Двойник Короля 9

Глава 1

Пока мы шли по лагерю, я думал. Мои действия внешне кажутся поступками юнца — независимого, упрямого, вспыльчивого. Ну и пусть. Нужно же показывать, что я молодой и горячий. Не просто так это продолжаю делать и даже усилил свои подвиги.

Лучше и не придумаешь, когда тебя недооценивает враг. А именно так я отношусь к майору. Мутный тип с самого начала слишком странно себя ведёт: то резко, то мягко. Как будто не может определиться, кто я ему — враг или союзник. Осталось только узнать, что он хочет от меня и как планирует использовать.

По дороге смотрел на изменения в лагере. Чем дальше продвигались, тем сильнее бросалась в глаза обстановка. На передовой солдаты в обносках, пользуются дерьмовым старьём, а тут…

Форма новее, оружие чище. Меньше грязи, больше порядка. Словно из одного мира в другой переходим. Это я, конечно, замечал и раньше, но не настолько явно.

Бойцы, встречавшиеся нам по пути, останавливались, провожая долгими взглядами. Некоторые перешёптывались, показывая в нашу сторону. Я слышал обрывки разговоров:

— Это он!

— Тот самый, который турок раскидал…

— С новым оружием…

— Зеркальный…

Последнее слово резануло слух. Новое прозвище? Видимо, из-за моей тактики «отражения» турецких хитростей.

Офицеры глядели косо, с плохо скрываемой завистью. Ещё бы, какой-то сопляк в первую ночь устроил такое, чего они и за месяцы не смогли достичь.

Поэтому какое-то время я побуду примерным. Посмотрим, как Сосулькин себя будет вести. Да и вообще, интересно узнать, что у них тут происходит. Судя по увиденному нами на передовой, полный бардак.

— Не расскажешь, что это было? — спросил меня майор, повернувшись.

— Вы о чём? — поднял бровь.

— О том же, что и все, — хмыкнул он. — Будто ты дал зелья своему взводу, оружие, как-то защитил их от новых возможностей турок.

— Это правда, — пожал плечами.

— Чего? — остановился мужик и уставился на меня. — Как? — он сжал кулак и зубы.

Я смотрел на него и не мог не улыбаться. Вот это реакция! Весь красный стал, словно его жаба душит. Ещё немного, и дым из ушей пойдёт.

— Ну, вы тоже аристократ, должны понимать, что у всех нас есть свои секреты, — хмыкнул я.

— Магинский! — рявкнул Сосулька и тут же взял себя в руки. — Ты хоть понимаешь, что сделал?

— Провёл замечательную атаку, положил много врагов, добил остатки и ещё языков притащил, — перечислил по пальцам, словно объясняя очевидное ребёнку.

— Да! То есть нет! — затряс головой майор. — Почему ты такой проблемный?

Глупый вопрос. Я никогда не был проблемным, это другие видели во мне проблему. Я просто эффективен, целенаправлен и в меру амбициозен. Возможно, чересчур в меру, но ничего не могу с собой поделать.

— Я? — указал на себя. — В чём? Всё ведь делаю, чтобы выполнять приказы и поставленные задачи.

— Да! То есть нет! — снова замотал головой мужик. — Вопрос не в том, что делаешь, а как. Ты это понимаешь?

Он остановился и развернулся ко мне. Его лицо исказила гримаса, сложно сказать — злость это или отчаяние. А может, просто крайняя степень раздражения от того, что я не вписываюсь в его планы, какими бы они ни были.

— Нет, — пожал плечами. — Главное — сделать. А цели и средства любые хороши, особенно на войне. Ведь победителей не судят.

— Ты… Ты… — тряс на меня пальцем мужик. — Сначала припёрся сюда без документов, собрал информацию, уже отдал её в ССР. Тут начались проверки, офицеров допрашивают, всё кипит. Да здесь половина руководства хочет тебя придушить!

В его словах явно читалось: «Ты мешаешь, лезешь не в своё дело». Это только укрепило мои подозрения. Тут не просто бардак, а настоящее гнилое болото. И я в него бросил камень, большой такой камешек. А всем уютно в болоте сидеть было.

— Правда? — улыбнулся. — Ну, тогда хорошо постарался.

— Нет! Нужно всё делать деликатно, мягко. Это же армия, — попытался Сосулькин прочитать мне нотацию.

Я с трудом сдержал смех. Деликатно? Мягко? На войне? Может быть, ещё чайные церемонии устраивать перед боем? Или приглашения туркам на бал отправлять, прежде чем стрелять?

— Я с вами не согласен. Это не барышни в первую брачную ночь. Тут гибнут люди, здесь не время и не место для соплей и расшаркиваний, — ответил, глядя ему прямо в глаза.

Мы снова двинулись вперёд. Вдалеке раздавались глухие взрывы: артиллерия продолжала работать. Но звук здесь, в тылу, казался просто далёким громом. Будто и не война вовсе, а обычная гроза.

— Ну, как знаешь, — хмыкнул майор. — Хочешь — лезь на рожон. Только смотри, чтобы тыл был прикрыт. Всякое может случиться.

Вот это уже интереснее. Угроза? Намёк? Предупреждение? Разные варианты, но все неприятные.

— Мне нужно бояться своих же? Любопытно выходит: враг не только там! — махнул рукой в сторону турков. — Мне здесь нравится.

Сосулька поморщился, и мы пошли дальше. То, что он говорил… Да, в его словах есть логика. Чтобы тут всё было в таком состоянии, много людей задействованы. А может быть, это даже чья-то воля. И если второе, то без генерала южной армии не обойтись. А даже если это так, в любом случае мне не помешает.

«Лахтина», — мысленно позвал я.

«Да, мой строгий хозяин», — отозвалась королева скорпикозов из пространственного кольца, в её голосе сквозила ирония.

«Что думаешь об этом? Тебе не кажется странным, что снабжение на фронте такое дерьмовое, а турки используют какие-то новые магические штуки?»

«Мне странным кажется, что ты обращаешься ко мне за советом», — в её тоне явно слышалась усмешка.

«Просто пытаюсь собрать разные мнения».

На самом деле, хотел её проверить, как идёт наказание. Думаю, что скоро выпущу королеву погулять. Поэтому хочу убедиться в её намерениях и состоянии, особенно после того, что было недавно.

«Думаю, люди всегда играют в свои мелкие игры. Даже когда речь идёт о жизни и смерти. Особенно тогда».

Прервал разговор. У неё, как всегда, сложное отношение ко всему. Но что-то в словах Лахтины есть. Точно какая-то игра. И я в неё встрял, не зная правил, но это только пока.

Не понимаю, какие подковёрные игры тут происходят. Для братьев Ростовских это всего лишь война, а для людей — судьбы. И не то чтобы я такой поборник правды и справедливости, хотя и не без того. Но… Меня сюда отправили, а значит, буду действовать, как привык. Жёстко, чётко и быстро. У выявления ситуации на фронте, о которой, может быть, и догадывались, есть и ещё одна причина.

Давление… Я тут не просто за титулом, но и за преданными воинами. А что будет, когда они увидят, как того, кто старается для своих, жмут? Хмыкнул. Преданность дорогого стоит.

Уже давно думал: «Ну, будет у меня город Енисейск. А дальше что?» Имперские там не нужны, земельными не заселю. Их мало, пусть лучше у себя на меня трудятся. Поэтому требуются люди. Много! Преданных, умеющих воевать.

А где их проще всего найти? На войне. Но, к сожалению, этот путь долог, тернист и опасен. Всё, как я люблю. А получу в итоге… именно то, что мне и нужно.

Начало положено. Ну, и нужно как-то усложнить жизнь императору. А то теней своих посылает, землю у меня отжать пытается. Уже через Сосульку несколько родов получили по носу.

Осталось лишь стать героем войны, и тогда уже просто так оболгать и надавить не получится. Ведь когда я вернусь, меня ждёт суд земельных аристократов, где скажут, что я, плохой Магинский, напал на людей императора. И к нему готовлюсь. Даже здесь можно многое сделать для той жизни.

Уже минут двадцать идём. Чем ближе к штабу, тем заметнее разница. Солдаты тут совсем другие, почти все — маги. Чувствую силу их источников. От некоторых веет таким могуществом, что аж зубы сводит. Не пятого, даже не шестого ранга.

Оружие тоже отличается — автоматы. Модернизированные, с деталями, которых я раньше не видел. Форма чистая, новая. У многих на груди нашивки — отличительные знаки военной элиты. И все они смотрят на меня, не скрывая интереса. Кто-то с уважением, кто-то — с насмешкой. Знают, кто я и зачем пришёл? Или просто любопытны?

Наконец, мы вышли к большому шатру. Его полотнища — тёмно-зелёные, с золотой оторочкой — слегка колыхались на ветру. По обеим сторонам у входа застыли часовые — рослые, плечистые, с каменными лицами. Оба — маги не ниже седьмого ранга, я почувствовал это сразу.

Сосулькин козырнул им, и мы вошли внутрь. Пространство шатра оказалось больше, чем можно было предположить. Здесь около десятка офицеров, склонившихся над картами и документами. Магические артефакты освещения давали ровный, немигающий свет. В воздухе витал запах дорогого табака, кофе и парфюма. Совсем другой мир, не имеющий ничего общего с грязью окопов.

Мой заларак уже приготовился к атаке, монстры наготове. Даже зелья против некромантической магии рядом, чтобы дать Лахтине и выпустить её. Хоть я и не чувствовал непосредственной угрозы, но расслабляться не стоит.

— Свободны! — произнёс мужик за сорок Сосульке. Тот кивнул и вышел.

Высокий, широкоплечий, с военной выправкой. Полковник, судя по погонам. Лицо жёсткое, с резкими чертами, словно высеченное из камня. Глаза — холодные, серые, смотрят цепко, оценивающе. Такой взгляд прожигает насквозь, заставляя чувствовать себя голым. Он посмотрел на меня.

— Итак, ты и есть Магинский? — спросил, чуть морщась, словно имя моё имело неприятный привкус.

— Так точно. Старший лейтенант Магинский Павел Александрович, земельный барон из-под Енисейска, — ответил я, вытянувшись по струнке.

— И что же ты вытворяешь, барон? — в его голосе прозвучала сталь.

— Простите?..

— Выдал другое оружие своим людям, зелья, защиту от магии турок, — снова озвучил факты, словно зачитывал обвинительный приговор.

— Так точно.

Мужчина сделал шаг ко мне. Его рост, осанка, сила — всё создавало впечатление монолита, неприступной скалы. Но меня этим не запугать, я видел и похуже. Даже я сам не лучше в хорошие дни.

— Ты кем себя возомнил? — полковник навис надо мной. — Все гудят, что в армии есть любимчики и что если присосаться к земельному, то и жизнь слаще будет, и обмундирование лучше…

Он сверлил меня взглядом, ожидая реакции. Страха? Раскаяния? Извинений? Не дождётся.

— И? — спросил я. — В чём проблема?

— Ты дурак? — хмыкнул мужик.

— Никак нет, — выпрямился ещё сильнее. — Но до сих пор не понимаю.

— Значит, так: соберёшь оружие у своих, зелья — всё, что сделал, и сдашь на склад. И свои припасы! — заявил полковник.

— Нет, — ответил спокойно, но твёрдо.

Мужик на секунду опешил. Видимо, привык, что его приказы выполняются безоговорочно. Такие типы всегда плохо реагируют на отказ, особенно от нижестоящих по званию.

— Что? Что ты сейчас сказал? — его голос стал тише, но опаснее.

— Я сказал «нет»! — повторил. — Господин полковник.

— Ты ослушиваешься прямого приказа? — мужик начал нависать надо мной, его лицо побагровело.

— Так точно, — кивнул, не отводя взгляда.

Внутри всё напряглось. Ситуация могла обернуться по-разному. В худшем случае надо будет прорываться с боем. Но я надеялся, что до этого не дойдёт. Ведь у меня есть свои козыри.

— Да я тебя разжалую! А потом в карцер. Пойдёшь обычным рядовым! Ты меня понял? — он уже почти кричал.

— Нет, — снова ответил я. — Положение три соглашения земельных аристократов с императором, пункты с шестого по десятый. Моя собственность — только моя, как и земля. Всё, что я привёз с собой, не подлежит конфискации и отъёму. Это раз. Два: я имею право распоряжаться своим имуществом, как захочу. Чтобы меня разжаловать, нужен военный совет, поскольку я офицер и земельный аристократ, а минимальное звание — прапорщик.

Полковник поднял брови. Видимо, не ожидал, что какой-то сопляк знает свои права и не боится их отстаивать.

— Поэтому, господин полковник, ни я, ни мои люди ничего не сдадут, — резюмировал.

Мужик прищурился, словно увидел меня в новом свете.

— Тогда я заберу твой взвод, — улыбнулся он.

— А я своё — у них и выдам следующим, — пожал плечами.

— Тогда ты не получишь людей.

— Как прикажете. Вы же полковник, вам виднее, нужны ли офицеры на поле боя, а солдатам — хорошее обмундирование и оружие, чтобы побеждать, или нет…

Настала пауза. Мы смотрели друг на друга, как два хищника. Я понимал, что проверяют меня. Зачем? Вряд ли просто из прихоти. Такие люди ничего просто так не делают.

— А про тебя не врали, — засмеялся он. — С яйцами, хоть и сопляк.

Он хлопнул меня по плечу, и напряжение тут же спало. Значит, всё-таки проверка на прочность. Интересно, что бы произошло, если бы отказался? Выпнули бы восвояси? Или что похуже?

— Расслабься, я просто проверял, — сказал полковник.

Выдавил из себя улыбку, подумав: «Ты даже не представляешь, на какой волосок от смерти был». Плевать, положил бы всех тут, если бы кто-то разинул пасть на моё.

— Пойдём! — махнул он рукой.

На полу подняли дверцу, и мы спустились по лестнице — не меньше десяти метров в землянку. Каменные ступени, древние, стёртые сотнями ног. Стены укреплены деревянными балками. Внизу оказалось просторное помещение, похожее на бункер.

Военных стало больше, выросли и их ранги. Я чувствовал это источником. Здесь собрались сильнейшие маги армии — не меньше седьмого каждый. Некоторые, возможно, даже архимагистры. Такая концентрация силы в одном месте говорила о многом.

Земляные стены укрепляли металлические конструкции, а освещение давали магические кристаллы, подвешенные к потолку. Пол устлан коврами, поглощающими звук шагов. По углам стоят солдаты охраны — неподвижные, как статуи.

Вокруг большого стола толпились офицеры, обсуждающие что-то вполголоса. При нашем появлении все замолчали и обернулись. В их взглядах читалось удивление, смешанное с недоумением.

— Что это за проверка была? — спросил я полковника.

— Хотел посмотреть, действительно ли ты такой, как о тебе говорят, — откровенно ответил он. — И да, Магинский, не подкачал. Только вот характер твой… Не каждому понравится.

— А вам?

— Мне — да, — улыбнулся мужик. — В армии нужны люди с яйцами, а не только с погонами.

Я понимал, что это не просто комплимент. Он оценивал меня, прикидывал, какую пользу может извлечь и как использовать. А, возможно, как надавить, чтобы я стал послушным.

Проверка оказалась странной. Она показала, что я — аристократ, знающий свои права, и боевой офицер, уверенный в своих силах. Ни то, ни другое не редкость, но вместе — ценное сочетание.

Мы прошли ещё немного и попали в отдельное помещение — что-то вроде кабинета. Здесь был стол с разложенными на нём картами, несколько стульев и полки с книгами и документами. Настоящий подземный штаб.

За столом сидел мужчина. Даже не взглянув, я понял, кто это: тот самый человек… кто стоит за майором Свиридовым, который отправил меня рядовым в часть. Тот, кто хотел от меня избавиться, не марая рук. Великий князь Ростовский — брат императора и генерал южной армии.

Ну здравствуй! Посмотрим, что ты задумал и чего добиваешься, и главное… Как поможешь мне в моих задачах и целях.

Мужик сидел за столом с картами, на которых были отметки красным и синим. Он внимательно их изучал, не подняв голову при нашем появлении.

Его светлые волосы тщательно уложены, форма сидела безукоризненно. Во всём облике чувствовалась властность, привычка повелевать. Но было в нём и что-то ещё — усталость, которую не скрыть ни выправкой, ни дорогой одеждой.

— Ваша светлость, — мягко, почти елейно произнёс полковник.

— М? — поднял взгляд генерал. — Борис? А это?..

— Магинский, — меня легонько толкнули вперёд.

— Генерал! — козырнул я.

— Хм, — ухмыльнулся мужик устало. — Тот самый, о ком сейчас все говорят?

— Так точно! — ответил полковник.

Великий князь вышел из-за стола и подошёл ко мне. Осмотрел с головы до ног, словно товар на базаре. Его взгляд был цепким, оценивающим, но не враждебным. Скорее, заинтересованным.

Глаза — голубые, как и у царственного брата (видел на портретах), но с зеленоватым оттенком. В них застыло что-то странное, не поддающееся определению. То ли мудрость полководца, то ли хитрость политика. Не поймёшь.

— Магинский, — произнёс он властно. — Эта фамилия появляется всё чаще. Сначала операция в офицерской школе, потом, когда вы, молодой человек, спасли от монстров своих товарищей. Недавно я подписывал договор о создании полевой лаборатории для вас. Теперь тут вы без документов выявляли слабости фронта. В первом бою проявили себя, и ваш взвод… Знаете, если бы не возраст, я бы подумал, что очень хотели обратить на себя внимание, и у вас это получилось.

— Благодарю! — ударил каблуками.

Ну наконец-то! Меня заметили. Всё, как и планировалось. Для титула необходимо завоевать его расположение, заинтересовать, чтобы потом попросить об услуге. Ещё бы понять, что происходит на фронте. Что-то тут не так, и я почти нащупал, в чём дело. И если он всё-таки против меня, то… Тогда в действие придёт план «Б».

— Ты! — дёрнулся полковник. — Наглец!

— Не нужно, — мягко остановил великий князь. — Молодой человек знает себе цену и не на словах, а действиями показывает свою ценность. Вот есть только одно маленькое «но»…

Я ничего не ответил, ожидая продолжения.

— Вы почти испортили наш план. А мы его готовили почти полгода, — заявил генерал.

Распахнул глаза. Какого? В смысле? Мозг тут же начал анализировать. Какой план? В чём он мог состоять? Десятки вариантов вспыхивали и тут же затухали. Я искал тот, что подошёл бы.

Момент, когда всё понял, почти физически ощутил. Как щелчок в мозгу. Всё сложилось: плохое снабжение, отсутствие зелий, шаткая оборона, странное поведение командования. Это не бардак, это… стратегия. Вы решили так действовать? В целом неплохо, но жертвы… Я бы не стал использовать такой способ.

— Слабость армии, — начал я тихо. — Специально показываете врагу, что слабы. Плохое обмундирование, оружие, недостача солдат, отступление на несколько километров. Вы хотели заманить их, устроить тут генеральное сражение.

— Что? — удивился полковник. — Как? Кто? Ваша светлость, я найду тех, кто проболтался, и не важны погоны. Всех под трибунал.

— Ха-ха-ха! — засмеялся князь. — Постой ты. Значит, то, что генерал-майор Большаков и другие просили об аудиенции некоего Магинского… Теперь понятна причина.

— Ваша светлость, — чуть склонился полковник.

— Магинский… Пусть ваша атака и не совсем испортила план — хочу заметить, мой, и я считаю его хорошим, — всё же кое-какие проблемы вы создали. Языки, которых схватили, кое-что рассказали, и это внушает доверие.

— Благодарю, — снова выпрямился.

Они намеренно создавали образ слабой, разлагающейся армии, чтобы заманить турков в ловушку. Втянуть их в глубокий и опрометчивый удар, а потом окружить и уничтожить. Но я что-то нигде не видел подкрепления. Десятки тысяч солдат просто так не перекинешь.

Неплохая стратегия, если бы не одно «но»: для этого приходится жертвовать своими людьми. Многими своими людьми. И это мне не нравилось. Совсем.

— Что же с вами, молодой человек, делать? Продолжать выделяться я позволить вам не могу, — покачал он головой. — Что же сделать? А? Может, отправить вас домой? Вы себя проявили, даже до старшего лейтенанта дослужились, награды есть. Наверное, так и поступлю, — кивнул генерал своим мыслям.

Домой? Сейчас? Без титула, без достижения целей? Нет, это не вариант. В один момент под угрозой оказались все мои планы. Нет, такого нельзя допустить. Я не для того сюда пробивался, чтобы вернуться ни с чем.

— Разрешите обратиться? — подал голос.

— Разрешаю, — повернулся князь.

— У меня есть идея, как я могу быть полезен, и при этом ваш план продолжит работать, — произнёс я.

— Наглец! — дёрнул меня полковник. — Ты, сопляк, со своими советами к брату императора? К генералу южной армии? Да я тебя…

— Говори, — хмыкнул князь. — Если ты догадался так быстро, что я разрабатывал месяц, может, у тебя есть светлая идея.

* * *

В этой части попытаюсь кое-что интересное организовать. Надеюсь получиться, чтобы не просто война была, но и в некотором виде собирательство. Кое-какие приготовления уже сделаны Павлом, осталось всё только воплотить в жизнь. Это так намёк и некая пасхалка. Стараюсь, чтобы история не была линейной — только прокачка, только битвы. Надеюсь вы замечаете.

Про лайки и комменты и награды даже напоминать не буду =) Вы итак всё знаете…

https://author.today/work/436125

* * *

Глава 2

Придётся предложить то, что я не совсем планировал. Как из этого извлечь выгоду — примерно уже понятно. Осталось продумать детали. Специально держал небольшую паузу, чтобы внимание генерала было полностью приковано ко мне.

Во взгляде Ростовского читалось нетерпение. Он, скорее всего, живёт по принципу «время — деньги». Но для меня эта пауза была необходима.

Крепкий мужчина в генеральской форме, с чётко очерченными скулами и ледяным взглядом терпеливо ждал. Полковник Топоров же за его спиной уже начал переминаться с ноги на ногу и нервно покашливать.

— Ваша светлость, — начал я. — Мой отряд… Предлагаю из него сделать некий пример. Я вместе со своими людьми буду крошить турок, а все остальные военные — действовать по стратегии.

— И что это даст? — поморщился полковник, словно от зубной боли.

Из-за его мины могло бы скиснуть даже свежее молоко. Не люблю таких людей, лезут постоянно со своим мнением, хотя их никто не спрашивает. Если бы спрашивали, я бы ответил, что этот тип вообще не должен находиться рядом с князем.

Сложность в том, чтобы и план генерала сохранить, и мне своих целей достичь, и… солдатам как-то помочь. С тем, что есть сейчас, это просто нереально. Ладно!

— Я земельный аристократ, — продолжил, подбирая слова осторожно, как сапёр работает с миной. — Сделаем меня самостоятельным игроком. Пусть турки ломают голову, почему я тут, зачем и чего добиваюсь. А в это время будем им постоянно путать карты.

Генерал слушал внимательно, склонив голову набок. Его глаза — светлые, почти прозрачные — анализировали каждое моё слово, каждый жест. Это не тот человек, которого можно обмануть дешёвыми трюками. Но мне и не нужно было его обманывать, только подвести к необходимому решению.

— До сих пор не понимаю, какая от этого выгода, — хмыкнул Топоров, покачиваясь на каблуках. — Ты получаешь свободу, творишь, что хочешь, а армия? При чём тут она?

Лицо полковника от напряжения стало пунцовым, а кадык ходил вверх-вниз, словно помпа. Ему явно не нравилось, ведь какой-то молокосос предлагает то, что должен предлагать генерал.

— Уверен, вам доложили, из каких я войск и какова моя главная цель здесь, — говорил, обращаясь к князю. — Это тоже можно будет использовать.

В помещении стоял стойкий запах хорошего табака и чего-то ещё… Власти? Она заполняла собой всё пространство вокруг великого князя.

— Магинский, что ты тут велосипед городишь? — никак не унимался полковник. — Его светлость уже всё продумал.

— Подожди, — хмыкнул генерал, поднимая руку в останавливающем жесте. — Молодой человек, очень хочу познакомиться с вашим учителем. Вы так деликатно давали предложения без того, чтобы подойти к главному. Сделали всё, чтобы я сам понял.

Я сдержал улыбку. Ещё бы, если бы в лоб это сказал, реакция оказалась бы совершенно другой. Успел заметить, как полковник Топоров нахмурился, пытаясь уловить что-то между строк.

— Боря, старший лейтенант предлагает нам сделать его отряд мишенью, — подошёл ближе великий князь. Его дорогие сапоги глухо стукнули по деревянному настилу. — У них хорошее оружие, зелья, на бойцов не действует новая тактика турок. Ещё почему-то мины не взорвались, к тому же и монстров покрошили, — он остановился, пристально глядя мне в глаза. — А мы в свою очередь пустим слух, что это новый подход и что скоро прибудут такие же, как они, причём много.

Я выдержал взгляд. В политические игры играю почти всю жизнь, да не одну, хоть и не по своей воле. Сейчас же наслаждался моментом. Хитрое выражение лица генерала свидетельствовало лишь об одном: мой план сработал. Он подхватил эту идею, развил её и уже считает своей.

— Ваша светлость, — поднял брови полковник. — Что вы имеете в виду?

Он, казалось, был немного туповат. Или просто привык выполнять приказы, а не думать. Великий князь посмотрел на него с лёгким раздражением.

— Первое, что будут делать турки, — это пытаться их убить, схватить, допросить, — начал объяснять генерал с видом учителя, растолковывающего простейшие вещи непутёвому ученику. — А следом противнику придётся пойти в массовое наступление быстрее, чтобы такие вот укреплённые отряды не усилили нашу армию. Тем самым мы получим генеральное сражение раньше, чем планировали.

Самое сложное в таких ситуациях — не выдать своего торжества. Я сохранял бесстрастное выражение лица, хотя внутри всё ликовало. Великий князь купился на мою стратегию.

Военный, который ранее сопровождал, смотрел то на меня, то на генерала. Тряс головой, пытаясь понять, что тут сейчас произошло. Его маленькие глазки бегали из угла в угол, а испарина на лбу становилась всё заметнее.

— Храбро, умно, хитро, — оценил моё предложение великий князь. — Магинский, а вы интересный земельный аристократ. Не зря ваша фамилия постоянно мелькает в отчётах. Ступайте, а я подумаю. Сегодня получите ответ, отправляетесь ли вы домой или же ваше предложение будет принято. И, если второе… Можете рассчитывать на мою поддержку и благодарность.

Я коротко кивнул. «Ступайте» прозвучало как приказ, поэтому решил не испытывать судьбу лишними словами. Интуиция подсказывала, что моё дело сделано: идея запала генералу в душу. Теперь он обдумает все детали, взвесит риски и выгоду. И решение, уверен, будет в мою пользу.

Полковник повёл меня обратно. Этот Борис молчал, его плечи были напряжены, а походка стала резче. Я тоже молчал, ведь лишние слова могли только испортить сложившееся впечатление.

Мы поднялись выше и вот уже оказались в шатре. Военный вывел меня на улицу и, не сказав ни слова, удалился, бросив последний, полный подозрения взгляд.

* * *

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжево-красные тона. Вдалеке всё ещё слышались редкие артиллерийские залпы — да уж, война не спит никогда…

Майор Сосулькин нашёл меня почти сразу. Он стоял возле большой палатки с зелёным крестом — видимо, полевого госпиталя. Заметив, сделал несколько шагов навстречу. Его движения оказались отрывистыми, нервными.

— Ну что? — тут же обратился ко мне майор. — Как всё прошло?

Его глаза буквально прожигали огнём. От нетерпения он то и дело приподнимался на цыпочки, словно это могло как-то ускорить мой ответ.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Даже лучше, чем могло быть.

Сосулька нахмурился, он явно ожидал больше информации. Правый уголок его рта непроизвольно дёрнулся. И офицер принялся вертеть в руках какую-то бумажку, сворачивая и разворачивая её.

— О чём ты? — уставился на меня Сосулькин. — Тебе что-то предложили?

— Простите, Эдуард Антонович, не могу сказать. Государственная тайна, — пожал плечами, чем ещё сильнее заинтриговал мужика.

Сосулька напрягся, его глаза на мгновение сузились. Я видел, как он сдерживается, чтобы не схватить меня за грудки и не вытрясти всю информацию. Но вместо этого офицер только сжал челюсти.

— Ладно, — процедил майор. — Но учти, Магинский, я узнаю рано или поздно. И если ты что-то затеваешь за моей спиной… Игры со мной тебя приведут только к одному концу — к…

Он не закончил фразу, но угроза была ясна. Я только кивнул, продолжая улыбаться. Улыбка была тем инструментом, который лучше всего выводит из себя таких людей, как Сосулькин.

— Куда идём? — спросил я, меняя тему.

— К твоим, — буркнул майор и двинулся вперёд.

Мы шли между палатками и временными строениями. Солдаты сновали туда-сюда — кто с оружием, кто с ящиками припасов. Многие с интересом провожали нас взглядами. Казалось, весть о ночном бое уже разлетелась по всему лагерю.

Майор вёл меня, не оборачиваясь, но я чувствовал его напряжение — оно исходило от него почти физически. Моя скрытность злила Сосулькина, и это даже в какой-то степени забавляло.

Наконец, мы дошли до места, где расположились бойцы. Майор указал на них рукой и ушёл, не попрощавшись. Я проводил его взглядом. Что ж, ещё один недовольный в копилку, но это уже не моя проблема.

* * *

Меня довели до места нашей лёжки. Солдаты уже проснулись и ждали каких-то слов или приказов. Но я просто сел и закрыл глаза.

«Твою мать!» — первое, что пришло на ум. Думал, что как-нибудь спокойно, размеренно добьюсь своей цели. Но не вышло, придётся ускоряться. Сделал глубокий вдох и выдох.

Ростовский… Я так и не понял, что у него на уме. С одной стороны, вроде бы сделали меня рядовым через Свиридова и сильно усложнили путь. Но с другой… Вот я тут и стою перед ним, а он уже отправляет меня домой.

В военной части, когда всё только начиналось, я и подумать не мог, что окажусь прямо перед великим князем, буду предлагать ему свои стратегические решения. Я видел более сложный и тернистый путь…

В целом предложение его не лишено выгоды — закончить всю эту эпопею с войной и заняться родом. Но всё остальное… Пошло бы через одно место. Стоп! Неплохо. Очень неплохо.

Не зря великий князь занимает свою должность. Меня тупо проверяли! Вот только зачем и для чего? Внимание я привлёк, аудиенцию получил, и тут на тебе. Сначала полковник яйца крутит, а следом генерал. Значит, планы на меня уже были. Вот только точно не такие, как предложил я.

Теперь по поводу особого отряда Магинского. Начну с минусов: будет сложно. По факту мы сами по себе и в битвах, и в операциях. Мы элита, которая должна постоянно показывать результаты. Тем самым злить и заставлять действовать турок. И, если генеральное сражение приблизится, — это хорошо… Но вот мишени на моей спине и на моих людях — это хреново. Плюс в том, что получаю свободу действий и решений.

Открыл глаза и посмотрел в небо. Главное, если получится, то титул мне гарантирован. Не просто так князь сказал про своё расположение, которое я могу заслужить.

Обвёл взглядом воинов. Да, хорошие ребята, но лучший ли это взвод?.. До него ещё дорасти требуется. К тому же мой план с остальными солдатами. Как бы сократить смертность, да так, чтобы не мешало задумке генерала?

В целом я не обязан это делать, но… Не могу себя лишить выгоды и переступить через моральные принципы.

Словно пазл, я разобрал то, к чему готовился, и начал соединять снова. Из головы никак не выходило решение генерала. Почему именно так? Зачем гробить столько людей? Сука… Словно молнией, меня озарило: обычная борьба за власть. Твою ж дивизию! Как сразу об этом не подумал? Император сослал сюда братика, чтобы не мешал, а лучше облажался.

А тот, в свою очередь, выставляет императора деспотом, которому плевать на обычный народ. Ведь проблема с поставками — это ответственность монарха и его людей. Получается, великий князь раскачивает лодку? Как я могу не помочь ему в этом вопросе?

Улыбнулся. Но генеральное сражение. Где он найдёт много солдат так быстро? Как перебросит незаметно? Тут идей — ноль.

Наш подход заставит турок сдвинуть сроки. Пошлют сначала разведку, потом диверсионные группы. В конце концов, решат, что надо наступать, пока не пришло подкрепление русской армии. А генерал… У него, видимо, уже всё подготовлено. Ждёт только удобного момента.

Князь хочет показать, что он даже с такой хреновой поддержкой императора смог совершить невозможное и победить врагов здесь. Всё это я примерно просчитал, пока стоял перед ним, а сейчас ещё раз осмыслил. Зачем? Мотивы… Понимая их, смогу большего добиться.

— Так! — поднялся резко, отряхивая штаны от пыли. — Мехов, Патрушев, Трошкин, Козинцев, Костёв и Воронов! Тренировка, рукопашка, бег, выход из окружения, и так по кругу.

Командиры отрядов, стоявшие неподалёку, обернулись на мой голос. На их лицах отразилось удивление, смешанное с усталостью. Они только-только успели отдохнуть после тяжёлого боя.

— Павел Александрович! — тут же возмутился Воронов, выступая вперёд. Его круглое лицо покраснело от негодования. — Но мы только с битвы, чуть поспали, даже не кушали.

Я окинул взглядом своих бойцов. Действительно, усталые, измождённые. Некоторые ещё спали, свернувшись калачиком прямо на земле. Другие сидели, прислонившись к ящикам. Мысленно я уже начал планировать, что нам понадобится для подготовки к новой роли.

— Ладно, — махнул рукой. — В столовую, а потом тренироваться.

Бойцы заметно оживились. Перспектива поесть перед занятиями их явно радовала больше, чем тренировка на пустой желудок. Они начали подниматься, переговариваясь между собой.

Я же решил использовать это время, чтобы осмотреть лагерь, найти подходящее место для нашей базы. Раз уж нам предстоит стать отдельным подразделением, нужно обустроиться соответствующим образом.

* * *

Пока бойцы отправились в столовую, пошёл по гарнизону — требовалось подыскать хорошее местечко. Лагерь представлял собой хаотичное нагромождение палаток, временных построек и оборонительных сооружений. Чем ближе к передовой, тем хуже было состояние строений — последствия обстрелов.

По пути встречались группы солдат. Все они выглядели измотанными, но при виде меня как-то подтягивались, козыряли.

— Господин старший лейтенант! — окликнул молодой солдат. — Это правда, что ваш рядовой уложил тридцать турок одним выстрелом?

Я усмехнулся:

— Нет, конечно. У него не такое длинное ружьё.

Парень покраснел, а его товарищи захохотали, хлопая солдата по плечу. Молва, как обычно, преувеличивает.

Продолжил свой путь. Миновал несколько палаток с ранеными, откуда доносились стоны и запах гнили. Прошёл мимо артиллерийской батареи, где расчёты чистили орудия после утреннего обстрела. Всё, как всегда на войне, — смерть, боль и короткие промежутки относительного спокойствия.

Наконец я нашёл то, что искал, — сарайчик, расположенный довольно близко к линии соприкосновения, но далеко от всего остального. Он стоял на небольшом возвышении, что давало преимущество в обзоре. И в то же время был достаточно удалён от основных сил, чтобы мы могли там обосноваться отдельно.

Судя по всему, здесь хранят продовольствие. Сарай выглядел крепким — каменный фундамент, добротные бревенчатые стены. Крыша, похоже, недавно латалась, но в целом держалась хорошо. Вокруг было достаточно места, чтобы разбить лагерь.

Я обошёл постройку, внимательно изучая её. Прикидывал размеры, мерил шагами. Солнце нещадно пекло, и на лбу выступили крупные капли пота. Вытер их рукавом.

«Да, вроде бы должно всё влезть», — подумал, оценивая пространство. Правда, придётся сделать пристройку для лаборатории, но это уже детали. Здесь мы сможем обосноваться, здесь будет наша база.

Издалека я посматривал за своими бойцами. Они уже возвращались из столовой, гораздо более оживлённые, чем до еды. Сытый солдат — спокойный солдат, как говорил один мой знакомый из прошлой жизни.

* * *

Почти наступил вечер, а я всё ещё сидел и рисовал что-то на песке. Чертил план будущего лагеря, размещение постов, место для лаборатории. Руки немного подрагивали от усталости и нервного напряжения последних суток, но мозг работал чётко.

Краем глаза заметил приближающуюся фигуру: полковник решительным шагом направлялся в мою сторону. Чёрт, этот тип меня уже достал! Что ему опять понадобилось? Неужели решение генерала?

Несмотря на усталость, я позволил себе расстегнуть гимнастёрку. Жара спадала, но всё ещё была ощутимой, а в плотной форме чувствовал себя, как в парилке.

— Встать! — приказал мне военный.

Я медленно поднялся и начал отряхивать штаны. Заметил, как дёрнулся глаз полковника от такой наглости.

— Вы бы хоть представились, — выпрямился я. — А то я, кроме вашего звания и имени, ничего не знаю.

— Борис Иванович Топоров, — поморщился полковник. — Ты, Магинский… Следи за языком. А то вёл себя рядом с великим князем, словно он тебе ровня.

«Даже не представляешь, насколько», — ответил мысленно. В прошлой жизни я имел дело с императорами и королями, вряд ли этот Ростовский чем-то отличается. Все они одинаковы, только методы разные.

— Пойдём! — кивнул мне Топоров.

Я не стал спорить. Если полковник лично пришёл за мной, значит, есть новости от генерала. Пора узнать своё будущее.

Мы направились в административное здание — серое двухэтажное строение с облупившейся штукатуркой, видавшее виды, но всё ещё сохранившее следы былого величия. До войны здесь, вероятно, был какой-нибудь банк или управа.

И началось… Военная бюрократия во всей своей красе. Как только мы вошли, мне вручили первую стопку бумаг. Потом ещё одну. И ещё. Кипы документов росли на столе с пугающей скоростью.

— Что это? — спросил я, разглядывая очередной мелко исписанный листок, подсунутый мне каким-то писарем.

— Форма ПР-4, — ответил клерк с непроницаемым лицом. — Распишитесь здесь, здесь и здесь. Нет, не там. Вот тут.

У него на лице такое выражение, словно он объясняет ребёнку, как завязывать шнурки. Пальцы в чернильных пятнах ловко выхватывали нужные бумаги из общей кучи и подсовывали их мне.

Я подписывал тонну документов. Для начала договор о том, что соглашаюсь сам стать мишенью для турок и что в случае моей смерти никто не может винить императора и генерала Ростовского. По факту — письмо на крайний случай в мой род.

— Распишитесь. Вот тут. И тут. И здесь ещё нужна подпись, — монотонно жужжал над ухом писарь. — А теперь вот эти три экземпляра.

— Да сколько можно? — не выдержал я.

— Война, господин старший лейтенант, — это ещё и бумажная работа, — философски заметил парень. — Особенно, когда речь идёт о таких… особых ситуациях.

Следующая куча бумаг — о том, что я теперь за одним днём из специальной части элитных офицеров. И много похожего. Это, скорее всего, будут использовать, чтобы шпионы доложили туркам.

— Очень важный документ, — писарь протянул мне ещё один лист. — Подписывая его, вы берёте на себя ответственность за жизнь каждого из ваших подчинённых.

Я взял бумагу и внимательно прочитал. Действительно, ответственность за всех в моём взводе теперь лежит на мне. Тут написано, что я лично выбрал каждого человека в отряд, хотя это было не так. Но какая разница, если в итоге всё складывается, как нужно?

Потом приволокли толстую книгу, похожую на энциклопедию болезней.

— Что это? — спросил я, раскрывая пыльный том.

— Устав специального подразделения, — пояснил новый клерк, сменивший прежнего. — Вы должны ознакомиться и подписать каждую страницу.

— Каждую?.. Тут их пятьсот!

— Пятьсот двенадцать, если быть точным, — прогнусавил он. — И на каждой требуется ваша личная подпись.

Я выругался и принялся за работу. Рука начала болеть уже после сотой страницы, но останавливаться нельзя. Это как марафон: если встанешь посреди дистанции, потом будет гораздо труднее продолжить.

Помимо прочего, я мог заниматься слежкой и расследованиями в гарнизоне. Но теперь… Сначала обо всём докладываю князю, дальше по нашим договорённостям — Сосульке (о которых знаем я и он) и только потом — ССР.

Ещё раз письменно подтвердил, что создам зелье против степных ползунов. Смирнов должен со всем добром скоро прибыть сюда.

— А это что за бумажка? — спросил, когда передо мной положили бланк с алой полосой по диагонали.

— Это специальная форма, — ответил писарь шёпотом, оглядываясь, словно боялся, что нас подслушивают. — Её подписывают только те, кто… Ну, вы понимаете.

— Не понимаю, — покачал головой.

— Те, кого могут взять в плен, — писарь совсем понизил голос. — Особо ценные кадры, которые владеют секретной информацией. Вы же понимаете… В случае пленения…

Я понимал. Подписывая эту бумагу, фактически заявляю, что меня не будут спасать, если турки вдруг захватят. В ней содержался протокол действий при попадании в плен и, судя по тому, что я заметил при быстром прочтении, — инструкция, как покончить с собой, если информация находится под угрозой раскрытия.

Тут же запихнули ещё один документ. Лист бумаги с гербом империи, на котором крупными буквами было написано всего несколько строк. Обязательство хранить в тайне то, что происходит в отряде, и ни при каких обстоятельствах не разглашать детали операций.

Ещё целый час я подписывал различные обязательства, расписки, свидетельства и тому подобную бюрократическую чушь. А потом клерк достал из специального ящичка небольшую коробочку и торжественно положил её передо мной.

— Погоны капитана, — с видимым удовольствием произнёс он. — Поздравляю с повышением!

— А-а-а… — только и выдавил я из себя. — Благодарю!

На этом всё закончилось? Да не в раз… Мы приступили к главному.

Я приносил клятвы полковнику: о неразглашении плана Ростовского, о своих истинных целях, вообще обо всём. К тому же на случай, если меня схватят и будут пытать.

Чиновник в золочёных очках — я так и не понял, кем он был и откуда взялся — подвёл меня к небольшому столику, накрытому красной тканью. На нём стояла чаша с какой-то тёмной жидкостью и лежал кинжал с замысловатой рукоятью.

— Проведём обряд клятвенного связывания, — произнёс торжественно очкарик.

— Чего? — не понял я.

— Имперская процедура, — пояснил чиновник. — Для особых ситуаций. Возьмите кинжал.

Я взял оружие. Лезвие блеснуло в тусклом свете керосиновой лампы. Мужик начал бормотать какие-то слова, похожие на заклинание. Воздух в комнате, казалось, стал плотнее.

— Теперь порежьте ладонь и опустите в чашу, — скомандовал он.

Я выполнил указание. Острый кинжал легко рассёк кожу, и несколько капель крови упали в жидкость. Та вспыхнула на мгновение, затем снова стала тёмной.

— Повторяйте за мной, — продолжил чиновник. — Я, Павел Александрович Магинский…

Я повторял слова клятвы, чувствуя, как что-то тяжёлое и вязкое обволакивает мою душу. Это была не просто формальность — я ощущал, как магия впитывается в кровь, сковывает меня обещаниями.

— Вот и всё, — закончил чиновник, когда я произнёс последние слова. — Теперь вы связаны клятвой с империей.

Уже ночь наступила, когда мы перешли к ещё одной формальности. Пришлось перед этим умыться и надеть чистую форму. Мне дали погоны капитана, чтобы я серьёзнее в глазах турков выглядел.

И вот с горой папок, дел, документов своих людей в руках меня вывели из административного здания. Бумажная пыль щекотала ноздри, вызывая желание чихнуть.

Топоров ждал у выхода. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось что-то вроде уважения. Видимо, он не ожидал, что я выдержу весь этот марафон подписей и клятв.

— Жить будете отдельно! — заявил мне Топоров. — С обычными солдатами не пересекаетесь. Теперь всё, что у вас есть, объясняется назначением сюда и тем, откуда вы прибыли.

— Так точно! — кивнул я, пытаясь удержать в руках шаткую пирамиду из папок и документов.

— Докладывать только мне и, когда потребуется, лично генералу, — продолжил он.

— Понял, — ответил я коротко.

Полковник внимательно разглядывал меня, словно ожидал какого-то подвоха. Его правая рука то и дело прикасалась к рукояти пистолета в кобуре. Нервная привычка? Или предупреждение?

— Вопросы? Или что-то нужно? — уточнил с язвительной улыбкой полковник.

— Перину бы мягкую под спину, мяса горячего, да баб послаще, — хмыкнул я в ответ.

Топоров дёрнулся, челюсти его сжались, а глаза сузились до щёлочек.

— Но, если серьёзно, — заметил, как мужик начал краснеть. — Я там строение приглядел, вы меня оттуда забрали. Хозсклад. Пусть его расчистят. Доски нужны и инструменты. Сделаю там казарму.

— Всё сказал? — почему-то напрягся Топоров. Может, я слишком много прошу? Или он сам на этот склад глаз положил?

— Нет, — помотал головой. — Стройматериалов не жалейте. Мне ещё лабораторию рядом сделать нужно.

— А ты не охренел? — чуть сузил глаза полковник. Его правая рука сжалась в кулак, побелев от напряжения.

— Может, только самую малость, — дёрнул щекой. — Если нам нужно быть отдельно от всех, ещё потребуется мне с моим отрядом ловить тварей, чтобы создать противоядие. В общем, работы много, и лаборатория должна быть рядом.

Топоров смотрел на меня долго, не мигая. Я почти физически ощущал, как в его голове происходит борьба. С одной стороны, желание поставить наглого молокососа на место, с другой — прямой приказ генерала обеспечить меня всем необходимым.

— Сейчас прикажу, — кивнул Топоров, наконец решив эту внутреннюю дилемму.

— Тренировкой и подготовкой сам займусь, — добавил я, перехватывая поудобнее стопку папок. — Ещё бы вопрос с едой решить, чтобы мои не пересекались с остальными.

— Будет, — уже начал злиться мужик. Его глаза метали молнии, а усы топорщились, как у разъярённого кота.

— Ну, тогда всё. Я пошёл. Неделя на подготовку, и мы выйдем в бой.

Развернулся, не дожидаясь ответа, и направился в сторону склада, который присмотрел. Спиной чувствовал злобный взгляд полковника. Не беда. С такими, как он, я умею обращаться. Главное, что генерал на моей стороне. Пока, по крайней мере.

Тащил гору бумаг через весь лагерь. Солдаты провожали меня удивлёнными взглядами, некоторые даже останавливались, чтобы поглазеть. Ещё бы, странное зрелище: офицер с новенькими капитанскими погонами, нагруженный папками, как библиотекарь.

Мои только что закончили тренироваться и уже бежали навстречу. Их лица, красные от физической нагрузки, выражали удивление и лёгкое беспокойство. Что же командир с такой горой бумаг делает?

Уселся рядом с постройкой, сбросив ношу на траву, улыбнулся. А не так плохо. Одна проблема — другие солдаты, и я хочу, чтобы они все тянулись ко мне.

— Павел Александрович, — уставился Коля. — А что мы тут делаем?

Его худое лицо, всё ещё перепачканное сажей и пылью, выражало детское любопытство. За спиной толпились другие бойцы, не менее заинтересованные.

— Жить тут будем, — ответил я, устало проводя рукой по лицу. — Тренироваться и воевать.

— Что происходит? — напрягся Воронов. Его пухлые щёки тревожно подрагивали. — Почему вы такой довольный? Чую я, это не к добру.

Хотел было ответить, но заметил, что к нам идут двое. В это время другие солдаты перегружали продукты, крупы и всё остальное из сарая. Споро работали, знают своё дело.

Подошедший лейтенант козырнул. Это был молодой офицер с гладко выбритым лицом и внимательным взглядом. А вот его спутник… Он…

— Капитан Магинский! — выпрямился лейтенант.

— Капитан? — открыл рот Воронов и тут же перевёл взгляд на второго, кто был с лейтенантом. — А ты что тут забыл? Ты же в госпитале?

Глава 3

Я смотрел на графа Рязанова, а тот на меня и на Воронова. Странная ситуация. Вроде нас тут изолировать должны, а на деле как-то совсем наоборот выходит — направляют дополнительных людей.

Рязанов выглядел… иначе. Не таким, каким я видел его в поезде. Тогда — худой и нервный, сейчас — словно выкован из железа. Осанка идеальная, форма сидит как влитая, а глаза холодные и внимательные. Окреп? Или просто другое лицо теперь показывает?

— Меня выписали, — заявил он, прервав затянувшееся молчание. — И я доучился в офицерской школе. А после направили сюда. Ещё вопросы?

Голос звучал надменно — аристократическая спесь во всей красе. Типичный граф, который считает себя центром Вселенной. Я знавал таких сотнями в прошлой жизни. Все они одинаковые — гонор выше гор, а как до дела доходит, прячутся за чужие спины.

Перевёл взгляд на лейтенанта, который сопроводил сюда старого знакомого: худощавый, с острыми, словно лезвия, скулами. Он нервно сглатывает, переминается с ноги на ногу. Явно чувствует, что атмосфера накаляется.

— Капитан, — проглотил какую-то часть фразы. — Приказ майора Сосулькина.

Так вот кто за этим стоит! Сосулька решил глаза и уши к нам подсадить. Ну, это было ожидаемо. Вот только зачем такая откровенная фигура? Рязанов как шпион слишком заметен. Может, отвлекающий манёвр? Или майор считает меня идиотом, который не увидит очевидного?

— Хорошо, — ответил я спокойно.

Лейтенант с видимым облегчением кивнул и быстро ретировался. Видимо, не хотел стать свидетелем назревающего конфликта. Умно с его стороны.

Вокруг нас уже начали собираться солдаты. Новость о прибытии Рязанова распространилась по лагерю со скоростью лесного пожара. Коля стоял чуть позади меня, напряжённый, как струна, готовый броситься в бой по первому зову. Мехов и Козинцев сжимали кулаки, явно не питая симпатий к новоприбывшему. Другие командиры отрядов держались чуть в стороне, но взгляды их были недобрыми.

Как интересно… Можно, конечно, поартачиться, но смысл? В любом случае определят. А так сэкономлю время и себе, и другим.

— Ну, рассказывай, — хмыкнул я, когда лейтенант скрылся из виду.

— Что тебе рассказывать? — поморщился граф, осматривая казарму и моих людей. На его лице отразилось плохо скрываемое презрение. — Или мы друзьями вдруг стали, барон Магинский?

Не люблю, когда мне навязывают людей, особенно таких заносчивых. И без того дел воз и маленькая тележка.

— Викентий Никодимович, если вы позволите, объясню некоторые правила в моём взводе, — поднялся я с бревна, на котором сидел. — Вот эти, — указал на командиров, — у них есть отряды. Они сработались, знают стратегию, хорошо натренированы, и я им доверяю.

Рязанов окинул взглядом моих командиров — простых сержантов и прапорщиков — и криво усмехнулся.

— Как это меня касается? — поморщился он, поправляя лейтенантские погоны.

— Как? — сделал вид, что задумался. — Ну, в моём взводе ты по факту будешь рядовым.

Лицо графа исказилось от негодования. Он сделал шаг вперёд, сжимая кулаки.

— Ошибаешься, — сплюнул на землю. — Я лейтенант, и мне плевать на твои правила, ведь ты тоже лейтенант!

— Так… — покачал головой. — Простым путём не получилось.

Рязанов дёрнулся, только сейчас заметив мои погоны капитана. В его глазах мелькнула неуверенность, но было уже поздно брать слова обратно.

— Ты кем себя возомнил, Магинский? — прошипел он сквозь зубы. — Думаешь, если нацепил капитанские погоны, то теперь всё можно?

Я улыбнулся, но не весело, а, скорее, хищно. Тот самый оскал, которым пугал своих врагов в прошлой жизни. Судя по тому, как напрягся парень, эффект не изменился и в этом мире.

— Господа, — обратился я к своим людям. — Скажите графу Рязанову, как у нас решаются конфликты.

— Силой, господин капитан! — хором ответили бойцы.

Рязанов оглянулся. Вокруг него сомкнулось кольцо моих солдат. Лица у всех были недобрые, а в глазах читалась готовность порвать заносчивого аристократа голыми руками. Но граф не выказал страха, только мрачно усмехнулся.

— Что, стая против одного? — процедил он. — Какая трусость, капитан!

— Никому не вмешиваться, — приказал я, снимая китель и оставаясь в одной рубашке. — Это дело касается только меня и графа.

Солдаты неохотно расступились, образуя круг. В их глазах читалось разочарование. Они явно хотели проучить заносчивого графа коллективно, но я не мог этого позволить.

Рязанов тоже снял верхнюю часть формы, аккуратно сложив её и передав ближайшему солдату. Тот принял одежду с таким видом, словно хотел растоптать.

— Если я выиграю, — начал парень, — ты признаешь мой ранг и назначишь командиром отряда.

— А если проиграешь? — поднял я бровь.

— Не проиграю, — уверенно ответил он.

Кивнул, условия меня устраивали. Вода против льда — интересная комбинация. Впрочем, я не собирался проигрывать.

Мы встали друг напротив друга. Солдаты отошли ещё дальше, давая нам пространство для манёвра. Кто-то начал делать ставки. Судя по тому, что я слышал, все рассчитывали на мою победу.

Рязанов атаковал первым — без предупреждения, резко и точно. Вокруг его руки образовалось водяное кольцо, которое тут же превратилось в хлыст и устремилось к моей голове. Я едва успел уклониться. Быстрый, зараза! И магию воды действительно хорошо освоил.

Не стал сразу отвечать тем же. Вместо этого рванул вперёд, сокращая дистанцию. Рязанов явно не ожидал и попытался отступить, но было поздно. Мой кулак врезался в его солнечное сплетение, выбив воздух.

Граф согнулся от боли, но не упал. Он вскинул руку, и вся вода вокруг нас, которую солдаты натаскали для умывания, поднялась волной и обрушилась на меня.

Холод. Такой знакомый, такой родной. Я улыбнулся, чувствуя, как потоки проникают в одежду, охватывают тело. А затем просто активировал свою магию льда. Вода, пытавшаяся сбить меня с ног, мгновенно замёрзла, образуя хрупкие ледяные скульптуры вокруг.

На лице Рязанова отразилось удивление. Он явно не ожидал, что я так легко справлюсь с его стихией. Но удивление быстро сменилось решимостью. Граф сконцентрировался, и вода, оставшаяся в бочках, выплеснулась, образуя несколько копий, которые устремились ко мне.

Я поднял руку, и копья замерли в воздухе, мгновенно покрываясь инеем. А затем они развернулись и полетели обратно к своему создателю. Рязанов успел уклониться, но один из снарядов всё же задел его плечо, оставив порез.

— Ты… — начал возмущаться граф, но я не дал ему договорить.

Рванул вперёд, на ходу формируя ледяной кинжал в руке. Рязанов попытался защититься водяным щитом, но я уже был готов к этому. Мгновенно заморозил преграду и пробил насквозь, оказавшись лицом к лицу с оппонентом.

Глаза Рязанова расширились от удивления и… страха. Он не ожидал, что я настолько превосхожу его в мастерстве. Впрочем, неудивительно.

Я не дал ему опомниться. Быстрый хук слева, затем правой. Парень отшатнулся, но стена из солдат не дала ему отступить. Он попытался контратаковать, собирая последние капли воды в хлыст, но я уже был готов. Заморозил воздух вокруг, и его кнут рассыпался ледяной пылью. А затем просто двинул ему в челюсть. Сильно, без магии. Старый добрый удар кулаком. Рязанов пошатнулся, но устоял на ногах. Крепкий, уважаю.

Граф сплюнул кровь и бросился на меня с яростным рыком. Глупо. Когда в бой вступают эмоции, разум отступает. Я легко ушёл от его атаки и подставил подножку. Рязанов растянулся на земле.

Пока он пытался подняться, создал вокруг него ледяной купол, оставив лишь небольшое отверстие для воздуха. Граф оказался в ловушке. Он колотил кулаками по льду, но тщетно: моя магия слишком сильна для него.

— Сдаёшься? — спросил я, подойдя к куполу.

— Никогда! — прорычал он, снова ударив по льду.

Вздохнул. Что ж, придётся действовать жёстче. Постепенно начал понижать температуру внутри. Не настолько, чтобы нанести серьёзный вред, но достаточно, чтобы стало очень-очень неуютно.

Рязанов дрожал всё сильнее. Его дыхание превращалось в пар, губы уже начали синеть. Но гордость не позволяла признать поражение. Пришлось дождаться, пока он начнёт стучать зубами от холода, и только тогда я растопил купол.

Граф вывалился на землю, тяжело дыша, обхватив себя руками, пытаясь согреться. Его форма была порвана, из носа текла кровь, на лице остались грязные разводы. Но самое главное — глаза. В них больше не было той спеси, только усталость и… признание.

Я подошёл к парню и молча протянул руку. Рязанов смотрел на неё несколько секунд, затем неохотно принял помощь и поднялся на ноги.

— Ещё раз, — мой голос был тих, но отчётлив. — Я могу тебя вышвырнуть из своего отряда. Нападение на офицера, неподчинение приказам и куча других пунктов… Мне плевать, кто тебя сюда послал.

Рязанов смотрел исподлобья. Его губы дрожали от холода, но в глазах ещё тлел огонёк сопротивления.

— Думаешь, на тебя управы нет? — процедил он сквозь стучащие зубы.

— Хороший вопрос, — улыбнулся я. — Даже на него отвечу.

Повернулся к остальным солдатам, которые наблюдали за нашей схваткой. Они смотрели на меня с восхищением и… гордостью? Да, пожалуй, так. Ребята гордились своим командиром, который только что преподал урок высокомерному аристократу.

— У меня для вас новости, — объявил громко. — Этот сарай станет нашей казармой. Отныне мы элитный отряд в армии и предоставлены сами себе. Я отчитываюсь только перед полковником Топоровым, никого больше над нами нет. Никто не может вам ничего приказать, кроме меня и полковника.

По рядам солдат пробежал шёпот удивления. Лица их вытянулись, кто-то недоверчиво переглядывался. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Что это значит, господин капитан? — спросил Мехов, делая шаг вперёд.

— Это значит, — я обвёл взглядом своих бойцов, — что совсем недавно я был на аудиенции у великого князя, он же генерал южной армии. Меня и вас похвалили за то, как мы воевали. Нас заметили и дадут новые боевые задания. Мы должны убивать турок! Много и эффективно. Мешать их атакам, устраивать диверсии и многое другое. Никаких просто «пойти в бой», отныне вы — пример для всех солдат.

С каждым моим словом бойцы всё больше расправляли плечи. Я видел, как в их глазах загорается огонь воодушевления. Неудивительно, ведь мгновение назад сказал им то, что каждый военный хочет услышать: их заметили, их ценят, им доверяют особые задания.

— Элитный отряд? — переспросил Козинцев, словно не веря своим ушам. — Это значит…

— Это значит, — подхватил я, — что с нас будет особый спрос. Но и наград, если проявим себя, получим больше. Мы не просто солдаты, мы — острие атаки!

По рядам пронёсся восторженный гул. Солдаты заметно воодушевились, некоторые даже начали хлопать друг друга по плечам. Я слышал, как Рязанов за моей спиной медленно поднимается на ноги, отряхивается.

