Филип К. Квантрелл

Восхождение рейнджера

Philip C. Quaintrell

Rise of the Ranger

Copyright © 2017 by Philip C. Quaintrell

© Селюкова Д. А., перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

Моему папе.

Без тебя я никогда не стал бы гиком…

Действующие лица

Аделлум Бово, генерал, член Длани Валаниса

Адиландра, эльфийская королева

Алидир Ялатанил, эльф, наставник в Полночи

Богиня, королева темнорожденных

Валанис, темный эльф, самопровозглашенный посланец богов

Гал Тион, первый человеческий король Иллиана, жил тысячу лет назад

Галанор Ревири, эльфийский воин

Галкарус Вод, человек, придворный маг короля Ренгара

Гидеон Торн, человеческий маг, ученик Корканата

Грегорн Орвиш, король Серого Камня, повелитель Ледяных долин

Дариус Деваль, человек, рыцарь ордена Серых плащей

Изабелла Харг, королева Лириана, повелительница Фелгарна

Кренорак, воин-темнорожденный

Меркарис Тион, король Намдора, повелитель Орита

Мьориган Мьорго, эльф, советник принцессы Рейны Севари

Накир Галворд, генерал, член Длани Валаниса

Наста Нал-Акет, отец Полночи

Натаниэль Голфри, человеческий рыцарь, член ордена Серых плащей

Нед Фенник, человеческий рыцарь, член ордена Серых плащей

Рейна Севари, эльфийская принцесса

Ренгар Марек, король Велии, повелитель Алборна

Ро Досарн, человек, аракеш, член Полночи

Самандриэль Затья, генерал, член Длани Валаниса

Таллан Тассарион, генерал, член Длани Валаниса

Тобин Голфри, Серый плащ, отец Натаниэля Голфри

Тиберий Серый, основатель ордена Серых плащей

Фарос Калванари, ребенок-император Карата, повелитель Иссушенных земель

Фэйлен Халдор, эльфийка, наставница Рейны Севари

Хайварк, первосвященник, советник Богини

Хорварт, лорд-маршал, глава ордена Серых плащей

Эбигейл Роуз, человеческая чародейка, ученица Корканата

Элайт Невандар, человек, оруженосец ордена Серых плащей

Эшер, человек, рейнджер, бывший член Полночи

Эхо Судьбы

Пророчество

Эльфы, любимцы богов, во тьме потеряют путь, гневу людскому под силу пламя драконье задуть.

Человек бессмертный владыке тьмы дарует желанное, звезда Палдоры на небо дневное взойдет, долгожданная. Ее красота неземная – верный знак разрушения, лишь двух берегов союз надежду дает на спасение.

Дети огня и пламени – будущего залог, но только избранный знает мрачный битвы итог. Боги даруют удачу и силу, избраннику прочат успех – но лишь для того, чтобы волей судеб один пострадал за всех.

НАЛАНА СЕВАРИ

Пролог

Эшер знал, как умирающие кричат на поле боя. Раньше, когда отец и братья бились с другими кланами в Диких чащобах, он всегда прятался, прислушиваясь к лязгу стали о сталь и предсмертным хрипам, но такого, как теперь, не слыхал никогда. В открытое окно вплывал густой низкий гул сотен боевых рогов. Когда эльфы шли драться, это была не «стычка» или «заварушка», как у людских племен.

Эльфы звали это войной.

Над гулом сражения и криками воинов загромыхали гигантские тяжелые крылья, огонь полился с небес, выжигая эльфов сотнями, дрогнули стены Элетии, и битва хлынула в цитадель, зазвенела сталь, эхом отражаясь от каменных коридоров.

Эшер осторожно высунулся из-под подоконника, но тут же в ужасе нырнул обратно: жуткая тень заслонила луну, раскинув крылья, словно гигантская летучая мышь. Не смея подняться, он ящерицей прополз по холодному каменному полу и забрался под деревянный стол посреди комнаты. К девяти годам Эшер заметно вытянулся, и ему стало трудно управлять своим несуразным телом: ткнулся лбом в ножку стола и даже не почувствовал.

Жуткий зверь заревел снова, и мальчик сжался в комок. Сердце колотилось в груди: да кто бы такого не испугался! Как же эльфы их звали… слово было новое… Точно, «драконы»!

Справа распахнулась дверь, ударилась о стену так, что щепки полетели. В комнату ворвался звон мечей, налетающих друг на друга на бешеной скорости. Из своего убежища Эшер видел только чьи-то ноги в железных сабатонах. Их владелец врезался в стол под натиском какой-то женщины в белом платье. Оба запыхались, но не остановили свой танец ни на миг.

Железные сабатоны вдруг прыгнули через стол, металл заскрипел по дереву, полетели вниз кружка и кувшин: вода обдала Эшера, намочила разбросанные вокруг листы пергамента.

Белое платье бесшумно взлетело, и что-то – точно не меч – ударило противника с такой силой, что он впечатался в книжный шкаф. Белое платье опустилось, будто лепесток, и снова зазвенели клинки, полетели искры.

Все закончилось быстро: меч с оглушительным звоном упал на пол, горячая красная кровь брызнула на камни, сабатоны запнулись, и темноволосый эльф в доспехах рухнул как подкошенный. Кровь текла из его горла прямо в лужу воды, и лужа эта подползала к Эшеру все ближе… Он испуганно ахнул и попытался отодвинуться, но упорная струйка словно гналась за ним.

– Эшер!

Белое платье натянулось на коленях, и под столом показалось взволнованное лицо Наланы. Капли крови запятнали ее щеки и золотые волосы, но не смогли испортить эльфийскую красоту.

Налана была такая сильная, что легко вытащила Эшера из-под стола одной рукой, аккуратно, чтобы он не вляпался в лужу. Поставила на ноги, быстро осмотрела.

– Все хорошо, – пробурчал Эшер, мягко отталкивая ее руки.

При величественных эльфах он всегда стыдился своего человеческого обличия: немытый, лохматый, в грязной одежде – по сравнению с белокожей Наланой в красивом платье он смотрелся дикарем.

– Найдем твоего отца и брата. Вам нужно быстрее возвращаться в Дикие чащобы, там вы будете в безопасности.

Раз она так сказала, значит, все очень плохо. Если даже в Диких чащобах спокойнее, чем в Элетии, что же творится тогда за дверью?

– Я не хочу тебя бросать, Налана… – Эшер посмотрел в ее прозрачные голубые глаза и понял, что возражать бесполезно.

Налана заменила ему мать, которой он никогда не знал, и заботилась о нем больше всех – больше отца и братьев и вообще всего клана. Она уже четыре года возилась с ним, учила эльфийскому языку, а еще письму и чтению. Эльфы решили брать к себе скитальцев и воспитывать их как культурных людей. Эшер стал одним из первых и быстро понял, что, может, и не самый сильный в клане, зато самый умный.

– Времени нет, дитя. Помнишь, я рассказывала тебе о Валанисе?

Конечно, он помнил. Валанис – эльф-тиран. Его армия налетела как саранча и хочет захватить Иллиан. Все эльфы в Элетии боялись Валаниса. Отец говорил не забивать себе голову – пусть эльфы сами разбираются между собой. Но Элетия стояла на самом краю Диких чащоб, значит, если Валанис пришел сюда, то придет и к скитальцам.

– Его солдаты не боятся смерти. Я не знаю, как долго мы продержимся, даже с драконами. Восточная стена пала, они вошли в город. – Налана кивнула на мертвеца. – Я доведу тебя до кухонь. Помнишь, я показывала потайную дверь? Наш с тобой секрет?

Эшер рассеянно кивнул, прислушиваясь к звукам битвы.

– Проведи туда родных, и бегите, быстро-быстро. Ну? Готов?

Налана взяла его за руку и забрала со стола изогнутый клинок. Эшер никогда раньше не видел ее с мечом. Как нежная эльфийка могла убивать словно бывалый воин? Он не мог оторвать взгляд от оружия: скитальцы таких красивых чеканных клинков и в глаза не видали, обходясь грубо сработанными топорами и копьями. Ему ужасно хотелось узнать, что значат руны, выгравированные на стали. Это все Налана – она разбудила в нем желание все знать!

Вместе они быстро пробежали по коридорам и смежным комнатам, стараясь не шуметь… Вернее, Налана бежала тихо – Эшер по сравнению с ней топотал как стадо кентавров.

На развилке Налана помедлила и свернула в правый коридор. Этот путь вел через огромную дубовую арку прямиком в библиотеку. Людям туда ходить было запрещено: еще не хватало испортить драгоценные тома! Раньше Эшер порадовался бы, что наконец сможет туда попасть, но сейчас страх пересилил возбуждение.

И все же у него дух захватило, когда он увидел огромный овальный зал, книжные шкафы, уходящие под потолок, галереи, соединенные винтовыми лесенками. Каждый угол библиотеки освещался мягким светом желтых шаров, парящих между полками. Шары эти вызывались простейшими магическими заклинаниями. Простейшими для эльфов – Эшеру понадобилось бы лет десять, прежде чем хоть что-то начало бы получаться.

За длинными деревянными столами красного дерева виднелись двойные двери – все как он и думал. Через библиотеку можно легко срезать путь, но до учебной комнаты Наланы Эшеру приходилось добираться в обход.

Двери вдруг распахнулись, как от удара, и в зале появились четверо эльфов в черных доспехах и плащах.

– Назад, дитя. – Налана оттолкнула Эшера, заслоняя собой.

Он послушно спрятался под аркой.

Налана спокойно обошла стол, сокращая расстояние. Эшер едва мог различить движения врагов – так быстро они кинулись на эльфийку, норовя ранить ее. Но им не сравниться было с Наланой ни в скорости, ни в ловкости: она парировала два удара, увернулась от остальных и вспорхнула на стол.

Это был яростный танец, настоящий вихрь звенящих мечей. Вот Налана врезала одному эльфу ногой, другого отбросила, ударив клинком наотмашь.

– Налана! – В зал вбежал ее младший брат Элим. Его темные волосы развевались, двустороннее копье разило без остановки.

Налана одним ударом снесла голову самому высокому эльфу и отрубила руку стоявшему рядом. Элим, пользуясь заминкой, насадил однорукого на копье, одновременно уворачиваясь от третьего врага. Заметив, что отброшенный от стола эльф поднимается на ноги, Эшер схватил с полки толстую книгу в кожаном переплете и что есть силы швырнул ему в лицо. Этого-то Налане и надо было: она припала на колено и вонзила во врага меч, пришпилив несчастного к полу.

Элим закричал вдруг, его кровь брызнула на дорогое дерево. Налана развернулась и одним мощным ударом разрубила последнего темного эльфа от плеча до паха – меч прошел через доспех и ребра как сквозь бумагу.

Она не глядя отшвырнула труп и поспешила к брату, Эшер побежал за ней, по широкой дуге огибая тела. Он встречал Элима всего пару раз, но знал – тому не по нраву было, что его сородичи учили каких-то дикарей не пойми откуда.

Теперь же он лежал на полу, цепляясь за сестру и истекая кровью из раны на животе.

– Я видела и похуже, братец.

– Времени нет… Я из Зала Жизни… – процедил Элим сквозь стиснутые зубы и потянул из-за пазухи цепочку. На ней повис неотшлифованный черный кристалл размером с мизинец. Он впихнул кулон в ладонь сестры. – Валанис там… они готовятся наложить Янтарные чары… убили короля и леди Сайлу… надо спрятать его… Налана…

Она не отвечала, глядя на кулон странным взглядом, которого Эшер не мог понять. Болезненный вскрик вывел ее из задумчивости: она посмотрела на Эшера, крепко, до побелевших костяшек, стиснула кристалл.

– Эшер. Я останусь с Элимом. Найди семью и бегите в Дикие чащобы, бегите не останавливаясь!

Она устроила голову брата на коленях и накинула цепочку на шею Эшера.

– Спрячь это глубоко-глубоко в лесу. Я приду за тобой, когда битва закончится. – Прежде чем он смог как следует разглядеть кулон, Налана сунула кристалл ему под одежду. – Беги, Эшер!

Он бросил на нее прощальный взгляд и понесся к двери.

* * *

Во дворце кипел бой. Чтобы добраться до кухонь, пришлось искать обходные пути. Он бежал и бежал по бесконечным коридорам, зовя отца и брата, пока не услышал в ответ:

– Эшер!

Голос отца эхом отскакивал от каменных стен. Отец с братом всегда шныряли вокруг кухонь, примеривались, что бы утащить домой.

– Ты где был? Мы уж без тебя бежать собрались!

Обычное дело для его народа: либо ты с кланом, либо тебя бросают.

Старший брат не мог и слова сказать от ужаса: наверное, увидел, как сражаются эльфы и летают крылатые чудовища. С отца пот катился градом. Ему страшно, решил Эшер, так еще и сыновья-увальни его задерживают!

– Сюда! За мной! – Эшер повел их вниз, через неприметный люк в полу, в старый туннель, заброшенный во время очередной перестройки.

Отец и брат сразу вырвались вперед, пришлось ему самому закрывать дверь. Впрочем, догнать их было несложно – так громко они шлепали по грязи. В конце туннеля была старая деревянная дверь, через нее внутрь пробивались лунные лучи, освещая замшелые стены и мокрую землю.

– Он не успеет! – крикнул брат, первым выбегая наружу. Его уверенность только подстегнула Эшера.

Отец и брат неслись по Лунным полям так, словно за ними дракон гнался, – никто и не подумал оглянуться на мальчика.

Не успел он добраться до двери, как громкий рев сотряс дворец, словно дракон уже вломился внутрь. Нельзя было останавливаться, и Эшер побежал еще быстрее: вот показались зеленые поля, озаренные луной, фигуры брата и отца, спешащих под защиту большого дуба.

– Бежим! Бежим! – кричал отец.

Эшер не мог дышать, в груди все горело, но он не останавливался. Черный кристалл вдруг вылетел из-за пазухи и завис перед ним, но не было времени задумываться о странностях: прохладный ночной воздух вдруг потеплел, и яркий свет залил все вокруг.

Эшер упал в траву, закрыл голову руками, понимая, что это конец: дракон дохнул на него, поэтому вдруг стало так жарко и светло. Сейчас придут боль и темнота, вот сейчас…

Но смерть почему-то не торопилась забирать его. Спину грело приятное тепло, какая-то птица закричала в вышине, пролетая мимо.

Эшер осторожно открыл глаза… и не узнал мир вокруг.

Полуденное солнце проливало свет на высокие заросли выгоревшей желтой травы. Стоило встать – и ноги ушли по щиколотку в болотную воду, хотя раньше на этом месте точно была твердая земля и низкая зеленая трава.

Он глубоко вздохнул и обернулся. Стены Элетии все так же возвышались за его спиной, но камень потемнел, зарос плющом, толстые побеги ползли вверх. Слева валялись останки башни – никто не позаботился ни разобрать ее, ни убрать обломки. От дуба, где должны были прятаться отец с братом, остался лишь гнилой пень, рядом никого не было. Вдалеке темной полосой виднелись Дикие чащобы: густой, непроходимый лес раскинулся на пятьсот миль с севера на юг.

Эшер затаил дыхание, пытаясь осознать, что происходит вокруг. Ведь была ночь… Где же армия Валаниса? Где драконы? А отец с братом? Он позвал их, закричал изо всех сил, но ответом ему были не голоса, а вой какой-то незнакомой твари.

Эшер нырнул в заросли высокой травы и сквозь стебли увидел темные силуэты крадущихся к нему существ. Что-то выскользнуло у него из-за пазухи…

Опять черный кристалл.

Он не успел даже задуматься об этой странной штуке, потому что существа снова завыли. Сунув кристалл обратно под рубаху, Эшер вскочил на ноги и стремглав бросился к лесу. Его клан где-то там, они защитят!

Тяжелые лапы затопали за спиной, но сколько было тварей, он не мог понять. Зато быстро понял другое: деревья слишком далеко, ему, мальчишке, не добежать. Поэтому он свернул налево, к россыпи валунов на склоне холма. Может, получится оторваться?

Но к тому времени, как он добрался до первого камня, силы покинули его – он упал в траву и пополз, надеясь спрятаться в кустах…

Тварь запрыгнула на валун, вытянулась во весь рост, разглядывая добычу. У существа была плоская голова, покрытая темно-зеленой чешуей, как у ящерицы, лапы с когтистыми тощими пальцами свисали до колен, пасть щерилась острейшими зубами. Вновь раздался вой, и из травы появилось еще пять таких же существ: длинные скользкие языки вывалились из пастей.

Первая тварь прыгнула, загораживая солнце… но не приземлилась, а неуклюже рухнула, прямо в воздухе получив стрелу в морду. Эшер оглянулся, и вдруг какой-то человек с коротким мечом в одной руке и луком в другой перескочил через него, устремившись в самую гущу чудовищ. Они оскалились, кинулись на новую добычу, но каждый удар меча разил их наповал, отрубая лапы и головы. Незнакомец был человеком, но сражался как эльф: несколько мгновений – и ни единой живой твари не осталось.

Он обернулся к Эшеру. На мужчине был темный кожаный доспех со сложными узорами-тиснениями, длинный серый плащ, волочившийся по земле, в руке – блестящий на солнце меч… но удивительнее всего была красная повязка на глазах: значит, незнакомец бросился в бой вслепую!

Человек стащил повязку, откинул капюшон, демонстрируя карие глаза и кудрявые черные волосы.

– Эти гобберы… – Он равнодушно вытер окровавленный меч краем плаща.

Название было Эшеру знакомо: слышал от Наланы. Пережить встречу с гобберами – чудо!

– А ты еще кто? – спросил незнакомец.

Эшер снова оглянулся в поисках отца.

– Я… я Эшер…

– Это утверждение или вопрос, парень? – Незнакомец вскинул лук, нажал на что-то, и, к удивлению Эшера, тот начал складываться сам собой, пока хозяин не спрятал его под плащ. Не будь вокруг столько удивительного, Эшер обязательно расспросил бы, что это за механизм такой!

– Меня зовут Эшер, – твердо ответил он и встал, стирая грязь с лица.

Незнакомец оглядел его с любопытством.

– А фамилии нет? Ну ладно. Мальчонка, топи Элетии не место для детей, ты, наверное, в рубашке родился.

Человек говорил с акцентом, но с каким, Эшер понятия не имел. Он рассеянно кивнул, даже не понимая, что ему говорят, потому что разглядел наконец Элетию. Вернее, то, что от нее осталось.

Исчезли прекрасные шпили, башни и купола, осталось только запустение. Даже Лунные поля и те сделались невзрачными, заболотились…

Эшер обхватил себя руками, чувствуя, что весь вымок и продрог.

– Я – Наста Нал-Акет из Полночи. – Поняв, что никакого впечатления его слова не произвели, незнакомец спросил: – Ты о нас что, не слышал?

Эшер медленно покачал головой.

– Я призрак, аракеш! – гордо сказал Наста Нал-Акет.

Эшер нахмурился: это эльфийское слово он знал.

– Да-да, убийца. Понял теперь?

Вместо ответа Эшер встал в боевую стойку и расправил плечи, чтобы казаться выше, – отец учил так делать, если встретишь медведя. Но убийца даже не обратил на это внимания.

– Судя по твоему лицу, ты из скитальцев.

Эшер подавил желание закрыть рукой черную татуировку в виде волчьего клыка под глазом – знак, что он из клана охотников.

– Не думал, что вы заходите дальше Диких чащоб. Что ты тут делаешь? – Убийца заткнул алую повязку за пояс, концы ее затрепетали на ветру. Эшер заметил, как Наста смотрит на Элетию, как постепенно отходит все дальше и дальше, будто ему неприятно находиться рядом с этим местом.

– Я… – Как объяснить, например, что на небе должна быть луна, а не солнце? – Там эльфы дрались, и…

Он беспомощно махнул рукой в сторону Элетии.

Наста с удивлением глянул на него, на руины.

– Эльфы? Ты про Темную войну?

Эшер не знал ни о какой войне, ему важно было найти родных, поэтому он заозирался снова. Если отстанет от них, никто его искать не будет! Но пустоши молчали. Он остался один.

– И зачем юному скитальцу сдалась война, отгремевшая тысячу лет назад?

У Эшера сердце ушло в пятки.

– Тысячу… лет?

Он беспомощно огляделся, надеясь увидеть хоть что-то знакомое, но вокруг все поплыло, мир потерял краски, и земля, вздыбившись, ударила Эшера плашмя, отбрасывая во тьму.

Часть 1

Глава 1. Жизнь рейнджера

Сорок лет спустя…

Лес сгущался, кроны его смыкались над головой, пока от неба не остались лишь узкие просветы, сквозь которые едва протискивались тонкие золотистые лучи. Ароматы цветов и сосновых игл сменились запахом старого мха и мокрого дерева, в холодном влажном воздухе не чувствовалось ни ветерка.

След увел Эшера в глубину Вековечной чащи, миль на шесть от окраины Вистла, не меньше. Искать дорогу было легко: темная магия медленно, но верно убивала все живое на своем пути.

Осторожно перешагивая через сухие ветки, он обернулся, но Гектора не увидел: черная шкура чистокровного скакуна сливалась с лесными тенями. Как ни претило расставаться с верным другом, его пришлось оставить чуть ли не на опушке: Гектор выдал бы его если не шумом, то запахом – нюх у добычи был острый.

Эшер шел по человеческим следам, но заметил, конечно, отпечатки гигантских лап рядом. Жители Вистла тоже их заметили, потому и позвали рейнджера, знающего толк в таких вещах.

Он изучал следы вдумчиво, но тщательность скорости не вредила: десятки лет самые опасные мужчины и женщины Верды наставляли его, помогали оттачивать мастерство, развивать тело и разум. После всего, что он пережил, охота была так, прогулкой. Эшер прекрасно знал, что в Вековечной чаще самый опасный хищник – это он сам.

Еще миля, и лес умолк. Вокруг ничего подозрительного не было, но птицы резко перестали петь, и на чащу опустилась неестественная тишина. Рейнджер, придерживая полу плаща, чтобы не зацепиться за сук, взобрался на поваленное бревно и коснулся трех широких и глубоких царапин, исполосовавших кору. Снял запутавшийся среди щепок клочок серого меха, обнюхал.

Волк. Пусть и оскверненный темной магией.

Эшер придержал колчан, чтобы стрелы не загремели, и бесшумно спустился в грязь. Пригнувшись, он пошел дальше, по следам, четко отпечатавшимся в гниющем травяном месиве.

Вскоре он учуял знакомый запах смерти и невольно сжал рукоять двуручного меча, висевшего на левом бедре. Шипы навершия ткнулись в перчатку… но мгновение раздумий все решило: вместо обычного клинка он потянулся к рунному мечу на спине. Звук металла, выходящего из ножен, успокаивал своей привычностью: Эшер слышал его каждый день, сколько себя помнил. Сперва этот звук вызывал к нем страх битвы, потом – уверенность в победе.

Тонкие лучи солнца блеснули на коротком клинке, зажгли золотом чеканные руны. Руны эти, известные лишь немногим в Верде, были древнее эльфийского языка и придавали стали невиданную прочность и остроту – таким мечом можно было даже шкуру грифона прорубить. Без них Эшеру пришлось бы туго.

Он взвесил меч в руке, покрутил, любуясь идеальным балансом и длиной клинка – чуть короче локтя, повторяющий силуэт песочных часов выкован из чистейшего сильвира, самого дорогого и прочного металла Верды. Изготовил меч Данагарр – лучший кузнец Иллиана, вспыльчивый гном, перестающий ворчать и ругаться только у наковальни. К счастью, после неприятной истории с горным троллем у него был перед рейнджером должок.

Эшер выставил меч вперед и шагнул на маленькую темную поляну. Вонь стояла невыносимая – смесь гнилой плоти и дерьма, – но рейнджера больше интересовал источник этого смрада. Даже воздух тут казался тяжелым, неестественным, словно темная магия преломляла саму реальность.

Вот она, его добыча. Дрянь, отравляющая весь лес.

Эшер поддернул перчатку без пальцев, обнажая серебряное кольцо, в котором поблескивал осколок черного кристалла – единственная вещь, оставшаяся у него с детства. Пусть это лишь малая частичка от целого камня, но она связывала Эшера с магией. Связь эта всегда давалась ему легко и естественно. Он плохо помнил детство, но был уверен, что чувствительность к магии дал ему именно черный кристалл.

Эшер поднял руку, чувствуя знакомое покалывание в пальцах, – шар рассеянного света родился на его ладони и тут же взлетел. Чем выше он поднимался, тем ярче становился его свет, и наконец Эшер смог разглядеть омерзительное логово во всех деталях: на окровавленной земле валялись полусъеденные человеческие тела. На засиженных мухами лицах свежих трупов еще можно было разглядеть выражение ужаса, другие же тела разложились окончательно, белели костями среди травы. У всех трупов было нечто общее: среди них не осталось ни одного целого. Куда ни шагни – обязательно наступишь на кость, обнаженную или скрытую обрывками одежды.

Деревья вокруг срослись между собой, вытянулись, словно темная башня, уходящая вверх. Светящийся шар завис футах в двадцати над землей, выхватив из темноты огромную тощую лапу. Лапа тут же спряталась в тенях. Значит, не только волка изменила эта магия…

– Ты или поразительно храбр, или непроходимо туп, – прогнусавил кто-то перед Эшером, прямо там, куда не доставал свет. – Охотник, значит.

Тень шевельнулась, встав на все четыре лапы. Огромный черный волк встряхнулся, слизнул с челюстей застарелую кровь. Его золотые глаза вперились в Эшера, низкий рык заклокотал в глотке.

Из-за волка выступила тощая сутулая фигурка, такая же жалкая, как и ее голос. Тощий человечек утопал в окровавленных лохмотьях, его лысина была покрыта морщинами и печеночными пятнами, но глаза смотрели ясно и молодо.

– Что, дурни из Вистла послали тебя оборотня убить? – Человечек усмехнулся, медленно двинувшись по кругу. Волк пошел в противоположную сторону.

– Это не оборотень, – прохрипел Эшер. Он уже давненько ни с кем не разговаривал, и голос слушался плохо. – Ты просто издеваешься над больным зверем.

– И он тут не единственный, рейнджер.

Сверху послышался шорох десятков ног, но внимание Эшера привлек не он, а длинный, увенчанный оленьими рогами посох, на который опирался человечек. Где-то внутри этого посоха, без сомнения, спрятан кристалл, источающий силу, которую этот несчастный с трудом пытался контролировать. Теперь Эшер не сомневался, что еще недавно тот был юношей, но еле сдерживаемая темная магия брала свое.

– А ты не из болтливых, – заметил человечек. – Я-то думал, ты сейчас праведную речь толкнешь. Сколько я такого наслушался… последние слова, последние мольбы…

Черный язык облизнул потрескавшиеся губы.

Свободной рукой Эшер нашарил грязноватый алый лоскут на поясе. Темнота была его лучшим другом, давала силу и умиротворение. Дала бы и сейчас… Но он не стал надевать повязку. Во-первых, уверен был в своих умениях, во-вторых, знал, что сейчас все равно придет тьма.

Гигантский волк подбирался к нему слева, его хозяин – справа. Сверху не утихал шорох. Враги окружали его молча. Скорее всего, поддерживали связь благодаря посоху.

Человечек словно угадал его мысли.

– Что, нравится мой посох? Нашел на телеге одного торговца. Он понятия не имел, что везет, но я-то знал! Чувствовал его силу, слышал его зов! Этот посох нуждался во мне!

Эшер тяжело вздохнул: не первый раз сталкивался с артефактами-паразитами, и ему все равно было, откуда взялся этот. Он видел столько крови, убил стольких людей, сколько обычному человеку и не снилось. Волк и все твари, живущие в этом гнезде, должны умереть, но этот юнец еще может искупить свои злодеяния, так почему бы не дать ему такую возможность?

– Люди Вистла хотят, чтобы зверь умер и все закончилось. – Эшер обернулся к рычащему волку. – Отдай посох и иди своей дорогой. Потрать оставшиеся годы жизни на благое дело.

– Старый дурак! Зачем мне добровольно расставаться с силой, а?

Эшер подошел ближе, на расстояние удара.

– Потому что я все равно убью волка и заберу ее.

Человечек хрипло рассмеялся.

– Но во тьме ты всего лишь жертва…

Мелькнуло брюхо гигантского паука – и светящийся шар погас. Тьма опустилась на Эшера, чудовища зашевелились в тенях, десятки ног побежали по веткам сплетенных дубов. Волк прыгнул, распахнув пасть, способную легко откусить человеческую голову.

Эликсир ночного зрения быстрее побежал по венам, тьма придала разуму ясности, даря другое ви́дение. Эшер легко увернулся от волка, безошибочно зная теперь, где находится каждая тварь. Волк промчался мимо, обдав его своим запахом, едкая вонь пауков и разлагающейся плоти ударила в нос. Когда-то в юности у Эшера голова шла кругом от того, как внезапно обострялись чувства, стоило прийти тьме, но теперь в этом хаосе он ясно различал сердцебиение каждого чудовища и их хозяина. Оставалось только держать рот закрытым, чтобы не ощущать привкус крови и дерьма, витающий в воздухе.

Он двигался не задумываясь, наука убийства за десятилетия прочно въелась в его мускулы. Первого паука он насадил на клинок, и чудовище завизжало в агонии. Эшер, не теряя времени, отбросил его в бегущего навстречу волка и тут же развернулся, атакуя второго паука и разрубая на две половины. Третьего он впечатал ногой в дерево и одним ударом меча рассек еще двоих. Тварь заерзала, пытаясь вырваться из-под его сапога, но и ее ждал клинок.

Тощий человечек захохотал, довольный представлением. Его дыхание пахло сырой плотью.

– А ты продержался дольше всех!

Эшер круто развернулся, вновь уходя от волка. Зверь на полной скорости врезался в дерево и яростно зарычал. Четыре взмаха меча – и еще трое пауков упали на хрусткую от костей землю.

Губы их хозяина беззвучно шевельнулись – заметил, что без паучьего шуршания стало как-то тише?

Хлюпанье когтистых лап по грязи заглушило для Эшера остальные звуки. Он встал поустойчивее, сменил рунный меч на двуручный, привыкая к балансу.

Волк щелкнул зубами и прыгнул. Эшер упал на одно колено, вонзив шипастое навершие в землю, и напряг мускулы, ожидая удара.

Волк рухнул на острие всем весом, окровавленный клинок вошел точно в пасть и вышел из затылка.

Эшер перевернул волка и, упершись ногой в его грудь, вытянул меч. Он чувствовал, как жизнь покидает этого красивого опасного зверя, извращенного злой волей безумного человечка.

Теперь – никакого искупления.

Эшер вскинул руку и отправил в полет еще один шар, освещая поле боя. Человечек отшатнулся.

– Н… не может быть… Что ты такое?! – Без своих зверей он стал еще более жалким. – Я просто… я же просто хотел, чтобы со мной считались…

Рейнджеру нечего было ему сказать. Он занес клинок и ударил с разворота, начисто снеся незадачливому магу полголовы и разрубив посох.

Теперь темная магия понемногу отступит, лес вновь зазеленеет, и все вернется на круги своя. Но если бы магическая зараза разрослась…

Если бы магическая зараза разрослась, это привлекло бы внимание и лесного народа Фелгарна, и королевства Лириан.

Часть души Эшера, жадная до денег, печалилась, что он этого не позволил: королева Лириана заплатила бы за ту же работу куда больше, чем мэр Вистла. Но стоило Эшеру заметить среди костей обезображенное детское тело, как он запретил себе даже думать о выгоде.

Он взглянул на останки одержимого. Мэр Вистла, чего доброго, не поверит, что этот «старик» повинен в стольких смертях, ведь весь город уже решил, что всему виной оборотень.

Эшер в последний раз занес меч и рубанул по волчьей шее, отделяя голову от тела.

Глава 2. Королевский приказ

С востока набежали тучи, и верхушки деревьев Вековечной чащи зажглись оранжевым закатным светом. Натаниэль Голфри обернулся в седле, чтобы взглянуть на земли, по которым тащился вот уже четыре дня. Давно скрылась позади громада Западного Феллиона, забылся покой его высоких стен, впереди ожидали месяцы и месяцы пути, но, по правде сказать, Натаниэлю нравилось заниматься тем, что устав его ордена положил тысячу лет назад: путешествовать и вершить правосудие.

Пейзаж Вистла раскинулся перед ним во всей своей унылой, обшарпанной красе. Вистл был заложен людьми и потому лишен элегантной архитектуры и величественности, которую обычно придавали городам эльфийские здания. Он также оказался и самым бедным городом Алборна – королевства довольно богатого.

Слева раздался тяжелый вздох, и Натаниэль вспомнил, что на этот раз путешествует не один, а с Элайт, своим новым оруженосцем. Девушке едва исполнилось восемнадцать, и на лице ее было написано бесконечное уныние. В отличие от Натаниэля, она пошла к Серым плащам не по своей воле – ее подобрали лет десять назад. Оливковая кожа выдавала в ней уроженку Амираски, что на юге Засушливых земель. Не самое безопасное место для сироты.

– Первое задание за стенами Феллиона, и в такой дыре, – пробурчала она. На ней был плотный кожаный плащ, отличительный знак Серых плащей, – новенький, сияющий, сшитый всего пять дней назад. Плащ Натаниэля, посветлевший за годы носки, на его фоне выглядел особенно потертым.

По этим плащам узнавали членов ордена во всем Иллиане: облегает торс тесно, как мундир, но раздвоенные полы спускаются до щиколоток. Натаниэль предпочитал носить перевязь под полой, Элайт же, едва получив меч четыре дня назад, подвесила его поверх плаща. Впрочем, ей шло, надо признать.

На спинах у них крепились одинаковые луки и колчаны. Натаниэлю нравилось ощущать их вес – с луком он чувствовал себя увереннее. Стрелял он лучше других Серых плащей, хоть в ордене и не любили этого признавать. Но что ему сейчас до их мнения? Он предпочел сосредоточиться на другом.

– Вистл обладает некоторым… очарованием, – соврал он.

– Ну почему нас не отправили в Венгору охотиться на троллей? Или гонять бандитов в Ледяных долинах?

Натаниэль слушал это нытье уже четыре дня.

– Чудовища Венгоры – это тебе не котята, поверь тому, кто бывал в тех горах и принес оттуда шрамы.

– Вы из Лонгдэйла, да? Из Железного дола? – спросила Элайт невинным тоном, будто не знала о прошлом Натаниэля, хотя на самом деле в ордене о нем знали все. Но что поделаешь, оруженосцам всегда интересно послушать про черную овцу среди Серых плащей.

– К тому же человека из Амираски Ледяные долины наверняка повергнут в настоящий ужас, – добавил он, уходя от ответа. – Они вполне соответствуют своему названию.

Элайт вздохнула, поняв, что он не повелся.

– Но Вистл… Алек и Бьорн сейчас на краю Диких чащоб, разоряют гнездо песчанников!

– Тогда считай, что тебе повезло. Это последнее испытание, оно должно показать, что ты действительно достойна плаща, а тебе досталось всего лишь задание сопроводить кое-кого в Велию. Алеку и Бьорну, может, вовсе не суждено вернуться! – проворчал Натаниэль и тут же пожалел о своих словах. Элайт с самого детства тренировалась бок о бок с этими ребятами. После неловкого молчания он добавил: – Уверен, они в порядке. С ними Вайга и Селена, они опытные мастера.

– И кого нам нужно сопроводить? – Ноющий подросток уступил место настоящему Серому плащу. Натаниэль мог только порадоваться перемене.

– Я не знаю всех деталей, но приказ отдал сам лорд-маршал Хорварт.

При упоминании Хорварта Элайт сразу навострила уши. Натаниэль ее понимал: еще бы, задание от самого командора Западного Феллиона!

– Наш человек в Вистле сообщил, что губернатор нанял нужную нам личность. Времени у нас мало. Возьмем его и препроводим в Велию, передадим с рук на руки брату Девалю.

– То есть нужно взять его под стражу?

– Пожалуй, придется. А раз сам Дариус Деваль его принимает, значит, этот человек еще и опасен. Понятия не имею, зачем его хотят видеть в столице.

Натаниэль решил не заострять внимания на том факте, что они с Элайт на побегушках у сильнейшего воина в ордене. То, что их цель опасна, его не слишком волновало: он был уверен, что миру уже нечем его удивить.

* * *

К тому времени как они въехали на грязные улицы Вистла, дождь превратился в ливень. Натаниэль пришпорил коня, чтобы побыстрее добраться до укрытия, хотя его бритой макушке хуже не стало бы. А вот короткие волосы Элайт безнадежно прилипли к голове. Улицы мигом опустели: все спешили под крышу, рыночные прилавки стояли пустые – видно, торговцы предвидели непогоду.

Вода текла из водостоков, сбегала с соломенных крыш, размывая грязь, фонари бросали тусклый желтый свет на окна, дым валил из труб. Элайт, глядя на все это, окончательно перестала скрывать отвращение.

Натаниэль провел ее до представительства ордена на северо-восточной окраине города – обшарпанного, готового завалиться здания с потемневшими балками, торчащими из беленых стен.

Они завели лошадей в маленькое стойло, пристроенное к дому, и постучали в темную от сырости дверь. Дождь немилосердно лил за ворот, пока они ждали ответа. Наконец им открыл мальчишка-подросток с кудрявой рыжей шевелюрой и веснушчатым лицом.

– Мастер Бэйл, рыцари приехали! – крикнул он, обернувшись. Что поделать, слишком уж приметные у них плащи.

Натаниэль молча вошел, благодарный за долгожданное тепло очага. Внутри дом являл собой такую же жалкую картину, что и снаружи: все заставлено немытыми кружками и тарелками, книги сложены в опасно высокие стопки, по полу разбросаны грязные свитки. Несколько расставленных по комнате свечей не способны были осветить темные углы и винтовую лестницу.

– Добро пожаловать, брат Голфри, – поприветствовал мастер Бэйл. Он не поднялся – так и сидел с винным кубком в руке. Натаниэль не сомневался, что, окажись на пороге любой другой Серый плащ, мастер тут же вскочил бы.

Увы, от прежнего Бэйла осталась лишь скорбная тень: когда-то он был молод и амбициозен, но после стычки с гулем, оторвавшим ему икру и изуродовавшим лицо, оказался заперт в четырех стенах. Ему было сильно за пятьдесят, он, калека, не мог больше путешествовать и годился только на то, чтобы присматривать за представительством. Даже форменный плащ не налезал больше на его оплывшее тело – приходилось носить обычный черный на меху. Из-за шрамов волосы надо лбом не росли с правой стороны, а с левой свисали спутанными седыми прядями.

– Мастер Бэйл. – Натаниэль коротко поклонился, затем сквозь стиснутые зубы процедил: – Это Элайт Невандар, проходит последнее испытание.

Элайт кое-как пригладила волосы, пытаясь выглядеть поприличнее.

Бэйл обернулся к мальчишке.

– Не стой столбом, принеси еды, питья!

Тот немедленно убежал в дальнюю дверь. Бэйл поморщился, услышав душераздирающий грохот посуды.

– Честно говоря, я удивлен, что лорд-маршал Хорварт послал вас на такое задание. Думал, тебя просто выпнут куда-нибудь на пустошь, и дело с концом.

Натаниэль стиснул рукоять меча так, что кожаная перчатка заскрипела, и бросил быстрый взгляд на Элайт. К счастью, она промолчала.

– Это простое задание. К концу недели снова окажусь на пустошах. А где же будете вы, мастер Бэйл?

Натаниэль заметил на губах Элайт едва заметную усмешку, но сам сохранил невозмутимость.

Глаз Бэйла дернулся.

– Ты, я смотрю, не понимаешь всю серьезность положения, брат Голфри. – Мастер открыл верхний ящик стола, достал туго свернутый свиток и принялся не спеша его разворачивать, пока не показалась восковая печать лорд-маршала Хорварта. – Ты маленький винтик, попавший между больших шестерней. Надеюсь, это задание тебе и впрямь по силам. Король Ренгар Велийский данной ему властью приказал доставить к нему некоего рейнджера по имени Эшер.

Тяжелое молчание, повисшее в воздухе, можно было ножом резать. «Старик оговорился, – подумал Натаниэль. – Точно оговорился».

Вернулся мальчик с двумя тарелками хлеба и сушеной рыбой, замер, не понимая, чего это все вдруг умолкли. Бэйл махнул рукой, прогоняя его.

– Мы должны доставить Эшера к королю Ренгару? – Натаниэль не мог отвести глаз от свитка.

– Нет, вы должны доставить его брату Дариусу Девалю, а уж он явит Эшера пред королевские очи. – Бэйл придвинул к себе тарелку и принялся бездумно закидывать в рот куски рыбы.

