Валерий Шамбаров

Россия – земля, по которой ходят святые

© Шамбаров В.Е., 2023

© ООО «Издательство Родина», 2023

От автора

Мы с вами живем в необычной стране. Почему-то те или иные государства принято сравнивать между собой по научным и техническим достижениям, по уровню промышленного и сельскохозяйственного производства, по доходам, прибылям. Сопоставляют и по искусственным критериям общественно-политического устройства. Но ведь все это низшие уровни человеческой жизнедеятельности – материальные или вообще на уровне домыслов. А если взять другой критерий – кстати, вполне реальный, доступный для качественной и количественной оценки. В какой стране на ее историческом пути проявило себя больше святых? Вот тут сравниться с Россией не смогла бы ни одна держава. Ни одна даже близко до такого уровня не дотягивает.

Об этом и рассказывает книга, которую вы держите в руках. Она ни в коей мере не претендует на полноту материала. Чтобы описать, даже очень сжато, всех святых Русской земли, их явления, прямое и косвенное участие в истории нашего государства, понадобились бы сотни томов, многолетние труды кропотливых исследований – причем многих авторов, сил и жизни одного человека на такое полное собрание явно не хватило бы. Я же попытался собрать и передать только общую картину, способную дать представление о подобных особенностях России.

В духовных и исторических событиях нашего прошлого участвовали не только те святые, кто родился на русской земле. Проявляли себя и ангельские силы, пророки, апостолы, мученики и чудотворцы раннего христианства. Однако и их в народе любили, чтили, они тоже становились как бы своими, «русскими». Конечно же, не оставляла нашу землю вниманием Пресвятая Богородица. Являлась людям Сама, подавала помощь через Свои многочисленные чудотворные иконы. Но от века к веку умножалось и количество русских святых. Благоверные князья и цари, мудрые святители, сонмы преподобных молитвенников, праведников, мучеников.

А все это, в свою очередь, отражалось на народном сознании. Формировало неповторимый русский характер, национальную психологию. Те самые «загадки русской души», над которыми в разные времена ломали головы и разводили руками иноземцы. Православная атмосфера на Руси причудливым образом переплелась и с древней дохристианской культурой. В результате возникали свои, национальные обряды церковных праздников – и они тоже становились особенными, общенародными, неотделимыми и органичными в жизни всей страны и каждого человека.

В конце концов, и сам русский народ возник уникальным образом – от крещения, стиравшего религиозные различия разрозненных племен и сливавшего их в единую общность. Не по происхождению, а по вере. Не генетическим, а духовным путем. А потом и Северная, Святая Русь взращивалась и формировалась святыми. От Андрея Боголюбского к Всеволоду Большое Гнездо, к Юрию и Ярославу Всеволодовичам, Александру Невскому, Даниилу Московскому, Ивану Калите, святителям Петру и Алексию Московским, Дмитрию Донскому, Сергию Радонежскому и сотням, тысячам других Божьих угодников. Из захудалой лесной окраины поднялась обновленная могучая держава. Россия.

Как тут не вспомнить Евангельскую притчу, которую Спаситель рассказал иудейским первосвященникам и фарисеям незадолго до Своей Крестной Жертвы? «Был некоторый хозяин дома, который насадил виноградник, обнес его оградою, выкопал в нем точило, построил башню и, отдав его виноградарям, отлучился. Когда же приблизилось время плодов, он послал своих слуг к виноградарям взять свои плоды; виноградари, схватив слуг его, иного прибили, иного убили, а иного побили камнями. Опять послал он других слуг, больше прежнего; и с ними поступили так же. Наконец, послал он к ним своего сына, говоря: постыдятся сына моего. Но виноградари, увидев сына, сказали друг другу: это наследник; пойдем, убьем его и завладеем наследством его. И, схватив его, вывели вон из виноградника и убили. Итак, когда придет хозяин дома, что сделает он с этими виноградарями? Говорят Ему: злодеев сих предаст злой смерти, а виноградник отдаст другим виноградарям, которые будут отдавать ему плоды во времена свои.

Иисус говорит им: неужели вы никогда не читали в Писании: камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла? Это от Господа, и есть дивно в очах наших? Потому сказываю вам, что отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его; и тот, кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит» (Мф. 21: 33–45).

Глава 1

Кто как БОГ?

Архистратиг Михаил.

Дни почитания 8 (21) ноября, 6 (19) сентября.

В страшном 1238 году полчища Батыя, опустошив Рязанскую и Владимирскую землю, двинулись на Новгород. Весь город вместе с юным князем Александром, будущим Невским, готовился к отчаянной и, скорее всего, последней битве. Горячо молился о заступничестве. Господь и Пресвятая Богородица услышали их. Не дойдя до Новгорода всего сотню вёрст, вражеская лавина вдруг остановилась – и повернула в другую сторону, на юг. Историки до сих пор спорят о причинах такого решения Батыя. А Волоколамский патерик сохранил предание, что хану явился грозный Ангел, запретив идти дальше. Через два года в захваченном Киеве Батый увидел фреску с изображением Архистратига Михаила и узнал его: «Сей ми возбрани пойти на Великий Новгород»…

Само имя Архангела – это краткий рассказ о первой вселенской битве сил добра и зла. Когда Господь сотворил сонмы ангелов, во главе их стоял Денница, или Люцифер, самый сильный и умный. Возгордившись, он восстал на Творца, увлекая за собой часть бесплотных духов. Но самый решительный и верный воззвал: «Кто как Бог?», что и звучит по-еврейски – Михаил. Повел ангелов в сражение и низверг в преисподнюю Денницу-сатану с его полчищами, обратившимися в бесов. Михаила упоминает один из кумранских свитков «Война сынов света против сынов тьмы», и в Православии его называют «архистратиг» – главнокомандующий. Святитель Макарий Московский писал: «Бог поставил как некое всесильное оружие и сохранение Архистратига Михаила против силы дьявола».

В Ветхом Завете ангелы редко называются по именам, но церковное предание полагает, что Господь после изгнания Адама и Евы поставил охранять врата рая как раз Михаила с огненным мечом (Быт. 3:24). Он был покровителем народа Израиля, выводил из Египта в огненном столпе, потопил армию фараона (Исх. 14:19; 24:20). Он стоял с обнаженным мечом на пути волхва Валаама, не позволяя выполнить заказ царя Валака, проклясть богоизбранный народ (Чис. 22: 22–35). Он явился Иисусу Навину перед взятием Иерихона, назвав себя «вождь воинства Господня» (Нав. 5: 13–15). При осаде Иерусалима царем Ассирии Сеннахиримом он в одну ночь уничтожил огромную ассирийскую армию (4Цар. 19:35). Как видим, Михаил выступает грозным воителем Господа, сокрушая Его врагов.

Он и охранитель верных слуг Божьих. В Вавилоне он спас трех отроков в раскаленной печи и пророка Даниила, брошенного в ров со львами (Дан. 3:39, 95; 6:22). Михаил несколько раз упоминается и в пророчествах Даниила (Дан. 10: 13,21; 12:1). Но это уже переломный момент человеческой истории, от падения Вавилонского царства начинается подспудный переход к рождению нового Царства, Мессианского.

А когда Господь Своей крестной смертью и Воскресением заново открыл людям двери рая, важную роль приобрела еще одна прерогатива Михаила. Согласно апокрифическому «Евангелию от Никодима», Христос, сойдя в ад, поручил ему отвести в Царство Небесное души томившихся там праведников. Упоминания о подобной его миссии встречаются и в других источниках. В Соборном послании апостола Иуды Михаил спорит о Моисее с дьяволом, желавшим удержать пророка за убийство египтянина (Иуд. 1:9). В апокрифическом «Откровении Павла» он омывает души покаявшихся грешников, впуская их в Небесный Иерусалим. Таким образом, Михаил стал покровителем усопших.

Но он продолжает помогать и живым. Только теперь Архистратиг стал защитником не Ветхозаветного, а Новозаветного народа Израилева – христианского. Например, освободил арестованного апостола Петра. Однако в первые века христианства разные общины и проповедники были слабо связаны друг с другом, в их учениях возникали искажения. Началось и поклонение ангелам как неким самостоятельным божествам. Поместный Собор в Лаодикии около 360 года осудил такую практику как еретическую. Но при этом установил почитание ангелов как слуг Божьих, учредил для них особый праздник – Собор Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных.

Дату для него выбрали 8 ноября. Ноябрь в то время был девятым месяцем года, что символизировало 9 ангельских чинов: Серафимы, Херувимы, Престолы, Господства, Силы, Власти, Начала, Архангелы и ангелы. А восьмой день месяца – будущий Собор небесных сил на Страшном Суде, который святые отцы называли «днем восьмым». Праздник относится ко всей бесчисленной иерархии Божьих посланников. Но Михаил выделен как главный чиноначальник, победитель самого сатаны.

Его чтили во всех христианских странах (и даже в исламе). Ведь он является покровителем воинов, сражающихся за справедливое дело. А браться за оружие в древние времена приходилось очень часто. К нему обращались и как к заступнику в беде. Но и как к целителю, побеждающему злых духов, вызывающих болезнь. Предания донесли до нас его многочисленные чудеса и явления людям. Самое известное – в Малой Азии у города Колоссы, где язычники решили разрушить храм Архангела Михаила, прокопали и направили на него русло горного потока. Но по молитве пономаря Архиппа явился сам Архистратиг, ударил жезлом по скалам, и возник пролом, куда устремилась вода (И Колоссы получили другое название – Хоны, расселина). В честь этого чуда установлен отдельный праздник 6 (19) сентября.

В 590 году Архангел Михаил избавил Рим от свирепствовавшей чумы, в 630 году спас город Сипонт, осажденный лангобардами (в память об этом 8 мая существует праздник у католиков). По болгарскому сказанию он обучил мучеников Флора и Лавра управлять лошадьми. По французскому – помогал Жанне д`Арк, поручил ей короновать короля в Реймсе. Известны греческий и коптский сюжеты о спасенных Михаилом юношах, которых хотели убить злодеи.

А на Руси Архистратиг стал одним из самых почитаемых святых сразу же после ее крещения. В Москве первый деревянный собор, посвященный ему, был построен, по-видимому, в 1247–1248 годах князем Михаилом Хоробритом, братом Александра Невского. Для него Архангел был и персональным небесным покровителем. А в 1330-х годах Иван Калита возвел в Кремле белокаменный Архангельский собор. И сам был похоронен под его сводами. Ведь Михаил опекает души умерших христиан, поэтому собор изначально замышлялся как усыпальница московских князей.

В 1357 году хан Джанибек вызвал в Сарай митрополита Алексия, наставника князя Дмитрия, будущего Донского. Писал: «Мы знаем, что Небо ни в чем не отказывает молитве вашего главного попа» – и требовал вылечить его мать Тайдулу, которую уже три года мучили злые духи – её корчило, ломало, она перестала видеть. Судя по всему, Алексий, отчитывая ее от нечисти, молился Архангелу Михаилу. Об этом свидетельствуют дальнейшие события. В награду за исцеление Алексий получил участок в Кремле, где располагался двор ордынского баскака. А митрополит устроил там Чудов монастырь, во имя Чуда Архистратига Михаила в Хонех (Колоссах).

Конечно же, к нему обращались и при нашествиях врагов, перед битвами. Вдова Дмитрия Донского Евдокия после смерти мужа проводила время в постах и молитвах, все средства жертвовала Церкви и на помощь бедным. В 1407 году ей явился светлый Ангел и известил: ее земной путь кончается, скоро она воссоединится с супругом. Княгине показали несколько икон, и она узнала – это был Михаил, предводитель Небесного воинства. А оно, как учит Церковь, пополняется и земными подвижниками, боровшимися за веру Христову, как Дмитрий Донской и его соратники… Княгиня после этого явления удалилась от мира в основанный ею Воскресенский монастырь, в монашестве прославилась как преподобная Ефросинья Московская.

О том, как почитали Архангела Михаила в нашей стране, говорят храмы, построенные в его честь, – они имелись почти в каждом городе. До нас дошли и великолепные иконы с его ликом, в том числе написанные боговдохновенным мастером, преподобным Андреем (Рублевым). А Архангельский собор в Кремле взялся перестраивать Иван III в 1505 году. Буквально накануне собственной кончины успел возвести стены новой государевой усыпальницы, чтобы лечь в ней. Довершать собор пришлось его наследнику, Василию III.

А его сын и наследник Иван Грозный считал Архистратига Михаила своим сугубым покровителем. Обращался к нему перед началом важных дел, военных походов. После взятия Казани по его указанию была написана и помещена в Успенском соборе возле царского места большая икона «Благословенно воинство Небесного Царя». Из горящего Града обреченного в Град Вечный движется русское воинство. Вместе с живыми – святые заступники Владимир Мономах, Дмитрий Донской, Александр Невский, Владимир Креститель, Борис и Глеб, Георгий Победоносец, Федор Стратилат и другие. Ведет их Архангел Михаил на крылатом огненном коне, зовет за собой. За ним скачет молодой воин со стягом – очевидно, сам царь. А встречают их Пресвятая Богородица и Младенец Христос, раздающий мученические венцы павшим.

Близкая по композиции икона Архистратига Михаила на крылатом коне, ведущего за собой воинов, была помещена на Великом стяге Ивана Грозного – его боевом и государственном знамени. Для молитвенных обращений к Михаилу царь под псевдонимом Парфения Уродивого написал «Канон Ангелу Грозному воеводе»: «Небесных сил избранного воеводу, от Бога посланнаго мудраго оружника и грозного победителя вражьим силам, святаго ангела поюще хвалим. Смертию нас назирает, и от суеты мира избавляет, и на суд праведни ко Христу представляет, и от вечных мук избавляет». Иван Грозный составил и отдельную молитву «к Господу нашему Иисусу Христу, ко святому Архангелу Михаилу» – она до сих пор ходит в списках среди верующих.

В устье Северной Двины еще с XII века существовал Михайло-Архангельский монастырь. По указанию Ивана Грозного здесь были построены крепость и порт Архангельск, центр Русского Севера. На знамени Ермака, сокрушившего Сибирское ханство, был изображен Архистратиг Михаил с мечом и в доспехах – а перед ним преклонивший колени Иисус Навин.

Нижний Новгород святой благоверный князь Юрий Всеволодович основал в 1221 году в ходе упорных войн с Волжской Булгарией – и не случайно городской собор он построил в честь Архангела Михаила. А в 1612 году из Нижнего выступила спасать Москву и Россию Земская рать Пожарского и Минина, и на знамени была та же икона, что у Ермака, Небесный воевода Михаил с Иисусом Навином. В 1812 году Нижегородское ополчение выступило на войну с Наполеоном под освященной копией этого же знамени.

Бонапарт перед нашествием на нашу страну говорил приближенным: «Через пять лет я буду владыкой всего мира. Остается одна Россия – я раздавлю ее». Он даже распорядился выбить медаль с изображением Бога и надписью: «Тебе небо – мне земля». Да, в циничной гордыне Наполеон занесся, уже примерял роль «князя мира сего». Но победитель «князя мира сего», Архистратиг Михаил, был небесным покровителем Кутузова! Полководец родился в канун его сентябрьского праздника, всю жизнь усердно молился ему – и враг был низвержен, полчища сгинули.

В 1857 году Александр II утвердил Большой Государственный Герб Российской империи – на нем Архистратиг Михаил с огненным мечом и Благовестник Архангел Гавриил удерживают центральный щит с двуглавым орлом. А в 1905 году, когда нашу страну охватила революционная буря, спасать ее поднялись патриоты, создавшие Союз Русского Народа. Покровителем они выбрали Архистратига Михаила, организационное собрание провели в его праздник 8 ноября. Впрочем, вскоре отколовшийся от этой организации Союз Михаила Архангела только дискредитировал движение, как и «бренд» подобного покровительства.

Разумеется, к самому предводителю Небесного воинства политическая грязь и интриги не имеют даже косвенного отношения. По своей природе он абсолютно чист, и ему молятся для очищения от всего лишнего, мешающего. Старец Иоанн (Крестьянкин) записал в келейной книжице: «Святый Архистратиже Божий Михаиле, буди победитель всем страстям моим». А его почти безграничное могущество, как это бывает и у людей, действительно сильных, сочетается с величайшим милосердием. Поэтому у верующих принято на оба праздника Архангела Михаила, сентябрьский и ноябрьский, читать ему особую молитву – если родные находятся в преисподней, вывести их оттуда «своим благословенным крылом».

Но и миссия его в мировой истории еще не завершилась. Из Откровения Иоанна Богослова и пророчеств Даниила видно, что в последние времена, возможно, он во главе Небесного воинства снова выйдет на битву с дьявольскими силами, чтобы сокрушить их (Откр. 12: 7–9), будет спасать верных христиан в грядущих гонениях (Дан. 12:1). Вместе с Архангелом Гавриилом они вострубят, потрясая землю и пробуждая мертвых, призывая их на Страшный Суд. И это будет тот самый «восьмой день», когда соберутся все Ангельские силы и которому посвящен ноябрьский праздник. Михаилу там уготовано центральное место, на иконах Страшного Суда его изображают с весами, соизмеряющего добрые дела и грехи людей. Но судья он не черствый, не бездушный, а милосердный. Он еще и молит Господа о прощении согрешивших. Такое право он заслужил своей верой и любовью к Всевышнему – когда с криком «Кто как Бог?» первым, без малейших колебаний, ринулся на страшнейшего и сильнейшего врага всех времен. Поэтому и нам остается молиться ему: «Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас!»

Глава 2

Грозный защитник веры, покровитель ВДВ и ВВС

Святой пророк Илия.

Празднование 20 июля (2 августа).

Ильин день всегда особо почитался на Руси, да и среди других православных народов. В этот праздник в обязательном порядке прекращались любые работы. Люди шли в храмы, усаживались за пиры-братчины всей деревней. Были и веселые гуляния с хороводами, песнями, плясками – впервые после долгого перерыва, с начала полевой страды. Илие-пророку молились о благоприятной погоде, хорошем урожае, о благополучии в семье. В храмах на его праздник освящали семена для будущего посева, заказывали окропить скот святой водой. Если шел дождь, набирали воду – верили, что она помогает от болезней, нечисти, порчи. По различным приметам в Ильин день предсказывали погоду.

Хотя стоит отметить, что в ветхозаветные времена, до прихода Спасителя, Господь являл людям многих пророков. Однако их праздники стали сугубо церковными, никогда не пользовались таким народным вниманием. Храмов и монастырей в их честь не строили. А в честь Илии возводили повсюду, начиная с первой на Руси церкви в Киеве или храма, основанного святой княгиней Ольгой в своем родном селе Выбуты. О самом же святом бытовало поверье, будто он разъезжает по небу на огненной колеснице, разгоняя нечисть громами и молниями. В некоторых местах его образ даже соединился с героем народных былин Ильей Муромцем – рассказывали, как Илия-пророк сидел на печи 33 года, после чего был призван Господом на подвиги.

В чем же причина такой его популярности? Светские исследователи, либеральные или атеистические, внедрили примитивную версию, будто в сознании людей Илия всего лишь заменил культ языческих громовержцев – Зевса, Перуна и т. п. Что ж, возможно, некоторые атрибуты и совпали – громы, молнии. Наверное, были переняты некоторые приметы и обычаи праздника. Но в целом согласиться с таким объяснением никак нельзя. У Перуна не было огненной колесницы, и он никогда не был покровителем земледельцев, а только воинов. А главное противоречие – в духовной сути. Илия был непримиримым борцом с язычеством! Даже его имя означает «Мой Бог», и вся его жизнь была неотделима от Бога – начиная с рождения, когда его отцу было видение величественных старцев, пеленавших младенца огнем, вливавших пламя в его губки. Он и стал пророком – настолько убежденным и пламенным, что все его молитвы исполнялись.

А его служение пришлось на IX век до Рождества Христова. На период, когда властители Израиля из политических соображений предали веру, увлекли подданных в идолопоклонство. Критический момент настал в царствование Ахава, который женился на финикийской царевне и жрице Иезавели, целиком попав под ее влияние. Ввел государственный культ божеств ее родины Ваала и Астарты с грязными обрядами человеческих жертвоприношений, ритуальной проституции. Тех, кто оставался верным Истинному Богу, изгоняли из страны. Его служителей казнили. И население последовало за царем: кто из страха, кто из желания подольститься, а кто и с радостью ударился в соблазны язычества. Казалось, что вера в Господа уже погибает.

Спасать ее взялся Илия. Он горячо молился о… наказании для собственного народа. Потому что понимал – только суровое вразумление может привести людей к покаянию и исправлению зла. Он без страха явился во дворец, обличив Ахава в совращении Израиля. Объявил именем Господа, что отныне на землю не выпадет ни дождь, ни роса – до тех пор, пока об этом не попросит сам Илия. И какова же была внутренняя сила, величие пророка! Ни пораженный царь, ни стража не посмели тронуть его… А наказание исполнилось, наступила засуха, неурожай, голод.

Вот только до покаяния оказалось далеко. Наоборот, Иезавель настроила мужа мстить. Развернуть новые преследования за веру, покарать Илию как «виновника» бедствия. Господь сокрыл его в уединенном месте у потока Хорафа – а хлеб и мясо ему приносили вороны. Но засуха становилась все более страшной. Пересыхали ручьи, реки, падал скот. Писание гласит, что Бог готов был помиловать землю Израилеву, послать дождь. Ведь Он дал людям свободную волю. И если они упорствуют в язычестве – это их собственный выбор. Но Илия умолил Господа продолжать наказание.

Жестоко? Нет. Это тоже было милосердием, любовью к своему народу. Да, засуха погубит многих. А если не покаются – погибнут все. Погибнут для вечной жизни. Между тем пересох и поток, поивший Илию, он страдал наравне со всей страной. Господь указал ему идти в Сарепту Сидонскую, где его приняла местная вдова. Иноплеменница, но женщина высочайшей души, не пожалевшая для гостя последней горсти муки и капель масла. Она была вознаграждена великими чудесами. Мука и масло у нее не кончались, позволяя прокормить и пророка, и ее саму с сыном. А когда ее ребенок заболел и умер, Илия воскресил его.

После трех лет засухи Бог все же помиловал Израиль. Направил Илию к Ахаву, известив, что тот уже колеблется, готов перешагнуть свое упорство. И действительно, когда царь узнал, что пророк появился и вызывает его, то сам поспешил навстречу. Правда, пытался хорохориться: «Ты ли это, развращающий Израиль?» Однако Илия твердо поставил его на место – указав, что Израиль развращает он. Потребовал собрать на горе Кармил народ и 450 высших жрецов Ваала, и царь уже не перечил ему.

В назначенный день перед лицом многих тысяч людей Илия поставил условия: он принесет жертву своему Богу, а его противники – своему. Чей Господь настоящий, пусть покажет это и ниспошлет огонь на жертвенник. А те, кто сманивает к поклонению ложному божеству, должны умереть. Все собравшиеся признали условия справедливыми.

От язычников выступали маги высшего посвящения, непосредственно связанные с нечистью. Целый день они взывали к своим покровителям, исполняли оккультные пляски, хлестали себя бичами и кололи ножами, но в присутствии избранника Божия бесы были бессильны им помочь.

А Илия уже под вечер соорудил жертвенник из 12 камней, возложил на него тельца. Приказал залить водой и жертву, и дрова, даже наполнился ров, выкопанный вокруг. Но стоило пророку вознести молитву, как с неба упал огонь, попалив все. Ошеломленный народ пал ниц. Каялся и вопил, признавая Единого Бога. Илию уже готовы были слушать беспрекословно, он приказал задержать всех жрецов Ваала. Перебил их собственноручно. Воззвал к Господу, и стали собираться тучи, хлынул дождь. Уже и Ахав, видя случившееся, горько каялся в своих заблуждениях. А Илия радовался его обращению. Был настолько воодушевлен, что всю дорогу до столицы, 30 км, бежал впереди царской колесницы…

Вот и разгадки его популярности. Илия был победителем язычества, грозным и бескомпромиссным! Поэтому именно его храмы нередко возводились на местах порушенных капищ. Он выступал защитником истинной веры. Но мог и давать или прекращать дожди, влиять на урожай – и стал покровителем земледельцев. Впрочем, то и другое было связано. Ведь и засухи, бури, град, другие бедствия люди в прежние времена воспринимали правильно, как наказание за те или иные собственные грехи. А смягчить небесные кары можно было теми способами, которые как раз и указал Илия, – раскаянием и молитвой.

Но была еще одна причина народной любви к нему. Илия проявлял себя не только великим пророком, но и обычным, слабым человеком – близким каждому из нас. Потому что его триумф оказался мимолетным! Даже грандиозных чудес на горе Кармил хватило лишь… на один день! Разъяренная Иезавель сразу подавила благие порывы Ахава, потребовала расправы с Илией. А население Израиля уже было насквозь испорченным, никто не заступился! Ему снова пришлось бежать. Нет, не из страха смерти. Он сам стал молиться о смерти! Он чисто по-человечески неимоверно устал, был в отчаянии, все его усилия пошли прахом!

Поддержал Господь. Послал Ангела, кормившего его и приведшего в пещеру на горе Хорив. А здесь пророку явился Сам Бог. Прокатилась страшная буря, землетрясение, огонь. Но Господь пришел не в них, а в веянии тихого ветра. Это было знамение истинного Духа Божия, Его великой любви к людям. Он и Своего избранника приветствовал тихим, ласковым вопросом: «Что ты здесь, Илия?» Оказалось, что пророка угнетала отнюдь не собственная судьба, а судьба народа, веры. Все служители Бога уничтожены, убьют Илию – и вера оборвется… Но Господь утешил его. Ведь то, что не по силам даже пророку, возможно Богу. Раскрыл, что вера не погибнет, что Илия не один, и в народе сокрыто еще 7 тысяч тайных рабов Божьих. Приоткрыл и завесу будущего – что дом Ахава скоро падет. Дал конкретные повеления: наставить на царство благочестивого Ииуя, да и себе подготовить замену на земле – Елисея.

И вот после этого Илия стал действовать уверенно, решительно. Теперь он знал волю Господа и чувствовал за собой Его безграничную силу. Тем временем Ахав и Иезавель совершили новое преступление. Некий Навуфей отказался продать царю понравившийся ему виноградник. Тогда царица возвела на него клевету, и безвинного казнили, отобрав собственность. Но едва Ахав пошел осматривать приобретение, на пути встал Илия. Известил: мера злодеяний царя и его близких исполнилась, все семейство истребится.

Так и случилось. Через три года Ахав выступил на войну с сирийцами, и произошла уникальная битва. Была выпущена только одна случайная стрела и убит только один человек. Ахав. Его войско бежало. На трон взошел его сын Охозия, но случайно выпал из окна. Послал к оракулу Веельзевула (одно из проявлений Ваала) узнать, когда он выздоровеет. А гонцов встретил Илия и сурово указал: поскольку царь обращается не к Богу, а к нечисти, то с постели он не встанет. Узнав об этом, Охозия послал за Илией 50 солдат. Их командир надменно попытался арестовать пророка, но по слову избранника Божия с неба упал огонь и пожег всех. То же самое случилось со вторым отрядом. Лишь третий начальник с солдатами со страхом пали на колени, умоляли пророка пощадить их. Что ж, смиренную просьбу он выполнил, пошел к Охозии, но повторил свой вердикт: за свое нечестие он обречен.

Его теперь боялись, никто не задерживал. Хотя после смерти Охозии воцарился его брат Иорам – такой же закоренелый язычник. Илия еще успел помазать на царство указанного Господом воина Ииуя. Но восстание почитателей Истинного Бога, покончившее с Иоарамом и Иезавелью, случилось уже без него. Господь дал знать, что пришла пора забрать Илию из земного мира. В последнем путешествии его сопровождал верный ученик Елисей. Испросил дать ему пророческий дух вдвое больший, чем у наставника. Потом появилась огненная колесница и унесла Илию. А к ногам Елисея упал с высоты его плащ – знак, что просьба исполнена, и он стал наследником великой благодати…

Да, из описанных событий мы видим новые причины особого почитания Илии. Он выступает защитником справедливости, строго карает хищничества и беззакония – что для русского человека всегда было крайне важным. Его в нашей стране считали и одним из покровителей воинов. Ведь и сам он был по духу настоящим воином – за веру, за правду Божию. А в наши дни его признают покровителем воздушно-десантных войск и военно-воздушных сил. И дело не только в профессиональных праздниках, у ВДВ он совпадает с Ильиным днем, у ВВС близок по дате. Но нетрудно заметить явные аналогии небесных колесниц, огня и сокрушающих ударов с неба, готовых обрушиться на любых врагов, угрожающих святой Русской Земле.

Ну а православных величественная фигура Илии-пророка привлекает еще и тем, что он, живший задолго до Христа, оказывается очень близким к Спасителю. Его чудеса в Сарепте Сидонской с неиссякаемыми мукой и маслом, с воскрешением сына вдовы, фактически предварили чудеса Самого Христа. Оживленного сына по преданию звали Иона, он тоже стал пророком, и его трехдневное пребывание во чреве кита стало пророчеством о погребении и Воскресении Христовом. Илия неоднократно упоминается в Евангелиях, вместе с Моисеем он являлся на горе Фавор во время Преображения Господня, беседовал со Спасителем – что и засвидетельствовали видевшие это Апостолы.

Но и его земной подвиг еще не завершен. Илия стал одним из трех людей, не познавших смерти и взятых на небо живыми – вместе с праведным Енохом и Иоанном Богословом. Они должны еще явиться перед Вторым пришествием Христа, обличить антихриста и принять от него мученические венцы. Хотя именно этот подвиг самопожертвования станет гибельным для царства антихриста, положит начало его крушению.

Глава 3

Послан был Ангел Гавриил от Бога

Архистратиг Гавриил.

Дни почитания 26 марта (8 апреля), 13 (26) июля,

8 (21) сентября.

Во многих православных храмах на северных, боковых вратах алтаря изображают Архангела Гавриила. Во время службы через эти врата выходит к прихожанам диакон или алтарник, читать главы из Деяний Апостолов, Ветхого Завета. Ими пользуется и священник, на Божественной Литургии через них выносят Евангелие на малом входе, а на великом входе – еще не освященные Святые Дары. Центральные, Царские врата открываются для самых важных обрядов. Например, читается Евангелие. Выносится чаша со Святым Причастием. Когда Сам Господь приходит к людям. Но подготовка к этому осуществляется через северные врата. Под покровительством Архангела Гавриила.

Такой порядок символичен. Ведь Гавриил, наряду с Михаилом, Рафаилом, Уриилом, Салафаилом, Иегудиилом, Варахаилом, – один из семи высших бесплотных духов, служащих Господу. Его имя означает Сила Божья, Крепость Божья. Когда православные празднуют Собор Архистратига Михаила и прочих небесных сил бесплотных, то на втором месте среди этих сил стоит Гавриил. Его, как и Михаила, называют чиноначальником, Архистратигом. Ведь и он является одним из предводителей воинства небесного, участвовал в битве с падшими ангелами. Свидетельства об этом сохранились в апокрифических источниках, в I Книге Еноха (1 Енох 10: 54), в свитке «Война сынов света против сынов тьмы» из рукописей Мертвого моря.

Но в этой схватке основную роль сыграл все же Михаил. Он – главный небесный воевода, победитель сатаны. А у Гавриила почитаются два отдельных праздника, два Собора в его честь, 26 марта (8 апреля) и 13 (26) июля. Потому что у него – свое служение, не менее важное, чем у Михаила. Он – вестник силы и тайн Божиих, осуществляет связь между небесным и земным миром. Иногда – через подчиненных ангелов. А в каких-то ключевых случаях выступает Божьим посланцем. Открывает людям волю Всевышнего, готовит к ее выполнению. Или даже к явлению Самого Бога – так же, как в храме, перед чтением Евангелия или Святым Причастием.

Святитель Дмитрий Ростовский писал, что Архангел Гавриил в пустыне готовил к пророческому служению Моисея, когда он бежал от фараона. Открыл ему прошлое для написания Книги Бытия, «сообщил ему о начале мира, создании первого человека Адама, о жизни его и по нем бывших патриархов, о последующих временах – о потопе и разделении языков, объяснил ему расположение небесных планет и стихий, научил его арифметике, геометрии и прочей премудрости».

В Таргуме (переводе на иудео-арамейский язык) книг Паралипоменон Господь по молитвам царя Езекии и пророка Исайи послал Гавриила истребить ассирийских военачальников, осадивших Иерусалим (2 Пар. 32: 21). Правда, в Священном Писании ангелы не всегда названы по именам. Но когда пророк Илия бежал от гонений на веру, пребывал в отчаянии и молил о смерти, то вполне вероятно, что Господь направил к нему Гавриила. Он поддержал, кормил Илию и привёл в пещеру Хорив, где к пророку явился Сам Бог. Неоднократно Гавриил навещал пророка Даниила. Раскрыл ему божественные тайны будущего – возвестил о пришествии Христа через «семьдесят седмин», о гонениях антихриста, конце мира (Дан. 8:16; 9:21). Но тем самым Архангел уже начал готовить людей к главному событию мировой истории, земному воплощению Спасителя.

А в этих событиях роль Гавриила проявилась в полной мере. Согласно церковному преданию, именно он явился к праведным Иоакиму и Анне, оскорбленным и униженным из-за своей бездетности. Возвестил им о рождении Дочери Марии, через Которую людям придет Спасение. У появившейся на свет Пречистой Отроковицы Гавриил сам стал ангелом-хранителем, неотступно оберегал Её, приносил Ей еду в Святая Святых Иерусалимского Храма.

Он явился и престарелому священнику Захарии. Известил о предстоящем рождении сына, Иоанна Предтечи. Когда тот не поверил, Архангел наказал его немотой (Лк. 1: 13–17). А шесть месяцев спустя Гавриил в Назарете предстал перед Девой Марией с благой вестью: «Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами». Она смутилась от неожиданности и такого приветствия. Гавриил успокоил Её: «Не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога; и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя Иисус. Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его, и будет царствовать над домом Иакова во веки, и Царству Его не будет конца».

Пресвятая Дева удивилась – как это будет, если Она не знает мужа, пожилого Иосифа? Гавриил пояснил: «Дух Святой найдет на Тебя; почему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим» – и в подтверждение всемогущества Господа рассказал о зачатии Ее родственницы Елисаветы, жены Захарии. И прозвучал ответ Девы Марии: «Се, раба Господня; да будет Мне по слову твоему» (Лк. 1: 26–38). Тот самый смиренный ответ, который открыл путь Боговоплощению. Эту миссию Гавриила Церковь считает главной, и празднование его Собора установлено на следующий день после Благовещения. В первую очередь вспоминается само событие и Дева Мария, без колебаний предавшая Себя Божьей воле. Но особо чествуется и Архангел, выполнивший столь важную задачу. Хотя Благовещением его служение не ограничилось. Он продолжал дело, данное ему от Господа, опекать Пресвятую Богородицу и Её Плод.

Имя Гавриила в Евангелиях больше не упоминается, но церковное предание говорит, что это он явился во сне Иосифу Обручнику, наставил его, что Младенец зачат непорочно, от Духа Святого (Мф. 1: 20–23). При рождении Христа он же оповестил пастухов, что в мир пришел Спаситель (Лк. 2: 9-14). Он снова являлся Иосифу, предупредив о замыслах Ирода и повелев бежать в Египет. А потом сообщил, что можно возвращаться, «ибо умерли искавшие души Младенца» (Мф. 2: 13–18). По мнению некоторых отцов церкви, когда Иисус Христос молился в Гефсиманском саду перед Своими крестными муками, Отец послал укреплять Его Гавриила, чье имя как раз и означает «Крепость Божья». А потом он явился и женам-мироносицам, принес им благую весть о Воскресении Христа (Мф. 28: 2–7; Мк. 16: 5–7; Лк. 24: 4–7; Ин. 20: 12–13). А Пресвятую Богородицу Гавриил охранял в течение всей земной жизни. За три дня до кончины, когда она молилась на Елеонской горе, Архангел известил Ей день Успения и вручил райскую ветвь, небесную лилию, символ победы над смертью.

Явления Гавриила случались и позже. Самое известное зафиксировано 11 июня 982 года. На горе Афон в уединенной келье жил старец с юным послушником. Вечером старец отправился в монастырь на всенощную службу, а послушника оставил молиться в келье. Вдруг в дверь постучал незнакомый монах. Юноша впустил его, стали молиться вместе. Дошли до молитвы Пресвятой Богородице. Послушник привычно запел: «Честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим…» Но гость остановил его: «У нас не так величают Божью Матерь». Начал иначе: «Достойно есть, яко воистину, блажити Тя Богородицу, Присноблаженную и Непорочную и Матерь Бога нашего» – а потом уже продолжил: «Честнейшую Херувим…»

Незнакомец наказал – впредь эту молитву надо читать так, как учил он. Юноша боялся забыть, попросил записать. Но в келье не было письменных принадлежностей, и гость пальцем начертал молитву на камне, неожиданно ставшем мягким, как воск. Ошеломленный послушник успел поинтересоваться, как зовут монаха. Тот ответил: «Гавриил» – и исчез. Вернувшийся старец услышал рассказ, увидел слова на камне и понял: к ним приходил Архангел Гавриил. Принес людям молитву – так, как ее поют «у них», на небесах.

Известие о чуде дошло до императоров Византии Василия и Константина. В Константинополь отправили каменную плиту с текстом молитвы, и она прочно вошла в православный обиход. Икона, перед которой молились послушник с гостем, получила название «Достойно есть». На Афоне 11 июня установили местный праздник Архангела Гавриила. В Константинополе воздвигли собор в его честь. Впоследствии он разрушался, перестраивался. В XVII веке день освящения собора, 13 (26) июля, был введен в церковный календарь как еще один праздник этого Архистратига.

Гавриила очень почитали и на Руси. В 1037 году благоверный великий князь Ярослав Мудрый, возводя вокруг Киева новые крепостные стены, над главными, Золотыми воротами построил церковь Благовещения. Ипатьевская летопись подчеркивала – она сооружалась специально, чтобы «дать всегда радость граду тому святым Благовещением Господним и молитвою Святыя Богородицы и Архангела Гавриила». А при освящении церкви святитель Иларион провозгласил: «Да еще целование Архангел даст Девици, будет и граду сему. К онои бо: “Радуися, обрадованнаа! Господь с тобою!”, к граду же: “Радуися, благоверный граде! Господь с тобою!”»

В крещении или монашестве имя Гавриила носили многие русские князья. В его честь писали иконы, освящали храмы. Ему был посвящен один из приделов кремлевского Благовещенского Собора – домовой церкви русских государей, построенной Иваном III. Гавриил был небесным покровителем его сына, великого князя Василия III. Он глубоко почитал Архангела. Долгое время, будучи бездетным, молился ему. В 1530 году наконец-то родился сын Иван, и Василий в благодарность построил храм Архангела Гавриила в Кирилло-Белозерском монастыре. При Иване Грозном такой храм появился и в Москве на Чистых прудах. Возможно, царь возвел его в память об отце.

В нашей стране были и явления Архангела. Например, преподобному Мартирию Зеленецкому во второй половине XVI века. Но опять же, в житиях святых, в описаниях чудес редко упоминается персонально, кто из ангелов приходил к людям. Или говорится обобщенно, как о явлениях Пресвятой Богородицы с небесным воинством. А Архангел Гавриил всегда был близок к Ней. Так же, как Божью Матерь, он извещает о переходе в вечную жизнь Её избранников, святых праведников. В «Келейной книжице» старца Иоанна (Крестьянкина) записана молитва: «Святый Архистратиже Божий Гаврииле, – вестниче Божий, возвести мне час смерти моей». А старцу Николаю (Гурьянову) он и возвестил. Приходил в его скромную избушку-келью на острове Талабск, принес знак, небесную лилию. По молитве старца это явление Архангела видели близкие люди из окружения Батюшки Николая.

Из двух праздников Архистратига Гавриила июльский все же стал в России второстепенным, он был связан с греческими событиями и традициями. Основным стал апрельский, связанный с Благовещением. Каких-то оcобых народных обычаев на этот праздник не выработалось, кроме примет о погоде. Но зайти в храм, поставить свечу, помолиться считалось очень важным. Ведь Гавриил – один из ближайших ангельских чинов к Божьему Престолу и Пресвятой Богородице. А его служение по связи земного и небесного мира не ограничивается передачей людям Божьей мудрости, благодати, силы. Он и в обратном направлении несет Господу наши молитвы, просьбы, чаяния.

Верующие помнят чудеса зачатия Девы Марии, Иоанна Предтечи, Благовещения. Поэтому к Архангелу Гавриилу обращаются бездетные супруги о рождении ребенка. Или просят помощи в усыновлении детей. Обращаются неженатые и незамужние в поисках своей «половины», молятся о создании благополучной семьи. Гавриил охранял и опекал юную Деву Марию, Младенца Христа – и его просят о покровительстве детям, чтобы наставил их на верный путь, уберег от опасностей. Он извещает праведников о кончине – и об усопших ему тоже молятся. Но он и носитель Божьей мудрости, силы. Поэтому ему молятся об избавлении от нечистых помыслов, о правильном выборе в сложных ситуациях. О защите от недругов, от болезней, не только тела, но и души, от всяких прочих напастей:

«Небесных воинств Архистратиже, молим тя присно мы, недостойнии, да твоими молитвами оградиши нас кровом крилу невещественныя твоея славы, сохраняя нас, припадающих прилежно и вопиющих: от бед избави нас, яко чиноначальник Вышних сил».

Глава 4

Как начиналась новая эра

Рождество Христово.

Празднование 25 декабря (7 января).

В череде новогодних праздников можно услышать споры, какой же Новый год «настоящий», нынешний или «старый». Но если строго разобраться – ни тот и ни другой. Ведь мы ведём отсчёт лет от Рождества Христова. Родился Господь, и начался первый год нашей эры. Стало быть, настоящий Новый год как раз и наступает на Рождество.

И действительно, началась новая эра – в мир во плоти пришёл Сам Господь! Данные события известны нам из Евангелий от Матфея (Мф.1: 18–25) и от Луки (Лк. 2: 1-20). В то время римский император Август объявил перепись населения. По иудейскому обычаю для этого каждый должен был явиться в свой родовой город. Жившие в Галилее Иосиф и его обрученная супруга Мария, ходившая на сносях, были из рода царя Давида. Им и пришлось идти в город Давида, Вифлеем. Пока добрались, постоялые дворы и дома оказались заняты. Пристроились в вертепе – пещере, где от непогоды укрывали скот.

Подробности добавляют апокрифические «Протоевангелие Иакова» и «Евангелие псевдо-Матфея». Иосиф, узнав о начале родов, кинулся искать повитуху. Встретил женщину Гелому, объясняя, что рожает «Мария, которая выросла в храме Господнем, и я по жребию получил Ее в жены, но Она не жена мне, а зачала от Духа Святого». Женщина позвала старую повитуху Саломею. Хотя помощь не понадобилась. В пещере засиял такой Свет, что его невозможно было вынести. А когда угас, явился Младенец. Вышел Сам и взял грудь Матери.

Гелома, осмотрев Богородицу, засвидетельствовала: «У Ней Дитя мужского пола, хотя Она Девственница. Ничего нечистого не было при зачатии, и никакой болезни при рождении. Девственницей Она зачала, Девственницей Она родила, и Девственницей Она остается». Саломея усомнилась, не поверила, и у нее отсохла рука. Исцелилась она, покаявшись и прикоснувшись к краю пеленок Господа. После чего пошла проповедовать, что в мир пришёл Спаситель. Двух женщин, иногда купающих Младенца, изображают на иконах Рождества. А бабушку Саломею (или Соломонию, Соломониду) на Руси считали покровительницей повитух, помощницей при родах.

Ну а Пресвятая Богородица, спеленав Сына, вместо колыбельки уложила его в ясли, кормушку для скота. Тем временем ангел предстал перед пастухами, стерегшими неподалеку стада. Возвестил «великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидове Спаситель, Который есть Христос Господь». Явилось им и воинство небесное с дивным пением: «Слава в Вышних Богу, и на земли мир, и в человецех благоволение!» Пастухи стали первыми, кто пришёл на поклон ко Христу.

Но и волхвы из далеких стран, языческие мудрецы, честно искавшие Истину, узнали о Рождении Спасителя по засиявшей чудесной звезде. Трое из них, Мельхиор, Бальтазар и Гаспар, отправились поклониться Ему с дарами. Хотя через волхвов о Рождении Мессии услышал царь Ирод, учинив Избиение младенцев. Однако Святое Семейство оберегали ангелы. Повернуть вспять человеческую историю Ирод оказался уже не властен. Да, началась новая эра. Исполнилось пророчество Исайи, которое и исполняется на Рождественской службе: «С нами Бог, разумейте языцы и покоряйтеся, яко с нами Бог! Яко Отроча родися нам Сын, и дастся нам, яко с нами Бог!»

Но дата Рождества до сих пор вызывает споры. У иудеев дни рождения не отмечали. Это считалось языческой традицией, как праздновали фараон (Быт. 40: 20) или убийца Иоанна Предтечи Ирод Антипа (Мк. 6: 21) – он был из иноплеменников. Тем не менее, богословы достаточно точно установили день зачатия Елисаветы, матери Иоанна Крестителя, 23 сентября по юлианскому календарю. В шестой месяц после этого Ангел был послан к Деве Марии – Благовещение 25 марта. Добавить 9 месяцев – 25 декабря. Эту дату обосновывают весьма авторитетные источники. О том, что Римская церковь издревле праздновала Рождество 25 декабря, указывали один из виднейших богословов России архиепископ Сергий (Спасский), священномученик и профессор богословия Феодор (Смирнов). Эту дату приводит римский Хронограф 354 года, основанный на более древнем календаре 336 года. А доктор исторических наук Олег Ульянов приводит доводы, что официальное празднование Рождества Христова 25 декабря было установлено первым христианским императором Константином Великим.

Нередко отмечают, что при Юлии Цезаре, когда составлялся его календарь, на 25 декабря приходился зимний солнцеворот. А это был традиционный языческий праздник. День начинает прибывать, значит, силы света и жизни одолевают силы тьмы и смерти. Отсюда делается предположение, что христиане в борьбе с язычеством специально взяли старую дату, наполнив её собственным содержанием. Но согласиться с такой трактовкой никак нельзя. Потому что она упускает главную суть. А разве Господь для Своего прихода в мир не мог выбрать дату совсем не случайную?

В Его Рождестве глубоко символична каждая деталь. И высший подвиг Божественного смирения – Он является к людям, не имея крыши над головой, в вертепе, и люлькой Бога служат ясли для скотины. И то, что первыми к Нему пришли поклониться пастухи – простые бедняки, чистые сердцем. Именно такие вскоре составят основу христианских общин. И поклонение волхвов – знак того, что к Христу придут многие народы. И их подарки. Золото – как Царю, ладан – как Богу, и смирну – символ будущей смерти и погребения. Также и Рождество, в те времена близкое к зимнему солнцевороту, предвозвещает торжество Солнца Правды, Христа. Победу света над тьмой, но уже не материальную, а духовную.

В 525 году римский папа Иоанн I поручил ученому монаху Дионисию Малому составить новую пасхальную таблицу. При этом заново выверялись даты праздников, и в первую очередь Рождества. Потому что и отсчёт лет было решено вести «от воплощения Христа», внедрилось понятие новой эры «от Рождества Христова». Однако отсчитывать годы с 25-го числа неудобно, вот и взяли ближайшее начало месяца, с 1 января.

А в 1582 году по указанию папы Григория XIII был разработан более точный календарь, названный григорианским. Но… при его введении авторы преднамеренно пропустили 10 дней, весьма произвольно делая поправку на накопившиеся неточности юлианского. Хотя церковные праздники рассчитывались по старому календарю. Сразу возник разрыв в датах с Восточной Церковью. Причем в разных государствах григорианский календарь внедрялся в различное время, что породило путаницы не только в церковных, но и в исторических датах.

Вот так и разделились западное Рождество и православное. Какое из них точнее в духовном плане? Об этом мы можем судить по привязке православного Рождества к празднику Крещения. Вода во всех открытых водоемах меняет свойства только на православный праздник. И в Иерусалиме в храме Гроба Господня благодатный огонь сходит только на православную Пасху. Впрочем, и чудеса на Рождество Христово хорошо известны. Народ испокон веков знал, что это необычный день. В повести Гоголя «Ночь перед Рождеством» обычно обращают внимание на похождения Вакулы с нечистым. Но там есть и горячая молитва Оксаны к Пресвятой Богородице, которая была услышана. И если даже сейчас набрать в поисковике Интернета «Рождественские чудеса», вы найдете сотни свидетельств. Чудеса маленькие, личные, семейные. Но они происходят по молитвам, и именно на Рождество Христово.

Традиции праздника в разные эпохи менялись. В раннем христианстве перед ним был установлен 7-дневный пост, с 1166 года по решению Константинопольской патриархии он стал 40-дневным (хотя он более мягкий, чем Великий, рыба из рациона не исключается). Но дело, конечно, не только в питании. Святые подвижники всегда учили: «за еду не будешь в аду». Пост – не цель, а средство, помогающее правильно настроить себя. По возможности очиститься от грехов, от дурных помыслов. Подготовиться к сопереживанию Рождения Спасителя, к встрече с Ним.

Канун Рождества – Сочельник. Существовал обычай в этот день не есть до появления первой звезды (символ Вифлеемской звезды). Или до вечерней церковной службы (она особая – навечерие). На стол первым (или единственным) блюдом подавалось сочиво: разваренные зерна с мёдом, изюмом, орехами. Блюдо постное, но и сладкое. Оно же и похоронное. Напоминает, что Господь рождается ради искупления людей Своей Крестной Жертвой.

Распространен был и обычай «колядовать». Хотя он-то, судя по всему, дохристианский. Отсюда и ряженые, и поверье – чем щедрее будут хозяева, тем больше благ принесет им грядущий год. Но содержание песенок-колядок стало христианским, рождественским, молодёжь на «колядки» ходила с восьмиконечной Вифлеемской звездой. Из глубин язычества сохранялась практика святочных гаданий. Церковь с ней боролась постоянно, упорно, но она держалась не менее цепко, как описали Жуковский в балладе «Светлана», Пушкин в «Евгении Онегине».

Из Европы к нам пришли традиции «вертепов». Там было принято на праздник разыгрывать представления на рождественские сюжеты. Были и особые кукольные театры, показывавшие «вертепное действо». В России это тоже привилось. Рождественское представление готовили даже моряки шлюпа «Нева» Лисянского, зимовавшего на Алеутских островах в первой кругосветной экспедиции. Сейчас «вертепы» оборудуют почти в каждом храме – из картона, еловых веток, снега, помещая внутрь фигурки Святого Семейства или икону Рождества. А представления идут на утренниках воскресных школ.

Рождественская елка – гостья из Германии. Хотя Петру I её приписывают напрасно. Он перевёл страну на летоисчисление от Рождества Христова (но сохранив церковный, юлианский календарь) и повелел украсить хвойными ветками дома на празднование нового, 1700 года. Потом эта атрибутика с хвойной мишурой заглохла, да и Новый год оставался датой второстепенной. Что же касается сути обычая, то она, видимо, тоже пришла из языческих времен, от культа некоторых растений. В Англии, например, дома сперва украшали не елками, а плющом и омелой. Но в христианстве вечнозеленая ель оказалась востребованной как символ вечной жизни – которую и принес людям Господь.

С 1814 года Рождество в России приобрело ещё и государственное, военно-историческое содержание. По указу Александра I в этот день отмечалось «Избавление Церкви и державы Российския от нашествия галлов и двадесяти языков». Это был праздник изгнания из нашей страны Наполеона. По сути, аналог Дня Победы.

А обычай елок привезла из родной Пруссии Александра Федоровна, супруга Николая I. С 1817 года начала ставить елку во дворце, с 1828 года проводила детские елки. Все, что висело на ветках и лежало под деревом, было подарками для ребятишек. Постепенно внедрялась мода, подсуетились продавцы и кондитеры, предлагая особые сласти, свечи, фонарики, гирлянды. В 1840-х годах елки стали в столице обыденными, как у Достоевского в рассказе «Елка и свадьба». Закрепилась традиция сказкой Гоффмана «Щелкунчик и мышиный король» и балетом Чайковского «Щелкунчик», поставленным под Рождество в 1892 году.

Советская власть ввела григорианский календарь. Согласно нему, датой Рождества Христова стало 7 января. А Новый год из праздничной святочной полосы перескочил на Рождественский пост. Правда, по инерции Рождество еще оставалось праздничным, нерабочим днем. Но предписывалось использовать его для пропаганды, устраивать «комсомольские елки», «комсвятки», «комсомольское рождество». В 1929 году Рождество запретили праздновать совсем (и можно предположить, что это способствовало популярности елок – их ставили тайно, как символ запрещенного праздника).

Но в 1935 году партийные власти решили, что правильнее использовать любимую народом форму, перелицевав под новое содержание. Восстановили елки, подарки, игрушки, застолья. Только соединили их не с Рождеством, а с Новым годом. Тем самым задвинув православный праздник на задний план, заменяя восьмиконечную Вифлеемскую звезду пятиконечной, а молитвы и Причастие – новогодними тостами. И отчасти это удалось. Бурные новогодние гуляния до сих пор как бы заслоняют День Рождения Христа.

Впрочем, Господь-то и не нуждается в шумихе, суете, помпе. Потому и родился в глухом Вифлееме, в пещере-хлеву, возлёг в яслях для скотины. Те, кого Он призвал к Себе через ангелов, через чудесные знамения, все равно пришли. И сейчас идут в храмы по зову души – порадоваться Его Рождению, поклониться Богу-Младенцу и Его Матери. Остается добавить, что в безбожные годы почти забылся ещё один обычай. На Пасху-то мы помним, что надо приветствовать людей «Христос Воскресе!» – слыша в ответ «Воистину Воскресе». Но подобная традиция существовала и на Рождество. Поздравлять встречных: «Христос Родился!» – и отвечать: «Славим Его!».

Глава 5

Свидетельство крещенской воды

Крещение Господне (Богоявление).

Празднование 6 (19) января.

Два дня в году, 18 и 19 января, вся вода в реках, озерах, источниках, меняет свойства. Она может храниться годами и не портиться. Приобретает целебные качества, и даже многие врачи, не относящие себя к христианам, рекомендуют употреблять ее при различных заболеваниях. Мало того, если чуть-чуть этой воды добавить в другую, обычную, то и она получит аналогичные свойства, но слабее. С научной точки зрения данные явления объяснения не находят. Это одно из чудес, которое постоянно, ежегодно подтверждает человечеству историю земной жизни нашего Спасителя, Иисуса Христа. Подтверждает наглядно и ощутимо.

Согласно Евангелиям, Иоанн Предтеча крестил в водах Иордана приходивших к нему людей. Это еще не было таинством. Просто пророк требовал покаяния, разрыва с порочной жизнью, и обряд омовения символизировал очищение от прежних грехов. Но пришел и Господь – не имевший грехов. Иоанн понял, Кто перед ним. Был поражен и с благоговейным трепетом произнес: «Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко Мне?» Однако Иисус ответил: «Оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду». А во время крещения отверзлось небо, Святой Дух снизошел на Него в виде голубя, и раздался Глас с небес: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, к Которому мое благоволение» (Мф. 3: 14–17).

Иисус впервые открылся людям как Бог, отсюда и второе название праздника, Богоявление. Христос не нуждался в очищении. Наоборот, взял на Себя грехи мира. Очистил и освятил Собой как воду, так и человеческое естество. Оно слишком слабо, не способно подняться до Божественного идеала. Но Господь снизошел до человека, уравнялся с ним, чтобы вести за Собой. С Крещения началась священная миссия Христа. Здесь к нему присоединились первые ученики-апостолы. А завершилась Его миссия Жертвой за людей, принесенной на Кресте, Воскресением и Вознесением на небо. Ступив в воды Иордана, Господь сделал первый шаг по дороге к Кресту. Как раз тогда Он принял на Себя и понес жертвенный Крест. Именно из-за этого обряд назван Крещением.

Но Христос Своим подвигом показал и для людей путь к вечной жизни, через смерть и Воскресение. Поэтому в Церкви установлено таинство крещения. Оно не является ритуальным омовением или формальным действом. Нет, таинства (их всего семь) – это обряды, в которых незримо присутствует Сам Бог. При молитвах, других богослужениях Он может откликнуться, а может и нет. В таинствах Он приходит обязательно. При крещении человек встает на тот путь, который пройден и намечен Христом. Отрекается от сатаны и всех его дел. Троекратным погружением в воду символически умирает для прошлой, греховной жизни – так же, как на три дня умер Господь.

И при этом рождается для новой жизни, вместе со Спасителем. Получает благодать Святаго Духа, чтобы наставить его на эту дорогу. С момента крещения человека будет сопровождать персональный ангел-хранитель – помогать, оберегать от бед и искушений. Он присоединяется к Церкви, надевает нательный крестик. Не только «знак отличия», а защиту от нечисти и, главное, – символ. Тот, кто носит его, показывает – он готов нести за Христом свой жизненный крест. Только тогда он может полноценно называться христианином.

Сам Господь указал, что для спасения души данный обряд необходим: «Истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 2: 5). Кстати, крещение – единственное таинство, которое может совершить даже мирянин. Если другого выхода нет. Например, больной на твоих руках умирает, жалея, что не удосужился принять крещение. Или враги окружили, и шансов уцелеть мало. Любой христианин имеет право трижды погрузить в воду своего товарища, а если и это невозможно, полить на него водой, обязательно произнося формулу: «Крещается во имя Отца и Сына и Святаго Духа». Все! Господь услышит вас! Если новообращенный все-таки выживет, ему надо обратиться к священнику, но крестить его уже не будут, совершат лишь таинство Миропомазания и допустят к Святому Причастию.

В старые времена ребенка старались окрестить поскорее, на сороковой день после рождения. Теоретически можно и раньше, но тогда мама не сможет войти в храм, она только на сороковой день считается очищенной после родов. Хотя сейчас наложились рациональные взгляды, а многие родители сами принимали крещение уже взрослыми, живут невоцерковленными. Руководствуются другими критериями – пускай ребенок подрастет, окрепнет. Или вообще соглашаются с либеральной точкой зрения: имеем ли мы право определять за малыша его жизненное мировоззрение? Повзрослеет, тогда сам и решит, креститься ему или нет…

Да, действительно, Господь даровал человеку свободную волю. Предоставил ему право выбора, и насильно в Рай никого не тащат. Если не хочешь, можешь не обращаться к Христу, не следовать по узкой и тернистой дороге, которую Он прошел первым. Бог щедр, он дает Свои блага всем: атеистам, еретикам, язычникам. Солнечный свет, тепло, богатства природы, еду, разные виды удовольствий. Живи, пользуйся, наслаждайся. Господь, как радушный Хозяин, готов исполнить желания любых гостей. Но именно гостей во временной, земной жизни. Вечной, в Царстве Божьем, они не получат, однако это будет их собственный выбор, пенять не на кого.

Вот и перед родителями выбор всегда свободный. Обеспечивать ребенку здоровое питание или разрешать кушать все, что он захочет? Воспитывать в нем интерес к полезным увлечениям, стараться развивать заложенные в нем таланты? Или махнуть рукой, пускай гуляет с кем угодно и занимается чем угодно? Можно поступить и так, и иначе. Но расхлебывать придется родителям, если их чадо заболеет, покатится по кривой дорожке или с ним что-то случится.

С крещением то же самое. Отвергая его, мама и папа отказываются от Божьей помощи в воспитании малыша. Считают, что сами справятся. Или перекладывают решение на ребенка, когда он вырастет, то есть, самый важный период, формирования его личности, оставляют его без присмотра ангела-хранителя, без таинств Святого Причастия, в которых человек соединяется с Самим Христом, получая от Него благодать. По сути, родители все-таки делают выбор! Делают за ребенка! Лишают его небесной поддержки. Резко ограничивают его духовное пространство, низводя его до уровня животного. Отвечать за это тоже придется маме и папе. И здесь, на земле, когда проявятся неожиданные для них, но предсказуемые последствия. И перед Богом – за то, что оказались нерадивыми пастырями, позволили детской душе заблудиться и увязнуть в гиблых болотах.

Ну а церковный праздник Крещения Господня – это не чествование годовщины давнего события. Церковь годовщин не считает. Богослужебные обряды символически воспроизводят само событие – и дают возможность верующим прикоснуться к нему, поучаствовать в нем. А восходит этот праздник к истокам христианства. Еще в Постановлениях Апостольских обращалось внимание: «Да будет у вас в великом уважении день, в который Господь явил нам Божество». Святитель Иоанн Златоуст в 387 году отмечал: «В этот праздник все, почерпнув воды, приносят ее домой и хранят во весь год, так как сегодня освящены воды; и происходит явное знамение: эта вода в существе своем не портится с течением времени, но, почерпнув сегодня, она целый год, а часто два и три года, остается неповрежденной и свежей». Святитель Епифаний Кипрский тоже описывал, что в день Богоявления вода в Ниле и других реках меняла свойства.

В ранней Церкви обряды разных общин несколько отличались, праздники Крещения Господня (Богоявления) и Рождества нередко объединялись. Но в 451 году Халкидонский собор внес ясность, выделив Крещение в самостоятельный праздник. Обычно в этот день принимали крещение новообращенные христиане, они специально готовились, постились. Вместе с ними постилась вся община, молилась за них. Отголоски данной традиции сохранились и сейчас – Рождественский пост. А вскоре после Рождества в храмах уже звучат особые песнопения, настраивающие прихожан на приближение дня Крещения.

В канун праздника предписан строгий пост. Едят лишь один раз, после вечерней службы, и блюдо тоже особое, сочиво (каша из крупы, меда и изюма). А на самой службе осуществляется Великий чин освящения воды. Ее наливают в специальные емкости, по краям закрепляют зажженные свечи. После соответствующих молитв священник в белоснежном облачении выходит из алтаря через главные, Царские врата, выносит на непокрытой голове Честный Крест. Звучат отрывки из Священного Писания о пришествии Христа, его Крещении. Все верующие молятся, призывая Господа прийти и освятить воду, и священник под пение тропаря «Во Иордане крещающуся Тебе, Господи…» трижды погружает Честный Крест в воду. Кропит ею храм, прихожан.

На следующий день, 19 января, чин освящения повторяют. Этот обычай пошел от традиции, существовавшей в Иерусалиме, – устраивать в праздник крестный ход к реке Иордан, к месту Крещения Христа. Сейчас второе водосвятие служат обычно в храмах. Но в тех местах, где поблизости есть водоем, готовится «иордань»: прорубь крестообразной или круглой формы. Православные идут к ней крестным ходом, и священник в молитвах просит у Господа благословения, трижды погружает в прорубь крест и подсвечник.

Описания подобных торжеств нам оставили иностранцы, посещавшие Россию в XVII веке, – как на Москве-реке служил патриарх со всем клиром, собирались царский двор, войска, множество столичных жителей и приезжих. Освященную воду развозили бочками по домам – чтобы кропить жилища, поить скот. Некоторые добры молодцы после этого ныряли в полынью. Особенно поражало чужеземцев, что женщины погружали в нее младенцев. В наше время подобная традиция также получила повсеместное развитие. К крещенским прорубям съезжается масса народа, желающего окунуться.

Но вода в эти дни освящается не только в конкретных местах, где проходят праздничные службы, а повсюду. Ведь по молитвам верующих нисходит Святой Дух, а Сам Господь указал: «Дух дышит, где хочет» (Ин. 3:8). В любой речке, ручье, источнике можно набрать воду, и она будет такой же, крещенской. Она обладает целебными свойствами для всех – и для верующих, и для неверующих. Ведь не зря же в дни Крещения в православные храмы выстраиваются огромные очереди: многие приходят сюда один раз в году, специально за водой. Хотя ее действие будет, конечно, разным. Одно дело – для православных христиан, они называют богоявленскую воду великой Агиасмой (Святыней), бережно хранят. Принимают благоговейно, натощак, с молитвой. Утром, испрашивая благодать на новый день, или когда заболели. Она поможет им по вере. Атеисту или язычнику вода тоже поможет, но станет для него и свидетельством: попробуй, убедись в чуде. Неужели и после этого не поверишь?

Кстати, окунание в «иордань» в чин водосвятия не входит и к церковным обрядам вообще не относится. Для верующих оно совершенно не обязательно. Иногда оно бывает формой покаяния – «смыть грехи», ознаменовать расставание с теми или иными дурными привычками (но церковной исповеди оно отнюдь не заменяет). Иногда это способ укрепления своей личной веры – как, например, паломничество, принятие на себя дополнительного поста и др. В таких случаях оно в самом деле может поспособствовать укреплению здоровья. В первую очередь духовного, а телесного – как следствие. Но купание в проруби из любопытства, жажды острых ощущений, на спор, из желания похвастать перед знакомыми, может дать только обратный эффект.

И очень важным представляется отметить еще одну особенность. Ведь различные христианские конфессии пользуются разными календарями, и даты праздников у них отличаются. Католики отмечают Крещение Господне в первое воскресенье после 6 января (в промежутке между 6-м и 13-м числом). Константинопольская патриархия и еще ряд церквей «модернизировались», перешли на «новоюлианский» календарь, празднуют 6 января. Но вода меняет свойства только в дни, установленные для праздника в Русской и некоторых других православных церквях. Пожалуй, это тоже свидетельство, и весьма красноречивое.

Глава 6

Он шел впереди…

Святой Иоанн Предтеча.

Дни почитания 24 июня (7 июля), 29 августа (11 сентября),

23 сентября (6 октября), 7(20) января, 24 февраля (9 марта), 25 мая (7 июня), 12 (25) октября.

В царствование Екатерины II Россию втянули в полосу жестоких войн. Начались они за веру. В Польше развернулись гонения на православных. Императрица вмешалась, заставила уравнять их в правах с католиками. Но гордые паны составили Барскую конфедерацию, громили православные храмы, убивали священников и мирян. На защиту единоверцев выступили русские войска. Однако за поляками стояла могущественная Франция, слала деньги, оружие, инструкторов. Подстрекала Османскую империю, за вступление в войну отвалила колоссальные субсидии, 3 млн. ливров. А поляки пообещали отдать султану православные области, Подолию и Волынь. В пределы России ворвались орды крымских татар, к её границам двинулась турецкая армия. Бои шли тяжёлые. Екатерина щедро награждала отличившихся героев. Позаботилась и о павших. В 1769 году она учредила новый день поминовения православных воинов – 29 августа, в праздник Усекновения главы Иоанна Предтечи. Почему же императрица выбрала именно эту дату?

Об Иоанне Крестителе знает любой верующий. Он родился чудесным образом у пожилых супругов, священника Захарии и праведной Елисаветы. Отцу в святилище явился Архангел Гавриил, возвестил, что у него будет сын, великий пророк, назвал имя – Иоанн (что означает «Бог смилостивился»). Захария усомнился – и онемел. Сама Дева Мария, уже носившая во чреве Христа, навестила беременную Елисавету, свою родственницу. Сын Захарии взыграл в животе матери – он первым, ещё не родившись, узнал ещё не родившегося Спасителя. А когда он появился на свет, отец написал на табличке имя, сказанное Архангелом. После этого смог говорить, и на него сошёл Святой Дух, Захария объявил: «И ты, младенец, наречешься пророком Всевышнего, ибо предъидешь пред лицем Господа приготовить пути Ему» (Лк. 1: 76).

