Сын Тишайшего-3

Пролог

— Здравствуй, Фёдор. Не забываешь старика, — крякнул Волконский, усаживаясь в кресло. — Садись. Чего стоишь?

— Добрый день, Фёдор Львович. Ты уж на себя не наговаривай. И виделись мы три седмицы назад.

Барятинский степенно опустился на новомодный ныне предмет мебели, выпускаемый царской мастерской. Надо же, ещё два года назад диваны, кресла, секретеры и шкафы везли из Англии. А теперь, наоборот — никто на Руси уже не думает покупать иностранные изделия. Русские мастера сделают дешевле и лучше. Вернее, возят некоторые упрямцы, по старинке не доверяя своим. Только как можно не заметить, что русские кресла со стульями удобнее?

Однако старый князь доверился отечественным мастерам, когда обставлял новый кабинет, как теперь называют рабочую комнату. Это слово в обиход ввёл государь, как и многие иные понятия. А секретер с книжными шкафами удались! Получше английских и немецких. Про кресло, от которого не устаёт спина, и говорить нечего.

Вообще, в стране вроде незримо произошли глубинные изменения. Взять, например, правительство, называемое Совет министров. Ведь Фёдор Алексеевич почти два года менял многочисленные приказы, подчиняя их министерствам. А ещё он никого не слушал в некоторых вопросах. Будто знал наперёд, что так будет лучше, и продвигал свои прожекты. И всегда оказывался прав. Так-то молодой царь всегда рад выслушать опытного человека, особенно в вопросе, где ничего не понимал. Более того, он делал, как советовали, а часто поручал людям исполнить задуманное. Мол, ты сведущий, вот и дерзай. Получится, награжу. Коли нет, то пеняй на себя. Уже провалились несколько алчущих власти бояр, желавших приблизиться к трону и решивших показать свои умения. Где они теперь? Правильно, в Сибири или на Засечной черте. Там всегда нужны людишки.

Иных, кто проявил себя, государь потихоньку возвышает. И ведь правильно делает, что не спешит, дабы не обидеть старые рода. Но он никого не боится, что доказывает постоянно. Только попробуй выказать свой нрав или завести речь о старых порядках. Нет, ворчат и даже шипят, но тихо. Есть пример казнённых бояр из самых знатных родов, который останавливает наиболее несдержанных. Или где сейчас стрельцы, позволявшие себе слишком много? Правильно, в регулярной армии, полиции или просто землю пашут на юге. Другие поехали за Урал, где всегда не хватает людишек.

Ныне служивым не положены лавки да мастерские, коим они уделяли большую часть времени. Ведь правда многие ратники начали превращаться в коробейников и купчишек. Русский воин должен служить и выполнять устав, сказал царь. И никак иначе. Ну и дороги с мостами армия строит. Без этого никак, денег не хватает. Только по велению Фёдора Алексеевича солдаты работают, сменяясь, равно уделяя внимание подготовке. Пусть полков в России стало значительно меньше, зато толку от них больше. И жалованье теперь платят почти без задержек. Земли бери сколько хочешь, только без крепостных.

Понятно, что семьи бояр и дворян познатнее открывают мастерские или развивают торговлю, а государь это одобряет. Речь о народе победнее, которому надо заслужить своё право присоединиться к правящему сословию.

Или взять полицейские силы. Сколько татей переловлено, аж жуть. А ведь раньше с ними никто толком не боролся. Князь постоянно читает «Вести», начавшие выходить в прошлом году. Вначале он диву давался, что описываются и печатаются такие подробности. Там ведь не только про поимку разбойников пишут, но и про иные дела. Больше внимания царские писаки уделяют переменам и происходящим от них выгодам. Однако народ потихоньку привык и сразу осознал пользу от соблюдения новых правил. Взять мощение улиц, вывоз мусора со снегом, фонари на главных улицах, пожарные или полицейские дружины, готовые в любой миг прийти на помощь. Удобно же!

Хотя за всё пришлось платить. Так ведь сразу стало лучше. А поимка разбойников и очистка от нечестивцев торговых путей на Волге? Тогда чуть новое восстание не случилось. Волконский мысленно перекрестился, вспоминая времена бесчинств Стеньки Разина. А тут государь одним махом убил двух, а то и трёх зайцев. Калмыки, до этого разгромившие мятежных башкир, ударили по татям. Всем вышла польза.

Аюка предпочёл выполнить клятвы и склонил голову перед царём. Ещё и убрал часть орды подальше от русских городов, вроде Самары. Зато теперь тайша начал получать прибыль с охраны торгового пути. Пусть пока и махонькую. Ведь персы сразу повезли товар, который русские переправляют в Архангельск и Нарву. Вот такая взаимная выгода. Заодно возле Царицына построили чуть ли не новый город, состоящий из мастерских со слободами. Государь решил, что кожу и шерсть лучше перерабатывать поближе к степи, откуда кочевники гонят свои стада. Заодно мясом армию обеспечили, и купцы берут его хорошо, ведь вместе с мастерскими построили коптильни.

Или взять замужество сестёр. Фёдор Алексеевич вроде сам подобрал женихов, но позволил будущим невестам принять решение. И нашёл себе верных помощников. Вон собственный сын князя просто загорелся новым делом и поддерживает молодую жену, которая сейчас не праздна. Хотя неверно звать молодухой двадцативосьмилетнюю Софью. Кстати, Барятинским тоже повезло, ведь зрелая Марфа вышла за брата сегодняшнего гостя.

Сейчас ведётся борьба за право породниться с Романовыми через Екатерину и Марию. Но царь пока не принял решения. Зато объявил о скорых смотринах для Ивана. Князь подумывал отправить туда кого-то из девиц Волконских. Однако есть указание государя родниться с разными семействами. Оно и правильно, хватит им произвола времён Милославского. Пусть лучше будет семь или восемь родов, чем один подминающий всё под себя. Для страны оно полезно. Старому князю понятно желание царя укрепить свою власть и одновременно опереться на борющиеся между собой семьи. Всем им сложно договориться. А ведь есть ещё выдвиженцы молодого правителя. Взять тех же Лихачёвых или Башмакова, имеющих вес поболее многих старых родов.

Была ещё одна мысль, которую Волконский хотел обсудить с товарищем министра обороны. Звание-то какое любопытное! Без пары чарок медовухи не разберёшься.

Поговорив с Барятинским о погоде, детях и будущем урожае, хозяин кабинета перешёл к важным вопросам. Но всё равно начал издалека:

— Как думаешь, не поспешил государь с персидской торговлей? Я слыхал, что у магометан неспокойно. Мы сейчас привыкнем к поступлению иноземных товаров, вложив ещё больше денег, и прогорим, если поступления шёлка или специй прекратятся. Да и неспокойно на Каспии, вроде казаки с иными татями снова начали озорничать.

Надо заметить, что, несмотря на почтенный возраст, Фёдор Львович внимательно следил за любыми делами, в том числе торговыми. Когда царь объявил о создании Волжской торговой компании, то князь среди первых внёс свой пай. Заодно и помог Коломенкой верфи строить струги. Волконский провёл в походах немало лет и занимался снабжением русский армии по Днепру с Доном. Вот и потрудился на славу, за год решив все вопросы. За что был пожалован местом в Сенате.

— Коли в Персии рухнет власть шаха, то купцы всё равно повезут шёлк, специи и селитру. Особенно, как расторгуются в этом году. И местная знать будет их поддерживать. Вон сколько голландцев и прочих немцев слетелось, едва прослышав о начале перевозок. Что касается моря, через месяц мы спускаем два первых военных судна, называемых в Европе флейтами. Безопасность мы обеспечим и разбойников уничтожим. Я ведь не просто так ездил в Астрахань, — пояснил Барятинский. — Там всё бурлит, и народ прибывает с каждым днём. Кого только в город не занесло! Кроме персов много хорезмийцев и бухарцев. У них тоже есть шёлк, заодно выход на Каспий. Думаю, у Возницына прибавится дел. Ведь придётся ставить новый порт на восточном берегу моря. Это если мы со всеми договоримся.

Недавно в Астрахани открылось особое представительство для более быстрых сношений с южным соседом. Его главой назначили вернувшегося из Польши Возницына, который заодно являлся и послом, обязанным по необходимости ездить в Персию или принимать людей шаха в России.

Одновременно ведомству Прокопия Богдановича вменено помогать купцам из иных стран и разбирать споры. Также постоянное представительство открылось в Реште, обеспечив связь с Советом евнухов и русскими торговцами. А ещё русский двор вскоре должен открыться в Исфахане, как и персидские представительства в Нижнем Новгороде и Москве. Царь в этом вопросе не торопился, налаживая всё потихоньку. Он считал, что лучше всего страны сближает общая выгода. Но народ должен почувствовать, что начал богатеть.

— Оно меня и пугает. Бог с этими персами и прочими басурманами, — князь махнул сухой, но ещё крепкой рукой. — Мы в чужой огород забрались, Фёдор. Ещё и становимся там со всей основательностью. Англичане и голландцы привыкли сами вывозить товары из Персии через океан. А здесь мы предложили направить шёлк и специи по иному пути. Это же какие деньжищи в будущем! Выдюжим ли? Ведь ударить могут сразу с нескольких сторон.

Товарищ министра дураком не был и прекрасно понял, что хозяин кабинета смотрел куда глубже на происходящие дела. Ведь государь затронул сильные торговые страны. Хотя купцам обеих держав среди первых предложили торговать через Волгу, что многим пришлось по нраву. Однако никто не дал европейцам права подмять всю торговлю, чего они сразу попросили. В благородство еретиков князь не верил и ждал от них подлости. Да и глупо давать им право возить товары на собственных судах. Это привилегия только русских подданных. Даже персы могут добраться только до Астрахани, а далее обязаны перегружаться на струги.

А ещё нельзя забывать про очищение степи. Именно так царь называет резню кочевников. Правда, стоит признать, что множество ногайских родов пошли под руку Москвы. Но уж больно такие союзники ненадёжны. Пока не решён вопрос с Крымом и стоящими за ним османами, всё может перемениться в худшую для России сторону. Да, есть башкиры, казаки и калмыки, на которых можно опереться. Однако Барятинский прекрасно представлял силу лучших всадников хана и янычар.

И воевать с султаном, похоже, придётся. Вот тогда пострадавшие европейские купцы могут нагадить. Ведь из одной только Смирны голландцы вывозят товара на десятки тысяч дукатов. Не серебра, а именно золота! России такие обороты и не снились. Сейчас через Порту идёт немалый поток восточных товаров, особенно персидских.

Очень всё сложно и опасно, чего греха таить. Османские чиновники могут быстро посчитать, что пошлины резко упали. Султан этого точно не простит, в отличие от пары-тройки потерянных племён степняков. Речь идёт о слишком большой сумме.

Но были и иные новости, нежели опасения грядущей войны. Сейчас они более важные.

— Как думаешь, государь примет предложение цесарского посла? — продолжил расспросы Волконский, после того как слуга обновил чарки с вином.

— А ты сам что думаешь? — хитро улыбнувшись, Барятинский ответил вопросом на вопрос.

Фёдор Львович улыбнулся своему главному союзнику в боярских интригах. Они встречались не просто так и часто согласовывали общие действия. И Волконский не просто так заседает в Сенате. Царь внимательно выслушивает любое мнение, если говоривший не несёт глупость. Но от таких занятий людей давно отучили. Словоблуды рядом с троном ныне не задерживаются. Поэтому союзники заранее согласовывают свои позиции перед оглашением их государю.

— Насколько я понимаю, в этом году дополнительное продовольствие и вооружение в Воронеж не отправляется? Зато царь приказал увеличить поддержку черкас и, говорят, велел отправить хлеб с порохом полякам? — после утвердительного кивка Барятинского, хозяин кабинета продолжил: — Вот тебе и ответ. В этом и начале следующего года мы будем воевать чужими руками. Фёдор Алексеевич не бросается в битву без подготовки. Даже ногаев гоняем при численном перевесе, ещё и не торопимся. Хотя я понял — ведь так мы проверяем новые войска в бою?

Дождавшись очередного кивка, князь ненадолго задумался.

— Не дадут нам отсидеться в сторонке. Вон немцы даже заставили поляков подписать мирный договор, отказавшись от Киева и части Гетманщины. Хотя они и так наши по соглашению с османами. Говорят, сам Папа Римский на Яна Собеского надавил. Ещё и денег католики обещают, о чём два года назад невозможно было подумать. Значит, цесарцам мы очень нужны, — грустно вздохнул князь. — Поверь моему слову, послы ещё какие-то предложения привезли. Как дождёмся возвращения Фёдора Алексеевича, тогда и узнаем. Азов для Руси пока бесполезен, так сам государь решил. Поэтому остаётся Крым, а это совсем другое дело. Даже если возьмём перешеек, то как его удержать? Вокруг несколько османских крепостей, куда могут подвезти подкрепление из Константинополя. На черкасов надежды нет, а поляки так далеко не полезут. Вот и останемся мы года через два одни против султана. Тогда нам всё припомнят — разгром ногайцев, постройку крепостей в нарушение договора и торговлю с персами. Уж голландцы точно подсуетятся.

Теперь замолчал Барятинский, который и сам понимал опасность ввязываться в большую войну.

— Тут ещё и государь на встречу со шведским Карлом лично отправился. Наверняка всполошив всех послов и близлежащие страны. Уж в Польше и Дании точно переполох. Кстати, датский посол Горн всё соловьём разливается. Мол, какая выгода от дружбы между державами нашими. Вон даже вернулся, не прошло и двух лет. Цесарцы тоже их друзья, — добавил Волконский. — Мы можем отказывать от их предложений до определённой поры. Однажды придётся принять решение и выбрать сторону. Хорошо, что Россия пока мало кому любопытна, и торговать с нами до недавних пор было невыгодно. Однако времена меняются, причём стремительно.

— Думаешь, никто не поверит, что Фёдор Алексеевич поехал покупать у шведов пушки с медью? — спросил гость и тут же начал смеяться вместе с хозяином кабинета. — Я и сам точно не знаю, чего государь замыслил. Пушки и медь для заводов мы точно купим, то дело нужное. Заодно будет обсуждаться торговый договор, который нужен шведам. Уж больно они хотят сами в Персию влезть. А чего нам от датчан? Границы общей нет, их портами наши купцы не пользуются. Понимаю, что пришлось отдать шведам часть земель, но та история давняя. Сейчас нам выгоднее дружить. Думаю, поляки очень порадуются новой розни между Россией и Швецией, потому и надо думать о собственном прибытке. Пусть австрийцы с Папой обещают хоть райские кущи, всё это слова. И я вообще не понимаю, чего они к нам прицепились. Ведь католики недавно хорошо побили басурман под стенами Вены, ещё и множество земель отняли.

— Видать, силёнок не хватает. Всё-таки магометане сильны и людей у них тьма. Нагонят в следующем году новые полки и снова встанут у столицы цесарцев.

— Может, ты и прав, Фёдор Львович. Знаю, что государь налаживает отношения с персами в том числе, дабы получить надёжного союзника. У них с османами противоречия, как у нас с папистами. Он считает, что такой союзник надёжнее и если одновременно ударить по Порте с запада, севера и юга, то она затрещит по швам. Да и венецианский флот должен помочь. Однако европейцы не хотят переждать, накопить силы и начать новую войну лет через пять.

— Бог с этими схизматиками, — князь провёл рукой по бороде, которую брить не собирался. — Чего про Лефорта и его свояка Гордона думаешь? Не слишком ли немец к телу государеву приблизился? Я уже слышал, что его в губернаторы сватают. Не сейчас, а года через два. Мы пока сами не разобрались, где теперь губерния, а где волость.

Волконский немного лукавил, всё он понимал. Вон какую ему карту России сделали чертёжники из Оружейной палаты совместно с тамошними художниками. Любо-дорого смотреть! Князь повесил её на стену и часто разглядывал. Но после перехода от разрядов к губерниям неразберихи хватает.

— Должность полковника Франц Иоганн не потянул, в отличие от Косогова. Нет у немца склонности к воинским навыкам в должной мере. Хотя работу по снабжению Паншина городка он выполнил. Ещё и обеспечил тылы армии со всем старанием, — пожал плечами Барятинский, в чьём подчинение находился швейцарец. — А Патрик Иванович давно заслужил уважение. Мы за два года основали десяток крепостей, сдвинув Засечную черту вёрст на пятьдесят, а где и на сто. Везде отличился этот шотландец, который ещё и достойную смену нам воспитывает. Немцы — они вообще полезные и верные бывают.

Хорошо, что крепости строили не из вражеских голов. Хозяин кабинета мысленно поёжился. Тогда государь изрядно напугал его своим поступком. Многие бояре даже подумали, что правитель тронулся умом. Ещё и казни родовитых людей добавили дров в топку недовольства. Однако с тех пор Фёдор Алексеевич не проявлял такого варварства. Казнокрадов и вредителей карал нещадно, но больше ссылал на окраины. С разбойниками и татарами он продолжал бороться. Так православный люд, особенно торговый, этому только рад.

Именно поэтому Фёдор Львович поддерживал молодого царя, уговаривая представителей других родов посмотреть на происходящие события по-иному. Часть бояр тогда поддержала Волконского. Но когда потёк тонкий ручеёк денег от торговли, начали основываться мануфактуры по выпуску тканей, а на Урале нашли большие запасы меди, даже самые твердолобые поняли, что жить становится лучше. Те, кто пошустрее, сразу начали вкладываться в разные компании, создаваемые царём. Их сейчас целых шесть, не считая десятков мелких, принадлежащих простым дворянам и купцам.

Понятно, что недовольных и затаивших злобу хватает. И не только среди бояр. Вон сколько стрельцов лишились насиженных мест. Да и многие мастера начали жаловаться на новые мануфактуры, работающие гораздо быстрее. Но князь прекрасно понимал, что государь взял за основу голландский путь, чего не скрывал. А судя по тому, что именно Голландия ныне богатейшая держава в мире, то он прав. Что Волконский и пытается внушить окружающим.

Он потому и с Барятинским сошёлся, несмотря на разницу в возрасте. Тёзка тоже полностью поддерживает происходящие изменения. Взять ту же Академию, целых три училища и медицинский университет, построенные вместе с больницей за два года. Иностранцы диву даются от используемых методов обучения, предложенных царём. А развитие лекарского дела? Даже послы и богатейшие купцы ходатайствуют о просьбе лечиться в Первой московской больнице. Пусть там большая часть врачей — немцы. Вот такой парадокс, как любит выражаться Фёдор Алексеевич.

Но была одна мысль, которая не давала старому князю покоя. И суть была не в государственных делах. Хоть она и связана с ними, ибо мелочей здесь не бывает. Ведь любое начинание могут разрушить нерадивые потомки, а у царя их вообще никаких нет. Иван болен, что бы там ни говорили, и неизвестно, какие у него будут дети. Пётр всегда смущал Волконского излишней любознательностью. В стремлении к знаниям нет ничего плохого. Однако дела надо доводить до конца, что тяжело даётся увлекающемуся юнцу. Ему бы всё из пушек палить, да манёврами развлекаться. Только не тянет младший сын покойного Алексея на полководца и тем более достойного помощника брату. Благо Фёдор держит Петра в ежовых рукавицах и требует старательно учиться. Другой вопрос, получится ли?

— Я вот о чём размышляю. А не решил ли царь-батюшка под видом смотра невесты для Ивана подобрать новую царицу? Не всё ему развлекаться со своими одалисками, смущая люд православный, — князь наконец решился задать щекотливый вопрос.

После убийства Марфы монахами и кар, обрушившихся на часть церковников, царь будто затаился. Многие думали, что он выдержит положенное время и женится вновь. Кстати, Фёдор Львович нисколько не заблуждался насчёт того, кто по-настоящему убил дурёху Апраксину. Но в этом он не признается даже на последней исповеди на смертном одре. Есть вещи, о которых надо просто забыть.

Что касается государя, то он неожиданно завёл себе спальных девок. Причём сразу двух, да не простолюдинок, а молодых дворянок. А в прошлом году ещё и поменял их на новых, вызвав недоумение представителей знатных семейств, думавших породниться с правителем. Только указывать или стыдить русского царя — дело опасное. Говорят, лишь его нянька Аксинья может себе такое позволить. Даже церковники предпочитают этого не замечать. Благо нет детей от греховного союза. Но разве на Руси забыли, что Марфа Нагая тоже была невенчанной с Иваном Васильевичем? И сия история закончилась очень плохо.

— Боишься, что царь признает незаконнорождённого? — усмехнулся вдруг посерьёзневший Барятинский. — Я тоже! До дрожи в коленях. Но очень надеюсь, что Фёдор Алексеевич наиграется и женится. Он умный и всё прекрасно понимает. Мы не Европа с их признанием бастардов, коих может быть великое множество. И лучше закончим этот разговор. Ни к чему хорошему он не приведёт.

Гость попрощался и покинул кабинет, а князь ещё долго сидел в тишине. Значит, не он один опасается происходящего.

Глава 1

А ничего так, удачное местечко для встречи в верхах! Ещё и комаров нет, которые порядком одолели меня в дороге. Окружающие пейзажи радуют первозданностью и нетронутостью, а посещённые селения — убогостью. И полным отсутствием нормальных условий для жизни.

Да, мне так и не удалось привыкнуть к отсутствию комфорта XXI века. Я даже по интернету и телевидению так не страдаю, как по тёплому ватерклозету, нормальному душу, возможности быстро передвигаться и некоторым продуктам, вроде мороженого. Особенно окружающая действительность угнетает в пути. В Воробьёво, Коломенском и Кремле у меня создан хоть какой-то приличный быт. Надо учитывать, что я царь, и во дворцах нет недостатка в слугах. Разве что пришлось поработать над вопросами гигиены. Странно кушать изысканное яство, приготовленное поваром, не моющим руки, ещё и совавшим их непонятно куда. Или воду для чая могли набрать из колодца с речной водой.

Жалко, что пока никак не получается с системой центрального отопления и подачи горячей воды. Говорят, в Англии её уже изобрели, во что я не верю. На самом деле нужная вещь для больших помещений. В том же Кремле достаточно холодно, если не брать личные палаты нашей семьи. Бояре не от хорошей жизни надевали на заседание Думы по две шубы. Пока такая технология — сущая блажь. Я же работаю на перспективу. Например, трубы важны сами по себе, а с изготовлением у нас проблема. Может, Кулибины из Оружейной палаты чего изобретут ещё при моей жизни? А пока лишь немногим можно наслаждаться комфортом, недоступных большинству подданных.

Но как же бесит дорога! Сначала ты трясёшься в седле, а затем плывёшь на струге. Все эти аппараты приводятся в движение при помощи мускульной силы. За последние три года я наездился и наплавался до тошноты. Прибавьте к этому остановки для оправления естественной нужды и готовки обеда. Это мы ещё заранее продумали маршрут кортежа, который подготовили люди Языкова. Отряд двигался весьма быстро, а высланные вперёд слуги обеспечивали готовку еды и место для ночёвки. Путевых дворцов здесь ещё нет, поэтому мы обходимся постоялыми дворами и приличными домами подданных.

Как по мне, лучше палатка с походной кроватью, которую везёт заводная лошадь. Кортеж идёт налегке, а поесть можно обычной дорожной каши. Не люблю отделяться от своих людей, хотя взял с собой повара, который готовит для меня, Лихачёва, Саввы и ещё пятёрки ближников. Но едим мы обычные кулеши или наваристые супы.

До Новгорода дорога летом отличная, ещё и движение по ней интенсивное. Впрочем, в сторону Нарвы и обратно тоже движется немалый поток возков. Людям различных профессий необходимо за короткий сезон успеть сделать много дел. Естественно, нам освобождали проход. Многие понимали, что едет важный человек. Я старался особо не светить поездку, а то всякое может быть. Врагов у царя тоже хватает. Хотя все, кому надо, особенно послы с прочими шпионами, узнали о встрече с Карлом заранее. Да, у меня рандеву со шведским монархом, отцом деятеля, с которым Пётр воевал двадцать лет.

Шведы встретили нас немалым отрядом, с завистью поглядывая на коней и экипировку моих людей. Вернее, отряд сопровождения ждал нас ещё на границе. А здесь уже была официальная делегация.

Не помню, как выглядел Карл, не попадались картины в моём времени. Его сын всё-таки более известная личность, чем отец. Но он точно не похож на шведа. Каштановые волнистые волосы, вытянутое лицо и нос, более подходящий кавказцами или итальянцам. Голубые глаза на этом фоне выглядели инородным телом. Монарх был одет в мундир синего цвета с отделкой жёлтых оттенков, на голове — смешная шапка, отдалённо похожая на ушанку. Такую же форму носил весь отряд, разве что офицеры выше чином отличались более дорогой отделкой оружия. Это форма Норрландского драгунского полка, старейшей и лучшей воинской части соседей. Гвардия, по сути.

В отличие от встречающей стороны мы одеты разнообразней. Я в кафтане пурпурного цвета. Мой головной убор больше похож на конфедератку, только покрыт золотой вышивкой и козырёк имеет дугообразный. Удобно и не так жарко, как в местных шапках. Сопровождающий меня Лихачёв копирует царскую моду, только носит синие цвета. Но глава канцелярии предпочитает шапку, отороченную соболиным мехом. На сопровождавшей меня охране мундиры зелёного цвета, в качестве головных уборов — кепки. Савва тоже щеголял в кафтане, но жёлтого цвета, привлекая дополнительные взгляды встречающей стороны. Ещё шведы обратили внимание на более удобные портупеи и галифе с кожаными вставками.

Да. Для кавалеристов я начал водить именно такие штаны. Пока русская армия одета бессистемно. Но постепенно надо вырабатывать единый стиль. И во главу угла я предпочитаю ставить удобство, надёжность и дешевизну. Все эти гусарские мундиры, стоячие воротники и лосины — просто жуть, в которой тяжело воевать. Ну и цена кусается. В конце концов, парадную форму можно сделать весьма красивой, чем мы тоже займёмся. А бить врага будем в самом простом, почти пролетарском виде.

Тем временем мы раскланялись с королём, а наши свиты отсалютовали, сняв головные уборы. Карл достаточно демократичный правитель и не любит особых церемоний. Чем я и решил воспользоваться. Мне ещё балов или парадов не хватало, которые перейдут в карнавал. Утрирую, но моя поездка сугубо деловая. О чём коллега прекрасно знал и согласился, что так будет лучше.

Многие считают его недалёким, плохо образованным и даже неумным. Поверьте, это неправда.

— Приветствую своего царственного брата. Надеюсь, дорога была легка?

Карл первым обратился по-немецки и тут же посмотрел на одного из офицеров, который должен был переводить разговор.

— Добрый день. Рад видеть вас, Ваше Величество! Мы добрались быстро. Надеюсь, мой немецкий понятен? — отвечаю явно удивлённому коллеге.

В ответ тот улыбнулся и кивнул. А вот некоторые из его офицеров смотрели на меня, как на говорящую зверушку. С чего бы такая ксенофобия? Впрочем, ребята быстро сделали лица попроще.

— Тогда в дорогу, благо здесь недалеко. Я выполнил вашу просьбу, и мы сможем спокойно пообщаться в уединённом поместье. Затем посетим Нарву, но без всяких пышных церемоний, — король махнул рукой, и мы поскакали бок о бок делать большую политику.

Он мне нравится всё больше и больше. Понятно, что есть данные разведки, но предпочитаю лично поговорить с человеком, дабы составить о нём впечатление. Судя по всему, особыми понтами Карл не страдает, что просто замечательно. Сам не люблю эту категорию людей.

До поместья было вёрст десять, которые мы преодолели часа за полтора, беседуя о всяких пустяках и присматриваясь друг к другу. Вокруг был первозданный лес, но с приличной дорогой. Поместье оказалось обычным двухэтажным домом с множеством хозяйственных построек. Странно, но вокруг достаточно безлюдно. Всё-таки Ижора, нынешняя Ингерманландия, никогда не была особо населена. Её больше использовали для торговли и как военный форпост. Но откуда-то взялись крестьяне и обслуга.

После передачи этих земель шведам большая часть русского и православного населения отсюда ушла. Карелов же, поселённых здесь новыми хозяевами, очень мало. По дороге мы видели заброшенные деревеньки и хутора. Зрелище печальное. Однако ближе к морю, дыхание которого ощущалось за много вёрст, народу стало встречаться больше. Вернее, по дорогам он и так сновал. Речь о поселениях.

По моим прикидкам, мы прибыли часов в пять вечера. Ещё час ушёл на размещение нас с Лихачёвым, пятёркой слуг и десятком охраны. Затем умывание и переодевание, после чего пришло время ужина. Кстати, Карл занял другое крыло дома и тоже предпочёл небольшую свиту. Остальные бойцы разбили палаточный городок, благо сейчас на улице тепло. Мы с королём сразу решили не устраивать пиров, спокойно поесть и завтра приступить к переговорам. Швед немного удивился, но принял предложение. Он сам был достаточно скромен в потребностях. Естественно, трапеза заняла немало времени, хоть пили все умеренно. Мы снова присматривались друг к другу, и я понимал, что король настроен дружелюбно.

* * *

— Очень необычный выбор, Ваше Величество. Хотя должен признать, что виды здесь прекрасные! — Карл обвёл рукой вид на море, открывающийся с небольшой возвышенности, где слуги поместили навес со столиком. — Но вы не перестаёте меня удивлять.

Ну конечно. Приехал хмурый молодой человек, отказавшись от пышных церемоний и пира. Ещё и предложил провести переговоры на берегу моря. Правда, с утра я поразил принимающую сторону подарками. Ещё бы, такой скакун достоин императора! Калмыки в прошлом году пригнали мне десяток отличных коней, вот я и решил одного использовать для дипломатического дела. Оружие я тоже подарил весьма дорогое и, можно сказать, раритетное. Специально выбирал в хранилище. Карл тоже неплохо отдарился — теми же клинками, несколькими драгоценностями, отличными ружьями и пистолетами.

— Никогда не видел моря. Когда ещё предстоит его увидеть? А здесь красиво и тихо. Ещё воздух приятный и птички поют. Надо использовать такую возможность, дабы насладиться чудесными видами.

Про море я практически не врал. Побывать на Балтике в прошлой жизни не удалось, в отличие от Чёрного моря и прочих южных водоёмов. Думаю, мне снова удалось удивить Карла. Ведь по Европе уже разлетелся мой образ тирана и психопата, сажающего людей на кол. Может, рассказывают небылицы и про младенцев, которых я поедаю по утрам. Пропаганду никто не отменял, а мозолей мной оттоптано уже немало. Подождите, я только начал!

При этом европейские послы и купцы просто обязаны заметить изменения, происходящие на Руси. Пока они больше коснулись Москвы, но и в других городах идёт работа. Взять те же дороги и обеспечение безопасности на них. А столица сейчас наверняка самый чистый и светлый город мира. И это на самом деле проблема. Болтать на Западе могут что угодно. Но там хватает умных людей, заметивших перемены и мою активность. У господ же европейцев свои интересы, расчёты на будущие прибыли и определенные сферы влияния. И здесь я врываюсь на белом коне и всё рушу.

Поэтому приходится вести достаточно осторожную внешнюю политику. На уничтожение кочевников, являющихся вассалами султана, всем плевать. Правда, Россию сразу начали тянуть в войну. Вон австрияки прислали посла с новым пакетом предложений, получив в прошлом году вежливый отказ. Зато персидский проект весьма мощно возбудил торговые круги Европы.

Я же решил гнуть свою линию и продвигать идею под названием «Поход на юг» по аналогии с «Drang nach Osten». Под это дело уже подводится идеологическая база, благо есть возможность доносить свои идеи через газету. Только для осуществления плана нужны надёжные тылы и союзники. Тринадцатилетний мир с Польшей подписан на моих условиях. Настала пора договариваться с весьма специфической страной. Нынешняя Швеция не так сильна, как при Густаве II Адольфе[1]. Тот был редкостным кровопийцей. Однако армия у Карла XI отличная, а мне не нужен второй фронт.

— Хорошо сказано! Но давайте приступать к делам, — коллега кивнул в сторону столика, где слуги наполнили фужеры вином.

Позавтракали мы в усадьбе, солнце уже высоко. Значит, можно выпить. Ха-ха! Хотя я стараюсь этим делом не злоупотреблять. А вот шведы бухают просто по-чёрному. Это если сравнивать с русскими.

— Я ознакомился с вашим предложением по торговому договору. Не скрою, но мои купцы настаивают на большем участии Швеции в персидских делах, — король бросил пробный шар.

На самом деле наша резидентура в Нарве, Стокгольме и Риге — лучшая из всей разведки России. Есть ещё Варшава, а вот в других странах внедрение идёт крайне сложно. И мне известны мысли шведских купцов и аристократов, тоже не гнушающихся торговлей. Плюс мы состоим с соседом в переписке, хотя там все важные вопросы обозначаются весьма обтекаемо.

— Товары по Волге будут возить только русские суда. То же самое касается портов, складов и трактиров. Но мы не вмешиваемся в перемещение иностранных купцов по России. Они могут спокойно посещать любые города и заключать договора с персами или хорезмийцами. Мы тоже занимаемся скупкой и перепродажей, но это малая часть от общего оборота. Нам нет смысла идти таким путём. И цены за перевозки и проживание, как и новые пошлины, довольно низкие. Заодно учтите, что у России нет своего морского флота. И даже если мы начнём выкупать все товары, то довезём их только до Архангельска и Нарвы. Зато ваши подданные могут открывать представительства где угодно.

Здесь ещё нет такого понятия, как инфраструктура, но смысл моего плана иностранцам понятен. Например, голландцы отказались от больших территориально колоний, предпочтя им порты и фактории по всему миру. Эта затея в будущем потерпит неудачу, но их торговый флот котируется даже в XXI веке. Мне же важнее создать именно развитую инфраструктуру. Иностранные купцы могут уйти или ограничить своё присутствие. Зато в поволжских городах останутся верфи, ремонтные мастерские, порты и склады. А ещё мы получим множество отечественных специалистов. Не нужно забывать о внутреннем рынке и будущем освоении степи. Торговля с Персией будет прибыльна всегда. Даже без перепродажи. Но я сейчас активно развиваю ткацкие и иные мануфактуры. Далее по Волге и Дону поплывут зерно, масло и металл. Мне нужны развитые водные артерии.

Англичане же с голландцами, как сейчас шведы, просят право постройки своего флота, складов и даже портов. А мы типа получим неплохой заработок с пошлин. Угу. Мне, наоборот, надо, чтобы страна не была сырьевым придатком. Ведь весь доход от транзита попросту будет уходить на оплату товаров, который нам привезут европейцы. Сейчас же появилась хорошая возможность вкладывать эти деньги в развитие.

Поэтому торги здесь неуместны. Хотя Карл попробовал, предложив хорошие условия. Это и помощь в строительстве кораблей, а также скидки на медь и другие товары. В первую очередь на оружие, которое у шведов действительно лучше нашего.

— Вы переоцениваете значение шведской меди. Она нам, безусловно, нужна в больших количествах. Но в России уже заработал завод по выплавке меди. И уже через год мы будем снабжать им Персию. Просто потому, что ближе. Зато наша держава ещё долго буду нуждаться в вашем железе. В ближайшее время отрывается завод в Новгороде. И нам понадобятся шведские мастера. Я вообще предлагаю долгосрочное сотрудничество. Предположим, сроком на десять лет.

Карл вроде согласился с услышанным, но затем переспросил:

— Почему так мало?

Хорошо, что король не заострил внимание на новгородском заводе, где будут производить пушки. Хотя он это и сам поймёт. Изначально у меня была мысль ставить завод в Олонце, но придётся строить чуть ли не новый городок, тащить туда тысячи людей, и соседи напрягутся. Дешевле привезти шведских металлургов и даже оружейников в Новгород. И нормальные отношения сохранятся.

— Потому что между нашими странами есть одно препятствие, которое однажды приведёт к войне. Нет, не в ближайшее время, — развожу руками. — Пусть будет двенадцать лет, а не десять. Но проблема Ингерманландии никуда не денется. Не знаю, будем ли мы тогда живы, но общая ситуация изменится. Если у меня получится осуществить нынешние замыслы, то Россия станет гораздо сильнее. Приграничные страны попросту не смогут нам противостоять. Польша с каждым годом дряхлеет. Не удивлюсь, если лет через пятьдесят она распадётся или, скорее всего, её растащат на части соседи. Остальные наши враги далеко и не особо опасны. Коалицию никто создавать не будет, потому что далеко, дорого и не имеет политического смысла. По большому счёту мы никому не мешаем, кроме магометан на юге, но с ними всегда можно договориться. Зато потребности в той же пеньке и других товарах будут возрастать. И той же Англии или Голландии нет смысла нам вредить.

Чую, что собеседник малость запутался. Или вспоминал географию.

— А как же османы? Вы ведь собрались воевать с Блистательной Портой? — наконец спросил Карл, сделав знак, чтобы слуга наполнил его опустевший бокал.

Вообще, он достаточно интересный правитель. Взойдя на трон, юный король вроде не собирался воевать. Но сразу полез на Бранденбург и Данию, потеряв на время свои континентальные владения. Хотя войну вроде выиграл. При этом дела внутри страны шли плохо, и монарх провёл ряд реформ. Та же редукция[2] дала стране мощный толчок. Ещё Карл распустил риксдаг, вернув абсолютную монархию.

Кстати, забавные параллели. Я тоже ликвидировал Думу, но начинать редукцию даже не подумаю. Сейчас мне хватит власти казнить любого подданного, и бояре это скушают. Но стоит просто завести речь об отмене крепостного права — и меня убьют сразу же. Вот вам и разница между европейским и русским менталитетом.

Вернёмся к нашему герою. В общем, дома он навёл порядок, заодно начал развивать промышленность и торговлю. Хотя ливонское и эстляндское дворянство послало его лесом, отказавшись отдавать землю. Ещё и рижские торгаши не особо доверяют королю, ведь им приходилось отправлять в Стокгольм немалые налоги. При этом Карл больше развивает Сконе, чем Прибалтику. Да и в Бремене, одном из богатейших немецких городов, его больше терпят, чем рады шведскому подданству. Врагов и сложностей у моего собеседника хватает. Хотя он не самый плохой правитель и человек.

На европейских делах я и решил сыграть. Потому и вёл себя максимально откровенно. Надо ещё добавить, что Карл умудрился рассориться с Францией — своим главным спонсором. Только в империи Габсбургов его тоже не любят. Но насколько я знаю, континентальные владения для него крайне важны, и недавняя оккупация Штеттина оказалась для короля сродни пощёчине. Страна вроде укрепилась, и душа правителя требует реванша.

— А я никуда не спешу. Мы потихоньку очищаем степь и занимаем плодородные земли, которые заселяем. И османы не могут нам помешать, даже если завтра заключат мирное соглашение со Священной лигой. Так кого мне бояться? — играю словами, ещё более запутывая Карла.

Тот аж взопрел и немного ослабил жабо. На улице достаточно жарко, ещё и безветренно. Это у меня одежда удобная, а вот европейская мода весьма специфическая.

— Если Вена не предложит мне достаточно золота, то русские войска будут действовать по-прежнему. Но мы поддержим поляков и их вассалов провизией и порохом, — делаю паузу и сам пригубляю неплохое вино. — А теперь давайте обсудим, что произошло в империи два месяца назад.

После того как оторопевший Карл развёл руками, я продолжаю:

— В мае умер курфюрст Пфальца Карл II. Наследников у правителя нет. Зато есть сестра, выданная замуж на герцога Орлеанского. Вы же не будете спорить, что брат французского короля сейчас один из лучших полководцев Европы? — Король заворожено покачал головой. — Значит, начинаем считать. Австрия еле отбилась от магометан, Испания тоже влезла в эту войну. На троне в Англии сидит Яков II, лояльный Людовику XIV. Из действительно сильных государств остаётся Голландия, недавно разгромно проигравшая Франции и заключившая с ней весьма невыгодный мир. Теперь давайте подумаем, сколько времени понадобиться французам, чтобы собрать мощную армию, которая способна перейти Рейн и отхватить половину Священной Римской Империи, пока её властители опомнятся?

Тут в Карле проснулся полководец и стратег, хотя он больше хозяйственник, чем великий воин. Но начал рассуждать весьма эмоционально:

— Два года. У Парижа тоже не всё хорошо. Их финансы в расстройстве, мне ли не знать. Им придётся собирать войска и, конечно, припасы. В прошлую войну[3], которую вы упомянули, они использовали Швецию, но больше обещали, чем платили. Знай я это, никогда бы не полез в Бранденбург, — пояснил разошедшийся собеседник. — Даже с учётом слабости приграничных государств, Людовику придётся выставить вторую армию против Голландии. У этих торгашей точно нет финансовых сложностей, и армию они соберут гораздо быстрее. Ещё и успеют переправить в помощь войска тех же бранденбуржцев.

Чувствуется, что Карл не любит предков основателей единой Германии. Это же замечательно!

— Получается, через два года в Европе начнётся новая война! — сделал вывод коллега. — И она перевернёт нынешнюю ситуацию с ног на голову. Ведь император не успеет добить магометан и будет вынужден заключить мир. Либо вдоль границы начнутся небольшие столкновения. Есть ещё поляки, чей король тоже намерен захватить земли султана. Я ведь слежу за происходящими событиями… Но как? — воскликнул Карл, заставив слугу вздрогнуть, но быстро махнул рукой, чтобы тот отошёл. — Вы колдун? Правду говорят, что вы обладаете необъяснимыми способностями? Мол, не может обычный человек совершить такие деяния. Значит, слова всего про десять лет мира между нашими странами — правда?

Я аж мысленно перекрестился. Весь мой план на тоненького и сплошной блеф. Расчёт был на импульсивность оппонента. Правда, я не думал, что сосед сделает такие выводы. Но поразить его удалось. Плохо, если он религиозный фанатик. Ещё удавят меня здесь от греха подальше или с благими намерениями. А ещё надо задуматься, что за мной начали серьёзно наблюдать в Европе. Придётся как-то шифроваться.

— Мне просто нравится арифметика и игра в шахматы. Если вы обладаете полной информацией, то достаточно легко делать верные выводы. Ведь сложившееся положение вполне просчитывается. Ну и Европа в последние годы так часто воюет, что поводом к конфликту может стать любое событие. К тому же Франции не нужно усиление империи, а значит, повод всё равно найдут.

Поверьте, я не такой умный и не с компьютером в голове. Просто увлекался историй Северной войны и предшествующих событий. Проштудировав источники и почитав статьи, я впал в недоумение, не знающее границ. Как Европе вообще удалось выжить, ещё и двигать прогресс, начав завоевание мира? Ведь после чудовищной Тридцатилетней войны, когда погибла чуть ли не половина немцев, да и французов с голландцами немерено, уже через четыре года схлестнулись англичане с голландцами. Причём конфликтов было четыре, а торговая республика в перерыве или одновременно умудрялась воевать с Францией. Россия так вообще не вылезала из войн на протяжении тридцати лет. То же самое касалось Австрии, Дании, Венеции и Швеции.

Поэтому, как только австрийцы, которых сейчас в Москве немало, донесли, что умер курфюрст Пфальца, я сразу вспомнил о войне Аугсбургской лиги. Ну и зная войны Софьи и Петра в XVII веке, можно сопоставить дальнейшие события.

Главное, нам лучше заниматься своими делами и никуда не ввязываться. А вот натравить Швецию на Данию или Бранденбург — самое милое дело. Пусть страны ослабляют друг друга. В будущем это может пригодиться. Заодно действия Карла обозлят голландцев, которые его сейчас усиленно окучивают и отвращают от Франции. Ведь экономический рывок шведов связан с деньгами и технической помощью Голландии. Пусть торгашам нужно железо, дёготь и поташ, но помогли они знатно. И рассчитывают на ответную благодарность. России это тоже выгодно — с торговой точки зрения, естественно. Купцы будут искать новых поставщиков.

Но это дела далёкие, а надо решать вопросы насущные.

— Поэтому я предлагаю вам заключить новое торговое соглашение и вечный мир. Но в договоре будет пункт, что Россия через десять лет может выкупить Ингерманландию и ранее принадлежащую нам часть Кексгольмского лена. Сумму можно определить в этом году. Заодно предлагаю договориться о порядке платежей. Вдруг мы решим начать рассчитываться раньше? А вам как раз понадобятся деньги. Ведь сложно представить, что произойдёт в будущем. Или давайте дождёмся войны, которая начнётся через два года?

После этих слов Карл заржал аки конь, расплескав остатки вина. Наверное, товарищ скидывал напряжение. Уж больно я его загрузил. Пришлось поддержать собеседника: мне не жалко.

— Ух! — король смахнул слёзы и приказал наполнить наши фужеры. — Только что вы сами предсказали будущее! С вами не соскучишься. А ещё вы страшный человек, Ваше Величество! Но я обещаю подумать. Пока же предлагаю выпить и продолжить беседу завтра. После обеда мне надо написать несколько писем. Не беспокойтесь, сегодняшний разговор останется между нами. Просто придётся кое-что проверить. Утром же предлагаю конную прогулку. Знаю, вы очень любите это дело.

Видно, что король сам хочет прокатиться на новом скакуне.

— Давайте устроим стрельбы и вообще проверим наших воинов. И постараемся хоть на время забыть о предстоящем разговоре. Я не люблю охоту, но просто обожаю подобные развлечения. Ещё у меня с собой шахматы, знаю, что вы тоже любите играть. Затем осмотрим окрестности. Будем развлекаться и отдыхать.

Во время предложения помериться подготовкой солдат глаза Карла азартно блеснули. Всё-таки я угадал, что ему надоела мирная жизнь. А значит, будем дожимать потенциального союзника. Ведь кроме куска побережья, ненужного шведам, нам нечего делить. Прибалтика мне пока даром не нужна. Поэтому надо соблазнять коллегу в лучших традициях казуистики. Даже если он не согласится сейчас, то есть шансы начать выкуп земли года через четыре, когда Швеция увязнет в Европе.

И у меня есть подозрения, что нынешняя война Аугсбургской лиги будет более кровавой и изнурительной. Ведь мной заготовлено ещё несколько краплёных карт.

[1] Густав II Адольф (1594–1632) — король Швеции (1611–1632), сын Карла IX и Кристины Гольштейн-Готторпской. Имел прозвища «Лев Севера»[1] и «Снежный король». Его двадцатилетнее царствование является одной из наиболее блестящих страниц в истории Швеции; немаловажно было его значение и во всемирной истории.

[2] Редукция (швед. reduktion) — процесс возвращения государству (шведской короне) земель, ранее переданных во владение шведскому дворянству. Редукция проходила в XVII веке в два этапа.

Первая редукция (швед. fjärdepartsräfsten) была проведена королём Карлом X Густавом в 1655 году. Шведской короне вернулась четверть земель, выданных после 1632 года. Большая редукция 1680 года была проведена королём Карлом XI. Эта редукция вернула как земли, перешедшие к шведскому нобилитету ранее, так и забрала в пользу казны владения дворянства на захваченных землях Балтийского региона. Редукцию поддержали практически все классы шведского общества, кроме, по понятным причинам, дворянства.

[3] Голландская война (1672–1678) — военный конфликт, участниками которого были с одной стороны Франция, Англия, Швеция, Кёльн и Мюнстер, а с другой — Голландия, Испания, Габсбургская монархия и Бранденбург.

В первые два года война велась на территории Нидерландов. После убийства Яна де Витта пожизненным правителем Голландии был объявлен Вильгельм III Оранский, организовавший оборону страны. Он смог предотвратить продвижение французов и полное поражение голландцев, разрушив дамбы и затопив большие территории. После этого война распространилась почти на всю Европу.

Глава 2

Нарва оставила двойственное впечатление. Понравились городские укрепления. Я тут грешным делом подумал, что город лучше всего брать штурмом зимой, когда встанет лёд на реке Нарве. Этакий монгольский сценарий, когда водные преграды становятся преимуществом для нападающей стороны. Хотя тащить армию на такие расстояния — это высший пилотаж, недостижимый для нынешней России.

Но лучше гнать подобные мысли, дабы не возбудить подозрение Карла. Поэтому на бастионы с башнями я просто глянул со стороны, не заостряя внимания. Но позже меня пригласили подняться на стену. Король решил порадовать мой взор весьма приятными видами. И ещё выказать доверие, наверное.

Меня больше интересовала хозяйственная составляющая. Поэтому под изумлённым взглядом Карла и его свиты, я посетил порт, осмотрел причалы и убогие лебёдки для погрузки. Затем я внимательно изучил мнимую суету, осознав, что в порту идеальный порядок.

Далее состоялся небольшой разговор с оторопевшими купцами. Не каждый год тебя ставят перед очами сразу двух монархов, а один из них начинает интересоваться ценами на пеньку и перспективами рынка меха. К разговору подключился и коллега, показав, что действительно занимается государственными делами. По крайней мере, Карл знал цены на дёготь, медь и поташ, а также стоимость фрахта до Стокгольма и даже Амстердама.

Пришедшие в себя купцы немного с нами поспорили. Мол, стоимость перевозок постоянно растёт, ещё и жадные голландцы выворачивают руки. Именно эти торгаши захватили половину фрахта на Балтике, ну и в Амстердаме могут заставить сдать товар за бесценок.

Понятно, что ребята хотят стать монополистами и сами не только возить, но и перепродавать товары. Англичан на Балтике пока мало, зато они более активно начали посещать Архангельск.

При этом России выгодны несколько игроков на рынке перевозок. Надо ещё с датчанами контакты наладить. Плохо, что мы ограничены всего четырьмя странами. Любек давно загнулся и нормального флота не имеет. Испанцы и французы к нам не полезут, у них есть своё сырьё. А ещё Мадриду удобнее закупать недостающие товары у голландских перекупов. Кстати, чего бы там ни рассказывали, но обе страны находятся в нормальных отношениях. Вроде воевали чуть ли не сто лет подряд — и на тебе. Я, когда узнал, сначала не поверил.

Однако сейчас речь о балтийском судоходстве. Есть ещё курляндцы, как смешно это ни прозвучит. Но нынешний герцог усиленно хоронит достижения своего великого отца, не только построившего неплохой флот, но и основавшего заокеанские колонии[1]. Якобу фон Кетлеру надо было сделать упор на развитие транзитной торговли на Балтике. А он полез в дела больших дяденек и лишился заморских владений. Сейчас мне бы не помешал такой партнёр. Жалко, что старик помер три года назад, не сумев воспитать достойного преемника.

Разговор с купцами подтвердил беспокоящую меня мысль. Я ведь могу разрушить торговлю на Балтике, осуществив планы по натравливанию Карла на немецкие государства или Данию. Скорее всего, шведы сцепятся именно с датчанами, у них давние разногласия из-за Голштинии. Тогда как быть? Лучше подстраховаться и направить основную часть грузов в Архангельск? Так и сделаю. Плохо, что снова придётся тратиться, а денег катастрофически не хватает. Но если персидский проект заработает нормально, то всё равно придётся строить на севере верфь, новую крепость, склады и постоялые дворы. Я стал не успевать за ускоряющимися событиями.

Тем временем шведы, вернее, немцы, которые рулят в Прибалтике, попросили короля строить больше торговых судов. На что коллега грустно вздохнул, а купцы понятливо закивали. Строительство кораблей — очень затратное дело. Два флейта, которые должны уже сойти с нижегородских стапелей, обошлись казне, как двести стругов. Это без учёта вооружения и обучения команды.

Мне понравилось, как Карл общается с народом, пусть и только с купцами. Незаметен даже намёк на спесь. Король прекрасно понимает, что эти люди — основные налогоплательщики и работодатели, если выражаться языком моего времени. Кстати, после обеда у меня посещение русского подворья. Надо посмотреть лично, чего там происходит, и узнать о нуждах торговцев. Почему-то Алексей Михайлович старательно игнорировал нужды купечества, а их хватало. Вот и начнём решать проблемы северного направления. На юге я более или менее порядок навёл. Приходится многие вопросы решать лично или сначала показывать и всё объяснять. Подчинённые просто не могут понять смысл моих действий. Типа почему я снизил налоги для купцов и отменил все внутренние пошлины. Как работать в такой ситуации? Обыкновенно — засучив рукава и медленно зверея.

— Вам не понравился город? — спросил Карл, когда мы поднялись на стену. — Смотрите, какие красивые дома. Конечно, в Стокгольме и Риге лучше. А какой вид на реку! Но вы весь день морщитесь.

Эстет нашёлся, бляха-муха!

— Дело не в красоте, а в запахе и грязи. Вроде старый и богатый город, однако магистрат совершенно не думает о здоровье жителей. Но и они сами весьма беспечны.

Запашок внутри города действительно специфический. Понятно, когда с рынка несёт рыбой и водорослями. Это рабочий момент. Но вот на узких улицах в нос шибает амбре продуктов человеческой жизнедеятельности. Туалетов у них нет, что ли? Всё сливают в сточные канавы? Мусора тоже хватает, скорее всего, вывозят его нерегулярно. Да и люди попахивают, хотя одеты прилично. Это меня раздражает больше всего. Русские гораздо чистоплотнее. Понятно, что речь идёт о знати, купцах и верхушке мастеровых. А здесь от богатых торговцев несёт, как от бомжей.

Или дело в зависти? Мы пока не можем позволить себе строить каменные города. Одно мощение московских улиц чуть не разорило городской бюджет. Это вам не XXI век, когда в столице каждый год меняют плитку.

— Я пришлю вам трактат «О гигиене и телесной чистоте» господина Блюментроста, который возглавляет Московский медицинский университет. Думаю, к осени профессор с учениками закончат его писать. Зимой мы его издадим, и курьер сразу поедет к вам, — отвечаю на недоумённый взгляд собеседника. — Очень многие болезни происходят от грязи, в том числе телесной. Мои доктора давно это доказали, и поверьте, народ стал меньше болеть и умирать.

На самом деле в работе Лаврентия нет ничего прорывного или тайного. Это скорее методичка для крестьян, посадских людей и прочих однодворцев. Типа необходимо чистить зубы, регулярно мыть руки, не пить из лужи и прочие банальности. Я буду использовать её ещё и в армии. Вскоре Россия переходит на рекрутский набор, и культурный уровень новобранцев резко понизится. Настоящими секретами никто делиться не собирается.

— Удивительно, что московиты учат Европу лекарскому делу, — хмыкнул король. — Но я с радостью приму трактат. Заодно выслушаю ваше мнение по обустройству городов. Глупо скрывать, что до нас доходят слухи о деяниях русского царя. Скажите, правда, что голландцы закупили у вас лекарства?

— Да. Мы продали купцу из Амстердама настойку от кашля, слабительное, а также сбор от скорбута. Звучит вроде смешно, но три пинты настойки и шесть фунтов трав обошлись торговцу в пятьсот талеров. Не удивлюсь, если в Амстердаме господин Бидерманн продаст всё за золото. И обязательно приедет за товаром на следующий год.

Мысленно смеюсь, наблюдая, как брови Карла полезли наверх, осознав услышанное. Сумма действительно немалая. Вот вам и преимущество торговли высокими технологиями.

За прошедшие три года Аптекарский приказ, вернее, лаборатория в Коломенском, сделала огромный шаг вперёд. К моей гордости, Россия уже сейчас способна начать экспорт лекарств. Правда, с голландцем нам повезло. Он, вообще-то, приехал за специями, но заболел в Нижнем Новгороде. Я как раз был в городе, проверяя верфи. Ну и решил помочь человеку, который жутко простыл и уже готовился отойти в мир иной.

После выздоровления купец проникся силой русской медицины и решил закупить лекарства. Вот мы ему и продали достаточно простые вещи.

Но пока мы не готовы выдавать промышленные объёмы, да и самим нужно. Я больше работаю на перспективу, чтобы мы начали производить действительно дорогие продукты. Ведь грамотные химики быстро раскроют секреты наших травяных сборов. Только с настойкой на спирту возникнут затруднения, но они преодолимы. Однако сливки мы снимем. Можно было и Бидерманну лекарства дороже впарить, но это была рекламная акция. В следующем году он закупит товаров на многие тысячи. Такая уверенность у меня есть. Пусть купец молод, но происходит из богатой семьи, и голова у него светлая.

— Мы просто обязаны обсудить этот вопрос за игрой в шахматы. И я должен взять у вас реванш! — воскликнул Карл. — А затем будет торжественный ужин в магистрате.

— Только пусть мне подадут разбавленное вино, — произношу, поморщившись. — Мне хватило вчерашних возлияний.

— Ха-ха! Так ведь мы просто немного отметили удачные игры наших солдат. А сегодня необходимо выпить за дружбу между нашими державами! Да и пили вы вчера, как птичка. Сегодня отметим по-настоящему!

Шутник, блин! По сравнению со шведами и немцами русские вообще не пьют. А меня вчера напоили, хотя я пил через раз. Больше на такие переговоры не поеду. Ладно ещё лёгкая медовуха. Но не вино в таких количествах.

* * *

Русское подворье в Нарве являлось двухэтажным постоялым двором. Рядом располагались склады и иные помещения. Всё было огорожено деревянным частоколом, а территория вокруг очищена от растительности. В округе спокойно, но всякое бывает. Поэтому необходимо заботиться о безопасности.