Элайт совсем растерялась.

– А кто э…

– Где он? – перебил Натаниэль.

– Снимает комнату в «Зеленой карге», – пробурчал Бэйл с набитым ртом. – Заплатил за несколько ночей.

– Насколько точны твои сведения?

Бэйл перестал жевать.

– Пять дней назад он согласился избавиться от зверя, поселившегося в Вековечной чаще. Порасспрашивал жителей, отправился в лес, а сегодня вот вернулся с головой гигантского волка. Отдал добычу мэру, получил деньги и, как час назад доложили мои источники, сидит в «Зеленой карге», отдает должное их знаменитому золотистому элю.

Пусть мастер был бесполезен для работы «в поле», шпионская сеть его работала безукоризненно. «Давай, спрашивай», – говорил его взгляд.

Натаниэль поскреб четырехдневную щетину. Факты. Нужно больше фактов.

– Почему орден не занялся зверем?

– Я посылал запрос месяц назад. – Бэйл вернулся к еде. – Но свободных рук не оказалось.

– Ну, хотя бы дом в порядке содержишь. – Натаниэль бросил выразительный взгляд на грязь на полу. – Зачем он королю Ренгару?

– Королевские дела нас, простых смертных, не касаются. – Бэйл залпом осушил кубок. – Его величество попросил помощи у Серых плащей, лорд-маршал его уважил. Пусть наши знамена больше не реют над Иллианом, мы все-таки до сих пор королевские подданные, так ведь?

Хотел бы Натаниэль взглянуть на те реющие знамена! Тысяча лет прошла с тех пор, как всем Иллианом правил один король, Гал Тион. После того как эльфы ушли к берегам Айды, король Тион объединил земли, заручившись поддержкой лорда Тиберия Серого, основателя ордена Серых плащей. Члены ордена, как положено настоящим рыцарям, стали опорой королевской власти: разъезжали по стране, восстанавливали справедливость, убивали тварей, охотящихся на простых жителей, несли слово сюзерена по городам и весям.

Теперь же им приходилось жить на пожертвования царственных династий, и то, драгорнцы, обитавшие на островах между Иллианом и Айдой, от их услуг отказались: мол, справляемся сами.

Когда-то у ворот Западного Феллиона толпились прибывшие со всего света смельчаки, но те дни давно прошли: теперь обитель полна только сирот, которым некуда деваться, а очередь добровольцев и вовсе почти исчезла.

Иллиан раздробился на шесть королевств, поэтому Натаниэлю и остальным рыцарям приходилось служить миротворцами и бегать от одного жадного до власти правителя к другому, следя, чтобы и волки были сыты, и овцы целы.

– Он один? – спросил Натаниэль, имея в виду Эшера.

– Один. По слухам, он всегда путешествует в одиночку. – Бэйл налил себе еще вина.

– Меня не слухи беспокоят…

Бэйл кивнул, ничего не объясняя озадаченной Элайт.

– Я пошлю ворона в Велию, предупрежу брата Деваля, что вы едете. Он будет ожидать вас через три дня.

Натаниэль задумался. Взять Эшера без подкрепления, с желторотым оруженосцем… сложно. Если вообще возможно. Либо лорд-маршал Хорварт так в нем уверен, либо решил наконец избавиться от черной овцы в стаде. Натаниэль не сомневался, что дело во втором.

– Передай своему человеку, чтобы ждал нас снаружи «Зеленой карги» и провел через задний ход. Хочу застать Эшера врасплох: внезапность наше лучшее оружие.

Мастер Бэйл бросил взгляд на мальчишку, и тот немедленно ринулся обратно в кухню. Где-то хлопнула дверь.

– Как прикажешь, брат Голфри. – Бэйл передал Натаниэлю пергамент. – Постарайся не помереть.

– Что это ты вдруг обо мне так заботишься?

– А я не с тобой разговаривал, а с ней.

* * *

Когда они добрались до «Зеленой карги», ливень превратился в легкий дождик. Всю дорогу Элайт пыталась выведать у Натаниэля, как он собирается действовать, но в конце концов поняла, что ее наставник витает где-то в своих мыслях. Впрочем, Натаниэль и так не смог бы ей ничего рассказать. Он в свое время поймал немало разных зверей и чудовищ, но как изловить этого – понятия не имел. Человек Бэйла ждал их под балконом постоялого двора, как и договаривались. Тайно, через заднюю дверь, он провел их к столику возле стены. Отсюда Натаниэль мог видеть большую часть зала и стойку.

Цель он нашел сразу: Эшер выделялся среди непримечательных местных жителей. Он постарел с последней встречи, в волосах проявилась седина. Прическу он, впрочем, носил все ту же: волосы до плеч, отросшая челка собрана в маленький хвостик на затылке.

Лица его было не разглядеть – так низко он склонился над стоящими на барной стойке пустой тарелкой и пенящейся жестяной кружкой эля. Одет он был в длинный зеленый плащ, забрызганный грязью, на спине висел короткий меч и туго набитый стрелами колчан. Натаниэль, как лучник, первым делом отметил отсутствие лука, а затем обратил внимание на второй меч – двуручник с шипастым яблоком-навершием, висящий у цели на бедре.

Видя, что Элайт рвется в бой, он решил ее предупредить.

– Этот рейнджер – необычный человек, – прошептал он, хотя Эшер вряд ли бы его услышал за стоящим на постоялом дворе шумом. – Молись, чтобы тебе больше никогда в жизни не встретился такой… уникум.

– А что с ним? Да, он рейнджер, владеет мечом, как мы. И что?

– Прежде чем уйти в леса, он жил совсем иной жизнью. Я впервые встретил его четырнадцать лет назад, когда проходил испытание, как ты сейчас. Своими глазами видел: он зарезал шестерых Серых плащей и убил верховного священника Древесного дола. И все это – с завязанными глазами.

Лицо Элайт озарилось, она с любопытством взглянула на незнакомца.

– Аракеш…

– Убийца высшего ранга, лучший ученик Полночи. Нельзя его недооценивать. – Натаниэль на глаз прикинул расстояние между собой и Эшером, посчитал людей на пути, скорость, с которой нужно наложить и выпустить стрелу…

Рейнджер тем временем осушил кружку и поднял палец, требуя еще.

– Я думала, Полночь – это миф, которым наставники пугают нерадивых учеников. – Элайт изо всех сил старалась не пялиться, но получалось у нее плохо.

– Если бы миф! Полночь – ровесница ордена Серых плащей. Испокон веков они были нашими злейшими врагами, но, так как сделать с ними мы ничего не можем, орден предпочитает их игнорировать. Столетиями мы искали их логово, пытались вычислить членов… Бесполезно. Эшер – первый и единственный аракеш, которого мы знаем по имени, остальные – просто тени.

Скучное задание явно становилось в глазах Элайт все интереснее.

– Значит, Эшер может привести нас в логово Полночи?

– От того, что мы знаем его в лицо, проще изловить его не становится. Попытки были. – Натаниэль мрачно уставился в спину рейнджера, заметив, что перед ним появилась новая кружка. – Навыки аракеша не пропьешь…

– Почему он бросил своих? – Вот теперь Элайт точно заинтересовалась.

– Никто не знает. Слишком он загадочная личность, в этом и проблема. Через пару лет после нашей встречи он вдруг объявился в Лириане, в самом сердце Вековечной чащи. Убил двух своих товарищей, предотвратил покушение на королеву Изабеллу, тем и прославился. До этого десятки лет никто не видел двух мертвых аракешей сразу. Потом он начал появляться то тут, то там, представляясь рейнджером. По слухам, после Лириана Полночь открыла на него настоящую охоту, но кроме слухов мы про этих треклятых убийц ничего не знаем.

– А что от него могло понадобиться королю Ренгару?

– Понятия не имею. Да это и неважно, наша задача – доставить его на место. – Натаниэль помедлил, обдумывая план. – Вот что мы сделаем: зайдем с двух сторон – я справа, ты слева. Меч не вынимай, пока не окажешься вплотную. Прежде чем он встанет, скрутим его, отберем все оружие до последнего ножика. Отведем Эшера к Бэйлу, там подождем рассвета, а потом привяжем добычу к седлу… – Натаниэлю не верилось, что они дойдут хотя бы до пункта «скрутим его», но приходилось делать хорошую мину при плохой игре.

Элайт кивнула, доверившись его опыту. Они поднялись одновременно, направились к барной стойке, лавируя между столами. Натаниэлю показалось, что они прошли несколько миль, прежде чем в нос ему ударил тяжелый запах пота и эля, исходящий от рейнджера. Натаниэль сжал рукоять меча, готовый молниеносно атаковать…

Как вдруг рука Эшера безвольно упала на стойку, выронив кружку, и рейнджер грузно сверзился на пол, опрокинув за собой и стул.

От резкого движения Натаниэль выхватил было меч… и отпустил его, глядя на замершую добычу и не веря своему счастью.

– Ух ты, как просто. – Элайт спрятала клинок и склонилась над неподвижным рейнджером.

– Не на что смотреть, дело Серых плащей. – Натаниэль жестом показал посетителям, чтобы возвращались к выпивке, и присел на корточки, изучая Эшера. За десять лет его лицо не изменилось, разве что прибавилось морщинок, да на правой щеке появился новый шрам наискосок, рядом с первым, вертикальным. Густая с проседью щетина скрывала обгоревшее лицо, но Натаниэль все равно разглядел под левым глазом татуировку в виде черного клыка. Такие знаки наносили обычно скитальцы. Неужто старый убийца – один из них?

– Что теперь? – спросила Элайт.

– Меняем план. – Натаниэль встал и обернулся к хозяину. – Мне нужна комната на ночь и ключ от комнаты этого человека.

Хозяин серьезно кивнул и исчез.

– А ты обыщи его, все оружие оставь за стойкой, заберем завтра.

– Мы останемся тут? С ним?

– Ну, в представительство я его волоком не потащу. Будем охранять по очереди.

Натаниэль снял с рейнджера перевязь и ножны с потайными кинжалами на бедре, Элайт расстегнула нагрудный ремень, и, вместе перевернув спящего, они сняли с его спины колчан и короткий меч. Натаниэля привлекли ножны из шкуры василиска. Рыцарь не удержался: достал клинок, любуясь формой и древними рунами. Щелкнул по металлу, прислушался…

– Что? – спросила Элайт, занятая поиском других потайных ножей.

Натаниэль отошел к окну, ловя клинком лунный луч, и металл в ответ засиял, переливаясь, словно бриллиантовый.

– Сильвир… – Он показал находку Элайт, ее глаза засверкали не хуже меча. – Говорят, за пределами Денахейма можно найти всего несколько фунтов.

Он решил, что пора бы и честь знать, и спрятал клинок обратно в ножны.

– Денахейма? То есть… страны гномов? – Элайт потянулась было к мечу, но не решилась дотронуться.

– Они добывают сильвир из кратера на севере Иллиана, в ста милях от Венгоры. Гномы не любят продавать его чужим, но, говорят, сами они куют из него доспехи и оружие, которое дает преимущество в бою.

– Откуда у него, интересно, целый меч из этой штуки? Думаете, он ради него гнома убил?

Натаниэль начал чувствовать на себе все больше внимательных взглядов.

– Не знаю, и мне все равно. Давай отнесем его наверх.

Элайт подняла колчан, и Натаниэль заметил необычную штуку, прикрепленную к нему, – словно деталь странного лука. Он решил присмотреться к ней позже, после того как привяжет Эшера к седлу.

Глава 3. Вдали от дома

Село солнце, и на высоких, как горы, стенах Драгорна зажглись костры сигнальных огней. Город, съежившийся внизу, представлял собой лабиринт улиц, узких переулков и храмов, в которых легко было заблудиться, а гул тысяч его обитателей не смолкал даже ночью. Драгорнианцы, любящие закрытые пространства, привыкли к шуму и совсем не замечали его.

Для эльфа же… это был ад.

Минуя окраину города, на которой расположились под защитой стен фермы, Галанор задержал дыхание, потуже закутался в плащ и пониже натянул капюшон. Стражники, впрочем, даже не взглянули в его сторону: входящие в город им были интереснее, чем уходящие из него.

Морской воздух освежал. Галанор наконец-то вздохнул полной грудью, стараясь забыть тяжелый дух города и резкий человеческий запах. Что ни говори, его эльфийские слух и нюх были слишком чувствительны для этого места – чтобы хоть как-то спастись от тошноты, приходилось выпивать по несколько зелий в день.

От главных ворот дорога сбегала к изогнувшейся полумесяцем гавани, где стояли сотни лодок и кораблей. Вдоль порта протянулись ряды складов, наемные охранники целыми днями следили, как разрешенные товары и контрабанда курсируют с Иллиана на Драгорн и обратно. На восток же, в Айду, землю восходящего солнца, которую эльфы звали домом, не шел ни один корабль.

Галанор быстро миновал огни порта и вышел на берег, освещенный только луной. Мелкий песок вскоре сменился россыпями камней и наконец – словно остров поднял плечо – остатками фундамента стены, возвышавшимися в ста футах над морем.

Зная, что рядом никого нет, Галанор протянул руку и вызвал шар света размером с ладонь. Шар немедленно взлетел, освещая дорогу. Пришлось целый час пробираться через острые камни и по лужам соленой воды, но вот протока разрезала берег, словно река, и Галанор устремился вниз по ее течению, бредя по колено в воде и не заботясь о том, что полы плаща плывут следом. Наконец протока свернула направо, в глубокую пещеру, уходившую далеко под Драгорн, однако Галанора пещера не интересовала. Он обернулся и направил шар выше, позволяя глазам привыкнуть к тьме впереди.

Перед ним раскинулся Эдейский океан, отделяющий Иллиан от его дома, от Айды, за что Галанор, по правде говоря, был ему очень благодарен. Хватило единственного раза увидеть людей в их естественной среде обитания, чтобы убедиться: куда бы они ни пришли, все переделают под себя, любую землю подчинят своей воле.

Он искренне не понимал, почему его народ тысячу лет назад покинул Иллиан. Нужно было остаться, указать людям их место, показать их ущербность по сравнению с бессмертными! Эльфы были сильнее, быстрее и, будучи долгожителями, куда мудрее. Каждый из них с рождения связан с природой особыми узами, поэтому творить магию для бессмертного народа естественно, как дышать. Ни в волшебных палочках, ни в посохах они не нуждались, использовали разве что кристаллы, когда нужно было сдерживать силу магических колодцев.

Первым делом Галанор приказал бы людям перестать размножаться как кролики. Если бы не это, возможно, и драконы не исчезли бы!

Волна с силой ударила в берег – вдалеке разразился шторм. Черные тучи протянулись на сотни миль от Велии, прибрежного города на краю Иллиана, до леса Амара на берегу Айды. Нечто странное чувствовалось в этом шторме, настолько странное, что по коже бежали мурашки. Особое чутье, настроенное на магию, подсказывало ему, что тучи призвал некий темный маг. Обстоятельство это нарушило его планы, поэтому пришлось прибегнуть к последнему средству.

Он коснулся поясной сумки, полной нужных для этого случая ингредиентов. Два дня ушло на то, чтобы собрать их по совету Мьоригана, более старшего и мудрого, чем он. От воспоминаний об их разговоре горизонт казался еще мрачнее.

– Этот шторм не остановить, Галанор, – сказал Мьориган. Они сидели как будто друг напротив друга, скрестив ноги, прижав к груди небольшие черные сферы, но на самом деле – за сотни миль друг от друга. Сферы соединяли их разумы в иной реальности, за границами осязаемого мира. – Старейшие из нас пытались рассеять его, но не вышло. Мы уже сообщили королю Ренгару. Высадимся выше по берегу, в устье Унмара. Если отправимся прямо в Велию, нас затянет в эпицентр бури.

Галанор, годами изучавший карту Верды, понимал резонность его слов. От восточного Опалового побережья Айды до Сияющего побережья Иллиана ближе всего было добираться через север, где два материка почти смыкались, словно наконечник стрелы.

– Вы потеряете несколько дней, а на юг, в Велию, придется идти пешком, – все же сказал он, пытаясь скрыть тревогу. Его слишком впечатлило столкновение с человеческой жестокостью на улицах Драгорна.

– Не страшись, Галанор, со мной и Фэйлен принцесса будет в безопасности. К тому же король Ренгар наверняка пошлет отряд сопровождения. – В этой реальности Мьориган похож был на сгусток дыма, и Галанор для него, без сомнения, выглядел так же.

– Я боюсь лишь, что шторм помешает нашим планам здесь. Пока океан не успокоится, ни один капитан не пойдет в Корканат.

– Ты непременно найдешь выход, – отозвался Мьориган.

– Кажется, уже нашел. Мы обязательно попадем в Корканат, даю слово.

Галанор почувствовал чужое присутствие – другой эльф вошел в комнату.

– Насколько мне известно, вы с королем уже обменялись подобными обещаниями, – ответил Мьориган, не скрывая высокомерия. Он входил в круг доверенных лиц повелителя эльфов, и потому ему все было известно.

– Так и было, – неопределенно ответил Галанор.

Вернувшись в свою реальность, он поведал остальным, что пора привести в исполнение новый план, и вот уже стоит по колено в холодной воде Эдейского океана.

Бриз сдул с эльфа капюшон, обнажив длинные каштановые волосы, собранные в хвост на затылке. Не обращая внимания на это, Галанор достал из сумки стебель травы варлано, растущей по берегам любого континента Верды, размолол в кулаке сухие листья и рассыпал по воде полукругом, затем, пока течение их не унесло, добавил сверху масла, вытащил пробку из стеклянного флакона и вылил на все это темную жидкость – кровь. Он поморщился от запаха, не желая даже представлять, как Адамар добыл… образец детской крови. Он что-то говорил о борделе как источнике ингредиентов, но Галанор решил не вдаваться в подробности.

Движением запястья он вызвал пламя, поджигая получившуюся смесь, на древнем языке воззвал к морю и стал ждать.

Ничего не происходило. Луна проделала четверть пути по небу, и Галанор напомнил себе, что эльфу в силу происхождения следует быть терпеливым.

Огонь давно погас, светящийся шар тоже, но глаза Галанора привыкли к лунному свету, поэтому эльф вовремя заметил неестественное движение волн, эльфийским слухом уловил выпадающий из ритма прибоя всплеск у камней слева.

Протянув руку, он вызвал еще один шар, скомандовал ему лететь выше и дальше в море. На этот раз всплеск раздался справа – на мгновение над водой взметнулся массивный рыбий хвост.

Галанор подавил желание позвать, объяснить, что пришел с миром. С детства ему рассказывали истории о древнем народе русалок и чудесах моря. Четыреста лет прошло с тех пор, но он накрепко запомнил, что, вызвав представителя морского народа, нужно молчать, уступая ему право на первое слово. Иначе – смерть.

Неестественный штиль накрыл вдруг океан, утихли волны. Галанор стоял, опустив руки так, чтобы их можно было видеть, и вот одно из старейших созданий в мире вышло наконец из тьмы на его зов.

Русал выскользнул из воды бесшумно, словно неведомая сила вытолкнула его наверх. Разумеется, Галанор знал, что имя этой силе – мощный хвост. Массивный плавник высовывался из воды футах в двадцати, сверкая серебром в лунном свете. У пупка создания темная чешуя становилась все светлее, пока вовсе не исчезала, превращаясь в человеческую кожу великолепного золотисто-алого оттенка. Между длинными остроконечными пальцами трепетали перепонки, мускулистая грудь сделала бы честь статуе какого-нибудь божества, каждая мышца была развита так, чтобы русал плыл быстрее, ловче. От середины торса и до подбородка создания тянулась ровная линия шипов.

Галанор успел заметить три жаберных щели на шее, но вот они закрылись, и русал глубоко вдохнул плоским носом, лишенным хрящей.

– Как ты смеешь вызывать меня, обезьяна? – прохрипел он, словно в его горле попеременно открывалось и закрывалось множество мембран. Вполне возможно, что русал уже сотни лет не применял свои голосовые связки.

Галанор на мгновение замер. Как давно он не видел этих созданий! В последний раз – в детстве. Эта широкая челюсть, острые, как бритвы, зубы, бездонные, словно океан, глаза… они как будто затягивали. Вместо волос на голове русала росли… на ум приходило слово «водоросли», но Галанор уверен был, что это нечто совершенно другого рода.

– Говори, человечек! – Русал поднялся выше, хвост вновь на мгновение показался из воды.

– Прошу прощения, но я не тот, кем кажусь. Однако вы и сами наверняка это видите. Иным зрением. – Галанор приподнял голову.

Русал молниеносно оказался рядом, вплотную придвинулся к его лицу, булавочные ноздри раздулись, голова склонилась к плечу, как у любопытной собаки. Трудно было сказать, куда устремлен взгляд его темных глаз, но Галанор был уверен, что он скользнул по его закругленным ушам.

– Мне не показалось… от тебя несет магией. – Русал отпрянул, но запах рыбы остался.

Галанор приложил к уху согнутый палец.

– Это лишь иллюзия, чтобы скрыть от людей мою настоящую сущность.

– Между нашими народами мир и согласие, эльфенок. Почему ты вызвал меня на берегу, который тебе не принадлежит? – с каждым словом речь существа становилась все отчетливее.

– У нас появилась необходимость в помощи вашего народа.

– Необходимость? – эхом отозвался русал. – О, это эльфийское высокомерие! Ты выманил нас кровью юного существа, но я не вижу жертвенных детей. Чем же ты собираешься расплачиваться, эльфенок?

Галанор стерпел оскорбительный тон. Только самоубийца стал бы бросать вызов морскому народу, не зная, сколько их там, под водой. Он вспомнил родителей и перешел на более вежливый тон.

– Простите мою грубость, я забылся – это дело очень важно для меня! Мое имя Галанор из дома Ревири. Меня послал повелитель эльфов. В обмен на услугу просите все, что пожелаете, и я выполню. Даю слово.

Русал задумался.

– Ты не сможешь выговорить мое имя, даже если попытаешься, так что лучше промолчу, не сочти за грубость. Наши требования будут равны твоей просьбе. Проси же.

Галанор уже знал, что скажет. Их миссию нужно было скрывать любой ценой – неизвестно, какие альянсы возникли за пределами Айды. Он был уверен, что морской народ ни с кем больше не связан, но рисковать предстояло не только собственной жизнью.

– Нам, шестерым эльфам, нужно добраться до Корканата. Причину, с вашего позволения, оставлю при себе. – Он поклонился.

Неприятный смешок сорвался с губ русала.

– Как же вы зависимы в своих плаваниях от неба! Какая же умора… – Он на мгновение отвернулся. – Что же, храни свои секреты. Однако знай, что вы с сородичами не выдержите такой заплыв. Ваши легкие слишком малы, ваши тела слишком хрупкие. Ты даже не представляешь, какая будет скорость.

– Это уже наша забота.

– Хм-м, снова магия. Хорошо, эльфенок, но помни, до самого Корканата не видать тебе неба. Наш народ не показывается на поверхности возле этого острова. Думаю, не нужно тебе объяснять, кто его охраняет? – неприязненно ухмыльнулся русал.

Галанор подумал о причинах их путешествия и решил, что упоминать защитника острова правда не стоит.

– Так какова же ваша цена?

Раздвоенный язык скользнул меж губ русала.

– Шесть ваших – значит, шесть наших. Каждый из нас требует по ребенку.

Галанор открыл рот… и не смог издать ни звука. Человеческие дети его не заботили, но невинные души – это невинные души.

– Даже в таком большом городе, как Драгорн, нелегко похитить шестерых детей. Успех нашей миссии зависит от секретности, и нам, уж простите за каламбур, нельзя слишком мутить воду.

– Тогда нет смысла говорить дальше, Галанор из дома Ревири. – Русал начал было опускаться под воду, но Галанор окрикнул его.

– Постойте! Я могу отыскать для вас трех детей!

Сказал – и что-то в его душе умерло.

– Значит, только троих из вас мы доставим в Корканат.

– Если мы попытаемся добыть больше, нас могут заметить! Это поставит план моего повелителя под угрозу. – Галанор понадеялся, что напоминание о том, кто его послал, убедит русала. – Трое детей и все, что захотите в придачу.

Русал расправил мощные плечи и обернулся к океану. Эльфийские уши Галанора уловили едва слышный шепот из-под воды, но слов он разобрать не смог.

– Хорошо, эльфенок. Пусть будут три ребенка, да две самые красивые женщины, что сможешь найти. Даешь ли слово?

Галанор задумался. Выбор у него был невелик.

– Даю.

Удовлетворившись, русал нырнул в родные объятия океана, и в тот же миг волны вновь ударили о берег, потекли в пещеру позади Галанора. Он остался один.

* * *

Солнце наконец взошло и теперь изо всех сил старалось пробить толщу серых штормовых туч, нависших над Драгорном. Получалось у него плохо.

Галанор сидел на деревянном полу, скрестив ноги, и наблюдал за небом через окошко грязной мансарды, которую они сняли, прибыв на остров. Шторм напоминал ему жадное божество, стремящееся поглотить всю Верду. Возможно, то был сам Атилан, король богов, наконец решивший уничтожить свое творение.

Галанор усмехнулся про себя. Если бы боги еще существовали!

Эльфы утратили веру задолго до его рождения, передав собственные суеверия людям. Когда те выбрались из своих Диких чащоб, предки Галанора совершили ошибку, научив их всему, что знали. Несчастные удивительно быстро переняли эльфийскую любовь к богам. Галанор же не понимал, как можно сегодня верить в них, особенно после гибели стольких эльфов.

Если бы только он родился раньше! Не просто сражался в Темной войне, а собственноручно сразил бы безумца Валаниса, самозваного вестника богов.

Одинокий солнечный луч пробился сквозь тучи, проник в окно. Галанор закрыл глаза, наслаждаясь теплом и скучая по дому.

Сияющий город Эландрил с его изящными шпилями и сверкающими фонтанами остался далеко, в шести сотнях миль отсюда, на севере Айды. Взять бы сейчас магический шар и поговорить с отцом… нет, не с отцом – с матерью, может даже с сестрой. Отец наверняка был занят: повелителю давал советы, а от лица Галанора раздавал обещания, чтобы самому возвыситься.

Ему просто хотелось снова увидеть лес. Желание бродить среди гигантских деревьев Амары звало его домой через весь океан, но слова отца все звенели в ушах: «Вся Верда принадлежит нам по праву. Люди еще ковырялись в грязи, а мы уже правили Иллианом. Пусть в грязь и возвращаются!»

Но если люди превратили Иллиан в такую же дыру, как Драгорн, зачем он нужен?

Через открытое окно в комнату вползали человеческая вонь и гудение просыпающегося города. Торговцы зазывали покупателей, паяцы дурачились за мелкую монету.

Мансарда располагалась в бедном квартале, жители которого предавались всем возможным человеческим порокам. Даже в такой ранний час продажные женщины высовывались из окон борделей, торчали в дверях, заманивая клиентов, а пьяницы как раз вываливались из таверн после ночного кутежа, чтобы тут же стать добычей шлявшихся вокруг воров.

Скрипнула дверь, сладкий аромат Лайры заполнил комнату. Лайра тихонько прокралась к нему за спину, склонилась ближе, отведя прядь его каштановых волос. Ее мягкие пальцы нежно коснулись его шеи, теплое дыхание пощекотало щеку.

– Ты что, не ложился?

О, ее голос был просто музыкой для ушей.

– Они назначили высокую цену… – Галанор бросил взгляд на мокрые, запачканные песком сапоги в углу. – Легенды не врут. Им мало детской крови – подавай плоть.

– Ради дела мы заплатим любую цену. – Непоколебимая уверенность Лайры была одной из причин, по которой выбрали именно ее. Решительная. Прекрасная. Смертоносная.

Ее жизнь, как и у большинства после Темной войны, не шла ни в какое сравнение с жизнью эльфов прошлого, занятых стихосложением, пением среди лесов и созданием произведений искусства. Война закалила их, сделала жестче, грубее. Они познали и границы своего бессмертия, и свое превосходство над другими народами. Но оставили Иллиан людям и допустили исчезновение драконов – это была их ошибка, стыд, передававшийся из поколения в поколение.

Какая глупость – почитать богов, когда они сами были богами для других созданий. Пусть это и мысли отца, но Галанор не мог не признать, что согласен с ним.

– Нужно найти трех детей и двух женщин.

– Зачем русалам человеческие женщины? – спросила Лайра.

– Говорят, морской народ, при желании, способен выходить на сушу. В детстве я читал, что они иногда сходятся с человеческими женщинами и производят на свет полукровок. Полукровки эти невероятно преданы морскому народу и обычно становятся их шпионами. Похоже, даже подводные жители присматривают за людьми.

Полукровки наверняка превосходили людей, а может, и эльфов. Неизвестно, становились ли они долгожителями, но их сила и чутье определенно были совершеннее, не говоря уже про невероятные легкие.

Руки Лайры скользнули под его рубашку, оглаживая мускулы.

– Адамар ночью не вернулся. Ему, кажется, понравились эти их бордели… Понятия не имею, как он выдерживает запах.

– Я поговорю с ним, когда он вернется.

– Ладно тебе, пусть развлекается… – Ее ладони спустились ниже.

– Ему нужно быть осторожнее. Хорошо, что он еще никого не убил. Я пошлю за ним Найвин, у нас много дел.

Плотская любовь эльфов и впрямь была опасна для людей: Адамар мог либо переломать человеческой женщине кости своей хваткой, либо до смерти заездить.

Лайра прижалась грудью к его спине, нежно куснула за ухо, щекоча дыханием. Мгновение – и она обошла его, скользнула к нему на колени. Руки Галанора немедленно сами собой легли на ее талию.

– Займешься им позже… – прошептала Лайра.

Вместо ответа Галанор поднял голову, касаясь ее губ своими.

Лайра была прекрасна: черные волосы, вьющиеся кольцами до середины спины, по-эльфийски белая, нежная кожа, блестящие голубые глаза, пухлые губы и милый вздернутый носик.

Но Галанор не обманывался ее красотой. Он видел, как Лайра тренируется, и знал, что в обращении с мечом и луком ей нет равных. К тому же она была эльфийкой до мозга костей, вот почему ее ничуть не волновало, что придется отдать человеческих детей на съедение морскому народу.

Галанор вспомнил свое нежелание идти на эту сделку и задумался, не сломалось ли что-то внутри него, но Лайра не позволила ему долго размышлять: она встала, сбросила сорочку, обнажив белую грудь и развитые мускулы. По-кошачьи плавно прокралась на кровать и поманила его.

– Ты же помнишь, я обещан другой, – сказал Галанор, зная, как это ее возбуждает.

– Конечно помню. Так веселее…

* * *

Разбудили Галанора голоса, доносящиеся из общей комнаты. Лайра, спавшая рядом, приподнялась на локте, вслушиваясь. Адамар вернулся.

– Да мне вчера пришлось за трех заплатить! – хвастался Адамар, делая вид, что жалуется. – Устают они, видите ли! У этих людей никакой выдержки…

Завидев Лайру и Галанора, он резко умолк.

Адамар был самым высоким эльфом, которого Галанор видел в жизни, и самым мускулистым. Никто из их народа и рядом с ним не стоял, а к сильному телу прилагалась несравненная боевая ярость и неутомимость в любовных утехах. Прическа его тоже отличалась от обычной эльфийской: бритую голову украшали две косы, тянувшиеся от висков к затылку.

– Ты ведь понимаешь, что деньги у нас не бесконечные и даны они нам не на шлюх?

Галанор заметил, что остальные его товарищи в плащах – видимо, вернулись с какого-то ерундового задания, которое Лайра придумала, чтобы остаться с ним наедине.

– А что мне еще делать! – Адамар поднял руки, будто защищаясь. – У тебя есть Лайра, Найвин мужчины не интересуют, а эти двое – он указал на Айласа и Элиона – просто сидят!

– Что тебе делать? Выполнять приказы и не ставить жизни соратников под угрозу! – взвился Галанор. – Ты уши свои видел? Когда ты в последний раз применял иллюзию?!

Адамар тронул заостренное ухо, но ошибку свою признавать не собирался.

– Люди уже тысячу лет не видели эльфов. Острые уши погоды не сделают, да к тому же я всегда в капюшоне…

Галанор не дал ему оправдаться. Он ловко, как кошка, прыгнул и молниеносно схватил Адамара за горло, одновременно всадив кулаком по почкам. Закончил он воспитание пинком в колено, постаравшись уронить здоровяка так, чтобы ничего не сломать ни ему, ни в комнате.

Адамар упал на здоровое колено и взглянул на Галанора, потирая горло. Галанор смотрел на него сверху вниз спокойно, дыхание у него было ровное, словно он вовсе не двигался.

Адамар отвернулся – понял, что не стоит обострять ситуацию. Он знал: если сейчас встать, Галанор с отвратительной легкостью уложит его обратно. Несмотря на разницу в размерах, и так было понятно, кто из них лучший боец.

Галанор обернулся к остальным, чувствуя, что вернул себе лидерство.

– Я договорился о путешествии в Корканат. – Он встретился взглядом с Лайрой. – Но платить мы будем не монетами.

Глава 4. Нежданное перемирие

На рассвете Эшер наконец открыл глаза. Несколько часов он притворялся спящим, и это дало свои плоды: судя по тишине за дверью, девушка-оруженосец недавно уснула.

Затащив его на кровать, Серые плащи обсудили, кто будет сторожить первым. Сначала его охранял Серый плащ постарше и, судя по его «потертому» виду, опытнее. Эшер решил, что лучше будет сбежать, когда придет очередь малявки.

Бесшумно, как его учили, он отворил дверь. Девчонка пускала слюни, сидя напротив на лестничной площадке. Справа, из соседней комнаты, раздавался храп старшего рыцаря. Эшер пожалел, что не сможет увидеть их лица, когда они проснутся.

Он спустился, избегая известных ему скрипучих ступенек. Хозяин постоялого двора суетился в зале, готовясь к открытию, и, увидев его без сопровождения, удивленно открыл рот. Эшер заметил за стойкой свои мечи, колчан и складной лук, который был одной из немногих вещей, что он оставил при себе, распрощавшись с прошлой жизнью.

При одной мысли о прошлом, рука его сама потянулась к красному лоскуту на поясе, а ткань привычно скользнула между пальцами.

– Это в уплату счета. – Эшер бросил на стойку мешочек монет. – А это за мое барахло и молчание.

Второй мешочек лег рядом с первым. Хозяин скривил рот, обдумывая взятку. В конце концов он закивал, и губы его растянулись в приветливой улыбке.

За дверями «Зеленой карги» Эшера встретили утренний холод и мокрая грязь. Над головой нависли бегущие на восток тучи, в стойле напротив нетерпеливо бил копытом Гектор.

– Тихо, мальчик, – сказал Эшер, войдя к нему. – Подумаешь, молния была! Скоро нам снова в путь. – Он погладил коня по бурой шее, ласково похлопал по лоснящемуся боку.

Привычным движением бросив свой длинный зеленый плащ на седло, он надел перевязи, проверил скрытые клинки на пояснице. Устроив все как надо, он вновь накинул плащ и уже поставил ногу в седло, как вдруг почувствовал настойчивый зов мочевого пузыря. Вчера, чтобы обмануть Серых плащей, он выпил порядочно эля. Благодаря зельям, которыми его пичкали в детстве, выпивка для него была все равно что вода. Однако и вода требует выхода.

– Ну-ка постой, – сказал он коню и, зайдя в переулок, облегчился, выпустив самую долгую струю в жизни. Девичий голосок вскрикнул над ухом, и рейнджеру стало несколько неловко.

– Доброе утро, барышня, – невозмутимо поприветствовал он девушку, но та уже нырнула в заднюю дверь местной булочной.

– Пора распрощаться с Вистлом, Гектор. – Эшер запрыгнул в седло, и колени тут же прострелило. Чтобы отвлечься от боли, он быстро проверил седельные мешки. Гектор фыркнул. – Ты кого это стариком назвал?

Стоило ему тронуть поводья, как из двери высунулся злой хозяин пекарни. Впрочем, увидев грозного вида всадника с двумя мечами, он тут же успокоился и попытался как можно естественнее засунуться обратно. Даже осклабился и кивнул на прощание.

Эшер направил коня на юг, к Велии и Сияющему берегу. В этот час «Зеленая карга» была тиха, как кладбище, никто, к счастью, в такую рань туда не рвался, к тому же взятка хозяину должна была дать хотя бы два часа форы.

Он вспомнил о девчонке, уснувшей в коридоре, и даже пожалел ее, но чувство это промелькнуло и исчезло. Эшер широко ухмыльнулся и пустил Гектора трусцой прочь из города.

* * *

– Дура ты необучаемая! – сотряс лестницу «Зеленой карги» громогласный ор Натаниэля.

– Это случайно вышло! – огрызнулась Элайт, ее оливковые щеки побурели.

Натаниэль заметил, что ни хозяина, ни оружия Эшера не наблюдается. Он заглянул за стойку, ожидая найти мертвое тело, но не заметил и капельки крови – зато вот хозяйский кошель наверняка потяжелел. Натаниэль грохнул по стойке кулаком и выругался.

Стоило им выйти с постоялого двора, как закапал слабый дождь. Стойла были пусты, лошадь Эшера исчезла. В грязи разбегалось столько следов, что невозможно было понять, куда уехал рейнджер. Натаниэль снова выругался.

Главная дорога тянулась из Вистла на восток, вдоль берегов Унмара, и в конце концов сходилась с Селкским трактом. Оттуда до Велии был день пути, если, конечно, Эшер не свернул на север или на юг. А может, он вообще пошел нехожеными тропами вверх по течению Унмара, в Вековечную чащу. Впрочем, нет, чем дальше на юг, тем ближе к Западному Феллиону, а туда он точно не захочет.

– Зараза! – ругнулся Натаниэль и выскочил из стойла. И где искать этого старого прохвоста?

Город потихоньку оживал, мимо с хохотом пробежала стайка детей, которых не смущали ни плохая погода, ни тащившиеся по улице телеги. Зеваки бросали любопытные взгляды на двух обеспокоенных рыцарей.

– Он не мог далеко уйти. – Элайт заозиралась, пытаясь выцепить взглядом знакомый зеленый плащ.

– Да он может быть где угодно! Он тренировался исчезать как призрак! Возможно, он уже в Вековечной чаще, а возможно – в таверне напротив сидит. – Натаниэль вздохнул, признавая поражение. За одну ночь трудное задание сделалось невыполнимым. – Куда собралась?

Элайт, отошедшая от стойла, обернулась.

– Есть хочу! – провозгласила она и вошла в булочную.

Натаниэль открыл было рот… но даже не смог сходу подобрать подходящего ругательства.

– Вот поэтому я и работаю один… – пробормотал он себе под нос.

От одного напоминания о еде в животе заурчало, да и аромат, исходивший от булочной, трудно было не замечать.

Через пару минут Элайт вернулась довольная и со свежей выпечкой.

– Он поехал на восток, прочь из города, – объявила она и бросила ему сверток. Натаниэль немедленно достал булку и сожрал в два приема, как голодный волк.

– И откуда ты знаешь?

– Спросила. – Элайт запрыгнула в седло, явно не страдая от недостатка скромности. – Если выдвинемся сейчас, догоним его на перекрестке. Ставлю свое жалование, что он едет в другой город, в Палиос или Гелошу. Они оба на Селкском тракте.

Натаниэль впечатлился, но постарался это скрыть: он был все еще обижен на девчонку за то, что упустила Эшера.

Рыцарь молча влез в седло своего могучего черного жеребца каламардрской породы. В Каламардре выращивали быстрейших лошадей, и Западный Феллион на них не скупился.

– Если хотим поймать его на перекрестке, ехать надо быстро, – сказал Натаниэль, пристраивая на спину лук и колчан.

– А что, Серые плащи когда-то ездили иначе? – ухмыльнулась Элайт.

– Да я смотрю, ты начинаешь соображать! – Натаниэль пришпорил коня и пустил в галоп, гиканьем разгоняя прохожих. В спину ему полетели проклятия, а еще через несколько мгновений он вырвался из Вистла.

* * *

Журчание Унмара они услышали уже на закате. Натаниэлю и Элайт пришлось скакать весь день – жеребцы сполна подтвердили свою легендарную скорость и выносливость. Миновав небольшой овраг, они выехали на простор полей, где-то зеленых, где-то желто-оранжевых в лучах заходящего солнца. Велия, однако, все так же скрывалась за горизонтом.

На пути к мосту они встретили маленький караван, идущий в Вистл. Его телеги были доверху набиты всем, в чем у горожан могла возникнуть нужда: от горшков и сковородок до овощей и ярких тканей, торчащих из белых, перевязанных веревками тюков.

Натаниэль навострил уши, прислушиваясь к разговору караванщиков, сидевших на передке первой телеги.