Но с первых шагов жизнь Иоанна отметилась печатью мученичества. Полилась кровь невинных младенцев, истреблённых Иродом в попытках погубить Мессию. Отца убили прямо в святилище за отказ выдать ребёнка, с которым жена убежала в пустыню. Где-то там, в безлюдных краях, Иоанн вырос: суровый аскет, питавшийся медом диких пчел и акридами, носивший грубую одежду из верблюжьей шерсти с кожаным поясом. Когда ему исполнилось 30, Господь призвал его к пророческому служению. Он возглашал: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3: 2). Для очищения от грехов крестил пришедших к нему погружением в воду. Но учил и тому, как достичь покаяния не на словах, а поступками – что для этого делать священникам, солдатам, сборщикам налогов, простым людям. О нем пошла слава, к нему стекался народ. Однако Иоанн отвергал своё персональное почитание. Говорил: «Стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете. Он-то Идущий за мной, но Который встал впереди меня. Я недостоин развязать ремень у обуви Его» (Ин. 1: 26–27).

Он осознавал себя слугой Христовым, Его воином. Добросовестно и честно выполнял черную, неблагодарную, но необходимую работу, был «гласом вопиющего в пустыне». Слушали его многие, но слышали и внимали единицы. Те самые, кто окажутся уже духовно готовыми пойти за Христом. Таким образом, Предтеча прокладывал Ему путь. Сам Иоанн был настолько чист и совершенен, что ему было дано первому узнать в Иисусе Мессию и даже совершить над ним обряд Крещения в водах Иордана. Увидеть явление Святой Троицы – сошествие Святого Духа в виде голубя, услышать Глас Бога Отца. А тем самым его главная миссия на земле была выполнена. Он говорил: «Не я Христос, но я послан перед Ним. Имеющий невесту есть жених, а друг жениха, стоящий и внимающий ему, радостью радуется, слыша голос жениха. Сия-то радость моя исполнилась. Ему должно расти, а мне умаляться» (Ин. 3: 28–31).

Иоанна уже поджидала беда. Ирод Антипа, царь четвертой части Иудеи (тетрарх), отверг супругу, дочь набатейского царя, увлекшись Иродиадой – женой своего брата Филиппа и собственной племянницей (по другим данным единокровной сестрой). По иудейским законам такое кровосмешение было страшным грехом. Но только Иоанн осмелился открыто обличить Ирода: «Не должно тебе иметь жену брата твоего» (Мк. 6: 18). Жестокая и честолюбивая Иродиада рассвирепела, требовала от Ирода убить праведника. Его схватили, заточили в крепость Махеронт. Иродиада настаивала на его казни, но Ирод боялся. Знал, что народ чтит его как пророка, как бы не взбунтовался. Страшился и кары от Бога – он сам чувствовал, что это необыкновенный человек, даже привык спрашивать у него советы и следовал им.

Но Иоанн понимал: из темницы ему не выйти. Были ли у него сомнения, страхи? Да. Ведь он, пророк, был и человеком. Смерти он не боялся. Честно служил Богу и отдавал себя на Его волю. Иоанна, как настоящего воина, волновало другое. Полностью ли он выполнил поставленную ему задачу? Не ошибся ли он? Он послал двоих учеников к Христу с вопросом: «Ты ли Тот, Который должен прийти, или ожидать нам другого?» Иисус ответил: «Пойдите, скажите Иоанну, что слышите и видите: слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благовествуют; и блажен, кто не соблазнится обо Мне» (Мф. 11: 3–6). Для Иоанна этого было достаточно. Он исполнил всё и мог спокойно ждать конца.

Развязка настала в день рождения Ирода. Он созвал всю знать на пиршество, а Иродиада продумала коварный ход. Перед пьяным царем вылетела в развратной пляске ее дочь Саломея. Распалившись, Ирод решил блеснуть перед собравшимися, при всех поклялся наградить ее чем пожелает, хоть половиной царства. Она по наущению матери попросила голову Иоанна на блюде. Царь смекнул, что ляпнул лишнего. Но отказываться показалось уже неудобным перед гостями. Послал оруженосца в темницу, и отсеченная голова была вручена довольной девице. Иродиада мстила даже мёртвому, исколола булавками язык, обличавший ее, повелела зарыть голову в нечистом месте…

Что ж, судьба гонителей Иоанна стала закономерной. Ирод был разгромлен набатейским царем, оскорбленным разводом с его дочерью. Впал в немилость при римском дворе. Их с Иродиадой сослали в Галлию, они кончили жизнь в нищете и безвестности (по одной версии, были убиты в тюрьме, по другой – при землетрясении разверзлась почва и поглотила их). Саломея, казалось бы, торжествовала. Вышла замуж за своего дядю Филиппа II, после его смерти – еще за одного родственника Аристобула. Его любил император Нерон, поставил царем Халкиды и Армении. Но однажды зимой Саломея провалилась под лед, сомкнувшийся у нее на шее. Извивалась в воде, как в пляске, пока льдина не отрезала ей голову.

Представляется характерным, что на Западе по мере разрушения христианских устоев убийц Иоанна Крестителя стали популяризировать. Художники и скульпторы изображали Иродиаду и Саломею все более соблазнительно. Возбуждали зрителей, словно они попали в число гостей Ирода. Смаковали именно то, что обличал Иоанн, и что стало оружием против него. Начались «пересмотры» евангельского сюжета с оправданием антигероев: кощунственная «Саломея» Оскара Уайльда, созданная на ее основе опера Рихарда Штрауса, балет «Трагедия Саломеи» Флорана Шмитта. Те же тенденции проявились в произведениях Малларме, Флобера, Гюисманса и др. А уж в наши дни, когда стало возможным преподносить разврат без всяких фиговых листков, усугублять его «нетрадиционными» трактовками, «романтические» образы Саломеи и Иродиады широко выплеснулись на киноэкраны, сцены театров. И это тоже закономерно. Одни и те же приемы использовались против Предтечи Христа – и в нынешних атаках на христианскую мораль.

Но вернемся от этой грязной мелочевки к цельной и монументальной фигуре Иоанна. Он стал Предтечей Спасителя не только на земном пути, но и в мученичестве. Праведник, никому не сделавший зла. Казненный без всякой вины – как и Христос. Как бы ушёл готовить Ему дальнейший путь, возвестить Его скорый приход другим усопшим праведникам. В Церкви он стал вторым по значимости святым – после Девы Марии. И на Литургии в ходатайственной молитве после освящения Даров его имя поминается вторым, после Богородицы.

В православном календаре ему посвящён особый день, вторник каждой недели. А в году ему установлено 8 праздников! Собор Иоанна Крестителя, его Зачатие и Рождество, три чудесных обретения его отсеченной главы, перенесение его десницы – в 1799 году эту святыню доставили в Россию с Мальты, захваченной французами. Преподнесли Павлу I, избранному великим магистром Мальтийского ордена. Ну а праздник Усекновения главы Крестителя Иоанна (как и его Рождество) считается великим – ведь в этот день в дополнение к своей праведности и пророческому дару он украсился еще и мученическим венцом. Достойно завершил земное служение и перешел к Небесному.

Да, он был воином Христовым. Шел первым – как разведчик, как сапер, готовя путь Самому Господу. Он и жизнь отдал как воин, на духовной войне за Высшую Правду. Не отступил, до последнего отстаивал позиции, куда был поставлен Свыше. Именно поэтому в праздник Усекновения главы Иоанна Предтечи Екатерина II учредила день воинского поминовения. Церковь стала возносить молитвы об упокоении солдат и офицеров, чьи головы скатывались в пыль под вражескими саблями и снарядами, скончавшихся от ран, от болезней, – они тоже сражались за Правду, за свое Православное Отечество.

В память об аскетической жизни Иоанна и его мученичестве в этот праздник Церковь издревле установила строгий пост. Запрещаются мясная, молочная, рыбная пища, шумные увеселения. А в народе церковную традицию дополнили ещё и своими поверьями, запретами. Считалось, что «Иван-пост» предваряет осень, как раз начинается последний проблеск короткого «бабьего лета». В этот день не приступали ни к какой работе. На стол не подавали круглые фрукты и овощи, чтобы не напоминали о голове Иоанна Крестителя на блюде. А то и вообще избегали еды и питья красного цвета. Не брали в руки острых предметов, хлеб не резали, а ломали. Особенно строго возбраняли песни и пляски, чтобы не оказаться в одной компании с «Иродовой дочерью».

Конечно, большая часть таких запретов и примет была лишь суевериями. Но вырабатывались и новые важные традиции. В начале XX века в нашей стране остро обозначилась проблема пьянства. Церковь активно включилась в борьбу с напастью. В 1913 году по ее инициативе впервые прошел День трезвости. А в марте 1914 года Святейший Синод постановил ежегодно проводить День трезвости и дату определил на праздник Усекновения главы Иоанна Предтечи. По всей стране в этот день было предписано закрывать винную торговлю, проводить крестные ходы, беседы о пагубе пьянства. После молебнов Иоанну Крестителю желающие давали обеты трезвости.

И дата опять была выбрана не случайно. Ведь сам Иоанн был абсолютным трезвенником, никогда не пил ни вина, ни сикера. Зато в расправе над ним пьянство сыграло ключевую роль. Разве не алкоголь снес у Ирода барьеры благоразумия, хотя бы внешнего благочестия и благопристойности? Открыл дорогу похоти, распалил вожделение к бесстыдным пляскам падчерицы. Разогрел кичливость и хвастовство, подтолкнув и развязав язык к безумным клятвам. Разогрел и гордыню, не позволив сдать назад, отказаться от пьяных обещаний…

В иродиадиных свистоплясках революций традиция борьбы за трезвость была растоптана и забыта. Но ситуация с пьянством за сотню лет усугубилась, превратилась в настоящее бедствие. В 2014 году Синод Русской Православной Церкви возобновил дореволюционную практику Дней трезвости. Инициативу поддержали не только православные организации, но и общественные, молодежные, спортивные, медицинские. Поддержало правительство. День трезвости стал Всероссийским, вошел в календарь официальных государственных праздников. Ему посвящаются пропагандистские мероприятия, пресс-конференции, выставки. Кое-где в этот день стали вводить ограничения на продажу спиртного. А в храмах служатся молебны, проводятся акции «Поставь свечу об исцелении страдающих недугом пьянства». Молятся Иоанну Предтече – в праздник Усекновения его главы.

В целом же получается очень красноречивая картина. Иоанн Креститель и сейчас призывает людей к покаянию, исправлению. Способен объединять их на благое дело – и не только христиан, а иноверцев, или тех, кто ещё не задумался о своей вере. Но ведь и образы гонителей и губителей Предтечи тоже объединяют! На дела, которые очень трудно назвать благими. На разрушение и извращение не только христианских, но и общечеловеческих традиционных ценностей.

Глава 7

Бог Троицу любит

Святая и Животворящая Троица.

Празднование на 50-й день после Пасхи.

Учение о Святой Троице – основа всего христианства. Бог Отец создал вселенную, задал законы мироздания, и высшим Его творением стал человек. Бог Сын Своим воплощением, земной жизнью и смертью связал людей с Отцом, даровал возможность тоже стать Его детьми и войти в Его Царство. Святой Дух – Бог, незримо присутствующий в мире и непосредственно влияющий на людей. Сперва Отец посылал Его эпизодически, к избранникам – пророкам. А после Крестной Жертвы Сына Святой Дух нисходит ко многим, освящает всю христианскую Церковь, щедро приносит благодать любому из прихожан в ее Таинствах. «Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания тем же Духом, иному вера… иному дары исцелений, иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков» (1 Кор. 12: 8-10).

Три ипостаси Бога отличаются и по Своим качествам, и по Своей миссии, по проявлениям в мире. Но Они неразрывны. Они не существуют и не действуют по раздельности. Поэтому и говорят о Едином Боге в Трех Лицах – Святой Троице. Иисус Христос Сам свидетельствовал, что ничего не может творить без воли Отца. От Отца посылается и Святой Дух. Далеко не всё может быть постижимым для нас, и в раннем христианстве данный вопрос был предметом весьма острых споров, порождал различные ереси. А утверждалась истина как раз с помощью Святого Духа, на Вселенских Соборах, где заседали многие прославленные подвижники, и не только тщательнейшим образом исследовали Священное Писание, но и молились вместе, испрашивая у Господа наставить их, прийти к единственному верному решению.

Именно оно сформулировано в Символе Веры, который произносится в обряде крещения, повторяется христианами каждый день в утренних молитвах, который мы подтверждаем на каждой Литургии. Символ – крайне сжатая, но всеобъемлющая суть христианства. Тот, кто отвергает хотя бы один его пункт, уже не может называться христианином. А для того, чтобы несовершенный человеческий ум мог воспринять и как-то представить тайну Святой Троицы, отцы Церкви употребили сравнение «свет от света». То есть, один свет исходит от другого. Они не сливаются, сохраняют собственные особенности, но и разделить их нельзя.

Любопытно, что учение о троичности Божества было известно задолго до христианства. Например, у древних славян существовало понятие Триглава, в индуизме сохранился аналогичный догмат Тримурти – единства трех высших богов пантеона. Откуда могло прийти к людям столь сложное и далекое от земной логики построение? Только от Бога. Хотя в язычестве понятие «троицы», конечно же, оставалось упрощенным, механически прилагалось к личным домыслам и заблуждениям.

Но случайными такие аналогии никак не могут быть. Ведь Господь и до пришествия Христа говорил с людьми, пытался наставлять их. И если мы откроем историю Ветхого Завета, то увидим четкие параллели с событиями, известными нам по Евангелиям, Деяниям святых апостолов. Взять хотя бы ветхозаветную Пасху. Это Исход. Бог выводит избранный Им народ Израилев из египетского земного рабства, из унижения, тьмы и обреченности. Дает ему неизмеримо больше, Землю Обетованную. Пока – земную, но прекрасную, цветущую, плодородную. Чудесным образом освобождает пленников от сил, пытающихся помешать им, открывает дорогу. Хотя дойти до конечной цели может не каждый. Только тот, кто сохранит твердую веру. А на пятидесятый день после Исхода пророк Моисей, ведущий за собой народ, поднимается на гору Синай и получает от Господа скрижали с заповедями. Приносит людям Закон. Тот самый, который отныне будет определять эту веру.

В память о данных событиях Сам Бог повелел евреям учредить два великих праздника. Пасха – в честь Исхода из Египта. А через семь недель – Шавуот. Обретение скрижалей Закона. Фактически это знаменовало рождение новой религии, ветхозаветного иудаизма. В Палестине Шавуот связывался также с окончанием сельскохозяйственного цикла, со сбором урожая. Множество паломников съезжалось в этот день в Иерусалим. В храм несли хлебы, испеченные из только что вызревшей пшеницы, свежие фрукты и овощи. Синагоги было принято украшать зеленью в ознаменование плодородия и животворящих сил земли.

Миновали века, и на смену Ветхому пришел Новый Завет. Бог Сын явился в мир, чтобы исполнить волю Отца, пройти через людские скорби и страдания, принести Себя в Крестную Жертву за все человечество, слабое и заблудшее. Воскрешение Христа происходит как раз на Пасху. Это тоже Исход. Исход из рабства смерти, греха и тлена. Христос открывает людям дорогу в новую Землю Обетованную. Уже в небесную, в светлое Царство Божие. Объясняет Своими заповедями, как попасть туда, показывает Собственным примером – жертвой за людей, «за други своя». Но ведь и в эту Землю Обетованную дойти очень трудно, обычным людям это просто не по силам.

Спаситель еще при земной жизни указал апостолам, Кто поможет, кто станет их постоянным Учителем и Наставником. «И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет» (Ин. 14: 16–17). «Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину: ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам» (Ин. 16: 13–14).

Господь велел апостолам 50 дней не расходиться из Иерусалима. На сороковой день Он вознесся на Небо, воссоединяясь с Отцом. А на пятидесятый день к людям нисходит Утешитель – Святой Дух. Мы снова видим отчетливую параллель ветхозаветным событиям, но на новом, несравненно более высоком уровне. Исход из плена смерти. Ведет людей уже не пророк, а Сын Божий. Восходит не на земную гору, а на Небеса. И оттуда люди получают уже не писаный Закон для пунктуального соблюдения, а живую Благодать, Которая будет отныне действовать вокруг них и в них самих.

Как это происходило, описано в Деяниях апостолов. Был праздник иудейской пятидесятницы, Шавуот. Как обычно, в Иерусалим пришло и понаехало множество паломников из разных городов, из других стран. А двенадцать апостолов (их число осталось неизменным, вместо погибшего предателя Иуды Искариота был избран Матфей) привыкли каждый день собираться в одном из городских домов на горе Сион. В горнице этого дома Господь после Своего Воскресения уже дважды являлся ученикам, и в литературе она получила название «Сионская горница». Кроме них, пришли Пресвятая Богородица, еще несколько человек – мы знаем, что после Вознесения ученики «единодушно пребывали в молитве и молении, с некоторыми женами и Мариею, Матерью Иисуса, и братьями Его» (Деян. 1: 14).

Утром, когда весь народ направлялся в храм для молитвы и жертвоприношения, «внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнился весь дом, где они находились». Над головами собравшихся появились как бы огненные языки, их было множество. Они начали опускаться на головы каждого, кто находился в горнице. Огонь этих необычных языков светил, но не обжигал. А каждый, на кого они снисходили, ощущал мощный прилив внутренних сил, ярчайшую радость. Он переполнялся уверенностью, умиротворенностью, искренней любовью к Богу. Эти чувства выплеснулись общим прославлением Господа, воодушевленными восклицаниями. Мало того, апостолы вдруг заговорили на других языках, которых раньше не знали и не понимали (Деян. 2: 2–4).

На шум стекались и толпились прохожие. Приезжие изумлялись, «каждый слышал их говорящим его наречием» (Деян. 2: 6). Некоторые насмехались, «говорили: они напились сладкого вина» (Деян. 2: 13). Но апостолы вышли и объяснили, что случилось: «Петр же, став с одиннадцатью, возвысил голос свой и возгласил им: мужи Иудейские, и все живущие в Иерусалиме! сие да будет вам известно, и внимайте словам моим: они не пьяны, как вы думаете, ибо теперь третий час дня; но это есть предреченное пророком Иоилем: и будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сновидениями вразумляемы будут. И на рабов Моих и на рабынь Моих в те дни излию от Духа Моего, и будут пророчествовать» (Деян. 2: 14–18).

Таким образом, в христианстве день Пятидесятницы тоже приобрел новое содержание. Праздник получил и новое название, день Святой Троицы. Она и раньше несколько раз являла Себя людям. Так случилось в ветхозаветные времена, когда к праведному Аврааму пришел Сам Бог в облике Трех Ангелов. Да и Крещение Господне не случайно называется Богоявлением. Христос погрузился в воды Иордана, при этом раздался голос Отца, а Святой Дух сошел в виде голубя. Во время Преображения Господня Отец также свидетельствовал о Сыне, а Святой Дух покрыл гору Фавор Небесной Благодатью. В день Пятидесятницы Святая Троица проявила полную силу. Иисус Христос, завершая Свою высшую миссию, соединился с Отцом, получил законный престол в Небесном Царстве. Благодаря этому Святой Дух был послан к людям, начал широко действовать в мире.

Это был день рождения христианской Церкви. Апостолы, получив Божью Благодать, пошли по свету проповедовать в разных странах. Дошла Благодать и до нашей земли, и учение о Святой Троице стало в России очень важным. Что и не удивительно, поскольку Русской Церкви постоянно приходилось бороться с различными ересями, попытками исказить истинную веру. Один из отцов и собирателей Московской державы, преподобный Сергий Радонежский, отнюдь не случайно начал служение именно основанием монастыря Святой Троицы – от него стала разрастаться сеть храмов и обителей, которая и определила расширение и возвышение Святой Руси. И лучшим творением преподобного Андрея (Рублева) не случайно стала знаменитая икона Святой Троицы. Конечно же, не случайно увидеть при жизни Святую Троицу удостоился в XVI веке еще один русский подвижник, преподобный Александр Свирский. Только на Руси. Больше такого не было никогда и ни с кем.

А праздник Святой Троицы стал в нашей стране одним из самых красивых и почитаемых. Он завершает Пасхальный цикл. Великий Пост начинается за семь недель до Пасхи. Троица следует семью неделями позже. Духовенство и прихожане в службах и молениях прошли с Господом Его крестный путь, порадовались Его Воскресению, проводили Его Вознесение на Небо. Теперь во всех храмах звучат особые, коленопреклоненные молитвы о ниспослании Святого Духа.

Церкви принято красиво украшать срубленными березками, цветами, устилать полы свежескошенными благоухающими травами. Ведь Троица – вершина лета, время максимальных сил природы, буйной растительности. Сено в это время набрало питательные вещества, считается самым полезным, как и лекарственные травы. А сорные березки, кстати, распространяются очень широко и быстро. При расчистке полей их все равно вырубали. Народные обычаи на Троицу отчасти перешли из древних времен, из летних дохристианских праздников. У русских крестьян как раз выпадала передышка между весенней и уборочной страдой. Можно было немножко расслабиться, повеселиться, для молодежи – порезвиться, поводить хороводы. Глядишь, и невесту на них присмотреть, чтобы осенью, на Покров, посватать. Для тех, кто постарше, – время подумать о душе, помянуть усопших родичей. Господь как раз из царства мертвых на Небеса взошел, к Отцу. Вот и за своих близких надо Ему помолиться.

Отчасти обычаи перенимались и с Ближнего Востока. Как уже отмечалось, иудейские синагоги тоже украшали зеленью. Но климатические условия у нас отличаются от Палестины. Там Пятидесятница-Шавуот – праздник урожая. В России на Троицу до урожая еще далеко. Завершен только первый цикл полевых работ. Поля засеяны, сады и огороды обработаны. Но что на них вырастет – еще вопрос. Впрочем, в какой-то мере это символично. В ветхозаветной вере Закон получен, и этого считалось уже достаточно. Остается педантично соблюдать его. В христианской вере – нет. Господь пострадал и потрудился, тебе ниспослана Благодать. Но и тебе еще предстоит трудиться, страдать, молиться. Иначе желаемого урожая может не быть.

Глава 8

Тайна Апостола любви

Святой апостол и евангелист Иоанн Богослов.

Дни почитания 8 (21) мая, 30 июня (13 июля), 26 сентября

(9 октября).

Столетний Старец и семеро ближайших его учеников вышли из города. Сил у наставника уже не было, ему помогали идти. С собой он велел взять лопаты и, выбрав место, указал рыть крестообразную могилу. Попрощался, лег в нее и сказал, чтобы его засыпали. Сперва до пояса, потом до шеи. Потом совсем, прикрыв лишь лицо тонким платком. Ученики рыдали, но не смели ослушаться…

Таким необычным образом уходил из земной жизни Иоанн, возлюбленный ученик Христа. Его вместе с братом Иаковом Господь назвал Воанернес, «сыны грома» (Мк. 3: 17) за горячий характер, за пламенную веру. Они готовы были низвести огонь с неба на селение, отказавшееся впустить усталого Христа. Просили у Него права сесть «одному по правую руку, а другому по левому в славе Твоей» (Мк. 10: 37). Только они, и третий ближайший ученик, Петр, были свидетелями воскрешения дочери Иаира, Преображения Господня на горе Фавор. Иоанна с Петром Иисус послал в Иерусалим подготовить последнюю Пасхальную трапезу. И на Тайной вечере Иоанн возлежал рядом с Ним, спросил имя предателя. Вместе с Петром и Иаковом он был с Господом при молении в Гефсиманском саду. И после ареста смело последовал за Ним во двор первосвященника, помог пройти туда Петру.

Иоанн единственный из апостолов сопровождал Учителя к месту казни на Голгофе. Во время Его страданий стоял рядом с Девой Марией и услышал с Креста наказ: «Се, Матерь твоя» (Ин. 19: 27). Когда пронеслась весть о Воскресении, возлюбленный ученик помчался к Гробу Господню, опередив Петра. Первым узнал Воскресшего Христа на Галилейском море. А на вопрос Петра о судьбе Иоанна Господь ответил загадочно: «Если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того?» (Ин. 21: 22).

Вместе с другими апостолами он тянул жребий, в каких странах ему проповедовать, и выпала Малая Азия. Нет, Иоанн не был лишен обычных человеческих слабостей. Он боялся плаваний по морю, в чем и покаялся перед собратьями. Но апостольское служение Иоанн начал позже, чем они. Выполнял послушание любви, полученное на Кресте, заботился о Пресвятой Богородице, заменив Ей Сына. На Ее погребении радостно нес лилию, переданную Архангелом Гавриилом из райского сада. И лишь после этого навсегда покинул Иерусалим – с собственным учеником Прохором.

Иоанн предвидел беду, их корабль разбило бурей. Вся команда и пассажиры спаслись на обломках, кроме Иоанна. Прохор скорбел, молился на берегу. Но Господь сохранил Своего возлюбленного апостола. Через 14 (по другим источникам через 40) дней волна вынесла на доске обессилевшего Иоанна. Великими чудесами сопровождалось и все его дальнейшее служение. Хотя он оставался очень скромным, смиренным, на зло отвечал добром. Добрались с Прохором до главного малоазиатского города Эфеса. Здесь до них уже побывал апостол Павел, но христианская община, видимо, захирела и распалась без наставника.

Иоанн с Прохором за еду и мизерную плату устроились на черную работу в общественные бани, принадлежавшие местному начальнику Диоскориду. Смотрительница бань Романа издевалась над ними, била. Обманом оформила документы, будто путешественники – вообще ее рабы. Иоанн все это терпел! Но в бане вдруг умер сын Диоскорида Домн. От горя скончался и отец. Апостол своими молитвами воскресил того и другого. Потрясенная Романа каялась. Она с Диоскоридом и Домном стали первыми, кого Иоанн окрестил в Эфесе.

Публичную проповедь он начал смело, на многолюдном языческом празднике в храме Артемиды. Возмущенная толпа стала закидывать его камнями – но попадала в статую Артемиды или в самих бросающих. А потом на беснующихся язычников обрушился нестерпимый жар, больше 200 человек пали замертво. Иоанн и их воскресил – и началось массовое обращение жителей Эфеса. Апостол ездил проповедовать в другие города, создавал и окормлял Церковь в Смирне, Филадельфии, Лаодикии, Сардах, Пергаме, Фиатире. В этих трудах он узнал об исполнении пророчеств Христа – гибели Иерусалима, разрушении храма.

Но в 81 году римским императором стал Домициан, тиран и садист. Он устроил вторую (после Нерона) кампанию гонений на христиан. Арестовали и Иоанна, отвезли в Рим. После пыток и истязаний приговорили к смерти. Заставили выпить яд – он не подействовал. Бросили в котел с кипящим маслом – жертва осталась невредимой. Сочли, что он бессмертный. Возможно, это подтвердили арестованные христиане, вспоминая слова Господа «если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду». Тут уж даже Домициану стало не по себе. Велел просто убрать Иоанна подальше, сослать на остров Патмос.

Но его вел Сам Христос, названного сына хранила Пресвятая Богородица. В пути на корабле упал за борт и утонул сын знатного пассажира – по молитве Иоанна море вернуло его живым. Апостол усмирил бурю, исцелил больного матроса, а когда кончились запасы воды, превратил соленую в пресную. Пока доплыли, вся команда и пассажиры уже горячо почитали Иоанна, верили в его святость. Готовы было освободить его, высадить где угодно. Но он настоял: пусть выполняют приказ. Они и на Патмосе 10 дней оставались с Иоанном, слушали его проповеди, приняли крещение. При таких свидетельствах и правитель острова отнесся к ссыльным доброжелательно, поселил у своего тестя.

На Патмосе апостолу опять пришлось выдержать схватки с языческими жрецами, с могущественным колдуном по имени Кинопс. Он насылал нечисть, натравил местных жителей, избивших Иоанна почти до смерти. Но своей несокрушимой верой и силой Господа апостол одержал верх. И народ потянулся к нему, постепенно почти все население острова приняло крещение. Для молитв Иоанн стал уединяться в пещере, и однажды услышал Голос, зовущий его. Он сразу узнал и отозвался: «Что, Господи?» Ему было велено оставаться в пещере, строго поститься, и ему будут открыты многие тайны. Он выполнил. Велел верному Прохору записывать все, что будет говорить. Диктовал два дня и шесть часов. Так появилась великая Книга Откровения. По-гречески – Апокалипсис.

А император Домициан был убит заговорщиками. Повсюду крушили его статуи, изображения. Его преемник Нерва объявил амнистию осужденным. Иоанн смог вернуться в Эфес. Здесь его помнили, любили, ждали. Поселили в том же доме, где он жил до ареста. Христианство распространялось все шире. Но в Церкви со временем стали всплывать и всевозможные домыслы, ереси, ложные толкования. Брат Иоанна Иаков был первым апостолом, принявшим мученический венец. А он оставался последним еще живущим. Единственным, избежавшим насильственной смерти. Верующие обратились к нему с просьбой – изложить учение так, как он принял от Христа, рассказать всю правду.

По преданию, он наложил на всех строгий пост. Сам с Прохором снова уединился в горах, молился. На четвертый день загремел гром, засверкали молнии – и он начал диктовать: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1). Его и стали звать Богословом – потому что назвал Бога Словом. Еще называли Тайновидцем – за Книгу Откровения. Называли и Апостолом любви. О любви он говорил и писал постоянно. «Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас. Кто говорит «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец, ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего» (1 Ин. 4: 18–21).

Иоанн дожил до глубокой старости. Сил не осталось, на собрания ученики приносили его на руках. И проповедей он уже не мог говорить. Только повторял: «Дети мои, любите друг друга» (Ин. 13:34). Когда его спрашивали, зачем он говорит одно и то же, пояснял: «Это – заповедь Господа, в ней заключается все Его учение». Наконец, ему было знамение, земная жизнь завершается. И он позвал семерых учеников с лопатами в последний путь…

Когда узнали христиане Эфеса, взволновалась вся община. Потребовала показать могилу. Ее раскопали и… не нашли ничего. Только сандалии апостола. Тело исчезло. Так же, как у Пресвятой Богородицы, чьим приемным сыном он был. И снова вспомнили слова Господа: «Если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того?» Даже в своем преставлении Иоанн оставил еще одну тайну. Но он оставил и богатое наследие. Три соборных послания, наполненных духом Божественной любви. Евангелие от Иоанна. Самое подробное. Скорее всего, апостол был уже знаком с тремя другими Евангелиями, стремился восполнить то, что в них оказалось упущено. Но он был и уникальным свидетелем. Привел факты и детали, неизвестные другим. Только в его Евангелии рассказано о чуде в Кане Галилейской, о воскрешении Лазаря, о его сестрах Марфе и Марии, передан важный разговор с фарисеем Никодимом о крещении, «рождении свыше» (Ин. 3: 3-12).

Но Евангелие от Иоанна является и самым глубоким, самым сложным с богословской точки зрения. Содержит великие тайны и истины, вызывающие споры уже два тысячелетия. А еще более сложным для понимания остается Апокалипсис. Яркие и образные пророческие видения о конце мира, воцарении антихриста, Втором Пришествии Христа. Четыре всадника. Семь печатей. Семь труб ангельских. Семь чаш гнева. Зверь-антихрист и его пособник-лжепророк. Два свидетеля, обличающие их. Печать, «число зверя». Армагедонн. Вавилонская блудница и ее падение. Видение нового неба и новой земли…

С момента написания и до наших дней было множество попыток увязать эти пророчества с конкретными событиями и лицами. Их относили к кампаниям гонений на христиан в Древнем Риме. К иконоборчеству и другим ересям. К религиозным войнам, эпидемиям чумы. К большевистской революции и гибели Российской империи. К режиму Гитлера. В наше время слово «апокалипсис» вообще стало нарицательным для мрачной фантастики, изображения ядерных и иных глобальных катастроф. Новую почву для толкований Откровения дали проекты и разработки в области чипизации.

Хотя до сих пор попытки подобных расшифровок оказываются поверхностными и искусственными. Частенько – рассчитанными всего лишь на сиюминутную сенсацию. Или на использование в политических, пропагандистских, сектантских целях. И это не случайно. Выдающиеся богословы как прошлого, так и современности неоднократно предупреждали: поиск видимых совпадений может привести к заблуждениям нашего несовершенного ума, опасным соблазнам.

Стоит учитывать, что апостол Иоанн наблюдал картины Откровения, находясь у Божьего Престола, – поэтому они вне времени. В них соединились и битва ангелов, низвержение сатаны до сотворения мира, и его конец, Страшный Суд. А сами картины зашифрованы в образах и символах. Значит, Господь еще не считает возможным раскрыть людям их смысл. Он откроется, когда придет нужное время. Так же, как когда-то открылись пророчества о Самом Спасителе.

Хотя отдельные совпадения и сходства возможны. И они тоже не случайны. Ведь гонители христианства в разные эпохи выступали в той или иной мере «отражениями» антихриста, обольстители народов – «отражениями» лжепророка, центры богоборческой цивилизации – Вавилона. А внедрение QR-кодов и чипизация дают представление о реальной разработке методик всеобщего контроля, «что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание» (Откр. 13: 17). Но в книге Апокалипсиса содержится и то главное, что уже открыто для нас. Конечная победа Господа над силами зла. Сохранения Церкви, невзирая на все гонения. Спасение для верных – в том числе и через мученичество.

На территории России Иоанн Богослов при земной жизни не бывал никогда. Однако и он оказался не чужим для нашей страны. Неоднократно являлся русским людям и с Пресвятой Богородицей, и самостоятельно. Например, в XI веке встретился преподобному Авраамию Ростовскому. Он противостоял язычеству в Ростовской земле, и борьба развернулась такая же трудная и напряженная, как у самого апостола на Патмосе. Авраамию святой Иоанн помог, дал ему собственный посох, которым тот и сумел сокрушить главного идола. Впоследствии этот посох бережно сохранялся в Ростовском Авраамиевом Богоявленском монастыре. Готовясь к походу на Казань, его взял первый русский царь Иван Грозный. И всю жизнь не расставался с ним. Так что и на картинах, изображающих Ивана Грозного, в его руке на самом-то деле посох Иоанна Богослова.

Что же касается откровений и видений апостола, то стоит помнить, что пророчества – отнюдь не предсказания. Это предупреждения. А реализоваться они могут разными путями, в разное время. Причем такая конкретика во многом зависит от нас, насколько верными Христу окажемся мы сами. Кстати, двумя свидетелями, которым предстоит обличить антихриста, быть убитыми им и воскреснуть, обычно считают ветхозаветных пророков Еноха и Илию, не познавших смерти, взятых на небо живыми. Но святые Ипполит Римский, Андрей Кесарийский и Иоанн Кронштадтский полагали, что одним из этих свидетелей будет Иоанн Богослов – учитывая его пустую могилу. Иоанн Кронштадтский писал, что он «дивным образом преставлен и доселе живет на земле и на небесах». Да и сам Апостол любви отметил в Апокалипсисе, как Ангел сказал ему: «Тебе надлежит опять пророчествовать о народах и племенах, и языках и царях многих» (Откр. 10:11).

Глава 9

Всадник на гербе Москвы

Святой великомученик Георгий Победоносец.

Дни почитания 23 апреля (6 мая), 3 (16) ноября, 26 ноября

(9 декабря).

Кого из святых всегда вспоминают в числе первых – в трудных ситуациях, в общих молитвах, да и просто так, когда случайный человек заходит в храм, привлекший его внимание, поставить свечи? Пресвятую Богородицу, Николая Угодника. И конечно же, Георгия Победоносца.

Его Житие хорошо известно. Он был сыном очень знатных родителей. Отец был военачальником в высоком чине стратилата, принял мученический венец за Христа. Овдовевшая мать владела богатыми поместьями в Палестине, увезла туда ребенка, воспитывала его в строгой и возвышенной христианской вере. Повзрослев, Георгий поступил на службу в римскую армию. После смерти матери он унаследовал огромное состояние, в сражениях отличился доблестью и блестящими талантами командира. Его заметил император Диоклетиан, приблизил, возвел в звание комита.

Но Диоклетиан был обуян замыслами возродить разлагающуюся Римскую империю на основе ее древних традиций. Христианство считал помехой для таких планов и в 303–304 годах развернул гонения. Издал со своими соправителями 4 эдикта. Первым из них христианство запрещалось. Согласно второму, предписывалось арестовать священников. Третьим их вынуждали принести жертву языческим богам. Четвертый под страхом смерти распространил данное требование на всех христиан. По империи покатилась кровавая вакханалия.

Тогда Георгий распродал имущество, раздал деньги нищим, освободил невольников, а сам явился к императору и объявил: «Я раб Христа, Бога моего, и, уповая на него, предстал среди вас по своей воле, чтобы свидетельствовать об Истине». Один из придворных повторил вопрос Пилата: «Что есть истина?» Георгий твердо ответил: «Истина есть Сам Христос, гонимый вами».

Диоклетиан был ошеломлен, он успел полюбить молодого военачальника. Дал ему возможность сохранить жизнь, предложив принести языческую жертву. Тот отказался. В течение 7 дней его подвергали чудовищным пыткам, от которых он не единожды должен был умереть. Но он с молитвой держался так, словно не чувствовал боли. Страшные раны чудесным образом исцелялись. Видя это, обращались к Христу пораженные палачи, стражники, сановники.

Взбешенный Диоклетиан приказывал тут же казнить их. Но и сам был в полной растерянности. Допрашивал узника: каким колдовством он владеет? Воин объяснял – это проявляется всемогущество Господа. Император хотел поймать его на слове, осрамить, потребовав воскресить мертвого. Но вера Георгия оказалась настолько тверда, что Бог услышал его и сотворил даже такое чудо. А уж после этого у многих стала просыпаться вера. Потянулись тайком в темницу к святому. Просили исцеления от болезней или другой помощи.

В ночь перед восьмым днем испытаний воину явился Сам Христос. Обнял, поцеловал, возложил на него венец и ободрил: «Не бойся, но дерзай и сподобишься царствовать со Мною». Между тем, император уже совсем извелся. Неспособность сломить святого Георгия явно показывала ему крах собственных планов, с возрождением языческого Рима. Он придумал последнее средство. Стал соблазнять узника должностью собственного соправителя. Тот в ответ предложил пойти в капище Аполлона, и Диоклетиан обрадовался. Возомнил, что достиг своего.

Но в храме воин прилюдно спросил идола: «Ты ли хочешь принять от меня жертву как Бог?» К ужасу собравшихся, злой дух в статуе заговорил, что он не Бог, а один из падших ангелов, соблазняющих людей. А святой Георгий властно указал ему, как смеет нечисть оставаться здесь, если пришел слуга Истинного Бога? И статуи с грохотом стали падать. Поднялся переполох, крики, паника. Даже царица Александра кинулась к Георгию, взывая ко Христу. На них набросились разъяренные придворные. А Диоклетиан повелел немедленно казнить обоих.

Но оказалось – поздно. Визит в святилище стал страшным ударом для всего язычества. О том, что случилось, растекалась молва. В христианство переходили колеблющиеся, до сих пор не веровавшие. А христиане укреплялись в вере. Сам Диоклетиан через год отрекся от власти, а в разыгравшихся усобицах верх взял святой равноапостольный Константин. Идолы стали падать по всей Римской империи.

Сохранились многочисленные предания о посмертных чудесах святого Георгия. Самый известный сюжет – как в одном из городов Ливана из озера выползал чудовищный змей, разоряя страну. Жители-язычники ублажали его, выбирали по жребию и оставляли на берегу жертву. (Кстати, подобный обычай сохранялся в некоторых странах Африки вплоть до XIX века – там ублажали духов реки, скармливая девушек крокодилам. Есть известия, что такие ритуалы практиковались в древности и у финских племен на территории России – они топили девушек в жертву некому «Ящеру».) Когда страшная участь выпала царской дочери, и она уже ждала гибели, появился величественный всадник. С крестным знамением и призывом к Господу ринулся в схватку и поразил змия копьем, после чего все местное население обратилось в Христову веру.

Но славу Победоносца святой Георгий заслужил не только и не столько за этот поединок. Чудо со змеем просто оказалось самым наглядным, поэтому и тиражировалось на иконах. Главный же его подвиг был иным. Всецело отдавшись воле Господа, он победил слабость человеческого естества. Победил собственные страдания, без колебаний отмел любые соблазны и искушения – превратившись в Воина Христова. А тем самым получил необоримую силу побеждать и собственных мучителей, и нечисть, и саму смерть. Именно эту победу святой Георгий одержал и для Господа, и для других людей.

Он продолжал ее нести и через столетия, укрепляя и защищая христианскую веру в разных странах и народах. Но тем самым обеспечивал и воинские победы! Когда ратники воодушевлялись именем Христа – и получали через святого Георгия помощь Свыше. В качестве покровителя воинов его высоко ставили и в Западной Европе, и в Византии, и в Грузии, и на мусульманском Востоке (арабы долгое время относились к христианству очень уважительно).

На Руси его почитание утвердилось сразу же после Крещения. Что было вполне закономерно. Приходилось то и дело сражаться с иноверцами, нападавшими на нашу землю. Веру, свободу, саму жизнь приходилось отстаивать в борьбе то с одним, то с другим неприятелем. Воином был каждый мужчина, а нередко и женщины были вынуждены брать в руки оружие. Святой Георгий выступал их покровителем. Значит, и Небесным защитником Руси, ее святынь, жителей.

В его честь равноапостольный Владимир Креститель окрестил старшего сына, Ярослава Мудрого. В жестоких схватках со Святополком Окаянным он унаследовал бремя государственной власти, стал устроителем и законодателем Русской державы. Но оставался и прекрасным военачальником, обороняя страну от нашествий поляков, печенегов. А в благодарность своему небесному покровителю Ярослав построил в Киеве храм. Его освятили 26 ноября (по старому стилю) 1051 года, и в этот день установили новый праздник. Вообще, христианский мир чествует святого Георгия 6 мая (23 апреля). Есть и ноябрьский праздник обновления храма в Лидде, где по преданию его похоронили, – но город далекий, и в нашей стране этот день остался второстепенным. Зато появился свой, русский праздник, осенний «Юрьев день» (имя Георгия на Руси произносили – Гюргий или Юрий).

Популярный святой стал покровителем и для правнука Ярослава Мудрого – Юрия Долгорукого, основателя Москвы. И для святого князя-мученика Юрия Всеволодовича, павшего на Сити, пытаясь защитить страну от нашествия Батыя. И для первого великого князя Московского Юрия Даниловича. Поэтому изображения святого Георгия вошли в символику Владимиро-Суздальского, а потом и Московского княжества. Их помещали на княжеских знаменах, печатях, монетах.

Ну а змий в русской традиции стал символизировать Орду, угрозу со стороны степняков – на ханских знаменах изображали драконов, позаимствованных монголами в Китае. Таким образом, святой Георгий воспринимался как Небесный помощник в борьбе Руси за ее независимость. А когда Иван III, сокрушивший власть Орды, женился на племяннице последнего греческого императора Софье Палеолог, герб России объединил символы Византии и Москвы – двуглавого орла и щит с иконой Георгия Победоносца, поражающего змия.

Но в народе испокон веков почитали и «мирного» святого Георгия. В его образе простые люди видели победителя сил тьмы, зла, смерти. И его весенний праздник соединился с древними традициями дохристианских праздников весны. Уже не робкой, наступающей, а пришедшей во всей красе. Луга покрылись зеленью, деревья – молодой нежной листвой, проклюнулись ростки на полях и огородах. Приходила пора приступать к сельскохозяйственным работам. Считалось, что «вешний Егорий» начинает этот цикл. А другой святой воин, Дмитрий Солунский, завершает 8 ноября.

Крестьяне говорили, что Господь дает святому Георгию заветные ключи, и он «отмыкает землю», выпускает в мир ее животворящие силы. Как раз в начале мая по утрам появляется роса – и на Руси верили, что «юрьева роса» наполнена весенней энергией, она особенная, целебная. Ее собирали, обрызгивались и умывались ею от болезней. На «Егория вешнего» впервые выгоняли скот на пастбище, окропив его «юрьевой росой» и нахлестывая веточкой вербы, освященной в Вербное Воскресенье.

А святой Георгий, соответственно, становился покровителем скота, коней, оберегая их от напастей, отгоняя хищных зверей. Его день был и «профессиональным праздником» пастухов, которых угощали всей деревенской общиной (но и обливали водой – чтобы все лето не засыпали на работе, зорко смотрели за стадами). В некоторых местах бытовал обычай только в этот день, после выпаса, впервые после Великого поста пить свеженадоенное молоко. Его освящали в церкви примерно так же, как на Медовый Спас свежий мед, а на Преображение Господне – фрукты.

В весенний «Юрьев день» крестьяне обязательно ходили осматривать поля. И обход тоже был особым, праздничным. Приглашали священников, совершали на пашне молебны с водосвятием, кропили всходы. Хотя это совмещалось и с ритуалами, пришедшими из далеких дохристианских времен. Люди целовали землю, садились вместе за трапезу, а все остатки – крошки, кости, скорлупу яиц – зарывали здесь же, на поле. Хозяева «катались» (кувыркались) по своим посевам. Полагали, что такой обряд повышает урожайность.

Для защиты от вредителей, засухи, града делали и втыкали крестики из тех же прутиков, освященных на Вербное Воскресенье. Молились при этом святому Георгию. Он выступал и охранителем полей. Считалось, что в этот день святой воин объезжает их на своем коне. А ведь урожай обеспечивал не только достаток, от него зависела жизнь всей деревни. Да и погодой, в представлении крестьян, заведовал святой Георгий. К нему обращались о солнышке, тепле, дожде. Его просили, чтобы не допустил бури и ураганы, разнес и развеял их так же, как поражает чудовище на иконах. В общем, нетрудно увидеть, почему же на Руси настолько любили этого святого.

Но в первую очередь его, конечно же, вспоминали на поле брани. Правление Екатерины Великой ознаменовалось целой полосой тяжелых, но славных войн. В России уже существовали несколько орденов, Апостола Андрея Первозванного, Святой Екатерины, Святого Александра Невского. Их жаловали за важные заслуги, как военные, так и гражданские. Но 1769 год принес ряд выдающихся побед – эскадры графа Орлова в Чесменской бухте, фельдмаршала Румянцева у Рябой Могилы, под Ларгой и Кагулом. Императрица пришла к выводу: нужна новая, особая награда.

Она обратилась к покровительству Георгия Победоносца. 26 ноября, как раз в осенний «Юрьев день», подписала указ об учреждении ордена в честь этого святого. Чисто военного, его девиз гласил: «За службу и храбрость». Статут ордена оговаривал: «Ни высокая порода, ни полученные пред неприятелем раны не дают право быть пожалованным сим орденом». Он давался только тем военным, которые «отличили себя особливым каким мужественным поступком, или дали мудрые и для Нашей воинской службы полезные советы».

В осенний «Юрьев день» устанавливался День Георгиевских кавалеров, его отмечали и в столице, и во всех городах, где были награжденные. Орден имел четыре степени, высшие предназначались только для военачальников. А лента к ордену предусматривалась двухцветная, «о трех черных и двух желтых полосах». На практике использовался не желтый, а оранжевый цвет (в геральдике они взаимозаменяемы). Принято толковать их как «боевые» цвета, дыма и пламени. Хотя специалисты по геральдике называют другое объяснение: это цвета Российского герба, черный двуглавый орел на золотом поле. Подобное объяснение представляется более вероятным: изначально низшую IV степень ордена офицер мог получить и за выслугу лет. Впрочем, войны гремели постоянно, и ветеран вооруженных сил почти всегда являлся участником боевых действий.

У российских военных орден Святого Георгия стал самым престижным. Полными кавалерами четырех степеней за всю историю стали лишь четверо. Михаил Илларионович Кутузов, Михаил Богданович Барклай-де-Толли, Иван Федорович Паскевич (победитель поляков, турок и персов), Иван Иванович Дибич (выиграл войну с турками в 1828–1829 годах). Румянцев, Суворов, Потемкин, Репнин не имели IV степени – при учреждении ордена они были уже в высоких чинах и получили сразу III степень.

Но и сама по себе Георгиевская лента утвердилась в качестве символа доблести. Было учреждено пять особых офицерских крестов – за взятие Очакова, Измаила, Праги, за сражение у Прейсиш-Эйлау и штурм Базарджика. Они носились на Георгиевской ленте. А в 1805 году 5 тысяч бойцов Багратиона встали насмерть в деревни Шенграбен, прикрывая отход армии Кутузова. Отряд считали погибшим, на него навалилось 30 тысяч французов. Но он задержал врага и вырвался. После этого подвига Александр I ввел для отличившихся частей коллективные награды, Георгиевские знамена и Георгиевские трубы – они украшались той же черно-оранжевой лентой и изображением ордена Святого Георгия.

Однако персональные ордена для нижних чинов не предусматривались. Ведь само понятие ордена подразумевало, что награжденный становится «кавалером» – т. е. рыцарем, дворянином. Но победы добывали рядовые солдаты и унтер-офицеры, совершали львиную долю подвигов. В 1807 году специально для них был учрежден «Знак отличия Военного ордена» – или Георгиевский крест.

Статус наград со временем менялся. С 1833 года прекратилось пожалование ордена Святого Георгия IV степени за выслугу лет. Его стали давать только за конкретные боевые свершения. У Георгиевского креста вместо одной степени стало четыре. С 1913 года для офицеров ввели награждение Георгиевским оружием – на ступень ниже ордена. В том же году у медали «За храбрость» было изменено название и лента, она превратилась в Георгиевскую медаль, тоже четырех степеней. У нижних чинов полный Георгиевский бант составился из восьми наград – четырех крестов и четырех медалей.

Награждения сопровождались материальными поощрениями. К офицерским орденам Святого Георгия прилагалось производство в следующий чин и пожизненная пенсия. Повышали и рядовых солдат. За IV степень Георгиевского креста – до ефрейтора, за III степень – до унтер-офицера, за II – до подпрапорщика, а за I – производили в офицерский чин прапорщика, но при условии, если награжденный имеет среднее образование.

В Первой мировой войне первым награжденным стал приказной (ефрейтор) 3-го Донского имени Ермака Тимофеевича полка Кузьма Крючков. 12 августа 1914 года возле литовского местечка Торжок 5 казаков столкнулись с разъездом из 27 германских драгун. Крючков отстреливался, рубился. Получил 16 ран, но сразил 11 неприятелей, остальные в панике удрали. А первым офицерским орденом Святого Георгия был награжден Петр Николаевич Врангель, будущий белогвардейский главнокомандующий. Он командовал эскадроном Конногвардейского полка, у деревни Каушен отчаянной атакой на вражескую батарею спас свою часть, попавшую под жестокий огонь.

Не менее доблестно проявили себя будущие советские военачальники. Ведь страну еще не раскололи на красных и белых, народ был единым. Полными Георгиевскими кавалерами стали драгунский вахмистр Буденный, виртуозный пулеметчик Тимошенко, отважный разведчик Тюленев. Рокоссовский заслужил два Георгиевских креста и две медали. Два креста украсили грудь унтер-офицера Жукова. А будущий маршал Малиновский удрал на фронт мальчишкой, Георгиевский крест получил в 16 лет…

Революция оборвала единство. Некоторые белогвардейские правительства тоже награждали отличившихся орденами святого Георгия. Но Северо-Западное правительство Юденича и Южное – Деникина и Врангеля, сочли, что этот орден по достоинству может вручаться лишь в войнах против внешнего врага. Хотя для нижних чинов Георгиевские кресты использовали. А Георгиевская лента украсила белогвардейские наградные знаки «За Ледяной поход», «За Сибирский великий поход».

Настали советские времена. Георгиевские награды оказались уже «контрреволюционными». Да и не совместимыми с богоборческой политикой властей. Лишь к концу 1930-х годов Сталин понял, что с революционными экспериментами наломали дров. Принялся восстанавливать преемственность с прежней Россией. А в полной мере эти процессы стимулировала Великая Отечественная война. Правительство заново взялось утверждать патриотическую систему ценностей, возрождать Церковь. И снова русские воины обращались к покровительству святого Георгия.

Ветераны прошлой войны стали открыто надевать Георгиевские кресты. Ведь заслужили в боях за Отечество, с тем же противником! Старый казак К.И. Недорубов сам сформировал эскадрон, за бои под Кущевской стал Героем Советского Союза – и носил Золотую Звезду вместе с полным Георгиевским бантом. Точно так же 62-летний П.С. Куркин всю войну носил на груди четыре Георгия – а к победе рядом с ними красовались четыре ордена Боевого Красного знамени. На Кубани из добровольцев была сформирована 9-я пластунская дивизия. Генерал армии С.М. Штеменко описывал ее: «Бойцы – молодец к молодцу, много бравых добровольцев с Георгиевскими крестами на груди».

Но и советское правительство, командование вспоминало того же небесного покровителя. В сражениях 1941 года возродилась гвардия – это звание начали присваивать лучшим частям и соединениям. А 10 июня 1942 года была учреждена Гвардейская лента. Та же самая Георгиевская, черно-оранжевая! Сперва она утвердилась на флоте, приказом наркома ВМФ адмирала Т.Г. Кузнецова. Ее начали носить на бескозырках морских гвардейцев, использовали в нагрудных знаках. Потом ею стали украшать знамена гвардейских частей. Случайно ли она вернулась в Россию? Нет, такие вещи случайными не бывают.

Кого призывали на помощь солдаты в окопах, офицеры, генералы? А лента символизировала самого Георгия Победоносца. В сентябре 1943 года возродилась Московская патриархия, а вскоре, 8 ноября 1943 г., был учрежден орден Славы – аналог Георгиевского креста. У него было не четыре степени, а три, но он носился на Георгиевской ленте, вручался только за личные боевые подвиги и только рядовому и сержантскому составу (для летчиков мог быть вручен младшему лейтенанту). Полными кавалерами всех степеней ордена Славы за годы войны стало 2674 человека…

А разве может быть случайностью, что в 1945 году Пасха Христова совпала с весенним праздником Георгия Победоносца, 6 мая? И война-то фактически закончилась как раз в этот день – 6 мая нацистское правительство дало согласие на полную и безоговорочную капитуляцию, разослало приказ войскам о прекращении огня. А в ночь со вторника на среду Светлой недели Германия подписала капитуляцию. От Советского Союза ее принял маршал Георгий Жуков – кто был его Небесным покровителем? В Москве полыхал красочный салют, а по всей стране звонили колокола, в храмах звучали благодарственные молебны, и радостные поздравления «Христос Воскресе» дополнялись – «с Победой!» Да ведь и медаль «За победу над Германией» снова была учреждена на Георгиевской ленте…

Канул в лету Советский Союз. Но в 1992 году президиум Верховного Совета издал указ «О государственных наградах Российской Федерации». Сохранялись некоторые советские ордена, но возрождались и старые, в том числе орден Святого Георгия, Георгивский крест. А в 2007 году Государственная Дума установила День Героев Отечества. Причем председатель Думы Грызлов открыто пояснил, что «речь идет о восстановлении существовавшего в дореволюционной России праздника – Дня Георгиевских кавалеров, который отмечался 9 декабря».

Тот же самый праздник, который устанавливал Ярослав Мудрый, освящая храм. Тот же праздник, который устанавливала Екатерина Великая, учреждая орден. День святого Георгия… Получилось, что он объединил всех доблестных воинов. Георгиевских кавалеров, Героев Советского Союза, Героев России, кавалеров ордена Славы. Разве не символично?

Но символично и другое. Первые награжденные современными орденами Святого Георгия и Георгиевскими крестами появились с 2008 года. Когда Россия отвергла соблазны западных идолов. Вновь заявила о себе как о великой самостоятельной державе. Принялась помогать нашим братьям и друзьям в Южной Осетии, Сирии, на Донбассе, вызвав звериную злобу Запада. Что ж, все закономерно. Русское оружие опять нацелено против тех же змиев, тех же сил тьмы, которые разило копье Небесного Победоносца. Вот и сам он остается покровителем наших Вооруженных Сил, защитником и охранителем Русской Земли. Святый великомучениче Георгие, моли Бога о нас!

Глава 10

Праздник настоящих мужчин

Сорок мучеников Севастийских.

Почитание 9 (22) марта.

Cейчас мало кто знает, что в дореволюционной России тоже существовал традиционный женский праздник – и это было не 8 марта. Существовал и мужской, но отмечался он, разумеется, не 23 февраля. Днем женщин в Русской Православной Церкви всегда считалась Неделя жен-мироносиц, второе воскресенье после Пасхи. А Днем мужчин – празднование памяти Сорока мучеников Севастийских, 9 (22) марта. Почему же именно этот праздник заслужил такой статус?

Подвиг Сорока мучеников относится к IV веку, когда гражданские войны в Римской империи приобрели еще и религиозный характер. Соперничество за власть соединилось с духовным – какая вера одержит верх, станет господствующей. В западных провинциях кипела борьба Константина с жестоким и развратным тираном Максенцием. В восточных Лициний сражался с Максимином – одним из самых свирепых гонителей христиан. С Максенцием он тоже воевал, поэтому с Константином они оказались естественными союзниками.

Предание рассказывает, как накануне решающей битвы с Максенцием у Мульвийского моста Константину явился во сне Сам Христос, велел начертать на щитах и знаменах греческие буквы ХР. А потом в небе ему было видение креста, и он услышал голос: «Сим победиши». Его легионы с изображением креста на щитах обратили в бегство значительно превосходившего противника. А после победы Константин в 313 году встретился с Лицинием в Милане, они разделили сферы влияния и приняли эдикт о веротерпимости, легализовавший христианство.

Евсевий Кесарийский писал: «Константин и с ним Лициний, еще не впавший в безумие, впоследствии им овладевшее, почитая Бога дарователем всех ниспосланных им благ, единодушно издали закон, для христиан совершенно превосходный». За это и Лициний сразу же был вознагражден. Пользуясь его отлучкой в Италию, Максимин вторгся в его владения с огромными полчищами. Тот помчался навстречу, успев собрать лишь небольшие отряды, но у Дарданелл вдребезги разбил неприятеля, удиравший без оглядки Максимин умер в горах.

Однако у двух соправителей, подписавших Миланский эдикт, мотивы оказались совершенно разными. Константин уверовал в Истинного Бога, начал опираться на христиан и перестраивать свою часть державы на новой духовной основе – потому и стал Великим. Лициний был типичным представителем «старого» Рима. Беспринципным, циничным. Уступка христианам для него была лишь тактическим ходом, очень выгодным в борьбе с их гонителем. А после гибели Максимина Константин превратился для него в соперника, уже в 314 году Лициний развязал войну за единоличную власть. Крепко обжегся, был разбит и молил о мире, потеряв владения на Балканах. Но жаждал отомстить, стал готовиться к новой войне. Задумал придать ей «идейную» основу и в противовес Константину сделал ставку на «древние традиции». То есть на язычество. Хотя при этом боялся измен. Возможно, помнил, как против него, соавтора Миланского эдикта, не желали сражаться тайные христиане из войск Максимина, как перебегали на его сторону.

Перед схваткой он решил «зачистить» армию. В 320 году издал указ – всем воинам совершить языческое жертвоприношение. В Римской империи это был давний способ проверки. Выполнил – если даже был христианином, считай, что отрекся. Упираешься – сам себе подпишешь приговор. В Армении в городе Севастии (сейчас турецкий Сивас) стоял XII Молниеносный легион. Командовал гарнизоном ярый язычник Агриколай, он огласил императорский приказ. Но одно из подразделений выполнить его отказалось. 40 воинов открыто заявили, что они христиане и идолам поклоняться не будут. Причем воины были из лучших! Неоднократно отличались, во всех боях проявляли себя героями.

Неповиновение было налицо, Агриколай арестовал всех (очевидно, сразу перед строем). Они знали, на что идут. В тюрьме молились вместе, и ночью их ободрил голос: «Претерпевший до конца, тот спасен будет». А начальник был старым воякой. Знал, какие это бойцы. Попытался уговорить по-хорошему. Льстил, расхваливая их прошлые подвиги, напоминал о силе и молодости. У них впереди вся жизнь. Сулил деньги, повышения по службе. Ну что им стоит «формально» выполнить приказ? То, что были христианами, даже лучше. Будет доложено самому императору, как воины доказали верность ему. Их обласкают, заметят, откроется блестящая карьера. Но у христиан была другая логика. Они подтвердили отказ.

Для расследования и суда через неделю прикатил важный вельможа Лисий. Угрожал, манил поблажками. Но и на его допросах ответ был один – пускай их лишат воинского звания и даже жизни, но от Христа они не отступятся. Желая лишний раз застращать упорствующих (и другим чтоб неповадно было), Лисий приговорил их к побиению камнями. На Востоке такая казнь считалась позорнейшей – когда даже руки о жертву марать недостойно. Нет, не получилось. Все камни почему-то летели мимо. Бросил сам Лисий и… попал в лицо Агриколаю. Пришлось увести приговоренных в темницу, и во время ночной молитвы Господь снова укрепил их, они услышали: «Верующий в Меня если и умрет, оживет. Дерзайте и не страшитесь, ибо восприимете венцы нетленные».

А палачи увидели, что обреченных ограждает какая-то неведомая сила (хотя по своим понятиям путали ее с магическими чарами). Видели и то, какое впечатление на солдат произвела неудачная казнь. Тем важнее было все-таки сломить жертвы, заставить отречься. Им придумали особенную муку. Севастия – это горы, март здесь студеный. Воинов раздели и поставили на льду озера. А на берегу, на виду у них, растопили баню. Отречешься – милости просим. Дул холодный ветер с гор, ночью мороз усилился. Сорок мучеников страдали неимоверно, поддерживали себя только общей молитвой. Сломался лишь один. После полуночи помчался к бане – но едва переступил порог, упал мертвым.

Уже и стража не выдерживала. Закуталась потеплее, может, и вином подогрелась, дремала у костров. Но один охранник, Аглаий, не спал. Он стал свидетелем, как в третьем часу ночи мучения воинов облегчил Сам Господь. Вдруг разлился свет, лед растаял, вода потеплела, и над головами подвижников появились светящиеся венцы. Чудо настолько вдохновило солдата, что он разбудил товарищей, сбросил одежду и объявил: «И я – христианин!» Пошел в озеро, принялся молить Бога, что он тоже верует, хочет пострадать за Него. Упрашивал присоединить его к тридцати девяти оставшимся.

Начальство, приехавшее утром, ошалело. Из приговоренных мертв был только один, сломленный. А озеро растаяло, и в нем по-прежнему стояло 40 человек, к жертвам добавился охранник, возносящий молитвы Христу. Немедленно приказали вывести всех из воды и перебить голени молотом. Так добивали выживших при распятии – смерть наступает от страшного болевого шока. При расправе присутствовала мать самого молодого из мучеников, Мелитона (возможно, она и ночью была на берегу). Она ободряла сына, убеждала не страшиться и терпеть до конца. После экзекуции тела стали грузить на телегу, и обнаружилось, что Мелитон еще дышит. Даже охранники, добивавшие мучеников, пожалели и оставили его. Но мать сама потащила его вслед за телегой – чтобы был вместе с товарищами. Лисий и Агриколай, судя по всему, знали, как христиане почитают святые мощи. Велели сжечь тела, а что останется, бросить в воду в потаенном месте. Но Сорок мучеников явились во сне Севастийскому епископу Петру, он с помощниками ночью нашел и собрал мощи, светившиеся в темноте, как звезды.

Из этого сюжета как раз и понятно, почему праздник Сорока мучеников считался мужским днем. Их образ представлял идеал настоящих мужчин. Сильных, выносливых, умелых воинов, спаянных товариществом, готовых к самопожертвованию. Эти качества ценились и у язычников, но нерушимая вера Христова не просто добавилась к ним. Она сплавила в себе лучшие мужские качества, подняв их на неизмеримо высокий уровень. А на Руси вера была основой всего – Отечества, семьи, хозяйства. Точно так же и дохристианская суть праздника поднялась верой на иной уровень. Ведь 22 марта – день весеннего равноденствия, когда, по древним представлениям, силы света и жизни начинают одолевать тьму и зиму. Вот и сопоставьте с подвигом Сорока мучеников. В мире еще сохраняется равновесие между набирающим силу христианством и мраком язычества. Но вера уже начинает побеждать, и очень символично: лед озера тает, ночная тьма озаряется светом, а над смертью торжествует вечная жизнь.

Стоит ли удивляться, что дохристианские обряды этого праздника сохранились, но и дополнились, приобретая новое содержание. Парни всю ночь гуляли с песнями – однако это символизировало ночное стояние мучеников с пением молитв. В каждом доме пекли «жаворонков», с ними «закликали» весну. Но и жаворонков стали соотносить с человеческими душами, стремящимися ввысь, к Богу. Девушки, желающие выйти замуж, варили сорок вареников, раздавая лицам сильного пола (кому же не хочется выйти за настоящего мужчину, такого как один из Сорока?). Праздник очень почитался, но он приходится на Великий Пост, и отмечали его скромно. Обязательно шли в храм, там в этот день служится Литургия Преждеосвященных Даров. Пост немного смягчается, дозволяется постное масло, вино в умеренном количестве. Поэтому устраивались застолья, но без излишеств. А разве настоящим мужчинам нужны излишества? Посидеть вместе, пообщаться, обговорить дела…

Но в XX веке сменилась целая эпоха. Новая власть вводила совершенно новые праздники – шумные, массовые, обязательные, гремящие бравурной музыкой демонстраций и взвинчивающие искусственную радость водкой. А на христианство опять обрушились гонения. Тоже массовые. Куда более широкие, чем в языческом Риме. Теперь сам Третий Рим следовало растоптать, переделать в «рай земной» по проектам воинствующих богоборцев. В первой антицерковной кампании 1922–1923 годов громили и грабили храмы. Во второй, в 1927 – начале 1930-х, православие наметили добить окончательно. Храмы закрывали, рушили, взрывали. Народ отвращали от Господа соблазнами, страхом, дисциплиной. А для упорствующих предоставлялся тот же выбор. Отрекись или…

Конечно, многие из гонителей знали историю Сорока мучеников. Они и в приходских школах учились, и в гимназиях, а некоторые и в семинариях. Хотя относились к таким преданиям уже скептически. Но кому-то из собственных практических соображений показался интересным метод, придуманный Лисием и Агриколаем. А ведь и впрямь – попробуй выдержи! В лагерях нашелся начальник, вздумавший повторить то же самое. Только расправу устроил не весной, а поздней осенью, когда ударил мороз, но северные реки еще не покрылись льдом. И без бани обошелся, счел ее лишней роскошью для заключенных. Как это происходило, поведал единственный выживший, очень почитаемый в России святой старец Николай (Гурьянов):

«Вот нам было испытание в лагере, когда принуждали от Веры отречься: загнали всех верующих – и батюшек, и епископов, и мирских в холодную студеную воду… На Севере это было. Раздетые все… И так оставили на трескучем морозе, и стражу приставили с собаками. Стража менялась, а мы стояли и тихо молились. Господь помогал, я умственно совершал Иисусову молитву. Только ее и Обрадование Богородице держал непрестанно, и мне внезапно стало даже огненно горячо. Все старались поближе держаться друг к другу, но где там!.. Понимали, знали, что скоро отойдем ко Господу… Со временем стали коченеть и тонуть в ледяной воде. Головки, как цветочки, от мороза никнут, никнут… Потом всхлипнут только, последние судороги пробегут по всему телу – и души отлетали прямо ко Престолу Божию – мученики все… Никто от Господа не отрекся!… А мне Царица Небесная показалась и сказала: “Не оставляй молитву, она тебя сохранит и исцелит. Я просила Господа задержать тебя на земле, это нужно для крепости Божией Церкви. Благодать Моя и Сына Моего пребудет с тобой вовеки”, – Матерь Божия окутала меня таким Светом и огненным теплом, что я стоял под Ее Покровом невредимый и остался в живых… Когда меня вытащили, привели к начальству в барак, тот уже не смеется: “Ну что, помог тебе твой Бог?” – Я едва произнес: “Верую и исповедую Пресвятую Троицу и Матерь Бога моего!” – “Помолись там за мою дочь, тяжело болеет она– испуганно попросил человек, думавший раньше, что он может жить без Бога».

