российского флага, а также «отмстить» доморощенным невеждам и бюрократам, я решил провести индивидуальный патриотический перформанс. Установил невысокий (есть ограничения) флагшток в нормандской деревне, где мы часто проводим лето, и 22 августа 2016 года, в День Государственного флага России, под звуки гимна РФ, который записан в мобильном телефоне Оксаны, гордо поднял наш триколор. Местные крестьяне отнеслись к юбилею российской символики с пониманием, а я сделал эту церемонию ежегодной традицией.

Позже мне пришла очередная дерзкая мысль. Ну не хотите памятную доску в честь первого триколора устанавливать, ладно, вот вам другое предложение от ветерана демократического движения. Почему бы президенту России, где бы он ни находился, ежегодно 22 августа в День Государственного флага РФ публично, под российский гимн, не повторить мою традицию и не сделать её обязательной для всех последующих президентов России. А там, глядишь, и народ за ними подтянется, когда увидит в утренних новостях, какой полезный пример показывают нам сильные мира сего…

«И мысли в голове волнуются в отваге,

И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,

Минута – и…» —

я, вопреки прошлому обещанию больше с ними не связываться, изложил это предложение Путину коротким письмом в Администрацию Президента РФ. Уже зная на собственном опыте, какими интеллектуалами, знатоками истории и юриспруденции себя окружил ВВП, я с ужасом ждал какого-нибудь нелепого ответа или подвоха. Однако, я ошибся – через некоторое время пришёл симпатичный ответ, из которого следовало, что моё предложение принято к сведению и будет учтено. Мало того, меня благодарят за активную гражданскую позицию. Ну что же, от слов к делу, будем ждать результатов.

Увы, опять ничего не произошло. Тогда я принял решение создать международную общественную организацию «Подними Российский флаг» для реализации всего того, о чём мечтал и писал президенту. Может быть, подобно общественному движению «Бессмертный полк», она заставит власти повернуться лицом к своей истории и символам.

Ельцин-центр

В ноябре 2015 года в Екатеринбурге открылся музей первого Президента России – «Ельцин-центр». Огромную роль в создании музея сыграли Наина Иосифовна, Татьяна и В. Юмашев. Совершенно очевидно, что в нашей стране без согласия Путина это было бы невозможно, слишком много противников Е.Б.Н. Значит, семья проявила мягкий конформизм по отношению к властям и правильно сделала: создание центра в данном случае было гораздо важней, чем бесполезная конфронтация и слабая оппозиция Путину. Тем более, что новый президент большинство своих обещаний по отношению к Ельцину честно выполнил.

Семья сделала очень много, максимум того, что могла в нашей реальной российской действительности и, если Борис Николаевич это сейчас видит, то он должен остаться доволен тем, что они сделали не только для его памяти, но и для исторической правды. Кроме того, вокруг семьи неизбежно должно быть понатыкано много бывших и действующих сотрудников спецслужб, которые не допустили бы никаких открытых демаршей семьи против властей. Даже если эти офицеры хорошо относятся к Б. Ельцину или являются его открытыми сторонниками, у них уже давно другой главнокомандующий, чьи приказы они обязаны выполнять. Они-то и определяют в центре реальную повестку дня: что делать, что говорить, кого допускать, кого публиковать, и проч.

Этот центр должен выполнять информационно-аналитическую и познавательную функции, быть несколько демократичнее и либеральнее, чем власти, но не слишком увлекаться публичной политикой и не подпадать под влияние разношёрстных сил, которые захотят использовать его возможности в своих целях. Надо быть осторожнее с манифестациями и выставками типа «Осторожно, религия!», которыми иногда злоупотреблял «Сахаровский центр» и Елена Боннэр. Ельцин-центр и соответствующий музей – это не пропаганда «за» или «против» Ельцина, это отражение эпохи Ельцина. Чтобы люди знали правду о том времени, событиях и людях.

Музей просто замечательный и его сотрудники самоотверженны, жаль только, что находится он очень далеко от основных центров политической жизни России – на восточной окраине Европы. Я был в музее на экспозиции моего флага в августе 2016 года на 25-ю годовщину возрождения российского триколора. По этому поводу музей организовал прекрасную выставку, несколько лекций и докладов. Я выступил с небольшим сообщением о путче и истории флага № 1. Один из слушателей попросил слова и сказал, что, когда придет время, меня расстреляют, а он бы это сделал прямо сейчас. Надеюсь, что я не доживу до такого крутого поворота нашей истории…

Оказалось, что сотрудники музея его хорошо знают, он один из активистов местной профашистской организации. Такие угрозы мне мучительно что-то напомнили. Да, это уже не первая подобная угроза в мой адрес – слово в слово такие угрозы мне говорил Руцкой, когда я отказывался потакать его бритоголовым «бизнесменам» в малиновых пиджаках.

Сам Екатеринбург или бывший Свердловск, в котором я не был долгих 26 лет, оказал на меня двойственное впечатление. Город, конечно, стал лучше и чище, много товаров всяких и разных, новая архитектура и нарядные люди, много молодёжи. Однако во многом чувствуется какая-то незавершённость перехода к новой жизни. С одной стороны, Храм на крови, где коммунистами была трусливо расстреляна вся императорская семья, с другой – на одной из центральных улиц, проспекте Ленина, памятник их палачу Ешуа-Соломону Мовшовичу (Якову Михайловичу Свердлову).

С одной стороны, Ельцин-центр – символ глобальных перемен, возвращения к здравому смыслу, с другой – огромный памятник Ленину на площади 1905 года как символ гражданской войны и коммунистической утопии. Странный город, впрочем, почти вся страна такая, недоговорённая…

Часть VI. Гибель империи

6.1. Красный проект

Свердловский «голодомор» – лишние танки в обмен на продовольствие

В министерство по «вертушке» мне позвонил Б. Ельцин, хотя в кабинете никого не было, я встал и разговаривал стоя – когда звонили Ельцин или Силаев, я это делал автоматически из-за внутреннего, а не показного к ним уважения.

– Вот что, Виктор Николаевич, это очень важно, слушайте, надо немедленно, сегодня же вылететь в Свердловск, звонил Россель, говорит, что в области начинается самый настоящий голод, гуманитарная катастрофа. Горбачёв ничего не хочет или не может сделать. И это при том, что регион по уровню экономического развития стоит на третьем месте в стране. Я-то это знаю. Неужели им нечего продать, ну хотя бы на экспорт? Подумайте.

– Борис Николаевич, нами уже неделю, как подготовлен проект закона «О либерализации внешнеэкономической деятельности», Силаев его одобрил; проект у вас на рассмотрении. Когда нет денег, надо дать людям свободу – они сами себя накормят.

– Насчёт закона не беспокойтесь: с некоторыми поправками мы его, конечно, примем, но это потребует времени, плюс подзаконные акты – всякие там распоряжения, инструкции. А есть люди должны каждый день – немедленно вылетайте в Свердловск. Я предложил регионам взять суверенитета столько, сколько смогут, сколько потребуется, чтобы накормить народ, чтобы организовать нормальную работу регионов. Я предложил это, чтобы они сами по-хозяйски распоряжались местными ресурсами. Мы из Москвы не можем и не должны кормить регионы. Надо постепенно переходить к рынку. Хозяйственный суверенитет – это прежде всего ответственность, а не иждивенчество. Некоторые пытаются передёргивать мои слова. Объясните это, пожалуйста, руководству области и особенно Росселю.

Я чувствовал, что Б. Ельцин «заводится», что он очень расстроен. Его слова начинают интерпретировать на сепаратистские лады – кому как выгодно. Видно было, что Б.Н. очень переживал, когда на все лады стали комментировать, переиначивать и искажать смысл его фразы о региональном суверенитете. Он говорил не о сепаратизме, что было бы не логично, а о том, чтобы регионы, их политические элиты брали суверенитета или ответственности столько, сколько необходимо для организации нормальной жизни обычных людей. Хватит иждивенчества и бесконечных подачек из Москвы.

– Борис Николаевич, я обязательно поговорю с Росселем о разнице между региональным суверенитетом и региональном сепаратизмом.

Делать нечего, приказы надо не обсуждать, а выполнять, придётся лететь. Поскольку ещё надо было довести до конца историю с «фальшивомонетчиками» из КПСС, я позвонил в «Независимую газету» Третьякову В.Т. Не застал главного редактора и тогда пригласил его журналиста Сергея Пархоменко лично посетить «подпольную фабрику» в наших подземельях и написать развёрнутую статью. Милов должен был всё ему показать и дать возможность сделать несколько фотографий.

Ночью я был уже был в Свердловске, а утром, когда были должны открыться магазины, поехал по городу. Впечатление было жуткое – серый, грязный очень запыленный, как будто прифронтовой город. Пустые или вовсе закрытые продовольственные магазины, угрюмые, раздражённые, готовые каждую минуту взорваться жители большого промышленного города. Если в Москве иногда ещё «выбрасывали» на прилавки колбасу или сосиски, а на полках почему-то всегда стояли трёхлитровые банки с берёзовым соком, то в Свердловске такой роскоши не видели по несколько месяцев, «выбрасывать» уже было нечего. Сейчас трудно себе представить, что в поисках продовольствия по городу «на авось», то есть, на волю случая, бродили мужчины и женщины с пустыми «авоськами» – своеобразными сумками в виде мелких рыболовных сетей. Если «рыбалка» или «охота» за продовольствием была успешной, то в «авоську» радостно загружалось всё съедобное: картошка, хлеб, колбаса, сыр… Если нет, то сама «авоська» аккуратно складывалась и убиралась в карман до следующей оказии, до следующего «авось».

Тотальный дефицит, в свою очередь, провоцировал ажиотажный спрос – всё, что случайно появлялось на прилавках магазинов, немедленно сметалось в огромных количествах «впрок», вызывая ещё больший дефицит, и всё это катилось, как снежный ком, разрушая одряхлевшую советскую экономику. Образовался замкнутый круг, разорвать который можно было только срочными, но аккуратными рыночными реформами.

Город жил слухами: в таком-то районе, таком-то магазине «выбросили» молоко; там-то сыр; там-то яблоки. Тысячи отчаявшихся людей созванивались, искали возможности выжить и накормить своих детей. Понятие «выбросили» уже много лет как заменило понятие «в продаже». Мало было заработать какие-то деньги, это было условие необходимое, но недостаточное. Надо было ещё, чтобы где-то кто-то милостиво «выбросил» продовольствие, обувь или одежду, а те – счастливчики, которые на это натыкались и покупали, возвращались домой не с покупками, а с «добычей», как озверевшие первобытные люди после удачной охоты…

Почти по всей стране фактически была введена карточная система, почти как во время Великой Отечественной войны. Позорище.

За год до этой поездки, будучи депутатом, я в качестве молодожёна получил талоны на самое необходимое. За этим необходимым Оксана поехала в магазин на другой конец Москвы, отстояла там в очереди 4 часа и привезла какое-то нижнее бельё и две пары носков. А когда мы ждали рождение дочери и нужна была обычная детская коляска, во всей Москве найти её было просто невозможно. Тогда министр внешних экономических связей, то есть я, отчаявшись, позвонил министру торговли РСФСР Хлыстову А.Ф. с этой нижайшей просьбой. Александр Фёдорович мобилизовал на поиски весь свой аппарат и через день мне сообщили адрес заветного магазина, на складе которого хранилась одна единственная коляска (!) – стратегический запас министра торговли… Чтобы не было недоразумений, директору магазина позвонил сам министр и сказал секретные слова. Когда, наконец, Оксана купила эту злосчастную коляску, директор магазина выводил её через чёрный ход, чтобы жену не разорвали в клочья другие беременные женщины, отчаявшиеся дождаться своей коляски. В таком взрывоопасном состоянии находилась вся страна.

Туалетная бумага из… химчистки

Я провёл встречу в свердловском исполкоме c городскими и областными властями, с их помощью проанализировал местную статистику промышленного производства, встретился с руководителями крупных предприятий, проехал по нескольким заводам. Там меня ждало очередное потрясение и разочарование. Промышленность работала Урала добросовестно и методично: добывалась железная руда и коксующиеся угли; домны, мартены и плавильные печи выплавляли чугун, сталь и цветные металлы. Машиностроительные заводы клепали из этих металлов мощные двигатели и силовые установки; оборонные заводы собирали танки, бронетранспортёры, пушки и тягачи. Далее всё это добро поступало на огромные склады, в основном под открытым небом. Я проехал целые квадратные километры, уставленные никому не нужной, часто устаревшей военной техникой, включая танки. Американцы, которые, наверняка, наблюдали всю эту «красоту» со спутников– шпионом из космоса, никак не могли понять, в чём заключается хитрость КПСС, как коммунисты собираются без чужой помощи довезти весь этот металлолом до Ла-Манша? Ведь Жириновский это твёрдо обещал. Или этот коварный Горбачёв просто подрывает свою страну изнутри, заставляя экономику работать вхолостую? Тратились колоссальные материальные и трудовые ресурсы, выплачивалась зарплата, на которую нечего было купить. На момент распада СССР только танков у нас насчитывалось более 60.000!