– Опасный он на вид… – донеслось до него.

Окрыленный надеждой, Натаниэль вновь пришпорил коня, послав его в облако пыли, повисшее после каравана, – последний рывок!

Легендарный скакун, правда, смог выжать из себя только скромную рысь.

Три серые каменные арки Барденского моста изгибались над быстрым Унмаром. Огней зажечь еще не успели, и разглядеть, что на нем происходит, в сумерках было сложно, к тому же пейзаж загораживал небольшой отряд велийских солдат в приметных доспехах из красных кожаных пластин, к которым крепились кольчужные рукава. Справа на груди у каждого красовался герб с воющей в небо волчьей головой, в руках были длинные копья.

Натаниэль заметил лошадей и палатки на другом берегу. Значит, этим солдатам дали задание охранять мост, но только от тех, кто едет на восток, в Велию. Рыцарь понятия не имел почему – раньше он королевских солдат на Барденском мосту не видел.

– Натаниэль… – позвала Элайт. Тоже заметила Эшера, значит.

Старикан стоял, держа лошадь в поводу, и о чем-то горячо спорил со стражниками.

– Делай как я, никаких резких движений. Если вытащишь меч раньше времени, он может невольно дернуться, и останешься без руки. А если разыграем карты правильно, может, и решим все миром, без кровопролития. – Натаниэль соскользнул с седла и тихонько зашел Эшеру за спину.

– Мне нужно проехать по мосту, – как раз прохрипел рейнджер.

– Это я уже слышал и еще раз повторю: без подорожной грамоты или печати пускать не велено, – ответил лысый сержант, даже не пытаясь скрыть презрение.

– Да ты же только что караван пропустил, – раздраженно проворчал Эшер, и Натаниэль задумался, как долго он уже тут стоит.

– Они шли в Вистл, а мне плевать с высокой башни, что там происходит. Моя забота – узнать, на кой тебе в Велию понадобилось.

К нему подошли еще четверо. Видно, решили поддержать командира в его нелегком труде.

– Король желает меня видеть.

Натаниэль застыл. Как Эшер об этом узнал? И почему решил пойти по своей воле?

– А я желаю, чтобы у моей старухи титьки побольше выросли, только это не повод тебя на мост пускать!

Солдаты расхохотались, довольные шуткой.

– Значит, так. Я перейду через мост до темноты, ребята. – Эшер положил руку на меч. – По-хорошему или по-плохому.

Поняв, что это не пустая угроза, солдаты посерьезнели. Кто-то схватился за меч, кто-то взял наизготовку копье.

Натаниэль отодвинул рейнджера плечом и вклинился между ним и стражниками.

– Этот человек под нашей опекой. – Удостоверившись, что все смотрят на него, он продолжил: – По приказу его величества мы должны как можно скорее сопроводить рейнджера в Велию.

Солдаты удивленно переглянулись, но сержант не сводил с Натаниэля цепкого взгляда. Эшер молчал.

– При чем тут Серые плащи? – Лысый сплюнул.

– Он наш… пленник. Мы должны…

– Что-то не похож он на пленника! – встрял один из охранников.

– Этот ваш пленник со мной уже битый час трещит, Серый, а вы только что подошли. – Сержант окинул Эшера внимательным взглядом и растянул рот в щербатой ухмылке. – Да и вооружен он до зубов.

Натаниэль помедлил с ответом, зная, что драка для этих ребят ничем хорошим не закончится, так что им с Элайт придется за них вступиться и встать против Эшера.

– Это все, что вам нужно знать. – Натаниэль вытащил из-за пазухи свиток и сунул его сержанту. Тот развернул пергамент, прищурился, пытаясь разобрать изящный каллиграфический почерк. Натаниэль подумал, что он, возможно, вовсе не умеет читать.

– Присмотритесь, там внизу печать лорда-маршала Хорварта из Западного Феллиона. В письме написано, что мы исполняем волю короля. Вашего короля.

Сержант вернул ему свиток и недовольно отступил, дав отмашку своим людям.

– Проезжайте.

Солдаты на всякий случай продолжили изображать замешательство.

Втроем внезапные союзники вновь сели на лошадей и без проволочек миновали мост. Натаниэль смотрел то на Элайт, то на Эшера, не зная, как начать разговор, поэтому какое-то время они ехали в молчании. Унмар внизу мерцал закатными лучами.

Наконец Натаниэль пришпорил коня и выехал рейнджеру наперерез. Тот спокойно остановился, глянул на него равнодушным взглядом, от которого странный холодок заворочался в животе. Страх. Как же давно он не чувствовал этого животного ощущения! Все время запихивал его поглубже…

Натаниэль перебрал в памяти всех чудовищ и убийц, с которыми имел дело. Это просто человек, напомнил он себе. Ни когтей, ни мощных челюстей с острейшими зубами. Наоборот: рейнджер старше, а значит, медленнее, и на него давит тяжесть лет, проведенных на службе у аракешей.

– Я не могу отвести тебя к королю вооруженным до зубов. – Натаниэль сжал рукоять меча, не вытаскивая его, впрочем, из ножен.

– Тогда повезло, что не ты меня поведешь к королю. Кому же такая честь досталась? – Эшер приподнял бровь. – Дариусу Девалю?

Элайт так и застыла с открытым ртом, но Натаниэль смог сдержаться и, поерзав в седле, прямо и бесстрастно взглянул на рейнджера.

– Откуда ты это знаешь?

– Я узнал, что вас пошлют, раньше тебя… – Эшер вопросительно взглянул, ожидая, что спутник представится, но Натаниэль решил держать имя при себе. – Шпионы мастера Бэйла незаметны, как гидры в течке, да и замки у него ни к бесу.

Образ Эшера постепенно начинал обрастать в голове Натаниэля подробностями. Нельзя было ни на мгновение забывать, что этот человек не просто рейнджер: он проследил за своим же хвостом до представительства, проник внутрь, прочел письмо из Западного Феллиона и ушел, не оставив и следа.

– Значит, ты решил добровольно перед королем предстать? – Элайт подъехала к нему на расстояние смертельного удара. Натаниэль от такой беспечности только глаза закатил.

– Я живу от задания до задания, э-э…

– Элайт. Элайт Невандар, – охотно подсказала она. Натаниэль поник головой. Никакой осторожности! Что за оруженосец…

– Элайт. – Эшер мило улыбнулся. – Я живу от задания до задания, а король наверняка за свое хорошо заплатит. – Он обернулся к Натаниэлю, словно приглашая его подъехать ближе.

– Что ж… – Натаниэль отвернулся. Ему было неловко, он не ожидал, что все обернется вот так. – Похоже, нам по пути, но без сопровождения к королю Ренгару тебе не попасть. Не позволишь ли ты проводить тебя к Дариусу Девалю? А уж он представит тебя королю.

Эшер задумчиво взглянул на горизонт и тронул пятками бока лошади, посылая ее вперед.

– Почему нет? Выручим друг друга. Велия отсюда в трех днях пути. Может, и за два управимся, если будет поменьше кордонов. – Он, не глядя назад, указал за спину, на мост.

Натаниэль дал ему проехать. Что греха таить – рейнджер его заинтриговал: он-то ожидал жестокого мерзавца, лишенного манер и здравого смысла, желающего только убивать.

– А что, обычно кордоны тут не стоят? – спросила Элайт.

– Сразу видно, новенькая, – заметил Эшер, не останавливаясь. Серым плащам приходилось трусить за ним.

– Ты сама должна знать, – раздраженно зашипел Натаниэль. Весь день она его подводит!

– География скучная, скучнее только мастера Голта монотонные…

– Прояви уважение, ты еще не доказала свое право на этот плащ. – Натаниэль выдохнул, успокаивая раздражение и напоминая себе, что он все еще наставник. – Король Ренгар правит всем Алборном из Велии. Столица – самый большой город в Алборне, там расположена Штормовая гавань, величайшая во всем Иллиане. Сейчас везде царит мир… по крайней мере, мне так казалось: я уже давно не видел в этих местах столько солдат.

– Это все потому, что король так хочет видеть Эшера? – тихо спросила Элайт.

– Не думаю, что тут есть связь.

– Значит, у девочки соображения побольше, чем у тебя! – крикнул Эшер через плечо.

Натаниэль проглотил оскорбление.

– Ты слишком много о себе мнишь, рейнджер! – Не дождавшись ответа, он сменил тему, потому что на горизонте уже замерцали звезды. – Солнце садится, нужно разбить лагерь.

– У нас есть еще час, – возразил Эшер.

– Не все тут умеют видеть в темноте, знаешь ли, – огрызнулся Натаниэль. Даже не смотря на лицо рейнджера, он был уверен, что тот улыбается.

Глава 5. Мастера обмана

Волны били в борта хаотично, без всякого ритма – шторм терзал Эдейский океан. Даже там, где тучи истончались, свирепствовал безумный шквалистый ветер.

Волны, все норовившие накрыть их кораблик и утащить в бездну, мешали Рейне. Юная принцесса изо всех сил пыталась удержаться на месте и одновременно не дать травам и катающимся по столу бутылочкам разлететься по всей каюте.

– Зараза! – Голубой флакон древесного масла выскочил из шкатулки и сорвался со стола… но не упал – завис в воздухе.

– Тебе нужно поработать над магическими рефлексами, – наставническим тоном произнесла Фэйлен, взмахом руки отправляя флакон обратно на стол.

– Это все качка! – отозвалась Рейна. – Эльфы не созданы для моря. Вот в полях, лесах или даже горах, я бы… – Она зажала рот рукой, борясь с подступающей тошнотой. – Почему мы не могли открыть портал?

– Даже нашему народу не под силу пересечь Эдейский океан через портал. К тому же мы не хотим, чтобы люди узнали, что мы вообще обладаем такой магией. Ты принимала Морское дыхание? – Фэйлен, даже не покачнувшись, подошла к столу, ловко смешала ингредиенты в колбе, добавила древесного масла и поставила на треножник. Жидкость немедленно забурлила, нагреваемая огоньком горелки.

Пытаясь отвлечься от тошноты, Рейна бросила в мраморную ступку сушеных листьев редандона и принялась растирать их пестиком.

– Я стараюсь изготовить достаточно для нас троих, но из-за этого дурацкого шторма приходится возиться раза в два дольше!

Она взяла из рук Фэйлен бутылочку и залпом выпила зелье. Морская болезнь исчезла практически мгновенно, осталось лишь легкое покалывание в горле.

Фэйлен, вооружившись веками магического опыта, с помощью левитации перемешивала компоненты зелья с такой легкостью и быстротой, что вскоре колба Морского дыхания, рассчитанная на два дня, заполнилась до краев. Охладив ее, Фэйлен разлила синюю жидкость по бутылочкам и закрыла каждую маленькой пробкой. Две бутылочки она спрятала в складках длинного пурпурного одеяния и, взмахнув рукой, вернула все ингредиенты на место.

– Отнесу и Мьоригану тоже, – сказала она, подходя к лестнице, ведущей на палубу.

– Как он справляется? – Рейна наконец почувствовала себя лучше. Она быстро собрала алхимическое оборудование и спрятала в сундук.

– Он водил суда по Кристальному морю за много лет до того, как мы родились, так что с ним все хорошо. Тебе же придется еще многому научиться, нужно совершенствовать свою магию. Ты отдаешь предпочтение луку и мечу, но настоящая сила нашего народа – в магии, всегда помни об этом. Магия – наше главное преимущество перед людьми. Она послужит тебе вернее, чем кусок стали!

В пламени свечей глаза Фэйлен казались темными и безжизненными, но Рейна знала, какой любовью и энергией они могут гореть. С самого ее рождения Фэйлен была рядом, тренировала, учила, заботилась обо всех ее нуждах. Отец Рейны, повелитель эльфов, был слишком занят, планируя будущее всего их народа, так что Фэйлен приходилась юной принцессе и матерью, и отцом.

Стараясь не думать о матери и избегая разговоров об отцовском плане, Рейна обернулась к белой сове, сидевшей на жердочке в углу.

– У Олли крылья онемеют, если он продолжит торчать на корабле.

– Ты так и не согласилась со стратегией отца, – сказала Фэйлен. Это было утверждение, а не вопрос. Она читала Рейну как открытую книгу, и за это принцесса любила и ненавидела ее.

– Мне не нравится идея пойти против народа, который я и в глаза не видела. Для меня люди – просто персонажи старинных книг.

Фэйлен подошла к жердочке, погладила совиное крыло.

– Я тоже никогда не видела берегов Иллиана. – Она посерьезнела. – Однако среди нас много тех, кто помнит человеческое варварство и жадность, их страсть подчинять себе все живое. Мои родители, в отличие от твоих, не застали Темную войну, но были свидетелями того, как люди уничтожали драконов. Ради наживы они поставили древнейших, благороднейших существ на грань вымирания.

– Знаю, ты мне столько раз об этом рассказывала! Я помню все наизусть. Но для меня это просто истории. Даже драконы – лишь фрески на стенах.

– Все рассказы мы воплотим в жизнь. Твоя роль в освобождении этого мира велика, Рейна. – Фэйлен притянула принцессу поближе, убрала ее светлые волосы за спину. – И я всегда буду рядом, каждый шаг мы сделаем вместе.

Она нежно поцеловала Рейну в лоб.

– А теперь продолжай заниматься.

* * *

Фэйлен запахнулась поплотнее и поднялась по лестнице. Дождь, заливающий люк, сделал ступеньки скользкими, на досках образовались лужи.

«Лаво вайс».

Стоило ей мысленно произнести древние слова, как дождевые струи перестали падать на нее, огибая невидимый барьер.

С палубы корабль казался похожим на детские качели: то корма вздымалась, то нос. Безжалостный ветер туго натянул белые паруса, отчаянно скрипели снасти. Фэйлен направилась было к корме, но остановилась на мгновение у борта. Весь юг обложили черные тучи, истекающие дождем, но по правому борту, далеко на севере, мерцали звезды.

– Похоже, в Денахейме прекрасная ночь, – раздался голос Мьоригана, стоявшего у штурвала. Ему не пришлось перекрикивать шторм – эльфийский слух Фэйлен позволял слышать каждое слово.

– Похоже. И в таких прекрасных землях живут существа, которые вовсе не выходят наружу, – заметила она, имея в виду гномов-затворников.

Мьориган не ответил. Фэйлен чувствовала, как снасти сами собой двигаются, повинуясь его воле. Он один управлялся с кораблем, рассчитанным на целую команду: направлял ветер в паруса, тянул канаты, изо всех своих магических сил не давал кораблю сбиться с курса, не забывая держать вокруг себя защитный барьер от дождя.

Волосы, обычно спускающиеся на плечи, он для удобства завязал в хвост, полы его черно-синих одежд трепетали от ветра, пальцы были унизаны кольцами с магическими кристаллами.

– Рейна приготовила нам еще Морского дыхания. – Фэйлен протянула ему бутылочку, но Мьориган в ответ лишь приподнял бровь.

– Вернее, ты приготовила. У нее еще ни разу не получилось приличное зелье.

Фэйлен услышала в его голосе неприкрытую критику, и кровь у нее закипела.

– Она пытается, Мьориган.

– Ей двадцать семь, поздновато уже «пытаться». – Едва заметным кивком он развернул корабль на север, выводя из шторма.

– Магия к ней еще придет. Она уже умеет больше, чем я в ее возрасте.

– Мы оба знаем, что это неправда. Ее магические способности превосходят человеческие, но по меркам нашего народа она все равно что дитя. – Серые глаза Мьоригана смотрели холодно. – У нас важная миссия. Не забывай, там, за границей наших земель, положиться будет не на кого. Мы втроем окажемся в тылу врага, и нам придется рассчитывать только друг на друга, если хотим встретить новый рассвет.

Фэйлен вздохнула.

– Почему мы не взяли кого-нибудь на подмогу? Просто сказали бы им, что это я принцесса.

– Люди – мастера лжи, нельзя рисковать. К тому же Рейне выпала прекрасная возможность… хотя бы искупить трусость ее матери.

Фэйлен хотелось сказать ему, как это иронично, учитывая, кто тут настоящие мастера обмана, но изо всех сил сдержалась. Будь перед ней кто-то другой, она немедленно вызвала бы его на дуэль, но Мьориган не носил меч, потому что не нуждался в нем. Так что Фэйлен ограничилась тем, что бросила на него убийственный взгляд.

– Ну, не стоит, – ответил он. – Мы с тобой оба знаем, что ни Адиландра, ни ее отряд из их бессмысленного паломничества не вернутся.

Их внимание привлекло какое-то движение слева. Олли сидел на фальшборте, глядя на них большими черными глазами. Струи дождя огибали его, и Фэйлен немедленно оглянулась в поисках Рейны, подумав, что это, должно быть, принцесса наложила на сыча заклинание, чтобы тот мог полетать в дождь. Много ли она услышала?

– Меня больше волнует, вернемся ли мы…

Глава 6. Добыча

Глазами Олли, белого сыча, Адиландра наблюдала за Фэйлен и Мьориганом. Острый глаз и слух хищной птицы как нельзя лучше подходили для того, чтобы присматривать за дочерью. Погрузившись в пространство между мирами, она не чувствовала ни своего тела, ни леса вокруг, но чувствовала запах океана за тысячи миль от нее, слышала его рев.

Она могла доверить Рейну Фэйлен, но от одной мысли, что рядом отирается Мьориган Мьорго, ей становилось не по себе. Ни он, ни вся семья Мьорго доверия не заслуживали. Во время Темной войны некоторые из них шпионили в пользу Валаниса… Как они с мужем вообще позволили им вновь вскарабкаться наверх?

– Адиландра! – позвал над ухом испуганный голос.

Адиландра отпустила сыча и возвратилась в собственное тело. Глаза ее, черные, как у Олли, приняли свой обычный голубой цвет, вернулись и ощущения реального мира: влажная земля джунглей, жаркий воздух, липнущий к коже, как паразит.

– Они нас нашли!

Она заметила руку на плече и, подняв глаза, увидела перепуганного Фаллона. Шрам, тянувшийся через его лоб к правому глазу, пошел волнами – так он хмурился.

– Темнорожденные здесь. Идем, быстро!

Эльфийским слухом она различала вдалеке лай собак и шорох веток – дикари приближались. Фаллон помог ей встать и закинуть на плечи большой тюк, давно ставший привычной ношей. Эдерон и Лорвана, похватав собственные тюки, уже бежали в джунгли, прочь от лающих собак.

Адиландра и Фаллон поспешили за ними, раздвигая гигантские листья, свисавшие с низких ветвей. Эльфийская скорость давала им преимущество перед людьми, но в джунглях она не всегда помогала: Эдерон запнулся о корень и полетел носом вперед.

– Бегом, бегом! – крикнула Адиландра Фаллону и Лорване, а сама замешкалась, поднимая Эдерона. Из его тюка выпала какая-то книжечка, но некогда было ее подбирать.

К лаю прибавился топот лап. Спустили собак, значит. Адиландра переглянулась с Эдероном, и они бросились бежать. Страх выбил из головы все мысли, всю осторожность: быстрее, быстрее – вот и все, о чем она могла думать. Они легко догнали Фаллона и Лорвану, прорубавшихся сквозь кусты. Хоть на эльфийских клинках еще виднелись полустертые магические руны, лезвия уже не брали мясистые стебли.

– Медленно! – Эдерон обернулся – и вовремя: позади послышались крики темнорожденных, напоминавшие вопли банши. Адиландра взглянула на спутников, но прочитала на их лицах лишь страх и отчаяние – надежда покинула их годы назад.

– Наверх! – приказала Адиландра и, оттолкнувшись от низкого ствола, вскарабкалась на дерево – выше и еще выше – пока не добралась до кроны. Остальные, как всегда, последовали за ней – с дерева на дерево. Найдя прогалину внизу, эльфы спрыгнули туда и побежали снова, еще быстрее. Если темнорожденные их поймают… Адиландра знала, что лучше умереть, чем попасться к ним в плен.

Бежали они с час и остановились, лишь когда первые лучи рассвета пробились через густые кроны. К тому времени охотники потеряли их след в густом подлеске джунглей.

– Уже семь месяцев они на нас охотятся. – Лорвана соскользнула на землю. Ее каштановые волосы прилипли к взмокшим щекам. Остальные, привалившиеся к деревьям или повалившиеся на землю от усталости, выглядели не лучше. – Что за злые силы их науськивают?

– А ты чего ожидала? – бросил Эдерон, сжимая больное колено. – Они люди, вся их натура зиждется на злобе. Ничего иного они не знают.

Адиландра нахмурилась. Ей не нравился его тон, но не соглашаться становилось все труднее. Два года назад они впервые наткнулись на темнорожденных, и с тех пор эти дикари убили пятерых членов экспедиции и взяли двоих в плен. Неудивительно, что презрение Эдерона только росло.

Она не любила вспоминать о пленниках. Одного из них после пяти месяцев поисков так и не нашли, другого же прилюдно запытали до смерти в одном из больших лагерей. Им, четверым оставшимся, пришлось смотреть: против целой толпы темнорожденных они не выстояли бы. Четыре года прошло, и вот – они единственные, кто выжил из отряда, который отправился на юг Айды исследовать неизведанные земли.

– Они худшие представители человечества, но не переноси свою ненависть на всю расу, Эдерон, – сказал уставший, но нашедший в себе силы говорить Фаллон.

Адиландра бросила на него ласковый взгляд. Фаллон! Без его поддержки она никогда бы не продержалась так долго!

– Ненависть сбила наш народ с верного пути, – продолжил он. – Мы должны помнить, что значит быть эльфами. Слишком долго мы плели интриги против людей, против Иллиана. Люди блуждают во тьме, потому что мы отвернулись от них. Боги доверили нам наставлять человечество, а мы его бросили, когда оно больше всего нуждалось в нашей мудрости. Пусть эльфы винят людей в том, что те сделали с драконами, но ведь эта вина – и на нас. Останься мы в Иллиане – смогли бы предотвратить Войну драконов и, более того, проследить, чтобы Валанис навсегда остался заперт в Элетии. А теперь нам остается лишь скитаться за далеким океаном и надеяться…

Адиландра чувствовала, что сила и уверенность мало-помалу покидают его. Их безрадостное положение, смерть друзей и любимых от рук дикарей любого эльфа лишили бы надежды.

– Просто… из любопытства… – прохрипела Лорвана, пытаясь восстановить дыхание. – Сколько у тебя еще таких речей заготовлено?

На мгновение все расслабились, заулыбавшись впервые за много дней.

– Мне все равно, что ты там думаешь, Фаллон. – Эдерон закончил накладывать на колено лечебные чары. – Мы не в ответе за темнорожденных, они уже вышли такими из Диких болот.

Фаллон коснулся шрама на лбу.

– С этим поспорить не могу.

Они оглянулись на Адиландру, как в тот раз, когда впервые столкнулись с темнорожденными. Она была самой старшей из них, единственной, кто помнил те дни, когда люди впервые вышли из неизведанных земель. Тысячи лет прошли, а те кровавые битвы все еще живы были в ее памяти.

Некоторые племена были рады учиться у эльфов, больше узнавать о мире вокруг, но многие жаждали только войны и кидались на все, что видели. Эльфы, тогда только-только пережившие войну с Валанисом, ужаснейшую в своей истории, с большим трудом оттеснили темнорожденных на юг, к Иссохшим землям.

За века злобное племя темнорожденных разрослось в империю, занявшую целый континент. Потом они обнаружили землю, связывавшую Иллиан с Айдой, и распространились по Верде как зараза, завоевывая все на своем пути. Оказавшись в их владениях, эльфы впервые услышали о некой Богине, якобы правящей темнорожденными. Адиландре было тяжело представить, какими качествами должна обладать эта женщина, чтобы править таким народом.

– Скажем спасибо, что они ограничились южными землями, – сказала Адиландра, не желая вдаваться в кровавые подробности прошлого.

– До сих пор поверить не могу, что они нашли путь в Айду. – Лорвана вынула из тюка ломоть хлеба и отломила всем понемногу. – Почему мы не знали, что между двумя континентами есть земля?

– Мы никогда не заходили южнее Мертвых островов. – Эдерона явно все еще злил тот факт, что не они были первыми. После встречи с темнорожденными в нем всегда пробуждался гнев. И слова всегда были одни и те же. – Дурацкая затея! Четыре года мы идем на юг и не увидели ничего, кроме смерти и крови. Мы настрадались, пересекая Плоские пустоши, и не нашли ничего, кроме легенд и пещерных рисунков. Выскажу то, о чем наверняка думают все: нам никогда не отыскать последних драконов.

Адиландра села рядом с ним, взяла за руку.

– Не теряй веры, Эдерон. Мы уже близко, я чувствую, нужно потерпеть еще немного. Ты был ребенком, когда драконы покинули Мертвые острова, но я помню все так, будто это было вчера: поняв, что все потеряно, Райнаэль, изумрудная звезда, собрала последних сородичей и полетела на восток. Вскоре мы последовали за ними в Айду, и я была у горы Гарганафан, когда они отправились на юг. Легенды и рисунки доказывают, что они пролетали через эти места. Темнорожденные тогда были рассеяны по Иллиану, они не смогли бы убить драконов. – Она видела, что ее речь Эдерона не убеждает, но продолжила: – Подумай о пророчестве. Прочувствуй слова Наланы всей душой, всем телом и поймешь, что они истинны. Мой муж неправ, у нас нет времени: исполнение его плана займет годы, может даже века. До этих пор Валанис успеет освободиться от Янтарных чар и завладеет всем миром. Наш единственный шанс – найти Райнаэль и остальных…

Эдерон сжал ее руку и слабо улыбнулся.

– Мы не позволим миру пасть.

Хрустнула ветка, зазвенела тетива, и стрела вонзилась ему аккурат между ребер – Адиландра ощутила силу удара.

Эдерон закричал от боли, стиснул ее руку… и тишина разразилась криками темнорожденных, посыпавшихся из-за деревьев как горох. Джунгли погрузились в хаос. Тела воинов были с ног до головы украшены племенной татуировкой, лица вымазаны белой краской, волосы свалялись в длинные пряди, на примитивных доспехах звериные и человеческие кости торчали шипами, кости помельче пронзали кожу.

Вскочив, эльфы вытащили мечи, встали спина к спине посреди поляны. Охотники носили деревянные доспехи, почти не закрывавшие тело. Битвы с темнорожденными показали Адиландре, что в защите те плохи, их боевая манера опиралась на чистую ярость. Они махали зазубренными копьями и мечами, носясь вокруг как дикие кошки, пока им не удалось вклиниться в круг и разделить эльфов.

Адиландра отразила удар копья, отрезав нападающему руку, и нырнула вниз, уходя из-под меча. Фаллон и Лорвана словно танцевали в паре – так идеально они сразили двух врагов сразу.

– Нет! – крикнула Адиландра, заметив, что еще двое темнорожденных утаскивают Эдерона в джунгли. Стрела так и торчала из его груди, он был слишком слаб чтобы сопротивляться.

Справа закричала Лорвана: стрела вошла ей в ногу, на теле кровоточили порезы. Здоровяк-темнорожденный ударил ее булавой в лицо. Лорвана молча упала.

Взбешенный Фаллон бросился на громилу, высоко занеся меч. Со стороны Адиландре было видно, что до цели он не добежит, и действительно: четверо охотников навалились на него и принялись избивать, пока он не перестал двигаться.

Адиландра парировала еще две атаки, одним точным ударом отделила торс дикарки от ног и замерла, быстро выдохшись от жары и потери крови. Дикари, готовые разорвать ее на части, медленно сжимали кольцо, впереди двигался тот самый здоровяк. Королева крепче сжала меч, не слыша ничего, кроме шума в ушах.

Нельзя здесь умирать. Только не здесь.

– Я должна спасти нас… Я должна спасти нас всех… – прошептала она, чувствуя смертельную усталость.

Здоровяк недобро ухмыльнулся, обнажив желтые зубы, подпиленные, будто клыки, и не успела Адиландра выдохнуть, как кто-то напал на нее сзади.

Боли она почувствовать не успела.

Глава 7. Корканат

Аудитория эта была древнейшим помещением Корканата. Каменный пол плиту за плитой перенесли из крепости короля Тиона в Намдоре еще века назад. В этих самых стенах первые маги учили своему искусству первого короля. На темно-красных камнях вырезаны были расходящиеся от центра и увеличивающиеся в размерах традиционные тренировочные круги, исписанные древними рунами и эльфийским словами.

И никаких окон в аудитории – ее освещали десятки летающих шаров, парящих под куполом вокруг скульптурных групп, изображающих последнюю битву Войны драконов.

Гидеон Торн стоял в центре зала и разглядывал портреты магикаров, управлявших когда-то Корканатом. Каждый из этих ученых мужей экспериментировал с магией, передавал свою мудрость ученикам и давал советы сильным мира сего, но Гидеон смотрел на них и видел сборище стариков, предпочитавших отращивать белые окладистые бороды и носить дурацкие шляпы.

Они просиживали штаны в уютных креслах за стенами Корканата, наживаясь на работе других магов, которых посылали стелиться перед богатеями. Гидеон отказывался следовать их примеру. Он желал приключений и тайн, ежедневных битв за судьбы мира и важных решений.

За дверями раздался шум, десятки ног затопали по лестнице. Лучшая подруга Гидеона, Эбигейл Роуз, ввела в аудиторию класс третьекурсников и велела им встать вдоль стен.

Ее милая улыбка всегда его успокаивала, хоть он и привык к младшекурскникам. Последние три года преподаватели Корканата частенько звали его на замену и даже доверяли проводить занятия для маленьких групп, однако сегодня был особенный день.

Подростки разбрелись по аудитории, сбившись в кучки и сплетничая о нем. Одеты они были как и положено третьекурскникам: в красные мантии с широкими длинными капюшонами, свисающими до пояса.

Гидеон хорошо помнил себя в их возрасте: в тринадцать лет он и сам мечтал наконец выбрать магическое оружие, которое будет верой и правдой служить ему всю жизнь. Этим мальчишкам и девчонкам оставалось пять месяцев до судьбоносного выбора: волшебная палочка или посох.

– Знаю, вы ожидали увидеть мастера Бантору, – начал Гидеон, и все умолкли. – Но мастер сопровождает магикара и верховный совет в Велию, поэтому он попросил научить вас сегодня техникам медитации.

Они заметно приуныли. Отлично, этого он и добивался.

– Понимаю, понимаю, но не забывайте, медитация – это лучший способ обуздать «сырую» магию и направить ее в кристалл. В конце года вас ждет испытание, выбор палочки или посоха… – Он решил, что достаточно уже их помариновал. – …Поэтому я решил, что вместо медитации мы с госпожой Роуз покажем вам пару заклинаний для каждого оружия.

Аудитория немедленно приободрилась.

– Госпожа Роуз…

Эбигейл вышла в круг и встала напротив.

– Благодарю, господин Торн, – улыбнулась она, совершенно не удивленная такой переменой в учебном плане. Слишком уж хорошо она знала Гидеона.

– Как видите, госпожа Роуз предпочитает волшебную палочку. – Эбигейл вынула палочку из кожаных ножен на бедре. – Ясень, перо грифона, но самое главное – основа рукояти из деметрия. Вам наверняка рассказывали, что деметриевая руда – лучший магический проводник. Так…

Гидеон потянулся и достал из ножен за плечом посох. С виду тот был невелик, но стоило схватиться за его середину, как оба конца удлинились.

– Мой посох из дуба, инкрустирован волосом кентавра. Если хотите, чтобы он так же складывался, не забудьте о том, что вырезать на дереве заклинание нужно перед добавлением компонента магического существа. Нарушение установленного порядка грозит потерей бровей. Также не забывайте, что на посох требуется больше деметрия. – Гидеон обошел зал, демонстрируя студентам посох. Те разглядывали его большими глазами, пытаясь прочитать вьющуюся спиралью вязь древних слов.

Эбигейл пробормотала заклинание и указала палочкой на затылок, с помощью телекинеза собирая рыжие волосы в хвост.

– Кто может объяснить разницу между волшебной палочкой и волшебным посохом?

Студенты замялись и зашушукались. Наконец девочка с густыми растрепанными волосами выступила вперед.

– На самом деле между ними нет разницы, госпожа Роуз. В обоих главное – деметриевая сердцевина. Испытание и выбор – всего лишь традиция, берущая свое начало от архимагов, служивших при дворе короля Тиона, – гордо сказала она, игнорируя смешки однокурсников за спиной.

– Отлично сказано, – снова перехватил инициативу Гидеон. – Однако у обоих есть свои преимущества и недостатки. Палочку можно легко скрыть, она удобна для замкнутых пространств. Посохом же можно пользоваться и как обычным древковым оружием. Поверьте, иногда самое удачное решение проблемы – дать гобберу в лоб крепкой деревяшкой.

Маленькая шутка принесла свои плоды.

– Господин Торн, а это правда, что вы победили волда и целое гнездо горгон во Вростовых горах? – бодро спросил какой-то парнишка. Гидеон уже много раз слышал эту историю, и количество чудовищ в ней увеличивалось с каждым рассказом.

– На восьмом году обучения один из наставников может взять вас в путешествие – в качестве помощника в исследованиях. Разумеется, в большом мире правила Корканата не действуют, да к тому же могут возникнуть разного рода сложности. Сегодня мы с госпожой Роуз покажем несколько способов справиться с этими сложностями. В образовательных целях мы будем произносить заклинания вслух. – Гидеон сделал Эбигейл знак занять позицию напротив. – С чего пожелаешь…

Эбигейл изогнула бровь и нехорошо ухмыльнулась.

– Вала!

Огненный шар, похожий на сгусток лавы, вырвался из ее палочки.

– Дарвуун!

Шар на полной скорости ударился в поднявшийся голубой щит и разлетелся искрами. Искры, шипя, спланировали на плиты пола.

Студенты хором ахнули и попятились. Дождавшись, пока они успокоятся, Гидеон продолжил урок.

– Итак, при накладывании чар мы используем древний язык, расшифровкой которого по сей день занимаются высший совет и магикары. Мы накладываем чары теми же словами, что и древние, однако мало произнести слово – нужно еще и понимать его значение, чтобы создать в уме образ заклинания. «Вала» значит просто «огонь», но маг своей волей, а также при помощи палочки может изменять форму заклинания. – Гидеон описал посохом дугу и произнес заклинание. Вместо огненного шара посох выпустил длинный хвост пламени. – Эти чары, к примеру, называются дыханием дракона.

– Господин Торн, а это правда, что эльфам не нужны ни палочки, ни посохи, чтобы использовать магию? – спросила девочка с северным акцентом. Гидеон решил, что она из Данвича.

– Ни разу не встречал эльфа, поэтому наверняка сказать не могу, но в старинных томах этот факт постоянно упоминается. Уверен, мастер Сорренто поделилась с вами теорией о происхождении эльфов от древних. По ее мнению, ключ к пониманию истинной магии лежит в изучении их крови.

– Ялай! – Голос Эбигейл потонул в грохоте, когда ледяная стрела вырвалась из ее палочки.

– Вала! – Контрчары Гидеона столкнулись со стрелой в метре от его лица. Противоположные элементы, врезавшись друг в друга, взорвались искрами и паром. – Эбори.

Гидеон несколько раз крутанул посох вокруг себя… и исчез. Студенты зашептались в восхищении.

Эбигейл подняла палочку, готовая защищаться, и медленно пошла по кругу.

– Заклинание господина Торна значит «скрытый». Веками маги с его помощью прятали свои тайны, драгоценности, реликвии и даже людей. Но оно требует от мага серьезной концентрации и редко применяется без помощи кристаллов. С потерей же концентрации исчезает и иллюзия. Однако… – Эбигейл окинула комнату взглядом, – …и для этого заклинания есть контрчары.

Она провела палочкой слева направо.

– Ревасай…

Воздух задрожал, и из марева вырвался Гидеон, целясь концом посоха в лицо Эбигейл. Этого они не планировали, но он был уверен, что Эбигейл увернется и атакует – в конце концов, они когда-то часами тренировались вместе перед экзаменами шестого и седьмого года. Пусть считалось, что владеющие посохом сражаются более агрессивно, у Гидеона было достаточно шрамов, доказывающих, что Эбигейл выучила практически все приемы владения палочкой.

– Алса!

Ее заклинание ослепило Гидеона, он пошатнулся… и почувствовал твердую руку на плече. А потом – пинок в бедро.

– Лаво! – успел крикнуть он, зная, что сейчас последует атака, и услышал, как Эбигейл отлетела, покатилась по полу.

Гидеон прижал ладонь к глазам.

– Хьял.

Лечебное заклинение тут же вернуло ему зрение, но вместо восхищенных и удивленных лиц он увидел лица испуганные.

– Урок окончен! – раздался над головой знакомый голос мастера Ворна.

Третьекурсники поспешили к выходу, избегая даже смотреть на Гидеона, который встал, опираясь на посох. Подошла Эбигейл. Мастер Ворн окинул их холодным взглядом. Гидеон знал, что никогда ему не нравился: слишком быстро взлетел, мало того что сдал экзамены первого года лучше остальных, так еще и учит других, хотя сам еще на последнем, десятом году!

– Полагаю, мастер Бантора велел показать им техники медитации. – Лицо мастера Ворна, и без того бледное, под светом летающих шаров казалось гипсовым. – Медитировать с ними! А не подвергать опасности!

Рукава длинной зеленой мантии, к счастью, скрывали его знаменитые заостренные ногти.

– Мастер…

– Молчать! Вам три месяца осталось до выпуска и до степени мага. И в эти три месяца вы под моим надзором, господин Торн. Пока магикары и совет не вернулись, я заведую Корканатом. В их отсутствие вы больше не будете вести никаких занятий и не станете доставать посох за пределами тренировочного зала. Попробуйте ослушаться – и проведете время до выпуска за уборкой. Начнете с логова Маллиата. – От такой перспективы Гидеона передернуло. – И да, будьте добры с этого дня носить свою ученическую форму. Это вам не какая-нибудь… дорога приключений!

Мастер Ворн отвернулся, помпезно взмахнув полой плаща, – дал понять, что разговор окончен.

Понурившись, Гидеон и Эбигейл вышли из аудитории, раздраженные и униженные. К тому времени, как они поднялись на высокую стену Корканата, третьекурсники уже исчезли.

В ясную погоду на юго-востоке можно было разглядеть толстые стены Драгорна, а на западе – Велию, огромный портовый город. Но сейчас серый горизонт был затянут тучами, надвигающимися со всех сторон.

– Знаешь, а он в чем-то прав… – Эбигейл вытянула из волос ленту, и рыжие локоны рассыпались по плечам.

– Хоть ты не начинай. – Гидеон поправил ремень, чтобы конец посоха не бил по затылку.

– Мы оба знаем, что ты можешь стать одним из лучших магов, которых выпускал Корканат. Через несколько лет сравняешься с Ворном, станешь архимагом, может даже магикаром!

– А морщины и сердечная болезнь для этого обязательны? – пошутил Гидеон, но Эбигейл не повелась.

– Ты понимаешь, о чем я. Проявляй хоть немного уважения к мастерам и хоть иногда делай то, о чем тебя просят. Я знаю, тебе не нравится, как тут все устроено, но если поднимешься на вершину, сможешь сам изменить все к лучшему.

Гидеон вздохнул.

– Я не хочу здесь ничего менять. Я хочу изменить положение вещей там. – Он взглянул на запад, на побережье Иллиана. – Мне хочется жить за этими стенами, а не преподавать и закапываться в пыльные тома, и уж тем более не хочу стать комнатным волшебником какого-нибудь короля или королевы! Хочу посмотреть на мир, Эбигейл! – Гидеон запрыгнул на парапет и заорал, пытаясь перекричать рев океана: – Хочу увидеть все, что есть у Верды!

Эбигейл рассмеялась.

– Придворным волшебником ты вряд ли станешь, а вот как шут состоишься точно!

Гидеон рассмеялся в ответ и спрыгнул обратно, от ветра его кудрявые темные волосы превратились в гнездо.

– Мне просто не хватает приключений… – Он прислонился к зубцу стены, глядя на Корканат: на башни, оплетенные зелеными лозами, стеклянные купола, сады и статуи. За северной стеной скрывалась совсем другая картина: пещера, ведущая в лабиринт коридоров под Корканатом, глубоко под землей, Лабиринт этот был давно заброшен – защитник острова, безгласный Маллиат, выбрал его своим логовом.

– И с чего бы мы начали свое приключение? – игриво спросила Эбигейл.

– Мы? – Гидеон взглянул ей в глаза и тут же пожалел об этом. Он ненавидел расстраивать ее, но… они явно хотели разного. По крайней мере, пока. Слишком много ему еще нужно было увидеть, попробовать, испытать…

– Да, мы! – Эбигейл толкнула его в плечо. – Без меня ты за этим стенами и дня не продержишься.