— Но это не значит, что вам всё можно, — продолжил речь, и гул тут же стих. — С вас спрос в десятки раз больше, как и с меня. Отличимся, проявим себя — ждите повышений и наград. Но перед этим у нас неделя для тренировки. И, поверьте мне, — сделал паузу, оглядывая притихших солдат, — всё, что было до этого, — разминка. Даже бой с турками. А я сделаю из вас элиту.

— Капитан! — выкрикнул кто-то с задних рядов.

— Господин Магинский! — подхватил другой.

— Павел Александрович! — присоединились остальные.

Солдаты окружили меня плотным кольцом, их лица светились энтузиазмом и верой. Такую веру нельзя купить за деньги или выбить палкой, её можно только заслужить.

Рязанов на самом деле послужил моим планам. Я мог его уложить почти сразу, но зачем? Солдаты получили эстетическое удовлетворение от избиения земельного аристократа. Такое нечасто встретишь в жизни обычных людей. Плюс они выпустили пар после битвы с турками. Ну, и сам граф. Раз решил быть чьим-то шпионом против меня, то просто не выйдет. Я уж для этого постараюсь.

Рязанов сверлил меня взглядом, полным ненависти. Ну, хоть чувства настоящие… Неплохое начало.

— Кто умеет строить? — спросил я, оглядывая взвод.

Тридцать рук взметнулись вверх. Неплохо. Больше половины моих людей имеют опыт в строительстве — это слегка упростит мой план.

— Вот и отлично, — кивнул, удовлетворённый ответом. — Материалы видите, инструмент тоже. Задача: сделать казарму внутри, обустроить спальные места. Но это ещё не всё. Мне — кабинет отдельный. Плюс туалет на улице, а лучше два. И не дай бог будет вонять, копайте глубоко. Ещё нужно место для умывания. И… ну, это потом. Вперёд!

Солдаты разбежались выполнять приказ. Несмотря на недавний бой с турками, они двигались с энтузиазмом — новый статус придавал им сил.

Я подошёл к Рязанову, всё ещё стоявшему в стороне. Он выглядел помятым, но держался гордо, как и подобает аристократу.

— Граф, — хмыкнул, протягивая руку. — Разрешаю запросить перевод. У меня авторитарный подход. Коллективная ответственность процветает, и, чтобы чего-то добиться… Плевать на титул или звание. Главное — результаты. Вы всё слышали: с меня спрос большой, и идиоты здесь не нужны.

Рязанов долго смотрел на мою протянутую руку. Его лицо скривилось, словно от зубной боли. Наконец, он пожал её.

— Я не уйду, — заявил парень, опустив взгляд.

— Хм… — почесал подбородок. — Хорошо. Мои условия вы слышали. Для меня и всех остальных вы рядовой. Проявите себя в управлении, личной силе, покажите способности — и тогда, может быть, я назначу вас командиром отряда. У вас даже есть неделя для этого.

Рязанов поднял на меня взгляд. В глазах читалась смесь обиды, злости и… решимости?

— Разрешите идти помогать строить? — спросил он, его голос звучал непривычно напряжённо.

Кивнул, и граф быстрым шагом направился к разбросанным материалам. Интересно, что у него на уме? Неужели действительно решил стать частью отряда? Или это всё игра? Скорее, второе. Ну и пусть, пока меня устраивает. А если что…

Под стук, звуки распилки и остальные удары стройки я читал, просматривал дела всех своих ребят. Ничего особо нового не нашёл, нескольким только отряды поменяю.

Закончив с некоторыми папками, сложил документы и потёр лицо. Да уж… Весело будет.

* * *

На следующий день к обеду привели в порядок сарай. Солдаты снова натаскали воду, и сейчас у всех были водные процедуры: кто-то умывался, кто-то пытался помыться более основательно, насколько это возможно в полевых условиях.

Зашёл внутрь переоборудованного склада. Работа проделана колоссальная, особенно учитывая, сколько времени на неё было потрачено. Вместо пыльного сарая теперь полноценная казарма. Ряды аккуратно сколоченных двухъярусных кроватей, умывальники у стены, даже что-то вроде настоящего пола сделали из досок.

А в конце возвели стену, отделив тем самым основное пространство. Мой кабинет получился неплохим. Внутри — кое-какие стол и стул, наспех сколоченные. Даже кровать. Вот это хоромы у меня.

Положил все дела на стол и упал на кровать. Прикрыл глаза и чуть задремал. Всю ночь придумывал новую систему тренировок. Перед глазами проносились схемы, упражнения, тактические приёмы…

По большому счёту, их будет две. Первая — для командиров отрядов. Бои, управление, стратегия — это на мне. Поднатаскать их нужно ещё лучше. Для остальных солдат — физика, которую будем подтягивать, помимо стрельбы.

С утра наведался полковник и посмотрел, как у нас дела. Я попросил его выделить обычных ружей и патронов и выбил разрешение на стрельбу на территории гарнизона. Патронов у меня хоть и немало, но они все для врага, как и ружья.

Мы сделали ещё что-то типа оружейной, где всё сложили. Организовали дежурства: уборка, охрана, еда. Вот с последним меня Топоров удивил. Нам выделили несколько телег, и мои люди должны таскать их к столовой, чтобы нам выдавали поесть. Этот вопрос тоже утрясли.

После водных процедур и перекуса солдаты спали. Я сидел у себя в кабинете, расписывал ближайшие планы. Как приедет Смирнов, сколотим ему лабораторию. А как только мои выспятся, у нас будет новое увлекательное занятие.

В доску, которая служила дверью, постучали.

— Войдите, — произнёс я, откладывая бумаги.

Ко мне пожаловал Воронов. Посмотрел на него и удивился: пацан худеть начал. Однако тяжёлая работа и тренировки дают свои результаты. Ещё немного, и он действительно будет похож на военного, а не на перекормленного боровичка.

— Господин, — Фёдор сделал несколько шагов навстречу, нервно теребя рукав гимнастёрки. — Я уверен, что Рязанов подсадной.

— Да ты что⁈ — поднял взгляд, стараясь, чтобы это звучало удивлённо.

Воронов кивнул, придвигаясь ближе к столу и понижая голос до шёпота.

— Странный он очень. Помните, в поезде всё жаловался на войну, империю. И тут ни с того ни с сего его к нам переводят, — продолжил бывший барон, оглядываясь, словно боялся, что нас подслушивают.

— А кто с ним жил в казарме в офицерской школе? — улыбнулся я, откидываясь на спинку стула.

— Э-э-э… — растянул толстяк, явно не ожидая такого вопроса. — Ну, тогда это было логично. Но многое изменилось с того времени.

Да, действительно многое, и Рязанов в том числе. Тот нервный, вечно курящий интеллигент, которого я встретил в поезде, и этот надменный, но старательный солдат, готовый выполнять грязную работу, чтобы доказать свою ценность, — как будто два разных человека.

— Я тебя услышал, — кивнул. — Чтобы внутри взвода таких разговоров не было. Узнаю — отвечать будешь ты.

— Но! — попятился назад пацан, словно от удара. — Я же как лучше хотел.

— Вот и продолжай, — отрезал в ответ, давая понять, что разговор окончен.

Воронов выскользнул из моего «кабинета», тихо прикрыв за собой доску-дверь. Меня оставили одного.

То, что с Рязановым не всё так просто, и ежу понятно. Вот только я пока не понял, это подарок от Сосульки, который даже ещё ни разу не пришёл, или от полковника? Или от кого-то выше? Понаблюдаю за ним.

Пока граф ведёт себя нормально. После воспитательной беседы занимается всем, что прикажут. Вкалывает наравне с остальными, не брезгует грязной работой. Посмотрим, на сколько его хватит.

Вот уже вторая жизнь, а там были шпионы снаружи и внутри, тут то же самое. Постоянно нужно ждать удара в спину, и ведь врагов ещё хватает.

Потёр усталые глаза и взял тарелку с обедом. Каша с… Пригляделся. Вроде бы это куски мяса, что-то только они совсем чёрные. А ещё запах масла, словно с машины слили или его использовали не один десяток раз.

Сойдёт. Не думая, запихивал в себя еду, и смотрел на лист бумаги. Нужно провести несколько операций с турками. Они должны быть яркими и очень напрягающими врага. По-хорошему лучше сорвать им планы, как-то выманить сюда их шпионов. Ну, и попытаться проверить потом в битве, хотят ли меня убить.

Стал ли я тем, кто вызовет их желание быстрее начать генеральное сражение, чтобы таких элитных отрядов больше не прибыло? Это одна часть моей работы. Вторая — поискать тут предателей. Пока разбирал папки с делами, обнаружил сообщение от Журавлёва, в котором мне очень мягко напомнили о приказе. Кто-то же впихнул это…

Лаборатория и зелье от степных ползунов — уже другое направление. Тут и Смирнов с моими заготовками, и помощь ему в работе. Очень большой проект, который потребует немало времени и сил.

— Охота? — произнёс себе под нос. — Мне нужны твари! Сначала бы только разобраться, как их убить и не повредить шкуру, а потом уже прогуляемся со взводом. Затем работа с солдатами и план отступления на крайний случай.

Посмотрел на нашу «базу». Если мы застанем генеральное сражение, нас сметут. А я этого не хочу ни для себя, ни для моих ребят.

Ещё турки… Очень хочется узнать, как они массово подчиняют тварей. Дудка и их пение, которые воздействуют на людей, — это всё я хочу себе. Уверен, что они не согласятся со мной делиться своими секретами. А жаль…

— Может, внедриться к ним двойным шпионом? — спросил себя вслух, вертя в руках ложку.

Без поддержки не выйдет. А так бы месяцок погулять у них да иголки правды использовать, вот бы я собрал информации. Ладно, пока запишем на подумать. Ещё про кое-что забыл. Мои раненые друзья — тень и некромант, будут они ещё пытаться или же нет?

— Да уж… И как всё это успеть? — посмотрел на свой список, исписанный мелким почерком.

Отложил тарелку. Пока солдаты спали, решил внимательно обойти территорию и изучить. Воздух был сухим и горячим, от земли поднимались волны жара. Вдалеке всё ещё слышались отголоски артиллерийской канонады.

Инструменты, которые нам выделили, были сложены в углу сарая. Основательно осмотрел их. Топоров не поскупился: пилы, молотки, гвозди, даже кирки и лопаты. Должно хватить и на лабораторию для Смирнова.

Повернул голову в сторону гарнизона, проследив взглядом за солдатами, спешащими куда-то по своим делам. Ни один из них даже не взглянул в нашу сторону. Отдельный островок в море войны — именно этого я и добивался. Затем перевёл взгляд в сторону турок.

Источник резко расширился, меня словно раздуло. Первая мысль была, что это из-за еды. Но я проверил её на яды перед тем, как давать солдатам и есть самому. Упал на колени, ощущая, как внутри всё переворачивается.

В глазах начало темнеть. Каналы… Какого хрена они пульсируют? Выдохнул, вдохнул. В груди бушевал ураган. Энергия на мгновение вышла из-под контроля.

Да ладно? На лице появилась улыбка. Я на пике ранга, ещё чуть-чуть, и наконец-то получу шестой. Стану Архимагом, а там откроется ещё одна ниша для копирования магии. Этот пункт забыл дописать в план — выбрать, что я хочу себе в коллекцию.

Вот только почему меня сейчас скрутило? Руки упирались в землю. Я чувствовал, как через почву идёт вибрация. Сосредоточился и погрузился в себя. Звук… Мелодия… Часть моего источника отреагировала — та самая, которая отвечает за подчинение тварей.

Поднял взгляд в сторону турок. У них есть кристалл! Не знаю, как тут управляют монстрами, но я чувствую его, словно часть меня где-то там. Источник пульсировал, откликаясь на зов.

— Вот же твари хитрые… — произнёс я.

Медленно поднялся, отряхивая колени от пыли. Мозг лихорадочно анализировал полученную информацию. Кристалл — вот так находка! И не простой, а именно тот, который отвечает за подчинение монстров. Судя по силе вибрации, мощный. Его энергия ощущалась даже на таком расстоянии.

Может быть, они как-то научились копировать силу кристалла? Используют тут на передовой и ещё где-то? Вспомнилось нападение на поезд, части. Точно, турки что-то придумали.

Мозг заработал на полную. Меня осенило, но пока это лишь теория, и тут бы мнение дяди Стёпы. Я не могу перейти на другой ранг так долго не только из-за того, что в этот мир перенеслись мои источник и душа. Рассинхрон… Три вида магии внутри меня. Два одинокого ранга, а одна нет. И она мешает, тянет вниз. Поэтому ещё в поезде, пока ехали, да и потом у меня не получилось с помощью кристаллов взять новый ранг.

Как же я об этом сразу не подумал? И тут словно плита упала на плечи. Моя уникальная способность даёт мне потенциально безграничную силу. Но новые виды магии, которых не было в том мире, усложняют это.

А ещё самый уникальный — подчинение монстров. Чтобы сдвинуться и развиваться дальше, мне нужны специальные кристаллы. Посмотрел в сторону турок. Похоже, идея устроить себе там отпуск не лишена смысла.

Итак, джунгары, монголы, турки и наша империя. В каждой из стран есть такие кристаллы, и это радует. Сложность в том, что их нужно найти, забрать себе. Ладно, пока подождёт.

Снова посмотрел в сторону сарая. Солдаты, должно быть, уже выспались, пора приступать к тренировкам. Мне нужно превратить этих людей в настоящую боевую машину. И не за месяцы, а за неделю. Непростая задача, но вполне выполнимая, особенно с теми зельями, которые у меня есть.

Зашёл в казарму, хлопнул в ладоши, разрывая тишину.

— Подъём! — крикнул я, и солдаты мгновенно вскочили с кроватей, ещё не до конца осознавая, где находятся.

Сонные, взъерошенные, они смотрели на меня с лёгким недоумением. Некоторые машинально потянулись за оружием, но я успокоил их жестом.

Раздал всем командирам листки бумаги, где описаны тренировки для ребят. Они и правда жёсткие, и обычный человек не способен их выполнить. Но для этого у нас есть мои зелья — во флягах ещё много всего осталось после боя.

— Что это? — спросил Костёв, пробегая глазами по списку упражнений. — Это же невозможно выполнить за день.

— Именно, — кивнул я. — И выполнять придётся не раз в день, а три. В течение недели.

По лицам солдат пробежала тень страха, смешанного с недоверием.

— Как же мы справимся? — спросил Патрушев, почёсывая затылок.

— Поэтому используем это как допинг, — указал на ящик с флягами.

Всё, чтобы они превзошли свои пределы. Вот только сна у них будет крайне мало. Часть командиров повела солдат на занятия. После я с ними поработаю: объясню стратегию и всё остальное.

Командиры кивнули, уже распределяя людей на группы. С каждым мгновением в их глазах всё больше загорался огонь понимания. Они осознавали, к чему я веду: стать элитой можно только через адские тренировки. Хорошо, что ещё не знают, что я задумал на поле боя. Там придётся творить чудеса. Но это потом, не буду сразу пугать.

Двадцать человек я взял с собой, и мы вышли на улицу. Те, кто занимались в другой части лагеря, не видели, куда идём и что будем делать.

— Так, берём лопаты, — приказал я. — Ваша задача: выкопать землянку десять на десять метров.

Воронов, который был с нами, открыл рот, уставившись на меня с видом рыбы, выброшенной на берег.

— Считайте это тренировкой на силу. Выполнять! — приказал я.

Солдаты похватали лопаты и начали работать. Никто не задавал вопросов, хотя по их лицам было видно, что они недоумевают, зачем нужна такая огромная землянка.

Я стоял на краю растущего котлована, наблюдая за их работой. Нужно укромное местечко для одного монстра. А для него у меня будет отдельная и очень важная задача.

Когда солдаты отворачивались, я улыбался. План начинает вырисовываться всё чётче. Землянка, лаборатория, тренировки — всё складывалось. А впереди ещё много интересного.

И кристалл… Такая неожиданная находка! Мысленно я уже представлял, как заполучу его, как использую. Но сначала землянка и монстр, который будет в ней жить.

Глава 4

Все мокрые и уставшие, мы закончили копать землянку. Солдаты сидели на краю ямы, тяжело дыша. Их форма пропиталась потом, а руки покрылись мозолями и кровавыми волдырями. Лица грязные, с тёмными разводами по щекам, волосы слиплись от пота, губы потрескались от жажды.

Но главное — работа была сделана. Упорство этих ребят не могло не вызывать уважения. Они пахали почти всю ночь, не задавая лишних вопросов, хотя непонимание читалось в каждом взгляде.

Яма вышла внушительной — десять на десять метров, как я и приказал. Вокруг валялись лопаты, кирки и прочий инструмент. Несколько из них были сломаны от усердия, с которым бойцы вгрызались в суровую, каменистую землю. Один солдат повредил две рукоятки подряд, а Воронов разбил тупую кирку, наткнувшись на какую-то каменную плиту. Но они справились. На дне виднелись следы укрепления: балки, доски — всё, что смогли найти. Стены обшиты досками, потолок усилен брёвнами, способными выдержать вес земли.

Солдаты поглядывали на меня с плохо скрываемым недоумением. За всё время никто так и не узнал истинную цель этой работы. Воронов пару раз пытался спросить, но под моим тяжёлым взглядом тут же замолкал и возвращался к работе.

Некоторые бойцы шёпотом обсуждали возможные варианты: от склада оружия до личного бункера капитана. На их лицах читался немой вопрос, но никто не решался его задать.

Я обошёл котлован, внимательно осматривая каждый угол, каждую балку, каждый элемент конструкции. Что ж, работа выполнена на удивление неплохо. Стены ровные, укрепления стоят надёжно, крыша основательная. Достаточно, чтобы выдержать моего водяного медведя и обеспечить ему возможность свободно перемещаться. Теперь можно переходить к следующему этапу моего плана.

— Засыпаем, — приказал я, поворачиваясь к солдатам.

Воцарилась тишина — оглушающая, абсолютная. Словно время остановилось. Бойцы переглянулись, явно решив, что ослышались. Кто-то нервно хохотнул, подумав, что это шутка. Воронов открыл рот, как рыба, выброшенная на берег, а Патрушев ошарашенно уставился на только что завершённую работу.

— Я не понял, что смешного? — повысил голос, сверля взглядом наиболее недоверчивых. — Я сказал засыпать!

Бывший барон, с трудом поднявшись на ноги, подошёл ко мне. Его лицо, обычно круглое и румяное, сейчас было бледным, с грязными разводами. Мокрая от пота форма прилипла к телу, очерчивая жирные складки на боках. Фёдор тяжело дышал, едва не хватаясь за сердце от такого физического напряжения, к которому явно не привык.

— Павел Александрович! — он ещё не восстановил дыхание, а слова вырывались с хрипом. — Зачем? А вход?

Воронов оглянулся на яму, в которой товарищи провели последние несколько часов, и на его лице отразилось неподдельное страдание. Он просто не мог понять, зачем мы потратили целый день на эту работу, чтобы теперь всё уничтожить.

— Так нужно, — хмыкнул я в ответ, не собираясь объяснять свои планы. — И что за вопросы? Сейчас пойдёте у меня не мыться, а ещё на тренировку.

Воронов открыл рот, чтобы возразить, но, встретив мой взгляд, передумал. На его лице отразилась целая гамма эмоций: от возмущения до отчаяния, от недоумения до смирения. Сначала он хотел что-то сказать, даже поднял палец, но потом опустил руку и просто покачал головой. Наконец, толстяк махнул, развернувшись, и поплёлся к остальным передать приказ.

Разговоры тут же прекратились. Солдаты, слишком измотанные, чтобы спорить, начали закидывать землю обратно. Я наблюдал за процессом, сложив руки за спиной.

Воронов с такой яростью швырял грунт лопатой, что комья разлетались во все стороны. Другой солдат, напротив, работал методично и спокойно, но на его лице застыло выражение тихой обиды. Я несколько раз ловил на себе косые взгляды бойцов, но никто больше не решался что-либо спрашивать.

Никто из них не догадывался о настоящей цели этой работы. Они думают, что я сошёл с ума, раз заставляю их выполнять бессмысленную задачу — копать яму, чтобы тут же её закопать. Пусть думают, что это тренировка, а я деспот. Обещал из них элитный отряд сделать?

Вскоре котлован был полностью засыпан. На поверхности осталась лишь вспаханная земля, которая через пару дней под дождём и солнцем станет почти незаметной. Мои солдаты стояли вокруг, понурив головы, опираясь на лопаты, с которыми, казалось, они уже срослись.

— Идеально, — кивнул я, осматривая результат. — Можете идти отдыхать.

Бойцы, не говоря ни слова, начали расходиться. Некоторые еле волочили ноги, другие поддерживали товарищей. Мехов и Козинцев бросили на меня последние недоумевающие взгляды, прежде чем скрыться за сараем. Воронов задержался дольше всех, словно хотел что-то сказать, но в итоге тоже ушёл, бормоча себе под нос.

Я остался один. Полная темнота скрывала меня от посторонних глаз, и только далёкие фонари лагеря давали тусклый свет. Теперь можно приступать к настоящей работе.

Убедившись, что никто не наблюдает, сосредоточился на своём пространственном кольце. Небольшая вспышка света прорезала тьму. И вот передо мной уже стоит водяной медведь.

— Па-па! — прохрипел монстр, радостно виляя хвостом.

— Тише, — шикнул я, опасливо оглядываясь. — Не шуми.

Медведь тут же сжался, став будто меньше, и положил хвост на землю. Его глаза с любопытством оглядывали окрестности. Он шумно принюхался, втягивая воздух широкими ноздрями, и уставился на засыпанную яму. Мышцы под чешуёй перекатывались волнами, демонстрируя его нетерпение.

«Слушай меня, — начал я, используя нашу ментальную связь, чтобы не издавать ни звука. — Копаешь проход отсюда и вот в эту сторону до стены. Там останавливаешься и ждёшь».

Я указал на место, где должен начинаться подкоп, и направление, в котором нужно двигаться. Ам склонил голову набок явно не в восторге от поручения.

«Кушать! Гулять! Охота!» — ответил мне монстр, перебирая когтистыми лапами, как нетерпеливый ребёнок.

«Всё будет. Давай делай то, что я сказал».

Ам недовольно фыркнул. Я снова переместил его в кольцо, п потом положил руку на грунт и материализовал уже в землянке. Мощные когти медведя с лёгкостью смогут прорыть путь сквозь почву.

Нецелевое использование твари, конечно, но что поделать? Для всех остальных я придумал какой-то бред и выкопал землянку, потом засыпал её без входа. Но на самом деле это был первый этап плана по созданию тайного хода. А Ам как нельзя лучше подходит для такой работы.

Прислушался: звуков и вибрации нет, монстр роет аккуратно, как я и просил.

Отправил всех отдыхать, а сам прогулялся по территории. Солдаты разбрелись по казарме. Кто-то уже заснул, не успев даже снять сапоги, кто-то, собрав последние силы, пытался смыть с себя грязь и пот. Я понимал, что утром придётся выслушать жалобы от командиров отрядов, но это меня не волновало.

Отошёл чуть за наш сарай, в самое тёмное место, где наверняка никто не увидит. Ночная прохлада приятно обволакивала тело после душного, жаркого дня. Где-то вдалеке ухнула сова. Ещё дальше раздавались приглушённые звуки лагеря: команды часовых, топот сапог, редкие выстрелы.

Внезапно в голове раздался знакомый голос:

«Павел, — произнесла Лахтина. — Можно ли мне выйти и немного погулять?»

Заметила, что я вытащил Ама? Ну что ж, почему бы и нет. Давненько не говорил с королевой лицом к лицу после её наказания.

Девушка появилась из моего кольца, материализовавшись в воздухе с лёгким свечением. Я уселся на бревно, валяющееся рядом, и жестом пригласил её присоединиться.

Сейчас на королеве было простое летнее платье, надетое на голое тело. Ткань хоть и потёртая, но чистая. Наряд обрисовывал её миниатюрные формы: невысокая, худенькая, с маленькой, почти крошечной грудью.

Длинные вьющиеся тёмные волосы спадали на худые плечи. Чёрные, совершенно чёрные, как бездонные колодцы, глаза часто-часто моргали, будто пытаясь привыкнуть к окружающему миру.

Когда материализовалась, то первым делом жадно вдохнула свежий воздух. Королева потянулась, разминая конечности, как кошка после сна. Она огляделась вокруг, её глаза с любопытством изучали окрестности. Затем посмотрела вдаль — туда, где вспыхивали огни военного лагеря и периодически озаряли ночное небо всполохи от выстрелов.

Мы какое-то время молчали, просто наблюдая за небом и прислушиваясь к тихим звукам ночной жизни лагеря. Созвездия ярко светили в ясную погоду, Млечный Путь тянулся бледной полосой через весь небосвод. Где-то вдалеке пропела труба, потом раздались команды часовых. Обычная жизнь прифронтовой полосы.

«Это непросто, — произнесла она у меня в голове. — Ты, возможно, не поймёшь, что это такое… Быть королевой — самой сильной, уважаемой — и потерять всё. Мне оставалось совсем немного до трона».

В её мысленном голосе слышалась горечь. Я наблюдал, как она прослеживает взглядом далёкие вспышки артиллерии, и в чёрных глазах отражаются эти огни, создавая странный эффект.

Сдержал улыбку. Ещё как понимаю, милая. В прошлой жизни я был не просто королём, наша страна занимала почти всю планету. Я знал, что такое власть, но обладал ею только отчасти. Долбаный Совет аристократов держал меня на поводке…

«Почему ты погналась за той сукой? — спросил, переходя к делу. — Где серая зона, в которой обитаешь ты?»

Лахтина дёрнулась, словно от удара. Её лицо исказилось гримасой отвращения и ненависти, пальцы сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели.

«Мой яд… — поджала девушка губы, и во взгляде отразилась такая ярость, что на мгновение показалось, будто она сейчас трансформируется обратно в скорпикоза. — Эта дрянь украла его, чтобы менять людей».

«Вон оно что, — заметил не без иронии. — Когда я просил у тебя — так чуть не обесчестил, а когда забрала она — ничего не пострадало».

Лахтина вскочила, её глаза сверкнули. Девушка подняла руку, словно собираясь ударить меня, но сдержалась. Вместо этого начала нервно ходить взад-вперёд, то и дело бросая в мою сторону гневные взгляды.

«Это другое! — надула губки королева, её мысленный голос звучал с обиженными нотками. — Она женщина, и это не считается! А ты самец».

Засмеялся. Какие у неё странные понятия о чести и достоинстве. Использует человеческие слова, но вкладывает в них совершенно иной смысл. Интересно, есть ли у них какие-то правила обращения с ядом? Ритуалы, связанные с его передачей?

«Ты, она, я… — выдохнул, пытаясь объяснить свою точку зрения. — Мы из разных видов, и пол тут вообще не играет роли».

«Ты… — Лахтина затрясла пальчиком, как строгая учительница, отчитывающая нерадивого ученика. — Плевать! Значит, она меня обесчестила. Тебе стало легче?»

Её лицо выражало такое искреннее возмущение, что я с трудом сдержал улыбку. Не хотел обидеть королеву ещё больше. В конце концов, она мой ценный союзник, хоть и не по своей воле.

«Мне всё равно, — покачал головой. — Могла бы сразу сказать про свой яд, а не выпендриваться».

«Тебе не понять, что такое быть королевой, иметь власть, силу, управлять!» — гордо заявила Лахтина, вскинув голову и выпрямив спину, словно сидела на троне, а не на старом бревне посреди военного лагеря.

«Точно, мне не понять…» — ответил я, стараясь не выдать своего сарказма.

Девушка снова села рядом со мной. И мы наблюдали за очередной битвой, где бессмысленно гибли солдаты. Вспышки орудий, далёкие крики, эхо взрывов — всё это создавало жуткую симфонию войны. Жертвы политической игры, пешки в руках великих мира сего. Ничего не меняется, независимо от того, в какой реальности ты живёшь.

«Странные вы, люди, — грустно заметила девушка, её взгляд был прикован к далёким вспышкам. — Мы не убиваем друг друга просто так».

Я кивнул. Странные, не поспоришь… Люди всегда найдут причину для войны, для смерти, для жестокости. Я сам был причиной стольких смертей в прошлой жизни, что давно потерял им счёт, хоть и никогда не убивал невиновных. И вот в новом мире опять оказался в центре военного конфликта. Ирония судьбы.

«И ты странный, — её тёмные глаза уставились на меня, пытаясь проникнуть в самую душу. — У тебя нет предубеждений относительно монстров. То, как ты говоришь, ведёшь себя, делаешь, думаешь… Ты точно человек?»

«Нет. Я хуже», — подмигнул ей.

Спать хотелось адски, но нужно подождать, когда Ам закончит, и кое-что ещё сделать в моём кабинете. Поэтому такая простая беседа была очень кстати, хотя глаза уже слипались, а мысли путались от усталости.

«Я повторяю вопрос про серую зону», — решил вернуться к теме, которая меня интересовала больше, чем её догадки о моей природе.

Лахтина вздохнула и опустила взгляд. Плечи девушки поникли, словно на них навалился тяжёлый груз.

«Прости, — покачала она головой, и в её глазах мелькнуло искреннее сожаление. — Но ни я, ни один монстр не можем тебе ничего рассказать про наш дом. И не потому, что не хотим. Это клятва, которая наложена на каждого из нас при рождении».

Ух ты, как интересно! Кто-то или что-то защищает монстров от людей, запечатывая их уста клятвой. Это открывает новые горизонты для размышлений. Кто настолько силён, чтобы наложить ограничение на целые виды существ? И зачем? Что там, в серой зоне, такого, что должно остаться тайной?

«Ты обещал вернуть меня домой и мой облик», — напомнила девушка, явно желая сменить тему.

«Хренофаги», — вспомнил, что давно хотел спросить, выкинув из головы мысли о серой зоне. Разберёмся с этим позже.

«Кто?» — подняла брови Лахтина, её лицо выразило крайнее недоумение.

«Хемофаги, — исправился я, сказав правильное название. — Я тут повстречал одного червя, который оказался дочкой кого-то важного. Она очень хотела найти тебя и что-то сделать».

Эффект от моих слов превзошёл все ожидания. Королева вскочила так резко, словно бревно под ней раскалилось. Она напряглась, каждая мышца её тела натянулась, как струна. Глаза расширились от ужаса, лицо побелело. Девушка отшатнулась и чуть не упала, согнувшись, словно от сильной боли.

Инстинктивно схватил её за руку, удержав от падения, и тут же отметил, что она вся холодная и мокрая, буквально покрытая липким потом. Тело королевы сотрясала крупная дрожь, а из груди вырывались хриплые, прерывистые вздохи.

Потратил минут пять, чтобы её успокоить, усадил обратно на бревно, дал выпить воды из фляги. Постепенно дрожь утихла, дыхание выровнялось, но в глазах всё равно стоял неприкрытый ужас. Что же такого страшного в этих хемофагах, раз даже королева скорпикозов приходит в ужасное состояние от одного упоминания?

Когда она смогла говорить — мысленно, конечно — её слова прерывались, путались, смешивались с обрывками других мыслей и образов. Я потратил ещё некоторое время, чтобы разобрать всю эту информацию.

Вроде бы те черви недавно появились в нашей местности. Они очень опасны, до этого захватывали только людей, а теперь хотят получить доступ к монстрам. И не простым, а сильным. Так они эволюционируют, становятся чем-то большим, чем были раньше. Используют тела хозяев как инкубаторы, как источники ресурсов, а потом… Потом что-то ужасное, но Лахтина не смогла или не захотела объяснить, что именно.

И вот ещё одна слабость скорпикозов. Они боятся млях-червей, впадают в ступор и не могут двигаться. Их кожа становится мягкой, уязвимой, а броня — хрупкой. Хемофаги выделяют какое-то вещество, специфическое именно для скорпикозов, которое парализует их, лишает воли, силы, способности сопротивляться.

Абсурд? Уже даже не знаю. Природа часто создаёт таких особенных врагов для каждого вида, а учитывая наличие магии в этом мире, ничего удивительного. Но интересно другое: есть шанс на появление матери перевёртышей, которая привела сюда Лахтину. И то, что эта сука через деда попыталась захватить власть в роду Магинских, — не совпадение.

Задумался: «Получается, мать и хренофаги как-то связаны? Может, они действуют сообща? А кто стоит за ними?» В какой же интересный мир я попал… Со сложными взаимосвязями видов, с древними клятвами и загадочными серыми зонами.

Убрал девушку обратно в пространственное кольцо, видя, что даже после долгого разговора она всё ещё не восстановила душевное равновесие. Пусть отдохнёт, а я разберусь с ней позже. Пришёл в свой кабинет проверить, как там Ам.

Лахтина попросила позволить ей поспать на кровати. Поэтому вернул девушку и разместил на том, что считалось моей постелью, — узкой койке с тонким матрасом и серым армейским одеялом. Она тут же свернулась калачиком, обхватив колени руками, словно пытаясь защититься от невидимой угрозы, и закрыла глаза.

Подошёл к стене, прислушался. Тихий скрежет когтей по земле, приглушённый толщей грунта, указывал, что Ам всё ещё работает. Уже у самой стены водяной мишка остановился. Сквозь нашу связь я почувствовал, что он ждёт дальнейших указаний.

Передал ему мысленный приказ: аккуратно когтем прорезать дерево. А сам схватил доски, которые принёс заранее и спрятал под кроватью. Нужно действовать быстро и тихо, пока все спят. В общем, организовал что-то типа прохода — замаскированную дверцу, которую можно открыть, только зная, где и как искать.

Солдаты ушатались за день, и я не беспокоился, что кто-то услышит. Даже самые чуткие из них сейчас спали крепким сном, напрочь выключившись после изнурительной работы и последующей тренировки. Только увидел грязную морду монстра, показавшуюся в проделанном отверстии, и сразу же отправил его в пространственное кольцо.

Дальше начались эксперименты с морозными пауками. Вытащил двух многоглазиков. Их прозрачные тела светились изнутри голубоватым сиянием, а хрустальные наросты на спинах испускали лёгкий холод. Вот сейчас бы понять, как они это делают…

Пытался разными способами перенять у них невидимость. Может, если потереть доски о кристаллы, они станут прозрачные? Ткань? Нет… Ни черта не выходило.

Часы показывали четвёртый час ночи. Скоро уже утро, а я не успеваю. В целом, если не приглядываться, то не видно. Но я не хочу рисковать. Должно всё выглядеть так, будто тут нет прохода. Особенно, когда к нам заглянет кто-то из начальства или шпионов. А что если?..

Осенило. Я аккуратно вернул обратно вырезанную стену и разорванные края заморозил льдом. Получился своеобразный замок: когда лёд растает, дверца отвалится. Но как поддерживать постоянную низкую температуру?

На дерево посадил морозных пауков, которые тут же принялись источать холод, поддерживая лёд твёрдым. Для маскировки замазал конструкцию грязью, чтобы никто не заметил странного блеска.

— Идеально! — улыбнулся, отступая на шаг и оценивая результат своей работы.

Монстры будут поддерживать лёд, и кусок стены удержится, ещё и охранниками послужит. Если кто-то приблизится к потайному ходу, я тут же узнаю об этом через ментальную связь. Дал несколько приказов, что делать, если попытаются проникнуть.

Посмотрел на мирно сопящую Лахтину. Её лицо во сне разгладилось, исчезло постоянное напряжение. Сейчас она больше напоминала обычную человеческую девушку, чем грозную королеву скорпикозов.

Усталость наконец настигла и меня. Ноги гудели, спина ныла, глаза слипались. Сел за стол, чтобы тоже часок покемарить, прежде чем предстоит новый сумасшедший день.

Внезапно передали сигнал о движении в другой части нашей казармы. Инстинкты, отточенные двумя жизнями постоянной опасности, мгновенно привели меня в полную боевую готовность. Сон как рукой сняло.

Многоглазики окружили мою новую крепость, следя за каждым движением в казарме. Я подключился к зрению одного из них. О, Рязанов! Граф встал и осмотрелся.

В полутьме казармы его силуэт выглядел напряжённым, настороженным. Он двигался удивительно тихо для человека, только что проснувшегося: ни одной лишней эмоции на лице, ни одного лишнего жеста. Аккуратно направился к выходу, бросая взгляды на спящих солдат и мою дверь, за которой, по его мнению, я должен спать.

— И куда же ты собрался? — улыбнулся, наблюдая через множественные глаза паучка. — А я всё жду, спать не ложусь, чтобы узнать, кто за тобой стоит.

Аристократ вышел из казармы, притаился у двери. Снова огляделся, оценивая обстановку. Сначала сделал вид, будто идёт к туалету, — обычное дело, ничего подозрительного. А потом свернул за ним и как побежал — быстро и бесшумно, словно хищник, вышедший на охоту. Пришлось на ходу перестраивать сеть своих монстров, чтобы его преследовать. Такой скорости я от графа не ожидал.

Наконец, он остановился около одного из оврагов, расположенных на границе нашего лагеря. Место было выбрано идеально. Часовые сюда редко заглядывают, а из казармы не видно. Рязанов осмотрелся по сторонам, прислушался и, только убедившись, что поблизости никого нет, достал… сигарету и закурил, глубоко затянувшись.

Я следил за ним с нарастающим недоумением. Что-то в парне изменилось. Пока не могу понять, что именно. Не покурить же он вскочил почти под самое утро? Да и движения его слишком уверенные, чёткие, без малейших признаков сонливости. Словно он не спал, а ждал возможности.

За десять минут выкурил целых три папиросы — одну за другой, не делая перерывов. Курил жадно, глубоко затягиваясь, словно это был единственный способ снять напряжение.

Рядом шмыгнула тень. Моя сеть паучков зафиксировала движение со стороны дальнего оврага. Сосредоточился, чтобы уловить, кто это, перенаправляя шпионов. И тут перед моим взором появилась… Руднева? Какого?.. Что она тут делает?

Екатерина подошла к Рязанову, словно выросла из-под земли. Её короткие волосы серебрились в лунном свете, придавая девушке совсем неженственный вид.

Они обменялись парой слов. Слишком тихо, чтобы мои паучки могли расслышать. Рязанов передал Кате какие-то бумаги — свёрнутый в трубочку лист, который я не заметил раньше. Она тоже дала ему обрывок — маленький клочок, судя по всему, с надписью.

Я попытался увидеть содержимое. Ни хрена, слишком темно, да и угол обзора не тот. А потом Рязанов сделал то, чего я совсем не ожидал. Он сунул бумажку в рот и проглотил, запивая остатками воды из фляги, после чего кивнул девушке. Та прыгнула вниз, в овраг, и пошла в другую сторону, растворяясь в ночной темноте с удивительной лёгкостью.

Так, а это уже интересно! Получается, его прислал не Сосулька или Топоров, а Секретная служба разведки? Вытащили из госпиталя и направили сюда… Зачем? Что ССР нужно от моего отряда? Или от меня лично?

Рязанов достал ещё одну сигарету и закурил, выпустил четыре кольца дыма в воздух. Не просто так, а явно выдерживая паузы между ними. Сигнал? Кому?

Снова движение, но на этот раз со стороны поля, где происходят битвы между армиями, то есть со стороны турок. Внезапно зрение паучка начало плыть, изображение размывалось, двоилось.

Ух… Меня чуть не стошнило прямо на стол. Словно монстр стал плохо видеть всеми своими глазами одновременно, создавая в моей голове кашу из десятка различных картинок.

Сука, кто там? Ничего разобрать не могу. Какая-то размытая фигура, словно затянутая туманом. Единственное, что понятно, — она движется в сторону Рязанова, но не напрямую, а по какой-то сложной траектории. И граф… Нет, где Рязанов? Куда делся? Только что стоял на месте, и вот уже нет!

Поднялся из-за стола и чуть не упал: голова закружилась от резкого перепада давления. Пришлось на мгновение отключиться от зрения паука, чтобы не потерять сознание. В глазах потемнело, к горлу подкатила тошнота. Я тряхнул головой и выпил зелья, вытащил из кармана флакончики. Истощение и усталость усиливали эффект ментальной связи с паучками, выкручивая моё сознание наизнанку.

Восстановление магии, лечилка и выносливость разом отправились в рот. Горькая жидкость обожгла горло, но уже через несколько секунд тело наполнилось энергией, а голова прояснилась. Я тут же вернул контроль над тварью.

Вот стоит Рязанов, точно на том же месте, где и раньше, и больше никого нет. Словно мне всё привиделось. Размытая фигура исчезла, будто её и не было. Может, это просто усталость играет злую шутку с моим восприятием? Или… Или тут что-то гораздо серьёзнее, чем кажется на первый взгляд.

Интересно… Что же ты у нас такое, господин граф? И кто тот таинственный гость, который появляется и исчезает, словно призрак? Пацан докурил и направился обратно к нашему сараю. Я следил за ним до самого момента, когда он упал на кровать и закрыл глаза, принимая позу спящего человека. Но я уже не верил в этот спектакль.

Любопытство раздирало меня. Интуиция подсказывала, что тут всё далеко не так просто. Что же сделать? Сразу его взять в оборот или продолжить следить? Может, стоит подождать, собрать больше информации, понять схему действий, выяснить, кто его куратор и какие цели он преследует?

Иголочки правды… Почему бы не применить простой и надёжный способ? Улыбнулся. Зачем ждать, если ответы на вопросы я могу получить прямо сейчас? Сон нам только снится, как говорится. Вышел из своего кабинета и направился к выходу из казармы. Прошагал мимо рядов коек со спящими солдатами.

Когда оказался рядом с графом, незаметно бросил шип иглокрота. Ещё осталось несколько после офицерской школы, где они очень пригодились для допроса предателей.

Рязанов даже не дёрнулся. Спит? Я вышел на улицу и подождал немного, пока яд начнёт работать. Обычно уже через пару минут человек теряет контроль над собой, становится податливым, готовым отвечать на любые вопросы. А концентрация яда, которым я обработал иглу, должна свалить даже подготовленного мага.

Вернулся и подошёл к графу. А он… продолжал спать. Но этого не может быть! От такой дозы человек должен впасть в полубессознательное состояние, с открытыми глазами и полностью послушный вопрошающему. Что-то здесь не так.

Толкнул его рукой — не слишком сильно, но достаточно, чтобы разбудить.

— А? — Рязанов открыл сонные глаза, моргая с таким естественным недоумением, что если бы я не видел его десять минут назад, то точно бы поверил. — Капитан? — уставился он на меня. — Что такое? Подъём?

— Ничего, — поморщился, быстро придумывая отговорку. — У тебя пачка сигарет упала, ещё кто раздавит, — кивнул на валяющуюся рядом коробочку, которую он, видимо, впопыхах не успел спрятать.

— Спасибо, — зевнул граф, рефлекторно поднял её и убрал под подушку.

Я пошёл обратно к себе в кабинет, чувствуя странное разочарование. Какого хрена? Почему мой яд не сработал? Потому что он маг? Нет… Даже будь парень пятого или шестого ранга, эффект был бы, пусть и малый, краткий. Но полный иммунитет — это что-то новенькое.

Он сильнее, чем выглядит? Вроде бы нет. В бою я не почувствовал этого, да и в поезде сила источника казалась вполне заурядной. Тогда что? У него иммунитет? Или специальная подготовка? Или артефакт какой-то? В голове перебирал варианты.

Значит, сразу не получится. Придётся за ним дальше следить и собирать информацию. А потом брать с поличным, когда будут неопровержимые доказательства. Нужно выяснить распорядок, когда и где граф встречается с Рудневой, о чём они говорят, что передают друг другу. И главное — кто тот таинственный визитёр, которого мои паучки не смогли рассмотреть.

Многоглазики снова заняли свои позиции, готовые следить за казармой всю ночь. Уселся за стол, подперев голову кулаками. Глаза слипались, мысли путались. Усталость взяла своё, и я вырубился, просто положив голову на сложенные руки.

Во сне допрашивал Рязанова, а он не ломался. Как ни пытался я выудить из него информацию, пацан только улыбался своей странной улыбкой и молчал. А потом сон сменился. Я оказался в каком-то тёмном тоннеле, где за мной гнались размытые фигуры, похожие на ту, которую видел сегодня ночью.

Сквозь сон услышал крик:

— Подъём!

Оторвал лицо от стола. Шея затекла, спина ныла, во рту пересохло. Кажется, я проспал всего минут тридцать. Глянул на часы, стоявшие на краю стола. Так и есть… Зевнул. Сейчас бы кофе покрепче и погорячее. Подошёл к мирно сопящей Лахтине и убрал её в кольцо. Не хватало ещё, чтобы кто-то из солдат заглянул и увидел королеву монстров на моей постели.

Нужно не забыть с ней ещё поговорить про хренофагов. Что-то мне не нравится их связь с матерью перевёртышей. Есть во всём этом какая-то закономерность, какой-то паттерн, который я пока не вижу полностью. А вдруг там всё ещё глубже? Нужно копать, собирать информацию, анализировать. Но сначала — новый день.

Ама пора тоже выпустить, чтобы продолжил работу над подземным ходом. Но это потом, когда никого не будет в казарме.

Подошёл к умывальнику и плескал себе воду в лицо, чтобы проснуться. Холодные струи немного привели в чувства, но усталость никуда не делась. Выпил ещё несколько зелий, ощущая, как жидкость наполняет тело энергией, а разум — ясностью.

Когда я вышел в общую часть казармы, солдаты уже поднимались. Кто-то потягивался, кто-то натягивал сапоги, кто-то всё ещё пытался выкарабкаться из объятий сна. На их лицах читалась усталость после вчерашних тренировок и работ, но никто не жаловался.

По моему распоряжению сразу же приложились к флягам, чтобы получить допинг. Зелья скорости, выносливости и силы, смешанные в нужных пропорциях, помогали им выдерживать нечеловеческие нагрузки. У нас сейчас планёрка с командирами и дальше тренировки до седьмого пота.

Мужики уже направились ко мне, как в дверь постучали. Солдаты тут же вскочили и бросились к нашей оружейной, выполняя отработанный алгоритм действий. Я кивнул и направился к выходу. Кого там принесло с утра пораньше?

— Магинский? — уставился на меня полковник Топоров, оглядывая полупустую казарму. — Бардак, твои ещё спят?

— Они занимались почти до утра, — ответил я, стараясь не выказывать раздражения. Имею право тренировать своих людей, когда считаю нужным.

— Чтобы я такого больше не видел! — дёрнул щекой полковник, его лицо покраснело от плохо сдерживаемого гнева. — Распорядок у всех одинаковый, не считая боевых заданий.

— Так точно! — кивнул, решив не спорить. Всё равно буду делать по-своему, но зачем создавать лишние проблемы?

— Первое: отправляй своих за жрачкой в столовую, — приказал он мне. — И… Там приехал твой человек с двумя грузовиками каких-то вещей.

Он уставился на меня подозрительно.

— Зачем тебе столько всего? — чуть сузил глаза Топоров, сверля взглядом.

— Вы алхимик? — начал я, решив сбить его с толку потоком специальной терминологии. — Ну вот. Тут нет города, магазинов. Если чего-то будет не хватать, достать негде, поэтому некоторые вещи дублируются. Ещё нет прямого доступа к монстрам, имного что мы привезли с собой, в том числе артефакты для очистки, перегонки. Вы знаете, какие температуры нужны для жидкости? А что зелье может взорваться?

Сыпал вопросами с умным видом, нарочно используя термины, которые не могут быть понятны неспециалисту. Топоров уже начал морщиться от кучи незнакомых слов, а его воинственный настрой заметно угас. Так я и думал: никто не любит признаваться, что чего-то не понимает.

— Хватит! — поднял он руку, словно защищаясь от потока информации. — Иди встречай и приступай к тому, что обещал!

— Уже, — улыбнулся, намекая, что выполняю приказы даже раньше, чем их отдают.

Полковник развернулся и в сопровождении майора и лейтенанта пошёл обратно.

Смирнов наконец-то тут, да ещё и со всем, что я попросил… Теперь можно развернуться на полную. Отдал приказ солдатам отправляться в столовую, а сам пошёл к отцу Ольги.

Глава 5

Грузовики виднелись издалека — две тёмные точки на пыльной дороге, медленно приближающиеся к лагерю. Я смотрел на них, прищурившись от яркого утреннего солнца. Наконец-то!

Транспорт остановился у КПП. Часовые лениво проверяли документы, не проявляя особого энтузиазма. Один из них махнул рукой, разрешив проезд, и машины двинулись дальше.

Я встал на бревно, чтобы лучше видеть приближающихся гостей. Действительно, в первом грузовике сидел Смирнов — отец Ольги. Лицо Игоря Николаевича выглядело непривычно бледным, а руки вцепились в приборную панель так, будто от этого зависела его жизнь.

Вдали вдруг громыхнула артиллерия. Смирнов вздрогнул и пригнулся настолько резко, что стукнулся головой о переднюю панель. Водитель рядом с ним даже не обратил внимания на звук.

Спрыгнув с бревна, я направился к грузовикам. Отец Ольги выбрался из кабины. Осмотрелся по сторонам с таким видом, словно ожидал, что прямо сейчас его настигнет шальной снаряд. Лоб мужика блестел от пота, а руки слегка подрагивали. Очередной залп артиллерии заставил его снова низко пригнуться, он почти распластался на земле.

— Игорь Николаевич, — окликнул я, стараясь не усмехаться. — Не бойтесь, сюда не долетит.

— П-Па-вел Алек-сандро-вич! — Смирнов поднялся, отряхивая пыль с колен. — Слава богу, вы живы!

Он бросился ко мне, обнимая так крепко, словно мы не виделись целую вечность. От него пахло потом, дорогой и… страхом. Последний запах ни с чем не спутаешь.

— Как видите, — высвободился я из объятий. — Что привезли?

— Всё, — выдохнул Смирнов, озираясь по сторонам. Новый артиллерийский залп заставил его дёрнуться. — Всё, что вы просили.

Мужик заговорщически мне подмигнул. Конспиратор хренов. Он махнул в сторону грузовиков, заполненных ящиками и коробками.

— Отлично, — кивнул я. — Сейчас всё разгрузим.

— А что делать с… — начал было Смирнов, но я его перебил.

— Потом. Сначала надо всё выгрузить.

Махнул рукой, подзывая нескольких солдат, которые отправились вместе со мной.

— Командиры отрядов, сюда! — рявкнул я, и уже через несколько секунд рядом стояли запыхавшиеся Мехов, Трошкин, Патрушев и Козинцев.

— Господин капитан! — отрапортовал Козинцев, вытянувшись в струнку. — Прикажете помочь с разгрузкой?

— Именно, — кивнул я. — Организуйте разгрузку и перенос всего к месту, где копали землянку. Работать в три смены: пока одни тоудятся, другие продолжают тренировки, последние завтракают. Потом меняетесь.

— Есть! — хором ответили командиры и побежали собирать людей.

Смирнов наблюдал за этой сценой с плохо скрываемым изумлением. Похоже, армейская чёткость и беспрекословное подчинение произвели на него впечатление.

— Пойдёмте, — кивнул ему. — Покажу, где вы будете работать.

Мы направились к сараю, который я приспособил под казарму. Пока шли, Смирнов не переставал вертеть головой, разглядывая военный лагерь. Его лицо то бледнело, то краснело от увиденного. Раненые солдаты, которых несли на носилках, артиллерийские выстрелы. Спешно перезаряжающие орудия, грязные, измождённые пехотинцы, возвращающиеся с передовой. Война во всей её неприглядной красе.

— Я… Я не думал, что всё так… — пробормотал он, запнувшись на полуслове, когда особенно громкий взрыв сотряс воздух.

— Это война, Игорь Николаевич, — пожал я плечами. — К ней невозможно подготовиться, пока сам не увидишь.

За нашими спинами уже началась разгрузка. Солдаты под командованием Мехова и Козинцева ловко извлекали ящики из грузовиков и передавали их по цепочке.

— Я привёз всё, что вы просили, — повторил Смирнов, так и не отойдя от шока. — Зелья, артефакты, материалы для лаборатории…

— Хорошо, — кивнул я. — Сейчас не до разговоров. Отдохните с дороги, а потом всё обсудим.

Смирнов благодарно кивнул. Его лицо выражало крайнюю степень усталости и нервного истощения.

— А где я буду… работать? — спросил он неуверенно.

— Идите за мной.

Мы обошли казарму и направились к месту, где вчера солдаты усиленно копали, а потом засыпали землянку. Теперь тут стояли заготовленные мной доски, брёвна и другие строительные материалы.

— Здесь, — указал я на то самое место. — Сейчас парни построят вам лабораторию.

— Прямо сейчас? — удивился Смирнов. — Но как? Это же…

— Увидите, — усмехнулся я. — А пока можете пойти отдохнуть в моём кабинете. Вы явно не в форме после дороги.

Смирнов благодарно кивнул. Его плечи поникли, а веки почти закрывались. Я проводил его до своего «кабинета» в казарме и указал на узкую кровать.

— Ложитесь. Как только всё будет готово, я вас разбужу.

Не успел закрыть дверь, как торговец уже упал на кровать и тут же засопел, моментально проваливаясь в сон. Что ж, пусть отдыхает. Впереди у него своя порция ада — работа в полевых условиях, которую Смирнову ещё предстоит освоить.

Я вернулся к солдатам. Они уже заканчивали разгрузку первого грузовика. Товары и материалы складывали штабелями вокруг казармы.

— Мехов! — окликнул сержанта. — Как успехи?

— Почти закончили с первым, господин капитан, — отрапортовал командир, вытирая пот со лба. — Приступаем ко второму.

— Хорошо. А где сейчас Трошкин и Патрушев?

— Проводят тренировки со второй группой, как вы и приказали.

Я кивнул, довольный их исполнительностью.

— Как закончите с разгрузкой, приступайте к строительству. Вон там, — указал на место рядом с бывшей землянкой, — нужен сарай примерно пять на пять метров, потолок повыше. Это будет лаборатория.

— Есть! — козырнул Мехов и побежал передавать распоряжения.

Я окинул взглядом лагерь. Солдаты сновали туда-сюда, выполняя приказы. Одни таскали ящики и коробки, другие тренировались, отрабатывая приёмы рукопашного боя и стрельбу. Третьи уже начали подготавливать место для строительства лаборатории, расчищая землю и устанавливая основу для фундамента.

И в перерывах парни запихивали себе в рот то, что привезли на телеге из столовой. Отлично, кушать нужно уметь в любых условиях, а ещё лучше чувствовать подходящие и правильно использовать.

Всё шло по плану. Мои люди работали без перерыва, на пределе своих возможностей. Я специально нагнетал ситуацию, чтобы посмотреть, когда они сломаются, сколько продержатся под постоянным давлением.

Коля Костёв подбежал ко мне, тяжело дыша. Его худое лицо раскраснелось от напряжения, но глаза горели энтузиазмом.

— Господин капитан! — выпалил он. — Мы установили основу для фундамента. Начинаем возводить стены.

— Отлично, — кивнул я. — Как настроение у бойцов?

Коля замялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Если честно… Устали все, господин капитан, но держатся. Пока держатся.

— Ну и хорошо, — хмыкнул я. — Продолжайте в том же духе.

Костёв козырнул и убежал обратно к работающим солдатам. Я наблюдал за ними, отмечая признаки усталости: замедленные движения, потные лица, тяжёлое дыхание. Но никто не сдавался, не просил пощады. Молодцы!

Время двигалось неумолимо. Солнце уже перевалило за полдень, а работа кипела вовсю. Солдаты, сменяя друг друга, возводили лабораторию с поразительной скоростью. Стены росли буквально на глазах, и к середине дня уже можно было различить очертания будущего строения.

Я подошёл к Воронову, который руководил установкой крыши. Бывший барон выглядел измождённым. Лицо его раскраснелось, рубашка промокла от пота, дыхание сбилось. Но он упорно продолжал работать, отдавая команды и помогая поднимать тяжёлые брёвна.

— Как успехи? — спросил я.

— Скоро закончим, господин капитан, — выдохнул бывший барон, вытирая пот со лба. — Ещё пара часов, и лаборатория будет готова.

— Хорошо, — кивнул в ответ. — А как настроение у бойцов?

Фёдор Васильевич бросил взгляд на работающих солдат и неуверенно пожал плечами.

— Если честно… Они на пределе. Двое суток без нормального отдыха, постоянные тренировки, теперь ещё стройка…

— И? — поднял я бровь. — Ты предлагаешь им остановиться?

— Нет, — быстро ответил Воронов, качая головой. — Просто… информирую о состоянии.

— Вот и продолжай информировать, — усмехнулся в ответ. — А я посмотрю, как они справляются.

Отошёл от Воронова и стал наблюдать за стройкой. К вечеру лаборатория была почти готова. Оставалось только закончить крышу и обустроить внутреннее пространство. Солдаты работали уже чисто на силе воли.

Я вытащил из-за пояса флягу со смесью неразбавленных зелий выносливости, скорости, силы, восстановления магии и лечилки. Сделал глоток. Тело тут же наполнилось энергией. Взглянул на солдат: они тоже тянулись к своим флягам, жадно отпивая. Их зелья почти закончились, но эффект всё ещё помогал держаться на ногах.

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжево-красные тона. Наступил вечер третьего дня изнурительных тренировок.

Наконец, последняя доска была прибита, и лаборатория предстала во всей красе — простой деревянный сарай, ничем не примечательный снаружи, но достаточно просторный внутри для нужд алхимика.

— Всё готово, господин капитан, — доложил Мехов, вытирая выступивший пот с лица рукавом. — Можно переносить оборудование.

— Приступайте, — кивнул я. — И поторопитесь. Скоро стемнеет.

Солдаты начали перетаскивать ящики из штабелей вокруг казармы в новую лабораторию. Работали медленно, с трудом передвигая ноги, но продолжали выполнять приказ.

Я наблюдал за ними, отмечая возрастающее напряжение в царящей вокруг атмосфере. Лица солдат становились всё более хмурыми, движения — резкими, а взгляды — злыми. Они были на грани. Ещё немного, и кто-нибудь не выдержит. И вот началось.

— Да сколько можно⁈ — вдруг крикнул один из бойцов, бросая на землю ящик, который нёс. — Мы уже третьи сутки без нормального сна! Эти бесконечные тренировки, теперь ещё стройка!

К нему тут же подошёл Трошкин, его командир.

— Заткнись и продолжай работать! — рявкнул сержант. — Это приказ!

— Иди ты со своим приказом! — огрызнулся солдат. — Я не железный!

— Ты что творишь? — рассвирепел Трошкин, хватая бойца за грудки. — Это неподчинение приказу!

— Отпусти его! — вмешался другой рядовой, подбегая к спорящим. — Он прав! Мы все измотаны!

К ним присоединились и остальные бойцы: некоторые поддерживали Трошкина, другие — взбунтовавшегося солдата. Голоса становились всё громче, жесты — всё более агрессивными.

— Господин капитан, — подошёл ко мне Козинцев, бросая обеспокоенные взгляды на разгорающийся конфликт. — Может, стоит вмешаться?

— Подожди, — покачал я головой, продолжая наблюдать.

Ситуация накалялась. Теперь уже и командиры отрядов начали спорить между собой. Мехов обвинял Трошкина в том, что тот не справляется со своими людьми, а Патрушев встал на защиту товарища. Слово за слово, и вот уже четверо командиров кричат друг на друга, размахивая руками.

— Да что ты понимаешь? — орал Мехов, тыча пальцем в грудь Трошкину. — Твои бойцы хуже всех работают!