Что ж, история почти повторилась. Это тоже был день настоящих мужчин. Подвиг воинов Христовых, принявших заведомо неравный бой, – но кончился он капитуляцией противника.

Глава 11

Евангелие от Елены

Воздвижение Креста Господня.

Празднование 14 (27) сентября.

Из двунадесятых (двенадцати главных) православных праздников Воздвижение Креста Господня несколько выделяется. Все остальные отражают важнейшие события в земной жизни Спасителя, Пресвятой Богородицы, ниспослание людям Святаго Духа. Этот же праздник как бы установил связь между Небесной и земной, Царской властью.

Жизненный путь святой равноапостольной царицы Елены был очень не легким. Сама она была из простонародья, отец содержал трактир и станцию, где перепрягали лошадей в селении Дрепан, в малоазиатской Вифинии. Дочь помогала ему, подавала путникам еду. Видимо, одним из них был знатный военачальник Констанций Хлор, обративший внимание на девушку. Мы не знаем, стала ли Елена его полноправной женой или конкубиной (в римском праве это означало «незарегистрированный» брак). Констанций занимал пост наместника Далмации, и здесь, в городе Наисс (Ниш), около 272 года у них родился сын Константин.

В 285 году император Диоклетиан провел реформы государственного управления. Разделил Римскую империю на две части, в них правили два «августа», старший и младший, – запад он отдал своему приближенному Максимину. В 293 году реформа дополнилась новым законом. «Августы» должны были назначить себе помощников, «цезарей», и после 20 лет правления передать им власть. Констанций Хлор успел выдвинуться при Максимине, отличиться в войнах, и тот предложил пост цезаря ему. Но поставил условие – разойтись с Еленой и жениться на своей падчерице.

Это был тяжелейший удар для супруги и сына – они более 20 лет прожили вместе. Как провела Елена последующие годы, источники не сообщают. Констанций Хлор как-то обеспечил близких, позаботился о них – но Константин начал военную карьеру не на западе, под началом отца, а на востоке, в войсках Диоклетиана, и жил в Вифинии, на родине матери. Вероятно, она вернулась сюда после развода. В 305 году оба императора, Диоклетиан и Максимин, как и полагалось по новой системе, подали в отставку. На их места заступили цезари, Галерий и Констанций Хлор. В свою очередь, они должны были выбрать заместителей. Констанций вызвал к себе сына Константина.

Но отец был уже тяжело болен, в 306 году он скончался. У жителей Галлии и Германии он снискал огромный авторитет, в армии полюбили и его наследника. Легионы провозгласили Константина августом. Мать, судя по всему, переехала к сыну, его столицей был город Тревир (Трир). Однако диоклетианова система «тетрархии» быстро запуталась и поползла по швам. Восточный властитель, Галерий, не признал Константина августом, назначил своего ставленника. Вздумал вернуть власть и отрекшийся Максимин с сыном Максенцием. В империи оказалось 5 императоров, между ними начались войны.

Мудрое и взвешенное правление обеспечило Константину мощную поддержку западных провинций и войск. А обращение к Христу, знаки креста на щитах и знаменах принесли ему сокрушающую победу над Максенцием. Одержав верх, Константин в 313 году встретился в Милане с тогдашним союзником Лицинием. Настоял на принятии эдикта о легализации христианства. Формально все вероисповедания объявлялись равноправными и дозволенными, но христианам возвращалась собственность, конфискованная в кампаниях гонений, Церковь и клир освобождались от налогов, повинностей, Константин начал опираться на них и поддерживать.

Евсевий Кесарийский писал, будто Елена обратилась к христианству под влиянием сына. Но это свидетельство могло быть и обычной лестью по отношению к императору. С большой долей вероятности допустимо предположить обратное. Еще у отца Константина, Констанция Хлора, все современники отмечали доброту, мягкость и лояльность к христианам, а историк Евтропий сообщал, что христианкой была его жена – имея в виду Елену. Кстати, Евсевий Кесарийский и самого Констанция Хлора называл тайным христианином. В 303 году, когда Диоклетиан начал страшные гонения, он в своих областях спустил кампанию на тормозах, в его владения бежали христиане из других провинций. Что же касается его сына, Константина Великого, то известно, что сам он святое крещение принял только перед кончиной, в 337 году. Однако его мать Елена еще во время проживания в Трире отдала часть своего дворца под храм епископу Агритиусу – став основательницей Трирского собора.

Империю Константин поделил с Лицинием, взяв себе западную часть. Для матери он выделил большое поместье в Риме, возле Лотерана – и в одном из помещений ее дворца была устроена христианская церковь, Еленинская базилика. Государь свою мать глубоко уважал, с 318–319 года появились монеты с ее изображением. Ну а союз с Лицинием почти сразу перешел в соперничество и вражду, – причем в восточной части империи это сопровождалось новыми жесточайшими репрессиями против христиан. Но грянули и новые войны. Константин соперника одолел, в 324 году стал единовластным правителем империи.

При этом христианство фактически приобрело статус государственной религии. Прежние верования еще не запрещались, но Константин разослал местным властям «Поучение об идолопоклонническом заблуждении», запретил чиновникам приносить языческие жертвы, на важные должности назначал христиан. А Церковь он превращал в свою опору, созвал I Вселенский Собор и сам председательствовал на нем, говорил иерархам: «Вы – епископы внутренних дел Церкви, я – поставленный от Бога епископ внешних дел». Но одновременно, получив единоличную власть, Константин возвел свою мать в ранг «августы», императрицы. Согласно «Хронографии Феофана», «венчал он царским венцом богомудрую мать свою Елену». Начал строить новую, христианскую столицу империи – Константинополь. Между прочим, совсем рядом с родным селением матери. Случайное ли совпадение?

Елена была уже в очень солидных летах, приближалась к 80-летию. Но Господь еще сберег ей достаточно сил для последнего, самого главного дела ее жизни. В 326 году царица отправилась в паломничество на Святую Землю. Очень необычное паломничество. Сын дал ей, по сути, неограниченные средства и огромные полномочия, иудейское сочинение «Тодольт Иешу» называло ее правительницей Иерусалима и сопоставляло с Понтием Пилатом.

Паломничества в Палестину уже осуществлялись. Но за три века со времени земной жизни Христа многое изменилось. Прежних селений и строений больше не существовало. Иерусалим был разрушен до основания, потом отстраивался заново. Где-то прокладывались новые дороги, срывались холмы, разрастались деревья и кустарник. Приезжим приходилось только расспрашивать местных жителей – где раньше находились те или иные святыни. А устная память ненадежна, один скажет так, другой иначе.

«Хронография Феофана» сообщает, что Елена «во сне имела видение, в котором ей повелевалось отправиться в Иерусалим и вывести на свет Божественный места, сокрытые нечестивыми». Целью ее путешествия стала четкая географическая привязка Священного Писания, подтверждение текстов для всех сомневающихся. Создание своеобразного «пятого Евангелия» – не в словах, а на земле, в конкретных местах, где ступали Спаситель и святые, происходили ключевые события Ветхого и Нового Заветов. Поездка сопровождалась молениями, щедрыми раздачами милостыни – у Господа испрашивали благословения на великое дело.

В Иерусалиме царицу торжественно встретил патриарх Макарий, стал помощником и сподвижником в ее миссии. По перечню храмов, построенных или заложенных святой Еленой, видно, что именно они сумели разыскать и обозначили для памяти и поклонения. Вифлеем – место Рождества Христова. Гефсимания – место Его моления перед арестом. Гора Фавор – место Преображения Господня. Берег Тивериадского озера – где Он проповедовал. Вифания – гробница воскрешенного Им Лазаря. Елеонская гора – место Его Вознесения. А также Хеврон, где Бог явился Аврааму, подножие Синая, где Он явился Моисею в Неопалимой Купине, место вознесения пророка Илии.

Но основными стали кропотливые раскопки на Голгофе. Здесь была обнаружена пещера Гроба Господня. Неподалеку нашли другую пещеру или яму, где были свалены три креста, засыпанных всяким мусором. По некоторым сведениям, над ними было устроено языческое капище, порушенное святой Еленой. Вместе с крестами откопали четыре гвоздя, табличку «INRI» – латинское сокращение от «Иисус Назорей Царь Иудейский».

По преданию, зафиксированному историками, патриарх Макарий предложил способ, как из трех крестов определить именно тот, на котором был распят Спаситель. Их по очереди возлагали с молитвами на тяжело больную женщину, и от одного Креста она исцелилась. Елену, Макария и их помощников это настолько воодушевило, что испробовали еще раз – мимо как раз несли хоронить умершего. Когда на него возложили орудие казни Христа, он ожил, из-за чего сам Крест стали называть Животворящим. Господь ясно показал: через этот Крест для людей открылась дорога не к смерти, но к жизни, светлой и вечной.

Царица, патриарх и их помощники поклонились Кресту и приложились к нему. Но такие потрясающие чудеса видело множество народа, передавали знакомым, стали стекаться толпы. Всем прикоснуться к Кресту даже не было физической возможности, и Макарий несколько раз поднял (воздвиг) его, благословляя людей на разные стороны. Отсюда и название – Воздвижение. А сам Крест царица Елена разделила на две части. Одну оставила в Иерусалиме как свидетельство Евангельского Подвига, другую (и два из четырех гвоздей) отвезла сыну – таким образом, освятив его царствование.

На месте, найденном и освидетельствованном матерью, Константин Великий велел возводить большой храм Воскресения Господня, охватывающий и Гроб Господень, и Голгофу. Он был освящен 13 сентября 335 года, и на следующий день, 14 сентября, была установлена дата праздника Воздвижения. До завершения строительства Елена не дожила. Исполнив свою миссию, она преставилась, по разным оценкам, в 327–330 годах. Но, между прочим, ее сравнение в иудейской хронике с Понтием Пилатом не лишено основания. В лице Пилата Римская императорская власть стала орудием синедриона для расправы над Христом. В лице Елены власть принесла покаяние в этом и сама передалась под покровительство Христа.

Любопытным представляется также выстроить двунадесятые праздники не по датам в церковном календаре, а по хронологии событий, которые они отражают. Первым получается Рождество Пресвятой Богородицы, одиннадцатым – Ее Успение. Христос, уже совершивший земной путь, Воскресший, Вознесшийся и получивший высшую, Небесную власть, забирает к Себе Свою Мать. Двенадцатый праздник – Воздвижение. Господь, и опять через мать, царскую, облекает Своей властью на земле христианского Монарха.

Этот смысл праздника Бог еще раз подтвердил в VII веке. Персидский шах Хосров разграбил Иерусалим и увез великую святыню. Но защитницей Креста выступила царская власть. Император Ираклий, разгромив персов, сам внес обретенный Крест в храм на собственных плечах и воздвиг на прежнем месте. Преемственность христианской власти от равноапостольной царицы Елены приняла и наша страна. Ведь не случайно первая правительница Руси, обратившаяся к истинной вере, равноапостольная княгиня Ольга, при крещении взяла имя матери Константина Великого – Елена.

Но Воздвижение – это и праздник Креста как главного символа христианства. Святая Елена обрела его не только для сына, а для всех людей. Первыми при виде чудес ему поклонились жители Иерусалима – когда патриарх воздвигал Крест, падали ниц, восклицая: «Господи, помилуй!» За ними под сень Животворящего Креста стало приходить остальное население империи, другие страны и народы. В этот день устанавливается строгий пост, но праздник не печальный, а радостный. Ведь Крест – символ победы, как указал Господь Константину Великому, «сим победиши!». Это символ победы даже над смертью, чему стала свидетельницей его мать. Победы над темными силами зла, которые сокрушил Спаситель Своей добровольной Жертвой.

Поэтому на Руси этот праздник всегда отмечали торжественными богослужениями, крестными ходами. Люди рисовали кресты и на воротах, дверях, в жилых помещениях, подкладывали маленькие крестики из палочек в ясли скотине… Получив благодать Животворящего Креста в храме, несли ее по домам и дворам для обережения от врагов, напастей, болезней, нечисти. Как говорил святой преподобный Андрей Критский: «Крест воздвигается, и все верные стекаются, Крест воздвигается, и град торжествует, и народы совершают празднество».

Глава 12

Любимый русский святой

Святитель Николай Мирликийский.

Дни почитания 9 (22) мая, 6 (19) декабря, 29 июля (11 августа),

22 сентября (5 октября).

…Один казак ехал ночью через лес. Заметил огонек. Подъехал поближе, а на поляне горит костер и сидит Николай Чудотворец. Перед ним две кучи хвороста, он достает оттуда прутики и связывает по два. Но один прутик выбирает ровненький, гладенький, а второй к нему – колючий и корявый. Казак узнал святого по иконам, бухнулся в ножки, благословения попросил. Но разобрало любопытство: «Батюшка Николай, а что это ты делаешь?» Тот ответил: «Семейные пары связываю». «А почему прутья берешь такие разные?» Чудотворец руками развел: «Так ведь и люди разные бывают. Одни добрые, душевные, ласковые. Другие злые, сварливые». Дошло до казака. Ахнул: «Но почему же ты добрых со злыми соединяешь?» Святой пояснил: «Так ведь если злых со злыми связывать, они вообще вместе жить не смогут». «А если добрых с добрыми?» Вздохнул Чудотворец: «Тогда слишком хорошо станут жить. И Бога забудут»…

Да, Святителя Николая Мирликийского настолько полюбили на Руси, что он стал даже героем народных сказок! А уж с молитвами к нему обращаются куда чаще, чем к другим святым. И конечно же, не напрасно обращаются. Еще в XI веке киевский автор писал: «Прииди на Русь и виждь, яко несть ни града, ни села, идеже не бысть чудеса многа умножена святаго Николы». Впрочем, чудеса происходят и сейчас. Только мы научились не замечать их. Включаем наше рациональное мышление и стараемся объяснить любое происшествие вполне земными причинами, стечениями обстоятельств, случайностью. Наши далекие предки в данном отношении были мудрее. Если горячо молишься о чем-то, и оно исполнилось, какая же здесь случайность? И какие нужны еще доказательства? Святителя Николая не зря назвали Чудотворцем. В православном календаре ему даже посвящен один из дней недели, четверг. А количество храмов, построенных в его честь, уступает только числу храмов, посвященных Пресвятой Богородице. Вместе с русскими подвижниками он даже включен в Собор Тульских святых.

Впрочем, он и на Западе оказался самым популярным святым. Но там он превратился в карнавальный персонаж, Санта-Клауса. В ночь под Рождество он привозит подарки детишкам. Красное одеяние архиепископа преобразилось в маскарадный костюм, шубу и шапочку. Кресты исчезли (из соображений толерантности). А поскольку действие происходит зимой, его атрибутами стали сани, олени, и даже резиденция святого переместилась в Лапландию.

Хотя на самом-то деле он провел свою земную жизнь далеко и от Лапландии, и от России. Он родился около 270 года в городе Патары в малоазиатской провинции Ликия. Сейчас это территория Турции, а тогда она входила в пределы Римской империи. Христианство еще оставалось под запретом, но оно уже широко распространялось, и местные власти смотрели на него сквозь пальцы. Родители святого, Феофан и Нонна, тоже были христианами. Они были очень богаты, но долгое время не имели детей. Усердно молились, раздавали милостыню. Дали обет: если родится ребенок – посвятить его Господу. Их молитвы были услышаны. Сына назвали Николаем в честь дяди, он был в Патарах епископом.

Уже в младенчестве проявились необычные особенности мальчика. Во время обряда крещения он три часа простоял в купели, никем не поддерживаемый. Отказывался от груди в постные дни, по средам и пятницам. Рано научился читать. От шумных игр и проказ со сверстниками воздерживался. Углублялся в Священное Писание, целые дни проводил в храме. Дядя посоветовал отдать его для церковного обучения. Родители помнили свой обет и согласились. Юный Николай прошел низшие ступени церковной иерархии, чтеца и диакона. Дядя рукоположил его в священники. Он уже видел яркие задатки племянника. При посвящении предрек: «Блаженно то стадо, которое будет иметь такого пастыря!» Новый пастырь и впрямь был идеалом священника. Усердно служил в церкви, прекрасно разбирался в богословии, заботился о прихожанах, умел понимать их души. Но и сам был примером – скромный, строгий к себе, всегда в молитвах.

Дядя-епископ, уезжая в паломничество на Святую Землю, оставил его вместо себя. Примерно в это время святой Николай лишился родителей, унаследовав от них весьма солидное состояние. Предназначил его для помощи нуждающимся. Самый известный случай – с разорившимся купцом. Он обнищал, семья голодала. Купцу взбрела идея поправить дела за счет трех собственных дочерей, устроить дом терпимости. Святой Николай узнал об этом, решил спасти отца и девушек от страшного греха. Но он строго следовал евангельским заповедям не совершать добрых дел напоказ. Подкрался ночью к дому купца и бросил в окно узел с золотом. Отец не верил такому счастью, устыдился прежних мыслей и сумел выдать старшую дочь замуж, обеспечив ей приданое. Святой Николай повторил ночную прогулку, подбросил второй мешочек. Купец смог пристроить среднюю дочь. Но стал дежурить, чтобы увидеть, кто же ему помогает. Когда был подброшен третий узелок, он догнал и узнал святителя. Упал ему в ноги, горячо благодарил его и Господа, каялся в грязных намерениях.

Именно на этом сюжете основаны западные поверья о Санта-Клаусе. Согласно католической легенде, святой Николай с третьим мешочком влез на крышу, бросил его через дымоход. Узелок упал в сушившийся у очага носок младшей дочки. Отсюда и обычай вешать детские носки для подарков. Хотя нетрудно увидеть, что духовная суть в данной традиции оказалась совершенно выхолощенной. Ведь Чудотворец приносил вовсе не подарки. Он спасал от погибели четыре души, очутившиеся на грани падения в бездну. И добился своего, привел купца к глубокому и искреннему покаянию. Но в торговой суете и в мареве рекламных огней западных рождественских праздников это забылось, да и оказалось ненужным.

На Руси почитание Николая Угодника стало совсем иным. В нем видели надежного и скорого заступника во всех бедах, покровителя путешествующих, несправедливо обиженных. Настолько уважали, что в народных сказаниях он предстает чуть ли не главным помощником Самого Бога. И вместе с тем Батюшку Николая считали «своим», доступным, близким простому человеку. Причем подобное отношение вполне объяснимо, тоже утверждается сюжетами его Жития.

Оно умалчивает, как Святитель Николай проходил ступени духовного совершенствования. Молитвенные труды, посты, бдения совершались наедине с Господом, за закрытыми дверями. Известен лишь результат. Он получил от Бога великий дар чудотворения. Проявился этот дар, когда Батюшка Николай отправился в паломничество на Святую Землю. По дороге на корабле он предсказал и укротил молитвами страшный ураган. Оживил разбившегося матроса, упавшего с мачты.

Корабль причалил в Александрии, и о Божьем угоднике разлетелась молва. Он не отказывал обратившимся к нему людям, исцелял больных и бесноватых. Но задерживаться не стал, отправился дальше к своей цели. Обошел и объехал святые места. Надумал остаться здесь навсегда, уйти в пустыню, стать отшельником. Однако Господь дал ему знамение – нет, его путь служения иной, он должен вернуться на родину.

На обратной дороге он договорился с корабельщиками, заплатил за проезд, а его обманули. Не повернули в Ликию, плыли дальше. Батюшка Николай обратился к морякам, а те лишь отмахивались, ссылаясь на попутный ветер. Но он стал молиться, и налетел шквал. Развернул корабль и примчал прямо к нужному месту. Корабельщики перепугались, просили прощения у столь могущественного пассажира. Но он ни на кого не держал зла, простил их. Направился в Сионский монастырь, основанный его дядей, хотел остаться там. И опять услышал Глас Божий: монашество – не его поприще. Он должен идти в мир, к людям.

В родных Патарах его ждали бы почет, уважение, а святой до сих пор силился избежать суетной славы. Он зашагал в Миры, главный город Ликии, где его никто не знал. Поселился там нищим, добывая хлеб милостыней. Истово молился, каждый день первым приходил в храм. Но однажды ему было видение – Сам Христос благословляет его Евангелием, а Пресвятая Богородица возлагает омофор ему на плечи. Вскоре в Мирах скончался архиепископ. Для выбора преемника съехались епископы со всей провинции. Но никак не могли договориться, кого же поставить вместо покойного. Устроили совместные моления, чтобы Бог указал лучшего кандидата. Прилегли отдохнуть, и одному из епископов во сне явился ангел. Сказал – архиепископом надо возвести человека, который первым придет в храм, и имя его будет Николай.

Как обычно, святой пришел первым. На вопрос смиренно назвал свое имя. Узнав, на какой пост его прочат, он долго отказывался. Но его упрашивали, рассказали, каким необычным образом он избран, и он вспомнил свое видение. Понял – как раз на этот путь его наставляли Свыше. Он стал архиепископом, а для себя сделал вывод: до сих пор он трудился ради собственного спасения, но отныне должен трудиться для других.

Его двери были постоянно открыты. К нему шли люди со своими нуждами, жалобами. А святой Николай, невзирая на высокий сан, оставался простым в общении, он очень скромно одевался, был неприхотливым в еде, строго постился, трапезничал только раз в день по вечерам. Он был доступен для всех и каждому помогал – кому материально, кому молитвой, кому советом. Исцелял больных, которых не могли вылечить лучшие врачи. Изгонял нечистых духов. Освобождал от вредных привычек. Закоренелые грешники после одного лишь разговора с ним старались исправиться. Язычники обращались к истинной вере.

До нас дошли известия о чудесах, совершавшихся даже на далеком расстоянии. Моряки одного из кораблей, терпевшего бедствие, никогда не видели Чудотворца, только слышали о нем. Но в преддверии неминуемой катастрофы вспомнили, что о нем идет молва, взмолились – и он сам появился на палубе. Твердой рукой взял кормило судна, выправил курс и утихомирил шторм. А когда в Ликии случился неурожай и голод, святой Николай привиделся во сне итальянскому купцу, нагрузившему корабль хлебом и размышлявшему, куда бы его продать. Велел везти в Миры и дал в задаток три золотые монеты. Проснувшийся итальянец обнаружил монеты в руке, был поражен и поспешил выполнить столь необычный заказ.

Но было бы глубокой ошибкой представлять Николая Чудотворца всего лишь добреньким и щедрым благотворителем. Он по-настоящему, всей душой любил людей. А любовь отнюдь не предполагает поощрения любых желаний. Когда требуется, архиепископ мог быть и строгим, волевым. Тем же спасенным морякам, приплывшим в Миры поблагодарить его, Николай Угодник указал – они виновны в грехе любодеянии, отдаляющем от Бога. Именно поэтому очутились на краю гибели. Если не хотят снова попасть в беду, то должны относиться к себе более требовательно.

А служение архиепископа в те времена означало не только почет и труды по устройству своей епархии. В 303 году император Диоклетиан и его соправитель Галерий решили вдруг поднять прежние законы о запрете христианства, издали четыре новых эдикта. Кампания страшных гонений началась в Никомидии. В день Пасхи там сожгли прямо в церкви массу собравшихся людей. Затем террор покатился по другим городам. Христиан подвергали пыткам, требуя отречься, за отказ обрекали на мучительные казни.

Хоть и не сразу, кровавая волна дохлынула до Ликии. Вместе со многими прихожанами попал в темницу Николай Угодник. Здесь добрый и скромный священнослужитель проявил себя железным борцом за веру. В переполненной камере терпел голод и жажду. Готовился принять мученический венец, укреплял в этом паству. Но отдать жизнь в камере пыток или на площадях, где терзали христиан, ему было не суждено. Диоклетиан разочаровался в попытках вернуть разложившуюся Римскую империю к древнему величию, в 305 году отрекся от власти. Галерий еще зверствовал, но тяжело заболел, прекратил казни. В 311 году велел выпустить всех христиан – а за это пускай молятся о его выздоровлении.

Впрочем, гонения еще не завершились. Возобновить их вздумал Максенций, сменивший Галерия. Но раздуть масштабные репрессии он не успел. Был разгромлен Константином, поднявшим на знаменах знак Креста, и погиб. Восточная часть империи, в том числе Ликия, досталась союзнику и соправителю Константина Лицинию. Через некоторое время и он вздумал бороться за власть. В пику сопернику снова возбудил преследования христиан. Но войну проиграл, в 323 году был свергнут и убит.

Воцарился Константин. Христианство он провозгласил государственной религией. Бросил прогнивший Рим, на Босфоре принялся возводить новую столицу, Константинополь, чисто христианский город. А местным властям разослал «Поучение об идолопоклонническом заблуждении». И снова Батюшка Николай проявил себя очень жестким, воинствующим борцом за веру. Он лично громил языческие капища. В Мирах существовал храм богини любви Афродиты, почитаемый по всей Малой Азии очаг разврата – одним из видов служения богине считалась ритуальная проституция. Для «священного» дела приезжали издалека девушки из хороших семей, высокопоставленные дамы. Под руководством святого Николая храм снесли до основания.

Но бороться пришлось не только с язычеством. Христианство долгое время развивалось «подпольно», в разных областях действовали свои проповедники, возникло много разночтений в богословских вопросах. Родились и ереси. В 325 году император созвал в Никее I Вселенский Собор. Вырабатывались единые догматы и принципы деятельности христианской церкви. Среди 318 иерархов, съехавшихся сюда, был и архиепископ Мир Ликийских. На заседаниях, продолжавшихся два месяца, закипела борьба с ересями, особенно с учением Ария. Он силился доказать, что у Христа не было Божественной природы, только человеческая.

Самыми ревностными защитниками Православия выступили святители Афанасий Александрийский и Николай Мирликийский. Причем другие делегаты Собора отстаивали свои взгляды логическими богословскими построениями, а Николай опирался только на веру. Апостолы знали и уверовали, что Христос – Бог, значит, и для него иного быть не могло. Речами он не ограничивался. Очередные доводы Ария прозвучали для архиепископа явным богохульством, и он прямо на заседании отвесил еретику увесистую оплеуху. Многие участники возмутились таким нарушением порядка. С Николая Угодника сняли омофор, знак его сана. Заключили в башню. Но за него заступился Сам Господь. Епископы получили внушение Свыше, что святитель действовал по Божьей воле. Его выпустили с извинениями, еще больше зауважали.

Не менее решительно Батюшка Николай отстаивал земную справедливость. Однажды градоначальник Мир за взятку осудил на смерть троих невиновных – Чудотворец, узнав об этом, немедленно примчался на место казни. Безбоязненно прошел сквозь собравшуюся толпу и вырвал из рук палача меч, уже занесенный над обреченными. В другой раз Батюшка Николай явился во сне императору Константину Великому. Велел освободить троих воевод, оклеветанных и осужденных на смерть. Причем крепко пригрозил царю – в случае ослушания посулил масштабное восстание.

Вот вам и ответы, почему же Николая Угодника так полюбили в нашей стране. Характер-то «русский»! Понятный, родной русскому человеку. Жить и служить не для себя, а для людей. Если нужно кого-то спасти, помочь, выручить – делать это от всей души, не жалея и не оглядываясь. Отдать хоть силы, хоть деньги, хоть последнюю рубашку. За правду встать горой, принципиально и без компромиссов. А врагу, задевшему самое святое, дать по физиономии – это ведь тоже вполне по-нашему, по-русски.

Ну а что касается веры, то она оставалась главным стержнем всей русской жизни, ее фундаментом. Ребенок впитывал Православие с молоком матери. Рос, мужал и старился в русле православных понятий, в годичных кругах церковных служб. Оценивал окружающее с позиции православных нравственных устоев. Своими трудами и податями укреплял государство – оплот Православия. На войну люди поднимались «за Веру, Царя и Отечество». А святитель Николай был поборником и защитником веры. Был одним из тех, кто формировал Православие у самых его истоков, отстаивал его чистоту. По этому критерию он тоже был в полной мере «своим», русским.

Кстати, если проанализировать перечисленные особенности, то можно прийти к выводу: в глазах наших предков Николай Чудотворец получался очень похожим на обычного русского приходского батюшку. Такой же скромный, простой, хорошо знакомый каждому, кто посещает его храм. Он всегда доступен. К нему в любой час дня и ночи можно заглянуть со своими наболевшими трудностями. Он обязательно внимательно выслушает. Что-то посоветует, подскажет. Помолится вместе с тобой, сугубо помянет на ближайшей службе – кому «о здравии», кому «об упокоении». Постарается выправить семейные проблемы. Выступит ходатаем перед властями. Напишет прошение, сам поедет заступиться за несправедливо обиженных.

Но этот небесный Батюшка, в отличие от земных, был идеальным. Таким, какими они должны быть, – без малейшего порока и недостатка. И к тому же он располагал куда более широкими возможностями, был почти всемогущим. Он мог услышать тебя и спасти при набеге врагов, на поле битвы, в пекле пожара, в тонущей лодке, в морозной степи, в бескрайних лесах и горах, в смертоносной эпидемии, в голодную годину. А ведь подобные испытания людям приходилось терпеть часто. Отсюда и видно, почему они настолько почитали святителя Николая, архиепископа далекого и незнакомого им ликийского города Миры. Почему он стал народным русским святым.

Глава 13

Башмачки святителя Спиридона

Святитель Спиридон Тримифунтский.

Почитание 12 (25) декабря.

18 февраля 1799 года над островом Корфу загрохотала канонада, забушевали вихри огненной метели. Десанты святого адмирала Ушакова ринулись на штурм твердынь. Союзниками русских были турки, присоединились и 2 тысячи местных добровольцев. Ведь спасать их от французских оккупантов и безбожников пришли единоверцы! Одни лишь названия кораблей чего стоили! «Святой Павел», «Святой Петр», «Святая Троица», «Сошествие Святаго Духа», «Святой Николай», «Захарий и Елисавета», «Богоявление Господне», «Казанская Богородица», «Мария Магдалина», «Святой Михаил», «Симеон и Анна»… После жестокой схватки французы сдались. А Ушаков на Корфу сразу же направился в собор святителя Спиридона Тримифунтского.

Наши моряки уже бывали здесь при Екатерине II, привозили для храма вклады царицы. Сейчас победителей окружил народ, несли кресты, звонили колокола. Матросы, не зная греческого, кланялись: «Здравствуйте, православные!» – и греки кричали «ура». Вместе молились у мощей святого, одни благодарили Бога за победу, другие за освобождение от захватчиков. На Пасху, 27 марта, Ушаков устроил Крестный ход. Сам с русскими и греческими начальниками нес раку с мощами святителя Спиридона, и чудотворец как бы принимал парад построенных войск. Император Павел I взял храм и мощи под особое покровительство России. В знак этого над вратами собора закрепили царский герб. И еще один – над местом, где на службах находился Ушаков. Перед гербами горели лампады, как перед иконами…

Что ж, в эпоху становления христианской веры для ее восприятия простыми людьми, для обращения язычников, особенно важными были зримые чудеса. Вот и посылал Господь великих чудотворцев, как Николай Мирликийский или святой Спиридон. Хотя он-то был простым пастухом из деревни Ассия на Кипре. Всей душой тянулся к Богу, выбрал для себя примеры праведников, в кротости – Давида, в доброте – Иакова, в гостеприимстве – Авраама. Женился, родилась дочь. Но супруга умерла, и он отдал себя добрым делам. Кормил нищих, принимал странников и бездомных. И искренне молился, днем на пастбище, по ночам дома. В миру, без всякой богословской науки, без наставников, он обрел такую благодать, что Господь удостоил его дара чудотворения. Его молитва исцеляла болезни, изгоняла бесов.

В 323 году в Римской империи воцарился Константин Великий, утверждая христианство. Создавались церковные структуры, где их не было. А на Кипре святого Спиридона уже знали как великого подвижника. Поэтому жители города Тримифунта избрали его епископом. Но и приняв высокий сан, он ходил в простой одежде, продолжал пасти коз и овец, трудиться на поле. Хотя и к новым своим обязанностям, церковным службам, относился строго и ревностно. Его ученику, ради красноречия исказившему слова Евангелия, крепко влетело.

Но святой Спиридон выделял дух православия, а не буквальное следование обрядам. Однажды во время поста к нему пришел путник, ослабевший и изголодавшийся. Святитель велел дочери накормить его. Правда, сам-то он в пост ел раз в неделю, поэтому в доме не нашлось ничего, кроме солонины. Тогда Спиридон распорядился пожарить ее. Путник отказывался – объяснял, что идет пост, а он христианин. Но хозяин сел ужинать вместе с ним и поучал: тем более надо поесть, для христианина главное – вера, а Господь сказал: «Вся чиста чистым».

Для выработки единых догматов Церкви в 325 году был созван I Вселенский Собор. На нем епископ Тримифунтский встретился с другим чудотворцем, архиепископом Мирликийским. Разгорелась борьба с ересью Ария, и святитель Николай был удален с Собора за оплеуху еретику. Ну а Ария поддержали философы, умело сплетавшие логические построения. Спиридона вообще не хотели допускать до дискуссии с такими специалистами – куда ему, совершенно необразованному крестьянину? Но он все-таки настоял, чтобы ему дали слово. Однако спорить даже не стал.

Перед самым блестящим философом Спиридон просто и четко изложил основы православной веры. Указал, что умом их исследовать нельзя, «тайны эти выше твоего ума и далеко превышают всякое человеческое знание. Не так ли и тебе все это представляется, философ?» Оппонент почувствовал столь мощную силу, исходящую от епископа, что… согласился. Перешел в православие и призвал за собой учеников. А тайну Святой Троицы Тримифунтский епископ проиллюстрировал явным чудом. Сжал в кулаке кирпич, из него вырвалось пламя, потекла вода, а в руке осталась глина. Спиридон пояснил, что это три стихии, а кирпич один, «так и в Пресвятой Троице – Три Лица, а Божество Едино».

На Кипре он приобрел особую славу как защитник простого народа. В засуху молитвами спас от голода, вызвал дождь. Во время другого неурожая богатый торговец скупил запасы зерна и продавал по бешеным ценам, не уступая голодным беднякам. Они обратились к святому Спиридону, и ночью ливень подмыл склады купца, разнес зерно, его набрали все нуждающиеся. А одному разорившемуся крестьянину епископ одолжил слиток золота, но с условием – отдать только в залог, когда же дела поправятся, выкупить и возвратить. Хотя откуда бы взялось золото у бессребреника Спиридона? Человек вернул слиток с благодарностью, чудотворец помолился, чтобы он вернул изначальный облик, и золото обернулось змеей, уползшей в свою нору.

Как и Николай Мирликийский, епископ Тримифунта был поборником справедливости. Узнав, что оклеветан и осужден на смерть невиновный, сам пошел к судье. От дождей разлился бурный поток, преградив дорогу. Но святитель Божьим именем приказал ему расступиться ради спасения человека. Вместе с ним реку перешли посуху другие ошеломленные люди, рассказали о случившемся судье, и тот с поклоном встретил святого, тотчас освободил осужденного. Епископ совершал и дальние путешествия. Патриарх Александрийский устроил совместные моления, и землетрясение порушило в его стране всех языческих идолов, кроме главного. Здешним священнослужителям было откровение – ниспровергнуть идола может только святой Спиридон. И действительно, стоило ему приехать и сойти с корабля – истукан обвалился.

А в другой раз тяжело заболел император Констанций – после смерти Константина он правил в восточной части империи, в Антиохии. Не помогали ни врачи, ни молитвы. Позвали святителя Спиридона. Он приехал, но слуги из-за нищей одежды не узнали епископа, не пускали во дворец. Даже ударили – на что он подставил вторую щеку. Однако Констанция он исцелил сразу же. Царь хотел завалить его золотом, а святитель спросил: можно ли платить за любовь ненавистью? Он-то приехал из любви, а золото – причина всякого зла. После уговоров золото все же взял, но сразу раздал нищим. А благодарностью Констанция стало освобождение от податей всех служителей Церкви.

Спиридон сжалился над язычницей, воскресил ее мертвого ребенка – а потом саму мать, умершую от потрясения. Хотя его чудеса не были самоцелью, а лишь службой Господу, для утверждения веры. Когда скончалась его собственная дочь, святитель оживил ее только на время – указать, где чужие драгоценности, отданные ей на хранение. Потом велел почивать дальше.

Чудеса действовали и на его прихожан. Однажды никто не пришел в храм на вечерню. Но Спиридон приказал зажечь все свечи, начал службу. В пустом храме ее подхватили ангельские голоса. Дивное пение услышали жители, поспешили в церковь, изумленно увидев там лишь епископа с диаконом. Святитель видел людей насквозь, но грехи обличал мягко, наставляя к исправлению. Как-то ночью воры решили украсть его овец и были связаны невидимой силой. А епископ помолился, испросив им прощения, еще и подарил барана, чтобы «не пропал ваш труд и бессонная ночь».

Он и преставился во время молитвы. Его нетленные мощи стали главной святыней Тримифунта, а в VII веке при нашествии арабов их эвакуировали в Константинополь. Здесь мощи очень почитались. Русские купцы и паломники, бывавшие в Византии, считали долгом заглянуть в храм Святых Апостолов, поклониться святому Спиридону. Но в 1453 году Константинополь осадили и штурмовали турки. Священник Георгий Калохетерис сумел вывезти мощи в Македонию, а потом на остров Корфу, находившийся под протекторатом Венеции.

Там был построен собор Святителя Спиридона, и он стал таким же покровителем местных жителей, как на Крите. В XV веке по молитвам святому население было спасено от голода, в XVII веке дважды – от чумы. В 1715 году в ходе войны с венецианцами на Корфу напали турки. Но чудеса святого, по преданию явившегося с мечом, обратили их в бегство и заставили снять осаду. Впрочем, батюшка Спиридон остался и ревностным, бескомпромиссным борцом за чистоту веры.

В 1719 году победители-венецианцы, адмирал Пизани и его советник, теолог Фраггипани, решили прибрать собор к рукам, установить в нем католический алтарь. Протесты православных отмели. Сам Спиридон дважды являлся во сне адмиралу, требовал не беспокоить его, «алтарь твоей веры не подобает иметь в моем храме». Фраггипани убедил начальника, что просвещенному человеку стыдно обращать внимание на сновидения. Храм обмерили, готовились начать работы. Но в ночь на 12 ноября разразилась буря, гроза. Часовой заметил старца с горящим факелом, и на вопрос «кто идет», услышал: «Это я, Спиридон». Взорвался пороховой склад, и ни один православный не пострадал. А 900 венецианцев погибло, в том числе Пизани. В Венеции в это же время молния ударила в его дом, но сожгла только его портрет…

Русские на Корфу долгое время не бывали. Возможно, это стало одной из причин, почему в нашей стране почитание святителя Спиридона не получило широкого распространения. Правда, его изображали на новгородских иконах. В Москве в конце XVI – начале XVII века построили единственную деревянную церковь Спиридона Тримифунтского, в 1633 году патриарх Филарет (Романов) заложил каменную. Но в народе праздник этого святого, 12 (25) декабря, больше знали как «Спиридон-солнцеворот», связывали с ним дохристианские обряды «проводов солнца», зазывая его возвращаться.

На рубеже XVII–XVIII веков подробное Житие Спиридона Тримифунтского создал святитель Димитрий Ростовский. В 1725 году Корфу посетил выдающийся путешественник, писатель и исследователь Василий Григорович-Барский, описал здешние обряды почитания святителя. Но и его труды оставались малоизвестными, были опубликованы лишь в 1819 году. А затем начались войны с турками, с французами – в Средиземном море появились русские моряки. И вот для них-то чудотворец тоже стал покровителем.

Хотя протекторат России над Ионическими островами был недолгим. В 1807 году по Тильзитскому договору их пришлось возвратить Франции, и адмирал Сенявин, как писали очевидцы, «пошел поклониться в последний раз благодетельствовавшим нам мощам святого Спиридона». А после разгрома Наполеона острова прибрала к рукам Англия. Лишь в 1864 году они воссоединились с Грецией. Однако святитель по-прежнему опекал их. В годы Второй мировой войны при фашистских бомбежках жители укрывались не где-нибудь, а в соборе. Он был прекрасным ориентиром, но бомбы неведомым образом отклонялись от него, одна взорвалась в воздухе.

А символическое покровительство храму и мощам Спиридона Тримифунтского сохранялось до падения Российской империи. О них рассказывали моряки, сюда ехали паломники, и почитание святителя в нашей стране ширилось. Получилось так, что оно ознаменовало сближение с единоверцами на Балканах. Как бы протянутую благословляющую руку святого. Это почитание развивается и сейчас. Строятся храмы в его честь, пишутся иконы. Статуи святителя Спиридона появились в Ялте и Донецке. Он стал небесным покровителем электросетевых компаний России. Русские бывают и на Корфу, где 5 раз в году проходят пышные празднования в честь чудотворца. В его декабрьский праздник, а также на Вербное Воскресенье, Страстную Субботу, 11 августа, в первое воскресенье ноября (в память о чудесах, спасавших остров от чумы, голода, турок). В эти дни совершаются торжественные службы и литании – массовые крестные ходы с мощами святителя.

Но два раза в год святого Спиридона приходится переобувать – потому что его башмачки оказываются сношенными, истоптанными. Жители Корфу объясняют, что он ходит по острову, смотрит, кому нужна помощь. А прежние башмачки сами становятся святынями. Они есть и в России – в Свято-Даниловском, Саввино-Сторожевском, угличском Богоявленском монастырях. И это закономерно. Ведь и в нашей стране по молитвам святителю отмечены многочисленные чудеса, исцеления, помощь в каких-то житейских, финансовых делах – точно так же, как он помогал людям при земной жизни. Значит, он ходит не только по своему острову, но и по Русской земле.

Глава 14

От апостола Андрея к Андреевскому флагу

Святой апостол Андрей Первозванный.

Дни почитания 30 ноября (13 декабря), 30 июня (13 июля),

21 мая (3 июня), 15 (28) декабря.

Конечно же, все мы знаем о Крещении Руси князем Владимиром. Но мог ли он вот так, с ходу, одним махом, привести своих подданных к новой, истинной вере? Причём настолько прочно, что эта вера на тысячу с лишним лет стала основой, фундаментом всей жизни нашего народа? Нет, подготовка к Крещению начиналась очень задолго до Владимира Красно Солнышко.

Как известно, первым на территорию будущей России принёс христианство апостол Андрей Первозванный. По преданию, ему выпал жребий нести свет Евангелия на север, во Фракию и Скифию. Его Жития рассказывают, что к фракийцам апостол Андрей переправился на корабле. В городке Византий, будущем центре православия, он основал церковь, рукоположил первого епископа Стахия – одного из 70 апостолов Христа.

Через Синоп и Грузию святой Андрей попал на Северный Кавказ, оттуда в Крым. Проповедовал в Боспорском царстве, Феодосии, Херсонесе, создал там первые христианские общины. Совершил путешествие и в глубины здешних стран. Согласно «Повести временных лет», он поднялся по Днепру. Благословил горы, где предстояло возникнуть Киеву. Добрался и до Волхова, подивившись обычаю новгородцев париться в бане. Отсюда через Балтийское море апостол вернулся в Римскую империю. Наконец, в Патрах, принял мученический венец, распятый на косом кресте, который стал называться Андреевским.

Нередко этот сюжет воспринимают скептически, голословно причисляют к фантастике. Указывают на анахронизмы – Новгород Великий возник только в X веке. Но видный богослов XIX века митрополит Макарий (Булгаков) писал: «Предание о благовестии святого апостола Андрея даже во внутреннейших областях нашего Отечества не заключает в себе ничего невероятного, и нет основания отвергать его безусловно или принимать за одну идею». И действительно, если разобраться, то историческим фактам его маршрут совершенно не противоречит. Да, Новгорода Великого ещё не существовало. Но в самом Крыму находился Неаполь Скифский, в переводе – тоже Новгород. А парные бани у скифов описал ещё Геродот: «Скифы, наслаждаясь парильней, вопят». И при археологических раскопках Неаполя Скифского они выявлены.

Впрочем, анахронизм «новгородцы» «Повесть временных лет» допускает и применительно к другим событиям, происходившим до основания Новгорода, – например, в истории о призвании варягов. А парные бани были хорошо известны и славянским, и финским племенам, населявшим северные леса. Археологические находки показывают, что торговый путь по Днепру и Волхову, который позже назовут дорогой «из варяг в греки», во времена апостола Андрея уже действовал. А римляне в I веке уже достигли Балтийского моря и обозначили его на картах «Венедским заливом». Ну а венедами они называли славян (или праславян). Причём отмечали их развитое мореплавание. Тацит и Плиний указывали, что здешние народы «сильны флотом». Так что переплыть Балтику на венедских кораблях святому Андрею было вполне реально.

На южном берегу моря, по описаниям римлян, лежали венедские города и торжища. Оттуда шла древняя Янтарная дорога до Венеции. По ней за драгоценным янтарём ездили римские, сирийские купцы. Как раз во время странствий святого Андрея приближённый императора Нерона Юлиан послал на Балтику своего уполномоченного, и тот закупил огромное количество янтаря. Как видим, и возвратиться в Римскую империю для апостола было не так уж трудно.

Предания о служении Андрея Первозванного в Скифии зафиксировали довольно ранние источники – об этом писал в начале IV века Евсевий Кесарийский, ссылаясь на более давнее сочинение Оригена, не дошедшее до нас. В ранних греческих рассказах об этом говорилось, что апостол доходил с проповедью «до стран Антропофагов и пустынь Скифии». «Антропофаги» или «андрофаги» упоминаются ещё Геродотом, в переводе это «людоеды». Хотя каннибализма среди народов Восточной Европы даже в древнюю эпоху не существовало, археология это опровергает. А антопофаги – просто калька со славянских языков, попытка буквально передать слово «самоеды». Самодийские народы Севера, предки лопарей, ненцев. Но путешествие до области расселения самодийских народов в полной мере соответствует маршруту святого Андрея.

О его путешествии по территории будущей Руси хорошо знали в Византии. В XI веке видный учёный Михаил Пселл, секретарь императора Михаила Дуки, от имени своего царя писал великому князю Всеволоду, сыну Ярослава Мудрого: «Духовные книги и достоверные истории научают меня, что наши государства оба имеют один некий источник и корень и что одно и то же спасительное слово было распространено в обоих, одни и те же самовидцы Божественного Таинства и Его вестники провозгласили в них слово Евангелия».

Но на Руси были и свои предания о миссии Андрея Первозванного. При Ярославе Мудром об этом говорил епископ Иларион в «Слове о законе и благодати». Новгородские летописи и варианты его Жития дополняли сюжет «Повести временных лет», рассказывая, что апостол воздвиг крест на Волхове. Что на острове Валаам он обратил в христианство языческих жрецов, порушил капище и поставил каменный крест. В селе Грузино на Волхове вплоть до XVI века хранили и показывали чудотворный посох – утверждали, что его оставил Андрей Первозванный. А археологические находки на Валааме свидетельствуют, что центр христианства там очень древний. Вполне вероятно, что он существовал задолго до Крещения Руси.

Нет, святой Андрей ещё не привел к Господу северные народы. Да он и не мог этого сделать при племенной организации общества. Ведь членом рода признавался лишь человек, допущенный на родовые святилища, к ритуалам и жертвенным трапезам. Сменив веру, он отделял бы себя от рода, становился изгоем – а одиночке в ту эпоху выжить было практически невозможно. Но обращает на себя внимание и другое. Андрей Первозванный смог совершить свою миссию, проповедовал среди северных племён. И его принимали, слушали. Не убили, как апостола Фому в Индии, Варфоломея в Армении, Матфея в Эфиопии, Иакова Алфеева в Египте, Иуду Фаддея в Иране, Симона Кананита на Кавказе. Значит, в проповеди христианства для здешних народов было что-то близкое. Понятное им, заслуживающее уважения (если даже жрецы на Валааме обратились ко Христу).

И в самом деле, если мы взглянем на обычаи жителей Восточной Европы, то увидим немало достойного. Так, античные авторы отмечали очень высокие моральные принципы скифов, их понятия чести, товарищества, справедливости. Им были неизвестны сексуальные извращения, ставшие у греков чуть ли не нормой. А массовые оргаистические обряды эллинов они воспринимали с омерзением. Как и коварство, обманы, клятвопреступления – для скифов это было немыслимо. Эти обычаи и нравственные установки были близкими и у сарматских племен, населявших степи к северу от Крымской Скифии. А скифы и сарматы тоже участвовали в этногенезе славян, шло их смешение с соседями: во II веке среди них отмечаются славянские имена: Ант, Хорват.

Что касается славян во времена апостола Андрея, то о них в нашем распоряжении сведений очень мало. Греки и римляне писали в основном о народах, с которыми непосредственно контактировали. Зато обращает на себя внимание другое. Сам этноним «славяне» в разных произношениях – «суобены», «суовены», «ставани» – появляется в описаниях римлян на рубеже I века до нашей эры – I века нашей эры. Практически одновременно с Рождением Бога-Слова. Иисуса Христа. Совпадение? Да, совпадение. Но могут ли быть такие совпадения случайными?

А об обычаях и нравах славян мы знаем от византийских и германских авторов, близко соприкасавшихся с ними в последующие времена. Прокопий Кесарийский в период жестоких войн с ними писал, что они бывают страшными в бою, но признавал, что «по существу они не плохие и совсем не злобные». Маврикий указывал, что «к прибывающим к ним иноземцам они относятся ласково и, оказывая им знаки своего расположения, при переходе из одного места в другое охраняют в случае надобности, так что если бы оказалось, что по нерадению того, кто принимает у себя иноземца, последний потерпит ущерб, принимавший его раньше начинает войну, считая долгом чести отомстить за чужеземца». Захватив у византийцев приграничные районы, славяне весьма доброжелательно относились к местным крестьянам. Объявляли, чтобы не боялись их: «Выходите, сейте и жните, мы возьмем у вас только половину подати» – то есть вдвое меньше, чем налоги греческих властей.

Немецкий монах Гельмгольд восхищался: «Относительно нравов и гостеприимства не найти людей честнее и добродушнее». «В приглашении гостя они все как бы соревнуются друг с другом… что ни приобретет славянин своим трудом, он все израсходует на угощение и считает того лучшим человеком, кто щедрее». Он приходил к выводу, что «нет народа приветливее славян». Сообщал и о том, что заботиться о больных, престарелых и сиротах считалось у них священным долгом. Его описания подтверждали Сефрид и Адам Бременский.

Что ж, славяне были язычниками, многоженцами, совершали обряды на родовых капищах. Но все же вера у них отличалась от дохристианских религий других народов. Пантеон их не был похож, например, на свирепых и коварных скандинавских богов. Славяне тянулись к светлому и доброму Дажьбогу, одаряющему людей всякими благами, – хотя и понимали эти блага на земном, языческом уровне. Их верования включали понятия борьбы мировых сил добра и зла, Белбога и Чернобога. Знали рай и ад, хотя и их видели по-своему. Имели и какое-то понятие о высшем Боге-Творце, которому прочие божества лишь подчиняются, об этом упомянул Прокопий Кесарийский. Восточные славяне никогда не знали страшных обрядов человеческих жертвоприношений – в отличие от германцев, кельтов, балтов (и западных славян, перенявших такие обычаи от соседей).

В целом же это создавало благоприятные предпосылки для восприятия христианства. А семена истинной веры приносил на нашу землю не только апостол Андрей. В I–III веках Причерноморье стало окраиной Римской империи, сюда ссылали преступников, в том числе и христиан. Так, император Домициан отправил в Херсонес свою двоюродную сестру, христианку Домитиллу. Траян сослал в Крым римского епископа святого Климента. Но он продолжал проповедовать, создал в Херсонесе общину единоверцев. Об этом донесли, и епископа утопили, привязав к старому якорю.

В III веке в Восточной Европе создали обширную державу пришельцы с Балтики, готы, подчинившие и часть славян. После изначальных войн с Римской империей у них установились приемлемые отношения, велась торговля. Но и в Риме в это же время восторжествовало христианство. Многие готы интересовались им, принимали крещение. Император Константин Великий и Церковь считали это важным, назначили к ним епископа Феофила, его кафедра располагалась в Крыму, в Пантикапее (Керчи). А в 325 году на Первом Вселенском соборе, кроме Феофила Готского, присутствовал и делегат от «Скифии» – очевидно, обобщенных северных земель. Житие Николая Чудотворца рассказывает, что в IV веке население устья Дона было христианским. После преставления святого, услышав о его посмертных чудесах, оно снарядило корабль для паломничества к его гробнице в Миры.

Гот Ульфила получил образование в Константинополе и стал священником, а потом епископом. В 340–347 годах он составил готскую азбуку и перевел на родной язык Священное Писание. Примерно в это же время, в IV веке, святой Иероним, сам из славян, разработал славянский алфавит в Далмации и тоже занялся переводами церковных текстов. Что же касается готов, то в своей массе они оставались язычниками, но ради дружбы и торговли с Римской империей их короли не трогали христиан. Однако в 371 году их разгромили пришельцы с востока, гунны. Готская держава распалась, и на Дунае в племени вестготов захватил власть ярый язычник Атанарих, развернул на христиан гонения.

А среди вестготов, днестровских и дунайских славян, христиан было уже немало. Их возглавили князь Фритигерн и знатный воин Никита. Сперва с помощью римлян они разбили и прогнали Атанариха. Но с востока, спасаясь от гуннов, отступали другие язычники. Атанарих, усилившись, в 372 году одолел христиан. Пленив раненого святого Никиту, истязал его, требуя отречься от Бога, распинал на кресте и умертвил, бросив в раскаленную печь. Но что особенно примечательно – почитание великомученика Никиты Готского установилось не в Швеции, на прародине готов. Не в Италии и Испании, куда они схлынули в потоках Великого переселения народов. Нет, на Руси! Особенно в первый период после ее крещения, когда своих канонизированных святых ещё было мало. Но многие славяне сражались под знаменами святого Никиты и сохранили память о нем!

От разгромленной Готии осталось небольшое княжество в Крыму – христианское, православное, и оно просуществовало до XV века. А в Восточной и Центральной Европе раскинулась огромная империя гуннов. Сами они были язычниками и кочевниками, но значительную часть населения в их державе составили славяне, и тоже гордо называли себя «гуннами». Приск Панийский, посетивший с византийским посольством столицу Аттилы, описал типичный славянский город – деревянный, с теремами и дворцами, украшенными причудливой резьбой, банями и садами. Привел и некоторые «гуннские» слова – «мед», «квас», «страва»” (поминки). А патриарх Прокл в проповеди о гуннском нашествии говорил о «народе Рос».

В возникшей державе отмечалось немало хорошего. Не было никакого национального и религиозного неравенства, полная веротерпимость. Византийские авторы в один голос сообщали о справедливости правителей, честности, неподкупности судей, о лёгких налогах. Доходило до того, что многие греки и римляне бежали к гуннам, предпочитая справедливость у «варваров» тем безобразиями и беззакониям, которые творились в их собственной стране, хотя и христианской. И эти беженцы тоже становились полноправными «гуннами» – сохраняя при этом православную веру и разнося её по соседним землям.

Ну а в VI веке, после распада гуннской империи, славяне стали непосредственными соседями Византии. То воевали, то союзничали. Особенно тесные отношения у неё сложились с княжеством антов. Их воины служили в византийской армии, достигали высоких должностей. Естественно, и веру перенимали. Антию раздавило очередное нашествие, авары. Но на Балканы переселились кочевники-болгары, объединили вокруг себя местные славянские племена и создали с ними общее царство. А ценным союзником Византии против арабских завоевателей стал Хазарский каганат на Северном Кавказе и в Нижнем Поволжье. Он тоже союзничал со славянами, в боях в Закавказье хазар всегда упоминали вместе с «русами». Причём жители каганата (очевидно, и союзники) принимали христианскую веру очень охотно. Константинопольская патриархия даже учредила Хазарско-Хорезмийскую епархию. Потом её развернули в митрополию из семи епархий.

И стоит отметить, что нередко обращенные «варвары» становились куда более твердыми христианами, чем сами греки. В VIII веке в Византии восторжествовала ересь иконоборчества. Императоры Лев III и его сын Константин Копроним развернули дикие гонения на православных, казнили священников, монахов, громили монастыри. Однако жена Копронима, хазарка Чичак, в крещении Ирина, осталась верной православию. Старалась сдерживать мужа, помогала жертвам преследований, воспитывала в христианском духе сына, Льва Хазара. А ее дочь Анфуса под влиянием матери стала настоящей подвижницей, истратила все состояние на приюты для сирот и постриглась в монахини.

Но распространение христианства шло не только через союзников. Святая императрица Ирина, победившая иконоборчество, при заключении мира с болгарами в 790 году велела составить для них азбуку и направить миссионеров. Где-то в конце VIII века, как сообщает Житие святого Стефана Сурожского, на Крым «приде рать велика русскаа из Новаграда князь Бравлин силен зело». Мы не знаем, является ли здесь упоминание Новгорода очередным анахронизмом или имеется в виду какой-то другой «новый город», ведь их на Руси было несколько. Эта рать осадила и взяла город Сурож (Судак). Согласно преданию, при этом князь Бравлин ослеп. Но у гробницы святого Стефана Сурожского к нему вернулось зрение. В благодарность он освободил всех пленных и принял крещение. Житие рассказывает, что он подружился и с крещеным хазарином Юрием Тарханом, который стал его крестным.

Но в Хазарии положение изменилось в начале IX века, там государственной религией стал иудаизм, Хазарско-Хорезмийская митрополия была ликвидирована. Однако в 834 году каган обратился в Византию, просил прислать инженеров для строительства крепости Саркел на Дону. Император Феофил направил лучшего специалиста Петрону Коматира. А он обнаружил, что большинство жителей на Дону – христиане. Поэтому спроектировал в Саркеле церковь. Хотя власти каганата возводить её запретили, привезенные для храма колонны и капители были брошены в степи, где их и нашли археологи в 1935 году. Как видим, почва для Крещения Руси готовилась очень задолго. Благодатные семена веры сеялись многими подвижниками.

Но и первого, кто принес эти семена, апостола Андрея, в нашей стране не забывали. Причем это имело не только духовное, но и важное политическое значение. Почитание святого Андрея на государственном уровне было установлено в Византии, как основателя Константинопольской Церкви. Отделившаяся Западная, латинская церковь претендовала на исключительность и верховенство, поскольку римские епископы (папы) получили поставление от апостола Петра. Но Андрей был старшим братом Петра, он был «первозванным», первым из апостолов пришел к Спасителю. Поэтому Восточная Церковь обосновывала таким образом свою независимость и равноправие по отношению к Западной.

А Древняя Русь была связана с Византией очень тесно. Но и здесь отношения складывались неоднозначные. По византийскому праву, все православные, окормлявшиеся Константинопольской патриархией, считались подданными императора. Греки периодически силились подмять Русь через церковные структуры. Великих князей признавали лишь «архонтами» – этот титул означал не только князя, в империи его носили начальники провинций. Но предание о путешествии святого Андрея по Руси утверждало ее равноправие с Византией. Обосновывало, что Божье благословение пришло не от греков, а было принесено апостолом – тем же, который принес его в Византию.

Первый храм в честь святого Андрея построил в 1086 году в Киеве великий князь Всеволод, сын Ярослава Мудрого. А фактически признать равноправие Русской державы греков заставил его сын Владимир Мономах. Во избежание войны с ним император Иоанн Комнин попросил у него руки его дочери для своего наследника. Прислал необычный дар – императорские одежды и регалии. То есть уравнял с собой. И как раз при Мономахе святой Андрей стал почитаться как небесный покровитель Руси.

Вновь обратился к апостолу Петр I. В 1699 году он утвердил для русского военного флота Андреевский флаг с косым крестом. Конечно же, он был выбран не случайным образом. Подчеркивался статус нашей державы, которую Петр через два десятилетия провозгласит Империей. Она была Третьим Римом, унаследовала от погибшей Византии роль оплота Восточной Церкви – чьим основателем был святой Андрей. Апостол путешествовал по Черному морю, по нашей земле до Валаама и Балтийского моря. Переплывал его на славянских кораблях, считался покровителем мореходов. Но и Петр планировал утвердиться на Черном море, уже был взят Азов. Он взялся пробивать и дорогу на Балтику (кстати, при этом Петр возродил Валаамский монастырь, порушенный шведами, захватившими в Смуту здешние края).

Кроме того, Петр I учредил высший (и сперва единственный) орден России – Святого апостола Андрея Первозванного. Его девизом стали слова «За веру и верность». Знак ордена – изображение распятого святого Андрея, наложенное на герб России, двуглавого орла. А на концах креста буквы «S.A.P.R.»: «Святой Андрей – покровитель России». Награждались им и за военные, и за гражданские заслуги. Но только высокопоставленные лица. Само пожалование ордена возводило человека в III класс Табели о рангах (что соответствовало генерал-лейтенанту), если награжденный не имел более высокого чина.

Со временем в России появились другие, «младшие» ордена. Но тот, кто был удостоен ордена Андрея Первозванного, автоматически становился и их кавалером (кроме сугубо боевого ордена Святого Георгия и женского ордена Святой Екатерины), ему при награждении вручались и знаки «младших» орденов. Общее число кавалеров высшего ордена России оценивают от 900 до 1100 человек, среди них такие выдающиеся личности, как Потемкин, Суворов, Кутузов, Барклай-де-Толли, Милорадович, Платов. После революции эти награждения, естественно, прекратились. Но в 1998 году орден был восстановлен как высшая награда России. Стал еще одной нитью преемственности – признанием и призванием покровительства над Россией святого апостола Андрея.

Между прочим, этот орден породил и обычай, широко распространившийся в народе. Со времен Павла I им сразу же при крещении награждали новорожденных великих князей. А новорожденных великих княгинь – орденом Святой Екатерины. Отсюда пошли цвета лент, одеяльцев, шапочек, колясок, принятые для младенцев. Для мальчиков голубые – цвет ленты ордена Святого Андрея Первозванного. Для девочек красные или розовые – цвет ленты ордена Святой Великомученицы Екатерины. Таким образом, апостол Андрей и святая Екатерина стали еще и покровителями наших детишек.

Глава 15

Подвиг просветителей

Святые равноапостольные Кирилл и Мефодий.

Почитание 14 (27) февраля, 6 (19) апреля, 11 (24) мая.

Письменность у славян существовала задолго до принятия христианства. Черноризец Храбр упоминал о письме с помощью «черт и резов». Это руны. Они состоят из прямых линий, без закруглений – чтобы чертить на камне или резать на дереве. Мы уже рассказывали, что в IV веке святой Иероним разработал славянский алфавит в Далмации, а в 790 году византийская императрица святая Ирина велела составить азбуку для болгар. Но широкого распространения эти виды письма не получили. Вероятно, какой-то из них известен как глаголица. Однако буквы глаголицы вычурные, сложные. Ими трудно записать большой текст, да и для бытовых нужд неудобно вырисовывать затейливые завитушки. Известно, что славяне пользовались и греческими, латинскими буквами, передавали ими слова на слух, без всяких правил.

В 843 году Византия преодолела ересь иконоборчества. Попыталась восстановить единство Восточной Церкви с Западной, нарушенное этой ересью. Но не тут-то было. Римские папы уже окормляли европейских королей, ставили собственную власть выше светской. От греческой Церкви требовали подчиниться себе, признавали «заблудшей овцой». Патриарх Фотий, видный богослов и мудрый государственный деятель, прекрасно понял, что конфликт имеет не духовную, а политическую подоплеку. Он сам обвинил Рим в «трехъязычной ереси» – Западная церковь разрешала богослужения только на латинском, греческом и древнееврейском языках. Патриарх опроверг претензии пап возвыситься над мирской властью, нашел еще ряд отклонений от христианских догматов. Но Фотий оценил и другое: Ватикан и западные монархи активно использовали религию для распространения политического влияния на другие народы. В противовес латинской он стал создавать мировую византийскую систему, налаживать связи с церквями Грузии, Армении, Сирии.

А в 861 году в Константинополь обратился хазарский каган. Он хотел восстановить испорченные отношения с Византией и мусульманскими странами, а для этого предложил диспут между богословами разных конфессий. Миссию возглавил любимый ученик Фотия Константин Философ – в монашестве Кирилл. Он был не только талантливым ученым, но и дипломатом, выполнял посольские поручения. С ним поехал брат Мефодий (в миру предположительно Николай). Оба выросли в Солуни (сейчас Салоники), где жило много славян, знали их язык. По пути остановились в крымском Херсонесе. Услышав местные предания, сумели найти мощи святого мученика епископа Климента, сосланного в Крым и казненного в III веке. И здесь же, в Крыму, Кирилл увидел книги, Евангелие и Псалтирь, написанные «русьскими письмены». Общался с их владельцем, христианином-русичем, освоил его грамоту. Мы не знаем, каким из алфавитов были написаны книги, но он стал основой для дальнейших изысканий просветителей.

Стоит отметить, что как раз святой Кирилл во время диспута в Хазарии сформулировал положение, которое впоследствии стало военной доктриной Руси. Мусульманский ученый попытался подковырнуть его коварным вопросом – дескать, ваш Господь требует возлюбить врагов своих. Мы и есть ваши враги, мы не скрываем этого. Но почему же вы нас не любите? Когда приходит наше войско, встречаете нас копьями и стрелами? Святой Кирилл выслушал, кивнул и спросил: «Скажите, почтеннейшие, если в Законе той или иной веры не одна, а две заповеди? Кто глубже и правильнее верит – тот, кто исполняет одну из них? Или обе?» Мусульманин и иудей вынуждены были подтвердить: «Конечно же, соблюдающий обе». Тогда Кирилл ответил: «Вот и у нас не одна, а две заповеди. Одна – возлюби врагов своих. А другая – “Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя” (Ин. 15: 13). Поэтому мы стараемся прощать личные обиды, отвечать на них любовью. Но если враг угрожает нашим близким, нашей стране, вере – мы сражаемся насмерть».