Гидеон рассмеялся.

– Что правда, то правда. – Он почувствовал в ее взгляде надежду. Надежду на то, что через столько лет он наконец признается в чувствах… Пришлось сменить тему. – Луна сегодня ночью полная.

В конце концов Эбигейл отвернулась, плечи ее опустились.

– Ты как первокурсник, – безрадостно сказала она. Вся игривость испарилась из ее голоса.

– Ладно тебе, все знают, что Маллиат выходит охотиться при полной луне! Помнишь тот китовый остов, который нашли на северном берегу? Это было как раз после полнолуния!

Эбигейл закатила глаза.

– После полнолуния шесть лет назад, Гидеон. С тех пор Маллиата не видно и не слышно. По-моему, он не хочет ни с кем встречаться.

В ее голосе слышалась печаль, даже стыд, и на этот раз не из-за него.

– Ты переживаешь за него?

– Нужно было позволить ему умереть с остальными, а не запирать в клетку!

– А чего он ожидал! – Пусть Гидеон не во всем одобрял выбор предков, но не мог его не защищать. – Маллиат начал с нами войну. Даже эльфы согласились, что он неправ, потому, не став ему помогать, покинули Иллиан. Может, неправильно было заточить Маллиата, но тогда было не до правильности.

– Мы всегда должны поступать правильно. – Ее губы тронула улыбка. – А я-то думала, ты все уроки истории мастера Харла проспал.

– Не думай – большую часть времени мне приходилось веки заговаривать, чтобы не засыпать. Но вот на рассказах о драконах я всегда просыпался…

Глава 8. Первая кровь

Целый день внезапные союзники держались на сухарях и едва теплой воде из запасов, а к ночи разбили лагерь. Натаниэль, памятуя, что Элайт на испытательном сроке, послал ее охотиться: Серые плащи много путешествуют, она должна уметь прокормить себя в дороге. Чтобы вести трудную, полную опасностей и сражений жизнь, питаться нужно как следует.

– Две белки и… – Натаниэль неверяще уставился на добычу Элайт. – Это что, еж?

– Я там два часа бродила! Дичи нет. – Элайт бросила зверюшек к его ногам и устало плюхнулась у костра.

Натаниэль поднял ежа за длинные колючки и отшвырнул в кусты, не забывая краем глаза посматривать на Эшера.

Рейнджер сидел напротив и тщательно полировал двуручник, но, услышав перепалку, молча встал и извлек из-под плаща странный лук, снял с пояса алый лоскут.

– Куда ты собрался? – Натаниэль поборол желание встать и загородить рейнджеру дорогу. Хоть Эшер и шел в Велию по собственной воле, не мешая ему выполнять приказ, его бы все равно в цепях держать, а не отпускать в лес.

– Не волнуйся, Серый, завтра вечером мы втроем въедем в ворота Велии, как и договаривались. – Большим пальцем Эшер поддел какой-то крючок, и завертелись миниатюрные шестеренки: лук раскрылся, явив свою настоящую форму.

Натаниэль безуспешно попытался не пялиться на это невероятное в своей сложности оружие, верх инженерного мастерства. Он никогда еще такого не видел, этот лук наверняка был работой гномов или даже эльфов… Впрочем, последнее было маловероятно: эльфов на Иллиане не видели очень давно.

Положив меч на землю, Эшер исчез во тьме, окружавшей костер.

– А он неразговорчивый, – заметила Элайт, расстилая одеяло не твердой земле.

– Нам нужно еще дров, – бросил Натаниэль приказным тоном. Элайт опустила голову и нехотя поднялась – хоть зыркать на него не стала, и на том спасибо.

* * *

И часа не прошло, как Эшер вернулся с маленьким оленем на плече. В яростных всполохах пламени он выглядел настоящим скитальцем, морщины вокруг глаз странным, мрачным образом сочетались с татуировкой в виде клыка.

Пока он свежевал оленя, Элайт продолжала биться над умирающим костром, раздраженно швыряя ветки в темноту.

– Из-за этой бури дурацкой все вымокло! – Она обвиняюще ткнула мокрой веткой в небо.

– Подержи. – Эшер передал ей оленя, приладил вертел и, сосредоточившись на затухающем костре, легонько помахал над ним рукой. Пламя мгновенно взметнулось, охватив вертел.

Натаниэля так и подбросило на бревне.

– Как ты это сделал?

Он был уверен, что Эшер нигде не прятал волшебную палочку. Элайт, новичок в магии, смотрела на него с восторгом.

Эшер молча занялся оленем: быть человеком-загадкой его, видно, устраивало.

После ужина Элайт сразу же уснула, но у Натаниэля не было сил будить ее и воспитывать, хотя, вообще-то, они должны были обсудить, чья сейчас очередь караулить Эшера. Теперь вот Натаниэлю приходилось сидеть и ждать, пока рейнджер не заснет. Неловкое молчание, прерываемое только потрескиванием дров и стрекотом сверчков, повисло между ними.

– Меня, кстати, зовут Натаниэль. Натаниэль Голфри… – Может, хоть теперь Эшер перестанет называть его «Серый».

Эшер не спеша прожевал мясо.

– А Тобин Голфри тебе, случаем, не родственник?

Вот оно. Тень, от которой Натаниэлю никогда не сбежать.

– Он мой отец.

Впервые за много лет он сказал это вслух.

Эшер оторвал еще кусок мяса.

– Я думал, Серым плащам положено хозяйство в штанах держать.

Ну надо же, у этого старикана-убийцы есть чувство юмора!

– Нам нельзя заводить семьи: связи – это уязвимость, по словам лорда-маршала. Но вот само соитие – тема в Западном Феллионе спорная… – Натаниэль умолк. И почему он вдруг разоткровенничался с рейнджером? Как просто оказалось забыть, кто этот человек на самом деле!

– Звучит уныло, – пробормотал Эшер с набитым ртом. – Так что, выходит, старина Тобин макнул-таки клюв…

– Не заговаривайся, убийца. – Натаниэль бросил на Эшера угрожающий взгляд, хотя вряд ли смог бы привести угрозу в исполнение.

– Я не хотел тебя обидеть. – Эшер примирительно поднял руки. – Сталкивался я с твоим отцом, он и вправду был легендой, у меня даже шрам от него остался, на бедре.

– Ты с ним сражался? – Натаниэль никогда об этом не слышал, а он знал все истории об отцовских приключениях.

– Он тогда не знал, что я убийца. Я притворялся скитальцем, чтобы… – Эшер умолк на полуслове и снова впился в кусок мяса. – В общем, Тобин Голфри никогда не любил скитальцев, особенно тех, которые выходят за пределы своих земель.

Натаниэль посмотрел в огонь, представив эту стычку. Ему хотелось расспросить рейнджера подробнее, но он чувствовал, что делиться тот не настроен.

– Ты, наверное, важная шишка в Западном Феллионе… – Эшер вгляделся в его лицо повнимательнее, кивнул, поняв. – А… нет, ты напоминание о том, что даже самые героические Серые плащи сбиваются с праведного пути.

– Что может убийца знать о праведном пути? – бросил Натаниэль.

– У аракешей тоже есть свой кодекс, – спокойно ответил Эшер. Почему-то Натаниэль не ожидал такого спокойствия. Он вообще не знал, чего от этого человека ожидать. – Дай угадаю, кроме этого Серые плащи о Полночи вообще ничего не знают?

– Мы многое о вас знаем. Вы сражаетесь двумя мечами, обычно короткими, как тот, что у тебя на спине. Главный у вас называется «Отец» или «Мать» в зависимости от того, какого он пола. Еще мы знаем, что вы можете видеть в темноте…

Натаниэль прикусил язык – снова сказал слишком много.

– Да ну? – Эшер ухмыльнулся так, что Натаниэлю ужасно захотелось ему врезать.

– А как иначе ты подстрелил бы оленя безлунной ночью?

Эшер перестал улыбаться и вернулся к еде.

– Хочешь взглянуть? – Носком сапога он подтолкнул к Натаниэлю складной лук. – Это единственное, что я забрал.

Натаниэль взглянул на алую тряпицу у его пояса и подумал, что старикан врет и забрал не только лук. Впрочем, раз это было оружие Полночи, значит, его использовали все аракеши. Почему не узнать о враге новое, раз есть такая возможность?

– Ну и как он работает? – с деланым равнодушием спросил Натаниэль.

Эшер передал ему лук, и рыцарь застыл, любуясь элегантностью оружия. Верхний и нижний края держались на шарнирах, управляемых сложной системой шестеренок, тетива шла через желобок в середине лука. Натаниэль щелкнул крючочком и вытянул руку, наблюдая, как раскрывается лук, как тетива скользит по желобу, натягиваясь.

– Невероятно… – прошептал он.

– Ты предпочитаешь луки, – сказал Эшер и в ответ на удивленный взгляд пояснил: – По рукам видно.

Натаниэль осмотрел свои ладони: и правда, очевидные следы от оружия. Однако он был впечатлен тем, что Эшер заметил такое.

– А ты любишь сражаться большим мечом. Редкость для аракеша. – Он кивнул на воткнутый в землю двуручник. Отсветы костра играли на шипастом яблоке-навершии.

– Больше подходит для нынешней работы. – Эшер помедлил. – Я ведь не аракеш больше.

– А имя у него есть?

Увидев улыбку Эшера, Натаниэль тут же пожалел, что спросил.

– У моего меча?

– Да. Мне казалось, вы, рейнджеры, такое любите: сочинять легенды вокруг своего оружия, – ответил Натаниэль как можно болеет небрежно.

Эшер усмехнулся себе под нос.

– Нет, у него нет имени. Просто меч. А тем, кто такой ерундой занимается, обычно от дамочек не перепадает.

Они переглянулись и рассмеялись. Элайт, крутившаяся во сне, сбросила одеяло, повернувшись к ним спиной. Натаниэль рад был бы злиться на Эшера за его прошлую жизнь, жизнь, посвященную убийствам, но искренность рейнджера обезоруживала. И говорил он связно, не как грубый бродяга с ворчливым голосом, и уж точно был умнее, чем… скиталец.

Натаниэль охотно принял из рук Эшера бутылку золотистого эля и только после первого глотка подумал, что эль, вообще-то, мог быть отравлен. Располагающая натура рейнджера тоже была, очевидно, его оружием.

– Так чем же занимаются рейнджеры? – Натаниэль вернул бутылку.

– Тем же, чем и вы, только получают больше. – Губы Эшера вновь растянула высокомерная ухмылка.

Натаниэль не смог сдержаться и рассмеялся.

– Не сомневаюсь. Наши патрули длятся по три месяца. Три месяца в дороге, а получу всего сто пятьдесят монет!

Пришел черед Эшера смеяться.

– Мне дали четыреста семьдесят за одного только волка в Вистле!

Он вдруг снова осекся отчего-то и посерьезнел. Натаниэль, заметив эту перемену, тоже умолк, и между ними вновь повисло неловкое молчание. Дождь, к счастью, закончился, только плотные тучи катились по небу, обещая утром продолжить с новыми силами поливать землю.

– Мой орден охотится на тебя с того случая в Лириане, Эшер. Ты тогда выступил напоказ, перед всем Иллианом.

Рейнджер промолчал, сосредоточившись на еде.

– Почему ты спас королеву Изабеллу? Ты же столько лет убивал таких, как она. Почему ушел из Полночи? – Этими вопросами в Западном Феллионе задавались долгие годы.

Эшер внезапно встал, вернул меч в ножны.

– В другой раз, Голфри. – Он расстелил свою скатку на земле. – Поспи, завтра долгий путь. И не беспокойся, меня можно не караулить. Раз мне надо к королю, значит, ты мне еще пригодишься.

Натаниэль кивнул, хотя спать не собирался – нужно было сначала разбудить Элайт. Пусть Эшер оказался интереснее, чем он думал, ему едва ли стоило доверять.

* * *

На следующий день, уже в сумерках, Эшер различил белокаменную стену Велии и домишки деревни, раскинувшейся у ее подножия. Дождь колотил нещадно с тех пор, как они выступили в путь, даже кожа на кончиках пальцев сморщилась от воды. Стена ливня скрыла океан и паруса многочисленных кораблей, заходящих в порт и выходящих на водный простор.

Эшер сдернул капюшон, чтобы лучше видеть Натаниэля и Элайт. Те, по случаю ливня, натянули на знаменитые плащи черные пончо-дождевики, низко надвинули капюшоны, спасаясь от непогоды. Слева сверкнула молния, за ней тут же последовал оглушительный раскат грома, дерево рядом не выдержало напора ветров и повалилось. Заржали, заметались испуганные лошади.

– Нужно найти укрытие! – заявил Натаниэль, перекрикивая шум дождя.

– Пара часов осталась! – крикнул Эшер в ответ.

Но не успели они поспорить, как Элайт повернула коня к нагромождению валунов. Один камень как раз образовывал удобный выступ-козырек, окруженный деревьями и камнями, так что получалось идеальное убежище от дождя. Девушка спрыгнула с лошади и принялась стаскивать промокший насквозь дождевик. Стоящие торчком волосы Элайт прилипли к голове.

– Ух, как же надоело мокнуть! С таким же успехом могли бы до Велии доплыть!

Эшер привязал Гектора к дереву и стащил с головы промокший капюшон, отер лицо, отжал хвостик мокрых волос. Натаниэль тем временем разминал поясницу, видно, пытаясь вернуть окаменевшему заду хоть немного чувствительности.

– Шторм не прекратится. – Эшер снял плащ и повесил на деревце.

– Мы успеваем. Король велел доставить тебя к завтрашнему дню, будем в Велии еще до рассвета, – заверил Натаниэль и принялся собирать ветки для костра.

Эшер сел на камень, но успокоиться не мог. Он ненавидел слишком долго оставаться на одном месте – становился уязвимым. Четырнадцать лет он бежал: то от аракешей, жаждавших его крови, то от Серых плащей, только и ждущих возможности выпытать у него тайны Полночи. «Никогда не останавливайся» – вот первое правило выживания, которое он усвоил, и какая-то там буря не могла стать ему преградой.

– Хотя бы поспать сможем, – сказала Элайт, потянувшись за одеялом.

– Сначала тренировка, – напомнил Натаниэль, бросив палку в костер.

– Ладно… – буркнула девчонка и под его суровым взглядом достала свой короткий клинок. Навершие меча украшал герб Серых плащей: меч, обвитый змеей, вонзался в звериную голову.

Элайт отошла подальше от костра, глубоко вздохнула, выравнивая дыхание, и разразилась градом атак.

Все техники были отшлифованы, стили узнаваемы, хоть и соединены в единую боевую форму. Эшера учили сражаться похожим образом: никогда не привязываться к одному стилю, сбивать врагов с толку разными техниками.

Несколько движений с прохождением клинка над головой точно были эльфийскими: Эшер уже видел их, сражаясь с Серыми плащами. Впрочем, для него, знающего все эльфийские стили, никогда не составляло труда отражать такие удары.

– Как вы научились драться по-эльфийски? – спросил он у обоих.

Элайт остановилась, глянула на Натаниэля. Тот, в свою очередь, взглядом велел ей заниматься дальше.

– Расскажу, если объяснишь, как зажег огонь без волшебной палочки. – Натаниэль как раз пытался поджечь сложенные шалашиком ветки.

Эшер увильнул от пытливого взгляда рыцаря, повернувшись к Элайт. Этот конкретный Серый плащ ему не то чтобы не нравился… но не вываливать же ему все свои тайны. Особенно те, которых он и сам не мог объяснить. Странно признавать, но за три дня пути у него ни разу не возникло желания прибить Натаниэля, хотя до этого у Эшера с выходцами из Западного Феллиона разговор был короткий: убей или умри сам.

Однако чем-то этот Голфри отличался от своих товарищей, и это «что-то» Эшеру в нем нравилось. Впрочем, рейнджер решил не слишком задумываться о том, что за четырнадцать лет похожие чувства испытывал только к своему коню Гектору.

– Ты знаешь по меньшей мере три эльфийские техники. – Эшер обошел Элайт, крутящую меч во все стороны, как мельница. – Против обычного бойца этого достаточно, даже преимущество даст. Но против аракеша ты не выстоишь. Вот в этом месте тебе бы полностью перейти на эльфийский бой, а ты почему-то возвращаешься к человеческому. Держишься зажато. Меч сжимаешь в одной и той же руке, но так противник всегда будет знать, откуда ты ударишь. Не стесняйся менять руку посреди атаки.

Элайт остановилась и кивнула на меч, висевший на его бедре.

– Покажи.

Эшер послушно вынул меч и встал в стойку. Натаниэль, оставив попытки развести костер, подошел ближе, но почему-то не прервал, лишь бросил предупреждающий взгляд.

– Не беспокойся, – сказал Эшер. – Я за четырнадцать лет не убил никого из твоего ордена и начинать не собираюсь.

Девчонка подняла меч. Стойка была эльфийская: меч у шеи, лезвием вверх, к затылку. Эшер прекрасно знал, в какой прием из такой стойки выходят, и ухмыльнулся – мол, ну давай, нападай, а сам просто встал, опустив оружие.

Сработало. Она бросилась вперед, явно не ожидая, что такой старикан так быстро среагирует. Одним мощным ударом он отбил ее меч так, что тот улетел, и своим клинком плашмя ударил ее под колени, свободной рукой врезав в болевую точку аккурат над ключицей. Пара мгновений – и вот Элайт на земле.

Натаниэль рассмеялся.

– Ну что за стыдоба!

Элайт поднялась, подхватила меч, бросив на Натаниэля убийственный взгляд. О, Эшер много раз видел его в Иссохших землях, на юге. У этой девчонки точно был горячий южный темперамент!

– Еще раз! – Она встала в очередную знакомую стойку и, как положено в этом приеме, занесла меч над головой и резко ударила сверху вниз. Эшер снова встал, опустив свое оружие, готовый контратаковать. Когда клинок пошел вниз, он резко развернулся, крутанув мечом, чтобы сбить ее с толку, и в мгновение ока очутился у нее за спиной, прижав лезвие к шее.

– Ты мертва.

Они вновь вернулись на позиции, но Элайт, еще не дойдя, быстро развернулась и бросилась на него, атакуя снова. Эшер поднял руку – достаточно.

– Ты сражаешься как на турнире, где надо показать красивую технику. – Он закинул меч на плечо. – А на самом деле в бою важно одно: выжить. Раз собираешься убить противника, то зачем хвастаться перед тем, кто все равно умрет? У тебя каждая стойка кричит о том, какая будет следующая атака. Никогда ничего не выдавай врагу, пусть решит, что ты неуклюжая, как мул, и расслабится. Вот тогда ты его и поймаешь.

Элайт резко выдохнула и снова бросилась на него, на этот раз не вставая в стойку. Атака вышла очень человеческая, но после нее девчонка выдала целую серию эльфийских, так что Эшеру пришлось отступить.

Через четыре или пять атак стало понятно, что Элайт исчерпала все свои знания, а скорее всего, и знания всего своего ордена. Эшер опустил клинок параллельно телу, чтобы оставить больше места для маневра, и, сделав нечто вроде пируэта, оказался у нее за спиной и вновь прижал лезвие к горлу.

– Ты мертва.

На этот раз Элайт улыбнулась.

– Никогда таких приемов не видела!

– Аракешей учат обращаться с любым оружием и сражаться в любом стиле. Помни, меч – это продолжение тебя, ты оружие, а не он. Дерись всем телом.

Пророкотал гром по темному небу, молнии на мгновение выхватили из тьмы деревья и травы. Эшер обернулся к внимательному Натаниэлю, жадному до любых сведений про аракешей.

– Останемся на пару часов, посмотрим, не утихнет ли дождь, – сказал тот и вернулся к костру. – Элайт, принеси оленину.

Элайт бодро кинулась исполнять просьбу: ей явно больше хотелось поесть у теплого костра, чем махать мечом.

– Не поможешь? – Натаниэль кивнул на деревянный шалашик кострища.

Эшер сел, взмахнул рукой над ветками, зажигая пламя. Как всегда: стоит подумать о желаемом и почувствовать, как нагревается и покалывает палец кольцо, – и готово дело. Серые плащи так и уставились на него, изучая каждое движение.

С час они просидели, греясь и отдавая должное остаткам оленя. Ели они молча, за что Эшер был очень благодарен: за два последних дня ему пришлось говорить больше, чем за два месяца. Он ни за что бы не признался, что болтать с этими ребятами было даже… приятно.

– Я этого объяснить не могу, – вдруг заявил он, глядя в огонь. – С детства могу вот так использовать магию.

– И тебе не нужна ни палочка, ни деметриум? – Натаниэль снова попытался казаться равнодушным.

– Да палочка вроде валялась где-то. – Эшер бросил взгляд на седельные сумки. – Отобрал у одного темного мага в Небесной обители. Мерзкий был тип…

– А древние слова? – продолжал допытываться Натаниэль.

– Знаю парочку, да только они мне не нужны. – Эшер рассеянно взглянул на серебряное кольцо. Черный кристалл сверкнул в свете костра.

– У тебя, наверное, море эльфийской крови в жилах, – вставила Элайт, рассматривая его лук.

– Тебе-то откуда знать? – хмыкнул Натаниэль.

– Может, нас не учат магии, зато рассказывают о магии, – отозвалась Элайт. – Наставник Винтрелл говорит, что у сильнейших магов в роду наверняка были эльфы. Ну, в смысле, тысячу лет назад человек и эльф завели семью.

– Похоже, этот наставник Винтрелл – мудрый тип. – Эшер уже слышал такие теории, но доказательств никто привести не мог.

– Этот наставник Винтрелл штаны задом наперед надевает, – пробормотал под нос Натаниэль. Эшер фыркнул и поспешно запихнул в рот кусок оленины.

– Может, твои мать с отцом тоже… того? – спросила Элайт.

Эшер едва не оборвал разговор. Еще одно правило Полночи: никогда не говори правды ни о своем прошлом, ни о своей жизни. Не все миссии предполагали скрытное убийство – порой, чтобы добраться до цели, нужно было сперва завоевать доверие или выведать сведения, прикинувшись кем-то. Для тренировки он несколько месяцев прожил в Иссушенных землях, в Каламардре, – учился убедительно лгать, выворачивать разговоры в свою пользу… Но такая жизнь ему быстро надоела.

– Я не знал своих родителей, не помню их. Полночь семейных людей не набирает. Как и ваш орден, верно?

– Мы принимаем желающих и подбираем с улиц сирот – чем младше, тем лучше, – ответил Натаниэль. – Я пришел сам, когда мне было двенадцать, Элайт нашли на улицах Амираски.

Головоломка сложилась в голове у Эшера. Девчонка до сих пор не избавилась от уличных повадок, но в Западном Феллионе ее, конечно, здорово пообтесали – стала на настоящую женщину похожа.

– Мне было восемь лет, когда пришел орден. Они искали свежую кровь, – глядя в огонь, отозвалась Элайт. – Я не хотела идти, но… мне их плащи понравились.

Это была очевидная ложь. Впрочем, зачем ей делиться правдой с наставником, которого она недолюбливает, и убийцей, которого она, как рыцарь, должна презирать?

Эшер глянул на Натаниэля, но тот молчал. У него, видно, тоже были свои причины скрывать правду. Их следовало уважать. Это он, Эшер, выболтал им тут больше, чем кому бы то ни было в жизни.

– Может, у Серых плащей и аракешей больше общего, чем мы думали, – сказал он и тут же пожалел об этом, увидев, какую рожу скорчил Натаниэль.

– Мы помогаем людям Иллиана, – тот стиснул рукоять меча, – а не убиваем их за деньги. Мы подбираем детей с улиц и делаем из них воинов на благо королевства. А вы воруете детей с улиц, чтобы превращать их в убийц и чудовищ.

– Что, все Серые плащи такие же чувствительные, как ты? – огрызнулся Эшер. Вот теперь этот Серый, ни капли не знающий про Полночь, его взбесил. Хотя Эшер, очевидно, ненавидел прежних работодателей куда сильнее, чем он. Сильнее, чем кто бы то ни было.

Натаниэль напрягся, переваривая оскорбление. Видно было, как в его голове проносятся все варианты исхода их дуэли. Ну, пусть попробует – в быстроте своего удара Эшер не сомневался. Элайт переводила взгляд с одного на другого, неуверенная, что делать ей, если они подерутся.

За спиной Эшера, где-то среди бури, хрустнула ветка. Старый дурак, надо было прислушиваться, как обычно! Натаниэль и Элайт схватились за мечи, глядя куда-то мимо него. Значит, не послышалось. Снова захрустели ветки – шаги различались, он насчитал человек восемь или около того. А лук, как назло, на другой стороне костра, у ног Элайт.

– Что это тут у нас, парни?

Эшер много раз слышал эту фразу и знал, что обычно за ней следует.

Он поднялся и обернулся посмотреть, кто болтает. Из темноты вышли семеро бандитов. Объединяли их, кроме ремесла, лишний вес, неопрятный вид и такая колоритная вонь, что ее-то он должен был почувствовать первым делом! На семерых у них было шесть мечей, три топора и два лука. На тетивах уже лежали стрелы – значит, на дальность полагаются. И верно, с того места, где он стоял, мечом до них не достать.

Они ступили под защиту валунов, но дождевая вода так и лилась с них потоками. В центре шел самый здоровый из семерки. Он осклабился так, что спутанная борода встопорщилась.

– Вам помочь? – спросил Натаниэль, не вынимая меча из ножен.

– А то как же! – Главарь широким жестом развел руки. – Помогите чем можете: своей поклажей, лошадями, оружием, сапогами… о, плащик этот симпатичный мы заберем!

Бандиты загоготали, рассматривая Элайт. Явно не плащ им понравился.

Внутри Эшера взвился гнев, борясь с вбитой за годы учебы наукой: оставайся хладнокровен. В бою на принятие решения нет и мгновения – гнев же затуманивает разум. Например, сейчас гнев подсказывал самого болтливого убить последним. Пусть увидит, какую ошибку совершил. Хладнокровие же напоминало, что вожаков следует убивать первыми: остальные растеряются, это даст преимущество.

– Мы Серые плащи, выполняем важное поручение, – Натаниэль на дюйм выдвинул меч из ножен. – Идите с миром.

Напомнил, с кем они связались, хорошо. Да вот только недостаточно.

– Не знаю, что ты там выполняешь, но вас трое, а нас семеро! – Главарь поудобнее перехватил топор. – Теперь солдаты везде шныряют, тяжко нам приходится. Как пройти мимо такой легкой добычи…

Эшер достаточно наслушался. Уже понятно было, к чему все идет. Он взялся за двуручник так, чтобы все заметили, но тут же молниеносно выхватил из ножен короткий меч. Как он и рассчитывал – двое лучников выстрелили быстрее, чем подумали. Вот только одна из стрел явно предназначалась Натаниэлю.

Эшер, положившись на память мышц, отбил первую стрелу в дюйме от лица и без задержки рубанул вторую, спасая Серого плаща.

Главарь удивленно вскрикнул, но крик оборвался: короткий клинок свистнул в воздухе и, войдя прямо в раззявленный рот, вышел через затылок. Не успело тело рухнуть на землю, как Эшер уже держал двуручник.

Натаниэль быстро пустил в тощего разбойника несколько стрел и, выхватив меч, вместе с Элайт перепрыгнул через костер, на подмогу.

Следующими сложились лучники: меч Эшера прорубился через лук одного и вошел аккурат в тело. Кровь брызнула так, что залила глаза второго лучника – он как раз накладывал новую стрелу, но замешкался. Это его и убило, – Эшер, словно танцуя, раскрутил клинок и вонзил его бандиту глубоко в грудь. Выдергивать не стал: кувыркнулся назад, на ходу схватившись за рукоять короткого меча, торчавшего из тела главаря.

После стольких лет тренировок тело действовало само, не нужно было даже думать, кого и как лучше убить. Выдернув меч, он свободной рукой блокировал удар бандита, наверняка прикончивший бы Элайт, занятую вторым нападавшим. Рунный клинок прошил челюсть, достав до самого мозга – Эшер даже подумать не успел, а этому уже и не придется.

Элайт как раз свалила своего противника, Натаниэль в это же время чисто, одним ударом срубил голову другому бандиту.

Эшер отступил, пользуясь случаем, чтобы наконец отдышаться. Выносливость у него была уже не та, легкие горели. Он сунул рунный меч в ножны и побрел вытаскивать двуручник, стараясь не замечать, как болит спина и ноют колени.

– Спасибо… – пробормотала Элайт, глядя на него огромными глазами.

Он не привык к благодарности, не выраженной кошелем золотых, и потому просто кивнул в ответ, глядя на Натаниэля, так похожего на него двадцать лет назад. Парень даже не запыхался.

– Немаленькая банда и так близко к городу… – Натаниэль пнул главаря. – Храбрые ребята, что я могу сказать.

Он усмехнулся, явно забыв все обиды, и Эшер невольно улыбнулся в ответ. Обалдевшая Элайт его забавляла, к тому же каждая схватка могла кончиться смертью, выстоял против семи разбойников – уже победа.

Вытащив двуручник из трупа, он махнул в сторону костра, и пламя угасло.

– Буря бурей, но надо убираться.

Натаниэль согласно кивнул и крепко взял Элайт за плечо. Их взгляды встретились, словно завязался молчаливый разговор, и Эшер понял, что для оруженосца это, должно быть, первое убийство.

– Не волнуйся, девочка, в следующий раз будет проще. – Все, что он смог сказать, пока они сворачивали лагерь.

Глядя в спину удаляющейся Элайт, Натаниэль покачал головой.

– Ты даешь ужасные советы.

Вот и он скрылся за пеленой дождя, а Эшер все медлил, пытаясь вспомнить свое второе убийство. И, конечно, не вспомнил.

* * *

Дождь не прекратился – так и хлестал по капюшонам, когда троица подъехала к главным воротам Велии. Деревушка вокруг словно вымерла: только крысы метались порой между домами, да редкие пьяницы кое-как пытались добраться до своих жилищ, нагулявшись в таверне.

Городские стены расходились от главных ворот как крылья и встречались у океана, образуя великую Штормовую гавань. Эшер глубоко вдохнул, надеясь почувствовать соленый морской воздух, но в нос ударила только вонь мочи и дерьма из размытых дождевой водой сточных канав под стенами.

Натаниэль подъехал ближе.

– Ты же знаешь, что будет, когда мы въедем в эти ворота?

Эшер бросил взгляд на шестерых охранников, сидящих в арке. Двое спали, прислонившись к стене, остальные резались в карты. Стоило взглянуть на их оружие, как внутренний голос сразу подсказал самый простой способ убить всех шестерых. И уж потом явились более мирные мысли.

– Все будет в порядке.

– О, у меня-то точно! – ответил Натаниэль. – Но после того, как король с тобой закончит, орден будет тут как тут, и они с тобой нежничать не станут, Эшер. Лорд-маршал Хорварт хочет войти в историю, и проще всего это сделать – узнав местоположение Полночи.

– Эту войну ему не выиграть. – Эшер представил, как Серые плащи натыкаются на оборону Полночи и умирают. Впрочем, сперва им нужно как-то пройти через южные пустыни Иссушенных земель.

– Не знаю, выиграет он или проиграет, но начнет точно с того, что бросит тебя в подвал Западного Феллиона, к инквизиторам.

Эшер самодовольно ухмыльнулся.

– Посмотрим.

Он легонько дал Гектору шенкеля и въехал в арку.

С сопровождением Серых плащей ему никто на улицах Велии не чинил препятствий. Он заметил, что город охраняет многовато ночных патрулей, а людей неожиданно мало даже для такого позднего часа.

Эшер никогда раньше не бывал в велийском представительстве ордена, но знал, где оно, и не удивился, когда Натаниэль повел их улицами и переулками в северо-западный конец города.

– Где все люди? – спросила Элайт. Это были ее первые слова с тех пор, как она убила бандита.

– Комендантский час, должно быть, – неуверенно ответил Натаниэль.

Поблуждав еще немного по пустым улицам, они выехали наконец к величественному зданию представительства. За шумом ливня не услышать было океана, но Эшер разглядел в конце улицы несколько парусов – там раскинулся порт.

Пока Элайт передавала конюху лошадей, Натаниэль поднялся на крыльцо и постучал в зеленую дубовую дверь. Открыл им такой же дубовый, вернее похожий на могучий дуб, Серый плащ.

– Мы вас ждали. – Голос его был так глубок, словно исходил из самых недр широченной груди.

Эшер прошел за ним внутрь и с удивлением почувствовал, что сердце забилось чаще. Старость, что ли…

Обычно он даже не задумывался о том, чтобы держать в узде дыхание и биение сердца, все получалось само – результат долгих тренировок. Но вот дверь за ним закрылась, и сердце понеслось вскачь. В юности он столько раз обманывал смерть, чувствуя себя неуязвимым! Теперь же, когда старые шрамы давали о себе знать и тяжесть жизни аракеша как будто навалилась на суставы, он почувствовал дыхание смерти. И с удивлением обнаружил, что боится не смерти, а ничем не примечательной жизни, в которой уже ничего не изменить. Ни детей, которыми можно было бы гордиться, ни великой любви, что скорбела бы по нему. Ничего, кроме долгой череды мертвых тел – единственного доказательства, что он сам вообще жил.

Натаниэль предостерегающе кашлянул, чем вывел его из раздумий. Перед ним, в центре просторного зала, стоял какой-то красавец-блондин с волосами до плеч. Тоже Серый, судя по одежде, хотя явно берег и себя, и плащ. Впрочем, даже без приметного плаща в нем можно было узнать рыцаря – выдавала выскомерная улыбочка.

– Дариус Деваль… – Натаниэль отступил, представляя рейнджера. – Это Эшер, бывший аракеш.

Услышав это, Деваль воззрился на Натаниэля, а не на Эшера. И вправду, фраза была произнесена неожиданно приятным тоном. Деваль подошел ближе, и инстинкты сразу встрепенулись: высокоранговый Серый плащ на расстоянии удара, но, если станет туго, можно схватить его и использовать как живой щит, как заложника, чтобы выбраться…

Эшер слышал многое про Деваля, но на вид ничего особенного в нем не было: такой же, хоть и тщательнее, отполированный меч, как у Натаниэля, такой же неприметный лук.

– Ты пришел по своей воле, аракеш. – Внешне рыцарь так и лучился уверенностью, но Эшер чувствовал страх, понемногу зарождающийся под этой маской. – Ты его что, за ручку привел, Натаниэль?

При виде ухмылки Дариуса у Эшера сами собой сжались кулаки. Остальные Серые плащи рассмеялись, только Элайт смотрела на наставника бесстрастно. Тут бы Натаниэлю выдать какой-нибудь саркастический ответ… но он промолчал. Значит, привык к такому отношению, годами учился стискивать зубы и терпеть. Нетрудно было догадаться, какой послужной список у Дариуса Деваля, и предположить, кто станет следующим лордом-маршалом Западного Феллиона.

– Нам по пути встретилась банда головорезов. Неподалеку отсюда, – спокойно сказал Натаниэль, глядя Девалю в глаза. – Но мы справились без особого труда.

«Интересно, – подумал Эшер, – заметил ли Деваль угрозу в его взгляде?» По крайней мере, он немного сдул с него спесь.

– Прекрасно. Уверен, умения убийцы вам пригодились. – Он обернулся к Эшеру. – Король Ренгар желает тебя видеть. Я отведу тебя к его величеству, а ты будешь подчиняться каждому моему слову. Если я хоть на мгновение решу, что безопасность короля под угрозой…

Эшер шагнул к нему, молниеносно оказавшись с выскочкой нос к носу.

– То что?

Семеро Серых плащей за спиной Деваля напряглись, где-то наверху заскрипели натянутые тетивы.

На точеной челюсти Деваля заходили желваки, но он проглотил ответ. Зеленые глаза забегали – так тщательно он подбирал слова.

– Носить оружие перед монаршей особой тебе категорически запрещено.

– Отдай мне, – вмешался Натаниэль. – Я все верну, когда король с тобой поговорит.

Эшер почувствовал всеобщее замешательство. Деваль только что потерял лицо перед своими людьми, а орденский последыш вот так запросто отдает приказы самому жуткому мужику, которого они видели в жизни. Эшера это неожиданно развеселило, и он покорно сдал Натаниэлю все оружие – правда, пришлось потратить на это пару минут.

Отойдя на несколько шагов, Деваль наконец обрел голос.

– Твоя задача выполнена, Голфри. Возвращайся со своим оруженосцем в Западный Феллион за новыми приказами. – Он мотнул головой, веля одному из своих людей унести вещи Эшера.

– Но раз уж мы здесь, – запротестовал Натаниэль, – почему не можем участвовать…

– Может, ты и носишь плащ по праву, но ты не Тобин Голфри. Твои услуги тут не требуются.

У этого Деваля явно талант задевать других за живое. Натаниэль стиснул ножны под гардой, крепко, до побелевших костяшек. Эшер видел, каких усилий ему стоит не схватиться за рукоять меча.

– Элайт… – Натаниэль бросил на него прощальный взгляд и обернулся к двери. Девчонка последовала за ним, бесшумно прошептав Эшеру на прощание: «Удачи».

Эшер остался с Девалем и его сворой наедине.

– Король ждет, – бросил рыцарь, гордо задрав подбородок.

Глава 9. На дне

Ветер мчался по улицам Драгорна, подгоняемый жутким штормом, бушующим над Эдейским океаном, рвал полы темных одежд Галанора, стоявшего на одной из плоских крыш юго-восточного квартала. С трехэтажного здания открывался прекрасный вид на извивающиеся внизу улицы и переулки. Наблюдая за суетящимися людишками, Галанор чувствовал себя хищной птицей в лунном свете. Азартнее всего они копошились вокруг «Наковальни» – таверны на перекрестке пяти улиц.

Эльфиское зрение помогло ему легко обнаружить искомое: компанию на углу, скрывающую оружие под одеждой. Галанор ожидал, что будет охрана, поэтому привел свою: Найвин притаилась в тенях на соседней крыше, едва различимая даже для его глаз, Айлас и Элион были где-то внизу, замаскированные под нищих, – на случай, если он попадет в ловушку. В «Наковальню» же он заранее послал Адамара, чтобы тот смешался с толпой пьяниц.

– Этот город хоть когда-нибудь спит? – Лайра присела рядом с ним на корточки, обдав его удушливым запахом духов.

– Трудно поверить, что когда-то здесь было совсем иначе. – Галанор взглянул на море крыш, жалея, что не может увидеть, каким был великий остров, когда здесь обитал его народ.

– Я прочитала, кажется, все книги в мире о Драгорне, – произнесла Лайра, думая, верно, о том же самом, что и он. Детство у них было одинаковое.

– Матушка рассказывала мне истории о драконах. О том, как они позволяли драгорнам летать на них…

– То есть держаться за них в полете? – поправила Лайра. – Нельзя летать на драконах.

Она, конечно же, была права. Избранным эльфам, называвшим себя драгорнами, позволено было жить среди благороднейших созданий из-за их способности общаться с ними, о чем другие могли только мечтать. Однако честь жить с драконами и способность говорить с ними меркли рядом с возможностью парить над горами Верды, презирая волю богов, привязавших всех разумных существ к земле.

– И вот во что люди превратили некогда славное имя. – Лайра скривилась, разглядывая человеческую «архитектуру». – Но кто знает, вдруг мы еще увидим возвращение былого величия?

Галанор подумал о том, сколько звезд должно было сойтись, чтобы это будущее свершилось. Самый большой город Верды – стерт с лица земли, его жители – изгнаны огнем и мечом. Если подумать, он уже закладывает основу для исполнения их плана. Это он приведет человечество к началу падения… С тех пор как они покинули Айду, эта мысль не давала ему покоя.

Он не стал отвечать на вопрос Лайры, вернувшись к первоначальной цели их миссии.

– Человек Тригорнов уже внутри.

Если люди должны пасть, чтобы эльфы вернули былое величие, значит, так тому и быть.

– Нужно было просто похитить женщин и детей. Мы сильно рискуем, привлекая людей, Галанор. Надеюсь, это стоит того, денег у нас осталось мало. – Лайра по-кошачьи уселась на самом краю крыши.

– Оставь эти тревоги мне. Самое важное – добраться до Корканата.

Встреча эта и правда дорого им обошлась. А неудача встанет еще дороже.

– Твои тревоги – мои тревоги.

Пусть их связь была исключительно телесной, Галанор знал, что у Лайры свои мотивы. Она безуспешно пыталась доказать, что подходит ему лучше, чем его нареченная. Семья Галанора была в числе благороднейших родов Айды, попасть в нее значило серьезно возвыситься. Увы, его отец имел такие же мотивы, обручив его с Рейной Севари, дочерью правителя. Породнившись с королевской семьей, Ревири навсегда упрочили бы свое положение.