Меня ждал десяток самых уважаемых купцов во главе с лидером новгородцев — Афанасием Иголкиным. Ага, всю балтийскую торговлю в Нарве держат выходцы из Новгорода.

Завидев меня, народ дружно поклонился. Смотрю, помимо купцов, из окошек и щелей за нами наблюдает любопытный народ. Оно и немудрено, не каждый день видишь царя. Подворье оказалось чистым, а строения основательными. Внутри тоже всё вычищено и блестит.

Меня провели в большую комнату, наверное, общую трапезную. Нахожу взглядом образа, крещусь и сажусь в кресло, покрытое медвежьей шкурой. Стены комнаты завесили тканью, убрав всё лишнее из мебели. Это правильно! Перед царём надо стоять, иногда на коленях. Охрана с Лихачёвым заняли привычные места, можно начинать.

— Рассказывайте только по делу. Многое я и сам знаю.

— Это я писал челобитную в приказ Большой Казны. Благодарствуем, что её быстро рассмотрели, — начал достаточно молодой гладковыбритый купец, одетый в немецкое платье.

Угу. Когда я узнал, что наших купцов зажимают, а чиновники молчат, то дал им хорошего пинка. И было это полтора года назад, потому Иголкин назвал Министерство торговли приказом.

— Нам перестали запрещать вывозить серебро и облагать его дополнительной пошлиной. Ранее бывало, везёшь деньги и грамоту разрешительную, но на таможне тебя трясут. Из Нарвы выпустят, а в Лаво оберут, нехристи, — Афанасий начал перечислять проблемы, которые мне удалось решить. — И до прошлого года мы торговали только здесь, на подворье. Немцы запрещали нам с иными купцами договариваться. Ещё и вынуждали весь товар сразу продавать, при этом цену безбожно занижали. Сейчас же нам позволили два амбара с лавками открыть. Местные зубами скрипели, но молчали. А ещё нас могли заставить заплатить пошлину за непроданный товар. Ну и сами пошлины иногда придумывали. Ныне ничего этого нет. За что тебе наш поклон, царь-батюшка!

Солидные мужчины низко поклонились. На самом деле вопрос решился быстро. Не понимаю, почему прежние цари вели себя столь наплевательски. Я просто написал письмо Карлу, а заодно ответил зеркальными санкциями. Ещё и ребята Дунина, засланные на Ладогу, навели жесточайшего шороха, захватив десяток шведских контрабандистов и перебив более сотни браконьеров и откровенных разбойников. Мы ещё и купца важного арестовали за аферу с попыткой продать порченый товар.

Видать, до местных махинаторов дошло, что можно попросту разрушить торговлю с Россией. А Нарва именно с неё и кормится. И окрик из Стокгольма последовал. Для контроля я ещё человека прислал, следящего за выполнением договора. И надо было только проявить волю, позаботившись о своих людях. Ведь беспредел, творимый шведами, не только разорял русских купцов, но и задирал цены на импорт. Такие вопросы надо сразу жёстко пресекать.

— Прости, государь. Но у нас ещё просьба, — произнёс Иголкин, а вся компания купцов явно напряглась.

Сука! Вот до чего запугали народ. Типа вы, грязь из-под ногтей, смеете чего-то просить? Я уверен, что бояре и прочие воеводы ведут себя именно так. Купцов же надо холить и лелеять, периодически постукивая по рукам, дабы не наглели. Ведь торговля — это кровь экономики любой страны. Скорее всего, ещё и дошли разные слухи, что царь — самодур, людей на кол сажающий.

— Я приехал к вам выслушать про все чинимые обиды. Поэтому нечего тушеваться, выкладывай как есть. Сегодня у меня ещё обед с королём, сразу с ним всё обсужу и нужные грамоты подпишу. Пойми главное, Афанасий Иголкин, купцы делают для Руси важное дело. И прямая обязанность царя и его слуг — защищать вас и беречь.

Народ малость оторопел, но тихо выдохнул. Глава же не растерялся и продолжил:

— Здесь у нас всё хорошо, а вот в Стокгольме не очень. Некоторые тамошние купцы отказываются расплачиваться за переданный товар. В магистрат жаловаться бесполезно, ибо суда можно ждать год. А как купцу быть? Его ноги кормят. Вот недавно Иоахим Фурбрандт взял шёлка на три тысячи талеров и не отдаёт. И не абы кого обманул, а приказчика самого Тимофея Кошкина. Если уж такие люди бессильны, то чего об остальных говорить?

Мужики дружно закивали, тихо матеря проклятую немчуру. О купеческой династии Кошкиных мне, конечно, известно. На обратном пути как раз буду обсуждать дела с уважаемыми людьми Новгорода. Вот и с Тимофеем пообщаюсь. А насчёт приказчика я бы проверил. Мог и кинуть. Подобные схемы появились не вчера.

— Продолжай, — милостиво машу рукой.

— Таможня в Стокгольме лютует. Или просто нас дурит. Мы же взвешиваем товар на таможне в Лаво, как только границу пересекаем на Ладоге. Грамоту нам выдают с описанием, — лицо мужика ненадолго насупилось, видать, тоже пострадал. — Как до столицы доберёшься, то снова взвешиваем. Почти всегда товар выходит тяжелее. Излишки же таможня сразу забирает и ничего слушать не хочет. Ладно полотно, кожа или пенька. Всякое случается, иногда мокнет. Но мех и шёлк мы бережём как зеницу ока. Да и сало не может в весе увеличиться. Почему-то всегда самый дорогой товар оказывается тяжелее.

Ничего себе схема! Ай да шведы! Ещё утверждают, что предки были глупее. В это могут поверить только идиоты. Здесь наверняка такие махинации проворачивают, узнай о которых махинаторы XXI века — удавились бы от зависти.

— Пишите два списка. Кого таможня обманула и имена купцов, за товар не рассчитавшихся. Я здесь ещё два дня, надо успеть согласовать всё с Карлом.

— Вот они, государь.

Иголкин взял у одного из мужиков кожаный тубус и с поклоном передал Лихачёву. А купцы молодцы! Выросли в моих глазах ещё на несколько пунктов. Шведам же я хвост прищемлю. Пойдут в отказ — есть у меня метод убеждения. Как раз с ним надо встретиться на обратном пути. Если у излишне наглых кидал вдруг сгорит склад, то остальные задумаются.

— Но есть ещё одна челобитная. Только прости нас, государь! — тут купцы, к моему удивлению повалились на колени.

* * *

Подхожу к обочине и делаю вид, что спускаю штаны, дабы помочиться. После посещения русского представительства я решил прогуляться. Типа. На самом деле меня должен ждать человек. Он и сообщил о месте встречи через Савву. Хотя и проветриться было нужно, чтобы успокоиться. Уж больно нехорошую информацию сообщили купцы. А мне сейчас надо сохранять ясность рассудка и требуется приглушить рвущуюся наружу злобу.

— Ты здесь?

— Да, государь. Извини, что не получилось в городе. Но там больно заметно, — раздалось в ответ.

А хорошо Скоморох замаскировался, даже глядя в упор, не заметишь.

— Нужного человека нашёл? Для нашего голландского друга.

— Да. Немец-католик просто ненавидит голландцев и упомянутого господина. Вот как раз думаю ехать с ним в Амстердам. Сам Вернер дожидается меня в Стокгольме. Думаю, осмотреться и начать обживаться в Голландии. Как ты и приказывал, через три года всё будет готово.

— Обстоятельства изменились. Плохо, что не позволили нам свой двор в Голландии открыть. Так было бы легче. Эти жабы всё под себя гребут. У тебя есть полтора года, не больше. Успеешь быстрее, ещё лучше. Но особо не спеши, ты мне ещё нужен. Про шведского мальца пока забудь. Я вроде с его отцом договорился. Деньги получишь в Стокгольме на подворье. Человека ты знаешь. Как вернёшься, займёмся османскими делами.

— Выполню, хозяин! — в голосе Скомороха послышались нотки благоговения.

— Ещё я передам тебе через Савву список стокгольмских купцов. Если что, надо их проучить. Позже всё узнаешь.

* * *

По дороге в Нарву я ещё раз обдумал ситуацию. России необходимо выжать максимум из войны Аугсбургской Лиги. Одновременно надо ослабить обнаглевшую Голландию и пока ещё не набравшую силы Англию. Именно так. Несмотря на взлёт времён Елизаветы I, сейчас страна сильно откатилась назад. Виной тому революция, уничтожение части дворянства, ещё и религиозные проблемы.

Голландия и Франция сейчас сильнее англичан. Да, у них неплохой флот, но не более того. Есть слабенькие колонии в Северной Америке, которые пока больше убыточные. Даже Карибское владения сэров, вроде Ямайки и Барбадоса приносят больше прибыли, чем будущие США. В Индии Англия владеет парой факторий и только двадцать лет назад купила у португальцев Бомбей. Или Лиссабон заставили продать, сложно судить. Пришлось собирать информацию по крупинкам, дабы не выдать свой интерес к одной фигуре.

Нашего героя зовут Вильгельм Оранский. Пока он просто штатгальтер Нидерландов, но при этом муж английской принцессы Марии, дочери Якова II Стюарта. А это уже огромный актив. Сам он тоже наполовину Стюарт по матери. Получается, голландец женат на кузине и имеет право на английский престол. Как и его жена. И в Англии они весьма популярны, так как протестанты по вероисповеданию.

Но главное не это. Я как-то читал статью о влиянии на европейскую политику, которое оказал Вильгельм. Поэтому неплохо знаю об этих событиях. Именно он был мотором Аугсбургской лиги, не давшей Франции стать доминирующей силой в Европе. Ведь, по сути, французы войну проиграли, хотя вбухали в неё колоссальные средства. Более того, они умудрились перессориться буквально со всеми европейскими странами, за исключением своих давних друзей османов. Польша и Россия к конфликту были равнодушны, при этом король Ян Собеский ориентировался на Австрию.

Любой вменяемый человек задаст резонный вопрос: если Россию происходящие события не интересуют, то зачем убивать товарища Оранского? Ответ простой — англичанка гадит. Именно так. Потому что Вильгельм является создателем Англии, известной всем, как владычица морей и интриганка, постоянно вмешивающаяся в чужие дела и разжигающая войны. Сейчас самой сильной морской державой является Голландия. Именно Оранский и принесёт на остров методики, как создать империю по образцу своей Родины. Только его преемники пойдут дальше. Вместо цепочки факторий с укреплёнными пунктами по всему миру, они начнут захватывать крупные куски побережья, а затем целые страны.

Вслед за новым королём потянутся голландские банкиры, в первую очередь евреи, которые вольются в нормандскую элиту, правящую островом. Так родится монстр, одним махом уничтожавший миллионы людей, разрушавший страны и опутавший весь мир своими сетями. В XXI веке именно Великобритания является главным дестабилизатором мировой политики. Их элита, превратившаяся в абсолютную мерзость с вампирскими замашками, запустила новый проект переделки старушки Земли. И ничего хорошего людей не ждёт.

Поэтому святой долг любого русского патриота — уничтожить кракена в зародыше, если появилась такая возможность.

Даже если я не прав — грядущая война пойдёт по иному сценарию. Хотя бы по той причине, что после Славной революции[2], свергнувшей Стюартов, Англию ждут большие потрясения и, возможно, гражданская война. А пенька не столь прибыльный продукт, чтобы переживать в отсутствии покупателей на неё. Ничего страшного, будем выращивать другие культуры.

Что касается общей политической ситуации, то она запутается. Но Франция при таких раскладах должна победить, при этом сильно ослабнув. А это означает создание новой антифранцузской коалиции и очередной конфликт, который неизбежен. Ведь и в моей реальности Война за испанское наследство началась через несколько лет после подписания мирного договора. Просто тогда Россия воевала со Швецией, и, возможно, эта заруба произошла благодаря интриганам, которым надо было вывести обе страны из европейских раскладов. Стокгольм уж точно, ведь он мог поддержать Париж.

А ещё война Аугсбургской лиги стала просто катастрофой для морской торговли. Вначале французский флот бил англо-голландскую эскадру. Но постепенно ситуация изменилась, и Франция только огрызалась. При этом Париж запустил маховик каперской войны, оказавшейся весьма удачной. Количество захваченных и потопленных торговых судов исчислялось сотнями. Выгоду от конфликта получила только Португалия, которая соблюдала нейтралитет и неплохо наживалась на перевозках, но не смогла толком воспользоваться ситуаций. Может, не дали. Я всё-таки не историк или знаток геополитики.

Для России же предстоящая череда конфликтов — это не только возможность заняться разборками с османами, но и редкий шанс перекинуть немалую часть грузопотока из Индийского океана на Волгу. И зря я хороню торговлю пенькой. В ближайшие десять лет будет просто бум строительства кораблей.

А мой новый друг просто обязан влезть в европейские разборки. Чуть позже можно будет выкупить Ижору или отвоевать. Здесь главное — не торопиться. Южный проект для меня важнее.

Впереди показались стены Нарвы, который я изучал уже более внимательно. Ведь нет таких крепостей, которые не взял бы русский солдат. Александр Суворов не даст соврать.

[1] Колонии герцогства Курляндского — колонии, основанные в XVII веке на заморских территориях герцогством Курляндским, которое было в ленной зависимости от Великого княжества Литовского, а затем Речи Посполитой. Колонии существовали на территории Западной Африки (современная Гамбия) и на острове Тобаго в Карибском бассейне у берегов Южной Америки. Однако они просуществовали относительно недолго, поскольку Курляндия не смогла справиться с давлением конкурирующих держав (Англия, Франция, Испания и Нидерланды), не желавших видеть ещё одного игрока у них под боком и предпринимавших против этого различные усилия.

[2] «Славная революция» — принятое в историографии название государственного переворота 1688 года в Англии, в результате которого был свергнут король Яков II Стюарт. В перевороте участвовал нидерландский экспедиционный корпус под командованием принца Вильгельма Оранского, который стал новым королём Англии под именем Вильгельма III (в совместном правлении со своей женой Марией II Стюарт, дочерью Якова II). Переворот получил широкую поддержку среди самых разных слоёв английского общества. Маколей считал данное событие центральным во всей истории Англии.

Глава 3

Через три дня я решил, что пора бежать домой. У меня нет столько здоровья, чтобы бухать без остановки. Будь здесь моё прежнее тело из XXI века, то я бы дал местным фору. Ха-ха! Но Феденьку надо беречь. Проблемы с ногами вроде прошли, но иногда боли возвращаются, ещё и спина беспокоит. Заботливый Савва продолжает делать мне настойки и протирает ноги. Кстати, дядька ещё и средство от похмелья заварил. Вроде обычный сбор, но помогает. Я напоил им Карла, после чего коллега по-настоящему проникся крутостью русской медицины. Главное, чтобы не считал меня колдуном.

Мне давно привычно думать в пути. И неважно, в седле я или плыву на струге. Вот и по дороге домой я погрузился в воспоминания. Проблемы купцов мне пообещали решить в ближайшее время. Для Карла это вопрос чести. Я ведь приехал к нему заключать торговый договор, дающий шведским купцам хорошую возможность заработать. Ещё Россия купила у Швеции пятьдесят пушек, солидное количество меди и заключила соглашение на поставку больших партий железа. Также мы договорились, что целая группа металлургов и иных мастеров приедет работать на новом заводе в Новгороде. То есть соседи со всей душой, а их банально обманывают.

Перед очередным застольем мы с королём сели играть в шахматы, тогда и состоялся весьма интересный разговор.

— Я обдумал предложение с продажей побережья. Если через два года ваши предсказания сбудутся, то предлагаю изменить Кардисский договор и добавить туда пункт об Ингерманландии с Кексгольмским леном. Думаю, по сумме мы договоримся. И есть одно дело, которое очень повлияет на моё решение о продаже. — Мне показалось, что обычно звучный монарх будто стесняется. — Ваш акушер действительно так хорош, как о нём рассказывают?

Знаете, я по-новому взглянул на этого жизнерадостного и приятного человека. А ведь он глубоко несчастен. У короля всего один сын, будущий Карл XII, и дочка Гедвига. После рождения первенца у него друг за другом умерли три сына. При этом все ушли недавно в течение месяца. Я даже не представляю, что может чувствовать отец, когда разом теряет трёх сыновей, причём совсем крох.

А ведь он потому и сорвался в Прибалтику на встречу со мной, лишь бы не оставаться дома. Ранее окружение короля весьма холодно относилось к саммиту. Мне это доносила разведка. Не удивлюсь, если Карл потому и бухает, заглушая душевные страдания. Понимаю, что Россия может пожалеть в будущем, если шведская династия расплодится. Но всё равно предложил помощь.

— Матвей Грамман — лучший акушер России! Я даже построил для него особый госпиталь, где лечат исключительно беременных и принимают роды. По словам знающих людей, такого множества выживших младенцев нет нигде в Европе. Профессор принимал роды у моей сестры Евдокии, — вздыхаю, вспоминая те времена. — Она вышла замуж в весьма почтенном возрасте. Наверное, поэтому роды проходили очень тяжело, более десяти часов. Они ещё и начались раньше положенного срока. В результате родился слабый мальчик, а сестрица совершенно истощилась. Все думали, что вскоре придётся звать священника и отпевать Евдокию. А мальчик не протянет и двух дней. Но выжили, а сестра ждёт второго. Все знатные и богатые дамы, включая иностранок, наблюдаются и рожают в новой больнице. Там ведь ещё и помогают отойти от последствий тяжёлых родов. Так что к вам приедет лучший доктор мира.

Карл буквально расцветал на моих глазах. Аж глаза заблестели.

— Только прошу вас дождаться господина Граммана и пока не вступать с женой в связь. Может, он рекомендует какие-то лекарства или укрепляющие травы. И вообще, сам Матвей расскажет вам много полезного в этом деле.

— Но как быть? Знаете ли, иногда прям невтерпёж, — Карл наклонился над доской и прошептал это, явно смущаясь.

Забавляет меня лютеранская мораль. Режут людей тысячами, но тема секса у них табу. Или он так сильно любит жену, что не изменят ей? Действительно, о любовницах короля разведка молчит. Решаю малость пошутить и тоже произношу шёпотом:

— Поверьте, Ваше Величество. Вы только щёлкните пальцем, и к вам в койку запрыгнет десяток дамочек. Может, некоторые окажутся не совсем девицами, но всё равно запрыгнут.

Карл сначала выпучил глаза и отодвинулся от доски. Затем заржал, как лошадь Пржевальского:

— Ха-ха! Не совсем девицы! Ха-ха!

Отсмеявшись, он отмахнулся от забежавшего лакея, скорее всего, выполняющего функции охраны. Народ всполошился, что-то шум странный. Вдруг их монарха прямо сейчас режет этот русский варвар?

— А правда, что у вас целый гарем? И там девицы на любой вкус, и есть даже чёрная африканка? — вопрос прозвучал по-детски и наивно.

— Не совсем. Но доля истины в этом есть, — отвечаю, сделав таинственное лицо.

— Ха-ха! — последовал новый взрыв гогота. — За это надо выпить! Курт, вина!

«Ёпт!» — мысленно возопил я. Надо быстрее бежать домой, иначе сопьюсь.

* * *

Встреча с новгородскими и псковскими купцами проходила в местном кремле. А где ещё? Оказывается, в городе, славящимся древними торговыми традициями и богатыми людьми, нет нормального помещения для собраний. На самом деле их и в Москве мало, чего говорить о Великом Новгороде. Просто я злой и готов сорваться на любую мелочь. Будто почувствовав моё настроение, четыре десятка представительных мужчин стоят ни живые ни мёртвые. И поделом. Сейчас обрадую их, а затем начну снимать стружку. Ибо хватит испытывать моё терпение.

Беру бокал с морсом у тихо подошедшего Саввы и делаю несколько глотков. Засранец! Опять намешал в напиток успокаивающих травок. В принципе, вкусно, но проделки дядьки иногда пугают. Я вроде держусь и никого на кол сажать не собираюсь. Ну, злюсь немного. В следующий раз он мне слабительное добавит? Мол, через задний проход очистим тело от нездоровых мыслей? С возмущением смотрю на махинатора, но тот сделал столь умильную рожицу, что заставил меня улыбнуться. Клоун-переросток!

Отдаю посуду и перевожу хмурый взгляд на замерших людей. Вернее, олигархов местного розлива. А некоторые и всероссийский уровень потянут. Деньги у них есть, только мыслят эти деятели однобоко. Не все, но большинство.

Толпа чётко делилась на малую часть, которую составляли представители знатных родов — Заболоцкий, Колычёв, Корецкий, Кропоткин, Мещерский, Плещеев, Пушкин и Тебет-Уланович.

Купеческие рода представляли — Иголкин, Кошкин, Меншиков, Поганкин, Ямской, а также братья Русиновы, Скрипины и Сырковы. Остальные торговцы попроще, но всё равно входят в число богатейших людей Новгорода и Пскова. Думаю, по совокупному капиталу они способны превзойти даже москвичей.

Иголкин добрался до Новгорода чуть ли не раньше меня, зная о собрании. Оно и верно. Психология здесь такая, что примелькаешься монарху и получишь какую-нибудь выгоду. Только меня откровенно побаиваются. Дураки, конечно. Я никогда не накажу человека без вины. А вот проявившего себя награжу. Иногда мои советы, особенно купцам и промышленникам, гораздо ценнее, нежели материальные блага. Умные людишки это давно осознали. Значит, Афанасий относится к этой редкой категории моих подданных.

Отдельно от толпы бояр с купцами и немного впереди стоят: губернатор Новгорода — князь Фёдор Семёнович Урусов, его товарищ — Никита Степанович Бухвостов и глава канцелярии — Василий Мануйлов. Кстати, последний является моими глазами и ушами в регионе. Это очень удобный способ держать руку на пульсе происходящего. Но даже толковый Никитка не может отследить все губернские дела. И есть опасность, что столь нужного человека могут перекупить. Однако прочь паранойя.

— Мой царственный брат Карл Шведский признал произвол своих чиновников и купцов, творимый против русских подданных, — машу рукой Лихачёву, который достал документы, выданные королём. — Назначайте толковых людишек и немедля посылайте их в Нарву, Ревель и Стокгольм, где вас обобрали или ещё как обидели. Лучше не тяните и куйте железо, пока горячо. Но думаю, откровенного обмана более не будет. Уж слишком зол был Карл. Ведь это урон его чести. И впредь воров разных, таможенников или купцов, король будет наказывать вельми строго. Далее все вопросы будете решать в суде. Мы договорились, что теперь в каждом магистрате сядет человечек из России, дабы шведы дела не затягивали. Любое дело не должно рассматриваться более седмицы. Грамота об этом тоже имеется. Сами представителей выберете? Или лучше своих назначить?

— Сами, царь-батюшка! Нечего тебе ещё о таких мелочах беспокоиться. И огромный тебе поклон от всех торговых людей Великого Новгорода!

Иголкин первый пришёл в себя от столь неожиданной новости и решил ковать железо. После того как купцы дружно отвесили мне поясной поклон, выскочка удостоился парочки хмурых взглядов. Афанасий не маленький и знает что делает. Значит, чует за собой силу, раз щёлкнул по носу более богатых коллег. Кстати, у меня к нему меньше всех претензий, которые сейчас обрушаться на расслабившихся торгашей. Вернее, купчину надо хвалить, а не ругать.

— Ещё я договорился, что ныне шведские купцы имеют право торговать по всей России, вплоть до Астрахани. Если захотят, то и до самой Персии, — судя по вмиг наступившей гробовой тишине, удар оказался верным. — Подданные Карла могут также закупать шёлк и специи по общим ценам. Помимо всего прочего, со следующего года вводится запрет на продажу поташа. А добывать его запрещено с сегодняшнего дня. Далее можно вывозить только товары из него полученные — красители, мыло и стекло. При этом все срубленные деревья, ушедшие на производство поташа, необходимо возместить, посадив новые. Этот вопрос будет в ведении канцелярий губернаторов по всей Руси. А то ещё начнёте сажать кусты с берёзами вместо сосен и елей. Через два года запрет коснётся пеньки. Вывозить я разрешу только верёвки и полотно. Хотя весомую часть последнего будет выкупать казна. По хорошим ценам, не переживайте. Никто не будет заставлять людей работать в убыток.

А вот это удар ниже пояса. На шёлк у нас негласная монополия государства, так повелось много десятилетий назад. Рынок специй более свободный, но тоже контролируется моими людьми. Они и выкупают более половины самых ценных товаров ещё в Астрахани. Затем всё отвозится в Нижний Новгород, где и расположено главное торжище. Позже ситуация будет меняться, в первую очередь, когда увеличится грузооборот. Ну и пенька — весьма ходовой продукт, хоть и дешёвый.

Что касается поташа — это забота об экологии. Лес вырубается просто варварски. Ладно бы он шёл на строительство домов или кораблей. Его тупо сжигают для получения упомянутого сырца. И ведь большую часть продукта в России не используют, почти всё идёт на экспорт. Вывозят целыми кораблями. Идиоты! Я понимаю, что стекло, произведённое на наших заводах, европейцам даром не нужно. Это шлак, а не нормальный продукт. Над исправлением этого безобразия мастера Оружейной палаты сейчас активно работают. Но ведь красители, а особенно мыло у нас делать умеют. К тому же они востребованы у иностранных покупателей. Просто производство затратное и долгое. Ещё и упаковка с транспортировкой достаточно сложные. По сравнению с поташом, конечно. Убогие не понимают, что продавать готовую продукцию гораздо выгоднее, чем сырьё. Заодно руки купцам вывернуть никто не сможет. Ведь иностранцы могут пригрозить покупать поташ в Норвегии, а пеньку в Польше. И правильно сделают, свой карман ближе к сердцу.

— Тимофей Кошкин и Тимофей Русинов, — обращаюсь к негласным главам новгородских и псковских купцов, указывая рукой на место перед собой.

Оба таких разных, но похожих олигарха сделали несколько шагов вперёд. Бороды не могут скрыть бледности дородных лиц. Ну, хоть испуганного взгляда не отводят.

— В позапрошлом году в Новгород и Псков прислали грамоты. Там мой управляющий Салтыков подробно описал преимущество производства товаров и их продажи вместо простого сырья. Алексей Петрович советовал обратить особое внимание на создание бумажных мельниц, лесопилок и ткацких мануфактур. Отдельно указывалось, что казна поможет в создании стекольного и фарфорового производства[1]. Понятно, что это не произведение китайских мастеров, но голландцы научились делать посуду не хуже. Я выписал двух людишек из Европы, которые прибудут к концу лета. И платить им буду даже не серебром, а золотом. Приедут они всего на четыре года, за которые необходимо найти нужную глину и поставить завод. Ещё за государев счёт закуплены пилы, резцы и иные инструменты для лесопилок. А мастера Оружейной палаты создали новый ткацкий станок, очень удобный, дешёвый и простой в использовании. Любая овца освоит, — каждое моё слово, произнесённое тихим голосом, было сродни пощёчинам купчинам. — И что? Кто-то из вас приехал и полюбопытствовал, чего это какой-то Салтыков там расписался? Ведь перепродавать дешёвое сырьё, накинув два конца, гораздо удобнее. Ещё и по пошлинам можно с таможней договориться. Или вы ждали, что царь к вам сам приедет и упрашивать будет? Так вот он я, перед вами.

На этот раз среагировали оба купчины, пав ниц. Остальные торговцы тоже рухнули на колени.

Насчёт стекла и фаянса я, конечно, погорячился. Розыск глины с подборкой места для завода уже идёт в Гжели и Мещерском уезде, где позже возникнет Гусь-Хрустальный. Эти названия я помню, про заводы тоже, и где они примерно располагались. Но работа людям предстоит адова. Ничего, я тоже не сибаритствую, хотя могу себе позволить. Зато в остальных сферах у нас просто поле непаханое.

Взять те же лесопилки. Сука! Я пилы в Европе заказал, специально для всяких идиотов, непонимающих, что доски и брус стоят в несколько раз дороже горбыля. Заодно технологию у голландцев купил, они сейчас в деревообработке лидеры. Даже англичане с французами покупают у них детали для строительства кораблей, сами произвести не могут.

А ведь когда запустят производство и пойдёт первая прибыль, то спасибо скажут. Или эти рожи не знают, что такое благодарность?

— Не вели казнить, государь! Виноваты мы, но исправимся! Приказывай, отрада наша! — запричитал Кошкин.

— Встать! Вернулись на место! — приказываю перепуганным олигархам. — Купцы Иголкин и Поганкин умеют думать о будущем, в отличие от остальных. Афанасий уже поставил бумажную мельницу и запустил лесопилку. Я сам через Салтыкова отправил в Новгород двух мастеров немецких для помощи, ещё и пилы с резцами особые передал. То же самое касается Сергея, который сразу примчался в Москву и уже через четыре месяца поставил первую ткацкую мануфактуру в Пскове, коих уже три. За это купцам честь и хвала! Жалую обоих шубами со своего плеча, двумястами локтями шёлка и снижением податей для всех производств сроком на пять лет. А позже выдам каждому проект многообещающего дела. Поверьте, вы не пожалеете.

Пока расторопные слуги выносили и надевали шубы на растерянных героев, остальные купцы вели себя по-разному. Те, кто поглупее, пытались просверлить в счастливчиках дырку злобными взглядами. А вот народ умный явно считал в уме, сколько стоит создание мануфактуры и как быстро её окупить с учётом налоговых льгот. Судя по переглядываниям, цифры господам понравились. Порадовало, что из самых богатых олигархов неумными и завистливыми оказались только братья Русиновы. Это понятно, они обыкновенные перекупы, ориентированные строго на экспорт. На внутренние дела им плевать. Дай им волю, она завтра в Швецию русских рабов повезут. Такую публику я встречал в прошлой жизни и люто её ненавижу. Остальные не так плохи и более-менее развивают производство с ремёслами.

— А вы чего? — поворачиваюсь к явно расслабившимся боярам. — Тоже грамота не дошла?

Судя по вытянувшимся лицам, письмо Салтыкова знатные дяди проигнорировали.

— Это вы зря. Уже в этом году компания УГМК начнёт выдавать первую медь. И не какие-то несколько брусков. Две печи могут выплавить более ста пудов в год. И это только начало! Так почему князьям Барятинскому, Волконскому, Голицыну и Долгорукову незазорно стать пайщиками завода, а вы нос воротите? — старюсь себя сдерживать, но мой голос в тишине прозвучал, как шипение. — То же самое касается остальных производств. Вам ведь предложили сажать больше льна и конопли? Казна в лице Салтыкова ведь ручалась, что поможет выкупить весь урожай. Ещё вам обещали помощь от людей князя Глинского, который делает большие успехи в получении более устойчивых растений. Он и с семенами поможет, ржи и ячменя это тоже касается. О вас же заботимся. Или для кого-то царское слово — пустой звук?

Чую, что переборщил, но меня уже несёт. Ведь действительно кручусь как белка в колесе. Даже в Нарве я не только болтал и бухал с Карлом. Мы с Лихачёвым облазили весь город и окрестности, сунув свои носы, куда только можно было. Кроме организации работы порта и складов я изучил налоговую систему, учёт, местные производства и даже на свиноферму сгонял. Надо всё увидеть своими глазами, чтобы разобраться в деталях. Заодно избежать обмана и очковтирательства от излишне хитромудрых персонажей. По сути, боярам с купцами дают в руки готовый бизнес-план, технологии и систему налоговых льгот. Более того, государство готово выкупить у них немалую часть продукции. А они отмахнулись. Хотя понятна осторожность части купцов. Город должен действовать в связке с деревней. Без сырья мануфактуры будут простаивать. И лучше получать его у местных землевладельцев. Ведь купцы не имеют права владеть землёй. Тоже проблема на самом деле, но она решаема только на новых южных территориях. Там теперь свои законы. В центральной и северной частях страны я ничего менять не буду. Жить очень хочется.

Я должен бегать за каждым, объясняя, что сейчас отличное время и можно заработать целые состояния на элементарных вещах? Это ведь не петровские времена, когда царь-самодур метался из крайности в крайность, не зная, за что хвататься. В итоге только уйму денег просрал и почти все начинания похерил. Моя команда провела вдумчивую подготовку. Людям надо просто вложить деньги и начать работать. К сожалению, казна пустая, а у стоящих передо мной и жутко перепуганных людей с финансами порядок. И быть заводчиком — никакое не умаление дворянского или даже княжеского достоинства. Даже у царя есть мастерские, мануфактуры и заводы! Алексей Михайлович создал в Измайлово целый промышленный кластер! Пусть и со скидкой на время. Я пошёл дальше, вложившись в транспортную и торговую компании. А эти сидят на попе ровно. При этом мне известно, что все бояре имеют барыш с перекупки товаров и новгородского транзита. Ничего, Федя им крылышки обрежет.

— Прости, государь! — произнёс Корецкий на правах самого знатного, будучи Гедиминовичем. — Виноваты мы, что невнимательно отнеслись к посланию твоего человека. Чем нам можно оправдаться?

Врёт, как дышит. Ни грамма вины в их взглядах нет. Непонимания, злости и обиды хватает, но раскаянием там не пахнет. Только мне плевать на чьи-то эмоции. Надо промышленность развивать, тем более что почва подготовлена.

— Алексей Тимофеевич, — киваю на Лихачёва, — передаст вам список производств, которые необходимо запустить в ближайшие полтора года. Это для вашей же выгоды, ведь пеньку надо перерабатывать, а из поташа варить мыло. Но главным проектом является железоплавильный завод, который также будет лить пушки. Работать он будет на шведском сырье, а также местной болотной и озёрной руде. Договор с Карлом заключён на десять лет. За это время мы должны найти новые источники, чтобы снабжать производство сырьём. Также важная задача — воспитание своих работников, которые переймут навыки шведских мастеров. Именно иноземцы будут помогать заводу на начальных порах. Лучше всего сразу построить школу и училище, где начнётся обучение людей. Мастера должны знать грамоту, а лучше обучать всех рабочих. Казна выделит пятую часть от необходимой суммы. Остальное с вас. Но и про остальные мануфактуры забывать нельзя.

Делаю небольшой перерыв и пью принесённый морс. Савва будто телепат, всегда угадывает мои желания. Собравшиеся с жадностью смотрят, как я мелкими глотками пью отличный напиток. В помещении душновато, ещё и царь-батюшка обеспечил дяденькам дополнительное потоотделение. Ничего, потерпят.

— Это не шутки, а вопрос государственной важности. Нам важно начать продавать в Европу готовую продукцию. Если кто не согласен, то пусть сейчас откажется. Обещаю, что не буду никого карать. Желающих нет? Тогда готовьтесь в ближайшие годы к усиленному труду. Поблажек не дам никому. Вот он проследит, что вы выполняете все наставления, прописанные в грамоте. А он приедет в гости к тому, кто плохо понимает русский язык и начнёт нам мешать.

Сначала показываю на главу губернской канцелярии Мануйлова, а потом на командира Кремлёвского полка Дунина. После взгляда на недоброе лицо Мартына пробрало даже бояр. Поляк давно приучил людей к тому, что является моим карающим мечом. Некоторые за глаза называют полковника Малютой Скуратовым, а его бойцов — опричниками. На самом деле — это враньё. Парни борются больше с криминалом и выполняют мои поручения типа недавних диверсий на Ладоге. Но иногда могут и приволочь излишне зарвавшегося вельможу. Это больше спецназ и частично моя охрана, чем репрессивное войско. Однако лишний раз народ припугнуть не мешает. Для имиджа полезно, и чтобы знать не расслаблялась. Царь всё видит! И от его гнева не уйти!

— Есть ещё одна важная новость. Через полтора года я запрещу любому человеку давать деньги в рост, — вижу, что некоторые собравшиеся дёрнулись. — Для заёмщиков будет открыт банк по голландскому типу. Пока идёт подготовка, и вы можете выкрутить руки своим должникам. Но я уже сейчас запретил давать под залог поместья и землю. Вопрос долгов решайте в суде.

Делаю ещё небольшой перерыв и собираюсь с мыслями. Мне самому тяжело даётся сегодняшний разговор. Либо возлияния с Карлом, либо усталость тому виной, но снова разболелись ноги. Оттого я на взводе, с трудом сдерживаю злость. Перевожу взгляд на вмиг взбледнувшего Урусова. Губернатора я пока не трогал. Значит, пора.

— А теперь ответьте мне вот на что. Почему улицы не мощены и в Новгороде жуткая грязь? На подъезде к городу лужи размером с Ладогу, целые вереницы возков стоят, ибо не могут их проехать. Сам шлях — просто ужас! Весь разбит, а на дворе только изок[2]! Может, мне самому взять лопату и начать убирать за вами дерьмо или лужи засыпать? Ты не стесняйся князь, говори. Возможно, ещё какая работа для царя есть. — Урусов нервно сглотнул, дёрнув огромным кадыком. — Указ был?

— Так это… государь, — начал блеять вмиг растерявший всю спесь аристократ.

— Значит, выполняй. Тебе доверено не село, а богатейший город России. Перед теремами навален мусор, берег Волхва весь загажен, народ справляет нужду чуть ли не в колодцы, на папертях толпы вшивых нищих, щеголяющих струпьями, а смрад, идущий от Новгорода, чувствуется за десять вёрст. Это похоже на свинарник, даже хуже. А со свиньями у меня разговор короткий, — снова киваю на Дунина, и тишина вокруг становится просто звенящей. — Вы же не немцы, бани не знающие, моющиеся раз в месяц и гадящие, где живут. Или православный люд Новгорода вдруг оскотинился? Ничего страшного, мы быстро вернём ему человеческий вид. Завтра встречаемся для обсуждения благоустройства города и дорог. Заодно Лихачёв объяснит, как в Москве вывозят мусор и чистят зимой снег. Поверьте, дело важное. Сами потом не нарадуетесь, когда мои приказы выполните.

Народ быстро раскланивался и покидал помещение, а я уже ушёл в свои мысли.

Человек со стороны подумает, что царь не прав и перегнул палку. Но ведь чистота — это залог здоровья. Даже небольшой статистический срез, проведённый ребятами Блюментроста два года назад, показал, что москвичи стали меньше болеть и умирать. И дело не только в мастерстве акушеров и врачей. Банально люди начали пить чистую и кипячёную воду, а ещё перестали сливать нечистоты в близлежащую канаву или прямо перед домом. Да и мощение улиц принесло положительный эффект. Тот же транспорт перестал вязнуть на каждом углу. Но ведь горожане тоже упрямились, саботируя мои новации. Хоть строительство общественных бань, находящихся на балансе города, москвичи встретили на ура. Не у всех есть возможность нормально помыться и постираться.

А ведь вначале возмущались и даже смеялись над моими инициативами. Бояре с дворянами в том числе. Я ведь разбил первый общественный парк на севере города. Народ тогда даже начал шептаться, что царь совсем ума лишился. Мол, на черта нужен лес для прогулок? Пусть хоть там трижды чисто, а дорожки посыпаны песочком. Кстати, на этом месте в моём времени расположен Екатерининский парк. Здесь же он называется Марфинская роща. Могу я сделать приятное сестре? Тем более именно она больше всех поддержала моё начинание.

Зато теперь между деревьями проложены просеки с тропинками, расставлены скамейки и срублено несколько беседок. Пруды облагорожены, а охота на уток запрещена.

Стоило нам с семейством несколько раз пройтись по парку, как тонкий ручеёк народа повалил осваивать новое явление под названием прогулки. А когда царь-батюшка со счастливой царевной Натальей лично покормил уток, то чистая публика повалила толпами. Кстати, братья и сёстры с мужьями теперь посещают рощу регулярно.

И народ гуляет, знакомых встречает, общается. Я им и кафешку открыл, первую в России. Сначала просто приказал разбить навес, где поставили десяток столиков и начали продавать чай с пирогами. Теперь их четыре штуки, причём все строения капитальные. Там сидят уважаемые люди, часто с семьями, и ведут степенные беседы. Да, в парк принято ходить с жёнами и детьми, что для нынешнего времени прорыв. И люди уже по-другому на царя-кровопийцу смотрят. Осознали пользу. Ведь это не только приятственное времяпрепровождение, но и возможность без лишних церемоний пообщаться с друзьями и знакомыми. Чего греха таить, там и детей знакомят, которых решили поженить. Польза со всех сторон.

А кафешки, вернее чайные, сразу пошли в народ. Москвичи — люди ушлые, всё на лету схватывают. Ведь фастфуд — тема очень интересная. Забежал, выпил взвару или чаю, если он по карману, съел пирожок или кулебяку и пошёл дальше по делам. Раньше всё по рынкам торговали, а сейчас более-менее обеспеченный человек посещает местные «Макдаки». Следующими у меня по плану идут кафе-кондитерская и ресторан.

— Государь, привели, — Дунин вывел меня из приятных размышлений.

Тем временем два дюжих воина поставили передо мной молодого человека в мундире таможенника. Лицо его мне смутно знакомо, но не могу вспомнить откуда.

— Алёшка Ртищев! Наглец с Троицкой дороги! — воскликнул я улыбнувшись.

— Это я, государь! Прости за то, что обидел ненароком. Глуп был и спесив, — срывающимся голосом начала оправдываться парень. — Я…

— Замолчи! — тихо произнёс Дунин, отчего парень испуганно икнул. — Это капитан Ртищев — главный над таможенной избой в Николо-Медведском, что на берегу Ладоги. Сам-то он — сошка мелкая, его дело — проверять правильность грузов, идущих на шведскую таможню в Лаво. А всей службой, в том числе псковской, руководит Лука Вельяминов, двоюродный племянник самого Фёдора Михайловича Ртищева[3].

Быстро вспоминаю, кто это, и киваю.

— Достойный муж, царство ему небесное, — крещусь, и за мной повторяют все присутствующие. — Сестрица Софья всегда вспоминает дворянина Ртищева и ставит его всем в пример. Мол, мало кто на Руси принёс столько пользы простым людям. Богоугодные дела творил покойный. А чего этого приволокли?

Понятно, что я давно всё знаю. Тем более что Дунин действовал по моему приказу. Надо было проверить информацию, полученную от Иголкина.

— Не вели казнить, государь, — Алёшка рухнул на колени. — По недомыслию и жадности я. Бес попутал, и уговорили они меня. Мол, деньга лёгкая, а ты через два года в Москву вернёшься богатым человеком. Мануфактуру поставишь в поместье, а то и две. Жену в шелка оденешь, а детям будущее обеспечишь.

Алёшка запел аки соловей. Понимает, что за мздоимство в силовых структурах или в особо крупных размерах в России положена смертная казнь. Введённый два года назад закон вызвал много пересудов, но никто даже не посмел рыпнуться. Все хорошо помнят последние расправы, когда я давил заговорщиков. Но оказывается, не все поняли, что царь не шутит.

— Кто? Назовёшь главарей, поедешь писарем в Нерчинск. Поможешь распутать весь клубок, может, дальше Тобольска не пошлю. А то и где-нибудь на Урале хорошее место получишь.

Ртищев побледнел ещё сильнее, по его щекам потекли слёзы, и он начал тихо подвывать. Похоже, дело серьёзнее, чем я думал.

[1] Фаянс (фр. faïence, от названия итальянского города Фаэнца, где производился фаянс) — керамические изделия (облицовочные плитки, архитектурные детали, посуда, умывальники, унитазы и др.), имеющие плотный мелкопористый черепок (обычно белый), покрытые прозрачной или глухой (непрозрачной) глазурью. В Европе фаянс начали выпускать в середине XVI века во Франции, это были изделия с многоцветной или синей кобальтовой подглазурной росписью. В Голландии центром производства фаянса стал город Дельфт, расположенный близ Роттердама. Расцвет производства пришёлся на 1650–1725 годы (в документах того времени этот материал назывался фарфором). Мастера изготавливали продукцию не только для внутреннего рынка, но и стали крупнейшими экспортёрами в Европе.

[2] Июнь.

[3] Фёдор Михайлович Ртищев («Большой») (1626–1673) — друг и фаворит царя Алексея Михайловича, окольничий, глава разных приказов, просветитель, меценат, основавший Андреевский монастырь, Ртищевскую школу, ряд больниц, школ и богаделен. За нравственные качества и благотворительную деятельность получил от современников прозвище «милостивого мужа». Изображение Фёдора Михайловича помещено на горельефе памятника «Тысячелетие России», в отделе «Просветителей». Его фигура находится в углублении, между патриархом Никоном и Дмитрием Ростовским.

Глава 4

Иду вслед за двойкой бойцов, несущих факелы и показывающих дорогу. Не люблю я все эти подземелья и казематы. Темно, сыро и воздух спёртый, пусть и прохладный, несмотря на летнюю погоду. Естественно, такое помещение было и в новгородском кремле. Как же без пыточной?

Захожу в комнату, где меня уже ждут. В нос сразу шибануло запахом гари, дерьма и пота, то есть стандартным набором запахом для подобных ситуаций. Достаю надушенный платок и, морщась, оглядываю присутствующих. Лихачёв выполняет обязанности писаря, ибо есть информация, которую абы кому не доверишь. Кроме главы моей канцелярии, в помещении находятся Дудин, щуплый боец, больше похожий на подростка, и собственно объект моего интереса. Князь Урусов выглядит плохо. Ещё бы, ведь он висит на дыбе, его обнажённые телеса покрыты потёками пота и крови, а некогда ярко-зелёные штаны обильно окрасились испражнениями, местами потеряв свой цвет. Из уголка рта бывшего губернатора течёт кровавая слюна, но судя по взгляду, он не сломлен. Даже голову поднял, когда услышал скрип открываемой двери. К тому же арестованный нашёл в себе силы оскалиться.

Мужик-то он крепкий. В походы ходил, неплохо проявил себя при осаде Чигирина и при отражении последнего крупного набега крымских татар в 1680 году. Примерно тогда семья князя и была обласкана мною прежним. Фёдор с братьями Петром, Юрием и Никитой получили пять лет назад боярское звание, которое открывало перед ними немалые перспективы. Род у них не самый знатный, но приближён к трону. Его мать — Федосья Лыкова ни много ни мало, а двоюродная сестра первого русского царя из династии Романовых. Получается, мы с ним четвероюродные братья. Для этого времени вполне себе полезное родство.

В общем, семья Урусовых и ранее не бедствовала, но сумела подняться ещё выше пять-шесть лет назад. Ларчик столь неожиданного возвышения открывается просто. Мы с Фёдором свояки. Он женат на младшей сестре моей первой жены — Агафьи Грушевской. При воспоминании поблёкшего образа, единственной большой любви Феди, в груди что-то сжалось, аж дыханье сбилось. Может, потому мы так спокойно списали Марфу вместе с младенцем? Не знаю, но такая версия помогает заглушить муки совести. Хотя с каждым месяцем мне даётся это всё лучше и лучше. Но вернёмся к герою сегодняшнего дня.

Теоретически после выздоровления можно было опереться на Урусовых. Только они не дождались исцеления царя и начали метаться в поисках новой опоры, сделав ставку на Софью, то есть на Милославских. Не буду напоминать, что тогда проиграли обе придворные группировки. Урусовы попробовали вновь влезть в мои ближники. Но я тогда взял время на размышление и оказался прав. Время расставило всё на свои места. Пётр вообще не интересовался политикой и больше занимался коммерческими делами, так как был женат на Стефаниде Строгановой и помогал управлять делами торгово-промышленной империи родственников. Юрий некоторое время был воеводой в Киеве и ничем себя не проявил, как и Никита. Последний вообще известный сибарит, предпочитал проводить время в поместье, ибо был страстным охотником. Он даже заседания Думы игнорировал, больше носясь по лесам в поиске добычи или пьянствуя с соседями.

Кстати, именно любовь к охоте сблизила молодого царя, то есть меня, с третьим Урусовым. Не удивлюсь, если его грамотно подвели к телу самодержца, чтобы окончательно застолбить место у трона. И все манипуляции проводил Фёдор Семёнович — мозг семейства, сейчас висящий на дыбе. Когда я разобрался в местных раскладах, то в первую очередь отодвинул подальше именно таких людей. Ведь они не просто соратники, как Лихачёвы или Одоевские, Урусовы — родственники, путь и дальние или через жену. А ещё крайне амбициозный род, двигающийся к своей цели.

И повторюсь — младший брат очень умён, а ещё обладает специфической репутацией. Вроде воровал, но не пойман, интриговал во время бунта, а свидетелей нет. Плюс близость к уничтоженной мною ветви Прозоровских. А это значит, что Фёдор Урусов был связан с Хованским и патриархом Иоакимом. Понятно, что пазл сложился не сразу, а я доходил до этого постепенно. Но в который раз благодарю провидение, что отодвинул этого человека.

Хотя, как сказать. Назначение главой Новгородской губернии, куда входит Псков, Тихвин, являющийся транзитным центром и местом крупнейшей ярмарки, Вышний Волочёк, Череповец, Олонецкая крепость и ряд других важных городов, — весьма почётный пост.

Север никогда не был многолюдным. Однако здесь проходят важные торговые пути и граница. К тому же именно в Новгородской губернии находится десяток монастырей, ставших мощными экономическими субъектами страны. Я их сейчас усиленно раскулачиваю, простите, провожу секуляризацию. Ибо нефиг. Большую часть монахов помоложе мы оставили руководить важными производствами. Здания монастырей отданы под казармы армии, полиции, таможни или мастерские с приютами. Крестьяне с крепостными рабочими перешли в разряд государевых людей. И знаете, на примере Тихвинского монастыря могу официально заявить, что от новых раскладов выиграли все. Кроме церкви, конечно. Но попов никто не разгонял. Наоборот, я возложил на них образовательную миссию, дабы грамотные люди не пропадали.

Сейчас при каждом бывшем монастыре действуют школы нового образца. Забавно получилось, что ранее на них не было денег, так говорили попы. Зато в итоге их хватило с избытком на много иных вещей. Ещё я получил немало неплохих кадров. Имелись среди иноков и смутьяны, но для них был приготовлен особый сюрприз. Многие с удивлением узнали, что есть такая профессия — Родину защищать. Да, у нас с Федей нет ничего святого.

Пока мы трансформировали только три обители. Кроме Тихвинского монастыря преобразованию подверглись ещё Череповецкий Воскресенский и Иверский, который в селении Валдай. Торопиться не надо, я хорошенько пережёвываю добычу. Отнять много ума не требуется, а вот грамотно использовать доставшиеся ресурсы — и есть основная задача секуляризации. Контроль и учёт у меня поставлены во главу угла. Хотя не все понимают и принимают новую политику царя.

Судя по донесениям, Урусов не пылал желанием выполнять указ, который некоторое время саботировал. Но окрик из Москвы вместе с приездом человечка из канцелярии решил все вопросы. Думаю, близость с треклятым Иоакимом даёт о себе знать. Надо по возвращении провести ещё одно расследование. Чего-то мне не нравится это сращивание уязвлённых иерархов и отодвинутых от кормушки бояр. Вернее, заговор уже виден невооружённым глазом.

Сука! Как они меня все достали! Я ведь не сумасброд и изверг! Ведь пытался договориться со всеми сторонами, объясняя, что страна просто не выплывет в будущем, если мы сейчас промедлим. Можно как угодно относиться к бессистемным, глупым и неподготовленным реформам Петра в моём времени, но он хоть указал верный путь. Пусть и оставил потомкам выжженную землю с пустой казной. Но окажись на троне царь вроде Алексея Михайловича, то Россия постепенно превратилась бы Китай времён династии Цин.

Вернее, нас бы сделали чьим-то придатком гораздо ранее, чем соседей. Ведь в отличие от азиатов, мы были нищими и неразвитыми. А китайцы до середины XIX века продержались. Да и там всё неоднозначно. Не случись внутренних разборок за пятьдесят лет до нападения англичан, и окажись на троне грамотный император, то всё могло пойти иначе. Всё-таки миллионная армия, вооружённая устаревшими ружьями и пушками, всё равно мощная сила, способная сбросить в море любой экспедиционный корпус. Тем более что за двадцать тысяч километров много солдат не привезёшь.

— Что за любовь к подвалам? — немного привыкнув к вони, нарушаю молчание. — Нельзя было допросить вора на улице, в живописном месте? Где-нибудь на лесной полянке, в окружении сосен, около ручейка. Я бы пока природой полюбовался и мяса жареного поел.

Мелкий боец, являющийся палачом, испуганно вытаращил на меня глаза, а вот Дунин просто улыбнулся, привыкнув к моему специфическому юмору. Но объективно дыба с жаровней кату без надобности. Он у меня специально обучался у медиков, вначале обескураженных подобным новаторством. А кто ещё лучше знает, как причинить человеку максимальную боль? Конечно, эскулапы. Поэтому бойцы Мартына, назначенные санитарами, помимо медицинской науки, изучали методику экспресс-допросов и более вдумчивого истязания ближнего своего.

Забавно, что я именно сейчас вспомнил состав марганцовки. Будь неладен этот поташ, засевший в подсознании. А ведь он входит в состав столь важного антисептика. К сожалению, с поиском формы йода у нас пока всё сложно. Значит, попробуем сотворить не менее полезный продукт. Интересно, что формулу хлорной извести я ведь тоже знаю. В своё время мы с товарищем вылезли на химии в Ковид. Только эти знания сейчас бесполезны. Просто вспомнил как хороший антисептик, который не помешает подобным помещениям.

— Дай чистую бумагу, — говорю вскочившему Лихачёву и сажусь на его место.

Быстро записываю нужную информацию, а затем беру протокол допроса.

— Однако! Наш герой сдал не только товарища губернатора, таможенников и уездных глав. Но ещё и своих дружков в Москве! И даже брата Петра? — произношу, дочитав несколько листов с признаниями Урусова.

Перевожу взгляд на продолжавшего скалиться свояка. Затем обращаюсь к Дудину:

— Только ты не учёл одного, Мартын. Фёдор Семёнович всегда отличался завидным умом и сообразительностью. Поэтому его показания надо перепроверить, а самого князюшку пытать уже по-настоящему. Ты не знаешь, а он ведь напрочь разругался со старшим братом. У Петра недавно умерла тёща, владевшая состоянием покойного мужа Данилы Строганова. Да и жена его, говорят, совсем плоха. Значит, есть возможность хапнуть огромный кусок. Там ведь шесть городков, семь десятков деревень, восемьдесят пять починков[1] и более пяти тысяч душ, не считая инородцев. Если прикинуть, то в Пскове и окрестностях столько же народу живёт, сколько Строгановым принадлежит. Только брат Петя всегда был честным и московских дел сторонился. Поэтому оболгали его. Как и большую часть волостных голов. Я ведь некоторых самолично назначал, особенно в Тихвин и Валдай. Получается, мои людишки хорошо работают, коли их решили под удар подвести.

Немного помолчав, я уловил ускользающую мысль.

Вспомнил! — с улыбкой хлопаю себя по лбу, — у Петьки ведь первая жена была из видных раскольниц. Вот младшие братья во главе с матушкой и вынудили его с Евдокией развестись, ведь церковь такое не одобряет. А тот жену любил, поэтому, обвенчавшись со Строгановой, забрал детей и уехал на Урал. И семье надругательства над своей жизнью не простил. Ещё и разбогател немыслимо, а с братьями делиться не хочет. Ишь, чего удумал!

— Антихрист! Монастыри разоряешь, церковь православную унижаешь и над верой глумишься! Подмёныш! С первого дня я это чуял и прав оказался! — не выдержав насмешек, начал шипеть Урусов, чьё лицо перекосило от ненависти. — Фёдор Алексеевич другим был. Вор ты! В шкуру царя влез! Ты же всё видишь, Алексей! Он же самозванец!

Последние слова Урусов прокричал, явно рассчитывая на реакцию присутствующих, в первую очередь на реакцию главы моей канцелярии. Только Дунину на него плевать, а в палачи вообще подбирают таких людей, которым думать противопоказано. Лихачёв же, если чего и подозревал, то свой выбор давно сделал. Он может, чего про себя и думает, но в отличие от арестованного, являться государственником. Для Алексея главное — мои поступки, которые полностью соответствуют его представлениям о государственных реформах. Западник он. Впрочем, как и Голицын, отринувший своё эго и занимающийся сейчас сельским хозяйством. Я ведь не просто так окружаю себя именно такими людьми. Одоевским вообще плевать на фигуру царя, они России служат.

— Ты не надрывайся, береги здоровье. Нам надо ещё многое узнать. Но для начала ответь. Если ты весь из себя такой хороший, а я подмёныш, то воровать зачем? Ну, выполняй службу и даже монастыри защищай. Заговор против меня плети. Зачем свою мошну за казённый счёт набивать? Молчишь, курва? То-то и оно. Ты всегда был гнилой и даже ради якобы благого дела своё нутро не переделаешь.

Делаю небольшую паузу и собираюсь с мыслями.