Парадокс социалистической плановой экономики заключался в том, что в стране напрочь отсутствовал рынок. Почти всё, что производилось, не имело спроса и не продавалось на внутреннем или внешнем рынке. Отсутствовали элементарные товарно-денежные отношения.

Армия за эту технику, естественно, не платила (платил бюджет, то есть вы с вами), она была раздута и под завязку насыщена устаревшей техникой. Десятки «дружественных режимов» в странах Азии, Африки и Латинской Америки получали, благодаря решениям Политбюро ЦК КПСС, под военную технику безвозвратные кредиты (читай даром) на десятки миллиардов долларов США! Это, кстати, также был один из потоков своеобразной утечки золота КПСС за рубеж, наши поставки почти никогда не оплачивались. Такая экономическая политика партии власти, в свою очередь, приводила к катастрофическим бытовым последствиям для всего населения СССР.

Чтобы эта военная техника смогла, наконец, стрелять в Анголе или Афганистане, Никарагуа или Вьетнаме, надо было по всей цепочке миллионам людей, начиная от шахтёров и кончая военными советниками, заплатить зарплату. И если бы всё это военное (и, кстати, гражданское) добро было бы продано на экспорт, то на эти деньги можно было бы закупить то, что называлось «дефицит», и население забыло бы про пресловутые «авоськи». Но это уже был бы не «развитой социализм», да ещё c «человеческим лицом», а обычная «рыночная экономика», о которой мы твердили Горбачёву последние 3 года. Но вернёмся к многострадальному, но не одинокому в своей экономической беде Уралу.

С 1990 года отсутствие рыночных товарно-денежных отношений в СССР стало выливаться в вынужденный натуральный товарный обмен, то есть, бартер. Деньги перестали играть роль всеобщего экономического эквивалента. Тольятти по бартеру в обмен на автомобили «Жигули» получал из различных регионов зерно, мясо и молоко; Ташкент в обмен на хлопок получал комбайны и грузовики; Минск в обмен на картофель получал… и т. д. В этих условиях индустриально милитаризованный Урал, особенно Свердловская и Челябинская области, в обмен на танки, бронетранспортёры и гаубицы не могли получить ни картошку, ни зерно, ни мясо, ни молоко – ничего. Урал был накануне гуманитарной катастрофы.

В 1991 году наступил настоящий коллапс – уже около 60 % товарооборота в CCCР обеспечивал средневековый бартер.

По-моему, это Э. Россель рассказал мне грустный, но смешной анекдот. В субботу директор «Уралвагонзавода» вышел с женой на «охоту» за чем-нибудь мясным. И идёт ему навстречу главный инженер завода, увешенный гирляндой из рулонов туалетной бумаги.

– Ты откуда? – в надежде купить дефицит, спрашивает директор.

– Из химчистки, – радостно отвечает главный инженер.

В таком трагикомическом состоянии находилась вся страна.

Борис Николаевич не выдержал и через день сам позвонил мне по «вертушке» Росселя. По памяти разговор был примерно следующий:

– Ну, что там?

– Плохо, – говорю я, – люди пока не громят магазины лишь потому, что там ничего нет.

– Это я и сам знаю, что вы предлагаете?

– Во-первых, я предлагаю распечатать госрезервы – войны в ближайшее время не ожидается, а людей надо обеспечить хотя бы по минимуму. Во-вторых, временно остановить бесполезное военное производство, хотя бы устаревшей тяжелой техники – она требует слишком много затрат энергии и сырья. При том наследии, что мы получили от плановой экономики, дешевле просто платить рабочим и инженерам среднюю зарплату, но чтобы они временно, пока не заработает рынок, не ходили на оборонные заводы и бесполезно не тратили энергию, металл, горючее и другие ресурсы. Затоваренные сталь, чугун и металлолом надо направить на экспорт. Под залог этого сырья «Внешторгбанк», который мы недавно создали с Фёдоровым и Матюхиным, даст региону инвалютный кредит, «Центробанк» – рублёвое покрытие (пока валюта не конвертируемая). На эти средства будет немедленно закуплено продовольствие и ширпотреб для Урала. Тем временем, Минэкономики выделяет региону квоты на экспорт сырья, – МВЭС в рамках закона лицензии, а Свердловск и Челябинск реализуют через наши объединения то сырьё на экспорт. Валюта возвращается на покрытие кредитной линии «Внешторгбанка», на котором пока нет никаких долгов. Вот примерно такая схема.

Борис Николаевич на какое-то время задумался, очевидно, я слишком быстро говорил и трудно было на слух уловить детали сказанного, а потом ответил:

– Что касается госрезервов и оборонной промышленности, это вне вашей компетенции, хотя мы это уже и сами обсуждаем. Что касается реализации излишков сырья, я не всё расслышал, но если это согласовано с Эдуардом Эдгаровичем, – действуйте…

– Борис Николаевич, это вынужденное временное затыкание дыр, надо срочно предоставить регионам максимум экономического суверенитета, с правом внешнеэкономической деятельности – из Москвы мы действительно всех не накормим. Надо в пожарном порядке принимать соответствующие законы, включая закон о либерализации внешнеэкономической деятельности и конвертируемости рубля.

– Возвращайтесь и ещё раз обсудим; слово «суверенитет» – вы знаете, как его склоняют направо и налево в регионах и республиках: материя очень уж деликатная. Как красная тряпка для быка, начинается коррида. Может заменить на какой-то синоним?

Урал временно спасли от голода, выдали квоты и лицензии на экспорт металла. По пути в аэропорт Э.Э. Россель завёз меня в местный музей, который находился в здании местного института (не помню название), где были представлены образцы всех полезных ископаемых Урала. Я был просто потрясён богатством и разнообразием уральских сокровищ. Особенно на фоне тотальной разрухи и нищеты тех, кто всё это добывает и обрабатывает.

Тем временем М. Горбачёв продолжал колебаться и не принимал ни одного предложения о начале экономических реформ. Между тем, были интересные предложения по постепенному переходу к рыночным отношениям со стороны А. Шаталина, Д. Львова, Г. Явлинского, Е. Сабурова, Г. Попова и других известных экономистов, с которыми я был знаком или сотрудничал.

Экономическая ситуация в стране действительно была катастрофической и Б. Ельцин, в отличие от М. Горбачёва, который в течение 6 лет даже не приблизился к проведению экономических реформ, понимал, что это грозит распадом не только СССР, но и России… Путь к рынку был не нов, восточноевропейские страны уже частично по нему прошли, и технология перехода к рыночным отношениям была достаточно отработана, в ней не было никаких особых секретов. Важно было только не повторить ошибок Польши – никакой бесполезной «шоковой терапии»! Особенность русского народа, кроме всего прочего, заключается в том, что он живёт «не хлебом единым», то есть, достаточно патриотичен и готов терпеть невзгоды и лишения ради Отечества и своего светлого будущего. В каком-то смысле советским и российским властям очень повезло. Но сильные мира сего не должны этим злоупотреблять, потому как терпение не безгранично, и когда оно лопается, то вспыхивают бунты и революции.

Роль ленинских «инородцев»

Чтобы понять логику и очерёдность событий последних 30 лет, осмыслить, как и почему на российской сцене появились М. Горбачёв, Б. Ельцин и другие, необходимо заглянуть вглубь нашей истории, хотя бы на 100 лет назад. Не осмыслив прошлого, невозможно понять настоящего.

В 1913 году Россия была на взлёте и в последующие за переворотом 1917 года 20–25 лет коммунисты, заправлявшие страной, несмотря на репрессии и рабский труд, не смогли достигнуть этого уровня по основным показателям экономического развития и уровня жизни населения.

В 1914 году Германией и Австро-Венгрией была развязана I-я Мировая война. Для России это была война отечественная, наша страна не только ни на кого не нападала, но и старалась всячески предотвратить эту роковую войну. Однако в спину России были нанесены несколько серьёзных предательских ударов. Сначала в 1917 году произошла буржуазно-демократическая революция, свергнувшая монархию. Россия зашаталась, но оставалась единым унитарным государством. В результате февральской революции страна стала одной из самых демократичных стран в мире. Появились новые свободы, были сняты старые ограничения, начались важные реформы, хотя на мой взгляд можно было сохранить конституционную монархию. Лозунгом Временного правительства оставалась «Война до победного конца», что логично в любой, и тем более отечественной войне. Но Ленин и Троцкий выдвинули другой лозунг: «Превратим империалистическую (по их мнению) войну в войну гражданскую». Немцы с удовольствием пропустили через свою территорию несколько «пломбированных вагонов» с «революционерами», которые придерживались этой стратегии.

Среди пассажиров этих вагонов были учредители РСДРП; руководители Петроградского совета, осуществившего переворот; комиссары; будущие руководители правительства, ВЧК и т. д. В этой компании почему-то было очень мало преступников русского происхождения, всё больше какой– то мутный космополитичный народ, международный сброд. По сути дела, октябрьский переворот совершили «инородцы». В XVIII – начале XX века в нашей стране слово «инородцы» было вполне корректным юридическим понятием, которым определялась категория подданных в рамках права Российской империи. Как правило, это были не славяне и не православные. Евреи, которые фактически и совершили октябрьский переворот, были либо иудеями, либо атеистами, точнее сектантами-кабалистами. Недаром они сразу бросились уничтожать традиционную религию русских – православие: казнить священников, закрывать и разрушать храмы, переплавлять церковные реликвии в золотого тельца, жечь иконы…

Этот «троянский конь» не сразу поднял голову в России. Империя росла и развивалась – необходимо было обустраивать новые земли, организовывать жизнь новых граждан. Императоры издавал специальные указы и законы, регулировавшие деятельность по адаптации «инородцев», которые часто пользовались национальной автономией – финны, поляки, частично евреи (кагалы). Многие исповедовали разные религии; не знали русского языка, то есть, не могли соблюдать общие для всех россиян законы и т. д. Для того, чтобы дать возможность получать соответствующее образование представителям всех религиозных конфессий, устанавливались определённые квоты, в том числе для поступления в учебные заведения, что очень возмущало именно евреев. Тов. В. Ленин использовал довольно ходовое слово «инородцы» или иногда «обрусевшие инородцы» даже по отношению к своим разношёрстным соратникам по геноциду русского народа (С. Орджоникидзе, Ф. Дзержинский, И. Сталин)… И только в течение XX века это слово было забыто или стало именем нарицательным. Надо сказать, что марксизм был лишь поводом и идеологическим сопровождением целей захвата власти инородцами в России и достижения в дальнейшем мирового господства.

Только после большевистского переворота в октябре 1917-го года Россия распалась на десяток независимых, враждебных Москве государств. Именно тогда, а не 1991 году, впервые объявили о своей полной независимости и отделились от России: Эстония и Литва, Латвия и Украина, Армения и Грузия, Азербайджан и Туркестан, Тува и Дальневосточная Республика, плюс Польша и Финляндия. Причины в основном было две: никто не хотел жить под ярмом большевиков – это первое; местные националистические элиты пробудили в народах историческую память и национальное самосознание – это второе.

Отчасти, этот процесс объективен и во всём мире до сих пор наблюдается движение в направлении огосударствления наций, стремление даже малых народов к созданию собственных государств. Но октябрьский переворот многократно ускорил и обострил этот болезненный процесс в межнациональных отношениях… А последовавшая за этим многолетняя трущобная безнадёжная жизнь и бесконечные коммунистические репрессии закрепили ненависть к центральной власти, от которой исходили репрессии, законы и указы – всё видимое зло.

Международные террористы

Большевики – новые наглые хозяева России, развязав жесточайшую гражданскую войну, попытались огнём и мечом создать своего рода межконтинентальную, всемирную империю, но уже свою – коммунистическую. В результате на большинстве территорий России была установлена советская власть, однако Польша и Финляндия оставались независимыми, а «всемирную революцию» по тов. Л. Троцкому (Лейбе Бронштейну) пришлось на время отложить.

Сейчас, кроме специалистов, уже мало кто помнит, что Россия была лишь первой жертвой международного заговора коммунистов – последователей К. Маркса (Лейбы Мордехая). Она оказалась пилотным, экспериментальным проектом большевиков, главной же целью этой преступной подпольной международной организации было захватить или подчинить себе весь мир. Так в начале XX века впервые зародился международный терроризм, который после октябрьского переворота стал ещё и государственным.