План этот начал претворяться в жизнь годы назад, и Галанор бессилен был что-либо изменить. Он всего лишь орудие для удовлетворения отцовских амбиций и пешка в игре своего господина против Иллиана. Не больше.

– Будь готова ко всему, – предупредил он и бесшумно спрыгнул с крыши в переулок – четыреста лет среди гигантских деревьев Амары не прошли даром.

Не успел он подойти к «Наковальне», как мимо прошелестел лохмотьями перепачканный грязью Айлас.

– Еще трое внутри, – прошептал он, не глядя.

Галанор видел, как вместе с людьми Тригорнов вошли двое. Значит, тоже загодя послали своего человека.

Таверна встретила его криками и хохотом: на всех трех этажах пировали ночь напролет. Эльф легко лавировал среди пьяниц, не забывая наблюдать за обстановкой: вот на втором этаже двое дерутся за шлюху, и всем вокруг плевать, вот четверо воришек шастают по залу, без труда обчищая карманы…

Адамар сидел у стены, возле отгороженного закутка, занятого человеком Тригорнов. На коленях у Адамара устроилась женщина, хохочущая над каждой его шуткой. Галанор подавил желание выругаться вслух. Оставалось надеяться, что он не настолько пьян, чтобы все проморгать.

Рядом, за разными столиками, устроились двое телохранителей, третий сидел с краю барной стойки, возле двери. Одного взгляда достаточно было, чтобы понять, кто они, – скрытностью люди не отличались. Иначе, возможно, мылись бы хоть иногда.

Галанор сел напротив посланника Тригорнов. Его тоже легко было выделить в толпе благодаря дорогой одежде, ровно подстриженным волосам и свежевыбритому лицу. Он мог бы стать прекрасной целью для большинства горожан – ходячий, набитый деньгами мешок. Но Галанор следовал за ним много кварталов и видел, как его огибают по широчайшей дуге.

Никто не желал переходить дорогу Тригорнам.

Они посидели немного в молчании, разглядывая друг друга. Галанор перед выходом наложил на себя заклинание, чтобы закруглить кончики ушей и набросать на лицо щетины. Человек же перед ним, одетый во все черное и с волосами цвета воронова крыла, обладал таким холодным взглядом, что становилось ясно – эти глаза многое повидали у Тригорнов.

Галанор знал о нем все – сам готовил эту встречу несколько дней. Человека звали Лукас Фарни, но драгорнцы называли его «Клык» из-за заостренного переднего зуба. Тригорны посылали господина Фарни, когда дело пахло насилием. Его отправили и на встречу с Галанором, значит, ничего хорошего это не сулило – видно, Тригорны опасались незнакомца.

– Вы знаете, от кого я, – прохрипел Фарни.

– Знаю.

– Тогда мы в неравном положении. – Господину Фарни явно не нравился такой расклад. – Вы не работаете на другие семьи, иначе связались бы с моими нанимателями обычным путем.

Семья Тригорнов была одним из четырех родов, что правили Драгорном, – так вышло, что в Верховный совет избирали по одному представителю от каждого семейства. И, разумеется, они выигрывали каждые выборы – больше ни у кого не было столько денег, чтобы купить голоса. Подобный тип управления – главное отличие Драгорна от Иллиана. Насколько было известно Галанору, с тех пор, как захватили остров, здесь не правила ни одна королевская династия.

– Меня зовут Галдор Ревир, я представляю независимый союз, не имеющий желания конкурировать ни с Тригорнами, ни с другими семьями, уверяю вас. Мне нужно тайно добыть то, что могут предоставить ваши… работники.

Господин Фарни отвернулся, оглядывая таверну подозрительным взглядом. К счастью, Адамар как раз зарылся лицом в вырез сидевшей у него на коленях девицы.

– Чего вы хотите, господин Ревир?

– Мне требуются две привлекательные женщины и трое детей, желательно до десяти лет. Срок – неделя. – Галанор поверить не мог, что действительно это делает – покупает чужие жизни. Пришлось напомнить себе о важности этой части плана и что провал будет означать конец всей Верды.

Господин Фарни поерзал.

– Вы, очевидно, не местный, господин Ревир. Это не Иссушенные земли, а мы не в Карате. Семья Тригорнов не торгует рабами. Если вам нужны женщины и дети, могу проводить вас до ближайшего борделя.

– Но ваши наниматели и владеют этими заведениями.

– Мы продаем впечатления, господин Ревир, а не людей.

План разваливался на глазах.

Ясно как день: Лукас Фарни не собирается уступать. Подумать только, ублюдки-Тригорны посмели провести черту и кичились этим! Они были виновны во всех возможных преступлениях, жестко управляли своей частью города, но, по всей видимости, считали, что, когда они распоряжаются чужими жизнями и держат людей в страхе, это не рабство!

– Если это вопрос денег…

– Оставьте свои деньги при себе. Мне только интересно, кого вы представляете. Может, вы и не хотите противостояния, однако вы ищете женщин и детей, а также разбрасываетесь деньгами, следовательно, я могу сделать вывод, что кое-какую территорию вы застолбить все же намерены. Мистер Ревир, неважно, где вы откроете лавочку, – каждый дюйм города принадлежит какой-нибудь из семей. И лавочку эту – бордель – лучше купить уже действующую, чем начинать с нуля. Я могу устроить вам встречу со счетоводами Тригорнов…

Галанор почувствовал, как его начинает охватывать гнев.

– Мне не нужны публичные дома, господин Фарни.

– Тогда зачем вам, скажите на милость, две женщины и трое детей?

Галанор слишком поздно понял свою ошибку: Клык явно заинтересовался. Значит, придется прибегнуть к запасному плану. Элион уже выяснил, где находится один их тригорновских борделей, – можно похитить людей оттуда. Но Фарни теперь все знал, и это ставило предприятие под угрозу.

Выбора не было. Все ради Верды.

– Когда-то жить на этом острове считалось честью… – проговорил Галанор, не скрывая больше отвращения к нынешним обитателям Драгорна.

Лукас Фарни задрал бровь… и Галанор с нечеловеческой скоростью вонзил скрытый в рукаве клинок прямо ему в глаз. Фарни умер, даже не поняв, что случилось.

Трое его телохранителей среагировали ровно так, как ожидалось: повскакивали с мест и потянулись за мечами. Однако Адамар все равно успел первым: поднялся и швырнул вцепившуюся в него проститутку в ближайшего телохранителя. Они отлетели в угол, прямо на стол, тут же развалившийся под их весом, и неуклюже забарахтались в его обломках. Доказав, что горазд не только пить, Адамар ринулся налево, вскочил на стул, перепрыгнул через стол с троицей собутыльников и приземлился аккурат на второго бойца, обрушив кулак на его солнечное сплетение. Тот упал на колени, хватая ртом воздух, и Адамар тут же свернул ему шею.

Телохранитель у двери не выдержал и бросился бежать, зовя на помощь, но Галанор небрежно метнул через всю таверну нож. Клинок, подчиняясь точному расчету, просвистел мимо нескольких пьяниц и вонзился в шею убегающего. Тот пошатнулся и замертво упал на стоявшего рядом, увлекая его за собой на пол.

Последний живой телохранитель сбросил наконец с себя проститутку и кинулся на Галанора, занеся меч с явным намерением отсечь ему голову. Галанор каждое его движение видел ясно, словно тот бежал через патоку. Эльф пригнулся, уходя из-под удара, и, оказавшись справа от нападавшего, впечатал ладонь в его горло. Телохранитель потерял равновесие, упал на колени, задыхаясь, Галанор взял его в захват и одним резким движением свернул шею, дернув с такой силой, что хрустнули позвонки.

Увидев четыре трупа, посетители, кто еще мог соображать, решили, что пора убираться. Исчезли они быстро, оставив поваленные столы и разбросанные стулья.

– А весело было! – Адамар схватил со стола чью-то брошенную кружку и осушил залпом.

Галанор взглянул на мертвого Фарни, сгорбившегося над столом. Он злился на себя за то, что выбрал этот путь, за то, что решил, будто купить женщин и детей будет просто. Теперь из-за него все соратники оказались под угрозой! Тригорны будут охотиться на них, и похитить людей незаметно уже не выйдет.

При взгляде на тела, разбросанные по полу, он почувствовал укол вины. Отрабатывать смертельные приемы и убивать на самом деле – совершенно разные вещи. Он попытался заглушить это чувство, напомнив себе, что расправился с бандитами и разбойниками.

Снаружи посетители таверны разбегались, как тараканы. Когда толпа рассеялась, Галанор заметил мертвые тела и возле каждого – своего эльфа. Мгновение – и они, взобравшись на стены таверны, исчезли среди крыш.

* * *

– Надо было все сделать по-моему! – провозгласил Адамар, стоя в центре комнаты. – Элион разведал местность, мы знали, сколько их и чем они вооружены, а эти люди даже не ведали о нашем существовании! Зато теперь они будут ожидать, что на них нападут, и усилят охрану. И то, я еще молчу про магов Тригорна: те выследят нас магическим способом!

Галанор прислонился к стене, высматривая людей Тригорна в помутневшем от дождя окне. Он чувствовал, что все смотрят на него, осуждают за ошибку. Проклятый шторм! Вот из-за чего все пошло наперекосяк.

– Мы достигнем Корканата и исполним свой долг, даже если это грозит нам смертью! – Он обернулся, сверкнул глазами. – Надо будет – уничтожим Тригорнов! Пусть хоть сотню бойцов выставляют. Ты боишься этих людей, Адамар, брат, но ты забыл: мы уже не те эльфы, что покинули Иллиан и оставили свои земли людям. Мы могущественны, как силы стихий. Мы – эльфы. Чтобы достичь своей цели, мы сделаем что угодно и вернемся в Эландрил героями. Подумай, что к нам возвратится: наши имена войдут в историю! О том, как мы спасли Верду, будут слагать легенды.

Он верил далеко не во все, о чем говорил, но дело ведь было не в этом. Главное – подстегнуть Адамара, напомнив о его страхе перед людьми. Получилось: больше тот не стремился оспорить лидерство, но желания кому-нибудь врезать не растерял. Остальных тоже удалось убедить, а Лайра согласно кивнула.

– Элион, возьми Айласа и сходи на разведку в бордель. – Галанор встретился взглядом с Лайрой, надеясь, что она поймет, чего он от нее хочет. – Адамар, Найвин, вернитесь в «Наковальню», узнайте, как идет расследование. Думаю, стражники будут получать указания от заместителя господина Фарни.

Получив задания, все разошлись. Лайра же, поняв намек, направилась в спальню. Насилие, зажигательные речи, и вот результат – ему захотелось направить силы на совсем иное.

Глава 10. Цена рейнджера

– Нет-нет, так не пойдет! – Мажордом Ловани с отвращением оглядел Эшера. – Нельзя тебя в таком виде пускать к его величеству.

Он заметил дорожку мокрых следов, тянущуюся от рейнджера и сопровождавших его Серых плащей, и скривился еще сильнее.

По щелчку его пальцев слуга немедленно убежал куда-то, но за спиной мажордома стоял, загораживая проход, дворцовый стражник.

– Король желает видеть этого человека! – Дариус Деваль, очевидно, очень хотел перед этим самым королем выслужиться.

– Не вижу никакого человека, брат Деваль, это зверь какой-то! От одного его запаха все книги в королевской библиотеке скукожатся. – Мажордом нетерпеливо похлопал в ладоши, и слуга появился в сопровождении сонного растрепанного человека, которого, очевидно, только что вытащили из постели. В руках он держал кожаную сумку.

– Джевано тебя приведет в порядок и побреет. Одежду твою тем временем вычистят и высушат.

Джевано при виде Эшера пришел в ужас.

– Я не подпущу его с ножом к своей шее. – Эшер недобро зыркнул на цирюльника.

– А зря, потому что, когда он закончит, – мажордом поманил трех фигуристых горничных, – тебя как следует вымоют…

Эшер немедленно передумал.

– Ладно, немного подравнять не повредит. – Он ухмыльнулся и, окруженный служанками, последовал за Джевано.

– Не присядете ли у камина, брат Деваль? – Мажордом указал на большой камин в прихожей замка, к вящему огорчению Серого плаща.

* * *

Через пару часов Эшер смог как следует рассмотреть себя в ростовом зеркале. Бороду его действительно подровняли как следует, седеющие волосы вымыли с ароматным мылом. Длинные пряди он завязал в маленький хвостик. Приятно было для разнообразия запустить руку в волосы без отвращения…

Он оглянулся на бадью, превратившуюся из-за него в грязное мыльное болото. Поплескаться с тремя горничными не вышло: они его отскребали щетками на длинных ручках рьяно, словно матросы – палубу. Стало как-то обидно, будто мажордом его обманул. Зато смотреть, как они сейчас кверху задом вытирают пол, было весьма приятно.

Эшер пристегнул плащ к наплечникам и даже залюбовался: какая ткань, оказывается, зеленая, когда чистая. Каждый дюйм доспеха был начищен, одежда выстирана… вся, кроме лоскута алой ткани на поясе – он специально велел его не трогать.

Вернулся мажордом, провел Эшера и Деваля в неприметную дверь. Ведущий к ней коридор, в отличие от остальных в замке, был никак и ничем не украшен – секретный ход, значит.

– Галкарус Вод, – представил Ловани высокого человека, ждавшего у потайной двери. – Придворный маг короля Ренгара.

Маг носил красную мантию на золотой подкладке, в руке сжимал длинный посох. Пояс украшало столько кошелей и мешочков, что удивительно было, как такой старик справляется с этой тяжестью.

При виде рейнджера он огладил пышную белую бороду и извлек из-за спины тонкую волшебную палочку с шишковатыми наростами.

Эшер спокойно позволил ему водить над собой палочкой, зная, что кольцо защитит от чар, показывающих скрытое. Впрочем, неважно. Все оружие у него забрали, доспех наверняка тоже чуть ли не по чешуйке разобрали, пока чистили. Поняв, что ничего, кроме дрожащего воздуха, не увидит, Галкарус отступил, не сводя с Эшера подозрительного взгляда.

Дверь вела в небольшую библиотеку с единственным стрельчатым окном. Резной стол в углу был завален свитками и книгами в кожаных переплетах. В окне бликами отражались огоньки свеч.

– Его величество король Ренгар Шестой из дома Марек, повелитель Алборна, – провозгласил мажордом.

Эшер совсем иначе представлял себе короля, который как раз спускался со стремянки. На этом человеке не было ни единого драгоценного камушка, ни единого украшения, положенного ему по статусу. Одеждой он тоже не отличался от какого-нибудь зажиточного горожанина, хотя простого кроя рубаха и штаны были из лучших тканей. Присмотревшись, Эшер решил, что они с Ренгаром ровесники, хотя морщинок вокруг глаз у того было побольше. Короткие темные волосы король зачесал назад, открыв залысины и шрамы на лбу.

– Благодарю, Ловани, это все, – сказал Ренгар мягко, но тоном человека, с детства привыкшего приказывать.

Ловани отступил и вытянул руку, указывая Дариусу Девалю на дверь. Деваль помедлил, не веря, что мажордом велит ему уходить, но один королевский взгляд разрешил недоразумение. Деваль поклонился, недоверчиво зыркнул на Эшера и быстро вышел.

Потайная дверь бесшумно закрылась за ними, изнутри помещения она выглядела как обычный книжный шкаф. Король не спеша подошел к стоявшему за столом креслу, смерил Эшера заинтересованным взглядом, но не произнес ни слова, лишь задумчиво склонил голову, будто выбирая, что сказать. Эшер ждал. Даже старые аракеши знали, как следует держаться в обществе королей.

– Когда все надоедает, я прихожу сюда подумать, – наконец начал король. – Я бы предложил тебе сесть, но кресло тут только одно, обычно сюда гостей не допускают. Думаю, это многое говорит о важности моего приглашения. У меня множество подданных, которые были бы счастливы провести за меня какую-нибудь важную встречу, но я захотел посмотреть на тебя сам.

Молния вспыхнула в окне так ярко, что на мгновение затмила пламя свечей.

– Чем могу быть вам полезен, ваше величество?

– Не мне, рейнджер. Иллиану. – Светло-голубые глаза короля сверлили его как буравчики. – Много ли ты знаешь об эльфах?

Вопрос застал Эшера врасплох. Он знал об эльфах больше, чем любой человек в Иллиане, кроме убийц Полночи. И невольно отвел глаза, будто король мог по ним прочитать величайший секрет аракешей.

– Столько же, сколько все, – солгал он. – После того как драконы начали с нами войну, эльфы ушли в Айду. С тех пор никто их не видел.

Последняя часть точно была правдой. Насколько ему было известно, по крайней мере.

– Я бы сказал… до этих пор. – Король Ренгар положил руку на свиток перед собой. – Они возвращаются, Эшер. Эльфы возвращаются домой. Их повелитель отправил послом свою дочь, принцессу Рейну Севари.

Что-то в этом имени показалось Эшеру знакомым, но память подбрасывала лишь запах дыма и пепла.

– Принцесса от лица эльфов начнет диалог между нашими народами, чтобы мы вновь постепенно смогли объединиться. Начать можно с торговли, шаг за шагом… но только представь, какими знаниями они обладают. Знаниями не только о прошлом, но и о магии, о бессмертии, о землях за пределами Иллиана.

В его глазах заблестела жажда власти. В этом король не отличался от распоследнего крестьянина: тоже желал больше, чем имеет. Союз с эльфами обещал Велии серьезные преимущества перед другими государствами Иллиана, особенно перед Серыми скалами – землей короля Орвиша, личного соперника Ренгара.

– Не понимаю, при чем здесь я, ваше величество.

– Я уже разослал гонцов к другим правителям Иллиана, включая верховных магов Корканата. В этот самый момент они съезжаются со всех концов континента, спеша к прибытию эльфов. Такой исторический момент!

«Эльфы выбрали Велию, утритесь» – вот какой это был исторический момент. Все это объясняло и усиленную стражу, и комендантский час.

– Завтра я прикажу моим людям готовить пиры и шествия, дабы достойно приветствовать наших гостей – как людей, так и эльфов. Однако, боюсь, из-за проклятого шторма празднества придется отложить. Мой придворный маг сказал, что убрать его не может… бесполезный нахлебник. Эльфам пришлось плыть дальше на север, к более спокойным водам, поэтому, вместо того чтобы прийти в нашу гавань, они высадятся в устье Унмара. Я хочу, чтобы ты встретил их и сопроводил в Велию.

Эшер удивленно поднял брови. Слишком много сведений для того, кто четырнадцать лет вел куда более простую жизнь. Учитывая, что произошло тысячелетие назад между двумя народами, возвращение эльфов было, мягко говоря, неожиданным.

– У вас наверняка есть тысячи людей, более подходящих для этого, чем я. Серые плащи помогут и бесплатно, а вот мои услуги, как вы, должно быть, знаете, недешевы.

– Я не хочу, чтобы эльфы, высадившись на берег Иллиана, первым делом увидели армию. И не хочу посылать орден, который мне не присягал. Но да, ты прав, я о тебе многое знаю, рейнджер. Или, точнее… убийца. – Король будто пытался взглядом пригвоздить его к полу. – Ты человек знаменитый. Королева Изабелла по сей день вспоминает, как ты спас их с сыном от аракешей. Твое прошлое – вот что для меня ценно. Шпионы донесли мне, что некто нанял аракешей, дабы расстроить наш с эльфами союз и перебить их до того, как они попадут в Велию. Я желаю, чтобы к эльфам отправился ты, потому что тебе известен их образ мыслей. Ты сможешь увидеть то, что другие упустят, твои знания помогут эльфам выжить. Вот каковы мои мысли.

– И выбора у меня вроде как нет? – Эшер бросил быстрый взгляд на потайную дверь.

– О, конечно есть. Возьмись за это задание и разбогатей или… не берись. В последнем случае я просто верну тебя Серым плащам, а они тебе вряд ли дадут выбрать хоть что-то.

– Ну, если вы так ставите вопрос…

– Назови цену, рейнджер.

Эшер задумался. Не каждый день короли делали ему такое предложение. Конечно, может статься, что ни монетки потратить не получится: если Полночь действительно взяла заказ на убийство эльфийской принцессы, остановить их будет сложно. Один убийца или даже два против эльфов не выстоят, поэтому Отец наверняка послал отряд.

Давненько Эшер не сражался с воинами Полночи. В лирианском дворце он убил трех, до этого – еще одного, но с тех пор время его изрядно потрепало. Пусть он быстрее любого обычного человека, но аракеши – не обычные люди, так их готовят. Впервые он задумался, способен ли вообще выполнить задание.

– Работа нестандартная и непростая… – Эшер всегда начинал торговаться с этой фразы, только на этот раз он действительно верил в то, что говорит.

– Я прекрасно знаю, о чем прошу, рейнджер. Назови цену.

– Хочу счет в Золотом форте. – Эта просьба короля явно озадачила. Золотой форт был центральным банком всего Иллиана, им владело семейство Аддаторн, присматривало за сокровищами всех королевств. – Деньги мне должны начисляться пожизненно, но вы не беспокойтесь, я человек простой, трачу мало. Второе: хочу пять квадратных миль земли на берегу, где-нибудь возле Ивовой рощи. – Вторая просьба его самого удивила. Что, рейнджер, надеешься хоть в старости пожить спокойно?

– Это все? – c улыбкой спросил Ренгар. – Желаешь уйти на покой? Не могу осуждать, время никого не щадит… – Король взглянул на руку, уже испещренную пока блеклыми печеночными пятнами. – Подумай еще. Ведь если все пройдет успешно, ты станешь героем рода людского, откроешь Иллиану врата в Золотой век.

– Так мы договорились, ваше величество?

Его работе определенно помогла бы слава, но Эшер никогда не стремился стать героем.

– Сопроводи кортеж принцессы в Велию, и сможешь начать новую жизнь. – Ренгар подался вперед. – Как я понимаю, за эту цену ты предлагаешь не только свои услуги, но и свою верность. В этом деле ты действуешь как мой представитель, рейнджер. Лорд-маршал Западного Феллиона отрядил тебе в помощь Дариуса Деваля и его Серых плащей, но…

– Серых плащей? Я работаю один.

– Больше никогда меня не перебивай. – В немигающем взгляде короля блеснула сталь. – Ты – мой представитель, не наш драгоценный Деваль. О твоих умениях ходят легенды, но подозреваю, что с аракешами даже у тебя возникнут трудности. К тому же, как ни горько это признавать, Серые плащи – лучшие бойцы в моем распоряжении, потому я их с тобой и посылаю.

– Я думал, Западный Феллион королю не подчиняется… – Что могло быть хуже, чем пойти на такое дело с Девалем и его лакеями!

– Они нуждаются в деньгах. Уверен, когда все кончится, лорд-маршал Хорварт будет у меня под дверью просить еще. И если Велия согласится платить больше, другие королевства тоже повысят ставку, захотят убедиться, что Серые плащи непредвзяты. Кроме того, если я пошлю тебя с ними, не придется рисковать жизнями велийцев. А теперь отвечай на вопрос.

Верностью Эшер не торговал. Четырнадцать лет он провел свободным и не собирался кланяться королям. Но перспектива заслуженного отдыха, вдруг замаячившая перед ним, стоила того, чтобы подыграть. А если не выгорит, можно просто уйти в тень и затеряться в огромном мире. Они никогда не найдут рейнджера, если тот сам не захочет.

– Да, можете рассчитывать на мою верность. Я буду сопровождать и защищать эльфов от вашего имени. Но имейте в виду, главный – я, Деваль должен мне подчиняться. И… – Он помедлил, раздумывая, называть ли последнее требование. – Хочу в отряд двух Серых плащей, которые меня сюда привезли.

И зачем ему это? Он сам не знал.

– Прекрасно! – Ренгар поднялся и направился к обычной двери. – Галкарус и Ловани вас проводят. Выезжайте немедленно.

* * *

Натаниэль и Элайт засели в единственной таверне, где подавали еду после полуночи. Такую пришлось искать за стенами Велии, в деревушке, раскинувшейся среди полей. За исключением двух завзятых пьяниц, ссутулившихся у стойки, таверна была пуста.

Натаниэль закидывал еду в рот, не чувствуя вкуса, – слишком увлекся, представляя, как снова и снова бьет Дариуса Деваля прямо по самодовольной роже. Элайт же скорбно смотрела на тарелку ребрышек.

– На старых скелетах и то больше мяса.

– Жуй. Если не научишься охотиться как следует, это будет последняя нормальная еда до самого Западного Феллиона.

Элайт поворчала, но все же принялась обдирать с костей жалкие остатки мяса. Натаниэль знал, что в голове она снова и снова проигрывает тот бой с бандитами. Так всегда бывало. Не та первая битва, о которой хочется вспоминать, но, по крайней мере, Элайт убила конченого ублюдка. Лицо его она запомнит надолго, оставалось лишь надеяться, что совесть мучить не будет.

– Вернемся в Западный Феллион – и что дальше? – спросила Элайт.

– Ты хорошо справилась, – сказал Натаниэль, обычно скупой на похвалу. – Включу это в рапорт, и станешь настоящим рыцарем.

Элайт эта перспектива не обрадовала. Она тренировалась восемь лет, а последнее испытание закончилось в мгновение ока. Натаниэль знал, что и месяца не пройдет, как она получит первое патрульное задание. Четыре из десяти новичков не возвращались из патруля. Он вел для себя подсчет.

Дверь таверны, распахнувшись, грохнула о стену, зарокотал гром, и в дверной проем, подгоняемый дождем и ветром, вошла высокая фигура – Дариус Деваль, мокрый, с прилипшими к лицу волосами. Натаниэль сжал кулаки.

Деваль быстро оглядел таверну и подошел к ним, мрачный, как погода за окном.

– Дариус?

Тот скривился и глянул через плечо.

– На нас возложена важнейшая задача, касающаяся судьбы всего королевства… – Он помедлил, будто у него язык не поворачивался сказать дальнейшее. – И добиться успеха мы сможем… если вы к нам присоединитесь.

Вспышка молнии высветила Эшера. Он ждал их за спиной Деваля, сидя верхом на лошади, и на его лице расплылась паскуднейшая ухмылка.

Часть 2

Глава 11. К темным берегам

Рейна свесилась с мачты, греясь в лучах полуденного солнца. Благодаря Дыханию моря, приготовленному Фэйлен, она начала наконец получать удовольствие от плавания и теперь любовалась океаном. Внизу волны пытались достать ее холодными брызгами, в небе над кораблем кружил Олли. Они вырвались из шторма в спокойные воды, но черные тучи все еще гнались за ними с юга.

Раскачавшись, она ловко соскользнула по канату и спрыгнула на палубу. Фэйлен стояла у штурвала, но управляла кораблем с помощью магии, посылая в паруса ветер. Мьориган на нижней палубе пытался связаться с Галанором, застрявшим на Драгорне. Шторм всем спутал карты.

– Прошлой ночью Мьориган говорил с твоим отцом, – сказала стоящая на носу Фэйлен. Рейна медленно подошла ближе.

– Что он сказал?

Она прекрасно знала, что ничего хорошего отец сказать не мог. Всю ее жизнь он обращался с ней как с остальными подданными: приказывал и командовал, ожидая беспрекословного подчинения. Если бы не мамина любовь, она была бы уверена, что ее произвели на свет только ради отцовского великого плана.

Но о маме лучше сейчас не вспоминать, тем более что Фэйлен говорила важные вещи.

– Он чувствует, что нам кто-то противостоит. Ни он, ни другие старейшины не смогли разогнать шторм.

– Но откуда этот кто-то узнал, что давать отпор нужно нам? – озабоченно спросила Рейна. Отец начал складывать этот план по кусочкам, как мозаику, давным-давно, и лишь избранные видели полную картину. Людей среди них точно не было.

– Вот это нас всех и беспокоит. Чтобы управлять штормом таких масштабов, требуется большая магическая сила, но чтобы поддерживать его так долго, борясь с людскими магами и эльфийскими старейшинами, требуется сила практически бесконечная. Твой отец полагает, действует не один человек, а целая группа.

Кристаллы на браслете Фэйлен замерцали, переливаясь словно осколки звезд, упавших с небес.

– Повелитель эльфов думает, что нас предали? – спросила Рейна.

Фэйлен взглянула на нее печально, но не стала читать нотаций: она знала, что отношения в этой семье непростые, но ей трудно было смириться с тем, что дочь называет отца исключительно по титулу, хотелось, чтобы между ними была та же близость, что и у Рейны с матерью. Но, увы, Рейна не могла дать ему ничего, кроме уважения, которого требовали его возраст и мудрость.

– Твой отец беспокоится, что в Иллиане могли остаться сторонники Валаниса.

– Но как? Когда его победили в Элетии, люди ютились на границе Диких болот, даже темнорожденные пришли слишком поздно, они не могли подпасть под влияние его темной магии. – Рейна брала уроки истории у Фэйлен, но родителям, которые все это видели своими глазами, тоже было что рассказать.

– Элетией война не закончилась. После битвы осталось много эльфов, скованных коварной волей Валаниса. Мы нашли и перебили их, прежде чем покинуть Иллиан, но твой отец считает, что сперва Валанис набрал сторонников среди людей. И если это правда, за тысячу лет культ мог стать еще сильнее.

– Значит, против нас играет кто-то, служащий королю Ренгару? Кто-то, знавший, что мы прибудем?

– Необязательно. Мы велели ему пригласить магов из Корканата, собрать королей и королев, значит, список подозреваемых расширился. – Фэйлен развернула паруса, меняя курс.

– И чего они хотят? – задумалась Рейна.

Предположим, какие-то люди решили помешать их планам. Если они поклонялись Валанису, их желание помешать эльфам понятно. Но все же, чего они хотели добиться? Валанис ведь навечно заточен в Элетии.

– Если они и правда существуют, цель у них может быть лишь одна – освободить Валаниса. Но без драконов разбить Янтарные чары невозможно, Рейна. Людям до него не добраться.

– Но пророчество… – начала Рейна и запнулась, зная, что это скользкая тема.

– Твой отец не верит в Эхо Судьбы, – ответила Фэйлен, но на ее лице отразились сложные чувства.

Мать Рейны твердо верила в последние слова Наланы, отец же потерял веру в богов и их пророчества, это создало между ними раскол. Фэйлен согласна была с Адиландрой, но королева, уходя в южные земли Айды, наказала ей остаться с Рейной.

Если он не верит в Эхо, почему выстраивает свой план согласно словам Наланы?

Сама Рейна не знала, во что ей верить, но отцовское отрицание пророчества подталкивало ее встать на сторону матери.

– Он не верит в пророчество, – сказал Мьориган, поднимаясь на палубу, – но знает, что люди разрушают все, к чему прикасаются. Если способ освободить Валаниса есть, они его найдут. А когда поймут, что натворили, и горько пожалеют, для всего Иллиана будет уже слишком поздно. Мы ответственны за то, чтобы у них не возникло и шанса все испортить.

Рейна почувствовала, как разгорается в душе пламя противоречия.

– И то, что план мы начали накануне появления звезды Палдоры, – просто совпадение? – Она подняла глаза к небу, которое уже завтра могла расчертить комета, известная всем как звезда Палдоры. Она пролетала мимо каждые пятьсот лет, и Налана прямо указала на нее в своем пророчестве, не забыв упомянуть испытания, которые та принесет.

– Вот именно – совпадение. К тому же звезда Палдоры, как правило, появляется в ночном небе. При свете дня ее не увидеть, что бы ни утверждала Налана.

– А Галанор? Если у него все получится в Корканате, исполнится часть пророчества, в которую повелитель эльфов не верит!

Рейна почувствовала предупреждающий взгляд Фэйлен. Принцессе негоже повышать голос.

– Сосредоточьтесь на своей задаче. – Мьориган подошел к борту, заложив руки за спину. – Забудьте о предсмертном бреде Наланы и взгляните правде в глаза. Мы должны уничтожить Валаниса раз и навсегда, пока он в Элетии, пока он уязвим! Пока слабоумные люди его не освободили случайно.

Поняв, что Фэйлен свою веру – их веру – защищать не собирается, Рейна развернулась и пошла в каюту. Ну и ладно. Спорить с Мьориганом было невозможно – слишком уж он привык подлизываться к королю.

Олли размял крылья и слетел с небес к ней на плечо – видно, решил, что теперь неплохо бы подкрепиться.

* * *

– Не забивай ей голову всякой чепухой, – велел Мьориган, когда принцесса ушла. – Если богов не существует, значит, не существует и их пророчеств. Она должна полагаться на способности нашего рода, данные нам от природы, а не на болтовню женщины, верившую в выдуманных богов.

– Но и мы когда-то верили в этих богов… – Фэйлен отпустила корабль плыть по воле ветра.

– Мы были юны и наивны. Я бы даже сказал, примитивны. Боги не стали бы давать Валанису такую силу. Они не допустили бы горя и разрушения, постигшего нашу землю и наш народ. Валанис нашел некий источник мощнейшей магии, и его разум помутился, вот и все.

– Разве магия не дар Найюса? – во время Темной войны Фэйлен еще не родилась, но знала, что Валанис утверждал, будто силу ему даровал сам Найюс, бог волшебства.

– Магия – такая же часть этого мира, как огонь и лед, так же вплетена в ткань нашей реальности. – Мьориган окинул Фэйлен оценивающим взглядом. – Боюсь, король зря отдал принцессу на воспитание тебе…

Фэйлен прикусила язык, не желая ввязываться в ссору. Вместо этого она обернулась к югу.

– Как Галанор?

– Появились некоторые трудности, но он заверил меня, что доберется до Корканата в назначенный срок.

– Если не будет новых препятствий, мы доберемся до Иллиана через несколько дней. Думаешь, король Ренгар пошлет кого-нибудь нам навстречу?

– Не сомневаюсь. Он обязательно захочет похвастаться эльфами перед другими правителями Иллиана. Не удивлюсь, если на берегу нас встретит целая армия.

Глава 12. Волк в овечьей шкуре

После двух дней непрерывной езды чары Галкаруса спали, и лошадям впервые потребовался отдых. Как и задам всадников. С тех пор как они выехали из Велии, никто и словом не перемолвился, за что Эшер был всем очень благодарен.

Сопровождали его Натаниэль, Элайт, Дариус Деваль и еще шестеро Серых плащей. Замечая мрачные взгляды, которые Деваль то и дело бросал на Натаниэля, рейнджер усмехался про себя: послать в таверну этого выскочку лично приглашать Натаниэля было первым его приказом. И далеко не последним.

Шторм остался позади, завис над Велией. На север они поехали по Селкскому тракту – эта дорога соединяла все королевства Иллиана, проходила через крупные города и Вековечную чащу. Эшер пользовался ей редко, предпочитая одиночество диких мест и возможность путешествовать тайно.

Лошади трусили на последнем издыхании, Серые плащи начали бросать на него вопросительные взгляды, но он не обращал внимания.

– Нужно остановиться, – сказал Натаниэль, ехавший рядом с рейнджером в первом отряде. – Пусть лошади отдохнут, мы как раз успеваем: завтра окажемся в устье Унмара.

– Остановимся, но позже. Они еще не совсем выдохлись. – Эшер потрепал Гектора по шее и обернулся. С лошадей летела пена, люди устало тряслись в седлах, Элайт и вовсе уснула, уткнувшись в гриву своей гнедой кобылы.

– Я все еще поверить не могу… – Натаниэль понизил голос, чтобы остальные не услышали. Кажется, между ними возникло что-то вроде странной дружбы.

– Они не останутся, – ответил Эшер. – Когда поймут, что люди не стали лучше за тысячу лет, вернутся в Айду. Вопрос только в том, скольких из них убьют аракеши.

– Что? А ты тогда зачем нужен?

– Я не просто так больше десяти лет от них бегаю, Голфри. Отец не пошлет на эльфов стариков вроде меня, он пошлет лучших. Может, у меня и получится предугадать их удары, но это не значит, что я успею увернуться. – Эшер поерзал в седле и смирился с тем, что удобнее не станет.

– Отец… то есть глава Полночи? – Натаниэлем снова овладело любопытство.

Эшер посмеялся про себя. Этот Серый вечно искал ответы, непонятно только зачем. По службе продвинуться хотел или просто нравилось все знать? Болтать, впрочем, не хотелось: его учили жить среди лжи и тайн. В мире, где поощрялась лишь абсолютная верность Полночи, только секреты аракешей следовало защищать ценой жизни.

– Зачем хранить их тайны? – не отставал Натаниэль. – Ты сам сказал, что больше не один из них. Ты им ничего не должен.

– А зачем разбалтывать? Ничего хорошего в этом месте нет, да и что ты будешь делать со всеми этими знаниями? Приведи хоть всех Серых плащей – в Полночи их ждет только смерть.

– Выходит, если ты раскроешь нам их секреты, погибнут люди. И если не раскроешь, тоже погибнут… – задумчиво ответил Натаниэль. Его лошадь перешла на шаг, и он отстал, оставив Эшера обдумывать эту мысль.

* * *

Они остановились лишь раз – наскоро перекусить, – а после уж Эшер гнал их до самой ночи. Лагерь они разбили не доезжая до Палиоса, самого северного алборнского города. Деваль и его люди отдыхали, привалившись к спящим лошадям, сытые – Элайт удалось добыть на ужин оленя. Эшер взял ее в лес и одолжил свой лук, научил выслеживать дичь. Деваль возмутился было, но Натаниэль отпустил оруженосца, хоть и, как подозревал Эшер, не без опаски.

Элайт как-то сразу ему понравилась, а такое случалось очень редко. Она не видела в нем наемного убийцу или врага своего ордена – скорее интересного человека, который полон загадок и повидал в жизни многое.

Эшер вызвался караулить первым и был рад посидеть у костра в тишине, полируя рунный меч. В лунном свете клинок переливался сильвировым блеском, словно инкрустированный бриллиантами. Натаниэль сидел рядом, глядя в огонь как завороженный. Остальные его товарищи не больно-то хотели с ним болтать, поэтому они с Элайт сами собой притянулись к рейнджеру. Получается, они теперь друзья, что ли?

Был в его жизни лишь один друг…

– Да, Отец – это лидер, – сказал Эшер, глядя в огонь. – Но может быть и Мать. Это место добывается кровью: нужно убить предыдущего Отца или Мать. А потом за то, чтобы управлять аракешами, нужно заплатить цену. Ты занимаешь место, а орден забирает твое зрение.

Натаниэль пораженно уставился на него.

– Видишь ли, с того дня, как тебя принимают в ученики, алхимики ордена начинают поить тебя эликсиром ночного зрения – по пузырьку в день до двадцати пяти лет. Так он навсегда входит в твое тело. Вот только эликсир этот изначально придумали эльфы для эльфов. На людей работает только в абсолютной темноте.

– Так вот почему аракеши носят повязки… – Натаниэль бросил взгляд на красный лоскут.

– Даже лишенный зрения, ты можешь видеть, слышать, ощущать все куда ярче, чем вообще можешь представить. К этому привыкаешь, начинаешь искать возможность развернуться как следует: убить еще кого-нибудь ради Полночи. Отцы и Матери живут во тьме до самой смерти. Если ты достаточно хорош, чтобы убить аракеша, который видит и слышит как эльф, готов к нападению каждое мгновение, – значит, достаточно хорош и для того, чтобы управлять орденом.

Натаниэль оглянулся на храпящих товарищей.

– И как победить такого врага?

– Ослепить, оглушить. – Эшер снял с пояса мешочек и передал Натаниэлю. – К примеру, специя Тало из Карата. Поджигаешь и бросаешь – хлопает так, что человека с чувствительным слухом может и вырубить. Ненадолго, конечно, но в таком деле иногда решает одно мгновение. Ты магией владеешь?

– Знаю пару заклинаний, но кристаллов у меня нет. Западный Феллион против их использования.

Эшер знал, что новичок, используя магию без кристаллов, может случайно израсходовать всю свою энергию. С ним такого никогда не случалось, но видеть приходилось. В драке, однако, мешочек со специями быстрее всего было поджигать магией.

– Заклинание огня знаешь?

– Вала… – Натаниэль раскрыл ладонь. Без деметриума у него получился только слабенький огонек, но Серый устало зажмурился, будто на это ушли все его силы. – Ты так легко управляешь магией… Это еще один ваш секрет?

Эшер покрутил кольцо на пальце.

– Не совсем… – начал он и умолк, прислушиваясь. Вдалеке застучали лошадиные копыта. Всадников двадцать ехали по дороге на юг.

Не сговариваясь, они с Натаниэлем и Элайт отошли от огня, чтобы глаза привыкли к темноте. Вот заскрипели тележные колеса… Остальные Серые плащи зашевелились и подошли один за другим. Вскоре из-за деревьев показалась кавалькада рыцарей. Они охраняли величественную повозку, украшенную золотыми львиными головами, которые поблескивали в свете костра. Все рыцари были облачены в сияющие доспехи, с накинутыми поверх расшитыми золотом плащами, которые свисали с лошадиных крупов. Эшер по привычке всмотрелся в лица – от кого ждать угрозы?