Именно так пойдут на Куликово поле ратники Дмитрия Донского, «за други своя». Так будут воевать русские и в последующие времена. В знак высшей любви. Как указал Господь. Как обосновал воинский подвиг святой равноапостольный Кирилл. Хотя сам по себе диспут завершился примерно таким образом, как планировал каган. Он объявил, что поражен мудростью всех участников и в знак уважения к ним снимает запреты на христианство и ислам, действовавшие в Хазарии, – тем самым нормализовал связи и торговлю с соседними державами.

Но Кирилла встретили в Византии похвалами и почестями. Пользуясь случаем, он изложил патриарху идею, возникшую у него в Крыму. О славянской грамоте и переводе Священного Писания. Фотий оценил, какие это открывает перспективы для его собственных проектов «византийской системы». Благословил начинание. Кирилл упорядочил и усовершенствовал буквы, виденные в Херсонесе. Некоторые исследователи считают, что он создал глаголицу. Но само название кириллицы говорит об авторстве, и именно она приближена к греческой орфографии, чтобы проще было переводить богослужебную литературу.

А в 863 году в Константинополь прибыли послы князя Моравии Ростислава. Его страна приняла крещение от германских миссионеров. Но он воевал с императором Людовиком Немецким и увидел, что в лице священников получил агентов противника. Просил прислать греческих проповедников. В качестве эксперимента император Михаил III и Фотий отправили к нему Кирилла и Мефодия. Разумеется, германское духовенство встретило их враждебно. Считало, что они вторглись в чужие владения. Кроме того, «трехъязычная ересь» давала латинянам огромные выгоды! Если литературу дозволялось вести только на латыни, греческом и древнееврейском – попробуй-ка, выучи! На Западе грамотными были лишь священники. Из-за этого получали должности министров, секретарей высокопоставленных лиц. А новшество открывало путь к широкому распространению грамотности среди славян.

Но братьям покровительствовал князь Ростислав, они вели службы по-славянски, переводили духовные книги, подготовили ряд учеников и повезли в Константинополь, чтобы их поставили в священники. По дороге, в Паннонском княжестве, вели такую же работу. Однако в 867 году в Византии императора Михаила III сверг Василий Македонянин. Низложил и Фотия, его преемник даже отлучил бывшего патриарха от Церкви.

Кирилл и Мефодий очутились в очень незавидном положении. Ведь они были всего лишь иеромонахами, рукополагать священников не имели права. А сейчас получалось, что они посланы от отлученного «еретика». Возвращаться в Константинополь было нельзя. Но Василий Македонянин восстановил отношения с Римом, признал единство Церкви. Братья этим воспользовались. Решили, что важнее всего спасать начатое дело. Поехали в Рим. Папа Адриан II принял их хорошо. Смекнул, какие преимущества может дать распространение христианства на славянском языке, благословил просветителей и их труд. Хотя святому Кириллу покинуть Рим так и не пришлось. Вскоре он заболел и преставился. А его брат Мефодий надолго задержался здесь – в Моравии разразилась война, ее захватили немцы, князь Ростислав попал в плен и умер в темнице.

Только в 870 году Адриан II послал его продолжать миссию, поставил архиепископом Паннонским и Моравским. Но просвещение славян настолько претило интересам германских епископов, что его схватили. Невзирая на папские благословения, три года держали и мучили в тюрьме. Однако Моравия восстала, выгнала оккупантов. Возникла опасность, что она отпадет и от Ватикана.

Вот тут-то уже и папа, и император Людовик Немецкий нажали на епископов. Мефодия наконец-то освободили. Он стал служить в Моравии, создавать славянскую церковь. Крестил и чешских князей, святых Борживоя и Людмилу. Но к нему приставили «помощника» и соглядатая, немецкого епископа Вихинга. А Моравией теперь правил Святополк – буйный, необузданный, сохранивший языческие привычки. Мефодий пробовал увещевать его и вызывал бешенство князя. А Вихинг и германские священники запросто отпускали Святополку любые грехи, стали его любимцами.

От князя и его наперсников в Рим посыпались доносы на архиепископа. Ему несколько раз приходилось оправдываться. Но и в Византии обстановка изменилась, восстановили патриарха Фотия. Мефодий ездил к нему в Константинополь, вел переговоры. Латинянам это крайне не понравилось. Но, с их точки зрения, архиепископ выполнил отведенную ему роль. Удержал Моравию в подчинении Ватикану. Дальше его можно было сменить. Папа Иоанн VIII издал буллу, осуждающую святого Мефодия. Но послание уже не застало его на земле. На Страстной неделе в 885 году он отошел в мир иной.

И сразу же после его кончины Святополк с Вихингом разгромили славянскую церковь. Учеников убивали, истязали, продавали в рабство. Тех, кого уже посвятили в священники, казнить все же не осмелились, чтобы не вызвать беспорядки и мятежи в народе. Но их избили, ограбили до нитки и изгнали. Последователи святых Кирилла и Мефодия посоветовались между собой и разошлись разными дорогами, тропками – чтобы хоть кто-нибудь уцелел, чтобы не погибло величайшее дело: славянское богослужение и грамота. Добрели до Болгарии. А там… царь Борис встретил их с распростертыми объятиями.

Он сам принял крещение в 864 году от греков. Но… получил то же самое, что Ростислав от немцев. Из Константинополя прислали не простых священников, а агентов и дипломатов. Старались через них прибрать Болгарию под контроль и влияние Византии. Теперь же Борис получил именно то, что ему требовалось, – для организации не греческой, не латинской, а своей национальной церкви! Моравских изгнанников он ставил сразу епископами. Славянская церковь утвердилась и стала развиваться не в Византии, не в Моравии, а в Болгарии. Здесь развернулось обучение священников-славян. Было налажено размножение славянской христианской литературы. Отсюда рассылались миссионеры в Сербию, Хорватию, на Русь.

Но кириллица, созданная братьями-просветителями, оказалась настолько удобной, что славянские племена начали пользоваться ею даже раньше, чем к ним приходило христианство! Археологами найдены грамоты языческого содержания, написанные кириллицей. Известен и результат. В Западной Европе еще несколько веков даже короли и герцоги оставались неграмотными. А на Руси, как показывают обнаруженные учеными берестяные грамоты, обменивались между собой записками воины, купцы, слуги, дети, женщины из простонародья. Сапожники, и те подписывали свои колодки.

Впрочем, кириллица проявила себя не только великолепным средством передачи информации. Нет, ее значение стало неизмеримо выше. Творение святых Кирилла и Мефодия каким-то неуловимым образом смогло «нащупать» славянскую душу. Оказалось близким для нее. Оно помогало сохранять духовные и культурные ценности, передавать их от поколения к поколению. Кириллица связывала эти поколения между собой. Переносила во времени опыт и наследие предков, выстраивая национальную традицию.

По сути, она стала фундаментом, на котором постепенно вырастало и возвысилось грандиозное здание отечественной культуры, науки, государственности! И не только отечественной. Кириллица связала между собой православные славянские народы – русских, сербов, болгар, черногорцев, украинцев, белорусов. Закрепила их братство, прошедшее через века. Она оказывалась прочнее и сильнее политических конъюнктур, пропаганды, интриг. Чудо? Да, чудо. Чудо от Бога, пришедшее через святых подвижников.

Отнюдь не случайно кириллица всегда вызывала дикую аллергию у врагов православия и России. Когда власть захватили большевики, на первом этапе их идеологи нацеливались переделать весь народ, превратить его в нечто совершенно иное, не-христианское и не-русское. Крушилась Церковь, русская культура, обрывалась историческая преемственность с нашим славным прошлым. В рамках таких преобразований нарком просвещения Луначарский готовился упразднить и кириллицу, перейти на латиницу. Хотя на этом сломал себе шею. Сталин постепенно начал переосмысливать последствия культурных разрушений и в 1929 году снял его с поста наркома. А труд славянских просветителей, наоборот, стали активно использовать! При строительстве Советской державы на основе кириллицы были разработаны десятки алфавитов для народов, до сих пор не имевших собственной письменности.

Но и для западных врагов России кириллица стала важнейшей мишенью. Еще в XIX веке на латиницу перетащили Румынию. После разрушения СССР латинскую транслитерацию законодательно ввели в Болгарии. В Сербии, Черногории, Боснии установили равноправие двух алфавитов, и латиница постепенно теснит кириллицу. Письменность на основе кириллицы заменена латинской в Молдавии, Туркмении, Узбекистане, Азербайджане. В Таджикистане вместо нее внедряют персидскую. Даже в Чечне в период мятежа «Ичкерии» первым делом поменяли алфавит, кириллический на латинский! Что ж, эти факты тоже позволяют оценить – какую же величайшую ценность сотворили и подарили нам с вами два брата-просветителя, святые равноапостольные Кирилл и Мефодий.

Глава 16

Княгиня из лесной деревни

Святая равноапостольная княгиня Ольга.

Почитание 11 (24) июля.

Историки давно уже обратили внимание на летописные нестыковки в биографии княгини Ольги. «Повесть временных лет» утверждает, будто она была «из знатного варяжского рода», и Вещий Олег женил на ней князя Игоря в 902 году. Но через 40 лет у Ольги рождается единственный сын, она предстает молодой, энергичной, красивой. Впрочем, разгадка проста. Речь идет о разных женщинах. Если первая Ольга была из варяжской знати, то вторая – простой деревенской девушкой из племени кривичей. Об этом сообщают и ее Житие, и Никоновская летопись. Это подтвердил легат римского папы, видевший княгиню в Константинополе.

Кстати, Ольга – вообще не личное имя, а тронное. Титул, употребляемый вместо имени. Как и Олег (Хельги). В буквальном переводе – «священный». Он означал одновременно вождя и жреца. Соответственно, и Ольга (Хельга) – священная, правительница и жрица. В скандинавских сагах целые цепочки «Хельги» сменяют друг друга. И на Русь эти имена пришли в эпоху Рюрика и Вещего Олега со скандинавской знатью.

Предания сообщают, что славянское имя святой Ольги было Прекраса, она выросла в деревне Выбуты под Псковом. Великий князь Игорь охотился в здешних местах, отбился от свиты. Увидел девушку в лодке и велел перевезти его. Разглядел, насколько она красива, и попытался дать волю рукам, но получил крепкий отпор. Перевозчица пригрозила выбросить его за борт. А это было серьезно – у кривичей женщины были сильными, даже сражались в поединках. Как показывают археологические находки, каждая носила на поясе внушительный тесак. Игорь открылся, кого она везет, но и это не подействовало, девушка осталась неприступной. И тем более она запала в душу князю. В разговоре он понял: перевозчица ещё и очень умна. Действительно влюбился в нее – и сделал предложение.

Насколько сильно он любил молодую супругу, имеются весомые доказательства. В последние годы жизни у Игоря не обнаруживается никаких других жен и наложниц – хотя в язычестве это считалось даже престижным. Муж построил для Ольги персональную резиденцию Вышгород рядом с Киевом. Она имела собственный двор, собственных бояр. До неё ни одна женщина на Руси не удостаивалась такого почета. В 942 году у великого князя и Ольги родился сын Святослав. А в состав русской делегации в Константинополь входил персональный посол от Ольги, он значился третьим по рангу после послов от великого князя и Святослава. То есть, и княгиня официально занимала третье место в государственной иерархии.

Но положение Руси в это время было очень сложным. Византия всеми способами мерами старалась не допустить ее к Черному морю. Хотя население платило подати мехами, продукцией сельского хозяйства. Великому князю и знати требовалось реализовать их. Да и у простых людей после уплаты податей оставались излишки, их нужно было продать. Иначе сгниют, и что с них толку? Но грекам было выгоднее скупать продукцию по дешевке в Киеве, они боялись морских нападений русичей. Натравливали своих союзников, печенегов, те перекрывали дороги к морю. А с другой стороны разворачивалась экспансия Хазарского каганата.

Игорь начал войну с Византией за выход к морю. Но одно русское войско, десантное, погибло возле Константинополя, уничтоженное греческими эскадрами и бурей. Другое, во главе с самим Игорем, после этого чувствовало себя неуверенно. Дошли до Дуная и предпочли заключить компромиссный мир. Византия обещала платить дань Руси. Но выход к морю остался для нее закрытым. Русским запрещалось даже зимовать на побережье. Вдобавок ко всему, Игорь из-за войны влез в огромные долги к хазарским купцам.

Административных структур в нашей стране ещё не существовало. Князья сами ездили в «полюдье» – собирали подати, по пути разбирали и решали накопившиеся дела, творили суд. Осенью 944 года Игорь отправился в землю древлян. Но буйная варяжская дружина не считалась с пожилым князем. Кинулась обирать людей, насильничать. Да и грабили-то для собственной поживы, для казенных нужд ничего не оставалось. А на Игоре висел крупный долг ростовщикам! Он не придумал ничего лучшего, как отправить домой распоясавшуюся дружину, а сам с небольшой свитой вернулся собрать дополнительную дань. Но древляне уже озлобились. Вооружились во главе со своим князем Малом. Игорь и все сопровождающие были убиты.

Вот в такой ситуации очутилась Ольга с маленьким сыном Святославом. Безрезультатная война – обязательство платить дань византийцы сразу же «забыли». Восстание древлян. А рядом – косящиеся на власть скандинавские вельможи. На роль опекуна Святослава явно претендовал могущественный Свенельд, главный воевода Игоря. Но и древлянский князь Мал был настолько уверен в своих силах, что направил посольство к Ольге, предлагая стать его женой. Это был, в общем-то, политический расчет: племена восточных славян мирятся между собой и утверждают новую династию, без варяжской знати.

Но Ольга впервые ярко проявила себя. Мал оскорбил ее как женщину – убив мужа, предложил быть «трофеем», разменной монетой в задуманной им комбинации. А последствия этой комбинации Ольга оценивала куда лучше, чем Мал. Против нее выступят варяжские предводители со своими дружинами. Киевские поляне – кровные враги древлян, их князю никогда не подчинятся. А для других племен пример мятежников станет ох каким соблазном! Русь распадется. Восстание было необходимо решительно подавить.

Но власть Ольга не уступила никому. Сама стала регентшей при сыне. Помощником и наставником Святослава выбрала не Свенельда, а его соперника Асмуда, не занимавшего высших постов. Княгине требовался как раз такой, чтобы был ее выдвиженцем и был верен ей. А чтобы утвердить себя в роли правительницы, пресечь любые сомнения и шатания, Ольга лично возглавила усмирение бунта.

Летописец Нестор передает нам целый набор легенд. Перечисляет, как одно посольство древлян зарыли заживо в ладье, второе сожгли в бане, как племенную знать пригласили на тризну по Игорю, напоили и перебили. Описывает, как Ольга, осадив Искоростень (Коростень), попросила символическую дань воробьями и голубями – привязала к птицам горящий трут, они полетели в родные гнезда и зажгли город. Но это всего лишь фольклорные байки. Например, сюжет с птицами неоднократно встречается в скандинавских сказаниях о викингах. Там несколько вождей поджигают и берут неприступные города аналогичным способом. Очевидно, Нестор собрал разные устные сюжеты, ходившие в народе в его время, и соединил вместе.

Ну а правда заключается в том, что оскорбительное посольство, приехавшее в Киев со сватовством, Ольга велела казнить – прибегать для этого к хитрым уловкам было незачем. Собрав войско, княгиня повела его на древлян. Чтобы никто не оспорил ее решения, номинально командовал походом трехлетний Святослав. Когда построились к битве, мальчика посадили в седло, дали в ручонку копье и научили бросить его. Оно упало совсем рядом, у ног коня. Но больше ничего и не требовалось. Асмуд воскликнул: «Князь уже начал! Станем за князя!» – и рать дружной атакой опрокинула противника.

Разбитые древляне заперлись в крепостях. Боевые действия приняли затяжной характер. Но война укрепила авторитет княгини. Она показала себя настоящей начальницей. Появлялась перед дружинами в шлеме и кольчуге, с мечом на поясе. И в зной, и в холода жила в шатрах полевых лагерей, обогревалась у костров. Походная жизнь была для нее привычной – в лесах выросла. Ольга отдавала приказы, принимала донесения. И у нее-то, в отличие от Игоря, воины не смели своевольничать, слушались безоговорочно.

А победа постепенно клонилась на ее сторону. Осознав, что киевское войско не уйдет, будет стоять до полного покорения края, города стали сдаваться. Тех, кто упорствовал, брали приступом. Наконец, пала и столица древлян Искоростень. Город сожгли. Княгиня наказала племя «данью тяжкой», две трети ее должно было идти в государственную казну, а треть – персонально Ольге. Но она проявила и милосердие. Казнила лишь нескольких старейшин, главных виновников мятежа. Кое-кого продала в рабство. Даже Малу сохранила жизнь, хотя княжение у древлян ликвидировала.

Ольга проявила себя и мудрой правительницей. Учла печальный урок покойного мужа. Требовалось упорядочить систему сбора дани, исключить анархию и хищничество. Княгиня разделила землю на волости. В них учреждались погосты – представительства княжеской администрации. Назначались чиновники-тиуны с несколькими дружинниками или слугами. Присматривали за порядком, решали мелкие судебные дела. О более серьезных докладывали князю. А для жителей устанавливались «уроки», постоянные размеры податей. Люди должны были сами сдавать их на погостах. Эту реформу, введенную в 946 году вместо полюдья, Ольга распространила по всей стране. Совершила поездку от Киева до северных владений, новгородских и псковских. Сама выбирала места для погостов. Изучала условия хозяйства, урожайность и определяла размеры «уроков» для тех или иных районов.

Любопытно отметить, что слово «погост» в русском языке со временем изменило значение. После Крещения Руси на погостах строились первые церкви в сельской местности – под охраной чиновников и воинов. При церквях возникали кладбища, и в народе возникло выражение о похоронах: «понесли на погост». Административная система погостов просуществовала в России до XVII века. Потом прежнее значение забылось, и слово «погост» перенеслось на кладбища.

Но перед Ольгой встала и другая проблема. Она возглавила государство. А при этом, по обычаям той эпохи, стала не только правительницей, но и верховной жрицей страны. В принципе, это не было чем-то новым для славянок. Каждая хозяйка являлась жрицей в своем доме. Лечила детей и мужа травами, кореньями, знала заговоры на разные случаи. Она заведовала культом мертвых, разыгрывала «оклички», поминальные плачи, обряды сжигания соломы «для предков», их угощения в «навьи дни». Чисто женские ритуалы исполнялись в начале и конце жатвы, при встрече осени. Женщины отвечали за гадания, магическую защиту хозяйства. В любом селении имелась главная жрица. Она руководила коллективными действами, к ней обращались при тяжелых болезнях, когда собственных сил не хватало. Предполагают, что мать Ольги занимала такое положение в родной деревне Выбуты.

Но многие языческие ритуалы были связаны с чувственной сферой, а то и с откровенным развратом. Обряды в честь сил плодородия, купальские и иные игрища. Славяне привыкли к этому, считали оправданным и нужным. Однако Ольга очень отличалась от соплеменниц. Некая Сила, пока еще неведомая ей, сделала ее не такой, как другие. Она выросла сдержанной и целомудренной – это проявилось еще при ее первой встрече с Игорем. Подобные обычаи претили ей. Наползали сомнения, неужели такие вещи могут нравиться богам? Прекраса-Ольга душой ощущала – здесь что-то не так, что-то неправильно. Надо что-то изменить. Только что и как? Древними обычаями жили все окружающие, односельчане, родители. Кто захотел бы ее слушать?

А в Киеве, выйдя замуж за Игоря, она столкнулась и с другим явлением. Скандинавы принесли на Русь страшные ритуалы человеческих жертвоприношений. Причем активно подключилась и киевская знать. Ведь участие в жертвоприношениях приобщало к элите, к варяжской верхушке! Ради этого покупали рабов или даже бросали жребий среди жителей. Но Ольге, выросшей в лесной деревушке, такие обряды были чужды и омерзительны. У нее с детства складывались совсем иные представления о Высших силах – добрых, искренних, любящих, опекающих своих детей. Ну а теперь она должна была не только участвовать в кровавых или развратных ритуалах, но и руководить ими. И как же руководить, если она сама не верила, что мудрые и светлые боги желают подобной гадости? Или они совсем не мудрые? Не светлые? А Кто мудрый и светлый? Кому надо служить?

В Киеве уже было немало христиан, в том числе среди княжеских дружинников. Приезжали проповедники из Болгарии, Херсонеса, существовала соборная церковь Святого Ильи Пророка. Княгиня познакомилась со Спасителем, и Он оказался ближе, роднее для ее души, чем свирепые и распущенные языческие божества. Ольга обратилась к христианству самостоятельно, от Бога, поэтому и признана равноапостольной. Но от каких священников, от какой церкви она приняла крещение? Летопись утверждает, что ее окрестил в Константинополе патриарх Полиевкт. Хотя действительности это не соответствует. Летопись подправили последующие греческие митрополиты Киева.

А при жизни Ольги византийцы составили подробнейшие описания ее визита в Константинополь и о крещении не упомянули ни слова. Мало того, она приезжала к императору уже христианкой, со своим духовником Григорием. Если же греческие священники окрестили правительницу в Киеве, то все равно Константинопольская патриархия раструбила бы на весь мир о грандиозном успехе. Таких достижений не замалчивали ни Византия, ни Рим. Напротив, старались оповестить все страны, тем самым застолбить за собой сферы влияния. Но ни греческий, ни латинский первосвященники не похвастались, что Ольга крещена от них. И между прочим, крещение от патриарха Полиевкта было не очень-то большой честью. В данное время император Константин Багрянородный очень старался, чтобы под его власть перешла Италия. Ради этой политической цели Полиевкт признал подчинение папе Иоанну XII – невзирая на то, он был сатанистом.

Однако в Х веке существовала еще одна патриархия, все архивы которой впоследствии были уничтожены византийцами. Болгарская. Она вела очень активную миссионерскую работу. Причем стоит подчеркнуть важный факт: Болгарская церковь все еще оставалась единственной, где богослужение велось на славянском языке! Не удивительно, что русские чаще всего обращались в христианство именно болгарскими проповедниками. Святая Ольга была в их числе.

В крещении она приняла имя Елены – в честь матери Константина Великого. Той самой, что стала первой царственной христианкой в Римской империи, нашла и воздвигла Животворящий Крест Господень, освятив власть сына и все государство. Некоторые источники указывают, что Ольга приняла крещение в 946 году, сразу после подавления древлян, другие называют 954 или 955 годы. Первая дата более вероятна. Великая княгиня упрочила свою власть, приступила к самостоятельному правлению, начинала реформы. А своим крещением она сразу же избавилась от обязанностей жрицы. Ну а если не стало верховной жрицы, то и столичное капище, где приносились страшные жертвы, автоматически прекратило существование.

Крестить всю страну Ольга еще не могла. Люди были не готовы к такому шагу. Они же воспитывались на старых, привычных им верованиях. Общий поворот к христианству мог вызвать раздоры, смуты. А положение Руси и без того было напряженным. Неудачными войнами и мятежами воспользовались хазары. Продвигались на юге по степям строительством крепостей. Эти каменные замки перешли Днепр, контролировали земли до Буга – и отрезали нашу страну от моря. А на севере каганат наступал вдоль Волги, добравшись до Белоозера и покорив племя весь. Хазарский царь Иосиф хвастался: «И с того дня, как наши предки вступили под покров Шехины, Он (Бог) подчинил нам всех наших врагов и ниспроверг все народы и племена, жившие вокруг нас, так что никто до настоящего дня не устоял перед нами», «Земли наши на запад достигают реки Кузу, на север – до холодной страны йуру и вису. И они покорны нам, страшась меча нашего…» Йуру – югра, населявшая Северный Урал, вису – весь, Кузу – Южный Буг.

Каганат охватывал и душил Русь с двух сторон. С хазарами заключили союзы и Византия, Болгария. Враги «протягивали руки» навстречу, почти смыкаясь. Душили и долгами, копившимися со времен Игоря, накручивали на них проценты, вовлекая нашу страну в экономическую кабалу. Нет, разворачивать борьбу с язычеством было явно не время. Но Ольга воздействовала на подданных личным примером. Помогала бедным, больным, старикам. Брала под защиту вдов, сирот. Люди видели – вот оно какое, христианство. Присматривались, сами тянулись к нему. Если уж сменила веру такая правительница, да еще и верховная жрица, то, наверное, не случайно. Да и киевские бояре призадумались. В княжеском дворце возобладали другие веяния. Не пора ли было подстраиваться к ним?

Число христиан на Руси умножалось. Их требовалось объединить церковной организацией. Но от какого духовного центра создавать ее? Это уже был не личный выбор, а политика. В 957 году Ольга отправилась в Константинополь. В составе посольства с ней ехало 35 дам из ее свиты, 88 бояр, купцов, представителей городов. Разумеется, государыня и ее прислуга плыли не на лодках, на Руси уже научились строить большие и удобные корабли. Но сопровождал их внушительный флот лодок с воинами. Он обеспечивал безопасность княгини, да и перед греками не мешало поиграть силушкой. Ольга ехала «взять дань» – которую Византия наобещала и не платила после смерти Игоря. Но княгиня хотела и договориться с императором. О Русской Церкви и о возможности союза против Хазарии. Пусть оценит, какие откроются выгоды для империи. Единоверная Русь станет для нее куда более надежным другом, чем хазары…

Появление эскадры вызвало у греков панику. В своих хрониках они даже назвали визит княгини «нашествием россов» – так же, как именовали враждебные нападения. Когда поняли, что десанта не предвидится, успокоились. Но уж тут-то постарались унизить «варваров». Под разными предлогами русским даже не разрешали сходить на берег, держали на кораблях. Прием у императора откладывали три месяца. Наконец, Ольга пригрозила отчалить, догадаться о последствиях было нетрудно. Ее пригласили к Константину Багрянородному 9 сентября.

Встречали по пышному византийскому этикету. Княгиня должна была пройти через десятки залов, и лишь после этого попала в триклиний Маганавры, где стоял Соломонов трон. На нем в вышине восседал император в окружении блестящей свиты. Раздавалась музыка органов, скрытых коврами. Возле трона поднимались и рычали механические львы, на золотых деревьях пели механические птицы. Послы низко кланялись, а когда поднимали головы, царь оказывался уже в другом наряде – хитрыми приспособлениями с него сдергивалось верхнее одеяние. Все было нацелено на то, чтобы ошеломить гостей. Хотя умный человек не мог не почувствовать «перебор» с фокусами.

Потом Ольге оказали особую честь – персональный прием в покоях императрицы, там присутствовал и Константин, была возможность поговорить с ним. Но за парадным обедом княгиню опять унизили. Императорская семья села за стол, а Ольга должна была стоять, пока ей не показали место за другим столом – с византийскими придворными. Свиту княгини в зал вообще не пустили, кормили со слугами. Вручили подарки, мелочно рассчитав, кому сколько. Княгине – 500 милиарисиев (серебряных монет) на золотом блюде. Другим членам посольства – кому 8 монет, кому 5 или 2.

После переговоров византийцы все же выплатили дань. Но Ольга была оскорблена их чванливостью и высокомерием. Золотое блюдо, подарок императора, перед отъездом отдала в храм Святой Софии. На следующий год в Киев пожаловало ответное посольство. Константин требовал вспомогательное войско для войны с арабами, послы нагло перечисляли, какие подарки надо выделить: рабов, меха, воск. Ольга ответила прямо и жестко: «Когда ваш царь постоит у меня на Почайне столько же, сколько я стояла у него в Суде (гавань Константинополя), тогда пришлю ему дары и войско». Грекам пришлось убираться не солоно хлебавши.

Побывав в Константинополе, пообщавшись с императором и его вельможами, княгиня в полной мере убедилась: Византия – враг Руси. На союз с ней или хотя бы на ее нейтралитет надеяться нельзя, обязательно ударит в спину. Учреждать Русскую Церковь от Константинополя тоже было нельзя, оттуда она получила бы не столько священников, сколько шпионов, которые начнут навязывать ей свою волю. На Руси были болгарские священники, но и к Болгарской патриархии Ольга обратиться не могла – в это время царь Болгарии Петр был преданным союзником греков и хазар. Нельзя было обращаться и в Рим. Русские воины и купцы бывали в Италии, знали о безобразиях папы. Да ведь и он был союзником Константина!

Ольга искала выход и обратилась к немецкому королю Оттону I. Он враждовал с Византией, а германские епископы в то время были фактически независимы от Рима. О выборе между католицизмом и православием еще речи не шло, формально Церковь считалась единой. Так почему же не воспользоваться? В 959 году ко двору Оттона прибыло посольство Ольги. «Regina rugorum» – «королева ругов», как ее величали немцы, просила прислать ей епископа и священников. Оттон с радостью откликнулся. Но назначенный кандидат заболел и умер, а следующий епископ, Адальберт, до Киева добрался лишь в 962 году. И ничего хорошего из этого не вышло. Германские хроники отметили, что «руги» Адальберта не приняли «не по его нерадению», а по каким-то иным причинам. Отправили назад. Впрочем, причины очевидны. Немецкие священники признавали только латынь, объявляя ересью славянские богослужения. А болгарские священники, конечно же, рассказали русским, что натворило германское духовенство в Моравии. Обращение к их церкви отпало само собой.

Но на политических связях с Германией это не отразилось. Оттон остался союзником Руси. Ольга заключила союз и с Венгрией. Его скрепили браком молодого Святослава и мадьярской княжны. Правда, тогдашние венгры были совсем не похожи на нынешних. Угорские кочевники еще не успели смешаться с европейцами, оставались низкорослыми, коренастыми, с широкими лицами и узкими глазами. Стоит ли удивляться, что Святослав, женившись на союзнице, полюбил холопку матери Малушу. Впрочем, она была не рядовой рабыней, а ключницей Ольги, управляющей хозяйством. Да и рода не простого – ее брат Добрыня был не землепашцем, не ремесленником, а профессиональным воином. Некоторые историки предполагают, что отец Малуши любечанин Малк был не кем иным, как древлянским князем Малом, которого Ольга обратила в неволю и поселила в Любече. Известно, что Малк был преданным слугой княгини, вслед за ней крестился, получив имя Никиты.

Немцы и венгры могли пригодиться против византийцев. Но с Хазарией Руси предстояло схватиться самой. Для этого Ольга готовила Святослава. Дала ему в удел Новгород. Там, подальше от греческих и хазарских соглядатаев, он учился военному делу, формировались и тренировались его дружины. Но вот обратить сына ко Христу Ольга не смогла. Хотя наверняка имела это в виду, принимая имя святой Елены, матери Константина Великого. Святослав отказался. Ответил: а что скажет моя дружина? Что ж, каждый из них рассуждал с собственной точки зрения. Ольга верила, если князь обратится к Господу, Он поможет одолеть хазар. А сын мыслил сугубо по-земному. Опасался, что смена веры расколет армию и народ. Перед решающей схваткой он хотел сохранить единство. Мать не смогла настоять на своем. Но она забрала детей князя. Сыновей от мадьярки, Ярополка и Олега, от Малуши – Владимира. Взялась воспитывать их сама. Надеялась, что хоть внуков получится вырастить христианами.

Как известно, поход Святослава в 964–965 годах стал блестящим. Он напрочь сокрушил Хазарию. Разнес ее армию, разгромил главные города Итиль, Семендер, Беленджер, Самкерц, Таматарху, Саркел. Присоединил к Руси хазарских данников, племена вятичей и муромлян. Открыл для нашей страны и выход к морю, утвердившись на Дону, в Приазовье, северной части Крыма. Но это заслуги не только Святослава. Реальной правительницей Руси оставалась его мать. Она вместе с сыном готовила и обеспечивала поход, продумывала планы. И пока Святослав воевал, руководила в Киеве, у сына был прочный тыл. Конечно же, святая Ольга и горячо молилась за него. Да, Святослав остался язычником. Но ведь и Тит Флавий, бравший Иерусалим и принесший расплату за распятие Христа, был язычником. А в Хазарии верховодили потомки тех, кто распинали. Так неужели Он не поможет?

Мать осталась править страной и позже, когда сын отправился на Балканы воевать с хазарскими союзниками, громил Болгарию. Хитрые византийцы нашли способ, как избавиться от опасного соседа. Их корабли с посланцами императора отчалили к печенегам. Греки везли им мешки золота. Настраивали – русское войско далеко, ох как хорошо можно пограбить! В 968 году без всякого повода орды печенегов нахлынули на Русь, разоряли селения, осадили Киев. Ольга организовала оборону. Но нападение стало совершенно неожиданным. В городе не было запасов продовольствия. Начался голод. Киевляне пали духом. Выходили из повиновения государыне. Заговорили, что надо сдаваться.

С левого берега Днепра подошел воевода Претич с небольшим войском. Для битвы с полчищами кочевников сил у него было мало. Решил спасти хотя бы Ольгу и детей князя. Рано утром велел затрубить в трубы и устремился на ладьях через Днепр. Горожане, увидев это, радостно закричали. Печенеги сочли, что вернулся Святослав с армией, и бросились наутек. Великая княгиня с внуками смогла выйти из Киева. Но и степняки разобрались: русских мало. Вступили в переговоры. Претич хитрил, будто привел передовой отряд Святослава. А кочевники расположились у стен Киева и выжидали, так ли это? И отрабатывали плату, полученную от греков. Ведь для императора как раз и требовалось, чтобы русские покинули Болгарию.

Но Святослав, получив от матери тревожные вести, оставил основную часть армии на Дунае. Помчался налегке со своей дружиной. По дороге собирал воинов в разных городах, нагрянул и крепко отлупил печенегов. Их вожди заюлили, просили прощения, заключили договоры о дружбе. Но в Киеве у Святослава второй раз в жизни, после вопроса о крещении, возникли серьезные разногласия с матерью. Ему очень понравилось на юге, и его обуяла идея перенести на Дунай столицу Руси. Можно было прибрать к рукам торговый путь по этой реке, установить господство над Черным морем, распространять влияние на Балканы.

Ольга была против. Она хорошо понимала, насколько еще непрочна Русь. Это подтверждали бунты древлян, вятичей, поведение киевлян во время осады. Если князь переселится на далекую окраину, ослабеет его власть среди разноплеменных подданных. И надолго ли хватит их единства? Святослав спорил, и мать махнула рукой: «Когда похоронишь меня, отправляйся куда хочешь». Ольга была ещё совсем не старой. Судя по времени рождения сына, ей ещё не было пятидесяти. Но она была тяжело больна, и ей дано было предвидеть свою кончину. Особенно она настаивала, чтобы ее хоронили по-христиански, без тризны. Знала, насколько ее любят в народе. И каким пагубным примером стали бы языческие обряды.

11 июля 969 года святая Ольга преставилась. Сын выполнил ее последнюю волю. Терпеливо отстоял на отпевании, проводил самого дорогого человека не в огненную, а в земную могилу. Слушал непривычные песнопения, смотрел на лики святых – чем-то неуловимым, непонятным они были похожи на мать… Начинала она жизнь безвестной деревенской девочкой. Вознеслась вдруг на головокружительную высоту, на великокняжеский престол. А теперь возносилась неизмеримо выше – к Престолу Божьему.

Глава 17

Народ из купели Крещения

Святой равноапостольный великий князь Владимир.

Почитание 15 (28) июля.

Судьба Крестителя нашей страны была очень непростой. Его отец Святослав, похоронив мать, снова отправился на Дунай. А на Руси оставил князьями трех сыновей. В Киеве – Ярополка, ему было 11 лет, в Овруче, в земле древлян, – 9-летнего Олега. А в Новгороде – сына от Малуши Владимира, ему было около 8 лет. Естественно, князьями они стали чисто номинальными, за них заправляли бояре.

Ну а Святослав снова одержал ряд побед. Но нехорошие предчувствия святой Ольги оправдались. Византийцы все-таки прижали его, осадили в Доростоле. Русичи отбивались героически, положили немало неприятелей. Поэтому греки согласились заключить мир. Причем на очень неплохих для Руси условиях. Византия выплатила значительные суммы и подтвердила ежегодную дань. Признала русскими владениями «Боспор Киммерийский» – Керчь и Тамань, отвоеванные у хазар. А Святослав со своей стороны обязался покинуть Балканы, и греки свободно пропускали его.

Хотя они теперь боялись князя. Готовились погубить его. Только сделать это надо было чужими руками – чтобы не навлечь на себя месть и ответные набеги. В Византии министром иностранных дел считался епископ Евхаитский Феофил. Как раз он вел переговоры о мире – русских представлял воевода Свенельд. А потом Феофил выехал к печенегам и предупредил их: князь будет следовать по Днепру со слабыми силами и огромной добычей. Но Феофил сумел найти общий язык и со Свенельдом. Он давно рвался к власти. Еще после убийства Игоря претендовал на роль временщика, да Ольга не дала ему возвыситься.

Теперь Святослав отправил его в Киев с конницей. Сам пошел на лодках – с ранеными, больными, трофейными богатствами. Стал подниматься по Днепру и обнаружил: – у порогов поджидают орды кочевников. Святослав вернулся к устью реки. Зимовал в рыбачьих хижинах на Белобережье (Кинбурнской косе). Воины голодали, умирали. Ждали помощи из Киева – ведь Свенельд благополучно добрался туда. Но не дождались. Воевода предал. Сговорился со столичными боярами, они-то вошли во вкус править сами при мальчишке Ярополке. Свенельд и его прибрал под собственное влияние. Фактически произошел переворот.

А отчаявшийся Святослав по весне пошел на прорыв. Не терял надежды, сейчас-то киевляне появятся, помогут. Не появились. Ну а печенеги схитрили, отошли в степь. Когда у порогов ладьи разгрузили, стали перетаскивать волоком по берегу, они напали. В последней сече Святослав сложил буйну голову, из его черепа печенежский князь Куря сделал чашу. Но славянские и финские племена, составлявшие Древнюю Русь, восприняли измену Киева с возмущением. Подчиняться Ярополку и Свенельду отказались. Часть из них признали великим князем его брата, древлянского Олега.

Чтобы удержаться, киевские властители даже заключили союз с печенегами (кровными врагами, убийцами отца князя!). Кстати, можно отметить, что этот союз никак не мог состояться без поддержки Византии. А когда Ярополк подрос, Свенельд женил его якобы на пленной греческой монахине. Точнее, на византийской шпионке (потому что всех пленных при заключении Святославом мира обе стороны освободили). На Руси ее назвали Преславой. Она была значительно старше мужа, могла регулировать его. А при ней под видом священников угнездились и византийские эмиссары. Но Свенельд и Ярополк оставались язычниками. Они попросту не могли себе позволить креститься, боялись, как бы это совсем не оттолкнуло от них подданных.

Однако со временем они укрепились, накопили силы и нанесли удар. Древлян разгромили, князь Олег погиб. Когда войско Свенельда и Ярополка выступило на Новгород, Владимиру и его дяде Добрыне пришлось бежать за море, «к варягам» (очевидно, к прибалтийским славянам, жившим на территории современной Германии). Но в результате этих потрясений вся держава стала разваливаться. От нее отделились племена радимичей и вятичей. Русские владения принялись захватывать поляки, литва, волжские булгары. Договор со Святославом предусматривал, что наша страна получила выход к морю у Керченского пролива. Греки этот договор перечеркнули. Позволили возродиться в Керчи и на Тамани осколку Хазарского каганата.

Хотя люди на Руси хорошо понимали, за кем правда. Новгородцы тайно сговаривались с кривичами, чудью. А когда Свенельд умер, дали знать Владимиру с Добрыней. В 979 году они вернулись в Новгород, и к ним сразу же присоединились все племена Северной Руси. Наместников Ярополка Владимир выгнал, сказал им: «Идите к брату моему: да знает он, что я против него вооружаюсь, и да готовится отразить меня!» Сразу видно, брал пример с отца. «Иду на вы!»

А вот для Ярополка отразить его оказалось нереально. Когда войско Владимира двинулось на Киев, все города переходили на его сторону, сопротивления не оказал никто. Ярополк не доверял даже собственной столице, бежал. Его предали и собственные приближенные – уж такие собрались при нем. Он сдался и был казнен. Соучастник отцеубийства, братоубийства. Пусть Ярополк был орудием Свенельда, но ведь и Свенельд ничего не смог бы натворить без его согласия. Кара за это была лишь одна. Уже много позже, при Ярославе Мудром, «Русская Правда» в первой статье гласила: «Кто убьет человека, тому родственники убитого мстят за смерть смертию». Владимир исполнил закон.

Народ за это князя не осудил. Хитрость на войне признал оправданной, расправу над Ярополком – заслуженной. В русских былинах Владимир Красно Солнышко стал самым знаменитым властителем, мудрым и справедливым. С его именем связывали расцвет Киева, величие и могущество Руси. При его дворе служат непобедимые богатыри Илья Муромец, Алеша Попович, Никита Кожемяка. А его дядька превратился в одного из любимейших народных героев Добрыню Никитича.

Действительно, Владимир с Добрыней проявили себя энергичными и умелыми военачальниками. Несколькими походами восстановили границы Русской державы. Подчинили отпавшие племена. Разогнали хищников, разохотившихся на чужие владения. Всыпали и полякам, и булгарам, и литовцам. Заодно прошлись по Прибалтике и обложили данью здешние народы, предков латышей и эстонцев. Поднявший было голову осколок Хазарии превратился в русское Тмутараканское княжество.

Владимир ещё оставался язычником, следовал древним славянским обычаям. Различные источники насчитывают у него 5 жен. Хотя с одной из них, вдовой Ярополка, он, очевидно, не жил как с супругой. Но этого тоже требовало древнее право. Вдова переходила к брату покойного, а за преступления мужа гречанка не отвечала – и великий князь содержал ее наравне с собственными женами. Другими были полоцкая княжна Рогнеда, внучка германского императора Мальфрида, чешка Адель, норвежка Олова, болгарка Милица. Похоже, этими браками скреплялись союзы, заключенные Владимиром. И в Европе его авторитет стал таким высоким, что христианские монархи соглашались выдать родственниц за язычника, а христианские принцессы были готовы пополнять число его жен.

Но в исторических источниках на Владимира навешали и немало напраслины. Например, информация Нестора, будто он, кроме жен, завел еще и массу наложниц, ни в какие ворота не лезет. 300 в Вышгороде, 300 в Белгородке, 200 в селе Берестове. Достаточно подсчитать, если на каждую потратить хоть 1 день, потребовалось бы два с половиной года. А Владимир из 8 языческих лет своего правления в Киеве бывал очень редко. Постоянно в походах, с войны на войну. Очевидно, летописец передал всего лишь сплетню. А на самом-то деле речь шла о работницах княжеских мастерских по производству полотна, вышивке – известно, что Владимир организовал таковые.

Да и утверждения о ярых языческих убеждениях князя оказываются лишь домыслами. Факты показывают, что и в начале правления он был весьма веротерпимым. Христианский храм упоминается в это время даже в Новгороде, который был главным и вернейшим оплотом Владимира. Но вот в Киеве ситуация на духовном фронте и впрямь запуталась. Потому что Свенельд и Ярополк заискивали перед Константинополем. При дворе великого князя гнездились греческие агенты под видом духовников его жены. И в качестве византийских дипломатов часто выступали священники. А в нашей стране уже знали, как греки приложили руку к гибели Святослава. Избавившись от ненавистных правителей, отмели и все, что было с ними связано.

Разогнав этих священников, Владимир восстановил в столице капище. Поставил идолов тех славянских богов, которые, как считалось, помогли в походе на Киев. Но если внимательно почитать летописи, то оказывается, что самое активное языческое рвение проявил вовсе не князь, а киевская верхушка, «бояре и градские старцы». Те же самые, которые предали его отца, подстраивались к Ярополку и Свенельду. Сейчас они решили выслужиться перед новым государем, отметить его победы человеческим жертвоприношением. Постановили бросить жребий. Когда крещеный варяг Феодор отказался выдать сына Иоанна, столичные бояре опять обошлись без князя! Созвали вече и возбудили народ. Разметали двор Феодора и Иоанна, убив их обоих. Но беспорядки в Киеве никак не могли понравиться государю. Пришлось посылать дружинников, усмирять разбушевавшихся горожан, и больше подобных безобразий не повторялось.

А сам Владимир, заново собрав распавшуюся державу, не мог не задумываться о ее будущем. Ведь она оставалась отнюдь не монолитной. Исторически она сложилась из двух десятков славянских и финских племен: поляне, древляне, северяне, словене, кривичи, уличи, тиверцы, волыняне, полочане, дреговичи, радимичи, вятичи, нарова, ижора, весь, водь, чудь, меряне, муромляне, мещеряки… Они присоединялись к Руси в разное время, кто-то добровольно, кто-то в результате войн. Многие из этих племен прежде были независимыми княжествами, дружили или враждовали между собой. Отличались их обычаи, религиозные верования и обряды.

Теперь они повиновались Владимиру. Но оставались обособленными, помнили о различном происхождении. Где гарантия, что Русская держава снова не рассыплется? Ведь она разваливалась уже неоднократно. После смерти Гостомысла, Вещего Олега, Игоря, Святослава… Видать, строили на песке. Чтобы прочно спаять Русь, власти государя было недостаточно. Для этого требовалось нечто большее. Общие ценности, общее мировоззрение. Вера…

Совсем не те верования, учившие печь блины, прыгать через костры, резать перед идолом баранов, а то и людей. Все это было какое-то не настоящее, мелкое. Или грязное. Душа чувствовала – настоящая вера должна быть неизмеримо выше, чище, величественнее. Летопись рассказывает, будто к Владимиру приходили проповедники из разных стран и народов – мусульмане, иудеи, католики, греки. Объясняли преимущества своих религий, а государь выбирал. Потом отправил посольство по разным странам: проверить, чья вера лучше. Но воспринимать буквально подобную историю не стоит. Это литературный прием, «бродячий сюжет». Он встречается в преданиях многих народов, чтобы объяснить, почему была принята такая религия, а не иная.

Владимиру не требовалось созывать и выслушивать мудрецов. С мусульманами он общался во время похода в Волжскую Булгарию. С иудеями имел дело и в Киеве, и в Тмутаракани. В христианскую церковь его водила бабушка, святая Ольга. Христианками были четыре его жены, причем две принадлежали к Восточной Церкви, а две к Западной, у них были свои духовники, князь знал особенности их богослужения.

Но ведь самого по себе «выбора веры» не было и не могло быть! Вера – не товар. Ее не выбирают, как на базаре, торгуясь и прицениваясь, какая выгоднее. Она всегда одна! И принимают ее только одну. Не расчетами, а душой и сердцем. Авторы XI века, русский митрополит Иларион и Иаков Мних, были по времени гораздо ближе к Владимиру, чем Нестор, собиравший материалы и из ранних хроник и фольклорных сказаний в начале XII века. И оба, Иларион и Иаков, описывали, что обращение великого князя произошло именно таким образом: «Без всех сих притече ко Христу, токмо от благого смысла и разумения». Без миссионеров, уговоров, собственной волей. Господь Сам открылся князю в душе, и Владимир устремился к Нему, «притече ко Христу». Как раз из-за этого святого Владимира, как и святую Ольгу, Церковь признала равноапостольными.

Но и перед ним, как перед его бабушкой, встал важнейший вопрос. Откуда принимать крещение? Номинально Церковь все еще считалась единой, хотя Западная и Восточная ее ветви все сильнее расходились. В 967 году римский папа Иоанн XIII издал буллу, подтвердившую запрет богослужения на славянском языке и возбранявшую ставить священников «из русского и болгарского народа». Такая церковь для нашей страны абсолютно не подходила.

Но и с Византией отношения оставались далеко не дружественными. Она заносилась перед окружающими народами, видела в них не иначе как «грязных скифов», «варваров». Кроме того, по правовым нормам той эпохи принятие крещения от Константинопольской патриархии означало не только духовную, но и политическую зависимость от империи! И это была не пустая формальность. При крещении Болгарии греки настолько явно силились подчинить эту страну, что царь Борис даже метнулся к римскому папе, лишь бы отделить свою церковь от византийской. Мы уже рассказывали, как его выручили ученики святых Кирилла и Мефодия, изгнанные из Моравии – для создания собственной церкви. Но и обратиться для крещения в Болгарию для Владимира было проблематично – во время войн со Святославом греки разгромили её, захватили восточную часть Болгарского царства.

Великий князь пришел к выводу, что необходимо вывести отношения Византии и Руси на качественно иной уровень. Заставить империю считаться с нашей страной на равных! И для этого как раз выдался благоприятный момент. Византия потерпела поражения от немцев и болгар, а в 986 году против царей Василия и Константина восстал их главный военачальник Варда Фока. Провозгласил себя императором. Его армия двинулась на Константинополь, вышла на азиатский берег Босфора – столица лежала напротив, отделенная только проливом.

И тут-то к Василию и Константину прибыло русское посольство. Владимир предлагал дружбу, выражал желание креститься. Однако выдвинул требование – выдать за него греческую царевну Анну. С точки зрения византийцев это была неслыханная дерзость! В их политических наставлениях особо предостерегалось: императорам ни в коем случае нельзя родниться с другими монархами, чтобы они не поставили себя на равную ногу с империей. Анна была младшей сестрой Василия и Константина. Германский император Оттон уже пробовал сосватать ее за сына. В ответ получил грубый и оскорбительный отказ, что он всего лишь «король варваров», а «рожденная в пурпуре» не может быть «женой варвара». Потом Константинополь плел интриги против болгар, и Анну обещали выдать за их царя Бориса II. Но жениха обманули, захватили в плен. Руку царевны выпрашивал для сына и король Франции Гуго Капет. Владимир выступил еще одним претендентом.

Однако ситуация была критической! Приходилось цепляться за любой шанс. Василий и Константин согласились, подписали договор. Великий князь немедленно прислал корпус из 6 тысяч отборных воинов. Они неожиданным десантом высадились под Хризополем (Скутари), погромили лагерь Варды Фоки и заставили его отступить от Константинополя. Поехавший в Киеве с ответным посольством митрополит Феофилакт предположительно окрестил Владимира. Князь недвусмысленно принял имя Василия. Такое же, какое носил император. Да и само имя в переводе с греческого означает «царь», «император». Но… византийцы были верны своим политическим традициям. Опасность миновала. Имело ли смысл держать слово, данное «скифу»? Великий князь отправился к днепровским порогам встречать невесту – а ее вдруг не прислали…

Но уж что-что, а интересы государства Владимир отстаивал жестко. В 988 году поднял войска. Бесчисленный флот подошел к Херсонесу. Крепость была мощнейшей. Еще никто не брал ее штурмом. Но великий князь обложил город с суши и с моря. Приказал насыпать высокий вал, чтобы с его гребня взойти на стены. А горожанам объяснил, что будет стоять хоть три года, но Херсонес возьмет. Впрочем, столь серьезных усилий и жертв не потребовалось. Ведь крымчане жили по соседству с Русью, перемешались со славянами. Владимир, намечая целью операции Херсонес, наверняка учитывал отношение местных жителей к нашей стране. Захотят ли они драться?

В итоге все разыгралось как по нотам. Священник Анастас Корсунянин на стреле перебросил из крепости записку, указал, где проходят водопроводы. Их перекрыли, и город получил весомую причину капитулировать без боя. А Константину и Василию великий князь послал еще одно предупреждение: «Сделаю столице вашей то же, что и этому городу». Их это вогнало в полный шок. Мятеж Варды Фоки еще не был подавлен. А войска Владимира высвободились, могли принять и сторону их врага.

Пришлось исполнять договор. Анна, несостоявшаяся невеста трех монархов, была по натуре истинной «ромейкой» («римлянкой» – как называли себя византийцы). В возрасте 25 лет оставалась в девицах, сидела взаперти во дворце, но отъезд к «варварам» восприняла как трагедию. Рыдала, что ее «заживо хоронят». А что поделать? Ее утешали, что она жертвует собой ради империи: «Может быть, обратит тобою Бог Русскую землю к покаянию, а Греческую землю избавишь от ужасной войны».

Но в Херсонесе-то были настроены совсем не трагически! Здесь царил праздник. Анну встречали жених, войско, да и горожане. Сам Владимир, скорее всего, уже принял крещение в своей столице во время визита византийских послов. А сейчас крестились двор князя, его войско. В Крымской купели – приняв на себя благословение апостола Андрея Первозванного, святого Климента, святых братьев Кирилла и Мефодия. Как бы подхватили от них по цепочке христианскую благодать. Херсонес государь вернул грекам – в «вено» за невесту. Но забрал «святые иконы, и честные кресты, и священные сосуды церковные, и прочую священную утварь, и святые книги». Обеспечил всем необходимым рождающуюся Русскую Церковь.

В свите Анны прибыла большая группа «царевниных» священников. Разумеется, они были не случайными людьми. Их специально готовили, чтобы через Церковь регулировать князя, подчинять Русь византийскому влиянию. Но Владимир был бы плохим князем, если бы не догадывался об этом. Он переиграл Константинополь. Взял с собой многих священников и диаконов из Херсонеса! Рассудил, что они-то будут служить честно. Многие симпатизировали русичам, знали их язык. Словом, государь четко разграничил: вера – это одно, а политика – увольте, совсем другое.

Многочисленная когорта крымских священников позволила Владимиру сразу же организовать крещение подданных. По возвращении домой он немедленно разрушил столичное капище. А на 1 августа 988 года назначил крещение Киева. Наверное, еще не все русичи были готовы превратиться в христиан. Но этот акт нельзя было назвать и насильственным. Владимир, поднявший Русь из развала и одолевший всех врагов, приобрел высочайший авторитет в народе. Если уж такой властитель обратился к христианскому Богу, может ли он ошибаться? Нет, до сих пор всегда был прав.

У Днепра собрались жители столицы, гости, приезжие. Толпами входили в воду. Вдоль реки цепочкой стояли священники, совершали таинство крещения, а святой Владимир молился на берегу: «Творец Неба и земли! Благослови сих новых чад Твоих…» Летопись сообщает – «в сей день великий земля и Небо ликовали». Да, день был воистину великим. Язычники становились христианами. И не только христианами. В купель входили поляне, северяне, кривичи, древляне и… переставали ими быть. Ведь по языческим понятиям полянином являлся лишь тот, кто отправлял родовые культы полян, был допущен к их жертвенной трапезе. Северянином – допущенный к родовым обрядам северян. А люди, выходившие из купели, порывали со старыми культами. Отныне они принадлежали к другой общности. Эту общность назвали русскими. В купели крещения из разнородных племен рождался новый народ.

Да, наш народ появился именно таким, необычным образом. Через крещение. В Ростове Великом вплоть до XI века сохранялись два конца, Мерянский – с языческим капищем, и Русский, с православной церковью. Между собой уживались мирно, вместе трудились, вместе ходили на войну. Но если мерянин крестился, он должен был уходить со своего конца, переселяться на Русский. Потому что и сам уже считался русским – даже если русский язык плохо знал. И впоследствии сохранялась та же особенность. Русская национальность определялась не происхождением, а верой. Если принимали православное крещение татары, немцы, шотландцы, тунгусы, они становились полноправными русскими. До революции в России в паспортах вообще не было графы «национальность». Была – «вероисповедание». Если православный, значит, русский.

Но за то, как святой Владимир повел себя по отношению к Византии, заставил ее принять собственные условия и возвысил Русь, в Константинополе на него затаили камень за пазухой. В церковной традиции было принято, что властитель страны, приведший ее к христианству, вскоре после кончины признавался святым. Это выглядело закономерным и само собой разумеющимся. Прочие его земные дела даже в расчет не принимались. Потому что обращение целого народа к Христу перевешивало и прошлые заблуждения и прегрешения. «Ибо дерево познается по плоду» (Мф. 12: 33), а в таких случаях плоды говорили сами за себя.

Прославление святого Владимира начал готовить его преемник Ярослав Мудрый с митрополитом Иларионом. Но… Константинопольская патриархия канонизацию наотрез отвергла. Слишком уж Владимир насолил грекам. Хотя и называть истинные причины отказа было нельзя. Отказ – официальный документ. А византийцы в своих хрониках поражения не упоминали никогда. Пропускали, будто их и не было. О падении тех или иных городов историки узнают только из «победных» реляций, когда греки отбивали их обратно. Точно таким же образом обошли молчанием историю взятия Херсонеса, крещения Владимира, его женитьбы. Разве можно было расписаться в том, как русский князь обставил их империю? А отказ округло мотивировали всего лишь тем, что Владимира «Бог не прославил» посмертными чудесами.

В защиту Крестителя митрополит Иларион создал свою знаменитую работу «Слово о законе и благодати». Указывал, что греки, подобно иудеям, присвоили себе право регулировать веру собственными мертвыми законами. Но закон властвовал до Христа, а дальше в мир пришла Благодать Божья. Вера дается по Благодати – кому ее ниспошлет Господь. Поэтому и Русь приняла крещение не от греков – приняла от собственного великого князя, на которого снизошла Благодать.

«Слово» было гимном святому Владимиру, всей Руси. Иларион писал, что Русская земля «не худая, не неведомая», а «известна и слышима во всех четырех концах земли», воспевал Киев, «величием сияющий», «церкви процветающие», «христианство возрастающее». Владимира сравнивал с апостолами, с императором Константином Великим, принесшим свет веры Римскому царству. Что же касается мотивации Константинопольской патриархии, о посмертных чудесах, то Иларион и другие русские богословы весьма квалифицированно возражали, что чудеса творят и бесы, а многие святые их не творили. Нет, куда там! Патриархия оставалась будто глухой. Повторяла одно и то же – нет посмертных чудес.

Изменить положение сумел только Александр Невский – через 200 с лишним лет. 15 (28) июня 1240 года он с небольшой дружиной наголову разгромил на Неве огромную шведскую армию Биргера. Русские потери оказались ничтожными, 20 погибших. Молодой князь был не только прекрасным военачальником, а еще и горячим православным патриотом. Он обратил внимание, что битва состоялась в день преставления Владимира Крестителя. Это был весомый аргумент, опровергавший византийские доводы. Разве победа столь малой кровью над многократно превосходящим врагом не была чудом?

Глава 18

Первые святые Древней Руси

Святые страстотерпцы Борис и Глеб.

Дни почитания 2 (15) мая, 24 июля (6 августа),

5 (18) сентября, 22 сентября (5 октября).

Великий князь Владимир Святославич привёл Русь к истинной вере. Хотя утверждалась она не сразу, многие области ещё оставались языческими. Около 1010 года умер сын государя Вышеслав, удельный князь в Новгороде. Владимир перевел туда другого сына, Ярослава, княжившего на Ростово-Суздальской окраине. Вместо него послал младших детей. Бориса – в Ростов, а Глеба – в Муром. Они были из первого русского поколения, родившегося в христианстве. Их детские годы прошли в атмосфере торжествующего Православия. Чистые, незамутненные, они жили христианским учением. Даже назначение на север восприняли в первую очередь как задачу миссионеров.

Приехав вместе, остановились лагерем в Кидекше. В Ростове Ярослав уже навёл кое-какой порядок. Город Бориса принял. Хотя он жил всё же на расстоянии от языческого городища, построил деревянную церковь Пресвятой Богородицы. Муром Глеба принимать отказался. Ему тоже пришлось строить отдельную резиденцию. Он возвёл там храм Спаса. Привёз с собой нескольких монахов. Основал первый на территории России Спасо-Преображенский монастырь.

Его отец решал другие проблемы. Отбили нападение шведов, наказали их ответными ударами. Заключая мир, обвенчали Ярослава со шведской принцессой Ириной. В 1013 году полез драться польский король Болеслав Храбрый. Его вразумили, и мир опять скрепили браком. Король выдал дочку за приемного сына Владимира, Святополка. Настоящим его отцом был Ярополк – подставивший на гибель собственного отца Святослава, убивший брата Олега, преследовавший Владимира. Когда междоусобица завершилась его гибелью, Владимир по языческому обычаю взял в жены непраздную жену сводного брата, признал ребенка своим.

Святополка он не обидел. Дал в удел часть Белоруссии, Туровское княжество, куда более благоустроенное, чем Ростовская и Муромская земля. Но мать-гречанка настраивала Святополка против дяди. Внушала, что он законный наследник Киевского престола. К следующему акту исторической драмы она, видимо, уже умерла. Но о том, что Святополк ненавидит Владимира, прознал и польский Болеслав. Вместе с принцессой прибыл ее духовник, Колобжегский епископ Рейнберн. От имени короля предложил отделиться от дяди, перейти с княжеством под власть тестя. Хотя, как выяснилось, и Владимир был не прост. Присматривал за Святополком и вызреть измене не позволил. Нагрянул и накрыл заговорщиков. Принцессу устроил деликатно, при своем дворе. Святополка с Рейберном определил в темницу. Епископ потрясения не перенес, скончался.

Но после победы над шведами возгордились Ярослав с новгородцами. В 1014 году объявили, что не будут присылать дань в Киев. Государь рассердился, собрал войско. Правда, Ярослава он только пугал. Уж Владимир-то хорошо знал новгородцев. Они не захотят разорения своей земли. Покипятятся и вступят в переговоры. Вместо стремительного броска, как на Туров, войско стояло на месте всю зиму, весну. Но выходки Святополка и Ярослава заставили Владимира задуматься о другом…

Законов о наследовании власти на Руси еще не было. От отца к старшему сыну? Но формально старшим считался Святополк! В Германии, Византии, Болгарии монархи сами определяли преемников, ещё при жизни короновали их. Владимир решил поступить так же. Он наметил Бориса, вызвал к себе. Тот приехал радостный, одухотворенный. Спешил рассказать о своих делах. Воевать с Ярославом он и подавно не был настроен, уважал его. В Ростове на каждом шагу слышал, чего там достиг первый князь. Да и вообще евангельское сознание Бориса не вмещало, как можно скрестить оружие с братом. За Ярослава заступалась перед отцом и дочка Предслава. Но разрешить конфликт государь не успел.

Факты показывают, что заговор сплелся в самом Киеве. Столичные бояре разбогатели, набрали вес. Сильная власть великого князя их раздражала. Не лучше ли было на Западе, где могущественные бароны рулили государством? Оппозиция тайно связалась и спелась с заключенным Святополком. Приезд Бориса и разговоры, что он будет провозглашен наследником, подстегнули изменников. Владимир был еще не стар, ему лишь перевалило за 50. И здоровье, вроде, было крепким. А летом 1015 года он вдруг занемог.

У нас есть весомые основания усомниться, что это была обычная болезнь. Уж очень четко все сложилось. Заговорщикам требовалось удалить из Киева армию – и поступили ложные сведения о набеге печенегов. Государь велел Борису возглавить войско. Но состояние Владимира не внушало опасений, иначе сын его не оставил бы – ведь имелись и воеводы. Однако войско выступило, а через несколько дней, 15 июля, Креститель Руси скончался.

Бояре даже не оповестили страну о смерти государя. Сразу освободили Святополка и возвели на трон. Он расплачивался, раздавал им казну приемного отца. Возможно, в заговоре участвовали поляки. Но особенно серьезные подозрения падают на Византию. Потому что у Владимира отношения с ней были более чем натянутые. Летописи сообщают нам не все. С 997 года в них оказался… обрыв на 17 лет! Вторая половина правления Владимира из них исчезла. Очевидно, проредактировали последующие греческие митрополиты. Но многие историки доказывают: Русь в этот период сблизилась с Болгарией. Большинство книг данного времени, известных в нашей стране, – болгарские.

А самый многозначительный факт – в 980 году Владимир женился на византийской царевне Анны. Но Борис и Глеб родились от болгарки! Оба были ещё молодыми, неженатыми. И имя Борис среди Рюриковичей встречается впервые. Это имя святого равноапостольного крестителя Болгарии. Но и имя Бориса II, последнего царя единой болгарской державы, низложенного византийцами. Некоторые источники приводят имя болгарки – Милолика или Милица. И только Ипатьевская летопись, вообще не упоминая гречанку, сообщает, что женой Владимира была болгарская царевна, а христианское имя у нее было такое же, Анна. Возможно, она была дочерью или внучкой болгарского царя Симеона. Что же касается византийской Анны, то получается – она уже умерла или… ушла в монастырь.

Но Византия в это время воевала с Болгарией. Как раз в 1014 году император Василий II разгромил ее в битве при Кимвалунге. Ослепил 15 тысяч пленных, заслужив прозвище Болгаробойцы. Царь Самуил умер от отчаяния… Ну а в Киеве в 1015 году митрополит Леонтий и прочее греческое духовенство отнюдь не обличили узурпатора и братоубийцу. По сути, благословили переворот. Кстати, мы уже упоминали, что и мать Святополка, возведенного на трон, с большой долей вероятности была греческой шпионкой, в свое время приставленной к его отцу Ярополку.

Тем временем Борис никаких печенегов не встретил, потому что их и не было. Ложный сигнал о набеге организовали воеводы, состоявшие в заговоре. Князь повернул назад. А на речке Альте получил ошеломляющее известие: отца уже нет в живых, в Киеве воцарился Святополк. Многие витязи возмутились. Предложили Борису – айда на Киев и вышибем наглеца! Но ему претила сама мысль драться со своими, русскими. Он предпочел пожертвовать властью. Сказал, что Святополк – его старший брат, он подчиняется старшему, как отцу. Не хотел давать даже повода к кровопролитию. Остановился лагерем на Альте, отправил в Киев гонцов, а войско отпустил.

Новый государь ответил ему самыми теплыми словами. Но тайно послал убийц. Предупреждения братьям послала дочь Владимира Предслава. Однако Борис не успел ничего предпринять. При нём оставалась лишь горстка слуг. Тем не менее, банда головорезов не решилась напасть открыто, ждала ночи. Борис долго молился в шатре. Мало того, он молился о душе Святополка… Лишь когда лег в постель, злодеи кинулись на него и его слуг. Израненного Бориса привезли Святополку. В неимоверных страданиях он еще дышал. Сводный брат дал знак добить его. Выслал отряды и к другим братьям. Древлянский князь Святослав пытался бежать. Погоня настигла его и умертвила. А Глеба задумали выманить из далекого Мурома. Написали, будто отец тяжело заболел, зовет его (что подтверждает – до лета 1015 года Владимир был здоров).

А между тем в Новгороде тактика покойного государя приносила плоды. В долгом ожидании войны жители поссорились с наемными варягами, с князем. Но, узнав о трагедии в Киеве, мудро примирились. Ярослав написал Глебу, звал укрыться в Новгороде. Ложное приглашение к «больному отцу» дошло раньше. Глеб был еще совсем мальчиком, заспешил в Киев. По пути оступилась и упала лошадь, князь повредил ногу. Пересели на лодки – конную дружину пришлось оставить. Выбрались на Днепр возле Смоленска. Только здесь Глеба нашел гонец от Ярослава. Мальчик был потрясен: отец не болеет, а умер. Борис убит. Остановившись на реке Смядыни, изливал душу в молитвах и рыданиях. В этот момент и появились убийцы. Слуги у Глеба подобрались далеко не лучшие. Предпочли выслужиться перед победителями. Князя зарезал его собственный повар. Тело спрятали в зарослях между двумя колодами.