— Пытайте его осторожно, чтобы невзначай не помер. А будешь упорствовать, я с деток твоих у тебя на глазах прикажу шкуру спустить. Хватит, надоели вы мне, — поворачиваюсь к подобравшемуся Дунину: — Особо расспроси, кто из церковных иерархов в заговоре. Кроме Ефимия и Иоакима, который наверняка всё затеял, есть иные персоны. А ещё потряси вора насчёт Прозоровских, Толстых и Хованских. Чую, не обошлось без них. Пусть мы эти рода подсократили, но там хватает родичей, иные фамилии носящих. Я пока пойду, пообедаю и вздремну. Часа через два спущусь, расскажешь чего и как.

— Уууу! — тоскливо завыл Урусов. — Антихрист! Будь ты проклят!

Возвращаюсь по тёмному коридору, наблюдая за бликами пламени на старой кладке. Это для меня хороший урок. Нельзя расслабляться и верить людям. Я до сих пор допускаю ошибки, свойственные жителю XXI века, далёкого от политики. Впрочем, прежний Федя тоже был излишне доверчив. Или просто не хотел глубоко копать, прекрасно понимая, что его окружение состоит из не самых приятных людей. Неожиданно пришла мысль, что пора проверить второго свояка[2]. Он воеводит в Серпухове, куда его воткнули, чтобы особо не навредил. Человек он неумный, но и без должности оставить нельзя. В последнее время до меня стали доходить слухи, что Василий излишне несдержан на язык, ещё и развил активную переписку с некоторыми боярами. Вот и посмотрим, что вообще происходит.

* * *

Снова иду за бойцами, громко топающими сапогами. Они не в лесу при ловле разбойников, где требуется тишина. Поэтому можно немного попугать попов и монахов, шарахающихся от нас в Митрополичьих покоях новгородского кремля.

Я же снова мысленно себя корю за доверчивость и отсутствие внимательности. Ведь при назначении любого крупного чиновника необходимо учитывать множество нюансов. И речь не только о навыках управления или смекалке. А ведь митрополит важнейшей епархии — это и есть чиновник, путь в духовной сфере. Его тоже необходимо было просветить, а не доверять мнению патриарха Корнилия.

О чём я думал, когда утверждал митрополитом Новгорода бывшего настоятеля Чудова монастыря, превращённого в казарму? Почему не проследил? Уверился в своей крутизне и неуязвимости? Скорее всего, именно так. Ведь не укажи Иголкин на системное мздоимство таможенников, то мы проворонили бы заговор. А он есть! Урусов запел, хотя это было похоже на верещание свиньи на скотобойне. Новый заговор организовали бояре вместе с церковными иерархами. Кто бы сомневался? Смещённый Иоаким показал, насколько церковники влезли в мирские дела и как не хотят заниматься только положенными обязанностями.

Хреново, что в этом случае потенциальных мятежников объединил идеологический фактор. Судя по показаниям бывшего губернатора, попы возмущены массовой секуляризацией земель и имущества. И они грамотно разыграли карту раскольничества, подтянув некоторых недовольных бояр. Мол, царь потворствует Аввакуму со товарищи, которых давно пора сжечь — и дело с концом. Не замыслил ли Фёдор Алексеевич примерить лавры византийского императора Константина V, прозванного Копронимом, то есть навозником или говнюком? Тот тоже начинал гражданские реформы, а затем полез в церковные дела, возглавив иконоборчество, что иерархи считали ересью. И, конечно, подтянулись вельможи, отодвинутые от кормушки. Тот же Урусов особой религиозностью никогда не страдал, зато воровать всегда был горазд. Этим важно вернуть прежнее влияние или откусить кусок страны пожирнее.

Митрополит новгородский был невысок и толстоват, что редкость для нынешних времён. В его покои мы зашли, не снижая темпа, только один боец отшвырнул бросившегося на нас служку. Судя по звукам ударов и стонам, раздающимся из-за спины, парни сейчас учат хама хорошим манерам.

Ефимий стоял у узкого окошка и пытался изобразить величественный вид, что получалось откровенно плохо.

Подхожу к попу и смотрю в забегавшие глазки. Сколько же пены поднялось, и церковь не исключение. Ведь именно эти уроды поддержали реформы Никона, ставшие настоящей бедой для русского народа. Они же приветствовали решение Собора, утвердившего крепостное прав, отчего страна будет страдать более полутора веков. И успокаиваться твари не хотят. Два года меня кормят завтраками, но нормального диалога между враждующими сторонами так и нет. Я сейчас о работе церковной комиссии, призванной разрешить противоречия между РПЦ и раскольниками.

Кстати, Ефимий отнюдь не дурак и не фанатик. Он больше администратор и приспособленец, чем твердолобый ортодокс. Просто совпало, что я начал одновременно грабить церковь и заставлять её помириться с раскольниками или признать свои ошибки. Не подумал, решив, что уже достаточно крепко стою на ногах. Мол, Пётр примерно в это время даже колокола с церквей снимал, а иерархи молчали. Ага, только император не лез в теологические вопросы и старообрядцев давил.

— Пусть останутся только Савва и Дунин, — бросаю через спину и поворачиваюсь к митрополиту: — Тоже считаешь меня Антихристом? Или чего вы там напридумывали?

— Нет. Ты просто враг, разрушающий общественные устои и русскую церковь, — поп гордо вскинул голову, хотя явно трусил. — Вместо того, чтобы справедливо править, как завещано предками, ты казнишь бояр, привечаешь иноземцев, отнимаешь земли у монастырей, ещё и блудишь, аки магометанин, а не православный владыка. Твоё правление сродни татарскому набегу, разве что христиан в полон не волокут. Зато люди скоро перестанут быть русскими и православными. Все эти твои академии, училища и школы на латинский лад. Может, вскоре к католикам переметнёшься? Вон папские и цесарские послы в Москве совсем осели и народ смущают. Или, может, лютеране тебе милее? Не просто так ты к Карлу ездил. Ещё и пустил на Русь толпы тех же схизматиков с магометанами. Ранее мы жили спокойно, богу молились и добра наживали под дланью благочестивого царя.

Смотрю на этого неглупого деятеля и диву даюсь. Он действительно верит в то, что говорит?

— При твоём отце отчизна наша жила по божьим законам, а не дьявольским. Алексей Михайлович был богобоязненным и вёл народ русский по верному пути. А мы являлись для него опорой. Ведь важно, чтобы царь оставался православным, за чем церковь следила и помогала, — вновь начал вещать митрополит. — Мы… Аа!!!Ыы!!!

Хватаю попа за длинную бороду и бью его коленом в пузо. Затем добавляю по уже скрючившемуся на полу телу.

— Ты, гнида бородатая, забыл, что в царствие моего батюшки Россия постоянно воевала? Десятилетиями без передыха страна билась с иноземцами. Иногда им помогали всякие тати, вроде Стеньки Разина. А как только стало легче, Никон решил поспособствовать и расколол русское общество, о котором ты так печёшься, — с трудом выравниваю дыхание, дабы не сбиться на крик. — Но вы всё равно успокоиться не хотите. Пусть народ нищает и детишки крестьянские с голоду мрут, вы на своём стоять будете. Ведь ежу понятно, что державе нужен внутренний мир. Ладно бы об этом не знал сиволапый крестьянин. Так ведь все иерархи — люди образованные. Касаемо земель, лавок, торжищ и мануфактур, вы лучше меня знаете, что они вам незаконно достались. Княжеская и царская власть была слаба, а вы всё гребли под себя, как твари ненасытные. И вообще, церкви не положено заниматься мирскими делами. Вы должны духовной сферой ведать. О чём давно забыли.

Делаю несколько шагов по комнате, приводя мысли в порядок.

— Я вам дал много времени. За эти годы были построены два завода на Урале, новая верфь в Нижнем Новгороде, открыт десяток крупных мануфактур, а войско разбило несколько ногайских орд. В Москве открылась академия, больница, город замощён камнем и ныне освещается фонарями. А вы не можете договориться, — останавливаюсь перед скулящим попом и с ненавистью смотрю в испуганные глазки. — Раскольники — такие же выблядки! Ведь не бог говорит вашими устами, а вы вещаете от его имени. Ещё и делаете вид, что это непререкаемая истина и попы такое право имеют. Вы толкуете закон на свой лад, а фанатик Аввакум — на свой. Хотя он даже хуже. Ему вообще плевать на простых православных.

Сторонники старого обряда оказались совершенно невменяемыми и оторванными от мира людьми. Прямо какие-то машины, талдычащие про важность старых книг и совершенно не желающие идти на уступки. Есть среди них ещё и позёры вроде знаменитого оратора Никитки Пустосвята. С ним вообще разговаривать невозможно. Человек просто не хочет понимать, что речь идёт о жизнях сотен тысяч людей и безопасности страны. Любой аргумент натыкается на утверждение, что их писание верное, а Никон подменил его греческой ересью.

А кто подтвердит, что они не ложные? Может, их двести лет назад внедрил какой-нибудь схизматик, несторианец или недобитый арианин? Ведь обе стороны объективно слабы в теологии. Знай я матчасть, просто размазал бы официалов и раскольников, как сопли об асфальт. Реально детский сад. Тем более для выходца из XXI века. Это просто надо видеть со стороны их блеяние, чуть что сразу переходящее в срач. Прямо интернет-воины моего времени, такие же необразованные и тупые. Только от нынешних невежд и спесивцев зависит слишком многое.

— Среди вас хотя бы хватает более или менее думающих или совсем неверующих. Таких, как мы с тобой. Или ты думаешь, я про твои тайные пристрастия и грешки не знаю? — ухмыляюсь в лицо вздрогнувшему Ефимию. — Только с такими можно договориться. Аввакум же с последователями считает, что всё должно быть по их книгам. Иного пути просто нет. И это вопрос житейский, ну поспорили священники из-за старого свитка, ещё и переписанного десятки раз. Но больше всего меня бесит, что вам на людей плевать. Всё паствой их обзываете, да готовы уморить ради своих взглядов. А простому человеку плевать, сколькими перстами креститься. И писаний он не читал, ибо безграмотен. Ему надо землю пахать, ремеслом заниматься, чтобы детей накормить. Это же не попы, которые могут святым духом питаться. Правильно, Ефимий? Тебе ведь не нужен народ для жизни? Сам справишься? Накормишь, напоишь, одежду сошьёшь и обогреешь сам себя? На!!!

Не удерживаюсь и со всей силы пинаю мерзкую рожу. Делаю ещё несколько шагов, пытаясь успокоиться и не обращая внимания на стоны митрополита.

— А это ведь мысль! Так и сделаем. Заточу вас вместе с раскольниками в одной комнате и дам две недели. Не договоритесь, то лишу воды с едой. Заодно и посмотрим, вы без народа выжить сможете или бог спасёт?

Судя по ужасу в глазах Ефимия, он в моих словах не сомневается. Правильно делает.

— Только тебя с дружками это не коснётся. Вас я казню вместе с мятежными боярами. Более никаких дальних монастырей и ссылок в Сибирь. Не хотите жить по-человечески, значит, вам не место на Земле. Вы меня ещё не знаете с плохой стороны, но скоро узнаете. А ты можешь молиться, коли в бога веришь. Завтра со мной поедешь, только в клетке, как дикий зверь. Потому что вы не люди и иного отношения недостойны.

Выхожу из помещения и направляюсь к своим палатам. Раз люди действительно не хотят по-хорошему, то будем по-плохому.

Я не сошёл с ума и не обезумел от всевластия. Ситуация с расколом крайне тяжёлая. Хорошо, что я создал специальный отряд, чтобы отлавливать мутных проповедников и откровенных сектантов. А последних после реформы Никона расплодилось изрядно. При этом бойцы получили чёткую задачу аккуратно устранять возмутителей спокойствия. И что вы думаете? Уже душ пятьдесят на тот свет отправили, иначе было б не избежать стране различных безобразий. Теперь поиски и расправы над старообрядцами придётся усилить. Но и попы получат хорошего пинка, дабы начали решать свои недоработки. Ведь часто крестьян или посадских от церкви отвращает поведение, недостойное священников, или незнание ими элементарных вещей из писания.

А ведь это только часть проблем, стоящих передо мной. Интересно, как Россия вообще выплыла при таких стартовых позициях? Мне всё больше кажется, что исключительно благодаря божьему промыслу.

[1] Починок (от др.-рус. «почати», начать) — тип населённого пункта в Российской Федерации — России. Термином починок в России до XX века обозначались вновь возникающие сельские поселения. Самое раннее упоминание данного термина встречается в духовной грамоте Дмитрия Донского (70-е годы XIV века). По словам М. Н. Тихомирова, «в отличие от названий сёл, которые обычно восходят или к имени владельца села, или к наименованию церкви, в нём находящейся, или к какому-либо иному признаку, починки и деревни сохранили имена своих первоначальных основателей. От них ведут своё начало бесчисленные Ивановки, Касьяновки, Васильевки и т.д.».

[2] Василий Алексеевич Сибирский — царевич Сибирский, выступил на стороне царевича Алексея против Петра Первого, который хотел отстранить Алексея от наследования в 1717 г. За это в 1718 году он был сослан в Архангельск. Вёл себя там не совсем смирно. Петру I жаловались на него, что стрелял по церковным крестам и в разговорах сетовал, что Сибирь ему не принадлежит. Его потомков Пётр лишил титула царевичей, но оставил им титул князей, велев писаться уже не царевичами, а князьями Сибирскими (с 1718 г.). Его женой (примерно с 1680−81 года) была Анна Семёновна Грушецкая (из боярского и дворянского рода Грушецких) — родная сестра царицы Агафьи Грушецкой (первой жены царя Фёдора Алексеевича).

Глава 5

Знаете, как приятно смотреть на плоды своего труда, и осознавать, что твои идеи воплощаются в жизнь? Не скажу, что меня обуревает гордыня, однако Москва и Нижний Новгород за последние три года изменились просто кардинально! И дело не только во внешнем виде, но и во внутренней жизни. Это уже не полусонные поселения деревенского типа, где деловая активность наблюдается только на ярмарке и нескольких торговых рядах. Сейчас в этих городах просто кипит жизнь, а сами они напоминают смесь муравейника и бесконечной стройки. Мостятся улицы, ставятся фонари, многие богатые люди задумались о каменных домах, роются специальные водоотводные канавы с ливнёвками, лавки на рынке теперь только под навесом, а вокруг — чистота.

Кстати, с переходом от деревянных строений к каменным я пока решил не спешить. Сначала утвердим нормальный архитекторский проект с выпрямлением улиц, сносом всяких проулков и тупиков, затем уже приступим к следующему этапу реформ. Надо же учитывать многочисленные церкви, которые мы будем переносить только в крайнем случае. Мне лишние поводы для бунта не нужны. А вот городскую бедноту ждёт немало сюрпризов, придётся различные подворья попросту уничтожать, увеличивая этажность городской застройки. Компенсации, конечно, выплатим, но недовольных домовладельцев будет масса. Впрочем, это дела будущих двух-трёх лет. Пока у меня иные приоритеты.

Пока тепло, я решил проделать инспекторскую поездку по ряду ключевых городов, в первую очередь волжских. За месяц мой небольшой отряд посетил Вышний Волочёк, Торжок, Тверь, Кимры, Калязин, Углич, Рыбную Слободу, Ярославль, Кинешму, Юрьев-Повольский и, наконец, Нижний. Далее мы разворачиваемся и двигаемся на запад по Оке. В планах посещение Мурома, Касимова, Рязани и, конечно, Коломны.

Последняя сейчас — один из ключевых городов наряду с Воронежем, Тулой и обеими Новгородами. Сейчас это безусловный центр русского кораблестроения. Дело не в размере верфи — в Нижнем и Астрахани они больше. Старинный русский город стал экспериментальной площадкой, где обкатываются проекты кораблей и вообще новые технологии из иных сфер. Ведь струги тоже необходимо усовершенствовать, так же как методику строительства, клеи, лаки и прочие мелочи. Ну и лучшие лесопилки России сосредоточены в Коломне. Именно отсюда технология переработки дерева распространяется по всей стране. Ведь важно не только поставить механизм, работающий на водяном колесе, и купить нужные пилы. Главное — это люди и методы организации работ.

Ещё три года назад голландский купец, а я люблю общаться с этой публикой, рассказывал, что его маленькая страна является монополистом в области производства килей для всех типов судов. Мол, кроме испанцев вся Европа, включая Англию и Францию, закупает голландские комплектующие. Это несмотря на регулярные войны, которые торговле не помеха. И другие детали у них лучшие. Умные люди ещё в XVII веке сделали ставку на массовую переработку сырья, в чём не прогадали. Не удивлюсь, если эта сфера приносит денег не меньше, чем огромный торговый флот. Если учитывать все вложения и риски.

Поэтому я загорелся идеей создания своего перерабатывающего производства. Надо сказать, что в России было сложно с любой промышленностью. Три года назад во всей огромной стране набиралось едва сорок мануфактур. Это по данным министерства промышленности. Сейчас сто десять. Плюс заработали новые металлургические производства в Туле, Белом Колодезе, а также Дугнинский чугунолитейный, открытый Демидовым, УГМК и три оружейных завода. Есть ещё десяток проектов, которые готовятся к запуску, включая новгородский. В общем, есть чем хвастаться, но рано гордиться. Успокаиваться тоже не стоит.

По большому счёту мне нечего делать в Нижнем. Однако я жду очень важную новость, которая может перевернуть российскую экономику, вернее, дать ей мощнейший толчок. Заодно хочется ещё раз посетить местную верфь.

А ещё моя поездка связана с теологическим фактором. В Ярославле к нашей эскадре присоединился патриарх, дабы вместе изучить ситуацию. Плохо, что поездка из деловой сразу превратилась в насквозь официальную, насыщенную постоянными молебнами. Я посещаю церковь и по возможности соблюдаю положенные обряды, но без фанатизма. Естественно, моя умеренность в этом деле давно обросла мифами и слухами. Вот и пришлось поработать над имиджем, ведь в присутствии главы церкви особо не пофилонишь. Как ни крути, но вопрос веры в России XVII веке крайне важен. Заодно мы посетили Юрьев-Повольский, вотчину и оплот Аввакума, после чего и состоялся важный разговор с Корнилием. Информации и так хватало, но посещение формального центра раскольничества стало последней каплей.

Хотя надо признать, что после ослабления религиозной удавки, вызванного поведением царя, количество показательно набожных людей изрядно сократилось. Всё-таки пропаганда — великая вещь! Мы два года через газету продвигаем идею: хочешь доказать своё благочестие — помоги нуждающимся. Нет — молись и соблюдай обряды. Только вместо длительных паломничеств и прилюдного бросания копеек нищим на паперти пожертвуй на больницу или приют. И ведь действует. Пусть со скрипом, но высший слой общества и купечество начали менять свои привычки. Возможно, свою роль сыграло закрытие десятков монастырей и реквизиция церковной собственности. Может, народ меня боится или опасается, что пожертвованные средства попадут в казну? Плевать, всё равно процесс пошёл. И с ростом пожертвований на благотворительность неожиданно снизился процент показушников, что является главным достижением. Сразу вспоминается просто чудовищная по своему цинизму ситуация с паломничеством Елизаветы Петровны[1]. Мне кажется, что большей антирекламы церкви сложно придумать.

Я всегда считал, что бог у человека в душе и выворачивать её нараспашку необязательно. Сейчас у нас набирает моду более скромный подход, хотя бояре и купцы хвастаются богоугодными делами. Как без этого? Пусть тешатся, лишь бы людям помогали. Но не всё так благостно в России-матушке.

Разговор с патриархом состоялся на стенах нижегородского кремля. А чего? Спереди Волга, слева Ока. По рекам снуют десятки судов, прибрежные районы города буквально гудят от огромного количества людей. Зато противоположный берег пуст и радует нетронутой природой. Красота! На слиянии двух рек расположен крупнейший ныне русский порт. Именно так. Отсюда идёт большая часть грузов волжского транзита, который начал набирать обороты. Значит, не зря я пахал как проклятый три года, позабыв о белом свете.

Меня принято обвинять во всех смертных грехах, всем рот не заткнёшь. Только критики не учитывают, что царь на месте не сидит и другим не даёт. Вернее, многих это и раздражает. Помнится, Пётр тоже пытался влезать в любые детали, вплоть до того, что сам плотничал, работал на нартовских станках или дёргал несчастным зубы. Я пошёл немного иным путём и вместе с подчинёнными стараюсь разобраться в сути происходящих процессов. Мне не нужна столярная мастерская во дворце. А вот наладить логистику поставок леса или канатов, бесперебойную обработку древесины и создать предтечу конвейера — более важная задача. Потому я горжусь новгородской верфью, расположенной в Гнильцах, что выше по Оке. Это мой выстраданный ребёнок. Сейчас строится вторая верфь, но уже в Городце, что на Волге. Стране необходимо огромное количество стругов. Да и подобное производство выдаёт немало иной полезной продукции.

Точно так обстоят дела в иных сферах. Главное — организация и тщательная подготовка, пусть иногда мы теряем время. Лучше дольше запрягать, но затем быстрее ехать, нежели телега будет постоянно ломаться. Или гнить, как получилось с азовской флотилией первого императора. Тогда просто взяли, построили целую эскадру ценой неимоверных усилий, а потом пустили её на дрова. Такое расточительство людских и материальных ресурсов — преступление. Или клиническая идиотия. Ладно, сейчас речь не о Петре.

Корнилий за последние два года осунулся и как-то поблёк. Оно немудрено с такими беспокойными подчинёнными и начальником-самодуром. Ха-ха!

А ещё патриарху явно не нравились открывающиеся виды и лёгкий ветерок. Поэтому он, насупившись, кутался в фелонь чёрного цвета, напоминая нахохлившегося ворона. С учётом крючковатого носа сравнение весьма удачное.

— Ты понял, что всё зашло слишком далеко? Или пышная встреча, устроенная Илларионом Суздальским глаза затмила? Немцы из Аптекарского приказа недавно начали изготавливать особые линзы, очки называются. Говорят, помогает при плохом зрении. Для такого уважаемого человека сделаем быстро, — решаю потроллить патриарха.

Это такой намёк на сложную ситуацию не только в Юрьеве-Повольском, но и иных населённых пунктах Поволжья. А ведь упомянутый городок — второй в Суздальской епархии.

— Всё бы тебе надсмехаться, государь. Я не слепой и на зрение с рассудком пока не жалуюсь. И прекрасно вижу, что ересь сильно въелась в души юрьевцев и жителей иных городов, — тихо ответил поп, хмуро взглянув на меня. — Но и твои опричники здесь бессильны. Всем языки не отрубишь и в Сибирь не сошлёшь. Хотя ты сам приказал обходиться без лишнего кровопролития.

— Ничего, я попробую, — отвечаю со злой усмешкой. — Рыба гниёт с головы, вот головы-то мы и рубим. А тело потом проще спасти. Обычный народ никто не трогает, ловят только смутьянов. Но всё равно работы непочатый край. Ведь церковь же помогать не собирается.

— Ты не прав…

— Вот скажи, за каким лядом Илларион начал строить новый монастырь[2]? Что он даст народу или нашей державе? Я же русским языком объяснил, что времена, когда обители являлись хранителями знаний, сосредоточением производств или помогали просто скрыться за высокими стенами, давно прошли. Какая здесь духовная составляющая? И зачем тратить столько денег впустую? — понимаю, что нельзя злиться, поэтому стараюсь успокоиться. — Вам более не позволят завлекать в свои сети молодых людей, парней или девиц — неважно. А для ухода от мирской суеты старцам вполне хватит оставшихся монастырей, расположенных в удалённых уголках. Я не против храма, то дело нужное. Сам ведь присутствовал при его освящении. Но зачем строить колокольню, стену и иные здания? Больница, которая открыта в пустоши — это просто насмешка над современной медицинской наукой. Вокруг народу — раз-два и обчёлся. Ещё рядом в Гороховце есть обитель. Кстати, там купец Ершов открыл настоящий госпиталь, который может соперничать с нижегородским по обустройству и грамотности врачей. Братия и жители окрестных сёл могут там врачеваться. Но кто будет содержать новый монастырь? И повторюсь — зачем? Лучше бы на такие деньги открыли школу или приют.

— Нельзя смотреть на веру со стороны выгоды, — спокойно ответил патриарх, который был неробкого десятка, за что мною уважаем и ценим. — Старец Мефодий был святым человеком, а значит, его решение основать обитель верное. К тому же помимо колокольни и больницы, братия уже начала строить странноприимный дом.

— И кого монахи лечить собрались? И главное — как? Травниц и подобных лекарей церковь отвергает. А деревенский мужик лучше к знахарке пойдёт, нежели к монахам. Те в святости своей ещё половину урожая изымут или попросят отработать несколько месяцев — бесплатно, конечно, — снова усмехаюсь, глядя на возмущённого иерарха. — И вот мы плавно переходим к главной теме нашей беседы. Церковь занимается чем угодно, но не решением последствий раскола. Одни строят монастыри, теша свою гордыню, другие устраивают с боярами заговор, третьи просто паразитируют или живут в собственном мире, далёком от чаяний простого народа. При этом все священнослужители обижаются, что царь изъял у них ненужную и часто незаконно добытую собственность.

— Ты отнял у церкви монастыри, включая Чудов, где поселил своих опричников! Ещё и свитки древние все выгреб. Хорошо хоть на иконы и святыни не покусился, — огрызнулся Корнилий. — Бог не оставит сей произвол без наказания!

Хотелось сказать, что я неверующий, но лучше не провоцировать нужного дядьку. Несмотря на противоречия и неприятие моей политики, патриарх понимает, что многие вещи делаются во благо государства.

— Часть книг и манускриптов находилась в ужасном состоянии. А ведь некоторым из них триста и более лет. За такое отношение к истории и культуре надо на кол сажать! Вон учёный люд в обморок попадал, когда узнал, что в монастырях гниёт полное собрание «Поучений Владимира Мономаха» или «Волховник» аж четырнадцатого века! Ещё мы нашли древний «Шестокрыл», «Протоевангелие Иакова», «Вознесение Исайи», «Апокалипсис Павла» или «История этрусков» в двадцати томах! Также труды Агатона, Гай Азиния Поллиона, Евдема Родосского, Квинта Энния, Клитомаха, Маркиона, Октавиана Августа, Варона, Хрисиппа или Диодора Сицилийского! Плюс сотни трактатов и свитков, включая древнерусские, греческие и славянские! — произношу с искренним возмущением. — Зачем было прятать библиотеку Софьи Палеолог и сбежавших от османов греческих иерархов? Это же мировое достояние! А сколько книг погибло или вы уничтожили? Я под это дело денег не пожалел и решил в Кремле библиотеку открыть. И вторую типографию придётся срочно запускать, чтобы свитки размножить.

— Большая часть этих трактатов написана язычниками и грешниками. А в самих книгах ересь. Но ведь для тебя важны не только знания? Опять выгода?

— Конечно! Глупо не заработать на таком сокровище. Вон папский посланник чуть Кремль штурмом не взял, когда узнал, что у нас оказались все тома «Истории Рима» Тута Ливия. Предлагает за каждый трактат три веса золотом. Кто же ему, убогому, такое богатство отдаст? Сначала перепечатаю, а затем начну потихоньку продавать, дабы цену не сбить, — счастливо улыбаюсь, глядя на хмурого собеседника. — Я тут ещё людей послал отдалённые монастыри потрясти, а бояр попросил нести в библиотеку всё что есть. Мол, дело государственное и награда за царём не заржавеет. Это же не только сохранение знаний для потомков, но и золотое дно!

Судя по всему, мы случайно нашли библиотеку бабки Ивана Грозного, которую первый царь немало увеличил. Весомая её часть хранилась в Лавре, а остальное было раскидано по разным монастырям. Вот я и решил хорошенько заработать на издательстве уникальных произведений, многие из которых в моём времени были утрачены. Спасибо папскому послу, что едва сохранил рассудок, увидев список произведений. Нунций Опицио Паллавичини оказался фанатиком-библиофилом. Итальянец пообещал прислать нам переводчиков и оказать любую помощь, лишь бы самому прикоснуться к некоторым свиткам. Почему нет? Нормальные отношения с Папой тоже нужны. Но сейчас речь о родных служителях культа.

— Не сбивай меня с мысли. За два года вы не смогли сдвинуться в выработке общего представления как примирить общество. Понимаю, что Аввакум, Лазарь и несколько его ближайших сподвижников совершенно недоговороспособные. Зря только время потеряли. Про них можешь забыть, — киваю вскинувшемуся Корнилию. — Более никаких пустошей и ссылок. Я приказал аккуратно удавить фантиков. Есть в лагере еретиков более или менее вменяемые персоны. В первую очередь Варлаам и Исайя. Да и к Пустосвяту мои люди подобрали ключики. Думаю, даже у святых есть слабые места. Надо только знать, куда бить. Почти все люди одинаковы и хотят вкусно есть, сладко спать, тискать девок помоложе, ещё от власти никто не откажется. Вот я людей и искушаю. Но кто виноват, что они готовы продать свои жизненные принципы? Царь? Думаю, что нет.

Ненадолго замолкаю и перевожу взгляд на прекрасную картину. В порту пришвартовались два больших струга, а ещё одновременно разгружается сразу десяток немалых посудин. Лебёдки и прототипы кранов — тоже моё изобретение. Удивительно, но раньше суда разгружали вручную. Вернее, всё было на каком-то архаичном уровне. А сейчас это хорошо отлаженный и механизированный процесс. Лето короткое, надо многое успеть. Тем более когда речь идёт о тяжёлых грузах. По Волге ведь возят не только специи с шёлком.

Поворачиваюсь и натыкаюсь на ужас, плещущийся в глазах патриарха. Да, чего-то я переборщил с цинизмом. Но и меня надо понять. Времени нет, а ересь постепенно расползается по стране. Вернее, она укрепилась в некоторых городах. Ведь крестьянам плевать на теологические разногласия. Если их не смущают разные проповедники-провокаторы, то мужик спокойно работает и крестится троеперстием. Возмутителей спокойствия сейчас активно загоняют и уничтожают, как бешеных волков. Причём всё делается тихо, без шума и лишней огласки. Ну пропал человек, бывает. Многие старообрядцы и так на полулегальном положении или вне закона, в этом их слабость. Вместо того чтобы мимикрировать под официальных церковников, как низариты и прочие исмаилиты в мусульманских странах, скрывающиеся под маской суннитов, эти играют в партизанское подполье. Если использовать методики розыска из будущего, то все их малины, хазы, конспиративные избы и тайные знаки щёлкаются как семечки. Нужно просто нормальное финансирование и центр, занимающийся сбором и аналитикой информации. Предателей тоже надо учитывать. Этакого припёр к стенке — и он вам всю подноготную выдаст. Мрази! Проще чужих людей насмерть отправлять, агитируя запутавшихся на самосожжение. Сами ублюдки жить хотят. Кроме совсем отбитых вроде Аввакума и Лазаря. Но этих я уже вычеркнул из списка живых.

— Только не начинай про антихриста, грешника и исчадие ада. Или как меня там называют недалёкие церковники, — машу рукой, пресекая возмущение патриарха. — Кстати, епископов новгородского, псковского, тверского и ростовского, а также ещё два десятка персон помельче ждёт казнь. На этот раз никаких келий. Иоакима со товарищи я тоже приказал удавить. Скорее всего, они уже мертвы. Так, на всякий случай. А вот заговорщиков ждёт суд вместе с боярами. Более я подобных вещей прощать не буду. Теперь пострадают и семьи. Всех родичей вышлю простыми работниками на Урал. Сгною на рудниках, может, только юнцов с младенцами помилую. Отдам их в чужие семьи — купеческие или мастеровые. Но воспитывать мстителей никому не позволю.

— Это чудовищно! Нельзя так, государь! Побойся бога! — только и смог вымолвить ошеломлённый Корнилий.

— А ведь ты знал! Догадывался уж точно, — снова усмехаюсь, глядя в ошарашенное лицо. — Так чего не остановил? Или почему не донёс? Ведь можно было спасти десятки заблудших или просто глупых душ. Но ведь так проще? Царь у нас изверг, а мы такие добренькие и богобоязненные. Пусть кто-то бунт замышляет. В этом ведь нет ничего страшного. Ну боярина какого заслуженного стрельцы убьют или под шумок усадьбу ограбят, а всё семейство под нож. Дело житейское. Да и государя тоже можно — надоел он всем пуще репы пареной. По стране носится, работать заставляет, везде свой нос суёт, неугомонный какой-то. Или в него бес вселился? Точно — антихрист! Ведёт себя не как православный — полдня не молится, школу какую-то открыл на латинский лад. А ещё удумал людишек лечить, вот ведь нечестивец! Всё в руках божьих, а он, значит, на веру православную покусился. И не даёт уважаемым людям спокойно делишки обделывать, боярам казну разворовывать, дьякам мзду с купцов и мастеровых драть, а отцам церкви мешает людей в кабале держать да мошну набивать. Так ведь?

Постепенно я перешёл на шипение, а глаза начала застилать пелена. Корнилий под моим напором сделал пару шагов назад и упёрся в стену. Останавливаюсь и делаю вдох. Одновременно наблюдаю, что рядом маячит Савва, готовый защитить растерянного попа.

— Пойми одно. Россия сильно отстала от европейских держав. О чём говорить, если крохотная Курляндия за сорок лет правления герцога Якоба Кетлера построила восемьдесят торговых и сорок военных морских кораблей. Пусть большую часть они продали голландцам или французам, неважно. А Россия за тридцать один год царствования отца и девять моих лет, что совокупно равно сроку немца, смогла построить всего три морских судна. Понимаешь? Три! — тычу пальцы в лицо отшатнувшемуся патриарху. — И это стоило нам неимоверного напряжения сил, на верфи распоряжаются голландские корабелы, потому что своих нет, а я выскреб на дело последние гроши! При этом половина монастырей, нахапавших за века чужой земли, ещё и торговлей занимается, по сути людей обирая, и откровенно жирует. Подати, конечно, никто платить не собирается. Ведь церковь у нас ими не облагается. А ещё есть бояре, живущие наособицу, а дворяне за этим безобразием наблюдают и тоже хотят такой воли. Пример Польши перед носом, только плевать они на это хотели. Хорошо, что мы до такого не дошли и никогда не дойдём. Но ведь хочется!

Снова делаю небольшую дыхательную гимнастику. Тут не вовремя начали болеть ноги. Нельзя мне сильно нервничать — позже спина о себе напомнит и головная боль появится. Только как быть, если даже умный и образованный человек, всё понимающий, не может переступить через себя? Ведь патриарх, бояре, главы приказов и разрядов — это всё государственные мужи. В первую очередь они должны печься о благе России. Я ведь не идиот или ханжа, прекрасно понимаю, что людям надо давать возможность заработать. Пусть даже воспользоваться своим положением, когда надзорные органы сквозь пальцы смотрят на поставки для армии или иных учреждений.

То же самое касается кадровой политики, когда я вижу, как на хорошие должности проталкивается родня. Дело житейское, и человеческую природу не исправишь.

Более того, два года назад я пытался договориться с церковью. Речь не о расколе, который попы организовали и не могут разрешить без большой крови. Я хотел за компенсацию забрать часть земель и мастерских, в том числе торжища, где монахи искусственно раздували цены, облагая данью купцов. Многие монастыри, которым нельзя заниматься торговлей, спокойно обходят запреты. По моему мнению, церковь обязана быть оплотом веры, а не коммерческим предприятием. Мои инициативы остались без вразумительного ответа.

Немного подумав, я решил, что спор[3] между стяжателями и нестяжателями, выиграют последние. И всё равно более полугода шли торги, были попытки договориться и обойтись без излишне резких шагов. Представляете, царь просил попов, чтобы они больше внимания уделяли своим непосредственным обязанностям, нежели барыжили и интриговали! Добавьте к этому раскол, ползущее разложение среди верующих и появление откровенных сектантов. Как здесь не взбрыкнуть? Поэтому и последовал указ о секуляризации, а многие монастыри лишись даже своих зданий. Я разместил там казармы, мастерские и богоугодные заведения. В отдельные обители проследовали немощные и старые монахи с монахинями. А часть братии, в первую очередь здоровые и молодые лбы, отправилась учительствовать или в специально созданную роту. Вернее, этот процесс станет массовым после раскрытия заговора. Воевать принявшим постриг нельзя, но мне нужны рабочие руки. Вот и будут пахать в специальном стройотряде. Монахинь тоже буду выскребать, пусть ухаживают за больными и убогими. В больницах и приютах им самое место. Что может быть более богоугодным, чем помощь страждущим? Вот такая смесь рационализма и цинизма.

Думаю, с этого дня я запрещу уходить в монастыри молодым людям обоих полов. Пусть, всё будет негласно, но хватит захватывать откроенных рабов, коими являются послушники. Может, у человека произошла душевная трагедия, ему бы пообщаться с духовным лицом, умеющим лечить душевную боль? А их сразу ломают и тащат фактически в тюрьму. Ещё и состояние бедолаг не забывают прихватить или родственников хорошенько подоить.

Утрирую, конечно. Но до недавних пор в стране было более пятисот пятидесяти обителей, многие из которых являлись успешными предприятиями. О вере в таком разрезе говорить глупо. Понимаю, что действую излишне резко, но обратной дороги нет. Превращать церковь в одно из ведомств, как при Петре, просто глупо. Без искренней веры нам никуда. Однако терпеть полчища паразитов, присосавшихся к русскому обществу, я не собираюсь. Постепенно придём к компромиссу.

К Корнилию у меня есть ещё пара вопросов, а далее пусть катиться на все четыре стороны. Вернее, мчится выполнять полученные приказы. Я с ним более цацкаться не собираюсь.

— Два года назад мы сделали подсчёты. Напомни, сколько священников окончили монастырские школы, были грамотными, знали писание и все положенные службы?

— Менее половины, тебе это известно, государь, — тихо ответил иерарх, но взгляда не опустил. — Благодаря Греко-латинской академии и двум семинариям, открывшимся в Москве и Твери, нам удалось выпустить тридцать обученных священников. Весомая их часть перевелась из монастырских школ. Также более восьмидесяти уже действующих братьев прошли ускоренные курсы по повышению грамотности.

Сука! Даже обучением попов должен заниматься царь. Что они всё это время делали? Даже специального учебного заведения не было — будущих священников учили совершенно бессистемно при монастырях. Или епископам так удобнее? Конкуренции нет, на теологический спор никто не вызовет и твоё тёплое место не займёт. Потому они всем скопом травили Симеона Полоцкого, Фединого учителя, а затем Сильвестра Медведева, который ратовал за Академию. Её в моей реальности открыли — только по устаревшим методикам Византии, полностью себя дискредитировавшим и проигравшим конкуренцию Западной Европе.

Что касается упомянутых религиозных деятелей, так они учились в Западном крае. В русской церкви вообще наиболее толковые теологи вышли из киевской и львовской семинарий. И у меня сразу возникает вопрос: сколько среди них папских агентов и просто врагов? Со времён Брестской унии поляки, вернее иезуиты, очень хорошо поработали в этом направлении. Не удивлюсь, что раскол — тоже их заслуга. Или это моя паранойя перешла на качественно новый уровень?

После этого хоть у кого-то поднимется язык сказать, что я самодур? Сидеть на колоссальных ресурсах, иметь под рукой просто шикарные библиотеки, располагать возможностью вызвать для работы любого мастера страны и ни хрена не сделать! Ни семинарий, ни подготовленных учителей, ни теологов, ни новых трактатов — и полное игнорирование общественных и государственных нужд! Вот что представляла собой церковь три года назад. И изменения пока малозаметны. Нужно подождать, пока окрепнут новые кадры. Да и многих опытных священников Корнилий не стесняется учить, здесь к нему претензий нет. Но пока всё очень плохо.

О чём говорить, если в первый день заседания комиссии по решению вопроса раскола весьма косноязычный и эпатажный Никитка Добрынин по прозвищу Пустосвят просто разбил все аргументы иерархов? Я на заседании присутствовал и попросил Медведева с учениками не вмешиваться. Зрелище получилось жалкое, когда человек, академий не кончавший, просто разгромил оппонентов якобы учёных и образованных.

А ещё раскольник верно заметил, что отцы церкви давно перестали заниматься духовной сферой, ударившись в мирские дела, и грешат похлеще любого моего подданного. Пьяный, грязный и распутный поп, едва знающий три-четыре молитвы, часто плюющий на ежедневные службы, ранее был скорее нормой, нежели редкостью. Со мной такие номера не проходят, и обормоты сначала арестовываются до выявления уровня компетенции. Коли священник неграмотен, то он направляется на общественные работы. Дороги надо кому-то строить и мостить или навоз на улицах убирать. Через месяц бездарь возвращался церкви, и она обязана провести оперативный ликбез. Более скидок не будет, и товарища ждёт армия. А на освободившиеся места распределим монахов. Их всё равно больше всяких разумных пределов.

Это я и объяснил Корнилию, который уже перестал удивляться.

— Всё в твоих руках. Сумеешь привести подчинённых в чувство до октября — хорошо. Иначе по морозу во все приходы поедут мои люди, которые будут экзаменовать священников. Заодно они с собой сразу повезут монахов на замену будущим воинам русским. Ха-ха!

— Но как же…

— Второе! — отсмеявшись, впиваюсь взглядом в патриарха. — Также до середины осени вам необходимо договориться с раскольниками. Тем более я тебе даже сторонников в их стане нашёл и верхушку еретиков обезглавил. Засядете в Звенигороде, там и новых митрополитов выберете. Но чтобы без грамоты с решением не появлялся. Хотите, берите мораторий на пять или десять лет. Мол, надо к грекам и сирийцам съездить, сверив верность священных текстов. Или выделяй старообрядцев в отдельную церковь. Можешь патриаршую митру на Варлаама надеть. Мне плевать! В моём государстве через год должен быть надёжный тыл. Брожений в народе или бунтов я не потерплю. Казнить буду всех без особого разбора. Россию ждёт большая война, и мы должны быть готовы к ней всем обществом, начиная с крестьянина и заканчивая царём. Ступай. Мне надо всё обдумать. Вы ведь сами снова обгадитесь. Дня через два получишь грамоту, как лучше действовать, заодно имена переметнувшихся раскольников. Ну и сам приготовь список, кого ты хочешь видеть новыми митрополитами. Я его проверю. Хватит нам одного Ефимия.

Вот так и живу в неблагонадёжном окружении. Причём враг внутренний часто опаснее внешнего.

Кстати, мусульманами надо тоже заняться. А то неизвестно, чего там муллы и прочие имамы проповедуют. Хотя со времён Ивана Грозного они особо не барагозят. Но от греха лучше взять всё под контроль.

Глава 6

[1] Елизавета Петровна ходила на богомолье в Троице-Сергиеву Лавру из Москвы необычным способом. В день она проходила 2–3 версты (чуть больше 2–3 километров), после чего отправлялась в карете обратно во дворец. На следующий день карета привозила её к тому месту, где она закончила путь, и Елизавета проходила ещё несколько вёрст. Таким образом путь к Лавре занимал несколько месяцев.

[2] Успенская Флорищева пустынь — мужской монастырь Выксунской епархии Русской православной церкви, расположенный в посёлке Фролищи Володарского района Нижегородской области, на холме, именуемом Флорищевой красной горой, возле реки Лух. Основные постройки, включая собор, трапезную Троицкую церковь и отдельно стоящую колокольню, возведены на рубеже 1670-х и 1680-х гг. Монастырь основан в середине XVII века схимонахом Мефодием, но первым строителем был сподвижник его Иларион, впоследствии митрополит Суздальский и Юрьевский.

[3] Спор между «стяжателями» и «нестяжателями», который произошёл в Русской церкви в начале XVI века. Суть спора заключалась в вопросе о том, какой должна быть церковь по отношению к государству. Нестяжатели (сторонники Нила Сорского) призывали монастыри отказаться от всякого имущества и земель, передать их в государственную казну. Они считали, что смысл жизни служителя церкви не в обильных запасах, а во Христе. Стяжатели (последователи Иосифа Волоцкого) отстаивали право монастырей на владение землёй и другим имуществом в целях осуществления широкой просветительской и благотворительной деятельности. Они полагали, что богатая церковь может выполнять в обществе благотворительные функции, а также, при необходимости, поддерживать государственную власть. Открытый спор представителей двух течений произошёл на Соборе 1503 года. Формально была принята модель, предложенная Иосифом Волоцким. Однако существует мнение, что проиграли и Нил Сорский, и Иосиф Волоцкий.

Глава 6

Сложно сдерживать эмоции, когда у тебя отвратительное настроение. Спасают только поездки, знакомство с новыми людьми и осознание того, что твои труды не напрасны.

Верфь в Гнильцах, наконец, вернула мне душевное спокойствие. До этого был порт, чью работу я изучил досконально, пытаясь не мешать людям работать. Хотя это невозможно. Сразу набежали купцы, владельцы кораблей, приказчики и прочий люд. Естественно, работа практически встала. Зато мне удалось пообщаться с подданными, что я начал практиковать в последнее время. Очень полезное дело для понимания, происходящего в стране. Народ это заметил и начал постепенно пользоваться, выражая своё мнение и пытаясь найти защиту от произвола. Но всем известно, что я не терплю безосновательных кляуз и поклёпов. Коли жалуешься царю или подаёшь челобитную, то изволь изложить правду и готовься ответить за клевету. Так я постепенно выстраиваю образ грозного, но справедливого царя. И пока вроде успешно. Люди меня не боятся и рассказывают немало об ошибках властей. Понятно, что царя напрямую не критикуют, я же безгрешен, а во всём виноваты бояре. Ха-ха!

К моему удивлению, купцы, судовладельцы и старшины рабочих челобитные не подавали. Да и нет в этом необходимости: моя канцелярия спокойно принимает такие документы, о чём регулярно пишут в «Вестях» и сообщают у информационных стендов. Зато вопросов по делам волжского транзита мне задали немало, ещё и рацпредложениями завалили. Колычёв со Щукиным, привыкшие к таким заходам, даже малость устали. У них есть специальный блокнот на дощечке, чтобы удобно было записывать на ходу. Так вот, они успели поменяться, стенографируя самые важные моменты. Я ведь общался с народом часа два.

Народ действительно подкинул немало толковых идей по исправлению ошибок и улучшению работы всех служб на Волге. Чуть позже переварю полученную информацию и обсужу с соответствующими инстанциями. Сейчас это важнейший государственный проект и источник поступлений в казну.

А вот на верфи — совершенно иное. Для начала никто не лез ко мне с просьбами. Всё-таки это стратегический объект, и здесь армейская дисциплина. Произвола на столь важном предприятии я не потерплю, просто все заняты делом, так как есть план. И людей сюда насильно не сгоняли. Наоборот, со временем на предприятие выстроилась целая очередь из желающих трудоустроиться. Ещё бы! По местным понятиям, тут самый настоящий рай для рабочего человека.

В Гнильцах не только строят корабли, но и сушат и пилят лес, подготавливают такелаж, заодно производят множество иных продуктов. Всё по голландским технологиям. На огромной территории одних складов штук двадцать. Ведь нужно хранить не только лес с канатами, а ещё смолу, лаки, гвозди, кожу и провизию. Сотни работников и охрану надо чем-то кормить. Гнильцы вообще напоминают закрытый посёлок, где есть даже кабак, хоть и работающий строго по выходным. Да, здесь они есть. Обычно на объекте сухой закон. Что удивительно, его и не надо особо поддерживать. Серьёзный народ, коим являются мастеровые и работники, практически не пьёт, а многие не употребляют в принципе. Для меня это до сих пор является откровением, особенно когда вспоминаешь ситуацию с алкоголизмом в XXI веке.

— Это особые дома — общежития, построенные по твоему указу, государь. Простой семейный работник получает жилище в две или три комнаты, в зависимости от количества детей. Бобыли живут по четверо в однокомнатных квартирах, в северной части, — Сергей Языков махнул рукой, указывая на ряд двухэтажных бараков. — Людей требуется всё больше, да и временных работников хватает. Их мы пока расположили в армейских палатках. Мастеровые, прошедшие отбор, осенью получат своё жильё. Зимой работы тоже хватит, будем готовить материал для новых стругов и кораблей. Каюсь, но нам уже не хватает сухого леса. Хотя купцы готовы покупать даже такие струги, ведь они могут за оставшееся время успеть сделать две ходки до Астрахани и обратно. А на юге они потом продадут суда персам, или их там разберут для строительства. Верфь забрала почти весь лес в Поволжье, но нам его всё равно не хватает.

Я знаю, уже получил немало жалоб. Перед началом строительства торгового флота мы выскребли все государственные сусеки и старались покупать лес потихоньку. Но всё равно возник ажиотаж, и цены поползли вверх. Ещё коломенская и нижегородская верфи являются главными лесопилками страны. Зимой народ по большей части и будет перерабатывать горбыль. Купцы у нас не дураки, вот и потащили свой лес на распил, начав продавать уже готовые балки, доски и прочие бруски. Что ещё сильнее подняло цены и создало дополнительную шумиху. Большая часть продукции начала расходиться по близлежащим городам и идёт в столицу. Зато в Астрахани теперь леса не хватает. Думаю, года через два всё устаканится. Плюс на юге всегда разбирали струги, пришедшие поздней осенью. Вот такая экономика. А есть ещё Воронеж, ставший промышленным центром и перевалочной базой. Но там немного иная история. Правда, сложностей тоже хватает.

После осмотра отдельного района для руководства верфи, инженеров и мастеровых я ещё раз подошёл к остову строящегося корабля. Есть что-то завораживающее и пьянящее в запахе дерева. Я аж завис на пару минут, наслаждаясь моментом. Свита с охраной в это время дисциплинировано ждала, пока царь не перестанет маяться дурью. А мне так хорошо!

— Я доволен твоей работой, Сергей Иванович! А также всеми корабелами верфи! По итогам года выделю вам вознаграждение и иные подарки, — произношу, повернувшись к Языкову и его команде.

Да, младший брат моего сподвижника, ставшего главным интендантом армии и полиции, теперь руководит верфью. Сергей неожиданно проявил себя ещё в достопамятном походе на юг, обеспечив оперативное строительство транспорта в Воронеже. Затем была проверка в Коломне, где он поработал заместителем, с последующим переводом на самый ответственный участок. И Сергей заслужил свой нынешний пост, а не воспользовался положением брата или памятью об отце.

Любой человек может проявить себя и получить достойную должность. Только нельзя забывать об ответственности. Поэтому боярские дети предпочитают госслужбу и армию. В полицию я их сам не пускаю, а промышленные проекты они обходят стороной. Здесь ведь можно не только высоко взлететь, но и больно упасть.

Тем временем народ начал меня благодарить. Смотрю, на верфи сложился весьма сплочённый коллектив. Общее руководство за Языковым, а технической частью ведает голландец Карштен Брандт, давно живущий в России. Именно иностранец построил первый русский военный корабль «Орёл», сожжённый разбойниками Стеньки Разина.

А ещё в Гнильцах работают школа и училище, готовящее необходимых специалистов, включая моряков. И грамоте здесь обучаются не только дети, но и взрослые. Для этого Языков разработал специальную шкалу поощрения, весьма действенную, кстати. Денег у нас особо нет, зато мешок муки или фунт копчёного мяса — это огромное подспорье семьям, которые у людей немалые. Кстати, к территории верфи ещё относятся многочисленные огороды, где работают жёны и дети мастеров. Всё-таки времена сейчас специфические, и народ предпочитает страховаться, сажая овощи. Хотя если вспомнить моё время, то весомая часть провинции до сих пор живёт на своей картошке и прочей капусте.

* * *

По возвращении из поездки сажусь за разбор документов. Ещё не так темно, поэтому можно обойтись без света. Кстати, Оружейная палата давно работает над созданием керосина. Пока само топливо мне без надобности, хотя нефть — весьма полезный продукт. Просто я задумался о керосиновой лампе, ибо масляные надоели, как и свечи. Нефть есть на реке Сок, что недалеко от Самары. Но пока большие объёмы нам не нужны. Необходимо найти способ крекинга. Думаю, в ближайшие годы это нереально. Просто нет научной базы и нужных специалистов. У нас вон учителя царевича малограмотные. Где я вам химиков найду? Смог бы, родил. Как ещё десяток специалистов из разных сфер. Пока мы их воспитываем. В общем, подкидываю мастерам и учёным различные идеи, авось что-то выстрелит.

Меня немного потряхивает, ведь гонец сообщил, что нужный человек уже на подъезде к городу. А вообще, пора домой, в Москву. Надо сделать перерыв между бесконечными поездками, систематизировать полученную информацию, принять послов и пообщаться с семьёй. Чего греха таить — бабу хочу. А в Воробьёво меня ждут две весьма аппетитные девахи. В груди аж потеплело, но мои мысли были прерваны стуком в дверь.

— Протасьев прибыл, государь, — сообщил появившийся Щукин. — Звать?

Машу рукой и мысленно крещусь. Не просто так целый министр промышленности и рудознатства ездил в командировку. Да, я возвысил того самого стольника, показавшего себя на поле боя и из которого пришлось вытаскивать две стрелы. До этого Александр Петрович проявил себя как отличный организатор. Когда же я узнал, что у него есть железообрабатывающая мастерская, ткацкая мануфактура и мельница под Тулой, и он ими успешно управляет, то его судьба была решена. Такие кадры на дороге не валяются.

Надо учитывать, что дворянин сильно переживал из-за ран, лишивших его возможности нормально держать саблю. Ничего страшного. Он у меня на месте не сидит, а желающих махать всякими железяками хватает. Сначала Протасьев помогал ставить завод в Белом Колодезе, затем фактически руководил доводкой до ума УГМК. А со следующего года Александр получил должность министра. Правда, после распутицы сразу умотал в хорошо известный ему Тагил. Ибо дело у нас крайне важное.

Увидев довольное лицо Александра, который тащил небольшой сундучок, я внутренне возликовал.

— Здравствуй, государь! — поклонился министр и поставил ларец мне на стол. — Сделали!

Дрогнувшей рукой открываю крышку и беру в руку один из блестящих брусочков. Сжимаю его и не могу сдержать счастливой улыбки. У России есть серебро!

Три года! Я ждал этого момента более тысячи дней! Первую экспедицию на Алтай мы с Голицыным отправили, как только мне удалось разобраться, что происходит с экономикой страны. Всё-таки это мой профильный предмет, изучавшийся в универе, хотя последние годы приходись заниматься производством и торговлей. В прошлой жизни, конечно.

И первое, что заметил бы любой относительно грамотный человек, — это отсутствие драгоценных металлов. Скажу больше, России не хватало даже меди для мелкой монеты. А серебро и золото приходилось получать, меняя на сырьё и неся колоссальные убытки. Ещё и постоянные войны с нежеланием использовать выгодное географическое положение. Поэтому я сразу решил не лезть в лишние конфликты и начать зарабатывать на волжском транзите. Но проектом номер один стало серебро.

Ориентиры, где располагались знаменитые заводы, я помню по названиям: река Белая и село Колывань. Впрочем, как и Миасс. Только аргентум для нас гораздо важнее, чем аурум.

Экспедицию возглавил племянник Лихачёва со стороны жены — Андрей Семёнов. Для своего молодого возраста он оказался человеком образованным, толковым и амбициозным. Последнее — немаловажный фактор для неродовитого дворянина, прекрасно понимающего, что предоставленным шансом надо воспользоваться на сто процентов.

Трёх опытных рудознатцев и три десятка верных людей мы нашли за месяц, сформировав экспедиционный отряд. Но сразу нарисовалась неразрешимая проблема. Как мне объяснить, что нужно искать реку с названием Белая, если в тех краях ещё не появлялись русские? Благо с божьей помощью вспомнил название Чарыш или Чарас. А скорее Чарсу, если учитывать тюркскую этимологию, а Белая, скорее всего, Ак или Аксу. Татарский я немного знаю — у меня бабка из деревни под Елабугой, куда меня отправляли на каникулы в детстве. Там понабрался от местных пацанов.

В общем, я сослался на старые записи. Мол, на Алтае есть невероятные залежи меди в долине этой самой реки. А тамошняя руда полна серебра. Как смог объяснил, что этот металл в породе чёрный. Спасибо какому-то фильму из «National Geographic». Я и про добычу золота оттуда немало узнал. Только добывать серебро гораздо сложнее.

Если называть вещи своими именами, то экспедиция отправилась, не зная куда, искать, не зная что. Повезло, что Семёнов оказался не только амбициозным, но и умным. Добравшись до глухих алтайских гор, он в первую очередь подружился с аборигенами и именно через них начал искать места разработки меди. И ведь нашёл! Пусть через полтора года, когда состав посланного отряда полностью сменился. Часть попросилась обратно, кто-то умер, парочка вообще сбежала. Пришлось присылать людей два раза, и наконец нам повезло!

Но это было только началом. На Алтае места не только дикие, но и опасные. Кроме местных князьков, с которыми можно договориться, в регионе обитают джунгары, считающие эти земли своими. Пусть там никто и не появляется, помимо ханского баскака раз в пять лет. Значит, ставить завод попросту глупо. Сначала надо организовать целую войсковую операцию, подчинив близлежащие земли, поставив острог, а лучше цепь крепостей, а потом разворачиваться. На такой манёвр у меня нет ни времени, ни денег, ни людей. Ещё надо учитывать, что между Россией и Джунгарией сейчас происходит сближение. В Урге сидит не только наш посланник, но и построен огромный торговый двор, откуда идут китайские товары. В свою очередь, джунгарский посол обосновался в Астрахани. Ему так удобнее, заодно к братьям калмыкам поближе. Мы вроде договорились о совместных действиях против китайцев, вернее династии Цин.