– Правящий дом Тионов. – Дариус Деваль отпустил меч.

Королевские рыцари, проезжая мимо, равнодушно посмотрели на них. Для воинов Намдора, Серые плащи, очевидно, не представляли угрозы. Эшер заметил, как в окне показалась светловолосая женщина – она чуть отвела бархатную занавеску, но мужская рука тут же задвинула занавеску обратно.

– Лорд Меркарис… – Натаниэль проводил экипаж взглядом, полным любопытства. – Наверное, едет в Велию на празднество.

– И компания у него получше нашей будет, – рассмеялся один из Серых плащей. Остальные захохотали в ответ.

– Они развлекаться едут или на войну? – Элайт кивнула в сторону удаляющихся рыцарей.

Потомок Гала Тиона растворился в ночи. Меркарис Тион, король Намдора, правил всем Оритом, северной частью Иллиана. Древний город возвели на каменистых уступах Венгоры. Эшер посещал столицу несколько раз как аракеш, но рейнджеру там нечего было делать.

– Что за слухи? – переспросила Элайт, услышав бормотание двух Серых плащей.

– Я слышал про убийство, – ответил один из них.

– Его отец, мать и сестра умерли в море… только вот шторма никакого не было. – Второй сплюнул на землю.

– Я слышал, Меркарис – человек недобрый. А за закрытыми дверями так вообще жестокий, – добавил третий.

– Бабкины сказки. – Натаниэль вернулся к огню.

– Может, тогда старика спросим? – первый Серый плащ с окладистой черной бородой обернулся к Эшеру. – Аракеши вроде как должны все чужие секреты знать.

– Хочешь, секрет твоей мамаши расскажу? – Эшер выразительно положил руку на пряжку ремня.

Бородач шагнул к нему с явным намерением разобраться, но Деваль вклинился между ними, уперся твердой рукой ему в грудь. Мгновение они не мигая смотрели друг другу в глаза, но вот бородач выдохнул и отошел.

– Почему бы нам не отдохнуть как следует? – предложил Деваль.

Эшер вложил в ножны кинжал, который незаметно вытащил, скрыв руку полой плаща.

– Выезжаем на рассвете.

Глава 13. Кровавая клятва

Прежде зрения вернулись звуки хаоса. Перед глазами плыла сонная муть, но сквозь нее Адиландра различила клетку с шипастыми прутьями. Клетку, в которой ее везли по самому огромному городу темнорожденных, что она видела в жизни.

Вокруг шумел, орал и торговался за зверей и рабов гигантский рынок. Обоняние вернулось, и ее затошнило от смеси звериной и человеческой вони.

Обернувшись, она попыталась сквозь облака пыли, поднятые конскими копытами, разглядеть своих товарищей. Фаллон лежал без сознания в похожей клетке позади, Эдерона и Лорваны нигде не было видно.

– Фаллон! – позвала она, но крик потонул в реве толпы.

Клетка подпрыгнула на камне, и Адиландру швырнуло на шипы прутьев. Она инстинктивно выставила руку и поморщилась от боли: оцарапанная ладонь кровоточила.

Сверху полетели плевки: с десяток людей забрались на клетку, кричали от ненависти и похоти, пытались достать ее руками.

Щелчок кнута отогнал ревущую толпу, кто-то упал, заливая землю кровью из рассеченной спины и головы.

Здоровяк-темнорожденный выехал вперед на огромном ящере, раза в два превосходящем размерами любую лошадь. Темное лицо было наполовину закрыто чьим-то черепом, щеки расписаны белыми узорами, в кожу вшиты маленькие клыки. Из безгубого, изуродованного рта, едва прикрывавшего окровавленные десны, выдавались острые зубы. Деревянный доспех на мощном теле был украшен звериными рогами и клыками, торчащими из меховых наплечников. Дубина на спине казалась бурой от засохшей эльфийской крови.

При виде воина люди поспешно разбежались к своим прилавкам, не сводя глаз с процессии.

Клетка была так мала, что стоять в ней было невозможно, и, чтобы сохранить равновесие, Адиландра уперлась было в пол и потолок, не обращая внимания на темнорожденных… но вдруг тень накрыла ее, заставив поднять голову, – тень гигантской пирамиды.

Все ее инстинкты, интуиция кричали об одном: нельзя туда заходить! От пирамиды так и разило темной магией и жертвоприношениями. На столбах у входа и вокруг пирамиды гнили трупы, старые и свежие.

Здоровяк-темнорожденный рявкнул что-то на своем языке, и воин, ехавший рядом, наставил на Адиландру тонкую трубочку, дунул…

Игла больно впилась ей в шею, яд побежал по венам. Не обращая внимания на боль, Адиландра попыталась выдернуть иглу, но рука безвольно повисла.

И снова тот же воин мелькнул перед ее угасающим взором, прежде чем наступила тьма.

* * *

– Адиландра… – испуганно позвал знакомый голос.

Она открыла глаза и поняла, что стоит на коленях, удерживаемая за плечо разрисованной рукой. Рядом, так же под стражей темнорожденных, замерли ее товарищи. Стоило Фаллону заговорить, как он тут же схлопотал по лицу. Охранник что-то буркнул ему. Адиландра не знала языка местных, но угроза понятна была без слов.

Эдерон стоял последним. Его одежда задубела от крови, он был бледнее остальных, но синяков и ссадин на нем оказалось меньше.

Адиландра зажмурилась, пытаясь стряхнуть муть и как следует оглядеться. Справа тянулось нечто вроде длинного балкона, оттуда веяло прохладным ветром. Значит, они довольно высоко. Зала, в которую их привели, была уставлена низкими столами и кушетками, с потолка свисали темные драпировки. На кушетках и подушках возлежали мужчины и женщины. Они бесстыдно выставляли напоказ прекрасные, практически нагие тела, угощаясь мясом и фруктами. Перед ними замерли двумя шеренгами стражники, охраняющие путь к трону.

– Я хочу, чтобы договор наш был скреплен кровью, Алидир.

На костяном троне сидела женщина. Она была красива – для человека. Ее черная коса спускалась до пояса, глаза накрашены были алым, губы – черным, ярко контрастируя с оливковой кожей и татуировками, покрывающими все тело и руки до самых заостренных ногтей.

– Слова моего господина должно быть достаточно, Богиня.

Алидир Ялатанил…

Адиландра не могла видеть его лица, но сразу же вспомнила имя. Да и кто из эльфов не узнал бы самого прославленного генерала Валаниса?

Длинные черные волосы ниспадали на спину, два коротких меча висели на поясе, перехватывавшем длинные белые одежды. Легендарные мечи с белыми рукоятями и кристаллами в навершиях забрали много эльфийских жизней во время Темной войны.

Богиня оскалила заостренные зубы.

– Слова – все равно что капли мочи на ветру! Свяжи наши судьбы, древний, или возвращайся к своему господину как побитая псина.

Алидир помедлил.

– Да будет так, – наконец сказал он и достал из складок мантии нечто невидимое Адиландре. – Это прорицатель. Через него я буду доносить до тебя волю моего господина. А пока готовь своих людей.

– Думаешь, мне нужны твои указания? – Богиня подалась вперед плавным движением, словно гадюка, готовая к прыжку. – Мы – сама война, древний. Вся Верда задрожит под нашей поступью.

Она откинулась обратно на спинку трона и обернулась к лысому слуге, стоявшему слева.

– Хайварк поможет с кровавым пактом.

Слуга подвел Алидира к пленникам… и время для Адиландры словно замедлилось. Генерал лучше нее владел собой, но во взгляде его явно читалось удивление. Его идеальное лицо немного портил лишь небольшой шрам, полумесяцем огибавший левый глаз. Всего лишь шрам! За службу в Длани Валаниса ему полагалось наказание куда худшее.

Его взгляд пробрал Адиландру до костей – взгляд создания куда более древнего, чем она сама.

Алидир отвернулся, сверкнули золотом старинные руны на его мечах. Он не стал протестовать или требовать свободы для своих соплеменников – просто ушел вслед за слугой, будто ничего не случилось. Но что Длань Валаниса делает в землях темнорожденных?

Стоило ему уйти, как стражники подняли эльфов на ноги и, подтащив к трону, пинками швырнули на пол.

– Добро пожаловать в Малайсай, – обратилась к ним Богиня. – Веками мы не встречали ваших сородичей, а тут сразу пятеро в один день. Хотя… кое-кто из ваших друзей добрался до моего дворца раньше. – Жестокая улыбка выползла на лицо Богини. Она спустила с трона босые ноги и тихо, как кошка, подкралась к пленникам, обошла их со всех сторон.

– Оказалось, что у вашего вида много талантов, а еще вы такие… – Она соблазнительно скользнула кончиками пальцев по челюсти Фаллона. – …Вкусные.

Эльфы с трудом сохраняли самообладание. Никто не произнес ни слова – о чем разговаривать с людоедами и насильниками?

– Что же вы молчите, древние? Не знаете человеческого языка?

Не дождавшись ответа, Богиня отдала какой-то приказ на языке темнорожденных.

И немедленно здоровяк с маской-черепом впечатал кулак в лицо Эдерона так, что несчастный повалился как камень. Даже человеческого слуха было достаточно, чтобы услышать, как хрустнула, ломаясь, челюсть.

– Нет! – крикнула Лорвана. Стражник дернул ее за волосы.

– Так вы все же говорящие. – Богиня зажала ей рот. – Понимаю, я тоже презираю язык этих жалких существ. Но раз вы не говорите на языке темнорожденных, а я не знаю эльфийского, выбор невелик.

Адиландра сморгнула слезы, навернувшиеся на глаза при виде лежащего на полу Эдерона.

– Вы должны нас отпустить! – взмолилась она. – Наша миссия невероятно важна!

Здоровяк бросился было к ней, занес кулак, чтобы наказать пленницу, болтающую без спросу, но Богиня перехватила его руку и подошла ближе, рассматривая темно-рыжие волосы Адиландры, ее яркие зеленые глаза.

– Говоришь за всех, значит, это ты потащила своих долгожителей в мои земли? – Богиня стерла кровь с рассеченной брови Адиландры и облизнула пальцы.

– Вы должны нас отпустить…

– Зачем? – Богиня склонилась к ней. – Чтобы вы нашли драконов?

Адиландра замерла, не зная, что сказать. Но как эта женщина узнала…

Богиня неприятно рассмеялась.

– Видела бы ты свое лицо, эльфиечка. Помнишь, среди вас был… как же его звали… Толоварн?

Это имя отозвалось в сердце болью. Толоварн стал вторым пленником темнорожденных. Его продавали из клана в клан, и найти его, спасти все никак не удавалось.

Он был самым юным в отряде, Адиландра обещала его матери, что позаботится о нем. Позаботится, чтобы он вернулся живым и здоровым.

– Я поиграла с ним немного, – продолжила Богиня. – Мы знаем много эликсиров страсти и гипнотических зелий, которые даже эльфа возьмут. Как я могла отказаться от такого редкого угощения? К тому же нечасто один-единственный мужчина способен насытить меня.

Адиландре стало тошно, но Богиня не унималась.

– Когда же он мне надоел, я передала его своим палачам. Он продержался дольше, чем обычный человек, но это лишь значит, что с него пришлось срезать побольше плоти, чтобы начал выбалтывать свои секреты.

Адиландра молчала, глядя, как струйка крови бежит от Эдерона к босым ступням Богини.

– Кренорак… – позвала та. Здоровяк-темнорожденный шагнул вперед. – Покажи эльфа моему народу. Поближе.

Адиландра и остальные забились, пытаясь вырваться из хватки охранников, потому что Кренорак схватил Эдерона за горло и потащил куда-то. Движение заставило его очнуться, и по ужасу на лицах друзей он понял, что его ждет.

– Нет! Умоляю! – закричала Лорвана.

Эдерон лишь застонал, не в силах двигать сломанной челюстью. Кренорак же легко поднял его обеими руками и швырнул с балкона.

На зал опустилась тишина. Не слышно было даже, приземлился он или нет, – лететь было высоко.

Адиландра почувствовала, как слезы катятся по щекам. Слишком много эльфов погибло у нее на глазах с тех пор, как отряд вышел из Эландрила. И за каждую смерть она была в ответе. Тронный зал завертелся перед глазами, и Адиландру вырвало Богине под ноги.

– Мои предки рассказывали истории о великих небесных змеях, – спокойно продолжила Богиня, не обратив внимания ни на это, ни на убийство Эдерона, словно не было ничего естественнее. – В историях говорилось, что это ваш народ изгнал темнорожденных с Иллиана. Похоже, предки мои были слабаками.

Адиландра слышала ее, но не понимала смысла слов. Ей хотелось просто упасть и снова погрузиться во тьму, но стражник держал ее за волосы, заставляя стоять. Лорвана повисла в руках другого стражника, не мигая уставившись на перила, Фаллон же продолжал вырываться, гримаса гнева исказила его лицо.

– Не сомневайся, королева эльфов. – Богиня вернулась на трон. – Темнорожденные не слабаки. Скоро весь мир увидит, на что мы способны…

Она зло усмехнулась.

– Кренорак, ты воистину победитель эльфов. Много лун ты преследовал их и заслужил великую награду. Забирай ее. – Она кивнула на Лорвану.

– Нет! – Фаллон заметался еще сильнее. Кренорак рявкнул, и стражник врезал эльфу по затылку. Не помогло. – Я убью вас всех!

– Этот такой яростный… мне нравится. – Богиня взглянула на Фаллона словно хищная кошка. – Приготовьте его к сегодняшней ночи. И дайте эликсир посильнее, чем прошлому.

Фаллона утащили, Адиландра успела лишь заметить новую кровавую рану на его виске.

Она осталась одна среди врагов. Все расплывалось перед глазами, она едва замечала прижавшийся к горлу клинок, не поняла, как Богиня так быстро оказалась за ее спиной. Когда острый ноготь оцарапал кончик ее остроконечного уха и горячее дыхание обожгло щеку, у нее даже не хватило сил отодвинуться.

– Что же с тобой делать, эльфиечка? В моем королевстве не бывать двум королевам, но ты так долго искала драконов… – Богиня подняла ее подбородок ногтем, как кинжалом. – Почему бы не исполнить твое желание?

Глава 14. Тень во тьме

Еще день безостановочной езды, и к вечеру они перешли наконец на ровную рысь. Натаниэль запрокинул голову, подставляя лицо теплым лучам солнца. После длительного велийского шторма, приятно было путешествовать под голубым небом и пушистыми облачками.

Их поездка оказалась небогата на события: на дороге встретилось лишь несколько караванов да пара странствующих торговцев. Другие Серые плащи ворчали: им не улыбалось подчиняться Эшеру. Но Дариус Деваль держал их в узде, не желая исследовать границы терпения рейнджера: ему нужны были подчиненные с полным набором конечностей.

Натаниэль обернулся к своим спутникам. Да, Эшер совершал ужасные преступления – преступления, которые Серые плащи обязались предотвращать, но стоило рыцарю услышать о порядках в Полночи, и личная история Эшера открылась с другой стороны. Несложно представить, как аракеши промывали детям мозги, растя послушных убийц. Эшер, по крайней мере, осознанно решил уйти из аракешей и послужить людям. Хоть и не безвозмездно.

Собственный потрепанный плащ напоминал ему том, что в его работе все просто, существует лишь черное и белое. Эшер всегда был и будет аракешем, их жестокие тренировки сделали его тем, кто он есть. Каждый Серый плащ инстинктивно должен хотеть только одного: вонзить ему клинок меж ребер. Его знания о Полночи бесценны для Западного Феллиона, только поэтому он до сих пор жив.

Но чем больше Натаниэль на него смотрел, тем меньше взывали к нему собственные инстинкты.

О том, что испытывает смешанные чувства, он, конечно, молчал. Некому было рассказывать. Изгой среди своих да все время в пути – где уж тут найти друзей!

– Знаешь, – начал вдруг Эшер, подъехав ближе, – с твоими умениями необязательно таскать этот плащ. Ты и так всю жизнь в дороге, а рейнджерам платят получше.

– Быть Серым плащом – все, что я умею.

Натаниэль знал, что это в его крови. И не мог иначе.

– Я когда-то размышлял похоже.

– Что же изменилось? – спросил Натаниэль, зная, что касается личного.

– Мне отдали приказ, а я был с ним не согласен.

Ответ разжег любопытство Натаниэля еще пуще, но наседать он не стал, задумался: ведь и ему самому предстоит такой же выбор. О чем бы там Эшер ни сговорился с королем Ренгаром, лорд-маршал все равно прикажет его арестовать.

Натаниэль бросил быстрый взгляд на Деваля. Тот подозрительно уставился в ответ. Когда он отдаст приказ… какой выбор сделать?

– Мой отец тоже однажды не согласился с приказом лорда-маршала. Повинуйся он – мы бы сейчас не разговаривали.

– Где он познакомился с твоей матерью? – Эшер сразу понял, о чем речь. Натаниэль от него почему-то этого не ожидал.

– Чуть севернее, в Лонгдэйле. Его послали вычистить разбойничью банду гномов, грабящую торговцев в Железной долине. Я редко с ним виделся. Мама умерла, рожая меня, так что я рос в доме ее брата, дяди Йова. – Натаниэль взглянул на север, в сторону гряды Врост. Далекие силуэты гор почти растаяли в сумерках. За ними лежал Лонгдэйл. Что-то дядя сейчас поделывает… Натаниэль частенько о нем вспоминал. – Он хороший человек, растил меня как мог на свой скромный фермерский заработок. Отцу приказали никогда не возвращаться в наши края, да только он постоянно нарушал приказ. Навещал меня и каждый раз говорил, что вот это его задание – последнее… Однажды так и вышло.

– Я услышал о его смерти в Карате, – отозвался Эшер. – Говорили, он победил целый отряд скитальцев, напавших на Сноуфелл. Ему вроде даже памятник на главной площади поставили.

– Я его видел, – кивнул Натаниэль. Он избегал Сноуфелла как мог. Каменное изваяние отца слишком ярко напоминало о том, что забрала смерть.

Дальше они ехали в молчании. Натаниэлю ничем не хотелось больше делиться, он и так уже много лет ни с кем не говорил ни об отце, ни о детстве, а теперь вот вновь вспомнил про дядю, и в груди разлилось тепло.

– Слышите?! – крикнула Элайт, ехавшая впереди. – Вода шумит!

Они погнали лошадей к роще, окружавшей устье Унмара. Пятьдесят миль узкий пролив бежал, зажатый берегами, и в конце концов превращался в реку. В этой бухте, накренившись на песке, застыл корабль. При взгляде на него Натаниэля охватило нехорошее предчувствие: судно выглядело определенно не человеческим, но что-то еще с ним было не так…

Стоило им подъехать ближе, как Эшер спешился. Натаниэль, последовавший за остальными всадниками, обернулся и увидел, как он сидит на корточках, что-то рассматривая на земле.

– Эй, на борту! – крикнул Дариус Деваль. Ответа не было. Он крикнул еще несколько раз и, не дождавшись отклика, велел своим людям обыскать корабль до темноты.

– Не нужно. – Эшер подошел к ним, держа Гектора за поводья. – С корабля сошли трое – я бы сказал, две женщины и мужчина. Вот следы.

– Ты уверен? – недоверчиво спросил Деваль.

– Вот тут, на полпути, они остановились, потом побежали к деревьям. – Эшер указал на рощицу у берегов.

– И зачем же… – пробормотал в бороду Деваль. – На корабле ведь безопаснее.

– Нет, если мы не первые сюда пришли. – Натаниэль почувствовал, как рука сама собой легла на меч.

– Тут следы только их и наши, – заметил Горф.

– Аракеши не оставляют следов. – Эшер запрыгнул в седло и погнал Гектора к роще. Пока остальные пялились на Дариуса, Натаниэль и Элайт не раздумывая рванули за рейнджером. Остальные замерли, ожидая приказа. Эшер гнал вперед, останавливаясь только взглянуть на какую-нибудь сломанную ветку или случайный след. Вскоре до них донесся звон и скрежет стали.

Серые плащи догнали их лишь на поляне, у руин древнего храма. Они на скаку выхватывали мечи, огибая арку в готовой вот-вот обвалиться стене.

У Натаниэля дух захватило при взгляде на сражение, которое им открылось. Две эльфийки метались по поляне с невероятной скоростью, защищая лежавшего на земле товарища. Вокруг танцевали, прощупывая их защиту короткими мечами, восемь аракешей.

Среди них были и мужчины, и женщины, каждый – в красной повязке, в черной коже, облегающей тело, усиленной пластинами в уязвимых местах. Эти люди были яростны, быстры и ловки – прирожденные убийцы.

Натаниэль спустил тетиву недрогнувшей рукой, как тысячу раз до этого, но ни эта стрела, ни следующие до цели не долетели – аракеш отбил их даже не поморщившись. Но светловолосой эльфийке этого хватило: она подскочила к отвлекшемуся убийце и рассекла ему грудь клинком. Темноволосая подруга тут же оттащила ее за спину, отражая удары двух других аракешей.

Серые плащи бросились в атаку не спешиваясь, но ни один удар не пришелся в цель: аракеши либо парировали, либо уворачивались – для них каждое движение рыцарей было слишком очевидным. Элайт позади спрыгнула с лошади и выхватила меч. Натаниэль вдруг почувствовал себя ужасно уязвимым с оруженосцем под боком: его охватило горячее желание защищать Элайт, которой такие враги точно не по зубам.

– Не отходи! – крикнул Натаниэль, и тут же первый аракеш обрушился на него как вихрь из коротких клинков. Яростная атака заставила его отойти от Элайт, та бросилась на подмогу, но второй аракеш пнул ее в живот так, что она свалилась на землю.

Натаниэль не мог до нее добраться. Он уворачивался, подныривал под вражеские мечи, бросался в атаку, но противник предугадывал каждое его движение, атаковал всем телом, будто змея. Натаниэль успел краем глаза заметить, что Элайт тоже приходится тяжко: ее противник наносил мощные удары сразу двумя клинками.

– Элайт! – крикнул Натаниэль, зная, что не успеет.

Знакомый зеленый плащ вдруг закрыл от него оруженосца: Эшер всем весом врезался в ее противника. Этой атаки убийца не ожидал и повалился на землю, растеряв мечи. Эшер, не останавливаясь ни на миг, одним ударом обезглавил аракеша, кровь веером брызнула на каменную кладку.

Радость Натаниэля была недолгой: он чуть не прозевал атаку. Аракеш прыгнул и ударил его ногами в лицо, свалив на траву. Свистнул над головой меч, зазвенел металл…

Изысканный клинок с легкостью сдерживал мечи аракешей. Принадлежал он самой красивой женщине, что Натаниэль видел в жизни: ее светлые волосы развевались по ветру, блестели яркие зеленые глаза.

Эльфийка поворотом запястья раскрутила меч, и клинки противника взлетели в воздух. Воспользовавшись случаем, Натаниэль пнул своего аракеша в колено, чтобы тот повалился, и, обхватив голову, с хрустом свернул ему шею.

Их с эльфийкой взгляды встретились, но благодарить было некогда.

– Вставай! – рявкнул Эшер, отбиваясь от другой убийцы. Шипастым навершием меча он врезал ей в висок так, что кость провалилась.

Двое Серых плащей вместе смогли одолеть одного аракеша, но другой прикончил их на месте. Еще двое и бородач Горф без движения лежали на пропитанной кровью траве. Деваль держался, но уже заработал несколько порезов и глубокую рану на левой руке.

Темноволосая эльфийка сразила своего врага и выпустила во второго огненный шар, впечатав аракеша в дерево. Светловолосая красавица тем временем продолжала танцевать, защищая лежащего на земле товарища от смертельных ударов.

Натаниэль прыгнул на ближайшего аракеша, и Элайт бросилась за ним, размахивая мечом. Листья и грязь летели во все стороны, убийца ушел от удара Элайт и пинком сбил ее с ног. Ярость придала Натаниэлю сил, он вспомнил все, чему его учили, – только бы убить эту тварь!

Аракеш оттеснил его к догорающему после огненного шара трупу товарища, и Натаниэлю в голову пришла идея. Он сорвал с пояса мешочек и бросил в огонь. Взрыв был оглушительным даже для его обычного слуха, да и на аракеша подействовал как надо: тот выронил мечи и зажал ладонями уши. Не теряя времени, Натаниэль развернулся, усиливая замах, и разрубил противника наискосок, от плеча до пояса.

Последний аракеш как раз повалил Дариуса Деваля, но убить не успел – вмешался Эшер. Издалека казалось, будто он сражается со своим отражением: боевые стили были похожи, и выкладывались оба на полную, пытаясь вырвать хоть немного преимущества. Эшер сражался так же яростно, как и его противник, но двигаться ему приходилось быстрее, чтобы уворачиваться от обоих мечей. Молниеносная контратака – и он заработал рану на правой руке. Натаниэль выдохнул и бросился на подмогу.

Они с Эшером никогда не сражались вместе, и получалось у них неловко. Аракеш, увы, тоже заметил это и двигался так, чтобы они то и дело оказывались друг у друга на линии удара – надеялся, видно, что его враги друг друга зарежут. Натаниэль не сдавался – теснил и теснил его, не обращая внимания на пинки и удары, но в конце концов ему не повезло: Эшер парировал несколько ударов меча, но аракеш изловчился и с силой пнул Натаниэля в грудь. Рыцарь почувствовал, будто весь воздух выбило из легких, его вновь швырнуло в грязь.

Где-то неподалеку клинок упал на землю, Эшер зарычал от боли… и бой вдруг прекратился. Аракеш свалился, нанизанный на двуручный меч.

– Медлительный я стал… – пробурчал Эшер, подтащившись поближе, и опустился на колено. Из плеча его торчал воткнутый по самую рукоятку кинжал. Одним движением рейнджер вытащил его и зашвырнул в кусты.

Луна к тому времени поднялась, залив поляну бледным светом. Эшер зажал рану на плече, в лунном сиянии сверкнуло его серебряное кольцо с необычным черным камнем. Натаниэль еще раньше заметил, что рейнджер разглядывает это кольцо, когда не хочет отвечать на внезапно свалившиеся вопросы.

Подняться Натаниэлю, к его удивлению, помог Дариус, не сводивший глаз с эльфов. Элайт подошла ближе, настороженно поглядывая на вставшего с земли высокого мужчину в длинной черной мантии с сияющей серебряной вышивкой на полах и рукавах. Он выдернул из щеки маленький дротик и с отвращением отшвырнул.

– Если так нас принимают у берегов Иллиана, боюсь представить, что будет в Велии, – недовольно произнес он.

Натаниэль тем временем не мог отвести взгляд от светловолосой эльфийки, но беспокойство за Эшера победило. Однако, прежде чем он обернулся помочь, рейнджер подошел сам, как ни в чем не бывало. Натаниэль не смог сдержать удивления: следы крови на его доспехе остались, но рана чудом исчезла! Впрочем, по тому, как Эшер отказывался смотреть ему в глаза, понятно было, что никакого чуда тут нет, просто магия.

– Так, царапина, – пробурчал он.

– Мой господин. Дамы. – Деваль поклонился эльфам. – Я Дариус Деваль из Западного Феллиона. Король Ренгар послал нас… – Он запнулся на мгновение и указал на мертвые тела. – Король Ренгар отправил нас, дабы препроводить вас в Велию и защитить ценой наших жизней.

– Кто эти люди? – спросила темноволосая эльфийка, глядя на аракешей.

– Наемные убийцы, стремящиеся помешать вам достичь Велии. Без сомнения, их послали враги короля Ренгара. Уверяю вас, будет проведено расследование.

Высокий эльф выступил вперед.

– Я еще подумаю…

– Благодарю вас, – перебила его светловолосая эльфийка тоном, не терпящим возражений. Ее голос заворожил Натаниэля не меньше, чем красота. На мгновение их взгляды встретились, но мгновение это прошло, и она обернулась к Эшеру. – Вы ранены?

Рейнджер повел левым плечом, откинув плащ с раны.

– Легко отделался, госпожа. – В доказательство он без особого труда выдернул двуручник из мертвого аракеша.

– Кто ты? – спросила она.

– Меня зовут Эшер. Я местный рейнджер.

– О рейнджерах я раньше не слышала.

– Он из скитальцев, – вмешался эльф. – Я уже видел подобные татуировки. Почему король послал нам навстречу скитальца и последователей Тиберия Серого?

– Когда король узнал о том, что вас хотят убить, он решил действовать скрытно и не привлекать к вам внимания, посылая солдат под своим знаменем, – объяснил Дариус. – Скиталец сталкивался с этими типами раньше. Позвольте представить вам Натаниэля Голфри, моего соратника, и его оруженосца Элайт Невандар.

– Я принцесса Рейна Севари. Это моя наставница и защитница Фэйлен Халдор и мой советник Мьориган Мьорго.

Натаниэль не мог отвести от нее глаз. Одета она была совсем не как принцесса: брюки, высокие сапоги, длинный кожаный дублет. Меч на поясе и лук за спиной тоже были непривычным атрибутом для принцессы.

– Это честь для… – начал он и вдруг заметил за спинами эльфов тень.

Хрустнула ветка, и в третий раз за день он оказался на земле – так силен был магический удар, расшвырявший людей и эльфов. Элайт грохнулась прямо на него, Дариус кубарем пролетел мимо по грязи, поднимая ворох пожухлых листьев. К счастью, стен на их пути не было.

Он с ужасом услышал вскрик Рейны, но из-за Элайт не мог ее разглядеть. Зато видел Эшера.

Рейнджер единственный остался стоять на месте – лишь плащ взметнулся за его плечами. Эшер потянулся за мечом, но помедлил, наблюдая за фигурой, выбравшейся из-за деревьев, будто тень, отделившаяся от лесной тьмы.

Натаниэль стащил с себя стонущую Элайт и попытался встать, невзирая на жуткую боль в спине.

Темная фигура медленно приблизилась к Эшеру, между капюшоном и черной повязкой, скрывающей половину лица, поблескивали глаза, плащ сливался с тьмой, словно таинственный гость неотделим был от бездны.

Тело и плечи его защищал доспех с золотыми рунами, выгравированными по краям и на груди, с пояса свисал внушительный двуручный меч без гарды, украшенный алмазом с большой палец величиной. Даже в тенях можно было различить, что кожа у него невероятно белая, а глаза синие, глубокие. И какое-то странное выражение мелькало в них…

Незнакомец остановился, склонил голову к плечу, глядя на неподвижного рейнджера. Натаниэль прекрасно понимал его любопытство. Эшер отпустил рукоять двуручного меча и потянул из-за спины рунный клинок. Сильвир ожил, вспыхнул от прикосновения луны.

– Думаешь, способен выстоять против меня? – Хрип незнакомца не был похож на человеческий голос. – Кто ты такой?

Эшер болтать не любил. В ответ он просто прыгнул, высоко занеся меч.

«Капюшон» был быстрее: он перехватил руку Эшера и отшвырнул его так, что тот врезался в дерево, следуя за собственным замахом. От удара рейнджер осел на землю, но меч не выпустил и тут же ринулся на врага снова, целясь ему под челюсть. И снова тот показал свою скорость: отступил, уворачиваясь, проскользнул под руку, занесшую меч, и врезал уже Эшеру в челюсть.

Рейнджер пошатнулся, сплюнул кровавую слюну и бросился вперед снова, прикрывшись плащом, чтобы не видно было, откуда он атакует. Незнакомец не впечатлился: наручем заблокировал удар и разразился целым вихрем быстрых атак. Эшер пошатнулся, однако, в этот раз устоял на ногах. «Капюшон» без труда парировал его следующий удар, схватил за запястье…

Но дальше произошло нечто странное.

Он выставил руку и раскрыл ладонь, вновь выпустив заряд энергии… И вновь магический удар лишь взметнул плащ рейнджера, расшвырял ветки и листья. Глаза незнакомца расширились от удивления, Эшер усмехнулся.

– Медленно же до тебя доходит, – заметил он и резко ударил противника кулаком в лицо, пнул в живот, отталкивая назад к деревьям, а затем поднял руку и швырнул пылающий шар. Сила заклинания была такова, что «Капюшона» просто унесло в рощу.

Невероятно, но он смог встать на ноги и рванул назад в лес. Вскоре его пылающая фигура окончательно скрылась за деревьями и руинами.

– Это что сейчас было? – Элайт вскочила на ноги, даже не удосужившись отряхнуться.

– Аракеш? – Деваль поморщился, держась за плечо.

– Нет, что-то другое… – протянул Эшер, и по его взгляду Натаниэль понял, что рейнджер действительно не знает.

Как по команде они обернулись к эльфам, на которых не было ни пятнышка, словно это не их сейчас валяли по земле.

Натаниэль поймал на себе взгляд Рейны, но та тут же обернулась к Эшеру, который медленно двигал челюстью, пытаясь понять, все ли в порядке.

Фэйлен вопросительно взглянула на Мьоригана, но тот ее проигнорировал.

– Люди слишком глубоко погрузились в пучины магии. Однако ты любопытный экземпляр, скиталец. – Мьориган подошел ближе. – Как ты смог без палочки противостоять такой силе?

Эшер не обратил на него внимания: его больше интересовали сумки и кошели мертвых аракешей, где могло найтись что-нибудь полезное.

– Мне заплатили за то, чтобы доставить вас из одного места в другое, и желательно целыми и невредимыми. Поэтому предлагаю собрать вещи и выдвигаться. Быстро.

– Эти люди заслужили погребения! – воскликнул Дариус, указав на павших товарищей. Эшер бросил на него снисходительный взгляд.

– Ты, может, не заметил, но у нас тут горящий мужик только что в лес убежал. Не знаю, что это такое, но легко оно точно не умрет. – Эшер оглядел меч, будто высматривая какой-то недостаток, и указал на мертвых аракешей. – Если не он вернется с подкреплением – так приятели этих. Они никогда не проваливают дело и всегда выполняют условия договора, сколько бы жизней это ни стоило Полночи. Сегодня мы бились против восьмерых и потеряли семь наших. Завтра их может быть двадцать, и тогда нам конец, я это гарантирую.

Дариус отвернулся, поняв, что ответить ему нечего.

– И что же ты предлагаешь, рейнджер?

Эшер устало огляделся.

– Поищите лошадей для начала.

Глава 15. Том Древних

– Эбби, ну я уже извинился! – Гидеон и вправду потерял счет извинениям. Они покинули кабинет мастера Ворна в восточном крыле Корканата, но Эбигейл все шла, упорно не глядя на него.

– Не можешь по-другому, да? Мастер Ворн тебе несколько дней назад запретил преподавать! А теперь у нас обоих проблемы, да к тому же я кучу времени из-за тебя потеряла. У меня сегодня были только утренние занятия, могла бы отдыхать, а теперь, со всеми этими охранными чарами и предосторожностями, хорошо, если управимся до полуночи!

– Он наказывает тебя, чтобы наказать меня…

– Я знаю, Гидеон. Иногда дружить с тобой такая морока! Мог бы просто погулять, порадоваться солнышку после этого бесконечного дождя, но нет, нужно было показать четверокурсникам, как залезть на это дурацкое дерево!

Старый красный дуб рос в заросшем сорняками центральном дворе Корканата. Студенты, одуревшие от душных лекториев, выбирались туда глотнуть свежего воздуха. Гидеон просто хотел срезать путь до своей комнаты, но заметил компанию четверокурсников, обсуждающих, как бы половчее залезть на вершину дуба.

– Через несколько лет они все равно это заклинание выучат. Я просто…

– Просто хвастался. – Эбигейл отошла к стене, пропуская стайку шестикурсников. – Зачем ты научил четверогодок заклинанию изменения притяжения? Мы почти десять лет тут учимся, и то до конца его не освоили, с чего ты взял, что им это удастся за несколько минут?

– Но у них же хорошо получалось, они половину дерева прошли, до того как…

– До того как студент Хакерби не упал и не сломал руку в двух местах! – Эбигейл наконец соизволила взглянуть на него. Взгляд этот прожег бы даже драконью шкуру.

У Гидеона было припасено множество контраргументов, но он знал, что сработает только одно.

– Прости…

Они спустились по винтовой лестнице северо-восточной башни кампуса и постучались в высокие двойные двери. Двери, старчески скрипя, распахнулись сами собой, впуская посетителей в пустую комнату без окон, освещенную лишь свечами, неспособными полностью разогнать тьму. К удивлению Гидеона и Эбигейл, внутри приятно пахло ванилью. Вдоль стен расположились книжные шкафы, заставленные толстыми томами и плотными свитками. Справа – стол с алхимическим оборудованием и разноцветными реагентами в стеклянных колбах.

– Значит, это вы те несчастные, что навлекли на себя гнев мастера Ворна.

Голос, внезапно раздавшийся в комнате, шел от заложенной тяжелыми засовами двери в противоположной стене. Перед дверью стоял высокий мужчина с лысой макушкой и аккуратно подбритыми седыми висками. Его синяя мантия означала ранг архимага и принадлежность в совету Корканата.

Он подошел ближе, хромая и опираясь на резной посох, напоминавший посох Гидеона.

– Мастер Тибит… – Эбигейл была удивлена не меньше Гидеона. – Я думала, совет уехал в Велию вместе с магикаром.

– Увы, я не в силах пренебречь своими обязанностями перед этой школой. – Мастер Тибит всегда выражался как человек ученый. – Я, как вам известно, ответственен за защиту Корканата. Раз в месяц моя вотчина требует тщательной проверки, однако здоровье мешает мне совершать обход всего огромного кампуса. Потому-то вы и здесь. Если не считать, конечно, инцидента со студентом Хакерби.

Гидеон достал собственный посох и попытался втихомолку сравнить с посохом мастера Тибита. У архимага он был на несколько дюймов выше, верхний край украшали ряды кристалликов – расходившиеся древесные корни.

– Разве Маллиата недостаточно, мастер? – спросил Гидеон.

Мастер Тибит хитро улыбнулся.

– А вы когда-нибудь видели нашего уважаемого защитника, господин Торн?

Когда ученики замотали головами, он медленно подошел к входной двери и запер на засов.

– Значит, прежде чем переходить к внутренним вопросам, давайте сперва поговорим о нашей первой линии обороны.

Он дохромал до заложенной двери, постучал посохом по дереву, и тяжелые железные засовы вышли из пазов, створки со скрипом распахнулись. За ней оказалась очередная лестница, она вела вниз, в круглую комнату с арочным потолком. Воняло в ней мерзко, чем-то затхлым и незнакомым.

Во главе с мастером Тибитом они прошли внутрь, по краю огромного отверстия в каменном полу. Мастер прижал палец к губам, призывая к тишине. Прошла минута… Гидеон и Эбигейл удивленно переглянулись.

Из отверстия доносилось тяжелое дыхание гигантского существа, эхом отдающееся в глубоких пещерах.

– Известно ли вам, как он стал защитником нашего острова? – спросил мастер Тибит.

– Его наказали за то, что он развязал войну с людьми, – ответила Эбигейл.

– Совершенно верно, госпожа Роуз. В конце Темной войны, когда пал великий Гарганафан, Маллиат занял его место и сделался патриархом драконов. Почему он начал войну против рода людского – неведомо, поскольку с тех пор, как были уничтожены обитатели Мертвых островов, он ни с кем не желал разговаривать. Многие, впрочем, полагают, что Маллиат винил нас в уходе эльфов.

Одержав победу, сын короля Тиона, правивший в ту пору всем Иллианом, издал указ о наказании драконов: оставить в живых, но сковать подчиняющей магией. Чешую Маллиата заклеймили древними рунами, благодаря которым мы способны им повелевать. Он не может отдаляться более чем на десять миль от острова и не имеет права убивать людей… если только это не противоречит основным чарам.

– И что это за основные чары? – Когда мастер Тибит упомянул клеймение, на лице Эбигейл застыло отвращение.

– Любой, кто посмеет вторгнуться в Корканат без приглашения одного из обитателей, становится нарушителем. Сковывающее заклятие немедленно оповещает Маллиата, и он волен расправиться с нарушителем как пожелает. – Мастер вывел их обратно в лабораторию. – Теперь вы понимаете, почему нужны и другие меры безопасности, кроме Маллиата Безгласного?

– Честно говоря, нет.

Мастер Тибит закатил глаза.

– А что, если нарушитель воспользуется порталом и проберется сразу в сердце Корканата? В таком случае чары заставят Маллиата всю школу разнести по камушку, пока он не найдет и не уничтожит врага. Моя задача – следить, чтобы нарушители не пробрались так далеко. Я накладываю чары, запрещающие открытие порталов и магических кругов, способных вызывать из-под земли всяческих чудовищ.