Внимательно посмотрим на последний герб бывшего СССР, который олицетворял главную идею или цель создания коммунистического государства. В центре его изображена не карта России или СССР, а весь земной шар – они нагло и откровенно стремились к мировому господству и не собирались даже этого скрывать.

«…Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый мир построим,

Кто был никем – тот станет всем!..» —

таковы многообещающие слова «Интернационала» – первого советского гимна (вплоть до 1944 года). Такие многообещающие перспективы предлагались для бездарей, аферистов и авантюристов всех мастей.

Русская версия гимна была написанная одесситом А. Шатовым (Ароном Яковлевичем Кацем в 1902 году). Песенку вдохновенно пели кухарки и сапожники, портные и аптекари, шинкари и недоучившиеся студенты, швейцарские эмигранты и другие «заслуженные» россияне, захватившие руководство Совнаркома, ВЧК, РКА, Комиссариатами и т. д. Я не сторонник теории заговоров, но всё это выглядело не только возмутительно и более чем странно: слишком целенаправленно и организованно действовала эта антирусская коммунистическая гопота…

Не менее интересна история не только последнего, но и первого советского герба, просуществовавшего с 1923 г. по 1936 г. На гербе, как полагается, есть изображение серпа и молота (просто кощунство). Так вот, ручка серпа была изображена перевёрнутой вверх ногами. То ли художник ошибся, то ли решил специально поиздеваться над коммунистами, которые лицемерно создавали якобы государство «рабочих и крестьян». Коммунистическое руководство c умным видом во всех бюрократических инстанциях многократно обсудило и утвердило этот герб, как будто настоящего серпа в глаза не видели. В течение почти 14 лет, международные преступники и одновременно невежды, буквально молились на эту карикатуру и орали свой агрессивный гимн «Интернационал».

Ручки инструментов рабочих и крестьян выглядят примерно одинаково (например, серп и мастерок). Но раз они годами не замечали такую явную ошибку, значит среди них не было ни рабочих, ни крестьян, которые составляли тогда более 80 % населения России. Так чьи же интересы представляли инородные самозванцы? – Эта «интербригада», захватившая власть в ослабленной войной и пропагандой России, успешно реализовала малоизвестный для широкой публики вариант русского холокоста… Международным террористам для дьявольского эксперимента нужна была территория разбоя и зомбированные рабы, т. е. подготовленный плацдарм для дальнейшей экспансии в другие страны…

В 1919 году специально для этих целей был создан «Коммунистический интернационал» («Коминтерн») во главе с тов. Г. Зиновьевым (Гершем Радомысльским), целью которого был насильственный захват власти во всём мире при помощи вооружённых мятежей подконтрольных компартий. Именно поэтому «братские компартии» за границей до сих пор с ужасом воспринимаются местным населением как «агенты Кремля».

Для «экспорта революции» «Коминтерн» имел в своём составе различные подконтрольные международные организации – коллективные члены (например, «Коммунистический интернационал молодёжи», «Профинтерн», «Международная организация помощи борцам революции» – своего рода «революционный общаг» для арестованных террористов и членив их семей и т. д.).

«Коминтерн» функционировал полностью под руководством Кремля и финансировался за счёт бюджета советской России и СССР, а значит за счёт рабского труда и нищенского существования наших соотечественников. В структуре аппарата «Коминтерна» были подразделения по сбору информации и её анализу (шпионаж); по подготовке идеологических и военных кадров (подрывная деятельность за рубежом). Были также подразделения по проведению финансовых операций (финансирование нелегальных политических и военизированных организаций); по издательской работе (изготовление и распространение пропагандистской печатной продукции на иностранных языках). Например, книга «Вооружённое восстание» являлась учебно-справочным пособием по организации мятежей и т. д.

Тов. Лев Троцкий был вождём, главным идеологом и организатором, так называемой, «перманентной революции», то есть нон-стоп международного терроризма. Фактически им было всё равно, какой насаждать режим, – главное захватить власть и править миром. Коммунизм был лишь поводом для переворотов. Заговорщики превратили Советскую Россию в невольный форпост и плацдарм мировой экспансии и агрессии коммунизма. В рамках организации «всемирной перманентной революции» в 1920 году был организован знаменитый катастрофический поход Тухачевского на Варшаву.

Михаил Тухачевский был профессиональным военным карьеристом – ему было всё равно за кого и против кого воевать, лишь бы шли ордена, звания и должности. На стороне России он успешно воевал против Австро-Венгрии и Германии; на стороне красных он с переменным успехом воевал против белых; на стороне Советской России он безуспешно воевал с Польшей. Зато он вполне «успешно» жестоко подавил восстание гарнизона Кронштадта и «мастерски» применил химическое оружие, авиацию и артиллерию для подавления восстания крестьян в Тамбовской губернии.

И.В. Сталин учёл все заслуги Тухачевского – с одной стороны и реальную для себя самого опасность – с другой. В результате, в 1937 году Михаил Тухачевский был расстрелян по подозрению в организации заговора в рядах РККА и, если существует загробная жизнь, – горит этот красный палач в адском огне с такими же, как и он сам…

В июне 1920 года в Москве состоялся II Конгресс Коминтерна, который продолжил курс на мировую революцию. Считалось, что основными двигателями такой революции станут Социалистическая Германия и Социалистическая Россия. А до Германии было рукой подать, оставалось только пройти с мечом и огнём через «панскую Польшу», а там и революция в Германии не заставит себя ждать.

Тухачевский тогда самонадеянно заявлял, что на пути к мировой революции он перешагнёт через труп Польши. У Троцкого, Ленина, Зиновьева и прочих коммунистов на языке были такие рассуждения: Варшава – ключ к Берлину; Берлин – ключ к Европе; Европа – ключ к мировому господству…

Под Варшавой войска Тухачевского были разбиты, полегло много русских солдат, но и после этого поражения своей голубой мечты о мировом господстве наши коммунисты не оставили.

Поскольку русский язык был в России языком межнационального общения и цементировал наше общее государство, это, очевидно, не устраивало тов. Л. Бронштейна и Г. Радомыльского: они активно насаждали новый «революционный» всемирный синтетический язык – эсперанто. Примерно до 1935 года велась очень активная работа по внедрению эсперанто – удалось обучить языку «революционного общения» несколько миллионов человек, которые рассматривались, как агенты влияния Кремля. Для них издавалась специальная учебная и периодическая литература. Потом идея «мировой революции» стала постепенно утихать и сегодня эсперанто владеет ничтожный процент жителей земли…

Тактика переворотов и репрессий

Начиная с 1917 года этот коммунистический сброд для захвата власти начинает активно формировать международные отряды хорошо вооружённых боевиков во многих европейских странах: Германия, Венгрия, Финляндия, Италия, Дания и т. д. При этом цинично назвав этих бандитов «красной гвардией».

В России банды «красногвардейцев» (сейчас бы их назвали незаконными вооруженными формированиями) начали формироваться ещё с 1905 года. В Германии, Венгрии и Словакии они организовали мятежи и временно в 1918–1919 годах захватывали власть, но потом довольно быстро были разгромлены здоровыми силами национального сопротивления. Мгновенный экспорт революции не удался, что-то пошло не так.

В Финляндии в 1918 году бывший генерал-лейтенант Российской Императорской армии, впоследствии финский маршал К. Маннергейм подавил попытку коммунистического переворота, организованную «красной гвардией», и отстоял независимость этой страны. Коммунисты никому ничего не прощали – 30 ноября 1939 года Сталин, к тому времени окончательно передушивший своих конкурентов в местном коммунистическом гадюшнике, бросил против маленькой Финляндии большую, но плохо подготовленную Красную армию.

В соответствии с «пактом Молотова – Риббентропа» Бессарабия, Западная Украина, Западная Белоруссия, Прибалтика и Финляндия входили в «зону интересов СССР».

С 1 сентября в Европе уже полыхала Вторая мировая война, поэтому СССР, который ввёл свои войска в эти регионы, признали агрессором и исключили из Лиги наций (предшественника ООН). Красная Армия потеряла в неподготовленной войне с Финляндией 126.000 человек убитыми и 264.000 ранеными. Быстро захватить столицу Хельсинки и выйти на границу с Норвегией не удалось. 13 марта 1940 года был подписан соответствующий мирный договор, по которому Финляндия потеряла 11 % своей территории, но сохранила независимость, а СССР отодвинул государственную границу от Ленинграда.

Отдалённые окраины бывшей Российской Империи также долго и отчаянно сопротивлялись в неравной борьбе против наступления «коммунистического рая». В Средней Азии вплоть до тридцатых годов, когда «товарищи из центра» под руководством М. Будённого безжалостно расстреливали заложников и сжигали целые аулы, шла партизанская война. Отдельные столкновения с «басмачами» продолжались в регионе вплоть до 1938 года.

В результате жестокой и кровавой гражданской войны, и долголетних репрессий в советской России погибли миллионы людей. Десятки млн. остались инвалидами, а около 3.000.000 бывших граждан Российской империи, спасая свои жизни и жизни своих детей, вынуждены были бежать из охваченной геноцидом Совдепии за границу, где большинство влачили жалкое существование…

Захватив власть, антироссийская шпана стала разрушать и осквернять храмы; уничтожать священников, интеллигенцию, дворян, офицеров, предпринимателей, крепких крестьян и думающих рабочих… Было сделано всё, чтобы уничтожить или ослабить генофонд русского народа, как государствообразующей нации, что неизбежно сказывается до сих пор. Вы думаете, родные и близкие жертв коммунистического террора так просто забыли, что именно из ненавистных русских центров – Москвы или Питера (Ленинграда) – приходили преступные приказы? Людям было трудно понять, и это старательно замалчивалось, что кровавую бойню в России организовали не русские, а некий международный сброд, который захватил Москву, и это тема для серьёзных исследований.

Напомню, что в 1922 году, когда формально закончилась жестокая и кровавая гражданская война и был создан СССР с «правом наций на самоопределение вплоть до отделения», Б. Ельцин, который якобы развалил СССР, ещё не родился. А в 1937 году, в разгар новой волны массовых репрессий, ему было всего 6 лет. 1937 год закрепил ненависть граждан СССР к собственной стране, оккупированной коммунистами, – с одной стороны, и к русским, к сожалению, – с другой…

Зачем «храбрым революционерам» русские имена и фамилии?

Чтобы скрыть свои настоящие фамилии и цели, чтобы оградить себя и своих потомков от справедливого возмездия русского народа, эта шайка матёрых преступников либо жила под чужими фамилиями, либо придумала себе псевдонимы – «партийные клички» или, как принято у уголовников, «кликухи». Причём многие из них звучали неопределённо-обманчиво и загадочно, вполне на русский лад. Среди лидеров террористов, которые были на слуху, такие, например, как: Ленин (Ульянов), Сталин (Джугашвили), Троцкий (Бронштей), Парвус (Генфальд), Свердлов (Янкель), Зиновьев (Радомыльский), Урицкий (Борецкий), Каменев (Розенфельд). Вошли в историю и Володарский (Коген), Литвинов (Финкельштейн), Стеклов (Нахамкес), Мартов (Цедербаум), Богданов (Зильберштейн), Войков (Вайнер), Землячка (Залкинд), Радек (Собельсон), Луначарский (Мандельштам), Аксельрод (Пинхус), Сокольников (Бриллиант). Этот список далеко не полный, в него не вошли ещё тысячи подобных оборотней, готовивших и осуществивших коммунистический переворот и массовые репрессии против русского народа…

Почему они упорно брали всяческие псевдонимы, русские имена и фамилии? – Очевидно потому, что народ, имея определённый опыт общения, не доверял тому, что говорили и особенно делали евреи, полагая, что как обычно, всё делается для их собственной выгоды и корысти. Значит эти люди прекрасно понимали, что совершают страшные преступления и хотели максимально замаскироваться, избежать наказания для себя и презрения для своих потомков.

После переворота 1917 года и вплоть до конца 30-х годов эти «интернационалисты» составляли большинство в криминальном руководстве советов, Совминов, комиссариатов, ВЧК, губкомов и т. д. Кроме того, для лучшей организации террора итеркоммунистами была создана целая армия надсмотрщиков с огромными полномочиями – многочисленная прослойка привилегированных «комиссаров», представителей той же самой мутной космополитической масти. Однако для простых людей, жителей национальных окраин и будущих союзных республик, вся эта шайка представлялась «москалями», то есть «русскими» – хотя русских среди них было не более 25 %. Это сильно дискредитировало наивных русских и на многие годы подрывало межнациональные отношения в России.