— Неправда! — возмущался Трошкин. — Это твои лодыри постоянно отлынивают!

— Господа, — пытался урезонить их Козинцев, — давайте не будем…

— Заткнись! — рявкнул Мехов, толкая его. — Не лезь!

Козинцев не сдержался и толкнул в ответ. Тот покачнулся, но устоял на ногах и, взревев, бросился на обидчика. Началась драка.

Солдаты собрались вокруг дерущихся командиров. Кто-то пытался их разнять, кто-то подбадривал, кто-то просто смотрел. Атмосфера накалилась до предела. Но я всё ещё выжидал. Хотел увидеть, как далеко это зайдёт. Наконец, когда Мехов уже занёс кулак для удара по лицу Козинцева, решил, что пора вмешаться.

— Достаточно! — рявкнул я, и мой голос, усиленный магией, прокатился громом по лагерю.

Все замерли. Драка мгновенно прекратилась, солдаты обернулись в моём направлении, их лица выражали смесь страха, удивления и усталости.

Я медленно подошёл к центру конфликта. Командиры отрядов выстроились передо мной, понурив головы. Рядовые собрались полукругом, ожидая моей реакции.

— Что здесь происходит? — спросил спокойным, даже слишком спокойным голосом.

Несколько секунд никто не решался ответить. Затем вперёд вышел тот самый солдат, который первым бросил ящик.

— Господин капитан, — начал он, с трудом подбирая слова. — Мы… Мы все измотаны. Третьи сутки без нормального сна, постоянные тренировки… А теперь ещё это, — он махнул рукой в сторону лаборатории. — Мы не понимаем, зачем всё нужно.

— Продолжай, — кивнул я, внимательно глядя ему в глаза.

— Эти бесконечные упражнения, — солдат набрался смелости, видя, что я слушаю. — Падать, ползти, снова вставать, бежать, падать, ползти… И так часами. Эта странная игра, где трое тащат пятерых… И всё после того, как мы выкопали огромную яму, чтобы тут же её закопать!

Я молча слушал, позволяя ему высказаться.

— Мы элитный отряд, так вы сказали. Но что же делаем? Выполняем какие-то бессмысленные задания, которые выматывают нас до предела! Мы хотим знать, зачем всё это?

Вокруг раздались одобрительные возгласы. Солдаты закивали, соглашаясь с каждым словом. Я перевёл взгляд на командиров отрядов. Они стояли, опустив головы, но по их лицам было видно, что тоже разделяют эти чувства.

— Отличные вопросы, господа солдаты, — медленно произнёс я, окидывая взглядом всех присутствующих. — Действительно отличные. Начнём с главного: что мы сейчас тренируем?

— Как задолбать солдата… — хмыкнул кто-то с задних рядов.

Я улыбнулся, но не так, как ожидали солдаты. Моя улыбка была холодной, почти зловещей, отчего половина присутствующих поёжилась и опустила головы.

— Эти двое суток нужны были, чтобы все поняли свои пределы, — начал я, медленно прохаживаясь перед строем. — Если бы не зелья, вы не могли бы встать ещё вчера.

Я повернулся лицом к солдатам, пристально глядя каждому в глаза.

— Так чем же отличаетесь от обычных солдат? — указал в сторону гарнизона. — Получается, я могу взять любых, дать им хорошее оружие и зелья, и они будут такими же, как вы?

Ропот стих. Бойцы переглядывались. Они начали понимать, к чему я веду.

— Что самое важное на войне? — спросил, подойдя к Мехову и глядя ему прямо в глаза.

— Сила! — выпалил он без раздумий.

— Скорость! — выкрикнул Трошкин.

— Меткость! — добавил Патрушев.

— Удача! — закончил Козинцев.

Я покачал головой, отступая на шаг.

— Нет. Всё это играет роль, но самую большую, — сделал паузу, — выносливость. То, сколько вы можете стоять на ногах.

Снова начал ходить перед строем, чётко выговаривая каждое слово.

— Идёт бой, вы устали, и всё. Плевать на скорость, силу, меткость! То, что тренируете сейчас, показывает ваши пределы, чтобы я понимал, на что могу рассчитывать. И я увидел.

Солдаты стояли, не шелохнувшись, внимательно слушая каждое моё слово.

— Насчёт занятий. Первое и самое важное в битве пехоты: умение быстро бегать, падать, вставать и снова бежать играет ключевую роль. Делать это нужно до момента, пока не вернётесь к своим. А если вы устали, вы — мертвы.

Указал в направлении поля сражения.

— Я нагрузил вас так, как будет там. Лишил сна, потому что под обстрелом отдохнуть не получится. Несколько минут, чтобы поспать, посрать и поссать, и делать это придётся одновременно.

Кто-то нервно хихикнул, но тут же замолк под моим тяжёлым взглядом.

— А то, из-за чего вы разозлились больше всего — игра «трое тащат пятерых»… Это навыки спасения раненых. Или думаете, что всегда тех, кто уцелел, будет больше? — я сделал паузу. — Хрен вам! Даже если и так, одни прикрывают отход других. Или кого-то бросите, а других возьмёте? А пока будете бежать, по вам не станут стрелять?

Солдаты потупились, опустив взгляды. На их лицах отразились понимание и стыд.

— Элитный отряд, — продолжил я, покачивая головой. — Жалующиеся детишки. Идите ещё генералу скажите, что война — это сложно, больно и может закончиться смертью… В вас вложились и продолжают вкладывать, а вы недовольны.

Я оглядел нестройные ряды.

— Поднять руку, кто сегодня же отправится нести службу, как все остальные? — громко спросил бойцов. — Ну? А что такое? Там не будет тренировок, только бой. Старое ружьё, без зелий и ваших командиров. Дадут кого-нибудь типа Рязанова.

Граф сверкнул глазами и поморщился. Он, кстати, единственный, кто молчал и всё делал. Старается-то как… Ладно.

— Что, желающих нет? — хмыкнул.

Никто не пошевелился. Все стояли, боясь поднять глаза.

— М-да, разочаровали, — покачал я головой. — А вы, — повернулся к командирам, — ещё больше. Поэтому мой приказ: всем солдатам умыться и лечь спать. И не дай бог я увижу, что кто-то ворочается! А вы, господа, — обвёл взглядом командиров, — будете нести охрану всю ночь.

— Но! — вдруг выступил вперёд один из солдат. — Накажите нас, это мы виноваты.

Улыбнулся, вот только всё так же — не весело, а как-то… хищно.

— Я вас и наказываю, — кивнул солдату. — Выполнять!

Бойцы бросились исполнять приказ. Через несколько минут лагерь опустел, все разошлись по своим местам. Командиры отрядов остались стоять передо мной, ожидая дальнейших распоряжений.

— Двое суток… Неплохо, — произнёс задумчиво, глядя на звёздное небо. — Для большинства операций хватит. Я всё ждал, когда кто-то сдастся, но не думал, что вы тоже сломаетесь.

Повернулся к командирам и встретился с ними взглядом. Воронов морщился, а Коля… Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони и выступила кровь.

Все козырнули и разошлись по периметру лагеря. Я же направился обратно к казарме. Нужно было разбудить Смирнова и узнать новости из рода.

Было бы у меня больше времени, не прибегал бы к таким суровым нагрузкам. Но есть что есть, и с этим придётся работать. Пусть пока все думают. Быть элитным отрядом и казаться — совершенно разные вещи.

В своём «кабинете» я застал Игоря Николаевича всё ещё спящим. Он лежал на узкой койке, свернувшись калачиком, и тихонько посапывал. На его лице застыло выражение абсолютного спокойствия — резкий контраст с тем испуганным человеком, которого я встретил несколько часов назад.

Подошёл к койке и легонько потряс Смирнова за плечо.

— Игорь Николаевич, — позвал я. — Пора просыпаться.

Мужик дёрнулся, открыл глаза и несколько секунд непонимающе смотрел на меня, не соображая, где находится.

— Павел Александрович? — пробормотал он сонно. — Что… Где я?

— На войне, — усмехнулся я. — Вставайте, нам нужно поговорить.

Смирнов с трудом сел на койке, протирая глаза кулаками, словно маленький ребёнок. Его взгляд постепенно прояснился, возвращая мужчине осознание реальности.

— Сколько я проспал? — спросил он, оглядываясь.

— Весь день, — ответил ему. — Уже вечер. Но не беспокойтесь, мои люди перенесли всё в лабораторию. Она готова.

— Так быстро? — удивился Смирнов, окончательно просыпаясь. — Но как?

— У меня отличные солдаты, — просто ответил я, присаживаясь на стул напротив койки. — А теперь рассказывайте. Что происходит в роду?

Игорь Николаевич потянулся, разминая затёкшие от долгого сна мышцы, и провёл рукой по лицу, стирая остатки дремоты.

— С чего начать? — задумчиво произнёс он, собираясь с мыслями.

— С Ольги, — предложил я. — Как она?

При упоминании дочери лицо Смирнова просветлело, в глазах появился отеческий блеск гордости.

— Ольга… — Игорь Николаевич улыбнулся. — Девочка не спит ночами, Павел Александрович. Всё работает, работает и работает. Вы дали ей такой толчок! Она не только освоила рецепты базовых зелий, но уже экспериментирует с собственными формулами.

— А ранг? — поинтересовался я. — Продвинулась?

— Да! — с гордостью ответил Смирнов. — Недавно перешла, и всё благодаря вам и вашей поддержке. Если бы не ваше доверие, не знаю, что бы с нами было.

Я кивнул, довольный результатом. Девочка старательная и развивается в нужном направлении. Это хорошо.

— А Лампа? — спросил, вспомнив о втором алхимике в моём распоряжении.

— Евлампий… — Смирнов покачал головой с выражением, которое трудно было истолковать однозначно. — Странный он стал, если честно. Такое ощущение, будто парень живёт двумя жизнями. Днём он один человек, а ночью… словно кто-то другой. Голос меняется, манеры…

Я сдержал улыбку. Ещё бы, ведь действительно так и есть. Днём — Лампа, ночью — дядя Стёпа. Но Смирнову об этом знать не обязательно.

— А результаты? — перевёл разговор в нужное русло.

— О! — оживился Смирнов. — Тут прорыв. Если раньше его зелья были… гениальными, то теперь они не уступают лучшим образцам в империи. Некоторые даже превосходят.

— Отлично, — кивнул я. — А что с охотниками? Витас, Медведь?

Игорь Николаевич потёр шею, словно вспоминая что-то неприятное.

— Ваш род, Павел Александрович, сейчас больше похож на военную базу, чем на землевладение. Витас и этот… Медведь… Они просто не слезают с людей. От заката до рассвета — тренировки, охота, снова тренировки. Честно говоря, я никогда не видел, чтобы охотники так выкладывались.

Я кивнул, слушая эти новости с внутренним удовлетворением. Именно то, чего и добивался.

— Людей стало намного больше, — продолжил Смирнов. — Ваш род разрастается. Охотников теперь не одна и не две сотни, а гораздо больше. Я и не знаю точную цифру, если честно.

— А кристаллы? — подался вперёд. — Добыча идёт?

— Да, регулярно, — подтвердил Смирнов. — Ваши жёны… следят за этим процессом вместе с Витасом. Я мало вникаю, но слышал, что они постояннораспределяют кристаллы согласно указаниям.

— А Жмелевский? — задал следующий вопрос.

— После вашего… визита к нему, — осторожно начал Смирнов, — господин Жмелевский стал намного сдержаннее в своих действиях. Войска императора отвели от границ владений Магинских. Повытчик сам остаётся в своей резиденции и, по слухам, всё ещё восстанавливается после ранений.

Я хмыкнул, вспоминая, как Лахтина разгромила дом Жмелевского. Да, этот урок запомнится ему надолго.

— Что с Сашей? — спросил, подумав о девушке, которую забрал с собой после той атаки.

— Про неё ничего не знаю, — покачал головой Смирнов. — У меня нет доступа к такой информации. Полагаю, держат в тайном месте, если она всё ещё жива.

— Есть что-то, о чём я должен знать? — поинтересовался, чувствуя, что Смирнов рассказал далеко не всё.

Мужчина поджал губы, словно не решаясь сказать важное.

— Ходят слухи, — начал он осторожно, — что ваш род находится под особым вниманием… очень высокопоставленных лиц. Кто-то из окружения самого императора проявляет интерес к землям и к тому, что там происходит.

Я усмехнулся. Ну конечно, император не мог оставить меня в покое. Наверняка уже выстраивает планы, как избавиться от неугодного земельного аристократа.

— Ясно, — кивнул в ответ. — Спасибо за информацию!

— Если позволите спросить, — Смирнов наклонился ближе, понизив голос до шёпота, — почему вы не передавали весточек? Мы все беспокоились… Не знали, живы ли вы, как у вас дела.

— Чтобы никто не отследил связь, — ответил я. — Но оставлял сигналы через Булкина. И вот ты здесь.

Смирнов понимающе кивнул, хотя по его лицу было видно, что далеко не всё ему ясно. Но он достаточно умён, чтобы не задавать лишних вопросов.

— Ну что ж, — хлопнул я в ладоши, меняя тему. — Покажи, что привёз.

Игорь Николаевич заметно оживился. Он поднялся с койки и подошёл к небольшому ящику, который, видимо, принёс с собой. Когда только успел?

— Это лишь образцы, — сказал мужик, открывая крышку. — Основная часть в… — запнулся он.

— Уже перенесли в лабораторию, — помог ему.

Я подошёл ближе, разглядывая содержимое ящика. Внутри были аккуратно уложены флаконы разных форм и размеров, наполненные жидкостями различных цветов.

— Для начала стандартный набор, — начал Смирнов, доставая первый ряд флаконов. — Выносливость, скорость, сила, восстановление магии и, конечно, лечилки. Всё это в большом количестве сложено в ящиках в лаборатории.

— Сколько именно? — спросил я, мысленно прикидывая, какую часть из этого запаса следует переложить в пространственное кольцо.

— Около пятидесяти ящиков, — ответил Смирнов. — В каждом примерно по сорок флаконов зелий разных видов.

Я присвистнул от удивления. Две тысячи бутыльков! Это больше, чем я ожидал.

— Зачем так много? — спросил Смирнов, заметив моё удивление.

— Надо, — коротко ответил, решив, что пятнадцать процентов от этого запаса перекочуют в моё пространственное кольцо при первой же возможности.

Таков ещё один из пазлов моего плана. Не уверен, получится ли провернуть, когда всё настолько поменялось, но на тот момент я думал по-другому. В любом случае пригодится и принесёт пользу.

— Но это ещё не всё, — Смирнов продолжил, доставая следующий ряд флаконов. — Вот новые разработки.

Он бережно вынул из ящика бутылёк с красноватой жидкостью.

— Зелье, убирающее боль, — пояснил мужик. — Очень полезно на охоте и в кризисных ситуациях. Даже с серьёзными ранениями боец может продолжать сражаться. Правда, потом, когда действие закончится, будет очень… неприятно.

Я взял флакон, внимательно разглядывая жидкость. В свете керосиновой лампы она переливалась, словно рубин. Да уж, полезная вещь, особенно в бою.

— А это, — Смирнов достал следующую ёмкость, наполненную мутной, слегка светящейся жидкостью, — зелье, заменяющее еду. На нём можно выжить почти месяц, не принимая никакой другой пищи.

— Очень удобно для дальних походов, — заметил я, представляя возможности применения.

— И, наконец, — Смирнов передал мне третий флакон — с густой синей жидкостью, — зелье укрепления каналов. Крайне полезно при подготовке к новому рангу. Стабилизирует источник, делая переход менее… травматичным.

Эта новость особенно заинтересовала. Проблема с переходом на шестой ранг уже давно не давала мне покоя. Возможно, такое зелье поможет.

— Отличная работа, — похвалил я Смирнова, который заметно воодушевился от моей реакции.

— Это ещё не всё, — продолжил он, извлекая из ящика небольшую коробку. — Здесь эталонки четвёртого ранга — десять флаконов. Стоят безумных денег, но для вас… — он улыбнулся.

Я тут же забрал коробку и переместил её в пространственное кольцо. Эталонки такого уровня — настоящее сокровище, которое может спасти жизнь в безвыходной ситуации.

— А теперь самое интересное, — Смирнов потянулся к другому, более крупному ящику. — Артефакты. Роберт, Лампа и Ольга работали не покладая рук. Тут лишь часть, так же, как и всё привезённое. Остальные экземпляры находятся в других ящиках в лаборатории.

— Роберт? — переспросил я, удивлённо подняв брови. — Разумов? Он жив?

Я был уверен, что отравил его смертельно. И думать забыл о нём после одного из последних конфликтов перед отъездом на фронт.

— Да, — кивнул Смирнов. — Он пришёл в ваш род, дал клятву и сейчас живёт на лечилках, которые продлевают ему жизнь. Ждёт вашего возвращения.

Усмехнулся, вспоминая, как предложил этому горе-самоубийце выбор: либо пропить деньги и умереть от яда, либо прийти ко мне на службу. Правильно решил, молодец.

— Давай показывай, — поторопил Смирнова, с нетерпением ожидая увидеть новые разработки.

Игорь Николаевич аккуратно извлёк из ящика первый артефакт — небольшой медальон на цепочке.

— Защита от ментальной магии, — пояснил он. — Блокирует большинство известных воздействий на разум. Не самый мощный, но весьма эффективный. Даст время, чтобы атаковать.

Я взял медальон, ощущая слабую пульсацию энергии. Такая вещь может быть очень полезна, особенно если учесть столь увлекательных господ, как Запашный и Жмелевский. Уверен, будут и другие.

— А вот медальоны от магии крови, — Смирнов выложил на стол пять одинаковых амулетов из тёмного металла. — Не позволяют использовать вашу же кровь против вас. Маги часто собирают образцы, чтобы потом нанести удар издалека.

Я кивнул, оценивая практичность таких артефактов. Особенно учитывая количество врагов, которые хотели бы видеть меня мёртвым.

— Это, — Смирнов достал следующий предмет — металлическую пластину размером с ладонь, покрытую замысловатыми рунами, — защитный артефакт. Если активировать, выдерживает даже взрыв гранаты рядом.

Я схватил пластину, почувствовав, как она слегка завибрировала в руке, отзываясь на мою магию.

— Вот это я понимаю, — произнёс, разглядывая руны. — И сколько таких?

— Сто штук, — ответил Смирнов, явно довольный моей реакцией.

— Отлично, — кивнул ему, представляя, как такие пластины защитят бойцов в самых опасных ситуациях.

— А это, — Смирнов вытащил небольшой предмет, похожий на спичечный коробок, — атакующий артефакт. Если его сжать и бросить, то он взорвётся, как граната, но ещё выпустит магию огня и ветра. Если сжать и направить — активируется огненный поток.

Я взял коробок, аккуратно поворачивая его в руках. Маленький, почти незаметный, но какая сила! Идеальное оружие для внезапной атаки.

Сердце забилось быстрее от предвкушения. Я чувствовал себя, как ребёнок, получивший новые игрушки. Только эти «игрушки» могли решить исход битвы или спасти жизнь.

— Ещё мы привезли вам новый заларак, — Смирнов извлёк из ящика знакомую иголку, только более тонкую и изящную, чем моя предыдущая. Нужно лишь активировать.

Я нежно погладил артефакт, ощущая его энергию. На глаза чуть не навернулись слёзы от радости.

— Мой ты хороший, — прошептал, бережно взяв в руки новый заларак.

— Есть ещё усиленные глушилки, — продолжил Смирнов, показывая несколько дисков с рунами. — И вот это, — он достал иголку, почти неотличимую от обычной, — подслушивающее устройство. Втыкаете в стену или предмет, а через этот диск, — он положил на стол небольшой плоский предмет, — можно слышать всё, что происходит в радиусе десяти метров от иглы.

Я присвистнул. Такие штуки очень пригодятся для выявления предателей.

— Мы уже внедрили несколько подобных у добытчиков кристаллов, — пояснил Смирнов. — Следим за всеми подозрительными.

— Умно, — похвалил я, радуясь инициативности своих людей.

— И, наконец, — Смирнов извлёк последний артефакт — небольшой металлический куб с гравировкой, — это парализует жертву — монстра до шестого ранга включительно. Достаточно активировать и направить.

Я чувствовал, как внутри нарастает детский восторг от всех моих новых «игрушек». Каждая обещала новые возможности, новые способы борьбы с врагами. Почти все артефакты тут же забрал себе в пространственное кольцо. Пусть ждут своего часа.

— Теперь, — я посмотрел прямо на Смирнова, переходя к делу, — давай поговорим о том, зачем ты здесь.

Игорь Николаевич выпрямился, готовый слушать.

— Для начала нам нужно сделать общее зелье, — объяснял я. — Оно должно состоять из выносливости, скорости, силы, лечилки, добавить чуток эффекта от боли и заменяющее еду. И всё нужно разбавить, потому что принимать будут не маги, а обычные солдаты.

Смирнов кивнул, мысленно прикидывая пропорции.

— Это возможно, — сказал он. — Но сложно сбалансировать. Слишком концентрированные зелья могут нанести вред обычным людям.

— Поэтому и разбавлять нужно, — кивнул я. — И необходимо много таких зелий.

— А ещё? — спросил Смирнов, чувствуя, что на этом список не заканчивается.

— Зелье от степных ползунов, — ответил, вспоминая ядовитых тварей, с которыми столкнулся в непростой битве.

— Кто это? — Смирнов нахмурился, он ничего не знал о таких существах.

Я кратко описал монстров. Их внешний вид, способности, особенно ядовитый туман, который они выпускают.

— У меня иммунитет к яду этих тварей, — объяснил Смирнову. — И моя кровь, разбавленная должным образом, помогает нейтрализовать его действие. Необходимо всё доработать и внедрить в массовое производство.

— Это сложная задача, — задумчиво произнёс мужик. — Нужны образцы яда, нужна ваша кровь в достаточном количестве…

— И ещё кое-что, — прервал я его размышления.

— Что? — Игорь Николаевич поднял на меня вопросительный взгляд.

— Их шкура очень прочная, — сказал, вспомнив, как мои клинки с трудом пробивали кожу степных ползунов. — Я хочу много себе таких шкур. Изучи, как снять и использовать, чтобы потом сделать нательную броню. Она выдержит магические пули до шестого ранга.

Смирнов присвистнул, явно впечатлённый такой перспективой.

— Это было бы… революционно, — произнёс он с восхищением. — Подобная броня стоила бы целое состояние.

— Именно, — кивнул я. — Поэтому мне нужен живой или мёртвый степной ползун для изучения.

— И где вы его возьмёте? — поинтересовался Смирнов с сомнением в голосе.

— Добуду, — уверенно ответил. — Будет тебе тварь для опытов.

Я встал, осматривая комнату, словно прикидывая что-то в уме. После чего мы направились к лаборатории.

Она представляла собой наспех сколоченный деревянный сарай с кривыми стенами и щелястым полом. Через плохо подогнанную крышу проглядывало небо, а в углах темнели пауки размером с детский кулак — обычные, не мои. Сквозняк гулял по помещению, заставляя пламя единственной керосиновой лампы дрожать и бросать жуткие тени на стены.

Ящики громоздились вдоль стен штабелями разной высоты, образуя подобие лабиринта. В центре на полу стояли три деревянные бочки, накрытые брезентом. От них исходил странный кисловатый запах — это основы для зелий.

Смирнов периодически морщился, окидывая взглядом убожество вокруг, но благоразумно молчал. Его лицо становилось особенно кислым, когда он замечал очередную дыру в стене или наступал на скрипящую доску пола, угрожающую провалиться в любой момент. Но жаловаться не решался — понимал, видимо, что на войне не до комфорта.

Я тем временем занялся своим делом. Методично принялся доставать из ящиков самые ценные артефакты. Защитные, атакующие, парализующие, глушилки, прослушку — всё забирал себе. Оставлять тут их нельзя.

Проделав то же самое с зельями, забрал примерно пятнадцать процентов от каждого вида. Действовал методично. Внутренний хомяк плакал и ликовал. Я так и слышал, как часть меня кричит: «Моё!»

Смирнов сидел на перевёрнутом ящике у противоположной стены и что-то сосредоточенно записывал в потрёпанный блокнот, время от времени поднимая голову и оглядывая помещение.

Ветер завывал в щелях, создавая странную музыку, похожую на печальный плач.

— Пока обустройся здесь, в лаборатории, — сказал я. — Но подготовь наборы и всё необходимое для работы в другом месте.

— Каком? — Смирнов непонимающе посмотрел на меня.

— Потом узнаешь, — отмахнулся я. — Давай, за работу.

Вышел из казармы, оставив мужика разбирать привезённые материалы. На улице уже стемнело, только звёзды освещали лагерь. Командиры отрядов несли вахту, как и приказал. Заметив меня, они попытались заговорить, но я прошёл мимо, игнорируя их попытки.

Зашёл в общую казарму, где были солдаты. Внутри царила тишина. Все лежали неподвижно, делая вид, что крепко спят. Но я чувствовал: большинство из них бодрствует, мучаясь совестью за то, что подвели командиров, которые теперь должны нести наказание за их проступок.

Усмехнулся про себя. Коллективная ответственность — отличный инструмент воспитания. Теперь они будут думать не только о себе, но и о своих товарищах, прежде чем что-то сделать.

Вышел из казармы и вдохнул ночной воздух. Вдалеке периодически вспыхивали огни артиллерийских залпов. Подошёл к командирам, которые напряглись, ожидая очередного нагоняя.

— Я пойду прогуляюсь по гарнизону, — бросил им. — Смотрите в оба, глаз не спускайте со всех, даже если кто-то пойдёт в туалет.

Мысленно вспомнил про Рязанова. Пока я занят, хрен ты у меня погуляешь и поговоришь. Сегодня будешь лежать в казарме, а потом я тобой займусь. Плохо, что мои иглы правды на нём не работают, но Смирнов привёз мне новую игрушку. Улыбнулся.

Командиры переглянулись, но кивнули, принимая приказ. Я же отправился в сторону, противоположную от гарнизона, — туда, где никто не увидит.

Отойдя на безопасное расстояние, сосредоточился на пространственном кольце и вызвал морозного паука. Огромное существо материализовалось передо мной.

— Па, — прошептал, забираясь на спину чудовища.

Паук тихо зашипел, признавая хозяина. Его кристаллы на спине засветились сильнее, активируя способность к невидимости на полную. Через несколько секунд мы оба стали незаметны в ночной темноте.

— Туда! — указал я в сторону поля битвы. — Будем учиться убивать монстров. Да и на новых хочу посмотреть. Что там за черви такие, которые утаскивают людей под землю?

Паук двинулся в указанном направлении, бесшумно перебирая восемью лапами. Мы направлялись прямо в самое пекло. Как раз турки закончили свои заунывные песни, и наши пошли в атаку. Идеальная возможность. Охота началась.

* * *

Друзья, кое как успел =) Приболел… Глава вышла большая. Будет ли завтра прода, будет зависеть от самочувствия. Всех обнял и здоровья.

* * *

Глава 6

Битва была в самом разгаре. Я сидел на спине морозного паука, скрытый пеленой невидимости, и наблюдал, как две армии пытаются уничтожить друг друга. Над головой свистели пули, взрывались снаряды. Под ногами кровь и песок смешивались в единую субстанцию.

Па двигался быстро, учитывая его размер. Ничего удивительного, ведь мы даже от Лахтины умудрились свалить в моём лесу. Я чувствовал, как восемь его ног мягко перебирают по земле, аккуратно обходя воронки от снарядов и груды тел. Прозрачное тело монстра светилось изнутри голубоватым сиянием, но эффект невидимости прекрасно скрывал нас от чужих глаз.

Тем временем русские солдаты продвигались вперёд, прижимаясь к земле. Их лица были перемазаны грязью, а глаза горели решимостью, смешанной со страхом. Кто-то кричал приказы, другие беззвучно молились.

В следующую секунду рядом разорвался снаряд, и в воздух поднялся столб пыли и земли. Солдаты, оказавшиеся слишком близко, кричали. Они хватались за разорванные конечности.

Война. Грязная, жестокая, безжалостная. И я среди неё — невидимый наблюдатель и страшный хищник одновременно.

«Па, правее», — мысленно скомандовал морозному пауку.

Монстр повиновался и плавно сместился в указанном направлении. Я прижался к прохладной спине паука, сливаясь с его телом. Надо было добраться до линии турецких войск. Понять, как они управляют монстрами. По возможности разобраться с тем, как их убивать без потери шкуры. Ну, или, на худой конец, захватить парочку тварей для исследований. Смирнов будет в восторге, если притащу ему живых экземпляров.

Шальная пуля просвистела прямо над моим ухом. Я инстинктивно вскинул руку, и воздух перед нами застыл, превращаясь в прозрачный ледяной щит. Следующая пуля с глухим стуком врезалась в лёд и застряла, не пробив его насквозь.

— Вперёд, — шепнул я. — Быстрее.

Па ускорился. Он легко перепрыгивал через разбросанные тела и обломки вооружения. Так мы почти достигли нейтральной полосы между линиями фронта. Здесь земля была полностью перепахана снарядами. Сплошные воронки, изрезанная взрывами почва, колючая проволока и останки тех, кто не смог добраться до своих.

В голову пришла мысль «Если я уже на поле боя, зачем вообще сдерживаться?»

— Па, уходим левее, — направил монстра. — Обойдём их с фланга.

Турки растянули линию своей обороны довольно широко. Их позиции почти полукругом охватывали выступ, где закрепились наши. Хитрый манёвр, они явно готовили ловушку. Но это мне на руку: чем тоньше линия обороны, тем легче сквозь неё проскользнуть.

Мы двигались осторожно, старались не попасть под случайные взрывы. Судя по тому, как время от времени вспыхивают огненные столбы на пустом месте, линия была заминирована. Зарядов навтыкали достаточно. Кроме того, под землёй что-то двигалось. Я почти физически ощущал вибрацию, отдающуюся в теле паука.

— Степные ползуны, — прошептал себе под нос. — Они где-то рядом.

Па замер, его лапы напряглись. Монстр тоже почувствовал опасность. Через нашу ментальную связь я ощутил его беспокойство — не страх, скорее, настороженность. Он готовился к бою.

«Тише, приятель, пока эти твари под землёй, нам ничего не угрожает, да и потом тоже, — успокоил я паука, поглаживая его по спине. — Просто двигайся аккуратно».

Мы медленно направились вдоль линии турецких укреплений. За земляными брустверами виднелись силуэты солдат. Турки переговаривались, уверенные, что их позиции недосягаемы для противника. Некоторые курили, другие чистили оружие.

Вдруг мой морозный паук замер. Его тело напряглось, словно перед прыжком, и через нашу связь я увидел причину такой реакции. Впереди небольшая группа турецких солдат что-то делала, копаясь в земле. Они работали быстро, ничего при этом не говорили, только использовали жесты.

Присмотрелся внимательнее. Твою мать, турки устанавливают дополнительные мины! И, судя по всему, собираются активировать их сейчас. Наверняка планировали заманить какой-то русский отряд и подорвать разом.

Я задумался: «Главная проблема: как убить монстра так, чтобы не привлечь внимание? Не могу же просто напасть на турок. Или… могу?»

Невидимый кинжал, образованный изо льда, сверху покрыт ядом. Он идеально лёг в мою ладонь.

«Просто ради разведки», — уговаривал сам себя, но это было лишь оправдание. Я хотел действовать, хотел ощутить вкус битвы снова.

Метнул свою магию. Первый турок упал, захлёбываясь собственной кровью. Второй даже не успел понять, что произошло. Только дыра зияла в глотке, словно в неё попали пулей. Остальные забегали, как муравьи, чьё гнездо разворошили палкой. Они указывали во все стороны, кричали приказы на своём языке.

А затем произошло непредвиденное. Ещё один из раненых солдат упал, задел какой-то механизм. Раздался щелчок, и земля вздрогнула. Секунда, и оглушительный взрыв разметал турецкий отряд. Тела разлетелись в разные стороны.

Па отпрыгнул назад. Я едва удержался на его спине, вцепившись в кристаллы, чтобы не упасть. Выглядело всё так, словно это техническая ошибка, просто неудачное стечение обстоятельств. Кто-то убил парочку людей, которые упали не в ту сторону, а они не успели отойти и втянуть врага. Бывает.

Взрыв привлёк внимание других турецких отрядов. Отовсюду слышались крики, приказы. Солдаты бежали к месту происшествия, оставляя свои посты. В их обороне наконец-то образовалась брешь. Именно то, что мне нужно.

— Сейчас, Па! — скомандовал я. — Двигаемся!

Морозный паук рванул вперёд, впервые за весь наш путь по-настоящему ускоряясь. Мы проскользнули между постами, мимо бегущих к месту взрыва турок, и оказались в их тылу. Тут гораздо спокойнее: артиллерийский обстрел сюда не достигает, солдат почти нет.

Я ожидал, что турки после взрыва выпустят монстров, но этого не произошло. Странно. По моим расчётам, сейчас идеальный момент для контратаки. Но линия оставалась статичной, только более разреженной из-за суматохи.

Вдруг Па дёрнулся так резко, что я чуть не свалился с его спины. Вцепился в кристаллы, удерживая равновесие. Мой взгляд метнулся вниз, и то, что я увидел…

Из песка выныривали какие-то твари. Они походили на гигантских червей, длиной не меньше пяти-шести метров каждый, с кольчатыми телами и огромными пастями, усеянными рядами острых, как бритва, зубов. У них не было глаз, только кожистые наросты по бокам головы.

Твари целенаправленно атаковали моего паука, вцепились в его прозрачные конечности. Многоглазый дёргал лапами, пытаясь сбросить этих червей, но они будто прилипли к нему. А ведь мы невидимы! Как они нас обнаружили?

«Вибрация, — понял я. — Твари чувствуют движение через землю!»

Пришло время включиться в битву. Я сконцентрировал свою магию яда и выстрелил прямо в открытую пасть ближайшей твари. Зелёное облако окутало её голову. Чудовище издало странный клёкот — звук, напоминающий скрежет металла по стеклу, — и на мгновение ослабило хватку.

Уже неплохо, но эффект оказался недолгим. Через несколько секунд тварь снова атаковала паука с удвоенной яростью. Её пасть теперь открылась шире, демонстрируя три ряда изогнутых зубов, похожих на рыболовные крючки. Они впивались в прозрачную плоть моего монстра, заставляя его содрогаться от боли, которую я ощущал через нашу связь.

— Ладно, а если лёд? — пробормотал, концентрируя холод в ладонях.

Несколько морозных шипов сорвались с моих пальцев и вонзились в туловище червя. Там, где они проникли под кожу, образовалась корка инея. Тварь замерла, её тело покрылось тонкой ледяной плёнкой.

Я выдохнул с облегчением, но преждевременно. Через несколько секунд лёд начал таять. Тело червя выделяло какую-то субстанцию, разъедающую холод. И тварь снова задвигалась, даже более злобно, чем прежде.

Мой интерес проснулся по-настоящему. Что это за существа? Почему привычные атаки почти не действуют на них?

«Не дёргайся», — мысленно приказал пауку, подготавливая новую атаку.

Заларак в моей руке засветился красным. Я активировал артефакт, и тонкая алая линия прорезала воздух. Артефакт вонзился в тело червя, монстр содрогнулся. Из раны посыпался песок, но не обычный, а странный, светящийся изнутри каким-то неестественным огнём.

Существо забилось в истерике, его тело извивалось, как раненая змея. Я уже готов был праздновать победу, когда произошло нечто невероятное.

В месте разрыва тварь начала распадаться, но не умирать. Она разделилась. Теперь вместо одного гигантского червя перед нами оказались два поменьше, и каждый с собственной пастью. Один конец так и остался открытым, как рана, но второй мгновенно зарос, сформировав новую голову.

— Что за хрень? — выдохнул я, наблюдая за мутацией.

Эти твари чем-то напоминали хемофагов. И до каких пределов они могут делиться? Выходит, обычными методами с ними не справиться. Но, возможно… Закрыл глаза, сосредоточился, и рука сама потянулась к кристаллу на спине Па.

Сжал его пальцами, ощущая, как ледяной холод пронзает мою ладонь. Энергия из монстра устремилась в меня. Источник отреагировал мгновенно, впитывая силу, расширяясь, наполняясь новой мощью.

Часть источника, которая отвечала за подчинение монстров, активизировалась. И в моей голове зазвучала мелодия. Черви замерли, прислушиваясь. Это работало!

Я вытянул руку, направляя энергию вперёд. Из пальцев заструился свет — серебристый, с голубоватым оттенком. Никакой реакции… Ещё усилие. И ещё. Па начал мерцать, его тело становилось то прозрачнее, то плотнее. Я брал слишком много энергии из кристалла.

Шесть, а затем семь червей, окружавшие нас, начали дрожать, их тела извивались, словно в агонии. А потом твари замерли и… растворились в воздухе. От них осталась только дымка, похожая на серебристый туман, которую я постепенно втягивал в себя.

— Давай, быстрее! — скомандовал сам себе, чувствуя, как магия подчинения достигает пика.

Раз. И они внутри меня.

— Твою мать! — удивился я.

Стоило тварям оказаться в моём источнике, как чуть не упал с паука. Ощущение было странным — словно внутри моего тела зашевелилось что-то чужеродное, огромное, пытающееся найти выход. Меня затошнило, голова закружилась, всё тело покрылось холодным потом.

Я сконцентрировался и мысленно переместил тварей в пространственное кольцо. Создал для них укрытие — что-то вроде магического загона. Забросил туда. Выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает тело. Перестал черпать энергию у морозного паука, и тот благодарно выпрямился, восстанавливая силы.

— Спасибо, — постучал я Па по спине.

Отлично, ещё один вид для изучения. С этими червями можно будет поэкспериментировать. Возможно, смогу получить от них какую-то интересную способность или магию.

Я настолько погрузился в попытку забрать монстров, что пропустил момент, когда турки всё-таки выпустили степных ползунов. Твари уже выбрались на поверхность и активировали свой ядовитый туман. Облака зеленовато-жёлтой дымки распространялись по полю, парализуя русских солдат, которые имели неосторожность приблизиться.

— Па, сместимся в сторону, — приказал я, указывая на один из участков, где концентрация монстров была меньше.

Там приглядел себе одного ползуна — крупного, с особенно яркими глазами, которые, казалось, светились изнутри желтоватым огнём. Идеальный экземпляр для исследований.

— К нему, — указал я.

Мы приблизились осторожно, стараясь не создавать лишних вибраций, чтобы не привлечь внимание других тварей. Я собрал магию яда в ладони, сконцентрировал её до густой консистенции и выстрелил в монстра. Зелёное облако окутало тварь, и… абсолютно никакого эффекта. Яд просто шипел на коже, не причиняя вреда.

— Ладно, попробуем комбинацию, — пробормотал я, смешивая в руке яд и лёд.

Получился своеобразный снаряд — ледяной шар, пронизанный зелёными прожилками токсичного вещества. Запустил его прямо в центр тела ползуна. Снаряд пробил кожу и застрял внутри. В следующее мгновение ничего не произошло, а затем тело твари начало замерзать изнутри. Кожа покрылась инеем, конечности застыли в неестественных позах.

— Да! — воскликнул я, радуясь успеху.

Но тут же отшатнулся, когда замороженный монстр внезапно… взорвался. Тело разлетелось на мельчайшие осколки, распространяя вокруг облако ядовитого тумана. Па рефлекторно отпрыгнул назад, чтобы не попасть под отравляющее действие.

— Какого хрена? — выругался я. — У них что, какая-то природная защита стоит на случай гибели?

Решил попробовать с другим экземпляром. Нашёл ещё одного ползуна, немного поменьше предыдущего, попытался подчинить его своей магией, но тварь сопротивлялась. Я чувствовал её волю. Она отказывалась признавать меня хозяином.

Но всё же получилось её остановить. Даже частично контролировать движения, хотя полного подчинения достичь не удалось. А, к чёрту скромность! Частичного контроля хватило, чтобы направить ползуна прямо в строй турок.

Тварь, потерявшая ориентацию от моего воздействия, ринулась к ближайшим людям. Турецкие солдаты не ожидали атаки с тыла и были захвачены врасплох. Монстр сожрал двоих, прежде чем остальные опомнились. Ещё несколько оказались отравлены ядовитым туманом и теперь лежали парализованные, не в силах даже закричать.

Конечно, долго такое везение не могло продлиться. Турки быстро среагировали и изрешетили ползуна пулями. Но эффект уже был достигнут: паника в их рядах, несколько выбывших из строя солдат.

Я продолжал эксперименты, пытаясь понять, как можно захватить целое тело степного ползуна. Из невидимости использовал заларак, пытаясь отрубать конечности тварей. Мне удавалось отрезать лапы, части хвоста, но стоило им отделиться от основного тела, как они мгновенно взрывались пеплом. Казалось, в этих тварях встроен какой-то механизм самоуничтожения, чтобы никто не мог изучить их анатомию.

Это злило, но в то же время подстёгивало интерес. Я вытащил из пространственного кольца артефакт, который привёз Смирнов. Тот самый, что вызывает оцепенение у противника. Подобрался к ближайшему ползуну и активировал.

Эффект оказался мгновенным. Тварь замерла, её конечности застыли в неестественной позе, глаза остекленели. Она была полностью беспомощна, но всё ещё жива.

Я выжидающе считал секунды. Одна… две… три… Ползун оставался в оцепенении. Пять… шесть… десять… Монстр задёргался, сбрасывая с себя эффект артефакта. Мысленно отметил продолжительность действия.

Пришло время проверить ещё один артефакт — защитный. Я приказал Па выскочить на линию огня турок. Тут было рискованно, но хотел испытать защиту в реальных боевых условиях. Предварительно покрыл тело паука толстым слоем льда — на всякий случай.

Мы выскочили из укрытия и сразу же попали под шквальный огонь. Я быстро возвёл стену льда перед собой и активировал артефакт. Воздух перед нами задрожал, и возникла странная эфемерная защита. Что-то вроде вязкой, полупрозрачной стены, переливающейся всеми цветами радуги.

Пули, летящие в нас, замедлялись, входя в эту субстанцию, и падали, не достигнув цели.Даже поток магии, выпущенной кем-то из турецких магов, не смог преодолеть барьер. Энергия рассеивалась, соприкасаясь с защитой, как волна, разбивающаяся о скалу.

И снова я засёк время. Ровно десять секунд, прежде чем защита растаяла. Мы тут же ушли с линии огня, укрывшись за ледяным щитом, но мне хватило увиденного. Артефакт работал именно так, как обещал Смирнов. Отлично, ещё один полезный инструмент в моём арсенале.

Оставался последний из привезённых артефактов — атакующий. Я нашёл идеальную цель — группу турецких солдат, расположившихся на возвышенности. Они вели прицельный огонь по русским позициям, не давая нашим поднять головы.

Сжал артефакт, как инструктировал Смирнов, ощущая, насколько он нагревается в ладони, и бросил в сторону турок. Снаряд пролетел по дуге и упал прямо в середину их позиции. Секунда тишины, а затем разразился ад.

Огненный столб взметнулся в небо, сопровождаемый ураганным ветром, который разнёс пламя во все стороны. Взрыв был настолько мощным, что даже я, находясь на значительном расстоянии, почувствовал жар на лице. Тела турецких солдат, а их было не меньше пятнадцати, разлетелись кровавыми ошмётками.

— Впечатляет, — присвистнул я, наблюдая за разрушительной мощью.

Но пора было вернуться к основной задаче — захвату степных ползунов. Снова переместился ближе к ним, выискивая подходящие экземпляры. И тут произошло неожиданное: твари начали уходить под землю. Один, второй, третий… Как по команде они зарывались в песок, исчезая из виду.

— Сука! — скрипнул зубами от досады. — Только не сейчас!

Я не собирался отступать. Слишком много усилий было потрачено, чтобы просто развернуться и уйти. Решение созрело мгновенно.

— Па, ныряй за ними, — приказал ему, и морозный паук, не колеблясь, прыгнул в песчаную воронку, оставшуюся после исчезновения последнего ползуна.

Мы падали вниз, в темноту. Вокруг были только песок и пыль, забивающие ноздри. На мгновение я задумался: «А что если застрянем здесь, похороненные заживо?», но затем заметил тусклый свет впереди.

Спустя несколько секунд мы оказались в туннеле. Он был достаточно высоким — около двух метров — и уходил вдаль, пропадая во тьме. Стены выглядели гладкими, словно оплавленными, будто кто-то проделал их с помощью высокой температуры.

Тем временем степные ползуны двигались в сторону турецких позиций. Я видел их тени, мелькающие в полумраке.

— Надо бы завалить тут всё, — пробормотал, осматривая потолок и стены. — Без этого туннеля монстрам гораздо труднее будет атаковать наших.

Но сначала нужно завершить главную задачу. Пока ползуны отступали, я активировал артефакт парализации. Двое ближайших ко мне тварей замерли, их тела застыли в нелепых позах.

Настало время испытать свою способность подчинения. Сосредоточился на этих двух монстрах, пытаясь преодолеть их сопротивление. Но что-то было не так… Раньше я не мог подчинить тварей сильного ранга, но была возможность переместить их в источник. А теперь… всё наоборот.

Усиливал давление, концентрируя магию в руках. Каналы в теле начали перегреваться от напряжения. Схватил бутылёк с восстанавливающим зельем эталонного четвёртого ранга и залпом осушил. Эффект был моментальным: каналы расширились, магия потекла свободнее.

— Ух… Вот это неплохо, — усмехнулся я, ощущая прилив сил.

Серебристый свет, исходящий от моих рук, стал ярче, озарив туннель. Я сжал кулак, и обе твари затряслись, как в лихорадке. Их тела словно плавились, становясь жидкими, текучими.

— Давай, — выдохнул, чувствуя, как из носа потекла кровь от напряжения.

Капли падали на землю и исчезали в темноте, впитываясь в сухой песок. Я не обращал на это внимания, полностью сосредоточившись на задаче перенесения тварей в пространственное кольцо.

Наконец-то появилась дымка, окутавшая монстров, и их тела начали растворяться. Они превращались в туман, субстанцию, которую я мог контролировать. Произвёл перенос в себя, а затем в пространственное кольцо. Сделал для них отдельный загон, чтобы изучить позже, когда будет время.

А потом меня словно молотом ударило по голове. Я упал, свалившись с паука, и тело отказывалось подчиняться.

— Хрень какая-то… — пробормотал, пытаясь вернуть контроль над собой.

Но додумать не успел. Остальные твари исчезли в туннеле, вокруг стало темно и прохладно. Глаза закрывались сами собой, и я провалился в беспамятство.

— Чёрт! — вскочил, резко придя в сознание.

Осмотрелся. Я лежу на спине морозного паука, который замер в ожидании указаний. Мы находимся всё в том же туннеле. Быстро глянул на часы: тридцать минут провалялся без сознания.

Пора возвращаться. Основная задумка выполнена, ведь я получил несколько тварей и теперь смогу изучить их вместе со Смирновым. Конечно, не нашёл способ убить степных ползунов так, чтобы они не взрывались… Но с живыми экземплярами должно что-нибудь получиться. Плюс эти странные земляные змеи или черви — ещё один интересный объект для исследований.

Помассировал виски. Свои пределы я тоже нащупал: почти неделя без нормального отдыха, да и до этого хорошо помотало. Достал несколько зелий из пространственного кольца и начал исцеляться, глотая жидкости одну за другой. Сначала лечилка, потом восстановление магии и, наконец, выносливость.

Тело постепенно наполнялось энергией. Головная боль отступала, а мысли становились яснее. Я уже собирался дать команду Па двигаться на выход, как вдруг услышал странный звук. Свист. Мелодичный, ритмичный свист, доносящийся откуда-то из глубины туннеля.

Напрягся всем телом. Па снова ушёл в невидимость, растворяясь в полумраке. Ему тут было крайне неудобно: потолок низковат для его размеров, но монстр умудрялся держаться, распластавшись.

Свист приближался, и сквозь темноту проступила фигура. Человек? Вроде да. Одетый в балахон из мешковины, с накинутым на голову капюшоном. Он двигался расслабленно, словно ходил здесь постоянно. Незнакомец остановился в двух метрах от нас. Заларак в моей руке был готов к действию, артефакты и магия — тоже.

Свист прекратился. Человек в балахоне начал осматриваться, вертя головой, словно что-то искал.

— Ну и где вы, дармоеды? — произнёс неожиданно на чистом русском, без малейшего акцента. — Двое ещё должны быть.

Двое? Он про монстров, которых я забрал? Мысли вспыхивали в голове с бешеной скоростью: «Этот тип ведёт себя так, словно степные ползуны — домашний скот, от стада которого отбились несколько овечек. Но как он считает? Ведь многие взрываются на поверхности!»

Вопросы порождали друг друга, а главный: кто он такой? Предатель? Шпион? Просто сумасшедший?

— Их, похоже, ранили, — продолжил незнакомец, задумчиво почёсывая подбородок. — Хлопнули, и они не успели вернуться.

Мужик покачал головой, словно сожалея о потере, и снова засвистел. Затем развернулся и пошёл глубже в туннель, удаляясь от меня.

Я взглянул на часы: скоро утро. Уйти станет сложнее… Колебался недолго. Любопытство пересилило осторожность.

Ладно, буду решать проблемы по мере поступления. Сейчас меня гораздо больше интересует этот таинственный свистун.

— За ним, — приказал я Па.

Вышла заминка. Большой морозный паук оказался слишком крупным для узких участков туннеля. Он не мог незаметно передвигаться, рискуя выдать нас звуком трения о стены.

— Твою мать! — пробормотал я, принимая решение.

Вернул Па в пространственное кольцо и достал оттуда его детёныша. Забрался на спину, активировал невидимость, и мы двинулись по туннелю.

Незнакомец шёл довольно быстро, но его выдавала мелодия. Он то насвистывал, то напевал что-то себе под нос. По внутренним подсчётам, мы углубились уже километра на два в сторону позиций турков. Спина мужика маячила впереди. Он даже пританцовывал во время ходьбы, словно находился на прогулке, а не в глубине вражеской территории.

Судя по свету, который виднелся впереди, туннель выходит в какое-то более просторное помещение. Я замедлился, чтобы в случае опасности дать дёру обратно.

Внезапно мужик исчез. Просто свернул за поворот и пропал из виду. Мы с паучком осторожно подкрались к источнику света, и я наконец смог увидеть, куда ведёт туннель.

Передо мной открылась огромная пещера. Впрочем, нет, скорее, это была гигантская подземная землянка — рукотворное углубление в земле размером с мой особняк. И внутри… твари. Сотни, тысячи степных ползунов.

Ползуны копошились, словно тараканы в спичечном коробке. Они карабкались друг на друга, жались, будто испытывали потребность в тесном контакте. Некоторые особи, судя по всему, спаривались. Их тела сливались в странном ритуале, а вокруг образовывался защитный круг из других ползунов.

Я отвёл взгляд от брачных игр монстров и заметил в центре пещеры что-то ещё более странное. Клубок тех самых земляных змей, которых встретил ранее. Они переплелись между собой, создавая живую массу, постоянно меняющую форму. И самое удивительное: два вида монстров находились рядом и не нападали друг на друга. Возможно, они действительно под контролем? Но чьим?

Мужик в балахоне двигался уверенно среди скопища тварей, которые расступались перед ним, не проявляя агрессии. Он подошёл к какой-то телеге, стоящей у дальней стены, и… Я сжал кулак от увиденного.

Этот урод выкидывал из телеги части человеческих тел, словно кормил скот. Руки, ноги, куски туловищ…Всё летело в гущу степных ползунов, которые набрасывались на угощение с жадностью голодных зверей.

Желание отступить отсюда сменилось жгучим любопытством. Какого хрена тут творится? Кто этот человек? Почему монстры его не трогают? Решил пока не рисковать.

Мы остались в проходе. Степные ползуны, как я уже знал, не чувствовали морозных пауков, но вот змеи определённо могли нас обнаружить. А их тут слишком много, чтобы отбиться.

Значит, внутрь пока не идём, ждём и наблюдаем. У меня много вопросов к этому ублюдку, и я собирался их задать — в своей особой манере.

Кормёжка закончилась. Мужик отряхнул руки, словно завершил обыденную работу. Затем отставил телегу в сторону и просто… рухнул на стул, стоящий неподалёку. Достал трубку, набил её чем-то и закурил, выпуская кольца дыма.

Монстры успокаивались. Многие из степных ползунов, насытившись, заваливались спать прямо там, где стояли. Змеи тоже расслаблялись. Их клубок распадался, отдельные особи растягивались по полу, словно готовясь ко сну.

Я прикинул, как выманить мужика для содержательной беседы. Он, кажется, задремал прямо на стуле, а трубка медленно выпадала из расслабленных пальцев.

Осмотрел пространство пещеры. В принципе, мы с паучком могли бы пробраться по стене, держась под потолком, и схватить его. Даже если монстры отреагируют, у меня есть план: завалить проход и быстро отступить. В крайнем случае поможет серьёзная огневая мощь в виде моих монстров — Ама и Лахтины.

Просчитал траекторию движения, приготовил артефакты, выпил зелья для поддержания сил. Всё было готово.

«Пойдём, — мысленно скомандовал паучку. — Схватим того урода. Когда я допрошу, можешь его съесть».

Мой живой транспорт буквально задрожал от предвкушения. Такая мотивация явно пришлась ему по душе.

Мы полезли по стене, двигаясь максимально тихо, чтобы не создавать вибраций. Паучку было сложнее из-за моего веса, но он справлялся. Я выпустил ещё одного морозного паука и дал ему мысленные инструкции для подстраховки. Вместе мы спускались по стене, подбираясь к спящему мужику. Степные ползуны ничего не замечали, поглощённые собственным отдыхом. Змеи тоже, кажется, впали в спячку. Их тела неподвижно лежали на полу, и лишь изредка по ним пробегала волна.

Мы уже практически достигли цели. Я приготовил артефакт оцепенения, собираясь активировать его, как только окажусь достаточно близко. Но вдруг мужик вскочил. Он повернулся не в нашу сторону, а куда-то в темноту, словно услышал что-то, недоступное моему слуху.

— А я всё жду, когда ты наконец-то наберёшься смелости! — произнёс он, улыбаясь жёлтыми зубами.

* * *

Вроде сегодня получилось, несмотря на хреновое самочувствие. Надеюсь и завтра выйдет, но если что имейте в виду, что может быть лёгкая турбулентность в графике прод.

* * *

Глава 7

Он повернулся, и по моей спине пробежал холодок. Я замер, не сводя взгляда с этого странного типа. Мужик не должен меня видеть. И всё же…

— Эх, а ты, я смотрю, ушлый! — он встал, потянулся, хрустнув суставами. — Но я видел и не таких.

Его глаза, казалось, смотрели прямо на меня. В них не было страха или удивления, лишь холодный расчёт. Он как-то понял, что я здесь.

Времени на раздумья не осталось. Я активировал артефакт защиты, и вокруг образовалась переливающаяся сфера. В тот же миг земля под ногами вздрогнула. Мужик ударил ладонью по полу, и из глубины выстрелили острые каменные шипы. Они ударились о мою защиту и разлетелись осколками. Ага, значит, маг земли. И, судя по мощи удара, не меньше седьмого ранга. Если бы я не усилил защиту льдом… Хреново бы было.

— Вот, значит, как, — прошипел он, выставляя руки в боевую стойку. — Тогда поиграем!

Земля вокруг него начала плавиться, превращаясь в вязкую массу, и обволакивала ноги, поднимаясь выше. Он создал своеобразный панцирь на теле. Камни, песок, почва — всё это слилось воедино, формируя защитный кокон вокруг мага.

Степные ползуны и змеи начали просыпаться, словно почувствовав изменение энергии в пространстве.

— Десять секунд, — прошептал я. — Девять… восемь…

Мужик сделал резкий взмах рукой, и стена земли, словно гигантская волна, помчалась в мою сторону. Артефакт защиты почти сдержал её, и я активировал ещё три штуки.

— Семь… шесть…

Достал заларак, начал насыщать его льдом и ядом одновременно. Артефакт пульсировал в моей руке, впитывая магию.

— Пять… четыре…

Мужик не останавливался. Теперь он создавал что-то вроде гигантского голема из земли прямо у себя за спиной. Фигура обретала форму, становясь всё больше и больше.

— Три… два… Один…

Все четыре защиты исчезли. В ту же секунду я активировал артефакт парализации, направив его на мужика. Волна энергии прокатилась по туннелю, заставив степных ползунов и земляных змей замереть на месте. Но маг был слишком силён, и артефакт лишь замедлил движения, не остановив полностью.

Земляной голем, которого он создал, пошатнулся, но не рассыпался. Его громадные руки потянулись ко мне, готовые схватить и раздавить.

Я метнул первый ледяной шип, напитанный ядом, который пробил земляную броню мужика в области плеча. Тот дёрнулся, но не закричал. Его глаза расширились, он явно не ожидал такой атаки.

Следом полетел второй шип — в ногу. Третий — в грудь. Я методично ослаблял противника, понимая, что в прямом столкновении мне не выстоять. Сила его источника ощущалась даже на расстоянии.

Заларак тоже выбивал куски породы. Я давил напором, чтобы он ничего не сделал. Магия льда начала сковывать его движения, следом внутрь тела проник яд. Но этого было недостаточно.

Мужик, скривившись от боли, выпрямился и направил обе руки на меня. Земля под моими ногами разверзлась, образуя воронку, в которую я начал проваливаться. Паучок отчаянно цеплялся за края, пытаясь выбраться, но мы оба оказались в ловушке, медленно погружаясь в зыбучий песок.

— Думал, так просто меня одолеешь? — прохрипел мужик, сплёвывая кровь. — Я таких, как ты, десятками на тот свет отправил!

Его голем наклонился, приготовился схватить меня своими каменными руками. Ну, тогда и я не буду скромничать… Заралак оставил красную нить за собой. Артефакт пронзил воздух со свистом и столкнулся с каменной преградой, возникшей перед лицом мага в последний момент.

Твою мать! Он успел среагировать… Но я предвидел это. Заларак, встретив препятствие, не остановился. Он закрутился и начал проникать глубже. Иголка светилась и пульсировала. Магия разъедала защиту. Раз, и вот она у его лица.

Мужик закричал. И этот крик, полный боли и ярости, эхом разнёсся по туннелю. Тело мага покрылось зелёными прожилками. Яд начал действовать, а лёд тем временем сковывал движения. Земляной голем пошатнулся и рассыпался, не получив больше подпитки от создателя. А воронка подо мной перестала затягивать, и мы с паучком наконец смогли выбраться.

Мужик упал на колени, пытаясь бороться с ядом и льдом одновременно. Его кожа приобрела синюшный оттенок, а изо рта потекла тёмная жидкость.

— Какого… — прошептал он, глядя на меня с ненавистью и удивлением. — Это невозможно…

Я подошёл ближе, не спуская с него глаз. Мужик из последних сил попытался активировать магию земли, но она лишь слабо вспыхнула в его руках и погасла.

— Интересно, — произнёс я, глядя на противника сверху вниз. — Ты турок? Или наш предатель?

Он не ответил, только скривился от боли. Яд разъедал его изнутри, а лёд блокировал каналы магии — прекрасная комбинация для допроса.

— Это неважно, — продолжил я. — Главное, что ты сейчас расскажешь мне всё, что знаешь.

Маг попытался сплюнуть, но смог лишь выпустить струйку крови из уголка рта.