– Порталы? – Эбигейл оторвала взгляд от книжного корешка, привлекшего ее внимание. – Никогда не понимала эту форму магии. Мастер, разве это не трата времени?

– Только не говорите мне, что мастер Ролло не поведал вам о Самуэле Хиггинсе. Нужно будет серьезно с ним поговорить. Самуэль Хиггинс учился здесь триста лет назад и однажды нашел старинные свитки, повествующие об умении эльфов открывать порталы и одним шагом покрывать мили и мили пространства, путешествуя на огромные дистанции. В те времена ему не исполнилось и двадцати. Еще не получив звания мага, он тем не менее начал эксперименты с телепортацией и стал первым человеком в истории, открывшим портал. Последний эксперимент должен был обеспечить ему грандиозное появление на выпускной церемонии. Однако на выпускной естествоиспытатель попал… не полностью. Оставшиеся части так и не нашлись. Таким образом, Самуэль Хиггинс доказал, что человек способен открыть портал. Пусть расчеты его и были неточны.

– Хорошо, мастер, а какова наша задача? – Гидеону вдруг захотелось прочитать все существующие книги о телепортации.

– Я научу вас простому заклинанию, а вы обойдете Корканат и используете его на защитных чарах. У меня тут где-то была карта…

Он принялся рыться в небольшом сундучке возле стеклянной витрины с какой-то книгой. И как будто особо избегал дотрагиваться до стекла.

– А, это Том Древних, – сказал он, заметив, на что смотрит Эбигейл. – Он принадлежал придворным магам короля Тиона. На этих страницах – чары, сковывающие Маллиата, к примеру. И множество других.

– Простите, мастер, но почему настолько опасная книга просто стоит в углу вашего кабинета? – спросила Эбигейл. – Разве ее не нужно охранять?

Мастер Тибит усмехнулся.

– Посмотрел бы я на смельчака, который решится дотронуться до нее, не то что прочитать.

При взгляде на книгу, стоящую на такой обычной подставке, за простым стеклом, Гидеона охватило любопытство – какие такие ужасные чары на нее наложены? Что вырвется наружу, если попытаться…

– К тому же на наше хранилище в Золотом форте напали, – сказал мастер Тибит.

Гидеон и Эбигейл переглянулись, пораженные. Если и было в мире место, более защищенное, чем Корканат, то только Золотой форт.

– Не волнуйтесь, охрана банка сработала как и положено. Однако в этот раз грабители пробрались дальше, чем когда-либо. Мы приняли решение, что особо ценные предметы нашей коллекции до конца расследования должны находиться под нашим присмотром. – Мастер повернулся к колбам на алхимическом столе, будто рассказал ни к чему не обязывающую сплетню. – Итак, для этого заклинания вам потребуется…

* * *

Когда солнце совсем склонилось к закату, Эбигейл наконец простила Гидеона. Они осмотрели почти все места, отмеченные на карте мастера Тибита, везде проверив силу чар. В одном месте Эбигейл оговорилась и едва не вызвала банши из магического круга – к счастью, Гидеон быстро поправил заклинание.

– У меня сейчас ноги отвалятся, – пожаловался он. – Теперь понимаю, почему мастер Тибит заставляет этим заниматься студентов. С его хромотой он бы несколько дней возился.

– Не понимаю, почему он себя не вылечит. – Эбигейл рухнула на ближайшую скамейку. – Ему как будто нравится хромать.

– Когда мастер Граф взял меня в горы пару лет назад, мы как-то вечером разговорились, он выпил лишку и рассказал мне кое-что, чего не должен был. Мастер Тибит однажды путешествовал с учеником, и его укусил василиск. Нас с тобой тогда еще в Корканате не было. От яда василиска нет лекарства, мастеру повезло, что он вообще сохранил ногу. Вот поэтому он никогда не покидает школу.

Снова припустил дождь, пришлось им срочно прятаться на крытой галерее.

– Ладно тебе, сплетничать нехорошо. – Эбигейл достала палочку, готовая проверять следующие чары. – И вообще, мне сейчас хочется только поужинать как следует и выспаться…

– Только представь, Эбби, – мечтательно сказал Гидеон. – Через пару месяцев мы станем хозяевами самим себе, сами будем решать, что нам делать и когда…

– Боюсь, мир за стенами школы будет к нам суров, – снисходительно ответила Эбигейл. – Ты же понимаешь, что все наши однокурсники уже устроились во всякие королевства? Разослали просьбы взять их придворными магами. Вот когда нам придется платить за еду и крышу над головой…

– Ладно тебе, Эбби! – Гидеон не желал этого слышать. – Мы так искусны в магии! Пойдем куда захотим, что нас остановит?

– Даже не знаю. Твое гигантское самомнение в дверь не протиснется?

Глава 16. Непомерная цена

Гром прокатился по ночному небу, словно божественная колесница прогрохотала среди облаков. Молнии сверкали над Драгорном, ударяли в высокие башни и шпили. Галанор чувствовал, как воздух набух влагой: еще минута – и начнется дождь.

Он сидел на краю крыши напротив борделя Тригорнов. На высоте ему всегда было удобнее и безопаснее, к тому же эльфийское зрение и слух были отличным преимуществом в слежке за недоразвитым человеческим родом.

Навалившись на парапет, он вгляделся в переулок у борделя. Телега, которую приготовил Айлас, стояла на месте.

Элион вчера смог под чарами скрытности пробраться в заведение и подробно описал его обстановку. Под борделем располагались обширные бани для самых богатых клиентов. Номера встречали гостей дорогим убранством и не менее дорогими проститутками обоих полов, у каждой двери стояла охрана.

– Мы готовы, – сказал подошедший сзади Адамар.

Галанор бросил на бордель последний взгляд. Вот он, поворотный момент. Ему пришлось убивать людей ради миссии, но теперь по его приказу должна пролиться кровь невинных. Только дурак поверит, что дети переживут ужасы, что уготованы им морским народом.

Еще мгновение он боролся с собой, но все же собрался и обернулся к отряду. Все они были в плащах с капюшонами, скрывающими лица, на поясах – мечи. Внутренний голос подсказывал ему, что можно уйти, что он имеет право, все как-нибудь устроится само собой… Но решительные лица товарищей напоминали, что все не так просто. Он дал клятву королю, дал отцу обещание. Права на ошибку не было.

– Вы знаете, что делать. – Отряд одновременно кивнул. Поднимающийся ветер рвал полы плащей, трепал капюшоны. – Встречаемся на берегу.

Молчаливые, как тени, они спрыгнули с крыши, отправляясь на свои посты. Только Лайра задержалась.

– Береги себя, – прошептала она и исчезла.

Галанор вернулся на свой наблюдательный пост. Улица внизу кишела пьяницами и попрошайками, никого из отряда не было видно, но он знал: Адамар, Элион и Айлас сейчас под мостовой, крадутся по сточным трубам к баням, где держат детей. Найвин и Лайра пробираются на задний двор борделя. Их цель – третий этаж, где, по словам Элиона, обитают самые красивые женщины. А что до его собственной задачи…

Галанор отошел к другому краю крыши и спрыгнул в переулок, мягко отталкиваясь от стен. Отпихнув зазевавшегося пьянчужку, он решительно направился к трем вышибалам у борделя. Они, конечно, сразу же заметили и его, и скимитар[1] у него на поясе. Обхватив рукояти мечей, они подозрительно оглядывали Галанора, пытаясь угадать, клиент он или неприятностей ищет, и понять, как им себя с ним вести.

Галанор не дал им времени на раздумья.

Прежде чем они успели вытащить мечи, скимитар свистнул в воздухе, вспоров сразу оба горла. Галанор перешагнул через порог, за спиной два тела повалились мешками.

Кровь капала с его клинка, безнадежно портя плетеные ковры. Вокруг поднялся гам: визжали проститутки, орали их покупатели. Охранник, держа в руках топор, выбежал из-за угла, но Галанору человек казался до ужаса медлительным: всего-то и потребовалось, что отступить на шаг, пропуская его мимо, и выпотрошить как рыбу, забрызгав кровью застывших рядом женщин.

По лестнице загрохотали сапоги, и наемники Тригорнов ворвались в зал через двойные двери.

– Семья Фенриг передает привет! – крикнул им Галанор.

– Фенриговская мразь! – заорали они в ответ.

Над головой затопали, но Галанор не стал дожидаться: выбежал из борделя, как договорились, уводя за собой отряд.

Он бежал быстро, но по-человечески быстро, чтобы охранники, не дай боги, его не потеряли. Дорогу до ближайшего заведения Фенригов, под завязку набитого их людьми, он запомнил хорошо. Весь город знал, что Фенриги и Тригорны все никак не могут поделить территорию и их альянс держится на честном слове.

Впереди показался храм Эмиса, бога морей. Посреди лестницы стояла статуя: как все людские изображения богов, этот Эмис был атлетически сложен и почти обнажен.

Галанор, как на тренировках, свернул в переулок слева от храма и еще раз налево – на Пуговичную улицу. Разозленные охранники догоняли, не забывая на бегу орать, что они с ним сделают, когда поймают.

Выбежав из переулка, Галанор перескочил через прихожанку, выходящую из храма. За его спиной послышалась ругань и звук пощечины – преследователи его не были так же ловки. Погоня привлекла внимание прохожих, даже двое стражников сразу же развернулись и пошли в обратную сторону как ни в чем не бывало.

Еще один поворот – и покажется игорный дом Фенригов. Галанор знал, что остальные наверняка выполнили свою часть плана: он сделал все, чтобы они не встретили сопротивления.

Он забежал за угол на такой скорости, что едва не врезался в соседнюю стену. Двое фенриговских вышибал скучали у дверей, но появившийся из темноты Галанор живо развеял их скуку, двумя мощными ударами отправив их внутрь игорного дома. Затрещали сорвавшиеся с петель двери – отлично, он как раз хотел наделать шума.

Уставленный игорными столами зал утопал в дыму множества трубок: каких только трав и смесей тут не курили! Галанор постарался не вдыхать глубоко – ему нужен был ясный разум. Несколько игроков убежало с его пути, остальные прилипли к столам – видно, боялись упустить выигрыш.

– Город принадлежит Тригорнам! – закричал Галанор бегущим на него охранникам.

И, как по команде, бойцы Тригорнов ворвались сквозь выбитые двери, налетели на подбежавших фенриговцев. Две толпы сшиблись друг с другом, лязгнули мечи и топоры.

Галанор ловко увернулся, перепрыгнул с одного стола на другой, уложив по дороге парочку охранников. Его путь лежал к черному ходу, который он заметил во время разведки, – через него очень удачно можно было исчезнуть из погрузившегося в кровавую резню игорного дома.

Оказавшись в переулке, Галанор, по балкончикам и щелям кирпичной кладки, взобрался на ближайший дом. Молнии расчертили небо, высветив турели[2] по обе стороны от северных ворот. До ворот было не больше полумили.

Прыгать по крышам было так же просто, как по ветвям великих лесов Эландрила. Галанор любил бегать, любил ощущать свободу движения и силу своего тела. Ему не пришлось тащиться по узким, петляющим улочкам, поэтому до ферм в городской черте он добрался в мгновение ока.

Спрыгнув на землю, он натянул капюшон повыше и прошел мимо караульного на воротах. Скоро вид и вонь ужасного города останутся лишь воспоминанием, которое нужно будет побыстрее забыть. Даже оглядываться ему совершенно не хотелось.

Он вышел на берег и через час пути увидел брошенную телегу и сорванную рогожу, которой она была накрыта. За камнями, среди мерного шума волн, слышались знакомые голоса.

Отряд стоял у входа в пещеру, уходящую под Драгорн, каждый держал по пленнику. Детям ледяная вода доходила до плеч.

Галанор попытался скрыть беспокойство, шевелившееся в его душе от этого зрелища, но Адамар заметил.

– Что остановился? Не нравится вид? – спросил он.

Галанор почувствовал, как внутри зреет раздражение.

– Подумал, не оставить ли кого-нибудь замести следы. – Подействовало. Адамар поморщился. Галанор подался ближе и прошептал: – Портал до Айды нелегко будет открыть…

Хотел бы Галанор посмотреть на то, как Адамар вываливается из портала где-нибудь между Драгорном и Айдой прямо к акулам в пасть, слишком слабый, чтобы создать еще один.

Женщины, которых удерживали Элион и Найвин, закричали от ужаса, забились, глядя на что-то позади Галанора. Ему даже не надо было оборачиваться, чтобы понять: морской народ явился, и быстро – наверное, услыхали детские крики.

Даже эльфы замерли, ошеломленно глядя на дюжину величественных русалов, поднявшихся над волнами.

– Ты выполнил обещание, эльфенок, – сказал их глава, скользнув ближе. Волны вновь утихли, остался полный штиль да шум дождя.

– Выполнил, – ответил Галанор, пытаясь понять, тот ли это русал, с которым он говорил в прошлый раз. Для него они все были на одно лицо. – А вы готовы исполнить свою часть сделки?

– Если думаете, что сможете пережить это путешествие, мы доставим вас в Корканат.

Русал мотнул головой в сторону детей, и трое его сородичей скрылись под водой. В мгновение ока они вынырнули возле эльфов, схватили добычу и без единого всплеска ушли на глубину. Детские крики оборвались.

Галанор закрыл глаза, надеясь, что не запомнит это зрелище.

Двое других русалов выплыли на мелководье, помогая себе мощными хвостами, и взвыли вдруг от боли: их тела начали содрогаться от спазмов, треснула чешуя на хвостах, кожа начала лопаться посередине. Пальцы их начали уменьшаться, исчезли перепонки и заостренные когти, растительность на голове, напоминавшая водоросли, превратилась в длинные темные волосы.

Новый крик боли – и чешуйчатые хвосты распались, обнажив покрытые слизью ноги, и отвалились, став похожими на мертвых рыбин. Отвращение пересилило любопытство: Галанор отвернулся от русалов, опорожняющих желудки прямо в воду, шатающихся, как пьяные матросы.

Их тела, впрочем, сделали бы честь даже статуям богов. На еще непослушных ногах эти новоиспеченные люди подошли к плачущим, вырывающимся женщинам, не понимающим, что происходит, заглянули им в глаза… и женщины успокоились вдруг. Элион и Найвин отошли, позволив русалам взять пленниц за руки и увести в пещеру. Галанор наблюдал, как они уходят, до тех пор, пока пещера не поглотила звук шагов.

– Готовы? – спросил глава русалов.

Галанор обернулся к товарищам, все еще пытавшимся разглядеть во тьме пещеры создание гибрида, и откашлялся.

– Что вы там не видели! Глотайте мактач.

Они скривились, но послушно проглотили шарики липких зеленых водорослей, которые Лайра зачаровывала несколько дней.

Магия заработала быстро – Галанор почувствовал, как накрывает тошнота, как шея вспыхивает огнем. Боль прервала его концентрацию, и человеческий образ, который он носил неделю, разрушился: волосы снова стали прямыми и блестящими, обрели каштановый оттенок, исчезла щетина с точеной челюсти, глаза вновь засияли ярко-голубым цветом.

Жар спал, но кожа как будто натянулась на суставах, дышать стало тяжелее, голова пошла кругом… Его товарищи уже зашли в воду, им тоже явно приходилось несладко.

Галанор обернулся к ним.

– Освободим же… дракона… – прохрипел он на последнем дыхании.

Что-то дернуло его вниз, и, словно давешние дети, все шестеро исчезли в ледяных глубинах Эдейского океана.

Глава 17. Робкая надежда

Ехать на чужой лошади было ужасно неудобно: седло Рейне не подходило, команд конь не слушался – стоило чуть натянуть поводья, въезжая в непривычное место, как он останавливался совсем.

К счастью, после дня и ночи бесконечного галопа они и так замедлились – можно было хотя бы осмотреться. Рейна как могла старалась уговорить коня перейти на рысь: ее учили, что между эльфами и всеми созданиями Верды существует связь, но выращенная людьми зверюга чихать хотела на эти легенды.

– Проклятье! Ну давай же!

Конь в ответ только сунул морду в траву, жуя энергичнее.

– Он не привык к мягкому обращению, – сказал красивый Серый плащ, подъехав ближе.

Рейна даже не нашлась сперва, что ему ответить: была слишком занята, прогоняя всякие… мысли. Ей, принцессе эльфов, не к лицу было любоваться человеком, тем более таким грязным. Его квадратная челюсть была покрыта легкой щетиной – она такого раньше не видела. И эти дурацкие обаятельные темные глаза! Они смягчали его грубый вид, придавали загадочности.

Она была еще слишком юна, чтобы научиться как следует сдерживать более острые, чем у людей, ощущения и желания. Ее руки добивалось несколько ухажеров, но встретить кого-то настолько от них отличавшегося было так волнительно! И от того, как он смотрел в ответ, симпатия становилась только сильнее… Но все же он был лишь человеком.

– Пошел! – Натаниэль потянул коня за повод и, столкнувшись с Рейной взглядом, тут же провел рукой по волосам. – У меня на голове что-то?

– О, нет, просто… – Рейна смутилась. – Я еще никогда не видела таких… коротких.

Она почувствовала, что щеки горят, и всерьез подумала, не стать ли невидимой, но Фэйлен отругала бы за магию без нужды. Да она уже готова была отругать, судя по ее мрачному взгляду.

Натаниэль рассмеялся.

– И вправду, на ваши совсем не похожи. – Он взглянул на Мьоригана и Фэйлен. – Каково это, вернуться на Иллиан? Он, верно, очень изменился за тысячу лет.

– Я родилась на Айде и никогда раньше ее не покидала, – ответила Рейна, и ей вдруг стало отчего-то печально.

– Простите. По бессмертным не понять, сколько им лет.

Повисло неловкое молчание. Рейна всегда стеснялась своего юного возраста. Когда вокруг всем за сотню лет, даже взрослый себя почувствует наивным ребенком.

– Рейна! – позвала Фэйлен.

Рейна знала, что наставница хочет с ней не просто поговорить, и поспешила вперед, напоследок улыбнувшись Натаниэлю так, как улыбалась только в Амаре, свободно бегая по лесам.

Фэйлен и правда не стала с ней разговаривать – одним взглядом намекнула, что обо всем этом думает.

* * *

Через час они наткнулись на стадо оленей, пасущихся у Селкского тракта. Места были чужие, но вид знакомых зверей ободрил Рейну, хоть в животе и заурчало.

– Скоро разобьем лагерь, – объявил Эшер, всматриваясь в заходящее солнце. – Пусть лошади ночью отдохнут, а утром поскачем снова.

– Может, добудем еды? – Элайт так и вцепилась взглядом в оленя, рукой нашаривая лук.

– Я с вами! – тут же отозвалась Рейна.

– Нет, – вмешалась Фэйлен. – В этих землях мы добыча.

– Олени на нас точно не охотятся. – Рейна уже наложила стрелу на тетиву, осталось справиться с упрямым конем.

Фэйлен хотела возразить, но тут подъехал Эшер.

– Я поеду с ними. – Он обернулся к Дариусу Девалю. – Разведи костер, найди, что можно использовать как вертел.

Рыцарю явно не улыбалось его слушаться, но он промолчал.

– И почему вдруг я должна доверить тебе ее жизнь, скиталец? – недобро спросила Фэйлен.

Эшер снял со спины какую-то деревяшку, раздался щелчок, и деревяшка эта, раскрывшись, стала самым настоящим луком. Удобство, конечно, впечатляло, но исполнение… Рейна решила, что ее лук изготовлен получше.

– Я тоже иду, – вмешался Натаниэль, не сводя с нее глаз.

– Я справлюсь сама, – ответила Рейна и, развернув, наконец, коня куда надо, ускакала в поле.

Проезжая мимо Фэйлен, она бросила на ту осуждающий взгляд: не надо так разговаривать с рейнджером. Конечно, Эшер на чувствительного человека не походил, но все же стоило быть повежливее. Они с наставницей столько лет пробыли вместе, что научились переговариваться взглядами. Фэйлен в ответ закатила глаза, но осталась на месте, выказывая доверие.

Увидев всадников с луками наизготовку, олени бросились врассыпную. Элайт выстрелила первой и промахнулась на фут – стрела ушла в дерево. Следующим попытал счастья Натаниэль – он даже свесился с седла, но тоже потерпел неудачу.

Рейне захотелось покрасоваться: она перенесла вес на правую ногу, поставив левую на седло, – при ее чувстве равновесия это была не самая сложная позиция.

Медленно выдохнув, эльфийка натянула тетиву и сосредоточилась на цели. О, это чувство, когда отпускаешь стрелу в полет! Рейна не знала ничего лучше. Выстрел – и олень покатился по земле с торчащим в затылке древком.

– Зараза! – ругнулась Элайт, снова промахнувшись. Она достала было еще стрелу, но стадо уже убежало в леса. Эльфийским зрением Рейна разглядела за деревьями отстающего оленя и, вскинув лук, уложила его одним точным выстрелом.

– Это же невозможно! – Элайт прищурилась, вглядываясь в лес.

– Не для эльфа. – Рейна как наяву услышала голос Фэйлен: принцесса не должна быть высокомерной. – Я могу показать вам несколько техник в пути.

– Натаниэлю это не понравится, – тихонько ответила Элайт. – Он себя считает ого-го каким лучником…

Не успела Рейна ответить, как Натаниэль появился из-за деревьев с ее добычей на плече.

– Вы умелая лучница, принцесса Рейна.

– Просто Рейна…

Отчего-то его потрепанный вид манил ее, взывая к древним инстинктам, перед которыми даже многие эльфы не могли устоять.

Натаниэль в ответ кивнул, явно не зная, как отвечать на такое предложение монаршей особы. В лагерь они вернулись в сопровождении первых звезд.

Позже, когда луна уже проделала большую часть пути по звездному небу, Рейна тихонько приподняла голову, глядя на дозорных через плечо спящей Фэйлен. Эшер и Натаниэль сидели у костра, тихонько переговариваясь.

Наблюдать за ними было интересно: они так по-человечески выглядели и двигались! Рейнджер, судя по волосам с проседью, белой щетине и морщинкам в уголках глаз, был старым. Натаниэль – моложе. Кожа у него была гладкая, короткие волосы – черные, а вот точеная челюсть напоминала эльфийскую. Его темные глаза резко контрастировали с прозрачно-голубыми в свете костра глазами рейнджера.

– Не могу поверить, что мы среди настоящих эльфов! – по-детски возбужденно прошептал Натаниэль. – Это даже для тебя должно быть как сказка!

– Видал вещи и посказочнее, – сказал Эшер, и по голосу его слышно было, что правда видел.

Рейна мысленно пообещала себе расспросить рейнджера о его необычной жизни. Узнать о людях все, что только можно, раз уж оказалась среди них: об их обычаях, о…

Следующей пришла мысль, которую ей думать не хотелось.

– Но все же они не такие, как я себе представлял, – продолжил Натаниэль.

– Забудь обо всем, что тебе о них понарассказывали. Они больше не тот народ, о котором пишут в книжках: никто больше не поет деревьям, чтобы росли леса, и искусства да музыки от них не дождешься. Мы их закалили. Сделали черствыми. Они быстрее нас, сильнее, по сравнению с их магическими силами мы просто дети. Может, на вид они красивые и располагающие, но не забывай: мы связались с хищниками, которые даже драконов превосходят. Нам повезло, что эльфы покинули Иллиан.

– Почему? – спросил заинтересованный Натаниэль.

– Потому что, если они решат объявить нам войну, от человечества останется только сноска в учебнике истории.

Натаниэль взглянул на Рейну и остальных с любопытством, но это было иное любопытство. Эльфийка тут же пригнулась, делая вид, что спит, но чутко прислушиваясь к разговору.

Как Эшер мог столько выяснить о ее народе? Для представителя примитивной расы он был неожиданно полон тайн.

– Откуда ты все это знаешь? – недоверчиво спросил Натаниэль.

Его взгляд на эльфов, честно говоря, нравился Рейне больше.

– У Полночи богатая библиотека. Знания аракешей копились тысячелетиями, даже архивы Корканата перед ними так, читальня.

Полночь… Рейна еще дома слышала о таинственной гильдии наемных убийц. Выходит, Эшер с ними связан?

Она исподтишка взглянула на спящую Фэйлен. Что-то с этим старым охотником было не то…

Загрохотал гром, воздух сделался тяжелее. Надвигалась гроза.

– Нужно выехать до рассвета, иначе попадем в самую бурю, – сказал Эшер. Они засобирались, но Рейна притворилась, что спит. – Буди остальных, и в путь.

– А ты знаешь, как правильно будить принцесс?

– Эту будить не надо, – бесстрастно ответил рейнджер. – Она уже давно не спит.

Даже среди ночного холода Рейну бросило в жар так, что щеки покраснели.

Глава 18. Длань Валаниса

В каменных глубинах ущелий, изрезавших бесконечные пустоши Иссушенных земель, реальность на мгновение дала трещину, пропуская одно из древнейших существ Иллиана.

Таллан Тассарион вошел в скудно освещенную комнату, вырубленную прямо в ржаво-рыжем камне. Его темный доспех и плащ уже перестали дымиться, но на бледной коже все еще багровели ожоги от огненного шара, брошенного таинственным рейнджером. Чтобы открыть портал, Таллану пришлось пожертвовать энергией, которую он с большим удовольствием употребил бы на лечение. Что ж, по крайней мере, воздух в глубинах пещеры приятно холодил кожу.

Бесконечный коридор впереди был освещен факелами, посреди тайной комнаты в чаше пылал огонь, вырубленные в скале арки отбрасывали причудливые тени. Дым уходил куда-то вверх сквозь невидимые отверстия в потолке.

Таллан коснулся алмаза на навершии меча, но телепортация высушила даже этот магический запас. Чтобы восполнить его, понадобятся часы медитации. Значит – пока никакого лечения, придется терпеть боль.

Неважно. Века назад, в глубинах Венгоры, наставник показал ему, что такое настоящая боль. Заручившись помощью богов, Валанис победил ее и подарил эту науку своим лучшим ученикам. Таллан сделал боль своим бичом – она подстегивала его завершить труд наставника.

Он снял маску, откинул капюшон. Осторожно ощупал выбритую голову. Проклятые ожоги нарушили гармонию древних рун, вытатуированных на коже. Ничего, стоит ожогам сойти, и татуировки снова проявятся.

Давно уже ему не приходилось проигрывать в бою. Как простой рейнджер смог выстоять против его атак, как смог победить? Таллан вспомнил, что он вызвал огненный шар, не произнеся ни слова. Да кто он такой…

– Ты опоздал, – раздался из теней глубокий голос. В нем чувствовалась сила, сравнимая с силой самого Таллана.

– Как можно опоздать на встречу, которая без меня не начнется, Алидир?

Алидир, в белых развевающихся одеждах, вышел из теней, бесстрастно глядя на Таллана. Таллан ответил ему тем же. Блеснули в свете огня великолепные мечи, пламя отразилось в синих, как глубокое небо, глазах Алидира. «Единственное, что между нами общего», – подумал Таллан. Сила, данная им Валанисом, навсегда изменила их облик, подарила глазам невероятный синий цвет. Но из всей Длани Валаниса Алидир единственный отрастил длинные волосы, скрывая руны.

Три вспышки на мгновение ослепили их, запахло серой. Проморгавшись, Таллан увидел в тенях троих старых товарищей… троих старых противников, вот более точное слово. Все – в одинаковых черных доспехах и плащах с капюшонами, в масках. Все – при оружии, дарованном самим Валанисом.

– Братья. Сестра. – Таллан поприветствовал их кивком, повернувшись так, чтобы в тенях были не слишком заметны ожоги.

Алидир остановился перед деревянной дверью, пряча руки в рукавах белых одежд.

– Ты ранен… – Самандриэль Затья подошла к Таллану, приглядываясь к его обгоревшему плащу.

– Он провалил задание.

От равнодушного тона Алидира в душе Таллана вспыхнула ярость.

– Возможно, тебе нужно лучше тренировать своих убийц. – Он открыто взглянул в глаза всем остальным: осмелится ли еще кто-нибудь пойти против него?

– Что случилось? – Накир Галворд взялся за рукоять смертоносного кнута на поясе. Кнутом этим можно было камни разбивать.

Таллан задумался, как бы преподнести этот провал таким образом, чтобы не показаться слабаком.

– Аракеши не смогли победить даже Серых плащей. – Он бросил на Алидира осуждающий взгляд. – Принцесса жива и едет в Велию под охраной выживших, к тому же…

Он помедлил. Как описать им того человека?

– Что «к тому же»? – проскрипел Аделлум Бово, заглушая треск пламени в чаше. Его маска скрывала шрам на горле, оставшийся тысячу лет назад в память об осаде Элетии.

– Там был еще кое-кто. Человек. Рейнджер. Моя магия на него никак не подействовала. – Таллан заметил, что в Алидире проснулся интерес. – Он управлял магией словно эльф, без посоха и без палочки.

– Невозможно, – припечатал Аделлум.

Самандриэль поправила висящее на спине копье с двумя остриями.

– Мои шпионы в Велии донесли, что король Ренгар нанял скитальца в помощь Серым плащам. Мне известен лишь один скиталец, подавшийся в рейнджеры.

Все как один обернулись к Алидиру. Если это действительно тот аракеш-предатель, значит, Алидир в очередной раз потерпел неудачу.

– Что-то ты притих. – Таллан подошел ближе к огню. – Помнится, среди твоих учеников был один аракеш из скитальцев. Тот самый, что потом сбежал.

Алидир и бровью не повел.

– Эшер никогда не проявлял магических способностей. Он предпочитал убивать своими руками.

– Что, если он вас обманывал? – предположил Накир. – Скрывал свои умения.

– У человека вообще не должно быть такой силы, – возразил Аделлум, не сводя глаз с Алидира. – Они слишком примитивны, чтобы владеть магией, как мы.

– Насколько я помню, им занимался Наста Нал-Акет, – скучающим тоном добавил Алидир. Пытался сделать вид, что рейнджер ничего из себя не представляет и совершенно никак с ним не связан. Хотел выставить Таллана слабаком…

Нет, не сработает. Алидир потерял место главы Длани и никогда уже его не вернет.

– Похоже, брат, ты идеально подходишь для того, чтобы разгадать секрет этого… Эшера. Используй свое влияние в Полночи, выясни, что он за человек и как смог сопротивляться силе Валаниса. – Таллан бросил выразительный взгляд на коридор позади Алидира, ведший из тайной комнаты во владения Полночи.

– Как пожелаешь. – Алидир поклонился, изображая почтение.

– Рейнджер – это мелочь, – вмешалась Самандриэль, немного разбавив напряжение. – Что темнорожденные?

– Я все уладил, – ответил Алидир. – Богиня собирает людей на юге. Они готовятся к войне.

Накир рассмеялся.

– Только человеку хватило бы наглости присвоить подобный титул!

– Если Айда заручится поддержкой Иллиана, одних темнорожденных будет недостаточно, – заметил Аделлум. – Нужно убрать наших родичей с доски. Таллан, позволь мне поохотиться на принцессу. Мой лук не знает промаха.

– Права на ошибку нет. – Таллан положил руку Аделлуму на плечо. – Боюсь, из-за твоих методов нас могут раскрыть, а господин этого пока не хочет. Повелитель эльфов не горит желанием поддерживать людей, а война между двумя народами вымотает обе стороны. Его дочь здесь для того, чтобы начать вторжение.

– Тогда зачем вообще убивать принцессу? – спросил Накир. – Только потратим время и силы.

– Ее убийство разозлит повелителя эльфов и разрушит его план, – уверенно объяснил Таллан. – Мы заставим их сосредоточиться на сиюминутном.

– А что будем делать с эльфами, пытающимися пробраться в Корканат? – Аделлум вопросительно взглянул на Таллана.

Похоже, Длани нужно, чтобы он успокоил их, убедил, что все идет по плану. Сомневались бы они так в Алидире?

Таллан напустил уверенный и властный вид.

– Наши союзники в Айде внедрили в их команду своего. Они уведомили меня, что атака на Корканат неизбежна. Что бы ни случилось на острове, Валанису это будет только на руку: естественная магия Маллиата поможет нам освободить его.

– И мы должны поверить, что у них получится вот так просто похитить зачарованного дракона? – спросила Самандриэль, окончательно убедив Таллана, что в его способности никто не верит.

– Получится, Самандриэль, – Ему было все труднее сдерживаться. – Когда же Валанис освободится, он обрушит с небес смерть на Безгласного.

Он заметил на лице Алидира явственное сомнение.

– Хочешь что-то добавить?

– Ты говоришь о том, что господин вернется, облеченный силой. – Алидир не подошел, все так же стоя в дверном проеме. – Но дракон тут не поможет, нам нужно сосредоточиться на главной цели – без кристалла Палдоры Валанис не войдет в полную силу, без него он уязвим.

На это Таллан быстро нашел ответ.

– Ты вел нас тысячу лет и заслужил изгнание с поста. Неужто у тебя возникли некие новые соображения? Давай, расскажи, где же нам искать!

Алидир сделал глубокий вдох, не собираясь заглатывать наживку.

– Звезда Палдоры вскоре выйдет на небо. Она даст нам способность почувствовать кристалл…

– Наша забота – исполнить явленное наставнику в видении! – бросил Таллан. – А ты хочешь отправить псу под хвост годы работы! Твои дела на юге окончены, узнай, в чем замешан этот рейнджер, и пошли еще аракешей убить принцессу. Мне все равно, сколько их понадобится.

Алидир снова поклонился – с таким видом, что Таллан едва не вонзил кинжал в сердце этому непочтительному стервецу.

– Остальным возвращаться на Калибан.

Накир, Аделлум и Самандриэль исчезли так же быстро, как появились. Таллан и Алидир остались одни.

Таллан не задумываясь положил руку на рукоять меча: он всегда ожидал, что Алидир вот-вот бросится на него, попытается вновь захватить власть в Длани.

– Может, за твоей спиной Полночь, брат, – начал Таллан, – но ты не Отец. Они не твоя армия и не последуют за тобой молча, куда прикажешь. Не забывай, для чего были созданы аракеши. Они живут, дабы служить Валанису.

– Куда же я без твоей мудрости и наставлений? – с этими словами Алидир развернулся и вышел в коридор. Таллан едва поборол желание швырнуть вслед нож.

Глава 19. Полночь

Стена за спиной Алидира встала на место, скрывая тайную комнату, где обычно встречались члены Длани. Стену от пола до потолка закрывал гобелен, изображавший Калибан – величественную крепость в Ледяных долах. Правда, после тысячи лет небрежения большая часть этой красоты погребена теперь под завалами.

Там, в одинокой цитадели, Валанис передал Алидиру и остальным истинные заповеди богов. Там, в объятиях холодного камня, господин научил их магии Найюса.

Алидир провел кончиками пальцев по ткани, словно одно горячее желание смогло бы вернуть крепости ее величие. На сердце было тяжело: он подвел Валаниса. Тысячу лет он искал кристалл Палдоры, создал аракешей, накопил богатства – все ради того, чтобы найти камень! Но ничего не вышло. И вот уже сорок лет приходится платить цену, унижаться перед Талланом, ставшим главой Длани. Таллану не интересен был кристалл – он исполнял волю господина, расшатывая Верду. Только Алидир верил в пророчество Наланы и важность камня.

Он должен был найти кристалл.

История о стычке с Эшером его заинтересовала. Таллан заявил, что на рейнджера не подействовала магия, дарованная Валанисом. Алидир видел, как ломались под напором чистой магии Найюса бесчисленные множества людей и эльфов, и знал, что никаких защитных чар против нее не существует. Найюс – божество, он всесилен, ни одно из созданий Верды не смогло бы его победить!

Вот только…

Алидир принялся мерять шагами свои роскошно обставленные покои. Логика подсказывала ему единственное объяснение: победить бога может только бог. Магия Валаниса – дар Найюса, кристалл же – дар Палдоры, богини звезд. Наставник рассказывал, что кристалл этот был подарен ему, дабы сдерживать мощь Найюса и не сломаться под ее напором, похоронив замысел богов.

Возможно ли, что кристалл Палдоры у Эшера? Ведь для того, чтобы выстоять и отогнать Таллана, предатель точно должен был обладать неким могущественным артефактом. Возможно, кристалл передавался из поколения в поколение в его семье…

Он все это выяснит.

По лабиринту коридоров Полночи Алидир шел не таясь, как положено самому уважаемому и внушающему страх наставнику. Чем дальше он углублялся в этот каменный улей, тем тише становился непрекращающийся лязг мечей. День и ночь аракеши сражались друг с другом, оттачивая умения, выкорчевывая собственные слабости – и личные качества, привычки…

Абсолютная тьма, заполнявшая коридоры, внушила бы страх простым смертным: их воображение сразу бы населило ее голодными чудовищами. Но для аракешей она была домом, во тьме они чувствовали себя как рыба в воде. Алидир, чье зрение магия Валаниса сделала совершеннее, тоже без труда нашел путь к Колыбели. Он перешел на бесшумный шаг и скользнул во тьму галереи на одном из верхних этажей. Беззвучно, словно кошка, он вскочил на перила и посмотрел вниз.

Наста Нал-Акет, как многие Отцы и Матери до него, сидел, скрестив ноги, перед алтарем Ибилиса, бога теней, и молился. Охраны у него не было – тому, кто всегда настороже, защита не нужна.

Алидир лично обучал каждого Отца и каждую Мать Полночи. Всегда находил новую замену, наставлял их, подсказывал, как лучше всего убирать конкурентов, как занять трон. Но Наста Нал-Акет стал первым, кто нарушил порядок вещей: убив Мать, он тут же расправился с избранным Алидиром наследником. Особыми талантами он, на вид, никогда не блистал, как и его любимчик Эшер, но вот уже двадцать лет раздражал Алидира. Приходилось постоянно напоминать ему, кто здесь главный.

Алидир спрыгнул, как всегда бесшумно, и, добавив заклинание, скрывающее от взгляда и слуха, подкрался к Отцу на расстояние удара. Пусть не забывает, что его в любой миг могут вывести из уравнения.

Он склонил голову.

– Отец…

– Ты каждый раз так легко ко мне подкрадываешься, Алидир. Зачем я тогда вообще отдал глаза?

Белые кудрявые волосы, седая борода и морщины на смуглой коже делали его обманчиво похожим на слабого хрупкого старика, но на самом деле семидесятилетний Наста Нал-Акет благодаря ежедневным тренировкам с другими аракешами оставался непревзойденным бойцом.

Он безо всяких усилий, не издав ни звука, поднялся с пола и уставился на Алидира черными провалами глазниц.

– Чему обязан, мой древний учитель? – Он медленно направился к трону у дальней стены Колыбели. – Нужны еще ингредиенты для эликсира ночного зрения?

– Нет, Отец. – Алидир пошел за ним, держась чуть позади. – С сожалением должен сообщить о проваленном задании.

Наста и бровью не повел, не сбился с шага, хотя наверняка был удивлен. Алидир надеялся сохранить покушение на принцессу в тайне, но слишком много аракешей погибло – такое скрыть от главы не удалось бы. Поэтому он решил ограничиться полуправдой, чтобы сохранить привычный порядок в рядах ордена, не выдавая своей истинной роли.

– Ни о каких заданиях мне не известно. – По голосу невозможно было понять, говорит ли Наста правду.

– Со мной связался человек из Дарквелла, – солгал Алидир. – Связался по всем правилам, поэтому в интересах ордена я ответил согласием на его просьбу. Знаменитый Серый плащ Дариус Деваль наконец-то доигрался – чтобы справиться с ним, нанимателю потребовались наши услуги. Известно, что он путешествует с отрядом своих рыцарей и… рейнджером.

Отец уселся на трон, вырубленный из бугристого камня. Ложь он словно не раскусил и упоминание рейнджера его не тронуло, как бы Алидир ни высматривал признаки.

– Продолжайте.

– Насколько мне известно, Деваль чудом выжил. Спас его рейнджер, убив всех посланных аракешей и опорочив нашу репутацию.

Отец промолчал. Его молчание Алидира раздражало, но он продолжил:

– Рейнджера зовут Эшер, судя по татуировке, он скиталец. Полагаю, это тот же Эшер, что покинул наши ряды четырнадцать лет назад.

Наста вперился в него провалами глазниц.

– Любопытно. Если этот рейнджер перебил всех аракешей, откуда у вас такие точные сведения?

Если он надеялся на слух понять, лжет его собеседник или нет, то просчитался – Алидир давным-давно научился управлять сердцебиением, даже оно не смогло бы его выдать, а уж тем более слова.

– Я годами создавал шпионскую сеть, накрывшую весь Иллиан, Отец. Ради ордена я постоянно наблюдаю за всем, что происходит на его землях. Один из моих шпионов видел битву из засады, и знаете, что бросилось ему в глаза? Рейнджер пользовался магией молча и без палочки.