Я жду только новостей из Албазина. Если мы выстоим, то наши новые союзники по-любому влезут в конфликт с маньчжурами. Эта война неизбежна, потому что хозяева Китая постепенно выдавливают ойратов из Монголии, часть которой они уже захватили. И им не нужны сильные соседи. Точно так же маньчжуры нацелились на второе ойратское государство — Хошутское ханство, расположенное в Тибете и Восточном Туркестане. Я смог помирить обе страны через своего вассала — тайшу Аюку. Правители наконец осознали, что их главный враг — это империя Цин, которая просто ждёт удобного шанса для атаки. Пришлось отправить на восток немало пороха, пушек, ружей и ядер. Ещё и три десятка инструкторов из калмыков, которых мы быстро подготовили. В первую очередь это артиллеристы. Думаю, маньчжурских товарищей вскоре ждёт немало сюрпризов. Уж чего-чего, а воевать ойраты умеют.

Нет, в будущем мы приберём себе Алтай. Скорее всего, я просто куплю эти земли. Война обойдётся гораздо дороже. А сэкономленную разницу лучше потратить на создание инфраструктуры. Особенно грамотной обороны. Ведь когда джунгары узнают о серебре, то волей-неволей поддадутся искушению забрать себе заводы. У меня надежда, что к тому времени они ослабнут из-за войны с сильным противником. В моём времени так и случилось: маньчжуры сначала нанесли ойратам ряд поражений, а потом просто устроили геноцид. Выиграли от этого русские и казахи. Мы получили богатейшие земли, ставшие огромной подпиткой для казны. А дикие степняки просто сохранились, как народ, вырвавшись из многолетнего рабства. Все эти сказочки про былинных батыров, великое казахское ханство и прочие достижения их цивилизации — враньё. В 1685 году они рабы, не имеющие даже своей нормальной орды, я уж молчу про государство. А некоторые казахские племена являются вассалами Бухары и калмыков. Но речь сейчас не о придуманной истории закомплексованных соседей.

В итоге небольшой совет в лице меня, Лихачёва и Протасьева постановил, что лучше руду переправлять на Урал и там плавить серебро. Помнится, в моём времени именно так поступил Демидов, а он умел считать деньги. Значит, на определённом этапе было выгоднее возить сырьё за две тысячи вёрст, чем разворачивать производство на месте. Нам повезло, что уже начал работать УГМК, где была создана специальная бригада, которой вменялось получить стратегический продукт.

Не буду рассказывать все перипетии. Главное — в России есть серебро, и теперь я буду отталкиваться от этого. Пусть нас ждёт немало сложностей и затрат, и, скорее всего, придётся воевать. Уж всякий разбойный элемент из башкир, киргиз-кайсаков и прочих теленгитов придётся жестоко геноцидить. Они не дадут просто так возить караваны с серебром. Страшно представить, что начнётся, когда будет найдено золото на Миассе.

Я долго обдумывал этот момент и решил, что нельзя торопиться. В своё время Испания надорвалась именно из-за колоссальных объёмов привозимого из-за океана золота. А у Мадрида, вообще-то, под контролем ещё и главные месторождения серебра на планете, расположенные в Мексике. И всё равно экономика страны рухнула. Шутка ли, но богатейшая империя в истории человечества вынуждена была несколько раз объявлять о банкротстве. При этом её соседи, периодически пощипывающие идущие из Америки галеоны, развивались более динамично. В итоге именно экономики Голландии, Англии и Франции сейчас являются передовыми в мире. А Испания осталась далеко позади, не преодолев исторические вызовы. Нам такого не надо.

Поэтому для России в приоритете — насыщение экономики серебряной монетой. Да и медной тоже. Золотой проект будет законсервирован лет на десять–двенадцать. Лучше создать диверсификационную экономику, чем сейчас занят Совет министров. Нужно зарабатывать на чём угодно, а золото оставить про запас. Чую, что оно ещё пригодится. Если не мне, то потомкам уж точно.

— Где Семёнов? — выныриваю из затянувшихся размышлений и перевожу взгляд на возбуждённого Протасьева.

— Заболел, государь. Я оставил его под надзором лекарей в Казани. Ты же сам приказал, быстрее доставить вести, коли они будут. Но с Андреем Сергеевичем всё будет хорошо. Простыл он сильно, однако доктор божился, что через седмицу поставит его на ноги. А дорога ему противопоказана — сыро от реки и дождь шёл последние дни, — ответил министр.

Александр Петрович прекрасно меня знает. Поэтому вряд ли решил забрать себе лавры Семёнова. Значит, награжу нашего геолога чуть позже. Помимо шубы с царского плеча и земли вдоволь, отдам ему какие-нибудь монастырские мастерские. Это живые деньги, причём немалые. Ну и серебра отсыплю. Ха-ха! Заодно просватаю за Андрюху какую-нибудь девицу боярскую. У него с этим небольшой комплекс, хочет породниться со знатной фамилией. Я бы, наоборот, от них держался подальше. Сожрут ведь и не подавятся.

— Порадовал ты меня, министр. Тебя тоже ждёт награда. Доедем до Москвы, постараюсь удивить, — отвечаю просветлевшему лицом Протасьеву. — А пока тебя снова ждёт дорога. Езжай в Великий Новгород и проследи, что завод ставят по правилам. А то иной излишне старательный человек опаснее любого дурака. Я им там хорошо хвосты накрутил. Не удивлюсь, если новый губернатор решит отличиться и начнёт людей подгонять. Нам следующим летом нужны пушки, а не развалившиеся и перекошенные печи. Заезжай домой, семью повидай и давай на северо-запад. Мне же предстоит дорога в Гороховец, буду с нашими ткачами разговаривать.

* * *

Окрылённый Протасьев ушёл, а я сидел, перекатывая в руке бруски серебра, будто это антистресс. Не знаю, сколько прошло времени, но уже начало темнеть. Тут послышался звук открываемой двери, и в проёме появилась голова Саввы. Секретари уже закончили свою работу. В этом плане у меня весьма чёткий график рабочего дня. Изредка бывают авралы, но я стараюсь людей лишний раз не загружать. У них и так жизнь несладкая с таким беспокойным начальником.

Поднимаю вопросительный взгляд на дядьку, который явно уже кирнул, судя по блестящим глазкам. Мне бы его проблемы.

— Гавриилов на приём просится. Говорит, дело срочное.

Грустно вздыхаю, понимая, что глава разведки просто так беспокоить меня не станет.

За прошедшие три года Иван приосанился, и ещё у него изменился взгляд. Появилось в нём что-то такое недоброе и оценивающее. Будто он быстро сканирует человека насквозь, определяя меру его опасности. В остальном Иван всё тот же добрый молодец, ещё молодой и в хорошей физической форме. В моём окружении принято заниматься фехтованием, уделять время конным прогулкам и играть в лапту. Лентяев и жиробасов я не терплю. А с главой разведки мы ещё периодически играем в шахматы. Так беседа течёт легче, заодно думается проще.

— Расставляй, — говорю вошедшему, кивая на столик с шахматами. — Чаю сделай с мятой, только ничего больше не добавляй.

Это я уже обращаюсь к Савве, продолжавшему стоять у двери.

— Нехорошие вести приходят с Крыма, — Иван начал докладывать сразу, как только сделал первый ход.

— Хан возвращается? — передвигаю пешку и задаю вопрос.

— В этом нет особой опасности. Селим I Герай, которого выбрали мятежные беи — плохой воин. Его и сместили в первый раз из-за череды неудач. Он пока в Венгрии, где весьма жарко, — Гаврилов сделал новый ход. — Турок и татар там хорошо потрепали. Потому они не могут ничего противопоставить нашим действиям на Дону. Однако мой человечек, сидящий в Крыму, сообщил неприятную весть. Возбудились армянские и жидовские купцы.

Увидев мой непонимающий взгляд, Иван пояснил:

— Крупнейшие работорговцы недовольны. В последние три года прекратился поток рабов из Гетманщины, Польши и наших пределов. Живого товара с Кавказа не хватает, несмотря на то, что там сейчас знатная заварушка. Калмыки предпочитают продавать пленных ногайцев и шемхалов в Персию, а захватывать православных им запрещено под страхом всеобщего уничтожения. А персы исповедуют иную ветвь магометанства, которая позволяет им держать единоверцев в рабстве. Да и сами шемхалы продают живой товар на юг. Благо сейчас персы и хорезмийцы шныряют по всем землям вдоль Каспия, выкупая кого угодно. Мы этому тоже поспособствовали, обезопасив пути и построив новые порты по всему морю, — усмехнулся разведчик, быстро обдумав следующий ход. — Кабарда нужного количества людей османским купцам продать не может. Грузия под пятой шаха, и людишки султана туда не лезут, дабы не получить войну на востоке. Венгрия давно обезлюдела. А прямо рядом с Константинополем сейчас полыхает восстание, поднятое неким Карпошем[1]. Православный народ поднялся, и султан не будет лишний раз его злить, захватывая людей. Да и болгары с греками платят хорошие подати. Кто будет резать овцу, дающую много шерсти? Магометане, конечно, варвары, но не дураки. А король Ян Собеский вознамерился покорить Молдавию, отвоевав у басурман Подолию. Поэтому молдаван с валахами трогать тоже нельзя, они стоят за Порту.

Я уже понимаю, к чему ведёт Иван. Снова моя самоуспокоенность. Нельзя недооценивать противника, даже если ситуация в твою пользу.

— Посланники султана подкупили черкасов. Думаю, дни гетмана Куницкого сочтены. Слишком он ярый и не хочет успокаиваться. Он за три года замучил татар и молдаван набегами. Да и дела у казаков сейчас идут средне, хотя они и разбили буджакскую орду на Буге. Плохо, что они с поляками воюют раздельно, а король Ян уткнулся в крепости на Днестре, — произнёс собеседник, ответив на мой ход и съев пешку. — Взять живой товар в нужном количестве сейчас негде. Поэтому купцы собрали немалую сумму, договорившись с великим визирем Сары Сулейман-пашой и калгой[2] Девлет Гераем, который сейчас правит Крымом.

— Ждать набег? — также забираю пешку Гаврилова, заодно подготавливаю ловушку.

— Через год. И это будет самый большой набег за последние годы. Подкупленные запорожцы пропустят орду, часть которой должна осенью вернуться в Крым из Венгрии. Далее калга соберёт всех сбежавших от нас ногайцев и кликнет охотников. Более того, Константинополь одобрил выделение для похода османской пехоты и артиллерии, расположенной в прибрежных крепостях. Наверняка к набегу присоединятся черкасы. Скорее всего, они переплывут Дон у Азова и пойдут на соединение с татарами и казаками-предателями, — Иван сделал неуверенный ход, попав в расставленные сети. — Удар придётся вдоль Днепра, противник снесёт наши укрепления и далее в дело вступят ловчие отряды. Собеский чего-то подозревает, поэтому не лезет вглубь Молдавии. Думаю, следующим летом он будет оборонять свои рубежи. Основной удар придётся по нашей Засечной черте и далее сёлам. Магометанам и купцам очень не нравится усиление Руси. Поэтому они хотят одновременно разрушить наши укрепления и увести как можно больше людей. А у нас просто нет столько конницы, чтобы гоняться за всеми отрядами людоловов. Калмыки плотно увязли на Тереке, башкиры далеко, и там сейчас своя замятня.

— Шах! Мат! — делаю два хода и выигрываю партию.

— Но как, государь? — воскликнул уязвлённый Гаврилов.

— Очень просто, Ваня. Ловушка. В неё мы и заманим наших южных соседей. Но как же это не вовремя!

[1] Карпош (Карпуз) — болгарский герой и государственный деятель времён Турецкого ига, некоронованный король Кумановского округа. Предводитель гайдуков, вождь восстания против османской власти во время войны с Австрией в 1689 году.

[2] Калга — титул второго по значимости после хана лица в иерархии Крымского ханства. Должность калги была учреждена в 1486 году третьим ханом Крыма Менгли I Гераем. Каждый хан при вступлении на престол назначал калгу — почти всегда из числа своих братьев, сыновей или племянников. Поскольку должность калги занимали только княжичи из ханского рода Гераев, именовавшиеся в Крыму султанами, по отношению к калгам часто использовалось название калга-султан. Резиденцией калги был город Акмесджит (ныне Симферополь), дворец располагался в районе Салгирки неподалёку от нынешней гостиницы «Москва».

Глава 7

Плыть всё-таки намного приятнее, чем ехать в седле. Если речь идёт о больших расстояниях, и тебе не надо грести. Но в Гороховец мы отправились верхом. Дороги сейчас сухие, сам путь не более сотни вёрст, что теоретически можно преодолеть и за световой день. Зато обратно уже двинем на стругах, сначала по Клязьме, а затем по Оке до Коломны. Там заключительная точка моего длительного вояжа. А после можно отдохнуть. Верее, ещё сильнее погрузиться в дела, которых наверняка накопилось немерено.

Пока же надо выполнить намеченный план поездок, хотя дорога надоела. Надо своими глазами посмотреть на один процесс секуляризации. Речь не о моральном удовлетворении. У меня порядок с психическим здоровьем — глупо радоваться чьему-то горю. А для большинства братьев реквизиции — это и есть самая настоящая трагедия.

Самое забавное, что руководство Благовещенского монастыря оказалось гораздо циничнее и прекрасно понимает мои мотивы. Они действительно в своё время хапнули лишку, наращивая экономическую мощь ещё со времени взятия Казани Иваном Грозным. Вернее, «благовещенцы» получили неплохое наследство от «дудинцев». Судите сами: кроме огромного села Чёрная Речка, в советское время переименованного в честь палача русского народа Дзержинского, монахам принадлежит ещё десять деревень. И это не какие-то мелкие населённые пункты, а богатые сёла с несколькими мастерскими, мельницами и зачатками мануфактур. А ещё здесь центр шорничества, переработки кожи и соответствующая ярмарка. И за всё это богатство более ста лет не платили налоги, причём попы особо не баловали своих православных рабов.

Я называю вещи своими именами. Верхушка монастыря неслабо так эксплуатировала народ — похлеще иных помещиков. И монахи попытались со мной договориться на предмет компенсаций и новых кормовых угодий для этих паразитов. Только время упущено, поэтому настоятель Мефодий был послан лесом. Здание монастыря, расположенного рядом с нижегородским кремлём, мне без надобности. Обнаглевшие и зажравшиеся монахи должны радоваться, что я оставил им во владение три городские мастерские, несколько лавок и пристань со складами. Только все льготы с ребят теперь сняты и им придётся хорошенько покрутиться. Всё в рамках конкуренции, налоги должны платить все. Неплательщики для меня главные еретики. Хуже любых раскольников и сектантов. Ха-ха!

А ещё у «благовещенцев» изъята большая часть молодой братии. Здоровые лбы будут работать на благо государства. Не захотят головой, значит, начнут строить дороги с мостами или рубить лес. Или отправятся в действующую армию в качестве медбратьев и санитаров. Заодно поработают военными священниками. Получается беспроигрышный вариант. Для меня, конечно. Думаю, противоположная сторона считает иначе. Однако проблемы индейцев шерифа не волнуют.

Что касается Чёрной Речки, то мне здесь не понравилось. Организация рабочего процесса хромает, технологии давно устарели, ещё и народ какой-то затурканный. Особо возмутило, что чернорясники активно использовали детский труд. Для понимания ситуации надо знать, что такое обработка кожи в XVII веке. Вонь от мастерских распространяется вёрст на пять, особенно при хорошем ветерке. Ведь в работе используется моча и прочие весьма едкие ингредиенты, опасные для здоровья. Охрана труда в этом времени не предусмотрена, поэтому болезни и смертность просто зашкаливают. Не пробовали полюбоваться двенадцатилетним мальчишкой, умирающим в муках от какой-то лёгочной болезни? Рекомендую. Неплохо так отрезвляет. А ещё появляется желание сломать сложившуюся ситуацию. Я больных осмотрел, приказав срочно доставить лекаря. Заодно преисполнился естественной ненавистью к подлецам, зарабатывающим на смертях детей. Ничего, монахи мне за всё заплатят. В прямом смысле тоже, услуги доктора ныне недешёвые.

Разговора с деревенскими старостами у меня не получилось. Как общаться с людьми, если они постоянно кивают, как бараны, или бухаются на колени? Всё-таки царь — фигура сакральная и мифическая, а я у них про житие-бытие расспрашиваю. Кто же тебе правду скажет? Иногда лезет из меня нутро человека из будущего, хочется в демократию поиграть. Как иначе вникать в происходящие процессы?

Благо, что управляющим конфискованного монастырского имущества оказался дельный человек. Князь Иван Дашков совсем молод, но человек толковый и хваткий. Лихачёв абы кого наверх не потянет. Именно Алексей, как глава канцелярии, занимается подбором кадров. Бояре старались пропихнуть своих чад с роднёй, но часто это люди пустые и откровенные невежды. Выполнять приказ может каждый, а вот проявлять инициативу и думать дано не всем. Поэтому приходилось тщательно искать самородков. Кадровый голод сейчас одна из проблем, тормозящих реформы. Даже специальная школа для подготовки управляющих и чиновников, действующая при Академии, ситуацию не изменила. С ростом задач требуется всё больше людей. Поэтому я сразу приказал кадрам новой волны воспитывать помощников, которые смогут их заменить.

Молодой князь происходил из младшей ветви Дашковых, будучи тёзкой своего предка, казнённого Иваном Васильевичем сто двадцать лет назад. Ещё у него не ладились отношения с роднёй. Будучи хилым от природы, парень считал военную карьеру для себя недостижимой. Однако ушёл на войну ещё совсем мальчишкой и отлично проявил себя, отражая татарский набег. Но Иван получил тяжёлое ранение, долго лечился и фактически стал непригоден для службы. Тогда же он умудрился поссориться с отцом, решившим выгодно женить сына, поправив финансовое положение. Для нынешних времён — это сущий оксюморон. Не брак по договорённости, а решение пойти против воли родителя.

Только Иван не прогнулся и неожиданно ушёл работать помощником управляющего на царские мастерские в Измайлово, где хорошо себя зарекомендовал. Последний год он повышал квалификацию в Коломенском под руководством Салтыкова и Нестерова. Мы там обкатываем именно такие кадры, благо различных производств хватает. Заодно управленцы испытывают и внедряют различные модели ведения хозяйствования. Поэтому вполне естественно, что толковый молодой человек получил назначение на Чёрную Реку. Я никому не позволю разбазарить теперь уже казённое имущество. Это вам не СССР, где государственное, значит, общее, и можно спокойно воровать. Угу. Даже не надейтесь.

— Всё понял, Иван? — спрашиваю князя после объяснения своих хотелок, вручив ему объёмную методичку. — Я верю в тебя.

Голубые глаза невысокого и немного скособоченного парня блеснули, а сам он быстро кивнул в ответ. Кстати, надо приказать князю заняться здоровьем. От лечебной гимнастики пока никто не умирал. Да и больница рядом, в Гороховце — отсюда вёрст пятьдесят.

— Можно вопрос, государь? — после моей отмашки Иван спросил: — Но ведь мужики не потянут совместное хозяйство. А коли таких предприятий замышляется много, то на всех управляющих не напасёшься. Либо переругаются, либо лягут под купца какого.

Хороший вопрос. Я задумал провести общественно-экономический эксперимент. Пока в моём распоряжении сотни тысяч государственных людей, то глупо не поискать подходящие формы хозяйствования. Здесь ещё представился удобный случай. Не каждый день тебе перепадает весьма интересный субъект. Чёрная Река являет собой промышленно-сельскохозяйственный комплекс, где все сферы дополняют друг друга. Часть людей занимается обработкой и производством, другие снабжают их провизией, третьи заняты логистикой, помогая в нужный момент, когда требуется дополнительная рабочая сила. Этакое многопрофильное предприятие замкнутого цикла. Причём весьма успешное до недавних пор.

Вот я и решил организовать что-то вроде совхоза с последующим созданием кооператива. Форма собственности не важна, лишь бы предприятие приносило прибыль. Пока всё принадлежит казне, но постепенно работники получат паи. Во что это выльется в будущем, не знаю. Но такая форма не самый плохой вариант. Сама идея совхоза мне нравится. Как переходный вариант уж точно. Вон израильтяне как подняли свои кибуцы! Просто пламенные большевики испохабили здравую затею, как и большую часть всего, до чего они дотянулись. В результате борцы за народное счастье уничтожили русскую деревню, угробили сотни тысяч людей, ещё и разрушили сельское хозяйство страны. Учёт и контроль — это хорошо. Только ещё нужны мозги, а их у революционеров не было. Но бес с ними.

Мне вскоре предстоит заселять огромные пространства, которые должны стать житницей России и всего мира. Ага, именно так. Чего мелочиться? Нужно ставить перед собой глобальные задачи. Вариант совхоза или кооператива, имеющего дополнительно мастерские, мануфактуры и цеха, для нынешнего времени почти прорыв. Надо только обкатать идею на практике. Ну и эти хозяйства на треть или половину останутся в собственности казны. Так проще защищать людей от произвола бояр и чиновников.

— Ты плохо знаешь русский народ, Иван. Дай мужику возможность, снабди инструментом и не мешай. Так он тебе рай на земле построит, — отвечаю со смешком. — Вот возьми, к примеру, Чёрную Реку. Монахи выскребали отсюда не только подати, но и деньги, необходимые для развития производства. Ещё и людей впроголодь держали. А я решил отменить налоги на пять лет.

— Так ведь прожрут всё и мастерские порушат, государь! И нельзя мужика баловать! — вскинулся возмущённый Дашков.

— Правильно, народ пока тёмный, и глупо давать ему распоряжаться таким имуществом. Мы оставим людям только пятую часть оттого, что раньше шло монахам. Пусть детей накормят и начнут жить как люди. Остальные деньги ты вложишь в развитие производства, закупку материалов и главное — обучение. Я ведь не просто так приказал открыть школу. Необходимо учить местных не только грамоте, но и объяснять преимущество общинного предприятия. Тебя ждут большие трудности, Иван, — кладу руку на плечо невысокого князя. — Ведь со временем надо передать паи хозяйства мужикам. Значит, сразу начнутся ссоры и прочие непотребства. Человек — это гнусная, жадная, завистливая и неблагодарная скотина. За лишнюю копейку многие сами удавятся и других порешат. Вот нам и надо обдумать наиболее подходящий метод работы. Считай, что ты первопроходец, который может перевернуть жизнь России в будущем. Одно дело — помещичьи хозяйства, где народ работает из-под палки, и совсем другое — когда мужик трудится на себя. Даже метода с батраками сейчас выгоднее, чем крепостное право. Только освободить крестьян в ближайшие годы попросту невозможно. Их можно лишь выкупать, но денег не хватит. Или надо предложить какой-то иной способ. Ведь мужики останутся в государственной собственности. А чего царь и его управляющие там придумали, это уже наше дело. Никто ведь не мешает боярам и дворянам пойти по нашему пути.

Понимаю, что мои рассуждения — детский сад чистой воды. Однако других вариантов у меня нет. Мы уже начали осваивать земли на юге, где запрещено использовать труд крепостных. Есть у нас хозяйства с арендаторами, а где-то землевладельцы сами додумались организовать с крестьянами что-то вроде акционерного общества. Не без моей помощи, конечно. Также с севера переселилось несколько общин, решивших обрабатывать землю сообща. В общем, мы в поиске. Хотя я прекрасно понимаю, что будущее за огромными агрохолдингами. Только на дворе семнадцатый век, и до подобных форм хозяйствования надо дойти естественным путём. И путь этот будет долгим.

* * *

А вот в Гороховце сложилась совершенно иная ситуация. Небольшой населённый пункт постепенно становится центром русского ткачества. За последние два года население городка выросло в три раза, и это только начало. Проблема в отсутствие работников, иначе здесь работало бы ещё больше народа. Я ведь запретил использовать труд крепостных. Поэтому купцам приходится выкупать людей, давать им свободу, но после отработки, на что владельцы мануфактур получили особую грамоту. Ещё государственных крестьян им подкинули после ревизии. Не все царские деревни приносят доход и процветают. Убыточных и хиреющих тоже хватает. Вот народ и направляется на юг, либо в такие производственные центры. Вернее, пока только ростки будущих промышленных зон.

Сложностей тоже хватает. Даже не знаешь, откуда может вылезти очередная проблема. Например, в прошлом году взбунтовались мужики трёх деревень, решивших, что их сгоняют с земли. Всякое бывает.

Но надо работать и двигаться вперёд. Я всегда следовал постулату: кто хочет действовать, тот ищет возможности, кто не хочет — ищет причины бездельничать. Он был актуален как для моего небольшого предприятия в прошлой жизни, так и здесь, при управлении огромным государством.

А ещё мне комфортно работать со стоящими передо мной людьми. Не именно этими, хотя купцы Ершов, Канонников, Сапожников, Судоплатов, Селин, Ширяев и Шумилин приятно удивили. Впрочем, как и ещё десяток людей, двигающих русское ткацкое производство. Речь о предприимчивых товарищах, не испугавшихся вложить деньги в новые предприятия. Понятно, что не все занимаются ткачеством, но основная специализация Гороховца именно в этой сфере.

Хватило осмотра цехов, мельниц, складов, больницы и школы, чтобы понять, какая колоссальная работа проделана промышленниками. Да и люди здесь живут в нормальных условиях, не как скот. До нижегородской верфи, конечно, далеко, но там стратегический объект, на который я не жалею средств. И надо учитывать мои рефлексии жителя XXI века, который периодически пытается всех спасти. Правда, многие люди этого не понимают.

Хозяев же мануфактур никто не принуждает. Чистый рационализм, ну и рекомендации Салтыкова, который сейчас главный авторитет в организации производств. Ларчик открывается просто: людям показали цифры роста производительности труда, когда рабочим создаются человеческие условия. И дело не только во внедрении прогрессивных технологий, но и иного отношения к методам хозяйствования в целом. Понятно, что до больничных и пенсий этот век ещё не дошёл, но есть немало способов стимулирования трудящихся. При этом затраты окупаются чуть ли не через год.

— Я несказанно доволен и удивлён! — произношу к вящей радости купцов. — Признаюсь, вы меня даже поразили! Помню, как Гороховец выглядел два года назад, и что предстало передо мной сейчас!

Даю уважаемым людям переварить похвалу. Кроме купцов на встрече присутствуют представители нескольких знатных родов, проживающих в округе. Эти особо не улыбаются, но тоже довольны. Ведь многие верно поняли посыл царя и вложились в производство с торговлей. Думаю, никто пока не пожалел. А значит, надо двигаться дальше.

— Но есть у меня и вопросы, на которые хотелось бы получить ответы, — меняю тон с благостного на более строгий.

Вдруг в помещении одного из новых цехов, где происходила встреча, повисла гробовая тишина. Похоже, Федя, ты делаешь что-то неверно. Судя по всему, народ меня боится. Обидно, однако! Мне ведь не нужна народная любовь или почитание, переживу. С учётом того, что это вещи проходящие. Просто хотелось понимания и возможности вести конструктивный разговор вот с такой публикой. Панибратствовать я ни с кем не собираюсь. Но считаю, что не заслужил опасения и даже ужаса, плещущегося в глазах некоторых присутствующих. А что делать? Такова судьба тирана, которым я потихоньку становлюсь.

— Речь о бумажной мельнице и строительстве шерстяной мануфактуры в Царицыне, которую я отдал гороховецким купцам. Почему тянете? Ведь здесь у вас получилось. Вон даже шинели начали шить, которые народ распробовал и стал носить, — после последних моих слов обстановка сразу разрядились, а народ тихо выдохнул.

Что касается шинели, то она пошла в народ. Естественно, гражданская модель различных видов. Такая одежда легче и неплохо защищает от холода. Не каждый может позволить себе меха. Да и тем же купцам удобнее мотаться по делам в более простой одежде. Скажем так, сейчас шинели активно осваиваются торговцами средней руки и мастеровыми. И, конечно, одежда идёт в армию. Пока только в Первый легион. Как всегда, не хватает денег. Я приказал армейскому начальству незамедлительно оплачивать поставленную продукцию и не плодить долгов. Поэтому интенданты малость урезали осетра и закупают только необходимые вещи. Если дело не касается оружия и пороха. Солдаты должны постоянно тренироваться, поэтому глупо экономить на этом.

Что касается шерстяных мануфактур, то я отдал их на откуп именно гороховчанам, как людям более продвинутым и имеющим капиталы. Сами мануфактуры начали строить близ Царицына, куда кочевники гонят скот. Там сейчас создаётся промышленный кластер размером поболее многих городов. Это ведь не только шерсть с её обработкой, но и мясо, и кожа. Да много всего. Только запущенных предприятий крайне мало, и им не удаётся переработать даже треть сырья.

— Прости, государь. Подвели тебя, но есть на то причины, — ответил за всех купец Никитников, один из богатейших людей страны, хорошо вложившийся в ткацкое производство и не только. — Денег не хватает. Всё в деле, включая займы, выданные особой казной.

Ага, это тоже моё нововведение. Прежде чем организовать банк, мы запустили его суррогат. Что-то вроде заёмной конторы, куда вложился я сам, а также бояре Воротынские, Лыковы, Одоевские и Шереметевы. В общем, богатейшие вельможи страны. Кстати, Никитников немного лукавит. Он и купцы Микляев с Шориным тоже инвестировали в кредитную организацию. И гороховчане получили заём среди первых, как и некоторые нижегородские купцы. Я пообещал пайщикам возместить расходы и пока не требовать от проекта многого. Первые два года кредит вообще беспроцентный, благо сумма вышла небольшая. Когда начнёт функционировать банк, он тоже не будет никому выкручивать руки. Ведь часть займа можно выдать материалами. Правда, возвращать придётся серебром или ходовым товаром, вроде шёлка или шерстяной ткани. Кстати, в Голландии сейчас обучаются целых пять человек, осваивающих банковскую науку. Года через полтора они вернутся, вот и начнём вести современную финансовую политику.

— Все читали последнюю грамоту, изданную Салтыковым? — вообще мной, но это не важно. — Что там написано про паевые товарищества?

Тычу пальцем в дёрнувшегося Ершова. Последнюю методичку обязаны были прочитать все купцы.

— Это особый вид кумпанств, создаваемый несколькими пайщиками и обязательный для учёта в министерстве финансов, государь. Также ему положены поблажки в выплате податей и возможна выдача займа из казны, — отбарабанил Семён.

— Так какого хера вы тянете? Мне вас силком в компании загонять? Даже юродивому понятно, что одному со столь затратным проектом не справиться. Если ставить бумагодельную мельницу, то именно в вашем городе. Ведь у вас в наличии сырьё и рабочие руки. Только нужен размах, дабы обеспечить страну писчей бумагой. Да и европейцы её с радостью купят. Она у нас гораздо дешевле получается, даже дорогу окупает. Те же шведы с датчанами её с руками и ногами оторвут. Я вам уже объяснял, что нужна механизация и большие объёмы. Тем более есть спрос, — произношу и грустно вздыхаю. — А вы боитесь переругаться или будущие прибыли делить не хотите. Глупо. Работы всем хватит, как и дохода. Разве я вас обманывал?

Дружный гул подтвердил, что царь прав и он вообще душка. И это действительно так.

— Для устранения возможных споров и был придуман учёт компании в министерстве финансов. Одновременно ведомство выступает поручителем со стороны государства, что всё будет честно. Сумма немалая, и это насущная необходимость. А шерсть? — развожу руками. — Ведь это быстрые деньги. Чего тянуть? Такую ткань у вас купят все, включая персов. Но государственные нужды первоочередные. Мне теперь каждого купца подталкивать, прося его заработать денег?

Новые возгласы, уже более спокойных купцов, осознавших, что расправа им не грозит.

— Даю сроку три месяца. Если провороните такую возможность, то отдам проект московским купцам с боярами, ещё и деньгами их поддержу. У меня три мастера без дела сидят, хернёй в Оружейной палате занимаются. Я их из немецких земель выписал, хорошим доходом соблазнив. Между тем стране нужна бумага, а вы шевелиться не хотите. Аж расхотелось ещё одно дело вам предлагать.

Здесь я лукавлю. Новый проект потянут именно гороховчане. Не из-за большого ума, а потому что располагают растущими производствами и дефицитными рабочими руками. Иначе мне придётся создавать предприятие с нуля, что долго и муторно. Хотя именно этот бизнес лучше отдать казне. Но я сторонник частного предпринимательства при строгом госконтроле. Ещё и паевого участия казны в стратегических предприятиях вроде УГМК ВТК или железоплавильных заводов. Так будет и в этом случае. Но и мошенничества, как в XIX веке, я не потерплю. Тогда многие дельцы влезали в строительство железной дороги, банкротились и перепродавали собственность государству. То же самое касалось многих заводов, разорённых нерадивыми хозяевами. В этом случае я предпочитаю простой способ решения проблемы — конфискация имущества. Всего. Дабы покрыть убытки казны. А излишне хитрых ждёт долгая дорога на восток.

— Мастера Оружейной палаты изобрели надёжный способ обработки и покраски шёлка. Мне вам объяснять, что это значит?

Судя по выпавшим из реальности предпринимателям, они начали подсчитывать прибыль. В России пока не могли наладить такие производства. Несложно посчитать, сколько стоит отрез готового и окрашенного материала в сравнении с сырцом.

Неожиданно первым в себя пришёл Дмитрий Лыков, младший брат главы княжеского рода. В отличие от других семейств, эти потомки Рюрика торговли и производства не чураются. Потому и вложились во все мои крупные проекты. Заодно подтянули других знатных людей, понявших, что мимо них проплывают большие деньги. По меркам нынешней России, конечно.

— Всё понятно, государь. А как будет строиться компания? И сколько сначала надо вложить в бумагодельный завод?

Вот! Могут, когда захотят. Понятно, что не все воспылали энтузиазмом инвестировать в производство бумаги. Да и многие не потянут переработку шёлка. Там затраты немалые. Ничего страшного. Для купцов победнее у меня есть несколько более скромных проектов.

Глава 8

Как же хорошо дома! Ещё и в окружении родных, людей, которым от тебя ничего не нужно. Почти. Но почему иногда не делать близким приятное? Тем более что семейство у нас скромное, много не требует — кроме одного подростка пубертатного периода.

На дворе июль, поэтому, немного разобравшись с делами, я вытащил Романовых на пикник. Предложение было встречно с радостью. Это вышло само собой, но традиция жарить мясо и проводить время на природе быстро пошла в народ. Даже не пришлось никого особо агитировать. Вру. Была одна статья в газете насчёт пользы свежего воздуха и созерцания природных красот. А уж когда в Коломенском появились две беседки напротив рукотворного пруда, ещё и с дорожками, посыпанными белым песочком, то начался настоящий бум. Ведь сам царь изволит лицезреть окружающие пейзажи, кормит уток и ещё какой-то чудной сад из камней придумал.

Сначала бояре, а затем купцы побогаче начали обустраивать свои загородные усадьбы, сверяясь с рекомендациями «Вестей». В следующем году придётся дробить газету и всё-таки приступить к печатанью нормального журнала. Ведь у меня есть планы по дальнейшему окультуриванию населения. Пока же знать и богатеи начали осваивать ландшафтный дизайн, ещё и с элементами японщины. Речь обо всех этих камешках, прудах, кустах, мостиках и прочих беседках, похожих на смесь пагоды с русским теремом. Страшно, во что моя затея эволюционирует со временем. Ха-ха!

А пока я наслаждаюсь солнышком, смотрю на крякающих уток в пруду и сглатываю слюни из-за запаха жарящегося шашлыка. В этом плане я предпочитаю минимализм: мясо, хлеб, брынзу, зелень и огурцы. Плюс лёгкие напитки, нечего тут пир устраивать. Задача пикника совершенно иная — отдых, общение с семьёй и единение с природой. Поэтому здесь нет никого, кроме Романовых и моих зятьёв. Приехали даже Софья с Марфой, находящиеся уже на солидном сроке беременности. Евдокия тоже щеголяла округлившимся животиком. А две няньки постоянно хлопотали возле коляски с племянником. Маленькому Алексею, сыну Морткина и моей старшей сестры, чуть больше года, и вроде с мальчиком всё хорошо.

Не поверите, но сейчас меня расстраивает исключительно отсутствие помидоров. Ничего, вскоре Бельский обещал удивить регулярными поставками томатов, а ещё редиса с баклажанами. Картофель уже регулярно подаётся к царскому столу, вызвав волну ажиотажа. Как так? Мол, Фёдор Алексеевич лакомится заморским плодом, допущенные к его столу рассказывают про невероятный вкус нового блюда, а на столах лучших людей страны его нет. Я же посмеиваюсь и потираю влажные ладошки. Думаю, года через два картофель пойдёт в народ, благо семенного фонда хватает и селекция идёт по плану. Заодно начну культивировать овощ на севере, где с сельским хозяйством не очень. Никто не снимал главную задачу — накормить народ и создать подушку безопасности, как в своё время сделал Фридрих Великий. Да и голландцы не просто так первыми начали культивировать столь полезный продукт. У них всегда были проблемы с зерном.

Вдруг маленькие ладошки ложатся на мои глаза. А сзади слышится сбивчивое дыхание и попытки сдержать смех. У нас такая игра с Натальей, за которую её постоянно ругает мать.

— Попался, который кусался! — кричит сестрёнка и предстаёт передо мной.

На девочке лёгкий сарафан и сорочка с рукавами до локтей. На голове необычная для России соломенная шляпка с яркими лентами, из-под длинного подола видны ботиночки красного цвета.

Остальные дамы одеты более чопорно, но и времена сейчас такие. Хотя есть мнение, что шляпки вскоре будут носить все московские модницы. Вон ботинки сразу распробовали как мужчины, так и женщины. Я и сам предпочитаю эту удобную обувь вместо сапог. Для моих ног они гораздо полезнее. А ещё по моему приказу в Измайлово начали делать первые валенки. К моему удивлению, классических моделей столь удобной обуви пока нет. Вот этой зимой и начнём носить. Для сестёр сразу закажу варианты с красивой вышивкой. И вуаля — новый продукт начнёт распространяться по России. Галоши у нас уже есть, вернее, их суррогат из кожи, надеваемый для защиты сапог или гостями, пришедшими в дом. Тоже моя идея. Удобно и дёшево. Было бы время, я бы занимался внедрением различных мелочёвок обычных для XXI века, но неизвестных в прошлом. Однако приходится пинками и тумаками толкать страну вперёд.

— Фёденька, а я выбрала себе мужа! — прошептал мне на ухо Наташка и отбежала на пару шагов, с лукавой улыбкой ожидая реакции.

И она последовала. Я чуть со стула не свалился, и в зобу дыханье спёрло. Судя по довольному виду егозы, выгляжу я смешно и нелепо, а она добилась своего.

— И как зовут счастливца? — с трудом выравниваю дыхание.

— Федька Троекуров, твой бывший рында, — излишне быстро произнесла Наталья, показав, что нервничает.

— Снова Фёдор, — вздыхаю показательно грустно. — Сначала Евдокия, теперь ты. А ещё царя у нас вроде также зовут. Может, выберешь себе какого-нибудь Диму ли Мишу?

— Чего это? Неужто за Голицына меня матушка хочет просватать? Или за этого дурня Долгорукова? — аж взвилась девчонка, но заметив, что меня трясёт от сдерживаемого смеха, возмущённо воскликнула: — Ты шутишь!

Затем ребёнок подбежал и крепок меня обнял:

— Ты ведь не против, братик?

Отодвигаю сестрёнку и пытаюсь смотреть на неё строго. Только получается с трудом. Люблю я её и балую.

— Это хорошо, что ты в двенадцать лет задумалась о замужестве. Лучше к этому делу хорошо подготовиться. Думать наперёд вообще полезное занятие, и Троекуров хорошая партия! — поднимаю указательный палец, не давая Наталье снова меня обнять: — Но! Для начала надо спросить жениха, вдруг он против. И перед тобой ещё три сестры. Пока их не выдадим, ходить тебе в девках. В любом случае придётся ждать, когда тебе исполнится восемнадцать.

— Пффф! — фыркнула наша принцесса. — Куда он денется? Пусть только попробует отказаться! А эти старухи только и мечтают, когда ты им позволишь замуж выйти. Только и разговоров об этом. Надоели пуще репы пареной. Феденька, а может, ты их всех разом сплавишь? Тьфу, ты! Замуж выдашь, конечно. С Ванькой вместе. А я года три подожду, так уж и быть. Доктор Граммар сказал, что в пятнадцать лет уже можно вступать в брак. Всё зависит от развития тела. Я его лекцию в университете слушала. Софья меня часто в больницу берёт. А ещё мне показывали, как бабы рожают и операцию. Там одному боярину свищ вырезали! Он так верещал, аж страшно и смешно! Говорят, сонный отвар не подействовал. Потом одной бабе сломанную руку в гипс одевали. Она два раза в обморок бухалась!

Слушаю счастливого ребёнка, рассказывающего будни операционной при медицинском университете, и понимаю, что моя челюсть сейчас отвалится. Может, я чего-то упустил в воспитании младших представителей Романовых? Надеюсь, процесс обратим?

— Феденька, только вначале надо Ваньку женить, — ребёнок снова подбежал ко мне и зашептал на ухо. — Иначе он не прекратит рукоблудить, как говорит Петька. А ведь это грех. Поэтому пожалей несчастного, съедает его телесное томление. Скажи, ты ведь Петрушку за это приказал выпороть? Чтобы он над старшим братом не надсмехался?

Лучше всего моё состояние охарактеризовать, как «рукалицо». Что вообще происходит? Предположим, Пётр получил розог за дело. Нечего учёбу игнорировать, играть в живых солдатиков и вести себя как маленький тиран. И ведь подобрал удобный момент, когда мать отправилась на богомолье и меня тоже не было. Софья беременна и живёт в московском особняке, редко посещая Коломенское. Других авторитетов у него нет. Зато Морткин сейчас распутывает плоды капризов царевича. После пикника выслушаю доклад зятя, пока не хочу настроение портить.

Но я уже донёс нужную информацию Петруше через задницу. Если он человеческого языка не понимает, то розги помогают мыслительным процессам. Зато сейчас ходит шёлковый, науки грызёт, аж учителей замучил и тренировки возобновил, которые было забросил. Сидеть только братишке тяжело, но это дело временное.

Увлечение мелкой медициной — это что-то новое. Ну и подробности местных склок тоже удивили. У Петра сейчас такой возраст, что эмоции фонтанируют, но надо и честь знать. Похоже, придётся снова проводить воспитательный процесс при помощи розог. Ивана в любом случае женить пора, чем я и займусь в ближайшее время. Смотр невест состоится через неделю. Но чего делать с Натальей?

— Ладно, пойдём мясо кушать, а то я с ума сойду от запаха, — с показным кряхтением поднимаюсь со стула, пытаясь прийти в себя. — Пока помалкивай, завтра всё обсудим. Дайте мне хоть немного отдохнуть.

— Так ведь ты два дня из своего гарема не вылезал, как вернулся. Неужели не отдохнул? — с невинным личиком произнёс маленький тролль. — Молчу! Молчу!

После моего возмущённого взгляда, ребёнок сделал серьёзной лицо и молча зашагал рядом. Вот за что мне такое? Писец подкрался незаметно, и рядом вырос сущий ураган. И это ей месяц до тринадцати. Что будет года через три? Решено, выдам Наталью замуж как можно быстрее. Пусть потом Федька Троекуров мучается или другой счастливчик. От таких мыслей сразу полегчало. Правильно говорят: сделал гадость, сердцу радость.

* * *

Давненько я не сиживал на троне в Престольной палате. Но официальную часть вручения грамот посла Священной Римской империи надо проводить максимально торжественно. Кстати, я немного переделал зал приёмов, приказав расписать его по-новому. Уж больно много золота было раньше, аж глаза резало. Сейчас стены пастельных тонов, а на них изображены библейские сюжеты. Нет никакой аляповатости и кислотности. Ещё мастера поработали над вентиляцией и вставили нормальные стёкла в оконные рамы вместо разноцветных кусочков. Теперь не нужно зажигать дополнительных ламп, хватает света солнца.

Справа от меня стоит небольшой трон, похожий на стул. Там расположился нервничающий Иван. Слева за специальным секретером сидит Колычёв, за ним стоит Щукин. Их дело записывать представление послов. Помимо брата и секретарей, в зале присутствует охрана, а также министры с сенаторами, вставшие вдоль стен.

Иностранная делегация, состоящая из посланников Иоганна Кристофа Жировского и Себастьяна Блумберга, трёх человек свиты, а также переводчика, замерла в семи шагах перед троном. Оба посла носят титул барона, но разительно отличаются друг от друга. Жировский высокий и сухощавый, более похожий на воина. В отличие от коллеги, низкого и пухлого, этакого толстячка-добрячка. Угу. Только взгляд у него, как у вивисектора, абсолютно безразличный.

Думаю, император Леопольд[1] абы кого в Россию не пришлёт. Дело не в том, что мы какая-то великая держава. Нет, периферия чистой воды. Просто австрияки разругались с Собеским. Тот замахнулся на Молдавию и даже на устье Дуная с куском черноморского побережья, захват которого должен кардинально изменить расклад на юге Европы. Это пока Ян управляем. Вон его даже на мир с нами прогнули, заставив де-юре отказаться от Киева с окрестностями. И соглашение в короткие сроки продавила стоящая передо мной парочка. Но далее действия Яна могут оказаться непредсказуемыми.

Значит, немцам и Папе нужны русские солдаты. Года через два о нас забудут, когда европейские господа решат свои дела и займутся чем-то более важным. Не удивлюсь, если на нас ещё поляков натравят. Попытаются уж точно.

Пока Жировский зычным голосом зачитывал грамоту, а толмач переводил её с немецкого, я обдумывал происходящее в зале и сложившуюся ситуацию вообще.

Забавно, несмотря на вражду и соперничество Священной Римской империи с Францией, мода на аллонж[2] захватила Европу. А ещё кружева, узкие камзолы, кюлоты и нелепые чулки. Брр! Понятно, что одежда конца XVII века отличается от более поздних времён, известных мне по сериалам. Но как Пётр мог повестись на эту нелепицу? Сейчас мы носим удобные кунтуши с рубахами, штаны и ботинки. Да, часть знати начала переходить на более лёгкую шнурованную обувь.

А ведь европейцы ещё воюют в таких неудобных одеяниях. В России простоте и удобству мундира, штанов и обуви придаётся огромное значение. И уж точно я никогда не напялю парик и чулки. Бояре до недавних пор брили головы, что даже полезно в походе, меньше вероятности поймать вшей. Если начну лысеть, то последую их примеру, чем такое непотребство учинять.

Петруша вспомнился не просто так. Я им крайне недоволен и приказал всыпать дополнительных розог. Кроме наплевательского отношения к учёбе, неуважения к брату и окружающим за ним хватает иных грешков. Юноша возомнил себя великим полководцем и приказал устроить манёвры. Они и так должны были пройти по плану. Но этот балбес нарушил график подготовки. Также наш герой начал хамить офицерам и распускать руки в отношении нижних чинов. Истерику устроил, из-за которой казна потеряла немало денег. Ведь экспериментальная рота и четыре батареи новых орудий отправились в неподготовленный марш-бросок. В итоге утоплены и повреждены три орудия, а десять солдат заболели. Кто упал в реку, иных заставили вытаскивать из грязи телеги под проливным дождём. Называется, поиграл мальчик в живых солдатиков.

Обо всех проделках братика вчера вечером доложил Морткин, разгребавший всё это дерьмо. Как назло, в Коломенском не было старших чинов, кто мог пресечь бардак. Остальные ушли от ответственности, побоявшись ссориться с царевичем. В итог плетей получили все, а часть провинившихся офицеров разжалована в рядовые и поехала на юг. Пусть для всех происшествие станет наукой. Приказы войскам имеет право отдавать только старший по званию или я. Тем более когда речь идёт о Коломенском, где расквартированы мои люди. Они даже министру или Морткину не должны подчиняться.

В итоге Пётр валяется дома, изображая умирающего лебедя, вся женская часть семьи, помимо Натальи, ополчилась на меня, а роту гоняют как сидоровых коз. Артиллеристам и интендантам, утопившим пушки, тоже досталось. Так оно дело полезное, нечего расслабляться. Только остался осадочек в отношении Пети и некоторых людей.

Что касается послов, только что закончивших читать грамоту, то им повезло. В следующем году мы вынуждены начать войну. Вернее, это будет отражение набега. Но мирный договор с Портой автоматически будет разорван. Если на Русь пойдут регулярные части Герая и янычары — это война. Других трактовок быть не может.

Жировский, натянувший маску торжественности, передал документы моим секретарям. А мне почему-то вспомнилось, что Леопольд I являлся одним из главных политических долгожителей эпохи наряду с Людовиком XIV. Он точно принимал участие в войне за Испанское наследство, как и его враг. Время смерти обоих монархов не помню, но француз точно проживёт ещё лет тридцать. Очень опасный враг, кстати. Но не такой, как Оранский.

А ещё австриец изгнал из эрцгерцогства Австрия евреев. Что достойно уважения, по моему мнению. Кстати, в Киеве и доставшейся России части Правобережья иудеев нет со времён восстания Хмельницкого. Они пробовали вернуться, но получили отказ. Хотя еврейские купцы потихоньку продолжают захватывать днепровскую торговлю, что для меня неприемлемо. Дело не в комплексах и страшилках выходца из XXI века или юдофобии. Всё упирается в то, что именно иудейские воротилы со своими армянскими дружками контролируют работорговлю. И именно они натравили на нас крымских татар. Денег ублюдкам не хватает!

Ненавижу! Как же я их ненавижу! Никому и никогда не прощу захвата людей в рабство! Мне иногда является во сне та груда из тел русских деток, убитых отступающими кочевниками. Даже в войну я лезу именно из-за этого. Если есть возможность спасти хоть одну православную жизнь, то это будет сделано. Хотя мы не готовы. Глупо? Может быть.

* * *

Основной разговор состоялся уже в моём кабинете. Позже пройдет праздничный ужин в честь прибытия посольства. А пока можно утвердить основные пункты договора. Деталями позже займутся глава МИДа Яков Долгоруков и товарищ министра Фёдор Головин. Оба неожиданно выдвинулись в последний год, показав себя с лучшей стороны. Ребята они излишне хитрые, но для дипломатии подходят идеально. Надо только их немного контролировать. Но пока оба чиновника грызут землю, показывая свою полезность.

Позже у меня состоится отдельный разговор с венецианским посланником, входящим в состав посольства. Торговая республика прислала ни много ни мало, а Джакомо Морозини. Это сын адмирала, сейчас кошмарящего турок, и, говорят, будущего дожа. Молодой человек также представляет в России Мадрид. Но на испанцев надежды мало. Там король душевнобольной и знать потихоньку делит власть. Это они зря, о чём я постараюсь предупредить потенциальных союзников. Однако венецианцы пока важнее всего для моих планов. С испанцев можно попробовать срубить золотишка, а лучше галеон серебра. Шучу, но попробую.

Гости с трудом скрывали удивление, разглядывая помещение для встреч. Ещё бы! Необычный секретер, шкафы со стеклянными дверцами, пусть и составленными из разноцветных кусочков. Но так даже красивее. Прибавьте к этому огромную карту, висящую за моей спиной, настенные часы, привезённые из Англии, персидские ковры, в которых утопает стопа, и лоток для бумаг. Плюс столик для игры в шахматы, подаренный персидским шахом. Клетки нарисованы прямо на поверхности, а фигурки вырезаны из слоновой кости и покрыты золотым напылением. Никакого вам оружия, развешанного на стенах, варварской роскоши или чучел животных.

Впрочем, шкуры в кабинете были, они покрывали две небольшие скамейки, стоящие перед секретером. А в остальном помещение выгодно отличалось от современной моды. Кстати, нунций сразу сделал верные выводы и признал во мне достойного противника. Грешен, мне нравится беседовать с сеньором Опицио, он умён и образован. Ещё и в шахматы играет отлично! Итальянец проигнорировал обстановку, зато сразу впился взглядом в толстую папку, лежащую на моём столе. Дабы не томить маньяка-библиофила, я кивнул, подтверждая, что это рукопись для него. Глаза иезуита блеснули огнём истового фанатика. Признаюсь, я сам такой. Как можно пройти мимо уникальных книг? Поэтому иногда увлекаюсь чтением, забывая обо всём на свете. Времени только мало.

Когда послы расселись, я начал разговор. Он вёлся на немецком, который понимали все присутствующие, включая Ивана и Долгорукова. Брат у меня, вообще-то, по финансовой части, но пусть привыкает и учится. Пока именно он является официальным наследником российского престола. Здоровье мы ему поправили, по крайней мере, больным он не выглядит. Чувствует он себя нормально, регулярно занимается спортом и соблюдает диету. Не знаю, сколько Ваня протянет, будем надеяться, много.

— Предлагаю не ходить вокруг да около. Я принял предложение Его Величества, и Россия вступит в войну с Портой в следующем году.

После моих слов оба барона не выказали эмоций, но сразу расслабились. Ведь они действительно проделали большой объём работы. Ещё подкинули мне денег, поднесли отличные дары и добились мира с Польшей. В принципе, плевать на все уловки, просто война неизбежна. Только есть у меня кое-какие условия.

— Русская армия ударит по Крымскому ханству, стараясь разбить его лучшие войска в поле. Поверьте, брать крепости мы пока не умеем. Да и нашим союзникам выгоднее, если уменьшится численность вражеской армии. — Послы молча переглянулись и снова повернулись ко мне, ожидая продолжения. — Не буду скрывать, что России необходима поддержка Польши. Без сдвоенного удара мы не добьёмся достойного результата. Я понимаю, что в Священной лиге есть определённые разногласия. Но пока король Ян безуспешно осаждает Каменец-Подольский, его войска не приносят пользы общему делу. Если же крепость падёт, то поляки смогут ударить вниз по Днестру, достигнув Буджака. А это заставит татар метаться между двумя армиями. Поэтому прошу помочь нашим соседям толковыми инженерами, осадными орудиями и порохом. В следующем году я не стану отправлять помощь королю и казакам. Она понадобится нам самим.

Немного помолчав, немцы начали торг. Ситуация не похожа на базар, мы изъяснялись изысканными фразами и полунамёками, но сути это не меняет. В общем, через полчаса словоблудия предварительное решение было приятно: Россия в 1686 году присоединяется к Священной лиге. Детали уже уточнит МИД и Барятинский, представляющий Министерство обороны.

Не сказать, что нам необходима помощь поляков. Важно втянуть их в конфликт ещё сильнее. На Подолье султану плевать. А вот выхода польской армии к побережью он не потерпит. Значит, последует ответный удар. Вот пусть наши враги режутся и ослабляют друг друга. Мы же пока будем очищать степь и усиливаться.

[1] Леопольд I (1640 — 5 мая 1705) — император Священной Римской империи с 18 июля 1658 года, король Венгрии с 27 июня 1655 года, король Чехии с 14 сентября 1656 года[1], второй сын императора Фердинанда III и Марии Анны Испанской. Царствование Леопольда I отмечено острым соперничеством с Людовиком XIV за гегемонию в Европе. В его правление турки безуспешно осаждали Вену, и было начато освобождение от них Венгрии. В целом Леопольду удалось укрепить империю, стоявшую после Вестфальского мира на грани развала.

[2] Аллонж (фр. allonger — удлинять) — парик с длинными волнистыми локонами. Был введен при дворе короля Людовика XIV в 60-х гг. XVII в. Считается, что мода на подобные парики возникла в связи с тем, что король очень рано начал лысеть и не желал мириться с этим фактом. Надев пышный парик, Король-Солнце «обрёк» на ношение аллонжей всю Европу. Поскольку «истинно королевский парик» должен был напоминать львиную гриву, поначалу он изготовлялся белокуро-рыжеватым.

Глава 9

— Ты уверен? — тихо спрашиваю посетителя.

Глупый вопрос. Вне зависимости от ответа я и сам начал подозревать неладное. Есть у меня личная разведка, которая сейчас проверяет полученную информацию. И вдруг появляется Башмаков, попросивший об аудиенции. Обычно мы встречаемся раз в неделю или реже. Кстати, Дементий знал о заговоре бояр и иерархов, решив, что ситуация под контролем. Это верно, если брать внутреннюю кухню тайного сыска. Ведь лучше выследить всех неблагонадёжных и прихлопнуть их одни ударом. Просто я случайно наткнулся на заговорщиков. Но мы всё равно не дали бы им развернуться. Слишком беззаботно вели себя потенциальные мятежники.