— Лучше убей сразу, — прохрипел он. — От тебя я подохну быстрее, чем от них…

Его реакция лишь подстегнула моё любопытство. Что же такого страшного могли сделать турки предателю, раз смерть от яда казалась более милосердной?

Я достал артефакт парализации и активировал его снова, направив прямо на мужика. На этот раз, ослабленный ядом и льдом, он не смог сопротивляться. Тело застыло в неестественной позе, лишь глаза продолжали смотреть, полные ненависти и страха.

— А теперь, — наклонился я к нему, — мы отправимся в более уединённое место для разговора.

Кивнул второму морозному паучку, и тот, подхватив парализованное тело, взвалил его себе на спину. Если бы мужик не игрался, а действовал сразу, мне пришлось бы повозиться и использовать свои козыри. Прижать мага седьмого ранга не так просто. Яд… Всё-таки отличная магия, особенно когда её не ждут. Да и заларак сработал как надо. Нужно будет активировать второй.

Пора выбираться. Я оглянулся на туннель с монстрами. Многие из них ещё спали, другие почему-то замерли. Плевать, вряд ли твари будут рады исчезновению своего смотрителя.

— Пойдём, — скомандовал паучку, и мы двинулись к выходу из этого кармана, оставляя позади колонию монстров, которая вот-вот должна была пробудиться.

Едва успели отойти на пару десятков метров по туннелю, как позади раздался шум.

— Сука, проснулись! — выругался я, оглядываясь.

В полумраке прохода уже виднелись первые силуэты степных ползунов. Их огромные тела, покрытые бугристой, поблёскивающей от слизи кожей, двигались ко мне. За ними, извиваясь, ползли земляные змеи, оставляя за собой песчаные борозды.

— Быстрее! — приказал я паучку, и тот ускорил движение, насколько мог с грузом на спине.

Туннель начал расширяться, что позволило нам двигаться стремительнее, но и преследователям это давало преимущество. Один из ползунов прыгнул, преодолев несколько метров одним махом, и приземлился прямо за нами с влажным, чавкающим звуком. Его огромная пасть раскрылась, демонстрируя ряды острых зубов.

Я выстрелил ледяным шипом прямо в глотку твари. Монстр захрипел, его тело начало покрываться инеем изнутри, а затем… взорвалось, разбрасывая вокруг клочья плоти и ядовитый туман.

— Чёрт! — прикрыл лицо. — Щиплет вообще-то.

Паучок рефлекторно отпрыгнул в сторону, избегая большей части выброса. Но теперь туман заполнял туннель позади, создавая своеобразный барьер между нами и остальными монстрами.

Я заметил, как песок вокруг начал шевелиться. Это земляные змеи прокладывали себе путь в глубине

— Твою мать! — процедил сквозь зубы

Огляделся в поисках способа задержать наших преследователей, ведь до выхода оставалось ещё приличное расстояние.

Вдруг песок впереди вздыбился, и из-под земли показалась голова земляной змеи. Её кожистые наросты по бокам вибрировали, издавая низкий, гудящий звук. В следующий момент ещё две вынырнули справа и слева от первой. Мы оказались в ловушке.

— Думай, думай, — пробормотал я, лихорадочно оценивая ситуацию.

Очень не хочу тратить ещё больше артефактов, они мне пригодятся. Магии внутри тоже не фонтан: сказались усталость и недосып… Попробуем так.

Достал из пространственного кольца атакующий артефакт — маленький предмет, похожий на спичечный коробок. Сжал его в руке, чувствуя, как он нагревается, и бросил в сторону змей.

— Назад! — крикнул паучку, и мы отпрыгнули, насколько это было возможно с грузом на спине.

Секунда тишины, и… взрыв сотряс всё вокруг. Огненный столб взметнулся вверх, достигая потолка, а ураганный ветер разнёс пламя в стороны. Змеи, застигнутые взрывом, превратились в обугленные останки. Но туннель… Туннель начал рушиться.

Камни и песок посыпались с потолка, угрожая похоронить нас заживо. Активировал защитный артефакт, создавая барьер над нами. Куски породы ударялись о защиту и отскакивали, но я чувствовал, как энергия артефакта тает с каждым ударом.

— Десять секунд, — снова начал отсчёт, понимая, что времени крайне мало.

За защитным барьером я видел, как проход впереди полностью обрушился, перекрыв путь к отступлению. Но и позади нас монстры были временно отрезаны обвалом.

— Семь… шесть…

Мы оказались в своеобразном кармане внутри рухнувшего туннеля. Защита сдерживала падающие сверху камни, но вскоре она исчезнет и нас раздавит.

— Пять… четыре…

Я лихорадочно искал выход. Взгляд упал на тело мага земли, всё ещё парализованное. Если бы он был в состоянии использовать свою магию, мы могли бы прорыть путь наружу. Но сейчас мужик бесполезен.

— Три… два…

И тут осенило: «У меня есть существа, способные помочь. Существа, которые могут разорвать этих монстров на куски».

— Один…

Артефакт защиты исчез, и несколько мелких камней упали на нас. А после больше ничего не обрушилось. Странно… Своды туннеля, видимо, стабилизировались?

Я услышал шум с другой стороны завала. Степные ползуны и земляные змеи прорывались сквозь обрушившиеся камни и песок. У нас осталось совсем мало времени.

Бросил ещё один атакующий артефакт в сторону шума, и новый взрыв потряс туннель. Это должно было задержать монстров ещё на какое-то время. Теперь же настал момент для радикальных мер.

— Лахтина, — позвал я мысленно. — Хочешь погулять в форме скорпикоза?

«Да!» — мгновенно отозвалась она с нескрываемым восторгом.

— Ам, кушать будешь? — спросил я, обращаясь к своему водяному медведю.

«Да, папа!» — ответил тот с энтузиазмом.

— Ну что ж, пора вам увидеть мощь моих боевых машин смерти, — оскалился я, оглянувшись.

Первым решил выпустить Ама. Его массивное тело материализовалось в ограниченном пространстве нашего «кармана». Водяной медведь принюхался, голова монстра поворачивалась из стороны в сторону, изучая обстановку.

— Сейчас откроем путь, — сказал ему. — Там будет много всякой живности. Можешь кушать.

Ам радостно заурчал, его огромные когти нетерпеливо царапали землю.

Затем я достал флакон с зельем против отравления некромантической энергией. Вытащил Лахтину из пространственного кольца и дал ей пару капель. Немного рисковал после последнего её нападения, но мне нужно убедиться, что она сдержит свою королевскую клятву.

Сверкнула вспышка, и голая девушка исчезла, а на её месте появился массивный глиняный скорпикоз. Лахтина в своей истинной форме заняла почти всё оставшееся свободное пространство. Её хвост с огромным жалом угрожающе покачивался над головой. Клешни щёлкали, готовые рвать и кромсать.

— Ну, теперь повеселимся, — произнёс я, отходя назад, чтобы дать своим монстрам простор для действий.

Ам ринулся вперёд первым. Его массивное тело таранило завал, снося камни с пути. Когти и клыки, способные разрывать металл, крошили породу, словно картон. Через несколько секунд он пробил дыру, достаточно большую, чтобы протиснуться.

По ту сторону его уже ждали. Степные ползуны и земляные змеи — десятки, если не сотни тварей, жаждали крови. И сейчас они её получат.

Ам взревел, и этот звук — смесь рычания медведя и бульканья болота — эхом разнёсся по туннелю. Первый ползун прыгнул на него, но водяной медведь был готов. Одним ударом когтистой лапы он разорвал тварь пополам, не дав ей даже шанса выпустить ядовитый туман.

Следом рванула Лахтина. Её огромное тело протиснулось в пробитый Амом проход, а хвост с ядовитым жалом уже выискивал жертв. Первыми под удар попали земляные змеи. Жало скорпикоза пронзило одну из них, впрыскивая яд. Тварь забилась в конвульсиях, кожистые наросты вибрировали в агонии.

Настоящая бойня началась, когда Ам и Лахтина оказались в самой гуще монстров. Они действовали слаженно, как команда убийц. Медведь разрывал и давил, его когти и зубы превращали ползунов в кровавое месиво. Лахтина жалила и кромсала клешнями, методично истребляя всё, что двигалось.

Мне удалось пробраться ближе к выходу, чтобы лучше видеть происходящее. И то, что предстало перед моими глазами, поражало воображение.

Водяной медведь схватил одного из ползунов и поднял его над головой. Тварь извивалась, пытаясь вырваться, но хватка Ама была железной. С противным хрустом он разорвал монстра, и тот взорвался, выпустив облако ядовитого тумана. Но моего помощника это не остановило. Он нырнул прямо в отравляющую дымку, продолжая крушить и рвать, казалось, совершенно неподверженный воздействию яда.

Лахтина действовала иначе. Её тактика была основана на точности, а не на грубой силе. Королева скорпикозов молниеносно поражала противников своим жалом, впрыскивая смертельный яд. Змеи, получившие дозу токсина, корчились, их тела выгибались в неестественных позах, прежде чем обмякнуть. И это только с одной стороны. С другой она орудовала клешнями и своими жвалами.

Один из особо крупных ползунов попытался напасть на Лахтину сзади. Но королева, словно почувствовав опасность, резко развернулась. Её клешни сомкнулись на теле твари, разрывая надвое. Кровь и внутренности брызнули во все стороны, орошая стены туннеля.

Ам тем временем схватил земляную змею за голову и, раскрутив, как дубину, начал бить ею других монстров. Змея извивалась в его хватке. После нескольких ударов импровизированное оружие превратилось в бесформенную массу.

Магия была ещё одним измерением этой битвы. Я видел, как Ам использовал свою водную мощь, создавая потоки, которые сбивали с ног степных ползунов. Вода под его контролем становилась острыми, как бритва, лезвиями, рассекая плоть монстров.

Лахтина же демонстрировала свои способности к управлению силой земли. Под её влиянием почва туннеля то застывала, ловя змей в ловушку, то превращалась в зыбучие пески, в которых тонули ползуны.

Кровь, слизь и внутренности монстров покрывали всё вокруг. Звуки битвы — рычание, шипение, хлюпанье разрываемой плоти — сливались в жуткую какофонию. Воздух наполнился запахом ядовитого тумана и гибели. А в центре всего этого хаоса — мои монстры, две идеальные машины смерти, созданные для убийства.

Силы противников быстро таяли. Степные ползуны и земляные змеи не ожидали встретить таких могущественных врагов. Их численное превосходство ничего не значило против мощи Ама и Лахтины.

Один за другим монстры падали. Некоторые пытались отступить, зарываясь в землю или убегая глубже в туннель, но мои существа не позволяли им спастись. Ам хватал спасающихся бегством ползунов за задние лапы и разрывал на части. Лахтина преследовала змей, ныряя за ними под землю и вытаскивая на поверхность уже полумёртвыми.

Постепенно число врагов уменьшалось. Земля прохода была усеяна телами, органами и частями монстров. Ядовитый туман висел в воздухе, но ни Ама, ни Лахтину это, казалось, не беспокоило.

И вот, когда последний степной ползун был разорван Амом, а последняя земляная змея пронзена жалом Лахтины, наступила тишина. Тяжёлое дыхание моих монстров было единственным звуком, нарушающим мёртвую тишину туннеля.

Я стоял, опираясь на стену, и наблюдал за результатом бойни. Никогда ещё не видел столь полного и абсолютного уничтожения. Ам и Лахтина превратили колонию монстров в груду мяса и костей. А потом они начали кушать. Активно, быстро и много. Почему-то в основном сосредоточились на змеюках, словно это деликатес какой-то. Через пять минут их пир закончился.

Я периодически проверял пленника. Мой яд действовал, но мужик сопротивлялся — всё-таки маг седьмого ранга.

Посмотрел на этих двоих и улыбнулся. Они стояли, покрытые кровью и слизью, но в их позах читалось удовлетворение. Ам мурлыкал что-то себе под нос, облизывая когти, а Лахтина царственно возвышалась над телами поверженных врагов, её хвост всё ещё подрагивал в предвкушении новых жертв.

— Отличная работа, ребята, — произнёс я, отлепляясь от стены. — Думаю, дорога теперь свободна.

Зрелище, открывшееся перед моими глазами, выглядело одновременно впечатляющим и отвратительным. То, что раньше было колонией степных ползунов и земляных змей, теперь превратилось в кровавое месиво.

Водяной медведь поднял морду, когда я приблизился, и радостно протянул:

— Па-па! — его голос булькал, словно вода в горле. — Это вкус-но!

Лахтина, всё ещё в форме глиняного скорпикоза, мерцающая в тусклом свете, щёлкнула клешнями, выражая согласие. Через нашу ментальную связь я ощущал её удовлетворение от хорошей охоты.

И вдруг… Вспышка света, а вместо огромного скорпикоза передо мной оказалась обнажённая девушка. Лахтина вернулась в человеческую форму. Её абсолютно не заботило, что всё тело было испачкано в той же смеси грязи и крови.

«Спасибо», — кивнула она, приближаясь ко мне с явным намерением обнять или даже поцеловать.

Я поднял бровь, глядя на это решительное приближение. В иной ситуации голая девушка, пытающаяся меня обнять… возможно, и вызвала бы какую-то реакцию. Но сейчас, покрытая кровью монстров, с хищной улыбкой на губах и в окружении трупов, она выглядела скорее странно, чем привлекательно.

— Стоять! — выставил руку, упёршись королеве в лицо, когда она оказалась слишком близко.

Лахтина обиженно надула губы, но остановилась. Её чёрные глаза смотрели с непониманием. Она явно не видела ничего странного в том, чтобы обниматься в куче трупов, покрытая кровью и грязью.

«Ты лучший! Самый замечательный!» — снова полезла целоваться девушка.

Поднял бровь, не понимая, почему она вдруг так сильно изменилась.

«В тех змеях было очень много манапыли», — улыбаясь, произнесла королева, кивая на месиво вокруг.

Я пристально осмотрел туннель, надеялся увидеть хоть одну уцелевшую земляную змею. В моём воображении уже рисовались эксперименты, которые можно было бы провести со Смирновым. Те песчаные черви стали бы бесценным источником манапыли. Но их там не оказалось.

Ни одной. Совсем. Вообще.

Внутренний хомяк взвыл, а потом заплакал так, что на душе начали скрести кошки.

Тем временем водяной медведь, занятый вылизыванием своих когтей, с неохотой оторвался и подошёл ближе. Его морда выражала то же удовлетворение, что и у Лахтины. Оба моих монстра выглядели, как дети, объевшиеся сладостей.

— Па-па, — Ам уставился на меня своими огромными глазами. — Вкус-но. Е-щ-ё хо-чу!

— Не сейчас, — отрезал я, решив, что пора прекращать этот цирк. — Всем назад в кольцо. Потом поговорим.

Активировал пространственный артефакт, и Лахтина с Амом исчезли во вспышке света. Что ж, они определённо заслужили отдых после такой эффективной работы. Но в то же время я не мог не испытывать досады из-за потерянных ресурсов.

Повернувшись к месту, где морозный паучок оставил парализованное тело мага земли, отправился туда. Пора было заняться допросом.

Я оттащил пленника чуть дальше по туннелю — в место, где воздух был чище. От ядовитых испарений и запаха крови меня уже тошнило, а для допроса нужна ясная голова.

Теперь, когда появилось время как следует рассмотреть мужика, я был удивлён тем, насколько обычно он выглядел. Ничего особенного, простое лицо, которое можно встретить в любой российской деревне. Только вот глаз не было. На их месте зияли тёмные впадины, словно выжженные изнутри. Это придавало ему жуткий вид, особенно когда он пытался смотреть в мою сторону.

Яд медленно убивал его и, судя по цвету кожи, уже дошёл до печени. Зеленоватые прожилки расползались от ран, которые я нанёс противнику шипами, постепенно охватывая всё тело. Странно, но даже в таком состоянии он держался довольно стойко, не скуля и не умоляя о пощаде.

Я решил не тратить время и воткнул ещё пару иголок правды… Этого оказалось мало. Но двадцать штук должно хватить, чтобы развязать язык даже самому стойкому пленнику.

— Имя, — коротко бросил, опускаясь на корточки рядом с ним.

— Рублёв, — прохрипел он. — Гоша Рублёв. Турки зовут меня Юсуф.

Мужик попытался сплюнуть, но изо рта вытекла лишь тонкая струйка крови. Яд действовал, разъедая внутренности.

— Как давно ты здесь? — продолжил допрос.

— Пять лет, — ответил Рублёв, его голос становился всё слабее. — Я был одним из первых, кто попал в этот конфликт. Ещё до прихода сюда князя.

Интересно. Значит, он помнит времена до того, как великий князь Ростовский возглавил южную армию. Возможно, знает что-то о предыстории конфликта и о чём мне не рассказывали.

— Как ты оказался на стороне турок? — задал самый очевидный вопрос.

Рублёв скривился, словно от физической боли, но ответил:

— Меня схватили. Пытали. Сломали, — каждое слово давалось ему с трудом. — Ты не знаешь, что они делают с пленными. Лучше умереть сразу.

По его лицу пробежала судорога. Яд правды заставлял говорить, даже когда сознание сопротивлялось.

— Они сделали меня смотрителем за загоном. Так это место называется… — он замолчал, переводя дыхание. — Я кормил тварей, следил за их сном и размножением, выпускал на поверхность по команде.

— Расскажи мне о монстрах, — решил перейти к главному. — Что это за существа? Как они связаны между собой?

Мужик поморщился, но яд правды уже полностью контролировал его разум:

— Степные ползуны и хулуды, — начал рассказывать. — Так они называются. Хулуды — это те черви, которых вы зовёте песчаными змеями. Они живут в симбиозе с ползунами. Хулуды производят манапыль, а ползуны её едят. А потом… — мужик на мгновение замялся, словно ему было неловко говорить.

— Продолжай, — надавил я.

— Продукты распада жизнедеятельности ползунов едят змеи, — закончил он неохотно. — Круговорот, понимаешь? Один срёт, другой ест. Идеальная система.

Я поморщился от такого прямолинейного описания, но информация оказалось ценной.

— И какую роль играют хулуды?

— Они прорывают туннели для степных ползунов. И те, и другие живут под землёй. Но это ещё не всё, — он сделал паузу, с трудом переводя дыхание. — И первые, и вторые — коллективные создания. У них общие воля и цели.

Вот оно что! В моей голове словно зажглась лампочка.

— Сука! Так вот почему у меня через одно место получается их подчинить?.. — пробормотал себе под нос.

Тут же вспомнил сопротивление, которое ощущал, пытаясь применить магию подчинения монстров.

— Турки используют их для атак и для производства манапыли в гигантских масштабах. Это почти фабрика. Они плодятся, будто кролики, особенно когда живут вместе.

— А как турки управляют этими существами? — спросил я, вспомнив кристалл. Который почувствовал ранее, и мелодии, которые использовали турецкие солдаты.

— Стоит их один раз подчинить, и они даже на расстоянии слушаются хозяина, — ответил Рублёв. — Даются команды, а дальше просто их выполняют. Снова и снова.

— Как их подчинили? — уточнил.

— У турок есть огромный кристалл… Это всё, что мне известно, — снова сплюнул кровь мужик. — Об остальном знает руководство страны.

Я невольно облизнул губы. Огромный кристалл, который позволяет контролировать целые колонии монстров? Вот это настоящее сокровище! Захватить бы такой…

— Как ухаживать за тварями? — перешёл я к практическим вопросам. — Как заняться их размножением?

Рублёв удивлённо поднял брови, насколько это было возможно в его состоянии.

— Зачем тебе?.. — прохрипел он и тут же ответил: — Ползуны размножаются парами, как лягушки. Самка откладывает яйца, самец оплодотворяет. Хулуды, сложнее: они гермафродиты, но им нужна особая почва для откладывания яиц — с высоким содержанием определённых минералов. И ещё дерьмо ползунов. Тогда кладки быстрее вызревают.

Я кивнул, запоминая информацию. Эти сведения могут быть бесценными, если решу заняться разведением монстров для производства манапыли. Но был ещё один вопрос, который меня давно интересовал.

— Где серая зона? — спросил я напрямую. — Здесь, на юге, где она?

Рублёв задышал тяжелее, словно эта тема вызвала у него особое напряжение.

— Она… Не так, как в вашей империи, — с трудом произнёс мужик. — Тут она под землёй. И эти два вида — лишь верхушка айсберга тварей, которые водятся в здешних местах.

Я открыл рот и не произнёс ничего, осмысливая сказанное. Серая зона под землёй? Это полностью меняет представление о мире, в котором я оказался. Очередной раз… Если монстры могут быть везде под ногами, если они могут в любой момент прорваться на поверхность… Как люди вообще выживают в таких условиях?

— А хоровое пение, которое турки устраивают перед битвой? — спросил я, вспоминая странные звуки, услышанные во время сражений.

— Так они будят хулудов, — пояснил Рублёв. — Когда те просыпаются, начинают вибрировать. У них есть наросты на голове, создающие особую частоту. Человек становится вялым, дезориентированным, хочет спать. Так они охотятся в природе. А дудки турки используют для отвлечения внимания. Главное действие — вибрация хулудов.

Я мысленно складывал полученную информацию в единую картину. Серая зона под землёй, монстры, которые могут появиться где угодно и когда угодно… Неудивительно, что местные жители так хорошо приспособились к постоянной угрозе.

— Мальчик, — внезапно улыбнулся Гоша Рублёв, отвлекая меня от размышлений. — Беги отсюда. Скоро тут никто не выживет.

— Что? — я схватил мужика за воротник, встряхивая его. — Что ты имеешь в виду?

— Спасибо тебе, — прошептал он, не ответив на мой вопрос. — Умереть от рук своего лучше, чем от турок.

Он выплюнул кровь, его глаза закатились… И наступила тишина. Тело обмякло, душа покинула его, унося с собой остатки тайн, которые он не успел раскрыть.

Я отпустил воротник и отошёл. Что имел в виду? Почему «скоро никто не выживет»? Это был намёк на какие-то планы турок? Или просто бред умирающего, отравленного моим ядом человека?

Морозный паучок, который всё это время терпеливо ждал рядом, заволновался, почувствовав, что добыча мертва. Я махнул рукой, разрешая ему приступить к пиршеству. Тот, что тащил Рублёва, тоже присоедился к трапезе.

В голове всё ещё крутились последние слова Гоши. Разум наполнялся множеством вопросов без ответов…

Пока паучки занимались своим делом, я решил ещё раз осмотреть туннель. Чем чёрт не шутит? Вдруг после бойни осталось что-то полезное? Ам и Лахтина славно поработали, но вряд ли они были достаточно аккуратны, чтобы сохранить какие-то ценные части монстров.

Я вернулся к месту, где мы устроили настоящий геноцид степных ползунов и земляных змей. Всё пространство пещеры было буквально усеяно останками монстров: тут обрывок лапы ползуна, там кусок змеиного тела. Кровь, внутренности и какая-то слизь растеклись по полу, создавая отвратительный коктейль.

Осторожно ступал между останками, стараясь не поскользнуться на влажной поверхности. И тут мой взгляд упал на нечто, заставившее сердце забиться быстрее. Шкуры. Целые, неповреждённые шкуры степных ползунов! Не может быть… Это… чудо!

Видимо, в процессе боя Ам и Лахтина так рвали монстров, что некоторые шкуры просто сползли с тех, как перчатки с руки. И самое удивительное — они не взорвались, что обычно происходило при смерти тварей.

Всё вышло само собой… Нужно будет обязательно узнать у Лахтины и Ама, как у них это получилось, во всех деталях.

Быстро оглядевшись, я начал собирать ценные трофеи, перемещая их в пространственное кольцо. Шкуры, клыки, части хвостов, какие-то странные железы, которые могли содержать манапыль или яд. Всё, что могло пригодиться для экспериментов со Смирновым или для создания новых защитных артефактов.

Особенно меня радовала кожа. Она была невероятно прочной, с характерным узором, и слегка поблёскивала в тусклом свете пещеры. Я собирал добычу методично, не пропуская ни одного потенциально полезного кусочка. Пальцы скользили по мокрым от крови шкурам монстров.

— Семьдесят три, — пробормотал, подсчитывая количество целых. — Не так уж и плохо для одного дня работы.

Мне нравится эта вылазка. Она оказалась крайне полезной и эффективной. Убил тварей, захватил живые экземпляры для изучения, покормил своих монстров, узнал много нового о враге и его методах, собрал ценные материалы… И, наконец, отправил на перерождение предателя. Пока одни плюсы…

А ведь ещё неделю назад я думал, что степные ползуны — это просто тупые твари, которыми как-то управляют. Теперь же знаю о них гораздо больше: как они живут, как размножаются, как взаимодействуют с другими видами монстров.

Правда, убийство смотрителя загона и уничтожение стольких монстров точно вызовет вопросы у турок. Но это уже их проблемы, а не мои. Я тут стараюсь, как могу, выполняю свою задачу. И если в процессе мне удалось нанести врагу серьёзный урон — что ж, тем лучше.

Закончив со сбором трофеев, ещё раз окинул взглядом место бойни. Иногда, в моменты вроде этого, меня посещала странная мысль: «Каким бы я стал, если бы попал в этот мир простым человеком? Если бы продолжал обычную жизнь, не сталкиваясь с монстрами, магией и войной?»

Но эти размышления были бесполезны. Я здесь и должен играть теми картами, которые мне раздала судьба. И пока, надо признать, делаю это неплохо.

Что ж, пора возвращаться. Часы показывали почти пять утра. Скоро рассвет, и выбираться на поверхность станет гораздо сложнее.

Я вернулся к месту, ведущему наверх. Морозный паучок, всё ещё в невидимости, двигался рядом со мной, готовый в любой момент увезти прочь.Но проблема оказалась в том, что туннель, по которому мы спустились, частично обвалился во время боя. Теперь выйти тем же путём было невозможно. Пришлось искать другой способ вернуться наверх.

Я осмотрел стены и потолок, ища слабые места или естественные проходы. Ничего подходящего. Придётся создавать путь самому.

Паучку это явно не под силу. Он хорош для передвижения, но его конечности не предназначены для копания в плотной почве. Нужно что-то покрупнее и посильнее.

— Ам, — позвал я, активируя пространственное кольцо.

Водяной медведь материализовался передо мной, всё ещё покрытый засохшей кровью и слизью после недавней битвы. Он сонно моргнул, явно недовольный, что его потревожили.

— Па-па? — вопросительно произнёс.

— Нужно выкопать проход наверх, — объяснил я, указывая на потолок туннеля. — Сможешь?

Он осмотрел своды, принюхался, а затем кивнул. Его мощные когти, способные разрывать металл, должны легко справиться с землёй и камнями.

— Хорошо, — дал я команду. — Начинай.

Водяной медведь поднялся на задние лапы и стал рыть. Его когти с лёгкостью вспарывали почву, отбрасывая комья земли в стороны. Я отступил, чтобы не быть засыпанным.

Скорость, с которой Ам продвигался, впечатляла. За несколько минут он уже создал солидную дыру в потолке и теперь копал вертикально вверх. Земля сыпалась вниз, образуя небольшой холм под местом работы.

После усиленного копания сверху забрезжил свет. Не яркий солнечный луч, а, скорее, предрассветные сумерки. Но даже этого было достаточно, чтобы понять: мы почти на поверхности.

— Ещё немного, — подбодрил я Ама, и тот удвоил усилия.

Наконец, последний слой земли был пробит, и в туннель ворвался свежий воздух. Медведь высунул голову наружу, осмотрелся и заворчал, давая понять, что путь свободен.

Теперь начинается самая сложная часть. Как выбраться на поверхность без риска быть замеченным? Я был покрыт песком, кровью и внутренностями монстров. Мой паучок тоже весь в грязи, и его способность к невидимости сейчас работала не на полную мощность. Пришлось импровизировать.

— Ам, — обратился к водяному медведю. — Сможешь нас с паучком вытолкнуть наверх?

Монстр кивнул, и мы приготовились к подъёму. Ам поместил нас на свои передние лапы и одним мощным движением вытолкнул наверх. Мы вылетели из отверстия и приземлились на поверхности. Я тут же убрал медведя обратно в пространственное кольцо, а следом и грязного паучка. Достал нового, чистого, и забрался на него, активируя невидимость.

Вокруг было ещё темно, но восток уже начинал светлеть. Утренний туман стелился по земле, создавая дополнительную маскировку. Вдалеке виднелись огни турецких позиций, а с другой стороны — очертания русского лагеря.

Я улыбнулся, вдыхая свежий утренний воздух. Моя вылазка прошла более чем успешно.

Направив паучка в сторону наших позиций, постарался выбрать маршрут, где было меньше всего часовых и патрулей. Через пару минут будет подниматься солнце, мои проснутся и у нас начнётся ещё один весёлый день.

По пути я заметил какое-то движение справа. Изменил направление, решил проверить, что там происходит. И тут меня ждал сюрприз. В небольшом углублении, скрытом от посторонних глаз, стояли двое. Я остановил паучка, спрыгнул с него и отправил в кольцо. Отряхнул одежду от пыли, убрал с лица следы крови монстров и направился к парочке.

— А что вы тут делаете, а? — спросил, спрыгивая в траншею, чем заставил обоих резко обернуться.

Рязанов от неожиданности выронил сигарету. Екатерина Руднева застыла с широко открытыми глазами.

Глава 8

Рука девушки инстинктивно дёрнулась к поясу, где, скорее всего, было спрятано оружие, но тут же замерла.

Повисло напряжённое молчание. Рязанов явно не ожидал увидеть меня. Его лицо, обычно спокойное и невозмутимое, на мгновение исказилось тревогой. Екатерина, напротив, быстро взяла себя в руки. Глаза девушки сузились, а плечи расправились, словно она готовилась к конфронтации.

— Я спрашиваю, что вы тут делаете? — повторил вопрос, переводя взгляд с одного на другую.

Руднева первой нарушила молчание. Её голос прозвучал уверенно, но слишком быстро, выдавая волнение:

— Магинский, ты появляешься как чёрт из табакерки. Мы просто беседуем, — она пожала плечами, сделав вид, будто ничего странного не происходит. — А в чём проблема?

Рязанов тем временем потупил взгляд, разглядывая носки своих сапог с таким интересом, словно видел их впервые.

— А проблема в том, Руднева, что вы оба должны быть не здесь, — я оглядел окрестности. Предрассветный туман окутывал землю, скрывая нас от возможных свидетелей. — Рязанов вообще обязан находиться в казарме под присмотром. А ты… Что ты забыла на нашей территории?

— А сам-то что тут делаешь? — попыталась перевести тему девушка, скрестив руки на груди.

Её взгляд стал вызывающим, словно это я был нарушителем, а не они.

— Не твоё дело, лейтенант! — резко оборвал Рудневу. — Викентий Никодимович, в казарму, я потом с вами поговорю. Выполнять!

Рязанов тяжело вздохнул. Я заметил, как он бросил прощальный взгляд на девушку, в котором читались беспокойство и какая-то немая просьба. Граф выбрался из траншеи и направился в сторону казармы, не сказав ни слова.

Мысленно сделал зарубку дать втык командирам, что пропустили засранца. Но это потом, сейчас нужно разобраться с наглой девицей.

— Слушаю, — повернулся к Рудневой, когда Рязанов скрылся из виду.

Екатерина расправила складки на форме и подняла подбородок. Всем своим видом она демонстрировала, что не признаёт мой авторитет.

— Магинский, это тебя не касается, — врубила обратку девушка, и её губы сжались в тонкую линию.

— Думаешь? — чуть склонил голову, рассматривая с насмешливым интересом. — Ну, тогда без обид. Появишься ещё раз у моей казармы — прикажу тебя расстрелять. А с Рязановым… у меня будет долгий разговор, после которого он отправится в госпиталь восстанавливаться. Слышал, ему там нравится.

Глаза Екатерины вспыхнули яростью. Она шагнула ко мне, сокращая расстояние, и с силой ударила кулаком в грудь.

— Вот что ты за человек? — воскликнула Катя, едва сдерживая гнев. — Почему всегда?.. — оборвала фразу, будто подбирая слова. — Он сотрудник ССР, его направили к тебе.

— Чтобы за мной следить? — уточнил я, скрестив руки на груди.

— Да! — поморщилась девушка, словно признание далось ей с трудом. — Таков приказ. Тут важный участок фронта, а ты крайне эксцентричная личность. Ещё твоё общение и отношения с майором Сосулькиным. К тому же предстал перед князем, — она говорила быстро, как заученный текст. — Сам понимаешь, начальство хочет понять, что за игру ты ведёшь.

Я не мог не улыбнуться. Наивно полагать, что поверю в такую откровенную чушь. Да, конечно, за мной следят — это факт. Но не столь примитивно и не так открыто.

— И ты думаешь, я в эту ерунду поверю? — улыбка стала шире.

Руднёва открыла рот и начала заикаться от возмущения. Её щёки покрылись красными пятнами.

— Ты о чём? — выдавила из себя девушка. — Это правда!

— Какие документы он тебе передавал? Какое послание ты вручила ему? — хмыкнул, наблюдая за реакцией. — Ещё есть возможность сказать правду. Иначе я могу её и силой получить.

Девушка отшатнулась, словно от пощёчины. Глаза расширились, а рука снова непроизвольно дёрнулась к поясу. Но в этот раз Катя справилась с собой быстрее.

— Тогда! Тогда… — вспыхнула она. — Тебя казнят! Понял? Это секретная информация. Понимаешь? Я ничего не расскажу, хоть пытай, насилуй.

— Ой да кому ты нужна, — улыбнулся, глядя на её вспыхнувшее лицо. — Ты свой выбор сделала. Удачи! Лучше не будь рядом с моими людьми.

Развернулся и пошёл. Краем глаза заметил, как девушка покраснела ещё сильнее — от злости или от стыда, понять трудно. Она даже руку подняла, чтобы потрясти ею в моём направлении, но так и не решилась выкрикнуть что-то вслед.

М-да, просто не получилось. Ломать Рудневу нет смысла, тогда ко мне действительно могут возникнуть вопросы. Но и ничего не делать, я не могу, поэтому…

Двигался быстро, сливаясь с утренними сумерками. Голова была тяжёлой после бессонной ночи, но мысли работали чётко. Итак, Рязанов и Руднева явно что-то замышляют. И это «что-то» не имеет ничего общего с официальным наблюдением. Слишком уж нервные, слишком скрытные. Нужно разобраться и с ними тоже.

Казарма показалась впереди. Несколько командиров стояли у входа, переминаясь с ноги на ногу в утренней прохладе. При виде меня они выпрямились, пытаясь создать видимость бодрости.

— Костёв! — крикнул я, подойдя к нашей казарме.

— Здесь! — тут же появился пацан, выскочив словно из-под земли. Его худое лицо было заспанным, но глаза смотрели внимательно.

— Кто выпустил Рязанова?

— Кто? — повторил он, моргая с недоумением.

— Это я у тебя спрашиваю, — мой голос стал жёстче.

Коля заметно напрягся. Он выпрямился, как струна, и сглотнул:

— Никто не выходил, господин, — заявил уверенно, но в глазах мелькнуло беспокойство. — Я сам стоял на страже, потом Петров заступил. Могу поклясться, никто из казармы не выходил.

Интересно-то как. Получается, у нас господин граф ещё и пробираться умеет неплохо. Ну что ж, используем это. Теперь ему будет сложнее заниматься своими делами, и такой расклад пока меня устроит.

— Где Рязанов сейчас? — спросил, глядя через плечо Костёва в полутёмную казарму.

— У себя на койке, господин, — отрапортовал Коля. — Вернулся буквально пять минут назад. Сказал, что был с вами.

— Так никто же не выходил? — улыбнулся я.

— Но… Там… Я… — пытался осознать Костёв.

— Усильте наблюдение, — приказал ему. — Ещё раз такое повторится — начну наказывать, причём достаточно жёстко!

— Так точно! — отчеканил Коля, чуть не щёлкнув каблуками.

Я же свернул к лаборатории. Издалека было видно, что Смирнов не теряет времени даром. Из трубы, наспех установленной на крыше сарая, вился тонкий дымок. Сквозь щели в досках пробивался слабый свет. Похоже, мужик всю ночь потратил на обустройство.

Смирнов уже почти разложил самое необходимое. Колбы, реторты, перегонные кубы — всё было аккуратно расставлено на самодельных полках. В центре помещения располагался большой стол, на котором лежали бумаги с какими-то расчётами. Остальная часть для второго места работы тоже была готова.

— Павел Александрович! — обрадовался мужик, когда увидел меня.

Он был в фартуке, покрытом пятнами неизвестного происхождения. Очки его запотели от работы с кипящими жидкостями. А на столе стояла небольшая жаровня, над которой булькал котелок с чем-то зеленоватым.

— Вот, налаживаю производственный процесс, — Смирнов указал на своё творение. — Уже приготовил основу для первой партии, но без вашей крови дальше двигаться не могу.

Я кивнул, осматривая помещение. Для наспех сколоченной лаборатории выглядит вполне прилично. Но ещё предстоит организовать настоящее рабочее место — то, которое будет спрятано от посторонних глаз.

«Пора снова работать», — мысленно произнёс я и тут же материализовал Ама.

Водяной медведь появился в углу лаборатории с громким шлепком. От неожиданности Смирнов подпрыгнул и выронил колбу, которую держал в руках. Стекло разбилось, разлив на пол что-то дурно пахнущее.

«Копай туннель в лабораторию», — приказал я. Показал направление и что конкретно нужно сделать.

Мишка было хотел покачать права, недовольно ворча и переступая с лапы на лапу. Его морда выражала явное нежелание заниматься такой грязной работой.

«Не забывай, что ты недавно хорошо покушал», — напомнил я, глядя ему прямо в глаза. Ам тут же сник, словно сдувшийся шарик.

Мы с отцом Ольги убрали доски с пола, чтобы монстр мог начать. Мужик жался ко мне, пока мишка ковырялся своими когтями у себя в носу. Когда мы закончили, монстр приступил к работе. Его мощные лапы врезались в землю, разбрасывая комья почвы в стороны.

Смирнов наблюдал за происходящим с открытым ртом. Его глаза, увеличенные линзами очков, казались огромными.

— Пора бы и нам начать, — обратился я к нему, прерывая оцепенение. — Моя кровь.

— Да-да, — кивнул мужик, словно очнувшись от состояния транса. Он засуетился, начал перебирать инструменты на столе. — Присаживайтесь сюда, Павел Александрович. Всё уже подготовлено.

Спустя пять минут я сидел на стуле. Через иголку и трубку красная жидкость стекала в какую-то ёмкость. Смирнов работал молча, сосредоточенно следя за наполнением колбы. Когда набралось примерно полстакана, он извлёк иглу и закрыл место прокола ватой, смоченной в какой-то жидкости.

— Вы уверены, что ваша кровь обладает нужным эффектом? — уточнил мужик, рассматривая колбу на свет.

— Абсолютно, — кивнул в ответ. — У меня получалось разбавлять в пропорции где-то один к трём, но нужно больше. У нас заказ минимум на сто литров. Всё должно быть расфасовано в бутыльки. Пломба твоя, мой герб и ещё надпись на каждой, что это дар рода Магинских.

Смирнов сделал кое-какие пометки в своём блокноте и приступил к работе. Он смешал мою кровь с прозрачной жидкостью, добавил пару капель из другой колбы. Раствор закипел, меняя цвет с красного на янтарный.

— Если предварительные расчёты верны, — пробормотал Смирнов, не отрываясь от своего занятия, — то вашей крови должно хватить на первую партию. Примерно двадцать литров готового продукта. Для остальных восьмидесяти придётся повторить процедуру… — он замолчал на мгновение, подсчитывая что-то в уме. — Ещё четыре раза.

Я кивнул, разминая руку. Место укола уже не болело, но ощущение некоторой слабости осталось. Впрочем, ничего такого, с чем не справились бы несколько глотков восстанавливающего зелья.

Ам тем временем закончил соединять сетью туннелей казарму, лабораторию и землянку. Землянка — то самое место, которое мы недавно выкопали, а затем засыпали на глазах у всего отряда, якобы для тренировки, — теперь же станет настоящей скрытой лабораторией для наших экспериментов.

Мы снова закрыли пол досками. Медведь сделал дверь в стене. Я скрыл её от глаз тем же способом, приказал паукам охранять проход. Они будут бдительно следить за тем, чтобы никто посторонний не проник в наше тайное убежище.

— Работать тебе предстоит в основном в землянке, — начал я, обращаясь к Смирнову. — Там же расположим и склад — скорее, больше для отведения глаз и на случай проверки.

— А? — поправил очки мужик, явно не понимая, о чём речь.

Я показал ему дверь, предупредил паучков, что они могут его пропускать. Мы прошли через туннель в землянку. Пространство внутри оказалось просторнее, чем можно было ожидать: высокий потолок, укреплённый деревянными балками, земляные стены, обложенные досками для устойчивости.

Как только мы вошли, я заметил, что Смирнов что-то почувствовал. Его глаза забегали по помещению, словно ощущая невидимое присутствие.

Чтобы не нервировать своего алхимика, убрал Ама в кольцо. Теперь можно заняться делом. Мы перенесли все лишние зелья, инструменты в землянку. В лаборатории оставили всего по минимуму — ровно столько, чтобы не вызывать подозрений, если кто-то решит заглянуть.

— А теперь посмотрите, что у меня есть для вас, — сказал я, когда закончили с переноской.

Достал из пространственного кольца несколько шкур степных ползунов. Их бугристая, покрытая слизью кожа поблёскивала даже в тусклом свете, который давали установленные в землянке фонари.

— Это… — Смирнов с трудом подбирал слова, разглядывая шкуры. — Это же… Те самые степные ползуны? Но как? Они ведь всегда взрываются при смерти! Вы же говорили.

— Долгая история, — отмахнулся я. — Важно другое. Мне нужно, чтобы вы изучили их и разобрались, как сделать защиту. Эта кожа должна выдержать прямое попадание пули. Возможно, имеет ещё массу полезных свойств.

Смирнов осторожно прикоснулся к одной из шкур. Его пальцы скользнули по гладкой поверхности, ощупывая странные наросты и выступы.

— Невероятно, — прошептал он. — Такая структура… И эта плотность… Да, из неё можно сделать отличную защиту. Возможно, даже лучше, чем обычные бронежилеты.

Я также достал несколько частей тел тварей, которые уцелели. Какие-то органы, конечности, странные шарообразные формирования внутри туловища. Всё это богатство разложил перед Смирновым. Теперь он напоминал ребёнка в кондитерской лавке: глаза горят, руки дрожат от нетерпения.

— Вот это, — указал на странный пузырь, заполненный зеленоватой жидкостью, — похоже на резервуар с ядом. А эти, — показал на длинные трубчатые органы, — возможно, создают ядовитый туман.

Смирнов кивал, делая быстрые заметки в блокноте.

— Я никогда не видел ничего подобного, — признался мужик. — Эти твари… Они уникальны! Если поймём механизм их действия, можно будет создать невероятные вещи!

— Приоритет — защита, потом кровь и зелья, — напомнил я, возвращая его на землю.

Смирнов кивнул, не отрывая взгляда от разложенных перед ним сокровищ.

— Вы сделали то, о чём я просил перед отъездом? — уточнил.

— Вы про?.. — поднял брови мужик, отвлекаясь от созерцания трофеев.

— Этикетки с надписями.

— Да, все наши зелья не только с печатями — моими и Ольги, но и с указанием, какое это зелье и что оно произведено родом Магинских, — отчитался мужик с гордостью. — Сорвать их не получится. Иначе зелье перестанет работать, водой окажется.

Я довольно кивнул. Отлично, ещё один пункт плана выполнен. Теперь, когда зелья попадут в нужные руки, все будут знать, кому они обязаны своим спасением.

— Ну, тогда не стоит вам мешать, — направился к выходу. — Приступайте к работе. Начните с исследования шкур, мне нужно понимать их свойства как можно скорее.

Смирнов, казалось, даже не заметил моего ухода. Он уже был полностью поглощён изучением монстров, бормоча что-то себе под нос и делая пометки в блокноте.

Я возвращался в кабинет. Пока шёл по туннелю, думал о новых возможностях, которые открывались передо мной. Манапыль — вот, что действительно интересовало. Если степные ползуны и хулуды способны создавать её в таких количествах, можно было бы наладить собственное производство. Но как?

Я изменил кое-что в пространственном кольце. Создал нечто похожее на куб и переместил туда песчаных змей и степных ползунов, которых удалось захватить живыми.

Твари неистово бились о стены своей магической тюрьмы. Я наблюдал за ними, пытаясь понять повадки, найти ключ к управлению.

«Так, а как мне теперь заняться монстроводством? — почесал подбородок. — Им нужна еда. В прошлом их кормили частями людей. Такой рацион мне не по вкусу, да и мертвечину таскать внутри себя тоже не хочется».

Как быть? Очень уж соблазнительная мысль — развести этих тварей. Подчинить, использовать, ещё и манапыль получать. Ладно, подумаю над этим. Может, удастся найти другой источник пищи для них.

Вышел к себе в кабинет. Ещё один день. Столько всего нужно сделать. Тело ныло от усталости после бессонной ночи, полной приключений, но мозг продолжал работать, анализируя информацию и строя планы.

В мою импровизированную дверь постучали. Я разрешил войти, это оказался Воронов.

— Павел Александрович! — сразу же начал бывший барон, не дав мне и рта раскрыть. — Почему я отрабатываю действия как обычный простолюдин?

Его лицо раскраснелось от волнения. Волосы растрепались, а форма выглядела помятой. Похоже, толстяк уже успел поучаствовать в сегодняшних тренировках.

— А ты разве не он? — дёрнул уголком рта, наблюдая за реакцией.

— Вообще да. Но это временно, — выпрямился пацан, словно стараясь казаться выше. — Суть в другом: я маг. И от меня будет больше пользы, если не только стрелять, бегать и падать буду.

— Думаешь? — склонил голову, с интересом разглядывая его.

— Уверен! — Воронов выпятил грудь, будто готовый к бою петух.

— Даже не знаю, — протянул я, делая вид, что сомневаюсь.

— Вот! — он передал мне бумаги, видимо, заранее подготовленные. — Тут я набросал, как могу тренироваться со своим отрядом, как работать в связке с остальными, и другие мысли.

Я взял несколько листов и начал изучать. Надо признать, неплохо… Достаточно здравые мысли для рождённого с золотой ложкой в заднице. Делал свои пометки прямо у него в бумагах, кое-что убирал, добавлял. В целом план использования магии земли в бою был составлен грамотно, хоть и требовал некоторых корректив.

— Так лучше, — вернул исправленные бумаги.

— То есть… — пацан начал изучать мои надписи, его глаза расширялись по мере чтения. — Точно! Намного правильнее и логичнее. Ух ты! А откуда вы знаете, как работает маг земли и как его грамотно использовать на поле боя?

— Книжки читал, — пожал плечами, скрывая усмешку.

— Получается, вы мне разрешаете? — удивился Воронов, словно не веря своему счастью.

— Да, — кивнул ему. — Я всё ждал, когда вспомнишь, кто ты такой. Ведь быть главой рода не так уж просто.

Пацан уставился на меня и хлопал глазами. Я специально гонял его только по физике, а в коктейль из зелий добавил больше восстановления магии. Оставалось подождать, когда обиженный и униженный бывший аристократ вспомнит, что он маг. И не просто амбиции, а мозгами пораскинет, каково это — использовать и приносить пользу.

Воронов, всё ещё находясь под впечатлением, вышел из моего кабинета. Что ж, очередная задача решена.

— Рязанов! — крикнул я. — Зайди.

Через несколько секунд в кабинете появился граф. Он вошёл спокойно, выпрямив спину и держа руки по швам. На лице — ни тени беспокойства, словно и не было утренней встречи в траншее.

— Павел Александрович, — произнёс он нейтральным тоном, делая вид, будто ничего не произошло.

Я откинулся на спинку стула, разглядывая его. Худощавый, с аристократичными чертами лица, в идеально выглаженной форме. Никаких признаков нервозности, страха или раскаяния. Хорош, мерзавец, умеет держать лицо.

— И что мне с тобой делать? — покачал головой, не сводя с него взгляда.

— Ничего, — Рязанов пожал плечами с небрежным изяществом. — Сделайте вид, что ничего не было.

— А это идея, — улыбнулся я, вставая из-за стола.

«Со мной хотят поиграть? Ну как могу отказаться?» — промелькнула мысль.

Медленно приблизился к нему. Граф внимательно наблюдал за мной, его глаза чуть сузились, выдавая напряжение. Он стоял неподвижно, но я чувствовал, как каждый мускул тела готов к мгновенной реакции — к бегству или к удару.

И тут я активировал артефакт оцепенения. Рязанов даже моргнуть не успел, как волна энергии окутала его тело. Глаза расширились от удивления и страха, но он не мог пошевелиться — каждая мышца застыла, будто каменная.

Положил руки ему на грудь, и они засветились зелёным. Давление постепенно выросло, яд проникал в тело графа. Я видел по его глазам, полным страха: он понимает, что происходит.

Но тут почувствовал, что эффекта нет. Совсем. Мой яд, обычно безотказно проникающий в тело жертвы, словно наткнулся на невидимую преграду. Заметил ещё кое-что странное: Рязанов сделал вид, что яд действует. Корчился и мычал, насколько позволял артефакт оцепенения, хотя на самом деле ничего не происходило.

— Свободен, — махнул рукой, отступая назад.

Граф явно не понял, что сейчас произошло, но поклонился и вышел, стараясь сохранять достоинство. Как только дверь за ним закрылась, я вернулся за свой стол.

Интересно-то как… Значит, мои догадки оказались верны. Для начала они знают, что у меня есть ещё и яд, помимо льда. Молодцы. Но это не отменяет того факта, что с Рязановым что-то сделали.

Кожа покрылась мурашками от азарта. Вот это действительно увлекательно!

«Только кто стоит за всем? ССР? Армия или кто-то из аристократов?» — размышлял я.

Тут становится весело. Очень весело…

В дверь снова постучали. На сей раз это был один из рядовых.

— Господин капитан, — отрапортовал он, вытянувшись по струнке. — К вам пришёл полковник Топоров. Желает вас видеть.

— Веди, — кивнул я, поднимаясь.

Топоров ждал снаружи казармы. Крепкий мужик, с военной выправкой и тяжёлым взглядом. Его форма, в отличие от обмундирования большинства офицеров, не выглядела парадной. Практичная, с потёртостями на локтях, с тёмными пятнами от пота под мышками.

— Магинский, — кивнул он, не тратя время на формальности. — Как успехи твоего взвода?

— Движемся по графику, — ответил я. — Ещё пара дней тренировок, и будем готовы к полноценному бою.

Полковник хмыкнул, явно сомневаясь в моих словах. Его глаза сканировали территорию, отмечая каждую деталь. Тренирующиеся солдаты, разбросанное снаряжение, следы вчерашнего строительства — ничего не ускользало от внимания.

— Пройдёмся, — это было не предложение, а приказ.

Мы отошли в сторону — туда, где нас не могли услышать. Солнце уже поднялось высоко, его лучи нещадно жарили открытую местность. Пот струился по спине.

Когда оказались достаточно далеко от лагеря, Топоров остановился и повернулся ко мне. Лицо мужика стало ещё более серьёзным, если это вообще было возможно.

— Есть информация, что Сосулькин — шпион, — произнёс он без предисловий.

— Чего? — я не смог скрыть удивления, мои брови непроизвольно поползли вверх.

— Ты слышал, — в голосе полковника звучала сталь. — Это приказ генерала. Должен узнать. Ты же с ним в хороших отношениях?

— Разве? — попытался я уйти от прямого ответа.

— У тебя два дня, — Топоров проигнорировал вопрос, его взгляд впился в мои глаза.

— Мне настолько доверяют? — улыбнулся я, пытаясь понять, что на самом деле происходит.

— Магинский, ты сильно заблуждаешься, если думаешь, что князь не обладает информацией, — полковник подошёл ближе, его голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим. — Он знает о тебе больше, чем ты думаешь.

— Вот же… — пробормотал я. — Есть какие-то подробности по майору? С чего начать? Или вы думаете, что мне просто скажут: «Да, я предатель»?

— Ночью Сосулькин руководил боем, и было замечено несколько странностей, — Топоров сложил руки за спиной, глядя куда-то вдаль, на линию фронта.

— Да? — сдержал улыбку. Как раз ночью я позволил себе немного развлечься, но явно не настолько, чтобы вызвать подозрения в предательстве.

Может, мои действия приписали майору? Ну убил я несколько турок, проник в загон и разрушил его, уничтожив там всех. Но об этом узнал князь?

— Все солдаты погибли. Абсолютно все, — поморщился Топоров, его лицо на мгновение исказилось болью. — Семьсот человек… Такого не бывало никогда!

Семьсот человек? Все мёртвые? Это точно не я. Я видел, что наши хоть и не справлялись с натиском турок, но точно не подверглись тотальному уничтожению.

Что случилось с солдатами? Как Сосулька сделал так, что все они погибли? Это же почти невозможно… Или всё же не он?

Полковник заметил моё замешательство, улыбнулся и, не говоря больше ни слова, направился обратно к лагерю. Его фигура растворилась в мареве горячего воздуха, оставив меня наедине с мыслями:

«Что происходит на самом деле? Кто ведёт эту игру? И почему я в неё втянут?»

Вернулся к казарме. У моих продолжалась тренировка. Воронов, получив добро, уже начал использовать магию. Земля под его командой поднималась волнами, создавая укрытия для стрелков. Другие солдаты подстраивались под новые схемы боя, осваивая взаимодействие с земляным магом.

Я подошёл ближе и понаблюдал за тренировкой. Воронов полностью преобразился. Куда делся тот неуклюжий, постоянно жалующийся барон? Теперь он командовал уверенно, чётко, его магия работала слаженно с действиями отряда.

«Чёрт, забыл у Смирнова спросить про разведённые зелья», — спохватился я.

Тело требовало немедленного отдыха. Несколько суток почти без сна давали о себе знать. Я вернулся в свой кабинет, упал на кровать и закрыл глаза. Огромный пласт информации требовалось обдумать.

Сосулькин — шпион? Рязанов, невосприимчивый к яду? Руднева, передающая какие-то тайные послания? Слишком много загадок для одного дня. И это не считая открытий от предателя-Гоши…

Я повернулся и уставился на свой стол. И тут меня словно ударило током. Там лежал конверт. Какого чёрта? Я точно не оставлял ничего на столе. Вскочил с кровати. Выбежал наружу и спросил у рядового, охранявшего оружейную:

— Кто-то заходил, когда меня не было?

— Никак нет, — мотнул головой солдат. — Никто не входил, господин капитан.

— Уверен? — я сверлил его взглядом, пытаясь уловить признаки лжи.

— Так точно! Только Воронов и Рязанов заходили к вам, но это было при вас.

Вернулся в кабинет. Не помню, чтобы кто-то из них оставлял бумаги на моём столе. Подойдя ближе, взял конверт. Пальцы тут же нащупали печать.

Амбивера? Вот оно что, снова орден… Я мысленно вернулся к моменту в поезде, когда мне тоже подкинули сообщение, но тогда так и не обнаружил, кто это сделал. Думал на Воронова и Рязанова, и снова всё указывало на одного из них.

Достал кольцо с двумя змеями, и оно засветилось мягким сиянием. Открыл послание, внутри был лист бумаги с каллиграфическим почерком:

«Полковник Топоров может быть предателем. Узнай! Можешь ничего не делать, но тогда лишишь себя расположения. Два дня даны на выполнение задачи. С тобой свяжутся».

Я перечитал сообщение несколько раз, пытаясь вникнуть в смысл. Топоров подозревает Сосулькина в предательстве, а орден Амбиверы подозревает самого Топорова. М-да, вот так задачка…

Глава 9

Кому верить? На чьей стороне играть?..

Конверт с посланием рассыпался в моих руках, превращаясь в серый пепел. Крошечные частицы оседали на пол кабинета, растворяясь в воздухе без следа. Пальцы машинально пытались удержать то, что уже исчезло, но тщетно. Ни доказательств, ни улик. Только информация в моей голове и кольцо Амбиверы, спрятанное в кармане.

Я снова лёг на узкую койку. Закрыл глаза. Виски ломило от напряжения и недосыпа. Тело казалось чужим — тяжёлым, неповоротливым, а перед глазами плыли красные круги. Слишком много непонятного. И всего два дня, чтобы разобраться в этом клубке интриг.

Перед глазами всплыло лицо Рязанова. Его странный иммунитет к моему яду, тайные встречи с Рудневой… Что скрывает этот аристократ? И насколько глубоко связан с моей нынешней ситуацией?

Ещё и Сосулькин со своим провальным боем. Семьсот человек! Как вообще возможно потерять столько людей, чтобы никто ничего не заметил? Даже для меня, повидавшего всякое в двух жизнях, это казалось абсурдом.

Рука непроизвольно коснулась кольца в кармане — холодный металл с изображением двух змей. Орден Амбиверы… Что они задумали? Почему втягивают меня именно сейчас?

Я тяжело вздохнул. Всё происходящее походило на игру в шахматы вслепую. Где половина фигур уже срублена, а ты не знаешь, куда делась твоя королева.

— Нужно собрать больше информации, — прошептал я.

Тем временем пепел от письма полностью растворился. Теперь нет никаких доказательств, что меня вообще кто-то предупреждал о Топорове.

Закрыл глаза, но сон не шёл. В голове без конца прокручивались возможные сценарии. Я анализировал мотивы, искал подвохи.

* * *

Майор Сосулькин, предыдущая ночь

Эдуард Антонович Сосулькин был зол. Очень зол. На его лице не отображалась ни одна эмоция. Он слишком хорошо умел держать маску. Но внутри бушевал ураган такой силы, что казалось, ещё немного, и череп треснет.

Вокруг царил хаос. Медики суетились, санитары собирали тела погибших. Воздух пропитался запахом пороха, крови и страха. Обычная картина после боя, только на этот раз что-то пошло катастрофически не так.

— Где остальные? — снова повторил какой-то подполковник, тряся майора за плечо.

Сосулькин смотрел в одну точку невидящим взглядом. Перед глазами всё ещё стояла картина отступления: грохот артиллерии, команды офицеров, организованное движение войск назад… А потом — пустота. Только он один на краю лагеря, и больше никого вокруг.

— Сосулькин! — дёрнули его ещё раз. — Твою мать, майор, какого хрена⁈ Где все?

— Я… — тряхнул он головой, пытаясь снять оцепенение. — Не знаю… Что случилось?

Вокруг собирались офицеры, их лица искажала смесь недоверия, гнева и страха. Солдаты шептались, бросая на майора косые взгляды. Кто-то открыто показывал на него пальцем, не скрывая презрения.

Из толпы выступил полковник Топоров. Его массивная фигура, казалось, заполнила всё пространство между ними. Жёсткий взгляд впился в офицера, как штык.

— Не знаешь? — подошёл полковник. — Под твоим руководством полегло семьсот душ, а ты не знаешь⁈ Может, сам их убил? Или сдал туркам?

Сосулькин почувствовал, как кровь ударила в голову. Очень хотелось высказать всё, что он думает о Топорове. Послать его в одно крайне тёмное место, но вместо этого лишь сжал зубы. Сейчас не время для эмоций, тем более в таком положении.

— Рапорт! — повысил голос Топоров, его шрам на лице побелел от напряжения. — И подробный! Ты отстраняешься от своей должности до выяснения причин. Пошёл вон!