Когда в 2017 году подоспел славный 100-летний юбилей Октябрьского переворота, эта тема вновь появилась на повестке дня. Среди иностранных средств массовой информации её не обошёл вниманием даже официальный французский радиоканал RFI (международное французское радио), вещающий на 15 языках. К моему удивлению, в своём электронном приложении на русском языке он опубликовал статью – откровение своего обозревателя Гасана Гусейнова, который называет себя евреем (возможно сефардом), под названием «От евреев до юбилеев». В публикации, в частности, то ли с сарказмом, то ли с большой гордостью было написано: «В 2017 году, правда, не совсем понятно, который из юбилеев отмечать – не то победы в России еврейских большевиков над немецкой монархией, не то торжества народа над помещиками и капиталистами, не то начала триумфального шествия еврейского марксизма-бланкизма (помните одну из настоящих фамилий дедушки Ленина? то-то же!) над просторами среднерусской равнины». Если бы такую крамолу написал, например, я, а не правоверный еврей, который везде подчёркивает свою национальность, то другие строгие изгои зачислили бы автора в ряды махровых антисемитов, затоптали бы…

Уже тогда начала накапливаться огромная, не имеющая выхода, достаточно агрессивная и разрушительная энергия распада, которая в конце 1980-х, начале 1990-х годов вылилась в кровавые межнациональные столкновения, сепаратизм и «парады суверенитетов».

Геноцид русского народа и его последствия

Но «революция» и гражданская война были только началом. Потом геноцид народов России был расписан, как по часам: военный коммунизм, голодомор, раскулачивание, принудительная коллективизация, концлагеря, массовые репрессии, депортация народов… Всего за период правления коммунистов и комиссаров, по некоторым приблизительным данным, было репрессировано в общей сложности около 50.000.000 человек, часть из которых погибла… Вот это уж всем холокостам холокост! Почему об этом все забыли и застенчиво опускают глаза, когда кто-то только заикается о холокосте русских?!!

Ещё до 1939 года были депортированы из родных мест сотни тысяч терских казаков, корейцев, китайцев, финнов, поляков, эстонцев, литовцев, латышей, а после 1941 года и немцев. Недаром во время Великой Отечественной войны 1941-45 годов была такая массовая сдача в плен красноармейцев – многие солдаты и офицеры сдавались добровольно не из трусости, а потому, что не хотели воевать за своих угнетателей. По этой же причине сотни тысяч мужчин дезертировали и уклонялись от призыва в Красную армию. В общей сложности число военнопленных, полицаев, дезертиров и уклонистов составляло около 5.000.000 человек. Даже фашистская Германия не знала такого массового саботажа, внутреннего сопротивления властям со стороны собственного населения.

Таких «небоевых потерь» за всю историю человечества не знала ни одна армия в мире. И во многом это был результат преступных национальной и экономической политики коммунно-комиссаров. Из советских военнопленных и тех, кто остались на оккупированных территориях, немцы успешно комплектовали трудовые и военные формирования по национальному признаку, которые не только выполняли трудовую повинность и охранные функции в тылу, но и участвовали в боевых действиях на стороне немецкой армии.

Были ещё истории с белыми скакунами, которых якобы по решению чеченских и крымско-татарских старейшин дарили Гитлеру, есть свидетельства о выдаче крымскими татарами местных партизан, о чеченцах – проводниках на Кавказе знаменитой немецкой дивизии «Эдельвейс», солдаты которой водрузили флаг со свастикой над Эльбрусом и т. д. Я не хочу оправдывать этих людей, в данном случае это было явное предательство, Родина оказалась в опасности, надо было забыть все обиды и унижения; война шла за спасение Отечества – это была воистину Великая Отечественная война. Внутренние вопросы надо было решать после окончания войны. Однако объяснить поведение многих из тех, кто сотрудничал с немцами, постараться хотя бы со всякими оговорками понять (но не простить) коллаборационистов тоже необходимо. Мы обязаны услышать их аргументы. Как правило, большинство из них были родными и близкими тех миллионов наших сограждан, жизнь которых была отнята, обрушена, раздавлена этой марксистской группировкой преступников, которые, начиная с октября 1917 года, безраздельно были в России у власти.

Во время Великой Отечественной войны, в 1943–1944 годах, национальная политика коммунистических вождей нашла своё логическое продолжение: под предлогом массового дезертирства из советской армии и сотрудничества с немцами были полностью депортированы финны, калмыки, чеченцы, ингуши, карачаевцы, балкарцы, крымские татары, ногайцы, турки-месхетинцы, понтийские греки... Страшно подумать – если бы фашисты прорвались в Закавказье, то этот список, очевидно, пополнился бы грузинами, армянами, азербайджанцами, курдами…

Уже после войны, в 1949 году, за два дня из Прибалтики было выслано около 100.000 эстонцев, литовцев и латышей. С 1940 по 1957 год за независимость прибалтийских стран «против коммунистов и евреев» упорно сражались десятки тысяч партизан – «лесных братьев» (очевидно, последний из них был застрелен сотрудниками КГБ СССР только в 1978 году!).

На Западной Украине с 1939 и до середины 50-х годов против СССР отчаянно боролись украинские националисты, которых в народе иногда называют «бандеровцами». Хотя это неточное название – скорее собирательный образ – воевала разношерстная публика по различным соображениям. Причём, с 1944 до 1948 года сторонники «самостийной Украины» были объединены в многочисленную и хорошо вооружённую Украинскую Повстанческую армию (УПА). Затем это движение превратилось в «вооружённое сопротивление против москалей и евреев». Активное сопротивление украинских националистов окончательно прекратилось только после отравления в 1959 году в Мюнхене парами цианистого калия Степана Бандеры сотрудником КГБ Богданом Сташинским.

Как в СССР кликнулось, так в России и аукнулось

Такова была ненависть к коммунистам, комиссарам и стремление народов, населяющих нашу страну, к национальной независимости. И не только народов нашей страны. Так называемый «социалистический лагерь», которому после 1945 года руководство СССР силой оружия навязало свою идеологию, с первого дня его создания сопротивлялся и трещал по всем швам. В Восточной Европе одно за другим вспыхивали антисоветские и антикоммунистические восстания:

– 1953 год – в Берлине;

– 1956 год – в Будапеште;

– 1961 год – строительство Берлинской стены (чтобы, зря не бегали из «коммунистического рая»);

– 1968 год – в Праге;

– 1970 год – расстрел войсками демонстрантов в Гданьске (Польша);

– 1981 год – введение военного положения в Польше (даже через 25 лет генерал В. Ярузельский был отдан за это под суд);

– 1989 год – восстание в Бухаресте и Тимишоаре; расстрел восставшими военными генсекретаря компартии, президента Румынии Н. Чаушеску;

– 1989 год – падение Берлинской стены;

– 1990 год – воссоединение Германии;

– 1990 год – распад Варшавского договора, противостоявшего НАТО;

– 1990 год – практически перестал функционировать Совет Экономической Взаимопомощи (СЭВ), неудачный социалистический аналог Евросоюза (формально распущен в 1991 году).

К 1990 году все восточноевропейские страны отказались от коммунистической идеологии и строительства социализма. Во всём мире только руководство Кубы и Северной Кореи, боясь потерять личную власть, продолжают мучить свой народ коммунистическими сказками и голодом.

КПСС превратилась в сборище лицемеров; крах коммунистической системы в Восточной Европе был предвестником ставшего неизбежным краха советского коммунизма и распада СССР. Всему миру стало ясно, что социализм – это тупик, утопическая западня, из которой теперь будет трудно выбраться без серьёзных потрясений.

Страны, освободившиеся от полуголодного социализма, побежали от СССР, а потом и от России – правопреемника СССР, как чёрт от ладана. Иногда созданные искусственно многонациональные государства после падения коммунизма вообще распадались, например, Югославия и Чехословакия. Причём, распад Югославии на 7 независимых государств в течение многих лет сопровождался кровопролитной гражданской войной…

После отказа от навязанной им коммунистической идеологии, все наши бывшие «партнёры» по светлому будущему дружно, без передышки ринулись в Евросоюз и НАТО в надежде, что те спасут и защитят их от СССР (России), из которого приползла к ним на танках коммунистическая чума. Эти страны даже не надо было втягивать в Европейский союз и НАТО – перепуганные попыткой военного переворота в августе 1991 года, они сами встали в очередь за безопасной достойной жизнью для себя и своих детей…

И ни-ка-ко-го отношения к этим драматическим событиям в Восточной Европе и СССР, предвестникам распада СССР, Б. Ельцин, естественно, также не имел. Он был ещё ребёнком, а развал уже давно начался и набирал скорость.

На фоне этого экономического и политического тупика и распада жизнь в СССР всё равно продолжалась, пробивалась, как трава через асфальт – советские люди любили, рожали и воспитывали детей, строили дома, занимались наукой и искусством, летали в космос… Но всегда мы надеялись и мечтали, что когда-нибудь, хотя бы для детей, начнётся другая более естественная и нормальная жизнь.

6.2. Колос на глиняных ногах?

Часто исторические невежды огульно, скорее всего для красного словца, обвиняют Б. Ельцина в развале СССР, этого сейчас не делает только ленивый. Критики первого президента России просто грубо льстят Борису Николаевичу. Такие обвинения звучат нелепо, ведь Союз Советских Социалистических Республик – огромное государство, где царили экономическая разруха и межнациональная рознь, распался в силу совершенно объективных долгосрочных исторических причин.

СССР ожидала печальная судьба советского «Титаника». Процесс был мучительным, неоднозначным и неотвратимым; энергия распада накапливалась в течение 70 лет. Главным толчком распада стал путч, до которого я даже не представлял себе, как может рассыпаться, подобно карточному домику, наш «могучий Советский Союз»!

Да, я не был в восторге от Беловежских соглашений, но понимал, что лучше ужасный конец, чем ужас без конца. После фактического отказа большинства республик подписывать новый союзный договор, получения катастрофических результатов референдума о независимости Украины накануне встречи в Вискулях, стало ясно, что процесс распада стал необратим.

В условиях глубочайшего системного кризиса СССР и введения карточной системы губительным и бесполезным было бы ведение предварительных многолетних переговоров с республиками о новых границах. О судьбе Крыма, Севастополя, собственности за рубежом, Алмазном фонде, золотом запасе, вкладах в «Сбербанке», долгах Парижскому и Лондонскому клубу и очень многом другом. Тем более, что основные игроки, граничащие с Россией – Украина, Казахстан и Белоруссия – обладали важным аргументом – ядерным оружием.

Я не собираюсь выступать в качестве адвоката Б. Ельцина, он совершил достаточно много ошибок, о которых я не стесняюсь говорить открыто, но к распаду СССР он имеет отношения не больше, чем каждый из нас и наших коммунистических предков… Кстати, дед и отец Ельцина были также репрессированы…

Союза нерушимого, к сожалению, никогда и не было

Но вернёмся к истории СССР. Сейчас мы прекрасно понимаем, что не было никакого «Союза нерушимого республик свободных». В Советский Союз практически все республики были загнаны коммунистами силой оружия. В самих союзных республиках о свободе даже не слыхали; вся жизнь была под контролем спецслужб; первые лица последние годы формально были назначаемы из национальных кадров, а вторые – присылаемы для присмотра из Москвы.

Этот межнациональный котёл постоянно кипел и бурлил ненавистью. В каждой республике постоянно происходили мелкие и крупные столкновения на национальной почве, против тоталитарного режима, России, нищеты и других народов. Эти процессы до 1980-х годов были строго засекречены. Во время таких событий погибли и были ранены тысячи граждан СССР разных национальностей. Вот некоторые из регионов, где было применены вооружённые силы уже после смерти диктатора И. Сталина:

1953 год – г. Чарджоу (Туркменская СССР); г. Норильск; г. Рустави (Грузинская ССР); г. Херсон (Украинская ССР); г. Лудза (Латвийская ССР); г. Хабаровск; г. Уречье (Белорусская ССР); и т. д.

1954 год – г. Тбилиси (Грузинская ССР); г. Кенгир (Казахская ССР); г. Барнаул (Алтайский край); село Елизаветинка (Казахская ССР) и т. д.

1955 год – шахты Ростовской области; г. Кимовск (Московская обл.); г. Экибастус (Казахская ССР); г. Кемерово; г. Ереван (Армянская ССР); и т. д.

1956 год – г. Новороссийск; г. Клайпеда (Литовская ССР); гг. Тбилиси, Гори, Сухуми, Батуми (Грузинская ССР); г. Киев (Украинская ССР); гг. Вильнюс и Каунас Литовская ССР) и т. д.

Для справки – с 1955 по 1968 год Б. Ельцин, который якобы развалил СССР, работал на стройках мастером, начальником участка, а потом главным инженером и директором Свердловского домостроительного комбината. С 1968 по 1975 год Б. Ельцин был зав. отделом строительства Свердловского обкома.