А ещё у Тайного сыска оказались свои люди в обоих лагерях заговорщиков. Как в светском, так и в церковном. Надо заметить, что глава спецслужбы внимательно слушал мои советы, почерпнутые в будущем, и применил их на практике. У него были агенты не только среди бояр, чиновников и иерархов, но даже среди раскольников. Оно дело нужно и полезное. Здесь главное — не увлечься, как русские жандармы в XX веке, решившие начать свою игру. Поэтому для баланса, помимо конторы Башмакова, есть ещё разведка, возглавляемая Гавриловым, внутренние войска Дунина и люди Матвея Пушкина.

Бывший глава Разбойного приказа сейчас руководит небольшим отделом при канцелярии. Формально подчинённые боярина занимаются ревизией ведомств, госзакупок и деятельности крупных чиновников. Вроде этакие серые мыши, сверяющие бухгалтерские книги. По сути «пушкинцы» контролируют настроения среди вельмож и являются моей личной разведкой.

Остальные структуры государственные, а эти содержатся из царской казны. Не надо путать её с бюджетом страны. Вообще, пора разгрести финансовые дела. Слишком много моих личных средств вложено в экономику. Надо их вытаскивать либо провести жёсткую границу. Ведь мне ещё сестёр замуж выдавать, приданое за ними давать, каждой по дворцу построить и выделить какое-то дело в кормление. Добавьте к этому предстоящую свадьбу Ивана. Но об этом позже.

Нехорошие новости пришли оттуда, откуда я точно не ждал. Говорю же, нельзя расслабляться. Никогда. Но и жить в постоянном напряжении — это путь к частым нервным срывам. Всё-таки моя психика не такая пластичная, как у окружающих, и на многие вещи мы смотрим иначе. Потому и происходят различные казусы.

— Я бы не стал приходить с непроверенными сведениями, государь. В докладе есть и мои догадки, — Башмаков указал на принесённую папку. — Но они основаны на изучении поведения подозреваемых лиц. Ты сам учил меня анализу.

Дементий Минич смешно произнёс греческое слово, неизвестное в этом времени. Вернее, сама аналитическая наука пока не вышла на уровень XXI века. А людей, умеющих думать и сопоставлять факты, здесь хватает. Только мы с Башмаковым пошли дальше и всерьёз занимались мозговыми штурмами, когда пытались распутать некоторые сложные преступления. Понятно, что всё это дилетантство со знаниями, почерпнутыми из книг и статей. Однако для этого времени они оказались прорывом.

Что касается цели визита, то глава Тайного сыска сообщил о странных действиях вдовствующей царицы. На самом деле с Натальей Кирилловной всё ясно, это гость выбрал дипломатическую формулировку. Как же меня всё достало! Получается замкнутый круг, по которому я бегаю, будто белка в колесе.

Откидываюсь на спинку кресла, делаю пару глотков морса и внимательно смотрю на испещрённое морщинами лицо собеседника. Водянистые глаза Дементия выглядели спокойными, хотя он прекрасно понимал, что ступил на тонкий лёд.

— Я понимаю, в чём выгода матушки, — произношу с усмешкой. — А боярам чего неймётся? И на что надеется Наталья Кирилловна?

По идее, мне известен ответ. Прочитав донесение, я сделал напрашивающийся вывод.

— Всё началось, когда ты казнил князя Черкасского и предал их род опале. Около царицы появились князья Иван Иванович и Сергей Михайлович Пронские. Они находятся в родстве с воровским семейством и испугались, что их коснётся расправа, — произнёс Дементий звонким для своего возраста голосом.

Помню тот момент, оставшийся без моего внимания. Ну попросила матушка за людей, дело житейское. Тем более все знают, что абы кто у меня важный чин не получит. Однако бояре удовлетворились должностями комнатных стольников царицы. Вместо смещённого Ивана Хилкова и Иова Голохвастова. Я в эти дела особо не вмешиваюсь, ибо своих забот хватает. Оказывается, зря.

— В прошлом году Наталья Кирилловна неожиданно приблизила своих родичей Андрея Ивановича и Осипа Романовича Леонтьевых. Эти больше по государственной части, один воевода в Калуге. То есть глава полиции, — исправился Башмаков. — Второй служит в министерстве обороны, где занимается снабжением. Оба проявили себя хорошо, нареканий к боярам нет, хотя особыми талантами не блещут. Это-то меня насторожило. Даже Кирилл Нарышкин родичей жены особо не привечал, потому и служили они по всей России, высоких чинов не получая. Пронские ранее шли по военной стезе и вдруг подались в придворные. Непонятно всё это. А далее в Москву начали подтягивать иных родичей или ближников этой четвёрки — Петрово-Соловых, Третьяковых и Перовских. Вроде совершенно иные фамилии, но если покопаться, то сразу прослеживается родство. Я насчитал восемь человек, связанных с царицей, занявших различные посты в последнее время или ожидающих назначения. Если прибавить всякую мелочь, то выйдет два десятка верных людишек в армии, министерствах и губернских канцеляриях.

Башмаков ненадолго замолчал, ожидая моих комментариев. Так как их не последовало, он продолжил:

— Пока никакой угрозы от этого союза не исходит. Смущает, что они зашевелились после твоего решения женить Ивана и объявления его наследником престола. Тут ещё разговоры о переводе всех Романовых в великие князья кроме детей царя. Прости, государь, но это лишнее. Получается, что потомство от Нарышкиной лишается царского звания, ведь после тебя идёт Иван. А уже её внуки окажутся обычными боярами. Надо было подождать лет десять. Царица весьма честолюбива, при всей своей кажущейся отстранённости от государственных дел. Речь ведь о её детях.

Ценю Башмакова за то, что он не боится говорить правду. И неважно, кого это касается. Я и сам немного настороженно отношусь к мачехе. Вроде всё хорошо. Она проявляет ко всем нам искреннюю заботу и любовь. Только моему нынешнему телу двадцать пять, а мозгу почти пятьдесят. И в людях я немного разбираюсь. К тому же после детального разбора и следствия по делу стрелецкого бунта выяснилось, что мадам более активно взаимодействовала со своим отцом. Жалко, что я отказался пытать старого интригана. Так бы вылезло участие царицы, пусть и пассивное. Можно было сплавить её в монастырь и поручить воспитание её детей старшим сёстрам. Но я тогда поссорюсь с Петром и Натальей. А часть моей души, доставшаяся от Фёдора, этого не приемлет и брата с сестрой любит.

Что касается стягивания верных людей, то в этом нет ничего странного. На первый взгляд, конечно. Сразу возникает вопрос. А зачем это царице? Она на полном пансионе, а на её свободу никто не покушается. Дети под присмотром слуг и учителей.

— Они думают о будущем, чтобы располагать верными людьми во всех ведомствах. Это даже не заговор, а подготовка к нему. При этом сложно доказать намерения царицы и её людей. Им нужно сплочённое сообщество на случай противостояния с Иваном. Ведь не просто так пошли слухи, что он болен и чуть ли не скорбен умом. Я такого не припомню, хотя народ у нас любит языками чесать. Сейчас людишки стали осторожнее, — Башмаков усмехнулся, намекая на Бутурлина. — Но всем рот не закроешь и к каждому злоязычнику надзирателя не приставишь. Слухи будут распространяться потихоньку и убедят народ в своей правоте. Если не доказать, что злословят именно люди Натальи Кирилловны, то остальное их поведение преступлением не является. Около каждого царевича всегда собирались ближники. Те же Лихачёвы или Языков с тобой много лет, государь.

Всё так. Однако Дементий недоговаривает. Его поведение вполне объяснимо, есть вещи, о которых лучше молчать.

— Ты почему-то забыл о главном, — возвращаю собеседнику злую усмешку. — Если Иван объявлен наследником, то у Нарышкиных нет никаких оснований претендовать на престол. Ведь у меня тоже могут быть дети. Поэтому есть только одна причина очернения Ивана и сколачивания людей вокруг Петра. Это моя смерть.

Башмаков не стал изображать удивление, кивком подтвердив верность моих догадок. Но всё равно не понимаю, на что надеется царица и её окружение? Есть Иван, Софья, Марфа, Морткин, главы силовых структур и другие министры. Моё гипотетическое убийство не останется без скрупулёзного разбирательства. У них просто нет сил, чтобы нахрапом захватить власть. За три года ситуация в стране кардинально изменилась.

Можно сколько угодно называть меня палачом и тираном, но в нынешней России в кои веки наведён порядок, вернее, появились его ростки. Бунт в той же Москве просто невозможен. Различных крикунов и подстрекателей полицейские с ввшниками просто забьют насмерть, а потом будут разбираться. У нас всё просто. Хочешь добиться справедливость или с чем-то не согласен — пиши челобитную. Можно отправить депутацию от слободы или своего цеха. Так уже делали купцы, мастеровые и жители Зарядья, когда узнали, что я собрался его перестраивать.

И реакция властей на обращения граждан следует оперативно. Зачем лишний раз злить подданных? А так я в курсе проблем, и народу приятно, что царь заботится о нём. Вот такая тирания и убийца на троне. Понятно, что на первых порах пришлось отучать людей идти со всякими глупостями и мелочами. Некоторых непонимающих отправили на дальние рубежи, дабы они трудились на благо Родины. Других пороли и штрафовали. Вроде поняли, но не сразу.

Я всегда считал глупостью управление страной в ручном режиме. Зачем царю чиновники, если он сам должен решать вопрос рытья колодца или вывоза мусора в каком-то селе? И госслужащих тоже наказывали, причём гораздо суровее. Не до всех доходило, что надо выполнять свои обязанности, не воровать и находить общий язык с людьми. Чиновник — это слуга народа, а не сатрап, которому должность дали в кормление. С излишне непонятливыми или нечистоплотными у меня разговор короткий. Понятно, что до идиллии далеко и мы только в начале пути. Но именно так сейчас тестируется местное самоуправление. Лет через пятнадцать мы дойдём до рабочей формы земства. Я на это очень надеюсь. Или будет какая-то иная форма, появившаяся в процессе эксперимента. Пока мы наблюдаем и думаем.

Зато в последний год не было особых инцидентов. Речь не только о столице, но и обо всех крупных городах. Это я к тому, что в стране начал зарождаться порядок.

Хотя в случае грамотного мятежа с моим убийством система может не выдержать. Уж слишком всё хлипко. Да и демократия в управлении касается исключительно слобод с мелкими вопросами. В большую политику чернь никто не пустит. В первую очередь я сам не позволю. Просто мы насаждаем законность внизу. В верхах пока всё сложно. Да и само будущее государственное устройство я не определил. Нужно много лет, чтобы нащупать верный путь.

Значит, у заговорщиков теоретически есть шансы. Вернее, их нет, если они одновременно со мной не убьют Дудина, Гаврилова и Морткина. Те давно получили особый приказ на случай моей смерти. Только кто даст гарантию, что они его исполнят? Снова возвращаемся к моей прогрессирующей паранойе. И как тут остаться нормальным?

— Петра они с панталыку сбивают? — задаю ещё один важный вопрос.

— Сложно сказать, государь. Здесь тебе и царевнам виднее. Однако Сергей Пронский всё ближе к царевичу. Именно с его влиянием я связываю охлаждение Петра Алексеевича ко многим наукам, кроме языков, географии и военного дела, — произнёс Башмаков, явно подбирая слова. — Ещё и возраст такой. Царевич порывист и слишком увлечён артиллерией с фортификациями. Недавно он с Тиммерманом придумал новое укрепление. Даже сам пробовал лопатой махать и доски укладывать, когда его строили на полигоне.

Об этом мне доложили. В принципе, ничего плохого в этом нет. Немного резануло, что Пётр начал походить на себя, известного в моём мире. Честно сказать, я никогда не понимал восхищения историков, описывающих получение русским царём сертификата плотника и корабела в Голландии. Или это было в Англии? Без разницы. Монарх должен заниматься иными делами, нежели строгать рубанком или чего-то мастерить на станках Нартова. Правитель государства обязан решать более глобальные вопросы. Ладно бы царь-реформатор создал базу для кораблестроения или организовал производство отечественных станков. Так ведь нет. Азовская эскадра сгнила, не выйдя в море. Да и корабли далее строили бессистемно и спешно. Про нартовские станки лучше не вспоминать, со смертью великого изобретателя всё закончилось. Может, отсюда происходит технологическое отставание России?

Между тем братик начал проявлять повадки, свойственные перовому императору. То есть три года обучения и ненавязчивого воспитания насмарку? Понимаю, что сам виноват. Но я просто физически не могу уделять Петру много времени. Именно поэтому ему подобрали весьма толковых педагогов. Да и на полигоне он всегда под присмотром дельных офицеров. Не сказать, что его недавняя выходка стала для меня неожиданностью. Однако ранее нам удавалось направить порывы юноши в здоровое русло.

— Думаешь, я зря погорячился, приказав выпороть брата?

Башмаков снова промолчал, но пожал плечами, как бы намекая на мой просчёт. Да, кое-кто поспешил. Одичал я в поездке, ещё и заговор, будь он неладен! Нервы ни к чёрту!

У Пети сейчас сложный период, наслоившийся на его холерический темперамент. Может, братец хочет показать мне свои невеликие навыки? Ведь он жадно слушает любые истории, связанные с армией и походами. И как бы я ни скрывал своей роли, все прекрасно понимают, кто заманил в ловушку и уничтожил целую орду. Вот и хочется юнцу самоутвердиться.

Тут ещё полигон, где мы испытываем новые вооружения и методы войны. Плюс экспериментальные мастерские, притягивающие царевича. Братец там фактически прописался. С трудом удалось убедить его, что руководителю нужны фундаментальные знания. Он обязан знать технологию производства металла, а не махать молотом. То же самое касается любимой Петрушей артиллерии. Пальнуть из пушки может любой дурак. А вот освоить французские таблицы стрельбы дано не каждому. Надо не только обладать хорошим глазомером, но и знать арифметику с геометрией.

Только за год Пётр ничего не добился. Зато показал своё нутро, начав злиться и пытаться срывать зло на нижних чинах с мастеровыми. Пока только огрызался и ругался, но до мордобоя осталось пару шагов. А затем эта глупая истерика и марш-бросок.

Получается, я потратил три года на воспитание и прививание ребёнку здоровых ценностей, а какие-то гады всё разрушили? Причём сделали это достаточно быстро. Хотя объективно, царевич не отличается особым умом и сообразительностью. Он в меру талантлив, в той же математике или языках. И всё. Надо ещё учитывать навыки интриганов. Они на этом собаку съели. Мне сложно тягаться с такими специалистами.

Однако ребята и лицемерка Кирилловна не учли простой вещи. Для достижения своих целей я смету любое препятствие. Нет у меня ничего святого, кроме России. Пусть это звучит пафосно и не менее лицемерно.

Рубить сплеча не буду. Надо изучить ситуацию и пообщаться с нашкодившим братцем. Вдруг всё не так плохо?

* * *

— Баня готова? — спрашиваю встречающую меня Аксинью. — Зови банщика, вымыться хочу, а то весь промок от пота.

— Может, сначала поешь? — спросила нянька, встретившая меня в прихожей терема.

— Нет, поел в Коломенском, — скидываю кунтуш, сажусь на лавку и подаю ногу подбежавшему Ефиму.

Слуга быстро стянул с меня ботинки, подав домашние тапочки. Эх, хорошо! А то излишне интенсивный ритм жизни мстит мне болью в ногах и спине. До усадьбы в Воробьёво, где располагается часть бойцов Дунина, мы добрались часа за два. От Коломенского сюда не более двенадцати вёрст. Здесь сейчас моя дача, если можно так выразиться.

— Этим сказать, чтобы готовились ублажать господина? — с иронией спросила Аксинья, а подошедший Савва тихо фыркнул. — Наверное, развратничать прискакал? Два дня мало было?

У нас это обычный разговор. Нянька осуждает моих наложниц, вернее любовниц. Насильно я в койку никого не тащу. Забавно, что она с девицами в нормальных отношениях. Те ей помогают, чем могут, стараясь всячески угодить. Однако нянька постоянно попрекает меня развратом и требуют жениться. Так не проблема. Скоро смотрины невест для Ивана, заодно себе супругу подберу.

Самое смешное было, когда я в прошлом году попросил Савву найти мне девку для постельных утех. Но не сиволапую крестьянку, а более утончённую особу. Среди простонародья встречаются интересные экземпляры, но лет до тринадцати. Затем девочек выдают замуж, да и работой гробят. Только я не педофил, и мне требовался особый типаж. Речь не о вешалках, которых в моём времени называют моделями. А вот девицы более плотного, я бы сказал спортивного телосложения — самое оно. Ну и с дворянками есть о чём поговорить. Как без этого после секса?

Дядька выслушал мои пожелания, поворчал и принялся за дело. Перед этим мы еле отразили нападки Аксиньи, обвинившей меня чуть ли не в сатанизме. Савве тоже досталось.

Да, содержанки в этом мире есть. Обычно бояре и дворяне просто пользуют дворовых девок, особо не заморачиваясь. Ну а эстеты покупают девиц из обедневших семейств, в основном однодворцев. Приличия, конечно, соблюдаются, и об этом принято помалкивать.

В общем, Савва быстро выполнил поручение, приведя пяток девиц на выбор. Скажем так, мои ожидания оказались моими проблемами. Но на безрыбье и рак рыба. Я выбрал сразу парочку повыше ростом и меньше похожих на тумбочки с сиськами. Сначала было необычно, но затем всё устаканилось. Счастливицы, получившие доступ к царскому телу, старались и проявляли завидное рвение. Ну и потрахушки пришлись им по душе. Когда Аксинья перестала рычать на всех, как овчарка, девицы вообще оказались будто в сказке. А чего? Кормят, поят, работы мало, ещё ублажают, дарят подарки и деньги для семьи выделяют.

Пышноватых прелестниц звали Анфиса и Ульяна. Через полгода активных постельных тренировок я вдруг понял, что могу поменять контингент. Девушки хороши, но не мой типаж. В результате я выдал обеих замуж, причём Улю за одного из людей, работавших в Воробьёво. Здесь у нас не только терем с огороженной территорией, где живу я, но и казармы, склады, мастерские, ещё вырос целый посёлок. Там живёт обслуживающий персонал и мастера с семьями. Приданое женихов устроило, и обе девицы упорхнули строить семейную жизнь.

К выбору нового контингента я подошёл творчески. В детстве по настоянию мамы мне пришлось посещать художественную студию, хотя душа лежала к самбо. Через три года мучений всё встало на свои места. Рембрандтом я не стал, но неплохо делаю наброски карандашом. Борюсь гораздо лучше, только в новом мире потребовалось умение рисовать. Хотя и навыки самбо пригодились.

Облокотившись на стену, закрываю глаза и мысленно перемещаюсь на полгода назад.

— Вот смотри, кто мне нужен, — сую зашедшему Савве стопку бумаг с рисунками. — Ростом повыше, я указал его в вершках. Объём талии и груди тоже измерь, там указано, что нужно. Толстожопые коровы с выменем мне без надобности. Измерительную ленту возьми у портного. Я ему их несколько подарил. У Аксиньи тоже есть, но её…

Прекращаю давать указания и перевожу взгляд на застывшего дядьку. Ёпт! Не учёл, что у него может случиться культурный шок. Так-то он мужчина взрослый, есть дети, хотя жена померла. Но голых баб точно видел. В моём времени люди тоже всё прекрасно знают. Однако эротика с порнографией пользуется большим спросом.

Вот Савва и завис, разглядывая необычные картины. Вдруг в комнату тихо вошла Аксинья, начав разглядывать рисунки из-за плеча дядьки. Щёки женщины сразу заалели, а глаза опасно сверкнули:

— Теперь понятно, чем ты здесь занимаешься! Картинки непотребные рассматриваешь! — прошипела она, отчего Савва аж отскочил в сторону, прижав бумаги к груди. — Бесстыдник! Борода уже седая, а туда же! А тебе всё неймётся? Опять какое-то непотребство придумал! Ещё и людей смущаешь! Вот я теперь точно батюшке Никите Васильевичу пожалуюсь!

Последние слова адресовались мне. Услышав угрозы, я заржал самым непотребным образом. Ещё и дядька выглядел смешно.

Касаемо поведения Аксиньи — должен же кто-то спускать царя на землю. Такое позволено только моим нянькам. А то я совсем возгоржусь. Хотя этот процесс уже необратим. Поверьте, устоять перед властью попросту невозможно. Тем более когда ты самодержец всероссийский.

Кстати, Савва рисунки так и не отдал, спрятав их от Аксиньи. Более того, дядька попросил нарисовать ещё. Поэтому я иногда под настроение брал карандаш с бумагой и выдавал очередной эротический шедевр. Ха-ха! Нянька тоже не растерялась. Но она попросила нарисовать её портрет, а также окружающие пейзажи, терем и слуг.

Я ещё малость пошутил, изобразив шарж в меру своих скромных сил. Сначала женщина ничего не поняла, но затем долго хохотала, еле её успокоили. Ведь на первом рисунке был изображён комический вариант Саввы. С тех пор я рисую бояр и иных чиновников, на потеху нянькам.

Ну и меня появились две новые девицы. Блондинка Мария — роскошная даже по меркам XXI века. Этакая фитоняшка, только естественная. Вторую прелестницу зовут Дарья, она шатенка, немножко худощавая, зато весёлая и страстная до умопомрачения. Я называю её Зажигалка, а Машу — Эльза, как мультяшную героиню.

Так и живу, используя своё высокое положение. Ага, тиран и сластолюбец.

Глава 10

— Главное, не спеши. На этих девицах свет клином не сошёлся. Желающих породниться с нашим родом хватает. И кто откажется от такого доброго молодца? — хлопаю по плечу смущающегося Ивана. — Пусть сначала пройдутся по зале туда-сюда несколько раз. Внимательно приглядись. Я особо указал, чтобы девицы белилами и прочими красками лицо не мазали, а сарафаны были лёгкие. На головы они наденут малые кокошники, чтобы волосы не скрывали.

— А зачем такие сложности, Феденька? Ведь здесь собрались лучшие девицы России, и среди них не должно быть дурнушек, — ответил смущённый братец. — А далее всё в руках божьих, и как сердце подскажет. Вспомни историю, как батюшка матушку выбрал? И вообще, ты будто о породистой лошади говоришь, а не моей будущей супруге.

Смотрю на поэтически настроенного царевича и снова удивляюсь. Где я ошибся? Вроде внимательно следил за воспитанием детей Алексея Михайловича, начиная с Марии, которая старше меня на год. Вернее, обработке подверглось всё семейство. Ведь это ценнейший актив, и они должны быть моими союзниками. Со старшими вроде получилось. Сестрицы благодарны за сам факт возможности устроить личную жизнь. Мужей мы выбирали вместе, но по весьма строгим критериям. Романтика и любовь — это хорошо, только не в нашем случае. Однако я не давил и старался донести свою правду. Пока всё получилось — мужья у сестёр оказались нормальными, да и сами они счастливы. Мы ведь продолжаем общаться, и негатив скрыть сложно. С младшими всё тоже ладилось. Общий язык мы точно нашли.

И вдруг история с Петром. Я поговорил с ним после беседы с Башмаковым. К сожалению, наши подозрения оправдались. Юношу не подменили, но его отношение ко мне резко изменилось. Плохо, что показательное наказание только усилило общий негативный эффект. Но ситуация усугубилась раньше. Снова мой промах — слишком увлёкся делами. Наверняка ещё нашептали про жестокость царя к боярам с церковью, излишества и разврат. Для тринадцатилетнего юноши это могло стать большим ударом. Он же верил старшему брату, который изображал собой всеведущего и доброго, заставляя смотреть на себя, как ни икону.

Понятно, что Петруша выразился иначе, начав сыпать обидами и упрёкам, когда мне удалось его разговорить. Пугало, что он старательно уклонялся от ответов, откуда такие мысли и кто рассказал ему о моих деяниях. Мол, слуги и окружающие сплетничают. Ага! Это кто у нас такой храбрый, что злословит о царе, пропускающем заутренние службы или незаслуженно казнившем князя Черкасского? Слуги этого делать не будут. Вернее, у них сплетни специфические, а здесь речь о сознательном подрыве моего авторитета.

Даже не знаю, как теперь быть. Если взять за жабры Пронских и Леонтьевых, то это может сильнее ожесточить Петра. И чего делать с Натальей Кирилловной? А ещё есть младшая сестрёнка, с которой я хочу ссориться меньше всего.

Тут ещё наслаиваются мои требования о необходимости получения царевичем всестороннего образования. А он сам тяготеет исключительно к артиллерии и фортификации. Благо хоть языки ему даются, а я периодически разговариваю с роднёй на польском или немецком. Помогает соревновательный эффект, ведь Иван и Наталья освоили ещё и французский. Вот братец старается не отставать, ибо слишком завистлив и тщеславен. Эти черты характера начали проявляться именно в последний год. Пока я решил дать юноше шанс, может, несколько. В конце концов, его легко увлечь именно армейскими делами. Плохо, что не наблюдается желания глубже вникать в науки.

Значит, пойдём немного иным путём. К арифметике и геометрии у Петра отторжения нет, скорее наоборот. Буду привязывать их к его желанию стрелять из пушек и строить укрепления. Тиммерману тоже сделаю внушение, чтобы голландец был более убедительным. Заодно начну разговаривать с братом на иностранных языках, ещё и по географии с обществознанием урок устрою. В жизни всякое может случиться. Вдруг мы с Иваном умрём, не оставив наследников? А так младший Романов получит более качественное образование. Да и его воспитанием я продолжаю заниматься, вдалбливая здоровые принципы, вроде семь раз отмерь и один раз отрежь. И что голова дана человеку, чтобы думать, а не только в неё есть. Пока получается с переменным успехом.

Что касается Ивана, то он образованный и толковый по меркам этого времени. А ещё братец — домашний человек, чурающийся массовых мероприятий, предпочитая им общение с родственниками, прогулки и чтение. И я начал постепенно загружать его работой, собираясь со временем отдать Ивану министерство финансов. Кому ещё можно доверить столь важный пост?

Злит меня излишний романтизм брата, более присущий какой-нибудь юной девице. В последнее время он увлёкся рыцарскими романами, особенно когда освоил французский. Раньше интересовался историей — и вдруг такой поворот. Даже Пётр изучает биографии великих деятелей прошлого, только с уклоном в полководцев. Но меня почти не волнует будущая семейная жизнь младшего Романова, в отличие от среднего. Велика вероятность, что Ваня попадёт под влияние супруги. Или будет тяготиться ею, поняв со временем, что они абсолютно разные люди.

Глупо рассуждать о подобном в XVII веке, но мне нужен здоровый тыл. К тому же хочется, чтобы близкие люди были счастливы. Вспоминаю недолгий счастливый период в жизни Фёдора. Ведь они жили с Агафьей Грушевской душа в душу. Это был не только политический, но и духовный союз двух людей, нашедших друг друга. Такое единение — в принципе редкость, не говоря уж о браках монархов.

Поэтому и мужей сёстрам я подбирал весьма скрупулёзно. Девицы готовы были выскочить за первого встречного. Утрирую, но ситуация похожая. Что касается Ивана, то он как телок — доверчивый и ведомый. Попадётся в качестве жены невежда или стерва, то ничего хорошего из брака не выйдет. Во втором случае ещё и я буду постоянно напрягаться, ожидая подставы или удара в спину.

Для того и проводилась обработка восторженного молодого человека, дабы он начал думать головой, постаравшись исключить эмоции. Ещё я ему девицу подложил, чтобы Ваня потренировался и знал, куда тыкаться в первую брачную ночь. Ха-ха! Шучу. Просто необходимо сбить этот излишне восторженный настрой. Иначе он бы продолжал считать секс таинством. Здесь постаралась травница Юлия, рекомендовав свою клиентку. Молодая женщина маялась без детей, ибо её муж бесплоден. Вот мы и решили убить сразу двух зайцев. Ваня потренировался, а мадам получит долгожданного ребёнка. Как там договаривались с её супругом, мне без разницы.

Дело это житейское и практикуется много веков. Главное, чтобы всё происходило по взаимному согласию. Братец несколько раз посещал Воробьёво, где происходили встречи. Значит, процесс ему понравился и дамочка осталась довольной.

— Поверь, историю выбора невесты и последующую женитьбу нашего батюшки я знаю лучше тебя, — отвечаю брату. — И вначале он выбрал отнюдь не нашу матушку. Да и вокруг моего сватовства к Агафье было столько грязи с интригами, что вспоминать тошно.

Судя по вздёрнувшимся бровям, наш домашний мальчик оставался в счастливом неведении, не зная, что Алексей Михайлович выбрал в жёны Евфимию Всеволожскую[1]. Марию Милославскую протолкнули позже, опорочив более удачливую, но не имеющую знатной родни конкурентку. Фёдора тоже долго пытались убедить, что Грушевская ему не подходит, но здесь коса нашла на камень.

Кстати, как я ни пытался, но бояре продавили участие в смотре Прасковьи Салтыковой. Хотя в грамоте с описанием достоинств и требований к кандидаткам было чётко написано, что она не должна быть старше Ивана более чем на год. Но вокруг выбора супруги брата разгорелись такие баталии, что я туда особо не лез. Вернее, поручил Башмакову и Пушкину проверить всю подноготную девиц, вычеркнув из списка претенденток более половины. В первую очередь речь шла о перестарках, уродинах и невеждах. Ещё важно, чтобы ни один род не получил преимущества. Поэтому Барятинские и Волконские сразу отпадали, ведь они уже породнились с правящим семейством. Зато свой шанс получили менее родовитые семейства. Это для сестёр я подбираю мужей строго из Рюриковичей, Гедиминовичей и Чингизидов. Брат может жениться и на простой дворянке.

В итоге к смотру допущены двадцать девять девиц, которые сейчас начнут по одной заходить в палаты. Претендентка должна продефилировать пару раз по немалому помещению, а затем рассказать о себе, уложившись в пять минут. Это примерно четыреста пятьдесят слов, если говорить спокойным тоном и не спешить.

А вот далее византийский стиль выбора невест претерпит некоторые изменения. Иван остановится на трёх кандидатках, может, четырёх, но не более. И ему предстоят встречи с ними в Коломенском под присмотром родственниц девушки и Екатерины с Марией Романовых. Молодые должны нормально пообщаться, вместе отобедать, принять участие в играх и наших семейных забавах. Думаю, пары подобных встреч хватит, дабы понять характер избранницы. Сложно, но счастье брата важнее.

Кстати, отверженные девицы не будут особо переживать. Раз их выбрали в кандидатки невесты царёву брату, то это товар высшей категории, который расходится моментально. Не удивлюсь, что одновременно со свадьбой Ивана состоится ещё тридцать бракосочетаний. Ведь царский смотр — это важное светское событие, на которое съехались бояре и дворяне со всей страны. Ну и следом подтянулись купцы, мелкие торговцы, мастеровые и иной работный люд. Ведь такую толпу надо кормить, обслуживать и развлекать. К скоморохам у меня весьма строгое отношение. А вот несколько небольших кукольных театров и предтеча цирка уже работают в Москве.

Я даже помог народу с размещением, разбив несколько полевых лагерей из шатров и палаток. Всё сделано по лекалам классического каструма, который обеспечен доставкой всего необходимого, в первую очередь воды и провизии. Естественно, кемпинги разделены по классам, исходя из происхождения и достатка публики. К моему удивлению, там остановилось немало дворян. Не у всех есть родня или деньги на постоялые дворы, которые буквально забиты. Многие приехали посмотреть на стремительно меняющийся город, да и развлекательная составляющая у нас на высоте. Тот же кубок России по лапте. Не удивлюсь, что большинство гостей — это фанаты из разных городов. Ведь в соревновании примет участие восемь команд из Москвы, Нижнего Новгорода, Твери, Ярославля и Коломны.

Думаю, сделать соревнования регулярными и расширить программу за счёт дартса, серсо и шахмат. Народ попроще будет развлекаться борьбой, которую я внедряю вместо кулачных боёв. Нет, умение драться, особенно стенка на стенку, очень полезная штука. Особенно для будущих пехотных полков, которые будут оснащены ружьями со штыками. Там важно чувство плеча, формируемое при битве стенка на стенку. Но уж больно много травм от этих боёв, часто превращающихся в побоища. Я достаточно серьёзно занимался самбо в юности, поэтому за два года привил военным любовь к новой забаве. В этом времени хватает похожих дисциплин, вроде борьбы охотницкой, в схватку или на поясах. Только самбо — это совершенно иной уровень, что сразу поняли вояки. В серсо и шахматы играют все сословия, но больше знать. Дартс же стал универсальной забавой, любимой всем слоями общества. Понятное дело, что крестьян это практически не касается. Им летом работать надо. Хотя из окрестных деревень приехало немало простого люда.

Мне кажется, что такие мероприятия сближают народ и оздоравливают атмосферу в стране. Церковный раскол просто так не прошёл, вернее, он сейчас заморожен. Иных разногласий тоже хватает. А что лучше массовых гуляний объединяет людей? Тем более что на церковные праздники никто не покушается, но и в мирские дела иерархам больше хода нет. Необходимо разбавить жизнь людей, а знать приучать к более здоровым развлечениям, нежели балы и пьянки, насаждаемые Петром в моём времени. Не имею ничего против танцев. А вот светская жизнь так называемого Галантного века вызывает у меня отторжение. Ещё я собираюсь ввести драконовские меры против азартных игр. Оставлю что-то вроде лотереи, но никаких карт, костей и прочего дерьма. Пусть лучше в шахматы играют или бильярд, он уже известен, только до России не добрался. Вот и устраним этот недостаток.

Понятно, что свинья везде грязь найдёт, но для того и есть закон. Например, запрещающий закладывать имущество, в том числе приданое супруги. Надо вообще обдумать, как оградить семьи от этой напасти, заодно дав больше полномочий женщинам. Однако боюсь, адепты Домостроя точно устроят мятеж. Я и так ломаю многие общественные стереотипы, хотя делаю это аккуратно. К тому же сами люди готовы к переменам, и реформы легли на благодатную почву. Поэтому столь важный процесс лучше возглавить. Вон СССР развалился, потому что власть жила отдельно от чаяний народа. Но ест вещи, которые лучше не форсировать.

— Феденька, тебе мешали жениться на Агафье? Но кто эти глупцы? Ведь она была такая хорошая! Ты ведь её любил и тогда был совершенно другим человеком, — произнёс наш романтик.

Сразу стало душно, и ещё что-то сжалось в груди. Да, доставшаяся мне от Фёдора часть души никогда не забывала первую жену. Может, потому я так легко решился на устранение беременной Апраксиной. А вообще, не слишком ли много смертей? Особенно для выходца из якобы гуманного времени. Или я заигрался в Цивилизацию, позабыв, что речь о живых людях, а не о цифровых юнитах? Чего-то поздно мне пришли в голову подобные мысли. Обратного пути уже нет. Либо я их, либо они меня.

— Ладно, хватит пустопорожней болтовни. Пора начинать. Ещё раз прошу, не спеши. Вот тебе записная книжка со списком имён претенденток. Прошла девица по зале, ставь ей оценку, как учителя в Академии. Как расскажет свою историю, ставь вторую. Затем подумай и выстави общий балл. Как всё закончится, заведём всех девиц, и выберешь понравившихся. Далее дело уже за сёстрами, будешь гулять вместе с ними, — сую растерянному Ивану блокнот и киваю на подошедшую Екатерину.

Та кивнула, подтвердив, что всё готово. Однако мои слова об оценках явно поразили весьма скромную царевну.

— Фёдор, что же ты делаешь? Как можно девиц оценивать, будто это урок арифметики? Здесь с душой надо. Коли понравится девушка Ивану, то он сразу поймёт, — возмущённо произнесла Екатерина. — Ещё эти хождения туда-сюда. Будто скакуна на ярмарке выбираете. Вы их ещё спеть и сплясать заставьте!

А чего? Неплохая идея насчёт песен и плясок! Но излишне революционная. Лучше не злить бояр лишний раз.

К слову, сестрица свой выбор уже сделала, приняв ухаживания Матвея Степановича Львова, сына сподвижника Алексея Михайловича. Отец жениха и меня всегда поддерживал, должностей не выпрашивая. Старший Львов вообще разумный человек, показавший себя неплохим управленцем. Он сейчас руководит Тульским уездом. Вроде не бог весть какая должность, если не учитывать, что там сосредоточена большая часть металлургического и оружейного производства страны.

В общем, я потихоньку приближаю роды, ставящие государственные интересы выше личных. Есть и такие, хотя нельзя забывать о стимулировании патриотов. С этим делом у меня порядок, хотя пока расплачиваюсь больше землёй, передачей некоторых промыслов и хорошими советами по выгодным инвестициям. Сначала это выглядело смешно, мол, государь в торгаши подался. Зато, когда в первый год работы транзита из Персии привезли шёлка и специй в пять раз больше обычного, все сразу зашевелись. Знатность с аристократическими замашками — это хорошо. Однако когда денег мало, а сосед совместно с двумя купцами вложился в строительство двух десятков стругов и за сезон не только отбил расходы, но и начал получать прибыль, то автоматом включается лучший двигатель прогресса под названием зависть. После чего знать начала активно вкладываться в торговлю и мануфактуры. Тем более что сам царь не чурается зарабатывать на этом. Вот такое двуличие.

Но бог с ней, с торговлей. Надо брату невесту подобрать и самому присмотреться, чтобы народ в лишние расходы не вгонять. Ведь многие привезли дочерей и племянниц издалека. Хотя проживание в Москве и затраты на провизию казна компенсирует, но расходов у людей хватает. Кстати, я особо запретил рядить девиц в золото и жемчуга. Платье у всех должно быть в новом русском стиле, который начал формироваться под моим воздействием. Никаких декольте и прочего непотребства. Просто обычный сарафан с вышивкой, но более приталенный. Иногда мне кажется, что такая одежда гораздо эротичнее выставленных напоказ сисек и жопы. От фигуры девушки тоже зависит, конечно.

Кстати, дефилирование и придумано для того, чтобы рассмотреть особенности фигуры. Заодно выявить различные физические недостатки, вроде хромоты или скособоченности. По идее, посланные сёстрами тётки осмотрят претенденток, и это не вызывает никакого отторжения. Но есть вероятность, что их подкупят. Поэтому надо хорошо рассмотреть кандидаток, заодно послушать их речь. Мне обычно хватает этого, чтобы сформировать впечатление о человеке. А далее пусть Ваня сам решает. Для того и придуманы прогулки с обедами в Коломенском. Племенную кобылку надо выбирать тщательно. Ха-ха!

* * *

Последняя кандидатка покинула помещение, а я повернулся к подуставшему и находящемуся в прострации Ивану. Мы скрывались за особой клетью, чтобы девицы нас не видели. Зато высокая комиссия хорошо рассмотрела всех участниц нашего конкурса красоты. Процесс получился долгим, и нам пришлось прерваться на обед. Закончили уже ближе к пяти, истратив на смотр более восьми часов.

Но оно того стоило. Понятно, что девушки отличались от стандартов красоты, навязанных людям в моём времени. Однако для нынешних времён в Москве собрались лучшие представительницы знатных родов. Высокий рост, грация, изящность, здоровая кожа — этим могли похвастаться многие претендентки. По мне так они полноваты, но это придирки зажравшегося человека из будущего. А ещё все кандидатки были образованными, насколько позволяли обстоятельства. Естественно, большую роль сыграло отношение родителей. Я давно талдычу, что учиться надо всем, в том числе женщинам. И многие бояре, дворяне и купцы отнеслись к моим наставлениям серьёзно.

Всё-таки от судьбы не уйдёшь, пришла мне первая мысль, когда Ваня посмотрел в блокнот и озвучил имена счастливиц. Ежу понятно, что он всех помнит, просто стесняется.

— Мария Одоевская, Аграфена Голицына и… Прасковья Салтыкова, — произнёс братец, сбившись на последней фамилии. — А когда я могу с ними встретиться?

Судя по румянцу, который покрыл симпатичное лицо Ивана, долго ждать он не сможет.

— Завтра и начнём, — милостиво машу рукой и добавляю: — Только пригласим ещё Анну Звенигородскую.

— Но она мне не понравилась, — растерянно произнёс Иван и продолжил с явной обидой: — Ты же обещал, что не будешь вмешиваться, Феденька. Как же так?

— Дурень! — легонько хлопаю расстроенного царевича по плечу. — Анну выбрал я. Или, по-твоему, брату жениться уже поздно?

Бум! За спиной раздался звук разбитого стекла. Это Екатерина уронила бокал с морсом. Поворачиваюсь к сестре и едва удерживаюсь от смеха. Настолько забавно она выглядит. Аккуратно возвращаю на место отвалившуюся от удивления челюсть сестрицы и произношу:

— Только давайте оставим всё в тайне. Ведь бояре покоя не дадут, когда узнают. А я, может, ещё переменю своё мнение. Вдруг Анна глупа аки дерево?

На самом деле она образованная и умная. Ещё и красивая, правда, на вкус человека из будущего. Вон Ваньке больше понравились кобылы с большими сиськами и жопами. Так-то они хороши! Но после родов и при местном образе жизни лет через пять превратятся в тумбы. Да и нет в них огонька с задором, который плескался в зелёных глазах грациозной блондинки. А ещё она сирота из обедневшего рода, хоть они Рюриковичи из черниговской ветви. Отсутствие тёщи и кучи родственников тоже важный фактор.

[1] Из числа финалисток Алексей Михайлович выбрал Евфимию Всеволожскую, дочь касимовского помещика Рафа Всеволожского. Однако, когда девушку начали готовить к свадьбе, она внезапно упала в обморок. Морозов объявил её больной, и её удалили из царских покоев. Вместо неё на очи царя представили Марию, дочь царского стольника Ильи Милославского. Девушка была на пять лет старше жениха, но имела огромный плюс в глазах Морозова — её отец, как и все Милославские, принадлежал к морозовской придворной партии. 16 января 1648 года состоялось венчание Алексея Михайловича и Марии Милославской.

Глава 11

— Заходи, чего встал, как столб? — раздражённо говорю посетителю.

Тот после поклона начал озираться в поисках икон, дабы перекреститься по русскому обычаю. Но нарвался только на насмешливый взгляд Саввы и малость подзавис от необычной обстановки кабинета. Это министры с боярами привыкли, а люди, появившиеся у меня первый раз, редко сохраняют самообладание. Даже папский нунций и австрийские послы не смогли скрыть удивления. Кстати, итальянец после первой аудиенции сразу заказал в Коломенских мастерских продвинутый секретер и кресло. Иезуит много работает с бумагами и смог оценить новации, принесённые мной в этот мир.

Зашедший в комнату человек тоже немало пишет, умудряясь при этом служить в армии, и даже успел повоевать. Именно поэтому он меня и взбесил. Вот сейчас и будем снимать с него стружку. Отдавать долг Родине — дело нужное и почётное. Однако бывают исключения.

— Это что?

Сую гостю стопку бумаг, отчего тот сразу побледнел. На вид ему лет тридцать. Правильные черты лица и прямой взгляд голубых глаз прямо кричат о знатном происхождении. А военная выправка и с мощные запястья больше подходят какому-нибудь бравому рубаке, нежели любителю корпеть над бумагами.

— Прости, государь. Виноват, что не испросил разрешения на этот перевод. Я не знал, что подобные труды под запретом. Готов понести любое наказание, — грустно вздохнул собеседник, склонив голову.

— Ты дурак или издеваешься? Да тебя награждать за эту работу нужно! — произношу в ответ, стукнув по переводу «Хроник»[1] Матея Стрыйковского. — Или лучше выпороть! Это же какой труд проделан! А в трактате поляка огромная польза для нашего общества, особенно для учеников Академии. Я прочитал его в оригинале, но не все настолько владеют польским, особенно старым, перемежаемым вставкам на латыни. Ты же перевёл на русский сложнейший труд, так что теперь его поймёт любой грамотный человек.

После моих слов офицер сменил цвет с белого на красный, но окончательно запутался. Надо прояснить, почему я гневаюсь, а то подумает, что царь лишился ума:

— Два года назад была основана «Славяно-греко-латинская академия». Мало кто знает, каких трудов это стоило мне и Сильвестру Медведеву. Мы еле нашли нужное количество учителей, некоторых пришлось соблазнять, выдав немалое жалование. При этом немалое число наставников просто не подходит для работы, не обладая нужными знаниями и навыками преподавания. Часть отчислили, приняли других, кого-то с трудом удалось разыскать в монастырях, вырвав из рук митрополитов и настоятелей, — делаю передышку, хмуро глядя на начавшего чего-то понимать гостя. — И вдруг оказывается, что в Тульском полку служит капитан, увлекающийся переводами. А ещё он владеет греческим, латинским, немецким и польским языками! Мало того, наш самородок пишет собственное произведение! Только царь, министр образования и глава Академии узнают об этом случайно от друга нашего героя.

Строго смотрю на стушевавшегося офицера, который не опустил взгляда, что делает ему честь.

— Лызлов[2], ты не дурак. Твой поступок — самое настоящее вредительство! Иначе я его назвать не могу.

— Прости, государь. Просто я не думал, что мои жалкие попытки перевести труд пана Матея являются важными, — начал оправдываться оторопевший историк. — Это больше малозначащее увлечение. Да и перевод весьма слабый. Всё-таки язык устарел, да и латынь я знаю недостаточно.

— Блять! Даунито хромосомо! Я не могу найти даже трёх средних преподавателей для студентов! А человек, которому хоть сейчас давай кафедру истории и филологии, сначала торчит в Пензенском крае, а затем лезет под ногайские стрелы. При этом Медведев и Истомин с ног валятся из-за недостатка людей. Люди за два года хоть каких-то помощников обучили, чтобы нам полегче стало. Но из-за этого многие важные дела пришлось отложить, — делаю несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. — Ты где был, когда вышел указ о наборе знающих людей в Академию и школу при Оружейной палате?

— Служил товарищем воеводы в Верхнем и Нижнем Ломове, государь. В то время мы переносили южнее Симбирскую засечную черту, разрушенную ногайцами во время набега 1680 года, — сразу отчеканил Лызлов.

— Ты зодчий или фортификатор?

— Нет.

— Про указ слышал? — уже спокойно спрашиваю гостя.

— Да, но я подумал, что недостоин.

Вот как реагировать на такое? Будущий светоч русской исторической науки и вообще талантливый мыслитель не понимает, что впустую тратит своё время. Он даже не удосужился ознакомить знающих людей со своими замыслами и работами. А ведь в России сейчас не просто беда с писателями, поэтами и филологами. Их попросту нет. Представляете, на всю огромную страну наберётся едва пять — семь человек. Да и то все они монахи.

Медведев возглавляет Академию, Истомин заведует Печатным двором, где в том числе выходят «Вести». Оба моих союзника преподают, пишут статьи для газеты и разрабатывают методички с учебниками. Потребность в учебной литературе просто чудовищная. Её нет, если называть вещи своими именами. Имеющиеся западные образцы попросту не подходят к современным требованиям, обозначенным мною. И как тут развивать образование? За год до открытия первого русского ВУЗа мы перевели и издали более-менее подходящие методические пособия, в первую очередь по математике и химии. Гуманитарные науки преподаются фактически на усмотрение учителей. Под строгим контролем, конечно. Но потребовалось ещё полтора года, чтобы кое-как систематизировать учебный процесс.

Помимо упомянутых монахов, есть Мардарий Хоныков. Он заместитель Истомина в Печатном дворе, преподаёт литературу и философию, заодно является редактором «Вестей». Но основные надежды на столь толкового человека я связываю с упрощением алфавита и реформой русского языка. Столь нужным делом не мешало заняться лет этак пятьдесят назад, однако всем было плевать. Если бы один въедливый царь не обратил особое внимание на неудобство нынешней грамматики, то воз остался бы и ныне там.

При этом упомянутая троица весьма неоднозначно отнеслась к секуляризации церковных земель и отправке монахов в стройбат и госпитали. Повезло, что у них нет обратной дороги. Уж больно велики разногласия с иерархами, которые откровенно ненавидят прогрессивных людей, пытающихся растормошить церковь изнутри.

А больше нет ни одного нормального писателя, поэта, филолога или теолога. Вернее, они есть. Однако либо являются моими противниками, либо излишне погружены в духовную сферу. Судите сами.

Венедикт Буторин — поэт и писатель, но сторонник Иоакима, адепт литературного направления «приказной школы»[3], люто меня ненавидящий. Монах.

Даниил Туптало, после пострига — Дмитрий[4]. Писатель, поэт, драматург и проповедник. Свободно владеет греческим, латинским и польским. Занимается переводами жития святых и церковных трактатов. Сейчас проповедует в Чернигове. Ехать в Москву не хочет. Ко мне относится нейтрально, скорее всего, из-за трений с Иоакимом. Монах.

Получается всего пять достойных человек на огромную страну. Из которых литературными талантами обладают только двое, но работают на церковь. Если оценивать монахов объективно, то для гражданского общества они бесполезны. Слишком большой уклон в религиозную тему и отсутствие гибкости. У них мозги зашорены.

А ведь ещё сорок — пятьдесят лет назад в России творили не менее десятка талантливых литераторов, вроде Савватия, Алексея Романчукова, Петра Самсонова, Тимофея Анкудинова, Ермолая Азанчеева и первой русской поэтессы Евфимии Смоленской. Такое впечатление, что после Симеона Полоцкого просто закончились способные гуманитарии. Ещё надо учитывать, что большинство прошлых и нынешних творцов — выходы из Западной Руси. Страшно представить, какая нас ждала духовная и интеллектуальная пустота, не окажись Полоцкий при царском дворе. Именно он воспитал Медведева, Истомина и ещё десяток менее известных персон. Именно этот уроженец Полоцка оказал ключевое влияние на мировоззрение юного Фёдора.

Обдумав сложившуюся ситуацию, я уже иначе посмотрел на якобы образованного и прогрессивного Алексея Михайловича. Может, надо было меньше молиться и больше думать о развитии страны? Ведь открытие той же Академии обсуждали лет десять. И подобное происходило во многих сферах, не только в образовании.

Печально, но церковь не смогла воспитать нормальных теологов. Все более или менее авторитетные ораторы и знатоки писания тоже являются выходцами из Западного Края, то есть Белоруссии и Малороссии моего времени. Вот вам и проклятая Речь Посполитая, преследовавшая православие. Что не мешало работать луцкой, львовской и киевской братским школам, выпуская толковых богословов. На базе последней в 1615 году было открыто учебное заведение, впоследствии известное, как Киево-Могилянская академия. В России никто даже не думал телиться.

Я понимаю наличие фундаментальных разногласий, распространение униатства, происки иезуитов и просто беспредел польских магнатов. Только кто мешал развивать свои школы? Ладно, а почему в России до моего попадания не было ни одной семинарии, где будущих священников обучали по единой программе, утверждённой Синодом? Надеялись на выходцев из Греции и Западного Края? Так они уже проявили себя, фактически спровоцировав раскол. И вообще, как можно полагаться на варягов в столь важном вопросе?

Но всё равно представители РПЦ проиграли теологические споры раскольникам, ещё и с разгромным счётом. При этом со стороны старообрядцев в прениях участвовали весьма слабые богословы. Даже сейчас, когда я фактически запер обе стороны в Звенигородском монастыре для поиска хоть каких-то точек соприкосновения, официальная церковь не может противопоставить оппозиции вменяемых аргументов, опирающихся на глубокие знания предмета. В моей реальности церковь решила все проблемы, репрессировав оппонентов, заодно спровоцировав массовые гонения и казни тысяч людей. Этакий кровавый административный ресурс. Именно поэтому я караю иерархов и монахов недрогнувшей рукой. Они точно не испытывают никаких сомнений. Дай им волю, и прольются реки русской крови. Поэтому лучше тихо удавить пару сотен паразитов и провокаторов, дабы не баламутили общество.

Жалко, что умер Симеон Полоцкий. Именно он мог поспособствовать началу сближения сторон. Пусть решить проблему крайне сложно и сделать это в ближайшее время нереально. С ним мне было бы легче во всём. Я ведь прекрасно понимаю, что фактически сижу на бочке с порохом и обратной дороги нет. Надо идти вперёд и давить любую оппозицию, как гражданскую, так и церковную. Глупо не учитывать бояр, чьи религиозные чувства подверглись унижению. Вернее, они так думают. В общем, всё сложно.

Потому меня и возмутил Лызлов, устранившийся от общественной жизни. В Академии сейчас обучаются толковые ребята, которые ещё скажут своё слово. В первую очередь это Алексей Барсов[5], Николай Семёнов-Головин, Фёдор Поликарпов[6], Федот Аггеев и Иосиф Афанасьев. Причём большая часть талантливых ребят происходит из духовного сословия. Что может стать причиной определённых сложностей в будущем. Не любят меня попы, мягко говоря.

Но время новой поросли ещё не пришло. И не мешает отправить людей на обучение в Европу, чтобы ребята сравнили обе системы, взяв лучшее у иностранцев. Заодно там думающие люди быстро избавятся от ненужных скреп, сковавших русское общество. Первую партию студентов, которые должны осваивать кораблестроение, металлургию, сельское хозяйство и юриспруденцию, я отправил в Германию и Голландию в этом году. Думаю, года через три народ вернётся, принеся необходимые знания и умения. Но это капля в море.

Каждого из учителей и талантливых учеников я знаю по именам. Потому что их ничтожно мало. Великая страна? Святая Русь? В чём? Мы можем гордиться только застоем, невежеством и вялыми попытками внедрить иностранный опыт. Последнее часто получается через задницу. Как произошло с рейтарскими полками, которые уже устарели на момент их формирования в России, что показали первые же столкновения со шведской армией. Ещё и денег у нас не было, да и нормальных лошадей тоже. Похожая ситуация случилась бы с открытием Академии, если бы я не вмешался. Иоаким продавил бы византийскую систему, устаревшую пару веков назад.

Это стало понятно по двум грекам — братьям Лихудам, присланным Иерусалимским патриархом Дисифеем II поднимать русское образование. Забавно, что потенциальные наставники и методисты обучались в университете Падуи, но являлись сторонниками греческой системы. Пока я определил обоих преподавать языки, но приказал внимательно следить за тем, что они вещают кроме предметов. И, конечно, никто не подпустит их к руководству Академии. Не удивлюсь, что парочка иностранцев одновременно работает на иезуитов и османскую разведку. Для греков это скорее правило, чем исключение.

А свой ценный кадр, ещё и патриот, занимается посторонними делами. Так при Петре похоронили множество талантов, вроде Лызлова или Нартова. После смерти обоих осталось кое-какое наследство, быстро преданное забвению. Не была создана ни кафедра истории, ни русская школа станкостроения. О научно-учебной базе, на которую должны опираться любые реформы, лучше не говорить. Поэтому большая часть новаций первого императора провалилась или канула в Лету. Даже клиническому идиоту понятно, что здание нельзя построить без фундамента. Однако царь-реформатор и его птенцы с упорством баранов пытались пробить стену головой. Только все их локальные успехи были достигнуты путём выжимания из людей последней копейки и целым морем русской крови.

Это какую же работу проделали наши предки, начиная с середины XVIII века, если с нуля создали в стране промышленность и систему образования! Пусть они были хиленькими, зато дали колоссальный толчок развитию общества. И первый император не имел к этому никакого отношения.

Пётр оставил потомкам долги, разрушенную экономику, отсутствие образовательной системы и династический кризис. Соглашусь, что реформы были необходимы. Более того, я иду фактически по пути царя-плотника и зубодёра, только делаю это грамотно и не спеша. Хотя и ошибок мною совершенно немало. Ладно, не будем о грустном.

— Сейчас же едешь в Академию к Сильвестру Медведеву, где принимаешь кафедру истории, обществознания и филологии. Её пока нет, вот ты её и создашь, — произношу со смешком, наслаждаясь растерянным видом Лызлова.

— Но ведь я не обучен преподавать. Всё больше сам изучаю науки и вообще… — промолвил историк.

— Я верю в тебя. Перевести «Хроники» дано не каждому, а ты справился. И даже замахнулся на труды Старовольского[7], которые полезно прочитать не только ученикам, но и просто грамотным людям. А вот это станет для тебя наградой и стимулом, — протягиваю гостю список литературы, изъятой в монастырях и переданной боярами. — Часть произведений будет размножена в ближайшее время и передана в библиотеку Академии. С некоторыми трактатами дозволяю ознакомиться уже сейчас. Договаривайся сам с переписчиками при Печатном дворе. Заодно проследишь, вдруг они ошиблись и чего своего добавили.

— Но это же… бесценно! — запинаясь, произнёс Лызлов.

— Знаю, поэтому доверяю тебе их изучение. Кому ещё? Андрей, тебя ждёт ещё долгая и упорная работа на благо русской исторической науки. Надеюсь, ты меня не подведёшь?

— Клянусь, не разочарую тебя, государь! — глаза историка полыхнули блеском истинного фанатика.

— Вот и хорошо. Ступай.

После того как дверь за гостем захлопнулась, я размял затёкшую шею. Эх, хорошо быть царём! Отдал приказ и требуешь его выполнения. Угу. Или ждёшь, что всё запорют, а тебя убьют.

Пока же хватит работы. Надо ехать в Воробьёво. У меня там не менее важная встреча, а затем можно уделить внимание моим девчулям. А через два дня у меня первое свидание с Анной Звенигородской. Только она об этом не знает, думая, что ей предстоит знакомство с Иваном. Вот и удивим потенциальную царицу.