— Есть! — вытянулся Сосулькин и козырнул.

— Через два дня будет трибунал, — оскалился полковник, словно хищник, почуявший добычу. — Молись, чтобы тебя не расстреляли. Вот что я лично не верю. — Добавил он чуть тише.

— Понял, — кивнул майор, сохраняя каменное выражение лица.

Он двинулся через лагерь. Чувствовал на себе взгляды — тяжёлые, пронизывающие, обвиняющие. На него смотрели, как на предателя. Все: офицеры, рядовые, даже раненые поворачивали головы вслед. Словно он был не человеком, а куском гнилого мяса, брошенным посреди стаи голодных волков.

Двое солдат с ружьями сопровождали его, не скрывая презрения. Не конвой пока что, но уже и не почётный эскорт. Промежуточное положение, которое может измениться в любой момент.

Стоило ему скрыться в своей палатке, как напряжение отпустило. Ноги подкосились, и он рухнул на походную кровать. Выдохнул и потёр лицо ладонями, стирая невидимую грязь. Стражники остались снаружи. Только теперь это была не охрана, а надзор.

— Бред… — произнёс он себе под нос, качая головой.

Дрожащие руки потянулись к бутылке коньяка, спрятанной под кроватью, — хороший, дорогой, из личных запасов. В такие моменты не жалко никаких денег. Налил себе половину стакана и выпил залпом. Горло обожгло, тепло распространилось по пищеводу до самого желудка, чуть притупляя идиотизм ситуации. Жидкость снова заполнила ёмкость.

Майор посмотрел на свои ладони. Они были мокрыми и дрожали, как у столетнего старика. Сосулькин сжал кулаки, пытаясь унять предательскую дрожь. В норме он мог хладнокровно отдавать приказы, посылая людей на смерть, мог смотреть, как разрывает солдат на части, но это… Это не укладывалось в голове.

Кто-то с той стороны добил бойцов. Сделал всё настолько бесшумно и быстро, что в пылу сражения и отхода никто ничего не заметил. Он не заметил. И даже не почувствовал.

Другого варианта просто не может быть! Турки никогда так не поступали раньше. Да даже если бы решили… Как? Кто? Что-то похожее на теней императора? Тогда почему его оставили в живых?

Сосулькин сделал ещё глоток. Коньяк обжигал горло, но даже это не могло заглушить горький привкус. Рот наполнился желчью от одной мысли о том, что его использовали, как пешку.

Вопросы наслаивались один на другой, голова отказывалась думать. Слова о том, что он предатель, до сих пор звенели в ушах, словно удары колокола. Ещё один стакан коньяка. Сосулькин скинул сапоги, упав на кровать. Бокал покоился на груди, вздымаясь и опускаясь в такт дыханию.

Неужели настоящие предатели начали действовать настолько грубо? По факту его подставили. Если он не сможет объяснить, что произошло, всё пропало. Всё! Столько лет работы коту под хвост.

Сосулькина не беспокоило, что его могут расстрелять. Это не первая угроза такого рода в его карьере и вряд ли последняя. Он знал, на какие жертвы придётся пойти, когда оставил свой род и стал военным.

Не добиться цели, не послужить стране… Вот что его злило и раздражало. Он не успел, не хватило совсем чуть-чуть. А план был так близок к завершению.

Майор тяжело поднялся с кровати и сел за небольшой походный стол в углу палатки. Зажёг керосиновую лампу, бросившую тусклый жёлтый свет. Достал бумаги — чистый лист для рапорта и карту местности, где проходил злополучный бой.

Сосулькин прокручивал в голове последние события, пытаясь найти хоть малейшую зацепку, которая могла бы объяснить произошедшее. Пока его перо скользило по бумаге, сочиняя полуправду о внезапной контратаке турок и запутанном отступлении, он продолжал размышлять.

Сдаваться майор не собирался, даже когда прижали к стенке. Это не в его правилах. Всегда есть выход, всегда есть шанс. И, кажется, уже появилась идея.

— Магинский, — произнёс он тихо, откидываясь на спинку стула. — Пора бы тебя задействовать.

Мысль о молодом капитане вызвала слабую улыбку. Эксцентричный, непредсказуемый, но чертовски умный. Сосулькина немного пугали способности этого парня — особенно после того, как он мельком видел, что Магинский сделал с одним из солдат в офицерской школе. Тот буквально пел соловьём после его «допроса».

Вот только как заставить Магинского помочь? Или, что ещё лучше, как замотивировать его сделать это по собственной воле? Ведь Павел себе на уме,его не заставишь плясать под чужую дудку простыми методами.

Майор снова склонился над бумагами. Брови сошлись на переносице, образовалась глубокая морщина, пока он выдумывал более-менее убедительный рассказ о том, что произошло на поле боя. Рапорт должен звучать достоверно, хотя все понимали, что это лишь формальность перед трибуналом.

Ночь обещала быть долгой, а времени оставалось мало. Сосулькин отхлебнул ещё коньяка прямо из горлышка и продолжил писать, периодически зачёркивая целые абзацы. Найти баланс между тем, чтобы не выглядеть виноватым, но и не обвинить напрямую кого-то другого — вот истинное искусство военной бюрократии.

— Это только начало, — пробормотал майор, глядя на написанные строки. — И они ещё пожалеют, что выбрали меня мишенью.

* * *

Генерал южной армии

Великий князь Ростовский сидел в своём «бункере». Так неофициально называлось его штабное помещение. Технически это была обычная комната в полевом штабе, но с тройной защитой от прослушки и магического сканирования. Да и находилась она под землёй. Однако даже здесь князь не чувствовал себя в полной безопасности.

В последнее время это стало редкостью — возможность побыть одному. Его постоянно окружали военные, что, казалось бы, естественно для главнокомандующего фронтом. Но с недавнего времени всё больше походило на слежку, чем на субординацию.

Генерал потёр усталое лицо ладонями и перевёл взгляд на разложенную перед ним карту боевых действий. Красные флажки обозначали позиции турецких войск, синие — наши. Количество красных заметно превосходило, и это заставляло хмуриться.

Его план пока ещё осуществлялся, хоть и с трудом. Уже прошёл целый год после смены стратегии, но турки до сих пор не выступили так, как он ожидал. Начали закрадываться сомнения, что кто-то передал информацию о его намерениях противнику. Если это так…

— Плохо, — выдохнул князь, проводя пальцем по линии фронта.

Война, в которой почти невозможно победить. Точнее, не так. В ней невозможно победить теми силами, что имеются в его распоряжении. Всё было задумано, чтобы он проиграл. Но Ростовский нашёл способ разгромить турок, пусть и рискованный.

Пришлось задействовать все свои знакомства, всех обязанных ему людей, и делать всё в глубокой тайне. Рискованно? Да. Но другого варианта не было. Если армия проиграет в этой битве, брат-император обвинит его и попытается лишить титула.

Ростовский улыбнулся без тени веселья. Александр уже давно пытался это сделать. Последние пять лет император методично убирал тех, кто мог поддержать старшего брата. Назначал на ключевые посты своих людей, менял законы. Всё для того, чтобы избавиться от единственного конкурента.

Генерал встал и подошёл к умывальнику в углу комнаты. Сполоснул лицо холодной водой. Струи стекли по щекам, освежив мысли и смыв усталость хотя бы на время.

Он понимал цену своего плана. Многие солдаты погибали и получали ранения. Для них генерал был жестоким командиром, не берегущим жизни. Но Ростовский считал эту цену оправданной. Он был уверен, что если император сместит его, страна пострадает ещё больше.

Тогда будет не одна война, а сразу несколько и по разным фронтам. Ведь он один из немногих сдерживающих элементов в системе управления. А с победой его влияние усилится. Ростовский сможет хоть немного противостоять разрушительным решениям брата.

Князь встал и прошёлся по кабинету. Прислушался к тихим звукам снаружи. Нужно быть бдительным каждую секунду. Последнее донесение его расстроило: враги начали действовать открыто.

Взмах рукой и в помещении активировались несколько сильных глушилок. Их мягкое гудение на грани слышимости создавало ощущение безопасности. За ними ещё пара, расположенные под другим углом. Артефакты перекрывали друг друга, создавая мёртвую зону для любых методов прослушки.

Только после того, как он убедился, что подслушать невозможно, достал небольшой хрустальный шар — артефакт связи, замаскированный под обычное украшение стола.

— Господин, — ответили ему по ту сторону почти мгновенно, голос в шаре звучал приглушённо, без интонаций. — Что я могу для вас сделать?

— Отправь послание! — приказал Ростовский, не тратя время на формальности.

— Но тогда… — мужчина сделал паузу, словно сомневаясь.

— Ничего страшного, — отрезал князь. — Это произошло бы рано или поздно.

Связь оборвалась так же внезапно, как и началась. Артефакт потускнел, его свечение угасло. Ростовский быстро убрал шар в пространственное кольцо, следом исчезли глушилки. Всё должно выглядеть естественно.

К слову, генерал успел в последний момент. Вдруг дверь без стука распахнулась. На пороге возник полковник Топоров. Его массивная фигура заполнила дверной проём.

— Ваша светлость! — тут же поприветствовал вошедший, козырнув. — Ночной бой. Все погибли.

— Что? — Ростовский изобразил удивление, хотя уже прекрасно знал о произошедшем.

— Руководил майор Сосулькин, — продолжил Топоров, делая шаг в комнату. — Он жив, а все остальные — нет. Жду от него рапорт и назначил трибунал через два дня.

— Хорошо, — кивнул генерал, внутренне поморщившись от наигранности этого спектакля.

— Приказал Магинскому узнать, предатель майор или нет, — дёрнул уголком губ полковник, изучая реакцию князя.

— Ты настолько ему доверяешь? — поднял бровь Ростовский, изображая лёгкое удивление.

— Следую вашим указаниям, — коротко ответил Топоров, хотя не уточнил, каким именно.

— Ладно, посмотрим, что из этого выйдет, — Ростовский сделал вид, что тема исчерпана, и вернулся к изучению карты.

Полковник помедлил, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал. После чего выпрямился и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Князь дождался, пока стихнут шаги, и только тогда позволил себе выдохнуть.

Пешки расставлены. Игра началась.

* * *

Я проснулся резко, словно выдернутый из глубокого колодца. Тело казалось чугунным. Каждая мышца ныла от напряжения предыдущих дней. Несколько секунд смотрел в темноту, пытаясь понять, где я и что происходит.

Потянулся. Все мускулы закаменели. Поясница отозвалась тупой болью, а шея хрустнула так громко, что я невольно поморщился. Глянул на часы, висевшие на стене: два ночи. Проспал почти весь день и вечер.

Прислушался к звукам: тихо. Лишь мерное дыхание спящих солдат и приглушённый разговор часовых за дверью. Выглянул из своего кабинета. В полумраке казармы виднелись очертания коек с лежащими на них бойцами. Некоторые беспокойно ворочались, другие спали как убитые.

Дежурные стояли у входа, ещё один — у оружейной. При моём появлении они тут же выпрямились, демонстрируя бодрость.

— Всё спокойно, господин, — прошептал один из них.

Я кивнул и вернулся к себе. Сел и тряхнул головой, прогоняя остатки сна. Пора заняться насущными делами. Значит, Сосулькин и Топоров. Если с первым я ещё как-то могу сблизиться, то со вторым… Ладно, сначала нужно проверить успехи Смирнова.

Я тихо открыл потайную дверь в свою маленькую систему туннелей. Морозный паучок в углу комнаты шевельнулся, заметив движение, но быстро успокоился, распознав хозяина.

Спустился в землянку по узкому проходу. Воздух стал холоднее и влажнее, запахло свежевскопанной землёй и химическими реактивами. Подземная лаборатория появилась в поле зрения. Я увидел, что Смирнов спит прямо за столом, уронив голову на руки. Вокруг него царил творческий хаос: колбы, реторты, перегонные кубы теснились на самодельных полках, сделанных из досок и ящиков. Повсюду валялись инструменты и образцы тканей монстров.

Посмотрел на результаты работы. Судя по записям и готовым ёмкостям, он сделал около 20 литров противоядия против степных ползунов. Закрытая тара стояла рядом, готовая к использованию. Этого должно хватить для начала, но предстоит ещё расфасовать зелье по отдельным бутылкам для удобства применения.

— Павел Александрович? — разлепил глаза мужик, почувствовав моё присутствие. — Вы?

— Нет, — покачал головой с серьёзным видом. — Это двойник Павла.

Смирнов вскочил так резко, что опрокинул стул. Его глаза расширились от испуга, а руки непроизвольно схватились за край стола, уронив одну из колб. А ведь я даже не соврал.

— Снова шутите… — пробормотал он, протирая заспанные глаза трясущимися руками. — Я изучил яд степных ползунов. Если бы не ваша кровь, то у меня бы ничего не получилось.

Поднял бровь, ожидая продолжения.

— Их яд крайне интересный, — начал Смирнов, оправившись от испуга. — Как бы я ни пытался, просто так найти противоядие не получается. Словно токсин постоянно меняется, адаптируется, но благодаря вашей крови… — Игорь Николаевич с восхищением посмотрел на меня. — Она словно фиксирует свойства и потом уже их ослабляет. Вам очень повезло иметь такую особенность.

— Наверное, — кивнул, вспомнив, как чуть не погиб тогда в поезде от первой встречи со степным ползуном.

— Благодаря частям монстра, которые вы добыли, я смог усилить действие противоядия, — продолжил Смирнов с азартом учёного, открывшего что-то новое. — Эффект должен увеличиться в три раза! Это позволит магам вообще не чувствовать оцепенения и слабости во время атаки ползунов.

Он показывал мне какие-то схемы и расчёты, испещрённые формулами и диаграммами. Я не понимал и половины, но было видно, что мужик достиг значительного прогресса.

— Отлично, — оценил его работу. — Но я просил сначала заняться разбавлением зелий для солдат, потом кожей и только в последнюю очередь этим.

— Вот! — торжествующе указал он на большой чан, стоящий в углу лаборатории. — Тут сорок литров смешанных зелий, и ещё можно разбавить в три раза без потери эффективности. Что касается кожи… Я кое-что попробовал, разрешите показать?

Бросил взгляд на бадью. Нужно будет перенести её наверх и раздать солдатам. Если Смирнов не преувеличивает и зелье можно разбавить ещё в три раза, то мы обеспечим весь отряд на месяц интенсивных боёв.

Тем временем мужик подвёл меня к какому-то верстаку в дальнем углу землянки. На нём лежало несколько образцов шкуры степных ползунов, натянутых на деревянные рамы.

— Кожа степных ползунов очень крепкая, — начал Игорь Николаевич, поглаживая один из образцов. — Это вы и так знаете, но вот что её делает такой?

— Я должен спросить или ты сам ответишь? — чуть склонил голову, наблюдая за его энтузиазмом.

— Простите, — произнёс мужик. — Привычка… Вот, смотрите!

Он взял один из образцов кожи и продемонстрировал мне, что на самом деле шкура не такая уж и крепкая. Смирнов почистил её от каких-то наростов, растянул, и теперь структура изменилась, потеряв большую часть своих защитных свойств. Обычная иголка легко протыкала её насквозь.

— Вся суть — в их магии и яде, — улыбнулся отец Ольги, явно гордясь своим открытием. — Если выпустить магию и чуть использовать яд, то…

Смирнов продемонстрировал другой образец кожи, обработанный по его методу. Он начал тыкать в неё ножом, но лезвие не могло пробить даже поверхностный слой. На лице мужика играла довольная улыбка.

Я выдохнул с облегчением: «Значит, идея с бронёй всё-таки жизнеспособна». Но тут же нахмурился: «Получается, использовать её могут только маги?» Это немного рушило мой план обеспечить защитой всех своих людей.

Ещё и яд на ней. Такое, пожалуй, смогу перенести только я. И снова облом! Хотя… Мозг тут же сложил несколько идей в одну картину.

— А если, допустим… — я свёл брови, формулируя мысль. — Если на неё нанести смесь яда и моей крови с противоядием, эффект самого отравления будет подавлен?

— Что? — удивился Смирнов, глядя на меня с недоумением. — Подождите…

Он тут же бросился к чану с антидотом, налил немного в бутылёк и вернулся к верстаку. Смазал кожу ядом степного ползуна и поверх нанёс противоядие. После этого попробовал проткнуть обработанный материал: кожа осталась целой, не поддаваясь острию.

— Невероятно! — воскликнул он, подняв на меня изумлённый взгляд. — Как вы догадались? Ведь точно! Яд никуда не исчезает, а просто не работает, хотя продолжает существовать в ткани. Гениально!

— У тебя есть манапыль? — спросил я, уже видя, как складывается решение головоломки.

— Немного… — опустил глаза мужик, словно признаваясь в проступке.

Я взял у него меньше одного грамма драгоценного порошка, нанёс на кожу и повторил процедуру с ядом и противоядием. Результат превзошёл ожидания: теперь кожа работала как полноценная броня даже без поддержки магии.

— Господин! — Смирнов едва не подпрыгивал от восторга. — Вы придумали, как использовать это обычным людям? Гениально!

— Сделай мне пока что-то похожее на костюм, — прервал излияния. — Попробую её в деле. Если всё будет хорошо, изготовим ещё. Сколько полных костюмов выйдет из семидесяти трёх шкур?

— На взрослого мужчину или женщину? — уточнил отец Ольги, мысленно прикидывая расход.

— В основном на мужчин.

— Тогда… — поднял он взгляд к потолку и начал считать. — Около тридцати полных комплектов, если экономно кроить.

— Мало, — покачал головой. — Придётся добывать ещё.

Я оглядел лабораторию. Сейчас здесь царил творческий беспорядок — колбы, реторты, странные приборы, названий которых даже не знал.

Смирнов работал не покладая рук, и результаты впечатляли. Не каждый алхимик за такой короткий срок смог бы сделать столько открытий. Видимо, яблоко от яблони недалеко падает — талант Ольги явно наследственный.

— Покажи мне разбавленные зелья, — попросил я, переходя к следующему пункту.

Смирнов провёл меня к большому чану, стоявшему у стены. Открыл крышку, демонстрируя содержимое. Жидкость слегка мерцала в тусклом свете фонарей, меняя цвет от зеленоватого до синего.

— Сорок литров смешанных зелий: выносливость, скорость, сила, лечение и восстановление магии, — с гордостью пояснил мужик. — Также то, что уменьшает боль и питательный состав. Всё соединено в правильных пропорциях. И, как уже говорил, можно разбавить ещё в три раза без потери эффективности.

— Нужно перенести наверх, — решил я. — Завтра выступаем.

Взялся за ручки чана, собираясь тащить его к выходу. Медленно двинулся по туннелю в сторону кабинета. Смирнов засеменил следом, беспокоясь за сохранность своего творения.

— Осторожнее, господин! Если прольётся, эффект может быть неожиданным…

Я хмыкнул, но совет принял к сведению. Двигался аккуратно, стараясь не расплескать ни капли. По пути капало, конечно, но ничего страшного. Донёс чан до кабинета, а оттуда переместил в общую казарму, поставив у стены. Завтра распределим по флягам солдат.

— Продолжай работу над бронёй, — сказал я Смирнову, который всё это время тревожно следил за перемещением ценного груза. — И не забудь отдохнуть. Твои успехи впечатляют, но мне нужен алхимик в работоспособном состоянии.

Мужик кивнул, явно польщённый похвалой. Он поклонился и отправился обратно в лабораторию, уже на ходу бормоча что-то о новых экспериментах с манапылью и регенерирующими свойствами шкур.

Я же вышел на улицу, вдыхая свежий ночной воздух. После спёртой атмосферы подземелья это ощущалось как глоток воды в пустыне. Голова немного прояснилась. Теперь можно сосредоточиться на главной проблеме.

Ещё один день остался до выхода в бой. За это время нужно выяснить, кто из наших высокопоставленных офицеров действительно предатель…

Караульные у казармы козырнули при виде меня. Я кивнул им и пошёл дальше по гарнизону. Где-то в штабных палатках обитал Сосулькин. Человек, которого все уже считали предателем. Нужно с ним поговорить и понять, действительно ли он невиновен или это ещё одна партия в сложной игре.

Вдалеке шёл очередной бой. Работала артиллерия, небо освещали вспышки, словно молнии во время грозы. Приглушённый грохот доносился до лагеря волнами. Солдаты сновали туда-сюда, санитары тащили раненых, офицеры выкрикивали команды. Жизнь кипела, несмотря на ночное время.

Я в который раз задался вопросом: почему они сражаются ночью? Обычно крупные операции проводят днём, когда видимость лучше, а ночь используют для перегруппировки и тайных вылазок. Что-то здесь не сходится, и это ещё больше укрепляло мои подозрения.

По пути прокручивал в голове информацию, имеющуюся у меня на данный момент. Топоров подозревает Сосулькина. Орден Амбиверы подозревает Топорова. Семьсот человек погибли за одну ночь, и никто не видел, как это произошло. Кроме того, я заметил странную тварь во время вылазки… Слишком много совпадений для простого стечения обстоятельств.

Спросил у нескольких офицеров, где найти майора Сосулькина. Судя по тому, с каким пренебрежением они отвечали, слухи уже разлетелись по всему лагерю. Мужика заочно признали виновным в предательстве и гибели солдат.

— Сосулькин? — скривился один из лейтенантов, которого я встретил у штабной палатки. — Этот предатель ещё имеет наглость оставаться в лагере. Его палатка там, за офицерской столовой.

— На вашем месте, капитан, я бы держался от него подальше, — добавил другой офицер, подойдя ближе. — Говорят, Топоров уже подписал приказ о расстреле. Осталось только трибунал провести — для формальности.

Я поблагодарил за информацию и двинулся в указанном направлении. Чем ближе подходил к штабной части лагеря, тем больше ощущал на себе взгляды. Офицеры косились, солдаты шептались за спиной. Моё появление здесь явно не осталось незамеченным.

Интересно, хоть кто-то из них задался вопросами о том, зачем, почему и из-за чего именно здесь и сейчас произошла такая катастрофа? Я знал Сосулькина не так долго, но он произвёл впечатление расчётливого стратега. Майор бы не стал так глупо подставляться. Всё выглядело слишком очевидно, слишком грубо. Хотя… Может, в этом и был его план?

После почти часа блужданий мне наконец-то подсказали точное местонахождение опального майора. Его палатка оказалась в отдалении от остальных, практически на краю лагеря. У входа стояли двое часовых с ружьями наготове — не то охрана, не то стража.

Подойдя ближе, почувствовал на себе их тяжёлые взгляды. Они не пытались скрыть неприязнь, смотрели так, словно я был сообщником предателя.

— К майору Сосулькину, — объявил, остановившись перед ними.

— Зачем? — хмуро спросил один из солдат, не спеша отходить в сторону.

— По личному делу, — не стал вдаваться в подробности. — Он ждёт меня.

Часовые переглянулись, но препятствовать не стали. Я сделал вид, что стучу по брезентовому полотну палатки.

— Эдуард Антонович, это Магинский! — объявил о своём прибытии.

— Заходи, — донеслось после короткой паузы.

Внутри палатки было чуть теплее, чем снаружи. Тусклая керосиновая лампа, стоявшая на небольшом походном столе, бросала желтоватый свет, создавая длинные тени.

Обстановка не отличалась изысками: походная кровать, стол, пара ящиков вместо стульев и сундук в углу. На столе лежали бумаги, карты и стояла наполовину пустая бутылка коньяка.

Сосулькин сидел за столом. Вид у него был потрёпанный: обычно аккуратная форма измята и расстёгнута, волосы в беспорядке, глаза покраснели то ли от недосыпа, то ли от алкоголя. Но, несмотря на внешнюю расхлябанность, взгляд оставался острым и внимательным.

— Слышал? — спросил майор, не поднимаясь. — Хотя… Уже все говорят. Решили меня подставить.

— Кто? — уточнил я, присаживаясь на один из ящиков.

— А тебя послали узнать, предатель я или нет? — улыбнулся Сосулькин, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Да, — честно признался, не вижу смысла в хитростях. — Вот только не понимаю, с чего они решили, что вы мне признаетесь.

— Предатель не я, а Топоров! — тут же выпалил майор шёпотом, ударив кулаком по столу так, что бумаги подпрыгнули.

— Правда? — поднял брови, изображая удивление.

Почти ничего неожиданного. Оба валят вину друг на друга. Вот только Амбивера тоже считает, что полковник может быть замешан… Совпадение?

— У меня есть доказательства, — оскалился Сосулькин, глядя прямо в мои глаза.

Глава 10

— Какие? — поднял бровь, разглядывая Сосулькина.

Майор выглядел паршиво. В руке он сжимал стакан с остатками алкоголя, и, судя по дрожи пальцев, это был не первый его стакан за вечер, а может и бутылка.

— Ты мне должен пообещать, Магинский! — вскочил Сосулькин, расплёскивая коньяк.

Он выглядел взвинченным, как натянутая тетива. Глаза лихорадочно блестели, а на лбу выступили капельки пота. Странно было видеть обычно собранного и хладнокровного майора в таком состоянии.

Я окинул взглядом палатку, отмечая детали. Стол, заваленный бумагами, недопитая бутылка коньяка, карта с какими-то пометками… Прямо у моих ног валялся смятый листок, исписанный резким, нервным почерком, со множеством зачёркиваний. Судя по всему, Сосулькин пытался написать объяснительную записку о ночном происшествии.

Повернулся и заметил, что всё это время работала глушилка. Маленький металлический диск на столе еле мерцал, создавая вокруг нас купол тишины. Интересно… Майор явно заранее готовился к этому разговору и не хотел, чтобы нас подслушали.

— Простите, — помотал в ответ головой. — Но я ничего не должен.

Майор разозлился. Его лицо побагровело. Он сжал кулаки и заскрипел зубами, сдерживая ярость. Жилка на виске запульсировала, выдавая крайнюю степень напряжения.

— Знаешь, почему я был представлен к тебе? — спросил он, делая глубокий вдох в попытке успокоиться.

— Мне не доверяют, — ответил спокойно, наблюдая за его реакцией. — Ещё, скорее всего, у вас есть какие-то личные планы на меня.

Задержал взгляд на лице майора, отмечая промелькнувшее удивление. Сосулькин явно не ожидал таких слов. А в его мотивах, я абсолютно уверен, потому что слышал его разговор с братом.

Попытался вывести на эмоции тем, что знаю намерения. Такие манипуляции часто приносят плоды. Люди начинают нервничать, пытаются понять, что именно вы знаете. И в процессе выдают больше информации, чем планировали.

— Откуда же ты такой умный взялся? — хмыкнул Сосулькин, пытаясь скрыть растерянность за напускной иронией.

— Из-под Енисейска, — пожал плечами, сохраняя невозмутимое выражение лица.

Майор задумчиво потёр подбородок, на мгновение его взгляд стал отстранённым, словно он что-то просчитывал в уме. Затем Сосулькин резко вернулся к реальности и посмотрел мне прямо в глаза.

— Хочешь правду? — подошёл он вплотную.

От него пахнуло коньяком и отчаянием. Интересное сочетание. Я невольно отметил, насколько близко Сосулькин стоял. Так, что мог разглядеть каждую морщинку на его лице, каждый лопнувший капилляр в белках глаз.

— Решили признаться? — уточнил, сохраняя дистанцию.

— Да, я заметил тебя ещё в офицерской школе, — продолжил мужик, пристально глядя на меня. — Умный, расчётливый, хитрый, взрослый, стратег.

Сосулькин словно пытался залезть мне в голову, вычислить реакцию. Я ничего не ответил на похвалу, лишь слегка приподнял бровь, показывая, что слушаю.

— А потом вокруг твоей персоны возник интерес, — сел он рядом, наклоняясь ближе. — Я был уверен, что тебя пошлют на фронт и что ты сблизишься с генералом. По-другому просто не могло быть. Зачем ещё аристократу идти на фронт? Ты хочешь чего-то от этой войны. И твои способности находить предателей… Я следил за тобой в офицерской школе и видел, как ты допрашивал солдат.

Мысленно отметил, что Сосулькин наблюдал за мной дольше, чем я предполагал. Возможно, он знает о моих методах допроса больше, чем хотелось бы.

Майор замолчал, его лицо приняло странное выражение — смесь горечи и решимости. Он сделал ещё глоток коньяка, прежде чем продолжить.

— Мой род, графский род Сосулькиных, пострадал, — начал тише, словно опасаясь, что глушилка не справится. — У нас были доказательства, что в империи есть предатели. Не просто шпионы, а что-то большее… Аристократы, военные — они повсюду.

Его голос срывался на шёпот. Я заметил, как дрожат руки майора, и дело было не только в алкоголе.

— Когда мы попытались передать эти доказательства императору, они просто… исчезли. Пропали. А потом на наш род напали. Это произошло при моём отце.

Сосулькин уставился в пустоту, словно видел перед собой события прошлого.

— Мы с братом по факту теперь единственные опоры нашего рода. Род небольшой, но старый и уважаемый в стране. Был таким, — горько добавил он.

Я изучал его лицо, пытаясь понять, лжёт ли. Но в глазах была только боль — слишком настоящая, чтобы её подделать.

— Зачем вы мне это рассказываете? — уточнил, сохраняя нейтральное выражение лица.

— Потому что всё это связано! — тут же ответил Сосулькин, подавшись вперёд. — То, почему я уверен, что Топоров предатель, и то, что нашёл мой род, — всё об одном.

Я смотрел на мужика, пытаясь понять его мотивы. Либо он в отчаянии, и я действительно единственный его вариант, либо решил играть в открытую, что само по себе странно.

— Я хотел с твоей помощью найти тут предателей. Вновь собрать доказательства, которые украли у отца, и послужить стране, — сказал он, отводя взгляд. — Да, признаюсь, мне было плевать, что случилось бы с тобой.

— Как мило, — улыбнулся, не скрывая сарказма.

— Ты не понимаешь, найти предателей важнее моей и твоей жизни! — схватил меня за плечо мужик, его пальцы впились в форму.

Так-так. Либо он гениальный актёр, либо действительно одержим своей миссией. Интересно, сочетается ли одержимость с предательством или это настоящий патриотизм?

— Давайте вернёмся к доказательствам, — сменил тему, высвобождая плечо из его хватки.

Сосулькин обвёл взглядом палатку, словно опасаясь невидимых шпионов, несмотря на работающую глушилку. Затем наклонился ещё ближе, почти касаясь уха:

— Мой род выяснил, что предатели… Они… подменённые! — заговорщически выдохнул Сосулькин.

— Подменённые? — поднял я бровь, не скрывая скептицизма.

— Каждый и каждая или болели смертельно, или были ранены и при смерти, — продолжил он, говоря быстрее, словно боялся, что его прервут. — А потом чудесным образом выживали и чуть менялись. Мой отец заметил это. Его друзья, преданные роды вдруг меняли своё поведение.

Он потёр виски, будто пытаясь унять головную боль или собрать разбегающиеся мысли.

— Граф Остроленский, лучший друг отца, — сначала умирает от лихорадки, потом чудом выздоравливает… и порывает все связи с нашей семьей. Генерал Буторин получает смертельное ранение на войне с монголами, врачи уверены, что он не жилец… И вдруг — полное выздоровление, а первое, что он делает — отзывает своего сына из нашего поместья, где тот воспитывался.

Сосулькин начал загибать пальцы, перечисляя случаи. Его глаза лихорадочно блестели.

— А секретарь императора Шеломов? Отравление, три дня между жизнью и смертью, и внезапно здоров, только вот политика империи после этого резко меняется. А барон Гречко? А граф Рудников, который имел доступ к поставкам кристаллов? Все они переболели, казалось, умирали, и все изменились после!

— Это подозрения, а не факты, — поправил я, стараясь вернуть разговор в рациональное русло.

— Ошибаешься, — покачал головой майор. — Мой отец был уверен, и у него имелись доказательства, но потом они пропали, а его убил военный в дуэли. Поэтому я пошёл в армию, — Сосулькин смотрел на меня с такой отчаянной убеждённостью, что на мгновение я почти поверил ему.

— Крайне слабо, — покачал головой. — При чём тут Топоров?

— Год назад он был ранен в бою, — ответил Сосулькин, понизив голос. — Лежал в госпитале и почти умер от яда, которым его отравили. А потом вдруг выздоровел и тоже изменился. Отказался от старых друзей и знакомых. Стал себе на уме, — продолжил мужик.

Я нахмурился, анализируя его слова. Если посмотреть на это с другой стороны, учитывая мои знания о монстрах и перевёртышах… Если это не просто заговор, а что-то более странное? История звучала безумно, но в этом мире я уже видел немало невозможного.

— Майор! — поднялся. — Звучит крайне конспирологически. Люди меняются, а фактов у вас нет.

— Магинский! — схватил меня Сосулькин, его пальцы впились в ткань моей формы. — Послушай. Я тебе клянусь родом и кровью, что не вру.

— Вы можете в это верить, — ответил, осторожно освобождаясь из его хватки.

— Хорошо… — выдохнул мужик, сдаваясь. — Всё, что я знаю: на них почему-то не действует яд. Это ещё одна причина использовать тебя. Я выяснил, что ты обладаешь двумя видами магии.

— Никакой личной жизни, — поморщился, мысленно отметив, что Сосулькин знает слишком много.

Замер, анализируя полученную информацию. Болеют или при смерти. Госпиталь. Выживают. Становятся другими людьми. Не действует яд… Последовательность заиграла новыми красками.

Рязанов! Он очень подходит под это описание. Вспомнилось, как мой яд не подействовал на него. Мысли понеслись вперёд. Если предположить, что это возможно, то тогда…

Амбивера написала про Топорова. Тут что-то больше, чем просто предатели. Что если в этой войне играют силы, о которых мы даже не подозреваем?

— Ты мне веришь? — спросил Сосулькин, вглядываясь в моё лицо.

— Нет, — ответил твёрдо. — Кое-что проверю и потом смогу вам сказать точно.

— Что? — попытался остановить меня майор, но я уже направлялся к выходу.

Слова военного снова и снова прокручивались в моей голове, пока я шагал по тёмному лагерю. Думал, как поступить. Попытаться сломать Рязанова и узнать? Не вариант. Почему-то я уверен, что не получится.

Мыслями вернулся к нашему бою с графом, к попыткам сделать из него рядового. Он всё стерпел, хотя прежний Рязанов — тот, что был со мной в вагоне, когда мы ехали на фронт — такое бы не вытерпел. Ещё один звоночек в пользу слов Сосулькина.

Крайне хреново, что мой яд не действует на графа. Это бы сильно упростило мне задачу. Очень…

Возвращался в казарму, погружённый в размышления. Внезапно что-то просвистело мимо уха и ударилось о землю возле моих ног. Обернулся, мгновенно напрягшись и приготовившись к атаке. Маленький камешек… Кто-то явно пытался привлечь моё внимание, а не навредить.

— Магинский! — прошептали со стороны оврага. — Магинский!

Прищурился, пытаясь разглядеть источник голоса в темноте. Ночное небо было затянуто тучами, и лишь редкие звёзды пробивались сквозь них, давая минимум света. А девушка достаточно настойчива. Я узнал этот голос.

Свернул с дорожки и спустился в неглубокий овраг, окружённый редкими кустами. Екатерина Руднева стояла там, прижавшись спиной к земляному склону. Её форма почти сливалась с тенями, а лицо казалось бледным пятном в темноте. Руки нервно теребили пояс, на котором висела кобура с пистолетом.

— Чего тебе, Катюша? — склонил голову, разглядывая её напряжённое лицо. — Лишил ночного друга, и теперь ты ко мне пристаёшь?

— Да… Пошёл ты! — возмутилась тут же Руднева, её глаза сверкнули в темноте. — Я вообще-то пришла помочь.

— Правда? — удивился, не скрывая скептицизма.

— Можешь не верить мне, Магинский, — надула она губки, отворачиваясь, — но я передала твоё послание начальству. Вот приказ!

Она протянула мне сложенный вчетверо лист бумаги. Я взял его, мимолётно отметив, что пальцы девушки были ледяными. Нервничает? Или просто замёрзла, ожидая меня в ночной прохладе?

Развернул бумаги. Пробежался глазами по строчкам, написанным жёстким, размашистым почерком. Журавлёв приказывал мне отстать от Рязанова. У него своя задача тут: никак не трогать и не мешать. Он подчиняется мне, но…

— Интересно-то как, — улыбнулся, складывая бумагу. — Словно кто-то мои мысли читает. А помощь в чём? — склонил голову, изучая её лицо в полумраке.

Девушка переминалась с ноги на ногу, явно нервничая. Она облизнула губы и опустила глаза, прежде чем ответить:

— Мне приказали следить за тобой, — опустила взгляд Катя. — И если ты помешаешь, то я вынуждена буду тебя задержать.

— Ты? — чуть не засмеялся, представив, как эта хрупкая девушка пытается остановить.

— Да! — ударила она меня кулаком в грудь, глаза её сверкнули от обиды. — Думаешь, я дура? Понимаю, что ничего не смогу сделать. Но то, что я услышала… После всё обставят так, будто ты предатель, и тебя схватят уже другие силы.

Её голос дрожал, а в глазах читалась искренняя тревога. Похоже, она действительно беспокоилась — не обо мне, конечно, но о последствиях.

— Это приказ от Журавлёва? — уточнил, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Нет, от кого-то свыше, — зачем-то она указала пальцем вверх, и этот жест в темноте выглядел почти комично.

— Беспокоишься за свои погоны? — улыбнулся, видя, как Катя нервно поправляет форменную куртку.

— Конечно! — тут же выпрямилась девушка, вздёрнув подбородок. — Знаешь, как я старалась, и всё потерять из-за такого, как ты. Ну и… — она запнулась, как будто следующие слова давались с трудом. — Ты хороший человек, аристократ и военный. Жалко будет такого терять.

— Ой, не вгоняй меня в краску, — ответил, не скрывая иронии.

— Да пошёл ты! Ты!.. Ты!.. — начала она снова сердиться, сжимая кулаки.

— Дурак, — предложил, помогая ей закончить фразу.

— Да! Дурак, каких поискать, и вообще… — она осеклась, увидев мою улыбку.

— Спасибо, — кивнул ей и начал выбираться из оврага.

Земля была влажной и скользкой, но я легко преодолел подъём. Девушка осталась стоять внизу, провожая меня взглядом. В её тёмном силуэте чувствовалась какая-то неуверенность, словно она хотела сказать ещё что-то, но не решалась.

Пошёл дальше, анализируя полученную информацию. Получается, в армии есть много таких вот «особенных» предателей. И они, судя по всему, держатся друг за друга. Чтобы сохранить действия Рязанова, готовы меня в расход пустить.

В целом ничего не удивляет, врагов хватает. Но если не хотели, чтобы я начал подозревать графа, зачем отправили его ко мне?

Стоп! Остановился посреди дорожки, игнорируя удивлённые взгляды проходящих мимо солдат. Начал прокручивать в голове события. Как появился Рязанов у меня во взводе? Его направил ССР. Но кто привёл? Тогда лейтенант сказал, что это от Сосулькина.

Но почему? Майор что-то знает или предполагал? Может, он специально подослал Рязанова, чтобы я его раскрыл? Или… Ладно, с этим потом. Нужно как-то проверить графа. Рисковать не хочется, но и оставлять всё как есть нельзя.

Казарма показалась впереди — тёмный силуэт длинного барака на фоне ночного неба. Несколько солдат курили у входа, перебрасываясь тихими фразами. Увидев меня, они быстро затушили самокрутки и вытянулись по струнке.

— Вольно, — бросил им, проходя мимо.

Внутри было тихо, лишь похрапывание спящих нарушало тишину. Я прошёл между рядами коек, вглядываясь в лица солдат. Многие спали беспокойно, ворочаясь и что-то бормоча во сне. Война давала о себе знать даже здесь, в относительной безопасности лагеря.

Дошёл до койки Рязанова. Граф лежал на спине, закинув руку за голову. Дыхание ровное, спокойное. Либо хорошо притворяется, либо действительно спит. Я отметил, что его поза не выглядела расслабленной — скорее, настороженной, готовой к мгновенному действию.

Нужно проверить. Уже мелькала одна мысль о том, чем может быть граф, но я её отогнал. Хемофаг? Но Елизавета по-другому выглядела, когда в ней червь развивался. Да и партнёр нужен постоянный, чтобы из него жизненные соки тянуть. А тут всё по-другому.

Хотя, может быть, у мужских особей иначе? Но они же черви, значит… Тряхнул головой, отгоняя мысли. Возможно всё, поэтому буду готовиться к разным вариантам.

Ждать или действовать? Второе однозначно. Я твёрдо решил разобраться с Рязановым сегодня же ночью. Вернулся в свой кабинет, собрал несколько артефактов из тех, что могли пригодиться, и направился к тайному проходу.

Открыл дверь в свою землянку, обнаружив там возбуждённого Смирнова. Мужик взмахнул руками, чуть не сбив колбу со стола:

— Павел Александрович! Я провёл ещё несколько испытаний с манапылью! Если добавить её в концентрированном виде к ткани степных ползунов, то…

— Игорь Николаевич, я тут скоро с гостем пожалую, — прервал восторженную речь.

— Но… — развёл руками мужик, показывая на следы нашей работы, беспорядочно разбросанные по лаборатории.

— Нам его допросить нужно будет. И ещё тонкость: я не уверен, что это за существо. Возможно, хемофаг, — добавил, наблюдая, как радостное выражение на его лице сменяется недоумением.

— Кто? — глаза Смирнова расширились от непонимания.

— Тварь одна, очень опасная. Поэтому вот вам, — передал ему банку со спиртом из своих запасов. — В любой непонятной ситуации заливайте всё, что будет на вас нападать, этим.

Отец Ольги принял от меня ёмкость, выпучив глаза. Его руки дрожали, а бледное лицо стало ещё бледнее.

— Да не переживайте, — попытался успокоить его. — Всё должно пройти спокойно. Это так, на крайний случай.

— А что происходит? — проглотил ком в горле мужик, тряся немного банку.

— Я бы и сам хотел это знать… — покачал головой. — Вот и разберёмся.

Выпустил паучков и разместил несколько внутри землянки. Маленькие стражи заняли стратегические позиции под потолком и в тёмных углах, готовые в любой момент атаковать по моему приказу.

Вернулся в казарму. Заметил, как один из дежурных вытянулся при моём появлении:

— Господин капитан, всё спокойно. Никаких происшествий, — отрапортовал он.

Кивнул ему и прошёл к койке Рязанова. Склонился над спящим графом:

— Рязанов, проснись, — негромко произнёс, тряхнув его за плечо.

Граф моментально открыл глаза — слишком быстро для человека, погружённого в глубокий сон. В его взгляде не было ни капли сонливости, только острая, холодная настороженность. Он зевнул, но это выглядело как хорошо отрепетированный жест.

— Зайди ко мне в кабинет через пять минут, — приказал, не давая возможности задать вопросы.

Рязанов молча кивнул, сел на койке и начал натягивать сапоги. Я вернулся к себе, проверил артефакты и приготовился к встрече. Через заметно больше пяти минут в дверь постучали. Три коротких удара.

— Войдите, — ответил, располагаясь за столом.

Рязанов вошёл, аккуратно прикрыв за собой дверь. Он был полностью одет, застёгнут на все пуговицы, словно собирался на парад, а не поднят среди ночи. Его лицо не выражало никаких эмоций, только привычная маска вежливого внимания.

— Слушай, давай упростим жизнь и тебе, и мне, — начал я, глядя ему прямо в глаза. — Просто скажи, что ты тут делаешь.

— Вы знаете, что я не могу, — пожал плечами Рязанов с едва заметной улыбкой.

— Ну, тогда, может быть, поведаешь, что ты такое? — склонил голову, внимательно наблюдая за его реакцией.

Рязанов стоял неподвижно. Слишком неподвижно. Человек обычно хоть немного, но двигается — дышит, моргает, переносит вес с ноги на ногу. Граф же застыл, словно статуя. Его глаза, обычно невыразительные и холодные, уставились на меня. В них не было страха или удивления — только странное, тягучее внимание хищника, оценивающего добычу.

— Не понимаю, о чём вы, господин капитан, — произнёс он наконец. Голос звучал ровно, без единой эмоциональной нотки.

— Брось, — махнул рукой. — Я знаю, что мой яд на тебя не действует. Знаю, что ты встречаешься с Рудневой. И догадываюсь, что ты не тот, за кого себя выдаёшь.

Выражение лица графа не изменилось, но что-то промелькнуло в его глазах — чужое и совершенно нечеловеческое. На мгновение радужки словно засветились изнутри, едва заметно, на грани восприятия. Будто под человеческой оболочкой скрывалось нечто иное, и сейчас оно выглянуло, чтобы оценить ситуацию.

— Вы устали, барон Магинский, — медленно произнёс Рязанов, делая полшага назад, ближе к двери. — Давайте отложим этот разговор до утра.

Его движение было плавным, почти змеиным. Так не двигаются обычные люди. Военные — да, их учат перемещаться экономно, без лишних движений. Но это было что-то другое, неестественное.

— Думаю, нет, — покачал головой, незаметно сжал артефакт рукой.

Этого хватило. Я не стал ждать. Одним молниеносным движением провёл рукой под столом и активировал артефакт парализации. Волна энергии прокатилась по комнате, ударилась о стены и вернулась, складываясь в плотный кокон вокруг графа.

Рязанов застыл, замерев в неестественной позе. Теперь его глаза светились явно — два бледных фонаря, полных ярости и удивления. Не голубоватый свет, как у обычных магов, а что-то другое — белое, с желтоватым оттенком, похожее на сияние далёких звёзд.

— Вот так-то лучше, — кивнул я, обходя стол.

Подойдя ближе, заметил, что кожа Рязанова стала странно полупрозрачной. Сквозь неё просвечивали не кости или вены, а какие-то светящиеся линии, напоминающие схему энергетических каналов из учебника по магии. Но такого я раньше не видел. Пораскинул мозгами: «За всё время пребывания в этом мире мне встречались разные существа: перевёртыши, хемофаги…».

Схватил окаменевшее тело графа. Странно лёгкий, словно внутри пустота или… Может, там вообще ничего не нет?

Поднёс руку ко рту и носу пленника — не дышит. Совсем. Сердце не бьётся. Что за чертовщина?

— Пять секунд, — пробормотал я, зная, сколько продержится артефакт. Его сила уже истощалась, судя по тому, как начали снова двигаться пальцы графа.

Активировал ещё один, подхватил Рязанова под мышки. Открыл потайную дверь. Затащил окаменевшее тело внутрь и закрыл позади себя. Тащил Рязанова по узкому туннелю к землянке, мысленно считая секунды. Артефакт не продержится долго, а мне нужно успеть доставить его в подготовленное место.

Туннель казался бесконечным. Земляные стены поблёскивали от влаги, собирающейся в капли и сочащейся вниз.

Пот заливал глаза, но я продолжал двигаться. Рязанов становился всё тяжелее с каждым шагом. Или это мои руки устали? Светящиеся линии на его коже то ярко вспыхивали, то приглушались, словно пульсировали в такт какому-то внутреннему ритму. Тело Рязанова начало дёргаться.

— Пять… четыре… — шептал я, зная, что действие артефакта скоро закончится.

Мысли проносились в голове с бешеной скоростью.

Граф дёрнулся в моих руках, его ладонь сжалась в кулак. Ещё немного, и он освободится от действия артефакта. Я ускорил шаг, переходя почти на бег. Земля осыпалась с потолка от моих быстрых движений, падая за воротник и волосы.

Показалась дверь в землянку. Смирнов испуганно вжался в угол, увидев меня, тащащего обездвиженное тело графа. Его глаза расширились от ужаса, а руки вцепились в стол так, что побелели костяшки.

— Что это? Что это такое⁈ — выкрикнул он, указывая дрожащим пальцем на светящееся тело Рязанова.

— Наш гость, — бросил я, укладывая графа на стол, предварительно освобождённый от колб и реторт.

— Два… один…

Рука Рязанова дёрнулась, затем другая. Пальцы начали двигаться, сжиматься, выгибаться под неестественными углами. Его тело извивалось, пытаясь освободиться от невидимых пут артефакта.

Активировал ещё один артефакт парализации, чтобы продлить эффект. Волна энергии снова захлестнула графа, но на этот раз влияние было не таким сильным. Он продолжал двигаться, хоть и медленнее, как будто его тело сопротивлялось воздействию.

— Восемь… семь…

Достал из внутреннего кармана небольшую флягу, внутри плескался спирт. Вылил жидкость на рожу и тело графа.

— Что происходит? — крикнул Смирнов, переводя взгляд с меня на Рязанова и обратно. — Это какой-то монстр? Он… светится.

— Шесть… пять…

Четвёртый артефакт уже был наготове. Смирнов в своём углу дрожал. Сжимал банку со спиртом как последнюю надежду на спасение. В его глазах читался настоящий ужас. При этом он не мог отвести взгляд от светящегося тела графа.

— Четыре…

Глаза Рязанова горели, как два солнца, невыносимо яркие в полумраке землянки. Что-то я не припомню такого у прошлого хемофага. Перевёртыши тоже не могли светиться. Что же он такое?

Сияние усиливалось, становясь почти невыносимым для глаз.

— Тащи спирт! — крикнул я Смирнову, удерживая пленника на столе.

Руки графа продолжали двигаться вопреки действию артефакта. Его пальцы выгибались в разные стороны, почти на сто восемьдесят градусов, скручивались, словно корни дерева, ищущие воду.

— Сей-час… — неуверенно ответил мужик и побежал ко мне, спотыкаясь от страха.

Банка в его руках дрожала, расплёскивая драгоценную жидкость. Глаза Смирнова, расширенные от ужаса, не отрывались от фигуры на столе. Казалось, он вот-вот потеряет сознание, но держался из последних сил.

Схватил банку из его трясущихся рук. Резкий запах спирта ударил в нос. На мгновение перебил запах сырости и странный, металлический аромат, исходящий от тела Рязанова.

Я наклонился над графом, стараясь удерживать его голову одной рукой. Глаза, горящие нечеловеческим светом, уставились прямо на меня. В них не было испуга или боли.

Влил в рот Рязанову неразбавленного спирта. Граф подавился, закашлялся. Ещё бы — отборная бормотуха. Действие артефакта закончилось, но я был готов к этому. Держал банку, намереваясь влить ещё.

В этот момент Рязанов хотел что-то сказать. Его рот открылся, и я готов поклясться, что оттуда донёсся не человеческий голос, а странный, скрипучий звук, напоминающий треск льда на реке ранней весной.

— Твоя… смерть… уже… — успел произнести он, прежде чем я влил ещё порцию спирта.

Смирнов сделал шаг назад, его глаза были полны ужаса:

— Что он сказал? Что он сказал⁈ — повторял мужик, словно заведённая игрушка.

Но ничего не происходило. Никакого разложения, которое я ожидал увидеть у хемофага. Никакой трансформации, как у перевёртыша. Просто человек, который давится спиртом и…

В этот момент Рязанов взлетел. Да, именно взлетел, сука. Его тело оторвалось от стола, зависнув в воздухе на высоте примерно полуметра. От него начал распространяться свет, словно он был светильником. Яркое, почти невыносимое сияние заполнило всю землянку.

Я отступил на шаг, прикрывая глаза рукой от нестерпимого света. Смирнов завизжал, упал на колени, пытаясь заползти под стол. Его очки грохнулись на землю.

— Что происходит⁈ — кричал он, скрючившись и закрыв голову руками. — Что это такое⁈ Кидайте в него спирт!

— Не поможет, — сморщил я лицо. — Это не хемофаг и вообще хрен знает, что…

Глава 11

Светящееся хрен пойми что висело в воздухе. Тело Рязанова, если его ещё можно было так называть, излучало нестерпимо яркий свет, заполнявший всю землянку. Смирнов что-то бормотал себе под нос. Даже сквозь неистовое сияние я видел, как трясутся его плечи. Бедолага явно не был готов к такому представлению. Впрочем, я тоже.

Специально не атаковал. Надеялся исследовать или допросить существо. Хотелось понять, что это такое, откуда взялось и какие цели преследует. Но, судя по тому, что происходит сейчас, моя последняя надежда мгновенно сгорела синим пламенем.

«Атакуйте», — мысленно приказал монстрам, сидевшим по углам землянки.

Морозные паучки синхронно спрыгнули со своих мест. Восемь лап каждого отрывисто замелькали в полумраке, когда они бросились в атаку. Первый залп паутины сорвался с их желез, и тугие белые нити со свистом рассекли воздух.

Но всё пошло через одно место. Паутина сгорела, даже не долетев до цели, просто… превратилась в пепел в воздухе.

— Хреново… — процедил сквозь зубы.

Паучки снова приготовились стрелять, но я остановил их взмахом руки. Было очевидно, что этот метод не сработает. Настало время сменить тактику.

Сконцентрировал в ладонях магию льда, ощущая знакомый холод, растекающийся по кистям. Моментально кожа покрылась инеем, а с кончиков пальцев срывались крошечные снежинки. Выдохнув облачко пара, я выпустил магию. Шипы, копья — всё, на что был способен. Ледяные снаряды веером вылетели из моих рук и устремились к светящемуся существу. Они должны были пронзить его, обездвижить, причинить хоть какой-то вред.

Ноль эффекта. Лёд испарялся при соприкосновении с невидимым щитом, никак не влияя на зависшее в воздухе тело. Даже не достигал его.

— Не этого я ожидал, — пробормотал, переводя дыхание.

Откат от использования большого количества магии был мощным. По мышцам прокатилась волна слабости, а в глазах на мгновение потемнело.

— Плевать. Заларак!

Активировал боевой артефакт. Ощутил, как он отозвался на мой зов. Игла тут же сорвалась с места и устремилась прямиком в долбаный светящийся фонарь. Заларак, в отличие от остальных использованных способов, преодолел невидимый барьер и вонзился в центр свечения.

Вроде бы хрен пойми что замерло. Вибрации от его тела уменьшились, выпускаемая энергия тоже снизилась, но незначительно. Вот только этого было недостаточно.

Я выругался, вытирая пот со лба. В землянке стало невыносимо жарко, словно мы оказались внутри гигантской печи. Существо, застывшее в воздухе, продолжало излучать не только свет, но и тепло. Каждый вдох обжигал лёгкие.

— Давайте ещё! — рявкнул я паукам, которые только оправились после неудачной атаки.

Восьмилапые создания снова перегруппировались. На этот раз они не стреляли, а пытались окружить светящееся тело. Двигались по стенам и потолку, создавая своеобразное кольцо изо льда вокруг существа.

— Ну, давай, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Чем ещё удивишь?

И существо ответило. Оно выпустило волну энергии — мощный импульс, от которого задрожали стены землянки. Песок посыпался с потолка, а колбы на столе зазвенели, ударяясь друг о друга. Смирнов ещё глубже вжался в угол, закрыв голову руками.

— Твою мать! — выдохнул я, ощущая, как эта волна ударила и по мне.

Пауки сорвались со своих мест, упав на пол с глухим стуком. Они не пострадали, но были дезориентированы внезапным толчком. Я сделал шаг назад, не сводя глаз с явления.

— Удиви! — процедил сквозь зубы и сконцентрировался на источнике.

Нужно было переходить к крайним мерам. Связал своё сознание с пауками, ощутил, как протягивается ментальная нить между нами. Их совокупная магия льда теперь была доступна мне. Я мог направлять её, усиливать, координировать атаки.

Подключил пауков в сеть. Использовал свой источник, чтобы передать им силу. Это опасный приём: концентрация магии может навредить каналам, но выбора не было. Почувствовал, как мой лёд смешивается с их магией, создавая новый, более мощный эффект.

— Сейчас, — шепнул я, выставляя руки вперёд.

Пауки синхронно выпустили волну холода. Не просто отдельные снаряды, а единый фронт морозного воздуха, усиленный моей собственной магией. Температура в землянке резко упала. Вместо жара нас теперь окружал пронизывающий холод. Иней мгновенно покрыл стены и потолок.

Свечение существа начало тускнеть. На его теле появилась ледяная корка, медленно разрастающаяся с каждой секундой. Я усилил поток магии, чувствуя, как опустошается мой источник. Болезненно, но это работало!

— Давайте ещё! — подбодрил пауков, выжимая из них максимум возможностей.

Мои питомцы тоже выкладывались на полную. Их тельца начали подёргиваться от напряжения, кристаллы на спинах потускнели, но мы продолжали атаку, усиливая холод.

Источник таял на глазах. Энергия покидала тело, оставляя лишь болезненную пустоту. Я полностью опустошил запас магии, направляя последние капли сил на создание холода.

Лёд окутал существо, заморозив его буквально на мгновение. Яркий свет, исходящий от него, потускнел, превратившись в мерцание, пробивающееся через толщу льда. В этой временной передышке я получил шанс, который нельзя было упускать.

— Не этого я ожидал, — повторил. — Плевать. Заларак!

Повторно активировал артефакт, направив его на замороженное тело. Игла тут же ушла в долбаный ледяной кокон. На этот раз я почувствовал, как заларак пробил что-то внутри.

Вроде бы хрен пойми что наконец замерло. Вибрации от его тела прекратились. Выпускаемая энергия тоже резко снизилась до минимума. Но в следующее мгновение я ощутил что-то странное через связь с артефактом — какую-то непонятную магию. Она была не похожа ни на один из известных мне видов.

И эта сука решила атаковать мой источник. Ощутил, как чужеродная сила пытается проникнуть в меня. Заполняет пустоту, оставшуюся после использования магии. Внутри будто разгорался огонь, пытающийся выжечь всё на своём пути.

Энергия побежала по моим каналам. И вот тут я чуть не отключился. Их растянуло, мама не горюй. Вспышка боли, кровь из глаз, ушей и носа. Моё ядро начало разбухать, готовое вот-вот взорваться.

— Да хренов тебе пачку! — прорычал я, стиснув кулаки.

Из последних сил сжал своё ядро. Это была очень опасная штука — удерживать источник в сжатом состоянии. Можно повредить сам источник, лишишься магического потенциала — в худшем случае, а в лучшем… Но у меня не было другого выхода.

Долбаная хрен пойми какая магия продолжала лезть внутрь. Я физически ощущал, как она проникает сквозь барьеры, которые пытался установить. Будто тысячи раскалённых игл одновременно впивались в моё сознание.

Заскрипел зубами, стараясь удержать концентрацию. Перед глазами поплыли чёрные точки.

— О! — выплюнул кровь. — Теперь я свечусь…

Место, где был мой источник, вспыхнуло так, что свет пробивался даже через одежду.

Началась настоящая борьба воли: моё сознание против чужеродного влияния. Я чувствовал, как оно атакует защитные барьеры разума, ищет слабые места, пытается подавить мою личность.

Образы вспыхивали в голове — чужие воспоминания, странные видения. Мерцающие города, парящие в воздухе. Существа из света, движущиеся среди звёзд. Знания, от которых плавился рассудок. Я отталкивал их, не позволяя закрепиться в разуме.

Кажется, понял, что происходит, и это меня очень не устроило. Моё тело пытаются захватить, выгнать мою душу. Вот она сейчас просто кричала или это я? Неважно! Сука, боль и внутри, и снаружи…

— Убирайся, — рявкнул я, отбрасывая одно видение за другим. — Прочь из моей головы, из тела.

Холодный пот стекал по спине, рубашка прилипла к коже. Дышать становилось всё труднее, будто грудь сдавили невидимые тиски. Но я продолжал сопротивляться, не позволяя силе захватить контроль.