Но заговорщики торжествовали недолго. Осенью 1016 года Ярослав с новгородцами разгромил Святополка под Любечем. Узурпатор, получивший прозвище Окаянного, ещё дважды приводил на Русь врагов. Сперва поляков, потом печенегов. Но обе попытки вернуть власть кончились провалами. Бесчисленные полчища печенегов русичи встретили на Альте. Там же, где был убит Борис. Ярослав напомнил об этом, воззвал: «Кровь невинного брата моего вопиет ко Всевышнему». В тяжелейшей битве неприятелей опрокинули. Святополк опять удрал на запад. От перенесенных стрессов его парализовало, он был не в себе. Ему чудилась настигающая погоня. Где-то в чешских горах он скончался.

И все же некоторые обстоятельства способны подтвердить, что его поддерживали византийцы. В Тмутаракани княжил ещё один сын Владимира, Мстислав. К нему Святополк почему-то убийц не посылал. Но стоит сопоставить, что греки опутали этого князя по рукам и ногам. Мстислав за убитых братьев не вступился. Когда Ярослав сражался со Святополком, он воевал за императора Василия Болгаробойцу, брал восставший против него Херсонес.

А в это же время в Болгарии после смерти царя Самуила покатились убийства его наследников – сперва сына Гавриила-Романа, потом следующего претендента на престол Иоанна-Владислава. В результате царство распалось и было завоевано византийцами. Но Борис и Глеб тоже были детьми болгарской царевны. Они тоже имели права на корону Болгарии. Случайное ли совпадение?

Бориса убийцы закопали возле храма Святого Василия в Вышгороде. Ярослав Мудрый, утвердившись у власти, перезахоронил его в достойной гробнице. Послал священников на поиски тела Глеба. Над местом, где его спрятали, люди замечали то столп света, то огонек свечи. По рассказам о таких явлениях мощи нашли, перенесли в Вышгород и упокоили рядом с братом. А вскоре храм Святого Василия сгорел. Вскрыли гробницы князей и обнаружили мощи нетленными. Началось стихийное почитание Бориса и Глеба как святых.

В 1021 году Ярослав построил первую деревянную церковь в их честь, куда перенесли мощи. День освящения храма, 24 июля, стал праздником святых братьев. Ярослав повелел писать их иконы, построить Борисоглебский храм на Альте (даже умирать поехал туда). В Торжке появился Борисоглебский монастырь. Но в канонизации русских святых – равноапостольных Владимира и Ольги, Бориса с Глебом, Константинопольская патриархия долго отказывала. Причины, очевидно, были политические. А предлоги надуманные, вроде отсутствия посмертных чудес. Хотя у Бориса и Глеба таких чудес было очень много. К их мощам в Вышгород потянулся народ, выздоравливали больные, и святые братья прославились в первую очередь как целители.

По-видимому, канонизации Бориса и Глеба сумели добиться только сыновья Ярослава Мудрого Изяслав, Святослав и Всеволод. Византия стала уже не та. Ослабела, нуждалась в русской помощи. Вот так и получилось, что святые на Руси были и до Бориса с Глебом – даже их отец и прабабушка. Но они стали первыми русскими святыми, официально признанными Церковью. В 1072 году в Вышгороде построили новый каменный храм. Торжественно перенесли туда раки с мощами.

Святые братья стали небесными покровителями княжеского рода и всей Русской земли. Их очень почитал устроитель Северной Руси Юрий Долгорукий. В их честь построил в Кидекше один из первых каменных храмов в своих владениях. Его сын, Андрей Боголюбский, носил драгоценную реликвию, меч святого Бориса. Киевский князь Рюрик Ростиславович благодарил их за победу над ханом Кончаком. Известно их явление перед сражением со шведами, прославившим Александра Невского. И сколько в нашей стране появилось Борисоглебских храмов, монастырей, поселков, городов!

Первые русские святые были признаны мучениками-страстотерпцами – за свое христианское смирение, миролюбие, беззлобие к врагам. Но это, в свою очередь, наложило отпечаток и на всю нашу историю. На образах Бориса и Глеба воспитывались многие поколения, формировался русский характер. В том числе и характеры правителей России, вплоть до императора Николая II, государыни Александры, царевича Алексия, царевен Ольги, Татьяны, Марии, Анастасии…

Глава 19

Зачем нужны родительские субботы?

С глубокой древности люди догадывались, что жизнь человека отнюдь не завершается земным существованием. Археологические находки показывают, что практически у всех народов, провожая в последний путь сородича, было принято наряжать его в лучшие одежды, класть в могилу орудия труда, домашнюю утварь, оружие. Позже стали отправлять вместе с ним на тот свет его коня, собак, а с вождями и царями – их слуг, наложниц. В общем, старались обеспечить, чтобы умерший и в новых местах, куда он переселяется, мог привычно трудиться, охотиться, чтобы важному лицу по-прежнему прислуживали и ублажали его.

Представления о самом загробном существовании в разных странах отличались. Древние греки, например, писали об унылом и мрачном царстве Аида. А славяне верили, что потусторонних миров два. Один – темный и страшный, где властвует богиня смерти Марена (или Морана). Считалось, что туда попадают недостойные, а люди, прожившие честно, идут в светлый Ирий. Он похож на земной мир, но гораздо лучше. На лугах пасутся стада тучного скота, поля и деревья плодоносят сами собой, леса полны дичи, а реки – рыбы. Погода всегда прекрасная, и попавшие туда предки живут в веселии, изобилии, не знают болезней.

В верованиях славян границы между реальностью и странами мертвых были довольно зыбкими. Они всегда соприкасались. Злые духи из сумрачного царства смерти запросто могли проникать к людям и пакостить. От них следовало защищаться магическими ритуалами – или откупаться теми или иными жертвами. Но сохранялась и связь с селениями добрых и радостных предков. Ведь ушедшие туда люди и оставшиеся на земле были единым родом. На похоронах устраивали тризну, обильное пиршество. Родича провожали и прощались с ним надолго, но не навсегда, до встречи. Существовали и особые праздники поминовения усопших (их называли «навьи дни», «деды»).

В годичном цикле их было несколько. Некоторые из них справлялись дома. Хозяева готовили набор определенных блюд, на ночь их оставляли на столе. Верили: когда все уснут (или специально уйдут), появятся души предков, посидят, полакомятся. Существовал зимний ритуал, когда старухи жгли солому во дворе – чтобы на том свете «родителям было теплее». А по весне люди выходили на места захоронений, приносили еду, хмельные напитки. Совершались «оклички» – старшая женщина в роду громко вызывала мертвых по именам. Выпивали, закусывали. Часть пива или хмельного меда выливали на могилу. Оставляли на ней пироги, хлеб, сыр, яйца и прочую снедь. Таким образом, живые как бы встречались с мертвыми, пировали вместе с ними.

Но стоит учитывать, что организация подобных угощений требовалась не покойным родичам. Они-то, как считалось, жили в полном изобилии, ни в чем не нуждались. Нет, помощь предков нужна была живым. Присмотреть за потомками, не оставлять их своим вниманием. Каким-то образом подать нужный совет, предупредить об опасности. Обеспечить урожай, подсобить в бою. Наконец, чтобы усопшие приняли к себе, когда потомки отправятся следом. Как раз для этого им оказывали знаки уважения, напоминали о себе, периодически приглашали в гости.

В православии некоторые понятия и обычаи оказались сходными с дохристианскими, но чисто внешне. Если же разобраться, то качественные различия получаются очень глубокими. Загробных миров действительно два, рай и ад. Когда человек умирает, его душа в сопровождении ангела-хранителя проходит воздушные мытарства, где дает отчет в собственных грехах и страстях. На сороковой день она предстает перед Господом, Который выносит предварительный приговор – где будет находиться душа до Страшного Суда? Или она уже очищена от грехов, и ее сразу же примут в райских обителях? Или как бы заснет до Страшного Суда? Или ее уже ждут мучения?

Церковь учит, что усопшие, в отличие от живых, лишаются очень важной возможности – молиться. Такое право сохраняют только люди, сумевшие еще при жизни приобрести Благодать Божью, – святые. Именно поэтому мы обращаемся к ним в бедах, в болезни, в сложных ситуациях. Молим их, чтобы они, в свою очередь, попросили за нас перед Господом. Пресвятая Богородица, Николай Чудотворец и другие угодники способны помочь и нашим умершим родственникам, друзьям. Но просить об этом должны мы. Вот почему особенно важными считаются молитвы за покойных в первые 40 дней после смерти. В самые трудные для них дни, когда они проходят мытарства и предстают Небесному Престолу для Божьего решения.

Но это решение еще не окончательное. Где-то впереди Страшный Суд (потому и Страшный, что никакому обжалованию не подлежит, вот тогда-то приговор будет навсегда, навечно). А пока Страшный Суд не настал, еще остаются возможности помочь усопшим. Не зря же в некоторых монастырях говорят: «В монастыре умирать не страшно – отмолят!» Подразумевается, что все монахи дружно молятся за покойного брата или сестру, и вместе, общими непрерывными усилиями, способны помочь им, упросить Господа простить их согрешения, вымолить через ходатайство святых. В отличие от языческих представлений, не мы нуждаемся в помощи умерших родственников, а они в нашей! Причем подобным образом действительно возможно изменить их участь, облегчить посмертные страдания и даже вызволить из ада. Некоторые прозорливые старцы свидетельствовали, что такие случаи бывают, причем нередко.

В Православной Церкви лучшим днем поминовения предков признается суббота. Каждый день недели имеет свое посвящение (Воскресению Господа, Пресвятой Богородице, архангелам и др.) – а по субботам отмечается память всех святых. То есть, небесных покровителей всех наших ушедших близких. Поэтому по субботам в храмах обычно служатся панихиды. К тому же, верующие в этот день готовятся к воскресной Литургии, находятся в особенном, возвышенном настроении. На вечерней службе подают записки о поминовении покойных при совершении Евхаристии, с выниманием частичек просфоры для Причастия. Это установлено еще святыми апостолами и считается самым действенным средством испросить для поминаемых милость Божью. При погружении частичек в чашу Жертвенная Кровь Христа омывает их, стирая те или иные грехи.

Но Церковь наставляет нас: молитва гораздо сильнее, когда она возносится соборно. Чем больше людей объединяют свои усилия – тем лучше. Поэтому моления в храме не в пример сильнее, чем дома, в кругу семьи. А еще сильнее, когда к Господу обращаются одновременно множество приходов, вся Церковь. Для этого были установлены дни общецерковного поминовения усопших, родительские субботы. Две из них называются Вселенскими, они совершаются всеми православными церквями. Одна – при подготовке к Великому Посту, накануне Недели о Страшном Суде (ведь мы как раз и хотим помочь покойным родственникам и друзьям перед Страшным Судом). Другая – Троицкая. Накануне дня Святой Троицы, когда завершается пасхальный цикл праздников, и Царство Христово является в полной силе.

Кроме того, родительскими считаются вторая, третья и четвертая субботы Великого Поста. В Русской Православной Церкви для молитвы об умерших установлен также особый праздник, Радоница (во вторник, на девятый день после Пасхи). Существует и три воинских поминальных праздника. Один, по предложению Сергия Радонежского, учредил Дмитрий Донской после кровопролитной Куликовской битвы – Дмитровскую родительскую субботу, ближайшую перед днем Святого Дмитрия Солунского, 26 октября (8 ноября). Второй отмечается в день Усекновения главы Иоанна Предтечи, 29 августа (11 сентября). Мы уже упоминали, его установила Екатерина II в 1769 году, во время войн с турками и поляками. Третий – 9 мая. День Победы в самой страшной, самой жестокой войне, которую вела наша страна.

В православные обычаи поминовения усопших вошли и некоторые дохристианские обряды, хотя они трансформировались, приспособились к новому наполнению. Например, похороны сопровождаются поминками. Но это отнюдь не языческое повальное пиршество. В дореволюционной России поминки всегда были короткими и скромными. Спиртное вообще ограничивали – не больше трех рюмок. Вовсе не для того, чтобы почтить покойного, а только для снятия стресса у близких. Любого, разогнавшегося «увлечься», строго одернули бы старики, да и осрамили бы на всю округу. Его поведение сочли бы крайним неуважением к покойному. Ведь он в возлияниях и обжорстве совершенно не нуждается, как и в цветистых тостах. Наоборот, в обильных попойках и мутных похмельях люди отрывают себя от благодати, сами себе мешают молиться – в те самые первые дни, когда это особенно нужно усопшему. То есть, вредят ему.

Но в советские времена традиции заметно изменились. На кладбище люди стали ездить не на Радоницу, а на Пасху. Впрочем, в какой-то мере это было оправдано. В храм было нельзя, сразу навлечешь на себя бури обвинений. А на кладбище – вроде бы достойная причина. Святая блаженная Мария Дивеевская даже советовала женщинам, которые к ней обращались, молиться на кладбище. Храмы закрыты, а там все же освященная земля, кресты, есть возможность уединиться и сосредоточиться. Но в основном-то о молитве забывали. Стали возвращаться чисто языческие обычаи. Только спиртное на землю не лили, оно же стало большой ценностью. Вместо этого водку «для покойника» ставили в стакане, накрытом куском хлеба. Приучились класть на могилы крашеные яйца и прочую еду – потом ее растаскивали вороны, собаки. Да и сами крепко угощались. Помянуть умерших хмельными тостами вообще стало считаться нормальным, единственным способом почтить их.

Однако богоборческие времена канули в прошлое, а обычаи сохраняются до сих пор. На Пасху – на кладбище с вином, колбасой, солеными огурчиками и всем прочим. Хотя Церковь такого совмещения отнюдь не одобряет. Пасха – праздник жизни, победы над смертью. Покойных в этот день поминать не принято. Да и зачем им нужно эдакое поминовение, поднятым стаканом и набитым ртом? Неужели знак уважения? Скорее, напротив. Но обычай оказался прочным – ну а как же, уважительная причина принять лишку.

Кстати, а зачем и кому нужны родительские субботы? Только ли покойным? В первую очередь, это выражение нашей благодарности. Своими молитвами мы стараемся помочь тем, кто дал нам жизнь, кто воспитывал нас, сделал для нас что-то хорошее. Стараемся помочь предкам и соотечественникам, строившим и сохранявшим нашу страну. Бесчисленным воинам разных эпох, собственными страданиями и жизнями отстоявшим веру, свободу и существование России. Молимся и за всех православных христиан – сколько их было. Безвестных, незнакомых, но они тоже принадлежат к нашей Церкви.

Причем помощь, которую мы оказываем или пытаемся оказать им, заведомо бескорыстная! Мы прилагаем какие-то усилия, идем в храм, стоим на службах, молимся на панихидах, жертвуем милостыню ради людей, которые заведомо не могут отплатить нам! А ведь именно такие труды ценит Господь! Он Сам учил поступать подобным образом: «И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? Ибо и грешники то же делают. И если взаймы даете тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? Ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же. Но вы любите врагов ваших и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего…» (Лк. 6: 33–35).

Да, за бескорыстные добрые дела награждает Сам Господь – Своей Благодатью. Следовательно, родительские субботы нужны и нам. Это одно из средств, которые Православная Церковь предлагает для нашего спасения. Если мы, конечно, воспользуемся им. Потому что Бог дал человеку свободную волю. Насильно в рай никто не тащит…

Глава 20

Омофор Божьей Матери и Ее верный рыцарь

Покров Пресвятой Богородицы.

1 (14) октября.

Святой благоверный князь Андрей Боголюбский.

Почитание 4 (17) июля.

В давние времена, предположительно в IX–X веках, в Константинополе жил раб-славянин Андрей. В своей глубочайшей вере он принял подвиг юродства. Смиренно переносил голод, холод, унижения, насмешки, и Господь многое открывал ему. Даже сподобил при жизни побывать в Царствии Небесном. А однажды город осадили враги. Жители в отчаянии собрались во Влахернском храме, молили о спасении. Блаженному Андрею дано было увидеть, как из Царских врат по воздуху вышла Матерь Божья в сопровождении ангелов и святых, распростерла над молящимися свой головной покров, омофор, обещая защиту. И действительно, враги вскоре отступили.

Предание это греческое. Какие неприятели в тот раз угрожали Константинополю, оно умалчивает. Арабы? Болгары? Могли быть и русичи Вещего Олега, подступавшие к византийской столице в начале X века в союзе с болгарами. Но праздник Покрова Пресвятой Богородицы появился не в Греции, а на Руси. Ввел его святой благоверный князь Андрей Боголюбский. Очень необычный князь. Его роль в нашей истории, как государственной, так и церковной, до сих пор должным образом не оценена.

Он был правой рукой своего отца, Юрия Долгорукого. Главным его помощником и в мирном строительстве, и в сражениях, в борьбе за престол великого князя Киевского. Но он первым осознал, насколько прогнил и разложился Киев. Избаловался в роскоши, погряз в корыстолюбии, интригах, предательстве. Андрей неоднократно советовал отцу отказаться от стольного города. И даже когда они взяли верх, когда Юрий Долгорукий сел на троне, Андрей настаивал – надо бросить Киев. Вернуться в свои владения, Суздальскую землю. Обустраивать ее, развивать хозяйство.

Отец не смог этого понять. Казалось, ну какое может быть сравнение? С одной стороны – величественный, пышный, богатейший Киев! Признанная столица, положение великого князя, которое он занял по закону, по полному праву. С другой – глухая окраина. Ее даже «Русской землей» в то время не называли, именовали «Залесской». Где-то далеко, за лесами. Юрий запрещал сыну подобные мысли. А Андрей переживал, мучился. Предвидел, что добром дело не кончится. Толчком действовать послужило чудо. В Вышгороде, в монастыре, была чудотворная икона Божьей Матери, по преданию, написанная святым Евангелистом Лукой, – и она вдруг стала «выходить» из киота. Ее возвращали на место, а утром она снова оказывалась не в киоте, а снаружи.

Князь рассудил, что это знак ему. Сама Пресвятая Богородица хочет уехать. Взял икону, позвал всех желающих и в конце 1155 года двинулся в путь. Отец рассердился, слал приказы вернуться. Но Андрей не подчинился. По дороге, в городах и селах, совершенно разоренных бесконечными междоусобицами, люди узнавали, куда идет обоз, и многие присоединялись. Отправлялись на север, в бескрайние леса и болота – но там были мир, порядок, безопасность. Князь принимал всех, и колонна умножалась, вытягивалась все длиннее. Сквозь снега, сквозь метели ехали воины, шагали крестьяне, ремесленники, монахи, священники, везли на санях свои нехитрые пожитки.

Это был Исход Руси. Сама Русь уходила на север, в новую Землю Обетованную. А вела за собой людей Пресвятая Богородица – и ее верный слуга, князь Андрей, которому выпала великая миссия русского Моисея. Икону везли во главе обоза, и участник событий, священник Кузьма, зафиксировал многочисленные чудеса, происходившие по молитвам к ней: как она помогала в походе, в критических ситуациях спасала погибающих. Та икона, которую вскоре стали называть Владимирской – потому что Сама Матерь Божья явилась князю и повелела поместить Ее образ во Владимире.

А предчувствия Андрея оправдались. В 1157 году Юрий Долгорукий был отравлен киевскими боярами. Но его старший сын и помощник опять поступил совершенно необычно для своей эпохи. Не стал воевать, мстить за отца. Вместо этого впервые созвал подобие Земского Собора, представителей от разных северных городов, и решением всей своей земли принял титул великого князя. До сих пор его носил только один государь, в Киеве. Отныне рождалась новая Русь, Владимиро-Суздальская.

Андрей стал и ее устроителем. Он созывал из всех краев «мизинных» – «маленьких», простых людей. На глазах разрастался Владимир. Превращался в такой город, чтобы не уступал Киеву. Возводились новые стены, ворота, монастыри, знаменитый Успенский собор. На том месте, где ему явилась Приснодева Мария, князь построил личную резиденцию, Боголюбово. В глубинах Северной Руси он первым начал устанавливать центры княжеской администрации, погосты. До него постоянных структур управления тут еще не было – все князья, в том числе и его отец, считали свое пребывание на окраинах временным. Ждали возможности перебраться в более «цивилизованные» места, на Днепр.

А Пресвятая Богородица по-прежнему покровительствовала и помогала Андрею. В результате произошло великое и очевидное чудо. Всего за 5–7 лет «Залесская земля», считавшаяся глухой и захудалой, превратилась в могучую, богатую и процветающую державу! Возвысилась над Киевской Русью, скатившейся в дрязги и смуты. И правил ею князь Андрей по-новому. Он сделал своей опорой не бояр, не знать, а тех же «мизинных», простой народ. Из них сформировал и новую армию, полки «пешцев» (городской пехоты), конные дружины «милостников» – их князь сам выбирал по способностям. Его войско выдержало экзамен 1 августа 1164 года. Разгромило в жестокой битве царя Волжской Булгарии. В ознаменование этой победы Андрей учредил праздник Всемилостивого Спаса и Пресвятой Богородицы. Тот самый праздник, который мы с вами отмечаем и сейчас, – Медовый Спас.

Хотя с точки зрения Константинопольской патриархии это было непозволительной дерзостью. Какой-то «варварский» князь сам устанавливает церковный праздник! Но греческие ученые клирики и Андрей по-разному воспринимали веру. Патриархия цеплялась за букву канонических правил. А Боголюбский лично соприкасался с Небесным миром. Он был и очевидцем, и участником чудес Божьей Матери, сам видел и слышал Ее, чувствовал живую Благодать! Поэтому считал себя вправе дерзать – и дерзал. Примерно в это же время он учредил еще один праздник – Покрова Пресвятой Богородицы. Неподалеку от своего Боголюбовского замка, на Нерли, он в 1165 году построил первый храм Покрова, дивный и неповторимый. При соавторстве великого князя Андрея были составлены памятники духовной литературы, дошедшие до нас, – первая Служба на Покров Пресвятой Богородицы, «Слово похвально на Святый Покров».

Впоследствии, задним числом, греческая Церковь стала утверждать, что оба упомянутых праздника, Всемилостивого Спаса и Покрова, были установлены в Константинополе и оттуда пришли на Русь. Но никаких подтверждений этому в современных источниках нет. О византийском происхождении праздника Покрова Пахомий Логофет написал только в XV веке (без всяких ссылок и доказательств). А древних греческих икон Покрова не существует вообще. На Балканах до сих пор обнаружена лишь одна, в монастыре Грачаница в Сербии. Но она датируется эпохой Ивана Грозного – когда к южным славянам стало проникать русское влияние. Зато на Руси Покровские храмы и монастыри широко распространились как раз с XII–XIII веков, и иконы соответствующие появились.

Здесь стоит отметить, что на отношения между Константинополем и Андреем Боголюбским наложились важные факторы, которые в истории почему-то замалчиваются. Дело в том, что император Мануил Комнин и патриарх Лука Хризоверг изменили Православию! Заключили союз с римским папой Александром III и согласились подчинить ему патриархию – ради политической поддержки. А Русскую Церковь, способную оказать сопротивление, Византия решила прижать под полный контроль. Император помог занять киевский престол своему ставленнику Мстиславу Волынскому. Из Патриархии прислали в Киев митрополита Константина, он принялся под разными предлогами смещать русских епископов и священников, заменять греками. В нашей стране, в отличие от Византии, было принято смягчать посты по средам и пятницам, если они совпадали с большими праздниками. Эту мелочь объявили «ересью», за такой «грех» митрополит отлучил от Церкви Киево-Печерский монастырь и его настоятеля, святого преподобного Прокопия.

А к Боголюбскому направили епископом грека Леона, шпиона, начавшего плести заговоры. Князь выгнал его, просил поставить епископом своего помощника в духовных делах, священника Федора. Император пообещал исполнить, но обманул. Через некоторое время от Андрея вдруг потребовали под угрозой отлучения принять того же Леона, а Федора прислать на суд к митрополиту. Там его обвинили в «ереси», «самозванстве», даже «хуле на Пресвятую Богородицу». Вполне вероятно, что среди обвинений было и введение новых праздников. Федора отвезли в Византию, предали мучительной казни.

С подвижниками расправлялись и отлучали их, а в это же время, в начале 1169 года, в Киев прибыла делегация из Ватикана. Великий князь Мстислав и митрополит Константин пышно встретили ее, повели переговоры о союзе с папой. Очевидно, и об унии тоже. Однако заключить альянс им не позволили – вдруг посыпались известия, что на Киев идет войско Боголюбского. Даже на убийство отца он не отреагировал, но поругания веры не стерпел. 8 марта 1169 года Киев впервые был взят штурмом, отдан на трехдневное разграбление. Впрочем, не весь. Печерский монастырь и дома некоторых граждан владимирские воеводы взяли под охрану. Зато митрополичьи соборы, Софийский и Десятинный, считали оскверненными. Из них забрали все святыни, иконы, утварь, книги. Кстати, даже киевский летописец признавал, что старая столица была наказана справедливо, за грехи ее правителей, жителей и «митрополичью неправду».

А на Андрея Боголюбского Византия обозлилась ещё и похлеще, чем на Владимира Крестителя. В 1074 году князь был убит – при соучастии в заговоре и фактическом благословении греческого епископа Леона. Постарались добавить клеветы и на его память. Подданные сразу после кончины стали почитать его как святого, молились на его гробнице. Но официальной канонизации князь ждал 530 лет! Прославил его только Петр I в 1702 году.

Хотя учрежденный им праздник Покрова, изначально не признававшийся греками, стал одним из самых любимых на Руси. Ведь и впрямь, время было тяжелое, полное опасностей. Покровительство Божьей Матери требовалось ох как часто!

Но совпало и так, что осенью, к октябрю, завершались труды в крестьянском хозяйстве. Урожай был убран, закрома полны. Поэтому Покров получался самым лучшим временем для сватовства, для свадеб. Девушки, ставя свечку на праздничной службе, нашептывали «самодеятельную» молитву – возможно, переродившуюся из какого-то древнего заговора: «Покров-батюшка, покрой землю снежком, а меня молоду женишком».

День Покрова Пресвятой Богородицы приобрел новое содержание в 1552 году – на этот праздник Иван Грозный взял Казань. Москву украсил великолепный Покровский собор Бармы и Постника (храм Василия Блаженного). А первыми в Казань ворвались казаки, и Покров стал особым праздником казачества. В данном качестве он еще раз утвердился в 1641 году во время Азовского сидения. В ночь на Покров, помолившись Пречистой, уцелевшие и измученные в осаде казаки пошли на прорыв. Кому-то их них было видение – как Матерь Божья благословляет их, идет впереди. И землю покрыл густой туман, замаскировав их отчаянную атаку. А осаждавшая турецкая армия неожиданно бежала – и воодушевленные казаки погнались, громили ее…

Покров Пресвятой Богородицы и сейчас очень почитается в России. И храмы в его честь освящаются, и иконы пишутся. И казаки свои круги проводят, и девушки о женихах молят, и свадьбы играются. Но вот только до сих пор нет ответа на один вопрос. По какой же причине святой Андрей Боголюбский установил этот праздник? Летописи в данном отношении хранят молчание.

Исследователи строят предположения, что праздник был учрежден одновременно с Медовым Спасом – в благодарность Божьей Матери за победу над булгарами. Хотя можно выдвинуть и другую гипотезу – на которую почему-то никто еще не обратил внимания. Дата праздника, 1 (14) октября, приурочена к чествованию константинопольского юродивого, святого раба-славянина Андрея – 2 (15) октября. Но мы не знаем, когда родился и был крещен Андрей Боголюбский! Вовсе не исключено, что блаженный Андрей был небесным покровителем самого великого князя. Защитника веры православной и первого устроителя новой державы – нашей, Северной Руси. Эту державу Андрей Боголюбский и передал под покровительство Пресвятой Богородицы.

Глава 21

Преподобный богатырь

Святой преподобный Илья Муромец.

Почитание 19 декабря (1 января), 28 сентября (11 октября)

Кто из русских людей не погружался в детстве в дивный мир народных былин? Не восхищался фигурами славных богатырей? Кстати, можно отметить важное отличие между русским и западным эпосом. В скандинавских сагах викинги сражаются друг с другом, отправляются в дальние страны – и обязательно перечисляется, какую богатую добычу они захватили. Это получалось главным смыслом подвигов. Или возьмем германскую «Песнь о нибелунгах». Рыцари режутся между собой, но при этом все выступают благородными героями, превозносится доблесть ради доблести. На Руси многие воины тоже ездили в чужие края, совершали подвиги на службе византийским императорам, привозили немало золота. Увы, хватало и междоусобиц. Но народное творчество обходит их стороной. Воспевает только тех богатырей, которые защищали родную страну, веру православную. Такими предстают перед нами Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович…

Их свели вместе память людей и устные предания. В реальности они никогда не встречались. Добрыня, дядя Владимира Крестителя, жил в X веке. Алеша Попович из Ростова – в XIII веке, он упоминается среди витязей, погибших на Калке. А наиболее популярным героем стал Илья Муромец. Даже его служение Отечеству начинается совершенно необычно. Крестьянский сын, полный инвалид, был не в состоянии ходить, «сиднем сидел» 33 года. Но в его избенку приходят вдруг три старца, «калики перехожие», просят его принести воды. На объяснения, что он не может, повторяют просьбу – все-таки принеси. И он встает. Идет. Приносит.

Эту воду предлагают выпить ему самому, и он обретает неимоверную силу. А потом старцы раскрывают предназначение – ради чего он исцелен. Илья должен ехать в стольный град Киев, на службу к князю Владимиру Красно Солнышко, оборонять Святую Русь от лютых недругов. Чудесным образом он получает коня, доспехи, оружие. Ну а к князю богатырь является с весьма солидной «визитной карточкой» – привозит страшного Соловья-разбойника, которого одолел и пленил по дороге. В общем, Владимиру не приходится жалеть, что он принимает Муромца в свою дружину. За одной победой следуют другие. От его руки гибнут Идолище Поганое, половецкий Калин-царь, великан Жидовин, бегут побиваемые вражеские полчища.

Но только ли чрезвычайная сила обеспечила ему столь исключительную любовь в народе? Скорее, наоборот. Люди настолько полюбили Илью, что предания связали с его именем самые выдающиеся подвиги. А причину такой любви нетрудно увидеть в самой натуре героя. Скромный, ничем не выдающийся крестьянин из безвестной деревни, плоть от плоти народа. Сугубо мирный, да еще и обездвиженный неизлечимой болезнью – смиряйся, молись и терпи. И первым-то его подвигом становится подвиг милосердия! Перед ним старцы, измученные жарой и трудной дорогой. Инвалид рвется помочь им…

На воинское служение он идет не по своему желанию, не ради честолюбия и славы. В дореволюционных изданиях былин уточнялось, что старцы были совсем не простыми. Под их обликом к Илье пришли Сам Христос и двое апостолов. Богатыря призывают Господь и Силы Небесные! Родина в опасности. Иди и защити ее. Разве не так уходили на брань русские во все времена? Мирные люди, над которыми подсмеивались насчет «сидения на печи», в трудную годину брали оружие, вставали насмерть на Куликовом поле, у Бородина, на Курской дуге…

Да и характер у Ильи истинно русский. Он всегда старается избежать кровопролития. Казалось бы, явные, злейшие неприятели, но витязь до последней возможности предлагает им разойтись по-хорошему. Он может и побуянить. Взбунтоваться даже против князя, если считает, что тот совершил несправедливость. Дойти до того, чтобы стрелять по золотым куполам, круто загулять с «голью кабацкой». Но он всегда честен, прост, бескорыстен. А все его победы и достижения – не ради своих выгод, ради народа.

О завершении земной жизни Ильи нам рассказывают уже не былины, а его мощи в Киево-Печерском монастыре. Предание гласит, что он принял постриг после тяжелого ранения. Хотя и в монашестве ему довелось вспомнить боевое мастерство. Однажды в обитель ворвались враги, Илья в это время обувался и разогнал банду сапогом, оказавшимся у него в руках. Заслужил за это прозвище Чеботок. А в 1988 году комиссия Минздрава Украины провела исследования мощей с использованием новейшей японской аппаратуры. Результаты стали потрясающими. Обнаружилось искривление позвоночника и наросты, вызывавшие сдвиг позвонков и ущемление нерва. Таким образом, подтвердилось: в молодости у него действительно были парализованы ноги. Выявились и следы многочисленных ранений, подтверждавшие воинское служение. Самой серьезной оказалась рана на груди, в области сердца. Видимо, именно она заставила героя оставить бранное поприще и принять постриг.

Был установлен примерный возраст преподобного богатыря – 40–55 лет, время кончины – около 1188 года. Впрочем, эту дату можно считать условной. Она основывается на двух источниках. Первый – книга «Теретургима» монаха Афанасия, изданная в 1636 году, там указывалось, что святой Илья Муромец жил 450 лет назад. Второй – радиоуглеродный анализ мощей. Но он дает огромные погрешности, и при оценке полученных данных всегда подчеркивается: они весьма приблизительны. Ученые работали в 1988 году, установили, что возраст мощей – около 800 лет, вот и получилось – «около 1188 года».

Поэтому вполне правдоподобной можно признать версию, что святой Илья жил несколько раньше, в конце XI – начале XII века, при Владимире Мономахе. Исследователи уже заметили, что народная память совместила образы двух великих властителей, двух Владимиров – Крестителя и Мономаха. А многие детали былин соответствуют реалиям эпохи Мономаха. Взять хотя бы сюжет с Соловьем-разбойником. В то время прямой путь от Мурома к Киеву был слишком опасен, в дремучих лесах удерживался последний очаг воинствующего язычества, племя вятичей. Свист предводителя означал смерть, которая обрушится на тебя из чащи, из засад. Как раз Мономах расчистил дорогу, покорил вятичей, начал их крещение.

Этого государя хорошо знали и в Европе. Он крепко бил поляков, водил войска на запад, побеждал германского императора и его чешских вассалов. В немецкой эпической поэме «Ортнит» начала XIII века фигурирует и Илья Русский. Отзываются о нем очень уважительно – он могучий и благородный витязь, помогающий главному герою, князю Вольдемару Русскому. При Мономахе на нашу страну хлынули и орды половцев, борьба с ними является основной темой былин. Великий князь не только громил Тугоркана (Тугарина Змеевича) и прочих хищников, вторгавшихся на Русь. Он предпринял ответные походы на Дон, до Азовского моря. Раскидал кочевников. Одни стали переселяться подальше от русских границ, другие запросили о мире и союзе. Люди надолго избавились от кошмара постоянных набегов.

Если же взять сюжет с великаном Жидовином, он тоже перекликается с правлением Мономаха. При его предшественниках иудейские купцы и ростовщики в Киеве вошли в очень большую силу, разоряли народ, кабалили долгами, продавали в рабство. Когда умер главный их покровитель, великий князь Святополк II, народ взбунтовался. Призвал Мономаха, и новый великий князь изгнал иудеев из своих владений. Они могли забирать все имущество, но возвращаться не имели права – иначе теряли защиту со стороны закона и государя. Впрочем, народ чтил память Мономаха еще по одной причине. Он стал последним великим князем, кому удавалось удерживать единство Руси. После него страна распалась и передралась в междоусобицах.

Хотя, конечно же, нельзя исключать, что святой Илья Муромец жил позже. Он мог служить, например, сыну Мономаха Юрию Долгорукому. Или его внуку святому Андрею Боголюбскому. Или младшим братьям Андрея – Михаилу и Всеволоду (позже заслужившему прозвище Большое Гнездо). Вот они-то и впрямь проявили себя эпическими героями. Матерью Михаила и Всеволода была византийская царевна Анна. Не поладив с Боголюбским, она с детьми отправилась на родину. Но ее сыновья росли русскими, воспитывались на былинах! Михаил отказался уезжать, остался на южных границах.

Восьмилетнего Всеволода мать привезла в Константинополь. Он был племянником самого императора Мануила Комнина, попал в роскошь дворцов, будущее было обеспечено. Но мальчик, едва подрос… сбежал. Странствовал по всей Европе и вернулся на Русь. Нашу страну опять раздирали жесточайшие свары, князья рубились за Киевский престол. Воспользовались половцы, снова повадились грабить. Но юные Михаил и Всеволод в усобицы не полезли, занялись настоящим богатырским делом. Сформировали дружины бойцов и взялись оборонять Русь от степняков. Перехватывали, громили, освобождали полон. После убийства Андрея Боголюбского братья отправились на север, по очереди стали великими князьями Владимирскими. А Муром всегда был союзником владимирских государей, присылал им воинов.

Что же касается последнего земного пристанища святого Ильи, Киево-Печерского монастыря, то это была отнюдь не рядовая обитель. Она уже прославилась духовными подвигами преподобных Антония и Феодосия, Пимена, Феодора, Василия, Николая Святоши, святых мучеников Кукши, Евстратия Постника, многих других монахов. Мало того, она стала центром национальной Русской Церкви!

Мы уже рассказывали, как византийский император Мануил Комнин и патриарх Лука Хризоверг из политических соображений решили пожертвовать православием, передать церковь в подчинение папе римскому. В борьбе с сопротивлявшимся русским духовенством греческий митрополит Константин запретил богослужения в Киево-Печерском монастыре, а настоятеля, преподобного Прокопия, отлучил от Церкви. Но переговоры Киева с Ватиканом сорвал удар Андрея Боголюбского, к которому присоединились 11 князей, в том числе брат Всеволод. Не тогда ли Илья Муромец стрелял по золотым куполам церквей – оскверненных митрополичьих храмов, из которых обдирали и вывозили всю утварь? А Печерский монастырь, наоборот, князья взяли под охрану. Он вообще пользовался особым уважением в Северной Руси. Ему покровительствовали смоленский Ростислав Набожной, Андрей Боголюбский, Всеволод Большое Гнездо. В северной столице Владимире существовало подворье этой обители.

Словом, когда бы ни жил святой Илья, монастырь он выбрал не случайно. Православная церковь канонизировала богатыря в 1643 году в числе еще 69 угодников Киево-Печерской лавры. Правда, Украина в это время принадлежала Польше, и ничто, казалось бы, не предвещало перемен. Но началось официальное почитание киево-печерских святых – и всего через 5 лет грянуло восстание Богдана Хмельницкого. Чужеземцев изгнали, Украина обратилась с просьбой о воссоединении с Россией на вечные времена. Может ли быть случайным такое совпадение? Ведь печерские праведники молили Бога о всей Руси, и святой Илья Муромец бился за всю Русь.

Этого святого высоко чтили и в царской, и в советской России. Его именем был назван первый в нашей стране тяжелый бомбардировщик. В годы Великой Отечественной крушил врагов бронепоезд «Илья Муромец», построенный на пожертвования муромлян. А после взятия Берлина союзники создали шарж на сюжет известной картины Васнецова. Алешу Поповича изобразили с лицом маршала Рокоссовского, Добрыню Никитича – с лицом Конева. Илье Муромцу придали черты самого выдающегося полководца, Жукова.

Святого воина почитают и сейчас. В его честь строятся храмы, памятники, о нем снимают фильмы. Ему молятся об исцелении от тяжких недугов. Его считают своим небесным покровителем пограничники, ракетные войска стратегического назначения. Церковь отмечает его память 1 января. Кстати, а может быть, стоило бы в этот день организовывать по городам и селам богатырские праздники? Поиграть силушкой, пробежаться на лыжах, побороться, пострелять из лука? Вместо того чтобы упиваться в новогоднюю ночь…

Глава 22

Солнце земли Русской

Святой благоверный князь Александр Невский.

Почитание 30 августа (12 сентября), 23 ноября (6 декабря),

23 мая (5 июня), 9 (22) сентября.

В наши времена пошла мода отождествлять христианство с пацифизмом. Ну а как же – заповедь «не убий» из Ветхого Завета не только сохранена, но и усугублена. Новый Завет учит возлюбить врагов своих, если ударили в правую щеку – подставить левую. Казалось бы, дело-то очевидное: сама суть христианства – непротивление злу насилием! Подобные трактовки давно уже приняли протестанты и прочие секты, выставляют религиозные убеждения как причину отказа служить в армии. Да и в Православной Церкви хватает либеральных «батюшек», поучающих, что любой мир лучше войны. Что долг христианина – избегать конфликтов любой ценой. А воинство, оружие, борьба чужды Церкви, и благословлять их было бы грехом.

Но это глубочайшее заблуждение. А чаще – подтасованная ложь. Потому что первым христианским Воином был Сам Христос! Почитайте Евангелия, и вы убедитесь – cам дух боевой, воинский. И где же там непротивление? Наоборот, активная, наступательная борьба со злом! Ударили в одну щеку и подставить другую? Да, это смирение. Но оно распространяется отнюдь не на всех и не на любые ситуации. Когда оскорбляют храм, Дом Отца, Христос делает из веревки бич и побоями разгоняет торгашей и менял.

«Блаженни миротворцы»… Да, такая заповедь есть. Но ведь и мириться не всегда допустимо. Обратите внимание на духовные схватки Господа с фарисеями, саддукеями, книжниками. На Его атаки против бесовщины, изгоняющие нечисть целыми легионами. А потом Он жертвует Собой – ради людей. Жертвует специально, чтобы проникнуть в ад и взорвать его изнутри!

Ни о каком пацифизме речи нет. Господь открыто предупредил учеников: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч» (Мф. 10, 34). Предупредил, что Его последователей всегда будут ненавидеть, силиться уничтожить. Хотя при этом наставлял их не быть агрессивными, не нападать первыми, ибо поднявший меч от меча и погибнет (Мф. 26: 52).

Воинский характер новой религии отчетливо проявился и в первые века христианства. Среди тех, кто потянулся к вере в Спасителя, изрядную долю составили именно воины. Римские воины. В ту пору они были лучшими в мире. Но для них христианство оказывалось близким, понятным. Оно сплачивало и цементировало боевое братство. А сама служба, трудности и опасности подталкивали их к поискам Правды. Высшей Правды – за которую можно и нужно сражаться. А если потребуется – страдать и умирать. Простые солдаты не разбирались в богословии, но они интуитивно, душой ощущали: языческая грязь и химеры не могут быть такой Правдой. Зато в христианстве находили ее.

Разве случайно так много римских воинов – причем лучших, доблестных – становились христианскими мучениками? Сотник Лонгин, распоряжавшийся распятием Христа, Георгий Победоносец, Феодор Стратилат, Феодор Тирон, Дмитрий Солунский, Сорок мучеников Севастийских, двадцать мучеников в Мелитине и др. А когда христианский символ появился на боевых знаменах Константина Великого, множество солдат противника хлынуло на его сторону. Они уже были христианами, знамя с Крестом было и их знаменем. На Руси то же самое проявилось в еще большей мере. И одно из самых ярких подтверждений – эпическая фигура Александра Невского.

В XIII веке откровенно стал проявляться агрессивный характер западного мира. И даже в те времена экспансия не ограничивалась военными кампаниями, широко дополнялась пропагандистскими операциями, соблазнами «европейского образа жизни», внедрением иностранных коммерческих и финансовых корпораций. Жертвой этого натиска стала православная Византия. Она встала на путь западничества, широко распахнули двери зарубежным советникам, купцам, ростовщикам. В итоге великая империя за сотню лет развалилась и была оккупирована крестоносцами.

Русь была недалека от подобной участи. Среди знати стали популярными западнические настроения, моды, нравы. Прибалтика поначалу зависела от русских. Латыши платили дань Полоцку, эстонцы – Новгороду. Но полоцкие князья сами пустили в Латвию немецких проповедников, дозволили им строить укрепления. Культурные люди, почему бы не пустить? Когда опомнились, было поздно. Немцы одного за другим давили полоцких князей, отбирали их владения. Но другие властители или враждовали с пострадавшими, или оставались равнодушными – не их бьют. Некоторые князья в это время роднились с немцами, поляками, венграми, переходили к ним на службу, меняли веру. Новгородцы спохватились только тогда, когда немцы из Латвии полезли в их угодья, в Эстонию. Но крестоносцы пообещали платить такую же дань, как эстонцы. С данью, кстати, обманули, зато поманили купцов и бояр другими выгодами.

Еще в 1228 году князь Ярослав Всеволодович, отец Александра Невского, намеревался сокрушить немцев, повел на них владимиро-суздальские полки. Но неожиданно граждане Пскова закрыли перед князем ворота. А высший орган власти Новгорода, вече, вдруг постановило, что тоже не будет воевать с немцами, потребовало удалить владимирские полки. Следом за полками выгнали самого князя. Как выяснилось, в данное время богатые германские города создавали торговый и политический союз, Ганзу. Участием в эдакой «всемирной торговой организации» заинтересовались и русские толстосумы. С 1227 года верхушка Новгорода, Пскова, Смоленска, Полоцка вела в Риге тайные переговоры. Смоленск и Полоцк заключили договоры с Рижским епископом и Ганзой, а Новгороду и Пскову князь перешел дорожку! Они вступили в Ганзу лишь после изгнания Ярослава, в 1230 году. Хотя переговоры шли не только на торговые темы. В них участвовал посол папы римского, епископ Моденский, и настроения партнеров были настолько обнадеживающими, что он восторженно писал в Ватикан: русские запросто обратятся в католицизм!

Папа Гонорий III обрадовался, разослал грамоту к русским князьям. Обещал им благоденствие «в объятиях латинской церкви». Но выгода для Новгорода с Псковом оказалась сомнительной. Договоры о вступлении в Ганзу стали неравноправными, немцы хлынули на их рынки, а на свои не пускали. Когда-то новгородцы славились как мореходы – теперь их плавания остались лишь в былинах про удалого Садко. Русское кораблестроение и путешествия по Балтике иноземцы пресекли. Зато Ватикан и крестоносцы постарались использовать новгородцев и псковичей против своих же братьев!

Среди адресатов папского приглашения к сотрудничеству были «суздальский король» Юрий Всеволодович и его брат Ярослав, изгнанный из Новгорода. Изменять православию они не спешили, велели католическим проповедникам покинуть свои владения. Тогда западные партнеры подтолкнули новгородцев и псковичей развязать войну против Юрия и Ярослава! Их объявили врагами республиканских «свобод», вечевой «демократии». Хотя в XIII веке подобные лозунги не обманули большинство русских людей. Простонародье любило Ярослава. Когда бояре объявили, что с ним предстоит сражаться, чернь восстала и свергла прогерманскую партию. Предатели бежали к немцам. В Новгород вернулся Ярослав Всеволодович и в 1232 году все-таки разгромил крестоносцев на льду реки Эмайыги. Они запросили мира, от попыток подмять Псков и Новгород им пришлось отречься. А рядом с Ярославом учился воинскому мастерству его 11-летний сын Александр.

Но в 1237 году на Русь хлынули орды Батыя. Горели Рязань, Москва, Владимир, на Сити погиб великий князь Юрий Всеволодович. И в это же время римский папа Григорий IX объявил крестовый поход «против язычников и русских»! Успех выглядел стопроцентным. При посредничестве папы заключили союз Ливонский орден, Дания и Швеция, в 1238 году подписали соглашение в Стэнби. А в России у немцев по-прежнему было немало сторонников. Теперь у них появился весомый аргумент – надо отдаться иноземцам, и они защитят от татар…

В литературе почему-то принято разделять нападения немцев и шведов. Но это были части единого плана. В 1240 году шведы должны были ударить на Новгород от Невы, а немцы от Пскова. Биргер только чуть-чуть опередил. Поэтому он не спешил, расположился лагерем. Начнут наступление крестоносцы – и русские замечутся меж двух огней. Но молодой князь Александр подозревал о двойной опасности. Знал и о том, что вече ненадежно. Он обошелся без веча, без мобилизации общего ополчения. Кинулся на врага с личной дружиной и горстью добровольцев, появился на Неве стремительно и одержал свою первую победу, заслужив прозвище Невского.

Успех был исключительно своевременным. Немцы запоздали всего на пару недель. Штурмом взяли Изборск, обложили Псков. Город с каменными стенами мог держаться долго, но боярин Твердило Иванкович с сообщниками сдали Псков. Признали подданство Ордену, за это Твердило был назначен немецким наместником. От Новгорода до Пскова было ближе, чем до Невы. Князь вполне успел бы на выручку. Но… в Новгороде тоже взяли верх «твердилы»! Бояре на вече запретили Невскому собирать войско. Мало того, возбудили бунт. Князя, только что спасшего Новгород, выгнали вон! Он уехал в свой родовой Переславль-Залесский.

Однако предатели просчитались. Оккупанты рассудили, что с ними можно больше не заигрывать! Псков покорился. На другом участке, северном, рыцари подкупили старшин племени вожан, построили крепость Копорье. Бесцеремонно делили деревни, свободных русских крестьян превращали в рабов. Всю торговлю подмяли рижские купцы. В Пскове разместился немецкий гарнизон и два правителя-фохта. Они сами вводили законы, поборы, непокорных казнили. Перекрещивали русских в католицизм, папа заранее отдал Новгородскую землю епископу Генриху Эзельскому. Изменникам оставили лишь роль прислужников – выполнять указания хозяев. От Копорья и Пскова рыцари совершали набеги, жгли деревни, резали и угоняли людей возле самого Новгорода. Призадумались даже те, кто сперва склонялся поддаться Ордену…

Воззвали к великому князю Владимирскому Ярославу, к его сыну Александру. А кто же еще мог спасти Новгород? Ярослав во время татарского нашествия сумел сохранить ядро владимирских полков, Александр был непревзойденным полководцем. Но он был и настоящим христианином, обид не вспоминал. Потребовал только одно – полноту власти на время войны. Первым контрударом отбил Копорье. Осенью 1241 года отец прислал ему полки, и Александр решительным штурмом освободил Псков. Но и неприятели собирали все силы – поднялись рыцари Ливонского ордена, датчане.

Фальсификаторы силятся принизить значение Ледового побоища, ссылаются на якобы небольшие потери – 400–500 рыцарей. Забывая, что рыцари – это знатные бойцы, командиры подразделений. Для сравнения, в 1214 году в битве с французами при Бувине пало 70 германских рыцарей, и вся Европа говорила о тяжелом поражении немцев. На Чудском озере рыцарей погибло 400–500, еще 50 попало в плен! Эта цифра не касается простых воинов, трупы валялись «на семи верстах». Летописи не случайно назвали сражение «побоищем». Масштабы разгрома подтверждает и реакция врагов. Немцы пребывали в полном шоке, ждали вторжения, магистр Ордена Балк умолял о спасении датского короля, папу. Но Александр трезво оценивал, что бороться за Прибалтику Русь сейчас не в состоянии. Победу он использовал, чтобы заключить мир. А врагов предупредил весьма красноречиво, слегка перефразировав слова Евангелия: «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет. На том стояла и стоять будет земля Русская».

Но необходимо помнить, что победы Александра Невского над шведами и крестоносцами стали лишь одним из его подвигов. Одной ступенью его служения родной стране, народу, и в первую очередь – Богу. А к такому служению Александр готовил себя с детства. Он много времени проводил в храме, надолго застывал над книгами, Псалтирью или Евангелием. Или замирал, глядя в окно, не замечая окружающих. Мечтал отправиться в паломничество на Святую Землю. Его считали не от мира сего, и отец опасался, что княжич пострижется в монахи. Эти особенности характера сказывались на протяжении всей его жизни.

Да и победы князя были достигнуты не только его воинским искусством, но и упованием на Господа – когда он с небольшим отрядом ринулся на Неву, на огромную шведскую армию. Победы обеспечило христианское прощение новгородцев. Обеспечило и сплочение всех русских сил – против крестоносцев Александр собрал в Новгороде владимирские, суздальские, переславские дружины, отряды из Мурома, Смоленска, Полоцка, освобожденных псковичей.

Летописи рассказывают, как князь после сражений отпускал пленных врагов – потому что «милостив был без меры». Но это христианское милосердие распространялось отнюдь не на всех. Только на воинов. Чиновники Ордена, установившие режим оккупации, грабившие и отправлявшие на казни мирных жителей, под милосердие не попадали. И предатели тоже. Тех и других Александр вешал.

А победы-то были выдающиеся! О князе растекалась молва по разным странам. Отныне даже его имя наводило ужас на неприятелей. Литовские племена, повадившиеся грабить Русь, обращались в бегство, только лишь услышав о его приближении. Но громкая слава не возгордила Александра. Наоборот, помогла ему в дальнейшем служении и духовном восхождении…

Страна была опустошена нашествием татарских полчищ. Возникла гигантская монгольская империя от Тихого океана до Дуная, а в поволжских и причерноморских степях Батый образовал собственный удел, Золотую Орду. Приходилось покоряться, платить дань. Отец Александра, великий князь Ярослав Всеволодович, уехал на поклон в далекую монгольскую столицу, Каракорум – и погиб, оклеветанный и отравленный. Среди русских князей начались склоки. Вот тут-то и пригодился высочайший авторитет Невского. Это был его второй подвиг. Он уберег Северную Русь от распада и хаоса, в который рухнула Южная. Причем проявил полное бескорыстие. Безропотно уступил великое княжение старшему в роду, ничем себя не проявившему дяде Святославу. Отдал ему даже собственные владения, которые тот потребовал.

Но Батыю был не интересен мелочный и жадный Святослав. Он вызвал Александра, ведь был о нем столько наслышан. Это был третий подвиг, глубочайшего смирения – ох какой непростой для русских князей. Александр совершил его. Встал на колени перед ханом, поклонился до земли. Но поклонился только Батыю. Не идолам, не огням и прочим языческим «святыням», невзирая на угрозы жрецов и шаманов. Объяснил: «Царь, я поклоняюсь тебе, потому что Бог почтил тебя царством, но твари не стану поклоняться» – это противно христианской вере. После беседы Батый еще больше зауважал Невского, приходил к выводу: «Правду мне говорили, что нет князя, равного ему».

Четвертым подвигом как раз и стало сохранение православной веры. Бедствиями нашей страны очень интересовался Ватикан. Папа Иннокентий IV засылал высокопоставленных эмиссаров, манил князей заключить союз, избавить их от ордынской неволи – а ценой освобождения от материального рабства предлагалось духовное, передать Православную Церковь в подчинение Риму. На Руси было два столпа, два выдающихся военачальника и правителя, Александр Невский и Даниил Галицкий. Они сделали противоположный выбор. Александр хорошо понял истинную подоплеку римской дипломатии: подставить Русь, стравить ее с Ордой. Отвлечь татар от походов в Европу, пускай утюжат русских. А Запад приберет к рукам то, что останется от наших земель.

Но папе он ответил без ненависти, с юмором: «От Адама до потопа, от потопа до разделения языков, от разделения языков до начала Авраама, от Авраама до прохождения Израиля сквозь Красное море, от исхода сынов Израилевых до смерти царя Давида, от начала царства Соломона до Августа царя, от начала Августа и до Христова Рождества, от Рождества Христова до Страдания и Воскресения Господня, от Воскресения Его и до Восшествия на небеса, от Восшествия на небеса до царства Константинова, от начала царства Константинова до первого собора, от первого собора до седьмого все хорошо ведаем, а от вас учения не принимаем». После такого ответа Александр внезапно и тяжело заболел – возможно, был отравлен.

Даниил Галицкий, в отличие от него, заключил союз, признал папу «своим отцом», за что получил от него корону и титул «короля Руси». В результате папа объявил крестовый поход против татар и… русских. Он начался в 1253 году в весьма характерной коалиции. На одном фланге ливонские крестоносцы пытались захватить Псков. На другом Даниил Галицкий с литовцами воодушевился освобождать Киев, однако «союзники» принялись разорять его собственные города. В целом же история однозначно показала, кто из князей оказался прав. Процветающая и сильная Юго-Западная Русь превратилась в театр боевых действий. Сюда приходили то татарские, то литовские, польские, венгерские рати, эти края пришли в полный упадок, и западные соседи поделили их между собой. А после согласия Даниила передаться под эгиду Ватикана на север уехал митрополит Всея Руси Кирилл. Духовный центр нашей страны переместился, обозначив сердце будущей России. Это была награда за выбор Александра Невского.

Пятым подвигом, следующей ступенью его восхождения, стала национальная терпимость, готовность уважать чужие традиции – без отказа от родных, исконных. Он сумел договариваться и налаживать относительно приемлемые отношения с Батыем, избавляя свои владения от бесчинств баскаков и карательных экспедиций. С наследником хана Сартаком подружился и даже побратался по монгольскому обычаю, стал его «андой». Известно, что Сартак был христианином. Некоторые исследователи полагают, что он принял крещение под влиянием Александра.

Но в 1256 году Батый умер, и в Орде произошел переворот. Организовала его группировка хорезмийских купцов, угнездившаяся в Сарае. Сартака и его сына Улагчи убили, возвели на престол своего ставленника Берке, перешедшего в ислам. Увеличилась дань, для этого проводились переписи населения. Однако Александр понимал – кровь дороже серебра. Сопротивление вызовет новое нашествие, а противостоять Русь еще не может. Он заставлял подданных смиряться и повиноваться, обеспечивая им «тишину». Мало того, сумел через хана совершить важный духовный и политический шаг. Южный Переяславль пришел в запустение, и великий князь со святителем Кириллом в 1261 году добились у Берке разрешения перенести Переяславскую епархию в Сарай, она стала Сарско-Подонской. Это был шестой подвиг, прозорливости. Духовные нити связали с Северной Русью степные области. Обеспечили грядущие успехи нашей державы, когда на службу к ней потянется православное казачество.

Но победившая купеческая группировка в Сарае настроилась на выжимание прибылей. Берке подтолкнули к набегам на Закавказье. Давали ему деньги для строительства новой великолепной столицы, Сарая-Берке. А для расплаты с кредиторами предложили отдавать сбор дани на откуп. В русские города понаехали откупщики с отрядами, круто грабили народ. Это вызвало мятежи в Ярославле, Владимире, Суздале, Ростове, Костроме, Устюге. Разгневанный хан требовал покарать виновных. А для похода в Закавказье приказывал прислать русское войско. Но Александр не стал откупаться головами восставших. Не послал воинов погибать за чужие интересы. Вместо этого отправил свою армию сражаться с настоящими врагами, крестоносцами. А сам поехал в Сарай, один. Совершил седьмой подвиг, самопожертвования. В Орде участь ослушника могла быть только одна. Смерть.

Хотя произошло чудо. Александр сумел доказать, что в мятежах виноваты сами откупщики, разорявшие подданных хана. Убедил, что дань будет лучше собирать через русских князей. А княжеские войска посылать в Закавказье нельзя, чтобы не оголить западные границы. И все-таки Берке догадался, что Александр ведет собственную линию. Не казнил, но и не доверял ему. Не отпускал, почти год держал у себя в ставке. Осенью 1263 года князь тяжело заболел (предполагают, что его отравили), и лишь тогда ему дозволили уехать домой. Но по дороге ему стало хуже, в волжском Городце он совсем слег – и на закате короткой, 43-летней жизни исполнил юношескую мечту. Принял постриг.

Совершил свой восьмой подвиг, уйдя к Господу смиренным схимонахом Алексием. Во Владимире в это время митрополит Кирилл совершал службу в Успенском соборе, молился о здравии великого князя. И вдруг он был поражен видением. Перед ним стоял сам Александр. Тихий, светлый. Посмотрел на святителя и стал удаляться в вышину, растаял. Потрясенный митрополит понял, что это означает. Вышел к людям со слезами и сказал: «Зашло солнце земли Русской!» Никто не понял его, и Кирилл пояснил сквозь сотрясавшие его рыдания: «Чада мои милые, знайте, что ныне благоверный князь великий Александр преставился!» Ответом ему был общий, единодушный вопль: «Погибаем!..»

Это было действительно так. Святой Александр оказался последним государем, чей колоссальный авторитет и таланты удерживали от распада хотя бы северную часть Руси. Невского не стало, и она обрушилась в хаос вслед за южной… И все-таки Господь не оставил нашу страну. Самый младший сынишка Невского, Даниил, родился за два года до смерти отца. Наследство ему досталось совсем бедненькое. Окраинный городишко Москва на границе со смоленскими и рязанскими владениями. Даниил не полез в месиво усобиц. Он занялся хозяйством. Принялся благоустраивать и налаживать свое маленькое княжество. К нему из разоряемых земель стали перетекать люди. Между прочим, он тоже стал святым – Даниил Московский. В круговерти мрака и погибели возник росточек новой Русской державы.

Да и сам Александр Ярославич продолжал опекать родную страну – уже в качестве небесного покровителя. Он прославился многочисленными чудесами, исцелениями, приходил на помощь в трудных обстоятельствах. В 1380 году его мощи были найдены нетленными и перенесены в новую раку – отметим, это год Куликовской битвы. Официальная канонизация князя осуществилась в 1547 году, при Иване Грозном. А в 1552 году, выступив в поход на Казань, царь молился возле его мощей, и было явлено чудо, предвестившее победу. В 1571 году, при нашествии крымских татар на Москву во Владимире монахи видели – от раки будто поднялась и взмыла к небу фигура князя. А крымский хан в тот же день получил ложные известия о приближении неведомых ратей, приказал отступить. О видении Александра Невского с другими святыми князьями говорили и после победоносной битве при Молодях в 1572 году.

Под его покровительством находился и Петр I, родившийся в один день со святым Александром, молился ему в ходе Северной войны. Строя Санкт-Петербург, укреплял город не только бастионами и батареями. На том месте, где Александр громил того же самого противника, шведов, царь повелел основать духовный центр новой столицы, Александро-Невский монастырь. В 1724 году сюда были торжественно перенесены мощи святого князя, город как бы передавался под его защиту. Кстати, святой Александр стал небесным покровителем другого прославленного полководца – непобедимого, и тоже отличавшегося строгим благочестием. Александра Васильевича Суворова. А прах его упокоился здесь же, в Александро-Невской лавре.

Сказывалась ли подобная защита? Судите сами. С того времени, как в Петербург были перенесены мощи святого Александра, ни один внешний враг не сумел взять этот город, отторгнуть у России выход к Балтике. Но его помощь проявлялась и в других местах. После освобождения Болгарии от турецкого ига в честь святого Александра Невского был построен главный собор в Софии – ведь и царь-освободитель носил его имя. А в 1941 году в битве за Москву главный контрудар Западного и Юго-Западного фронтов был нанесен 6 декабря, в день памяти святого Александра Невского – и сокрушил страшного врага, отбросил от столицы.

Не случайно этого князя чтили даже в советские времена. О нем снимали фильмы, писали картины, создавали романы, поэмы, научные труды, ему возводили памятники в разных городах, называли его именем улицы и площади. Орден Александра Невского стал единственной государственной наградой, которая существовала и в царской, и в советской, и в демократической России. И конечно же, в его честь по всей стране возводились и возводятся многочисленные храмы. Народ сохранил к святому Александру такую же глубокую и теплую любовь, какой он пользовался при жизни. Почему? Да потому, что и сам он сумел искренне, по-настоящему возлюбить ближних – и за это заслужил право помогать им уже за порогом земного бытия.

Глава 23

Благословение Первоигумена

Святой преподобный Сергий Радонежский.

Дни почитания 25 сентября (8 октября), 5 (18) июля,

23 мая (5 июня), 23 июня (6 июля), 6 (19) июля,

воскресенье перед 26 августа (8 сентября).

В истории нашей страны Сергий Радонежский занимает совершенно особое место. Нередко его выделяют среди других русских святых. Можно задаться вопросом – почему? Из-за того, что он был великим подвижником, получил от Бога дар творить чудеса? Но в России проявили себя сотни святых подвижников и чудотворцев. Иногда указывают, что он первым в наших северных краях удалился для молитвенного служения в «пустыню», первым стал внедрять в монастырях общежитийный устав. Но и это не дает ответа на поставленный вопрос. Монахи, подвизающиеся в лесных скитах, были и до батюшки Сергия. Общежитийный устав также был известен, например в Киевском Печерском монастыре.

Но ведь Господь посылает и открывает людям святых не случайным образом. Чтобы понять значение фигуры Сергия Радонежского, надо оценить эпоху, в которой он жил. В начале XIV века казалось, что мир уже рушится в бездну. Несколько раз прокатывалась чума, опустошая и Европу, и Азию. Там и тут полыхали войны. Горели города, стирались с лица земли целые области, погибали великие державы. Междоусобицы и нашествия врагов добивали обломки Киевской и Владимирской Руси. Заглохла и умирала некогда высочайшая Византийская империя. Продолжение Римской, и ее считали вечной – блеск и могущество, центр мировой культуры, православия. Золотая Орда, в короткий срок добившаяся пышного расцвета, тоже пошла трещинами и зашаталась.

Но среди общего развала и погибели возникло нечто новое. Зернышко будущей великой империи – которая будет не похожей на предшественников, но одновременно станет наследницей и Киевской, и Владимирской Руси, и Византии, и Орды. Московское княжество. Причем это зернышко формировали святые!.. Сперва сын Александра Невского – святой Даниил Московский. Потом следующий святой – мудрый и энергичный сын Даниила, благоверный князь Иван Калита. А его советником и наставником стал святой митрополит Петр. Эстафету подхватил крестник Калиты – святой митрополит Алексий. Он возглавил правительство малолетнего князя Дмитрия – будущего Донского и тоже святого.

Но все-таки святые бывают разные, у каждого свое служение. У князей оно государственное. Церковные архиереи значительную долю времени и сил должны отдавать организационным, политическим, хозяйственным делам. А полному и чистому молитвенному служению Богу могут отдать себя только монахи. И вот в изначальной точке рождения новой державы, рядом с Москвой, в глухом лесу появляется келья и церквушка. Поселяется святой молитвенник… Разве это просто совпадение?

Между прочим, даже из Жития батюшки Сергия (в миру Варфоломея) мы видим крайнюю бедность и неустроенность тех времен. Родители, ростовские бояре, обнищали. Вынуждены перебраться в другое княжество, трудиться по-крестьянски. Места, где стоит сейчас Троице-Сергиева лавра, – «пустыня», безлюдные дебри. Но как раз в эти годы «зернышко» Московской державы начинает «прорастать». А батюшка Сергий молится. Сперва один. Потом с другими монахами, собравшимися в его обители. Они будто поливают всходы ниспосланной им благодатью Святого Духа. Вот в этом и сокрыто уникальное значение преподобного Сергия. Он стал одним из основателей России. Одним из ее духовных отцов. Взращивал и цементировал ее Высшей благодатью, отмаливал грехи, испрашивал Божью милость.

О подвижнике пошла слава в народе. Рассказывали, как он в одиночку жил и служил в лесу, не смущался ни стаями волков, ни бесовщиной. Как делился краюшкой хлеба с медведем. Монастырь был нищим, священные сосуды – деревянные, вместо свечей жгли лучины. Не было и бумаги, богослужебные тексты писали на бересте. Пропитание добывали собственным трудом, нередко голодали. Зато батюшка Сергий достиг таких духовных вершин, что по его молитвам исцелялись больные. Даже ожил умерший мальчик. А во время Литургии монахи видели небесный огонь, нисходящий на настоятеля и чашу с Причастием. К нему начали стекаться другие иноки. Приезжали князья и бояре – за советами, благословением.