* * *

— Отличные виды, Ваше Величество! Сначала я не мог оценить красоты русской природы.

Не знаю, врёт ли гость, но с Воробьёвых гор открывается умопомрачительный вид! Вся Москва лежит перед вами. Отсутствие Лужников и прочих монументальных сооружений общей картины не портит. Я научился находить очарование и в этом времени. Потому и приказал устроить смотровую площадку на том же месте, что и в будущем. Сейчас здесь разбиваются дорожки, пригодные для пеших прогулок. Народу в округе живёт немного, и это хорошо. Имеет царь право на тишину и покой? Заодно здесь удобно встречаться с гостями.

Беседа с венецианским послом особой тайной не являлась, но для неформального общения лучшего места не придумать. Предварительные переговоры мы уже провели, сегодня второй раунд. Он не последний, просто мы должны обменяться своим видением на войну с Портой. Именно Венеция является главным и непримиримым врагом османов. Сейчас торговая республика пошла в атаку, пожалуй, последнюю в своей великой истории. Адмирал Франческо Морозини, дядя посла, недавно захватил часть Далмации и занялся Мореей. После потери Крита в 1669 году, чья осада длилась двадцать пять лет, это настоящий успех, который надо развивать. А помочь венецианцам могут только Россия и Речь Посполитая. Испанцы больше заняты внутренними делами и колониями. Австрия выйдет из войны в любой момент, как ей будет выгодно. Франция вообще поддерживает Константинополь, не давая Европе объединиться против людоедской империи, уничтожающей христиан.

— Вы можете быть уверены в нашем желании воевать. В отличие от большинства союзников Венеции, для России это вопрос дальнейшего развития. Именно Порта стоит на нашем пути, устраивая набеги кочевников, захватывающих в рабство моих подданных и разрушающих приграничные поселения. То же самое касается Польши, но там решение принимает совет магнатов, который выделяет деньги и войска. У нас дела обстоят иначе. Если я подпишу с Венецией тайное соглашение, то оно будет выполняться. До моей смерти уж точно, — произношу с усмешкой.

Лицо посла неприятно сморщилось. Это он вернул мне улыбку, но из-за шрамов, она получилась весьма специфической. Джакомо больше воин, нежели дипломат. Не знаю, как адмирал выбирал посланника, но мы сразу нашли общий язык с его племянником.

— Надеюсь, Ваше Величество понимает, что сейчас Венеция ничем не может помочь России. Мой дядя сосредоточил основной удар на Греции. Думаю, мы разобьём османский флот, но магометане боятся открытого сражения, предпочитая действовать через своих алжирских вассалов, заставляя нас защищать огромную территорию. В любом случае Венеция, Тоскана и Мальта оттянут на себя весомую часть турецких кораблей, которые покинут Чёрное море. В свою очередь, это развяжет руки вашим казакам, привыкшим нападать на побережье Крыма, — младший Морозини неплохо знал наши расклады. — Согласовав действия, мы сможем бить по слабым местам османов. Надеюсь, что Священная лига продержится хотя бы три года. Тогда у наших стран появится возможность закрепиться на новых рубежах. Далее всё в руках божьих. Если повезёт, то войну лучше продолжить, или будем готовиться к следующей. Вы правильно заметили, что у султана нет более непримиримых противников, нежели Венеция и ваша держава. Признаюсь честно, на Польшу мы особо не рассчитываем. Мне понятны действия короля Собеского, спасшего Вену и решившего усилить свою державу. И я осуждаю императора, отплатившего спасителю чёрной неблагодарностью. Что не отменят ненадёжности поляков. Их государственное устройство весьма неустойчивое. Поэтому нам нужен договор именно с вами.

Посол говорил на немного непривычном варианте немецкого, но мы прекрасно понимали друг друга. Он и сам больше похож на немца, будучи русоволосым и голубоглазым. Только солидный нос выдавал в собеседнике итальянца. Хотя бог его знает, как сейчас выглядит тамошняя элита. В Северной Италии правят больше потомки лангобардов, смешавшихся с местной знатью. На юге так вообще у власти хватает потомков норманнов.

Между тем Джакомо продолжил:

— Я скорее солдат, чем политик. Мой дядя тоже, хотя он обладает государственным умом. Умные люди в Венеции прекрасно понимают, что второй возможности сломить Порту может не представиться. Вернее, это касается нас. Республика слабеет, наши торговые пути перехватывают голландцы и англичане. Французы так вообще дружат с османами, а их купцы чувствуют себя в магометанских городах как дома. Нам же приходится постоянно воевать, теряя огромные деньги и людей. Республика может опереться только на Мальтийский орден и Испанию, чьи короли иногда вспоминают об общем враге. И мы прекрасно понимаем, что Россия может ограничиться завоеванием степей, заключив с Портой мир. Но я предполагаю, что у вас есть условия для заключения долговременного союза. У меня есть определённые полномочия, выданные дядей. По крайней мере я могу сразу сообщить, на что готова пойти республика.

Мне тоже нравится такой подход в дипломатии. Плюс нам пока нечего делить с венецианцами, в отличие от поляков и даже австрийцев. Не думаю, что император обрадуется моим планам по консолидации православного и славянского мира. Скорее, наоборот, это поставит крест на зарождающемся союзе. А пока мне необходима Священная лига в полном составе. Именно её армия сейчас оттягивает на себя лучшую часть османских и крымских войск.

— Мне нужно всё западное побережье Чёрного моря, ныне входящее в состав Османской империи. Внутренние районы вроде вассальных Валахии и Молдавии России без надобности. Константинополь, включая Восточную Фракию, а также Западная часть Анатолии от проливов до Атталии[8], должны стать русскими. Что касается Леванта и Палестины, то этот вопрос обсуждаем. — По мере понимания мох хотелок, брови посла поднимались всё выше и выше. — Мы в любом случае добьёмся этого. Просто вместе с Венецией и Тосканой это случится раньше. Но большая война между Россией и Портой неизбежна. Мы к ней усиленно готовимся последние три года и будем продолжать наращивать мощь.

А чего мелочиться? Если воевать с турками, то только до их полного уничтожения. Тем более сейчас подвернулась удобная возможность, а в ближайшие двадцать пять лет Россия никому не нужна. В моей реальности Пётр истратил это время и колоссальные ресурсы, включая людские, на завоевание узкой полоски суши на Балтике. Мне кажется, что будущее страны лежит на юге, который мы будем постепенно перемалывать. Если к альянсу с Венецией присоединится Персия, то это будет совершенно иной расклад.

Что касается текущих переговоров, то я бы объявил о своих притязаниях и на Кипр. Но у России пока нет флота. По идее, он пока не нужен. Ещё и Венеция вполне обоснованно считает остров своим[9].

— Я подозревал о ваших амбициях, но думал, они окажутся более скромными. Прошу простить меня за дерзость, Ваше Величество, — тут же исправился удивлённый посол, — мне необходимо согласовать ваши условия в Венеции. Но в любом случае вы можете быть уверенными, что Республика продолжит войну, даже если Священная лига решит её закончить. Главное условие — это участие в конфликте России.

Вот и ладушки! Никуда итальянцы не денутся. Морозини верно заметил, что для Венеции это последний шанс вернуть хотя бы часть утраченных земель и пошатнуть Порту. Желание знати торговой республики полностью совпадает с моим планом. От этого и будем отталкиваться.

[1] «Хроника польская, литовская, жмудская и всей Руси» — памятник польской историографии XVI века, наиболее известная работа Матея Стрыйковского, созданная в 1570-е годы. Впервые опубликована на польском языке в Королевце (ныне Калининград) в 1582 году, состояла из 25 книг с разделением на главы. Это первая печатная история Великого княжества Литовского. Стрыйковский описывает политическую историю Польши, Великого княжества Литовского и Руси, затрагивает проблемы этногенеза славян, утверждая о единстве их происхождения, высоко оценивает историческое прошлое восточнославянских народов и литовцев.

Стрыйковский достаточно подробно раскрывает историю Великого княжества Литовского от Палемона до Стефана Батория, преимущественно по «Хронике Великого Княжества Литовского и Жомойтского» и Хронике Быховца, которые были известны автору в 15 списках и использованы им добросовестно, но не критично. В хронике имеется значительное количество неточностей и отсебятины, некоторые сведения, изложенные в ней, явно фантастические.

[2] Андрей Иванович Лызлов (ок. 1655 — не ранее 1697) — русский историк, переводчик, автор «Скифской истории».

[3] Приказная школа — наиболее раннее русское поэтическое объединение, осознающее себя как группу, корпорацию. Оно сложилось к концу 20-х — началу 30-х годов XVII века и существовало до реформ патриарха Никона. Название «приказная школа» было дано исходя из статуса принадлежавших к ней стихотворцев: ее участники происходили из неродовитых семей и принадлежали к приказным чиновникам. В их число входили справщик Савватий, Алексей Романчуков, Петр Самсонов, Тимофей Анкудинов, Ермолай Азанчеев, Евфимия Смоленская и другие. В русскую поэзию XVII века приказные авторы привнесли «понимание человеческого достоинства, вписанного в историко-литературный облик автора» (что часто приписывается Симеону Полоцкому как новаторство). Для наследия приказной школы характерно обилие формул, усиленное соревновательное начало, а также особое внимание к таким категориям, как мудрость и остроумие.

[4] Димитрий Ростовский в миру Даниил Саввич Туптало (1651–1709) — митрополит Ростовский и Ярославский, писатель, поэт, драматург, проповедник, святой Русской православной церкви. Родился в местечке Макарово, близ Киева. С 1660 года жил в Киеве. Учился в Киево-Могилянской коллегии (1662–1665), свободно владел латинским, польским и греческим языками. В июле 1668 года принял иноческий постриг в Киевском Кирилловском монастыре. Весной 1669 года рукоположён во иеродиакона, а в июне 1675 года — во иеромонаха и назначен проповедником в Чернигов. В 1701 году по рекомендации Петра I поставлен митрополитом Сибирским, но, заболев, задержался в Москве. С марта 1702 года — митрополит Ростовский и Ярославский. Создал архиерейскую школу в Ростове (сентябрь 1702), обучение в которой строилось по образцу киевских учебных заведений. Был автором сочинений религиозно-нравственного характера («Апология в утоление печали человека…», 1700; «Рассуждение об образе Божии и подобии в человеце», 1707), а также многих проповедей, обличавших невежество, корыстолюбие, леность, забвение священных заповедей. Стиль ораторских произведений Димитрия Ростовского стал классическим образцом для проповедников XVIII–XIX веков.

[5] Алексей Кириллович Барсов (? — 1736) — российский типограф, знаток классических языков, писатель, переводчик и педагог. Родился в семье Троицкого иерея Кирилла Алексеевича, священника одной из московских церквей

[6] Фёдор Поликарпович Орлов или Поликарпов сын Орлов (ок. 1670, Москва — 12 (23) января 1731, Москва) — русский писатель, переводчик, издатель, лексикограф, автор одного из главных русских словарей первой пол. XVIII в. — «Лексикона треязычного».

[7] Шимон Старовольский (1588 — 4 апреля 1656) — польский писатель, историк.

[8] При Византии город Анталья назывался Атталия. В 1207 году, после завоевания региона сельджуками, греческое название Атталии изменилось на Адалия.

[9] Венецианский Кипр, официально Кипрское королевство (лат. Regnum Cypri, греч. Βασίλειο της Κύπρου, итал. Regno di Cipro) — период в истории Кипра, когда остров представлял собой самую восточную экономическую колонию, а заодно и военную крепость Венецианской республики в Средиземноморье в период между 1489–1571 годом. История венецианского Кипра завершилась в результате победоносного вторжения войск Османской империи, которые после многомесячной осады овладели тремя крепостями острова и включили его в состав Османской империи.

Глава 12

Неужели мне повезло? Вот так ткнул пальцем в небо и попал? Верится с трудом. Хотя даже часть, доставшаяся от Феди, восприняла Анну положительно. Да, речь идёт о кандидатке в царицы. Молодая блондинка с огромными зелёными глазами, обрамлёнными пушистыми ресницами, оказалась неплохо образована и обладала живостью ума. Не сказать, что княжна Звенигородская прямо писаная красавица. По местным меркам она вообще худышка без груди и попы. Зато мне нравится, коровы не в моём вкусе. Ещё у девицы явно есть чувство юмора, хотя она старается сдерживать смешливость. Последнее вообще удивительно и редкость по нынешним меркам, учитывая, что девушка, сирота и воспитывалась в семье дяди — Михаила. Кстати, она сама настояла на участии в смотринах и, скорее всего, выиграла джекпот.

Род Звенигородских не так многочислен, но далёк от угасания. Из трёх братьев Ивана Тимофеевича, отца Анны, живы двое — Дмитрий и упомянутый Михаил. Оба пошли на государственную службу, где неплохо преуспели, учитывая отсутствия союзников среди семейств, окопавшихся у трона. Старшие представители ветви черниговский Рюриковичей — Тимофей и Иван, погибли на многочисленных войнах, шедших в правление моего отца.

Забавно, Алексея Михайловича принято называть Тишайшим, но сложно вспомнить царя, при котором страна воевала столько лет. Учитывая различные бунты, типа Медного или восстание Разина, то становится тошно. Это какой урон был нанесён России и сколько людей погибло! Но бог с ним покойником.

Понравилось, что женская часть Звенигородских получила хорошее образование. Далеко не каждая семья уделяет внимание столь важному вопросу. Понятно, что на дворе Домострой, а главная задача супруги — рожать детей и уметь вести хозяйство. Только я выходец из другого времени. Для меня важно быть с женщиной на одной волне, пусть между нами никогда не будет любви. Кстати, Федя придерживался того же мнения, а его брак с Апраксиной — какая-то дурость. Царь тогда болел или его начали активно травить, что ближе к истине. Вот бояре и протолкнули свою кандидатку, воспользовавшись слабостью монарха. Поэтому тот союз изначально являлся противоестественным.

И вдруг у нас полное единение. Надо заметить, что сущность Фёдора периодически влияет на мои поступки. Иногда она смягчает излишнюю резкость, к которой я склонен, или, наоборот, заставляет быть более жестоким. Но Анна Звенигородская понравилась нам обоим.

Вот и сейчас, гуляя по Коломенскому парку, ловлю себя на мысли, что решение о новой царице практически принято. Первая наша встреча состоялась позавчера, и надо признать, она оказалась сюрпризом для всех жителей дворцового комплекса. В курсе происходящего были только мои няньки, Башмаков, Дугин и Гаврилов. От первых у меня секретов нет, а безопасники давно получили приказ проверить княжеское семейство, рассмотрев его чуть ли не через лупу. Претенденток на брак с Иваном изучали не так тщательно.

Кстати, чего у нас с оптикой? Очки делать начали, но своих подзорных труб ещё нет. Это плохо. Надо вызвать мастеров из Оружейной палаты и рассмотреть столь сложный вопрос. Чего-то я его упустил. Хорошо, что вспомнил про лупу. В Европе вроде и микроскоп уже изобрели. Отличились, как всегда голландцы! Сейчас именно они пионеры в продвижении высоких технологий. Не помню имя создателя микроскопа, но оно точно похоже на Чингачгука[1]. Надо дать приказ разведке, чтобы уточнили. Заодно, может, чего полезного у европейцев украдём. Заимствуем, конечно. Но сейчас меня интересует исключительно одна зеленоглазая особа.

Анна заметно отличается от потенциальных Ваниных невест. Она умеет не только слушать, но и говорить. И это не набор дежурных фраз, а вдумчивый ответ. А свою биографию Звенигородская рассказала весьма забавно и искренне.

Что касается брата, то там всё грустно. Благо, что Салтыкова оказалась совсем тугой. Не знаю, может, девица переволновалась или косноязычна по жизни. Однако братец её сразу забраковал. При моём аккуратном вмешательстве, конечно. Я не понимаю, кто описывал Прасковью, как красивую, высокую и статную девицу. Ведь должны были сохраниться мнения иностранцев или противников Салтыковых. Так вот, претендентка обладала некрасивым лицом, огромными ручищами, более присущими крестьянке, ещё и фигура у неё бесформенная. Этакий шкаф на ножках. Про интеллект кандидатки ничего не скажу, мы его не заметили.

А вот Голицына с Одоевской оказались девицами пригожими, в меру образованными. Ещё им хватило мозгов разговорить моего скромного и застенчивого брата. Однако если затронуть правильную тему, то Иван сразу преображается. Чую, что главы родов неплохо поработали, изучив характер своего будущего зятя. О литературе он может говорить часами. И обе претендентки выставили себя знатными библиофилами. Врут, конечно. Зато девицы проявили смекалку в борьбе за право породниться с царствующей фамилией. Мне это понравилось. Всё равно Ваней будут вертеть, как юлой. Пусть лучше это делает умная женщина, с которой я всегда договорюсь. Если она действительно умная.

В общем, сейчас проходит второй раунд выбора невесты наследника престола. Думаю, обе стороны активно готовятся к предстоящей баталии. Я делаю ставку на Марию Одоевскую. Мне кажется, она более естественная и толковая. О чём было сообщено Марфе, выполнявшей роль главного распорядителя по поиску жены для брата. Надо добавить, что Иван уважает старшую сестру и советуется с ней по важным вопросам. Несмотря на то что княгиня Барятинская недавно родила здорового мальчика, она не перестаёт принимать участие в делах семьи. Это Евдокия постепенно отстранилась и посещает нас только по праздникам. Она всегда была немного нелюдимой, и её поведение вполне логично. У Софьи роды прошли тяжелее, поэтому она сейчас на постельном режиме. Остальные сёстры авторитетом для брата не являются.

Забавно, что на его мнение попыталась повлиять Наталья Кирилловна, но ко всеобщему удивлению была послана лесом. Есть вопросы, где Иван Алексеевич не терпит давления и топорного вмешательства. Он даже моим манипуляциям противиться. Причём я действую весьма аккуратно. А вдовствующая царица действовала слишком прямолинейно. Она никогда не отличалась особой сообразительностью, предпочитая окружать нас добротой и лаской. Которые оказались обыкновенным лицемерием.

Только детишки подросли и разобрались в ситуации. Не всё так благостно в нашем семействе. Ведь именно царица в своё время убедила отца не выдавать сестёр замуж. Мол, это унижение достоинства царевен, заодно может внести разлад в русское общество. На самом деле Нарышкины просто пытались не допустить к трону лишних конкурентов. Им тогда хватало Милославских. Вот такая она матушка.

Нарышкина и мне пыталась перечить, приведя похожие аргументы. Однако три девицы выданы замуж и вроде счастливы. По крайней мере, все стали матерями, что для них крайне важно. Это вам не 21 век, где бабы забыли о своём предназначении.

— Государь, а можно мне посетить представление, даваемое немцем, прозываемым Юрием Гивнером. Говорят, что будет красиво и необычно. Хочу хоть одним глазком взглянуть!

На щёчках Анны появились прелестные ямочки. Она дивно, как хороша, когда улыбается. Ещё и пытается начать вить из меня верёвки, почуяв интерес к своей особе.

Что касается театральной постановки, то я решил возродить русский театр. Вернее, процессом заведует сестрица Марфа, взявшая всё действо в свои руки. Оказывается, в России даже есть свои драматурги, чего я не ожидал. Упомянутый Юрий Гивнер на самом деле природный немец по имени Георг Хюфнер[2]. И он оказался весьма толковым человеком, разбирающимся в материале. В отличие от большинства современников, иностранец делал ставку на исторические события, а не религиозные. Это я снова возвращаюсь к проблеме отсутствия нормальной отечественной литературы и поэзии. А они необходимы стране, как воздух. Хоть самому садись за стол и пиши, что вспомнишь из произведений будущего. Однако это не наша тема. Всё должно идти естественным путём. Моя задача — найти толковых исполнителей, знающих особенности этого мира. Я и так неплохо засветился, вызывая подозрения людей излишней информированностью.

Что касается немца, то через две недели на стадионе пройдёт театральная постановка в жанре комедии, высмеивающая злоключения османского султана Баязида, пленённого Тамерланом. Не буду врать, пришлось внести в будущее шоу несколько корректировок. Уж больно статичной выходила постановка. Заодно я предложил режиссёру привлечь к будущим постановкам женщин-актрис. На данный момент русский театр, который мы начали возрождать, обходиться исключительно мужчинами. Для меня такая ситуация просто дикость. Прямо какая-то Древняя Греция.

Ещё пора начать строить нормальное здание для представлений. Это чемпионат по лапте у нас проходит с мая по сентябрь, когда тепло. Впрочем, как и остальные развлечения. Зимой же народу приходится скучать. Понятно, что речь идёт о знати, купцах и мастеровых. Остальным надо пахать и вообще не до развлечений. Но вариант здания вроде Большого театра моей реальности я рассматриваю.

Главное, чтобы в Россию не завезли балет и оперу. Всегда терпеть не мог эти виды искусства. Что за удовольствие слушать какого-нибудь итальянского кастрата или жирную бабищу, изображающую юную красотку? Про дистрофичных девок в пачках и педиков в колготках с торчащими гениталиями, вообще молчу. Хотя в правление Алексея Михайловича уже ставили балетные спектакли. Я же предпочитаю классический театр и народные песни с плясками. Не нужна нам эта западная зараза. Россия должна ориентироваться на своё искусство и культуру. В любом случае вскоре начнётся взаимное проникновение культур. Мы становимся более открытыми, вот и возьмём интересные западные наработки. Думаю, иноземцы тоже, чего-то подметят. Однако пока движение получается односторонним, и Европа считается иконой стиля. Надо ломать складывающиеся стереотипы, чем я и занимаюсь.

Взять ту же лапту, ставшую безумно популярной. Думаю, её уже никто не вытравит из русского общества. С новыми правилами и манерой подачи игры в лучших традициях шоу моего времени. Здесь вам реклама в газете, затем стать и описанием матча, сама атмосфера на стадионе или возвеличивание лучших игроков. Понятно, что древние греки и римляне проходили это много веков назад. Но в России такого не было и народу явно нравилась.

— Вход на представление будет по особым запискам, называемым на французский манер билетами, — отвечаю, любуясь дивным профилем, — Вы можете посетить его всем семейством. Думаю, обществу понравится действо. Тем более что Юрий внёс в него немало изменений, по сравнению с прежней постановкой. Ещё он пообещал осенью поставить два новых спектакля. Но тебе лучше пообщаться с моей сестрицей Марфой. Всё в её руках. Говорят, что она убедила самого Степана Чижинского[3] покинуть службу в МИДе и вернуться к творчеству. Осень обещает быть весьма насыщенной на подобные события. И это только начало. Вскоре в университет должны состояться поэтические состязания. Лучших участников я решил пригласить выступить перед московским обществом. Надо только выбрать площадку. Если не будет дождей, то проведём всё в амфитеатре на Болотной.

Анна остановилась и очаровательно улыбнулась. А я вру самым натуральным образом. Какая к чертям Марфа? Пока не дашь пинка, никто не пошевелится. Гивнер и Чижинский — мои кандидатуры. Надо же как-то встряхнуть русское культурное болото. Вернее, пустоту. Далее пусть историки хвалят мою продвинутую сестрицу, которая действительно любит искусство.

— Тогда мы посетим представление, всей семьёй. Если ты не против, государь, — тут же ответила девица.

Эта точно на скаку коня остановит и своего не упустит. Может, оно так и надо? Царица должна быть самостоятельной величиной. Или это опять мои комплексы из будущего?

* * *

— А что будет с нами?

Маша прижалась ко мне, обжигая правое плечо горячим дыханием. Обнимаю любовницу и провожу рукой по влажной спине. Хороша, чертовка! Не просто так выбирал её из десятков претенденток на царское тело!

— К чему этот вопрос? — лениво спрашиваю в ответ.

Сразу после бани и секса не хочется разговаривать. Предпочитаю просто полежать и отдохнуть. Прозвучит смешно, но государственные дела утомляют. Обыватель подумает, что царь совсем зажрался. Может, так оно и есть. Только жить в состоянии постоянного эмоционального напряжения очень сложно. Нужна разрядка. Я нашёл для себя игры, вроде дартса с серо и секс. Надо уметь переключаться.

Не удивлюсь, что многие безумства монархов происходят именно из-за невозможности сбросить это самое напряжение. Как спокойно жить, если в каждом втором подданном ты видишь потенциального заговорщика или убийцу? Мне пока не удалось научиться справляться с этой проблемой. Сразу хочется кого-то убить. Можно посадить на кол. Ха-ха!

Только такой путь — дорога в никуда. За последние три года ваш покорный слуга уже выработал все разумные лимиты. Думаю, мало кто казнил такое количество аристократов, как я. Наверное, только Иван Васильевич отличился на это поприще. Но он был крут и не обладал послезнанием, как ваш покорный слуга. С меня ведь спроси больше.

— Говорят, ты решил жениться, — изящный носик потёрся о моё плечо, — Нам с Дашей куда?

Здесь в спальню зашла вторая прелестница. Дарья скромностью никогда не страдала и при мне всегда предпочитала обнажённую натуру. Вернее, с тех пор как один царь развратил мелкопоместную дворянку. Неважно. Она хороша и пользуется этим. Я не обижаю своих девиц, даря им дорогие подарки. Кстати, всё исключительно за счёт личной казны государя, то есть меня любимого. Мне кажется, что так правильно. У царя могут быть десятки любовниц, как у премьера, президента или сенатора. Только всё должно происходить за личный счёт политика.

— Ничего не измениться, — глажу влажные и шелковистые волосы Даши, — Царь я или не царь?

У шатенки те самые дни, поэтому она пропустила процесс моего расслабления, так сказать.

— Конечно, царь, — произнесла Даша, начав целовать мой живот, — Но всякое может быть.

Кладу руку на очаровательную голову и направляю её ниже. Как хорошо! Маша, подхватив игривый настрой, целует меня в губы. Хорошо! Быть царём, естественно.

А как же Анна? Ничего страшного в этом не вижу. Самодержец всероссийский может позволить себе небольшие слабости.

[1] Антони ван Левенгук (1632 —1723) — нидерландский натуралист, конструктор микроскопов, основоположник научной микроскопии, исследовавший с помощью своих микроскопов структуру различных форм живой материи.

[2] Юрий Михайлович Гивнер (также Георг Хюфнер, Юрий Гибнер) (1630 — 1691, Москва) — учитель в Немецкой слободе, переводчик Посольского приказа. Руководитель придворного театра царя Алексея Михайловича (1675). Постановщик и, возможно, автор одной из первых русских пьес — «Темир-Аксакова действа» («Комедии о Тамерлане и Баязете»). В спектаклях Гивнера исследователи находят черты т. н. «английской» комедии XVII века, западнорусской школьной драмы, средневековых мираклей и даже придворных церемоний. В отличие от своего предшественника пастора Грегори, в качестве источника для драматических сочинений использовал не Библию, а исторические повествования. «Темир-Аксаково действо» описывало борьбу среднеазиатского эмира Тимура (Тамерлана) с османским султаном Баязидом Молниеносным, завершившуюся поражением османов и пленением султана в битве при Анкаре в 1402 году.

[3] Степан Фёдорович Чижинский (ум. 1709) — деятель первого русского театра, переводчик Посольского приказа. Родился в Львовском повете в православной дворянской семье.

В 1660-х годах служил ротмистром в полку коронного гетмана Станислава Ревера Потоцкого. Два года преподавал латинский язык в Киевской коллегии. Переехал в Смоленск, где также два года учил латыни князя Дмитрия Михайловича Голицына. 1

С 1675 года находился в Москве, где боярин Артамон Сергевич Матвеев привлёк его к работам в первом русском театре. Сначала Чижинский обучал «комидийным наукам» восемьдесят человек, а затем руководил постановкой двух пьес — «Комедии о Давиде с Голиадом» и «Комедии о Бахусе с Венусом».

Глава 13

Сотни глаз, впившихся в меня при входе в аудиторию, ощущались, чуть ли не физически. Среди присутствующих хватало людей, которых не удивить явлением царя. Многие постарались бы избежать беседы со мной, особенно если дело касалось общественных и экономических реформ, идущих в стране. Ведь опять начну придираться, а ещё наказывать. Зато для молодёжи и средней части чиновничества моя персона пока сакральна.

И вот я появляюсь весь в белом и такой красивый! Прямо сияю, ослепив всех блеском своего величия! Вру! Сегодня царь предстал перед публикой в пурпуре и золоте. Что тоже важно, ведь это мои официальные цвета. В них я обычно появляюсь в тронном зале, когда встречаю послов. Но тема сегодняшней беседы крайне важна, хотя вряд ли понятна большинству вельмож. Но мелочей в таком деле не бывает. Поэтому кафтан, расшитый русскими умелицами, обращает на себя обилием золота. Ещё и малая корона, которая была недавно изготовлена мастерами из Оружейной палаты, добавляет мне презентабельности. Поверьте, выбранный образ, впечатляет. Не просто так он создавался.

Обычно я равнодушен к роскоши и пышности. Мне кажется, что одежда и обувь должны быть удобными. Зато сегодня облачился в узкий кафтан, ещё и ворот жестковат. Но ради дела потерплю.

В главной лекционной аудитории недавно построенного здания Академии, яблоку негде упасть. Кроме ста студентов, в зале расположились министры, вельмож и богатейшие купцы. Ещё и семейство Романовых почти в полном составе, без Евдокии и младенцев. Всего набралось под двести двадцать человек. Даже Софья прибыла, хотя чувствует себя плохо. Про летописцев и журналистов промолчу. Пусть зафиксируют и ретранслируют моё заявление потомкам. Вернее, базовый текст будущей речи давно готов, и я его неплохо выучил. Но есть эмоциональный момент, который может завести меня в какие-нибудь дебри. Постараюсь придерживаться задумки, потом сверим сказанное с изначальным текстом. Вон сидит в уголке пятёрка, включая Нестерова и Истомина. Даже хороший стол им выделили, изрядно потеснив остальных гостей.

Вообще-то, я не оратор. Но посчитал важным уделить внимание столь необычной для нынешнего времени теме, как национальная идея и патриотизм. Чем раньше мы поднимем этот вопрос, тем быстрее будет результат. И необходимо начать с попытки донести свои мысли до молодёжи. Через газету можно вещать сколько угодно, и мы продолжим регулярно этим заниматься. Но базой станет моё сегодняшнее выступление. Далее кое-чего доработаем или вычеркнем, но основной посыл необходимо запечатать в сердцах и умах людей. Чтобы он переходил по наследству потомкам. Ещё и в бумаге выпустим, как сборник откровений Фёдора Алексеевича. Ха-ха!

Почему именно этот вопрос крайне важен для России? Всё просто. Народ должен быть един и верить в наш путь. Не может в государстве сосуществовать два или три общества, где крестьяне, рабочие и знать живут в совершенно иных мирах. Когда-то сглаживающим противоречия фактором являлась церковь, пока она не опорочила себя в глазах думающей части общества. Да и простой люд изрядно устал от произвола попов. Когда тебя заставляют молиться из-под палки, то не следует ждать ничего, хорошо.

Затем произошло размывание сословной системы, а нашему народу начали внушать абсолютно чуждые идеи, подхваченные наиболее активной частью общества. В итоге инородческая и враждебная зараза победила, разрушив прежнее государство, залив его реками крови. При этом идея быстро издохла, уничтожив миллионы наших людей, но последствие её тлетворного влияния ощущаются и в XXI веке. Главное, что она вбита в головы людей и изъять её можно исключительно вместе с мозгами. Желательно разбрызгав их по стене после выстрела.

К сожалению, либерально-коммунистическая зараза не лечится. Всё запущено и необходим жесточайший террор на уровне государства для уничтожения тлетворных и разлагающих нашу страну влияний. Ведь её активно начали внедрять ещё в середине XVIII века, но власти как-то удавалось лавировать. Но это не выход. Необходимо строить свою идеологию и крепить общество. Причём любыми целями, вплоть до физического уничтожения заблудших и предателей. Только сделать это в сословной стране крайне сложно. Ведь наиболее думающей и образованной частью общества являлась аристократия с дворянством, оказавшимися жертвами чужеродной пропаганды. Ведь нас разлагали более века, предлагая вроде верные тезисы о необходимости построения справедливого государства. Все эти Мооры, Вольтеры, Руссо, Монтескьё, Марксы и прочая сволочь вроде разные, но такие похожие. Все они несли знамя разрушения в русское общество, которое не смогло вовремя отреагировать.

Добавьте к этому разлагающую роль иезуитов и масонов, зачем-то разрешёнными русскими монархами. Страшно представить, скольких достойных и искренне верующих православных обратилось в католицизм. Ну и про вербовку вольными каменщиками фактических предателей серди русского народу говорить даже страшно.

Да и сами устои русского общества были фактически разрушены Петром, продвигавшим засилье всего западного, включая их мораль с пороками. Сейчас мне понятна его мотивация, стране действительно требовались реформы. Я начал их проводить раньше и уже сейчас понимаю грандиозный замысел первого императора. Ведь в России не было ничего начиная с образования и промышленности. То есть основам, на которых стоит любое сильное государство. Только не могу принять использованные методы и осуждаю за то, что большая часть начатых преобразований не была доведена до конца. Основы-то он заложил, поэтому преемникам и их соратникам было легче доводить проекты до ума. Только после себя царь-реформатор оставил абсолютную пустыню, и знать, потихоньку ставшей считать себя европейцами и начавшими презирать своё родное. Далее процесс только ухудшался, разлагая другие слои общества.

Но зачем было столь опрометчиво рушить старое? Наверное, потому, что ничего своего Пётр простроить не смог, а только перенёс на нашу землю западный опыт. Подходил он или был вреден, неважно. Раз из Европы, значит, правильное. Оттого и пошло заискивание перед всем иностранным. Правда, когда одному спесивому вельможе потребовалось починить уникальную игрушку, он обратился к русскому умельцу[1]. Ибо иноземец оказался бессилен. После выполненной работы мастером повосхищались для приличия, хлопнули по плечу, брезгливо вытерев руки о надушенный платок. Или, когда англичане облажались со своими рельсами, не учтя русские морозы. Тогда именно отечественный изобретатель в кратчайшие сроки смог найти решение проблемы. Список можно продолжить, только кому от этого легче? Ведь ситуация не менялась в корне. Для многих западное стало синонимом надёжного, в отличие от отечественного.

И ведь сейчас речь о промышленности, где худо бедно решили множество проблем к 1913 году. Страшнее всего оказалась ситуация внутри общества. Часть её интеллектуальной верхушки уверилась, что Россия — это империя зла, тюрьма народов и прочий ужас. Хотя кто мешал обратить внимание на действительное положение дел в так называемых богатых и развитых странах. Я немного почитывал иностранную классику и примерно представляю себе, что такое лондонские и французские ночлежки. Или как жили валансьенские шахтёры или марсельские рабочие. Только мы плохие, а они все в белом, только благоухают дерьмом. Что отвратительно, этого мнения придерживались свои же люди, оказывающие влияние на юные умы следующего поколения. Итог всем известен. Забавно, что многие революционеры отнюдь не бедствовали, часто разъезжая по Европам. Но почему-то в английские и французские трущобы они предпочитали не захаживать.

Можно сколько угодно бросать камни в так называемую гнилую интеллигенцию, но именно она определяет многие общественные повестки. Нравится нам это или нет. Поэтому государство просто обязано бороться за умы своего народа. Навскидку назовите массовые движения против собственной власти в ведущих европейских странах, вроде Великобритании, Германии и Франции образца XIX века. А их нет. Кроме Парижской коммуны, быстро задавленной совместными усилиями всех политических лагерей страны. Все остальные революции носили националистический характер, речь шла не борьбе именно за свободу угнетаемых классов.

Зато Россию сотрясали волны террора, которые в итоге уничтожили страну. А ведь надо было просто сделать выводы из происходящего. Поверьте, я не квасной патриот и прекрасно понимаю, что сложно скрепить народ любовью к берёзкам и великими победами в различных войнах. Нужно большее, чем люди могли по праву гордиться. Не удивлюсь, если у нашего дворянства, а затем иных интеллектуалов случился банальный раскол сознания. С одной стороны, они любят свою страну и искренне верят в избранность русского пути. А с другой видят вполне себе неприятнейшую картину: убогость, неустроенность, нищету, безграмотность населения, преступную близорукость и откровенное воровство власти, деградацию церкви и моральных устоев. После чего они начинают сравнивать всё с Европой. Только нашим героям невдомёк, что они сами, будучи аристократией, виноваты в произошедшем. Это не оправдывает заблудших, ведь главный виновник раскола общества — власть.

Именно потому сейчас передо мной сидит будущий и нынешний интеллектуальный потенциал страны, которому придётся создавать духовные скрепы, призванные сплотить наше общество. Один обнаглевший проходимец из будущего только покажет путь. И конечно, поведёт всех по нему, периодически помогая пинками и подзатыльниками. Если надо и штыками ткнём в особо непонятливые задницы. Ха-ха! Вот такой я добрячок.

Взбираюсь на кафедру и пристально осматриваю замершую публику. Естественно, вся толпа стоит и даже старается не дышать. Оно и верно, ведь царь собрался говорить фундаментальную речь, от которой будет зависеть будущее России.

— Сто пятьдесят лет назад монах Феофил произнёс страстные слова, что Москва — третий Рим, а четвёртому не бывать. Знаете, я во многом согласен с чернецом. И даже сам однажды подтвердил верность этих слов. Только давайте разбираться, — делаю небольшую паузу, оглядывая замерший зал, — Речь шла в первую очередь о духовном наследстве ромеев, к которому не имеют отношения, занявшие их варвары. Именно на Русь возложена обязанность защищать и продвигать христианскую веру, которая пришла к нам из этих стран. Мы должны сохранить и приумножить этот духовный посыл.

Снова взгляд в зал и замечаю лёгкую тень разочарования на нескольких молодых лицах. Старшее поколение умеет носить маску невозмутимости, в отличие от юнцов. Добавьте к этому мою войну с церковью, и кто-то мог подумать, что царь пошёл на попятную. Кстати, в Академии и Медицинском университете достаточно строго, с соблюдением положенных обрядов. Хотя руководство знает меру и обходится без всякого мракобесия. Там и попы работают прогрессивные, являющиеся учениками Сильвестра Медведева. Но определённая антицерковная фронда среди студентов сложилась, особенно это касается будущих врачей. Им вообще присущ здоровый скептицизм и цинизм. Поэтому секуляризацию земель и конфискацию многих зданий монастырей молодёжи приветствовала. Всё таки есть разница между верой и служителями культа, попутавших берега.

— Вижу, что многие встретили мои слова без особого восторга, — поднимаю руку, дабы успокоить, начавшую волноваться публику, — Не вижу здесь ничего плохо. Ведь юноши мечтают о геройских поступках и победах по поле брани. А многие студиозы жаждут научных открытий, и стростить здания, которые должны потрясти мир. И это отлично! Однако подумайте, на чём они должны быть основаны? Если рассуждать здраво, то у нас ничего нет.

Гула в зале не случилось, но народ смотрел на меня, ожидая подвоха, без былого воодушевления. Оно и хорошо. Значит, молодёжь собралась думающая.

— Рим и Константинополь опирались на очень многое. Скажите, у России сейчас есть легионы, способные разбить любого противника на поле брани? — поворачиваюсь к Морткину, который и будет вскоре командовать русской армией, — Судя по присланным грамотам, Мехмед IV отправил под Вену двухсоттысячную армию при трёхстах пушках. Давайте рассмотрим следующую картину. Предположим, завтра османы выставят против нас втрое меньшую армию. Но в ней окажется тридцать тысяч янычар и лучшая конница магометан, в том числе крымская и черкесская. Понимаю, что сейчас подобное невозможно. Но смогло бы русское войско противостоять такой силище?

Это хорошо, что опрометчивые действия султана лишили его армию почти всей артиллерии, заодно похоронив под Веной гвардию крымского хана и весомую часть янычар. Нам это поможет в ближайшее время. В таких случаях всё лучше понимаешь гениальность китайской пословицы, про обезьяну, наблюдающую за дерущимся драконом и тигром. Только есть информация, что голландцы обязались снабдить османов пушками, заодно зашевелились черкесы и идёт формирование новых частей из сипахов. Поэтому расслабляться нельзя и надо самому ударить вовремя.

— Грустно осознавать, что в открытом сражении мы не победим такую армию. Они ведь ещё приведут бесчисленно лёгкой конницы. Но если толково отступить, заманив магометан на дальние рубежи, — ответил зять после небольшого раздумья, — В этом случае мы бы успели собрать больше ополчения и калмыков с башкирами.

— И до каких земель ты собрался отступать, князь? До Оки? Или, может, до самой Москвы? — Фёдор явно смутился, а в глазах некоторых бояр появились искры удовлетворения.

Не любит русская знать выскочек. Вроде давно отказались от местничества, и заслуги Морткина очевидны? Но всё ждут убогие, когда он впадёт в немилость. Даже вменяемый Барятинский недолюбливает командующего Первого легионом.

— А если в это же время по нам ударят поляки со шведами? — продолжаю докапываться до родственника, — Это без учёта того, что татары разорят все села и городки, встреченные по пути. Не спорю, мы их разобьём. Однако вместо страны получим пустыню с угнанными в плен десятками тысяч или просто порубленных людей.

Снова делаю паузу и машу Савве, чтобы тот поднёс морс. После доброго глотка выдыхаю и вроде успокаиваюсь. Просто нахлынули воспоминания с убитыми ногайцами детьми.

— И так во всём. В Москве нет зданий, которые могут соперничать величием с Колизеем и Святой Софией. Мы даже мост через реку годами построить не можем. А ещё эти страны могли снарядить и кормить огромные армии долгие годы. Их промышленность давала достаточно металла и строила тысячи кораблей с механизмами. Баллисты, катапульты и греческий огонь применялись совсем недавно, пока не были заменены порохом, уничтожая любого врага. По акведукам, проложенным две тысячи лет назад, до сих течёт вода во многие города мира. В Москве же только в следующем году начнут строить городской водопровод. И создать трубы, которые делали в Риме, нам пока не по силам. Поверьте, это очень важный показатель, — снова окидываю на этот раз задумчивую аудиторию, — Только богатые державы, обладающие мощной научной школой и промышленностью, могли себе позволить достижения тогдашнего Рима и Константинополя. А ещё была литература, философские школы и художники, ваявшие из мрамора великие скульптуры. Даже в земледелии самые передовые страны Европы только в последние годы догнали достижения древних предков. У нас же мужик пашет сохой, а римляне использовали механическую сеялку. И это лишь часть достижений древних, которых у нас попросту нет.

— А теперь подумайте, достойны ли мы называться третьим Римом? Ещё и заявлять, что не будет четвёртого. Какие основания под этими словами, кроме наших духовных связей и правопреемственности?

Хотя объективно и здесь всё притянуто за уши. Софья Палеолог — представительница весьма сомнительного семейства, в чьих жилах текло больше болгарской, генуэзской и сербской крови, нежели греческой. Её прадеда Мануила II, ставшего вассалом султана Баязеда, в России перестали считать легитимным правителем. Добавьте факт предательства греческих иерархов на Ферраро-Флорентийский соборе, провозгласившем унию. Неважно, что его признала только часть греческих иерархов. В России на такие выкрутасы смотрели очень неприязненно. Мы под магометан и католиков не гнулись даже в самые тяжёлые годины.

И вдруг достаточно сильному русскому правители подкладывают якобы византийскую принцессу. Без иезуитов и иных католиков здесь точно не обошлось. В итоге русская система организации армии и административного управления претерпела значительные изменения. И не всегда к лучшему. А ещё неожиданно умер Иван Молодой, официальный претендует на трон от брака Ивана III с Марией Тверской. Кстати, генофонд у гречанки оказался весьма специфическим, вспомните её сына, внука и правнука. До этого болезненных ребят, особенно скорбных разумом, в княжеском семействе не бывало. Народ иноземку не любил, открыто обвиняя в интригах, коварстве, спеси и отравлении пасынка[2].

Спустя полтора века в Москве снова появились мутные греки. Итогом приезда, которых стал раскол русской церкви. Кстати, его последствия до сих пор не разрешены. Градус накала в общества понижен, но многое будет зависеть от совместного решения глав противоборствующих сторон. И света в конце тоннеля пока не видно. Видит бог, однажды я просто казню всех митрополитов и лидеров раскольников. Центры неповиновения мной определены, как и главные непримиримые с обеих сторон, их тоже зачищу. Пока зараза не проникла слишком глубоко, лучше её выжечь. А затем начнём с чистого лица, предоставив шанс молодым. Авось чего придумают в поиске национального примирения. Иначе этих тоже казню. Царь я или не царь? Шутка!

Народ я пока не терроризировал, окромя профессиональных провокаторов и фанатиков. Этих продолжают ловить и уничтожать. Ведь уже начали появляться отдельные духовные лидеры на уровне деревень. Малограмотные и часто алчные, пробующие толковать писание на свой манер. Этакий прообраз сектантов, которые более опасны, чем обычные староверы. Думаю, здесь у безопасников работы непочатый край.

Так вот. Возвращаемся к нашим духовным скрепам и базе, позволяющей замахиваться на третий Рим. Признаем честно, что импортное греческое благочестие изрядно смердит убийствами, святотатствами и предательствами. А основания замахиваться на столь важный аспект, у нас попросту нет. И речь идёт как об экономике, так и уровню развития самого общества. Как оно может быть развито, если неграмотно? Мы его только начали создавать.

Но делать чего-то надо? Плюс тема интересная. Мы действительно единственный оплот православия, выстоявший за последние века. Лучший символ про третий Рим просто не придумаешь. Не просто так англичане дразнили русских монархов правом захватить проливы, будто косточкой перед псами. Всё идёт вглубь веков, и наживка закидывалась ещё при Алексее Михайловиче. Значит, нельзя её упускать. Мы её только творчески переработаем. Потому что русская национальная идея, помноженная на силу её армии и общества — это страшная сила, способная смести любого врага. И у нас как раз есть лет семьдесят-восемьдесят, дабы её осуществить. Либо нанести главные удары, победить и остановиться на определённых границах. Позже просто не позволят.

— Чего приуныли? Наоборот, радоваться надо, — судя по взглядам присутствующих, я изрядно выбил их из себя, — Ведь нам представилась прекрасная возможность построить своё государство. Для этого у нас есть всё — огромные пространства и недра, хранящие немыслимые богатства, надо их только достать. Есть земля на юге, способная прокормить в десяток раз больше людей, нежели сейчас живущих в России. Мы построили Академию, где студентов обучают лучшие профессора по самым совершенным методикам. Она позволит уже через пять лет дать державе лучших мастеров, которых нет даже в Голландии и Германии. Не верите? Посмотрите на наш Медицинский университет. Все иностранцы, посещающие страну, едут лечиться именно туда. А наш акушер недавно отправился принимать роды у шведской королевы. Сейчас одни только лекарства, продаваемые за рубеж, приносят денег больше, чем пенька. Значит, можем, если захотим?

Снова делаю паузу на морс, заодно поглядывая на народ. А ведь взбодрилась не только молодёжь. Вон даже у старого Одоевского глаза блестят.

— Но главная наша ценность — это народ русский и вера православная, — показательно крещусь на повешенные в аудитории иконы, чему последовали все собравшиеся, — Триста лет мы отбивались от Орды, Крыма, Литвы и Швеции. И выстояли. Теперь Россия сама решает, с кем ей воевать, и она может быть уверена в победе. Народ — это соль любой земли. И такого, как наш более не найти.

Снова небольшая пауза, фиксирующая, что публика ждёт каждого слова.

— Поэтому мы претворим в жизнь всё перечисленное мной. Более того, у нас есть возможность избежать ошибок, совершённых ромеями. Мы создадим лучшие школы, академии, мануфактуры и армию. Главное, чтобы, достигнув высоты, мы не стали с презрением смотреть на находящихся ниже. Нельзя впасть в грех высокомерия. Мол, мы русские, а тут какие-то немцы. И вообще, они нехристи и нечестивцы. А ещё есть прочие басурмане с дикими степняками. Куда им до нас? Ведь: Мы — русские, нами бог! — судя по зашевелившемуся залу, фраза людям очень понравилась, надо немного спустить их с небес на землю, — Русским можно родиться, это незыблемо. Но русским подданным может стать любой. Если человек пришёл к нам со всей душой, принял наши обычаи, выучил язык и хочет приносить пользу России-матушке, то глупо его отвергать. Наоборот, мы должны привечать таких людей, в отличии всяких проходимцев, приезжающих урвать кусок жирнее и быстрее сбежать. Таких воров надо выявлять и гнать сразу, дабы они не впились в нашу державу, аки клещи.

— Но вернёмся к строительству. Я не просто так начал говорить про то, что нам по силам достигнуть свершения ромеев. Для этого у нас есть, включая время. Не нужно торопиться, а необходимо засучить рукава и работать всем обществом. Начиная с царя и заканчивая простым пахарем, все мы обязаны трудиться для будущего процветания и лучшей жизни России. Здесь не мешает взять опыт Голландии, где всё так и происходит. Пусть они пришли к этому не сразу, но главное — начать. Мы тоже должны пойти по этому пути, когда по истечении десятков лет каждый подданный русского царя будет гордиться, что всё получилось благодаря ему тоже, — снова глоток морса, касаемо публики, то народ задумался, — Я верю и у нас получится. Тем более что мы уже начали. Главное, чтобы все действовали сообща. Попробуйте сломать обычную веточку или десяток, сложенный вместе. И не забывайте, что русские не избранные. Просто у нас свой путь, который указали и проторили предки, вот по нему мы будем идти дальше. Если кто-то захочет присоединиться в нашем нелёгком походе, то добро пожаловать.

Сжимаю поднятую руку в кулак.

— Именно так, сообща мы будем идти вперёд. И победа от нас никуда не уйдёт. Главное — не торопиться и ломать наших врагов по одной веточке, а не всех сразу, — тут народ понятливо закивал, — Однако победа — это только половина пути. И главное — даже не удержать завоёванное. Опасен уже следующий этап. Вот представьте, прошло семьдесят или восемьдесят лет. Россия уничтожила всех главных врагов, черноморское побережье наше, южные нивы дают столько хлеба, что мы можем накормить пол-Европы, впрочем, как и наши заводы, плавящие львиную долю мирового металла. Более того, русская армиям непобедима и не знает горечи поражений долгие годы. Благодаря действиям нашей дипломатии европейцы не смогут создать альянс и пойти на Русь огромной ордой. Как вы думаете, что они сделают? Ведь никто не сомневается, что нам будут завидовать и люто ненавидеть. Ведь сильных боятся и хотят ослабить. Последних, в свою очередь, будут пытаться похолопить и уничтожить.

Продолжаю, не дав передохнуть оторопевшему народу. А загрузил я всех сегодня капитально.

— Предположим, наша страна достигла своего величия. Мнимого, конечно, ибо не надо гневить бога. Что сделают наши враги? В истории подобное бывало уже часто. Бойтесь данайцев, дары приносящих. Именно так и никак иначе. Всегда сплочённые и богатые страны разрушали изнутри. В нашем случае начнут разрушать русскую общность путём проникновения лицемерных идей. Многие знают, что недавно Печатный двор взялся за издание древних и редких книг, многие из которых по истории. Предлагаю многим из вас почитать про великие империи прошлого, их взлёты и падения. Заодно я бы разобрал на филологическом факультете труд некоего англичанина Томаса Моора и ещё десяток похожих творений. Надо знать, чем нашу молодёжь будут отравлять в будущем. Нельзя бояться всяких еретиков и подстрекателей. Предупреждён, значит, вооружён.

На этот раз в зале не раздавалось ни единого звука. Вообще-то, я замахнулся на территорию церкви, хотя имел в виду всякую погань, которая в XVIII веке отравит мозги русской аристократии. А на попов мне плевать, я всё больше склоняюсь к репрессиям в их сторону.

— В заключение хочу сказать следующее. Не знаю, как насчёт третьего или четвёртого Рима. Может, нам не удастся его построить или это вообще не нужно. Свою же державу мы обязаны сделать богатой и сильной. Никогда не надо забывать, что мы русские. Поэтому я предлагаю иную концепцию: Россия превыше всего! И второй не будет. Поэтому мы обязаны защищать её от врагов внешних и внутренних до последней капли крови.

Народ постепенно зашевелился, будто выйдя из гипноза. А затем детский голосок, принадлежащий моей сестрёнки, воскликнул «любо»! В её начали поддерживать остальные. Тут ещё и более продвинутые студенты зааплодировали, отчего аудитория наполнилась шумом.

Не знаю, поняли ли мою пафосную речь присутствующие. Но всякую иноземную и внутреннюю ересь я буду давить как клопов, ещё и выжигая калёным железом. Ибо все велики империи пали после внутренних раздраев, часто принесённых извне. К сожалению, Российскую империю постигла та же участь. В этой реальности такого не будет!

[1] В 1777 году известный политический деятель, фаворит императрицы Екатерины князь Григорий Потёмкин решил приобрести одно из изделий Джеймса Кокса для Эрмитажа государыни[. Это был знаменитый автомат из позолоченной меди, первоначально позолота была разноцветной: хвост павлина был золотисто-изумрудный, а его туловище местами покрывали цветные лаки.

В бумагах канцелярии Зимнего дворца, относящихся к приобретениям императрицы Екатерины II в 1781 году, указаны выплаты (30 сентября и 14 декабря) часовых дел мастеру Юри, за доставленные из Англии часы в сумме 11000 рублей (около 1800 фунтов стерлингов). Выплата была произведена из личных средств императрицы по письму князя Потемкина.

При перевозке части механизма подверглись повреждениям и нуждались в ремонте. Собрал эти часы в России Иван Кулибин, которому часы были доставлены в нескольких корзинках в виде груды деталей, некоторых причём недоставало[2]. Потёмкин не увидел механизма в сборе, так как скончался в 1791 году. После смерти князя императрица Екатерина II забрала в казну дом Потёмкина — Таврический дворец, в нём диковинные часы стояли несколько лет, а затем в 1797 году были доставлены в Эрмитаж.

[2] Опальный думный человек Василия III Берсень Беклемишев в беседе с Максимом Греком говорил о ней так: «земля наша русская жила в тишине и в миру. Как пришла сюда мать великого князя Софья с вашими греками, так наша земля и замешалась и пришли к нам нестроения великия, как и у вас в Царь-граде при царях ваших». Максим возражал: «Господине, великая княгиня Софья с обеих сторон была роду великого: по отце — царского рода, а по матери — великого герцога италийской стороны». Берсень отвечал: «Какова бы она ни была; да к нашему нестроению пришла». Нестроение же это, по словам Берсеня, сказалось в том, что с того времени «старые обычаи князь великий переменил», «ныне Государь наш запершися сам третей у постели всякие дела делает».

Особенно суров к Софии князь Андрей Курбский. Он убеждён, что «В предобрый русских князей род всеял дьявол злые нравы, наипаче же женами их злыми и чародейцами, якоже и в израильстех царех паче же которых поимовали от иноплеменников»; обвиняет Софью в отравлении Иоанна Молодого, в смерти Елены, в заключении Дмитрия, князя Андрея Углицкого и других лиц, презрительно называет её гречанкой, греческой «чародейцей».

В Троицком-Сергиевском монастыре хранится шёлковая пелена, шитая руками Софии в 1498 году; на пелене вышито её имя, причём она величает себя не великой княгиней московской, а «царевной царегородской». Видимо, она высоко ставила своё прежнее звание, если помнит о нём даже после 26-летнего замужества.

Интерлюдия

Далековато вы забрались, друг мой, — гость передал слуге плащ и шляпу, — У вас здесь тепло, в отличии от улицы. Всё никак не могу привыкнуть к местной погоде.

Вошедший был одет в чёрную сутану, перетянутую красным поясом. Шапочка такого же цвет венчала его макушку. Он быстро оглядел прихожую дома, называемую московитами странным словом «terem», и протянул хозяину руку с перстнем. Тот просто сжал кисть священника и указал рукой в сторону кабинета. Забавно, он в России всего полгода, но проникся модой царя на столь полезное помещение. Здесь вам и рабочая комната, а также библиотека с местом для встреч. Чего греха таить, он заказал себе даже мебель у русских мастеров. Именно в такие два кресла и уселись оба иностранца. Разница между обычной беседой состояла в том, что перед ними расположился столик с шахматными фигурками. Оба собеседника оказались страстными поклонниками этой чудесной игры.

— Отменный глинтвейн! — произнёс священник, распробовав вкус поднесённого напитка, — Какие местные ягоды? Знаете, часто бывая в германских землях, я стал сторонником этого напитка. Он согревает тело и придаёт беседе свою изюминку. Это не банальное вино, а совершенно иной напиток. Тем более в Испании они излишне сладкие. А вот работать в родной Италии мне приходится крайне редко.

Кстати, разговаривали оба собеседника именно на кастильском языке, будучи итальянцами. Дело в том, что нунций Опицио Паллавичини родился в Генуе. И его лигурский диалект изрядно отличается от фриульского наречия Джакомо Морозини. Можно сказать, что они разговаривают на разных языках. Добавьте к этому историческое противостояние обеих республик.