Чужеродная магия обволакивала мой сжатый источник, полностью окутала каналы. Душа…

Ух ты! Я парю над собой же. В общем, меня начали двигать из моего любимого и уже родного тела. Сознание поплыло, когда попытались заменить собой мою сущность.

— Губу закатай, — ответил я, вот только не уверен, что голосом и вообще в реальном мире.

Сука… Снова эти ворота. В прошлой жизни, после того, как мы убили с демоном друг друга, я тоже в них полетел.

Уставился на своё тело: мой источник ещё мой. Приказал ему сжаться до точки. Судя по всему, это сработало, и меня обратно засосало в тело.

Заларак продолжал свою работу. Я чувствовал, как артефакт вгрызается всё глубже в цель. Он был единственным моим оружием, способным причинить вред этому существу. И я направлял через иглу последние крупицы своей воли.

Время словно растянулось. Не знаю, сколько продолжалась эта битва — секунды или вечность. Я балансировал на грани потери сознания, удерживая свой разум от поглощения чужеродной сущностью.

А потом заларак настиг свою цель. Почувствовал, как артефакт проник в самое сердце существа, нарушил какой-то важный баланс внутри него. Связь, установившаяся между нами, передала мне отголосок боли — не человеческой, а какой-то иной.

Вибрации от тела существа уменьшились до минимума. Выпускаемая энергия тоже почти иссякла. Свет, исходивший от него, начал меркнуть, превращаясь из ослепительно-яркого в тусклое свечение.

Рязанов — или то, что было в нём — начал медленно гаснуть. Лёд, окутывавший парня, потрескался и осыпался на землю хрустальной крошкой. Тело, висевшее в воздухе, потеряло опору и рухнуло вниз, ударившись о земляной пол с глухим стуком.

А потом я рухнул следом не в силах больше поддерживать сознание. Темнота поглотила меня, даруя долгожданное избавление от боли и борьбы.

* * *

Перед сознанием плыли какие-то обрывки. Я уверен, что в своём теле. Скорпикоза мне в жёны! Получилось… Это было на грани.

Открыл глаза и тут же зажмурился от тусклого света керосиновой лампы, показавшегося после темноты нестерпимо ярким. Над головой склонилось озабоченное лицо Смирнова. Его очки съехали на кончик носа, а руки дрожали. Он удерживал мою голову, вливая какую-то жидкость мне в рот.

Зелье? Да, точно оно, вон как энергия растекается по телу. Закрыл на мгновение глаза. Заглянул в себя и мысленно выругался пятиэтажным матом. Вот это меня потрепало…

Источник постепенно расширялся. Каналы в трещинах. Магия? Магия моя на месте. Ранг я не понизил. Фух! Вот об этом переживал больше всего. Особенно учитывая, как мне непросто их поднять в целом. Потребуется время на восстановление.

Мысленно пробежался по телу: вроде бы повреждений фатальных нет.

— Павел Александрович, — произнёс Смирнов с облегчением, заметив, что я очнулся. — Как вы себя чувствуете?

Сглотнул горьковатую жидкость. По вкусу — смесь из нескольких зелий сразу, не самый приятный коктейль.

— Никак, — ответил честно, пытаясь оценить своё состояние.

Странное ощущение. Ни боли, ни дискомфорта — просто пустота внутри. Словно часть меня выгорела в битве с этим существом. Источник был полностью опустошён, магические каналы не наполнены и безжизненны.

— У вас что-то болит? — продолжал допытываться мужик, тревожно вглядываясь в моё лицо.

— Нет, — мотнул головой, и мир слегка покачнулся перед глазами.

На удивление это было правдой. Никаких, сука, ощущений! Вообще. Только слабость от пустого источника. Будто всё тело онемело и я смотрел на него со стороны, не чувствуя ни рук, ни ног.

— Я влил в вас почти тридцать бутыльков восстановления магии, — заявил отец Ольги, поправляя очки.

Тридцать? Впечатляет. Сейчас я чувствовал, как зелья просто исчезают в пустоте, не принося ожидаемого эффекта. Словно мой источник превратился в бездонную яму. Куда уж больше? И так жрёт за три вида магии. Ладно, потом с этим разберусь.

— Благодарю, — кивнул, пытаясь приподняться на локтях. — Где это?..

— Валяется вон там, — указал он рукой в сторону дальнего угла землянки.

Проследил за его жестом. В полумраке виднелось что-то похожее на человеческую фигуру, но неподвижное, с неестественно застывшими конечностями. Каменная статуя? Неужели?..

Я попытался встать. Смирнов поддержал меня под локоть, помогая обрести равновесие. Ноги были будто ватные, колени подгибались. А голова кружилась с такой силой, что едва не рухнул обратно.

— Осторожнее, — предупредил меня мужик, крепче сжимая руку. — Вы потеряли много сил.

— Хорошие у нас гости… — нервно улыбнулся я, делая первый неуверенный шаг.

— Да уж, — пробормотал Смирнов, поддерживая меня. — Никогда такого не видел. И видеть не хотел.

Мы вместе подошли к тому, что осталось от графа Рязанова. Я не поверил своим глазам. Вместо человека на полу лежала каменная статуя, в точности повторяющая все черты своего прототипа. Серый камень, холодный и безжизненный, с застывшим выражением ярости на лице.

Чтобы убедиться, я отломал ему один из пальцев, ничего не смог с собой поделать. Из-за этого урода я чуть не помер, рискнул источником и едва не лишился рассудка. Да моё тело было на кону! Маленькая месть казалась вполне оправданной.

Каменный палец отломился с сухим треском. Внутри не было крови, плоти или костей, только тот же серый камень. Сущность, бывшая Рязановым, полностью трансформировалась в неорганический материал.

Смирнов тут же схватил объект для исследований. Он убежал с куском камня в виде пальца к столу, забыв про свой недавний страх. Я же уселся рядом со статуей. Отец Ольги уже доставал увеличительное стекло и какие-то реактивы.

— Твою мать! — выдохнул я, осознав новую проблему. — И как мне теперь объяснить исчезновение Рязанова?

Да уж, это была не та мелочь, которую можно замять. Граф, пусть и временно приписанный к моему отряду, являлся земельным аристократом. Его исчезновение вызовет кучу вопросов, расследований и подозрений. А в моей подземной лаборатории находится каменная статуя, бывшая когда-то этим самым графом.

Вспомнил предостережение от Рудневой. Она сказала, что за Рязановым стоят серьёзные силы. И вот теперь всё пошло немного не по плану. Новый вид твари. Светящийся и крайне мощный. Я даже не мог оценить её потенциал, когда она сияла. И что за магия такая была?

Тёр лицо и размышлял. Ситуация вызовет определённые проблемы. И тут не моя вина, а того, кто отправил меня в этот мир. Урод криворукий, мог бы инструкцию выдать. Как я могу строить планы, когда столько неизвестных? Причём постоянно.

Выдохнул. Что-то накатило. Молодое тело, как бы я его ни сдерживал, требует своего. Подвигов на пятую точку, дам разных и много, и сон, а ещё еду. Ничто человеческое мне не чуждо, даже когда я по уши в дерьме.

Мозг уже работал на полную. Требовалось решить несколько проблем. Первая — объяснить исчезновение Рязанова, чтобы не вызвать подозрений в свою сторону. Дальше — понять, что за хрень оно было.

Перешёл к следующему этапу анализа: выяснить что они хотят и чего добиваются. Это так, на будущее. Новый игрок на доске, и хотя бы примерно понимать мотивы не помешает. То, что я их враг — это факт, тут сомневаться не приходится. Где там мой список недоброжелателей? Пора вписать ещё одну строчку. Нервно усмехнулся.

Топоров. Вообще нет идей, как его проверить, и нужно ли мне это? Ещё одну такую битву сейчас не вытяну.

Амбивера… Там мне что-то написали про расположение, если я откажусь от того, о чём попросили. Почему-то я думаю, что это о князе и моих планах. Вот же твари! Плевать, добьюсь своего собственными руками. Никому подчиняться не собираюсь, но и действовать бездумно тоже не буду.

Мысли скакали из стороны в сторону, оценивая всё и сразу. Привычка, сформированная ещё в прошлой жизни. Развитая способность, благодаря которой я многого добился.

Почти все могут последовательно думать о каждой проблеме. Я способен вот такими скачками собирать картину в целом. Так, что у нас там дальше?

Сосулькин. Нужен он или нет? Майор хотел меня использовать, а теперь я ему могу помочь. Получить должника? Стоит это усилий и проблем?

И ведь это только вершина списка задач и сложностей. Нужно вывести взвод и показать кое-что туркам. Засветиться и повесить на свою спину мишень. Распространить зелья для армии от степных ползунов. А ещё и мои собственные планы. И их не меньше. Броня из кожи степных ползунов, авторитет в армии, получить титул и всё остальное.

Достал из пространственного кольца лечилку и выносливость. Сел прямо на земляной пол и начал глушить зелья одно за другим. Продолжал собирать мысли воедино. В целом есть кое-какие идеи. Сложно, больно, рискованно, как и всегда.

— Павел Александрович! — отвлёк меня от раздумий Смирнов. — Подойдёте?

Я кивнул и поднялся. Ноги уже почти не дрожали: зелья начали действовать, возвращая физические силы. На столе под увеличительным стеклом и с кучей реагентов отец Ольги заканчивал свои исследования и довольно скалился. Не узнаю его. Что-то животное появилось во взгляде мужика — азарт исследователя, столкнувшегося с чем-то невиданным.

— Это… — он поднял палец, сделав театральную паузу. — Я не знаю, что это. И кем было существо до того, как и причину, почему превратилось в камень.

— Блеск, — показал большой палец, не скрывая сарказма. — Очень конструктивно и, главное, полезно.

— Но! — снова сделал паузу мужик, не обращая внимания на моё замечание. — Этот материал — чистейшая энергия. Нет, не так. Это запечатанная чистая энергия. По факту что-то типа магических кристаллов, только в другой форме.

— Тело — магический кристалл? — поднял бровь, рассматривая отломанный палец под увеличительным стеклом.

— Почти да, — закивал мужик, его глаза за стёклами очков блестели от возбуждения. — Но есть одна сложность: вытащить эту силу не получается.

— Вот так всегда… — покачал головой, чувствуя разочарование. — Только я решил, что заполучил подарок, как сразу облом.

Внутренний хомяк разочарованно пискнул. Да уж, потрясающий источник энергии, который невозможно использовать, — это даже не насмешка судьбы, а прямое издевательство.

— Нужны дальнейшие исследования, — попытался подбодрить меня Смирнов. — И необходимо узнать об этих существах больше: кто, что, где, как и всё остальное. Это очень нам поможет.

— Понятно, — кивнул я. — Исследуйте, но только в свободное время. Сначала дела.

— Хорошо, — тут же согласился мужик. — Садитесь!

И вот из меня снова качают кровь. Ух… В глазах потемнело. М-да, идеальный момент выбрал для донорства.

Пока Смирнов наполнял флакон моей кровью, я размышлял о случившемся. Вместо конфетки после сдачи драгоценной жидкости пил лечилку и всё остальное, что могло восстановить мои силы.

Закончив с кроводачей, подошёл к статуе без пальца и спрятал её в пространственном кольце. Очень надеялся, что она мне послужит.

А теперь пора найти заларак. Почему-то артефакт не откликался на мой зов. Я обошёл всю землянку, тщательно осматривая место, где висел граф.

— Ну где же ты? — спросил вслух, вглядываясь в каждый сантиметр пола.

Что-то блеснуло в углу. Я опустился и поднял свою иголочку. Она! Но сердце болезненно сжалось, когда осмотрел артефакт. Обычное сияние пропало, а сам металл потускнел и покрылся мелкими трещинами.

Открыл рот и… сдерживая эмоции, подошёл к Смирнову.

— Он? — протянул артефакт на раскрытой ладони.

— Испорчен, — покачал головой мужик, внимательно осмотрев заларак. — Сильно повреждён. К сожалению, его не восстановить.

Хомяк внутри бился в истерике. Мой заларак, сколько я с ним прошёл, и теперь всё? Сука! Прикипел к этой чудесной иголке, не раз спасавшей мою шкуру. А сейчас остался без одного из своих главных козырей.

— Найди способ использовать энергию в камне! — повторил отцу Ольги, сжимая повреждённый заларак в кулаке.

— Но у вас есть ещё один! — напомнил он мне, пытаясь успокоить.

Верно, у меня был запасной, но его предстоит активировать и настроить. А без рабочего оружия я не сдвинусь с места. Рисковать нельзя, особенно когда вокруг такое творится.

Мы повторили процедуру, которую когда-то я проделывал в своём особняке, — активизацию артефакта. Вылили кучу моей крови, вот прям столько же, сколько взяли для зелья. Я выпустил яд, лёд, даже подчинение монстров. Надеялся, что эта версия будет ещё мощнее предыдущей.

Но артефакт просто отказывался установить связь со мной. Это злило. Я уже начал грешить на то, что мои алхимики-артефакторы где-то напортачили с изготовлением. Или, может, встреча со светящимся монстром как-то повлияла на способность подключаться к артефактам?

Час! И ничего. Я опустошил свой не самый полный источник четыре раза. Держал иголку в руках, дул на неё, разговаривал, как с живой. Никакого эффекта.

Смирнов, которого я оторвал от работы, вспотел от разных попыток мне помочь. После встречи со «светлячком», так я назвал тварь, которая была в Рязанове, мне отчаянно нужно было оружие. Беспокойство не покидало, а где-то внутри ворочалось предчувствие беды.

Через час должно было наступить утро. Пришлось прерваться. Есть насущная проблема — правдоподобное исчезновение Рязанова. А чтобы всё это сделать красиво, придётся устроить представление.

Свернул в туннеле и вышел из лаборатории. Мне требовалось кое-что особенное для плана. Вытащил из пространственного кольца морозного паука и забрался на его тело. Рядом материализовал ещё одного, и мы отправились на прогулку.

Обошли весь гарнизон. Держались в тени и оставались незамеченными. Я искал подходящий материал для своей инсценировки. Но сегодняшний бой оказался не такой удачный, как надеялся.

Вскоре удача всё же улыбнулась. Я обнаружил несколько тел мёртвых турков. Присмотрел себе одно. Судя по разговорам солдат, которые стояли рядом, это пленный, не переживший допрос. Его как раз собирались сжечь вместе с другими трупами.

Я расположился у края оврага и наблюдал, как двое солдат тащили тела к общей яме. Среди них был и мой турок — достаточно схожего телосложения с Рязановым, чтобы подмена не бросалась в глаза.

Дождался, когда его бросят в яму вместе с другими умершими противниками. Военные, занимавшиеся этим, отвернулись, чтобы покурить и переброситься парой слов.

Я же мысленно отдал приказ пауку. Многоглазый спустился в яму одним ловким движением. Вытащил тело и забросил его себе на спину, при этом не произвёл ни звука. Я оглянулся. Солдаты продолжали курить, не подозревая о краже. Одним меньше, одним больше — не заметят.

Мы направились обратно в лабораторию, через неё проникли в туннель и оттуда вернулись в мой кабинет. Столько сложностей… Если бы дозорные не видели, что Рязанов вошёл ко мне, было бы проще.

Положив тело на пол, я приступил к переодеванию. Стащил с турка его тряпки и облачил в русскую форму. У меня есть запас для солдат, и я несколько штук переместил в пространственное кольцо. Поднял турка. Повернул спиной к двери, чтобы не были видны чужие черты лица.

Когда закончил с этой частью, заморозил труп, чтобы тот мог стоять в естественной позе. Зафиксировал тело слоем льда. Так оно не упадёт и не развалится до нужного момента. Но это только часть всего представления. Теперь нужны зрители, и придётся потерпеть боль.

Выпустил Ма и Па за стенкой своего кабинета. Дал им чёткие указания, что делать и когда начать. Теперь ещё несколько детишек-паучков направил в стратегические места. Убрал тех, что охраняли потайной вход. Огляделся: вроде бы почти всё готово.

— Знал бы ты, Рязанов, на какие жертвы я иду ради тебя, — хмыкнул, оглядывая результат своей подготовки.

Стоп… Можно ли из ситуации получить чуть больше, чем просто исчезновение графа? Потёр виски, перебирая варианты: «Придётся забрать ставки».

Выглянул из своего кабинета и приказал дозорным будить солдат.

— Всех поднять! Тревога! — скомандовал я. — Чтобы через три минуты были готовы!

Сонные и недовольные солдаты начали выбираться из коек, ругаясь и спрашивая друг друга, что происходит. Я прошёл вдоль рядов, отдавая отрывистые команды и создавая атмосферу срочности.

А сам тем временем оказался рядом с Вороновым. Толкнул бывшего аристократа, который пускал слюни на подушку и что-то бормотал о еде во сне.

— Что? — открыл он мутные глаза, не понимая, что происходит. — Я буду мясо.

Я вытащил кольцо Амбиверы. Надеюсь, не ошибся в своих расчётах. Если в нашем отряде есть ещё представители ордена, Воронов должен быть одним из них. Во всяком случае, всё указывает на это. Как, почему, когда и всё остальное я узнаю у него позже.

— Видишь! — ткнул ему в рожу золотое кольцо с двумя змеями.

— Что? — мотал он головой, пытаясь сфокусировать взгляд на предмете.

— Мне нужно поговорить с кем-то из вас, кто тут есть и решает вопросы, — продолжи настойчиво. — Я кое-что узнал у Рязанова про Топорова и предателей в армии.

— Павел Александрович, вы о чём? — тряхнул головой пацан, окончательно просыпаясь.

М-да, похоже, я ошибся. Воронов либо не член ордена, либо очень хорошо притворяется. В любом случае времени на проверку уже не оставалось.

Дёрнул щекой и вернулся в свой кабинет. Посмотрел на труп турка, замороженный и переодетый в русскую форму. В тусклом свете керосиновой лампы иллюзия могла сработать — по крайней мере, на те несколько секунд, которые мне требовались.

— Думаешь, я хочу? — спросил у безмолвного трупа. — Но другого выхода нет.

Открыл дверь, чтобы все видели нас с «Рязановым». Он стоял спиной, а я перед ним.

— Ты охренел? — крикнул я. — Совсем уже забываешься, кто ты и где находишься? Да я тебя заставлю копать сортир с утра до вечера, а потом его ещё и убирать!

Судя по тому, как все обернулись, я привлёк внимание зрителей и свидетелей. А теперь приступим к самой неприятной части моего плана. Отдал приказы своим паукам, спрятанным за стенами кабинета.

За нашей казармой послышались крики:

— Монстры!

— Враг!

— Нападение!

Детишки начали творить хаос в самой казарме: паника, неразбериха. И все рванули к оружейной. Идеально.

Я достал атакующий артефакт. Активировал его, поместив прямо между нами. Прогремел взрыв, кожу обожгло огнём. Паучок выплюнул паутину и потащил меня внутрь казармы. Скорости добавила ударная волна. Я выставил стену льда, чтобы сдержать разрушения, но не успел. Запечатанный ветер, сука… Почти всю кожу с рук снял. Яркая вспышка, ещё взрыв…

Глава 12

Я пришёл в себя в медчасти. Если быть точнее, то и не выключался. Просто дремал и восстанавливался после встречи со «светлячком». Хотел бы сказать, что это было неделю назад, но нет, всего пара часов.

Тело ломило, хоть и терпимо. Ожоги на руках уже затянулись розовой кожицей, лицо больше не горело. Зелья творили чудеса, особенно в таких количествах, что я недавно выпил.

Судя по свету, который падал из окна, сейчас уже утро. После битвы со светящимся монстром, прикидывающимся Рязановым, я чувствовал себя выжатым как лимон. Такое случалось и раньше, но сейчас было хуже. Намного хуже. Источник медленно приходил в норму. Каналы ещё саднило, словно по ним прошлись наждачной бумагой. Впрочем, ничего критичного.

Хотя заларак… Внутренний хомяк снова заскулил. Жалко, до безумия жалко. Но тут ничего не поделаешь. Тем более, что от Рязанова осталась только каменная статуя, а это уже неплохая компенсация.

Повернул голову. Рядом с койкой на табуретке сидел Коля Костёв. Пацан что-то писал на мятом листе бумаги, пристроив его на колене. Губы парня беззвучно шевелились, будто он проговаривал написанное. Судя по всему, очередное письмо родителям. Сочинял какую-нибудь героическую историю о своих подвигах.

Я понаблюдал за ним некоторое время. Костёв — определённо неплохое моё вложение. Ещё поднатаскать, укрепить и можно будет взять в род. Тряхнул головой.

Сейчас нужно проверить, насколько было убедительным моё представление. В идеале кабинет должен был полностью сгореть вместе с телом турка. Паучок тогда вытащил меня быстро, а я успел поставить достаточно мощную защиту. Она сконцентрировала пламя внутри помещения, не дав ему распространиться.

Ещё и чан с разбавленными зельями заморозил: не хочу попусту тратить свои ресурсы. В том числе человеческие — работу Смирнова, моих людей, монстров. Времени делать новое зелья для всего взвода нет, да и у отца Ольги сейчас много задач.

— Павел Александрович! — заметил меня Коля и подскочил к койке.

Он выглядел не уставшим, но глаза покраснели. Под ними залегли тёмные круги. Ещё и так близко подошёл, что даже не могу сфокусироваться на физиономии.

— Отойди, — поморщился от его напора. — Докладывай!

— Может быть, вам стоит?.. — начал он, но я оборвал.

— Давай я сам буду решать, что мне стоит, а что нет.

Костёв сглотнул, явно нервничая.

— Случилось нападение турков, — начал он. — Во всяком случае, так все говорят. Целились в вас, хотели уничтожить. Врагов было несколько, они использовали какой-то артефакт неизвестный. Определить мы не смогли.

Я сдержал улыбку.

— Дальше? — кивнул, когда он сделал паузу.

— Казарма цела. Только ваш кабинет… — опустил голову пацан. — Он полностью сгорел. И…

— Хватит сопли по тарелке размазывать, — нетерпеливо поторопил его. — Мне что, из тебя тянуть нужно?

— Лейтенант… Рязанов, граф… — наконец проглотил Костёв, комкая в руках листок с письмом. — Он погиб, сгорел. Даже от костей почти ничего не осталось.

Отлично! Еле сдержал новую улыбку. Стоило расцеловать моих новоявленных артефакторов. Вот это атакующая штука! Не могу дождаться, когда использую её на поле боя.

— Кто-то из офицеров занимается вопросом? — уточнил, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица.

— Полковник Топоров, — тут же ответил Коля. Его голос дрогнул при упоминании мужика.

Вот оно что… Может, конечно, просто совпадение, но это ещё один плюсик в копилку моей теории.

— Он рвал и метал, кричал на всех, — продолжил Костёв. — Обвинил нас в том, что мы просрали врага, а вы беспечный капитан. Что из-за нас и вас… мы чуть все не погибли. Мол, нам повезло, что атака была на командира и что вы маг.

— Ожидаемо, — спокойно отреагировал на новость.

— Он хотел поговорить, но вы были без сознания, — Коля сжал кулаки. — Вы пострадали! По факту, если бы не ваша помощь,. то многие бы погибли. Та стена изо льда спасла всех. А выглядит так, будто вас хотят обвинить. Что это значит? Как вообще такое возможно?

— Не ломай себе голову, — хмыкнул. — Всё нормально.

Поднялся с кровати. Тело ответило ноющей болью, но терпимо — зелья сделали своё дело. Конечно, после столь серьёзной магической атаки и взрыва полное восстановление займёт время. И тут всё из-за Рязанова, вытянул он из меня жизнь. В прямом смысле слова вытянул.

— Господин! — подскочил Коля, будто собирался подхватить меня, если упаду.

— Успокойся, — остановил его поднятой рукой. — Со мной всё в порядке. Сейчас отчитаюсь перед Топоровым, отстроим казарму и будем готовиться к бою, — посмотрел ему прямо в глаза. — Передай мой приказ: всем на тренировку. Живо!

Костёв смотрел на меня с нескрываемым восхищением, будто я был каким-то героем из сказок. Впрочем, именно так сейчас и выглядел со стороны — капитан, чудом выживший после покушения, готовый снова вести людей в бой.

Я отыскал свой обгоревший китель. Ткань обуглилась на рукавах, кое-где зияли дыры. Плевать! Так даже лучше, ведь боевые шрамы добавляли достоверности.

Врач медчасти — пожилой мужчина с седой бородой — попытался меня остановить.

— Куда собрались? — хмуро спросил он, загораживая дверь. — Вам нужен отдых.

— Отдыхать будем на том свете, — отодвинул его. — Благодарю за лечение, но дел много.

Старик хотел возразить, но, видимо, заметил что-то в моём взгляде. И отступил без дальнейших пререканий.

Я вышел на улицу. Свежий утренний воздух ударил в ноздри. В лагере уже кипела жизнь. Солдаты сновали туда-сюда, офицеры выкрикивали команды, где-то гремели котелки полевой кухни. В воздухе витал запах дыма, жареного мяса и потной формы. Обычное утро на фронте.

Направился в сторону офицерских палаток, но не слишком быстро. Мне нужно было оценить реакцию окружающих. Всё ли получилось так, как я планировал?

Солдаты, проходившие мимо, бросали в мою сторону заинтересованные взгляды. Некоторые даже останавливались, чтобы проводить глазами. Шёпот следовал за мной по пятам, как тень.

— Это на него турки устроили нападение, — долетело до ушей.

— Ничего удивительного, — ответил кто-то. — Сопляк с личным взводом и никому не подчиняется…

— Да! Он или чей-то родственник, — подхватил третий голос, — кого-то очень важного…

— Или монстр! И это в таком-то возрасте, а что будет потом? — высказали новое предположение.

— А вы слышали, что он чудом избежал взрыва? — вмешался ещё один. — Так к тому же умудрился своих людей защитить…

— Мне бы такого капитана, — тихо сказал кто-то из рядовых. — С ним можно идти в любой бой.

Прекрасно. Просто прекрасно. Всё работает ровно так, как я и планировал. Инсценировка с Рязановым удалась на славу. Она не просто помогла мне избавиться от светлячка, но и укрепила мой авторитет среди солдат. Все видят во мне героя, который спас своих людей, пострадав при этом сам.

Сосулькина, похоже, оставили в покое, ведь теперь у всех появилась новая тема для обсуждений. Пока не решил, что с ним делать, но отвлечь внимание от майора точно не помешает. Как это использовать, потом подумаю.

Единственное, что меня всё ещё беспокоило, — Амбивера. Я почти уверен, что это Воронов. Сначала записка в поезде, потом мой кабинет… Рязанова можно исключить, остаётся только толстячок. Логика и здравый смысл указывают, что я не ошибся, но реакция была странной. Значит, придётся ещё подождать и посмотреть.

Проходя мимо офицерской столовой, заметил группу лейтенантов, оживлённо что-то обсуждавших. Завидев меня, они сразу примолкли и отдали честь.

— Капитан Магинский, — выступил вперёд один из них. — Рад видеть вас… в добром здравии.

— Спасибо, — кивнул в ответ. — Не отвлекайтесь, господа.

Обогнул их и двинулся дальше. Интересная реакция. Обычно офицеры держались со мной прохладно. По их мнению, я молоденький выскочка, который получил звание и взвод по блату. А теперь в глазах офицеров мелькало нечто, похожее на уважение.

Отлично! Мой план воплотился идеально. Убрать Рязанова — это лишь полдела, остальное — работать на свой авторитет и статус. И, как я думал ещё, получить личную встречу с Топоровым. А там уже посмотрим, такое же он существо, как Рязанов, или нет.

Моя демонстративная прогулка по лагерю дала результат даже быстрее, чем я рассчитывал. Ко мне подбежал запыхавшийся лейтенант — совсем молодой парень с прыщавым лицом.

— Капитан Магинский, — выдохнул он, поприветствовав. — Вас ожидает полковник Топоров.

— Веди, — коротко бросил я.

Мы направились к административному зданию — массивной приземистой постройке из серого камня в центре лагеря. По дороге я продолжал слышать обрывки разговоров. Похоже, имя Магинского стало самым популярным в гарнизоне, солдаты вытягивались при моём появлении.

Странное ощущение. Раньше так приветствовали короля, которого я изображал в прошлой жизни. Сейчас это были не ритуальные жесты, а признаки настоящего уважения. И ведь это только начало, чтобы захватить власть в стране.

Сила, она не решает. Точнее, не так. Одна личная сила почти ничего не решает. Кто думает по-другому — глупцы. Моя страна в прошлом сожрала таких уверенных. Страх, подчинение, общая цель, вера, уважение — вот с этим можно вести массы, давить числом.

Важны армия и стратегия. Оружие, артефакты, магия — всё должно быть сосредоточено в моих руках. С момента появления в этом мире я уже много сделал с минимальными входными данными.

Барон в провинции. Род почти раздавлен, людей толком нет. Охоты тоже, как и ресурсов. Повсюду враги и предатели — хотя это не изменилось. Улыбнулся. Главное — достижение поставленных целей.

За моей спиной снова заговорили, вырвав из размышлений. Новости действительно быстро распространились. Очередное подтверждение, что в армии слухи летят быстрее пуль и магии вместе взятых.

— Он в крайне дурном расположении духа, — тихо предупредил лейтенант. — Утром на совещании сломал два стула.

— Полковник Топоров славится своим темпераментом, — ответил я спокойно.

— И впечатляющей силой, — добавил мой провожатый. — Один из стульев был из дуба, и ведь он магию даже не использовал.

Я мысленно отметил эту деталь. Физическая сила… Неужели ещё один признак светлячков? Или просто полковник — крепкий мужик? В любом случае пригодится.

Мы миновали двор. Вокруг административного здания суетились писари и адъютанты, таскали бумаги, передавали приказы. Несколько высокопоставленных офицеров стояли у входа, обсуждая что-то, отмечая пометки на карте. При моём появлении все примолкли. Взгляды буквально буравили спину, когда мы поднимались по ступеням. Я ощущал нервозность, витавшую в воздухе.

Внутри здание выглядело аскетично. Голые каменные стены, минимум мебели, отовсюду доносились голоса. Из одной комнаты раздавались крики — кого-то допрашивали, причём весьма жёстко.

Лейтенант привёл меня к допросной номер три. Звуки из остальных кабинетов подтверждали, что они все заняты пленными турками. Не лучшее место для беседы, но полковник явно хотел создать определённую атмосферу.

Вот что за замечательные мне люди попадаются! Один лучше другого, и все как на подбор. Везёт… Госпожа удача на моей стороне. Сто процентов.

— Ждите здесь, — сказал лейтенант, указывая на дверь. — Полковник скоро подойдёт.

Я кивнул и зашёл в комнату.

Полумрак, запах пота и крови. Узкий стол посередине, два стула — стандартная обстановка для допросной. Сел за стол и начал ждать.

Для посторонних я выглядел спокойным, но внутри шла активная подготовка к предстоящему разговору. Паучки заняли свои позиции на потолке. Я перебирал возможные сценарии, готовил ответы на вопросы, продумывал, как проверить Топорова.

Дверь резко открылась, впуская полковника. Он вошёл стремительно, с силой захлопнул створку. От удара задрожали стены.

— Магинский! — рявкнул мужик вместо приветствия.

— Борис Иванович, — я встал и поприветствовал его. — Что случилось?

— Ты! — он ткнул в мою сторону указательным пальцем. — Задурил голову генералу, получил отпуск на фронте. Ничем не занимаешься, солдаты в твоём подчинении совсем расхлябались. Армия из-за тебя страдает. Вот что!

— Понятно, — спокойно принял обвинения.

— Что тебе понятно? — распалялся Топоров. — Из-за тебя на наш лагерь напали! Ты это понимаешь? — он с размаху ударил кулаком по столу.

— Понимаю, — кивнул, сохраняя спокойствие. — Вот только проблемы не вижу.

Лицо полковника покраснело от ярости. Вены на лбу вздулись, пульсируя.

— Я тебе сейчас устрою! — начал он, тяжело дыша.

— Полковник, — обратился мягким тоном, — что вас удивляет? То, что я обещал генералу, уже начало воплощаться в жизнь. Мой взвод ещё даже на поле боя не вышел, а я уже цель. Всё, как договаривались. Турки услышали обо мне и отряде от пойманных наших солдат. Их так это впечатлило, что даже сами пришли меня проверить.

Топоров замер. Его лицо исказилось: желваки ходили под кожей, зубы скрипели. Он буравил меня взглядом, полным ярости.

— Твои люди были обязаны увидеть приближение врага! — сменил тактику полковник. — Подать сигнал! Отбить! Вы, мать вашу, солдаты русской империи!

— Именно так они и поступили, — парировал я. — Итог? Почти никто не пострадал,, даже строение цело. Вылазка врага провалилась. Я жив, мои люди — тоже, элитный отряд в действии. Вот, что узнали турки, и это ещё раз их убедило в моей легенде.

— Ты ещё и хвастаешься? — выдохнул Топоров.

— Ни в коем случае, — чуть склонил голову в притворном смирении.

— У тебя погиб лейтенант! — схватил меня за грудки полковник. — Граф! Ты это понимаешь? Не в бою, а, сука, в казарме, так ещё в твоём кабинете!

Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствовал исходящий от мужика жар, видел каждую красную прожилку в налитых кровью глазах. Но страх не накатывал. То ли потому, что я уже на это насмотрелся в прошлой жизни, то ли ярость полковника была слишком показной, слишком театральной. Он схватил меня за грудки.

— Более чем, — согласился, не пытаясь освободиться от его хватки. — Я минимизировал последствия, как мог. Пострадал сам, чтобы спасти остальных.

— Уже поднялся вой среди земельных, — Топоров наконец отпустил меня, отступив на шаг. — Мало того, что сделал его почему-то обычным рядовым. Графа? Мага? Ты что, совсем больной сопляк? Решил причиндалами помериться? Так ещё и использовал для этого своё звание.

— Борис Иванович, — встал, разглаживая помятый обгоревший китель. — Не знал, что вы так радеете за нашего брата.

Я заметил, как напряглись руки полковника. Он резко опустил их на стол, и раздался оглушительный треск. Стол раскололся пополам, будто был из картона, а не из дерева.

— Магинский, ты хочешь, чтобы я с тобой по-плохому? — полковник поднял на меня полные ярости глаза.

— А основания для этого какие? — спокойно поинтересовался, чуть прищурившись.

Было любопытно, на что он пытается надавить. С точки зрения всех в лагере, я герой. Если Топоров сейчас отправит меня в карцер или попробует уничтожить, как Сосулькина, это вызовет вопросы. Какой из всего сделают вывод простые солдаты? Что тогда отличает одного от другого? А если тебя смогут обвинить?

— Что в твоём кабинете делал Рязанов? — неожиданно сменил тему Топоров.

Вот оно! Настоящий вопрос, который волновал полковника. Он пытался скрыть свой интерес за гневом.

— Мы общались, — пожал плечами. — Я же его командир и всегда выслушиваю своих подчинённых. Манера руководства у меня такая.

— О чём? — полковник навис, будто пытаясь подавить массой тела.

— О погоде, женщинах, земельных аристократах, ценах на кристаллы. Да много всего, — ответил с намеренной небрежностью.

— Ночью? — Топоров сузил глаза. — Что за чушь ты несёшь?

— А с этим есть какие-то проблемы?

— Да! — рявкнул полковник.

— Борис Иванович, — я демонстративно поморщился, будто от несуществующей боли в руках. — Что-то я не могу понять. Вы меня допрашиваете? Ладно бы рапорт или что-то такое. Как только проснулся, сразу искать вас пошёл. А что я вижу? Из меня пытаются сделать виноватого, — развёл руками. — Вот только в чём? Умер граф? Он первый? Последний? А сколько полегло в офицерской школе, когда напали турки?

— Это не твоего ума дело, — оборвал меня полковник.

— Да? — поднял бровь. — Хорошо. Тогда скажите, пожалуйста, где были наши разведчики в момент нападения? Как дозорные на линии соприкосновения пропустили врага? Кто за это отвечает? Кто командир? — наклонился к нему. — Ведь я боролся не с причиной, а с последствиями халатности и невнимательности.

Теперь настал мой черёд давить. Топоров явно не ожидал такого напора, ему нечего было ответить. Все его вопросы о Рязанове и происходившем в кабинете выдавали нездоровый интерес. Он был слишком встревожен смертью графа.

Если Топоров такой же светлячок, то знает, что сгореть пацан не мог, но и признаться в этом не может. Остатки костей есть. Последний раз видели Рязанова, когда он заходил в мой кабинет и больше не выходил. Потом лицезрели со спины, когда я на него накричал. Так что все факты указывают на одно: граф мёртв. Интересно, что там в голове у Торопова.

— Дерзкий ты мальчишка, — наконец произнёс полковник. — Считаешь, что тут твои владения и тебе всё можно?

— Какой есть, — пожал плечами. — Может, поэтому и добиваюсь поставленных задач. А насчёт владений… Нет. Я офицер и соблюдаю устав, правила, как и приказы.

— Пошёл вон! — Топоров пнул ногой обломок стола.

Деревяшка полетела в мою голову. Я едва успел увернуться, и она просвистела мимо виска, ударившись о стену с такой силой, что от куска отлетели щепки.

— Так точно! — вытянулся по струнке, показывая готовность подчиниться приказу.

— Сегодня вместе со своим взводом выходишь в бой, — бросил вслед Топоров. — И мне плевать на твои руки. Язык у тебя острый, как и ум, — будешь ими орудовать против врага.

Я кивнул и улыбнулся. Именно этого и хотел.

Вышел из административного здания, ощущая на себе взгляды офицеров и писарей. Все делали вид, что заняты своими делами, но краем глаза косились на мою обгоревшую форму. О нашем разговоре с Топоровым наверняка вскоре узнает весь лагерь, слухи здесь распространяются молниеносно.

Паучков забрал в пространственное кольцо почти в самом конце разговора. У меня оставалось ещё несколько иголок правды, и я использовал их на Топорове. Сам метнуть не смог, я же ранен как-никак… Но паучки, которые висели на потолке, справились с этой задачей.

Итог? На Топорова не действует яд. Но, в отличие от Рязанова, мужик крайне эмоционален. Даёт ли это мне что-то? Отчасти. Возможно, полковник либо светлячок, либо хемофаг, либо обладает очень сильным иммунитетом.

В любом случае его интерес к графу… Я бы поставил на то, что он той же породы. Интуиция настойчиво подсказывала именно такой вывод. Специально выводил его на эмоции, чтобы увидеть хоть намёк на то существо.

К сожалению, в тех условиях и с теми возможностями, которые у меня есть, расколоть полковника не выйдет. Слишком уж сильны эти светлячки, а у меня даже заларака нет. Внутри снова заскребли кошки. Нужно как-то активировать второй артефакт, установить с ним связь. Без такого оружия я слишком уязвим.

Возвращался к нашей казарме, погружённый в размышления. Топоров определённо знал о Рязанове больше, чем говорил. Эта гипертрофированная реакция на смерть графа, настойчивые вопросы о том, что происходило в кабинете…

Он боялся чего-то. Или кого-то. А может, хотел узнать, что-то у меня? Возможно, почувствовал как его собрат или сестра… А хрен знает, что у них там с половым разнообразием… Он почувствовал, как тварь активировалась. И полковник пытался узнать, видел я это или нет.

Приблизившись к казарме, проследил, как кипит работа. Часть моих людей тренировалась под руководством Воронова, другие восстанавливали разрушенный кабинет — тащили доски, сколачивали каркас, выносили обгоревшие части.

Сложнее всего в том взрыве было не обвалить мой туннель и землянку со Смирновым. Для этого я выпустил Па и Ма. Ам ещё раз прокопает, если нужно будет, — не так сложно.

Когда меня заметили, работа и тренировка мгновенно прекратились. Все окружили, тянулись, пытаясь коснуться, хлопнуть по плечу.

— Капитан!

— Павел Александрович!

— Господин!

Командиры отрядов еле оттеснили солдат, чтобы те не раздавили меня своим энтузиазмом. Встречали, как героя. Именно на такую реакцию я и рассчитывал, планируя инсценировку с Рязановым.

В моём плане была ещё одна тонкость: теперь боевой дух взвода вырос как никогда. А это нам очень потребуется в вечернем бою.

— Воронов, Костёв! — позвал командиров.

— Тут! — выскочили две фигуры.

— Там чан в казарме. Это новые зелья, — объявил, указывая в сторону нашего жилища. — Они лучше старых на двадцать процентов. Всё благодаря моему алхимику, который сюда приехал. Помимо всего прочего, усыпляют аппетит, дают энергию и снимают боль.

При упоминании зелий по рядам солдат прокатился восхищённый гул. Глаза их округлились, словно я предложил не боевое зелье, а мешок с золотом. Кто-то присвистнул, кто-то открыл рот, будто не веря услышанному.

— Снимает боль? — переспросил один из бойцов, высокий парень со шрамом через всю щёку. — Господин капитан, да такого же зелья не существует. Это как так? Словно волшебная таблетка какая-то. И всё нам?

— И усыпляет аппетит? — подхватил другой, коренастый мужик с окладистой бородой. — В прошлом бою я от голода чуть сознание не потерял. А когда брюхо подвело, турецкий бугай мне рёбра сломал.

Воронов растерянно хлопал глазами, явно прикидывая стоимость подобного зелья на рынке. Даже не самые образованные солдаты понимали ценность такого коктейля.

Есть одна тонкость: оно разбавленное и подходит для обычных людей, а не для магов.

— Это же… — Костёв запнулся, подбирая слова. — За такое зелье любой аристократ душу продаст, чтобы выжить в бою, энергию получить и при этом без чувства голода.

— И не говори, — кивнул рядовой рядом с ним. — Мой брат служил в гвардии в столице. Там офицеры за обычные десять лечилок по полгода жалованья отдавали. А тут целый коктейль!

Солдаты переглядывались, шептались, не веря своему счастью. Мои акции взлетели до небес. По их лицам было видно, что они готовы идти за мной в любой бой. Ещё бы, командир, который не только спас их от взрыва, но ещё и такие зелья раздаёт. Снова…

— Где чан? — Воронов первым опомнился.

— Тащите сюда! — скомандовал Костёв, махнув рукой нескольким солдатам.

Шестеро крепких парней бросились выполнять приказ. Вскоре они вернулись, неся тяжёлый металлический чан, от которого исходил слабый пар и едва уловимый запах трав и минералов.

— Осторожнее, — крикнул кто-то несущим. — Только не пролейте!

Солдаты передвигались, словно несли не ёмкость с зельем, а цистерну с нитроглицерином. Они переглядывались, боясь пролить хоть каплю драгоценной жидкости. Чан бережно установили на деревянные подставки, которые кто-то тут же притащил.

— По флягам! — скомандовал Костёв.

Началось настоящее священнодействие. Солдаты выстроились в очередь, доставая свои бутыли. Двое самых опытных бойцов зачерпывали жидкость из чана и аккуратно, по самую крышку, наполняли каждую флягу. Третий стоял рядом с тряпкой и сразу же вытирал даже малейшие следы пролитого зелья.

Я наблюдал за этой картиной с чувством глубокого удовлетворения. Каждая капля, каждый глоток зелья превращал моих солдат не просто в бойцов, готовых выполнить приказ, а в настоящих монстров. Внутренний хомяк довольно потирал лапки: ещё один шаг к абсолютной лояльности сделан.

Бойцы принимали фляги, как драгоценный дар, прижимали к груди, сразу же закручивали крышки. Некоторые даже нюхали горлышко, пробовали на язык крошечную каплю, их лица озарялись удивлением и восторгом.

— Господин капитан, — подошёл ко мне один из ветеранов, немолодой мужчина с седыми висками. — Я двадцать лет в армии. Видел разное, но такого… — он замялся, подбирая слова. — За такое зелье я бы и после службы к вам в род пошёл. Хоть полы мыть, хоть конюшни чистить.

Несколько солдат рядом закивали, соглашаясь с каждым словом. Эффект превзошёл все мои ожидания. Я не просто получил временный авторитет, а заложил фундамент для будущего. Ещё немного, и смогу формировать собственные отряды из бывших имперских солдат.

Когда последняя фляга была заполнена, а чан опустел, я поднял руку, призывая к тишине. Рядовые мгновенно затихли, обратив на меня полные внимания взгляды.

— Ну что, господа солдаты, — улыбнулся я, осматривая своих бойцов. — Вы постарались, выложились, тренировались. И вы готовы!

По рядам прошёл одобрительный гул. Кто-то ударил кулаком о кулак, демонстрируя готовность сражаться.

— Сегодня мы с вами отправимся в бой, — продолжил я, повысив голос. — Он должен впечатлить не только наших товарищей, но и врага. При упоминании взвода турки должны трястись! Бежать и бросать свои позиции!

Бойцы напряглись, их глаза загорелись воинственным огнём. Я видел в них жажду битвы, усиленную моей речью и вниманием, которое им оказал.

— Вот что я жду от вас сегодня, — обвёл взглядом каждого. — Покажите свой максимум, а когда его достигнете… — сделал паузу. — Порвите свои пределы!

Поднял палец вверх, словно указывая на тех, кто будет наблюдать за нами.

— На нас будут смотреть! На всех! Не опозорьте себя, меня и наш взвод.

Повисло молчание. Лица у всех были сосредоточенные и злые. В глазах горел огонь, который я так долго разжигал. Теперь пламя готово было вырваться наружу и испепелить врага.

— Да! — дружно крикнули они, и этот крик эхом разнёсся по лагерю.

— Порвём врага! — заорал кто-то с задних рядов.

— Капитан! Магинский! — начали скандировать бойцы, и клич подхватили остальные.

В этот момент я заметил приближающегося к нам военного. Судя по форме, он был не из нашего подразделения — более новый мундир, другие знаки отличия. Мои солдаты тоже увидели чужака. Лишь моё присутствие сдерживало их от открытой враждебности к неожиданному гостю.

Руки у многих инстинктивно сжали оружие. Вот оно, чувство боевого братства и единения. Теперь бойцы воспринимали любого чужака как потенциальную угрозу своему командиру. Особенно после того, как пролетел слух, что меня допрашивали.

Капитан остановился рядом с нами, окинул взглядом строй солдат. Его глаза метались от одного бойца к другому, словно он искал кого-то конкретного.

— Кто тут Магинский? — спросил, когда не смог определить командира.

Твою мать! Точно, у меня же китель в тряпки превратился, и отличительных знаков совсем нет. Выгляжу, как обычный солдат, только обгорелый.

— Я! — сделал несколько шагов вперёд, выходя из строя.

Капитан окинул меня оценивающим взглядом, задержавшись на обгоревшем кителе и забинтованных руках.

— Старший лейтенант? — сузил глаза мужик, явно сомневаясь.

— Капитан! — кто-то гневно крикнул из моих рядов, почти с вызовом.

Остальные поддержали этот выкрик одобрительным гулом. На лице посыльного отразилось лёгкое замешательство, он явно не ожидал такой реакции.

— Удивляете, молодой человек, — кивнул капитан, быстро взяв себя в руки. — Прошу, следуйте со мной.

— Цель? Куда? Зачем? — спросил я резко. — Мы вечером отправляемся в бой, нужно подготовиться.

Воронов и Костёв незаметно переместились так, чтобы оказаться ближе ко мне. Остальные солдаты тоже подтянулись, образуя подобие защитного кольца. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

— Не переживайте, Магинский, — поднял руки капитан в примирительном жесте. — Это много времени не займёт. С вами хочет поговорить майор Свиридов.

Свиридов? Мысли тут же напомнили, кто это такой. Именно он в ответе за то, что меня не взяли в офицерскую школу сразу. Он стоит за подделкой моих документов. А за ним стоит сам князь. И что же нужно этому уроду?

Глава 13

Я показал жестом, чтобы мои успокоились. Напряжение, витавшее в воздухе, немного спало, но полностью не исчезло. Солдаты опустили оружие, переглядываясь между собой. В их глазах читалось недоверие к чужаку, появившемуся в нашей хорошо налаженной системе.

— Минуту, и я пойду с вами, — сказал капитану, не дожидаясь его реакции.

Тот нахмурился, явно раздражённый задержкой, но спорить не стал. Он переступил с ноги на ногу и отвернулся, сделав вид, что разглядывает наш лагерь. Странный тип. Ещё и форма слишком новая для фронта. Скорее всего, штабная крыса.

Я повернулся к своим командирам. Костёв стоял ближе всех, готовый выполнить любой приказ. Остальные тоже смотрели на меня, ожидая распоряжений. Глаза их горели энтузиазмом предстоящего боя.

— Найдите белую тряпку, простыню или что-то такое. Разрежьте и повяжите всем на руки и головы, — распорядился я.

Солдаты переглянулись. Некоторые почесали затылки в недоумении. Идея, должно быть, показалась им странной. Но приказы не обсуждаются, особенно когда командир уже доказал, что знает, как лучше.

— Павел Александрович, — протянул Костёв, понизив голос. — А…

— Зачем? — хмыкнул, не дав ему закончить вопрос. — Нам нужно как-то выделяться. Форма у нас, как у всех. Сначала думал красное, но ночью не видно будет. Задача: привлечь внимание.

Костёв быстро кивнул, приняв логику моего решения.

— Есть! — отрапортовал он. — Раздобудем белые повязки. Я прослежу, чтобы все были отмечены.

— Вперёд, — кивнул ему, повернувшись к капитану.

Мои командиры разбежались, выполняя приказ. Только Воронов задержался на долю секунды, бросив на меня странный взгляд. Ещё бы! После моих намёков на связь с Амбиверой он явно нервничает и правильно делает. Подозреваю, что скоро у нас будет очень серьёзный разговор.

Направился за капитаном, и мы снова двинулись в офицерскую часть нашего лагеря. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени. Усталость от событий дня и бессонной ночи давала о себе знать. Я чувствовал, как каналы в источнике медленно восстанавливаются, но до полной регенерации ещё далеко.

Внимания к моей персоне в этот раз оказалось даже больше, чем после взрыва. Солдаты останавливались, провожали взглядами, шёпот тянулся за нами, как шлейф. История о том, как я пережил покушение, защитил своих людей и ещё поспорил с самим Топоровым, обрастала новыми подробностями. С каждым пересказом я становился всё более героической фигурой. Но сейчас меня интересовало другое…

Что хочет Свиридов? Прикидывал в уме, о чём может пойти разговор. Идеи особо никакие в голову не приходили. После стычки с Топоровым и его нескрываемой ярости можно ожидать чего угодно. Возможно, я снова оказался в центре каких-то интриг. Или, что более вероятно, они хотят меня прижать к стенке, обвинить в чём-то.

Как показывает практика, особый повод для обвинений даже не требуется, но и я не беззащитен. После произошедшего со мной никто не посмеет просто так отдать под трибунал. Слишком много глаз следят за каждым моим шагом.

Зашли в административное здание, свернули пару раз и остановились у двери без таблички. Ничем не примечательная дверь, одна из многих в этом здании. Капитан постучал с какой-то странной, выверенной ритмичностью, словно передавал кодовый сигнал.

— Войдите! — донёсся оттуда грубый голос. Знакомая интонация, хотя самого человека я не встречал лично.

Капитан шагнул в сторону, пропуская меня вперёд. Я мельком посмотрел на него: в глазах — ни капли эмоций, только пустое исполнение долга.

Шагнул в кабинет. За столом сидел мужик лет сорока с небольшим. Он негромко постукивал пальцами по лакированной поверхности. Коротко стриженные волосы блестели ранней сединой. Морщины на лице казались глубже из-за теней, а в глазах мелькало недовольство.

— Майор Свиридов Аркадий Петрович, — представился он, не поднимаясь и не протянув руку.

— Капитан Магинский Павел Александрович, — ответил я в той же манере.

Он указал на стул напротив себя:

— Садитесь.

Мысленно приказал паучкам оставаться настороже. Ам тоже был готов появиться в любой момент. Я же тем временем анализировал поведение Свиридова, пока тот изучал какие-то бумаги. Ничего не выдавало его истинных намерений. Обычный штабной офицер, каких сотни в армии.

Постоянное постукивание пальцами, прищуренный взгляд, поджатые губы — манеры человека, который привык к власти, но недостаточно высокой, чтобы расслабиться.

— Барон Магинский, — начал он читать дело, лежащее перед ним. — Хм… Очень результативный и крайне продуктивный офицер. В подчинении — взвод с личным приказом от генерала. Цели и задачи засекречены, — губы Свиридова чуть искривились, словно эта фраза вызывала у него сомнения. — О, вы даже уже получили награды. Впечатляет, молодой человек.

Я не спешил раскрывать карты. Майор явно чего-то добивается, но пока играет в кошки-мышки.

— Благодарю, — кивнул сдержанно. — Что вы хотели?

Свиридов поднял взгляд от бумаг, словно мой прямой вопрос удивил его.

— Познакомиться, — улыбнулся он, но эмоция не коснулась глаз. — Много читал о вас в отчётах, а сейчас представилась возможность лично встретиться.

— Рад, — ответил коротко, не поддерживая игру в вежливость.

Повисла неловкая пауза. Майор изучающе смотрел на меня, словно ожидая более развёрнутого ответа. Не дождался.

— Что-то вы какой-то напряжённый, капитан, — бросил он будто бы невзначай, откинувшись на спинку стула. — Случилось что?

Глаза майора сузились, а брови чуть приподнялись, демонстрируя показное беспокойство.

— Точно, на вас недавно совершили покушение, и вы даже лишились офицера, — продолжил он, не дождавшись моего ответа. — Как его там?.. Рязанов, граф Рязанов.

Бровь его дёрнулась при упоминании этого имени. Интересная реакция. Случайность или Свиридов знал о природе Рязанова больше, чем хотел показать?

Я ничего не ответил, ожидая, когда мы перейдём к сути. Бессмысленные разговоры утомляли, особенно когда впереди бой, а тело и разум требовали отдыха после выматывающей ночи.

— Так что вы хотели? — повторил я, глядя прямо в глаза майору.

— Я? — поднял брови Свиридов с наигранным удивлением. — Вас хотел об этом спросить.

Что за странная игра? Меня вызвали, а теперь делают вид, будто я сам напросился на встречу? Абсурд. Нет ни времени, ни желания участвовать в подобных представлениях.

— Майор, — мой голос стал мягче, но в нём проскользнули стальные нотки. — Давайте всё же перейдём к сути.

— Что ж… — он дёрнулся к кителю.

На моей руке мгновенно появился шип изо льда. Источник откликнулся без промедления, несмотря на усталость. Я был готов выпустить паучков и Ама. Но Свиридов достал из кармана только глушилку. Активировал её лёгким прикосновением., затем извлёк ещё одну и ещё. Воздух в кабинете словно загустел, стал тяжелее. Звуки снаружи приглушились, будто нас отрезало от остального мира.

Одного паучка я успел выпустить, но, судя по тому, что видел через его зрение… Абсолютно ничего. Кабинет полностью закрыло от любых попыток подслушать нас или даже наблюдать. Профессиональная работа, ничего не скажешь.

Свиридов снова полез в карман и достал… золотое кольцо с изображением двух переплетённых змей. Моё сердце пропустило удар. Кольцо Амбиверы. Значит, майор связан с тайным орденом.

— Теперь ваша очередь, — кивнул он. — И не заставляйте меня ждать.

Я смотрел на его кольцо и пытался понять ситуацию. Рука рефлекторно потянулась к карману, где лежало моё собственное, перемещённое из пространственного хранилища. Достал его и показал майору.

— Вот! — протянул раскрытую ладонь.

— Две правды, две истины, — произнёс он ритуальную фразу ордена.

— Ага, — кивнул я.

— Что вы хотели передать про полковника Топорова и что хотели сообщить про предателей? — спросил майор, подавшись вперёд.

Так вот в чём дело! Моё сообщение дошло через Воронова, и Свиридов тоже из Амбиверы. Хоть что-то проясняется. Пора остановить мыслительные процессы и сосредоточиться на разговоре.

— Мною замечены как минимум два существа, которые захватили тела военных, — начал я осторожно. — И я поговорил с майором Сосулькиным. Он утверждает, что их больше в армии, среди аристократов и при дворе.

— Подробности, детали, факты? — сухо потребовал Свиридов. Лицо мужика превратилось в непроницаемую маску.

— Рязанов… Мне подбросили этого офицера, я его немного знал до этого. И, судя по тем же словам Сосулькина, подменыши сначала смертельно больны, потом резко выздоравливают и затем меняются. Часто связано с отправлением ядами.

Майор поморщился, будто услышал что-то неприятное.

— Домыслы и предположения, — отрезал он.

— Согласен, — кивнул я, — если бы не видел всё собственными глазами. Я попытался допросить графа. В этот момент глазаРязанова засветились, на коже проступили какие-то прожилки, потом всё тело вспыхнуло. Мне стоило огромных усилий убить его.

— Что? — Свиридов вскочил так резко, что стул опрокинулся. — Что вы сейчас сказали?

Повторил слово в слово, наблюдая за реакцией. Побледневшее лицо майора говорило само за себя: он знал, о чём я.

— Рух? Тут? — выдохнул мужик, словно не веря своим ушам. — Вы убили? Как?

Лицо его исказилось то ли от ужаса, то ли от восхищения. Он схватился за край стола, будто ища опору.

— Очень старался, — поморщился я, вспоминая битву, которая едва не стоила мне жизни.

— Дальше, — потребовал майор, подняв стул и усевшись за стол. Его руки слегка дрожали.

— Убил. Тварь превратилась в пыль, — продолжил я. Точнее, в камень, но об этой детали Свиридову знать необязательно. — Перед этим меня предупредили из ССР, чтобы я не трогал графа. Кто-то сверху. Предполагаю, там есть их собрат, — сделал паузу, наблюдая за реакцией майора. — Дальше я заинтересовался тем, о ком меня просили узнать, — намеренно не упоминал имена, проверяя, насколько Свиридов в курсе дела.

— И?.. — майор начал крутить большим пальцем вокруг среднего, выдавая нервозность. — Что вы выяснили?

— Топоров… — сделал паузу, словно сомневаясь. — Я не уверен. Сосулькин утверждает, что полковник подменён. Недавно общался с ним. Но, кроме голых эмоций, дикого интереса к смерти Рязанова и иммунитета к яду, я ничего не выяснил.

— По-нят-но, — растянул майор, словно переваривая полученную информацию. — Рязанов — точно, ещё кто-то из ССР и, возможно, Топоров, — он откинулся на спинку стула. — Благодарю, Магинский, вы свободны.

Что за чертовщина? Только спросил, что хотел, и тут же выставляет за дверь? Я не сдвинулся с места.

— Подождите! — остановил его резким жестом. — Для начала у меня тоже есть вопросы.

Лицо Свиридова приняло высокомерное выражение.

— Вы не член ордена. Лишь тот, кому мы доверяем и помогаем. Вам не положено много знать, — отчеканил он, словно цитируя устав.

В груди закипела злость. Используют меня как пешку, но даже не считают нужным объяснить правила игры? Нет уж!

— Да? — приподнял брови, не скрывая иронии. — А помощь в чём? В том, что лично вы стояли за тем, чтобы подменили мои документы и сделали рядовым? Чтобы я не попал в офицерскую школу?

Свиридов вздрогнул, видимо, не ожидая услышать, что я знаю о его роли в подделке документов.

— Вы не понимаете, — покачал головой майор, пытаясь сохранить самообладание. — Так было нужно.