Преподобного хорошо знали и в руководстве государства. Святитель Алексий видел в нем собственного преемника на посту митрополита. Однако батюшка Сергий отказался – твердо и однозначно. Он оставался чрезвычайно скромным человеком. Хотя в данном случае дело было не только в скромности. У него был свой путь к Господу. Руководить церковными структурами, участвовать в управлении страной – это было совсем другое. Оно противоречило, отвлекало с той дороги, которую он успел пройти. Митрополит Алексий огорчился, но понял его, не настаивал.

Впрочем, Сергий Радонежский отнюдь не устранялся от земных дел. Но он обрел такую духовную силу, что выступал как бы связующим звеном между земным и Небесным. В нашем мире, несовершенном и грешном, удостоился представлять высшую, Небесную Правду. Это отчетливо проявилось, например, в 1365 году. Едва удалось погасить очередную усобицу между юным государем Москвы Дмитрием и суздальско-нижегородскими князьями, пытавшимися перехватить у него великое княжение, как вспыхнули раздоры среди самих суздальско-нижегородских князей.

Младший из них, Борис Городецкий, обошел старшего брата, Дмитрия-Фому. Съездил в Сарай к ордынскому хану Азизу, подмазал вельмож и царя взятками, выхлопотал себе ярлык на богатейший город их княжества, Нижний Новгород. Засел там и уходить не собирался. Принялся демонстративно возводить новые каменные стены. Попробуйте, выгоните! Его старший брат оторопел от такой наглости. Пробовал вести переговоры, но ничего не добился. Тогда Дмитрий-Фома преступил гордыню и обратился к недавнему сопернику, Дмитрию Московскому. Просил рассудить его с Борисом.

Государь и святитель Алексий согласились. Поощрять разбойничьи замашки младшего брата было нельзя. Разгорится новая усобица, князья наведут друг на друга татар, а пострадают-то тысячи простых людей. Митрополит снарядил в Нижний Новгород послов – архимандрита Павла с игуменом Герасимом, велел подключиться суздальскому епископу. Нет, куда там! Увещевания прибывших делегатов Борис и в грош не поставил. Задиристо отвечал, что священникам нечего вмешиваться, князей судит Бог. То есть, по понятиям XIV века, выражал готовность воевать – это и будет суд Божий.

Но в Москве рассуждали, что надо все-таки уберечься от войны. Митрополит и великий князь нашли еще одного посла. Попросили взять на себя эту миссию святого Сергия. Он согласился, «блаженны миротворцы». Пошел один, без всякой свиты, пешком. Он всегда ходил только пешком. По дорогам шагал скромный монах в латаной рясе, с простеньким деревянным посохом. Но князь Борис, узнав про такого посла, не захотел его даже слушать. Что ему игумен крошечной лесной обители? К нему и получше приезжали, в расшитых ризах, с золотыми крестами. Пусть убирается, покуда цел.

А монах не спорил, не ругался. Посмотрел ясными глазами на напыщенного Бориса, поклонился и вышел. Но вскоре прибежали княжеские слуги, рассказывали нечто невероятное. Святой Сергий ходит по городу и затворяет храмы. Все! Идет от одного к другому, велит прекращать службы и запирать двери. У него особые полномочия от митрополита, но и о самом Сергии уже шла такая слава, что перечить ему не осмеливались. Ужасались, рыдали, а исполняли…

Борис не мог понять: что происходит? Какая же власть, какая сила явилась в город – выше и могущественнее его княжеской власти? А одновременно прискакал гонец, привез не менее ошеломляющую новость. Брат Дмитрий-Фома выступил с суздальским ополчением, а Дмитрий Московский дал ему свой личный, великокняжеский полк. Соперники стали друзьями. И что делать, отбиваться от них? С кем? С людьми, парализованными страхом, отлучением от Церкви? Пока не поздно, Борис поскакал навстречу брату, мириться. Уступил во всем. Усобица прекратилась, не начинаясь.

Великий князь Дмитрий Иванович и его брат Владимир Серпуховской обращались к святому Сергию и с просьбами иного плана. Они взялись укреплять оборонительный рубеж по берегам Оки. Золотая Орда распадалась на части. Разные ханы и царевичи свирепо резались друг с другом. То выигравшие, то проигравшие пытались налететь на русские земли, пограбить – а особенно нахватать пленных. Через генуэзские колонии на Черном море невольников перепродавали в Европу, на Ближний Восток. Охота за рабами была чрезвычайно выгодной и становилась у татар основным промыслом. Раньше князья откупались от набегов данью. Но теперь это становилось бесполезным. Заплатишь одному – имеются и другие ханы или кандидаты в ханы.

Русские князья возводили и совершенствовали крепости – Серпухов, Лопасню, Коломну, Курмыш. Каждое лето на Оку стали выходить и дежурить государевы рати. Но границы прикрывались не только крепостными стенами и башнями, не только воинскими отрядами. В строящийся Серпухов князь Владимир Андреевич пригласил Сергия Радонежского. Попросил устроить там монастырь – он был назван Высоцким. С аналогичной просьбой к преподобному обратился Дмитрий Иванович – чтобы выделил кого-нибудь из учеников, учредил монастырь поблизости от Коломны. Для этой обители батюшка Сергий выбрал место в Голутвине, назначил настоятелем святого Григория Голутвинского. Еще один пограничный монастырь, Покровский, был учрежден в Боровске. Ученик батюшки Сергия, святой Савва Сторожевский, основал и возглавил монастырь в Звенигороде.

Воинское и духовное – это были две части единого целого. Как богатырское кольчужное ожерелье и крест на шее. Что защищал ратник? Нет, не только своих близких и свою землю. В первую очередь, защищал родные святыни. Но и святыни поддерживали его, давали ему силы, защищали ратника. Что он значил без Божьей милости?

Храмы и монашеские обители умножались не только по границам. В 1379 году Дмитрий Иванович решил ставить монастырь на Суздальской дороге. Сразу для нескольких задач. Освятить важную и оживленную дорогу, служить перевалочным пунктом, пристанищем для путников. Для этого великий князь снова поклонился батюшке Сергию. Игумен сходил из Троицы в село Стромынь, выбрал место, освятил срубленный монахами и крестьянами деревянный храм Успения Божьей Матери. Настоятелем назначил своего ученика святого Савву Стромынского. Потом и Савва основал новый монастырь, женский, возле Аристова погоста на Клязьме (ныне город Лосино-Петровский).

Еще один ученик батюшки Сергия, святой Роман, строил Благовещенский Киржачский монастырь и возносил там моления. При участии Сергия Радонежского в Москве был основан Симонов монастырь, под Ростовом – Борисоглебский. Настоятеля Троицкой обители стали называть «первоигуменом» или «игуменом земли Русской». Такого чина не значилось ни в одном церковном уставе, он родился в народе, от Бога. Сколько дорог измерил батюшка Сергий собственными ногами, скольких святых воспитал и взрастил для Церкви!

Урочище Маковец, где он начинал свой подвиг, больше не было пустынным. Вслед за монахами к Троице-Сергиевой обители переселялись миряне. Хотели жить поближе к святому месту. Там, где шелестели густые леса, вставали деревни. Даже дорога из Москвы на Переславль-Залесский как бы сама собой отклонилась, прошла через Троицу. Да и вообще в окрестностях столицы «пустынь» оставалось все меньше.

Но бескрайние дикие леса лежали на севере, и последователи святого Сергия, вдохновившиеся повторить его путь, отправлялись туда. Так был построен Авраамиев монастырь близ Чухломы, Железноборский возле Галича, Воскресенский на Обноре. Святой Кирилл взялся рубить келью и молиться на берегу Белого озера, святой Ферапонт на Сухоне, святой Дмитрий Прилуцкий под Вологдой. Со временем их монастыри станут знаменитыми, тоже обрастут деревнями, слободами. Так началось совершенно необычное, уникальное освоение Русского Севера – не армиями, не купеческими колониями, а монастырями!

Всего же батюшка Сергий и его ученики устроили более 40 монастырей. А от них, в свою очередь, отпочковались еще полсотни. Вся Русь покрывалась ими, как зримым знаком благодати Небесной. Опять же, как самой надежной защитой от бедствий и напастей. Заметим, маленькое Московское княжество еще не начало разрастаться территориально. Но именно монастыри уже формировали основу будущей обширной державы. И сеть этих монастырей, распространявшихся в разных направлениях, стягивала все святые обители к единому центру. К Троице-Сергиеву монастырю и к Москве.

Особенно ярко духовный авторитет святого Сергия проявился перед Куликовской битвой. Этот исторический сюжет хорошо известен, но иногда остается в тени, почему же ключевую роль в грозных событиях сыграл именно Первоигумен. Дело в том, что святитель Алексий уже умер. А Константинопольская патриархия, которой подчинялась Русская Церковь, переживала далеко не лучшие времена. Византийские императоры уже платили дань туркам. Лебезили и перед римскими папами, напрашивались заключить унию. В угоду императорам виляла и патриархия, отношения там царили далеко не честные.

Своего кандидата в митрополиты протолкнула Литва – в Москве его не приняли. Но и среди русского духовенства на пост предстоятеля Церкви оказалось несколько претендентов. Накануне жесточайшего столкновения, когда с юга наползали полчища Мамая, заполонившие все степи, Русь осталась вообще без митрополита! И тем не менее ни у кого не повернулся бы язык сказать, что Русская Церковь оказалась обезглавленной. Ее душой был игумен, не имевший никакого другого официального сана, Сергий Радонежский.

Летом 1380 года в Москву стекались войска. Прибывали князья с дружинами, пылила пехота. Город заполнялся ратниками, воинские станы раскинулись по окрестным лугам. Князю Дмитрию оставалось дать команду, и вся эта масса, гомонящая, возбужденная, сыплющая озорными прибаутками, выступит… может быть, на смерть, на муки, на увечные раны. Легко ли было дать ее, такую команду? Легко ли оборвать привычное и шагнуть в неизвестность? А поблизости был только один человек, способный рассеять сомнения, утолить тяжесть на душе. Государь велел седлать коней. Полетел туда, где внимательно и радушно встречали любого странника, хоть князя, хоть нищего. В Троицкую обитель к батюшке Сергию.

Дмитрий волновался, переживал, и встреча скомкалась. Вроде, даже не понятно было, зачем приезжал. Но преподобный все понимал без слов. Остановил Дмитрия, заспешившего в обратный путь, пригласил к простенькой трапезе с братией. А за столом вдруг сказал, отвечая на незаданный вопрос: «При сей победе тебе еще не носить венца мученического, но многим без числа готовятся венцы с вечной памятью». Скромный, сугубо мирный монах говорил о победе как о чем-то само собой разумеющемся. Впрочем, переспросил, действительно ли не осталось надежд разойтись без кровопролития? Предложил почтить Мамая «дарами и честью» – может быть, Господь, видя смирение государя, укротит ярость ордынского властителя?

Дмитрий пояснил, что уже делал это, «но он еще с большей гордостью возносится». Игумен кивнул: «Если так, то ждет его конечное погубление». Среди иноков великий князь приметил знакомые лица. Вспомнил их – два брянских боярина, Пересвет и Ослябя. Великолепные бойцы, поступившие на московскую службу, а позднее надумавшие удалиться от мира. Дмитрий был окрылен благословением преподобного и как-то неожиданно для самого себя, по наитию, попросил дать ему бывших бояр «от твоего чернеческого полка». Батюшка будто ждал необычной просьбы. Призвал Пересвета и Ослябю, велел принести две схимы. Налагая их на иноков-богатырей, произнес: «Время вашей купли настало». Произнес тихо и просто, а смысл заставлял содрогнуться. Речь-то шла об искуплении души. А путь к искуплению показал Сам Христос. Через смерть «за други своя»…

Преподобный Сергий и позже старался укрепить дух Дмитрия. Вдогон русской армии отправил монаха, он передал князю освященную просфору и записку: «Без всякого сомнения, государь, иди против них и, не предаваясь страху, твердо надейся, что поможет тебе Господь и Пресвятая Богородица». А в день битвы святому Сергию, находившемуся очень далеко от Куликова поля, было дано видеть и чувствовать, что там происходит. Он молился с братией и начал вдруг называть имена людей, чьи души отлетали к Престолу Всевышнего. После победы Дмитрий, прозванный с этого времени Донским, снова посетил Троицкий монастырь. Принес свою усталость, горечь огромных потерь – и снова преподобный понял его. Наставил учредить новый день поминовения павших, Дмитровскую родительскую субботу.

И все-таки это было трудное, чрезвычайно трудное дело, собирать Русь воедино! Нам сейчас было бы сложно не только осознать, а даже представить, до какой степени дошли раздоры. Например, рязанцы давно уже считали москвичей чуть ли не кровными врагами. Напали на обозы, возвращавшиеся с Куликова поля. Грабили, резали и захватывали в плен раненых. Тех самых, которые заслонили их собственной грудью! Дмитрий Донской и его соратники проучили неразумных соседей, воинские отряды прошлись по Рязанщине, разорили города.

Но на это решил отомстить задиристый рязанский князь Олег Иванович. Внезапно налетел и сжег Коломну, а выступившую против него рать заманил в засаду и растрепал. И что же оставалось делать Дмитрию Ивановичу? Посылать на Олега большую армию, в который раз карать? Но сколько это может продолжаться? Сколько будет литься понапрасну русская кровь? Государь обратился к батюшке Сергию. Преподобный, как обычно, не отказался быть миротворцем. Сейчас не пешком пошел, а поехал на тележке, годы давали о себе знать. Олега Ивановича его визит поверг в настоящее смятение. К концу земной жизни слава и авторитет преподобного стали неоспоримыми. Люди твердо знали: он – святой. Среди них жил, говорил, творил человек, на котором лежал отблеск Божьей Славы. Но и Божьей Силы, Божьей Власти. И этот человек неожиданно появился в бедненькой, кое-как восстановленной от погромов Рязани.

Внешне святой Сергий был таким же, как раньше, – скромным и тихим. Он не грозил Олегу, не затворял у него церквей. Он всего лишь завел с князем разговор «о пользе души, о мире и о любви». Ничем не прошибить было упрямого рязанца, ни взбучками, ни здравым смыслом. Понятия о чести и старые обиды перевешивали любые аргументы. Но «кроткие словесы» преподобного проняли его! Олег «умилися душею», устыдился святого. Согласился заключить с Дмитрием Ивановичем «вечный мир и любовь в род и род». Отпустил всех пленных. Для закрепления мира дочку Дмитрия Донского Софью сосватали за его сына Федора. И исчезла стародавняя вражда соседей. В прах рассыпалась, будто ее не было.

В 1389 году преподобному довелось налаживать мир и в самой Москве – двум героям Куликова поля, братьям Дмитрию Донскому и Владимиру Храброму, их приближенные налили клеветы в уши, нарастала обида друг на друга, чуть не поссорились. Нет, не допустил святой Сергий. Поговорил с тем и другим, и оба остыли. На Великий Пост 1389 года покаялись друг перед другом. Это оказалось тем более важно, что Дмитрий серьезно болел. Кстати, причину смерти Сергий Радонежский предсказал ему еще перед Куликовской битвой: «При сей победе тебе ещё не носить венца мученического». Ещё не носить. То есть в битве ты не погибнешь. Но сам венец он в сражении уже получил в виде тяжелой контузии. И сейчас князю приходила пора надеть его. Преподобный стал одним из тех, кто утвердил и благословил его завещание.

Сам он пережил государя на три года. А держава, созданная ими, оказалась на редкость энергичной и жизнеспособной. Она стала разрастаться. Одолевала всех врагов. Выплеснулась и к студеным, и к теплым морям. Открыла себе дороги и в Европу, и в Азию. Это держава, в которой живем мы с вами. Россия. Она же – Святая Русь. А как же иначе-то, если ее фундамент закладывали святые?

Глава 24

Вопреки человеческой логике. Пресвятая Богородица и… Россия

Рождество Пресвятой Богородицы.

Празднование 8 (21) сентября.

8 сентября 1380 года на Куликовом поле сошлись две рати. Русская, великого князя Дмитрия Ивановича, и бесчисленные полчища Мамая. Схлестнулись в остервенелой рубке. Кололи, резали, давили друг друга, заливали землю потоками крови, заваливали ее грудами обезображенных тел. Перекошенные рты хрипели боевыми кличами – или воплями боли, предсмертной агонии. А ведь в этот день был великий праздник. Рождество Пресвятой Богородицы. И вроде праздник-то сугубо мирный. Праздник торжествующей веры, семьи, великой любви…

Именно такой смысл открывается нам в истории праведных Иоакима и Анны. Церковь почитает их Богоотцами, но для современников они казались простыми, ничем не выделяющимися стариками. Правда, оба они могли бы гордиться своими предками. Муж – из рода царя Давида, жена – из рода первосвященника Аарона. Божий промысел соединил в их браке два начала сакральной власти, царской и духовной. Оба супруга отличались глубокой набожностью. И не только внешним благочестием, а целиком, всей душой обращались к Господу. Такая вера была семейной традицией, это видно хотя бы по их родственникам – например, племянницей Анны была праведная Елисавета, будущая мать Иоанна Крестителя.

Но в их времена потомков древних героев Ветхого Завета было уже великое множество, на подобное происхождение не обращалось внимания. А набожность, милосердие, молитвы, если они не показные, не фарисейские, бывают сокрыты от посторонних. Они – только для Бога. Окружающие видели в Иоакиме и Анне обычных людей, да еще и из городка Назарета, считавшегося «захудалым». Ну и ко всему прочему – супруги прожили в браке 50 лет, оставшись бездетными. В преклонном возрасте рождение ребенка, по человеческим понятиям, однозначно исключалось. А иудеи, по собственной логике, причисляли бесплодие к признакам Божьего гнева. Значит, чем-то крепко нагрешили. Втайне от всех – но как же иначе, если «доказательство» налицо!

Пожилым супругам приходилось терпеть косые взгляды, перешептывания, сплетни, распускаемые за глаза, а то и открытые насмешки, издевки. Они терпели. Но однажды, что называется, прорвало. Иоаким понес дары в Иерусалимский храм, и некий Рувим посмел бросить в лицо почтенному старцу: «Зачем ты прежде других желаешь принести свои дары Богу? Ты ведь не достоин, как ты бесплодный!» Мало того, и первосвященник принял сторону наглеца. Запретил праведнику принести жертву, заявив: «Ты не создал потомства Израилю». Оскорбление и горе Иоакима были настолько велики, что он прямо из храма, не возвращаясь домой, ушел в пустыню. Наложил на себя строгий пост, непрестанно и истово молился.

Когда о случившемся узнала Анна, залилась слезами – и тоже выплескивала накопившееся на душе в молитвах. Виновной в бесплодии она считала себя. Или, как и положено любящей супруге, брала на себя любую вину, даже мнимую. В какую-то передышку, какой-то проблеск среди дней и ночей, перемешавшихся в молитвах и рыданиях, Анна вышла в сад, присела под деревом. И даже здесь ее беда напомнила о себе – в ветвях было гнездо, пищали птенчики. Женщина вздохнула, терзаясь о своем: «Даже птицы имеют детей, а у нас нет такого утешения в старости».

Однако Господь уже услышал их с мужем. Перед Анной явился вдруг светлый Вестник Божий, Архангел Гавриил, объявил ей: «Ты зачнешь и родишь Дочь, благословенную превыше всех. Через Нее получат благословение Божие и все земные народы. Через Нее дано будет всем людям Спасение. Имя Ей будет Мария».

Архангел предстал и в пустыне перед Иоакимом. Возвестил: «Твоя жена Анна зачнет и родит тебе Дочь, которая будет радостью для всего мира…» Велел возвращаться в Иерусалим, а в подтверждение своих слов предсказал – старец встретит свою жену у Золотых ворот. Потрясенный Иоаким поспешил из пустыни в город. У Золотых ворот увидел молящуюся супругу. Обнялись после разлуки, обменялись воодушевленными рассказами о явлениях Архангела. Пришли домой, и Анна зачала. В положенное время на свет появилась Девочка.

Конечно же, супруги истово благодарили Господа, принесли Ему богатые дары. Назвали Дочь, как им было указано, Марией. Дали обет посвятить Ее Богу – по понятиям той эпохи это значило отдать Ее в Иерусалимский храм, чтобы служила там до совершеннолетия. Иоаким устроил и большой пир, созвал первосвященников, старейшин и всех знакомых. Поднял перед ними Девочку, просил священников благословить Ее. Еще никто не знал и не догадывался, что видят перед собой Пречистую Матерь Божью – уже получившую куда более высокое благословение. Что прямо перед ними, на их глазах, уже началась цепочка событий величайшей Божественной Тайны Спасения мира и людей.

Но все, разумеется, понимали – случилось великое чудо, невозможное без Господа. Посрамившее хулителей, очистившее от наветов и восславившее престарелых праведников. Их вера и любовь восторжествовали над поношениями, страданиями, даже над временем, над телесным возрастом и немощами. Восторжествовали над ограниченной человеческой логикой, над «здравым смыслом». Да, вот так в первый раз исполнились слова Священного Писания: «Камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла. Это от Господа и дивно в очах наших» (Мф. 21: 43). Пророчество, которое будет исполняться неоднократно. Оно воплотится и в Самом Христе.

Миновало три года, и Девочка сделала первые самостоятельные шаги – и они оказались шагами в храм. Отец и мать во исполнение обета пришли с Ней в Иерусалим. Поставили Ее на первую ступеньку храмовой лестницы, а Она неожиданно взбежала на все пятнадцать ступеней, не оборачиваясь и даже не оглядываясь на родителей, как поступил бы любой ребенок. Взбежала, как к Себе домой! Присутствовавшие были ошеломлены. А первосвященник Захария (будущий отец Иоанна Предтечи) по озарению Свыше ввел Деву Марию в Святая святых храма, куда имел право входить только сам первосвященник один раз в году… Но этому событию посвящена уже другая дата церковного календаря, Введение Пресвятой Богородицы во храм.

А Ее Рождество на Руси с древних времен было одним из самых любимых праздников. В этот день в мир пришла Мать Спасителя, главная Заступница и Помощница во всех бедах! Молитвы, обращенные к Ней в день Ее Рождения, считались особенно сильными, и весь православный люд собирался в храмах на торжественные службы. Если была такая возможность, специально шли и ехали в храмы или монастыри, освященные в честь Рождества Божьей Матери. А женщины непременно ставили Ей особую, «рождественскую» свечу. Ее готовили заранее, украшали ленточками, цветочками. Нижнюю часть обертывали бумажкой, где записывали свои нужды и просьбы. Внимательно следили – какие из них сгорят, те и исполнятся. Если сгорит вся бумажка – значит, Пресвятая Богородица поможет исполнить все прошения.

Этот день почитался и в качестве женского праздника, ведь отмечали Рождение самой великой из женщин в истории человечества, связавшей людей с Богом. Это был и праздник материнства, праздник семьи, укрепляемой верой. Кроме того, он совпадал с окончанием полевых работ, когда убран весь урожай. Поэтому его называли еще «спожинками», «осенинами» – встречей осени. Некоторые обряды сохранялись еще дохристианские, из глубины времен, передавались из поколения в поколение. Но языческое содержание они уже утратили, наполнялись новым, православным смыслом. Или оставались на уровне чисто народных обычаев.

Так, женщины выходили в праздничных одеждах на берега рек или озер. Приносили с собой овсяный хлеб и кисель. Пели обрядовые песни, просили: «Богородице Пречистая, избави от маеты, надсады, от других отведи, мое житие-бытие освети!» Старшая из женщин делила хлеб, и его скармливали домашнему скоту, чтобы был весь год здоровым. Кое-где в глубинке отмечались и следы древнего календаря, когда завершение сельскохозяйственных работ считалось окончанием года и началом нового. Гасили «старый» огонь в избах, а новый добывали «живой» – трением дерева или высеканием с помощью кремня. Сжигали старую одежду детей, переодевали их в новую, предварительно облив водой: чтобы оставить в прошлом году болезни, порчу и все плохое.

В деревнях Рождество Пресвятой Богородицы справлялось одновременно как праздник урожая, пирами-братчинами. Поститься в этот день было нельзя, работать считалось грехом. Щедро накрывали столы, за них садилась вся община. Но чисто земные радости подкреплялись верой – и ею же ограничивались. Крестьяне благодарили Небесную Заступницу, помогшую наполнить их закрома, молили не оставить их на следующий год. Иногда гуляли по три дня. Хотя хмельного буйства при этом не допускалось, ведь пьяный своими выходками может оскорбить Пречистую, испортить Ее праздник – а наказание способно отразиться на всей общине. Поэтому пиршество поддерживалось чинное и благопристойное, за порядком строго следили старшие. По тем же причинам в праздник Рождества Божьей Матери категорически запрещались нецензурная брань, ссоры, злость и прочие непотребные действия.

Покровительство Пресвятой Богородицы, праведных Иоакима и Анны материнству, семейной жизни, сама история Рождества Девы Марии через подвижничество ее родителей отразились в других народных обычаях. Бездетные женщины старались приготовить праздничные обеды получше для бедных и нищих, просили их молиться о чадородии. А если женщина в этот день не подала милостыню или вообще отказала человеку, что-то попросившему у нее, то считалось, что она рискует в ближайший год не зачать и не родить ребенка.

Люди верили, что праздник Рождества Божьей Матери – очень благоприятное время для создания семьи: для венчаний, сватовства невесты, смотрин. А молодожены, недавно вступившие в брак, должны были продемонстрировать, какая у них семья. Приглашали в гости родственников, показывали, как налажено хозяйство. Супруга угощала пришедших пирогом собственного приготовления. Родители и другие гости давали им наставления, советы. Если признавали, что семья ладная и на правильном пути, преподносили подарки. А в целом-то и семья укреплялась, сохраняла единство с ближними, подпитывалась от них.

И надо же, прямо на этот праздник – сражение. Такое масштабное и настолько жестокое, какого Русь не знала уже несколько веков! Но ведь на самом-то деле и это был великий праздник веры, семьи, любви. Той любви, о которой сказал Сам Господь: «Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя» (Ин. 15: 13). Князья, бояре, витязи-дружинники, безымянные ратники-ополченцы лили кровь и отдавали жизни за семьи, оставшиеся дома. Чтобы они могли жить спокойно и мирно, радоваться, трудиться, чтобы рождались новые дети.

А вера, вдохновляемая преподобным Сергием Радонежским, опять одержала победу над ограниченными человеческими расчетами, «здравым смыслом», страхом, страданиями, злыми поношениями и замыслами. Невиданная по численности армия Мамая, крупно проплаченная западными купцами-работорговцами, по всем подсчетам и оценкам должна была шутя втоптать в грязь русскую рать и всю нашу страну. Еще на несколько веков опрокинуть ее в безысходное рабство, обратить в забитый источник чужеземных прибылей и потоков «живого товара» на европейские и восточные рынки. Но эта необозримая армия сама вдруг оказалась истреблена и рассеяна.

А русских воинов сплотил подвиг битвы, переживаний, трудов, потерь, победы. На Куликово поле они шли москвичами, ярославцами, белозерцами, псковичами, владимирцами, костромичами, суздальцами. Возвращались едиными. Суровым покаянием, ранами мучеников, преодолели грехи предков, разделивших Русь, ввергших ее в междоусобицы – и тем самым превративших в добычу для завоевателей. Теперь снова стали вместе, связали себя общими радостями и общими горестями. Спаяли общей исторической судьбой. На Куликовом поле родилась новая, Московская держава. И это совпало с Рождеством Богородицы, показавшей себя ее покровительницей и защитницей. Как бы ее Крестной Матерью в кровавом боевом крещении… Рождалась Россия. И еще раз исполнились слова Писания: «Камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла. Это от Господа, и есть дивно в очах наших». «И тот, кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит» (Мф. 21: 42, 44).

Глава 25

Митрополит и Грозный царь

Святитель Филипп Московский.

Дни почитания 9 (22) января, 5 (18) октября, 3 (16) июля.

Зимний цикл православных обрядов – Рожденственский пост, Рождество Христово, святки, Крещение Господне – открывают и закрывают два Филипповых дня: 27 ноября – апостола Филиппа. 22 января – Святителя Филиппа, митрополита Московского. В народе его так и воспринимали, как окончание рождественского цикла. В этот день полагалось заняться уборкой в доме, работами по хозяйству. За время праздников на дворе очень заметно убавлялась поленница, дорожки заносило снегом, накапливались другие дела. Вот и нужно было все исправлять, расчищать, колоть дрова. Обязательно шли в баню, «смывали святки».

В день святителя Филиппа предсказывали погоду. Если ясно и морозно – июль будет жаркий. Яровые хорошо уродятся, но грибов не будет до осени. Если идет снег – июль будет дождливый. А ближайшие прогнозы определяли по поведению животных. Если лошади, коровы, козы, выпущенные из хлева, не уходят, поворачивают назад – к морозам и метелям. Усиление холодов предвещали и птицы, сидящие на вершинах деревьев, собаки и кошки, спящие, свернувшись в клубок. Если же птицы ходят по снегу, кошка катается по полу – к потеплению. Такие приметы народная память фиксировала с древности, выявляя те или иные закономерности. С митрополитом Филиппом они связались только из-за времени праздника.

Но этот святой выделяется из других Божьих угодников необычной судьбой. Не только его земная жизнь оказалась переплетена с политическими интригами, но даже и после преставления его имя используется для грязных исторических спекуляций. Происходил он из боярского рода Колычевых, в юности сам поучаствовал в изменах, в мятеже. Но раскаялся, углубился в духовную жизнь, принял постриг, стал игуменом Соловецкого монастыря. Он был настоящим подвижником и очень ученым человеком. В архивах сохранились десятки его изобретений, внедрявшихся на Соловках. Это и гидротехнические сооружения с хитрыми трубопроводами, когда вода из 52 озер подавалась к мельницам, двигала меха и молоты кузниц. И механическая сушилка, веялка, и даже устройство, ускорявшее брожение кваса. Наверное, святитель Филипп по праву мог бы считаться небесным покровителем ученых, инженеров.

Но в 1566 году заболел и ушел в монастырь Московский митрополит Афанасий, в Церкви завязалась борьба. На вакантный престол рвался архиепископ Новгородский Пимен, сформировал свою партию с епископами Филофеем Рязанским, Пафнутием Суздальским. Царь Иван Грозный еще не знал, что в России зреет грандиозный заговор, связанный с польским королем Сигизмундом, что в нем участвуют даже видные опричники Басмановы и Вяземский, а Пимен является одним из руководителей. Но видел в нем интригана и карьериста, на пост митрополита не пускал. Выдвинул архиепископа Казанского Германа, хотя Басмановы оклеветали его, и кандидатура была снята. Но и Пимену престол не достался. Царь неожиданно предложил Филиппа.

Иван Грозный знал о его благочестивой жизни. И к тому же, его деятельность и духовное подвижничество совершались далеко от столицы. В борьбе церковных группировок он был заведомо «нейтральным». Но… как только Филипп выехал в Москву, против него сразу же устроили провокацию! Он был всего лишь игуменом и официально был вызван только для «совета духовного». Однако новгородские бояре откуда-то уже знали, на какой пост его прочат! По дороге выслали к нему делегацию, вывалившую кучу жалоб и просившую ходатайствовать перед царем об отмене опричнины. Почему-то не сделали это через своего архиепископа Пимена. Хотя тот безвылазно торчал в столице.

Филипп был искренним Божьим служителем, если попросили, исполнил. Передал все Ивану Грозному. Тут его и подставили. Группировка Пимена объявила его врагом царской политики, упрашивала государя «утолить его гнев» на Филиппа! Но просчиталась. Иван Грозный гнева на игумена не держал. Пригласил пообедать с собой, дружески беседовал. Понял, что честного священнослужителя впутывают в интриги. Уговорил принять пост предстоятеля Церкви. А чтобы не возникало больше недоразумений, царь и святитель разграничили сферы влияния. Иван Васильевич не вмешивается в церковные дела, а Филипп не касается государственных. 20 июля 1566 года он был избран митрополитом, и такое разграничение было зафиксировано в соборной грамоте, скреплено подписью святителя (подлинник сохранился).

Мелькающие в исторической и церковной литературе картины конфликтов в храмах между Филиппом и царем, обличений опричнины со стороны митрополита, попросту недостоверны. Они взяты из сочинения немцев Таубе и Крузе, служивших в России, потом перебежавших к полякам и написавших пасквиль на Ивана Грозного. Оба они не могли быть свидетелями этих сцен. Им, как иноверцам, запрещалось входить в храмы. Зато сохранилась митрополичья грамота в Кирилло-Белозерский монастырь, написанная осенью 1567 года – Филипп восхваляет и благословляет царя «со всем воинством», в том числе и с опричниками, как самоотверженных борцов за веру. Как показал митрополит Иоанн (Снычев), при раскрытии заговора боярина Федорова-Челяднина святитель выступил в поддержку политики Ивана Грозного, публично обличал епископов, сочувствовавших изменникам.

Но большинство заговорщиков в тот раз уцелело, и такой предстоятель Церкви их абсолютно не устраивал. Царя и митрополита принялись ссорить. Филиппу изливали жалобы на реальные или мнимые беззакония опричников. А Ивану Грозному внушали, что святитель – оппозиционер. Басмановы и Пимен вовлекли царского духовника Евстафия, он «непрестанно, тайно и явно, возводил напраслины на страстотерпца Филиппа». Вольно или невольно сеялись семена подозрений. А осенью 1568 года святителя обвинили в ереси и в измене. Царь не поверил, потребовал доказательств. Что ж, враги митрополита постарались состряпать их. В Соловецкий монастырь послали комиссию из своих сторонников. Она набрала 10 монахов, недовольных прежним настоятелем или подкупленных, подговорила нового игумена Паисия, его за лжесвидетельство пообещали сделать епископом.

Был созван Освященный Собор – Филиппа судила не светская власть, а церковная. Конечно, царь мог бы взять его под защиту. Но доказательства, как будто, были убедительными. Однако и судить митрополита Иван Грозный не стал. Документы Собора утрачены, но известно, что архиереи по разным вопросам сами обращались к царю. Значит, он в заседаниях не участвовал. Мало того, обвинение в измене государь отвел! Потому что такие обвинения должен был разбирать светский суд, а его не было.

Ограничились чисто церковными «преступлениями». Обвинителями выступали те же Пимен Новгородский, Филофей Рязанский, Пафнутий Суздальский, а свидетелями – игумен Паисий и 10 привезенных монахов. Чтобы усугубить приговор, Филиппа пытались уличить даже в содомском грехе, но лжесвидетель не выдержал – раскаялся и объявил, что оклеветал святителя. Однако хватило и остального. Собор постановил низложить митрополита и лишить священства. А Басмановы постарались оформить это как можно более унизительно – в Успенском соборе, во время праздничной службы, сорвали облачение святителя, гнали его метлами и увезли в Богоявленский монастырь. Позже была сочинена байка, будто царь в гневе казнил всех Колычевых, а заключенному послал отрубленную голову его брата Михаила. На самом же деле двое Колычевых остались даже в опричной Думе у Ивана Грозного. А брат Михаил с «отрубленной головой» жил еще 3 года и умер своей смертью.

Если же от выдумок перейти к фактам, то Освященный Собор потребовал смертной казни святителя, для чего нужно было предать его светскому суду. Но такой суд не состоялся – Ивана Грозного уговаривали 3 дня, а он приговор не утвердил. Заменил на ссылку в Тверской Отрочь монастырь, назначил содержание, 4 алтына в день. Это была очень большая сумма, 43 рубля 20 копеек в год (стрелец получал 4 рубля в год). Но гонители предприняли собственные меры. Надзирать за Филиппом Басмановы определили своего человека, пристава Стефана Кобылина, он ужесточил режим содержания, превратил ссылку в заточение. И все-таки планы оппозиции сорвались. Царь не допустил избрания Пимена, провел на пост митрополита Троице-Сергиевского архимандрита Кирилла.

А через год заговор раскрыли. В ходе следствия обнаружилась и клевета на Филиппа. Государь отправил к нему в монастырь своего доверенного, Малюту Скуратова. С какой-то стати внедрилась версия – отправил просить благословения на карательную операцию против изменников в Новгороде. А при отказе Малюта якобы задушил митрополита. Но это абсурд. Иван Грозный даже в принципе не мог у него просить благословения, ведь Филипп был лишен священства! Причину поездки Малюты признал даже Курбский – просить святителя о «возвращении на престол». Потому что как раз в это время царь созывал Освященный Собор против Пимена. Филипп был важнейшим свидетелем. Опасным свидетелем. А охранял его человек заговорщиков, пристав Кобылин…

Что произошло в монастыре? Это можно понять, если внимательно почитать ранние варианты Жития. Сами авторы признавали, при встрече Малюты и Филиппа никто не присутствовал. Диалог между ними не мог слышать никто, он выдуман от начала до конца. Что же касается объективных фактов, у которых были свидетели, то Малюта, войдя в келью, вышел оттуда и «начал говорить настоятелю обители и приставникам, что из-за их небрежения митрополит Филипп умер от печного угара». Он нашел святителя уже мертвым! Опричнику ничего не оставалось делать, кроме как доложить царю и арестовать Кобылина за «небрежение».

Карая выявленных заговорщиков, Иван Грозный призвал к ответу и виновных в гибели Филиппа. Хотя о его убийстве государь так никогда и не узнал, наказывал лишь за клевету и дурное обращение с ним. Басмановы и Вяземский кончили жизнь в темницах. Пимен был заточен в Веневский Никольский монастырь, Пафнутий Суздальский и Филофей Рязанский лишены сана, игумен Паисий сослан на Валаам, пристава Кобылина постригли в монахи. Даже после смерти Ивана Грозного никто не возлагал на него вину за смерть митрополита! В 1590 году игумен Соловецкого монастыря Иаков обратился к царю Федору Иоанновичу, просил передать обители мощи святителя, «наветами ученика изгнанного со своего престола… и ныне на нас висит клятва за то, что причинили ему ученики». Виновными признавались ученики, оклеветавшие духовного отца, а не царь.

Первое житие святителя Филиппа составлялось в начале XVII века. Писал его безвестный соловецкий монах, судя по тексту, мало эрудированный, он напрочь перепутал исторические события. Откуда он брал сведения, определил известный агиограф начала XX века Г.П. Федотов, изучавший разные списки и монастырские документы. Информаторами автора были монахи, присутствовавшие на процессе над Филиппом, и старец Симеон – бывший пристав Кобылин, «заточену ему быша на Соловках». То есть, те самые лжесвидетели и вероятный убийца!

Но даже такие информаторы не осмелились возложить вину на царя. Свалили на Малюту, якобы персонального врага святителя (вместо Басмановых). Об Иване Грозном Житие отзывалось почтительно, называло «благочестивым», хвалило за наказание гонителей. Последний канонический вариант Жития, авторства святого Дмитрия Ростовского, тоже ничего не говорит о виновности Ивана Грозного. И только Н.М. Карамзин, подделав тексты, внедрил версию, будто Филипп был убит Малютой по «воле государевой». А современные редакции жития, пустившие эту версию в церковный обиход, родились уже в 1950-е годы, когда на Ивана Грозного полился негатив «заодно» со Сталиным – из-за его симпатий к этому царю. Продолжили фальсификацию и художественные произведения вроде фильма Лунгина.

Конечно, сам святитель Филипп к подобной свистопляске не имеет ни малейшего отношения. Он честно прошел путь своего земного служения, страданий, искушений – и продолжает его в Небесном служении. Он прославлен от Бога, по молитвам ему совершаются исцеления. Он оберегает Москву и нашу державу вместе с другими святыми предстоятелями Русской Церкви, митрополитами Петром, Алексием, Ионой, патриархами Иовом, Гермогеном, Тихоном. И не его вина, что его имя треплют в политических, духовных, да и чисто коммерческих спекуляциях. Хотя, может быть, хватит? Его истинный облик гораздо чище и светлее надуманных конъюнктурных фантазий, пусть даже исполненных лучшими актерами. Поэтому в день памяти святителя Филиппа лучше приложиться к его образу тихо и смиренно, не отвлекаясь и не рассеивая внимание на чьи-то домыслы и ложь. Просто помолиться. От души. Кстати, не мешает вспомнить и народные приметы – праздники кончились. Пора за работу.

Глава 26

Заступница

Казанская икона Божьей Матери.

Дни празднования 8 (21) июля, 22 октября (4 ноября).

В 1579 году над Россией нависла страшная угроза. Еще никогда западный мир не собирал против нее столь мощную коалицию. Для ее создания немало потрудились Ватикан и орден иезуитов. Им удалось слить Литву и Польшу в единую огромную державу, Речь Посполитую. Она заключила союз со Швецией. Помогать взялись Германская империя, Венгрия, Рим, итальянские государства. Удалось подключить Османскую империю, Крымское ханство, ногайцев. Сплели заговор и внутри России. Провозглашалось, что враги не удовлетворятся, пока не уничтожат само Московское государство…

Кстати, можно обратить внимание на ряд совпадений. В этих акциях проявили себя те же самые деятели и организации, которые обнаружатся в следующей атаке на нашу страну, в катастрофе Смуты. В махинациях по объединению Литвы и Польши важную роль сыграл приближенный короля Сигизмунда II Юрий Мнишек. От католической церкви и ордена иезуитов операции против России координировал Антонио Поссевино – он обеспечил союз Речи Посполитой со шведами, ездил даже в Москву, пытался заставить Ивана Грозного принять унию. А заговор при царском дворе возглавлял Богдан Бельский.

Через несколько десятилетий тот же Мнишек стал «первооткрывателем» Лжедмитрия. В походе самозванца сопровождали иезуиты, маскировавшиеся под православных священников – значит, заранее готовились, изучили язык, богослужение, даже успели отпустить бороды. Когда отряды Лжедмитрия вторглись на Русь, на Западе развернулась широчайшая информационная поддержка. В Венеции вышла книга о «чудесном спасении царевича Московского», дословно повторявшая версию, которую озвучивал о себе сам Лжедмитрий. Ее издавали рекордными для той эпохи тиражами, перевели с итальянского на латынь, немецкий, испанский, французский. Автором книги был Поссевино. А когда самозванец двинулся на Москву, мятеж в столице устроил Богдан Бельский…

Но можно отметить и совпадения иного рода. Массированный поход Запада на Россию начался в июле 1579 года. И в это же самое время, когда вражеские полчища двинулись на нашу страну, в Казани полыхнул пожар, уничтоживший половину города. А девятилетней девочке Матроне из Стрелецкой слободы явилась во сне Пресвятая Богородица. Велела искать на пожарище Ее икону и указала место. Девочка сперва стеснялась. Но икона Девы Марии являлась ей в грозном пламени, требовала исполнить приказ. Родители не верили Матроне. Когда все-таки пошли к воеводам и архиепископу, те отмахивались. Поиски на пепелище начали мать, родные, соседи. Найти икону было дано Матроне. Ее перенесли в ближайший храм святого Николая Тульского…

А теперь сопоставьте. Икону, которая в 1612 году станет победным знаменем русского воинства, обрел и служил перед ней первый молебен священник Ермолай – будущий священномученик патриарх Гермоген. Который призовет и поднимет народ на борьбу. В это же время, за несколько месяцев до явления Казанской иконы, в семье князя Пожарского родился сын Дмитрий. И тогда же, в 1579 году, в Ростовском Борисоглебском монастыре принял постриг благочестивый крестьянин Илья – будущий святой Иринарх Затворник. Который благословит Пожарского и Минина освобождать Москву. Может ли столько совпадений быть случайными? Конечно же, Господь знал, какая угроза нависает над Русью. Знал, что рано или поздно наша страна не выдержит этих ударов и интриг. Соблазнится, падет. Но знал и другое. Вера еще сохранится, Русь покается. Заранее расставлялись фигуры, через которые к ней придет спасение!

Что же касается самой Казанской иконы, то она является списком со знаменитой Влахернской иконы, по преданию написанной святым евангелистом Лукой и в V веке перенесенной из Иерусалима в Константинополь. Ее назвали Одигитрия – Указующая Путь (Пресвятая Богородица явилась во сне двоим слепцам и указала им путь во Влахернскую церковь, где они прозрели). Казанская икона сразу же прославилась аналогичным чудом, в Казани исцелила двоих слепцов. Было доложено Ивану Грозному, он повелел на месте обретения иконы основать монастырь (отроковица Матрона тоже решила принять постриг. Впоследствии стала настоятельницей обители). В 1594 году святитель Гермоген, будучи митрополитом Казанским, составил «Повесть и чудеса Пречистые Богородицы, честнаго и славного Ея явления образа, иже в Казани».

Что ж, Казанская икона действительно стала Указующей Путь. Не только в физической слепоте, но и в политической, и в духовной. Это проявилось в страшные годы Смуты, когда ослепла вся Россия! Сбилась с дороги, пошла за самозванцами, мятежниками, горлопанами. Народ раскололся. Брат восстал на брата. Города и волости резались друг с другом, изменяли, перекидывались то на одну, то на другую сторону. А воспользовались чужеземцы. С запада двинулись польские армии, прибирали к рукам города. Северо-западные области захватывали шведы. А ошалевших русских манили и морочили головы. Хотите, чтобы Новгород защитили от поляков? Сдайте его Швеции! Хотите, чтобы прекратились ваши бедствия? Пустите интервентов в Москву! Поляки пришли только для того, чтобы замирить вас! Но при дворе Сигизмунда III откровенно провозглашали, что Россия должна стать «польским Новым Светом» – как Америка для испанцев. Покорять русских, перекрещивать и обращать в рабов.

Пресвятая Богородица показывала путь – преодолевать раздрай, объединяться против врагов Отечества и Православия. В 1611 году Первое земское ополчение Ляпунова, Трубецкого и Заруцкого осадило поляков, засевших в Москве. Стояли безуспешно, выбить противников из столицы не удавалось. К ополченцам прибыла делегация из Казани, и настоятель Благовещенского собора привез главную святыню своего города. После молитв перед Казанской иконой казаки добились серьезного успеха, взяли у противника Новодевичий монастырь. Но в Первом ополчении царили раздоры и неурядицы. Разочарованный настоятель отправился домой. В Ярославле искал попутное судно доплыть до Казани. Но тут из Нижнего Новгорода подошло Второе ополчение. Князь Пожарский пожелал «иметь икону с собою, а в Казань послали список с нее».

В мае 1612 года в Ярославле разразилась смертоносная эпидемия, и икону в числе других святынь несли в крестном ходе вокруг города – заболевания сразу пошли на убыль. А в августе Второе ополчение подступило к Москве. Казанская икона находилась в ставке Пожарского, перед ней молились о даровании победы. Ослепшие русские прозревали. Удалось преодолеть разногласия с Первым ополчением, совместными усилиями разбили войско Ходкевича. Правда, польский гарнизон упрямо держался. А сильнейшие укрепления Москвы и масса артиллерии делали крепость неприступной. Но защитники постепенно слабели, и епископу Арсению Элассонскому, находившемуся в плену у поляков, было видение Сергия Радонежского. Преподобный сказал ему: «Арсений, наши молитвы услышаны; предстательством Богородицы суд Божий об Отечестве положен на милость: заутра Москва будет в руках осаждающих, и Россия спасена».

Все исполнилось. 22 октября, подняв Казанскую икону как знамя, русские ратники овладели стенами Китай-города. Полякам, стиснутым в Кремле, осталось только капитулировать. После победы князь Пожарский поместил икону в своем «семейном» храме, Введенской церкви на Лубянке. Принялся на собственный счет строить для нее Казанский храм на Красной площади. Прежде праздник в честь иконы совершался только в Казани, в день обретения, 8 июля. Царь Михаил Федорович (возможно, по инициативе Пожарского) установил празднование и в Москве. И не один, а два дня в году – добавилось 22 октября, освобождение столицы.

В 1648 году Россия опять едва не рухнула в смуту. В Москве разгорелся «соляной бунт», его отголоски покатились по разным городам. Но молодой царь Алексей Михайлович сумел сгладить и преодолеть противостояние, не допустить обвала в катастрофу. А 21 октября, во время всенощной на Казанскую, у государя родился сын. В благодарность за выход из кризиса и появление наследника Алексей Михайлович повелел отмечать праздник по всей России. В память об этом был построен великолепный Казанский собор в Коломенском – желающие могут побывать в нем и сейчас.

Но вообще икона прославилась как воинская, как заступница за Россию в годину бедствий. В 1702 году наши войска отбили у шведов старинную крепость Орешек (Нотебург), Петр I переименовал ее в Шлиссельбург. Русскую церковь, превращенную захватчиками в кирху, восстановили для православных богослужений. Солдат-часовой увидел вдруг ночью свет, исходивший из стены. Вскрыли и нашли тайник. В 1611 году погибавшие защитники Орешка, осажденного шведами, замуровали в стене список Казанской иконы. Когда город снова стал русским, она сразу же явилась.

В 1709 году, находясь на Украине, Петр велел привезти еще один чудотворный список, явленный в селе Каплуновке. Доставил его к царю сельский священник Иван, а в это же время Каплуновку заняли шведы. Пробовали поджечь церковь, но она чудесным образом не загорелась. Перед Полтавской битвой Петр распорядился носить Каплуновскую Казанскую икону по полкам, сам со слезами на глазах молился перед ней, просил Царицу Небесную о победе.

В 1721 году Петр приказал перенести один из чудотворных списков иконы в новую столицу, Санкт-Петербург. Императрица Анна Иоанновна возвела на Невском проспекте храм Рождества Пресвятой Богородицы, в 1737 году святыню поместили в нем. А Павел I задумал перестроить этот храм в величественный Казанский собор. Заложили его уже при Александре I. Строить начинал генерал-губернатор Петербурга Михаил Илларионович Кутузов. Достроили и освятили в 1811 году, как раз перед нашествием Наполеона.

23 августа 1812 г. из этого собора, отстояв на коленях молебен у Казанской иконы Божьей Матери, Кутузов уезжал на фронт. Выходя из храма, поклонился народу: «Молитесь обо мне, меня посылают на великое дело». А провожавшие его массы людей взывали: «Отец наш! Останови лютого ворога, низложи змия!» 22 октября, как раз на Казанскую, войска Милорадовича и Платова нанесли серьезнейшее поражение корпусу Даву. На украшение Казанского собора казаки пожертвовали 40 пудов серебра, отбитого у французов. Сюда стали привозить трофеи, неприятельские знамена. А 25 июня 1813 года в Казанский собор вернулся и Кутузов. Как будто с отчётом – то, о чём просили, он выполнил. Вернулся с победой. В гробницу.

В годы Великой Отечественной войны уже 22 июня местоблюститель патриаршего престола Сергий (Страгородский) служил молебен о даровании победы перед Казанской иконой в Елоховском соборе Москвы – и такие молебны продолжались в течение всей войны. В критические дни гитлеровского наступления на Ленинград митрополит Алексий (Симанский) обратился к Жукову. Попросил разрешения устроить вокруг города крестный ход с Казанской иконой Божьей Матери. Жуков разрешил, и германское командование в эти же дни вдруг переменило планы, атаки прекратились. Во время битвы за Сталинград на левом берегу Волги непрестанно служились молебны перед Казанским образом Пречистой…

Как видим, отнюдь не случайно эта икона стала в России одной из самых любимых. Храмы в ее честь строились в разные времена по всей стране. Делались многочисленные списки, и десятки из них тоже признаны чудотворными: Казанская-Тобольская, Каплуновская, Нижнеломовская, Карповская, Вознесенская, Каташинская, Павловская, Каргопольская, Иркутская, Ярославская, Златовратская, Вышенская, Высочиновская, Песчанская, Ситхинская, Казанская в Киеве, Ельце, Дерманском монастыре, Шлиссельбурге, Мурафе, в Сергиевой Лавре, Угличе, в Симоновом монастыре, Воронеже, в Глинковской церкви, Вязниках, селе Кузьмино.

Один из списков находится даже в космосе. В 2011 году патриарх Кирилл вручил его руководителю Роскосмоса генерал-полковнику А.Н. Перминову, космонавтам А.М. Самокутяеву и А.И. Борисенко. На борту космического корабля «Юрий Гагарин» икона была доставлена на Международную космическую станцию, в российский сегмент.

Ну а судьба того списка, с которым Пожарский брал Москву, остается спорной. По одной версии, он исчез. По другим, именно он находится сейчас в Елоховском Богоявленском соборе. (И как раз перед ним служили и молили об избавлении от беды в 1941–1945 годах.) При желании вы тоже свободно можете приехать, помолиться, приложиться. Можете испытать совершенно необычные ощущения, когда стоишь перед этой иконой. Будто Сама Пресвятая Богородица смотрит на тебя. Все знает и понимает лучше тебя. Можно почувствовать, как тебя коснется неведомое, высшее тепло и доброта… Кстати, она указывает путь не только воинам. Заступается не только за терпящих бедствие. В России сложилась традиция, что именно этой иконой благословляют новобрачных.

Глава 27

Стоит ли нос задирать?

Неделя о мытаре и фарисее.

Воскресенье, за три недели до Прощёного,

до начала Великого Поста.

Укоренившееся в народе православие сильно повлияло на русский национальный характер. Или сам он оказался близким христианским установкам? Скорее, и то, и другое. Возможно, имелись психологические предпосылки, а в веках церковного воспитания и традиций они получили благоприятную возможность для развития. Взять хотя бы коренное различие от типичной западной психологии: русские никогда не считали себя высшей нацией. Более умной, развитой, нравственной, цивилизованной, чем другие народы. Никогда им не ставили себя в пример. Не пытались учить их, как жить по собственным образцам. А вот свои недостатки всегда остро осознавали. И грехи умели осознавать, каяться – как было после Смуты. Хотя сами по себе подобные особенности чисто христианские. И Господь прямо указывал на них, Церковь напоминает о них каждый год…

Православные живут от Пасхи до Пасхи – радостью Воскресения Христова. Соответственно, и связанных с Ним собственных чаяний «жизни будущего века». Но для того, чтобы подготовить себя к этой радости, перед Страстной неделей и Пасхой установлен Великий Пост. Хотя и к нему, чтобы достойно пройти его, требуется серьезная подготовка. Церковь определила для этого три недели и четыре воскресенья своего календаря. (Впрочем, во избежание путаницы нужно уточнить, что в церковнославянском языке воскресенье как раз и обозначается словом «неделя», а то, что мы обычно понимаем под неделей, – «седмица».)

И первое из четырех подготовительных воскресений – Неделя о мытаре и фарисее. В этот день в храмах уже начинает звучать Постная Триодь, соответствующие песнопения и молитвы. А лейтмотивом богослужений вспоминается известная всем верующим притча, рассказанная Господом ученикам. «Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как сей мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть всего, что приобретаю. Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаза на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! Будь милостив ко мне грешнику! Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот; ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий сам себя возвысится» (Лк. 18: 10–14).

В Евангелиях мы найдем немало других назидательных притч. Но эта, конечно же, не произвольным образом была выбрана для начала подготовки к Великому Посту. Потому что она показывает само направление подготовки! Ее смысл. Чтобы увидеть это, давайте взглянем на героев сюжета. Кто такие были мытари? Изгои иудейского общества. Сборщики податей, всеми презираемые прислужники римских оккупантов и язычников. По самому характеру службы они постоянно себя оскверняли, не могли соблюдать заповеди своей веры и формально от нее почти отпали. Даже общаться и есть вместе с ними считалось недостойным. Мытарями становились не от хорошей жизни, и в Евангелиях они неоднократно упоминаются наряду с блудницами. Опять не случайно. Те и другие зарабатывали на хлеб, продавая себя. А мытари ради собственного навара не стеснялись обманывать и обирать людей, вызывая к себе еще большую ненависть.

Ну а слово «фарисей» только после обличений Христа превратилось в ругательное, синоним благочестивых лицемеров. В переводе оно означает «особенные», «отделенные». Во времена Христа это была прослойка среди иудеев, выделявшаяся особенно ревностным почитанием религиозного закона и обычаев. Люди начитанные, в совершенстве знающие не только Священное Писание, но и множество его последующих толкований, дополнений, преданий, разъяснений. Конечно же, это были люди состоятельные – куда уж бедному трудяге было заниматься обсуждением духовных вопросов и «возлежать в собраниях». Фарисеи старались выполнять все религиозные обряды вплоть до мелочей, наставляли и поправляли других, и народ относился к ним с глубоким почтением, как к праведникам, непререкаемым авторитетам в духовной сфере. А по иудейским понятиям – и в обыденной жизни.

И тот фарисей, о котором идет речь в притче, судя по всему, был совсем не из худших. Не из тех, кого Господь сравнивал с «гробами повапленными» (Мф. 23: 27), красивыми снаружи, но полными гнили и мерзости. Выставляющими напоказ формальное благочестие, но прощающими самим себе тайные грязные пороки. Как видим, этот фарисей не прелюбодействовал, никого не ограбил, старался никого не обижать. Пунктуально соблюдая обрядовую сторону, он не потерял и веры в Бога. Испытал потребность зайти в храм. Помолиться не вслух, чтоб все слышали, – а для себя, мысленно. И не с какой-то насущной просьбой, а поблагодарить Господа! Все верующие знают, что благодарение – самый высокий уровень молитвенного обращения. Но… за что благодарит фарисей? За то, что он лучше других! Тут же, в сравнении с собой, заведомо (и походя, между делом) осуждает презренного мытаря. Он занесся, тщеславно хвастается перед Господом собственными достижениями в праведности… И получается, что и Бог-то ему совсем не нужен. Он уже и сам идеальный, самодостаточный.

А мытарь, ясное дело, нарушал Божьи заповеди. Может, и совсем не соблюдал их, забросил. Но и он испытывает потребность зайти в Храм. Только причина у него другая – он осознает свою страшную греховность и полнейшее ничтожество перед Господом. Даже не осмеливается пройти вглубь храма, становится поодаль, где-нибудь в незаметном уголке возле входа. Не смеет поднять глаза на небо, от глубины раскаяния бьет себя в грудь и молит только об одном. О милости Божьей. Потому что верит Господу, надеется лишь на его снисхождение и бесконечную доброту. Он и получает эту милость. А фарисею, выходит, она не нужна.

Но в результате он сам отгораживает себя от Бога, у него рождается гордыня. Тот самый грех, который может сбросить даже с ангельской высоты, – как случилось с Люцифером. Стоит отметить, что Господь вовсе не отвергает и не отрицает необходимости соблюдения заповедей и установленных обрядов. Но это не цель, как у фарисея, а не более чем средство. Путь для приближения к Богу. Однако такой путь приведет в никуда без главного – смирения и покаяния, которые даже закоренелому грешнику обеспечивают помощь Свыше. А без нее достичь Царства Небесного вообще нельзя. Об этом однозначно указано в другой притче: «Человекам это невозможно, Богу же все возможно» (Мф. 19: 26).

Кстати, сюжет притчи перекликается и с прямой исторической параллелью. Византия и Русь. Одна горделивая, напыщенная, считающая себя избранной, особенной. А при этом вполне естественно, как само собой разумеющееся, презирающая каких-то «варваров». К тому же, подневольных, ставших прислужниками и данниками нечестивых ханов. Но смирение привело к возвышению, а гордость – к падению…

Обратим внимание, что Господь все-таки отдает должное и заслугам фарисея. В тексте притчи отнюдь не говорится, что он осужден. Сказано лишь, что мытарь оправдан более, чем он. Поэтому в храмах в эту Неделю звучит молитва: «Потщимся (т. е. постараемся) подражать фарисеевой добродетели и мытареву смирению». Но одно главное, а другое остается второстепенным – хоть и тоже важным. Словами Постной Триоди Церковь призывает верующих: «Не помолимся фарисейски братие, ибо возносяи себя смирится. Смирим себе перед Богом, мытарски прощением зовуще, очисти нас Боже грешныя». Именно с этого следует начинать подготовку к Посту.

Что является главным, а что второстепенным, подчеркивается и церковными установлениями. Неделя о мытаре и фарисее открывает «сплошную седмицу», когда пост по средам и пятницам отменяется. Наглядно напоминая – воздержание в рационе питания, упомянутое фарисеем, – вовсе не добродетель, не самоцель, и само по себе не может угодить Господу. Зато молитва мытаря «Боже, милостив буди мне грешному» введена в утреннее правило и стоит там на первом месте – этой молитвой верующим положено начинать каждый свой день.

В целом же подготовка к Великому Посту выстраивается весьма логично. Последнее воскресенье перед ним – Прощёное (Сыропустная неделя). Это уже канун, порог, с которого предстоит шагнуть в Пост. А перед таким ответственным шагом надо по возможности очиститься от духовных и нравственных долгов, примириться со всеми ближними и знакомыми. Предшествующие семь дней от Мясопустной недели до Прощёного воскресенья – подготовка своего тела. Постепенное ограничение в еде с отказом от мясных продуктов. Упор на молочные, позволяющие организму накопить некоторый резерв белков.

Но все это вторично. Вспомогательные средства для вступления в Пост, совершенно не определяющие, – а зачем же он нужен? Однако такая установка задается чуть раньше, в Неделю о блудном сыне. Она посвящена еще одной Евангельской притче. Как человек, бросив отца, легкомысленно промотал полученные от него богатства, бедствовал, голодал. Наконец, в крайней нужде решил вернуться – в искреннем покаянии пал на колени, умоляя: «Отче! Я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим…» Но был полностью прощен, снова занял почетное сыновнее место (Лк. 15: 11–32).

Вот она – цель. Покаянное возвращение к Богу всех нас, постоянно отпадающих от Него, бездумно разбрасывающих и теряющих полученные от него ценности, запутавшихся и сбитых с толку собственным ограниченным умом, слабостями, сиюминутными соблазнами. Но ведь и до этого надо еще дорасти! Осознать себя блудным сыном! Не на словах, а всем сердцем, из которого исторглось бы покаяние: отче! Я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим… И как раз к такому осознанию готовит нас предыдущая, первая ступень – Неделя о мытаре и фарисее. Смирению. Осознанию своей греховности и глубины падения перед Богом. Только после этого открываются все последующие ступени духовного очищения и восхождения. «Ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий сам себя возвысится» (Лк. 14: 11).

Но притча о мытаре и фарисее оказывается путеводной нитью не только на этапе подготовки, а во время всего Великого Поста. Что важнее, на чем сосредоточить усилия? На скрупулезном выполнении всех обрядов и ограничений? Или на духовном очищении? На собственном отношении к окружающим? На критическом пересмотре своего милого и уютного «я»? Все это вместе – да, идеально. Но мы-то не идеальные. Значит, где-то придется делать выбор, расставлять приоритеты. Причем оказывается, что даже добрые дела не всегда могут быть угодными Господу. И не только если мы делаем их напоказ, но и ради личного тщеславия, ставя их в заслугу самим себе. Перечеркивая тем самым заслугу гораздо более высокую – перед Богом.

А в наши дни, между прочим, притча о мытаре и фарисее приобрела еще и большую актуальность. Потому что до революции постилась вся Россия (или почти вся). Уж кто по-настоящему, кто ради галочки, а кто-то считал для себя возможным всего лишь маскировать несоблюдение ограничений. Но официально-то считалось – все. Централизованно закрывались увеселительные заведения. Повсюду готовили и подавали соответствующую еду. Заполнялись прихожанами храмы. Опять же, по-разному. Кто-то шел молиться по зову сердца, кто-то ради приличий – поскольку так принято. А кто-то – и показать усердие начальству (или на девушек поглазеть). Но заглянуть на службы в Великий Пост, на Страстную, на Пасху считалось общепринятым.

Сейчас постится лишь некоторая часть граждан. Для прочих ограничений нет, да и отвык от них народ за несколько советских поколений. Вот и представьте: настроился верующий соблюдать Великий Пост. А дорога в храм ведет мимо ресторанов и кафе, гремящих музыкой, за окнами видно, как резвятся веселые компании. Или просто люди обедают за вкусно накрытыми столиками. Или заходит этот верующий в магазин купить хлеба, крупы, побаловать себя постным печеньем. А в очереди перед ним покупатели набирают колбасы, сыры, буженинку, грудинку. А вечером на лавочке под окном хриплый «рэп» молодежи, хохот и визг под пивной перезвон. С соседнего балкона запах жареного мяса, звуки телевизионного концерта… Сколько соблазнов осудить, мысленно задрать нос, что «я не таков, как прочие люди»! Загордиться в собственных глазах! Глядишь, вот тут и одернет, придет на помощь та же самая притча. Напомнит, что уподобляться фарисею все-таки не стоит. Впрочем, оно и не получится – если постараться уподобиться мытарю, осознающему тяжесть собственных грехов и уповающему только на Божью милость.

Но ведь и в целом результаты определяются тем, как положено начало. Какую программу задал себе человек, настраиваясь на Великий Пост? Хотя бы отчасти, в какой-то степени очиститься от накопившейся духовной и душевной грязи – и тем самым приблизиться к Господу. Получить пусть слабенькую и зыбкую возможность сердцем соприкоснуться, «сораспяться» с Ним на Страстной неделе – а потом маленькой капелькой влиться в безмерную, захлестывающую весь мир радость: Христос Воскресе! Или, довольно уплетая пасхальные яйца и куличи, перебирать свои личные достижения: ну вот, Великий Пост я вытерпел. На мясное и молочное не позарился. Даже без рыбы обошелся. И на службах великопостных несколько раз был. И нищим подавал, на храм бумажку в ящик опустил. И вербы освятил, и куличи. Значит, зачтется! Теперь можно и расслабиться до следующего поста…»

Глава 28

Откуда пошла русская Масленица?

Масленица.

Неделя перед Великим Постом.

По древнеримскому юлианскому календарю Новый год отмечался 31 марта. В 325 году на Первом Вселенском Соборе было решено сохранить для Церкви юлианский календарь, но вести летоисчисление не от основания Рима, как было раньше, а от Сотворения мира, и дату начала года переместить на 1 сентября. Однако славяне до крещения тоже встречали Новый год 31 марта. Причем совпадение вряд ли объяснялось заимствованием от римлян. Очевидно, оно восходило к общей древнеарийской традиции. Потому что новогодние обычаи славян были отнюдь не римскими, а своими, исконными.

В этот праздник прощались с зимой, торжественно сжигали ее чучело. Она же подразумевалась богиней смерти Мареной (или Мораной). Ее господство на земле кончалось, она уходила в свое потустороннее царство. Природа начинала оживать, ожидая грядущее лето. А год как раз и назывался – «лето», Новый год именовали «новолетием». В эти дни поминали мертвых. Считалось, что ворота страны смерти открываются, пропуская свою богиню, и можно было «пообщаться» с покойными родичами, передать им «приветы». Но праздник был не траурным, а радостным. После весеннего равноденствия дни становились длиннее ночи, ощутимо прибавлялись. В представлении язычников это отражало битву сил света с силами тьмы – с очевидным результатом. В честь столь важного сверхъестественного сражения устраивались кулачные, «стеночные» бои, штурмы снежных крепостей. Победить в подобных состязаниях было очень почетно – ведь те, кто выиграл, как бы присоединялись к светлым божествам, становились с ними в один строй.