Этот печальный список межнациональной розни и резни, сепаратистских и антирусских выступлений можно продолжать до бесконечности, они продолжались каждый год. Но своего апогея и ожесточения межнациональные столкновения достигли с конца 80-х годов:

– 1988 год – под г. Степанакертом (Нагорный Карабах) произошли первые по-настоящему боевые столкновения между армянами и азербайджанцами;

– г. Сумгаит (Азербайджанская ССР) массовые погромы и резня армянского населения; после этих событий произошло практически полное изгнание азербайджанцев из Армении;

г. Рига (Латвийская ССР) 100.000-я антирусская демонстрация протеста в связи с 48-й годовщиной включения Латвии в состав СССР.

Напомню, что Б. Ельцин в 1985–1987 годах работал первым секретарём Московского горкома КПСС, кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС, а с 1988 года заместителем Председателя Госстроя ССР.

1989 год – в Армении и России оказались сотни тысяч (!) армянских беженцев из Азербайджана (25 % коренного населения г. Баку до погромов были армянами).

В Азербайджан и Россию бежали также сотни тысяч азербайджанских беженцев из Армении и Нагорного Карабаха.

В г. Сухуми (Абхазская АССР) армия подавила выступление студентов-абхазов против грузин.

Поэт-президент Грузии Звиад Гамсахурдиа организовал и лично возглавил поход грузин на г. Цхинвал (Южная Осетия).

В г. Рига (Латвийская ССР) 250-тысячный митинг за отделение от СССР.

В г. Лыхны (Абхазская АССР) 20-тысячный митинг за отделение от Грузии.

В г. Тбилиси (Грузинская ССР) – митинг под лозунгом «Долой Российскую империю», т. н. «Кровавое воскресенье»: 16 человек погибло; около 3.000 пострадали.

В г. Фергана (Узбекская ССР) массовые убийства и изгнание в РСФСР 60.000 турок-месхетинцев.

В г. Новый Уренгой (РСФСР) – массовые столкновения на национальной почве и изгнание кавказцев.

В г. Сухуми (Абхазская АССР) – грузины и абхазы начали между собой настоящую войну; много убитых и раненных; спецназ изъял у враждующих сторон почти 10.000 стволов.

В г. Баку (Азербайджанская ССР) беженцы из Армении устраивают массовые манифестации (до 500.000 человек) перед зданием ЦК КП Азербайджанской ССР с требованиями вернуть их в Армению и компенсировать потерянное имущество.

В г. Кишинёве, Тирасполе и др. (Молдавская ССР) столкновения между этническими молдаванами и русскоязычным населением из-за дискриминации русского языка. В забастовках приняли участие работники более 400 предприятий.

Это далеко не полный список кровопролитных межнациональных столкновений только в 1989 году.

Вспомним, что «во всём виноватый» Б. Ельцин в 1989 году был только избран в Верховном Совете СССР Председателем комиссии по архитектуре и строительству, куда он пришёл с должности заместителя председателя Госстроя СССР. Почти всю жизнь Б. Ельцин проработал строителем, а не разрушителем СССР.

В 1990 году возросли масштабы и жестокость межнациональных столкновений и сепаратистских выступлений, усиленные бездарной национальной и экономической политикой коммунистического руководства.

В г. Баку (Азербайджанская ССР) – 13 января начался семидневный погром армян. Погибло по армянским источникам более 300 человек. Большинство погибших умерли от избиений и ножевых ранений, не было огнестрельных ран; изуродованы были тысячи людей. Появились также антирусские и антисоветские лозунги, дореволюционные азербайджанские флаги. В городе царили безвластие и анархия. В ночь с 19 на 20 января 1990 года советская армия штурмовала Баку, руководствуясь указом о вводе в городе чрезвычайного положения; армянские погромы прекратились. В результате штурма города войсками погибло 134 и ранено 737 мирных жителей Баку и погибло не менее 20 солдат.

До начала межнационального конфликта из миллионного населения Баку около 200 тыс. были армянами; после «чёрного января» практически все они стали беженцами.

В г. Душанбе (Таджикская ССР) – в феврале также произошли массовые беспорядки и погромы, направленные против армян, русских и местных властей. Для их подавления 13 февраля в город были введены танки и 6.000 военнослужащих, включая спецназ КГБ (подразделение «Витязь»). В результате столкновений имелись многочисленные жертвы.

В г. Ош (Киргизская ССР) – 4 июня начались кровавые столкновения между узбеками и киргизами на юге Кыргызстана, которые переросли в погромы, убийства, изнасилования и грабежи с обеих сторон. Началась так называемая «ошская резня». Беспорядки перекинулись на другие города. Для разъединения враждующих сторон М. Горбачёв приказал применить «все необходимые средства». В «горячие точки» Киргизской ССР были введены несколько тысяч военнослужащих, включая спецназ КГБ «Вымпел». Жертвами «ошской резни» стали около 1.200 человек (по неофициальным данным в несколько раз больше).

В различных городах Молдавской ССР происходят столкновения между молдаванами и гагаузами (поход на Гагаузию), а также русскими и украинцами с одной стороны, и молдаванами – с другой (события в Приднестровье)…

Противостояние между центром и республиками прошло точку невозврата.

Напомню, что ненавистный многим Б. Ельцин, которого обвиняют в развале СССР, был избран народным депутатом РСФСР от г. Свердловска только 4 марта 1990 года, а 29 мая 1990 года – Председателем Верховного Совета РСФСР. Должность в то время большого значения не имевшая. То есть, он даже теоретически не мог иметь какое-либо существенное отношение к распаду СССР, который полным ходом шёл к финалу уже около 70 лет.

Терпение лопнуло

В конце 80-х годов в СССР начался самый настоящий экономический коллапс и хаос. Сначала нормирование товаров: апельсины – не более 1 кг «в руки», зубная паста – не более 1 шт. «в зубы?» и т. д. Потом вообще наступила эпоха карточной системы, как во время Отечественной войны: талоны на чай, мыло, соль, маргарин, крупу и т. д. – практически на всё.

Политически и экономически СССР управлялся из одного союзного центра – Москвы. Поэтому все претензии и недовольство союзных республик за репрессии, голод, отсутствие демократии, межнациональные конфликты – всё концентрировалось на Москве, а значит и на России.

Со своей стороны, РСФСР («москали проклятые» да «оккупанты»), несмотря на нищенский бюджет, из того, что оставалось от бремени военных расходов, ежегодно отрывала от себя большие средства. Она выделяла 12-ти убыточным республикам СССР более 40 млрд. $ США – сумму по тем временам просто астрономическую.

Страна оказалась в тупике, который коммунисты продолжали упорно бетонировать, обманывая «новую общность людей» – советский народ – бодрыми заявлениями, что скоро, вот-вот, появится свет в конце туннеля. Почти на каждом очередном съезде КПСС объявлялись новые сроки построения коммунизма, развитого социализма и т. д.

В.И. Ленин в 1920 году относил построение коммунизма к 30-м годам XX столетия (выступая в 1920 году на 3 ем Всероссийском съезде РКСМ с речью о задачах молодёжи, говорил: «…поколение, которому теперь 15 лет… через 10–20 лет будет жить в коммунистическом обществе».

В сталинской конституции 1936 г. было записано “Социализм построен полностью и окончательно”.

Первый Секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущёв объявил в октябре 1961 года на XXII съезде КПСС, что к 1980 году в СССР будет создана материальная база коммунизма: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!».

Если верить теории К. Маркса (программа построения коммунизма из 10 пунктов), то коммунизм в СССР был уже окончательно построен к 1984 году.

Правда, окончательному коммунизму предшествовал ещё «развитой социализм», когда товары исчезли окончательно. Было предложено потерпеть ещё лет 20, – уже при «социализме с человеческим лицом», когда отменят талоны на мыло, соль, крупу, туалетную бумагу начнётся настоящий рай не земле. Не видно было конца этой циничной лжи, направленной исключительно на то, чтобы любой ценой удержаться у власти…

Пришедший к власти в 1985 году М. Горбачёв выгодно отличался от своих полуживых предшественников (Л. Брежнева, Ю. Андропова, К. Черненко). Он был сравнительно молод, энергичен, честолюбив… С одной стороны, он допустил много серьёзных ошибок, но с другой, видя, что СССР трещит по швам, пытался в каком-то виде сохранить страну за счёт уступок союзным республикам и подписания нового союзного договора. В марте 1991 года Горбачёв провёл референдум, на котором население большинства республик проголосовало за сохранение и обновление СССР.

Из 15 союзных республик 6 (Литва, Латвия, Эстония, Грузия, Армения и Молдавия) вообще отказались от референдума и переговоров, уже тогда взяв курс на полную независимость.

Новым союзным договором предполагалось создать «мягкую» федерацию из 9 предварительно согласившихся на его подписание республик – Союз Советских Суверенных Республик – СССР. В Ново-Огарёво велись изнурительные переговоры по тексту нового союзного договора. В конце концов, текст нового союзного договора был согласован и подписание намечалось на 20 августа. В августе договор согласились подписать только Белоруссия, Казахстан, РСФСР, Таджикистан и Узбекистан, а осенью к ним могли (быть может) присоединиться Армения, Киргизия, Украина и Туркмения.

Во 2-м разделе 23-й статьи нового Союзного Договора говорилось: «Настоящий договор… вступает в силу с момента подписания… полномочными делегациями. Для государств, его подписавших, с той же даты считается утратившим силу Договор об образовании Союза ССР 1922 года».

После попытки государственного переворота 19–21 августа 1991 года, которая многократно ускорила распад СССР, уже все республики однозначно и бесповоротно объявили о своей независимости.

М. Горбачёв и Б. Ельцин вновь пытаются спасти Союз. В надежде сохранить хотя бы экономические связи, между республиками создаётся Межреспубликанский Экономический Комитет СССР (МЭК) во главе с И. Силаевым. МЭК подготовил экономическое соглашение, которое подписали 9 союзных республик.

Украинское руководство постоянно отказывалось подписывать какие-либо документы о сохранении общего государства, ссылаясь на предстоящий референдум о независимости. И вот, наконец, первого декабря 1991 года на Украине состоялся этот пресловутый референдум, результаты которого стали для нас полной неожиданностью: более 90 % принявших участие в референдуме граждан Украины высказались за… выход из СССР! Это были те же люди, которые до попытки переворота надеялись на лучшее и дружно голосовали за сохранение СССР. Выступление коммунно-путчистов против реформ многих оттолкнуло от СССР, многократно ускорило развал, было последним аккордом в распаде страны, осиновым колом, забитым на могиле нашей общей Родины… Без Украины даже теоретически не могло быть никакого СССР. На Украину из Москвы срочно вылетела наша делегация во главе с А. Собчаком с целью убедить украинцев не выходить из СССР.

Юридически Союз Советских Социалистических Республик ещё как-то существовал, а фактически – уже нет, страна рассыпалась. И никакими дубинками или танками «уговорить» республики вернуться в СССР было невозможно. В результате, 8 декабря 1991 г. в Беловежской пуще главы трёх союзных республик (России, Украины и Белоруссии), которые формально и были главными основателями СССР, констатировали, что СССР практически прекратил своё существование. Как меньшее из зол было подписано соглашение о создании Союза Независимых Государств (СНГ).

Посмотрим хронологию событий. Был ли этот акт развалом СССР или уже неизбежным «цивилизованным разводом», ведь провозглашение суверенитетов началось ещё в 1988 году…

Что имеем – не храним, потерявши – плачем

Провозглашение независимости республиками СССР

До Беловежских соглашений о своей независимости в 1991 году заявили даже автономные республики внутри союзных республик СССР.

19 января – Нахичеванская АССР (внутри Азербайджанской ССР).

30 августа – Татарская АССР (внутри РСФСР).

27 ноября – Чечено-Ингушская АССР (внутри РСФСР).

8 июня – Чеченская часть Чечено-Ингушской АССР (внутри РСФСР).

4 сентября – Крымская АССР (внутри УССР).

Только Казахская ССР, благодаря Назарбаеву, держалась до последнего и провозгласила свою независимость после 8 декабря, то есть, после подписания Беловежских соглашений!

Утонули в утопии

Национальная, международная и особенно экономическая политика Ленина, Троцкого, Сталина, Хрущёва, Брежнева и других коммуннолидеров была причиной разъединения народов, населяющих Россию. В свою очередь, массовое отторжение национальных окраин, неприятие ими Москвы как объединительного центра, стало, к сожалению, неизбежным следствием этой преступной политики.

Коммунисты уничтожили и загнали в концлагеря четвертую часть населения нашей многострадальной страны. Ради чего? Исключительно ради собственной безграничной, несменяемой власти. Ведь оставшиеся три четверти попали не в «коммунистический рай», как было много раз обещано, а оказались отброшенными в тотальную нищету и бесправие.