— Кому? Вам? — усмехнулся я. — Точно не мне. Либо сейчас получу ответы на свои вопросы, либо можете забыть о нашем крайне странном и сомнительном сотрудничестве. Больше рисковать вслепую я не буду. А такая вот помощь мне и задаром не нужна.

Лицо майора потемнело. Он наклонился вперёд, глаза сузились.

— Молодой человек, вы забываетесь, — его голос стал твёрже, с нотками угрозы.

— Да как угодно, — пожал плечами, демонстрируя полное безразличие. — У вас тут предатели-монстры, турки, татары. И если Топоров — та же штука… — хмыкнул, словно это мелочь. — Выходит, вы либо защищаете князя, либо он сам из Амбиверы. Её создал вроде как имперский род, тогда всё сходится, — подбросил провокационную версию, наблюдая за реакцией. — Вот с этим всем и разбирайтесь сами. Воронов немедленно будет отстранён, я выгоню его из отряда.

— Молчать! — ударил кулаком по столу Свиридов, теряя самообладание.

Я улыбнулся, отметив его реакцию:

— Спасибо, что подтвердили мою догадку.

Лицо майора скривилось, когда он понял, что попался на уловку. Значит, князь Ростовский действительно связан с Амбиверой. Вполне логично: тайная организация, борющаяся против императора, нашла союзника в лице его брата. Классическая дворцовая интрига. Но до сих пор не могу понять, зачем им понадобился именно я.

Свиридов быстро взял себя в руки и перешёл к угрозам:

— Вы лишитесь расположения. Ваша цель нахождения тут будет недостижима.

Я усмехнулся, демонстрируя полное безразличие к его словам.

— Плевать, — ответил спокойно. — Всего могу достичь сам. Или вы не слышали, что обо мне тут говорят?

Мой авторитет в армии рос с каждым часом. Даже без помощи Амбиверы я мог рассчитывать на многое. Главное — проявить себя в бою, который должен состояться сегодня ночью.

— У вас ничего не получится, — продолжал давить майор, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Вам бы не об этом беспокоиться, — парировал я. — Если Топоров — рух, как вы его назвали, то он очень близко находится к князю, а ещё в курсе его плана генеральной битвы. Что же может пойти не так? Или уже пошло?.. — подбросил новую мысль. — Вот об этом я бы переживал на вашем месте.

Поднялся со стула, давая понять, что разговор окончен. Свиридов, казалось, не ожидал такой дерзости.

— Стоять! — рявкнул он, ударив ладонью по столу.

Я обернулся, вопросительно подняв бровь.

— Станьте членом, принесите клятву, и вы получите доступ к информации, — предложил он, сменив тактику.

Ага, теперь заманивает. Интересный поворот, но я не собираюсь попадать в зависимость от ордена.

— Не, — покачал головой. — Меня кружки по интересам не впечатляют.

На лице майора отразилось раздражение. Он понял, что не сможет ни запугать меня, ни заманить в орден.

— Свободны! — махнул рукой, отворачиваясь.

— Так точно, — ответил я с показной покорностью.

Вышел из кабинета, ощущая странное удовлетворение от разговора. Приятно видеть, когда самоуверенные люди теряют самообладание, а ещё приятнее — получать информацию.

Что мы имеем? Этот вид называется «рух». Особо много само название не даёт, но всё же какая-то зацепка. Почему-то ребята из Амбиверы крайне хотят затянуть меня в свою секту, и я им зачем-то нужен.

Озвучил основные их угрозы. Посмотрим, что они будут делать дальше. Решат избавиться? Пусть попробуют. Не дадут титул? Вырву его зубами, и мне плевать, из кого. Ещё так рисковать, не понимая, что происходит, кто использует и зачем, я не буду. Хватило того, что рух чуть не занял моё тело. Каким-то чудом я умудрился не дать ему это сделать. Кажется, теперь понятно, почему светлячок сдох.

Мой заларак повредил его шкурку. Что конкретно ослабило монстра — большой вопрос. Но важно другое: он решил выйти погулять и, когда у него ничего не вышло, то отправился к праотцам. Отлично! Есть способ убийства этих тварей. Но, собака, такой опасный.

Нужно поторопиться. Уже наступил вечер, а у меня ещё куча дел перед боем. Последние приготовления, проверка оружия, распределение «подарков». Я даже подготовил беруши для солдат, чтобы защитить их от стрёкота песчаных червей. И ещё одно неотложное дело — разобраться с Вороновым.

Шёл по лагерю, а мысли бурлили, как кипяток. Рух. Именно так назвал Свиридов тварь, которая заняла тело Рязанова. Что это за существа? Откуда они пришли? Как давно начали подменять людей? Вопросов прибавилось, а ответов как не было, так и нет.

Амбивера… С орденом тоже не всё ясно. Говорят о благе страны, о борьбе с императором. Вполне возможно, они и правы, но какие методы! Использовать меня втёмную, даже не объяснив, с чем имею дело. Рисковать моей шкурой ради своих целей. Такие манипуляции я не прощаю.

А ведь и Твердохлебов из Амбиверы, и Жаннет. И кто знает, сколько их ещё? Орден проник всюду, как спрут, оплёл своими щупальцами аристократию, армию, даже императорский двор. Знает ли об этом сам император? Или его тоже водят за нос?

А что если и сам князь — один из рухов? Чересчур параноидальная мысль, но отбрасывать её не стоит. После встречи со светлячком я уже не уверен ни в ком. Кто угодно может оказаться подменышем. Ясно, что Свиридов не простой майор, а высокопоставленный член ордена. И теперь он вряд ли считает меня надёжным союзником

Моих солдат я увидел издалека. Они уже выполнили распоряжение — белые повязки виднелись на рукавах и головах бойцов. Какой отличный ориентир в ночном бою! И для наших, и для врага. Именно то, что нужно. Мы привлечём к себе максимум внимания, чего я и добиваюсь.

Командиры встали смирно, когда подошёл. Воронов покраснел и опустил взгляд, явно догадываясь, о чём пойдёт речь. Хорошо, что понимает: разговор будет серьёзный.

— Воронов, ко мне! — приказал я.

Бывший барон подошёл, не смея поднять глаз. Вокруг нас образовалось пустое пространство. Никто не хотел оказаться рядом, чувствуя напряжение. Солдаты старательно делали вид, что заняты подготовкой.

— Господин, я… — начал он, но я перебил.

— Говори. У тебя одна возможность сказать правду, — посмотрел ему прямо в глаза.

Воронов сглотнул, его взгляд заметался в поисках точки опоры.

— Я… посыльный. Всего лишь посыльный, — произнёс он дрожащим голосом. — Я не в ордене, не принадлежу ему. Когда меня отправили на войну, предложили защиту в обмен на работу, и я согласился.

— Смешно, — хмыкнул, не поверив ни единому слову.

— Клянусь кровью и родом! — воскликнул он, но тут же исправился. — Клянусь кровью, честью, душой, магией!

Его глаза вспыхнули характерным светом. Значит, магическая клятва. Такую не нарушают, иначе умрёшь мучительной смертью. Выходит, правда. Он действительно всего лишь пешка. Посыльный, передающий сообщения по цепочке. Удобно: низкий уровень посвящения, а значит, и знаний. Такого не жалко потерять.

— Я буду за тобой следить, — положил руку на плечо Воронова. — И если увижу хоть намёк на предательство, то использую клятву крови на полную. Ты испытаешь такие впечатления, что пытки турок тебе покажутся массажем, — сжал его плечо, чувствуя, как он вздрогнул от моих слов.

— Да… Да… — Воронов закивал часто-часто. — Я понял. Понял.

Его глаза расширились от ужаса, лоб покрылся испариной. Клятва крови — это не шутка. Она позволяет причинять невероятную боль, превращая тело и разум в источник страданий.

— Служи верно, и тебе нечего бояться, — добавил я почти мягко. — Даже Амбивера не защитит, если ты перейдёшь мне дорогу. Запомни это.

Воронов кивнул, вытянувшись по струнке:

— Да, господин.

— А теперь зови других командиров, — отпустил его плечо. — У нас много дел перед боем.

Бывший барон метнулся исполнять приказ, а я задумался о своих тактических планах. Предательство Воронова, если оно случится, не станет для меня смертельной проблемой, я готов к этому. Но его магия земли пригодится в бою. Толстячок отлично справляется с возведением укрытий и созданием ловушек. Таким козырем не стоит разбрасываться.

Подозвал всех командиров, и у нас начался ликбез по артефактам. Выделил каждому по атакующему и защитному. Дал инструкции, как и когда их использовать.

Они восхищённо рассматривали переданное оружие. Для простых солдат такие артефакты — настоящее сокровище, доступное только высшей знати или особо ценным офицерам. А тут я раздаю их, как конфеты.

— Господин, — обратился один из командиров отделений, держа в руках защитный предмет. — Это же… целое состояние.

— Для твоей жизни не жалко, — ответил я небрежно. — Каждый из вас дорог отряду. Используйте их с умом, и мы выйдем победителями.

Прервал восхищённые перешёптывания о том, как им повезло оказаться со мной рядом. Сейчас не время для лести и благодарностей, нас ждёт бой.

— Проверить оружие! — скомандовал я. — Убедиться, что все зарядили магические пули. Обычные не брать совсем.

Командиры кивнули и разошлись по отделениям, передав указания. Я наблюдал, как мои солдаты готовятся к бою. Зелья превратили их в настоящих монстров. Сильные, выносливые, без страха и боли. Сегодня турки узнают, что значит встретиться со взводом Магинского.

— Мы готовы, — доложил Костёв.

Оглядел своих солдат ещё раз и удовлетворённо кивнул:

— Отлично.

Взглянул на закатное небо: солнце почти скрылось за горизонтом. Скоро начнётся. Моё сердце забилось чаще от предвкушения. Я всегда любил бой. В прошлой жизни, в этой — не важно. Адреналин, риск, танец на грани смерти — всё пьянит не хуже крепкого вина.

Ближе к ночи мы подошли к основным силам, которые пойдут в наступление. Другие отряды выглядели напряжёнными, нервными. Они с завистью косились на моих бойцов, которые держались уверенно и спокойно.

Командиры собрались вокруг меня, как стая волков, готовых рвануть в бой по первому сигналу. Глаза горят азартом, руки сжимают оружие. Зелья уже действуют, превращая обычных солдат в идеальные боевые машины.

— Повторим ещё раз, — произнёс я, глядя на каждого. — Три группы. Первая идёт в центр — её возглавляю я. Костёв и Воронов — со мной. Вторая заходит слева. Третья — справа. Все помнят сигналы?

Командиры синхронно кивнули. Мы отрабатывали их несколько дней, доводя до автоматизма. Два коротких свистка — смена позиции, один длинный — отступление, три коротких — атака.

— Хорошо, — кивнул, доставая из кармана маленький артефакт. — Это сигнальная вспышка. Когда увидите красный свет, значит, все группы сходятся к центру. Заметят зелёный — рассредотачиваются.

Прихватил с собой из особняка. У нас таких много для сигнальной системы охотников.

Я оглядел своих солдат. Белые повязки на руках и головах делали их заметными даже в сумерках.

— Раздайте беруши всем, — распорядился.

Костёв быстро раздал маленькие свёртки. С их помощью мы не можем полностью заблокировать магию червей, но хотя бы ослабим её воздействие.

— А ещё это, — достал из пространственного кольца небольшие мешочки. — Раздать всем.

— Что внутри? — поинтересовался Петруха.

— Парализующий порошок, — объяснил кратко. — Бросаете в лицо врагу, и он на несколько секунд теряет способность двигаться. Хватит, чтобы убить или оглушить.

По рядам солдат прокатился одобрительный гул. Такие мелочи имеют огромное значение в бою, особенно когда сражаешься с опытным противником. И этим последним подарком я гордился больше всего. Алхимик из меня так себе, но я кое-что сделал со своим ядом, когда пытался создать чистые иглы правды. И получился вот этот лёгкий парализатор.

Подошёл к Костёву и шепнул ему на ухо:

— Я выпущу своих монстров. Они будут действовать независимо. Если увидишь — не стреляй и другим не давай.

— Есть, — отозвался Коля.

Отдал ещё несколько указаний и отошёл, чтобы проверить свои собственные приготовления.

Паучки уже ждали приказа. Я мысленно разослал их на позиции вокруг предполагаемого места боя. Через их глаза видел, как турки муштруют свои войска. Суета, проверка оружия, артиллерия выдвигается на позиции… Они явно готовятся к серьёзному столкновению. В их рядах тоже есть маги, но вряд ли такого уровня, как я.

Отошёл в сторону, чтобы меня не было видно. Сделал вид, что философски уставился на поле боя. Достал Ама из пространственного кольца. Водяной медведь появился без звука, тут же припав к земле и принюхиваясь.

— Па-па! — пробормотал он, глядя своими огромными человеческими глазами. — Бой?

— Да, — подтвердил я. — Сегодня ты повеселишься. Вот задание.

Передал ему через ментальную связь точные инструкции. Ам должен атаковать турецкую артиллерию, когда начнётся основное сражение. Это создаст панику и отвлечёт внимание от моего отряда.

— По-нял, — протянул медведь, его морда искривилась в подобии улыбки, обнажая ряды острых, как бритва, зубов.

Отправил монстра обратно в пространственное кольцо, потому что Воронов, собака сутулая, зачем-то подошёл ко мне. Значит, потом выпущу.

Вернулся к своему взводу. Солдаты уже построились, готовые выступать. На их лицах — решимость и спокойствие, никакого страха. Боевые зелья творят чудеса с моралью.

— По местам, — скомандовал тихо.

Командиры разошлись к своим отрядам. Я остался стоять, глядя на ночное небо. Костёв подошёл, чтобы доложить о готовности:

— Все на позициях, Павел Александрович. Ждём вашего сигнала.

— Хорошо, — кивнул, не отрывая взгляда от горизонта. — Как настроение в отряде?

— Боевое, — улыбнулся пацан. — После ваших зелий все готовы горы свернуть. Только и разговоров, что о предстоящей победе.

— Отлично, — похлопал его по плечу. — Сегодня мы покажем этим туркам, на что способен отряд Магинского.

Краем глаза заметил, как Воронов нервно переминается с ноги на ногу, не решаясь подойти. После нашего разговора он явно боялся лишний раз попадаться мне на глаза, но сегодня от него многое зависит. Магия земли будет нашим козырем.

— Воронов! — позвал я. — Подойди.

Толстячок приблизился, опустив голову:

— Да, господин.

— Сегодня твой шанс, — сказал ему тихо. — Докажи, что я не зря тебя оставил. Используй всё, на что способен. Не жалей магию.

Глаза бывшего барона расширились от удивления:

— Я… Я не подведу, господин.

— Знаю, — кивнул в ответ. — Иначе бы не взял тебя с собой в центральную группу.

Воронов приосанился, явно польщённый таким доверием. Лесть и признание — сильнейшие мотиваторы для таких, как он.

Над полем боя разнеслись первые звуки турецкой артиллерии. Наши тоже начали отвечать. Мои солдаты напряглись, готовые рвануть вперёд по первому приказу. Но время ещё не пришло.

Оставалось последнее приготовление. Достал из пространственного кольца небольшую плоскую фляжку с тёмной жидкостью — специальный состав, усиливающий магические способности. Пара глотков, и источник наполнится энергией, которой хватит на несколько мощных заклинаний. Выпил, ощущая, как жидкость обжигает горло и растекается по телу горячими волнами. Каналы мгновенно наполнились энергией, готовой выплеснуться наружу.

Ночь полностью вступила в свои права. Мы заняли позиции, затаившись в высокой траве и дожидаясь наступления. Где-то на линии соприкосновения уже шла перестрелка — редкие выстрелы и вспышки артиллерии нарушали темноту. И вот началось.

Заунывная песня турецких бойцов разнеслась над полем. Она не была громкой, но каким-то образом проникала в самую душу, вызывая ощущение тревоги и усталости. Я знал, что это делается не просто так — звуки активировали песчаных червей.

— Беруши! — скомандовал шёпотом, и мои солдаты тут же вставили защиту в уши.

Спустя мгновение магия червей начала действовать. Воздух вокруг словно загустел, наполнился еле уловимой вибрацией. Обычного человека такая атака свалила бы с ног, вызвала бы сонливость и дезориентацию. Но мои бойцы, защищённые артефактами и усиленные зельями, стояли твёрдо.

Артиллерия с обеих сторон замолчала, началась основная часть плана. Из траншей поднялись русские солдаты, готовые идти в атаку. Их командиры дали сигнал, и человеческая волна хлынула в сторону турецких позиций.

— Пора, — кивнул я своим.

Три группы ринулись к полю боя. Я вёл центральную колонну, держась чуть впереди. Бежали пригнувшись, стараясь оставаться незаметными как можно дольше. Белые повязки на наших руках и головах пока не выделялись на фоне ночи.

Через глаза паучков я видел, как остальные две группы тоже двигаются согласно плану. Они шли по флангам, огибая основные силы противника.

— Стой! — скомандовал, когда мы достигли небольшого возвышения.

Отсюда открывался хороший обзор на турецкие позиции. Как и ожидалось, они сосредоточились на отражении основной атаки русских войск. Минное поле перед ними пока не активировано. Ждут, когда наши подойдут ближе.

— Приготовить оружие, — отдал приказ. — По моей команде… — поднял руку.

Выждал момент, когда турки будут максимально сосредоточены на атаке впереди. Они явно не ожидали, что кто-то зайдёт с боков.

— Огонь! — опустил руку.

Залп из нескольких десятков ружей разорвал ночную тишину. Магические пули оставляли за собой светящиеся следы, врезаясь в укрепления турок. В темноте это выглядело впечатляюще. Словно звёзды падали с неба, сея смерть.

— Перезарядить! — скомандовал я.

Мои бойцы работали чётко и слаженно. Обычно перезарядка занимает драгоценные секунды, но благодаря тренировкам и зельям увеличения скорости они справлялись мгновенно.

— Огонь!

Второй залп, и турки заметались. Враги не понимали, откуда идёт атака. Их командиры кричали, пытаясь организовать оборону, но паника уже начала распространяться.

— Бегом! — скомандовал я. — Смена позиции!

Мы рванули вперёд, приближаясь к линии врага. Тактика проста: остановка — залп — бег. Отработанный манёвр, который сбивает противника с толку и не даёт времени на организованный ответ.

Остановились у небольшого оврага, занимая новую позицию. Я быстро огляделся. Белые повязки на руках и головах теперь ярко выделялись в свете вспышек — именно то, что нужно: привлекаем внимание.

— Огонь!

Третий залп. Турки уже поняли, откуда идёт атака, и попытались ответить. Но мы снова сменили позицию, прежде чем их выстрелы достигли цели.

Через глаза паучков я видел, как две другие группы моих солдат тоже начали атаку с флангов. Враг оказался под перекрёстным огнём с трёх сторон. Замешательство в их рядах нарастало.

Основные силы русской армии теперь тоже заметили наш манёвр. Они усилили натиск, пользуясь тем, что турки разделяют внимание между несколькими целями.

— Пора выпускать наших друзей, — пробормотал я.

Отдал мысленный приказ паучкам, которые уже достигли позиций врага. Они проникли в траншеи и укрепления, пользуясь невидимостью. И вот убийцы начали свою работу.

Турецкие солдаты внезапно стали падать без явной причины. Невидимые паучки жалили их, впрыскивая парализующий яд. Кто-то кричал от ужаса, пытаясь отбиться от непонятного врага, но это только усиливало панику.

— Вперёд! — скомандовал я своим. — Не останавливаться!

Мы продолжали планомерное наступление, используя нашу тактику «остановка — залп — бег». Турки не успевали реагировать, их ряды редели с каждой минутой.

В центре вражеских позиций что-то зашевелилось. Огромные формы появились из-под земли — степные ползуны наконец выбрались наружу. Их бугристые тела двигались с удивительной быстротой для такой массы.

— Воронов! — крикнул я. — Твой выход!

Бывший барон выступил вперёд, его руки уже светились от сконцентрированной магии. Он ударил ладонями о землю, и почва содрогнулась. Перед нами выросла земляная стена.

— Огонь по ползунам! — скомандовал я. — Целиться в глаза!

Мои бойцы переключились на новую цель. Магические пули вонзались в массивные тела степных ползунов, но лишь некоторые находили уязвимые места. Твари были удивительно живучи.

Я активировал собственную магию. Лёд сформировался на моих ладонях, превращаясь в острые шипы. Направил их в ближайшего монстра. Шипы пробили его шкуру, вызвав визг боли. Тварь дёрнулась и рухнула, подняв облако пыли.

— Они пытаются выпустить ядовитый туман! — крикнул я, заметив, как один из ползунов раздувается. — Не дайте им это сделать!

Град пуль обрушился на раздувающегося монстра. Несколько попали в цель, и тварь взорвалась, не успев выпустить свой яд. Но других это не остановило, они продолжали лезть из-под земли.

Паучки в тылу врага тем временем добрались до главной цели — одной из палаток с командованием. Через их глаза я видел внутренность шатра, где турецкие офицеры склонились над картой, отчаянно пытаясь понять, что происходит на поле боя.

— Пора, — шепнул я и отдал приказ.

Паучки атаковали офицеров, жаля их в шеи и запястья. Использовали лёд. Командование турок пало в считаные секунды, даже не поняв, что произошло.

К сожалению, кристалла контроля монстров тут не оказалось. А было бы очень хорошо. Видимо, он где-то в другом месте.

— Воронов! — крикнул я. — Закрывай выходы ползунам!

Толстячок снова ударил ладонями о землю. На этот раз его магия сработала иначе. Почва под степными ползунами превратилась в жидкую грязь, в которой твари начали тонуть. Сверху Воронов накрыл их каменными плитами, запечатывая под землёй. Пацан выкладывался на полную. Бывший барон явно решил доказать свою ценность.

— Центральная группа, продолжать наступление! — скомандовал я. — Пришло время зайти на их территорию!

Мы двинулись вперёд, перескакивая через окопы и обходя завалы. Враг был дезорганизован и не мог оказать серьёзного сопротивления. Некоторые турки даже бросали оружие и сдавались. Мы проникли глубже на вражескую территорию, чем планировалось изначально. Впереди виднелись их артиллерийские позиции и лагерь снабжения. Пора было выпускать Ама.

Сместился влево, пока мои стреляли. Нашёл овраг. Пространственное кольцо засветилось, и водяной медведь материализовался рядом со мной. Его огромная туша блестела в свете вспышек, а глаза горели предвкушением охоты.

— Ам, — указал я на артиллерию, — разнеси их в клочья.

Водяной медведь издал тихий рык и рванул к цели. Его массивное тело двигалось с невероятной для таких размеров скоростью. Турецкие артиллеристы даже не успели понять, что на них напало, прежде чем когти и зубы монстра разорвали первых жертв.

Паника среди врагов достигла апогея. Они бежали в разные стороны, бросая оружие и снаряжение. Некоторые пытались организовать оборону, но было уже поздно.

— Вот теперь мы можем приступить к настоящей игре, — улыбнулся я Костёву. — Пора использовать артефакты.

Коля кивнул, извлекая из-за пазухи переданный мной атакующий артефакт. Его глаза заблестели азартом и предвкушением. Впервые в жизни он держал в руках такую мощную вещь.

— Господин капитан, — пацан нервно сглотнул, разглядывая металлическую коробочку, украшенную рунами. — Куда целиться?

— Видишь их минное поле? — указал я на пространство перед турецкими окопами, где трава выглядела немного иначе. — Туда.

По жесту Костёва другие командиры достали артефакты. Воронов побледнел, сжимая свой. Его руки заметно дрожали — то ли от волнения, то ли от страха перед силой, которую предстояло выпустить.

— На счёт три, — скомандовал я. — Один… два…

Не договорил. На секунду замешкался, вспомнив о паучках, которых нужно было успеть отвести подальше от эпицентра предстоящего взрыва. Мысленно отдал приказ, и многоглазые твари быстро отползли в сторону, прячась за камнями и в небольших ямках.

— Три!

Командиры одновременно активировали артефакты и швырнули их в сторону минного поля. Металлические коробочки полетели по дуге, оставляя за собой едва заметные светящиеся следы. Секунда тишины, и небо разорвалось.

Оглушительный грохот сотряс землю. Вспышка была такой яркой, что на мгновение ночь превратилась в день. Воздух наполнился свистом осколков и комьев земли, летящих во все стороны. Но главное — сработала цепная реакция. Наши артефакты подорвали не только то место, куда упали, но и заставили детонировать турецкие мины. Одна за другой они взрывались, создавая настоящий огненный шторм на вражеских позициях.

— Защита! — крикнул я, активируя артефакт.

Вокруг нас мгновенно образовался купол из полупрозрачной энергии. Осколки и комья земли ударялись о него, но не могли пробиться внутрь. Другие командиры последовали моему примеру, и вскоре весь взвод был защищён множеством энергетических полусфер.

Турки, не ожидавшие такого мощного удара, метались по своим позициям. Их крики смешивались с грохотом взрывов. То там, то здесь виднелись фигуры бегущих солдат, пытающихся найти укрытие от огненного шторма, бушующего на минном поле.

Но самое интересное происходило под землёй. Вибрация от взрывов достигла туннелей, где прятались хулуды — песчаные змеи, которых турки использовали для охоты. Твари, дезориентированные резким изменением в их среде обитания, в панике выползали наружу, прямо под наши пули.

— Огонь по змеям! — скомандовал я, указывая на извивающиеся силуэты, появляющиеся из-под земли.

Мои солдаты, не теряя времени, открыли огонь. Магические пули с чавкающим звуком вонзались в тела песчаных тварей, заставляя их корчиться от боли.

А вот и степные ползуны подтянулись. Их бугристые туши возвышались над поверхностью земли, как движущиеся холмы. Обычно эти монстры работали в связке с хулудами, но сейчас, деморализованные взрывами и потерей своих «партнёров», действовали хаотично.

— Воронов! — крикнул я, указывая на ближайшего ползуна. — Покажи, на что способен!

Бывший барон вздрогнул, но тут же собрался. Его глаза сузились от концентрации, руки вытянулись вперёд. Магия земли заструилась по пальцам, зажигая их внутренним светом.

— Есть! — выкрикнул он и ударил ладонями о землю.

Почва под ползуном вздыбилась, превращаясь в жидкую грязь. Тварь начала тонуть. Она отчаянно пыталась выбраться. Лапы беспомощно царапали воздух, а из пасти вырывался пронзительный визг.

Воронов не остановился на этом. Его руки двигались в сложном танце, направляя потоки магии. Земля вокруг ползуна поднялась стеной, формируя подобие каменного склепа. Ещё мгновение, и конструкция сомкнулась над тварями, похоронив их заживо.

— Отлично! — похлопал его по плечу. — Ещё!

Глаза Воронова загорелись от похвалы. Ободрённый успехом, он повторил трюк, заключив тварей в земляные саркофаги.

Я разделил часть своих монстров. Первая займётся сбором червячков. А другая тем временем проникнет глубже на вражеские позиции. Через их глаза я видел, как турецкие офицеры отчаянно пытаются организовать оборону. Крики и жесты врагов выдавали панику. Они не понимали, что происходит.

Один из офицеров, судя по его богатой форме, был главным. Мужик стоял в центре палатки, раздавая указания и тыча пальцем в карту.

«Вот тебя-то мне и надо», — подумал я, направляя монстра прямо к нему.

Офицер даже не заметил, как смертоносное существо подобралось к его ноге. Первый укус, и турок дёрнулся, хватаясь за шею. Глаза расширились от ужаса, когда он понял, что не может двигаться. Ещё несколько мгновений, и мужик рухнул на карту, парализованный ледяным ядом паучка.

Другие офицеры в палатке отреагировали с запозданием. Они только начали понимать, что происходит, когда ещё несколько паучков атаковали из углов. Один за другим турецкие командиры падали, поражённые невидимыми убийцами.

— Вперёд! — скомандовал я своему взводу. — Они потеряли управление!

Мы двинулись сквозь разорванное минное поле. Перепрыгивали через воронки и обходили ещё горящие участки. Оставшиеся без командования турецкие солдаты выглядели растерянными. Некоторые пытались организовать оборону, но большинство просто метались по позициям, не понимая, что делать.

Ам тем временем добрался до артиллерийских расчётов. Его огромная туша появилась словно из ниоткуда, заставив турок закричать от ужаса. Когти и зубы разрывали всё на своём пути.

Я видел, как Ам схватил одного бойца за плечи и резким движением разорвал пополам. Второй получил удар когтистой лапой, от которого его голова отделилась от тела и покатилась по земле. Третий пытался убежать, но медведь догнал одним прыжком и впился зубами в спину, ломая позвоночник.

Артиллерийские орудия затрещали под мощными ударами монстра. Ам разворотил одну пушку, как будто она была сделана из картона. Схватил вторую за ствол и швырнул её в группу бегущих турков, превратив их в кровавое месиво.

Тем временем с главных позиций русской армии доносились победные крики. Наши воспользовались созданным нами хаосом и прорвали оборону турок.

— Центральная группа, продолжать наступление! — скомандовал я, указывая вперёд. — Пришло время зайти на их территорию!

Мы пересекли разорённое минное поле и вошли во вражеские траншеи. Здесь всё ещё лежали тела турецких солдат, застигнутых взрывом. Некоторые дышали, стонали, прося о помощи. Мои бойцы не обращали на них внимания, продвигаясь всё глубже.

Воронов, несмотря на усталость, продолжал использовать свою магию, создавая временные укрытия и обрушивая туннели степных ползунов. Его лицо покрылось потом, руки дрожали от напряжения, но он не останавливался, пока ему позволяли силы.

— Командиры! — окликнул я. — Проверьте своих людей! Не отставать, держаться группами!

Солдаты перестраивались на ходу, помогая раненым товарищам. Белые повязки на их руках и головах теперь были запачканы грязью и кровью, но всё ещё выделялись в ночной темноте.

Мы проникли глубже на территорию турок, чем планировалось изначально. Впереди виднелись их обозы и лагерь снабжения. Там сейчас царил полный хаос. Люди бежали, бросая оружие и припасы.

— Живыми брать! — крикнул я, указывая на группу турецких офицеров, которые пытались организовать хоть какое-то подобие обороны. — Языки нам пригодятся! И не забудьте тех, кто валяется в отключке.

Мои солдаты бросились вперёд, окружая турок. Те, поняв безвыходность положения, бросили оружие и подняли руки. Некоторые попытались сопротивляться, но быстро были повержены.

— Свяжите их и тащите с собой! — распорядился я, наблюдая, как мои бойцы обездвиживают пленных. — Осторожнее с ранеными!

Турецкие офицеры, дезориентированные и испуганные, не оказывали серьёзного сопротивления. Они, похоже, не понимали, как небольшой отряд с белыми повязками сумел проникнуть так глубоко в их тыл.

Один из пленных — судя по его эполетам, какой-то важный чин — что-то прокричал на своём языке. Его глаза горели яростью, а из разбитой губы текла кровь.

— Молчать! — солдат ударил врага прикладом в живот, заставив согнуться пополам от боли.

— Стой! — остановил я бойца. — Не калечь их. Они нам нужны в относительно целом виде.

— Простите, господин капитан, — тут же вытянулся рядовой по струнке.

К нам подбежал Костёв, его лицо светилось от возбуждения:

— Павел Александрович! Мы захватили их первый штаб! Там карты, планы, документы!

— Отлично, — кивнул я. — Собирай всё, что можно унести. Особенно ищи карты с пометками.

Пацан козырнул и умчался выполнять приказ, а я оглядел поле боя. Повсюду полыхали пожары, в воздухе стоял запах гари, пороха и крови. Вибрации от взрывов всё ещё ощущались под ногами. Земля дрожала, как живое существо.

Впереди раздались крики. К нам приближалось турецкое подкрепление. Видимо, они наконец-то опомнились и решили контратаковать.

— Всем отступать! — скомандовал я. — Забирайте пленных и трофеи! Воронов, ты прикрываешь!

Бывший барон кивнул, его лицо побледнело от усталости, но в глазах всё ещё горела решимость. Он снова применил магию земли, создавая перед наступающими врагами стену из камня и грязи.

— Отходим к своим! — махнул я рукой, указывая направление.

Мои солдаты начали организованное отступление, таща с собой связанных пленных и мешки с трофеями. Некоторые несли раненых товарищей, другие прикрывали отход, периодически останавливаясь и делая залпы по преследователям.

Воронов шёл последним, создавая за нами одну стену за другой, чтобы замедлить погоню. Его руки уже не светились так ярко — источник истощался.

— Держись, — подбодрил я парня, придерживая за плечо. — Ещё немного.

Он кивнул, его лицо исказила гримаса боли и усталости. Но бывший барон продолжал формировать преграды, пока ноги не подкосились.

— Всё… — выдохнул Воронов, падая на колени. — Больше не могу…

Я подхватил его, закинув одну руку себе на плечо:

— Молодец, отработал на славу. Теперь отдыхай.

Мы продолжали отступление, наша группа двигалась быстро, но организованно. Белые повязки помогали не потерять друг друга в темноте. Турки преследовали, но без особого энтузиазма. Наши периодические залпы и стены, созданные Вороновым, остудили их пыл. К тому же основные силы русской армии тоже наступали, сковывая противника.

Вскоре мы достигли нейтральной полосы. Здесь уже ждали остальные наши солдаты, с восторгом приветствующие возвращение победителей.

— Дома… — произнёс я, отпуская Воронова, которого тут же подхватили другие бойцы.

— Господин капитан! — подбежал один из командиров. — Никто не погиб, но тридцать человек ранены.

Я поморщился. Больше, чем ожидалось, но, учитывая масштаб операции, потери можно считать минимальными.

— Как с пленными? — спросил, оглядывая трофеи.

— Двадцать офицеров, — с гордостью доложил командир. — А наши товарищи с основных позиций притащили ещё сотню рядовых и кого повыше.

Я удовлетворённо кивнул. Такого количества пленных не брали уже… Ну, никто и не помнит, когда в последний раз. Отличный улов.

— Раздайте раненым лечилки, — распорядился я, передавая командиру несколько флаконов. — И проследите, чтобы всех немедленно доставили в медчасть.

— Так точно! — отсалютовал он и убежал выполнять приказ.

Я обернулся, глядя на позиции турок. Они всё ещё горели, пламя пожаров окрашивало ночное небо в зловещие красно-оранжевые тона. Улыбка тронула мои губы. Мы не просто выполнили задачу, мы превзошли все ожидания.

— Господин, кажется, мы сделали всё, чтобы нас заметили, — произнёс находящийся рядом Костёв.

Повернулся к нему. Пацан уже сидел на земле, выводя что-то на мятом листке бумаги. Очередное письмо родным, которое он не отправит, но обязательно привезёт с собой, когда вернётся.

Неподалёку лежал Воронов — без сознания, с полностью опустошённым источником. То ли из-за чувства вины, то ли желая доказать свою преданность, но бывший аристократ выложился на все двести процентов.

Я облизнул пересохшие губы и опустился на выжженную траву. Руки дрожали от адреналина, но чувство было приятное. Мы справились. Всё прошло даже лучше, чем я планировал.

Вокруг солдаты уже вовсю обсуждали сегодняшний бой. Моя фамилия звучала чаще, чем слова «так точно» и «выполнять». Сказочный рост репутации — именно то, к чему я стремился.

Откинулся на спину, глядя в ночное небо. Звёзды мерцали, равнодушные к человеческим войнам и интригам. А я наслаждался моментом триумфа.

Луна, на которую смотрел, внезапно скрылась. Надо мной появился полковник Топоров. Судя по выражению его лица, он не разделяет всеобщего восторга.

— Магинский! — рявкнул мужик. — Встать!

Я хмыкнул и поднялся на ноги, отряхивая форму. Что ж, ожидал такой реакции.

— За мной, — процедил полковник. — С тобой хочет поговорить генерал.

Все восторженные крики и обсуждения вокруг мгновенно стихли. Тишина прокатилась волной по группам солдат, как будто кто-то выключил звук.

— Так точно, — кивнул я.

Глава 14

Снова знакомая дорога. Улыбнулся. Что-то в последнее время я зачастил в эту часть лагеря.

Мы шли между шатрами, где хозяйничали штабные писари и адъютанты, носящиеся с папками туда-сюда, словно умалишённые. Полковник Топоров шагал впереди, расправив плечи и задрав подбородок. Его спина была напряжена. Но за этой бравадой я чувствовал какое-то беспокойство. Может, из-за турок, может — из-за моих успехов. Чему радоваться Топорову? Какой-то сопляк с личным взводом только что разгромил противника

Особых ожиданий от разговора с генералом у меня не было. В бою мы точно выделились, как и обещал: белые повязки, координированные действия, минимальные потери. Да и пленных взяли немало. Турецкие офицеры среди них — особенно ценный улов.

Шли по дорожке, утоптанной сотнями сапог. Издалека доносились крики раненых, повреждения которых обрабатывали в медицинских палатках. Запах крови и смерти витал в воздухе, перемешиваясь с дымом костров, на которых готовили еду.

Штабные с опаской смотрели на нас, точнее, на меня. Слухи распространяются быстро. Они наверняка уже знают о моих подвигах, о взятых пленных, о том, что генерал лично пожелал меня видеть.

Полковник сверлил взглядом, пока мы шли, а я исподтишка наблюдал за ним. Ждал, что светлячок как-то проявит себя. Высматривал признаки, которые видел у Рязанова. Но ничего подобного. Тот, кто сидел в теле Топорова, был либо очень осторожен, либо лучше контролировал свою маскировку.

Наконец, подошли к шатру главнокомандующего. У входа стояли несколько десятков офицеров. Они вытянулись по струнке при виде полковника. Ещё бы, правая рука генерала, гроза всего лагеря…

— Входи, — буркнул Топоров, не оборачиваясь, и отодвинул полог.

Внутри оказалось ещё несколько людей. Мне кивнули, и я спустился в землянку. Постучав в дверь, зашёл.

Великий князь Ростовский стоял, склонившись над картами. Генерал поднял голову, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидел усталость, замаскированную железной волей. Он оценивающе осмотрел меня, а выглядел я не особо подобающе: обгоревший китель, повязки на руках, испачканная в грязи и крови форма.

— Капитан Магинский, — кивнул генерал, выпрямляясь. — Наслышан о ваших подвигах этой ночью.

Я склонил голову в уважительном поклоне:

— Ваше сиятельство.

— Присядьте, — указал он на стул возле стола.

Опустился на краешек, стараясь держать спину прямо, несмотря на усталость, которая давала о себе знать. Генерал смотрел на меня с каким-то странным интересом.

Ростовский обошёл стол, достал несколько артефактов из кителя и активировал их один за другим. Воздух в шатре загустел, стал тяжелее — верный признак работающих глушилок. Судя по количеству артефактов, не самая простая беседа предстоит… Ещё один конспиратор. Значит, разговор будет серьёзным.

Я молчал, ожидая, когда генерал заговорит. Но вместо этого он достал из внутреннего кармана золотое кольцо с изображением двух переплетённых змей — символ ордена Амбиверы.

Рука сама нырнула в карман. Я вытащил и показал своё.

— Две истины, две правды, — произнёс Ростовский ритуальную фразу ордена.

— Ага, — кивнул в ответ.

Как я и думал, тогда со Свиридовым это были подозрения, а теперь… Интересно, он показал себя, потому что майор проговорился или что-то хочет от меня?

Ростовский опустился в кресло напротив. Его взгляд теперь более открытый и прямой.

— Павел Александрович, — начал генерал, и тон вдруг изменился, стал менее официальным. — Мы уже давно наблюдаем за вами, вашими действиями и успехами.

«Мы» — это Амбивера? Или кто-то ещё? Я напрягся, незаметно проверяя, насколько восстановился мой источник после ночного боя.

— Может быть, пора стать полноценным членом нашего ордена? — спросил он.

И ты туда же⁈ Что за маниакальное желание затянуть меня к себе? Сначала Свиридов, теперь главнокомандующий. Какая-то навязчивая идея у них.

— Ваша светлость, — изменил тон голоса на более мягкий. — Прошу простить меня, но вынужден отказаться от столь щедрого предложения. Я понимаю, что такой чести удостаиваются немногие, но у меня другие планы и путь.

На лице генерала промелькнуло разочарование.

— Судя по тому, что я знаю, у нас с вами общие цели, — продолжил Ростовский, постукивая пальцами по столешнице. — Так почему нет?

— Простите, пунктик на подчинении, — выдохнул.

А мужик-то силён. Хотя чему я удивляюсь? Целый князь, брат императора. Интересно, почему младший занял трон, а не старший?

— Как я и думал, — кивнул генерал с лёгкой усмешкой. — Сам был когда-то таким.

— Независимым? — уточнил, немного удивлённый этим заявлением.

— Молодым, — ответил Ростовский с нотками ностальгии в голосе. — Ну что ж… Предлагаю тогда пока оставить наши отношения на том же уровне. Мы что-то делаем для вас, вы — для нас.

Расчётливый и прагматичный подход. Никаких обид, никаких уговоров — чистый деловой тон. Мне это не нравилось, слишком уж несбалансированные отношения. Да и не хочу я больше быть чьей-то марионеткой.

— Думаю, ничего из этого не выйдет, — покачал головой, не отводя взгляд.

Рискую ли я сейчас? Да! Сто раз да. Моя жизнь, будущее и многое другое косвенно зависят в данный момент от этого человека, но прошлая стала для меня лучшим уроком. Доверять только себе и выстраивать вокруг близких! Ложиться под кого-то ещё раз? Нет уж, увольте!

— Почему? — удивился генерал, и по тону стало понятно, что отказ был для него чем-то новым и непривычным.

— Я не буду больше рисковать своей жизнью, — ответил честно. — Рязанов, когда я пытался добраться до Топорова… Мне не сообщили никаких подробностей. Пришлось действовать вслепую. Если бы так не повезло, то я бы погиб. Повторять не намерен.

При упоминании Рязанова лицо Ростовского изменилось. Он вдруг стал серьёзнее, задумчивее.

— Рух… — произнёс генерал с каким-то странным выражением. — Я не ожидал, что они тут, можете мне поверить. Предатели, шпионы всех мастей, перевёртыши, но никак не они…

Хотелось сказать, что я думаю о работе их ордена, но промолчал.

— Всё-таки, мне кажется, мы продолжим сотрудничать, — кивнул своим мыслям генерал.

И это было не просьбой или предложением. Приказ, обёрнутый в вежливую форму. Я сдержался, чтобы не ответить резко.

— Доложили, что вы были недовольны тем, что вас сделали рядовым, — сделал вид, будто только вспомнил Ростовский. — Могу лишь сказать, для этого были основания. Вас хотели убить в офицерской школе по прибытии, потому и пришлось так спрятать.

Ага… А то, что меня пытались сломать в части? А потом пытки и проверки ССР? Почему-то мне кажется, что с убийцами я бы справился. С генералом у нас явно разные понятия о помощи.

— Ещё мы получили данные, что по вашим следам идут тень и некромант, — добавил Ростовский.

— В курсе, — кивнул. — Я с ними встречался в городке.

Брови генерала взметнулись вверх, на лице отразилось искреннее удивление.

— Вон оно что… — протянул он, переваривая информацию. — А вы сильнее, чем выглядите. Но давайте перейдём к сути: я хочу, чтобы вы раскрыли Топорова публично.

— Простите? — поморщился, неуверенный, что правильно расслышал.

— Вы, Павел Александрович, пробудите рух в теле полковника прилюдно, — заявил Ростовский, глядя мне прямо в глаза. — Так, чтобы это видели все.

Ты сдурел? Вообще, что ли, с дуба рухнул? После того, как я едва выжил в схватке с Рязановым, меня просят повторить трюк с более мощным противником и сделать всё на публике?

— Это выиграет мне время, поможет армии и заставит затихариться остальных, — продолжил генерал, словно не замечая моей реакции.

Вообще плевать! Интересует ровно настолько же, насколько его — мой титул.

— А мне зачем это? — не сдержался, и вопрос прозвучал резче, чем я намеревался произнести.

Ростовский аж подавился от такой прямоты. Смотрел удивлённо, словно я совершил что-то невероятное. Понимаю, не привык князь, что с ним так разговаривают.

— А что вы хотите?.. — поднял бровь мой собеседник, справившись с изумлением. — Титул, я знаю… Но этого будет мало. Его аннулируют, нужны заслуги перед страной, а вы пока их не накопили.

Вот же… Ладно. Если меня используют, то и я могу извлечь пользу. Деловой подход, я тоже на него способен.

— Купите зелья для армии, — заявил нагло, глядя ему прямо в глаза.

— А зачем мне это? — повторил вопрос Ростовский, словно играя в игру зеркального отражения.

— Мой алхимик сможет смешать и разбавить зелья на десятки тысяч человек, хватит каждому на несколько раз, — ответил я.

— Сколько? — деловито уточнил генерал.

— Пятьдесят миллионов рублей. И ещё на всех бутыльках будет мой герб, — выдал я.

— Возмутительно! — рявкнул Ростовский.

— Абсолютно согласен с вашей реакцией, у меня такая же на ваши условия, — парировал я.

Началась игра в гляделки. В прошлой жизни я был мастером и в этой отступать не собирался. Глаза князя, умные и цепкие, сверлили меня, пытаясь найти слабину. Но и я не отводил взгляд, зная, что малейшее проявление слабости будет использовано против меня.

— Генерал, — снова изменил интонацию на более мягкую, преисполненную уважения. — Ваш план… Уверен, вы понимаете, что он весь… Непонятно, с кем этот рух работает, на кого. Генеральное сражение может обернуться провалом. Вдруг турки уже в курсе и готовы?

Ростовский поморщился, его лицо исказилось от плохо скрываемого гнева. Источник генерала реагировал на эмоции, наполняясь энергией, готовой вот-вот вырваться наружу. Но князь умело держал себя в руках. Представляю, как он разочарован: столько подготовки, смертей, затраченных ресурсов, а в итоге всё пойдёт коту под хвост.

Вдруг у генерала на столе замигал красный кристалл. Ростовский тут же поднял руку и деактивировал все глушилки, воздух в шатре снова стал легче. В этот момент в дверь постучали.

— Ваша светлость! — позвал голос снаружи.

— Входи, — бросил генерал.

Полог отодвинулся, и в шатёр заглянул Топоров. Его взгляд сначала метнулся к Ростовскому, потом ко мне, и в нём отразилось плохо скрываемое раздражение.

— Там… турок едет под белым флагом к нам, — сообщил полковник с явным недоумением.

— Чего? — синхронно произнесли мы с генералом.

— Дипломат, видимо, — добавил Топоров. — С представителями из высшего командования противника.

По его тону было ясно, что это нечастое событие на фронте.

— Свободны, Магинский, — махнул рукой Ростовский. — Я подумаю над вашим предложением.

Козырнул и вышел из шатра. Топоров сверлил меня взглядом, полным неприкрытой ненависти.

По дороге обратно в моей голове крутились три мысли. Первая: «Дипломат? Зачем? Почему сейчас? Весьма странное совпадение после нашего ночного рейда. Может, они чего-то испугались?»

Дальше: «Как мне активировать Топорова и не сдохнуть? Уже был близок к смерти в битве с Рязановым, а полковник явно сильнее».

И последняя: «Зелья. Нужно начать готовиться». В том, что князь согласится на мои условия, я почти уверен. Слишком сильно он хочет разобраться с рухами.

Шёл по лагерю, кивая тем, кто приветствовал меня. После ночного боя мой взвод стал живой легендой. Солдаты и офицеры других подразделений провожали меня взглядами. Кто с уважением, кто с завистью, а некоторые — и с нескрываемой неприязнью.

Взвод расположился на старом месте. Солдаты успели восстановить разрушенную взрывом часть. Не зря я их гонял на тренировках: они не только умеют воевать, но и строить.

Подошёл ближе и замедлил шаг. После такого напряжённого боя нужен отдых, и я не хотел тревожить бойцов без необходимости. Но, похоже, некоторые ещё не спят. Из казармы доносился приглушённый разговор. Я остановился у входа, прислушался.

— … Да говорю тебе, сам видел! Турок с перерезанной глоткой, а рядом нет никого. Словно призрак его убил…

— Призрак? — ответил другой голос с усмешкой. — Наслушался всяких бредней!

— Всё равно… — продолжил тот, и в его тоне зазвучало уважение. — Такого боя я ещё не видел. Мы прошли сквозь них, как нож сквозь масло. Эти турки бегали, как ошпаренные.

— Да и зелья… — подхватил третий, ранее молчавший. — Мне в плечо саблей рубанули, так я даже не почувствовал! Потом уже увидел, что рукав в крови.

Я тихо покачал головой. Вот что значит моя алхимия в действии. Смирнов отлично поработал с зельями: эффект превзошёл ожидания, и это с учётом сильного разбавления. А что будет, если использовать неразбавленные? Такого врагу лучше не видеть.

Я вошёл в казарму, и разговоры тут же стихли. Бойцы, сидевшие на койках, вскочили, вытянувшись по струнке.

— Вольно, — махнул рукой. — Отдыхайте. Сегодня вы заслужили.

Один за другим они расслаблялись, но не садились, ожидая моих дальнейших указаний.

— Всем спать, — распорядился. — Завтра много работы.

Солдаты тут же разбрелись по койкам. Я прошёл через казарму к своему восстановленному кабинету. Внутри пахло свежим деревом и смолой.

Снял обгоревший китель, бросил на стул. Надо бы привести себя в порядок: умыться, смыть запах гари и крови. Воды с собой у меня не было, пришлось вернуться в основную часть казармы и набрать из кадки. Когда закончил, силы почти покинули меня. Тело требовало отдыха, а разум — осмысления всего произошедшего.

Прежде чем лечь, достал из пространственного кольца заларак — второй, запасной, который так и не смог активировать. Вертел иглу между пальцами, размышляя, что могло пойти не так.

Почему она не установила связь со мной? Была ли проблема в самом артефакте или во мне? Может, встреча с рухом как-то повлияла на мою способность подключаться к артефактам?

Вздохнул и вернул заларак обратно в кольцо. Завтра попробую снова, когда источник восстановится полностью.

В голове прокрутился разговор с Ростовским. Его предложение о вступлении в орден, упоминание руха, просьба о публичном раскрытии Топорова… Слишком многого хочет. И этот турецкий дипломат… Стечение обстоятельств или чья-то многоходовая комбинация?

Лёг на кровать, устраиваясь поудобнее. Мышцы ныли от напряжения. Не столько от физического, сколько от магического. Каналы в моём источнике восстанавливались, но медленно. Пустота внутри постепенно заполнялась энергией, как колодец — водой после засухи.

Мысли текли одна за другой, словно река, не давая расслабиться. События последних дней, бой, существа, орден Амбиверы… Всё сплеталось в сложный узор, разобраться в котором будет нелегко.

Закрыл глаза, стараясь расслабиться. Завтра предстоит трудный день. Нужно будет проверить состояние взвода, встретиться со Смирновым, продолжить работу над зельями. И думать, думать, думать о том, как выполнить просьбу генерала, не погибнув при этом.

Наконец-то вырубился. Сквозь сон чувствовал, как казарма успокаивается. Шёпот стихал, шаги становились реже. Солдаты, измотанные боем и действием зелий, один за другим отключались.

Сквозь пелену сна вдруг ощутил тревогу. Не свою — паучков, которых разместил по периметру казармы. Их сигнал — слабый, но настойчивый — пробивался сквозь дрёму. Кто-то приближался к нашей казарме, кто-то, кого не должно было здесь быть.

Мысленно активировал связь со стражниками. Через их глаза увидел, как какая-то фигура проскальзывает мимо часовых у входа. Охрана не обратила внимания. А я сделал вид, что сплю. Глаза прикрыты, дыхание ровное и глубокое. Лишь сознание бодрствовало, наблюдая через глаза паучков за ночным гостем.

Фигура скользила между койками спящих солдат уверенно и бесшумно. Вот незнакомец миновал дежурного у оружейной, который тоже не поднял тревогу. Наконец, таинственный гость добрался до моего импровизированного кабинета. Дверь тихонько скрипнула, и в помещение проскользнула тень.

Через крошечную щёлку между ресницами я наблюдал, как незнакомец осторожно закрывает за собой дверь и оглядывается.

Гость, как хозяин, прошёл к моему столу и устроился на стуле, начал перебирать бумаги, которые лежали на столешнице. Ничего особенного там не было — отчёты о тренировках, списки солдат, заметки о прошедшем бое. Пусть копается. Интересующие меня документы хранятся в пространственном кольце.

Неожиданно дверь распахнулась. Незнакомец вздрогнул, рука метнулась к поясу.

В комнату влетел Костёв. Полуголый, в одних семейниках, но с ножом наготове. Не раздумывая, он бросился на гостя и сбил его на пол. В два движения оказался сверху, прижимая лезвие к горлу.

— Ни с места! — прошипел пацан.

Коля действовал профессионально, как хорошо обученный боец. Прыгнул на стол. Удар рукоятью ножа в голову, ещё один в челюсть с другой руки. Гость вместе с пацаном упали. Коля тут же приставил нож к горлу проникшего.

— Костёв, — зевнул я, делая вид, что только проснулся. — Так ты себе девушку точно не заведёшь.

— Господин? — Коля удивлённо посмотрел в мою сторону, всё ещё прижимая нож к шее пойманного. — Я спал… Чувствую, движение магии, думал, причудилось. А потом у вас в кабинете…

— Отпусти, — махнул рукой. — Ну что, Катя, ты опять забыла тут что-то?

Руднева, красная как рак, сняла с лица маску и обиженно уставилась на Колю. Тот отпрянул, будто обжёгшись, явно смутившись.

— Иди отдыхай, — кивнул Костёву, который всё ещё стоял, не зная, что делать. Парень снова расстроился, что ударил женщину.

Когда мы остались одни, Катя поднялась с пола, отряхивая форму.

— Вот, — протянула она бумаги, которые успела вытащить из внутреннего кармана.

Я пробежался по ним взглядом. Официальное письмо с гербом ССР, весьма интересно. В нём говорилось, что в разведке крайне недовольны гибелью Рязанова. Это считают моей виной и приказывают немедленно вернуться для допроса.

— Не, — покачал головой. — У меня личный приказ от генерала, не могу ослушаться. Так и передай.

Значит, подельник графа засуетился, что один из них помер? Но зачем меня сдёргивать? Чего добиваются эти рухи? Заманить в ловушку? Или просто убрать с фронта, чтобы не мешал планам Топорова?

Руднева смотрела на меня с какой-то болезненной злостью во взгляде. Щёки всё ещё красные от смущения, кулаки сжаты.

— Ну чего тебе? — повернулся к ней. — Ты не в моём вкусе.

— Как? — спросила она, и голос дрожал от еле сдерживаемых эмоций. — Мы были в том поезде вместе. Тебя сделали рядовым, и вот ты уже капитан со своим элитным взводом, на короткой ноге с самим генералом южной армии. Можешь решать, когда будешь подчиняться приказам, когда — нет. Почему у тебя всё?.. А у меня…

В её словах звучала чистая, неподдельная зависть. И какое-то детское недоумение, почему жизнь так несправедлива. Будто она действительно не понимала разницы между нами.

— Не забивай себе голову, — махнул рукой.

Поднялся и прямо при ней начал переодеваться. Пора работать. Сна с меня хватит, есть дела поважнее. Глянул на часы: вечер. Мы всё утро и день проспали. Открыл дверь и отдал приказ, чтобы будили солдат.

Казарма тут же зашевелилась. Катя как сидела рядом с кроватью, так и не сдвинулась. Несколько раз я прошёл мимо неё, словно она — пустое место.

— Как понимаю, тебе приказали следить за мной, если я откажусь? — уточнил, застёгивая китель.

— Можешь убивать! — выпалила в сердцах Руднева. — Это ты весь такой особенный, я — обычный солдат.

— Ну, тогда вставай, пойдёшь помогать, — кивнул ей. — Раз уж всё равно шпионишь за мной, будешь полезной.

Казарма ожила. Солдаты поднимались с коек, протирая заспанные глаза и зевая. Кто-то уже начал умываться из деревянного корыта в углу, кто-то проверял своё оружие и снаряжение.

Командиры выстроились передо мной, ожидая указаний. Костёв был уже полностью одет, но на лице осталось выражение смущения из-за инцидента с Рудневой.

Воронов… Такое вообще бывает? Он заметно похудел за время нашего отдыха. В отличие от Костёва, в которого сколько еды ни суй, всё равно останется живым скелетом, но всё же…

Нагрузка на мага земли была сильной. Наверняка каналы источника повреждены, будет долго восстанавливаться. Ничего, один бой Воронов выдержал, а это уже немало.

Пока все вместе с Рудневой ждали приказов, я отошёл с Колей в сторону.

— Слушайте внимательно, — повысил голос. — Эта девушка, она из ССР, и у неё есть приказ следить за мной. Не мешайте и не вздумайте подкатывать.

Мои ребята только рты открыли от удивления. Проще так, чем выдумывать какую-то легенду для Кати, почему баба тут и зачем она вообще нужна.

— Вопросов нет? — спросил я. — Ну вот и отлично! За мной, — скомандовал, направляясь к выходу из казармы.

Мы вышли на улицу. Вечерний воздух был свеж и прохладен, с примесью запаха пороха и гари. Вдалеке гремела артиллерия.

— Куда мы направляемся, господин капитан? — спросил один из командиров отрядов.

— В лабораторию, — ответил я, не оборачиваясь. — Нам предстоит большая работа.

Солдаты обменялись недоумёнными взглядами. Они явно ожидали, что после успешного боя нас отправят на отдых или, в худшем случае, снова в бой. Но работа в лаборатории? Это было что-то новое.

Руднева держалась поодаль, но не отставала. Её глаза внимательно следили за каждым моим движением, каждым жестом. Хороший шпион, хоть и слишком неопытный, чтобы скрывать своё раздражение.

Мы достигли небольшого сарая. Солдаты начали заходить.

— Руднева, — обратился к девушке, которая прятала взгляд, — давай вперёд.

Глаза Кати округлились от удивления. Она явно не ожидала, что её снова отметят.

— Зачем? — спросила, с подозрением глядя на меня.

— Приказано следить, вот и следи, — усмехнулся я. — Будешь рядом. Так удобнее докладывать начальству.

Руднева покраснела до корней волос — то ли от злости, то ли от смущения, но кивнула и шагнула вперёд. За ней последовали остальные солдаты. Когда все оказались внутри, Костёв запер дверь на засов.

— Так, внимание всем, — повысил я голос, чтобы слышали. — Сейчас мы будем заниматься зельями. Нам нужно подготовить большую партию для армии.

Солдаты переглянулись, и на их лицах отразилось удивление, смешанное с гордостью. Сарайчик оказался маленьким, всем было тесно.

— Но, господин капитан, — заговорил один из рядовых, — мы не алхимики…

— Вас научат, — отрезал я. — Это несложно.

Отодвинул деревянную панель в стене, открывая вход в подземный туннель.

— Капитаны, по одному, — указал на проход. — Держитесь ближе к правой стороне.

Девушка тоже хотела с нами, но из-за толкучки у неё не получилось.

Когда командиры зашли, я закрыл за собой дверь. Мы проследовали дальше по туннелю. Судя по лицам тех, кто шагал, вопросов у ребят много, но сейчас не время на них отвечать.