Некоторые обычаи диктовались чисто рациональными соображениями. Например, мясную пищу в это время не употребляли. Скотина отощала за зиму, и забивать ее было бы вопиющей бесхозяйственностью. Но еще было вдосталь молочных продуктов, зерна, меда, можно было наварить пива. Словом, оставалась возможность как следует попраздновать. Позже такой возможности не будет – весна подберет все запасы, придется подтягивать пояса и ждать нового урожая. Да и самим людям не очень-то разгуляешься, начнутся сельскохозяйственные работы.

Новый год был родовым праздником. Было принято встречаться в семейном кругу, ходить в гости – «к теще на блины», к другим близким. А блины являлись главным угощением языческого новолетия. С одной стороны – это традиционное поминальное блюдо. Но, с другой стороны, блин символизировал солнце. Люди славили весеннее солнышко, старались магическим образом усилить его – умножая количество его «образов» с каждым выпеченным блином. Впрочем, и празднующие заправлялись солнечной энергией, уплетая блины.

Магическими обрядами для «подпитки» весны и «единения» с ней являлись также разжигание костров, прыжки через огонь, «раскручивание» солнца хороводами. Народ пел ритуальные песни, стараясь разбудить силы плодородия, чтобы выдался хороший урожай, плодился скот, умножалась дичь в лесах, рыба в реках и озерах. Да и люди тоже – на веселых весенних празднествах проходили смотрины невест. Очень популярными были катания со снежных горок, на качелях, на конских упряжках – и обязательно быстро, с ветерком. Смысл подобных обычаев был тем же: ускорить силы природы, помочь им «разогнаться». А при этом самим слиться с буйными силами весны. Отсюда, например, возникло поверье, что промчаться на лошадях во всю прыть обязательно нужно для молодоженов.

Зимой князья и их чиновники собирали подати. Теперь можно было оценить оставшиеся излишки, что-то продать или обменять на другие товары. В городах и больших селениях на праздник собирались ярмарки, приезжали купцы. Выступали и веселили народ ряженые, давали представления скоморохи…

Христианство внедрялось на русской земле далеко не сразу и не простым путем. Из-за высочайшего авторитета князя Владимира Киев дружно откликнулся на призыв к крещению. Воодушевленный государь решил сразу же крестить Новгород, но там реакция оказалась иной. Вспыхнул бунт язычников, были бои, жертвы, сгорела уже существовавшая там церковь. И тогда святой Владимир принял решение, во многом определившее облик русского православия. Не спешить, не гнаться за количеством, не крестить принудительно. Действовать не угрозами, не карами, а убеждением и силой Слова Божьего.

Сперва проповедники готовили почву, разъясняя людям истинную веру, а уже потом проводили сам обряд. Это четко видно по исторической хронологии – третий по значению город, Чернигов, принимал крещение только через 3 года после Новгорода, в 992 году. Соседний с Черниговом Смоленск – через 21 год. В земле вятичей, Ростове, Муроме, христианство утвердилось вообще поздно – в конце XI века. Православие охватывало Русь далеко не единовременно, процесс занял более 100 лет. Зато оно врастало прочно, становилось действительно народной верой.

Католики действовали иначе: по приказу властителя, одним махом, священники разъезжали по селам с отрядами солдат. Кстати, именно из-за этого крестили не погружением, а окроплением, сразу толпами, абы побыстрее. После чего всех объявляли христианами, а присланный в ближайший замок служитель церкви начинал собирать с них «десятину» и всеми силами искоренял прежние обычаи.

Русская практика постепенного внедрения христианства была иной. Священник или монах, пришедший к людям с проповедью, жил и общался с ними. Нередко он и сам был из вчерашних язычников, понимал смысл древних обычаев. Поэтому искал подход к будущей пастве осторожно, бережно. Отвергалось лишь то, что прямо противоречило Христовой вере и морали. Остальное сохранялось, превращалось уже не в языческую, а в чисто народную традицию. Таким образом, создавался неповторимый мир русского православия. Глубокого, строгого, направлявшего к Господу всю сознательную жизнь человека. Но при этом красочного, яркого, в котором церковные каноны и обряды причудливо, но и органично переплелись с древней культурной основой.

Например, тот же самый новый год на Руси вплоть до XIV века встречали не 1 сентября, как было принято по церковному календарю, а по-старому, 31 марта. Хотя при этом кое-что в старых обрядах пришлось подправлять. Ведь весной в православии установлен Великий Пост. Застолья и гулянья в данный период были бы совершенно неуместными. Причем границы Великого Поста не постоянные, год от года они меняются в зависимости от даты Пасхи. Поэтому новый год все еще считали с 31 марта, а сам праздник сдвинули. Приурочили проводить перед началом Поста.

Вот так появилась Масленица – она же Сырная, или Мясопустная, неделя, Блинница, Объедуха. Русские князья и священники, внедряя христианство среди вчерашних язычников, искореняли только те обычаи, которые противоречили устоям православия. Рушили капища, запрещали жертвоприношения идолам, блудные игрища. Но если ты хочешь покушать блинов – почему бы и нет? Что в этом вредного? Если хочешь зайти в гости к теще, зачем Церковь будет препятствовать? А если молодежь порезвится, поиграет в снежки, покатается с ледяной горки, если муж побалует жену, промчит ее на лихой тройке – что в этом плохого?

Вот с кулачными боями действительно боролись. Против них всегда выступала Церковь. Ее запреты периодически подкреплялись указами и распоряжениями государственных властей. Потому что добры молодцы в азарте расходились в полную силушку, забывали о какой бы то ни было осторожности, случались пострадавшие, покалеченные, а то и погибшие. Духовенство пыталось бороться и со скоморохами – лицедейство считалось серьезным грехом. Впрочем, в обоих случаях запреты не особо помогали. Традиции оказывались слишком прочными. А священников на Руси избирал и содержал приход, их права и обязанности даже определялись соответствующим договором. Ссориться с паствой для сельского или слободского батюшки было никак не с руки. На мелкие нарушения он предпочитал закрывать глаза.

Но языческое содержание праздничных обрядов постепенно улетучивалось. Забылось даже, что сжигаемое чучело, центральный «персонаж» гуляний, представляло собой богиню зимы и смерти. Его стали называть просто Масленицей, место богини заняла абстрактная кукла, олицетворяющая праздник. Ее сожжение стало шутливой игрой. В общем, стародавние ритуалы растеряли свою мистическую суть, превратились просто в народные обычаи – безобидные, но красивые и радостные, помогающие разнообразить жизнь людей, сделать ее насыщенной, яркой и интересной. Сохранявшие и закреплявшие неповторимый русский колорит.

Ко всему прочему, эти обычаи не стали и бездуховными. Наоборот, их сочетание с православными традициями придало древним обрядам новое содержание. Христианское! Они оказались даже полезными для Церкви. Ведь Масленица предшествует Великому Посту. Причем первая неделя Поста самая строгая. Первые два дня, по православным канонам, полагается полное воздержание от еды. Накануне Поста и впрямь целесообразно было как следует покушать, набраться сил. Для этого лучше всего подходит как раз жирная пища – сыр, сметана, масло. А от мясной люди уже отказываются, постепенно готовя себя к воздержанию. Ну а молодежь получает отличную возможность попеть, порезвиться, «выбросить» лишнюю буйную энергию, накопившуюся за время зимнего сидения по домам.

Хотя оказывается, что Масленица помогает и правильному духовному настрою человека. Каждый может почувствовать на себе: ешь, пей, гуляй, веселись, пользуйся радостями земной жизни (ведь они тоже даны людям от Бога). Однако не забывай, что все это – на короткое время. Несколько дней – и оно оборвется. Помни о главном, о вечном… Резкий переход от Масленицы к Посту особенно отчетливо и наглядно позволяет осознать такую важнейшую истину.

Сам рубеж этого перехода пролегает через день Прощёного воскресенья – последнего перед постом. Оно, вроде бы, еще относится к Масленице, а настроения уже меняются. Люди доедают блюда, наготовленные на праздники, или отдают остатки бедным, нищим, относят в храм для раздачи нуждающимся. Веселые песни больше не звучат, игры прекращаются, ярмарки и балаганы утихают. Перед Постом русские считали необходимым сходить в баню, омыться от обычной земной грязи. И от духовной тоже, для этого всей семьей отправлялись в церковь.

Вечерняя служба в Прощёное воскресенье проходит с особым чином. Священник просит прощения у прихожан. Кается за собственные прегрешения, за все обиды и неприятности, которые он вольно или невольно причинил людям. Ему принято отвечать: «Бог простит, и я прощаю». Нередко при этом добавляют – «…и вы простите меня, грешного». Потом просят прощения друг у друга. И не только у людей, находящихся рядом в храме. На Руси считалось очень важным попросить в этот день прощения у всех близких, знакомых, слуг, подчиненных, начальников. Отвечают аналогично: «Бог простит, и я прощаю – и ты прости меня, грешного».

Нет, это не «дежурная» фраза, не упоминание Господа всуе. В эти слова вкладывалась твердая уверенность: если ты искренне попросил прощения, то Бог услышит тебя. И если ты в самом деле простил все обиды и зло, причиненные окружающими, то простятся и твои грехи. Если же нет, если затаил на кого-нибудь камень за пазухой – твои грехи тоже вспомнятся. Об этом сказал Сам Христос, а каждое Его слово – истина. «Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Мф. 7: 1–2). Да, все мы грешны. Но есть и способ заслужить прощение – прощать другим.

Вот таким образом, очистив по возможности и душу, и тело, отрешившись от недавних «масленичных» удовольствий, человек вступал в Великий Пост. Как бы в другой мир, где действуют совсем иные законы и иные системы ценностей. Воздержание, смирение, долгие и особенно усердные церковные службы с покаянными канонами, многочисленными земными поклонами. Что ж, и это стало неотъемлемой частью русской жизни, не только религиозными, но и национальными обычаями.

Многие люди старались отправиться в это время в тот или иной монастырь. Пожить там в течение Великого Поста или, по крайней мере, первые недели. Вообще отойти от земных дел, молиться по строгому монастырскому уставу вместе с монахами. Так поступали даже цари. Например, Иван Грозный в 1547 году как раз на Масленицу обвенчался с Анастасией Романовой. Но поднялись с молодой супругой из-за свадебных столов, зашагали с ней пешком, по снегу, в Троице-Сергиев монастырь. Петр I в 1694 году провел Великий Пост в Соловецком монастыре. В обители его духовным наставником был известный прозорливец старец Иов. Под его опекой царь молился, встретил Пасху – в Великую Субботу сам читал паремии в Преображенском храме.

А в целом, из сочетания древних и христианских обрядов сложились две стороны единой русской традиции. Если гулять – то от всей души, но и к Господу обращаться полно и безоглядно – всей душой.

Глава 29

Красная Горка – праздник народной души

Фомина неделя.

Следующее воскресенье после Пасхи Христовой.

Еще один яркий пример, как христианство преобразило древнюю основу, формируя мир русского Православия, – праздник Красной Горки. Само это название дошло из языческих времен. Горки, пригорки были местом поклонения божествам. Но они и первыми освобождались от снега, покрывались свежей травкой, а где-то и первыми цветочками. Вот и становились «красными» – красивыми. Это был праздник возрождения жизни, нового природного цикла. На Красную Горку поминали усопших. Мы уже отмечали, что зима ассоциировалась с богиней смерти. Она окончательно покидала земной мир, и люди как бы пользовались моментом, чтобы «пообщаться» с предками, почтить их. В домах накрывали для них стол, на могилах устраивали «оклички», поминальную трапезу. Но с мертвыми «прощались», а одновременно встречали приход весны, жизни.

Магическими ритуалами, как и в мартовских празднествах, старались активизировать силы плодородия. На пригорках жгли костры. Особыми песнями на рассвете встречали солнце, кланялись ему хлебом и другими подношениями. «Закликали» весну, водили хороводы, они тоже олицетворяли обращение солнца, считались способом «помочь» ему – и самим символически «соединиться» с ним. Отсюда же игра в горелки: «Гори-гори ясно, чтобы не погасло…» Просили и дождь для будущего урожая. Если он шел (тем более с первой грозой!), это считалось очень хорошим предзнаменованием, люди обязательно умывались дождевой водой.

Весеннюю буйную энергию природы представляли в образе «Ярилы», «Яр-Хмеля». Сейчас он находился в максимальной силе. На Красную Горку начинались веселые молодежные хороводы, игры. А на них выбирали невест, справляли свадьбы. Считалось, что ребенок, зачатый на Красную Горку, будет более сильным, здоровым, жизнеспособным. Да и родится он в середине зимы – когда нет никаких полевых работ, собран урожай, продовольствия достаточно. Во время праздника парень показывал свой выбор, будто бы в шутку обливая девушку водой. Но после этого уже обязан был посвататься, иначе могли побить. Для повзрослевших юношей и девиц не прийти на общие гуляния (или для родителей – не пустить туда своих чад) было позором, за это навешивали оскорбительные прозвища.

Молодоженов чествовали обрядом «вьюнишника», похожим на всем известное «колядование». Собирались большие группы молодых людей, обходили свою деревню и соседние. Под окнами пели «вьюнишные» песни, плясали – и те, кто стал супругами, выносили им угощение. В других домах просто одаривали крашеными яйцами. (Кстати, ведь и они, как символ возрождения жизни, тоже пришли из глубины времен – археологи находят их в египетских гробницах.) А «вьюнишники» несли особый смысл. Они поддерживали единство сельской и родовой общины. Закрепляли понятие, что каждая семья – лишь часть ее.

Вот и казалось бы, что общего? Славянская Красная Горка – а в Православии это Антипасха, или Фомина неделя. Греческая приставка «анти-» в данном случае используется не в качестве противопоставления, а в другом значении – «подобная» Пасхе. Завершается Светлая седмица, в храмах служат по праздничному чину, в алтарях последний день открыты главные, Царские врата. Согласно Священному Писанию, когда Господь, воскресший из мертвых, явился апостолам, один из них отсутствовал, Фома. Услышав о случившемся, заявил: «Если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю» (Ин. 20: 25). Но на восьмой день Спаситель снова предстал перед учениками. Предложил Фоме: «Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим. Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20: 27–28).

Таким образом, праздник Антипасхи – это утверждение истинного Воскресения от смерти. Не в мнимой, не в призрачной, а в реальной плоти. Этот праздник знаменует и завет Спасителя для всех нас, прозвучавший в Его словах к Фоме: «Ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие» (Ин. 20: 29). Отметим еще, что в Православии воскресенье считается первым днем недели. Но одновременно и «восьмым». Семь дней, когда Господь творил мир, а восьмой, высший, Царство Божие, где времени уже нет. И Антипасха – «восьмой» день Пасхальной недели. Обновление всего мира Воскресением Христовым, чему Он дал свидетельство, явившись Фоме.

Но на очевидные параллели между Пасхальным обновлением мира и весенним возрождением природы указал еще в IV веке святитель Григорий Богослов в своей беседе на Антипасху: «Ныне весна земная, весна духовная, весна душам, весна телам, весна видимая, весна невидимая; о, если бы мы приняли участие в ней там, прекрасно изменившись здесь, и обновленные переправились к обновленной жизни во Христе Иисусе Господе нашем!» Так что церковный праздник на Красную Горку соединился с древними обычаями встречи весны вполне четко и органично. Никаких противоречий.

Опять же, в период Поста шумные и буйные забавы, песни, музыка, танцы отнюдь не приветствуются. Они попросту неуместны. На Светлой седмице тоже нехорошо, это время духовной, молитвенной радости. А на Красную Горку – как раз застоявшийся «пар выпустить». Пой, пляши, устраивай веселые игры. Как видим, обычаи народной культуры и Православия снова очень хорошо совпадают.

Возьмем и свадебную традицию. Весна – самое время для любви, брака, создания семьи. Тут уж, как говорят, молодая «кровь играет». Но в Великий Пост и на Пасхальной неделе венчания не совершаются. Красная Горка – первый день, когда они разрешены после долгого перерыва. И вовсе не случайно, что в это воскресенье справляется особенно много свадеб. Языческий смысл давно забылся, а традиция наполнилась чисто христианским содержанием.

Трансформировались и обряды поминовения усопших. Ведь Воскресение Христово открыло надежду на воскресение для всех, кто обращался и обращается к Нему, кто молится Ему – и за кого молятся! Значит, это праздник и для тех, кто завершил свой земной путь. На кладбище по весне русские люди ходили постоянно. Снег сошел, надо навестить могилки близких. Прибрать после осеннего ненастья и зимы нападавшие листья, ветки. Если что-то покосилось – поправить, облезло – подкрасить.

Но в сам день Пасхи Церковь не благословляет посещение могил. Это праздник Жизни, победы над смертью. Его не стоит совмещать с поминовением. Ну а следующие выходные – как раз Красная Горка. Через день после нее, во вторник, Радоница – официальный день поминовения усопших. Установки, пришедшие из далекого прошлого и принесенные Православием, опять идеально сошлись. На Красную Горку тоже красили яйца, но уже не в красный, пасхальный цвет, а в желтый и зеленый, они считались поминальными, освящали их.

Впрочем, до нас дошло кое-что и из явного язычества. Например, практика возливать на могилу хмельные напитки, оставлять на ней еду, крашеные яйца. Одно из них иногда и зарывали в могильную землю. Хотя даже такой, очень далекий от христианства обряд искусственно старались привязать к церковному празднику. Для него употреблялось как бы «православное» обозначение – «похристосоваться» с покойным. Хотя с обычаями оставлять угощение для мертвых Церковь всегда боролась. Кстати, судя по историческим источникам, боролась успешно, сумела искоренить их там, где существовал духовный контроль.

Так, в XVII веке в составе дипломатической миссии Россию посетил немецкий ученый Адам Олеарий. Он побывал на городском кладбище именно на Красную Горку. Описал, что там происходило. Женщины расстилали на могилах рушники, раскладывали пироги, рыбу, яйца. Читались традиционные «оклички», голосились народные «плачи». Но они являлись только данью обычаю. «Если мимо проходил знакомый, женщины обращались к нему, разговаривали со смеющимся ртом», а потом дальше «выли». Что же касается еды, то она предназначалась вовсе не для могильных пирушек и на могилах ее не оставляли. По кладбищу ходили несколько священников, их подзывали то в одно, то в другое место, они служили панихиды. Принесенную с собой снедь люди отдавали слугам священников или нищим – чтобы тоже помолились об их близких.

Очевидно, языческие «угощения мертвых» удержались в глубинке, в глухих деревнях. А потом, по мере отрыва населения от церковной жизни, снова получили широкое распространение. Обильные хмельные застолья на кладбищах внедрились уже после того, как в сознании людей была вытравлена и стала забываться духовная суть Красной Горки, а «отмечание» всех без различия праздников стало пониматься сугубо однозначным способом. Но к историческим традициям подобные «новоделы» не имеют ни малейшего отношения.

А в душе русского человека христианская вера и древняя народная культура слились неразрывно – и Красная Горка стала наглядным проявлением такого симбиоза.

Вера наполнила славянский праздник весны новым, куда более емким и глубоким содержанием. Но и исконное русское понимание Красной Горки, как встречи весны, помогает поддерживать и укреплять нашу веру! Она же не в пример слабее, чем у апостола Фомы, который, в конце концов, прошагал со своим свидетельством Воскресения множество стран, изнемогал и избил ноги на тысячах километров дорог, принял за Христа мученический венец в Индии, пронзенный копьями. И нам, в отличие от Фомы, не дано увидеть Воскресшего Учителя, чтобы уверовать. Кто мы такие для столь непомерной чести?

Но в эти же дни мы можем видеть, как вокруг нас оживает природа. Можем ощутить своими перстами, как на «красных» пригорках над мертвой, слежавшейся под снегом травой пробивается живая нежная зелень и первые цветочки мать-и-мачехи. Ощупать своими руками, как даже на стволах и пнях умерших деревьев проклюнулась и потянулась к небу новая поросль. И вся атмосфера насыщена безмерной, воскресающей Жизнью! Весело щебечут птицы, зажужжали исчезнувшие на зиму насекомые, забурлила талая вода во вздувшихся ручьях, заплескала рыба в прудах и реках… А где-то, может быть, мелькнут красочные русские сарафаны, зазвучат старинные песни-«веснянки», закружатся хороводы. Под задорный перезвон церковных колоколов будут поздравлять целующихся новобрачных… Эта весенняя радость вольется в нас, чтобы помочь ощутить вселенскую, Пасхальную радость. Чтобы душа наполнилась ею. Чтобы искренне и уверенно сказать вслед за апостолом Фомой: Господь мой и Бог мой! Христос Воскресе!

Глава 30

От московской Ордынки – и по всему миру

Икона «Всех скорбящих Радость».

Празднование 24 октября (6 ноября).

Православный тропарь взывает к Божьей Матери: «Всех скорбящих Радосте и обидимых Заступнице…» Подобное обращение к Пресвятой Богородице встречается нередко. Например, в Молебном каноне монаха Феостирикта, который принято читать и в напастях, и при подготовке к Причастию, приведена одна из самых известных молитв к Пречистой: «Царице моя преблагая, надеждо моя Богородице, Приятелище сирых и странных Предстательнице, скорбящих Радосте, обидимых Покровительнице!…» Эта чудесная сила Божьей Матери, приносить людям радость в таких ситуациях, когда надеяться, казалось бы, не на что, отразилась в названии Ее иконы.

Впервые оно упоминается в 1688 году. Вдова-москвичка Евфмия Петрова Папина лежала тяжело больной целый год. Ей было совсем худо, на боку открылась какая-то язва. Никакие средства не помогали, она уже ждала смерти. Но Евфимия, судя по известиям о ней, была настоящей христианкой, постоянно молилась. И как раз во время молитвы 24 октября вдруг услышала Голос: «Евфимия, отчего в страдании твоем не прибегаешь ты к общей Целительнице всех?» Она удивилась: «Где же найти мне такую Целительницу?» Ответ показал, что с ней говорила Сама Богородица. Указала, что в храме Преображения Господня есть Ее образ «Всех скорбящих Радость», что он находится на левой стороне в трапезной, где становятся женщины. Велела пригласить священника с этой иконой и отслужить молебен с водосвятием.

Евфимия расспросила домашних и узнала, что в храме Преображения на Ордынке действительно есть икона «Всех скорбящих Радость». Принесли ее, и после молебна больная исцелилась. Она была женщиной не простой, родной сестрой патриарха Московского и Всея Руси Иоакима (а в описываемое время он являлся ближайшим советником юного царя Петра). Поэтому свидетельства о случившемся немедленно были задокументированы. Икона сразу была прославлена как чудотворная, написано «Сказание» о ней, составлена церковная служба, а дата 24 октября, когда она явила свою силу, была установлена днем ее праздника.

Молва о святыне быстро разлетелась среди верующих. В храм Преображения потянулись больные или попавшие в иные тяжелые ситуации, и многие получали помощь. Из-за этого и сам храм на Ордынке получил в народе второе название, «Скорбященский», а в честь иконы освятили один из приделов. Пресвятая Богородица представлена на ней в полный рост, в царской короне, с Младенцем-Спасителем на руках. Выше – изображение Отечества (древний иконографический вариант Святой Троицы). По бокам – святые угодники во главе с Сергием Радонежским. А окружает Пресвятую Деву множество простых людей со своими недугами, бедами, проблемами, и ангелы повелением Богородицы помогают всем, раздают Ее милости и благодать.

Исследователи почему-то склонны связывать происхождение иконы «Всех скорбящих Радость» с западной художественной традицией, даже приписывают авторство чудотворного образа на Ордынке Ивану Безмину, работавшему в европейском стиле, датируя его создание 1683 годом. Хотя ряд очевидных фактов противоречат подобным заключениям. Да, похоже, что икона писалась специально для этого храма (одним из святых там изображен преподобный Варлаам Хутынский – на Ордынке был придел в его честь). Но упомянутое изображение Святой Троицы – Отечества после 1667 года не употреблялось. А в 1688 году чудотворный образ был уже древним и ветхим, после прославления его потребовалось укреплять вставками из кипарисового дерева.

Да и сама связь с западной традицией выглядит искусственной. Обычно икону «Всех скорбящих Радость» сравнивают с картинами «Мадонна во славе» Боттичелли и Фьорентино, «Непорочное зачатие Девы Марии» Мурильо и Рубенса, «Мизрекордиа» Эль Греко и Субарана. Но… на самом деле общее лишь то, что Богородица на этих произведениях изображена в полный рост. И рядом ангелы (в католической живописи больше напоминающие античных амурчиков). У Эль-Греко Она благословляет нескольких испанских грандов, у Субарана – монахов. Но ведь главный смысловой мотив, выделяющий икону «Всех скорбящих Радость», – толпа страждущего простонародья, тянущегося к Божьей Матери и получающего от Нее блага по своей вере и молитвам. В западной традиции такого «демократизма», такого равенства перед лицом Небесных Сил (и равенства в земных бедах) не было и нет.

Гораздо ближе по смыслу и композиции – икона «Живоносный источник», пришедшая на Русь из византийских православных канонов. А предания сообщают нам о чудотворных списках образа «Всех скорбящих Радость», гораздо более древних, чем московский. Например, в больницу Киево-Печерской лавры, согласно легенде, эту икону принес внук Ярослава Мудрого, преподобный Николай Святоша (XII век). Список в вологодской больнице, по преданию, принадлежал преподобному Игнатию Прилуцкому (XV–XVI век). Впрочем, может быть и так, что название «Всех скорбящих Радость» изначально получали разные иконы – именно за то, что Пресвятая Богородица через них давала радость скорбящим. Например, Решневская икона на Волыни, прославленная чудом исцелений в 1650 году, представляет собой копию Иверской, но местное население величает ее и служат ей как «Всех скорбящих Радость».

А духовный путь московского образа из храма на Ордынке после чудесного явления стал распространяться по нашей земле. В 1710–1711 году любимая сестра Петра I царевна Наталья переезжала в Санкт-Петербург и заказала сделать копию почитаемой иконы. Дальнейшие версии расходятся. Одни утверждают, что в Москве остался оригинал, а Наталья взяла список. Другие – что она увезла подлинник. Но в любом случае, чудотворными стали обе иконы. Царевна поместила свой образ в домовой церкви на Шпалерной улице. Петр I брал его с собой в Прутский поход против турок (и его армия спаслась от верной гибели, из полного окружения). Этот образ был одной из первых святынь новой столицы России, получил известность многочисленными исцелениями.

Икону «Всех скорбящих Радость» очень чтила императрица Елизавета Петровна, повелела строить храм в ее честь. А в 1768 году разразилась эпидемия оспы, икону носили крестным ходом для избавления от бедствия. Екатерина Великая решилась на очень рискованный по тем временам шаг. Первыми в России, чтобы показать пример подданным, она приказала сделать прививку оспы себе и сыну, наследнику престола Павлу. Но перед этим государыня отправилась на богомолье – к иконе «Всех скорбящих Радость». Она помогала и в других бедствиях, эпидемиях. Немало храмов в честь этой иконы появилось в России после войны с Наполеоном. Ведь и скорбящих прибавилось: сколько людей было разорено вражеским нашествием, искалечено в боях, потеряло родных. И только Пресвятая Богородица могла поддержать. Утешить сирот и вдов, поднять на ноги инвалидов, дать силы отчаявшимся.

Росло и количество списков этого образа. Причем многие из них тоже становились чудотворными! Новые почитаемые иконы «Всех скорбящих Радость» появлялись в Москве, Петербурге, Киеве, Воронеже, Твери, Тобольске, Серпухове, Арзамасе, под Вологдой и в других местах. И наверное, это закономерно. Ведь Пречистая Дева через Свой образ несет радость всем скорбящим. Повсюду. Стоит лишь обратиться к Ней искренне, с чистым сердцем. Она и непрестанно подкрепляет слабую Веру людей новыми зримыми чудесами.

Самое известное из них случилось в 1888 году в деревне Клочки, на окраине Санкт-Петербурга. В часовню возле стекольного завода ударила молния. Вспыхнули стены, утварь. А когда пожар потушили, обнаружили – икона «Всех скорбящих Радость» единственная не сгорела. Мало того, потемневшая от времени и копоти, она просветлела, и обновился изначальный облик. Кружку с пожертвованием молния разбила, но 12 медных монеток впечатались в икону. Доложили митрополиту, отслужили молебен, от образа стали происходить исцеления. Так появился новый вид иконы, «с грошиками». И опять отметим – Богородица явила чудо простым людям, рабочей бедноте! Приняла их более чем скромные пожертвования, медные грошики! Как тут не вспомнить про две лепты бедной вдовы? Но и власть в то время была еще единой с православным народом – и с Господом. В восстановленную часовню в Клочках приезжал молиться сам царь Александр III, поклонился чуду Божьей Матери и рабочих «грошиков», пожертвовал деньги на строительство каменного храма.

Куда более страшная гроза пришла 30 лет спустя. Когда врагам нашей страны и веры удалось разрушить это единство. Когда свергли и убили царя, отбросили Небесное заступничество. Миллионы людей погибали, ослепленные соблазнами и химерами. Другие хлынули спасаться на чужбину. 2 миллиона русских, потерявших кто семьи, кто друзей и близких. Потеряли и свое имущество, положение, родную землю. Голодные, нищие, отчаявшиеся и никому на этой земле не нужные. К кому им было обращаться за помощью?.. Можно ли считать случайностью, что икона «Всех скорбящих Радость» пользовалась у эмигрантов особым почитанием? Храмы в ее честь освящались во Франции, Германии, Бельгии, Китае, Австралии.

В Зарубежье появились свои чудотворные списки. Один из них известен в Скорбященской церкви Дома милосердия в Харбине. Обнаружили, что образ обновляется, темные краски на нем просветляются. У православной общины Харбина эта икона стала одной из главных святынь. Когда к власти в Китае пришли коммунисты, храмы закрывали, всю утварь конфисковывали. Но чудотворную икону «Всех скорбящих Радость» староста церкви Тауц-Зверева смогла спасти. Она была доставлена в США, находится в синодальном соборе Русской Православной Церкви Заграницей.

А святитель Шанхайский и Сан-Францискский Иоанн (Максимович) сумел осознать и проповедовал, что русская эмиграция стала не только жертвами политических катаклизмов, не только карой Небесной за общие грехи, но и несет важнейшую духовную миссию – распространение по всему миру Православия. Причем образ «Всех скорбящих Радость» был владыке Иоанну особенно близок. Он вырос в Харьковской губернии, там почитались два чудотворных списка этой иконы, Ахтырский и Чугуевский. Потом будущий подвижник, в миру Михаил Максимович, окончил Петровский кадетский корпус в Полтаве – но и здесь в кафедральном Успенском соборе славилась чудотворная икона «Всех скорбящих Радость».

В роду Максимовича был святой, митрополит Иоанн Тобольский (Максимович). В 1926 году, уже в эмиграции в Югославии, Михаил принял монашеский постриг с именем Иоанн – в честь своего предка и небесного покровителя. Но и святитель Иоанн Тобольский служил в начале XVIII века у чудотворного Тобольского списка «Всех скорбящих Радость» (скорее всего, он и привез икону в Сибирь). А одним из последних земных свершений Иоанна Шанхайского стало преодоление раздоров в православной общине Сан-Франциско и завершение строительства кафедрального собора, прекратившееся из-за этих склок. Великолепного собора иконы Божьей Матери «Всех скорбящих Радость», где и упокоились нетленные мощи святого подвижника. А собор превратился в место паломничества православных людей со всего мира. И не только православных. В многонациональном и многоконфессиональном Сан-Франциско в величественный храм может зайти любой. Ведь Пресвятая Богородица готова помочь всем скорбящим. Кому-то в нынешней временной жизни. А кому-то, через веру православную, открыть путь в вечную…

Конечно же, почитание этой иконы продолжается и в России. Хотя в периоды бурь и религиозных гонений часть святынь оказалась утраченной, другие поменяли свое местонахождение. Специалисты сбиваются со следа, какой список и куда попал. Нет даже однозначных ответов, вернулась ли в Скорбященский храм на Ордынке прежняя икона или это копия? Является ли икона в Спасо-Преображенском соборе Санкт-Петербурга образом царевны Натальи или списком с него? Хотя такие вопросы важны для историков, искусствоведов. А с духовной точки зрения, мы же молимся не краскам, не доскам, на которые они нанесены рукой иконописца. Молимся Божьей Матери, подающей через икону Свою помощь и благодать. И Она по-прежнему подает. Всем нуждающимся, скорбящим, кто прибегает к Ней с покаянным сердцем, с чистой молитвой. «Надеждо ненадеждных, сило безпомощных, пристанище обуреваемых, покрове напутствуемых, заступление обидимых…»

Глава 31

Флотоводец от Бога

Праведный воин Феодор Ушаков.

Почитание 23 июля (5 августа), 2 (15) октября,

23 мая (5 июня).

В суровые годы Великой Отечественной советское правительство взялось укреплять патриотические традиции, расшатанные и оплеванные в свистоплясках революций. На это был нацелен пропагандистский аппарат, историки, работники культуры. Вспоминали былые войны, славные победы. Учреждались новые награды – ордена Суворова, Кутузова, Богдана Хмельницкого, Александра Невского. Для моряков были введены ордена и медали Ушакова, Нахимова. При этом обратили внимание и на памятные места, связанные с этими военачальниками. Но гробницы Суворова, Кутузова и Нахимова (уже оскверненная) были хорошо известны, как и рака с мощами святого Александра Невского (уже вскрытая). А насчет Ушакова спохватились: где он похоронен?

По документам отыскали – в Мордовии, в разоренном богоборцами Санаксарском монастыре. В 1944 году для поисков захоронения была создана государственная комиссия. Нашла могилу, но обнаружила и другое. Останки адмирала оказались нетленными. А члены комиссии были добросовестными, занесли это в официальный протокол. «Мощами» не называли, но факт-то был красноречивым! Именно во время тяжелейшей войны в России явился новый святой. Святой воин! Это была главная победа великого флотоводца. Духовная. А путь к ней начался с раннего детства.

Он родился 13 февраля 1745 года в сельце Бурнакове под Рыбинском. Семья жила так же, как большинство провинциальных мелких дворян. Впрочем, в легкомысленном XVIII веке она все же выделялась – искренней, неподдельной набожностью. С дядей Федора Иваном Игнатьевичем произошла вообще необычная история. Он был блестящим гвардейским офицером, но выбрал иное служение, Господу. Бросил полк, ушел отшельником в северные леса. Его задержали, дезертирство разбирала сама императрица – и Иван убедил государыню в своем призвании. Елизавета Петровна дозволила гвардейцу принять постриг в Александро-Невском монастыре. Ему дали имя Феодора. Через некоторое время он удалился в Поволжье, в Саровскую пустынь. А потом был назначен возрождать заглохший Санаксарский монастырь, стал его начальником и строителем. Мы не знаем, виделись ли когда-нибудь дядя и племянник. Но духовная связь между ними сохранялась. Ведь преподобный Феодор Санаксарский родился и вырос в том же Бурнакове, о нем вспоминали родные и крестьяне. Совпали и конечные точки их земного пути – разумеется, не случайно.

Ну а юный Федор рос, учился. Был очень смелым, выносливым – с деревенским старостой ходил на медведя. В 16 лет выразил желание поступить в Морской кадетский корпус. Это было одно из лучших учебных заведений. Правда, тогдашние гардемарины славились буйными шалостями. Но у Федора его воспитание брало верх над соблазнами. Сомнительных забав он сторонился, отличался «доброй нравственностью» – а такое отношение сказывалось и в учебе. Морской корпус он закончил одним из лучших. В 1766 году был произведен в мичманы.

Назначение Ушаков получил на Балтийский флот. В то время он был единственным. Но на Балтике служба шла тихо и спокойно. Молодого мичмана тянуло проявить себя в настоящем деле. А на юге назревала война с Турцией за выход к Черному морю. Царица послала контр-адмирала Сенявина в Воронеж, снова строить Азовскую флотилию, как при Петре. А Сенявин выбрал себе в помощь четверых лучших молодых офицеров. Ушаков стал одним из них. В 1772 году он получил под командование свой первый корабль, посыльный прам «Курьер». Через год ему дали более крупный корабль, 16-пушечный «Модон».

Фёдор Фёдорович участвовал в боях, в высадке русских десантов и отражении вражеских. Вроде бы не совершил ничего выдающегося. Но Сенявин оценил его очень высоко, рассказал о нём царице. После войны она вызвала лейтенанта Ушакова, дала ему особое задание. Послала на Средиземное море командовать 26-пушечным фрегатом «Святой Павел». Ушаков должен был под видом гражданского судна провести его в Чёрное море. Через проливы Дарданеллы и Босфор, мимо Константинополя – а по дороге разведать, какие там укрепления. Если всё получится, таким же способом можно было послать на Чёрное море другие корабли. Но турки раскусили хитрость. Хотя фрегат шёл под торговым флагом, объявили: нет, это военный корабль. Через проливы не пропустили.

Тем не менее Екатерина осталась довольна, как действовал Ушаков. Произвела его в капитаны 2-го ранга, назначила командиром своей личной яхты. Это была высочайшая честь. Для многих – просто мечта! Быть при дворе, на глазах у царицы, получать награды. Но не для Ушакова. Такая служба была не для него. Он сразу стал проситься на действующий флот, и государыня согласилась, перевела командовать линейным кораблём.

А на юге Сенявин начинал создавать Черноморский флот. Попросил, чтобы Фёдора Фёдоровича отправили к нему, строить корабли. В 1783 году Ушаков прибыл в Херсон, где оборудовали судоверфи. Даже города ещё не было, его тоже строили. Но сперва пришлось сразиться с врагом невидимым и жутким. На юге разразилась эпидемия чумы. А в скоплении людей на верфях она особенно свирепствовала. Косила жертвы сотнями, многие в ужасе разбегались. Но Ушаков вступил в борьбу с заразой.

Подчиненные ему команды матросов и рабочих он отселил в степь из общих бараков. Строил хижины на 10 человек. Лично проверял соблюдение гигиены – чтобы люди мылись, постоянно стирали и проветривали белье, постели. Проверял и качество пищи. Если заболевал один человек, хижина и все имущество сжигались. Обитателей изолировали. Но в общий лазарет, где свирепствовала смерть, Ушаков своих людей не посылал, оборудовал отдельный карантин. В его лагере эпидемия пресеклась на четыре месяца раньше, чем по всему Херсону, и потери оказались самыми низкими. Именно за это, за спасение и сбережение людей, Ушаков заслужил свой первый орден, Святого Владимира IV степени.

А в 1787 году загрохотали пушки. Грянула очередная война с Османской империей. Турки обладали подавляющим превосходством на море, молодой Черноморский флот значительно уступал им. Потемкин приказал командующему, адмиралу Войновичу, выйти в море, ударить по турецким портам. Если встретят вражеский флот – атаковать. Войнович был хорошим моряком, отличился в прошлой войне на Средиземном море. Но… целой эскадрой он никогда не командовал. И Чёрное море знал плохо.

Попали в сильнейший шторм. Эскадру раскидало. Фрегат «Крым» утонул. У линейного корабля «Мария Магдалина» сломало мачты, его занесло к проливу Босфор, в плен к туркам. Остальные вернулись в Севастополь покалеченными. Но Ушаков не послушался сигналов командующего, повернул в другую сторону. В Севастополь его корабль возвратился благополучно, повреждений было мало. Войнович нажаловался Потёмкину, тот вызвал Фёдора Фёдоровича, сердито спросил, почему он не выполнил приказы. Ушаков ответил: но я же сделал правильно. Потёмкину это понравилось. Он представил моряка к повышению в звании.

Ушаков проявил и таланты непревзойденного флотоводца. Он отбросил принятую в ту эпоху линейную тактику, когда неприятели вытягивались в колонны напротив друг друга и крушили в артиллерийской дуэли. Применил дерзкий маневр кораблями и огнем, удары отдельными отрядами. В 1788 году турецкая и русская эскадры встретились у острова Фидониси. Враги вдвое превосходили по количеству крупных кораблей и артиллерии. Двинулись, чтобы раздавить наш флот. Но авангард Ушакова, линейный корабль «Святой Павел» и четыре фрегата, вдруг вклинились в строй противника, сломали его. Увлекли за собой в атаку всю эскадру. В сражении вывели из строя вражеский флагман. Вынудили повернуть прочь – а следом повернул весь турецкий флот. Ушаков удостоился чина контр-адмирала, был назначен командующим Черноморским флотом.

Последовали его победы у Керченского пролива, у мыса Тендра. Наконец, у мыса Калиакрия неприятельский флот был практически уничтожен, лишился 28 судов. Отныне Черное море стало «русским». Причем потери наших моряков в жарких сражениях Ушакова всегда оказывались очень маленькими по сравнению с вражескими. В битве у Фидониси ни одного убитого, 22 раненых. В Керченском сражении 29 погибших и 68 раненых. В битве у Тендры у турок было больше 5 тысяч убитых и раненых, а у нас 21 убитый и 25 раненых. У Килиакрии вражеский флот разнесли вдребезги – а у русских насчитали 17 убитых и 28 раненых.

Конечно, такие успехи объяснялись не только воинскими и морскими талантами. Федор Федорович твердо верил и внушал подчиненным – победу дарует Бог. Без Его помощи человек не сможет ничего. Но если Господь с нами, нужно ли кого-то бояться? Даже самой смерти? В православной жизни Ушаков подавал пример. Современники вспоминали, что он «каждый день слушал утреню, обедню, вечерню». Наставлял всегда благодарить Творца за Его милости. Например, после возвращения от Тендры писал в приказе: «Выражаю мою наипризнательнейшую благодарность и рекомендую завтрешний день для принесения Всевышнему за столь счастливо дарованную победу; всем, кому возможно с судов и священникам со всего флота быть в церкви Святителя Николая Чудотворца…»

Командующему флотом подчинялась и главная база, Севастополь. Ушаков возводил для экипажей хорошие казармы, оборудовал госпиталь. Перестроил заново и значительно расширил соборный храм Николая Чудотворца. На все не хватало средств, но Федор Федорович жертвовал из личного кармана. Поучал, что «в собственных деньгах должно быть щедрым, а в казенных скупым». Об особенностях мировоззрения Ушакова хорошо знала императрица. Обычно военачальников награждали украшенными бриллиантами шпагами, табакерками и пр. Для героя борьбы за море была подготовлена другая награда. Пожаловав его чином вице-адмирала, Екатерина Великая преподнесла ему великолепный золотой складень-крест с мощами святых угодников…

В царствование Павла I заполыхали новые войны. На этот раз в союзе с турками, англичанами, австрийцами – против Франции. В 1798 году Ушаков возглавил поход объединенной русско-турецкой эскадры в Средиземное море. Его десанты очищали от французских захватчиков Ионические острова – Цериго, Занте, Кефалонию, Итаку. Последовал беспримерный штурм Корфу, сильнейшей крепости Средиземноморья. Даже Суворов восхищенно писал, что желал бы участвовать в этой операции хотя бы мичманом. А дальше наши моряки высадились в Италии. Освобождали Бриндизи, Бари, брали Анкону, Пезаро, Фано, дошли до Рима.

Воины Ушакова отметились не только героизмом, но и гуманностью. Разительно отличались от английских и неаполитанских союзников, устраивавших дикие бойни побежденных. Пресекали попытки турок грабить церкви и население. За собственные деньги выкупали пленных, у которых османы отрезали головы. А сам поход протекал на высочайшем духовном подъеме. Русские отбивали у «зловредных и безбожных французов» святые места! На острове Занте адмирал и его воины служили благодарственный молебен у мощей святого чудотворца Дионисия. На Корфу – у мощей святителя Спиридона Тримифунтского, Крестный ход – как парад с его мощами. В освобожденном Бари поклонились мощам Николая Угодника. И для охраны города Ушаков выделил фрегат «Святой Николай».

Но православие здесь становилось и политической опорой. Греки встречали русских как братьев. Федора Федоровича называли «освободителем и отцом». Он придумал гениальный дипломатический ход. По его инициативе местная знать и духовенство созвали представительное собрание, провозгласили Республику Семи Соединенных Островов – формально под совместным протекторатом России и Турции, а фактически под эгидой царя! Это было первое свободное христианское государство на Балканах! А у России появилась своя база на Средиземном море!

Но коалиция с иностранцами была очень непрочной. Британский командующий флотом Нельсон откровенно завидовал Ушакову, отчаянно интриговал и не скрывал от приближенных: «Я ненавижу русских…» Австрийцы тоже скатились к предательству. Союз стал разваливаться, и Павел I отозвал эскадру на родину. Ушаков стал полным адмиралом, был переведен в Петербург. Но после самых ярких его успехов началась полоса разочарований.

Павел I был убит – заговор организовали англичане. На трон взошел Александр I, и в его окружении британские дипломаты и агенты сохраняли очень сильное влияние. Старались подправить политику в выгодное для Англии русло. А это касалось не только войн с Наполеоном. При дворе и даже в морском министерстве была внедрена установка, что Россия – «сухопутная» страна. Большой флот для нее – «ненужная игрушка», «обременительная роскошь».

Ушакову дали сразу несколько высоких должностей. Но на берегу. Проявить свои таланты флотоводца он больше не мог. Он занимался христианскими делами. В его доме могли получить помощь бедняки и другие нуждающиеся. Он давал приют бездомным, нищим, как-то устраивал их. Но с начальством, которое считало флот ненужным, отношения у него были плохие. А здоровье расшаталось в прежних походах, начались болезни. В декабре 1806 года Ушаков подал прошение об отставке. Писал: «Душевные чувства и скорбь моя, истощившая крепость сил, Богу известны – да будет воля Его святая. Все случившееся со мной приемлю с глубочайшим благоговением».

За время службы он не проиграл ни одного боя, не потерял ни одного судна. Ни один из его подчиненных не попал в плен. А погибших и раненых всегда было очень мало (за весь Средиземноморский поход около 400 человек). Семьи у Ушакова не было, а владений набралось несколько. Остались родные деревеньки под Рыбинском. Ему выделили участок земли в Крыму. Но он выбрал для жительства деревню Алексеевское недалеко от Санаксарского монастыря – того самого, который возрождал его дядя. Хотя преподобного Феодора Санаксарского в живых уже не было. Заново построив обитель, он упокоился там.

Местные помещики и крестьяне знали, какой славный сосед у них появился. Уважали, ценили. В 1812 году на нашу страну обрушилось нашествие Наполеона, и Ушаков предсказал: «Не отчаивайтесь! Сии грозные бури обратятся к славе России!» Повсюду создавались части ополчения. Район вокруг Санаксарского монастыря входил в в Тамбовскую губернию, и здешнее дворянство избрало начальником ополчения Ушакова. Он был уже тяжело болен и отказался. Но все-таки старался всеми силами помочь Отечеству. Устроил на свой счет госпиталь, внес на снаряжение армии крупные пожертвования, 2 тысячи рублей. А свои основные накопления, более 20 тысяч рублей, Ушаков держал в Петербурге, в Опекунском совете. Эти деньги Федор Федорович распорядился пустить на нужды людей, разоренных войной, «бедствующим и странствующим, не имеющим жилищ, одежды и пропитания».

Адмирал помогал и Санаксарскому монастырю, поддерживал его «значительными благотворениями». Сам он регулярно приезжал в обитель помолиться. Во время Великого поста оставался там неделями, отстаивал службы вместе с монахами. По свидетельству иеромонаха Нафанаила, он провел остаток дней «крайне воздержанно и окончил жизнь свою как следует истинному христианину». Федор Федорович отошел в мир иной 2 октября 1817 года, завещал похоронить себя возле дяди.

В 1929 году монастырь был закрыт. В ходе антихристианских погромов вандалы не обошли стороной и могилу великого флотоводца. Часовню, построенную над его захоронением, снесли. Саму гробницу разорили и осквернили. Но одним из посмертных чудес святого адмирала стало спасение Санаксарского монастыря от полного уничтожения. Когда обнаружили его захоронение и мощи, государство взяло обитель под охрану. Разрушение прекратилось, погибавшие здания начали ремонтировать.

В 1991 году дядя адмирала, преподобный Феодор Санаксарский, был канонизирован в лике местночтимых святых Саранской и Мордовской епархии. 5 августа 2001 года признали местночтимым святым Федора Федоровича. Но еще до этого, в 2000 году, военно-морской флот России объявил адмирала Ушакова своим небесным покровителем! Хотя Архиерейский собор Русской Православной Церкви канонизировал его и дядю для общецерковного почитания лишь четыре года спустя. Еще через год и стратегическая авиация России признала Ушакова своим покровителем. Разве не достойно – с его помощью, его молитвами быть такими же непобедимыми, такими же грозными для врагов нашего Отечества!

Глава 32

Помоги, Ксеньюшка!

Блаженная Ксения Петербургская.

Почитание 24 января (6 февраля), 24 мая (6 июня).

В последние дни Великой Отечественной войны, уже в Чехии, двое наших солдат засели в подвале. Вдруг появилась женщина в платочке и на чистом русском языке велела немедленно уходить – сейчас сюда попадёт снаряд. Ошалевшие бойцы спросили, кто она? Ответила: «Я – Ксения Блаженная, пришла спасти вас». Один из солдат через 45 лет позвонил сестре в Ленинград. В телепередаче про святую Ксению Петербургскую он узнал свою спасительницу, просил срочно ехать на Смоленское кладбище, поблагодарить её…

Таких историй множество. Как она появлялась в блокадном Ленинграде, указывала людям перейти в другое место – а там, откуда уходили, рвался снаряд. В книге «Четвертое поколение» в 2005 году опубликовали рассказ Саши Топчиева со слов его бабушки – она ещё девочкой с собственной бабушкой стояла за хлебом. Отлучились на минутку, а очередь их не пускала. Но возникла женщина в платочке, объявила: «Я вас помню, вы стояли впереди меня» – и поставила, не слушая возражений бабушки, что их очередь гораздо дальше. Когда они получили свою пайку, то оказались последними, хлеб кончился. Ахнули, как же их благодетельница, но она исчезла. Поняли, это была она, святая Ксения.

Священник Константин Пархоменко передал рассказ своей преподавательницы из питерской Духовной семинарии – у её мамы в блокаду исчезли только что полученные хлебные карточки. В полном отчаянии она сказала дочке: «Сиди дома, я схожу к блаженной Ксеньюшке, помолюсь». В ее отсутствие постучалась женщина, в лютую стужу – только в старой кофте и юбке. Спросила: «Это не твоя мама потеряла?» – и протянула карточки. А будущий священник о. Валентин был артиллеристом. Тяжело раненный, очнулся в госпитале и увидел женщину, которая давала ему освященное маслице, помазывала раны, крестила и уходила. Медсестра пояснила: «Мы уже не раз видели ее в госпитале. Это святая Ксения, блаженная. Но откуда приходит, куда уходит – никто не ведает. Бывало вот рядышком стоит, а стоит повернуться – её уже нет…» Много позже о. Валентин узнал Ксению Петербургскую на иконах.

Она жила в XVIII веке. Молодая, красивая. Муж, Андрей Федорович Петров, был придворным певчим в чине полковника. Потомственное дворянство, хороший достаток, а любили друг друга так, что все восхищались. Но супруг скоропостижно скончался – без исповеди, Причастия. В наше время можно услышать, что это счастье, умереть внезапно, а лучше вообще во сне. Но для Ксении Григорьевны такая кончина мужа стала колоссальным потрясением. Ей было всего 26 лет. Вполне могла бы заново строить жизнь. Или в монастырь уйти.

Но она взяла на себя куда более тяжкий крест. Стала говорить, что скончалась она, Ксения. А себя называла именем мужа, нарядилась в его одежду. Вещи раздавала бедным. Родные встревожились, что от горя у неё повредился рассудок. Обратились к начальству Андрея Федоровича, чтобы супругу признали умалишенной, установили опеку. Ее вызвали, опрашивали, но пришли к заключению, что она в здравом уме, имеет полное право распоряжаться своим имуществом. Хотя тем самым придворная администрация оставила бесценное свидетельство: на подвиг юродства Ксения пошла сознательно.

Предполагают – из безграничной любви к мужу, спасая его душу и как бы «доживая» вместо него. Но, скорее, причина была гораздо глубже. Смерть супруга раскрыла перед Ксенией, насколько мимолетно и суетно земное счастье: карьера, благополучие, какие-то житейские ценности. Раскрыла настолько явно и ярко, что она отбросила всё это одним махом. Перешагнула в иное измерение, духовное. В прямом смысле пошла за Христом, Которому было «негде голову преклонить» (Лк. 9: 58). В юродстве приняла на себя и Его смирение. И великую любовь приняла не только к покойному мужу, а ко всем людям – как Сам Христос. Тем самым заслужив благодать спасать их и помогать им – как и Он исцелял, наставлял, спасал.

Свой дом Блаженная подарила унтер-офицерской вдове Параскеве Антоновой, снимавшей у неё комнату. А сама исполнила смысл собственного имени Ксения – «странница». Ушла в мир питерских окраин. В мужской одежде. Когда её окликали по имени, сердито отвечала: «Ну какое вам дело до покойницы Аксиньи, которая мирно спит на кладбище. Что худого она вам сделала». Только на обращение «Андрей Фёдорович» откликалась: «Ась?» Несуразный наряд, кажущиеся нелепыми фразы вызывали насмешки, глумления – она все терпела.

Бродила по улицам, изредка заходила к знакомым. Долгое время не знали, где же она ночует. Проследили и обнаружили: каждую ночь, невзирая на погоду, она молилась на коленях в открытом поле, клала земные поклоны на все четыре стороны. Когда одежда мужа совсем износилась, ей подавали от доброго сердца, но она брала немногое. Юбка и кофта, обязательно красные или зеленые – цветов мундира покойного супруга. Разбитые башмаки на босых ногах, покрасневших и опухших от морозов. А из милостыни брала лишь копеечки, тут же раздавая другим нищим.

Но вскоре люди стали замечать, что слова Блаженной совсем не бессмысленны. Так, 24 декабря 1761 года она бегала по улицам и кричала: «Пеките блины, скоро вся Россия будет печь блины!» Был канун Рождества, до Масленицы далеко. Но на следующий день умерла императрица Елизавета… В 1764 году святая стала плакать целыми днями, а на вопросы отвечала: «Там кровь, кровь, кровь! Там реки налились кровью, там каналы кровавые». Так она предвещала убийство заключенного императора Иоанна Антоновича при попытке освобождения поручиком Мировичем.

Зайдя в свой бывший дом к Антоновой, Блаженная однажды объявила: «Вот ты тут сидишь и чулки штопаешь, и не знаешь, что Бог тебе сына послал! Иди скорее на Смоленское кладбище». Та послушалась и возле кладбища увидела толпу. Оказалось, извозчик сбил беременную, она разродилась и умерла. Ребенок был жив, Антонова взяла его, выходила. Родных так и не нашли, мальчик стал для нее примерным и любящим сыном.

В другой раз Ксения наведалась к матери и дочери Голубевым. Сказала: «Эх, красавица, ты вот тут кофе варишь, а твой муж жену хоронит на Охте. Беги скорее туда». Возражений не слушала, сердилась. Голубевы пошли. На Охтинском кладбище нашли похоронную процессию, у молодого доктора скончалась жена. А когда люди расходились, вдовец разрыдался, упал без сознания на руки очутившихся рядом Голубевых. Так и познакомились, через год сыграли свадьбу.

Начали замечать и особую благодать, исходившую от Блаженной. В чей дом заглянет – атмосфера становится доброй, душевной, и все дела на лад идут. Если возьмёт у торговца хоть сухарик (а она не всегда и не у всех брала), то и весь товар разметут. Извозчики высматривали «Андрея Фёдоровича», уговаривали хоть несколько шагов подвезти. Если сядет, то хорошая дневная выручка обеспечена. Матери подводили к ней заболевших детей. Погладит по головке, благословит – быстро выздоровеет.

Но давалась эта благодать колоссальными трудами. В 1794 году на Смоленском кладбище начали строить каменную церковь, и рабочие обнаружили, кто-то по ночам помогает им, натаскивает наверх целые горы кирпичей. Стали караулить – и оказалось, их носит Блаженная Ксения. Такие подвиги пожилой женщины, как и ночные молитвы в полях – под дождями, на морозе, продолжались 45 лет.

Когда она преставилась, мы не знаем, все документы Смоленской церкви погибли при наводнении 1824 года. Но о Блаженной Ксении уже шла слава как о великой Божьей угоднице, люди потянулись на ее могилку. Никто даже не поднимал вопроса об официальной канонизации. Но она стала поистине народной святой! Петербуржцы со своими просьбами приходили толпами, служили панихиды – и получали помощь. Брали щепотки земли – и унесли всю насыпь. Сделали другую, но и её разобрали. Тогда накрыли могилу плитой. И даже от неё откалывали кусочки. Потом и вторая, новая плита стала таять. В 1830-х годах на пожертвования паломников построили деревянную часовенку.

Среди тех, кто исцелился по молитвам к Блаженной, был и император Александр III, тяжело болевший тифом. Камердинер дал его жене песок с могилки, положили под подушку государю. Во сне императрице явилась сама святая, сказала, что муж выздоровеет и у них родится дочь, которую и назвали Ксенией. В 1902 году на Смоленском кладбище построили новую каменную часовню. Но до канонизации и теперь не дошло, Ксения Петербургская так и осталась чисто народной Божьей угодницей.

Люди шли к ней и при советской власти. Несли записки со своими мольбами, насущными просьбами. В богоборческом угаре вокруг могилки Блаженной сохранялся островок народного, глубинного православия. У рьяных активистов, громивших и грабивших церкви, очередь до этого островка дошла с запозданием. Лишь в 1940 году Смоленский храм и часовню закрыли, разграбили все приношения от благодарных паломников, получивших помощь. Но ведь святая и при жизни не нуждалась ни в каких приношениях. Почти ничего не брала – а давала очень много. Она осталась с простыми людьми. Её так и называли, «Скорая помощница».

Её видели на Смоленском кладбище накануне войны, она предупреждала о «великом наводнении». И в страшные годы сражений, блокады, народ приходил к ней как к последней надежде. Молились у запертой часовни, старались хоть как-то сунуть в щели свои записочки. Содержание некоторых сохранилось. «Милая Ксения, устрой так, чтобы я получила хлебную карточку на 250 грамм. Маня». «Дорогая святая Ксенюшка, моли Бога, чтобы немец не разбомбил наш дом на Малой посадской 4 и чтобы мы не умерли голодной смертью. Таня, Вадик и бабушка». «Дорогая Ксения, проси Бога, чтобы он сохранил моего жениха, шалопутного матроса Аркашку, чтобы он не подорвался на своем тральщике на мине в Финском заливе. Желаю тебе счастья в раю, крепко тебя целую, Ксенюшка. Валентина».

В войну и правительство изменило отношение к Церкви, а одной из настоятельных просьб верующих было вернуть доступ к могилке на Смоленском кладбище. В 1947 году ее исполнили, энтузиасты за месяц привели возвращенную часовню в подобающий вид. Но при Хрущеве последовали новые гонения, в 1960 году могилу замуровали помостом, часовню передали обувной мастерской. Хотя народ эту мастерскую бойкотировал, невзирая на рекламу. По местным легендам, и у сапожников всё валилось из рук. Ну а если так, часовню перепрофилировали под скульптурную мастерскую, отливать фигуры для парков. Но по утрам их находили разбитыми, развалившимися.

Тогда часовню просто отгородили забором. Однако и он стал местом паломничества. Теперь в забор втыкали записки или писали прямо на нём. Кому работу найти, ребёнка вылечить, от пьянства исцелиться. Сюда повадились ходить студенты перед экзаменами. Известна даже большая надпись на заборе: «Блаженная Ксения! Сделай так, чтобы “Зенит» победил!” – и он побеждал. А в 1970-х вообще пошло поверье, что щепки от забора помогают замужеству и родам и… деревянный пришлось менять на бетонный.

Казалось бы, ну какая наивная чепуха, сдача экзамена или победа футболистов. Но разве в этом дело? Как раз вот такими маленькими чудесами святые первых веков приводили ко Христу язычников. И Блаженная Ксения приводила. Конечно, не каждого. Может, одного из ста или из тысячи. Но ведь для Господа важно спасение каждой души. Скольким сотням тысяч Он давал такой шанс через Блаженную? А из единиц уверовавших слагались будущие православные общины. Они 20 лет подавали прошения об открытии часовни. И капля точила камень, в 1982 году ее вернули Церкви, хотя использовать для богослужений не дозволяли, только под кладовую.

Послабления пошли лишь в «перестройку», в 1987 году митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий, будущий патриарх, освятил часовню. Вопреки требованиям партийного уполномоченного совершил крестный ход – на запреты твердо ответил: «Когда я служу, никто мне не может помешать». А в 1988 году, на Соборе в честь тысячелетия Крещения Руси Ксения Петербургская была наконец-то канонизирована. Днем памяти установили её именины, празднование её небесной покровительницы, подвижницы V века преподобной Ксении (в миру Евсевии) Миласской – 24 января (6 февраля).

И людской поток к часовне на Смоленском кладбище не иссякает. Идут петербуржцы, приезжают из далёких городов. В очереди к могилке читают её канон, акафист. Или просто припадают с мольбой: «Помоги, Ксеньюшка!» «Сделай, как сама знаешь». Она и впрямь все знает сама. И сделает как лучше. И такими чудесами по-прежнему приводит нас, зачерствелых и огрубелых, к своей великой любви и вере. Может, хотя бы одного из ста или из тысячи. Но к ней обращается столько людей, что всё равно получается очень много. Святая блаженная наша мати Ксения, моли Бога о нас!

Глава 33

Чудотворец из Кронштадта

Святой праведный Иоанн Кронштадтский.

Почитание 20 декабря (2 января), 1(14) июня.

В разные эпохи Господь являл на русской земле многочисленных святых, которые своими молитвами оберегали и поддерживали все государство. В их ряду выделяются предстоятели Церкви, возглавлявшие ее в переломные моменты истории. Выделяются монашествующие подвижники, сумевшие в монастырском уединении стяжать благодать Божью и несшие ее другим людям. И вдруг в просвещенном XIX веке столь же яркий подвижник явился там, где, казалось бы, ни о какой благодати говорить вообще не приходится! В многолюдстве и грязи портового города, в столичном эпицентре разврата, интриг, безверия. Без всяких условий для молитвенных трудов наедине с Богом, очищения души. Даже вопреки внешним условиям! Но именно так, как сказано в Писании: «Идеже бо умножися грех, преизбыточествова благодать» (Рим. 5: 20).

В семье бедного дьячка Ильи Сергиева из таежного села Сура дети рождались слабенькие, из шестерых выжили трое. И будущий святой в 1829 году появился на свет хилым. Опасались, что умрет, поэтому окрестили в день рождения – в честь преподобного Иоанна Рыльского. Но он выжил. Подрастая, постоянно был в храме с отцом, и церковные службы стали главным в его жизни. На скудные средства родителей Ивана отдали в Архангельское приходское училище. Мальчику из глухого села наука не давалась, он не справлялся. Помощи искал там, где привык искать с малых лет, – в молитве, горячей и искренней. И случилось почти такое же чудо, как с Сергием Радонежским, но без встречи с неведомым старцем. Как вспоминал он сам, во время ночной молитвы «точно завеса спала с глаз, как будто раскрылся ум».

Училище он закончил первым, Архангельскую духовную семинарию – вторым. В это время умер отец, и Иоанн стал искать работу, кормить семью. Но мать настояла, чтобы сын не упустил полученное право за казенный свет поступить в Санкт-Петербургскую духовную академию. Он и там во время учебы подрабатывал, отсылая все деньги домой. Учился блестяще, стал кандидатом богословия. Но для него, в отличие от других слушателей, не существовало соображений карьеры или комфорта – он жил только верой. Мечтал стать монахом, миссионером среди язычников в Сибири или Америке.

Но перед окончанием академии опять cлучилось чудо, он во сне увидел себя священником Андреевского собора Кронштадта – где не бывал никогда. А через несколько дней ему вдруг сделали предложение, получить место в этом соборе. Хотя для этого было поставлено условие – жениться на дочери настоятеля. Иоанн вспомнил сон и согласился. Ведь брак, по правилам Церкви, все равно требовался для служения священника в миру. Но невесте он сказал: «Счастливых семей, Лиза, и без нас много. А мы с тобой давай посвятим себя на служение Богу». По желанию мужа супруги стали жить как брат с сестрой.

12 декабря 1855 года отца Иоанна рукоположили в священники. Кроме церковного служения, он стал преподавать Закон Божий в городском училище, в гимназии. А его мечты о миссионерстве Господь лишь подправил – молодой пастырь убедился, что для этого совершенно не нужно ехать в экзотические страны. Потому что даже в столице многие «знают Христа не больше, чем дикари какой-нибудь Патагонии». А уж портовый Кронштадт был настоящей клоакой – ссыльные, воры, пьяницы, нищие. Священник стал ходить в их трущобы. Нет, он не поучал – а просто беседовал и помогал, чем мог. Даже нянчил чужих детей, давал нуждающимся деньги, а то и пальто, сапоги, возвращаясь домой босиком. Доходило до того, что жалованье стали выдавать не ему, а жене – но своими трудами он приводил заблудших к вере, отвращал от пьянства.

Столь горячее служение возмущало других священников, привыкших воспринимать свои обязанности сугубо в рамках должности. На отца Иоанна стали писать доносы. Его вызвал обер-прокурор Синода Победоносцев и предупредил: «Вы, батюшка, слишком высокую ноту взяли. Многие до вас эту ноту брали, но потом пришлось фальшивить». «Не извольте беспокоиться, я не сфальшивлю, я донесу взятое до конца», – заверил подвижник. Кстати, предупреждение было не лишним. Стоит вспомнить двух священников, пытавшихся идти по стопам отца Иоанна: Георгия Гапона и Илиодора (Труфанова). Находится червоточинка в душе – и все, обвал в бездну! Но у кронштадтского молодого священника червоточинки не было…

Нет, он не налагал на себя каких-то дополнительных подвигов, как святые, уходившие в затвор, носившие вериги и др. Вся его жизнь протекала на людях. Но служил он с полной самоотдачей, Литургию – каждый день (хотя это требует соблюдения поста, аскетического образа жизни). И прихожан призывал причащаться чаще, получая благодать непосредственно от Господа (невзирая на общепринятые правила того времени – обычно причащались 1–2 раза в год). В проповеди и молитвы отец Иоанн вкладывал себя целиком, нередко заливаясь при этом слезами. С чистой и глубочайшей любовью он шел и к «босякам», люмпенам. Учил: «Нужно любить всякого человека и в грехе, и в позоре его. Не нужно смешивать человека – этот образ Божий – со злом, которое в нем».