Формальным поводом для геноцида российского народа, что в конечном итоге привело к распаду страны, было построение коммунизма. Именно формальным, потому что все серьёзные философы и экономисты относили понятие «коммунизм» к категории «утопия», что переводится с древнегреческого, как «место, которого нет». Томас Мор в 1516 году «Утопией» назвал выдуманный остров. История знает десятки трудов писателей и философов утопистов: начиная от Платона – 360 год до н. э. («Государство») и кончая И. Ефремовым – 1956 г. («Туманность Андромеды»).

Сам коммунист № 1 Карл Маркс (Леви Мордехай) – любвеобильный философ, журналист и экономист, всю жизнь прожил за счёт денег буржуазных родителей своей верной жены, а также близкого друга – капиталиста Фридриха Энгельса. Он и в страшном сне не мог себе представить, что международные авантюристы так ловко, по-иезуитски используют его утопии для попытки завоевания мирового господства.

Россия в течение почти 100 лет была для них просто «пилотным проектом», полигоном для отработки безумных преступных идей, плацдармом для международной экспансии.

Однажды Б. Ельцин сказал (или публично повторил) замечательную фразу о распаде СССР:

– У того человека нет сердца, кто не переживает распад Союза, но у того нет головы, кто призывает воссоздать старый Союз.

Можно ли было спасти наш «Карфаген»?

Предыстория проблемы вкратце такова. Вплоть до 1913 года будущий глава первого в мире социалистического государства В.И. Ленин (впрочем, как и К. Маркс с Ф. Энгельсом) был последовательным сторонником сильного унитарного государства. Он даже писал, что централизованное крупное государство «есть громадный исторический шаг вперёд от средневековой раздробленности к будущему социалистическому единству всех стран». Однако после государственного переворота в 1917 году и последующих неудач с мировой революцией, он и его последователи стали яростными сторонниками федерализма (правда, временно, на этапе перехода «к полному единству»). Лозунгу Белого движения «Единой и неделимой России» был противопоставлен принцип «Права наций на самоопределение вплоть до отделения», что было привлекательно для лидеров местных национальных коммунистических элит.

Начался поиск формулы объединения страны, разорванной на национальные клочки. В двадцатые годы доминировали три точки зрения: конфедеративный союз; вхождение других республик в РСФСР на правах автономий; федерация равноправных республик. Конфедерацию очень быстро отвергли. Проект документа под названием «О взаимоотношениях РСФСР с независимыми республиками» был подготовлен И.В. Сталиным и 23–24 сентября 1922 одобрен комиссией ЦК РКП(б), хотя отношение к нему в самих республиках было неоднозначным, так как республики в соответствии с ним переходили на положение автономий в рамках РСФСР. Ленин, по началу согласившийся в свое время с унитаризмом в построении РСФСР, на этот раз выступил с критикой плана «автономизации», практически отвергнув его. Он выдвинул и обосновал идею образования союза советских республик Европы и Азии. Дискуссия вылилась в острые внутрипартийные баталии («грузинский инцидент»). В конце концов победила точка зрения Ленина о создании союза равноправных республик «с правых наций на самоопределение вплоть до отделения», чем они успешно и воспользовались в 1991 году.

Новый проект создания союзного лоскутного государства с произвольными границами был утвержден комиссией на Пленуме ЦК РКП (б) 6 октября 1922 и одобрен партийными и советскими органами республик. Но Сталин и позднее продолжал настаивать на необходимости более централизованного их объединения. Договор об образовании СССР был подписан РСФСР, Украиной, Белоруссией и только что созданной Закавказской Советской Федеративной Социалистической республикой.

30 декабря 1922 г. в Москве в Большом театре открылся I съезд Советов СССР. На нем присутствовали 1727 делегатов от РСФСР, 364 – от УССР, 91 – от ЗСФСР и 33 – от БССР. Съезд утвердил Декларацию об образовании СССР и Союзный договор об образовании СССР. В Декларации говорилось, что СССР – добровольное объединение равноправных народов, доступ в которое открыт всем советским социалистическим республикам, «как существующим, так и имеющим возникнуть в будущем». За каждой республикой было закреплено право выхода из союза, хотя за все годы его существования реальный механизм выхода так и не был выработан.

Первая упущенная возможность сохранить Союз

Можно ли было спасти от распада нашу общую для многих народов страну? Конечно, можно. Хотя история не имеет сослагательного наклонения, но спасти Россию от развала и разорения можно было много раз. Первый раз в октябре 1917 года, когда Л. Троцкий (Л. Бронштейн) c группой очень странных нелегалов, приехавших из Швейцарии в опломбированных вагонах, организовал государственный переворот и захват дома правительства (Зимнего дворца). Кто были эти пассажиры? Были ли они патриотами России? Ведь генштаб Германии, напавшей на Россию в 1914 году, бережно, почти на руках, в апреле 1917 года пронёс их через свою территорию прямиком в Петроград подрывать нашу страну изнутри.

Представьте себе, что в 1941 году, когда фашисты уже стояли под Москвой, немцы забрасывают в столицу несколько сот диверсантов-агитаторов, которые призывают: «штыки в землю», «превратим войну империалистическую в войну гражданскую» и т. д. А потом вооружают всякое отребье и идут на штурм Кремля. Примерно такова была ситуация в октябре 1917 года.

Поскольку шла Отечественная война и над Россией нависла реальная угроза поражения и немецкой оккупации – наивное Временное правительство бросило все боеспособные, патриотически настроенные и надёжные части на германский фронт, для спасения Отечества. Этим и воспользовались «революционеры», которые, как полагается, благополучно отсиживались в безопасном тылу и готовили вооружённый переворот.

Возможно, Временному правительству следовало поступить так же, как поступили большевики в 1918 году. В марте они ради спасения собственной шкуры, а может быть в виде расплаты за «немецкую помощь» в организации переворота, подписали сепаратный Брестский мирный договор. Коммунисты согласились полностью распустить Русскую армию и ликвидировать флот; передать Германии и Турции более 1.000.000 квадратных километров российской территории (в Европе и Закавказье). В качестве контрибуции обязались отгрузить более 245 т (!) золота.

На подаренных Германии территориях проживали более 56.000.000 граждан России, добывалось до 70 % железной руды, до 90 % каменного угля, выплавлялось более 60 % стали, находилось до 25 % от всего объёма пахотных земель и т. д. Брестский мир был расплатой за антивоенную пропаганду большевиков, которые выдвинули лозунг «Превратим войну империалистическую в войну гражданскую» и за октябрьский переворот, после которого они демобилизовали российскую армию, которую они боялись. В результате коммунисты устояли (точнее – усидели), а Германия перебросила на Запад свои войска и, преданные нашими коммунистами союзники (Антанта), за несколько месяцев ожесточённых боёв на Западном фронте дополнительно потеряли убитыми около 500.000 солдат и офицеров – в основном французов.

В каждой коммуне, а их около 40.000, есть небольшой поимённый памятник местным жителям, погибшим в Первой Мировой войне с эпитафией – «Погибли за Францию». В конце концов, французы, англичане, итальянцы и американцы без советской России наголову разгромили кайзеровскую Германию, а большевики воспользовались этой чужой победой и вернули под свой контроль часть Украины и Белоруссии. В результате предательства коммунистов Россией были безвозвратно потеряны Финляндия, Польша, часть Армении и до 1939 года («Пакт Молотова-Риббентропа») были отторгнуты Эстония, Латвия, Литва, Западная Белоруссия, Западная Украина, Бессарабия… Что также не прошло без следа в сознании народов этих стран и в их отношении к России.

Коммунисты опять не решились…

Второй раз временно спасти Россию от драматического распада 1991 года можно было в период с 1921 по 1931 годы, когда коммунисты, ошеломлённые катастрофическими социально-экономическими результатами своих бездарных усилий («военного коммунизма») вынуждены были перейти к новой экономической политике – НЭПу.

Что этому предшествовало? Вроде при строительстве «военного коммунизма» всё делали по К. Марксу: и частную собственность национализировали (попросту украли), и рыночные отношения задушили; всё про всё обобществили (поговаривали даже о жёнах); деньги, драгоценности конфисковали (ограбили 150.000.000 наших предков). Потом ввели всеобщую принудительную трудовую повинность (рабский «свободный» труд); уничтожили «недобитых буржуев», «гнилую интеллигенцию», попов, царских генералов и т. д.

Почти всех, кто был против, сомневался или просто косо посмотрел в стороны комиссаров, вырезали или утопили; совершили много всяких других кровавых преступлений и просто банальных глупостей. А всеобщего благоденствия на костях погибших и изгнанных из страны коренных жителей России – коммунизма – не наступило. «Неблагодарный» русский народ умирал от голода и поднимал восстания, которые коммунисты подавляли танками, аэропланами и отравляющими газами.

Потом коммунисты без всяких сожалений и извинений стали объяснять поредевшему за время «военного коммунизма» населению, что это была вынужденная мера и виной всему война (хотя на земле прогремели многие сотни разных войн и революций, но не нашлось ни одной кухарки или прачки, которая бы додумалась ввести в собственной стране «военный коммунизм»). Одним словом, казалось, что авантюристам, узурпировавшим в России государственную власть, на всю оставшуюся жизнь это будет наглядным уроком того, что не надо делать с экономикой и политикой, а также темой для вечного покаяния.

Когда в марте 1921 года на X съезде РКП (б) коммунистами сквозь зубы была объявлена новая экономическая политика (НЭП), оставшееся в живых население вздохнуло с большим облегчением. Частично были восстановлены рыночные отношения; большевики великодушно разрешили частную собственность, провели денежную реформу («червонец» даже стал конвертируемой валютой). Конфискацию сельхозпродукции – «продразвёрстку» в деревне заменили «продналогом». Была, наконец, распущена «Продармия» («Продовольственно-реквизиционная армия»). Комиссары не пахали, не сеяли, урожай не убирали, а вместо этого сколачивали вооружённые банды с чрезвычайными полномочиями, нападали на деревни и выгребали практически всё продовольствие и семена. В результате разразился страшный голод (который усугубила засуха) – погибли около 5.000.000 человек.

Была, наконец, отменена всеобщая принудительная трудовая повинность в городе – ликвидирован «Главкомтруд» («Главный комитет по всеобщей трудовой повинности») – люди получили право менять место работы и получать зарплату.

Были распущены «Трудовые армии» – новое подлое «коммунистическое» изобретение большевиков. По окончании военных действий ЦК ВКП (б) отказывалось демобилизовывать некоторые армии, а военнослужащих (в основном крестьян, рвавшихся домой обрабатывать землю в условиях тотального голода), под угрозой расстрела использовали, как рабов. Так, например, тов. Лев Троцкий «успешно, огнём и мечом перековал» на Урале 3-ю армию РККА в 1-ю трудовую…

Долгожданное введение НЭПа позволило довольно быстро, за 10 лет, восстановить народное хозяйство России, спасло страну от голодной смерти под барабанный бой и с красными знамёнами. НЭП доказал эффективность смешанной экономики, показал, что даже государственному регулированию противопоказан «товарищ маузер», а прописано хоть немного обычных мозгов…

Вот на этом коммунистическим захватчикам России и следовало бы остановиться: хватит уже было глумиться над российскими народами, пора бы вернуться к здравому смыслу. СССР можно было сохранить, не надумай коммунисты сворачивать НЭП к началу 1930-х годов, не затей они в своём гадюшнике ожесточённую борьбу за власть, погубив при этом миллионы товарищей по партии и невинных людей. Так, в декабре 1927 года, на своём знаменитом XV съезде ВКП (б) (почти всех делегатов вскоре расстреляли другие делегаты – их же товарищи по партии) была принята катастрофическая для села программа коллективизации.

В январе 1930 года ЦК ВКП (б) опубликовал постановление «О мерах по ликвидации кулачества, как класса». А в апреле 1930 года и того больше – для совсем непонятливых коммунисты создают (кроме расстрельных списков, которые в различные годы подписывают советские вожди) ещё и ГУЛАГ… (53 лагеря с тысячами лагерных отделений и пунктов; 425 колоний; более 2.000 спец комендатур – всего более 30.000 мест заключения!). Для детей «врагов народа» мест в концлагерях тоже не жалели (повзрослев, некоторые из них в знак благодарности коммунистам в 1941–1944 годах эти люди будут переходить на сторону немцев).

С первого дня, когда партия приказала создавать лагеря смерти, «ударным трудом» особенно отличались высшие руководители ВЧК-ОГПУ-НКВД СССР (они же идеологи и первые начальники ГУЛАГа): Ф.И. Эйхманс, Л.И. Коган, М.Д. Берман, И.И. Плинер. Впрочем, потом их тоже заслуженно расстреляли, как «собак – предателей и шпионов», а на их место встали другие садисты.