— Далеко вы забрались от Москвы, синьор Джакомо. Или Венеция может позволить себе снимать столь роскошный особняк? — поставив бокал на специальный столик, генуэзец сделал первый ход белыми, — В прошлый раз я играл чёрными. Или здесь удобнее вести переговоры с царём? Вроде недалеко его усадьба, где он держит свой гарем.

Недаром все не любят иезуитов. В нескольких фразах нунций смог попрекнуть Венецию её богатством, намекнуть на тайные переговоры с царём, ещё и оскорбить русского владыку. И сделал он всё так легко, что к словам не придерёшься. Несмотря на молодость, Морозини давно в дипломатии и политике, поэтому сразу насторожился. Паллавичини явно приехал с каким-то важным предложением. Либо к папскому послу поступили свежие новости.

— Ваш ход, — священник вывел собеседника из задумчивости, — Вы слышали о недавнем выступлении царя Теодороса. Думаю, нам вскоре придётся называть его именно так. Очень проникновенная речь получилась. По крайней мере, молодые люди будто получили благословение. Да и старшее поколение выглядит весьма задумчивым.

Голубые и холодные, будто лёд глаза нунция впились в лицо посла, но он тут же опустил взгляд и протянул руку к бокалу.

— Вам интересно моё мнение о словах царя или знаю ли я о встрече? У нас нет такой разведки, как у Общества Иисуса, — едва сдерживая усмешку, произнёс венецианец, и сделал ответный ход, — Что касается речи, то она внушает уважение. Фёдор не мелочится и ставит перед страной большие задачи. Впрочем, так поступают любые умные монархи. А Его Величество представляется мне именно таким правителем.

Иезуит сжал тонкие губы, делая вид, что обдумывает ход. В отличие от субтильного и даже аскетического нунция, посол являлся его противоположностью. Высокий, русоволосый и голубоглазый, он был больше похож на немца. И его лицо просто лучилось дружелюбием, что являлась ложью. Мозг Джакомо работал с бешеной скоростью. Венеции нельзя ссориться с адептами Игнасио Лойолы[1] и тем более Папой, но и становиться их марионетками она не будет.

Тем временем Опицио вроде как расслабился, сделал ещё глоток вина и посмотрел на собеседника.

— Сеньор Джакомо, давайте откровенно, — после этих слов оба оппонента рассмеялись, — Ну, насколько это возможно. Вы больше всех общаетесь с Фёдором. Да, я знаю обо всех ваших встречах. Только мне недоступна суть беседы. Мы вроде делаем общее дело, и заключён договор о вхождении России в Священную Лигу. Царь пообещал в следующем году выступить на юг, и он держит своё слово. По крайней мере, приготовления ведутся, русская армия начала создавать магазины с припасами. И вдруг такая необычная речь. Только глупец не поймёт, что московиты нацелились не только на Крым, но и Константинополь.

Теперь уже задумался Морозини, нервно поглаживая роскошную бороду. Иезуиты просто так не отстанут.

— Царь ставит перед собой более простые цели. В данный момент Россия не может бросить все силы на войну с магометанами, имея под боком нестабильную Польшу. Фёдору любопытно побережье и возможно устье Дуная. Что уже немало. А может, опрометчиво. Ведь Австрия вмиг позабудет о германских делах, решив вмешаться. Возьмите ситуацию с Яном Собесским. Он спас Вену и Европу от нашествия полчищ варваров. При этом император вместо благодарности обидел короля, не поддержав его притязаний на Молдавию. Завтра Леопольд может вообще заняться Пфальцем. При этом Венеция останется с Портой одна на один. Поэтому скажу вам так, мы согласимся на любые условия русского царя. В разумных пределах, конечно. А Константинополь нам не нужен.

Им бы быстрее восстановить прежние связи с торговыми путями и начать зарабатывать деньги, — не стал добавлять посол. Сейчас Республика фактически доедает остатки накопленного предками. Его дядя недавно показал, что стоила Венеции предпоследняя война с Портой. Сумма получилась просто чудовищной[2]. Да, сейчас они вернули многие земли, но деньги продолжают утекать.

Ещё и этот странный проект по размещению капиталов в Англии и освободившейся от испанцев Голландии. Несколько десятков семей с огромными капиталами, принадлежащими Республике, переселились на северо-запад. Тогда было страшное время, и речь шла о существовании самой Венеции. Но ситуация со временем изменилась, а переселенцы стали фактически независимыми.

Нет, Республика до сих пор получает деньги, ведёт совместные дела, но осталось совсем недолго. Вскоре иммигранты полностью отколются от острова и, возможно, станут врагами. А ведь прошло едва более ста лет. Голландцы уже перехватывают их торговые пути, и в этих делах участвуют их бывшие соотечественники. Может, надо было послушать венецианские роды, происходящие из Константинополя, предлагавшие вложить капиталы в далёкую Московию? Пусть там живут схизматики и дикари. По мнению Джакомо, протестанты ничем не лучше, наверное, ещё грязнее.

Из-за династического кризиса в Испании Венеция в одиночку воюет с мощнейшей державой мира. И надо признаться, проигрывает. Поэтому его дядя отдаст Фёдору Константинополь, Смирну и любые острова, за исключением Крита с Кипром. Чего не надо знать иезуиту.

А вот страна иезуита пошла другим путём. Генуэзцы вовремя отказались от соперничества с Венецией, потеряв все владения в Крыму и Восточном Средиземноморье. Зато они быстро подсуетились и стали фактическими банкирами Мадрида. Именно через этих чёртовых торгашей почти сто пятьдесят лет шли все операции с испанским серебром и золотом. Венеция воевала за свои деньги, а бывшие враги жировали, ни в чём себе не отказывая.

Внезапно в голове Джакомо всё встало на свои места. Может, Паллавичини поп и иезуит, но он генуэзец. Не стал бы он просто так лезть с подобными вопросами. Понятно, что Папский престол никогда не позволит московитам вступить в Константинополь. Для них это больше, чем просто город. И на мнение венецианцев им плевать. А значит, у Генуи есть своя игра. Здесь главное — не заигратся самому я.

— Думаю, вы поняли причину моей встречи, — утвердительно кивнул иезуит и съел коня посла, — Я представляю здесь ещё и моего дожа — Пьетро Дураццо II. Я понимаю, что через два года его переизберут, но это общее решение главных семей. Вот письмо, мне приказано передать его венецианскому послу, когда станет понятно, что вы заключили тайный договор с Фёдором.

Тонкая рука с желтоватыми пальцами передала Джакомо бумагу, запечатанную сургучом. Не став манерничать, посол разломал печать и начал пытаться пробраться через витиеватый язык повествования. Хорошо, что генуэзцы не стали мудрить, написав письмо на испанском.

А неплохие у них запросы! Галата с побережьем аж до Фессалоник! Ещё и острова Лесбос, Самос, Хиос с Тасосом! Хорошо, что у семейств в порядке с головой и они не обозначили претензий на черноморские города, особенно крымские, и Восточный Кипр, когда-то им принадлежащий.

— Временам меняются, — произнёс иезуит вкрадчивым голосом, — Мы прекрасно понимаем, что со смертью Его Величества Карла II Испанского начнётся война. И нашему благополучию придёт конец. Война за наследство будет долгой и кровавой. Вот совет семей и решил вложить накопленные деньги в новый проект. Иначе нас всё равно ограбят французы или австрийцы, в зависимости от того, кто победит. И вдруг наши старые друзья нашли себе весьма перспективного союзника. В общем, мы в деле, но на определённых условиях.

— Ага! Осталось только сломить самое сильное государство мира, что никому не под силу последние триста лет. Только Великий Хромец бил осман, а более они никогда не проигрывали. И даже если отступали, то возвращались с более сильной армией.

Некоторое время оба оппонента молчали, смакуя глинтвейн, который недавно обновил слуга.

— Дам вам совет, по старой дружбе, — ухмыльнулся Джакомо, на что Опицио ответил такой же ухмылкой, — Вас не пустят в Эгейское море и тем более Галату. Про острова тоже можете забыть. Учтите, что есть ещё мальтийцы, претендующие на Родос. Тоскана фактически управляется иезуитами, вот сами с ней и договаривайтесь, какие земли ей положены.

Судя по нахмуренным бровям, нунций ждал иного ответа.

— Я ещё не закончил. До войны за испанское наследство будет не менее страшная и изматывающая война за Пфальц. Здесь сойдутся все католические и протестантские силы. Думаете, русский царь просто так согласился начать войну именно сейчас. За несколько лет он спокойно приберёт к своим рукам Крым, и никто не сможет ему помешать. Все страны, включая Порту, истощены войной. Но далее будет ещё хуже, — будто дразня оппонента, венецианец съел слона генуэзца, — В следующей свалке чудовищные потери понесут флоты Англии, Голландии, Испании и Франции. Их у них попросту не останется. Так займитесь строительством кораблей уже сейчас и присоединяйтесь к нашей войне с магометанами. Можете заказать суда у португальцев, они сохраняют нейтралитет и всегда рады заработать. А когда наступит удобный шанс, захватите Сардинию и Сицилию. Войск там мало, а ваш флот сделает их неприступными. После чего советую вам взять Тунис. Без османов — это небольшая крепость с кучей пиратов на мелких лоханках. С суши магометане не подойдут, слишком далеко, и у них просто нет таких сил. Таким образом, вы получите два богатейших острова и контроль над всем Средиземноморьем. Ни один корабль не сможет пересечь Тунисский пролив без вашего ведома. А пока европейцы будут убивать друг друга, мы поможем вам раздавить Алжир. Это гнездо пиратства давно пора уничтожать. Думаю, к веселью присоединяться португальцы, страдающие от набегов этих шакалов. Кстати, вам шах и мат!

Выдав длинную речь, посол откинулся на спинку кресла и опустошил бокал. Знал бы иезуит, чей это на самом деле план. Тогда в России через несколько лет мог появиться новый монарх. На всякий случай, от греха подальше. Уж больно широко тот мыслит. Даже венецианца пугали некоторые затеи и ходы молодого человека с далёкой северной страны. Но лучше пусть его бояться соседи. Венеция сделала свой выбор и подписала тайный союз с Россией.

— Это пат, мой друг, — вдруг произнёс нунций и усмехнулся, глядя на доску, — Я даже представить себе не мог, что московит настолько опасен и умён. Теперь я поверю даже в императора Теодороса с триумфом входящего в Константинополь. И ведь это предложение, от которого невозможно отказаться. Речь о моей республике. Всё-таки я сначала генуэзец, а затем слуга божий. Думаю, мы тоже в деле!

[1] Игнатий (Игнасио, Иньиго) де Лойола ( не ранее 24 сентября 1491 −1556.) Римо-католический святой, основатель ордена иезуитов, видный деятель контрреформации, в молодости был офицером на испанской военной службе.

[2] Шестая война Венеции с Турцией (1645–1669) стоила республике порядка 150 миллионов дукатов. Война привела к потере Венецией Кандии в 1669 году.

Глава 14

Лучше всего провести представление вечером, благо погода позволяет. На дворе тепло, с Москвы-реки дует лёгкий ветерок. Представьте себе помост со специальным отсеком, отгороженным ширмами, где переодеваются актёры. Рядом толпится массовка, которую всю не скроешь. Вокруг трибуны, которые в этот раз сдвинули ближе к центру поля, дабы было лучше слышно. Столбы с факелами, создающие необычные тени. И полчища комаров! А как вы думали? Река рядом, прибавьте несколько заболоченных низин, которые мы осушим в следующем году. Вот и получаем верчений налёт кровососущей армады.

Поэтому представление проходило днём. На улице жарковато, но Оружейная мастерская умудрилась создать нормально работающий зонтик. А Измайловские мастерские их оперативно размножили. Пока сделали тканевые, для особо знатных гостей — шёлковые. Но уже к осени в продажу поступят кожаные изделия. Для публики попроще и служилых людей, начнётся изготовление девайсов из парусины, пропитанной непромокаемым раствором. Я намедни посчитал, сколько денег мне принесло изготовление мебели, подсвечников нового образца, деловых папок с портфелями, металлических перьев и вот теперь зонты, и решил, что оставлю эти предметы в собственной монополии лет на десять. Продукция хорошо идёт даже на экспорт. Поэтому надо снять все сливки. Салтыков, заведующий моим личным хозяйством, чуть в обморок не упал, когда узнал, за какую сумму мы продали первые десять секретеров. Теперь он адепт новых технологий и периодически ходит за мной хвостиком, заставляя придумывать различные приблуды.

Иногда, что-то приходит мне в голову, вот и получился зонтик. Кстати, я им не пользуюсь. Самому мне его держать не по статусу. Для этого есть охрана. Не люблю, когда за спиной маячат два мордоворота, пусть стоят чуть дальше. На мне самая натуральная бейсболка, которую здесь назвали «лаптошка» по аналогии с игрой. Команды быстро сориентировались, разобрали себе понравившиеся цвета и придумали эмблемы. С моей подачи был утверждён стандарт, и головные уборы начали шить на продажу для болельщиков. Спорт становится достаточно затратным делом, но и потихоньку приносит деньги. Поэтому капитаны дружин, то есть команд, договариваются с какой-нибудь мастерской, которая шьёт им форму и обувь. Часть продукта идёт на продажу. Этакий мерчандайзинг из XVII века.

Кстати, моя лаптошка пурпурного цвета с вышитым золотом двуглавым орлом. Зато кафтан, штаны и сапоги на мне жёлтого цвета. Смешно! Изгаляюсь над пейзанами, как хочу. Рядом со мной сидит мелкая Наташка, остальная семья расположилась сбоку и ниже. Забавно, что у всех присутствующих зонтики разноцветные, но однотонные. Зато у задравшей нос юной особы зонт белый, но с несколькими яркими картинами. Даже сёстры и царица не могли пройти мимо и с интересом разглядывали получившееся великолепие. Когда я подарил девчонке столь необычный подарок, то визгов было, аж уши заложило. Чего не сделаешь ради любимой сестрёнки? Чую, что завтра будет самый настоящий штурм мастерской и художников. Ведь публика повадилась гулять с зонтиками по паркам и вообще берёт его в город. Это уже статусный аксессуар, как упомянутый портфель у чиновников или купцов.

В общем, публика блистала, особенно я жёлтыми штанами, а Наташка забавным зонтиком с розовыми дракошами и единорогами. А ещё на сцене разворачивалось эпическое представление в одном акте под названием «Темир-Аксаково действо». Пафосные речи актёров с заламыванием рук, перемежались массовкой, должной изображать батальные сцены. Добавьте к этому весьма скудное музыкальное оформление, и вы представите степень моей тоски. Спасали только барабанщик, вернее, мужик, исступлённо стучавший в бубен.

— Братик, а ты как женишься на Аннушке, объявишь о нашей помолвке с Феденькой Троекуровом? — слышу елейный голосок слева.

Я чуть морсом не подавился. А ведь мог обрызгать, сидящую ниже царицу с Петрушей. Наше семейство расположилось на отдельном постаменте с крышей, возвышавшемся над главной трибуной. Сверху расположился я с Наташей. Супруги у меня сейчас нет, и это нарушением этикета не является. Ниже остальные Романовы, а по бокам бояре. На правой и левой трибуне сидит публика попроще. И не говорите мне, что местничество отменено. Часть чуть зрителей не передралась за места исключительно из-за моего присутствия. Идиоты!

Что касается мелкой провокаторши, то, проглотив напиток и отдав стакан вездесущему Савве, я посмотрел на неё максимально строго. В ответ меня одарили невинным взглядом васильковых глаз и обворожительной улыбкой.

— А знаешь? Анна — хорошая, и тебе с ней повезло. Только не все так думают. Её считают…

— Может, мы посмотрим сегодняшнее представление? — пытаюсь перебить мелкого тирана, — Люди старались, готовились. Ещё они ждут моей оценки.

— Пф-ф! Мой кукольный театр в сто раз лучше! — слышу в ответ презрительный возглас, — Эти же хуже любого скоморошьего представления. Анне мой театр тоже нравится!

У Натальи действительно есть отличный кукольный театр, чьи представления посещает не только наше семейство, но и захаживают гости из бояр. Сюжеты я начал писать ещё два года назад, но постепенно сестрёнка стала справляться сама, собрав труппу из авторов, режиссёров и актёров. Часто в одном лице. Я приказал людям хорошо платить, ещё обязал учиться, благо наставников в усадьбе, давно превратившейся в огромный комплекс, хватает. Куклы ей шьют в местном цеху, где рисуют и изготавливают декорации. А в самой усадьбе сестрёнке отдан целый зал под репетиции и представления.

Кстати, я давно одобрил посещение младших братьев и сестры сверстниками из знатных родов. Надо, чтобы ребята общались с молодыми аристократами и не варились в собственном соку. Естественно, все кандидаты проходят тщательный отбор, а процесс общения проходит под контролем. К моему глубокому разочарованию Пётр способен общаться исключительно с подхалимами и фанатами войны, весьма туповатыми, кстати. Или его складывающееся окружение этих самых фанатов искусно изображает. В этом году я решил отправить его учиться в Академию. Может, там он прирастёт достойными друзьями, насколько они могут быть у царевича. Нынешние шалопуты — просто позор своих семейств.

Кстати, Наташа с Ваней обросли неплохой и весёлой компанией. А ещё неугомонная сестрёнка однажды поставила юмористический спектакль, где высмеяла Петра. Иногда он становится просто невыносимым. Благо представление смотрели только члены семьи. Зачем выносить сор из избы? Скандал и истерика случилась знатная, хотя представление получилось невинным. Но этот балбес сначала разорался, затем, вытирая слёзы с соплями, полез ломать декорации, угрожая убить актёров. Естественно, они ведь самые слабые и сдачи дать не смогут. Сначала ничего не предвещало беды, и мы дружно хохотали над приключениями забавного, но невезучего мальчика Петрушки, вечно попадавшего в нелепые ситуации. И вдруг такой срыв.

После того как братец успокоился, он даже не подумал извиниться. А только грозился карами актёрам и требовал уничтожить театр. Понятно, что никто на это не пошёл, а кое-кто получил мощную порцию розог и фактически домашний арест. Более того, ему было приказано выучить вдвое больше материала, иначе я пообещал выдать настолько же больше розог. И ведь сработало. Истерик засунул свою спесь куда подольше и, стоя, сидеть он не мог, занимался с наставниками.

Отдельный втык получила царица, пытавшаяся защитить кровиночку. Она отправилась в трёхмесячное турне по монастырям под очень пристальным приглядом. Так как на дворе была весна, то в дороге она неслабо намучилась.

Я же решил заканчивать этот балаган. Поэтому Пётр пойдёт серьёзно учиться, так как очень слаб по многим наукам. А окружение Натальи Кирилловны лучше распущу от греха подальше. Можно ведь устроить допрос с пристрастием, и тогда она получит персональную келью. Но мелкая мать любит, что меня останавливает. Не хочу поссориться с одним из немногих дорогих для меня людей в этом мире.

— Они Аннушку ругают! Мол, худа и родить крепкого наследника не сможет, — продолжил агент Наталья под очередные завывания на сцене, — Смешлива ещё, что есть признак скорбного ума и распущенности. А она просто весёлая, Феденька! Не то, что эти курицы со скорбными ликами и чёрными душами!

Последние слова сестрёнка произнесла слишком громко, обратив на себя внимание матери. Я специально посадил Нарышкину подальше, дабы получить информацию с женской стороны усадьбы. У Аксиньи там есть свои люди, как и у Гаврилова, но это обычные служанки. Различные ключницы, закромщицы и спальницы слишком близки к царице, чтобы к ним подступиться. А её окружение из боярынь завербовать пока не получается. Несмотря на кажущуюся простоту и доброту, Наталья Кирилловна хитра аки лиса. Ну, ничего. На каждого зверя есть свой капкан.

— Кто говорит? Что ещё рассказывают? — тихо задаю вопрос, как только царица перестала поглядывать в нашу сторону.

— Ой, Феденька! Я и так много тебе лишнего наболтала, — всплеснула ладошками мелкая хитрюга, ибо глазки у неё прямо выпрашивали подарок, — Да и сплетничать нехорошо. Так, маменька мне всегда говорит. А я ведь девица послушная.

Чую, что Феде Троекурову достанется настоящее счастье. Как бы оно его не уморило ещё молодым. Но он парень крепкий, вон от каких ран отошёл. Ещё и в бой рвётся. Еле отговорил его от службы на границе, он сейчас вместе с Первым легионом осваивает принципы штыкового боя.

— Напишешь мне бумагу, где всё укажешь. Кто слишком много дурного про Анну рассказывал. Отдельно про матушкино окружение, которое Петрушу с пути сбивает, укажи, — продолжаю давать задание, игнорируя отказ Натальи.

Та будь не дурочка, сделала вид, что полностью поглощена происходящим на сцене непотребством.

— Я недавно читал записи, найденные в хранилище Чудова монастыря. Там описаны изобретения одного флорентийца — Леонардо да Винчи. Ты должна помнить, я вам о нём рассказывал. Так вот, попалась мне весьма необычная штука, — специально делаю паузу и пытаюсь понять, чего происходит на сцене.

Меня тут же дёргают за рукав. Поворачиваюсь и натыкаюсь на возмущённый и одновременно просительный взгляд. Сестрёнка очень любит различные новинки, в том числе технические. Но в отличие от Петра последовательна. Она, например, использовала несколько механизмов для изготовления кукол и декораций, изображавших волны или облака. Очень необычная девица растёт. Эх, поместить бы её мозг в голову Петра.

— Самобеглый механизм о трёх колёсах. Приводится в движение ногами наездника. Не требует более ничего, разве что надо смазывать детали и менять ремни, — по мере описания трёхколёсного велосипеда, глаза сестрёнки затуманились, а рот открылся, — Думаю, ещё дней десять и он будет готов.

Кстати, если изготавливать подобные механизмы штучно, то это вполне по силам моим мастерам и мощности мастерских. Станочному парку в Коломенском, как и разнообразным инструментам, позавидуют даже голландцы или французы. Мы вон нормальные детские коляски освоили, что теперь знатные дамы могут гулять с детишками по паркам. Конечно, боярыни просто шествуют, а детей везут слуги под солидной охраной.

Я ведь фактически перевёз в Коломенское Оружейную палату и Аптекарский приказ. У нас здесь экспериментальные цеха и лаборатории. А основное производство расположено в Измайлово. Там и помещения всегда были в достатке, заодно людей грамотных хватает. Ещё нельзя забывать о безопасности. На восток Москвы вообще никому хода нет без специальных пропусков. Инженеры, мастера и рабочие живут в особой слободе, разделённой по уровням. А в Коломенском расположен ещё и полигон как артиллерийских, так и стрелковый. Здесь столько войск, будто Россия завтра собираемся начать войну. Суть в этом есть. На полигоне мы обкатываем личный состав как пушкарей, так и пехотинцев, осваивающий штыковой бой и действия в строю.

— Я должна первой прокатиться на самобеглом механизме! — сестрёнка, наконец, вышла из прострации и начала раздавать указания, — Сначала втайне освою, дабы никто не видел. А затем проедусь по Коломенскому парку, когда там соберётся побольше гостей. Ух, представляю их лица!

Наталья ненадолго зажмурилась от предвкушения, но сразу открыла глаза. И взгляд у неё оказался на удивление серьёзный.

— Могу прямо сейчас перечислить всех куриц, а заодно маменькиных родственников, вьющихся вокруг Петрушки, — увидев отрицательный жест, неугомонная царевна продолжила, — Он снова ругался с учителями, а нового преподавателя арифметики ударил указкой. А ещё говорят, Петя избил какую-то сенную девку матушки. Шум был изрядный, но его быстро замяли. Меня же вообще отправили учиться, хотя тогда уроков не было.

Последние слова Наташка произнесла с явной обидой. Я же начал потихоньку закипать. Сложно уследить за всем. Плюс в семье стараются помалкивать, если братик выкинул очередной фортель. Не сказать, что Пётр стал неуправляемым. Но ему три месяца, как пятнадцать. Гормоны бушуют, прибавьте к этому непростой характер и душевную травму. Всё-таки стрелецкий бунт не прошёл даром. Лезет из него периодически, что-то злое и жестокое. Ранее я пытался образумить брата лаской, прививал ему увлечения полезными науками и увлечениями.

В итоге все его интересы скатились к пальбе из пушек и уродскому боту. Денег на это творение неизвестного нидерландского гения, найденное в Измайлово, ушло просто немерено. Ведь мы сами с усами, а у брата просим только серебро, советы нам не нужны. После трёх неудачных пусков, в этом году лохань, наконец-то, поплыла. Теперь Петя изображает из себя великого капитана и пугает купцов, плавающих по Москве-реке. Хотя посудина больше чинится, чем плавает. Я уж, грешным делом, подумал, может, он утонет. Но не судьба.

И вот новая выходка. Чую, что не всё там просто. Тянуть не буду, проверю сразу после спектакля и разберёмся.

Тем временем на сцене произошла кульминация. Наши, то есть тимуровцы, повергли унижениям не наших — баязетовцев. Судя по воцарившейся тишине, народ ждал решения царя. Спектакль мне откровенно не понравился, но потенциал у ребят есть. Надо просто показать им верный курс и найти толковых авторов, которые смогут написать пьесы на русскую тематику. На хер мне все басурманские пляски? Нет, танец живота я приветствую! Но, боюсь, не поймут.

— Жалую постановщику сего действа с главными исполнителями рубахи шелковые и по десять рублей. Остальным по рублю и оков[1] зерна. Если порадуете меня следующим зрелищем, то велю построить настоящий русский театр, где постоянно будут вестись представления.

Режиссёр с актёрами низко поклонились, а я хлопнул в ладоши. Тут же меня поддержали все присутствующие, и амфитеатр потонул в аплодисментах.

* * *

— Ты почему молчала? Дело ведь важное, — спрашиваю Аксинью, принёсшую чай мне в кабинет.

Семья вернулась домой вчера поздно вечером. Поэтому я решил не устраивать следствий, и все отправились готовиться ко сну. Пообедали мы в Кремле, да и вообще изрядно устали.

А вот утром, сразу после тренировки, можно узнать, что вообще произошло. Хотя я уже всё знаю, но без особых подробностей. Люди Гаврилова своё дело знают. Просто на женскую часть, тем более царицы, особо не полезешь. Потому приходится ограничиваться минимум информации и догадками.

— Не полезу я в этот гадюшник. Сами потакают юнцу, вот он и бесится с жиру. Будто ты сам не знаешь? Кто ему недавно розги выписывал? — нянька встала в любимую позу, подперев бока, и сверлила меня взглядом, — Всегда он такой был — слабый и трусливый. А Федя у нас добрый, всё хочет людей лаской и уговорами исправить.

— Я же не могу всем сразу заниматься? На мне армия, торговля, послы заморские, ещё и бояре каждый день своими просьбами плешь проедают, — начинаю оправдываться под взглядом хихикающего Саввы, притаившегося в уголке, — Ведь преподавателей ему нашли, к делу представили, любой каприз выполняю, коли он разумный.

— Значит, у юнца иной каприз. Вот и избил девочку. Он и до этого пытался девкам да бабам подолы задирать. И всё насильно ему подавай. Дай ты любой рубль, так она сама ножки раздвинет. Так ведь нет, ему поиздеваться надо, — Аксинью прорвало, и она чуть ли не шипела.

Признаюсь честно, я сам её в такие моменты побаиваюсь. Насчёт кочерги врать не буллу, но пару поджопников и ударов тряпкой в детстве мне прилетало. Главное — за дело, поэтому никаких обид. А вот поведение Петра меня взбесило.

— Зови его. Встал он или нет, но чтобы через минуту был здесь, — демонстративно переворачиваю песочные часы, глядя на Савву, — Хочешь охрану бери. Плевать.

За обозначенный срок слуги не управились. Судя по крикам, слышимым через открытое окно, на женской стороне случился изрядный переполох. Но через пять минут передо мной предстал растрёпанный Пётр, с едва запахнутым халатом и домашних тапках. Смотрю в глаза брата и понимаю, что там нет ни грамма раскаяния. Страх есть, вон даже щека задёргалась от волнения. А осознанием мерзости своего поступка там и не пахнет.

— Я… — начал Петруша дрожащим голосом.

— Заткнись! — тихо говорю в ответ и смотрю на второе действующее лицо нашей мелодрамы.

Аксинья как раз завела в комнату невысокую, худенькую и когда-то симпатичную девчонку. Только сейчас оба глаза служанки заплыли от синяков. Добавьте к этому разодранную губу и щёку, ещё рука у неё на перевязи.

Понимаю, что неправильно устраивать очную ставку между царевичем и сенной девкой, оказавшейся спальницей. То есть не какой-то шелупонью, а помощницей тётки, помогающей царице готовиться ко сну. Фактически — это личная служанка и, скорее всего, из наследственных. Царям служат целые поколения, чуть ли не со времён Ивана Васильевича. Не знаю, может, кого из них использовали в качестве двойного назначения, но сомневаюсь. Это человек царицы, а с моралью в русском обществе XVII века всё обстоит нормально. Уж точно никого массового не насилуют. Аксинья правильно сказала: дай денег, отрез ткани, пообещай с приданым помочь и люби сколько угодно.

— Говори, Серафима, — произношу ласково имя девушки, сообщённое нянькой, — Ничего не бойся. Даю слово царское, что тебя никто не обидит. А я, знаешь ли, своими словами не разбрасываюсь.

— Прости, государь! — воскликнула служанка и бросилась ко мне, обняв колени, — Не виновата я.

Поглаживая голову рыдающей девицы, слушаю старую как мир историю. Петруша давно начал оказывать знаки внимания материной спальнице. Впрочем, к другим девицам он тоже цеплялся. Но постепенно сосредоточился именно на Серафиме. Может, виной тому её пригожее личико, либо сообщение, что просватана она и жениха любит. Ну, как здесь пройти мимо? А ведь эта сука Нарышкина всё знала, но даже не позволила перевести девицу в другой дворец. Петруша натура увлекающаяся, через пару недель он нашёл бы себе новый объект для приставаний.

В общем, однажды брат подловил девушку в покоях царицы, когда там шла уборка. При этом его дружок Сергей Третьяков, который из родичей Нарышкиных, скрутил в соседней комнате мать Серафимы. Какой достойный поступок! Это надо же, удерживать женщину, дабы она не помешала насиловать свою дочь.

Пётр может, упрям без меры, но не дурак. Чего-то он прочитал в моих глазах.

— Врёт она, братец! Не так всё было. Сама передо мной вертелась, видать, деньгу заработать хотела.

— Поэтому ты её избил? Чтобы не вертелась?

На самом деле проступок братца не особо ужасен. С точки зрения местных, конечно. У меня другое отношение к такому, да и просто накопилось. Количество совершённой дури перешло в качество, превысив все допустимые пределы. Ладно глупости и срывы, но речь уже идёт о преступлении. Пётр банально стал опасен для окружающих.

Девушка рыдала уже беззвучно, не отпуская моих коленей. Если это можно назвать забавным, но Петрушу взбесило даже не сопротивление девицы. У него тоже лицо немного исцарапано, хоть и припудрено. Братец так перевозбудился, что в первый раз не смог попасть в нужное отверстие. В итоге он, скажем так, выплеснул семя в никуда, только испачкав девичий сарафан. Тут ему голову и сорвало. Хорошо, что Третьяков додумался не доводить дело до смертоубийства и оттащил царевича.

А далее Нарышкина всё быстро замяла. Избитой девушке, которой ко всему прочему сломали руку, приказали молчать и пообещали денег. Её с матерью вроде как переводят в Преображенское. Хотя не факт, что они доедут до царицыного поместья.

— Не бойся. Сейчас пойдёшь с Аксиньей, она объяснит, как ты будешь жить дальше. На юг поедете, землю твоей семье и жениху выделю, заодно денег с инструментом, — осторожно отрываю от кунтуша руки девушки и вытираю слёзы, текущие по опухшему лицу, — Ступай. Всё будет хорошо!

Я ведь царь и должен быть справедливым? А ещё суровым для некоторых непонимающих товарищей.

Когда Серафима с Аксиньей вышли, я повернулся к скучающему у двери Дунину, который не мог пропустить такое представление.

— Петрово-Соловых, Третьяковых и Перовских, а также боярынь, указанных в этом списке, пока посади отдельно. Но особо не зверствуй, — передаю поляку бумагу, где Наталья красивым почерком указала фамилии излишне говорливых особ, — Я займусь ими чуть позже. А пока оставьте нас наедине с братом. Савва, тоже выйди.

— Что воспитывать будешь? Из-за шлюшки и вертихвостки какой-то! А сам ты чем лучше? Целый гарем девиц в Воробьёво держишь, аки султан басурманский, — когда все вышли, Петя неожиданно пошёл в атаку, став, похож на окрысившегося пса.

Он и есть пёс смердящий, если не понимает разницы и сотворённой дикости. Нет, я не наивный юноша и давно в этом времени. Мне прекрасно известно, что женщин массово насилуют, особенно после взятия вражеского города. Этакая эмоциональная разгрузка для солдата после перенесённых лишений и смертельного испуга. Однако русский царевич не потащил в койку женщину, после того как взобрался на городскую стену под непрерывным обстрелом и рубкой с его защитниками. Он просто избил юную девицу, решив изнасиловать её, причём ещё и морально. Ему явно хотелось унизить счастливую Серафиму.

Второй в списке наследников на русский престол не может быть психически неуравновешенным человеком. Здесь целый букет комплексов и заболеваний. Я не психиатр, но дело плохо.

Решаю немного проверить свои догадки и просто спровоцировать братца.

— А ты ведь трус. В прошлый раз, верно, говорили, что ты портки испачкал. Да и на полигоне, когда пушки испытывают, ты стараешься подальше и получше спрятаться. Зато людей без защиты оставляешь, ещё и как-то приказал орудие зарядить тройным зарядом. Хотя есть приказ командующего — только десять выстрелов с полуторным зарядом, а обслуга должна скрываться за щитами. Однажды из-за разрыва пушки, мы потеряли трёх хороших мастеров. Тебе ведь хотелось посмотреть на чужие страдания и смерть? — судя по судороге, исказившей круглое лицо Петра, я прав, — И девку эту ты решил снасильничать, потому что трус и завистник. Ходит здесь вся такая красивая, на тебя внимания не обращает, жениха какого-то любит. Оно и немудрено. От тебя разит, как от пса дворового, ещё и руки не моешь. Твоими же ногтями впору мужику сиволапому гордиться.

Киваю на грязные ладони и скопления грязи под ногтями. Как можно так себя запустить?

— Издеваешься? Ты ведь сильнее, тебе можно. За тобой вон всегда псы верные стоят, — Пётр в кои веки посмотрел на меня с ненавистью, сжав свои грязные ладони, — Ты сам такой! Пользуешь любую бабу, так как царь. И воняло от тебя раньше, как от гнилого куска мяса, когда ты помирать собирался. Хорошо прикрываться охраной, а младшего брата унижать и тиранить. Ты даже хуже!

Это что-то новенькое. Аж интересно стало.

— Я девиц покупаю, и сношаю их по взаимному согласию. За это они у меня в шелках ходят и серебром осыпаны. А коли захотят, то в любой день могут уехать или замуж выйти. Никто им препятствовать не будет. Неужели тебе это невдомёк, и ты настолько туп, что наслушался глупых слухов?

— А мне никто не выделяет денег на баб. Ты же держишь меня на подножном корме. А Ваньке, калеке этому всё что хочешь, — по-бабьи заверещал братец, — Еле выпросил у тебя лес и мастера для бота!

— Иван приносит державе пользу, работая в Министерстве финансов. И жалованье он получает гораздо меньшее, чем заслуживает. Но после свадьбы всё изменится, и брат получит заслуженное, — презрительно смотрю на Петю, — Только от тебя никакой пользы нет, кроме сожжённого пороха и изувеченных солдат. Всё положенное содержание ты тратишь на глупые увлечения, теперь ещё и дружки-прихлебатели появились. Они тоже серебра требуют. Ты бесполезен настолько, что даже девке в дырку попасть не смог. Надо было Третьякова попросить помочь, и служанку подержать. Или если ты сам неспособен, то он за тебя бы справился.

Ну, наконец-то! Глаза Петруши наполнились всепоглощающей ненавистью, а с уголка губы потекла пена. Лишь бы в обморок не грохнулся, это слишком просто. Но братец собрал в кулак свои хлипкие силы, и с криком бросился на меня.

Вот для чего его три года учили фехтованию и рукопашному бою? Летит, как кусок не буду говорить чего, без всякого плана, как сразить противника. Только верещит фальцетом.

— На! — бью придурка коленом в пах, выбивая из него дух.

Пётр упал на пол, схватился за промежность и заверещал уже на ультразвуковой волне. Но теперь я вошёл в раж!

— На, сука! На, гнида!

С остервенением пинаю визжащее тело по почкам, печени, лицу.

— Что? — реву оборачиваясь.

Это подбежавший Савва ухватил меня обеими руками. Чуть дядьке не прилетело.

— Всё, я спокоен! Спасибо! — разрываю захват и пытаюсь восстановить дыхание.

Вот ведь мерзавец! Нельзя мне нервничать и тем более яриться. Потом тренируйся хоть до посинения, но всё равно отнимаются ноги и жутко болит спина. Спасают только отвары Юлии, баня и массаж.

— Слушай сюда, — поднимаю за жирные волосы голову Петра.

В глазах братца первозданный ужас, из носа течёт кровь, а весь подбородок в пене. Самого его сотрясают рыдания, и, похоже, наш герой снова обосрался. Это я определил по запаху.

— Приводишь себя в порядок и завтра садишься за учебники. Чтобы через две недели знал всю программу первого курса Академии по арифметике, геометрии, языкознанию и обществоведению. Далее, ты перебираешься в общежитие и будешь жить там до весны. Кроме одного слуги, запрещаю брать кого-либо с собой, — делаю небольшую паузу, глядя в испуганные глаза, — Вроде понимаешь. Весной армия идёт в поход на татар. Ты с нами или за мамкиной юбкой отсидишься?

А вот тут его глаза вспыхнули. Не знаю, чего там было больше — ненависти или желания доказать свою храбрость. Плевать. Он более для меня не существует. Покажет себя толковым артиллерийским офицером, вот путь и идёт по этой стезе.

— Сейчас же, пшёл вон! И ногти почисть, а то тошнит от такого вида.

* * *

— Я! Как ты смеешь сюда входить? Что ты сделал с моим сыном, изверг?

Нарышкина вскочила с кресла, когда я ворвался в её палаты. На самом деле нарушен этикет, и она вправе гнать меня отсюда. Но ситуация уж больно нестандартная.

Судя по полному облачению и причёсанным волосам, за сына она переживала параллельно утреннему туалету.

Смотрю на одутловатое и некрасивое лицо женщины, и не понимаю. Куда смотрел Алексей Михайлович, когда выбирал себе жену? Это же лютая жесть! Или его устраивала любая свиноматка? Как можно жить с такой женщиной? Она ведь ещё изрядно ограниченная, мстительная и злопамятная баба, долго сдерживающая свои пороки. Немного не дотерпела, я выжил. Видать, крышу у мадам и сорвало. Уж больно хотелось править. А этот подлец не только жив, но и сыночка её пытается воспитывать. А ведь ей нужен невежественный и послушный Петенька-дурачок. Не удивлюсь, что интригу с Серафимой она и спровоцировала. Зачем? Как говаривал партайгеноссе Мюллер — невозможно понять логику непрофессионала. Бзик? Проверка меня на вшивость? Просто бабская дурь? Плевать!

— Заткнись и слушай! — от ненависти, прозвучавшей в моём голосе, царица плюхнулась на кресло, поднеся руку ко рту.

Зря она совершает такие резкие движения. Жопа у неё жирная, а кресло изящной работы. Ведь могло пострадать моё имущество.

— Идёшь к своему сыну и убеждаешь его, чтобы он выполнил все мои приказы. Если нет, то завтра же поедешь в Новодевичий монастырь. И это будет не поход в гости, а переезд на постоянное место жительства. Только не надейся на уютную келью. Будешь сидеть в замурованной камере без всяких оконцев, кроме узкого для передачи еды. Гадить будешь в дырку, а спать на гнилой соломе. Монастырь от Коломенского вёрстах в десяти, так что я буду тебя навещать. Вдруг найдётся глупец, решивший нарушить царский приказ? А если твой сыночек будет и дальше вести себя подобным образом, то я приготовлю ему такие же палаты, только в Донском монастыре. Он тоже рядом и посещать его мне удобно. Всё ясно?

От моего крика Нарышкина подпрыгнула и пустила газы. А она молодец, покрепче сынишки, вроде не обделалась.

Уже подходя к выходу, я резко оборачиваюсь и впиваюсь в неё взглядом, отчего баба аж отшатнулась.

— Родню, которую не казнят за измену, отправишь в поместья с запретом их покидать ближайшие двадцать лет. И более всякую шушеру вокруг себя не собирать. Последнее, — делаю выдох, потому сильно переволновался, — Если до меня дойдут слухи, что вы с товарками порочите имя моей невесты, то отрежу языки. Всем!

[1] Оков (также кадь) — единица измерения для зерна в Русской системе мер; применялась в XVI—XVII веках, и частично позже. Это была основная мера сыпучих тел на Руси. В качестве меры сыпучих тел упоминается уже в «Русской правде» Ярослава Мудрого. О распространенности кади свидетельствует, в частности, тот факт, что именно она фигурирует у игумена Даниила в характеристике урожайности земли в Палестине, где «родятся изрядно пшеница и ячмень, ведь, одну кадь посеяв, берут девяносто кадей, а другой раз сто кадей за одну кадь…».

Глава 15

Моя свадьба с Анной Звенигородской прошла как-то буднично. Шучу, конечно. Просто у меня слишком много дел, а процесс подготовки можно поручить подчинённым. А для бояр крайне важно, кто занимается организацией торжеств. В общем, очередная интрига со взаимными обидами, родилась на ровном месте.

Мой выбор пал на управляющего царским имуществом Салтыкова, что вполне логично и не вызвало никаких вопросов у бояр. Алексей Петрович в политику не лез и вообще держался отдельно от своей семьи. Плюс он человек крайне полезный, имеющий доступ не только к царскому телу, но и всем эксклюзивным товарам, производимым в моих мастерских. Ссориться с ним побаиваются даже министры и главы самых важных родов.

А вот кандидатура Якова Одоевского, и тем более Владимира Долгорукова, вызвала немало пересудов. Более того, сейчас это два самых ненавидимых человека среди знати. Ведь племянница первого вскоре станет женой Ивана, а племянник второго — Дмитрий, получил моё одобрение на брак с сестрицей Екатериной. Мощное усиление сразу двух семейств не могло пройти мимо московских интриганов.

Ведь Яков Одоевский вскоре станет канцлером вместо своего отца, а Владимир Долгоруков уже министр МВД и вице-канцлер в придачу. Я продолжаю путь по созданию системы противовесов и напряжения среди русской знати. Пусть грызутся и меньше думают о всяких заговорах.

Кроме уже выданных сестёр и Кати, есть ещё Мария и Феодосия, давно созревшие для брака. И даже переспевшие по местным меркам. Теоретически борьба разгорится за третью руку русской царевны. Но главное сокровище нашей семьи свой выбор уже сделало и есть у меня подозрение, что Наталья его не изменит. Тем будет интереснее наблюдать за интригами и склоками. Надо только следить, чтобы высокородные товарищи знали меру. Вон Долгоруковы, оказывается, уже чуть ли не на ножах с Гагариными и Мещерскими, которые хотели подвести к Екатерине своих кандидатов. Только я даю сёстрам право выбирать, чем ещё изрядно запутываю ситуацию. Однако пока нам повезло с новыми членами семьи. По крайней мере, сёстры довольны, а их мужья приносят пользу стране.

Моё и Ванино венчание мы решили провести сразу после окончания Успенского поста. В принципе, весомая часть русских свадеб играется именно в сентябре и начале октября. Урожай собран, купцы расторговались, и сам бог велел немного погулять. Царям и боярам вроде всё равно, но у нас тоже хватает хозяйственных дел. Плюс с весны до конца лета обычно шло отражение набегов степняков. Получается этакое сословное единение.

Я не собирался особо выкаблучиваться, разве что культурная программа у нас запланирована необычная. Это постарались сестрицы Марфа, Екатерина и Наталья. Они давно создали более современный вариант русского музыкального ансамбля. Ещё и я им идей в плане песен подкинул. Получилось хоть веселее, чем обычные заунывные песнопения, более похожие на церковные гимны. Но и в грех скоморошества нам впадать нельзя. Пришлось соблюдать баланс. А то я предложил сестрицам подыскать девиц посимпатичнее, чтобы они изобразили, что-то эротическое. В первый раз за три года меня чуть не побили. Ещё и обиделись. Однако, судя хитрющим васильковым глазам одной неугомонной особы, зерна упали в правильную почву. Пока же мы развиваем русскую классическую музыку с народными элементами, как бы странно это ни звучало.

Сначала я хотел провести обе свадьбы в один день, но отказался. Не поймут. Подумают, царь-батюшка совсем сбрендил. Меня и так считают излишне скупым. Дурни, я просто экономный. В общем, свадьбы пройдут с разницей в неделю.

* * *

Надо чего-то делать с вентиляцией в Успенском соборе. Вчера прошёл небольшой дождик, а сегодня тепло. Поэтому внутри храма просто парилка. Мне ещё нормально, а на Анну напялили столько всего, что попробуй выдержи. А ведь надо выстоять в весьма специфической атмосфере целую церемонию. Ну, не положено невесте лёгкое платье с минимумом украшений. Здесь одних тряпок килограмм на десять. И это не шутка, парча она тяжёлая. Даже мне в лёгком кафтане и рубахе очень сложно вдыхать спёртый воздух, перемежаемый запахом благовоний, ладана и пота. Чего говорить о закутанной несчастной?

Ещё и Корнилий решил расстараться, устроив целый спектакль, длинный и скучный. Он идиот? Или делает это специально? Гляжу на Анну, находящуюся в полуобморочном состоянии, и сразу вспоминаю, как подставили кандидатку в жёны Алексея Михайловича. А метод простой, как лом. Напяль на девицу несколько платьев потяжелее и потеплее, обмотай шею нитями жемчуга, будто удавками, ещё кокошник подбери наименее удобный. Головной убор тоже весит немало. Здесь и здоровый мужик рухнет в обморок.

Понимая, что сейчас случится непоправимое, перевожу злой взгляд на патриарха, который аж поперхнулся, сбившись с чтения очередного псалма. Если она упадёт без чувств, то я реально забью старого балбеса ногами до смерти, наплевав на последствия. И никто меня не остановит. Сообразив, что накосячил сверх меры, Корнилий, наконец, провозгласил:

«Радуйтесь всегда о Господе»

«Живите, новобрачные, Святая Троица да сохранит вас в благополучии».

После того как поп нас трижды перекрестил, я взял жену за руку, развернулся и спокойно прошествовал к выходу. Перед нами склонились в поклонах удивлённые и изрядно вспотевшие бояре. Иностранные послы ничего не поняли, но тоже порядком утомились от затянутого ритуала.

На выходе нас приветствовал народ попроще, удерживаемый на расстоянии шеренгой легионеров. Публика явно ликовала, многие уже поддали, и это только начало. Массовые гулянья запланированы на Красной и Болотной площадях, где выставят столы с закуской и выпивкой. За порядком призваны наблюдать Первый легион, почти вся полиция Москвы и особый отряд Дунинна. Ещё и периметр города за две недели был перекрыт Калужским и Тульским полком. Спецслужбы тоже не зевали. И мои опасения оправдались. Кроме обычного криминала, которого было выловлено под три сотни душ, в сети безопасников попало несколько заговорщиков. Причём речь шла не только об остатках церковно-боярской хунты, которую я ещё не казнил. Были схвачены люди лидеров раскольников, отправленные смущать народ и возбуждать смуту. Путчисты так вообще сподобились на целых два отряда, которые должны были меня убить. Наивные чукотские юноши! Они же сами облегчили мне жизнь и развязали руки.

Это просто отлично! Отпраздную свадьбу и казню всех скопом — лидеров хунты, наиболее отмороженных раскольников и запятнавшую себя родню Нарышкиной. Из экзекуции первых придётся устраивать красочное представление с отрубленными головами, поркой и помилованием пешек. Царь же должен заботиться о своём образе строгого, но справедливого правителя. Думаю, народ как раз похмелиться после свадьбы и оценит шоу. А вот религиозных фанатиков и главарей «нарышкинцев» я удавлю по-тихому. Заодно конфискую как можно больше имущества. Надо же покрывать затраты на весьма недешёвую свадьбу? Ещё ведь и Ванька жениться. Всякая мелочёвка поедет на кордоны, где будет использоваться в зависимости от уровня знаний и умений. Вот такая я циничная сволочь!

— Как ты? — тихо спрашиваю Анну, которая до сих пор не может надышаться.

— Всё хорошо! Я сильная, не переживай, муж мой, — быстро и немного испуганно ответила блондинка.

— Ты мне это брось. Сейчас дойдём до Теремного дворца, быстро переодевайся и отдыхай. Марфа с Екатериной тебе помогут. Лучше поспи, покушай и хорошо отдохни. Пир будет вечером, там тоже придётся нелегко, — осторожно сжимаю изящную ладошку и получаю в ответ благодарный взгляд из-под пушистых ресниц, — А я пойду работать.

Заметив удивлённый взгляд супруги, поясняю.

— Свадьба — это лучший повод просить царя о различных привилегиях или разрешении давних спорах. Но в основном народ пытается пристроить детей и родню. Буду сидеть и ломать голову, куда определить столько неучей разом.

Царица не удержалась и хихикнула. Какая она естественная и обворожительная! Угадал я с выбором жены! Очень сложно одному, я ведь фактически в вакууме, ещё и за языком приходится следить. Спасает только общение с няньками и сестрёнкой, не дающей скучать. Остальные родственники от меня достаточно далеки, старясь соблюдать дистанцию. Есть соратники, но они подчинённые. А остальные — подданные. И все хотят урвать кусок пожирнее, как только приближаются к царскому телу. Поэтому очень хочется приобрести в Анне подругу жизни. Посмотрим, чего получится в итоге.

* * *

Пир прошёл немного лучше, чем венчание. Мероприятие решили организовать в Грановитой палате, как самом большом помещении Москвы. Пятьсот квадратных метров, как-никак. Когда ещё шло оформление зала и мелкий ремонт, заодно решались вопросы вентиляции, я осознал, что придётся строить нормальный дворец. Старые здания, напичканные небольшими палатами и клетушками, совершенно не подходят для русского царя. Всё-таки мы выходим на новый уровень, и представительская часть будет играть немалую роль. Нет, я не собираюсь удивлять иностранных послов и собственных бояр небывалой роскошью. Это лишнее. Просто раньше вопрос упирался в отопление. Но сейчас мастера начали класть более эффективные голландские печи, заодно умельцы из Оружейной палаты разработали подачу тепла по трубам. Вскоре мы и водяное отопление начнём тестировать. Но это пока дальние планы.

Понятно, что в новом дворцовом комплексе будут залы с лепниной, картины предков, написанные прямо на стенах и лучшая в мире мебель. Здесь вопрос стиля. Я хочу построить целый комплекс с основным зданием, пристройками, небольшим парком и фонтаном. Кроме Арсенала, церквей и монастырей, превращённых в казармы, думаю снести все остальные здания внутри Кремля. Пусть лучше будут аллеи с различными деревьями и мощёные камнем. Неглинку мы уже начали убирать под землю. Значит, разобьём Александровский сад на его привычном месте. Даже название менять не буду, есть у меня мысли, в честь кого он будет назван.

Взять ту же Красную площадь. После того как был засыпан Алевизов ров, вся поверхность вымощена камнем и запрещена розничная торговля, исторический центр Москвы предстал в совершенно ином виде. А когда мы облагородили и выровняли торговые ряды, так вообще любо-дорого смотреть. Город, может, не похож на европейские столицы, но точно не хуже.

А вскоре начнётся монтаж нормальных курантов на Спасской башне. На нынешнее непотребство без слёз не глянешь. Ещё есть мысли по установке памятников Минину и Пожарскому, Юрию Долгорукому и Александру Невскому, как основателю нынешнего Русского государства. Здесь возникли некоторые проблемы. Если с часами обещают справиться отечественные мастера, то для скульптур придётся приглашать итальянцев. Вскоре у меня финальная беседа с нунцием и венецианским послом, вот и договорюсь насчёт художников. И вообще, нужна нормальная школа искусств. Отечественные мастера, излишне много внимания уделяют религиозным вопросам и её стиль специфический. Я же привык к творцам уровня Филиппо Брунеллески и Рембрандта.

Ничего, выпишем наставников и вскоре получим своих гениев. Народ у нас талантливый, если не ограничивать его церковными канонами и лжеморалью. Музыкой тоже займусь, вернее, поручу Марфе, Наталье и, может, супруге. Пусть придумывают. Хочу добротную классическую музыку с русским акцентом. Песни тоже нужны, желательно весёлые и военные марши. С последним надо подсобить армейцам. А то поют какую-то заунывную хрень. Человек должен идти насмерть радостно и всегда быть готовым к подвигу. Шучу, но репертуар надо менять.

Пока же мне приходилось поднимать кубок и делать небольшие глотки мёда, выслушивая здравницы. Заодно гости хватились подарками, а некоторые смогли меня удивить. Хотя я больше переживал за молодую жену, которой даже есть нельзя. Она просто тихо сидела, прикрытая фатой, и молчала. Прямо мусульманская свадьба. Надо что-то с этим делать. Вот Ванькино торжество и проведём по-человечески. Пригласим немного родни из Морткиных, Барятинских, Волконских, Звнигородских и Одоевских. Я кое-каких мыслей сестрицам подкину, чтобы сделали свадьбу весёлой и душевной. А далее, надо бы начать устраивать совместные пиры, куда будут приглашаться дамы. Может, мы и до танцев дойдём. Только сначала надо нормальный Кремлёвский дворец построить.

Что касается подарков, то здесь лучше всех расстарались иностранцы. И когда успели? Ведь между смотринами, сватовством и свадьбой прошло всего четыре месяца. В вопросах любви и войны я предпочитаю действовать стремительно. Вру! Но с браком решил не тянуть, ибо неженатый монарх — дополнительное искушение для различных интриганов и заговорщиков.

В общем, нунций подарил Анне гарнитур из изумрудов, прямо под цвет её глаз. Бояре в массе своей постарались сдержать вздох удивления, а вот моя супруга не смогла скрыть восторга. Далее был выход австрийского посла, преподнёсшего русской царице перстень с огромным бриллиантом. На закуску отличился сеньор Джакомо. Венецианец отдарился обручем больше похожим на малую корону с огромным сапфиром в центре, вокруг которого были рассыпаны различные камни помельче.

Надо было видеть лица бояр, наконец, давших слабину. Столько в их взглядах было зависти, восторга и ненависти к иноземцам. А послы показали себя наблюдательными людьми. Я ведь достаточно скромен в быту. Два года ношу саблю, которую лично отбил в походе у черкесского витязя. То же самое касается украшений, которых у меня попросту нет. Вот иноземцы решили зайти со стороны супруги и точно угадали. Также попали в цель некоторые бояре, подарившие мне редкие и древние рукописи. И ведь специально придержали до особого случая! Шельмецы!

Остальные подарки оказались банальными — меха, золотые кубки, дорого отделанное оружие и украшения. Больше всего мне понравился подарок калмыцкого тайши, чей старший сын пригнал табун из полутора десятков кобылиц арабской масти во главе с красавцем жеребцом белого цвета. Отдельно шла пятёрка аргамаков — четыре кобылы и роскошный гнедой конь.

У меня аж челюсть отвалилась, когда удалось оценить присланную красоту. Поистине — это царский подарок! Я уже начал обдумывать, куда пристрою свои новые активы, как в меня, будто клещ, вцепился Бельский. Князь не отстал, пока я не пообещал ему, что все лошади пойдут на племя. Два наших завода — около Воронежа и Орла, уже начали выдавать результат. Туда и сгоняются лучшие лошади, которые удалось захватить или купить у кочевников. Но с новыми производителями Андрей Фёдорович пообещал мне самый настоящий прорыв. Мол, уже лет через семь он начнёт стабильно снабжать русскую кавалерию лучшими конями. Да и про обычную скотину он не забывает. Нам ведь нужны лошади для земледелия, перевозок и много чего ещё.

В следующем году я собираюсь посетить хозяйство Бельского, разросшегося до размеров целой волости. У него ведь есть даже экспериментальные поля сахарной свёклы. Думаю, лет через пятнадцать мы начнём выращивать её в промышленных масштабах. Как и подсолнечник. Но этот скорее раньше. Прибавьте селекционную работу по выводу более устойчивых и плодовитых семян практически для всех культивируемых в России культур. За три года князь развернулся не на шутку. Картошка, так вообще, давно стала обязательным блюдом в моём меню. Глядя на такое дело, возбудились вельможи и богатые купцы. Но получить продукт у Бельского невозможно, так они массово повезли овощ из Голландии. Хорошо, что хоть хватило мозгов уточнить нюансы выращивания у князя.