И именно среди тех, кого считали «отбросами общества», стала открываться святость батюшки Иоанна. В 1867 году по его молитве исцелился больной мальчик. Когда то же самое повторилось, он отметил: «Я тогда в этих двух случаях прямо уже усмотрел волю Божию, новое себе послушание от Бога – молиться за тех, кто будет этого просить». О силе его молитв пошла молва, к нему поехали больные и страждущие или приглашали к себе. А он никому не отказывал, и многим помогало. В 1883 году 20 человек, которых врачи признавали неизлечимыми, опубликовали в газете «Новое время» благодарность отцу Иоанну за исцеление, и его имя загремело на всю Россию. Но фамилию Сергиев употреблять перестали – говорили «Иоанн Кронштадтский».

Он никогда не искал славы, а она пришла – громкая, высочайшая. В Кронштадт ехали массы людей. По молитвам подвижника чудеса происходили и заочно – и к нему шло столько писем и телеграмм, что почте пришлось открыть особое отделение. Его приглашали в разные города, и всюду стекались огромные толпы, храмы и соборы не вмещали всех желающих. Когда он плыл на пароходе, люди выходили на берег, становились на колени. К нему присылали колоссальные пожертвования, до миллиона рублей в год – на эти деньги он устроил в Кронштадте «Дом трудолюбия», школу для бедных, богадельню, детский приют, в родном селе Сура – храм и монастырь.

Иоанн Кронштадтский стал одним из организаторов движения трезвости, раздавал деньги на больницы, школы, просто беднякам. Однажды при стечении народа купец вручил ему конверт, а священник тут же, не вскрывая, сунул его оборванцу. «Батюшка, да там тысяча рублей!» – ахнул жертвователь. «Его счастье», – спокойно кивнул отец Иоанн. Он всегда пояснял, что у него нет ничего своего, как получает от Господа, так и отдает, и не только православным, но и иноверцам, потому что «у Бога нет ни эллинов, ни иудеев».

Но и сама его слава оборачивалась тяжелейшими трудами. Он спал по 2–3 часа в сутки, если вообще ложился. Кронштадтский собор, настоятелем которого он стал, вмещал 5–7 тысячи человек, но всегда был переполнен. Исповедоваться у подвижника желало столько людей, что это занимало до 12 часов, и он по необходимости ввел общую исповедь. Но покаянное настроение настолько охватывало людей, что они каялись вслух, рыдали, не стесняясь выкрикивать свои грехи. Однако и после долгих служб у отца Иоанна не оставалось ни одной личной минуты! Он отправлялся молиться к больным, к попавшим в какие-то иные беды, а возвращался ночью, когда уже надо было готовиться к новой службе. И жил в таком режиме десятилетиями!

Настоящий чудотворец жил в гуще людей, был доступен каждому! И ведь это было не случайно. В первые века христианства Господь явил людям Николая Мирликийского, Спиридона Тримифунтского – потому что очевидные чудеса лучше всего способствовали обращению язычников. И то же самое случилось на рубеже XIX–XX веков в России, когда веру разрушали ереси, атеистические и либеральные поветрия. Сколько душ служение отца Иоанна спасло от скатывания в безверие и погибель?

Он не был всесильным. В 1894 году приехал в Ливадию к умирающему Александру III, и совместная молитва принесла лишь временное улучшение. Тем не менее царь просил Иоанна Кронштадтского возложить руки на его голову – это облегчало страдания. Чудотворец так и держал их до кончины императора. При дворе его глубоко почитали. Он участвовал в Литургии на коронации Николая II, был введен в Святейший Синод (хотя этой должности не любил, уклонялся от заседаний).

Позиция столь авторитетного священника играла важную роль и в общественной, политической жизни. А для него служение Церкви было неотделимо от служения Царю – помазаннику Божию, и Отечеству – оплоту Православия. Иоанн Кронштадтский был пламенным патриотом, но процессы в стране оценивал с духовной точки зрения. Разрушение устоев веры он считал куда более опасным, чем военные, политические, экономические неудачи. Не боялся обличать даже писателя с мировым именем, Льва Толстого, когда тот оступился в ересь, сбивая с истинного пути своих последователей. Отец Иоанн смело взывал и к царю, требуя решительной борьбы с богоборческими, либеральными, революционными учениями, предрекая в противном случае катастрофу.

Но он никогда не был сторонником крайностей, примитивной жестокости. В 1903 году он осудил еврейские погромы. Хотя при этом отметил и другое, что в подобных случаях надо разбираться объективно, не перекладывая вину только на одну сторону. Он поднял голос и против начавшейся революции, стал одним из вдохновителей и учредителей Союза Русского Народа, призывая народ на защиту государства и монархии: «Господь вверил нам, русским, спасительный крест православной веры… Восстань же, русский человек!»

Чрезвычайная популярность отца Иоанна, его духовная и гражданская позиция возбудили против него множество врагов. Ему пакостили чиновники от Церкви – пламенное служение Кронштадтского чудотворца выглядело укором для них самих. Его ненавидели либералы и революционеры – за стойкий патриотизм и монархизм. Доходило до провокаций. Однажды студент прямо на Литургии стал прикуривать от лампады, а на замечание отца Иоанна ударил его. Куда более опасной провокацией стало появление секты «иоаннитов» – в нее вовлекали настоящих последователей чудотворца, но поклонение ему доводили до ереси, до возведения в ранг «воплощения Христа». Сам праведник не имел к этому никакого отношения, отвергал и осуждал такое почитание. Но враги подтасовывали его имя к сектантам, раздувая скандалы, пачкая отца Иоанна в пасквилях, клеветнических повестях, пьесах.

Святой праведник был врагом и для темных сатанистских сект. Однажды его вызвали к мнимому больному. В доме, куда он вошел, схватили и попытались убить. Сопровождающие женщины позвали на помощь богатыря-кучера, и 78-летнего старца спасли. Он по-христиански простил злодеев, запретил кому-либо рассказывать о случившемся. Но отец Иоанн уже и раньше болел. Ранение усугубило его состояние, оно стало ухудшаться. Кронштадтский чудотворец предвидел свою кончину, он начал строить Иоанновский монастырь на Карповке, где устроил место своего погребения. И совпадение получилось совершенно четким. 20 декабря 1908 года Иоанн Кронштадтский отошел в мир иной, и буквально на следующий день завершилось строительство, был освящен главный храм нового монастыря.

Такого количества народа на похоронах не помнил никто – Россия хоронила своего святого. И люди знали, что хоронят святого! Современники уже тогда описывали некую благодатную силу, которая чувствовалась от гроба. Николай II повелел совершать ежегодное молитвенное поминовение Иоанна Кронштадтского, начался сбор материалов для его официальной канонизации. Но этот процесс прервала революция – чудотворец уже давно предсказывал ее.

Русская Православная Церковь Заграницей канонизировала кронштадтского угодника в 1964 году, Православная Церковь Московской Патриархии – в 1990 году. Сразу же, как только открылась свобода исповедовать православную веру. Впрочем, и тогда причисление Иоанна Кронштадтского к лику святых было воспринято крайне неоднозначно. Он при земной жизни имел множество врагов – и в нынешнюю эпоху те же самые враждебные силы никуда не делись. Но и важнейший завет отца Иоанна остается насущным и современным: «Нам необходимо всеобщее, нравственное очищение, всенародное, глубокое покаяние, перемена нравов языческих на христианские: очистимся, омоемся слезами покаяния, примиримся с Богом – и Он примирится с нами!»

Глава 34

Серафимов крест

Священномученик Серафим (Чичагов).

Почитание 28 ноября (11 декабря).

Знатный аристократ, доблестный офицер, светило народной медицины, прекрасный публицист и историк, выдающийся богослов и пастырь. Еще и замечательный иконописец, композитор, администратор, хозяйственник. Можно ли представить, чтобы столько талантов соединилось в одном человеке? И конечно же, о таких вещах не задумывались сотрудники НКВД, явившиеся 30 ноября 1937 года арестовывать его. Они видели перед собой тяжело больного старика, и для них стало проблемой только то, что он не может идти. Вместо «воронка» вызвали «скорую помощь», потащили на носилках…

Род Чичаговых высоко нес свою честь на службе России – два адмирала, генералы. Казалось, что и жизненный путь Леонида Чичагова, сына артиллерийского генерал-майора, определится его происхождением. Элитный Пажеский корпус. Камер-паж Высочайшего двора. Блестящая служба в лейб-гвардии, офицерский мундир конно-артиллерийской бригады. И всего через год возможность отличиться – война. Да еще и какая, освободительная! В 1877 году весь народ на волне высочайшего подъема, с колокольным звоном, молебнами и бравурными маршами провожал русскую армию, выступившую спасать братьев-болгар. В сражениях молодой гвардеец показал себя самым достойным образом. Дрался под Плевной, Горным Дубняком, Телишем. По снежным кручам переходил через Балканы, прорывал последние рубежи турецкой обороны под Филиппополем. Три боевых ордена, наградная сабля от императора…

В жесточайших боях Чичагов не получил ни единой раны. Но вокруг него лились моря крови. Корчились от ран и падали мертвыми такие же офицеры, простые солдаты – «за други своя». Леонид всей душой сопереживал им, приходили размышления об истинном смысле жизни, страданий, подвига. В этих исканиях сразу же после войны Господь привел Леонида Михайловича к святому Иоанну Кронштадтскому. Он не только сумел ответить на вопросы, мучившие офицера, но оказался и близок ему. Чичагов потянулся к нему, как к роднику, способному утолять его душевную жажду. На 30 лет, до своего отшествия в Царствие Небесное, Иоанн Кронштадтский стал его духовником и наставником.

А жизнь офицера стала развиваться как бы одновременно по нескольким направлениям. Он женился на представительнице такого же знатного рода Наталье Дохтуровой – дочери камергера, внучатой племяннице героя 1812 года. Возник уютный мирок дружной православной семьи, родились четыре дочери. По службе Чичагов попал в штаб генерал-фельдцехмейстера (начальника российской артиллерии) великого князя Михаила Николаевича. Образцово выполнял важнейшие поручения, в том числе и за границей. Рос в чинах. Кроме российских орденов, на его грудь посыпались иностранные. Получили высокую оценку военные и исторические труды Леонида Михайловича «Дневник пребывания Императора Александра II в Дунайской армии 1877–1878 годов», «Доблести русских воинов (описание из прошлой войны)» и др., он подготовил к изданию мемуары своего родственника, адмирала Павла Чичагова.

Но Леонид Михайлович, насмотревшись на войне на людские страдания, задался и целью – как можно облегчить их? Самостоятельно изучал медицину, прорабатывал горы литературы от древних трактатов и рукописных «лечебников» до новейших монографий. Чичагов создал уникальную систему народной медицины – лечения не симптомов болезни или пораженного органа, а организма в целом, воздействия природными, растительными препаратами на обмен веществ. Вышел в свет его фундаментальный двухтомник «Медицинские беседы». Мало того, действующий гвардейский офицер опробовал свои методы на практике, принимал больных, и многим помогало, о нем пошла слава как о признанном целителе, число его пациентов достигало 20 тысяч.

Но Чичагов понимал и другое, что основные корни всех бед и страданий – духовные. Он самостоятельно изучал христианскую литературу, стал высочайшим специалистом в области богословия. Продолжал встречи и беседы с Иоанном Кронштадтским и все теснее связывал жизнь с Церковью. Стал старостой Спасо-Преображенского собора в Петербурге, ктитором Сергиевского собора (окормлявшего столичные артиллерийские части). Но даже для столь энергичной и разносторонней натуры становилось ясно – подобный спектр занятий слишком широк. Надо выбирать что-то одно, главное. По благословению Иоанна Кронштадтского Леонид Михайлович сделал выбор – Церковь. В 1890 году он уволился с военной службы в чине полковника.

В 1893 году в московском храме Двунадесяти Апостолов его рукоположили в сан диакона, а вскоре и священника. Отец Леонид стал служить в этом храме, реставрировал его на собственные средства. Но его супруге недолго довелось быть «матушкой». Она тяжело заболела и в 1895 году умерла. Их семья бывала в Дивеево, очень любила это место, там священник и похоронил жену. Рядом, на монастырском кладбище, приготовил место и для себя… А Дивеево для него стало еще ближе. Он приезжал сюда, слышал здешние предания и решил писать книгу, «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря». Когда начал собирать материалы, ему подсказали: еще живы три монахини, лично знавшие батюшку Серафима Саровского. И одна из них, старица Пелагия, вдруг встретила священника словами: «Вот хорошо, что ты пришел, я тебя давно поджидаю. Преподобный Серафим велел тебе передать, чтобы ты доложил государю, что наступило время открытия его мощей, прославления». Отец Леонид опешил. Объяснил, что не вхож к царю, но та отмахнулась: «Я ничего не знаю, передаю только то, что мне повелел Преподобный».

Это казалось невероятным. Канонизация батюшки Серафима уже давно встречала серьезные препоны. А отец Леонид получил повышение – настоятелем церкви Николая Чудотворца в Старом Ваганькове. Храм должен был окормлять московские артиллерийские части, но был совсем запущен, 30 лет стоял закрытым. Настоятель энергично взялся возрождать его – опять на свои деньги, даже сам стал писать иконы. На стенах этого храма сохранились созданные им изображения Евангелистов (еще две прекрасные иконы его письма можно увидеть в храме Илии Обыденного). Храм ожил. Но овдовевший священник уже готовил себя к монашеству. Особое значение для него получило имя, которым его нарекли при пострижении в 1898 году. Имя, уже ставшее для него знаковым, символическим. Серафим.

А церковное начальство обратило внимание на его успехи в восстановлении святынь, в 1899 году назначило настоятелем Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря, к тому времени находившегося в плачевном состоянии. Отец Серафим и его ремонтировал, реставрировал. Здесь он тоже изучал предания, обращался к памяти местных святых, написал Житие преподобного Евфимия Суздальского. Рос авторитет настоятеля, он стал архимандритом. Вышла его «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря», способствовавшая широкой известности обители, подвигов Серафима Саровского. Автор готовил второе издание, более полное, снова ездил в Дивеево. А когда завершил работу, случилось еще одно чудо, о котором он позже вспоминал. Ему явился сам преподобный Серафим. Поклонился и сказал: «Спасибо тебе за летопись. Проси у меня что хочешь за нее». «Я ничего другого не хочу, как только всегда быть около Вас», – ответил будущий священномученик. «Батюшка Серафим улыбнулся в знак согласия и стал невидимым».

Но путь к месту «около Вас» оказался еще долгим и тернистым. Отцу Серафиму действительно выпала встреча с царем, он вручил Николаю II свою книгу, что послужило толчком к прославлению Серафима Саровского. Архимандрита Серафима включили в комиссию по канонизации. Он написал Житие батюшки Серафима, акафист, организовывал церемонию прославления. Но и для самого отца Серафима это ознаменовало взлет церковной карьеры. Его поставили настоятелем знаменитого Ново-Иерусалимского монастыря, а в 1905 году рукоположили в епископы. Он возглавлял Сухумскую, Орловскую и Севскую, Кишиневскую и Хотинскую епархии, стал архиепископом Тверским и Кашинским, членом Святейшего Синода.

Владыка Серафим был твердым монархистом, пытался противостоять революционной заразе, все глубже разъедавшей страну. Он стал почетным членом совета Русского собрания, почетным председателем Аккерманского отдела Союза русского народа, наставлял: «Сзывайте же народ на мирную борьбу с расплодившимся злом». Но владыка видел и ключевую причину скатывания в катастрофу – ослабление веры в народе. Лучшим средством для выправления положения он считал налаживание приходской жизни, которому не уделялось должного внимания, – собирать людей вокруг храмов, связывать их общим делом во благо Церкви и Отечества. Всюду, где довелось служить владыке Серафиму, он пользовался огромным уважением и любовью, его избрали членом Государственного Совета, где он примкнул к правому, монархическому крылу.

Но грянула революция, и ему довелось пожать плоды черной неблагодарности. В апреле 1917 года на Тверском епархиальном съезде радикальная часть духовенства и мирян разбуянилась, требовала выборности священников и епископов, постановила низложить владыку. Синод не признал такое решение. В качестве действующего архиепископа Серафима (Чичагова) включили в число делегатов Поместного Собора. Но после Октябрьского переворота «революционная» церковная оппозиция обратилась к большевикам, владыку изгнали из Твери как «монархиста» и «черносотенца». Патриарх Тихон сочувствовал ему и понимал, что над ним сгущаются тучи. Определил владыку Серафима туда, где не было советской власти, митрополитом Варшавским и Привисленским. Но попасть в свою митрополию он уже не смог, дорогу перечеркнул фронт.

Начались гонения. Чекисты обвиняли владыку то в намерении развернуть антисоветскую борьбу, то даже в прославлении батюшки Серафима Саровского. Его арестовывали, ссылали в Архангельск, в Марийскую область. В 1924 году патриарх Тихон выхлопотал освобождение владыки Серафима, ручаясь за его лояльность. Однако из Москвы его выслали. Он поехал в милый ему Дивеевский монастырь, но… тогдашняя игуменья Александра (Траковская) отказалась его принять! Его приютили в Воскресенской Феодоровской обители около Шуи. Его здесь любили, игуменья Арсения приставила к больному престарелому митрополиту монахинь Веру и Севастиану, ставших его келейницами.

В 1928 году им вместе с владыкой пришлось покинуть монастырь. Положение Церкви стало критическим. В заключении оказалось большинство архиереев, патриарший местоблюститель Петр (Полянский). Его заместитель митрополит Сергий (Страгородский) силился спасти структуры Церкви, создал Временный Синод, подписал декларацию о признании советской власти. Но это вызвало раскол, многие священники декларацию отвергли. Владыка Серафим принял ее, был уверен, что главное – сохранить церковное единство. Поэтому Временный Синод назначил его митрополитом Ленинградским и Гдовским. Своим колоссальным авторитетом он сумел привлечь на сторону Патриархии большинство «иосифлян», противников Сергия (Страгородского), боролся с еретиками «обновленцами». Но… большевики даже с декларацией не посчитались. В 1931–1932 годах они нанесли массированный удар по Церкви. Закрывали и рушили храмы, монастыри.

Да, жизнь Серафима (Чичагова) прошла со святыми, от одного к другому. Иоанн Кронштадтский, Серафим Саровский, Евфимий Суздальский, царь Николай II, Святитель Тихон Московский – а в Ленинграде одного из мучеников, умершего в тюрьме архиепископа Илариона (Троицкого), выдали для погребения в ужасном виде, в рванье. Владыка Серафим нарядил его в собственное облачение, сам отпевал… Разгром Церкви окончательно подорвал его здоровье. В 1933 году он ушел на покой. Со своими верными келейницами поселился под Москвой на станции Удельной, снимал две комнатки. Не расставался с фисгармонией, сочинял церковную музыку. Его навещали архиереи, священники, миряне. До 30 ноября 1937 года, когда за ним пришли…

На единственном допросе антисоветскую агитацию он отрицал. Но в доносе значились его пророческие слова: нынешние гонения на христиан закончатся так же, как прежние. «Церковь снова будет восстановлена, и православная вера восторжествует». Они и стали основанием для обвинения. 11 декабря в конвейере других приговоренных владыка Серафим был расстрелян на Бутовском полигоне. Могилка, которую он готовил для себя в Дивеево, так и не была востребована. Но ушел он именно туда, куда обещал ему преподобный батюшка Серафим Саровский…

Глава 35

Цареубийство. Кровавый английский след

Святые Царственные Мученики.

Почитание 4 (17) июля.

Сейчас уже известны свидетельства, что заговор по свержению Николая II организовала Великобритания. В свое время об этом доносила даже французская разведка (очень встревоженная, что англичане осуществили собственную подрывную операцию, как бы не ущемили интересы Франции). А 6 апреля 1918 года Свердлов от имени Президиума ВЦИК подписал решение о переводе Царской Семьи в Екатеринбург. И снова совпадение. Для узников выбрали дом Ипатьева, который располагался по соседству с резиденцией британского консула Томаса Престона, просматривался из его окон.

Екатеринбург был «вотчиной» Свердлова, бывшего вожака уральских боевиков, здесь верховодили его подручные Белобородов, Голощекин, Войков, Юровский, Сыромолотов и др. А Престон находился в городе с 1913 года, обеспечивал интересы английских промышленников на Урале. Но у него установились прекрасные отношения с руководителями Уральского Совета – особенно близко он сошелся с Сыромолотовым, которого знал и раньше. На это тоже стоит обратить внимание. Сыромолотов в первую революцию руководил у Свердлова дружинами боевиков. Кроме того, он был женат на первой супруге Троцкого. А в начале 1918 года именно ему было поручено произвести национализацию Русско-Азиатского банка (один из владельцев – дядя Троцкого Животовский). Значит, он входил в круг очень доверенных лиц. Впрочем, в дружбе британского консула с большевиками вообще не было ничего удивительного. Ведь те же Троцкий и Свердлов, невзирая на гражданскую войну, оставались главными проводниками влияния США и Англии в советском правительстве.

При переезде Царской Семьи из Тобольска были освобождены воспитатели детей, иностранцы Жильяр и Гиббс. Они сразу же кинулись к Престону, умоляя спасти государя и его близких, но получили ответ: по британским данным, «положение Романовых не является угрожающим». Хотя американский историк Ричард Спенс сообщает: один из лучших английских разведчиков в России, майор Стивен Аллей, получил задание якобы подготовить операцию по спасению царя. Он собрал в Екатеринбурге группу из 6 «русскоговорящих» агентов, за домом Ипатьева установили наблюдение. Но в мае без объяснения причин операция была прекращена.

Это вызывает множество вопросов. Престон, позже силившийся доказать, будто усилия к спасению все-таки предпринимались, нигде на эту операцию не ссылается. А Аллей нигде не упоминает Престона. Хотя обойтись без контактов они никак не могли. Лучшим местом для наблюдения был как раз дом консула. Престон сам каждое утро смотрел с чердака на прогулки императора, информируя других иностранных дипломатов: «Груз еще здесь». Но свидетельство об операции Аллея дает нам немаловажную информацию: в Екатеринбурге присутствовала команда британских разведчиков.

Многие лица под разными предлогами получали разрешения на свидание с царем – сотрудники Красного Креста, дипломатические представители, сербский офицер Мичич. Сербская принцесса Елена с Жильяром и Гиббсом постоянно приходили к Престону, обсуждали, как помочь. Но сам консул союзной державы не навестил государя ни разу. Правда, в своих отчетах и последующих интервью он указывал, что «почти каждый день» бывал в Уральском Совете, хлопотал об «облегчении участи» царя, и ему за это угрожали расстрелом. Но это явная ложь, местные руководители даже заискивали перед ним! Сибирский исследователь Станислав Зверев, изучивший множество документов, приходил к выводу: «В Екатеринбурге советские власти скорее лебезили перед Престоном, чем угрожали ему». И это не удивительно. В советском правительстве в данное время прорабатывались проекты передачи предприятий, в том числе и уральских, в концессию иностранцам. В июле 1918 года Москву посетила британская экономическая миссия, ей наобещали широчайшие перспективы. А ходатайств о судьбе государя и его семьи от англичан не зафиксировано. Ни в советских, ни в британских архивах ни одного такого документа не обнаружено.

Зато со стороны Германии они были. В Берлине в это время родился план: поддержать русских монархистов и избавиться от большевиков. Если даже немцы проиграют войну, Россия превратится в их друга, позволит внедриться в свою экономику. 24 июня советский полпред в Германии Иоффе доложил Ленину: министр иностранных дел Кюльман предупредил, что гибель государя «страшно повредит» большевикам. Иоффе настаивал: если «что-то произойдет», необходимо показать «нашу непричастность». А германский посол в Москве Мирбах потребовал очной ставки с императором. Но вскоре после этого он был убит в ходе провокации «левоэсеровского мятежа». По данным профессора Р. Спенса, теракт был организован Дж. Хиллом, капитаном британской SIS и советником Троцкого (исполнителем, как известно, являлся Блюмкин – будущий начальник охраны Троцкого).

А донесения Престона в Лондон сейчас рассекречены. Он взывал, что надо «захватить Романовых», иначе они попадут в руки Германии и «станут козырной картой для будущей германофильской монархической ориентации». Что подразумевалось под словом «захватить», если они уже находились под стражей? Подготовка к цареубийству началась одновременно с ликвидацией Мирбаха. На тот же V Всероссийский съезд Советов, где разыграли «левоэсеровский мятеж», из Екатеринбурга ездил друг Свердлова Голощекин. Очевидно, получил инструкции. Сразу после его возвращения в доме Ипатьева сменили охрану, стали запасать керосин, серную кислоту для уничтожения тел. Престон и об этом знал. Позже обмолвился, что «слышал» о поручении доктору Архипову закупить 400 фунтов серной кислоты.

Спасти Царскую Семью было возможно. Уральские рабочие взбунтовались против большевиков, и чехи 10 июля заняли Кыштым в 130 км от Екатеринбурга. Но союзное командование почему-то повернуло их в другом направлении, на Уфу. Зато был создан предлог для расправы. В ночь на 17 июля, якобы по инициативе Уральского Совета, в подвале дома Ипатьева были зверски убиты Царь, Его Супруга, Дети, четверо слуг. Тела вывезли в район Ганиной Ямы и сожгли.

Когда Екатеринбург заняли белые, Престон стал очень важной величиной. Потому что этот город фактически оккупировали… англичане. Здесь расположился британский батальон. А консул начал выступать от имени союзной миссии при Сибирском правительстве. Военный министр этого правительства генерал Гришин-Алмазов начал было расследование цареубийства – немедленно, по горячим следам. Но его сразу же отправили в отставку. Уехав на юг, он на совещании с союзниками в Яссах заявил, что против него «повел интригу английский консул Престон, роль которого вообще предстает загадочной». Но в покое Гришина-Алмазова не оставили. Из Одессы, где он возглавил белые отряды, союзники его выжили. А потом, на Каспийском море, английский корабль, сопровождавший его катер, неожиданно ушел – и, судя по последствиям, навел миноносцы красных. Гришин-Алмазов погиб.

В 1919 году дело было поручено следователю Н.А. Соколову, к нему присоединился генерал М.К. Дитерихс. И тут стали всплывать доказательства, что злодеяние было не только политическим, а оккультным жертвоприношением. Тела государя и его родных были обезглавлены, и цареубийца Юровский увез в Москву некие грубо сколоченные ящики. А на стене Ипатьевского подвала были обнаружены каббалистические надписи.

Но к Соколову подключился корреспондент «Таймс» Р. Вильтон – как и все британские журналисты в России, он сотрудничал с разведкой. Он повернул следствие на «германскую» версию, выпустил первую книгу о цареубийстве в подобном ключе, «проложив рельсы» для дальнейшего расследования, для книг Соколова и Дитерихса. И многозначительный факт: во всех трех работах о цареубийстве не фигурирует Престон! Хотя он должен был стать одним из главных свидетелей, ежедневно наблюдал за домом Ипатьева! Но следствие его вообще обошло стороной.

При эвакуации к Престону почему-то попала часть вещественных доказательств, собранных следствием Соколова. В 1972 году в интервью газете «The Spectator» он говорил: «На мою долю выпало вывезти из Сибири все, что осталось от останков несчастной Императорской Семьи! Это останки достигли Букингемского дворца. Когда меня принял Его величество король Георг V в феврале 1921 года, мы обсуждали этот вопрос, и Его Величество сказал, что мощи были в таком состоянии, что их приходилось окуривать, прежде чем притронуться». Получается, что консул… отследил операцию по уничтожению Царской Семьи от начала до конца! Так не он ли курировал эту операцию?

А картина цареубийства до сих пор остается сокрытой мраком. Соколов делал заключение, что палачами были «латыши во главе с Юровским». «Латышей» – то есть, нерусских, говоривших с акцентом, никто не знал, они были приезжими. Но можно сопоставить – в городе уже присутствовала приезжая команда, 6 британских агентов…

Есть неувязки и в версии о расстреле. Тесный подвал для этого не годится из-за рикошетов. Дитерихс привел факты, позволяющие предположить, что убивали холодным оружием, а расстрел имитировался: «Пулевых следов в комнате имелось от 28 до 35, причем большая часть их была от пуль, не проходивших человеческое тело». «Тела рубились одетыми. Только таким изуверством можно объяснить находку обожженных костей и драгоценностей со следами порубки, а драгоценных камней – раздробленными».

Об этом говорил и святой провидец, старец Николай Гурьянов: «Детей истязали на глазах онемевших святых Страдальцев, особо истязуем был Царственный Отрок… Царица не проронила ни слова, Государь весь стал белый». Как относиться к такому свидетельству, каждый может принять по своей вере. Но оно согласуется с фактами, приведенными выше, – и косвенно подтверждается беспрецедентными мерами по сокрытию следов, дезинформации.

В СССР первыми публикациями о цареубийстве в 1920-х годах стали очерк и книга П.М. Быкова «Последние дни Романовых». А подробности появились в так называемой «записке Юровского». Хотя авторитетные специалисты склоняются к тому, что истинным ее автором был «красный академик» М.Н. Покровский, известный фальсификациями истории. Кстати, одним из учеников Покровского являлся будущий идеолог партии М.А. Суслов. Ко всему прочему, Суслов в молодости был близок и к семье Юровских, к супруге цареубийцы (и соучастнице злодеяния) Марии Юровской (Каганер), к их дочери Римме. Даже в 1970-х, став самым могущественным лицом в Политбюро, он не забывал потомков Юровских. Каждый коммунистический праздник их семейство неизменно будил в 6 часов утра почтальон с поздравительной правительственной телеграммой – от Суслова.

Стоит ли считать случайным, что в 1960-х под его руководством снова всплеснул интерес к «царской теме»? Подчиненные Суслова в ЦК, Леонид Ильичев и Александр Яковлев (будущий «архитектор перестройки») начали вдруг собирать «свидетельства» якобы участников цареубийства. На радио (ведомство Яковлева) записали рассказы бывших охранников Никулина, Родзинского, Кабанова. Всплыли сомнительными путями «воспоминания» уже умерших Ермакова, Медведева-Кудрина (его сын работал у Яковлева). Журналистка Ильичева нашла в Риге старика Свикке, хваставшего, будто царя расстреливал он, и составившего список «латышей».

В 1990-х архивы рассекретили, «воспоминания» стали доступны. Но в них обнаружилась масса нестыковок, да и особенность – все они подгонялись к одному источнику, «записке Юровского». Свикке к дому Ипатьева вообще не имел отношения, примазывался к «чужой славе». Остальные же «участники» были лишь второстепенными охранниками. В число доверенных лиц они никогда не входили. Даже свидетелями трагедии они быть никак не могли – и в страшную ночь на 17 июля в лучшем случае охраняли здание снаружи. Так что из всех цареубийц до сего дня доподлинно известен лишь один. Юровский.

Но сомнительные «воспоминания», невзирая на сверхсекретность, были предоставлены Марку Касвинову (радиожурналисту – подчиненному Яковлева). Родилась книга «Двадцать три ступени вниз». Лживая, начиная с названия. Материалы следствия и фотографии показывают, что ступеней было 19! «Мистическое совпадение» между 23 годами царствования Николая II и количеством ступеней в Ипатьевский подвал придумали преднамеренно. А очевидная цель книги – утвердить в массовом сознании, что был обычный расстрел по приговору местных властей, без участия Ленина, Троцкого, Свердлова. И убивали только «русские рабочие». Хотя автор совершенно запутался с палачами, в разных редакциях у него перечислены разные фамилии!

Однако «антицарская» кампания этим не завершилась. По заказу пропагандистского отдела ЦК (подчиненного Яковлеву и Суслову) Элемом Климовым был снят омерзительный фильм «Агония». В. Пикуль выдал роман «Нечистая сила» («У последней черты»). Причем друг писателя Ягодкин сообщал – Пикуля опекал лично Суслов. На это тоже стоит обратить внимание: ведь в романе использовалась клевета предреволюционных газет, воспоминания оппозиции, заговорщиков против царя. Но в СССР эти материалы были закрытыми! Обычный литератор получить их не мог. Значит, кто-то обеспечил Пикулю соответствующую подборку, направил его произведение в нужное русло.

И в рамках этой же кампании 4 августа 1975 года ЦК принял постановление о сносе дома Ипатьева. Брежнев был в отпуске, председательствовал Суслов. Он же фактически возглавил операцию. А непосредственное руководство поручил министру внутренних дел Щелокову. Но снос сперва отложили. Для обследования дома направили комиссию профессора Малахова. Она все обмерила, составила планы всех помещений, подземных сооружений. А когда завершила работу, в Свердловск снова прибыл Щелоков. Участвовал в заседаниях обкома. Объяснил, что постановление о сносе надо принять как бы по собственной инициативе, без ссылок на Москву. Так же, как осуществлялось цареубийство. Для оцепления подняли курсантов пожарного училища МВД, подчиненного Щелокову. В сентябре 1977 года дом Ипатьева был разрушен.

И именно в период этой операции Щелоков подтолкнул режиссера Гелия Рябова на поиски якобы «тайного захоронения» Царской Семьи. Тоже как будто по собственной инициативе, но министр внутренних дел всячески помогал гробокопателям, направлял, негласно охранял экспедиции. Рябов признавал: «Без Щелокова нашей затее была бы грош цена». Но ведь и Щелоков в Свердловске действовал не от себя лично, а по указаниям Суслова. Логично предположить, что и поиски в окрестностях Свердловска развернулись в рамках той же операции. А отсюда вытекает и вывод, какова может быть «подлинность» находок.

О том же говорят объективные данные. В Японии до сих пор относятся к Николаю II очень почтительно, хранят Его вещи, платок с кровью со времен покушения в 1891 году. Специалист с мировым именем Тацуо Нагаи, доктор наук, директор департамента судебной медицины университета Китозато, провел независимую экспертизу ДНК и выдал заключение, что останки, обнаруженные под Свердловском, ни в коем случае не принадлежат Царской Семье. Тот же вывод в 2018 году однозначно подтвердила стоматологическая экспертиза. Кстати, и старец Николай (Гурьянов) неоднократно предупреждал: «Царских останков нет! Они в свое время сожжены были!»

Зачем же все это понадобилось? Рушить дом Ипатьева, никому не мешавший? Напрашивается версия, что само устройство здания хранило некую тайну, которую хотели похоронить. Например, на фотографиях подвала, где осуществлялась расправа, отчетливо видна дверца в задней стене. Куда она вела? Не могли ли через нее прийти настоящие убийцы – чтобы потом исчезнуть, никем не узнанными? Но материалы обследований комиссии Малахова исчезли. А зачем создавалось ложное захоронение? Зачем организовывались его поиски? Чтобы исказить картину убийства, скрыть ритуал жертвоприношения? Исчерпывающего ответа на эти вопросы пока нет. Как видим, дело о цареубийстве началось 100 лет назад, но до сих пор еще не закрыто. А с ним оказываются незримо связаны и судьбы России…

Глава 36

Между верой и безверием

Порт-Артурская икона Божьей Матери.

Почитание 16 (29) августа.

Православие в нашей стране издревле являлось фундаментом морали, культуры, быта. Не были исключением и воинские традиции. На страницах летописей и исторических хроник постоянно встречаются сходные эпизоды – при нашествиях врагов служились молебны перед теми или иными иконами, совершались крестные ходы, и у неприятелей начинались разные неурядицы, они откатывались несолоно хлебавши. Подобными чудесами прославились иконы Знамения Пресвятой Богородицы, Владимирская, Тихвинская, Почаевская, Казанская, Албазинская, Ильинская-Черниговская и ряд других. Но всегда ли люди получали небесное заступничество? Нет. Церковь учит, что помощь подается «по вере». А вот вера в России со временем зашаталась.

Когда началась тяжелая Крымская война, Николай Мотовилов, биограф и «служка» Серафима Саровского, послал царю для воинов копию иконы Пресвятой Богородицы «Умиление» – перед которой всегда молился и преставился батюшка Серафим. Николай I хорошо знал о святом. К иконе отнесся с искренней верой. Отправил ее в Севастополь. Но там командующим был адмирал Меншиков, вольнодумец, циник и масон. Он воспринял привезенную икону совершенно иначе. Позже адмирал Кислинский рассказал Мотовилову, что Меншиков «не придал ей никакого значения… Она долго хранилась в пыльном чулане, пока не последовал о ней запрос самого государя (!). Только тогда икону извлекли на свет и поставили на северной стороне оборонительных сооружений. Как известно, только эта сторона и не была взята неприятелем». Тот же Кислинский поведал, как архиепископ Херсонский Иннокентий привез в Севастополь чудотворную Касперовскую икону Божьей Матери. Выслал гонца к Меншикову, чтобы святыню встретили подобающим образом. Велел передать: «Се Царица Небесная грядет спасти Севастополь». Меншиков отправил гонца прочь: «Передай архиепископу, что он напрасно беспокоил Царицу Небесную – мы и без Нея обойдемся».

А в декабре 1903 года в Киево-Печерскую лавру пришел из Молдавии старик Федор. Бывший матрос, герой обороны Севастополя. В аду крымских сражений он стал глубоко верующим. А теперь рассказывал, что недавно его разбудил шум, как бы от ветра. Бывшему моряку явилась Сама Пресвятая Богородица. Она стояла на берегу какого-то залива, в отдалении горел город. Владычица была одета в синий хитон, коричневый плащ-омофор, а в руках держала развернутый плат с Ликом Спаса Нерукотворного. Стопами Она попирала обнаженные мечи, в небе над Ее главой виднелись архангелы Михаил и Гавриил, восседал Господь Саваоф и виднелась надпись «Да будет едино стадо и един пастырь».

Пречистая Дева поведала Федору, что вскоре на берегах дальнего моря начнется война. Картину, которую он видел, Богородица повелела написать на иконе и доставить ее в Порт-Артур. Тогда город окажется под небесным покровительством, и православные воины одолеют японских язычников. В лавре рассказ поначалу восприняли настороженно – сюда приходило немало людей с разными «видениями». Но миновало чуть больше месяца, и вдруг выяснилось: старик из Молдавии знал то, о чем не подозревало русское верховное командование! Внезапно, без объявления войны, Япония напала на наши дальневосточные базы, и эпицентром борьбы стал именно Порт-Артур.

Верующие принялись собирать деньги на икону. Жертвователей нашлось так много, что договорились брать лишь по 5 копеек с человека. Эти пятачки сдало 10 тысяч богомольцев. Живописец П.Ф. Штронда взялся за работу безвозмездно. Создание иконы тоже сопровождалось чудесами – Штронда свидетальствовал, как старик Федор, постоянно находившийся с ним во время работы, брал карандаш скрюченными пальцами, и его рука вдруг творила легко и четко, как у лучшего профессионала. На Страстной неделе образ освятили, отправили в Санкт-Петербург адмиралу В.П. Верховскому.

Но… тут-то начались неутыки. Просвещенный адмирал воспринял икону в первую очередь как уникальное художественное произведение. Вместо того, чтобы без промедления отправить ее в Порт-Артур, повесил в своем доме, приглашал полюбоваться друзей, придворных, сенаторов. Просил у митрополита Петербургского Антония выставить ее «хотя бы на недельку» в Казанском соборе. Тот указал – повеление Самой Божьей Матери надо исполнять спешно, ведь место Ее иконы в Порт-Артуре. Но Верховский отмахнулся: дескать, неделя не имеет никакого значения.

Между тем положение в Порт-Артуре резко ухудшилось. Подорвался на мине и затонул броненосец «Петропавловск», на нем погиб командующий Тихоокеанским флотом С.О. Макаров. На его место перевели адмирала Н.И. Скрыдлова с Черноморского флота. Когда он приехал в Петербург за назначением, покровительство над Порт-Артурской иконой (ее назвали также «Торжество Пресвятой Богородицы») взяла на себя вдовствующая императрица Мария Федоровна. Она наконец-то сдвинула дело с мертвой точки, поручила Скрыдлову доставить икону по назначению. Адмирал торжественно заверил: он лично внесет святыню в собор Порт-Артура. Отслужили молебен у императрицы в Аничковом дворце, 12 апреля икона покинула столицу.

Но и Скрыдлов не спешил. Поехал не на Дальний Восток, а в Севастополь, сдавать дела, собирать вещи, готовить переезд семьи. Отчалил 20 апреля и… опоздал. 26 апреля в Порт-Артур прорвался последний воинский эшелон, разгоняя передовые отряды высадившихся японцев. Дорогу перерезали. Скрыдлов вместо Порт-Артура очутился во Владивостоке. Видимо, в суматохе он вообще забыл про икону. Среди верующих росло недоумение, куда она делась? К адмиралу обратились 30 июля – после того, как Владивостокский отряд крейсеров проиграл бой с японцами, один из кораблей погиб. Скрыдлов переложил ответственность на Марию Федоровну. Дескать, не получал от нее никаких указаний. Запросили по телеграфу, и сразу получили ответ, икону извлекли из адмиральского багажа, перенесли в Успенский собор Владивостока.

Епископ Евсевий служил первый молебен 6 (19) августа, в праздник Преображения Господня. Собралось огромное количество прихожан – солдаты, матросы, население. Люди плакали, просили помощи. Однако многие православные отмечали: воля Божьей Матери не исполнена! Ведь Она наказывала доставить Ее икону в Порт-Артур! Выполнить эту миссию вызвалась группа молодых офицеров во главе с мичманом Шишко. Они наметили проскочить в осажденную крепость на пароходике «Сунгари». Но… Скрыдлов запретил рисковать иконой. Сделали три фотокопии и список масляными красками. Фотографии отправили по почте русскому консулу в город Чифу – переправить их китайскими джонками, проникавшими в Порт-Артур. Фотографии не дошли, пропали при пересылке.

А список повезли на «Сунгари». Кроме иконы, пароходик нагрузили снарядами, мукой, водкой. Однако он попал в тайфун. Потрепанный, вернулся для ремонта. Вторым рейсом почти дошел до крепости, но появились корабли противника, «Сунгари» укрылся на германской базе Циндао. Смельчаки заговорили, что действуют неправильно – потому что Пресвятая Богородица однозначно велела доставить в крепость не копию, а подлинник. Ропот расходился и по России. В редакции газет приходили письма – где же икона, о которой столько рассказывалось весной? Дошла ли до Порт-Артура? Верующие с недоумением и возмущением узнавали: нет, не дошла. Задавались вопросами: неужели не найдется человек, который выполнит священный долг?

Таким человеком стал отставной гвардейский ротмистр Николай Федоров – он был героем прошлой, русско-турецкой войны, но ему уже перевалило за пятьдесят, он страдал ревматизмом и тихо жил в Гатчине. Тем не менее, узнав о судьбе иконы, вызвался ехать. Отправился за благословением к святому Иоанну Кронштадтскому. Дальше, как вспоминал Федоров, его всю дорогу сопровождали «малые чудеса». Он получил нужные полномочия в Адмиралтействе, а все проблемы, возникавшие в пути, решались быстро, иногда неожиданным образом. 7 ноября, в день приезда Федорова во Владивосток, Скрыдлову пришла телеграмма от императрицы Марии Федоровны. Она находилась в Дании, но узнала про добровольца и распорядилась доверить ему икону.

22 ноября образ Порт-Артурской Богородицы поместили в специальный футляр, на норвежском пароходе Федоров повез его в Шанхай. Оттуда – в порт Чифу. Вышли в море на китайской джонке, но попутный ветер сменился вдруг на встречный, усиливался, заставил вернуться. На следующий день, 19 декабря, повторилось то же самое. Почему Божья воля уже не пускала в крепость икону, стало ясно 20 декабря. В Чифу пришли три миноносца из Порт-Артура и сообщили – принято решение о сдаче города. В общем, опоздали.

Что ж, Федоров рассудил: воинская икона должна находиться в войсках. Передал ее в штаб главнокомандующего Куропаткина. Хотя и этот генерал был весьма просвещенный, либеральный. Иоанн Кронштадтский указывал на его «небрежение» к святыням. Порт-Артурская икона оставалась в его ставке незамеченной, о каких-либо службах перед ней сведений нет. После войны она вернулась во Владивосток, находилась в Успенском соборе. В 1932 году его закрыли, а в 1938 году взорвали. След иконы потерялся. Даже ее списки оставались неизвестными.

Однако Пресвятая Богородица еще раз явила чудо. В 1998 году в Иерусалиме находились паломники с Дальнего Востока (!). Среди них настоятель Успенского храма Владивостока иеромонах Сергий. Да-да, снова Успенского – заново построенного в этом городе! Вместе с настоятелем Уссурийского Покровского монастыря архимандритом Иннокентием они зашли в антикварную лавку и опознали вдруг Порт-Артурскую икону! Денег у них не было, истекал последний день их пребывания в Израиле. Но они обратились к настоятельнице Горненского монастыря игумении Георгии, икону удалось выкупить. 6 мая 1998 года она возвратилась во Владивосток, встреченная крестным ходом и звоном колоколов.

Один из старинных списков иконы в 1980-х годах обнаружил реставратор Михаил Осипенко, работавший в кладбищенском храме города Киржача. Через некоторое время была изготовлена копия. В связи со столетием иконы возникла идея все-таки исполнить завет Пресвятой Богородицы, доставить Ее образ в Порт-Артур (ныне Люйшунь). Образ освятили в Никольском морском соборе Кронштадта, из Леушинского подворья Санкт-Петербурга повезли на частной машине через всю страну. Пришлось преодолеть неимоверные трудности – по законам Китая через границу запрещен въезд священников, ввоз икон. А Люйшунь – военно-морская база, туда русских допускают раз в году, посетить в День Победы кладбище павших воинов. К тому же в Китае разразилась эпидемия, дороги перекрыли.

Но все-таки участникам необычного крестного хода удалось привезти икону в Порт-Артур. 9 мая 2003 года иеромонах Георгий, переодетый в гражданское, отслужил перед ней молебен о спасении России. В свое время на Порт-Артурском воинском кладбище по повелению Николая II был установлен шестиметровый каменный крест, на нем находилась мозаичная Казанская икона, разбитая варварами в годы «Культурной революции». Вместо нее установили специально изготовленную копию Порт-Артурской…

Эти события отозвались новой чередой чудес. По всей России вдруг стали находиться старинные списки иконы (их обнаружено 7 или 8), а во Владивостоке начала обильно мироточить икона святой Параскевы – и мироточит до сих пор. Что же касается Порт-Артурской иконы, то она сейчас почитается как покровительница русского воинства и дальневосточных рубежей нашей страны. По благословению патриарха Алексия II установлено празднование этой иконы 16 (29) августа, в день Спаса Нерукотворного (изображенного на иконе). Во Владивостокской епархии также празднуются 17 февраля, обретение иконы в Иерусалиме, и 6 мая – ее возвращение во Владивосток. Ну а если чудеса происходят, значит, и вера в России снова оживает. Они же случаются не просто так, а по вере…

Глава 37

«Кто упадет на этот камень, разобьется»

Казалось бы, история Святой Руси должна была закончиться с падением Российской империи. Дальше-то было богоборчество, атеизм, торжество материализма. Но это, опять же, должно было случиться по обычной человеческой логике. А получилось-то вопреки ей. Наоборот. Впрочем, это было возвещено еще в 1917 году. В трагический день 2 (15) марта, когда Николай II попал в ловушку в Пскове и заговорщики сфабриковали фальшивое «отречение», в Коломенском была явлена Державная икона Божьей Матери. Ранее неизвестная – на ней Пресвятая Богородица изображена на троне, в российской короне, со скипетром и державой. Сама Царица Небесная показала – законной властью в России остается монархия. Заговорщики не уничтожили ее, и символы царской власти удерживают Небесные Силы. Для Высшей Власти, Божественной, наша страна по-прежнему осталась тем же Русским Царством, которое родилось, возмужало и выросло по Божьему благословению. Невзирая на то, что его сбили с толку, потащили не пойми куда по запутанным дорогам, что менялись правительства, лидеры, политика. Блудный сын, забывший Отца, все равно остался сыном.

И Отец-то его не забыл, не оставлял. Как раз в самые тяжелые, в самые катастрофические времена это подтверждалось особенно явно. До нас дошло множество свидетельств о чудесах в годы Великой Отечественной войны. Вот только одно из них – очевидцем стал германский офицер СД, 28 сентября 1942 года летевший на самолете над Белоруссией. Ему явилась Сама Пресвятая Владычица, повелела совершить посадку и остановить расправу над жителями села Рожковки – их должны были расстрелять каратели. Потрясенный офицер выполнил Ее приказ. Под впечатлением чуда, он поручил художнику-солдату изобразить Божью Матерь, как видел Ее, отвез икону в храм спасенного села. Эта икона получила название Рожковской, 28 сентября установлен официальный день ее почитания.

А в ноябре 1942 года настал критический момент в обороне Сталинграда. Поредевшую 62-ю армию Чуйкова разрезали на три части. Они цеплялись за клочки земли возле самого берега, которые простреливались насквозь. И именно тогда, в период наивысшего героизма и отчаяния, когда казалось, что остается лишь умереть, рухнуть в разверзшуюся вокруг преисподнюю, – в ночном небе 11 ноября вдруг разлилось сияние. Множество людей увидело Пресвятую Богородицу со Спасителем на руках. Ряд свидетельств записали сотрудницы музея-панорамы «Сталинградская битва» и музея обороны Сталинграда. Уполномоченный Совета по делам Церкви Украинской ССР Ходченко дисциплинированно доложил в Москву, что целый полк из состава 62-й армии стал свидетелями знамения и распространял рассказы об этом. А бойцы передавали друг другу: «Мы все такое видели – Божья Матерь была в небе! В рост и с Младенцем Христом! Теперь точно порядок будет!» «Как увидел в небе Божью Матерь, душа была в возвышенном состоянии. Мне сразу стало ясно, что не погибну и живым вернусь домой. Уверенность в победе больше не покидала. Видение Божьей Матери в рост в осеннем небе Сталинграда как щит пронес сквозь всю свою жизнь на фронте».

Сама Пречистая пощадила многогрешных русских людей. Сама окрылила их надеждой. Засвидетельствовала, на чьей стороне правда… Это был не только переломный момент битвы. Это был переломный момент всей войны. 19 ноября, через 8 дней после явления Божьей Матери, началось советское контрнаступление, гитлеровцы потерпели такое поражение, какого не знали еще никогда… Сталинградская икона Знамения Божьей Матери сейчас тоже создана. Пресвятая Владычица на фоне пылающих городских руин. А вместо мощевиков на ней – гильзы с землей с Мамаева кургана, насквозь пропитанной кровью героев.

Но ведь и сама война стала не только наказанием для русских людей за все, что они натворили в революцию. Она послужила к очищению от этих грехов, стала толчком к покаянию, массовому обращению к Господу вчерашних атеистов и ниспровергателей, просто равнодушных и охладевших к вере в сумятице повседневных дел, в кампаниях строительства «земного рая». Привела к возрождению структур почти уже погибавшей Православной Церкви.

Мы уже рассказывали, как в годы войны проявляла Свое заступничество не только Матерь Божья, но и Георгий Победоносец, Александр Невский, Федор Ушаков, Ксения Петербургская. В беде по горячей молитве к людям неоднократно приходил и скорый помощник, Николай Угодник. Очевидцы описывали подобные чудеса и в послевоенное время. Но не всегда святые являлись для выручки и поддержки. Иногда они строго наказывали. Взять хотя бы историю со «стоянием Зои» в Самаре. Когда девушка на встрече нового, 1956 года, круто разошлась, вызвалась потанцевать с иконой того же Николая Чудотворца. И окаменела, простояла 128 дней.

Спрашивается, ради одной ли молодой атеистки Батюшка Николай так сурово вразумил ее? И ради нее тоже – если других способов обратить ее к спасению души уже не было. Но и ради множества других людей, в предупреждение для такой же безбожной молодёжи. Отметим, в неслучайном преддверии новых, хрущевских гонений на веру. А чудо со «стоянием Зои» просто стало самым известным. Подобных предупреждений и наказаний тоже было много. Тем, кто преднамеренно издевался и глумился над святынями. Осквернял алтари закрывшихся храмов. Болезни, напасти и еще более строгие кары частенько не заставляли себя ждать. А печальные примеры нечестивцев так или иначе влияли и на окружающих. Заставляли задуматься. Сопоставить. Взвесить.

И во все эпохи, при всех правительствах и лидерах в России проявлялись новые и новые святые! Самый наглядный пример – блаженная матушка Матронушка. Скольким людям она помогла в самые мрачные, самые неустроенные революционные десятилетия? И скольких при этом возвратила к вере или наставила на правильный путь?

А многие тысячи новомучеников и исповедников! Архиереев, священников, монахов, простых мирян, которым Господь даровал возможность смыть прежние заблуждения и грехи, пойти по Своему пути, пострадать за веру, за Имя Христово? Значительную часть мы и не знаем по именам. Но сколько их было и в бесовской каше революций, гражданской войны, в кампаниях последующих гонений. Случайный свидетель-геолог поведал о расправе над 60 священниками в июле 1933 года на берегу Лены. Их ставили на край ямы и задавали вопрос, есть ли Бог. Каждый твердо отвечал: «Да, есть Бог!» – и звучал выстрел. Это всего лишь один эпизод – и сразу 60 святых. А ведь подобное творилось в разные годы и по всей стране.

Небесные полки, целые дивизии российских новомучеников пополняла и Великая Отечественная война. Как не вспомнить великого подвижника, митрополита Сергия (Воскресенского), возглавлявшего и возрождавшего структуры Церкви в Прибалтике, убитого то ли немцами, то ли националистами. Или Украину – более 400 православных священников подверглись зверским расправам бандеровцев. А исповедник, немало пострадавший за веру, святитель Лука (Войно-Ясенецкий) творил настоящие чудеса в медицине, исцеляя раненых. Стал учителем многих поколений отечественных врачей, а потом и их покровителем. Хрущевские гонения, судя по всему, добавили в сонмы новомучеников еще одного борца за веру и подвижника, митрополита Николая (Ярушевича).

А к 1980-м годам, когда стали рушиться религиозные запреты и ограничения (да-да, прямо четко к этому рубежу), Господь взрастил для России яркую плеяду святых старцев – как раз для того, чтобы поднимать заглохшую духовную жизнь. Причем у каждого старца был свой путь к вершинам веры – но в нужное время они проявились в разных местах. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) сперва был просто усердным и одухотворенным прихожанином. В 1940-х, при возрождении Церкви, стал ее служителем, священником. По доносу своего же собрата, священника, и ему довелось пострадать, пройти через лагеря. Хотя уже в послевоенный период, в более благоприятных условиях, чем прежние мученики. Потом снова священство, Псково-Печерский монастырь.

А старец Кирилл (Павлов) вынес свою веру из пекла сталинградских боев. Кто же не слышал о Доме Павлова? В советские годы внедрили сюжет, будто горстка бойцов, оборонявшая этот дом, нашла патефон и постоянно крутила единственную уцелевшую пластинку. На самом же деле в развалинах нашли Евангелие и читали его. И происходило настоящее чудо. Дивизия СС 58 дней осаждала и штурмовала дом, и не смогла взять, причем из 31 защитника погибли лишь трое. А Иван Павлов, возглавлявший оборону, глубоко уверовал в Бога. Уклонился от приема в партию, не скрывал своего желания после войны уйти в монастырь.

Политработники сочли, что это будет плохой пример. Решили создать двойника. Нашли однофамильца, старшину Якова Павлова. Он тоже храбро воевал, но ему задним числом, в июне 1945 года, присвоили звание Героя Советского Союза – вроде бы, с опозданием, за Сталинград. Его поставили на партийную работу, избирали депутатом Верховного Совета. К сожалению, бремя чужой славы оказалось для него непосильным. Всевозможные встречи, поездки по стране сопровождались застольями, Яков Павлов стал злоупотреблять зельем и умер. Но советскую фальсификацию о нем подхватили и либералы, она живет до сих пор.

А настоящий герой Дома Павлова, Иван Павлов, сразу же после демобилизации отправился в Москву, прямо в форме явился поступать в духовную семинарию. Принял постриг с именем Кирилла. Сам он по своему глубочайшему смирению никогда не подтверждал подвиг в Сталинграде. Соглашался, что был там, но когда уточняли, не он ли легендарный сержант Павлов, говорил, что он был лейтенантом, а служил «в штабе». Умалчивая, что его штаб располагался как раз в Доме Павлова, и за героизм сержанта произвели в лейтенанты. Но лица, имевшие возможность ознакомиться с личным делом старца Кирилла в Троице-Сергиевой Лавре, однозначно указывали Дом Павлова защищал он.

Жесточайшие испытания выпали и на долю старца Николая (Гурьянова). Его еще в детстве священномученик митрополит Вениамин благословил собственным наперсным крестом. Еще ребенком ему дано было видеть, что творилось в Доме Ипатьева в страшную ночь цареубийства. А от начала церковного служения он прошел самые глубины лагерного ада. Мы уже приводили его воспоминания, как он с другими узниками за веру повторил подвиг Сорока мучеников Севастийских, единственный остался в живых. В другой раз уголовники придавили его груженой вагонеткой, раздавив грудную клетку, и врачи признали его безнадежным. Но заключенные священники отслужили на его бездыханном теле Литургию, как на антиминсе, – и Господь возвратил его душу для земного служения.

С 1958 года батюшка Николай возрождал порушенный храм и церковную жизнь на островке Талабск, в рыбачьем совхозе на Псковском озере. Но он достиг такого уровня в духовном восхождении, что стал чудотворцем и провидцем. Исцелял больных, бесноватых, рассказывал о пропавших людях. Слухи о его даре, о силе его молитв расходились по стране. К нему на захудалый островок ехали потоки людей со всей России, из бывших советских республик, из зарубежья. А при этом утверждались и в вере, разносили ее по всей России, по республикам, за границу. Старец фактически стал окормлять всю нашу страну. Преподобный Паисий Святогорец говорил о нем: «Отец Николай несет послушание у самого Господа». Но при этом батюшка Николай (Гурьянов) до последних дней земной жизни терпел нападки и травлю. Сперва со стороны советской администрации, а потом и сектантов, сатанистов, раскольников. И… своего же церковного начальства, в 1998 году отобравшего у него место настоятеля храма, заливавшего клеветой. Невзирая на то, что оно же раскрутило «бизнес-проект» массового паломничества к старцу.

Я привел здесь лишь несколько примеров. Но в это же самое время Господь явил и других святых старцев. Архимандрита Павла (Груздева), схиархимандритов Иону Одесского, Зосиму (Сокура), Гавриила Самтаврийского (Ургебадзе) – и этот список можно продолжать. В одно время – такое пышное соцветие. Именно тогда, когда они были особенно нужны России.

И тогда же, с возрождением духовной жизни, снова стали пополняться ряды новомучеников. 18 апреля 1993 года, на Пасху, в Оптиной пустыни были зарезаны сатанистом иеромонах Василий (Росляков), иноки Трофим (Татарников) и Ферапонт (Пушкарев). Их могилы сразу же стали местом почитания верующих, там проявлялись и документировались многочисленные чудеса. Не только в России, но и по всему миру стало известно имя солдата-пограничника Евгения Родионова. Захваченный в плен, он подвергался пыткам, был обезглавлен за отказ отречься от веры и снять святой крест. Впрочем, и это лишь самые известные примеры. С 1990 до 2015 года насчитывается больше трех десятков священнослужителей, убитых различными темными сектами или с явными признаками оккультного характера злодеяния. Плюс прихожане, монахи, сотрудники полиции, своими жизнями, телами, кровью защищавшие святыни при нападениях на храмы в различных российских городах…

Правда, когда говоришь о святых нового времени, нередко можно наткнуться на возражения, что они «не прославлены». Значит, и обращаться к ним вроде как «противозаконно». Но в данном случае необходимо важное уточнение. Святых прославляют не комиссии, не Синод, не Собор архиереев. Их прославляет Сам Господь, отметив некими явными знаками. Одних – даром чудотворения. Других – стойкостью в гонениях, мученической кончиной за веру. Третьих – нетленностью мощей. Четвертых – иными подвигами или признаками. А к прерогативам земной Церкви относится канонизация. Это работа уже в большей степени техническая. Засвидетельствовать чудеса или другие признаки святости, проверить их достоверность, после чего внести нового святого в богослужебный канон – установить дни его почитания, составить службы в его честь, молитвы, акафисты.

И сперва-то начинается именно с почитания святого. Стихийного, народного, «снизу». А потом на основе этого почитания вопрос рассматривает Церковь. Но ведь и ее решения – все же человеческие. Поэтому на них влияют чисто земные факторы. Политические, конъюнктурные, организационные, даже просто канцелярские, бюрократические. В прошлых главах этой книги уже рассказывалось, что канонизация Ксении Петербургской осуществилась почти через 200 лет после ее преставления. Александра Невского – через 300, Андрея Боголюбского – через 530, Дмитрия Донского – через 600 лет. Но из-за этого разве они перестали быть святыми? Народ все время почитал их как Божьих угодников.

А официальной общероссийской канонизации Владимира Крестителя, очевидно, не было вообще. Как и Сергия Радонежского и еще многих русских святых. Ни один Собор таких вопросов не рассматривал. Судя по всему, это произошло «явочным порядком». Ведь о том же батюшке Сергии еще при жизни знали, что он святой. Бог прославил его такими чудесами, что ни у кого сомнений не возникало. Продолжали почитать и после кончины – и его имя так и вошло в святцы. Вошли дни его памяти, отмечавшиеся в Троице-Сергиевом монастыре, составлявшиеся там службы и молитвы.

Что же касается тех святых, которые по тем или иным причинам не удостоились официальной канонизации, то никто не запрещает их народного почитания, келейных (домашних) молитв им. Хотя действительно, иногда сектанты и раскольники пытаются вбросить в православный обиход ложных святых, ложные святыни (вроде якобы «царских» останков, выкопанных под Екатеринбургом). Но для разрешения сомнений у верующих давно выработался способ проверки. Если возникли споры вокруг какого-то подвижника или связанной с ним святыни, если в душе колебания – попробуй мысленно помолиться этому угоднику. Изложить какую-нибудь насущную просьбу, важную для тебя. Если ты это сделаешь искренне, без лукавства, и если твоя просьба будет не во вред душе, святой откликнется. Именно для того, чтобы подкрепить твою веру…

Когда рухнул СССР, один из главных организаторов этой операции Збигнев Бжезинский заявил: «У нас теперь один враг – Русская Православная Церковь». Но… вот этой победы врагам России одержать так и не удалось. Как мы видим, она по-прежнему осталась Святой Русью. О том же говорил святой старец Николай (Гурьянов). В самые гиблые времена, на рубеже XX и XXI веков, в эпоху общего упадка и развала, люди в отчаянии обращались к нему с вопросами, воскреснет ли Россия? Великий подвижник твердо отвечал: «А Россия никогда и не умирала». Призывал в любой ситуации не поддаваться унынию, быть стойкими, и уже перед уходом в Вечность напутствовал окружающих: «Не теряйте Пасхальной радости!» Предрекал, что наша страна выдержит бури, и даже монархия в ней восстановится: «Се, Царь грядет!»

Да, Россия – это та земля, по которой ходят многочисленные святые. И их число продолжает расти! Именно поэтому наша страна во все времена вызывала ненависть Запада. А уж сейчас на нее вообще вызверилось все американское и европейское сообщество. Хотя настоящую причину их злобы называл Сам Господь: «Если мир ненавидит вас, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир» (Ин. 15: 19–20). Россия во всех бедах и испытаниях наиболее полно сохранила устои христианства. Вот она и оказалась врагом для «мира», главным препятствием для извращенного «нового мирового порядка».

Но ведь и в нынешнем глобальном противостоянии мы видим явные признаки заступничества Свыше. Специальная военная операция по защите от украинских нацистов Крыма и Донбасса началась 24 февраля 2022 года, в день рождения святого адмирала Ушакова. Началась мгновенным и почти полным уничтожением неприятельских морских сил у острова Змеиный. А ведь прежнее название острова – Фидониси. Это место первой блестящей победы Федора Федоровича. Капитуляция нацистов «Азова» в Мариуполе – 24 мая, в день памяти великого полководца Александра Васильевича Суворова. Когда-то именно он основал и строил Мариуполь. А мобилизация в России была объявлена в великий праздник Рождества Пресвятой Богородицы, под Ее покровительством. И в годовщину Куликовской битвы. Которая тоже гремела под Ее покровительством, в праздник Ее Рождества – и по благословению преподобного батюшки Сергия Радонежского. Та самая битва, что ознаменовала рождение новой державы, России! Случайно? Но разве бывают такие совпадения случайными? И разве их может быть такое количество, случайных? И не об этом ли предупреждал Господь: «и тот, кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит» (Мф. 21: 33–45).

Вот и разгадка, почему изощренные и дорогостоящие планы против нашей страны не срабатывают, дают сбои и осечки. А количественные, материальные сопоставления сил и ресурсов получаются недостаточными и несостоятельными. Как сказал святой Максим Исповедник: «Бог да я – это уже большинство, причем подавляющее». А Александр Васильевич Суворов слегка перефразировал: «Один с Богом – уже большинство».

Но из-за этого не прекращаются и атаки на Православную Церковь, подспудные интриги против нее, попытки расшатать и разрушить веру, традиции морали и нравственности. Нарушить связь с Небом, лишить Россию всемогущего покровительства. И именно поэтому оказывается настолько важным не сдавать позиций в данных вопросах. Это тоже война, за души и умы людей. Как она будет развиваться дальше, мы не знаем. Но если Господь не оставит нас – выстоим. А Он не оставит – если только мы сами Его не предадим, не отвернемся от Него.

Content

Валерий Шамбаров
Россия – земля, по которой ходят святые

От автора

Глава 1 Кто как БОГ?

Глава 2 Грозный защитник веры, покровитель ВДВ и ВВС

Глава 3 Послан был Ангел Гавриил от Бога

Глава 4 Как начиналась новая эра

Глава 5 Свидетельство крещенской воды

Глава 6 Он шел впереди…

Глава 7 Бог Троицу любит

Глава 8 Тайна Апостола любви

Глава 9 Всадник на гербе Москвы

Глава 10 Праздник настоящих мужчин

Глава 11 Евангелие от Елены

Глава 12 Любимый русский святой

Глава 13 Башмачки святителя Спиридона

Глава 14 От апостола Андрея к Андреевскому флагу

Глава 15 Подвиг просветителей

Глава 16 Княгиня из лесной деревни

Глава 17 Народ из купели Крещения

Глава 18 Первые святые Древней Руси

Глава 19 Зачем нужны родительские субботы?

Глава 20 Омофор Божьей Матери и Ее верный рыцарь

Глава 21 Преподобный богатырь

Глава 22 Солнце земли Русской

Глава 23 Благословение Первоигумена

Глава 24 Вопреки человеческой логике. Пресвятая Богородица и… Россия

Глава 25 Митрополит и Грозный царь

Глава 26 Заступница

Глава 27 Стоит ли нос задирать?

Глава 28 Откуда пошла русская Масленица?

Глава 29 Красная Горка – праздник народной души

Глава 30 От московской Ордынки – и по всему миру

Глава 31 Флотоводец от Бога

Глава 32 Помоги, Ксеньюшка!

Глава 33 Чудотворец из Кронштадта

Глава 34 Серафимов крест

Глава 35 Цареубийство. Кровавый английский след

Глава 36 Между верой и безверием

Глава 37 «Кто упадет на этот камень, разобьется»