Славные чекисты создали в концлагерях такие невыносимые условия, что «естественная убыль», то есть смертность от болезней, голода, издевательств, самоубийств составляла по некоторым годам доходила до 25 %(!). Тела расстрелянных и замученных запрещалось выдавать родственникам, а для несовершеннолетних детей, заключённых создавались особые концлагеря и интернаты. Двери высших и средних учебных учреждений для них были навсегда закрыты.

По некоторым данным, на 1 января 1939 года национальный состав заключённых ГУЛАГА был следующий: русские – 63,05 %; украинцы – 13,81 %; белорусы – 3,4; татары – 1,89 %; евреи – 1,5 % и так далее по убывающей. Другими словами, более 80 % репрессированных представляли собой славян, то есть, государствообразующий этнос – захватчики планомерно разрушали государственное образование, которое называется Россией.

Результатом всех этих «усилий» тридцатых годов в Советской России разразился массовый голод. До сих пор невозможно посчитать число невинных жертв советского голодомора, есть не менее десяти различных оценок погибших, но все они колеблются от 4.000.000 до 8.000.000 наших сограждан…

В России, стране, ранее экспортировавшей зерно, на Украине, Северном Кавказе, Поволжье, Казахстане и других регионах люди вымирали целыми деревнями, началось людоедство.

Красное колесо безумного террора быстро покатилось вновь. Уникальный шанс спасти страну от потенциального распада был потерян на многие годы. Следующий раз кровавый молох остановится только через 25 лет – после смерти усатого «вождя всех народов». Но за это время в результате репрессий между народами уже появилось много новых пропастей и трещин.

Бог любит троицу…

После смерти тов. И. Сталина появилась третья, уникальная возможность постепенно вернуться в лагерь цивилизованных демократических стран и тем самым отодвинуть СССР от пропасти надвигающегося распада.

Имея «ядерный зонтик», то есть, не опасаясь за свою безопасность, СССР должен был прекратить безумную гонку вооружений; отказаться от строительства «социалистического лагеря» – навязывания человечеству своего трагического опыта; начать постепенный переход к экономическим и политическим реформам. Времени для этого было более, чем достаточно.

Что же произошло на самом деле? СССР, как сегодня сказали бы, за счёт советских налогоплательщиков, стал строить «лагерь социализма» – СЭВ (Совет экономической взаимопомощи), который нам обошёлся также довольно дорого. «Взаимопомощь» в основном заключалась в том, что СССР, пока сам не надорвался, помогал своим подопечным вопреки их воле построить социализм. Основным членам (Польше, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Болгарии, ГДР, Монголии, Албании, Кубе, Вьетнаму); ассоциированному (Югославии); и наблюдателям (Анголе, Афганистану, Йемену, Никарагуа, Лаосу, Мозамбику, Эфиопии). Эта игрушка КПСС стоила СССР огромных денег, ресурсов и зря потерянного для страны времени.

Кроме того, верхушка КПСС, а другого центра принятия решений в стране просто не было, продолжала развивать в СССР оборонные отрасли и производить избытки вооружений – зачастую уже устаревших.

Социалистическая статистика была искажена и засекречена, а потому экономисты до сих пор спорят по поводу прямых военных расходов СССР послевоенного периода, но полагаю, что это было от 25 до 30 % от валового внутреннего продукта (ВВП). Со смежными отраслями эта цифра доходила до 50 %. То есть, это составляло значительную часть от совокупности всех произведённых в стране товаров и услуг, что является тяжелейшим бременем для любой экономики. Гонка вооружений усугубила дефекты плановой экономики, не позволила вырваться из оскорбительной нищеты.

Для сравнения, сегодня, несмотря на высокую стоимость производства вооружений, их обслуживания и содержания личного состава, почти во всех развитых странах военные расходы составляют от 1 до 2 % ВВП. Кроме прямого материального ущерба народному хозяйству, гонка вооружений выводила из хозяйственного оборота огромные материальные и людские ресурсы: чёрные и цветные металлы; химические материалы и компоненты; горюче-смазочные материалы; транспорт; продукцию из кожи и текстиля и т. д.

Сотни тысяч научных работников трудились в закрытых НИИ, разработки которых на всякий случай были строго засекречены и никогда не использовались в гражданских отраслях…

Идеологические догмы КПСС продолжали душить страну. Бредовая идея о том, что наши танки однажды должны дойти до Ла-Манша, или солдаты омоют сапоги в водах Индийского океана, продолжала волновать и греть душу членам Политбюро ЦК КПСС. Уже после 1950-х, даже после смерти И. Сталина, и вплоть до 1989 года наша страна с полунищим населением прямо или косвенно, но всегда достаточно активно и затратно участвовала не менее чем в 15 гражданских войнах и международных конфликтах по всему миру (Китай, Корея, Вьетнам, Лаос, Камбоджа, Йемен, Афганистан, Египет, Ангола, Мозамбик, Конго, Эфиопия, Судан, Никарагуа и т. д.).

СССР практически бесплатно поставлял оружие, боеприпасы, снаряжение и за свой счёт готовил военных специалистов нашим «союзникам». Это те страны, руководство которых, зная нашу любовь к «мировой революции», создавали на бумаге «революционные» партии и заявляли, что по бесценному опыту СССР будут строить социализм, а то и сразу коммунизм (Сирия, Ирак, Бирма, Курдистан, Алжир, Египет, Ливия, Куба, отчасти Индия, Гренада и т. д.)… В результате, к 1990 году, когда страна окончательно села на карточную систему, а из розничной торговли исчезли почти все продукты питания и товары первой необходимости, никогда не оплаченный долг наших «союзников» составлял почти 120.000.000 полновесных долларов США!

Социалистическая модель экономики в СССР, как, впрочем, и во всём мире, окончательно себя исчерпала. Экономический коллапс спровоцировал политический и межнациональный кризис. Путчисты в 1991 году, пытаясь спасти гнилую систему, лишь вызвали гнев населения и подтолкнули к пропасти страну, качавшуюся на глиняных ногах. Так была потеряна последняя реальная возможность спасти СССР от неконтролируемого распада и больше шансов нам история не предоставила, время, к сожалению, вышло…

Но если откровенно, то спасти СССР можно было лишь на некоторое ограниченное время. Судьба всех империй, а СССР был коммунистическим наследником Российской империи, оказалась одинаковой – распад. История выносит и будет выносить свой беспощадный вердикт всем разновидностям империй.

Ещё будучи школьником, когда ходил на лекции по истории и географии в старое здание МГУ на Моховой, я живо интересовался судьбой государственного строительства на Земле. Я насчитал на нашей планете более 100 больших и малых империй, которые появились и исчезли за последние три тысячи лет. Само понятие «империя» хотя и толкуется по-разному, но всегда подразумевает многонациональное, иногда многоконфессиональное государство, созданное при помощи силы, экономического и политического превосходства. В этом сила и слабость всех империй, а также мина замедленного действия, которая рано или поздно разрывает этот тип государства в клочья. Ими в разной степени успешно руководили монотеисты и политеисты, «варвары» и мусульмане, христиане и буддисты, иудеи и синтоисты, конфуцианцы и шаманисты… Часто религия имела важное или даже решающее значение при создании и особенно распаде этих империй.

Империи существовали всегда: при рабовладельческом строе, при капитализме, при социализме, гипотетически при коммунизме (теория Мировой революции и создания международной Советской республики). Даже при постиндустриальном обществе существуют империи. Пример – суперимперия США – тотальное экономическое, политическое и военное доминирование во всём мире; это 250.000 военнослужащих на 730 (!) военных базах и объектах за рубежом почти в 100 (!) странах мира. Бесконтрольная печать и наводнение мировой экономики ничем не обеспеченными долларами.

Империи расцветали, увядали и погибали на всех континентах, за исключением безлюдной Антарктиды. Среди империй были долгожители, как, например, Восточная Римская империя, которая продержалась почти полторы тысячи лет, и империи-«однодневки» – пример наш многострадальный Советский Союз.

В истории Земли были империи, которые единой смежной территорией неотвратимо растекались по трём частям света – Российская империя (Европа, Азия и Америка) или Османская империя (Азия, Европа и Африка). А были и такие, как Британская, Французская, Испанская, Португальская империи, которые подобно раковой опухали, захватывали всё, что «плохо лежит» по всему миру, за тысячи километров от метрополии, не давая этим народам никаких шансов для развития…

Кстати, Британская империя была крупнейшей во все времена с колониями на всех континентах (почти 43.000.000 км²). На второе место можно, очевидно, поставить Монгольскую империю Чингисхана, которая была крупнейшим континентальным унитарным государством за всю историю человечества от Дуная до Японского моря, от Новгорода до Камбоджи.

Очевидно, процесс создания и распада империй является объективной необходимостью модульного развития человеческого общества, которое вопреки или благодаря этим всемирным катаклизмам, казалось, успешно движется вперёд. Всякий такой распад порождает новый всплеск энергии и надежд для обитателей империй, которые могут быть полезны для будущего созидания. Я бы сравнил этот процесс с распадом семьи: это всегда болезненно, но часто необходимо и даже неизбежно. Иногда это приводит к созданию нового семейного союза – более прочного и счастливого…

Наблюдательный читатель уже давно понял, к какой мысли я его подвожу: неизбежности распада СССР, который имел все классические признаки современной империи. Правда, в отличие от других империй, царская Россия и СССР не грабили, а вкладывали в свои неблагодарные «окраины» огромные средства для их экономического и культурного развития.

Но, в условиях сегодняшнего уровня развития коммуникаций – с одной стороны, и национализма – с другой, следует признать, что стал, увы, неизбежен распад очередной необычной империи – СССР. Также, как неотвратим в обозримом будущем крах такой суперимперии, как США. Туманны, по-моему, и прогнозы о будущем потенциально новой Китайской империи – КНР.

Другое дело, что распад СССР можно было провести более грамотно и организованно, по соответствующей «дорожной карте», без трагических разорительных потерь и жертв, которыми мы обязаны самозванцам Бурбулису и Гайдару, Шахраю и Козыреву, Шохину и Полторанину…

P.S. Однако, я должен сделать важную на мой взгляд ремарку. Согласен, что Карл Маркс и Владимир Ленин по-своему оригинальные и гениальные теоретики – идеалисты и садисты, которые, совершенно очевидно навязали человечеству тупиковую кровавую утопию коммунизма. Вспомним, что утопией стали называть жанр научной фантастики, изображающий идеальный общественный строй.

Но я не согласен с некоторыми недобросовестными историками, журналистами и политиканами, которые ставят знаки равенства между коммунистическим движением (особенно в эпоху Сталина) и нацистским движение (в основном в эпоху Гитлера). Это некорректное сравнение, связанное с полным незнанием истории и идеологии этих двух прямо противоположных учений.

Коммунисты, реализуя свой «красный проект», были интернационалистами. Они пытались огнём и мечом построить всемирное общество тотального благоденствия, чуть ли не рай на земле для всех людей, народов и рас, населяющих планету. В их идеологии не было завоевания жизненного пространства, захвата чужих земель, уничтожения, порабощения или эксплуатации других народов. Был даже создан Коммунистический интернационал – «Коминтерн» под руководством Г. Зиновьева (Герша Радомыльского).

Нацисты, наоборот, пытались создать свой, немецкий Третий Рейх, то есть, процветающую империю только для себя, для «чистокровных арийцев» – за счёт захвата соседних территорий, уничтожения и обращения в рабство местного населения.

Разница колоссальная – цели были прямо противоположные, но методы у обоих – насильственные и кровавые.

Ещё одно важное отличие – отношение к «еврейскому вопросу».

И. Сталин, как, впрочем, и многие руководители других стран, в которых проживало много евреев, не доверял им. Политические элиты большинства стран подозревали, что евреи в течение почти двух тысяч лет стараются не адаптироваться в светское общество этих стран. Оставаясь некоей кастой, они постепенно захватывают рычаги финансового и политического влияния, что угрожает национальной безопасности этих стран. На бытовом уровне у рядовых граждан общение с евреями вызывало неприязнь и антисемитизм (по разным причинам, в том числе из-за обмана и ростовщичества последних).

Однако, что касается Гитлера, нацистов и большей части немецкого общества, эта «нелюбовь» или антисемитизм постепенно переросли в геноцид, которому сами евреи дали название «холокост».