По идее, годика через три земляное яблоко само пойдёт в народ. Уж солдат я им точно буду кормить. Заодно и выращивать. У нас теперь около каждой казармы, которые в основном представляют собой бывшие монастыри, разбиваются огороды, сады и заводятся хлева со скотиной. Армия у меня не только учиться воевать, но и строит дороги, тушит пожары, ловит разбойников, ещё потихоньку сама себя кормит.

* * *

Что касается пира, то за пять часов я изрядно устал. Жена так ещё и оголодала. Поэтому, когда я зашёл в спальню, меня ждала изрядно утомлённая девица, прикрывшаяся одеялом и зажмурившая глаза.

Ложусь рядом и провожу рукой по волнистым волосам. Анна открыла глаза и посмотрела на меня усталым взглядом. У неё даже щёки впали. Бедняжка!

— Ты чего-то пила? — спрашиваю ласково.

— Немного перед разоблачением, — тихо ответила девица и густо покраснела.

Какой же она ещё ребёнок. Ещё и эти мамки, приведшие её на мою половину. Дуры! Не могли напоить уставшего человека? И почему сёстры не проконтролировали?

— Кушать хочешь?

— Нет! — быстро ответила Анна, явно соврав, — Нам же надо срочно заняться этим. Ну…

Снова покраснела, бедняжка.

— Аксинья! — кричу в сторону двери, — Всё равно подслушиваешь. Быстро тащи еду и попить чего полезного!

Буквально через пять минут небольшой столик, расположенный недалеко от кровати, был заставлен плошками с разными пирогами. А ещё нянька принесла огромный кувшин с холодным морсом, который я лично налил смущающейся Анне. Девица не знала, как себя вести, будучи босой, с распущенными волосами и в одной шелковой рубахе. По мне, так это шедевр, с которого можно картину писать. Но не позволю! Это мой шедевр!

Перестав раздумывать и скромничать, Анна сначала впилась красивыми зубками в кулебяку, съев её буквально за пару мгновений, и тут же накинулась на пирог с мясом. После чего я передал ей бокал с морсом, чтобы не подавилась. Совсем оголодала девица! Она ведь целый день ничего не ела, если не два. Вчера могла и поститься, есть тут такие изуверские обычаи. Наконец, супруга насытилась и смущённо посмотрела на меня осоловевшими глазами.

— Иди в кровать, я сейчас, — отдаю команду, а сам направляюсь в туалетную комнату.

Не могу лечь в кровать без предварительно почищенных зубов. Надо бы проследить, чтобы супруга тоже уделяла время столь необходимой процедуре.

Когда я вернулся в спальню, Анна уже спала, свернувшись калачиком. Выглядело это так умильно, что я не стал её будить. Лёг рядом, чтобы не побеспокоить, и неожиданно быстро уснул. Мне этот день тоже дался нелегко. Надо учитывать, что организм периодически даёт сбои — то ноги отнимаются, то спину ломит, аж встать с кровати не могу.

* * *

Проснулся я от ощущения, что кто-то на меня смотрит. Оно и верно. Зелёные глазищи буквально обволакивали, растворяя в себе.

— Доброе утро! — произнесла жена немного смущённым голосом.

— Доброе утро! — произношу в ответ и притягиваю её к себе.

Она действительно красивая: лицо, фигура, грудь, ноги, да и попа. Если не брать в расчёт низкий для XXI века рост, то Анна даст фору любой модели. Только надо учитывать, что в этом времени все люди гораздо ниже, зато красота естественная.

— Я сейчас быстро умоюсь и мы… — произношу, отстраняя от себя супругу.

— Ну, уж нет! — перебивает она меня и начинает стягивать рубаху.

* * *

Что сказать? Первый раз получился слишком быстрым и скомканным. Ничего, вечером продолжим с чувством и расстановкой.

А пока мы быстро сделали утренние дела и просто валялись, обнявшись, глядя за играми лучей утреннего солнца, пробивающихся сквозь занавески. Глажу шелковистые волосы, вдыхаю аромат своей женщины и понимаю, что мне давно не было так хорошо. Даже говорить ничего не хочется, просто лежать бы так дальше, наслаждаясь происходящим.

Стук в дверь разрушил очарование момента, Анна так вообще ойкнула, завернувшись в одеяло. До этого она не стеснялась своей наготы. Вернее, я убедил её не делать этого перед мужем.

Кто, кроме Аксиньи, мог ворваться в царскую опочивальню, ещё и после первой брачной ночи? Ничуть не смущаясь, нянька начала вещать с порога.

— Вы завтракать собираетесь? Ты же сам сказал, в восемь вся семья должна быть за столом, а в девять тридцать какое-то представление с Натальей во главе. Сейчас семь утра, вам ещё одеваться. А через час бояре в гости пожалуют. Вернее, многие наверняка уже всю дорогу к усадьбе забили своими повозками. Им же надо показать, кто больше всех царя любит.

Если Аксинья не уколет вельмож и членов их семей, то будет плохо спать.

— Ничего, успеем, — отвечаю няньке и перевожу взгляд на Анну, которая чуть не плачет.

— Мне ещё причёсывать и одеваться. А у меня всего одна служанка — Стешка, только я не знаю, где она. Я не успею.

— Глупая, — целую вздрагивающие губы, — Сейчас все служанки усадьбы будут порхать над тобой, аки бабочки. Не забывай, ты теперь царица!

Судя по благодарному взгляду, ответ жене понравился.

Но всё равно сразу началась суета. Анна ушла на свою половину, где попала в руки целого роя служанок. Я же нормально умылся и приступил к одеянию, после того как Савва меня побрил. Этот процесс доверяется только одному человеку.

Завтрак прошёл в нормальной семейной обстановке. За столом были все, даже Пётр, отсвечивающий фиолетовыми синяками, и даже затворница Евдокия. Общую атмосферу портила Наталья, даже заработавшая упрёк от матери. Уж больно быстро она поела и порывалась бежать из-за стола на конюшню.

Кроме меня и сестрёнки, никто не знал о предстоящем шоу. Но я специально игнорировал её насупленные взгляды и даже ел более медленно. Наконец, Его Величество выпило утренний кофий и началась движуха. Наташка побежала переодеваться в особый костюм. Всё-таки на дворе не XVII век, и девица в штанах — это моветон. Но мы пошили ей специальные галифе под юбку, плотную льняную куртку, заодно наколенники с налокотниками из плотной кожи. На голове у неё шляпка, чем-то похожая на вытянутый шлем велосипедистов, и настоящие стимпанковские очки. Естественно, кроме меня, мастеров и её ближайшей служанки никто не видел подобных чудес.

Пока сестрица переодевалась, в усадьбу съехались бояре, в основном наша новая родня и министры. Все с жёнами и детьми. Это я приказал, дабы устроить, что-то вроде регулярного общения высшего света. Всякие придворные нам не нужны, это просто бред. Хотя вельможи сами частенько общаются, встречаясь в парках. С этого дня буду устраивать приёмы. Вот женим Ваньку и закатим какое-нибудь мероприятие в Грановитой палате.

А пока народ начал занимать трибуну, расположенную около поля для игры в лапту. У нас здесь целых четыре команды, состоящие из мастеров, писарей, слуг и солдат экспериментальной роты. Самое забавное, что лучше всех играют слуги, усиленные поварами и садовником. Вот такие парадоксы. Тем временем вокруг начали собираться многочисленные обитатели дворцового комплекса. Все знают о готовящемся небывалом представлении, но почти никто не в курсе сути происходящего.

Наконец, двери конюшни распахнулись, а из помещения выехал трёхколёсный велосипед, управляемый сестрицей в совершенно фантастическом наряде. Сложно сказать, каких эмоций у Наташи было больше. Но главное — это всепоглощающее счастье. Народ тоже с трудом отходил от шока. Сложно было понять, что всех больше удивило — велосипед или стимпанковский прикид.

Сначала сестрица не спешила, а затем ускорилась и буквально промчалась мимо трибуны. Зрители отреагировали дружным «Ахом», а наездница не удержалась и запищала.

— Уиииии!!!

Затем Наталья совершила лихой разворот под дружный вздох собравшихся. Даже у меня немного ёкнуло в сердце. Но агрегат выдержал нагрузку. Второй круг народ уже громко обсуждал, смеялся и даже позабыл, что рядом сидит царь-батюшка.

Тут ко мне прижалась супруга и зашептала на ухо.

— Я тоже хочу такую самобеглую повозку!

Кто бы сомневался. Судя по взглядам, бросаемым на меня некоторыми сёстрами и частью бояр, в ближайшие пару недель мастерская будет изготавливать исключительно велосипеды. Благо один умный царь подумал и приказа заранее подготовить ременные передачи и колёса. Рамы сделать всё-таки намного проще.

Оглядываю обстановку всеобщего ликования и будто ударяюсь лбом об стену. Пётр сидел чуть правее и думал, что я его не вижу. Между тем его распухшее лицо перекосила гримаса самой настоящей ненависти, адресованной сестрёнке. Ещё и эта дёргающаяся щека. Вот и устроил шоу ко всеобщей радости.

Глава 16

— Всё будет, как я обещал, государь. Крымцы клюнули и уже в ловушке. Ну, и мы расправимся с иудами.

Гетман Самойлович[1] вещал так гордо, будто это именно он заманил в ловушку крымско-османскую армию. На самом деле русским Генштабом, вернее его прообразом, возглавляемым Барятинским, Морткиным, «тамбовцем» Косоговым и «туляком» Бычковым, была проделана колоссальная работа. Сейчас это мои главные армейские стратеги. Хотя князь Барятинский больше отвечает за хозяйственную часть и логистику.

Как только разведка узнала о грядущем большом походе, началась подготовка. Вернее, она никогда не прекращалась. С того памятного момента, как мы разгромили ногайцев с черкесами, многих из которых я посадил на кол, а из голов других построил две немалые башни, шла кропотливая работа. Разведка, дезинформация, подкуп нужных людей, выявление шпионов, подвоз провизии и пороха к специальным магазинам.

И, конечно, непосредственно подготовка армии, которую с неё никто не снимал. Одна часть войска методично уничтожала кочевников, вытесняя их на запад к Днепру, другая осваивала новую тактику и вооружения. Нельзя забывать, что мы и саму границу сдвинули на сто пятьдесят-двести вёрст. Это очень много, учитывая здешние расстояния. Ведь протяжённость засечной черты с тремя десятками крупных городков и сотней крепостей от Полтавы до Саратова, более тысячи вёрст. В общем, земли мы отхватили немерено, теперь бы её заселить и удержать. Ногайцев уничтожили, выгнали или сделали вассалами. С калмыками сложнее, но они сами ушли Нижнее Поволжье, а также по моему совету начали теснить киргиз-кайсаков за Тобол и в приаральские пустыни. Лефорт неплохо справился с поставленной задачей, без боя освободив многие земли, руками самих же кочевников уничтожил непримиримых башкир и ногайцев. Ещё и неслабо перессорил местные народы, чтобы у них был только один судья — русский царь. Франц ещё и на Дону навёл полный порядок, установив окончательную власть Москвы.

Границы на Северном Кавказе мы пока не определили, не мешает разобраться с тамошними племенами. С одной стороны РПЦ сейчас ведёт весьма активную и грамотную миссионерскую деятельность по возвращении горцев в лоно христианства. И уже есть неплохие предпосылки признать деятельность попов удовлетворительной. С другой стороны, немалый сборный отряд черкесов, ведомый тремя родами, считающими меня своим кровником. На самом деле, горцы собрали целую солянку из десятка народов. Плюс все местные пассионарии, желающие пограбить и показать удаль молодецкую, решили идти в поход. Тем лучше. Мы даже специально дали им форсировать Дон, но вскоре ребят в папахах ждёт сюрприз.

Для калмыков тоже крайне важно решить вопрос степей вдоль Сунжи и Терека. А моим вассалам, собранным из трёх разгромленных ногайских орд, обещана часть Прикубанья. Вот пусть степняки сами очищают для себя жизненное пространство. Всё равно со временем они окажутся в составе Русского государства, пусть и на разных условиях. Разве что я подумываю о независимой Кабарде или Черкессии, название неважно. Пусть будет буферная территория.

А вот шамхальство буду давить. Уж больно глубоко укрепился ислам в восточной части Северного Кавказа. Остальные народы вполне реально сбить с толку, пусть они и не станут добрыми христианами. Создадим этакий религиозный коктейль из старых культов, элементами христианства и мусульманства. Главное, чтобы горцев не сплотила магометанская вера. Поэтому наряду с миссионерской деятельностью мои люди откровенно охотятся за турецкими и арабскими проповедниками. Да и местные толковые теологи вырезаются со страшной силой. Всё под видом разбоя и кровной мести. Благо этот регион нескоро успокоится. Уж чего, а разбойников и прочих абреков, готовых за вменяемую сумму убить кого угодно, там хватает.

Но главное сейчас, в июне 1686 года, это достойно встретить османскую армию. Несмотря на то что Собесский с венецианцами не подвели, продолжив войну, основной удар Селим I Герай решил нанести по русским рубежам. И султан его полностью поддержал.

Стоявшему передо мной гетману, ранее предававшему Россию, вменялось изобразить иуду перед крымским ханом и третьим визирем дивана Фазыл Мустафой Кёпрюлю. Именно осман и руководил экспедицией. Что касается казака, то в их разновидностях я уже устал разбираться. Сейчас действует якобы совместно со своим правобережным коллегой Андреем Могилой[2], занявшим пост, казнённого в прошлом году Куницкого. Последний, кстати, принёс больше всего пользы нашему общему делу, фактически в одиночку уничтожившему Буджакскую орду. Но как это часто бывает у запорожцев, гетмана предали и казнили. Жалко, хороший и бескомпромиссный был воин. Потому его свои и удавили.

В обязанности Самойловича входит напасть на правобережных казаков, уничтожив их, как боевую единицу. Для этого мои генералы выделили три полка башкир, которые должны помочь и проконтролировать процесс. Честно говоря, все эти слобожанские, левобережные, правобережные и запорожские казаки, сиречь малороссы, порядком задолбали своей недисциплинированностью и склонностью к предательству с грабежами. Чем больше они перережут друг друга, тем лучше. Тех, кто выживет, загоню в строевые полки, закончив с вольницей.

— Не забывай, что я не прощаю предательств. Если не выполнишь приказ, то казнят не только твоих детей и семьи всех остальных старшин. Все ваши роды вырежут до седьмого колена! Не пожалею ни серебра, а если надо золота. Я даже с басурманами договорюсь, но уничтожу всю вашу верхушку, — говорю спокойным тоном, похожему на цыгана гетману, — Аманатов увезли в Воронеж. Оттуда не сбегут. И меня не волнует, кто из вас предаст. Действовать буду по законам кагана Чингиза, предал один — казню всех.

Загорелое и продублённое ветрами лицо гетмана не выражало никаких эмоций. Но правый глаз у него всё-таки дёрнулся. Репутация у меня специфическая, и мы уже провели несколько показательных экзекуций для особо не понимающих. Наша предпоследняя стоянка обильно украшена посаженными на кол башкирами, казаками и ногайцами. Я запретил брать виру даже с тех, кто совершил незначительные преступления, вроде изнасилования и воровства скота у поселенцев. Более того, вместе с нарушителями казнится весь десяток вместе с командиром, не обращая внимания на знатность.

Первый воспитательный процесс привёл к самому натуральному бунту среди части степняков и казаков. Но мои ребята оказались готовы, и смутьянов просто расстреляли в упор из пушек, раненых добили и далее провели децимацию. Но даже после этого привыкшие грабить и не подчиняться товарищи не поняли. После стремительного пятидневного марша я провёл новый суд и казнил сотню очередных идиотов. Но снова остались непонятливые. И только позавчера на кол село всего одиннадцать недоумков. До остальных дошло, что моя армия и её союзники — это не банда. А ещё русский царь очень болезненно реагирует, когда грабят, насилуют и убивают его подданных. В итоге иррегулярная часть армии напугана до усрачки и жутко злая. Зато они ждут, не дождутся как можно быстрее напасть на врага, утолив свою жажду крови, и постараться избавиться от страха.

На запорожцев вообще плевать. Перебьют они друг друга или сбегут, бросив заложников, ничего не изменится. Главное — мы подловили крымско-османскую армию в выгодном для нас месте, где она будет вынуждена дать бой. Отступать магометане точно не будут.

Думаю, военачальники басурман ещё сильно удивляться. Ведь мы не собираемся отсиживаться в Гуляй-городе, а будем биться в чистом поле. Есть несколько нюансов, о которых противнику знать не нужно, и его ждёт множество сюрпризов.

Крымская армия, как всегда, шла по Муравскому шляху, огибая крупные реки, дабы не тратить время на переправы. Надо понять, что это не обычный набег, а войсковая операция лучших полков Герая. Речь идёт о шестидесятитысячной группировке, пусть половина её состоит из обычных пастухов. Однако вторая часть представляет собой панцирную конницу, с пехотой, артиллерией и достаточно большим обозом.

Османы выделили на операцию более десяти тысяч янычар, присланных из столицы и собранных по местным крепостям. Добавьте к этому двенадцать тысяч лёгкой пехоты и не менее ста пушек, что очень много. Если кто забыл, то под стены Вены султан прислал триста орудий и двести тысяч воинов. Турки двигались вдоль Днепра и везли большую часть оружия с амуницией на стругах. После пересечения порогов они достигли места впадения в Днепр Самары и продвинулись по притоку вёрст на тридцать, решив разгружаться. Их основной целью был ни много ни мало — Харьков. Хотя часть армии должна атаковать Полтаву. Заодно магометане собирались снести все наши укрепления и городки вдоль Муравского шляха. Очень амбициозная задача. И даже год назад почти выполнимая.

Только у русского Генштаба было своё мнение. Мы действительно в кои веки решили выступить против османов в чистом поле. Есть, правда, несколько уточнений: естественно, русская армия планирует использовать складки местности, дабы лишить магометанскую конницу преимущества. А также противник совершенно не в курсе, что мы превосходим его в артиллерии минимум в три раза. Плюс командование разработало целую систему мобильной артиллерии, чем-то напоминающие тачанки, призванные оперативно доставлять лёгкие пушки в места скопления конницы.

Ударной силой нашего войска является Первый легион, Тамбовский, Тульский и Калужский пехотные полки. Их общая численность примерно десять тысяч человек. Основное преимущество этих парней — самые современные ружья, в основном немецкие и шведские, оснащённые штыками. В качестве поддержки ещё двенадцать полков нового строя. Концентрация батарей на каждые сто метров просто запредельная. Конечно, мы построили небольшие редуты, но войска очень мобильны.

Кто бы знал, чего мне всё это стоило! Вся моя жизнь слилась в одну сплошную подготовку к войне, начавшейся сразу после разгрома ногайцев. Моя деятельность процентов на девяносто, так или иначе, была связана с армией.

Я торговал и налаживал связи со всеми, до кого можно дотянуться. И плевать, что на царя начали посматривать, как на бесноватого торгаша. Мы собирали всю возможную селитру, особенно индийскую, дабы создать запас пороха, а также закупали и лили пушки. Отдельная тема — обучение артиллерийских расчётов. Могу с гордостью заявить, русские пушкари, как офицеры, так и нижние чины — лучшие в мире. Просто никто сейчас не тратит столько времени и пороха на подготовку. А ещё мы начали учить людей современным французским методикам. Именно они сейчас лидеры в армейской науке. Из Европы за огромные деньги приехали несколько военных высочайшего уровня. В их обязанности входило не только обучить людей, но и подготовить русских артиллеристов и инженеров. Пехотную тактику действий штыковых подразделений мои генералы разрабатывали сами, хотя мы выписали для помощи двух знатоков. И всё это стоило просто уйму золота.

Не просто так было конфисковано имущество десятков монастырей и сотен фрондирующих семейств. Половина денег пошла на развитие страны, а всё остальное строго на войну. Одна только офицерская школа, обучающая командиров нового образца, обошлась мне дороже трёх флейтов, курсирующих сейчас по Каспию.

Всё дело в интенсивности обучения, созданию самого современного полигона, внедрения новых методичек — новый строй, марш-броски, гигиена, походные госпитали, работа с картами и даже изучение нюансов питания личного состава. Если солдат ест много сухарей, он болеет, а значит, армия теряет боевую единицу. Например, мы разработали русский вариант пеммикана. И подобных нюансов было тысячи.

На каждые два десятка офицеров у меня работало по три-четыре преподавателя. А с артиллеристами занимались, чуть ли не индивидуально. Это касаемо приглашённых иностранных наставников. Прибавьте к ним Морткина, Косагова, Бычкова и ещё пятёрку генералов, уделявших немало времени курсантам, особенно в полевых условиях и на учениях. Я сам обучал людей логистике, ведению артельного хозяйства и даже финансам. Специально приглашённые калмыки и казаки знакомили офицеров противодействию кочевникам и, конечно, использование против них артиллерии.

Ещё я выписал трёх голландцев, которые обучали людей фортификации и умению штурмовать крепости, чего русские делать не умеют. По крайней мере, моя армия пока не сможет взламывать укрепления, которые в Европе пришли на смену городам, обнесёнными стенами. Здесь я тоже одним выстрелом убил двух зайцев. Кроме всего прочего, варяги готовили мне преподавателей, которым для начала необходимо попрактиковаться. На войне, конечно.

Люди приходили, отсеивались, многих перекидывали в другие части, особенно если попадался самородок. Лучшие воины шли в легион и к тулякам с тамбовцами, особенно ценились показавшие талант в артиллерии, сапёрном деле и инженерии. Это был дурдом, который должен сегодня показать, что мы работали не напрасно.

* * *

И вот безымянный холм со стороны правого берега Самары. Здесь соорудили привычный постамент с навесом, чтобы мне и командующим было удобнее наблюдать за ходом сражений. По идее все генералы и полковники сейчас со своими частями. Я же расположился в компании Барятинского, командира резервных полков Шеина, а также венецианского и папского послов. Кроме охраны, вестовых и вездесущего Саввы, за помостом расположилась сотня людей Дугина, готовая вытащить меня из любых неприятностей.

На самом деле сражение началось два дня назад. Мы расположились немного севернее разрушенной крепости под названием Самар-городок. Она периодически переходила из рук в руки, и сейчас формально принадлежит правобережным казакам. Османы выбрали её как удобную точку для выгрузки. Однако басурмане не учли одного, что крымско-татарской коннице пришлось форсировать Самарский залив и многочисленные затоны, которые весьма полноводны в начале июня. А ещё их встречала русская армия!

Военные действия действительно начались раньше, чем турки полностью выгрузились. Ведь татары два раза были опрокинуты в реку, понеся потери на ровном месте. Заодно, пока шла неразбериха, специальные отряды атаковали арьергард османской флотилии, подорвав большую часть стругов с порохом и утопив немало пушек. На этом основывалась главная часть плана Генштаба, ведь количественно враг превосходит нас в два с половиной раза.

Взбешённый Герай, получивший втык от визиря, попытался обойти реку по левому берегу, но нарвался сразу на две засады. Первая, артиллерийская, была замаскирована на нашем более высоком берегу. А вторая, конная, состояла из лёгкой башкирской и казацкой конницы, ударившей татарам во фланг. Забавно, что наша кавалерия использовала старинный степной способ ложного отступления, который привёл отправленных ханом преследователей к очередной артиллерийской ловушке. Добавьте к этому, что основные части Селима I попали под несколько картечных залпов в упор. Это ещё не победа, но тактический перевес.

В итоге османская пехота под непрекращающимся огнём нашей артиллерии и пехоты расчистила плацдарм, дождавшись обходного манёвра запорожцев и остатков буджакцев, форсировавших Днепр южнее и оттеснивших моих людей на подготовленные позиции. Получается, что за два дня мы уничтожили более половины пороха и артиллерии противника, ещё и заманили в засаду, расстреляв не менее трёх тысяч отборных всадников. Всяких пастухов я не считаю.

Касаемо черкесов, наивно полагающих, что они вскоре встретятся с османами и отомстят русскому царю, то их ждёт сюрприз. Если их почти без боя пропустили через Дон, то это о чём-то говорит. В районе переправы через Миус, горцев ждёт сын калмыцкого тайши — Чакдор-Джаб. Более того, сам Аюка с осиновым войском и лучшими полками донцов, подкреплённых моей артиллерией, ударит противнику в тыл, создав котёл. Мы сразу решили, что пленных брать не будем, а за головы важных горских князей и воинов я хорошо заплачу. Таких врагов надо уничтожать без всякой жалости. Думаю, калмыки с донцами уже справились и сейчас стремятся к нам. Здесь же можно поживиться гораздо более интересной добычей, чем у шедших налегке черкесов.

* * *

Басурмане более или менее выстроили ровные ряды своих войск ближе к обеду, когда нещадно палило солнце. В это время мои солдаты спокойно сидели под навесами или редкими деревцами. Судя по доносящимся запахам, солдаты успели покушать, что крайне важно. Лучше воевать на сытый желудок. Нам тоже подали лёгкий обед, и под отличный шашлык с салатами, мы рассматривали диспозицию.

Русские войска встали четырёхугольником, упёршись флангами в два больших оврага. Магометане же изобразили неровный полумесяц. На флангах не прекращались перестрелки лёгкой конницы. Башкиры и присягнувшие мне ногайцы, мерились удалью с крымскими коллегами. Пока наши воины действовали эффективнее.

— Вы так спокойно выставили в поле свою пехоту, государь. Но янычары свирепы и сильны. И их даже больше, чем ваших легионеров и гвардейцев, — венецианец первым начал разговор о начавшемся сражении, — Я воевал с ними в Морее. И это были далеко не лучшие пехотинцы султана. Признаюсь честно, мы победили только потому, что задавили их числом. Даже греческий отряд, ударивший магометанам в спину, не повлиял на их стойкость. А наши потери оказались просто чудовищными!

Джакомо потёр шрам на щеке, вспоминая о битве с османами.

— У меня есть несколько сюрпризов для наших гостей, — отвечаю с усмешкой, пригубив бокал с разведённым вином.

— Всё дело в количестве пушек и тех необычных багинетах, Ваше Величество? — нунций сразу показал свою осведомлённость, — Но варваров слишком много…

В этот момент взревели сотни труб, прервавшие речь иезуита. Лёгкая пехота и кавалерия магометан бросилась в атаку.

Кто-то думает, что война — быстротечное явление. Ничего подобного. Только сбор и расположение войск на нужном месте заняло у нас четыре дня. Прибавьте к этому недельный марш-бросок из-под Харькова, где османы хотели нас застать. Понятно, что большую часть грузов удалось спустить по воде, но было тяжко. И вот третий день длится непосредственное сражение. Хотя основные силы ещё даже не соприкасались.

Тем временам, не обращая внимания на ружейный огонь, пехота турок разломала рогатки, и, поддерживаемая стрельбой из луков конницы, добралась до русских позиций. Но наши войска грамотно отошли на второй рубеж, дав несколько дружных залпов, хорошо проредив секбанов и азапов. Я плохо разбираюсь в сортах турецкого дерьма, поэтому с трудом различаю их лёгких пехотинцев.

Неудивительно, что разведка боем не удалась. Османы отступили, обильно усеяв наши редуты убитыми и ранеными. Шум и гам над полем боя стоял капитальный. Это без выстрелов и столбов пыли. Я вот не вижу в войне ничего благородного — сплошная грязь, кровь и вонь. Но кому-то нравится.

Второй штурм магометан оказался решающим. Так, мне показалось. Дело в том, что пороха у противника мало, а позиционная война выгодна именно нам. Огромные массы пехоты и лёгкой кавалерии обрушились на русские позиции. Навесом палили оставшиеся у визиря пушки. Если вы помните советский мультик «Маугли», то получилась картина, похожая на сражении рыжих собак и волков. Точно так же превосходящие массы неприятеля накатывались на малочисленные русские полки.

Наконец, зазвучали наши трубы. Мои солдаты показали ложное отступление и переместились на третий рубеж. Басурмане дружно заорали от радости и тут же захлебнулись кровью от залпа сотни орудий в упор. До поры до времени мы демонстрировали только пятую часть артиллерии, вяло перестреливаясь с турецкими коллегами.

И вдруг десяток залпов в упор. Два года я учил людей сработать так слаженно и быстро. По идее, ради этого момента мы и готовились. У нас получилось. Артиллеристы смели не только всю османскую и крымскую пехоту, но и большую часть конницы, пошедшую в атаку. Но это ещё не всё. Сейчас начнётся самое интересное.

Сначала в ряды расстроенного и бегущего неприятеля врезались вездесущие башкиры с лёгкой русской конницей. Параллельно наши артиллеристы подняли угол наклона орудий и дружно ударили по османским пушкам ядрами, сметая их одна за другой. Когда-то их топчу[3] были лучшими в Европе. Но времена изменились. Сейчас у магометан более слабые и слишком тяжёлые пушки. Даже голландцы предпочли спихнуть им всякий устаревший хлам, а не современные орудия. Прибавьте к этому бесконечные войны, в которых постоянно гибнут лучшие кадры, и снизившийся уровень обучения новичков. Это ещё удивительно, что турки в течение трёх часов, когда проходили две волны штурма, умудрились выдержать перестрелку с моими ребятами. Хотя мы до поры до времени не охотились за артиллеристами. И вот сейчас начали! Может, я кровавый маньяк, но как прекрасно наблюдать за поражением вражеских орудий и скоплений людей!

— Государь! — на помост взбежал взмыленный вестовой.

Юноша весь покрыт пылью и потёками пота, но его круглое лицо сияло, будто солнышко. Я аж не удержался и улыбнулся в ответ.

— Говори!

— Прибыли передовые отряды тайши и атамана Минаева! Они уже снесли правый фланг басурман. Царевич Чакдор-Джаб просит, чего ему делать далее?

Быстро обдумываю ситуацию, взглянув на Барятинского. Князь просто пожал плечами и указал рукой на юг.

— Пусть царевич и казаки идут к порогам. Думаю, мы здесь справимся сами. Его задача не дать никому уйти. Ни визирю, ни хану, ни их ближнему кругу. Отсюда вообще не должен никто проскочить.

— Слушаюсь, — молодец поднёс руку к шапке и порывался бежать выполнять приказ.

— Как звать тебя, воин? — останавливаю бойца.

— Аникита Репнин[4], прапорщик резервной роты Калужского полка! — отчеканил молодец.

— Служи честно, а награда за царём и Отчизной никуда не денется!

Понимаю, что пафосно, но юнцу понравилось. Он аж весь расцвёл.

— Служу России! — воскликнул восторженный прапор и после моего кивка бросился выполнять приказ.

Тем временем битва подошла к своей кульминации. В магометанском лагере завыли трубы и на позиции начали выдвигаться сотни солдат в высоких шапках, кафтанах белого цвета, красных шароварах и двумя ятаганами на перевязи. Янычары! Лучшая в данный момент пехота Европы, если не брать сходящие с арены испанские терции. Говорят, французы и немецкие наёмники на службе голландцев тоже хороши. Но нам пока не с чем сравнивать.

В ответ, со стороны русских позиций раздалась доселе неизвестная в этом мире барабанная дробь. Я, как мог, её изобразил полковым музыкантам, а далее энтузиасты справились сами.

https://www.youtube.com/watch?v=SXqtjnMAnbE

Но подучилось красиво! Как сама мелодия, так и выстраиваемые напротив магометанского лагеря полки, облачённые в зелёную и серую форму. Одновременно мобильные артиллерийские повозки заняли позиции по флангам, быстро расставили небольшие орудия и дали залп по татарской тяжёлой коннице, приготовившейся совершись таранный удар по русской пехоте. Потихоньку положение на поле брани снова начало напоминать свалку, за исключением двух стен пехоты.

Первыми не выдержали янычары, ведь мои парни наступали, молча исключительно под барабанный бой. Магометане дали разрозненный залп, немного проредив русские полки, и ринулись врукопашную, благо между двумя армиями совсем небольшое расстояние. Но не тут-то было. Первая линия наших солдат опустилась на колено, и вместе со стоящей за спиной линией, дала дружный залп. Затем она отошла на перезарядку, дав возможность выстрелить ещё трём линиям. В итоге татарская кавалерия пришла в полный беспорядок. Надо учитывать, что её методично расстреливали и мелкокалиберные пушки. Янычарам тоже неслабо досталось, что не остановило их натиск. Шум, гам, пыль и пронзительное ржание умирающих животных, вот что раздавалась с флангов.

Но меня интересовал центр, где, наконец, сошлось белое и зелёное. Сначала ничего не было понятно, но потом я тихо выдохнул. Барятинский так вообще вскочил на ноги, что-то кричал, напоминая футбольного фаната.

— Что это, Ваше Величество? — тихо и оттенками удивления спросил нунций, — Как такое возможно?

— Прошу любить и жаловать! Это штыковой удар русской пехоты! — синьор Опицио, — Теперь Европе придётся к нему привыкать.

Я не стал говорить, что до изобретения дальнобойных штуцеров и пулемётов, против этого приёма нет противоядия. Тем временем на поле происходило невероятное. Легионеры, поддерживаемые другими полками, вооружёнными штыками, проходили через белую массу, как нож сквозь масло. Вернее, белое давно стало красным и затем побежало. Ага! Доселе непобедимые, яростные и могучие янычары не выдержали, что их режут будто котят.

Победа! Вернее, полнейший разгром! И плевать, что напишут западные историки или вскоре скажут современники. Сегодня произошло знаменательное событие, давшее отчёт новому времени русской армии. Мы малыми силами разгромили не пастухов. Ведь уничтожена сильнейшая армия мира, состоящая из янычар и крымско-татарской тяжёлой кавалерии. И мои парни сделали это в чистом поле, не отсиживаясь за высокими стенами. Думаю, это только начало, и теперь мы будем часто ходить к южным соседям в гости, а не наоборот.

* * *

— Вы ведь специально настояли, чтобы я воочию увидел сегодняшнее сражение? — произнёс нунций, принимая бокал с вином у Саввы.

Мы сидели вдвоём за небольшим столиком в моём походном шатре. Из еды у нас были шашлык, лепёшки, зелени, лук и жареная картошка. За тонкой стеной слышался шум, издаваемый огромной массой людей. Солдаты готовили еду, трофейные команды собирали добычу, санитары искали оставшихся раненых и несли их в госпиталь. Где-то ещё ржали раненые кони и стонали люди. Добавьте к этому запах готовящейся еды, ещё не осевшей пыли и пороха. Обычная бытовуха после сражения. Вдали раздавались команды офицеров резервных полков, которым завтра на рассвете предстоит преследовать остатки неприятеля. Кавалерия уже выдвинулась, но проклятый визирь умудрился навести порядок, а его пехота отступила почти дисциплинированно. Басурмане только бросили все припасы и большую часть артиллерии, уйдя по воде. Будь у меня на два легиона больше, то все они полегли бы на берегу Самары. Теперь придётся добивать их у порогов. Там уже сторожит конница и мобильная артиллерия, но несколько полков пехоты не помешает. Остальная кавалерия ловит по степи разбежавшихся татар.

— Вы действительно хотите изловить визиря, хана и их ближников, дабы казнить? — будто прочитав мои мысли, спросил иезуит, — Но ведь это может создать множество проблем в будущем. Если вы будете казнить всех пленных, то ваши враги начнут биться, как загнанные в угол крысы.

— Реноме надо поддерживать. Фазыл Мустафа Кёпрюлю, его генералы, а также Селим I Герай с выжившими родственниками будут посажены на кол в месте, где победила русская армия! — отвечаю со злой усмешкой, — Но это наши внутренние дела. Тем более до простых воинов донесут, что русские казнят только высшее руководство и знать. Простой сипах или секбан может даже захватить своего командира и продать нам за неплохое вознаграждение. Об этом мы тоже отдельно сообщим противнику. Пусть любой визирь боится собственных солдат.

Посол понимающе ухмыльнулся и ткнул вилкой в кусок мяса. Кстати, сеньору Паллавичини пришлось по вкусу столь простое блюдо. Но пора приступать к беседе, хотя очень хочется отпраздновать победу.

— Вы правильно указали причину приглашения в столь необычное путешествие, — иезуит хохотнул, услышав такой оборот речи, — Думаю, сеньор Морозини донёс до вас мои мысли по дальнейшему ведению войны и разделу сфер влияния?

После кивка вроде расслабленного, но сидящего, будто на иголках нунция, передаю ему папку.

— Здесь мои мысли насчёт раздела и рекомендации по усилению Генуи. Вы прекрасно видели, что хорошую армию можно создать даже за три года. При этом наши финансовые возможности несопоставимы. Мой совет простой — срочно восстанавливайте флот, создавайте артиллерийские и пехотные полки, а также укрепляйте город. Война за Пфальц начнётся года через полтора. Продлится она не менее семи лет. В Европе почему-то считают, что Людовик XIV — гений политики и интриг. Но мне кажется, он просто болван и вредитель, — после такого пассажа нунций аж поперхнулся, затем отдышался и вдруг засмеялся, — Хорошо, что вы здраво смотрите на происходящие события. Только скорбный умом человек может рассориться со всей Европой, начнёт помогать магометанам и проиграет все войны, в которых участвует его держава. В ближайшей войне Франция снова потерпит поражение. Вернее, она оторвёт себе какой-нибудь незначительный кусок земли, потеряв уйму людей и золота. Наверняка голландцы с англичанами ещё и уничтожат французский флот. Поэтому у вас есть восемь лет на подготовку. Об этом я написал в записке дожу.

— Но к чему нам готовиться? Генуя не сможет воевать с Францией в чистом поле, как ваша армия с османами, — воскликнул поп, не забывая, есть мясо и пить вино.

— Генуе просто необходимо построить новую фортификационную систему обороны города. Для этого вам понадобятся деньги и голландские мастера. К сожалению, итальянцы сильно отстали в военной науке. Далее, Республике необходимо заняться закупкой артиллерии, и срочно создавать своё производство. Вы прекрасно видели сегодня, что значит превосходство в пушках. Для вашего будущего флота они тоже необходимы. Кстати, не забывайте про артиллерийскую и военную школы. Хороших офицеров надо воспитывать заранее. Что касается учителей, то рекомендую вам нанять их в Голландии и Швеции. Там же у моего союзника Карла вы можете закупить пушки. И вам лучше поспешить, — тоже беру кусок мяса и с наслаждением его жую, — Про флот всё понятно. Теперь мы подступаем к главному — войне за испанское наследство. Надеюсь, генуэзской аристократии хватит хитрости захватить и не отдавать как можно больше испанских денег? Те их всё равно спустят на всякие глупости или они достанутся французам. А вот далее вам необходимо совершить два дела, которые станут отправной точкой возрождения Генуи.

Поп молчал, чуть ли не препарируя меня своим холодным взором.

— Первое — сразу после начала войны, вам надо будет напасть на Тулон и сжечь город вместе со Средиземноморской эскадрой Франции, — а вот здесь невозмутимость иезуита дала сбой, и его глаза полезли на лоб, — Такой ход сразу делает французов беззащитными с моря, и им придётся держать немалые силы на случай десанта. Вы же с венецианцами спокойно займётесь алжирцами. Можете привлечь к войне с ними португальцев и марокканцев, те их очень не любят. Если сработать грамотно, то Варварский берег можно выжечь буквально за год.

— А второе? — поп более или менее пришёл в себя и задал вопрос.

— Гибралтар!

Тут Опицио так проняло, что ему пришлось выпить почти полный бокал, дабы привести чувства в норму.

— Этот город — ключ ко всему Средиземноморью. Пока вы формально верные союзники Испании, и её кошелёк. Так предложите усилить гарнизон Гибралтара своей пехотой и артиллерией, а ваш флот будет помогать с моря. Англичане и голландцы не упустят шанса, чтобы захватить такой лакомый кусок. Поэтому вы должны предложить испанскому правительству взять на себя все расходы по обороне города. А когда осада протестантов будет снята, вы просто оставите город себе. Причину придумаете, особенно если на трон в Мадриде сядут Бурбоны. Они точно лишат вас всех поступлений серебра и золота из Америки. Зато, захватив Гибралтар, Сардинию, Сицилию, Тунис и Алжир, Генуя становится гегемоном не только в Средиземном море, но и выйдет на первые места в Европе. Главное — не поссорьтесь с Венецией и держитесь союза с Габсбургами. Они всегда прикроют вас с суши.

— Надеюсь, это всё? — невесело улыбнулся нунций, — Вы ведь представляете, куда нас втягиваете? Ещё ведь есть Рим.

— Папа тоже лишится испанского золота, если его подгребут под себя французы. А вот богатые Генуя и Венеция, поддёргивающие Австрию, для Рима даже перспективнее, нежели умирающая Испания. Думаю, вы договоритесь, — возвращаю усмешку католику.

Делаю знатный глоток вина, отчего аж в голове застучала кровь. Надо же сообщить собеседнику то, ради чего я всё замутил. И за что меня убьют в течение ближайшего года, если важные господа поймут, куда всё движется. Ладно, ограничимся намёком. Смерти я не боюсь, жалко, если не удастся довести дело до конца.

— Если у Генуи получится выполнить все задачи, то я обсужу с дожем или его преемником основную часть моего плана. Ради чего я вообще всё затеял. Но поговорим об этом лет через десять.

Теперь уже попу потребовался полный стакан. Либо он понял, куда я их всех втягиваю, либо просто ему хватит впечатлений от общения с излишне странным варварским царьком.

[1] Иван Самойлович Самойлович (1630-е — 1690) — гетман Войска Запорожского на Левобережной Украине с 1672 по 1687 годы, глава малороссийского казачества.

Преемник гетмана Демьяна Многогрешного.

[2] Андрей Андреевич Могила (Могиленко, Мигула) (ок. 1630 — 1689) — гетман Правобережной Украины в 1684—1689 годах. О молодости Андрея Могилы известно немного. Он скорее всего родом с Левобережной Украины, возможно, из местечка Мена.

В молодости был запорожским казаком, потом был избран пехотным полковником во время молдавского похода Куницкого. Принимал участие в битвах под Кицканами в 1683 году и Рени, под его командой была казацкая пехота.

Возглавил заговор против своего предшественника гетмана Куницкого и после его убийства в марте 1684 года, был избран наказным гетманом Правобережной Украины.

[3] Топчу — корпус артиллеристов в Османской империи, в том числе в XVII веке.

[4] Князь Аникита Иванович Репнин (1668 — 1726) — русский военачальник и государственный деятель, генерал-фельдмаршал (1724), участник Северной войны.

Первый генерал-губернатор Рижской губернии (с 1719 года до самой смерти), второй по счёту (после А. Д. Меншикова) Президент Военной коллегии (1724—1726).

Эпилог

Я бывал в городе, много лет назад. Вернее, получается вперёд. Конечно, сейчас он меньше, зато хорошо угадываются бастионы и стены, которые частично сохранились в XXI веке. Речь идёт о Евпатории или Гезлёве, как сейчас называется один из центров крымской работорговли. Забавно, что большая часть городского населения и посада составляют отнюдь не мусульмане. Османы и немного татар, живут в специально огороженном квартале, а ещё в цитадели расположен гарнизон. Остальные жители — это греки, армяне, евреи, различные славяне, включая русских, валахи и даже цыгане. Удивительно, но весомая часть горожан вполне себе свободные граждане, платящие джизью и особо не страдающие от османского ига. Более того, именно не мусульмане контролируют торговлю рабами, контрабанду и занимаются разведкой для своих хозяев. В России тоже хватает их шпионов, особенно греков.

Рабы в городе есть, но их немного. Не более пяти процентов. Здесь перевалочный пункт и живой товар оценивается, продаётся, а затем переправляется в Константинополь. Кстати, большая часть морских перевозок контролируется вполне себе православными греками. Они и на военных кораблях составляют немалую часть личного состава. Такие вот страдальцы.

Я расположился на небольшом холме, откуда хорошо видно город, напоминающий большой муравейник, упирающийся в лужу, роль которого выполняет Чёрное море. Заботливый Савва приказал слугам поставить специальный навес, собрал переносной столик и принёс моё любимой кресло. Вот я и сижу на морском ветерке, положив уставшие ноги на табуретку, наслаждаясь зрелищем.

Османы с утра попробовали второй раз прорвать блокаду и уйти на восьми галерах, но снова натолкнулись на ожесточённое сопротивление сотен небольших стругов, управляемых казаками и моими стрелками.

Кстати, мы весьма удачно используем зажигательную смесь, полученную в ходе крекинга керосина. Я давно вынашиваю идею производства более удобных ламп, ибо надоели вечные потёмки. И, как всегда, случается, чистый гражданский продукт мы пока не получили, зато в наличии есть отличная зажигательная смесь. Её ещё доработали химики Оружейной палаты. Сейчас этой вундервафлей снаряжаются небольшие ракетницы, размещённые на стругах. Именно так нам удалось поджечь две галеры. В итоге, в обратно вернулось всего шесть кораблей.

Кстати, первый раз на прорыв пошло двенадцать судов, но никто не ушёл, зато четыре корабля также сгорели. Мы тоже несём потери, но на русских стругах находятся добровольцы, набранные из людей, пострадавших от рабства. Кто-то сам оказался в плену, у других угнали семью или любимую девушку. Эти воины себя не берегут, но и врага не щадят. Кроме того, им обещана половина добычи с галер, именно поэтому пять из шести подожжённых кораблей взяты на абордаж. Не буду говорить, что экипажи, включая пассажиров, полностью вырезали. И никто особо не смотрел на возраст и пол убитых. Око за око, зуб за зуб.

Делаю глоток холодного морса и мысленно возвращаюсь к событиям последних двух месяцев. После разгрома под Самарой армия сразу двинулась на юг. Причём мы воспользовались стругами, захваченными у османов. Я же ещё пять дней собирал отчёты, анализировал успехи и ошибки, заодно считал прибыток и расходы. К этому времени бойцы добили магометан на порогах, заодно захватили всех главных действующих лиц похода.

Несмотря на обещание огромного выкупа, от которого я отказался, 15 июня 1686 года возле начавшего отстраиваться Самары-городка, прошло любопытное мероприятие. Думаю, в истории ещё ни разу одновременно не сажали на кол третьего визиря Блистательной Порты, действующего крымского хана, трёх его братьев и восемь сыновей. Кроме перечисленных достойных людей, обструганную деревяшку в задницу получили пятьдесят человек. В основном сановники и командиры полков. Я приказал записать имена проткнутых героев и выбить их на близлежащем камне, на русском, турецком и латыни. Дабы помнили, так сказать. Ну и в назидание решившим идти войной на Русь.

В это время русская армия шла двумя колоннами по обоим берегам Днепра, уничтожая живую силу противника. Мы щадили только простолюдинов, которых башкиры, ногайцы и калмыки с радостью брали в рабство. Хорошие пастухи в степи нужны. Может, потом пленники вольются в новые этносы. Заодно мы освободили немало пленных, которых басурмане успели захватить. Но часть из них находилась в ордах, выполняя хозяйственные работы. Многие решили присоединиться к походу, дабы отомстить бывшим хозяевам. Да и ребята не против пограбить, улучшив своё материальное положение.

Самое интересное, что Перекопскую крепость или Ор-Капи, мы взяли практически с наскока. Вернее, большая часть армии усиленно изображала подготовку к осаде, когда целая флотилия чаек и стругов ударила басурманам во фланг, форсировав Сиваш. В армии скоро будут молиться на мою мобильную мелкокалиберную артиллерию на лёгких лафетах. Вы просто не представляете, какое это преимущество. Ну и удар легионеров в тыл защитников вала и фортов, снова стал решающим.

При этом басурмане грамотно сопротивлялись и не собирались сдаваться. Их мобильные отряды пытались беспокоить наскоками наши части, особенно обоз. Однако при такой концентрации добротного огнестрельного оружия и артиллерии в моих войсках, все эти попытки выходили боком. Так, мы только сокращали численность неприятеля. Но защитники своё дело выполнили, дав возможность жителям укрыться в городах и горах. Полуостров практически опустел, разве что мощные отряды татар постоянно перемещались по знакомой местности и пытались атаковать русские войска. Они пока не поняли, что я не собираюсь захватывать Крым. Не в этом году уж точно. Основная задача — уничтожить татарскую панцирную конницу. И мы постепенно с этой задачей справляемся. Так, где моя лёгкая кавалерия, преследующая своих крымских коллег, терпит неудачу. Ей на помощь тут же приходит мобильная пехота, посаженная на повозки.

А ещё я пришёл мстить и показать, что в будущем пощады не будет никому. Многие османские сановники с семьями, как и часть крымской знати с купечеством постаралась удрать. Но это не коснулось Гезлёва, который мы сразу обложили с моря и суши. Дабы отвлечь османский флот, мои войска и казаки одновременно напали на Кинбурн, Хаджибей и Кафу. Только это были ложные манёвры, где народ попросту покуражился и пограбил. Главная цель — это второй по величине центр рабовладения всего Чёрного моря. На его примере я покажу, что не шучу, и как далее пойдёт война с Портой. Маски сброшены, и мы начнём методично уничтожать людей, крепости и города.

Народы, населяющие Крым и причерноморские степи мне не нужны. Кроме степняков и казаков, давших присягу России. Их вонючие городки нам тоже без надобности, а крепости мы отстроим новые.

— Государь, — голос Саввы вывел меня из размышлений.

Провожу ладонями по лицу и смотрю на уставшего дядьку. Рядом маячат Колычёв с Щукиным, всегда готовые записать откровения царя-батюшки. Периодически я радую их забавными выражениями, присказками или поговорками из XXI века. Секретарям нравится. Они даже задумались об издании цитатника моих крылатых выражений.

Кроме охраны, около навеса стоит Истома Дивов, тот самый стрелец, ставший одним из первых солдат, изучавших штыковой бой. Из прапорщика экспериментальной роты молодой человек дорос до лейтенанта и командира сотни в составе «калужцев». Только уж больно он шебутной и охочий до всяческих проказ, ещё и готов выполнить любой мой приказ. Воюет аки дьявол, но слишком амбициозный и в методах не стесняется.

Именно ему я поручил уничтожить захваченный караван с семьями христианских и еврейских купцов, бежавших из Гезлёва. Ребята Дивова не дрогнули и вырезали всех от мала до велика. Поэтому столь нужную роту я перевёл в оперативный резерв. Иногда нужны такие вот зондеркоманды, для решения щепетильных вопросов. Политика — вещь специфическая и грязная. Дугин и Савва подобного не одобряют, но с советами не лезут. Есть ещё Скоморох, но он сейчас занят. Хотя скоро у него будет много работы как в Крыму, так и Порте.

— Депутация купцов Гезлёва милостиво просит о встрече, — произнёс Савва, — Говорят, принесли большие дары. Хотят вроде как выкупить жизни. Вон даже все церкви местные звонят, вроде как молят о пощаде.

Угу. Христианских храмов и даже школ в городе немало. Если не брать в расчёт, на какие деньги они построены. Звон над городом стоит весьма шумный. Только меня он никак не трогает.

— Паша города тоже просит пощады и обещает сдать город и цитадель, — произнёс подошедший Морткин и пояснил, — Я только что общался с вестовым Ахмад Паши.

Городскую стену мы уже разрушили в нескольких местах, подорвав мины. Цитадель тоже возьмём. Не получится быстро, значит, сделаем подкоп и пустим её на воздух. Пороха, с учётом захваченного, у нас хватает. Корабли тоже не уйдут, а имущество купцов и знати уже наше. Только они об этом ещё не знают. Гы!

— Принеси вина и сигару, — приказываю недовольно сморщившемуся Савве.

Сам поворачиваюсь к собравшимся полководцам, быстро оказавшимся под навесом. Барятинский, Бычков, Косагов и особенно Морткин, проявили себя выше всяких похвал. Они, кстати, рекомендуют не трогать город. Но я придерживаюсь иного мнения.

— Османы выдали всех рабов? — спрашиваю Барятинского.

— Магометане, да и местные христиане божатся, что освободили всех полоняников, — князь Фёдор ненадолго запнулся, но продолжил, — Кроме тех, кто решил остаться, и баб, взятых замуж и перешедших в магометанство.

— Все склады, лавки и дома самых богатых купцов определены? Твои люди успеют их занять? — это уже адресовано зятю.

Суровый мужик просто молча кивнул.

— Корабли? — продолжаю допрос.

— Постараемся взять всё. Главное, чтобы османы не подорвали крюйт-камеры. Купеческие посудины захватим, даже если их захотят поджечь, — отчеканил Морткин.

Ну и ладушки! Пленных вызволили, а все богатства наши. Теперь можно приступать к десерту.

— Скажи купцам, что я дам ответ через два часа, — обращаюсь к Савве, принесшему бутылку и сигару со свечой.

Обрезаю кончик сигары специальной гильотинкой и прикуриваю. Как хорошо! Дым сразу ударил в голову. Под неодобрительными взглядами генералов и дядьки выпускаю новую партию дыма.

— Готовьтесь к атаке. Объясните башкирам, калмыками и казакам, чтобы не трогали нужные нам здания и не думали устроить пожар. Остальной город в их распоряжении на три дня. Пусть делают что хотят, но живые жители оттуда уйти не должны.

— Государь, но в Гезлёве большая часть горожан — христиане. И ещё там множество женщин и малых деток, — выразил всеобщее несогласие Барятинский.

— Убивайте всех, Господь узнает своих! — отвечаю замминистра словами Арно Амальрика, — Такова их судьба и горе проигравшим!

— Дивов, совсем забыл, — машу рукой, и передо мной предстаёт бравый лейтенант-подлец, — Пошли своих ребят, пусть найдут мне пару девиц. Можно троицу, ты мои вкусы знаешь. И чтобы чистые были, возьми с собой лекаря, пусть их осмотрит.

— Слушаюсь, государь! — гаркнул детина и улыбнулся.

Этот сделает, и совесть его точно мучить не будет.

— Чего встали? — смотрю на военачальников, — Выполнять!

Пока народ начал расходиться, я вернулся к своим размышлениям. Ведь у меня недавно произошло знаменательное событие: Анна родила сына! Мальчика скромно назвали Александром. А чего мелочиться? Рассмешило письмо Натальи. Сестрица написала, что сын похож на меня, только лысый и толстый. Посмеялся. Так приятно!

Но моё счастье омрачилось одним нехорошим событием. Пётр впал в совершенную истерику и бежал с поля боя. Хорошо, что специально приставленные люди его вовремя поймали и не дали распространиться новости среди войск. Это ведь такой позор! Я понимаю, что юнцу всего четырнадцать лет и четыре месяца. Но и ситуация не предполагала столь нервной реакции. Его батарея находилась в резерве и была атакована каким-то заблудшим татарским отрядом. В итоге басурман быстро перебили, а царевич, поставленный командовать батареей, сбежал. И как теперь быть? Пока этот фрукт находится в обозе, но не знаю, чего с ним делать. Тут ещё вскрылась переписка Нарышкиной с роднёй, из которой выходило, что Петруша не прочь посадить свой тощий зад на русский трон. Нет, в заговоре он не участвует. Однако доверять я ему больше не могу.

Потому и нет полноты ощущения счастья от победы и рождения наследника. Хочется напиться и сделать, что-то нехорошее.

Мои мысли нарушили дружные залпы атакующих русских войск и обречённый вой тысяч горожан, понявших, что пришла их пора заплатить за грехи прошлого.

Поднимаю бокал с красным вином и навожу его на расположенный ниже город. Такое ощущение, что он купается в крови. Так и есть! С Федей шутки плохи.

— Мы не готовы! А османы не простят нам посаженных на кол визиря и хана. На мирняк, тем более христиан, им плевать. Но такая унизительная казнь столь высокопоставленных людей — это личное унижение для султана. Значит, нам предстоит большая война, к которой Россия не готова.

Это Барятинский, который никуда не ушёл и вместе со мной рассматривает гибнущий город.

Что я могу сказать? Мне понравилось ощущение всемогущества, когда твоя армия втоптала в пыль лучшие части противника. Да, турок силён, но вполне нам по силам. Согласен, что придётся снизить финансирование многих проектов и приостановить ход реформ. Теперь большая часть денег пойдёт на войну, впрочем, на неё будет работать и промышленность. Только это уже выше моих сил. Остановиться уже нереально. Уж очень сильно я хочу стать императором. А жертвы? Они всегда бывают, когда ты добиваешься великой цели, которая пойдёт на благо стране.

— Я знаю, князь. Только другой возможности сломать хребет османской свинье у нас может не быть. Поэтому мы идём на Царьград!

Выпускаю клубы дыма, делаю глоток вина и снова смотрю на умирающий город, купающийся в крови. Именно я должен сделать это! Ведь это моё предназначение! Иначе, зачем меня забросило сюда из будущего? Ad majorem Dei gloriam[1]! Если использовать девиз моего дружка иезуита.

А ещё в голову пришла мелодия из прошлой жизни.

https://vk.com/video-163061027_456268271

[1] К вящей славе Божией!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Сын Тишайшего-3

Content

Сын Тишайшего-3

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Интерлюдия

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Nota bene