Через несколько минут оказались в просторном подземном помещении. Смирнов, увидев неизвестных, чуть не упал со стула. Его глаза за стёклами очков расширились от ужаса.

— П-Павел Александрович, — заикаясь, произнёс он, — что происходит? Это снова? Снова? Как тот?

— Нет, — похлопал его по плечу. — На этот раз просто работа. Нам нужно готовить зелья. Много зелий, для всей армии.

Отец Ольги побледнел ещё больше, если это вообще было возможно.

— Но… как? Я один не справлюсь, — развёл он руками.

— Вот поэтому я и привёл помощников, — указал на командиров, которые с интересом оглядывали лабораторию.

Смирнов с сомнением посмотрел на бойцов, потом на меня, затем снова на солдат. Судя по выражению лица, он не очень верил в то, что эти грубые, необразованные парни смогут помочь в тонком деле алхимии.

— Объясните им, что делать, — сказал я, не давая ему возможности возразить. — Простые операции: смешивание, разбавление, розлив по флаконам. Они справятся.

Мужик несколько раз открыл и закрыл рот, как рыба, выброшенная на берег, но возражать не стал. Вместо этого тяжело вздохнул и начал распределять задачи.

— Вы, — указал на Костёва, — будете отвечать за смешивание основных компонентов. Вы, — перевёл взгляд на другого, — за разбавление. А вы, — обратился к третьему, — за розлив и запечатывание флаконов. Объединитесь и обучите остальных.

Пока отец Ольги инструктировал солдат, я отошёл в дальний угол лаборатории, где были разложены образцы кожи степных ползунов.

— Игорь Николаевич, — позвал Смирнова, когда тот закончил с объяснениями. — Можно вас на минуту?

Мужик кивнул, дал последние указания солдатам и подошёл ко мне.

— Что у вас с исследованиями? — тихо спросил его.

Смирнов снова хотел рассказать про шкуры, но я прервал:

— Потом подробности. Что с костюмом?

Лицо учёного просветлело. Он тут же метнулся к сундуку в углу лаборатории, достал оттуда аккуратно сложенную одежду и протянул мне.

— Извините, — пробормотал Игорь Николаевич, — я не портной и не артефактор, но вышло так.

Развернул костюм и внимательно осмотрел. Кожа степных ползунов, обработанная по технологии Смирнова, была сшита в подобие жилета с рукавами. Швы грубоватые, но для первого образца вполне сойдёт.

— Просто прекрасно, — похвалил я, чем вызвал улыбку на лице мужика. — Забирайте господ наверх, там ещё рабочие руки, много. Начинайте трудиться. Как зелья закончатся, спуститесь снова. Ну, и так продолжим.

Меня оставили одного. Не сдержался и тут же надел костюм под одежду. Интересное ощущение: кожа монстра плотно облегала тело, но не стесняла движений. А главное, я почувствовал, как магия потекла по этому материалу, словно он был частью меня.

Поднялся наверх, чтобы проконтролировать. Лаборатория превратилась в муравейник. Солдаты, получив чёткие инструкции, быстро и методично выполняли поставленные задачи. Кто-то смешивал зелья, кто-то наполнял флаконы, кто-то запечатывал их и складывал в ящики.

Смирнов в окружении бойцов напоминал дирижёра с оркестром. Его указания были точными и понятными, и рядовые выполняли их без лишних вопросов. Отец Ольги сам удивлялся, как быстро продвигается работа.

Руднева тоже была задействована. Костёв приставил её к пустым флаконам, которые нужно подготавливать для заполнения. Работа несложная, но монотонная, требующая внимания. Так она была под присмотром и при деле.

Наблюдал за этой слаженной цепочкой с удовлетворением. Генерал, конечно, возмутился моей цене, но он не знает полной картины. Эти зелья принесут нам победу, и стоят они гораздо больше пятидесяти миллионов. Можно было бы запросить и все сто…

Жилет, который я надел, ощущался как вторая кожа. Тёплый, уютный, будто сделанный специально для меня. Через него я чувствовал мир иначе: магические потоки стали более отчётливыми, а собственная сила — концентрированной.

— Отлично справляетесь, — похлопал Смирнова по плечу, который подошёл с докладом.

— Павел Александрович, — тихо сказал он, косясь на солдат, — если можно, я хотел бы поговорить с вами наедине.

— Что-то серьёзное? — уточнил, заинтересовавшись.

— Да, — кивнул мужик, поправляя очки. — О костюме и о… других вещах.

Мы отошли в самый дальний угол лаборатории — туда, где даже самый любопытный взгляд не мог нас достать. Смирнов выглядел встревоженным, постоянно оглядывался на работающих солдат.

— Костюм, — начал Игорь Николаевич шёпотом, — обладает странными свойствами. Я не смог полностью их изучить, но…

— Но? — поторопил его, видя, как Смирнов мнётся.

— Но, кажется, он реагирует на магию особым образом, — выдохнул мужик. — Словно усиливает её в несколько раз.

— Даже так? — поднял бровь.

— Это ещё не всё, — учёный понизил голос до едва слышного шёпота. — Когда я работал с кожей, она… менялась, словно была живой. Частицы магии в ней перераспределялись, формируя новые узоры.

Я почесал подбородок, не скрывая удивление. Это уже интереснее.

— И самое странное, — продолжил отец Ольги, — после того, как вы убили светлячка, как вы его называете… В общем, кожа начала светиться. Едва заметно, но я зафиксировал при помощи особых реагентов.

Вот это уже действительно серьёзно. Если шкура степного ползуна как-то реагирует на руха или его смерть, возможно, между ними есть связь?

— Ещё кое-что, — мужик сделал паузу, словно сомневаясь, стоит ли продолжать. — Я нашёл способ воссоздать яд степных ползунов. Правда, в очень ограниченном количестве.

Этого я не ожидал. Взгляд мой невольно метнулся к работающим солдатам, особенно к Рудневой. Не хотелось бы, чтобы кто-то узнал о такой возможности.

— Сколько? — спросил тихо.

— Пока лишь несколько капель, — развёл руками Смирнов. — Но с вашей кровью можно будет увеличить объём.

— Хорошо, — кивнул, обдумывая новую информацию. — Продолжайте работу. И… держите это в тайне.

Смирнов понимающе кивнул и вернулся к солдатам.Я же остался у верстака, размышляя над сказанным. Кожа степных ползунов, реагирующая на руха, яд, который можно воссоздать искусственно… Возможности открываются заманчивые.

Пока выдалось время и есть относительно безлюдное место под землёй, решил заняться кое-чем важным — активировать заларак. Без артефакта чувствую себя голым, да и проверить в действии свой жилет хочу. Усиливает магию, перестраивается — всё звучало слишком соблазнительно.

Глава 15

Спустился в землянку, закрыл дверь. Сердце стучало в предвкушении. Всё естество требовало начать с жилета, но я понимал, что сначала нужно решить проблему.

Достал заларак и посмотрел на него. Небольшая иголка, неприметная с виду, но способная убить даже самых опасных тварей. Как жаль, что мой первый экземпляр сломался в битве с Рязановым. Сейчас было бы два заларака.

— Вот бы ты сказал, что тебе нужно, — хмыкнул, разглядывая артефакт.

Каждый раз приходится методом тыка разбираться. Покрутил иголку в пальцах, любуясь игрой тусклого света на металле. Проблемы и задачи никуда не делись, мысли не остановились. Интуиция и логика подсказывали, что скоро случится что-то большое, но пока я не мог увидеть полную картину.

Подошёл к столу и аккуратно разместил артефакт на его поверхности. Начал с того, что залил иглу своей кровью. Точно как в первый раз, когда активировал прошлый заларак. Поморщился от боли, когда провёл острым ножом по ладони. Тёплая кровь заструилась по коже, стекая алыми каплями на артефакт.

Затем выпустил все три вида магии, которыми владел. Яд, лёд, подчинение монстров — направил их потоками в сторону заларака. Источник отозвался на зов, наполняя тело привычным холодком и покалыванием. Каналы раскрылись, пропуская энергию, но артефакт не отреагировал. Совсем. Лежал, как обычный кусок металла.

Продолжил опустошать источник, пока не почувствовал привычную пустоту внутри. Восстановится, ничего страшного… Боли нет, просто ощущение, будто внутри тебя выжгли всё дотла.

В голове всплыл вопрос: что помогло в прошлый раз? Тогда мою магию усилили шипы морозных пауков, благодаря этому я смог активировать заларак. Может, снова сработает? Постучал пальцами по столу — ритмично, в такт мыслям.

Щелчок. Появился Па. Многоглазый монстр уставился на меня всеми своими мутными глазками. В каждом отражался я, словно в кривом зеркале. Паук нервно переступал лапками, будто предчувствуя мою просьбу.

— Ты не дёргайся, — предупредил его.

Паук замер, прижав брюшко к полу. Я осторожно оторвал у него отросток — маленький шип, покрытый ледяной коркой. Монстр вздрогнул, но сдержался, хороший мальчик.

Положил отросток к артефакту. Ничего. Заларак лежал равнодушный, словно издевался надо мной.

— Выпусти паутину, вон туда, — указал пальцем на артефакт.

Па подчинился. Из его желез вытянулась тонкая морозная нить и легла на иголку. От паутины шёл едва заметный холодок, но и это не помогло. Я кивнул и убрал паука в пространственное кольцо… Чего-то не хватает.

Вызвал Ама. Водяной медведь материализовался рядом со мной — огромная туша, покрытая мокрой чешуёй. Как будто он снова вырос.

— Фу! — рявкнул я, когда монстр затрясся, как собака, разбрызгивая вокруг капли светящейся жидкости.

— Па-па? — уставился на меня своими огромными глазами. В них светилось любопытство и что-то, похожее на детский восторг.

Взял у него немного светящейся жидкости, собрав её в небольшой флакон, вылил сверху на иголку. Прозрачные капли, похожие на жидкий лунный свет, окутали металл. Но снова ничего.

Попросил Ама выпустить магию воды на заларак. Монстр напрягся, и из его пасти вырвалась струя мерцающей жидкости, окатив стол. Бесполезно. Артефакт выглядел всё таким же безжизненным.

Да чего уж там, я даже отломал у Ама небольшой кусок когтя — острый, как бритва, и крепкий, как сталь. Положил рядом с иголкой. Результат тот же.

Гулять так гулять. Убрал водяного мишку и сам заглянул в пространственное кольцо.

— Так, что тут у меня есть? — потёр руки, мысленно перебирая содержимое.

Достал всё, что могло помочь. Взял чутка крови некроманта, который до сих пор томился внутри моего кольца. Добавил куски от песчаных змей, оставшиеся после сражения в загоне. Приложил чуть-чуть шкуры степных ползунов — авось поможет. Положил всё это добро на иголочку.

Стол теперь напоминал алтарь безумного шамана. Куски плоти, кровь, жидкости неизвестного происхождения — всё смешалось в одну отвратительную кашу. Ну, тут уже просто максимум из того, что у меня есть. Сработает — хорошо, нет — значит, придётся обходиться без заларака.

Глянул на палец, который отломал у каменной статуи Рязанова.

— Плевать! — махнул рукой. — Туда же.

Положил каменный обломок рядом с артефактом. Действовал по принципу «Чем больше, тем лучше». Интуиция вела меня в моих алхимических экспериментах. Осталась последняя возможность — то, что я откладывал на крайний случай.

Хотел было начать новый круг экспериментов, как вдруг в голову пришла ещё одна идея: Лахтина и её яд. Так не хотелось просить, но других вариантов не осталось. Её токсин — самое сильное вещество, с которым я сталкивался. Даже некромант не выжил бы после него. Может быть, именно это активирует заларак? Пожал плечами.

В землянке появилась Лахтина. Девушка огляделась и сразу же направилась ко мне. Чёрные волосы колыхались на её плечах. Она остановилась в полуметре, улыбнулась и склонила голову.

— Ты убил рух? — спросила королева.

— Что? — удивился я. Она что-то знает про этих существ?

Остановил себя мысленно: «Потом. Сначала дело».

— Вроде, — пожал плечами.

— Ты великий герой, — выдала Лахтина и слегка поклонилась. — Я признаю тебя своим хозяином. Для меня честь служить тебе.

Какого? Что тут за представление? Никогда не видел её такой… покорной. Она, называвшая себя не иначе, как Щанамах-Морха Лахтина Архичэшлюа, Первая из Жалящих, Величайшая Скорбь Глупцов, Хвост Заката, Несущая Тысячу Ужасов, теперь стояла передо мной, словно верная служанка. Неужели убийство руха произвело на неё такое впечатление?

— Ага, — кивнул, решив отложить расспросы. — Я хотел у тебя попросить…

— Яд, — улыбнулась девушка. — Теперь ты достоин. Дай мне несколько тех капель, и я поделюсь им с тобой.

Сделал шаг к ней и положил руку на лоб: вроде не горячий. Что это с ней случилось? С чего вдруг такая смена в поведении? Не верится, что всемогущая королева скорпикозов сама подчинилась.

— Хорошо, — достал крышку от фляжки из пространственного кольца и вылил несколько капель зелья против некромантической энергии.

Дал королеве, та выпила их. Землянку озарило свечение. Тело Лахтины начало деформироваться, удлиняться. Кожа покрылась хитиновыми пластинами, руки превратились в мощные клешни. Хвост с ядовитым жалом на конце появился будто из ниоткуда. Пока она менялась, я взял со стола большую ёмкость. Передо мной предстала скорпикоз. Что ж, предстоит ещё одна проверка на её преданность.

Монстр развернулся в мою сторону задом, а к стене передом. Опустил свой хвост. Жало наклонилось, и… на кончике начала формироваться капля. Подставил ёмкость в ожидании яда.

Внутренне ликовал. Сколько времени я бился с ней за это? И вот он, момент! Я не только для заларака использую жидкость. Яд, против которого нет спасения… Он открывает мне большие возможности.

Первое — попытаться его поглотить и усилить свой. Второе — попробовать использовать против Топорова. Вдруг сработает, и рух активируется. Тогда мой план по зельям для армии воплотится в жизнь.

За первой каплей упала вторая, третья, десятая и… Лахтина снова стала собой.

— А? — посмотрел вопросительно на неё и показал трёхлитровую банку, в которой почти ничего не было. Дна едва достигала тонкая плёночка.

— Гордись! — подняла она голову. — С тобой поделилась своим ядом королева. Никогда скорпикозы этого не делали для вас, людей.

— Спа-си-бо, — натянул улыбку, сдерживая разочарование.

Даже не знаю, что делать с этим «сокровищем». Тут жидкости — кот наплакал. Зря обрадовался, теперь придётся решать, куда применить яд: себе, залараку или для Топорова.

Поморщился и подошёл к столу, вылил жидкость на иголку. Если он после этого не активируется, то я даже не знаю, что ещё нужно. С предвкушением смотрел на артефакт, когда последняя капля упала на кучу всего, что его окружало. Раз, и ничего.

Выдохнул. Повернулся к Лахтине.

— Ты знаешь что-то про этих рух? — спросил, решив не откладывать важный разговор.

— Да, — кивнула девушка. — У нашего вида много легенд о духах.

— Духах? — переспросил я.

В этот момент ощутил источником сильные колебания магии. Повернулся и увидел на столе, что месиво из всего, что я использовал, светится, а моё ядро на это откликается.

На лице появилась улыбка. Лахтина что-то рассказывала, но я был сосредоточен на артефакте. Девушка замолчала и тоже посмотрела на стол.

Энергии настолько разные, сложно было выделить что-то одно. Иголка поглощала всё, что оказалось вокруг, даже долбаный каменный палец. Наконец-то у меня получилось!

Уверен, этот заларак будет сильнее предыдущего. Иголка начала подниматься, свечение усиливалось. Яркая вспышка. Мы с Лахтиной замерли, и, когда снова смогли видеть, то артефакт опустился на стол.

Я бросился к нему. Мой источник чувствует, связь есть. Только хотел взять, как ощутил сигнал тревоги. Тут же подключился к зрению пауков.

— Твою мать! — выдохнул я и побежал ко входу в туннель.

Выжал из себя максимум скорости. Уже почти поднялся к лаборатории, но тут прогремел первый взрыв. Меня отбросило назад. Потом следующий, и ещё, и ещё. Проход дрожал, балки трещали. Мне что-то прилетело в голову.

Удар. Темнота.

* * *

Я пришёл в себя. Пошевелиться не могу. Темно, воздуха почти нет. Тело как в тисках — сверху давит что-то тяжёлое. Хренова туча земли и обломков, полный завал.

Перед глазами плавают чёрные пятна, в ушах звенит. Во рту — привкус земли и крови. Сука, я даже рукой пошевелить не могу. Попробовал дышать ровнее.

У меня ведь есть «глаза» по всему лагерю. Почти. Подключился к зрению пауков. По телу прошла дрожь от того, что я увидел.

Скрипнул зубами. В лагере тревога, всё в огне. Куча солдат пытаются тушить нашу казарму, от которой ничего не осталось. Чёрные обугленные балки торчат из земли, как поломанные рёбра. От здания осталась только груда дымящихся обломков. И лаборатория…

Она горела. От крыши ничего не осталось, стены обвалились внутрь. Через выбитые окна вырывались языки пламени. Люди бегали с вёдрами, пытаясь потушить огонь, но тщетно. Вытаскивали моих ребят — раненых, обгоревших, мёртвых. Я сжал кулак до боли, до крови из ладони. Ну всё, сука, теперь это личное.

Перемещался по территории взглядами пауков. Основной удар пришёлся по казарме. Если бы там были солдаты… Сейчас считал бы трупы, все бы полегли. Но я их отправил делать зелья.

Лаборатория и всё остальное пострадало до кучи. Ещё прошлись по нашей артиллерии: два орудия разворочены полностью. Судя по виду, их взрывали целенаправленно.

И турки… Они пошли в атаку вечером. Сквозь пауков я видел, как блестят в лучах заходящего солнца их штыки, слышал топот тысяч сапог. Командиры кричат и собирают отряды, чтобы выступить навстречу.

Творился настоящий хаос. Всё, как в аду. Повсюду огонь, дым, крики. Я снова попытался пошевелиться. Ни хрена. Казалось, что на мне лежит несколько каменных плит.

Вытащил Ама.

— Копай в сторону землянки, — сказал ему. — И тащи меня.

Медведь на этот раз ничего не стал говорить, просто кивнул и приступил к работе. Лапы замелькали, разгребая завал. Под его когтями земля и камни разлетались в разные стороны.

Когда меня чуть вытащили из-под обломков, оценил повреждения. Нога сломана и рука. Как только? Охренеть, так придавило. Кровь сочится из множества порезов. По ощущениям, ещё и пара рёбер треснули.

Достал лечилки четвёртого ранга, эталонные, и начал пить. Жидкость оказалась крайне горькой и терпкой, рот тут же скрутило. Но это меня не остановило. Следующая. И ещё одна.

Постоянно следил за тем, как работают солдаты и что там с моими. Судя по тому, как раскладывали их тела, одна часть — это… мёртвые, другая — живые. Боль в теле ушла куда-то на второй план. Я перемещался пауками, чтобы разглядеть лица.

Смирнов… Живой. С души словно камень упал. Он мне нужен. Зелья мы не сделали, взяли всего два ящика с образцами. Лицо у отца Ольги чуть обгорело, но вроде дышит. Я скрипнул зубами, потому что количество погибших росло. Уже двадцать человек.

Воронов! Собака счастливая, он даже сам стоять может. Хорошо. Отряхивается как ни в чём не бывало.

Костёв… Не понимаю, он что-то держит? Пытался приглядеться: у парня спина в фарш. Его аккуратно положили на брезент, сняли остатки формы. Спина — сплошное месиво из крови, обожжённой плоти и торчащих осколков. А он всё равно цепляется за что-то руками.

И тут из-под него вытащили Рудневу. Дура, жива и цела. Вот же Коля… Пожертвовал собой, чтобы спасти барона Кирилла. Прикрыл её собственным телом.

Пришлось отвлечься. Ам выкопал проход в землянку. Я огляделся: она относительно цела. Засыпало, конечно, землёй, балки попадали, но конструкция всё ещё держится. Решил идти сюда по трём причинам: заларак, Лахтина, зелья. Моих и так спасали. Будет странно, если меня вытащит водяной медведь.

— Тё-тя! — указал лапой Ам.

Повернул голову. Королева лежала на земле без движения, словно сломанная кукла.

— Тащи! — приказал ему.

Ам подхватил меня, и мы тут же оказались рядом с девушкой. Медведь опустил на землю.

Лахтина без сознания, и ещё у неё рана на голове. Судя по всему, прилетело балкой. Кровь запеклась, образуя корку. Сука… Расположился около её тела. Достал ещё эталонок четвёртого ранга, вылил на рану несколько бутыльков и парочку влил ей в рот. Провёл здоровой рукой по лицу Лахтины. Убрал волосы, что прилипли к губам, чуть стёр кровь. И потрогал её. Выглядело так, будто я лапаю девушку, но я искал повреждения. Вроде, кроме головы, больше ничего не задело.

Она не приходила в себя. Не успел послушать про рух, а это важно, особенно сейчас. Ладно! Переместил её в пространственное кольцо, уложил на кровать и прикрыл одеялом. Она после трансформации в скорпикоза снова полностью голая.

Там Лахтина будет в безопасности и, надеюсь, придёт в себя. Подполз к стене и облокотился на неё спиной. Дал команды монстру.

Ам занялся сбором ящиков с зельями, аппаратами для алхимии и всем остальным. Мишка подносил ко мне вещи, а я убирал их в пространственное кольцо. Ничего не оставил, всё пригодится.

Щелчок — громкий, как выстрел.

— Ух! — выдохнул я, когда кость в ноге встала на место. Адская боль прокатилась по телу.

Щелчок. Ещё один.

— Да, — оскалился, почувствовав, как срастается перелом руки.

Кости встали на место. Подняться пока не получилось: нужно время, чтобы лечилки подействовали полностью. Выпил то, что приглушает боль, и много всего другого. Пополз к столу, его сломало пополам. Искал свой артефакт.

Руки орудовали в земле, которая сыпалась с потолка. Ам попытался мне помочь, но своими большими лапами он только помешал.

— Стой! — бросил ему. Продолжил копошиться в земле.

Что-то кольнуло палец. Улыбнулся. Моя иголочка, с ней всё в порядке! Убрал в пространственное кольцо.

Теперь всё, можно выбираться и мстить. Приказал Аму взять меня и тащить к лаборатории. Выбрал место, где было больше всего досок. Именно туда унёс меня монстр и исчез. Я толкнул рукой завалы, создавая шум.

— Тут! — закричал военный. — Тут кто-то есть.

Через пару минут вытащили. Солдаты кинулись разгребать завал, я чувствовал, как их руки хватают меня, вытаскивают.

— Капитан Магинский! Он живой! — кричали бойцы.

В их глазах — радость и облегчение. Командир выжил, пусть я даже не имею к ним отношения. Сейчас все были одной крови — красной, и все — солдатами одной страны.

Меня положили на носилки и потащили в медчасть. Но стоило только мне там оказаться, как я поднялся. Врач кричал, что нельзя вставать, что я должен лежать, что мне нужен покой и куча всего другого. Полетели проклятья от других людей в халатах. Кто-то пытался удержать меня силой. Они не понимали. Никто не понимал, что я должен видеть. Должен знать, кто выжил, а кто нет.

Занялся обходом. За мной семенили медбратья. Опустил взгляд: из ноги и руки текла кровь, я оставлял за собой красную линию. М-да, вот бы сейчас обрадовался некромант. Улыбнулся мрачной шутке.

Отодвигал одну занавеску за другой, проверяя своих. По моим подсчётам, я потерял почти пятьдесят человек. Сорок восемь здоровенных мужиков. Каждый из них — тренированный боец, каждый из них сражался со мной против турок. И теперь их нет. Мясо. Обугленное, разорванное на куски. Остальные все ранены. Кто-то легко, кто-то серьёзно, у кого-то шансов почти нет.

Нашёл Костёва. Пацан без сознания и весь перемотанный. Бинты на спине пропитались кровью, она сочилась сквозь ткань. Рядом сидела Руднева. Девушка подняла на меня красные и мокрые от слёз глаза.

— Он… — выдавила Катя, всхлипывая.

Кивнул, понимая её без слов.

— Спас… Рискнул собой ради меня… — рыдала девушка. — Никто в жизни так не делал. А он дурак! Такой же, как ты. Упёртый… Научил его? Коля старался быть похожим на тебя! Зачем он? Почему?

Хмыкнул. А вот и чувства полезли. Не удивлюсь, если Костёв это специально сделал, чтобы понравиться девушке. Старый как мир трюк. Правда, обычно не требует разодранной в фарш спины.

— Врачи сказали, что он будет жить, — сказала Руднева, не поднимая взгляд. — Но… спина… Он может не…

Не договорила. Я понял и так. Может не восстановиться полностью, остаться калекой.

Отвернулся. Что я мог сказать? Мне жаль? Это война, тут каждый день кто-то умирает или остаётся калекой.

— Вот! — протянул ей лечилки, восстановление магии и выносливость. — Давай ему, пока не придёт в себя.

Девушка открыла рот, и слёзы полились ручьём. Я хмыкнул и пошёл дальше устраивать обход. За другой занавеской нашёл Воронова.

— Гос-по-дин, — произнёс он с набитым ртом.

Бывший аристократ ел, точнее будет сказать — жрал. Он просто запихивал в себя пищу, не жуя. Суп, хлеб, какое-то месиво из тарелки — всё исчезало в его пасти. Врач смотрел на толстяка и мотал головой — явное недоумение на лице.

— Наконец-то нормальная кормёжка, — произнёс Воронов, проглотив очередной кусок.

— Рад, что тебе нравится, — кивнул, не скрывая сарказм.

Даже такая трагедия не уменьшила его аппетит. Наоборот, кажется, только разожгла. Хотя, может, это собственный способ справляться со стрессом.

Остальные выжившие командиры были без сознания. Сердце защемило. Они прошли со мной через многое: тренировки, бои, выполняли мои безумные приказы. И вот лежат изломанные, обожжённые, с перебинтованными головами и конечностями. Некоторые с ампутированными руками или ногами. Кто-то стонал от боли, кто-то просто смотрел в пустоту остекленевшими глазами.

Хрустнул шеей. Вся проблема в том, что это не война. Они пострадали не от рук врага, а от…

Постепенно кровь перестала идти, и я вышел из медчасти. Была уже ночь. Тёмная, с редкими звёздами. Луна скрылась за облаками, словно не хотела видеть весь этот ужас. В воздухе висел запах гари, пороха и крови.

Вдалеке гремела канонада. Наши сражались с турками. Много людей выпустили в бой. Враги воспользовались хаосом и неразберихой, выбрали идеальный момент для атаки.

Я стоял, опираясь на стену, и наблюдал за пожарами. Лагерь, ещё недавно чёткий и организованный, превратился в хаотичное скопище людей, лошадей и повозок. Все куда-то спешили, тащили ящики с патронами и снарядами, выносили раненых.

Скоро и я подключусь к битве, но на этот раз не буду скрываться и сдерживаться. Тем более в бою проверю свой жилет. А сейчас мне нужно встретиться с генералом.

Шёл по лагерю. Ноги всё ещё дрожали от слабости, но держали вес. Зелья работали, медленно заживляя внутренние повреждения. Заметил, как солдаты шептались, показывая в мою сторону.

К заслугам теперь добавилось то, что за спиной меня начали называть «удачливым капитаном». Мало того, что сам выжил после нападения, так ещё и большую часть отряда спрятал, словно знал.

Услышал обрывок разговора:

— Ты слышал? Магинский как чувствовал, всех в лабораторию отправил зелья делать.

— Угу, а сам остался. В завалах нашли еле живого.

— Везучий, сукин сын. Второй раз на него покушаются, и снова жив.

Везучий? Пятьдесят моих ребят погибли. Какое, к чертям, везение? Сжал кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони.

От казармы до штаба генерала — путь неблизкий, особенно когда еле переставляешь ноги. По дороге встретил несколько патрулей. Солдаты тоже шептались:

— Смотри, вон он, «удачливый капитан».

— Говорят, у него какая-то магия особая. Вроде всё знает заранее.

— Да брось, обычная удача. Такая, о которой только мечтать можно.

Идиоты! Если бы я действительно знал, что готовится нападение, то всех бы спрятал. И казарму бы укрепил, и артиллерию прикрыл. Но я не знал, не предвидел.

Эта мысль жгла меня изнутри. Я никак не ожидал, что будут действовать так топорно и в лоб. Ну ничего, скоро моя очередь настанет сеять хаос и разрушения. Никто не уйдёт от ответа.

Добрался до шатра генерала. Конечно же, впускать меня не захотели.

— Передайте, что пришёл Магинский. Это срочно, по теме, которую мы обсуждали с Его Светлостью, — сказал я охране.

Меня несколько раз пытались отправить в медчасть. Охранники у шатра были настроены решительно: никого не пускать. Потом начали говорить о том, что генерал занят, что идут важные совещания, что он отдыхает. Но я стоял на своём. Ноги дрожали, а я не двигался с места.

— Передайте сообщение, — повторил в десятый раз, — или пропустите меня. Иначе я найду способ пройти.

Кто-то всё-таки сдался и передал мои слова. Через несколько минут полог шатра откинулся, и адъютант жестом пригласил меня войти.

— Генерал примет вас, — сказал он. — Но только на пять минут.

Поковылял вниз, в землянку под шатром. Постучал и вошёл к Ростовскому.

— Магинский? — посмотрел он на меня с явным удивлением. — Живучий же ты.

Генерал сидел за своим столом, заваленным бумагами и картами. Выглядел усталым, измотанным. Под глазами — тёмные круги, в бороде — новые седые пряди. События этой ночи явно не прошли для него бесследно.

— Разрешите личный разговор? — спросил я.

Генерал кивнул, снова достал глушилки и активировал их. Воздух в комнате загустел.

— Дипломат от турок предложил мир, — уселся за стол князь, потирая виски. — И я отказал. После этого… Ну, ты сам видел.

— Разграничение по линии соприкосновения? — уточнил, хотя уже знал ответ.

— Именно! — в его голосе прозвучало раздражение. — Я не для этого тут столько лет сижу, чтобы вернуться к тому, с чего начал.

— Земля… — кивнул я. — Манапыль.

Глаза генерала округлились. Он даже встал, опрокинув чернильницу. Чёрная жидкость разлилась по бумагам, но мужик не обратил внимания.

— Откуда? — спросил он. В его голосе слышался не страх, а, скорее, уважение, смешанное с недоверием.

— В стране напряжёнка с кристаллами, все жилы под Его Величеством, — пожал плечами, морщась от боли. — А здесь просто океан этой манапыли. Пока они тут годами держали песчаных змей, очень удобрили место. Да и дальше, я уверен, так же.

— Молодой человек, ваш ум просто поражает, — хмыкнул князь, не скрывая восхищения. — Рад, что вы на нашей стороне. Об этом никто не знает — мои истинные мотивы войны. Сначала меня сюда просто отправили, — он сделал паузу, — сослали, если быть точным. Я долго изучал местность и врага. А вы тут без году неделя и уже?..

— Топоров! — перебил его, не желая слушать ненужные откровения. — Я готов! Мои условия вас устраивают?

— С чего такие изменения? — улыбнулся мужик, скрестив руки на груди.

Я ничего не ответил

— Да, готов у вас купить зелья за пятьдесят миллионов, — кивнул князь после паузы.

— Тогда выделите мне человек триста для того, чтобы их создать, — продолжил я. — Мои пострадали, когда мы занимались этим вопросом.

— Вы были уверены, что я соглашусь? — поднял бровь Ростовский, изучая взглядом.

— Ничего сложного, мой алхимик всё покажет, — проигнорировал я вопрос. — За день сделаем. Потом можно пойти всем, что у нас есть, на турок. Прижать собак так, чтобы они отгрызли свои территории нам.

Генерал опустил голову на подголовник и чуть её задрал. Судя по всему, о чём-то напряжённо думал. Его пальцы отбивали ритм по столешнице.

— Хорошо, — кивнул он наконец. — Будут вам люди.

— Когда начнётся генеральное сражение, я пойду в бой, — добавил. — Со мной человек тридцать, остальные будут ждать моей команды.

Я рисковал сейчас, ставя условия. Но, пока в положении силы, буду использовать его на максимум. Генералу нужны мои зелья, ему нужно убрать Топорова. И он знает, что я могу в этом помочь.

— Что? — удивился Ростовский.

— Я разминирую поля, нейтрализую степных ползунов. Подберусь к артиллерии и там устрою заварушку. С этим всем наши проще пройдут.

— Настолько уверен в себе? — сузил глаза князь.

— Вы ничем не рискуете. Если получится — хорошо. Нет? Полягу там, — улыбнулся я, зная, что моя улыбка сейчас выглядит как оскал.

— Но сначала Топоров, — поднял руку собеседник.

— Само собой, — кивнул в ответ. — И отпустите уже Сосулькина. В этот раз на нас напали турецкие тени. Человек тридцать.

— Что? — глаза генерала округлились. — Ты видел?

— Да, — соврал я, даже не моргнув. — Уверен, что в прошлый раз именно они зачистили всех отступающих. Как понимаю, всех офицеров, которых мы схватили… Они мертвы?

Генерал ничего не ответил и только посмотрел на меня тяжёлым взглядом. Этого было достаточно. Все пленные уничтожены, тени не оставляют свидетелей.

— Зелья против ползунов я сделаю, как и обещал. Но дал бы его не офицерам, а магам, — продолжил я, входя во вкус. — Пользы больше будет. Да и командирам взводов, и руководителям тоже.

Вёл себя так, словно я советник этой войны. Будто не капитан разговаривает с генералом, а равный с равным.

— А вы не забываетесь, Магинский? — хмыкнул Ростовский.

— Решать вам, — пожал плечами. — Но ведь знаете, что я прав. Могу идти? Мне ещё много нужно сделать.

— Свободен! — махнул рукой князь. А когда я уже был у двери, окликнул: — Стой! Почему ты передумал насчёт Топорова?

Я обернулся. В глазах генерала читалось искреннее любопытство.

— Он… Ублюдок Топоров, — сделал паузу, чувствуя, как закипает внутри ярость. — Эта тварь была рядом с моей казармой и лично её подорвала. А потом началось наступление турецких магов. Теперь это личное. Завтра днём в 12 часов будьте готовы «гасить» его, когда он активизируется. Позовите полковника к себе и предупредите остальных.

Глава 16

Я вышел из палатки генерала. В голове плескалась только холодная расчётливая месть, многое придётся оставить на потом.

Идти мне особо некуда, нет больше нашей казармы и лаборатории. Перед глазами всё ещё стояли обугленные тела моих ребят. Сорок восемь человек… Сорок восемь, сука, здоровенных мужиков, каждый из которых стоил десятка турецких солдат. И теперь их нет, просто нет. Превратились в куски мяса с запахом горелой плоти.

По телу прошла дрожь, она не от холода. Гнев, ярость, жажда мести — всё это кипело внутри меня, грозя выплеснуться наружу. Я вцепился в ворот кителя, с трудом удерживаясь от того, чтобы прямо сейчас не сорваться и не побежать отрезать плоть с Топорова. Кости всё ещё болели после перелома, источник не восстановился до конца, да и тварь он сильная. Нужно дождаться завтра и действовать по плану. Разберёмся со светлячком при поддержке орлов генерала, а уж потом повеселимся с турками.

Решил вернуться в медчасть. Ноги сами понесли меня в ту сторону, куда недавно оттащили моих солдат. Под злые и весьма возмущённые взгляды докторов я вернулся. Одна из медсестёр что-то пробормотала, мол, «ему же запретили вставать», но не решилась мне перечить.

В палатке сильно пахло йодом и чем-то ещё — сладковатым, металлическим. Кровь… Я видел её на простынях, на бинтах, на руках врачей, которые сновали между койками. Стоны и крики наполняли воздух, смешиваясь с командами медиков.

Нашёл свою койку и рухнул туда. Тело отозвалось болью: внутренние повреждения ещё не зажили до конца, несмотря на все выпитые зелья.

— Вам, как я понимаю, не нужна помощь? — спросил у меня мужчина в халате, затянутом ремнями на поясе, и с перекинутым через плечо стетоскопом.

— Нет, — мотнул головой.

Он постоял рядом секунду, явно решая, стоит ли спорить. Может, хотел что-то сказать о том, как я выгляжу, но передумал, только махнул рукой и отошёл. У него хватало других пациентов, которые действительно нуждались в помощи.

Когда меня оставили в покое, я достал зелья. Пора найти Смирнова. Многие уже спали в момент моего обхода больных. Прошёлся вдоль рядов, всматриваясь в искалеченные лица одно за другим. Кто-то без сознания, кто-то стонал, кто-то смотрел пустыми глазами в потолок.

Каждому из моих солдат я оставил по лечилке. Одну положил под подушку, другую — в руку. Это лучшее, что им здесь дадут. Врачи пытались мне помешать, но я не слушал их. Мои ребята, мои правила. Если нельзя отменить удар судьбы, то хотя бы облегчу их страдания.

Наконец отец Ольги был найден. Мужик лежал с перевязанным лицом. Я сел рядом с ним, чуть отодвинул бинты. Не так страшно, как казалось на первый взгляд. Ожоги, порезы, синяки… Но нет ничего, с чем не справились бы мои зелья.

Вылил ему одну лечилку в глотку, а другую — на бинты. Потребовалась пара минут, чтобы он пришёл в себя.

— Павел Александрович? — уставился на меня мужик, морщась от боли.

— Рад, что вы в порядке, — кивнул в ответ.

Глаза Смирнова забегали по помещению. Он пытался сесть, и я положил руку ему на плечо, удерживая.

— Простите меня, но всё, над чем мы работали… — мужик поднялся на локтях, несмотря на мои предостережения. — Уничтожено.

— Ничего страшного, — хмыкнул. — Сделаем ещё.

Мы замолчали. Рядом кто-то стонал, в другом конце палатки кричал раненый. Медбрат пробежал мимо нас с охапкой окровавленных бинтов.

— Много? — спросил меня Смирнов после долгой паузы. В его глазах отразились понимание и сочувствие.

— Сорок восемь человек. Остальные ранены.

Он резко выдохнул, словно получил удар в живот.

— Мне жаль… — уселся алхимик, глядя прямо перед собой. — Это были ваши люди.

Я лишь кивнул. Не хотел сейчас об этом говорить, и так внутри бушует пожар. Молодое тело требует вскочить и бежать спускать с Топорова кожу прямо сейчас. Только опыт и холодный рассудок кое-как удерживали порыв.

Мне не раз приходилось терять людей: в прошлой жизни, в этой. Перманентно. Но каждый чёртов раз было больно, только я не мог себе позволить показать эту боль.

— Какой у вас план? — уточнил отец Ольги, прервав мои мрачные мысли.

— Всё тот же. Вы мне нужны.

Его очки съехали на кончик носа, и он поправил их дрожащим пальцем. Глаза алхимика сверкнули решимостью сквозь стёкла.

— Я готов! — вскочил с кровати Смирнов, словно ночных травм и не бывало.

Он покачнулся, но устоял. Его решимость была почти осязаемой. Такие люди, как Игорь Николаевич, редкость. Настоящий фанатик своего дела, готовый на всё ради науки и меня. Это более чем устраивало.

Тем временем в медчасть зашёл майор — стройный мужчина с прямой спиной и безучастным взглядом, машина для выполнения приказов. Я встал и привлёк его внимание.

— Капитан Магинский, — поприветствовал он меня резким кивком. — Помещение и люди готовы по указу генерала. Мы можем приступить прямо сейчас.

Вот это оперативность! Видать, князю не терпится получить обещанные зелья, хотя, скорее, решить вопрос с полковником. Быстро он распорядился, особенно если учесть, что сейчас ночь. Я бросил взгляд на отца Ольги, и Смирнов тут же оказался рядом.

— Ведите, — сказал майору.

* * *

Через час мы уже занимались зельем. Новое помещение, выделенное генералом, оказалось просторным складом, быстро переоборудованным под лабораторию. Длинные столы, свежеотёсанные доски, разноцветные бутылки, привезённые откуда-то из недр империи. Со всех сторон — армейская точность и порядок.

Триста солдат, присланных генералом, выстроились в идеальные шеренги. Многие из них выглядели ошарашенными — возможно, впервые оказались в такой необычной ситуации. Некоторые косились на меня с явным недоверием, будто спрашивая: «Что за капитан тут раздаёт указания, когда недавно чуть сам не погиб?»

Я делал вид, будто таскаю ингредиенты на телеге из разрушенной лаборатории. А Смирнов раздавал указания солдатам, что делать, как и в каких пропорциях. Мужики шустро выполняли приказы, расставляли склянки, смешивали, разбавляли, закупоривали.

По моей просьбе сам принцип смешивания он не поведал присутствующим, этим вопросом отец Ольги занимался лично. Не хватало ещё, чтобы кто-то украл наши секреты. Мои зелья — мои доходы. А учитывая запланированные миллионы, которые генерал обещал выплатить, конкуренция мне не нужна.

Наблюдая за работой, я с удовлетворением отмечал, как ловко Смирнов управляется. Пришлось разыграть сценку, якобы возвращаюсь с очередной телегой ингредиентов из разрушенной лаборатории.По факту я подъезжал к остаткам здания и делал вид, что достаю из-под обломков ящики с зельями. А сам просто перемещал их из пространственного кольца. Везде стояла усиленная охрана, приходилось быть осторожным, чтобы никто не заметил моих манипуляций с кольцом.

Каждая такая поездка оказалась для меня испытанием. Физические упражнения укрепили кости в руке и ноге, которые я сломал во время взрыва. Всё время пил зелья: восстановление магии, выносливости и лечилку. Источник постепенно приходил в себя после битвы с Рязановым, но полного восстановления ещё не было. Пока тащил очередной ящик, заметил, как солдаты смотрят на меня с нескрываемым уважением.

Потребовалось полночи, чтобы всё организовать и запустить процессы. В какой-то момент я отошёл. Когда закончил, то уселся рядом со зданием, которое нам выделили для работы. Смирнов и солдаты всё ещё трудились внутри. Судя по звукам, работа шла полным ходом. Пора заняться монстрами. Мои степные ползуны и песчаные змеи совсем не развиваются. У меня в пространственном кольце после нашего выхода на поле боя собралось много мёртвых тел змеек. Самое время собирать с них урожай.

Первым делом я начал вытаскивать из тварей манапыль. Она скапливалась по всей длине их тела.

Взял одну змею, сделал надрез вдоль чешуйчатого брюха. Под шкурой обнаружил нечто, напоминающее светящуюся слизь. Сначала попробовал вычерпывать её, но это оказалось неэффективно. Тогда просто стал выдавливать, как зубную пасту. Жидкость текла медленно, густая и вязкая, собираясь в подготовленные ёмкости.

Так я обработал почти десять штук и охренел. Посмотрел на количество манапыли и присвистнул. Да тут целый килограмм с десятка! Серебристо-голубая масса пульсировала в контейнере, словно была живой.

«Сколько же там, в земле?» — посмотрел на поле битвы, которое было чуть видно из нашего лагеря. Теперь я понимал жадный взгляд генерала. Ничего удивительного, что Ростовский хочет эти земли себе. Ресурсы… Они решают, кто будет сильным и что сможет сделать. К кристаллам ему путь закрыт, а тут такое.

Расположил своё сокровище так, чтобы до него никто не смог добраться в пространственном кольце. А то Ам, Лахтина могут себе позволить похозяйничать.

Взял то, что осталось от выдавленных «колбас», и кинул в загон к ползунам и змеям, которых держал в пространственном кольце. Вот только они не стали это жрать. Крутились вокруг, обнюхивали, но не трогали. Схватили и использовали для… Наблюдал за монстрами. Твари растягивали шкурки, утрамбовывали их, делали что-то вроде… Гнезда? Похоже, что да.

Ладно… А что если дать им непотрошённую колбасу? Бросил в загон целую мёртвую змею, и степные ползуны тут же набросились на угощение. Твари рвали плоть, жадно глотали внутренности, сочившиеся зеленоватым светом. А потом начали кушать и змеи — набросились на своего собрата с такой жадностью, будто неделю голодали.

Хм… Значит, диету им можно изменить с людей на себе подобных. Вот только как замкнуть цикл, чтобы и еды хватало, и поголовье росло? Нужно собрать достаточно особей, чтобы они размножались быстрее, чем поедают друг друга. Или давать им только тела мёртвых сородичей…

Отвлёкся и улыбнулся. Вот чем я только не занимаюсь в этой жизни… От короны до разведения монстров — какой размах. В прошлой реальности даже бы не подумал о том, что буду сидеть ночью и кормить пауков, змей и ползунов.

Теперь следующий момент, что нужно проверить. Выпустил энергию из источника. Магия подчинения монстров направлена на тварей в загоне. Попытался мысленно приказать им подчиниться, признать власть. Монстры жались, дёргались, один даже погиб от напряжения, его голова просто взорвалась от внутреннего давления. Но подчинить их не вышло. Ведь тот выводок, от которого я забрал эти экземпляры, мёртв. Почему на них до сих пор не действует моя сила? Или коллективный разум как-то по-другому работает? Может, нужен какой-то ключ, особый приказ, который я не знаю?

Хмыкнул, подумав: «Дяди Стёпы не хватает». Он знал бы больше об этих тварях, возможно, смог бы подсказать. В итоге я остановил свои попытки подчинить, попробую снова позже.

У меня было ещё около ста штук мёртвых песчаных змей. Скормил пока десять, чтобы понаблюдать за результатом. Так, с этим закончил. Если честно, то не планировал сейчас таким заниматься.

Я время от времени смотрел за Лахтиной, она до сих пор была без сознания. Тело девушки покоилось на кровати в глубине моего пространственного кольца. Лицо выглядело умиротворённым, но по-прежнему бледным.

Очень бы хотелось, чтобы она пришла в себя до генерального сражения. Я планировал использовать Лахтину в предстоящем бою. С её ядом, с её силой, с её яростью… Такой союзник мне бы не помешал. Да и информация о рухах была бы кстати.

Я провёл рукой по волосам Лахтины, отводя непослушную прядь с лица. Странное чувство… Королева скорпикозов, гордая и величественная, теперь лежала беспомощно, полностью в моей власти. Она называла себя Величайшей Скорбью Глупцов, Хвостом Заката, Несущей Тысячу Ужасов, а сейчас выглядела как обычная девушка, хрупкая и уязвимая.

Поднял голову и посмотрел на небо. Звёзды мерцали холодным светом. Пора бы проверить ещё кое-что… Достал свою новую иголочку, покрутил в пальцах. Заларак — моё главное оружие против светлячков.

Сосредоточился на связи с ним. Источник пульсировал, откликаясь на внимание, а вот артефакт… Даже не знаю. Не светится, не летает, ничего такого, как у прошлого, нет. Бросил иголку и поймал её — баланс хороший. Закрыл глаза, подумав: «Ну давай, лети». Мысленный приказ, и никакого отклика.

Нахмурился. Точно помню, что связь установилась. Чувствую, он активирован, но почему-то не могу им управлять. Что-то здесь не так. Откинулся на деревянную стену здания и вздохнул.

— Ну и что тебе теперь нужно? — спросил я вслух, глядя на артефакт в своей ладони.

«Еда!» — ответили мне в сознании.

Чуть не упал от неожиданности. Не понял? Кто это только что сказал? Голос незнакомый, глубокий, с металлическим оттенком, словно эхо в пустом колодце.

«Мне нужна энергия!» — повторили настойчивее.

— Твою дивизию… — выдохнул я, глядя на иглу с неверием. — Когда я просил со мной поговорить, это было… просто шуткой.

Сука! Мало говорящих монстров, теперь ещё и артефакт? Может, у меня какое-то скрытое умение наделять разумом всё, к чему прикасаюсь? Поморщился: «Заларак, который хочет есть… Скоро даже мой меч начнёт требовать обед и ужин».

Я повернулся из стороны в сторону в ожидании, что это шутка и сейчас выскочит Смирнов со словами: «Та-дам!» Но никого не было. В голове всё ещё звучал этот странный голос, требующий пищи. Везёт же мне.

Опустил взгляд и посмотрел на иголку. Плевать! Чего в этом мире только нет! Уже не так сильно удивляюсь. Если мой артефакт хочет жрать, значит, будем кормить. Хрен с ним, лишь бы работал.

Начались опыты по насыщению заларака. Для начала предложил ему части монстров — куски плоти, органы, кровь, но они не подходят. Всё-таки заларак оказался не слишком «болтлив». Просто «нет» и всё, как капризный ребёнок за обеденным столом. Вот же гурман чёртов!

Следующими по списку стали несколько особей степных ползунов и живых песчаных змей. Расположил их в пространственном кольце, по одному предлагал залараку. Эксперименты проводил внутри, чтобы никто снаружи не увидел света или странных эффектов.

Монстры ему пришлись по вкусу. Стоило только попасть к артефакту, как он высушивал их досуха, оставляя только шкуру. Это меня очень опечалило, но был и плюс. Я нашёл способ, как получить кожу ползунов. Ведь от соприкосновения с залараком только она и оставалась. Убрал шкурки к остальным. Теперь нужны только твари, и у меня будут запасы на броню.

Змейки оказались повкуснее. Судя по тому, что от них ничего не осталось после встречи с моим артефактом, они содержали больше питательной силы. Заларак буквально испарял их, не оставляя даже шкуры.

На этом я остановился. Хочу увеличить поголовье, и у меня не так много захваченных экземпляров. Если продолжу кормить заларак, то останусь без резерва. А если учесть, что они кушают друг друга, пришлось бы начинать с нуля.

Обвёл взглядом своё пространство: «На чём же ещё попробовать? Некромант! Почему бы и нет? С его регенерацией всё будет в порядке».

Он сидел в клетке в глубине моего пространственного кольца, истощённый, но живой. Подошёл к нему, глядя в ненавидящие глаза. Воткнул иголку в один из пальцев некроманта. Как же он заорал! Бился в истерике и ругался.

«Тьфу! Гадость!» — заявил артефакт с явным отвращением.

«А ты, случаем, не охренел? — очень искренне спросил я мысленно. — Будешь есть то, что дают, иначе начну тобой носки штопать».

Некромант прижал к груди руку. На его пальце зияла рана, которая не затягивалась, как обычно. Интересно… Палец тоже не регенерировал, и там теперь было постоянное повреждение, которое не зарастало. Неплохо, очень неплохо. Несмотря на наклонности иголочки, она может оказаться полезной.

Магия заларака подавляет способности тварей к восстановлению? В сочетании с ядом это могло быть смертельно для любого существа, даже для руха. Осталось только выяснить, как им управлять, и артефакт станет идеальным оружием.

Последнее, что я дал попробовать залараку, — манапыль. И вот тут он наконец-то начал светиться, но сожрал почти полкило. Сука прожорливая, надеюсь, ты стоишь ресурсов, вложенных в тебя.

Серебристая субстанция исчезала, всасываясь в иглу, которая постепенно наливалась мягким голубоватым светом. Вытащил артефакт в реальность. Иголка была чёрной, как ночь, её даже не видно почти, но я чувствовал присутствие. В руке она казалась теплее, тяжелее, живее. Ладно, завтра попробуешь на вкус одно существо.

Откинулся на стенку довольный. Несмотря на потери, всё остальное более-менее в порядке. Зелья попадут в армию, моя фамилия и так всем известна, а станет спасительной.

Была мысль отдать бесплатно, но… зачем? Генерал хочет меня использовать, поэтому никаких поблажек. Пятьдесят миллионов не будут лишними ко всем остальным бонусам. С такими деньгами я смогу нанять ещё больше людей, купить снаряжение, оружие, кристаллы, укрепить особняк и расширить территорию. Скоро Енисейск станет моим, и траты вырастут.

Уже под утро ко мне вышел Смирнов. Рассвет только начинал пробиваться сквозь облака. Мужик еле стоял на ногах, но держался. Лицо его было бледным, а руки слегка подрагивали от усталости.

— Господин, мы заканчиваем, — кивнул он. — Солдаты оказались на удивление обучаемыми.

— Рад, — поднялся я. — Благодарю вас!

— Для меня честь служить вам, Павел Александрович, — поклонился отец Ольги. — Осталось только доделать противоядие от степных ползунов.

Зашёл вместе с ним в здание. Триста голов продолжали работу с моими зельями. Они двигались как единый организм — слаженно, чётко, без лишней суеты. Я с удовлетворением наблюдал за этой отточенной работой: разливали, смешивали, закупоривали, маркировали.

Уселся на какой-то стул, и начался забор крови. С учётом того, что недавно потерял немало драгоценной жидкости, меня просто вырубило. Сопротивлялся, конечно, но организм взял своё. В глазах потемнело, голова закружилась, и я провалился.

* * *

Открыл глаза, когда уже наступило утро. Солнце светило через грязное окно склада, падая на лицо раздражающими лучами. Голова слегка кружилась, во рту пересохло, а тело словно налилось свинцом.

Я принял зелья и осмотрел помещение. Выпил лечилку, затем влил в рот восстановление магии и напоследок — выносливость. Горькая гадость обожгла горло, но почти сразу по телу разлилась приятная теплота. В голове прояснилось, мышцы наполнились силой.

Солдат вокруг не было, ящиков, зелий — тоже.

— Вы пришли в себя? — открыл глаза Смирнов, сидевший на соседнем стуле. Не заметил его сразу.

— Где? — уточнил, массируя виски.

— Всё забрали, — потёр красные от недосыпа глаза отец Ольги. — Я ещё успел сделать сто литров противоядия против степных ползунов. Всё оформили, как вы просили. На бутыльках — имя Магинского и герб. Заверено моей печатью.

Поднялся и посмотрел на часы: десять утра. Потянулся, чувствуя, как потрескивают суставы. Тело почти восстановилось после всех приключений, но болело неимоверно. Особенно рука и нога, где были переломы. Хоть кости и срослись, но мышцы всё ещё напоминали о травме.

Пора… Время пришло. Топоров ждёт нас в полдень, а у меня ещё куча дел.

— Проверь состояние Костёва и остальных моих командиров, — сказал я отцу Ольги.

— А вы? — поднял брови мужик, придерживая очки пальцем.

— А я пойду подышу свежим воздухом, — улыбнулся, чувствуя, как губы растягиваются в оскале. — И вот что. Передай эти слова моим солдатам. Все, кто хочет, могут приехать в Енисейск, найти Витаса и сказать, что служили со мной. Их примут в род, дадут кров, еду и работу. Могут прибыть с семьёй, мы позаботимся обо всех.

— Павел Александрович? — напрягся Смирнов, уловив что-то в моём тоне.

— Когда начнётся сражение, уезжай, — хмыкнул я. — Передай остальным, что со мной всё в порядке и всё идёт по плану. Я ожидаю от каждого и каждой результатов. И ещё кое-что… Витасу скажи, чтобы начал посылать людей в Енисейск, пусть там закрепляются. Вот мои распоряжения в письменном виде с печатью и подписью.

Протянул бумаги, которые подготовил заранее. Смирнов принял их с таким выражением, будто я передал ему свою последнюю волю.

Подошёл к одному из ящиков и все шкуры, что у меня были от степных ползунов, вытащил из пространственного кольца, где хранил. Сложил их вместе с набросками чертежей, которые сделал ночью.

— Сделай тридцать один жилет, — показал на содержимое ящика. — Используйте кристаллы и манапыль для немагов, а для магов… — улыбнулся, вспоминая свои эксперименты. — Ты же сделал ещё сто литров противоядия?

— Д-д-д-а-а? — как-то неуверенно кивнул отец Ольги, словно опасаясь подвоха.

— Я видел, сколько крови ты взял, — хлопнул его по плечу, чувствуя, как под моей ладонью вздрагивают тонкие косточки. — Используйте для тех, кто будет носить. Витас знает, кому дать. И постарайтесь, чтобы следующие комплекты выглядели более презентабельно. Есть пара мыслей о будущих продажах.

Смирнов что-то записал себе в блокнот, торопливо покрывая страницу своим угловатым почерком. Сверху я дал ему сто тысяч на обратную дорогу — достаточно, чтобы он добрался до Енисейска. Предупредил, что, возможно, придётся быстро отступать. О его разрешении я договорюсь, с документами проблем не возникнет. Поговорю с генералом, чтобы выделил сопровождение.

— Не волнуйтесь, Павел Александрович, — тихо произнёс Смирнов, пряча деньги во внутренний карман. — Я обо всём позабочусь.

На этом наше маленькое собрание Магинских было окончено. Пока разобрались со всем остальным, уже стало одиннадцать часов. Небо затянуло тучами, как будто сама природа предчувствовала скорую бурю.

Я вышел из здания и направился к генеральской палатке. Заларак был у меня между пальцев. Чёрная иголка почти сливалась с кожей, но я чувствовал её — тёплую, живую, жаждущую крови.

* * *

В назначенное время количество офицеров у палатки генерала уменьшилось. Остались, как я понял, только те, кто будут «гасить» солнышко, когда оно вспыхнет. Видел среди них какого-то полковника с магией воды, майора с огнём, ещё пару высших офицеров с непонятными мне артефактами. Все они стояли тихо, перешёптываясь между собой. От них волнами исходило напряжение. Ничего, скоро решим одну проблему.

И вот появился Топоров. Он шёл, чеканя шаг, как всегда, уверенный, полный собственного величия. Сволочь.

Облизнул губы. На лице появилась улыбка, которую я тут же убрал, ведь нельзя показывать эмоции раньше времени.

— Магинский? — увидел он меня. — Живой? До чего же ты удачливый…

Его голос звучал ровно, но я заметил, как дёрнулся уголок рта мужика.

— Просто повезло, — кивнул, крутя иголку между пальцами. — А вот моим ребятам не очень…

— Это война, так бывает, — хмыкнул полковник.

— Согласен, — снова кивнул я, делая шаг ближе. — Так бывает, что среди своих оказываются твари.

— О чём ты? — напрягся Топоров, и его глаза сузились.

— А? — поднял бровь, изображая невинное удивление. — Об ублюдках, которые занимают чужие тела и потом ведут свою игру.

Глаза полковника на мгновение вспыхнули, как у Рязанова, — яркий, неестественный свет, который тут же погас. Я выдохнул с облегчением: была мысль, что он не рух, а просто тварь-предатель, но Топоров меня не подвёл. Эта сука — рух.

Дёрнул рукой, и мой заларак тут же воткнулся ему в грудь, прямо в сердце. Иголка легко прошла сквозь ткань мундира, плоть, кости, попав точно в цель. Заларак тут же начал проникать внутрь, исчезая в теле Топорова.

А полковник… Глазки загорелись на полную, под кожей проступили светящиеся жилы, рот раскрылся в беззвучном крике.

— Ну что, светлячок, — подмигнул я, отступая на шаг. — Пора бы тебе жопку твою оторвать!

* * *

Вот и закончилась девятая книга. Очень быстро и это с учётом того, что она чуть больше. Обалдеть… Благодарю каждого и каждую за лайки и комменты, награды и ваше доверие. А мы с вами продолжаем. Десятый том уже ждёт вас тут — https://author.today/work/440512

Жирные комментарии, теплые лайки приветствуются =) Особенно в момент старта новики.

P. S В этой части надеюсь, что получится сделать интересный поворот в событиях.

Переходите в десятый том — https://author.today/work/440512

* * *

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Двойник Короля 9

Content

Двойник Короля 9

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Nota bene