Я полагаю, что кроме общих причин антисемитизма, свойственных для многих стран и народов, была ещё одна очень важная для нацистов причина для вытеснения, преследования и, в конце концов, геноцида евреев. Дело в том, что нацисты считали себя арийцами, в некотором роде «богом избранной нацией». Но в Европе, которую нацисты пытались включить в состав своей империи – Третьего рейха – уже жили несколько миллионов очень влиятельных и богатых представителей «богом избранной нации» – евреев. Налицо был конфликт интересов. Как говорят, двум медведям в одной берлоге… Но это так, предположение, заметки на полях…

Заключение. «Эх, ребята, всё не так, всё не так, как надо…»

После 70 прожитых лет невольно начинаешь подводить предварительные итоги земного отрезка своего бытия, заново переживать прошлое, осмеливаешься робко рассуждать о будущем. Как говорил Николай Островский устами своего героя Павла Корчагина в романе «Как закалялась сталь»: «Самое дорогое у человека – это жизнь. Она даётся ему один раз, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жёг позор за подленькое и мелочное прошлое… И надо спешить жить. Ведь нелепая болезнь или какая-либо трагическая случайность могут прервать её». Золотые слова.

Взявшись писать обычные мемуары, невольно втягиваешься в интереснейшее исследование своей эпохи с позиций человека, который принимал микроучастие в некоторых макроисторических событиях. Действительно, невольно я стал свидетелем многих важных событий нашей бурной истории, о которых попытался написать вскользь, без особых претензий на исключительность. Естественно, что в таких воспоминаниях собственная роль автора несколько преувеличивается, а врагов, оппонентов и просто дураков – преуменьшается, это болезнь всех мемуаристов. Как справедливо говорят, всяк кулик своё болото хвалит… Почитать мемуары – так каждый второй – герой, просто Родина об этом почему-то ничего не знает…

Между тем, действительно, в чём-то я был первым, в чём-то один из первых, а иногда далеко, далеко позади, в общем, добросовестно выполнил всё то, что было предписано судьбой… А сегодня остаётся только внимательно наблюдать и анализировать последствия того, что было сделано правильно, а что нет.

Критика, которую можно было встретить в книге, это скорее попытка провести диагностику положения в стране, без правильного, честного диагноза невозможно предложить эффективного лечения. А уже истину, как всегда, можно найти где-то посередине…

А как мы сами? И мы тоже стали совсем другими. Лучше или хуже? Скорее всего хуже. В любом случае мы коренным образом изменились и всё вокруг нас поменялось и перемешалось, искажались ориентиры, критерии, цели и оценки…

Страна, а, следовательно, и мы уже давно находимся в мучительных поисках национальной идеи. Когда в начале ХХ века России угрожала смертельная опасность, мой дед сражался «За веру, царя и Отечество», и справедливо считал себя героем и патриотом. В середине ХХ века уже мой отец, пройдя почти всю войну, получил 11 боевых ранений, сражался «За Родину, за Сталина», никогда не жалел об этом и гордился прожитой в СССР жизнью.

В конце ХХ века, после того, как мы сокрушили коммунизм, я не пошёл на выборы отдавать свой голос «За Березовского, Гусинского, Смоленского, Ходорковского, Фридмана…». А сегодня уже наши дети оказались в дурацком и безвыходном положении. Как бы они не голосовали, протестовали, что бы не делали, в результате подсчёта голосов всё равно получаются дворцы, самолёты и яхты для Михельсона и Вексельберга, Усманова и Хана, Авена и других «скромных» хозяев нашей полунищей жизни…

Относительно правильности выбранного в 1991 году Россией пути на многопартийность и рыночную экономику. Любой профессиональный экономист без особых усилий докажет, что производительность труда при частной собственности и рыночных отношениях в несколько раз выше, чем в условиях плановой экономики и социалистической собственности. Следовательно, при рыночной экономике и частной собственности создаётся гораздо больше добавленной стоимости, больше материальных богатств на душу населения. При этом ничто не мешает создавать социально ориентированные государства с высочайшим уровнем жизни населения подобно Норвегии, Дании, Швеции и других стран. Отсюда следует, что ошибкой и преступлением было со стороны коммунистов принудительно менять рыночную экономику и частную собственность в России на плановую социалистическую в СССР. Если, конечно, целью ставить не мировую революцию и господство, а процветание самой России и благополучие её граждан.

Так что, взрослые и дети, не слушайте на ночь утопические сказки главного коммуниста Геннадия Андреевича Зюганова о том, как всем было и будет хорошо при развитии лохотрона под названием «социализм». От утопии «коммунизма», который в СССР уже несколько раз «построили», коммунисты сами тихо отказались.

Относительно драматичного распада СССР. Мой дед воевал на стороне белых с лозунгом «За Россию единую и неделимую», а дед Зюганова, как я полагаю, на стороне красных – «За право наций на самоопределение вплоть до отделения». Ваша взяла, вы победили, нации самоопределились и отделились, разбежались. Нечего теперь лить крокодиловы слёзы на могиле СССР – уникальной коммунистической империи, которую вы, коммунисты, вырыли собственными руками. Нации воспользовались данным вами правом и отделились.

Эпилог

Я никогда не был тем, кого называли «карьеристами». Всегда был очень любознательным и работоспособным, много учился и работал: меня интересовали живопись и история, география и религия, астрономия и экономика, и многое другое. Времени на всё не хватало, поэтому в самые активные годы жизни спать приходилось по 5–6 часов в сутки.

Мои судьба и карьера складывались довольно удачно естественным образом, причинно-следственные связи между усилиями и результатами делали своё дело. Не было особых и случайных взлётов, но не было и катастрофических падений. В основном на протяжении всей жизни я делал то, что мне нравилось или то, что неплохо получалось…

Хорошо учился – закончил спецшколу французского языка. Сдал в институте экстерном всю программу иностранного языка – стал «почасовиком», то есть, в рамка ограниченного по времени трудового договора стал преподавать французского своим сокурсникам.

Был на ЗИЛе единственным инженером, хорошо владеющим французским языком, – стал ездить в командировки во Францию.

Впервые в СССР защитил технический диплом на иностранном языке – предложили должность самого молодого руководителя на ЗИЛе.

Занимался внедрением новой техники на ЗИЛе – предложили высокий пост в Государственном Комитете по науке и технике, где также стал самым молодым руководителем ГКНТ.

Попал в резерв молодых руководителей – стал заместителем генерального директора крупного научно-производственного объединения.

Став независимым кандидатом, – победил 12 не самых слабых кандидатов, претендентов на выборах народных депутатов СССР.

Разработал предложения по налогообложению в условиях перехода к рынку – предложили пост председателя подкомиссии по налоговой политике ВС СССР.

В Верховном Совете СССР создал и организовал работу депутатской группы «Реформа» и подготовил предложения по переходу к рыночным отношениям.

Б. Ельцин предложил принять участия в конкурсе на должность первого в России министра внешних экономических связей (МВЭС) России в его первом правительстве. Победив на конкурсе, с нуля организовал работу нового МВЭС и Государственного комитета по лицензированию.

За год до путча вывесил в своём кабинете российский флаг и предложил Совету Министров РСФР официально вернуться к российскому триколору, что и было сделано.

Будучи министром, стал инициатором и соучредителем «Внешторгбанка» и «Торгово-промышленной палаты России».

Во время путча 1991 года был в Архангельском среди составителей обращения «К гражданам России», в том числе включил пункт о бессрочной забастовке. Настоял на выезде Б. Ельцина из Архангельского в более защищённый Белый Дом и с первых минут участвовал в организации его обороны. В критический момент переворота стоял на танке рядом с Б. Ельциным, когда он зачитывал написанное нами обращение.

Когда 22 августа 1991 года Верховный Совет РСФСР проголосовал за возвращение к петровскому трёхцветному флагу, по просьбе И. Силаева дал флаг из своего кабинета для поднятия впервые над Белым домом.

Благодаря знаниям экономики, внешних экономических связей и французского языка был направлен торгпредом в почётную ссылку во Францию. Основал «Франко-российскую торговую палату» и «Российско-французский торговый дом». Вместе с коллегами не только восстановили прежний, существовавший до 1991 года, товарооборот между нашими странами, но и поставили своего рода «рекорд», который продержался ещё 15 лет.

Вместе с Оксаной создали успешно действовавший в Париже «Музей Российского флага» – провели около 60-ти патриотических выставок, лекций и презентаций. При участии Пьеретт Виардо перед мэрией VIII-го округа Парижа установили памятник И. Тургеневу. Да много было чего было сделано, всего и не упомнишь! Вторая, французская часть жизни, была не менее интересна и полнокровна, чем российская.

В итоге жизнь вроде удалась, все «подвиги Геракла» уже в прошлом, однако не покидает чувство неудовлетворённости и не завершённости. За Державу обидно, потому, дорогие читатели, и пишу…

Content

Виктор Николаевич Ярошенко
Река времени. По следам моей памяти

Введение. Ни дня без строчки

Часть I. Всё течёт, всё изменяется

1.1. Отчий дом

Жизнь прожить – не поле перейти

Семейные заповеди

Последний бой, он трудный самый…

Посмотрел на девушку – женись

Прощание отца со Сталиным и спор с Хрущёвым

Ярошенко-старший и Ельцин

1.2. И каждый миг уносит частицу бытия

Ближний сосед иногда лучше дальней родни

«Страшная месть»

Не хочу жениться, хочу учиться

Лунная соната вместо уроков

«Моня, не пукай в штаники…»

Герой Советского Союза и роковая школьная любовь

Одних уж нет, а те – далече…

Часть II. За родным порогом

2.1. Сотвори себя сам

Мы пойдём другим путём

Что наша жизнь? Игра!

Юля – дочь (внучка) Никиты Хрущёва

2.2. Выбор цели

Институт и сын не лейтенанта Шмидта

Век живи – век учись (формула успеха)

Вольский, Шохин, Пугачёва и другие

Называйте меня просто: Иванов

«Шат ап», английские суки!

Бесстрашный истребитель Рубцов

2.3. Пропуск в Кремль и новую жизнь

От судьбы, голубчик, не уйдёшь

Прощай, свобода!

Часть III. Почётная ссылка

3.1. «Золотой век» торгпредства

3.2. Дом на улице Фэзандери

Легендарный торгпред и немецкий дот под российским флагом

Наш сосед Жискар Д’Эстен и «золотая клетка» для сотрудников

Труды праведные

«Российский торговый дом» и целевые комплексные программы

Не в свои сани не садись

Сексуальные страдальцы

3.3. Парижский клуб

В долгах, как в шелках

Суперспекулянты

Цена вопроса: Касьянов и Вавилов

Дьявольское предложение

Брать легко – отдавать тяжело

3.4. Мир не без «добрых людей»

Сладкая парочка

Тайная дипломатия

«Готовьтесь, к вам едет… Аркадий»

«Взгляд», Ельцин и мальчик Андрей

Странный посол и Ленин под российским флагом

Всё включено, Герман Остапович!

Кто же вы, «радистка Кэт»?

Часть IV. Париж и москвичи

4.1. Не верь ушам своим, пока не увидишь собственными глазами

Огромные перемены

О Франции, французах и русских

Легенды и всякие глупости о нас и о них

Ящик Пандоры

4.2. Особенности французского внутриполитического пейзажа

Немного об идолах и нашей общей истории

«Наш человек» в правительстве Миттерана

ДоминикСтросс Кан как зеркало французской демократии

«Анфан террибль» французской политики

Ле Пен про холокост

Часть V. И каждый день уносит частичку бытия…

5.1. Тернистая дорога к храму

Церковная реституция – возвращение награбленного коммунистами

1000 лет крещения Руси

Епископы Гурий, Иннокентий, Нестор и другие

Торгпредство и духовенство

Олег Лобов, большая икона и маленький самолёт

5.2. Не хлебом единым

Ограбленные и оскорблённые

Преступность во Франции и России

Казачий музей

Герои нашего времени

«Россию ограбили и друзья, и враги…»

Монархия, демократия и Наполеон

5.3. Жить и умереть в Париже

«Последний троллейбус» Булата Окуджавы

Большой любитель кошек

Лучше, знаете ли, вообще не болеть…

Чисто российское убийство

Роковой ужин с контрольным выстрелом

«…И примешь ты смерть от коня своего»

5.4. Музей Российского флага

Начало

Репрессированный и растоптанный

Остаётся только жаловаться в «Спортлото»

Ельцин-центр

Часть VI. Гибель империи

6.1. Красный проект

Свердловский «голодомор» – лишние танки в обмен на продовольствие

Туалетная бумага из… химчистки

Роль ленинских «инородцев»

Международные террористы

Тактика переворотов и репрессий

Зачем «храбрым революционерам» русские имена и фамилии?

Геноцид русского народа и его последствия

Как в СССР кликнулось, так в России и аукнулось

6.2. Колос на глиняных ногах?

Союза нерушимого, к сожалению, никогда и не было

Терпение лопнуло

Что имеем – не храним, потерявши – плачем

Утонули в утопии

Можно ли было спасти наш «Карфаген»?

Первая упущенная возможность сохранить Союз

Коммунисты опять не решились…

Бог любит троицу…

Заключение. «Эх, ребята, всё не так, всё не так, как надо…»

Эпилог