– Вы хотите меня о чем-то спросить, Алидир?

– Эшер ведь был одним из ваших… питомцев, не так ли? – Алидир отошел к столику в углу и налил себе вина.

Отец вздохнул и склонил голову. Впервые при Алидире он так расчувствовался – не здесь ли кроется его слабость?

– Я до сих пор не могу понять, что же на него нашло той ночью. Сбежал, предал орден, убил брата по оружию… да вы и сами помните. А я-то надеялся, что однажды он сменит меня!

«Не сменит и не сменил бы», – подумал Алидир. Он уже давно планировал посадить на трон Ро Досарна, соученика Эшера.

– Что я помню, Отец, так это мертвые тела наших братьев, которые начали появляться то тут, то там, после того как он сбежал. – Алидир вдохнул букет, убеждаясь, что никакой самоуверенный аракеш не отравил вино, и сделал глоток. – Я сам помогал забирать их.

– Его предательство ранило меня, не буду скрывать. Это я привел Эшера в Полночь, когда тот был еще ребенком, я преподал ему первые уроки. И хотел, чтобы его привели обратно.

– Когда я обучал Эшера, он не проявил никаких особых способностей к магии, ничем не выдал, что знает заклинания… – Алидир умолк, надеясь, что Отец пустится в объяснения, но тот молчал. – Могу ли я узнать, где вы нашли его?

– На болотах Элетии, прямо у границ Диких болот.

Алидир удивился, услышав название старой эльфийской столицы, но виду не подал. Элетия… место, где все изменилось. Не только для человечества, но и для всей Верды. Эльфы и драконы, объединившись, победили Валаниса, приблизив конец Темной войны. Тогда же пропал и кристалл Палдоры.

– Что он там делал? – Ему нужны были любые сведения, все детали.

– Сорок лет прошло, Алидир, а я не эльф. К тому же это никак не поможет его найти. Я давно уже перестал специально посылать за ним людей, но его схватят, если встретят.

Алидир помедлил, делая вид, что не так уж интересуется Эшером, поставил кубок на стол.

– Уйдя от аракешей, он как будто стал еще сильнее. Пожалуй, мне интересно, где это он вдруг научился магии и когда успел стать таким способным.

Наста положил унизанную кольцами руку на подлокотник трона.

– Он всегда был способным, Алидир. Но его настоящий талант – скрывать свои способности.

«И научился он этому, очевидно, от тебя», – подумал Алидир.

– Возможно, – продолжил Отец, – и магии он научился не вчера. Но отчего-то решил хранить это в тайне.

– Вы, разумеется, правы, Отец. – Алидир поклонился, чувствуя, как напрягся его собеседник. Он явно не хотел распространяться об Эшере, и это лишь подогревало интерес. – Я исправлю оплошность, Дариус Деваль будет уничтожен немедленно. Но что делать с Эшером?

– Приказ остается в силе: Эшера доставить живым.

– Как пожелаете, Отец…

* * *

Стук в дверь застал его посреди медитации. Вернее, в предрассветной тишине Алидир услышал стучавшего еще до того, как тот занес руку над дверью, – против эльфийского слуха были бессильны и мягчайшие подошвы.

– Войдите.

Ро Досарн помедлил на пороге, привыкая к пламени свечей, и вошел. С ног до головы его защищал черный кожаный доспех, на спине висели два коротких меча. Седые волосы и бородка были коротко подстрижены по уставу, единственное, чем он выделялся, – двумя косичками, свисавшими с подбородка. Лицо Ро Дорсана намекало на трудную жизнь: паутина морщинок у глаз, вечно нахмуренные брови. Из всех шрамов сразу бросался в глаза тот, что на переносице.

Алидир не знал, откуда Ро взялся в Полночи, да и не интересовался. Главное, что годы тренировок сделали из него идеальное орудие убийства с единственным стремлением: предавать смерти ради господина. Алидир давно заручился его преданностью, пообещав, что однажды Ро убьет Отца и займет трон.

– Вы меня вызывали, наставник. – Ро опустился на одно колено.

– Орден требует крови. Готов ли ты? – Алидир поднялся, обошел его кругом.

– Как пожелает Отец, – ответил Ро, как того требовала традиция.

– Этого желает не Отец, а я. У меня есть задание. И события, которые за ним последуют, приведут тебя к трону.

Ро поднял голову, заинтересованный.

– Отправляйся в Велию, выследи и убей предателя Эшера. Его смерть поразит Отца, и у тебя появится шанс нанести удар. Однако тело сперва доставь мне, я его осмотрю.

– Осмотрите, наставник?

– Если не сможешь вернуть тело, обыщи его и принеси мне все украшения и драгоценности, какие найдешь. Особо внимательно ищи те, что с черным камнем. Если не сможешь убить – забери хотя бы камень. – Алидир положил руку на плечо ученика, намекая на важность просьбы.

– Я не подведу вас, наставник. Если камень у предателя, я сделаю все, чтобы вы сами забрали его у трупа.

– Меньшего я не ожидал. – Алидир вновь медленно обошел Ро. – Думаю, твоя цель – во дворе короля Ренгара. С ним будут Серые плащи и трое эльфов, но не волнуйся, в Велии тебя ждут союзники.

– Трое эльфов?

Обычного аракеша Алидир наказал бы, чтобы впредь не задавал столько вопросов, но Ро нужно было убедить в том, что его ценят, что ему доверяют.

– Мы стоим на пороге великих событий, которые навсегда изменят Верду. Ро Досарн, боги избрали тебя для важной роли. Я все тебе объясню, но сперва, чтобы точно одолеть эльфов, выпей-ка этот эликсир…

Глава 20. Первое впечатление

В Велию они вошли тайно, под прикрытием ливня и сильных ветров, завывающих между домами. Люди короля Ренгара расчистили им дорогу через боковые улицы, подальше от любопытных глаз любителей встать пораньше.

Чтобы уберечь свои идеальные лица от дождя и скрыть острые уши, эльфы накинули плотные капюшоны. Натаниэль старался держаться поближе к Рейне, убеждая себя, что просто выполняет свой долг. Впрочем, он видел ее в бою и знал, что в охране эта нежная девушка с манящей улыбкой и привлекательной фигурой не нуждается.

Они проехали мимо Штормового порта, забитого различными судами всех форм и размеров. Порт был огромен, словно город в городе, но из всего разнообразия взгляд Натаниэля привлек самый большой корабль у пристани. На мачте его развевался украшенный изображением дракона флаг Драгорна – значит, тамошняя знать уже добралась. Натаниэль взглянул на королевский дворец и тут только понял, что скоро встретит всю знать Иллиана. Впрочем, после встречи с настоящими эльфами какие-то там короли и королевы казались так, мелкими сошками.

Элайт, как обычно, прилипла к Эшеру, словно щенок. Рейнджер не возражал, даже учил ее иногда каким-нибудь премудростям на правах бывалого путешественника.

Дариус Деваль бросил на Натаниэля взгляд из-под капюшона, молчаливый приказ: будь наготове. Натаниэль огляделся, ожидая увидеть в переулках и окнах товарищей по ордену. Он знал: стоит эльфам скрыться во дворце, как на рейнджера накинутся и увезут в Западный Феллион. Он не мог этого допустить… Или мог?

Улицы были пусты. Порой в каком-нибудь доме открывалась дверь, но стражники тут же загоняли обитателей обратно. Натаниэль сжал лук покрепче и принялся разминать пальцы правой руки, на случай если придется быстро доставать стрелу.

«Что я делаю? – спрашивал он себя. – Собираюсь стрелять в братьев по оружию чтобы защитить рейнджера, который их когда-то убивал?»

Он оглянулся на Эшера, поймал его взгляд из-под зеленого капюшона, раздуваемого ветром. Прямой взгляд искреннего человека. Натаниэль не привык к такому и ненавидел себя за желание бросить все и путешествовать с рейнджером, вести жизнь простую и честную.

Он ведь не знал ничего, кроме ордена, дал клятву защищать эту землю…

Нет, не землю. Людей.

* * *

Улицы вывели их на величественную площадь, со всех сторон охраняемую солдатами в красных мундирах. Слуги суетились под дождем, развешивая украшения и флаги с волчьими головами. К концу дня город готов будет чествовать эльфов и праздновать в свое удовольствие. Новоприбывших королевских гостей встречали любопытными взглядами, пытаясь понять, кто это такие, из-за чего вся беготня.

Двое привратников распахнули двойные двери, и по красной ковровой дорожке с золотой окантовкой путники вошли во дворец. У подножия мраморной лестницы их встретил мажордом Ловани. Когда двери закрылись и эльфы сняли капюшоны, он отвесил низкий поклон.

– Ваше высочество принцесса, уважаемые гости! Позвольте представить вам короля Ренгара Шестого из дома Мареков, повелителя Алборна.

Король Ренгар со свитой спустился с левой стороны лестницы, его супруга, королева Хелена, с правой. За ней следовали три дочери-подростка и несколько фрейлин, среди них кормилица с маленьким принцем на руках. В свите короля Натаниэль увидел знакомого уже придворного мага, Галкаруса Вода, и нескольких советников. Королевская семья была разодета в шелка и бархат, блистала драгоценностями, а гордо поднятые головы украшали короны.

Ловани не удержался: приподнял бровь, рассматривая потрепанный отряд, вперился в испорченную грязными сапогами ковровую дорожку. Натаниэль тихонько фыркнул, сдерживая смех. Ловани взглянул на него осуждающе.

Эльфы, прекрасные даже в забрызганной грязью одежде, поклонились монаршей чете. Отчего-то они казались величественнее идеально чистой, разодетой в пух и прах королевской семьи.

Король Ренгар раскинул руки, словно приветствуя старых друзей.

– Как отрадно приветствовать вас в нашем доме! – провозгласил он.

Пока король представлял гостям жену и детей, Натаниэль пересчитывал охрану. Разумеется, король не позволил бы устроить драку с рейнджером и испортить историческое событие, но тренировки приучили Натаниэля всегда быть настороже.

– Для нас честь посетить ваш дом, ваше величество, – выдала Рейна явно заученную фразу и нацепила на лицо такую же заученную улыбку. – Это моя наставница и телохранительница Фэйлен Халдор и мой советник Мьориган Мьорго.

Король радостно рассмеялся.

– Идемте же, все правители Иллиана собрались по вашей просьбе! Они не могут дождаться встречи с вами!

Принцесса не сдвинулась с места.

– Прежде чем встречаться с такими почтенными особами, мы хотели бы отдохнуть, ваше величество.

– Ну разумеется! – Король как будто только сейчас заметил их неприглядную одежду. – Слуги немедленно позаботятся о ваших одеяниях.

– Нет нужды, – вмешалась Фэйлен, поправив холщовый мешок на плече.

– Как пожелаете. – Король Ренгар поклонился и щелкнул пальцами. – Ловани проводит вас в ваши покои.

Мажордом немедленно повел гостей, но Рейна обернулась вдруг.

– Разве мои защитники за мной не последуют? – спросила она со смесью сарказма и надежды.

– О, Серые плащи проделали большую работу, сопроводив вас в Велию! – Король Ренгар склонил голову в знак благодарности. – Но с этого момента вы под защитой дворцовой стражи, принцесса.

– Нас пытались убить в ваших владениях, король Ренгар. Если бы не храбрость и навыки Серых плащей, мы бы сейчас не беседовали. Не понимаю, почему они не могут охранять нас и дальше.

Кое-что из сказанного показалось Натаниэлю преувеличением, но он смолчал.

Король же пришел в некоторое замешательство.

– Разумеется. Как пожелаете, принцесса. Но будьте уверены, тех, кто покушался на вашу жизнь, непременно найдут и предадут в руки правосудия!

Прежде чем отвернуться, Рейна бросила быстрый взгляд на Натаниэля. То есть… она хочет, чтобы он остался? Что-то его воображение совсем разгулялось. Разве он может быть интересен эльфийской принцессе? Или может? В голове Натаниэля никогда еще не крутилось столько вопросов. Эшер и эльфы здорово осложнили его жизнь… А может, сделали ее интереснее? Он покачал головой, разгоняя сомнения.

Королевская семья удалилась, Натаниэль двинулся было за эльфами, но Элайт и Дариус вдруг яростно зашептались у него за спиной.

– Что случилось? – обернулся к ним Натаниэль и тут же все понял.

Эшер исчез.

– Куда он провалился, мать его? – прошипел Дариус, сжав локоть Натаниэля.

– А мне откуда знать? – «Входил ли он вообще во дворец?»

– Если окажется, что ты помог этому подонку сбежать, я лично прослежу, чтобы тебя изгнали из ордена! Или казнили! – Дариус оттолкнул его и прибавил шагу.

Натаниэля его угрозы не впечатлили – он был слишком занят, осматривая зал. Между колоннами и на галереях никого не было. Неужели Эшер вправду ускользнул, прежде чем они вошли? Даже его умений не хватило бы, чтобы исчезнуть посреди дворца.

Элайт поравнялась с наставником.

– Куда он делся?

– Понятия не имею. Но, сдается мне, мы его еще увидим.

* * *

Пригнувшись, Эшер нырнул в тень ближайшего переулка и в несколько приемов взобрался на здание. Вода текла с его плаща ручьями, пришлось держаться крепко и лезть осторожно, чтобы не соскользнуть, зато с крыши было отлично видно Серых плащей, заходящих за угол. Вот они остановились в переулке, один побежал дальше – осмотреть улицу, остальные принялись переворачивать ящики и дергать двери, проверять, не прячется ли кто в проемах. Эшер разглядывал их сверху, как хищник жертву, – аракеш в нем жаждал спрыгнуть и прикончить Серых плащей, это ведь будет так легко…

Он отодвинулся от края и закрыл глаза, прогоняя желание. Бессмысленное убийство, только внимание привлечет, а это ему сейчас совсем не было нужно. Город кишел патрулями, рыцари шныряли повсюду. Даже вывести Гектора из стойла будет сложно… Но все это потом. Сейчас важно другое.

Они идут.

Раз те аракеши не смогли выполнить условия договора, Отец пошлет других исправить дело. И эти другие будут еще опаснее.

Когда находишься слишком близко к жертве, полностью картину не увидеть. Нужно отойти на шаг. Неважно, кого они послали закончить дело, Эшер знал все способы, какими можно попасть во дворец.

Он поплотнее закутался в плащ и привалился к трубе, вспоминая таинственного убийцу, пришедшего с аракешами. А точно ли с ними? Может, он ждал в засаде и появился только потому, что они провалили дело? Двигался он знакомо, и эта скорость… Лишь один убийца сражался в такой же манере.

– Алидир Ялатанил… – прошептал Эшер себе под нос.

Эльф-наставник был величайшим секретом Полночи, создателем эликсира ночного зрения, мастером всех видов боя. Его алмазные клинки стали легендой – Эшер сам видел, как они кромсают сталь.

В свое время он приложил много усилий, чтобы эльф не обращал на него внимания, – важный урок от самого старого друга, практически отца.

Наста Нал-Акет…

Как долго он не позволял себе даже вспоминать этого имени! Но точно ли этот новый аракеш связан с Полночью? Он двигался как эльф и магией владел как эльф, но голос Алидира Эшер узнал бы. К тому же наставник никогда не покидал Полночь.

Эшер с благодарностью взглянул на черный камень в кольце. Камушек защитил его от странного эльфа… и, чуяло сердце рейнджера, защитит еще не раз.

Дождавшись, пока Серые плащи уйдут, Эшер перепрыгнул на дом повыше и вскарабкался на крышу – оттуда хорошо просматривались все пути, через которые могли проникнуть убийцы.

И приготовился встречать гостей.

Глава 21. Чувство долга

Рейна, Фэйлен и Мьориган осмотрели покои – три смежные комнаты. Полки в спальне Рейны заставлены были золотыми и серебряными безделушками, огромный камин занимал чуть ли не половину дальней стены, пламя отражалось в высоких зеркалах, висевших повсюду. В центре комнаты возвышалась роскошная кровать с балдахином и шелковыми простынями, на столике в ногах стояла ваза, полная фруктов и сладостей, холодный каменный пол укрывала медвежья шкура. На морде медведя застыли гнев и боль последних мгновений жизни. Никогда еще принцесса не чувствовала себя так одиноко, как в этом каменном человеческом доме.

Рейна выросла среди закаленных, ожесточенных войной эльфов, учивших ее охотиться, сражаться и использовать магию в бою. Но, убегая тайком в леса Амары, она начинала чувствовать, что все живое тянется к ней, ощущала доверие всех живых существ – связь с природой, о которой с ней никто никогда не разговаривал.

Неужели так и жил когда-то ее народ? Неужели истории об эльфах из человеческих книг, о которых рассказывал Натаниэль, были правдивы?

Фэйлен всегда говорила, что любопытство Рейны – признак юности. Она думала, что ученица смирится и привыкнет, пусть никогда и не знала трудностей войны. Но Рейна понимала: все неправильно, это она такая, какими должны быть эльфы, неправы те, кто выбрал стать хищниками. Ее народ – благороден и величественнен, намерения его чисты. Да, эльфы умелые воины… но не убийцы. Поэтому при мысли об отцовском плане она чувствовала странную пустоту в животе.

Сможет ли она все это выдержать?

Фэйлен, вошедшая без стука, вывела ее из задумчивости. За эльфийкой следовал Мьориган в развевающихся черных одеждах.

– Приемлемое жилье. – Мьориган остановился у стеклянных дверей, ведущих на балкон. – Позвольте напомнить вашу задачу, принцесса. Встретившись с магами Корканата, вы должны будете…

Его прервал стук в дверь.

– Войдите. – Рейна знала, что обязана прогнать посетителей, но еще раз выслушивать подробности плана было выше ее сил.

К счастью, посетителями оказались Натаниэль и Элайт. Дариуса Деваля с ними не было, и Рейна только порадовалась. Эльфийское чутье подсказывало: в том Сером плаще нет ничего хорошего.

– Вы нашли Эшера? – спросила она, зная, какой переполох у рыцарей вызвало его исчезновение. Она не понимала, чем рейнджер для них так важен, но, упустив его, Серые плащи явно расстроились.

– Я бы тоже хотел с ним побеседовать, – добавил Мьориган. Его, конечно, интересовали магические способности Эшера.

– Боюсь, мы его не нашли. – Натаниэль кивком велел Элайт закрыть дверь. – Дариус и остальные продолжают поиски.

– Может, с ним что-то случилось? – спросила Фэйлен, явно намекая на аракешей.

– Эшер выполнил королевский приказ и сопроводил вас в Велию. Думаю, он обычно так и закрывает контракт, – объяснил Натаниэль.

– Жаль, – сказал Мьориган. – Он, пожалуй, самый интересный человек из всех, что я встречал.

Рейна закатила глаза. Вот зачем он оскорбил Натаниэля? Сама она рада была вновь увидеть его. Он был такой грубоватый на вид, такой необычный!

Натаниэль, впрочем, пропустил оскорбление мимо ушей: его внимание привлек холщовый мешок, который Фэйлен бросила на пол. Рейна улыбнулась, предвкушая, как человек сейчас удивится.

Фэйлен открыла мешок, сунула туда руку по плечо… и вытянула деревянный сундук, свободной рукой поправляя ткань, чтобы не мешала.

Рты у Серых плащей так и раскрылись при виде этого чуда.

– Там сундук! В мешке… – Элайт ткнула Натаниэля локтем, чтобы убедиться, видит ли он то же самое.

– В Западном Феллионе не учат магии? – озадаченно спросила Рейна.

– Не то чтобы… – пробормотал Натаниэль. – Точно не такому.

– Это простейшее заклинание. – Фэйлен открыла сундук и достала чистую одежду. – Даже ваши маги так умеют.

– А теперь, юный рыцарь, позвольте-ка нам уединиться. – Мьориган выразительно взглянул на дверь.

Натаниэль в последний раз быстро взглянул на Рейну и вышел вместе с Элайт.

* * *

Морской народ бросил их за милю до острова. Они боялись, что драконий взор Маллиата уловит мерцание их чешуи даже на глубине. Пришлось Галанору и его отряду самим плыть через бушующий океан, так что, добравшись до берега, они могли только бессильно дрейфовать на спине возле черных скал Корканата.

Магия, позволявшая им дышать под водой и выносить скорость морского народа, ушла.

– Теперь я понял: счастье – это никогда больше русалов не видеть. – Адамар был сильнее остальных, и, немного отдохнув, погреб к берегу.

– Адамар, стой! – задыхаясь, позвал Элион, заметив, что эльф нащупал дно. – Мы не знаем, успела ли принцесса…

– Я не собираюсь мерзнуть в воде, дожидаясь сигнала, который мы все равно не увидим. – Адамар решительно побрел к берегу, вода доставала ему по пояс. Прорицатель на острове не сработал бы, пришлось договориться с Мьориганом о простом сигнале. – Шторм закрыл Велию!

– Адамар, – с нажимом позвал Галанор, надеясь, что властный тон остановит эльфа.

Гром прокатился над высокими стенами, растущими прямо из скалы, на которой раскинулась школа.

Стоило Адамару ступить на берег, как снова прозвучал раскат грома, но даже он не смог заглушить сердитого рева, от которого, казалось, задрожали камни. Пятеро эльфов замерли в воде, обменялись взглядами, медленно обернулись к Адамару…

У Галанора не было времени злиться.

– На берег! Быстро!

Адамар выхватил клинок, Айлас, первым выбравшийся из воды, сдернул с колчана защитный чехол и в мгновение ока натянул тетиву, целясь в грозовое небо.

– Уберите оружие! – велела Лайра. – Против Маллиата не поможет. Сперва нужно найти сковывающее его заклинание.

Галанор, проходя мимо, оттолкнул Адамара, даже не пытаясь скрыть отчаяния.

– Сперва нужно спрятаться, иначе мы даже за стену не попадем!

Они побежали по бугристому берегу, перепрыгивая через острые камни. Галанор повел их вдоль стены, отчаянно высматривая пещеру, но вскоре услышал в шуме дождя и ветра новый звук – звук крыльев, вспарывающих воздух. Все остановились как по команде, задрали головы: если умирать, то как воины, глядя смерти в лицо. На мгновение черная тень мелькнула в просвете между тучами. Подниматься на берег было чудовищной ошибкой – старейший хищник Верды вышел на охоту.

* * *

Лакеи шеренгой выстроились вдоль стен, готовые исполнить любое желание гостей, обеденные столы ломились от еды, а маленькие сервировочные столики – от грязных тарелок и недопитых бокалов.

В дверях Рейну встретил сам король Ренгар. Сияя, он представил эльфов гостям. Куда бы Рейна ни пошла, приветствуя правителей Иллиана, – все взгляды были прикованы к ней.

Спиной она чувствовала нетерпение Мьоригана, готового отобрать ее у короля и потащить к корканатским магам. Маги ярко выделялись среди богато одетых аристократов: они скучились у балкона, ветер грозно развевал их мантии и бороды на фоне серого неба.

– Позвольте представить королеву Изабеллу из дома Харгов, правительницу Фелгарна. – Король протянул руку в сторону женщины в зеленом платье со шлейфом. Голову ее украшала серебряная корона в виде оленьих рогов.

Рейна еще не привыкла угадывать человеческий возраст. Королева выглядела немного старше привычных эльфов, на вид Рейна дала бы ей лет сорок… но спрашивать нельзя было – Фэйлен за такое могла и голову открутить.

Королева склонила голову.

– Для меня честь приветствовать вас, принцесса. Прошу, посетите нас в Лириане, наши леса наверняка напомнят вам дом, Айду.

– Благодарю, ваше величество. – Рейна кивнула в ответ. – Мои родители провели юность в Вековечной чаще и с большой теплотой вспоминают о тех днях, – соврала она. Родители действительно там жили, но ни разу не сказали об этом месте ничего хорошего – отец постоянно ворчал о том, как люди все там испортили.

Королеву ее слова очень обрадовали.

– Разумеется, мы с удовольствием примем и ваших родителей, вы всегда будете в сердце Иллиана желанными гостями. – К ним робко приблизился мальчик лет десяти, усыпанный веснушками. – Это мой сын Тимоти, он мечтал встретить тех самых эльфов, о которых столько читал.

«В твоих книгах о нас ни слова правды», – подумала Рейна.

Мальчик, подталкиваемый матерью, выступил вперед, поклонился и тут же спрятался за складками ее юбки, покраснев как рак.

Король Ренгар заметил высокого мужчину, который спешил к ним.

– А, сир Тион!

Рейна поймала взгляд Мьоригана – тот явно намекал, что пора встретиться с магами, – и едва заметно кивнула. Но интереснее ей было смотреть на Натаниэля. Он слушал Дариуса Деваля, что-то втолковывавшего ему, и точеное лицо его становилось все более раздраженным.

– Принцесса… – начал было король, но высокий мужчина, которому он пытался представить Рейну, отмахнулся, и, взяв руку эльфийки, запечатлел на ней легкий поцелуй.

– Я лорд Меркарис из дома Тионов, правитель всего севера.

На его золотистых, длинных до плеч волосах сияла корона с гербом в виде львиной головы. Со вкусом подобранные одежды облегали сильное тело. За собой следить этот человек точно не ленился.

– Север… – Рейне отчего-то стало неуютно рядом с ним. – Вы имеете в виду Орит? Который на карте под Венгорой… и граничит с Денахеймом.

– Все верно, моя госпожа. – Меркарис не сводил с нее внимательных глаз. – Однако больше неприятностей нам доставляют гобберы, чем гномы. Венгора – место небезопасное. Мой народ научился справляться с трудностями, эти земли – их дом. Впрочем, взгляните лучше сами. Мы, в Намдоре, будем рады гостям-эльфам. – Он улыбнулся, сверкнув идеальными зубами.

– Путешествие по северу… это было бы замечательно, – снова соврала Рейна и подумала, что теперь ей, кажется, частенько придется этим заниматься. – Дом Тионов, вы сказали? Так вы потомок Гал Тиона, первого людского короля Иллиана?

Меркарис ухмыльнулся, словно подцепил рыбу на крючок.

– Так и есть, ваше высочество. Наш род самый древний в этих краях, мой предок правил всеми землями от Венгоры до Бессмертных гор.

Кто-то громко откашлялся за его спиной. Меркарис приподнял бровь, но все же отступил, и Рейна, к своему удивлению, увидела маленького мальчика с оливковой кожей. Его лысая голова была покрыта черными татуировками с незнакомым ей узором, на теле почти отсутствовала одежда, но висело множество украшений. В его нос, брови, уши и губы были вставлены колечки, соединенные золотыми цепочками, большие карие глаза смотрели на нее без особого интереса.

– Ваше высочество… – Король Ренгар вышел вперед. – Впервые в истории правитель Карата почтил Велию своим присутствием, и все ради того, чтобы встретиться с вами. Позвольте представить императора Фароса Первого из рода Калванари, повелителя Иссушенных земель.

Рейна моргнула, пытаясь скрыть удивление. Ребенок правит всеми землям к югу от Лунных пустошей? Как люди могли довериться мудрости ребенка? Кажется, молчание затянулось, потому что человек рядом с императором Фаросом кашлянул снова.

– Я Сивилис, придворный маг Карата, визирь императора. – Одет Сивилис был так же, как его господин, но бритую голову венчал высокий колпак – выше его магического посоха, – а из подбородка криво торчала черная борода. – От имени императора приглашаю вас взглянуть на чудеса волшебного юга. В Карате путников ждут все возможные удовольствия, которые только можно себе представить…

Король Ренгар втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

– Да-да, прелестно. – Он тронул Рейну за плечо и увел подальше от загадочного императора и его странного визиря. – Не желаете ли немного освежиться?

Маги подошли ближе.

* * *

Скалы кончились, впереди, насколько хватало глаз, лежал каменистый пляж.

Эльфы в панике заметались по берегу. Тень дракона уже пролетала над ними несколько раз, рев слышался за раскатами грома – защитник Корканата почуял, что в его владения вломились незваные гости. Теперь Галанор понял, каково приходится мыши, на которую охотится ястреб.

– Туда! – крикнул Элион, указывая на арку, вырубленную в скале.

Галанор с трудом подавил желание возблагодарить всех богов, хоть, конечно, и не верил в них.

Быстрее, чем любые люди, они рванули в спасительную арку. Галанор успел первым, но задержался, пропуская остальных и высматривая в небе опасность.

Арка вела в длинный коридор, вырубленный прямо в горе и уходящий куда-то под школу. Напротив арки в море вдавалась небольшая пристань для грузовых кораблей, видимо, возивших в школу припасы.

– Это, наверное, вход в школьные кладовые! – крикнула Найвин, добравшись до деревянной двери в другом конце коридора.

– Плевать куда, лишь бы не наружу! – Даже Адамар отбросил браваду, испугавшись дракона.

– Стоп! – гаркнул Галанор, видя, что они уже готовы вломиться в дверь. Все остановились, Айлас, взявшийся за ручку двери, посмотрел на него как на сумасшедшего.

Бах!

Далеко позади Маллиат приземлился на пляж, взмах его огромных крыльев послал в туннель порыв ветра. Даже сквозь шум ливня и волн слышно было, как дракон принюхивается.

Эльфы вопросительно взглянули на Галанора.

– Вспомните, где мы находимся, – велел он. – Здесь наверняка повсюду магические ловушки, каждая дверь может быть зачарована.

Лайра повела рукой, приказывая чарам явить себя.

– Здесь заклятие, которое обрушит туннель, если мы откроем дверь. Я могу его видеть, но… – Лайра беспомощно оглянулась, со страхом глядя в сторону арки. – У нас нет времени накладывать контрчары.

В абсолютной тишине Маллиат подошел к арке, сунул внутрь огромную пасть. Узкий коридор наполнился вонью гнилого мяса и серы. Галанор почувствовал, как уходит воздух, будто его всасывают…

Он никогда не видел дракона в бою, но прекрасно знал: когда дракон глубоко вдыхает, ничем хорошим это не заканчивается.

* * *

Рейна затылком чувствовала, как Мьориган закатил глаза, стоило королю Ренгару потянуть ее мимо магов. Ей оставалось только улыбаться, смотреть в глаза каждому, кто на нее пялился, и излучать уверенность. Семья и советники Ренгара бродили за ними по залу, как овцы, всем своим видом намекая другим правителям, у кого здесь самый крепкий союз с эльфийским народом.

Король склонился к Рейне, словно они были добрыми друзьями.

– Знаю, вы желали встретиться со всеми правителями Иллиана, ваше высочество, но все же заранее прошу прощения за этого варвара, – тихо сказал он.

Рейна вежливо улыбнулась, хотя ей очень хотелось отодвинуться от шепчущего ей в ухо Ренгара. Король отступил, представляя ей какого-то неопрятного мужчину.

– Принцесса Рейна, это король Грегорн из дома Орвишей, правитель Ледяных долов.

– Принцесса. – Король Грегорн не попытался взять ее за руку, не кинулся обниматься, лишь склонил голову в серебряной короне. Его сдержанность сразу понравилась Рейне.

Длинными нечесаными седыми волосами и такой же взлохмаченной бородой он отличался от других королей, особенно от сверкающего чистотой Ренгара. На пальцах его блистали кольца со всеми возможными камнями, но даже они не могли отвлечь внимания от грязных ногтей. Шерстяной плащ, свисавший до пола, представлял собой самую настоящую медвежью шкуру, на круглом вороте вышита медвежья голова – герб Ледяных долов, такой же, как волк Велии и жеребец Иссушенных земель.

– Всю жизнь я хотел поговорить с одним из вас. – Голос короля Грегорна был таким же грубым, как и внешний вид, но смотрел он умоляюще, как человек, хватающийся за соломинку. – В древних книгах, известных немногим, пишут, что когда-то Ледяные долы были такими же зелеными и живыми, как Фелгарн, соседняя земля…

– Вы снова за свое, Грегорн. – Король Ренгар поднял руку. – Не приберечь ли нам этот разговор на потом?

– Соглашусь. – Мьориган кивнул, неотрывно глядя на магов. Но Грегорн настаивал.

– Наша земля действительно была проклята во время Темной войны, принцесса? Орит севернее нас, но там не бывает таких зим. Знает ли ваш народ чары, которые могут победить это проклятье?

Рейна открыла рот… и не смогла подобрать правильного ответа. Все знали, что Валанис проклял землю вокруг Калибана, своей крепости. Западные долы, как они назывались тогда, замерзли после того, как Янтарные чары заточили злодея в Элетии. Проклятье вызвало лавины и землетрясения, навсегда запечатавшие темные секреты Валаниса в разрушенном Калибане.

– А, магикар Пондаал… – Король Ренгар отвернулся от Грегорна и направился к стайке магов у балкона. Мьориган поспешил за ним.

Рейна пообещала себе, что найдет время все объяснить королю Грегорну, рассказать, что, увы, контрчар, что могли бы освободить его народ от вечной зимы, не существует…

Впрочем, разве это теперь важно?

Подходя к магам, она подумала, что еще несколько мгновений и ей предстоит сыграть свою роль в отцовском плане. От того, как пройдет разговор, зависит судьба всей Верды. Когда принцесса закончит говорить, Галанор выполнит свое задание, и вот так, вместе, они начнут новую эру и сотрут человечество с карты земли. Рейна снова отыскала взглядом Натаниэля и почувствовала, как ее сковывает холодный ужас.

– Принцесса Рейна, позвольте представить вам магикара Пондаала, главу Корканата, лучшей иллианской школы магии, – король Ренгар положил руку на плечо магикара, снова демонстрируя свою влиятельность. Тренируясь угадывать человеческий возраст, Рейна решила, что магикару шестьдесят или семьдесят. Он был чуть выше нее, одет в длинную пурпурную с золотом мантию. На шее его висела толстая золотая цепь с большим рубином – хранилище магии, судя по энергии, которую чувствовала от него Рейна.

У магикара было доброе лицо, пронзительные голубые глаза, длинные белые волосы и такая же борода. Забавно, что этот человек, который не прожил и ста лет, почитался людьми как мастер, достойный управлять магической школой. У Фэйлена и Мьориган было больше знаний и опыта, чем этот Пондаал мог вообразить, а выглядели они куда моложе.

– Знакомство с вами – большая честь, ваше высочество. – Магикар поклонился. – Встретиться с теми, кто научил наш вид магии, – это словно сон наяву!

– Это вы оказали мне честь, магикар Пондаал. – Рейна хорошо заучила свои реплики. – Нам со спутниками очень любопытно, насколько сильно люди преуспели в изучении магии.

Пондаал расцвел.

– О, в ваше отсутствие мы значительно продвинулись, ваше высочество, однако нам еще многое неведомо! Возможно ли, что, заключив союз, мы сможем перекинуть мостик через бездну нашего невежества?

«Вот оно», – подумала Рейна.

– Мне известно, что многим эльфам любопытно было бы узнать, чем вы занимаетесь в Корканате, магикар. Мой отец полагает, что вместе мы многого достигнем.

– Чудесно, ваше высочество, чудесно! – поспешно проговорил магикар. – Прошу, приезжайте. Мы, в Корканате, рады всем эльфам!

Вот оно, легендарное приглашение в Корканат. Дальше Рейна уже не слушала. Она перевела взгляд с высокомерно усмехающегося Мьоригана на стену дождя и тумана за перилами балкона. Где-то там Галанор и его отряд, добравшись до берегов Корканата, совершают первое нападение на людской род.

Что же она наделала!

* * *

Не оставалось ничего иного – только принять неизбежное.

Галанор чувствовал, как собирается вокруг магическая энергия: конечно, когда дракон выдохнет, каждый попытается поднять магический барьер. Да только всей их силы вместе взятой не хватит, чтобы сдержать мощь Маллиата. Пламя охватит их – и конец миссии, все усилия пойдут прахом.

В последние мгновения перед смертью Галанор подумал о детях, которых отдал морскому народу, и, к своему удивлению, обнаружил в сердце печаль. Всю свою долгую жизнь он старался поступать так, чтобы ни о чем не сожалеть, а теперь вот раскаивался, что не пошел наперекор отцу. Он не хотел жениться на принцессе, не горел желанием начать войну с людьми, хоть и презирал их.

Много лет он чувствовал себя скованным долгом и теперь, глядя смерти в глаза, желал только одного: стать свободным, хоть на короткое время.

Он взглянул на Лайру, сидящую на корточках рядом, и ничего не почувствовал при мысли о том, что она погибнет. Кто она ему? Они сошлись, просто чтобы скоротать время на Драгорне.

Движение воздуха остановилось – Маллиат вдохнул.

Вот он, последний миг.

Но Галанор не хотел умирать – только не здесь, только не так…

А последний миг все тянулся и тянулся. В полной тишине слышалось лишь их собственное тяжелое дыхание. Но где же пламя? Галанор чувствовал, как сердце колотится в груди. Неужто Маллиат специально медлит – хочет помучить жертв напоследок?

Блеклый свет дождливого дня заполнил вдруг туннель: Маллиат отступил, хрустя галькой, вспарывая когтями землю. Галанор затаил дыхание. Что, если дракон просто решил атаковать иначе? Но вот захлопали мощные крылья, и в море раздался громоподобный плеск.

– Они все-таки смогли… – пораженно выдохнул Элион.

Галанор тоже это понял. Рейна, должно быть, встретилась наконец с магами Корканата и вынудила их пригласить на остров всех эльфов.

Отряд с облегчением переглянулся… и в едином порыве осел на землю. С минуту они молчали, не веря в удачу. Галанора трясло: в их плане нельзя полагаться на удачу. Успех должен зависеть только от их способностей и умений. Все это еще раз напомнило ему о том, что они ходят по лезвию ножа.

Свои предсмертные мысли он решил забыть. Долг есть долг. Это навсегда.

– Нет времени отдыхать. – Он взглянул на Лайру. – Нужно открыть дверь.

* * *

Гидеон Торн тихонько прокрался в библиотеку Корканата, стараясь не попадаться на глаза библиотекарям – им его внешний вид не понравился бы.

Чтобы соблазнить Эбигейл отвлечься от занятий, Гидеон переоделся в форму для тренировок и закинул за плечо посох, хоть мастер Ворн и запретил ему спарринги. Темно-красный кожаный жакет с тусклыми золотыми пуговицами запахивался на правую сторону и жутко скрипел при каждом движении, стоячий ворот впивался в горло, каблуки высоких сапог громко цокали, а песочного цвета штаны шуршали в такт.

Гидеон прошептал бесшумное «простите» недовольным студентам, оторвавшимся от книг. Завернув за угол, он увидел стайку книг, разлетающихся по полкам, и тут же поспешил прочь, зная, что за такой стаей обычно следует недовольный библиотекарь.

Мастер Гуртру и вправду появилась из-за стеллажа, размахивая волшебной палочкой направо и налево и расставляя в правильном порядке книги, брошенные ленивыми студентами. Гидеона она, к счастью, не заметила.

Вздохнув с облегчением, Гидеон углубился в бесконечную библиотеку. Это была не фигура речи: библиотеку зачаровали еще века назад, чтобы у магов не было недостатка в пространстве для книг. По школе ходило множество легенд о потерявшихся в бесконечном лабиринте учениках, которые так и умерли там, и их призраки до сих пор бродят по коридорам.

Гидеон, не любитель обычных, скучных путей, взобрался на лестницу, прислоненную к стеллажу, и, оттолкнувшись от верхней полки, запрыгнул на галерею. Эбигейл сидела в своем любимом углу, с головой уйдя в чтение какого-то толстого тома в кожаном переплете.

– Обычная лестница тебя не укусит, знаешь ли, – сказала она, не поднимая головы.

Гидеон сел напротив, накрыл рукой страницу.

– Потренируйся со мной. Я, кажется, нашел применение для призыва, которому нас научил мастер Тибит. Пара кругов в тренировочном зале – и поучимся вместе бить то, что из них полезет. Будет весело!

Эбигейл взглянула на него как всегда снисходительно. Гидеон знал, что это опасный способ тренироваться, но сегодня ему захотелось настоящих испытаний. Он надулся и сделал щенячьи глазки, пытаясь убедить ее, что тренироваться с ним будет куда веселее, чем читать. К его радости, снисходительная усмешка превратилась в веселую. Эбигейл отвела полу мантии, показывая, что тоже надела форму для тренировок.

– Ты такой предсказуемый, просто ужас. – Эбигейл закрыла книгу и коснулась ее палочкой, на древнем языке приказывая вернуться на свое место.

– Ура! – воскликнул Гидеон. На него немедленно зашикали. – Простите…

Потихоньку, чтобы не попасться на глаза мастеру Гуртру, они выскользнули из библиотеки и отправились в тренировочный зал, но не успели проделать и половину пути, как вдруг их внимание привлек какой-то шум за стеной школы.

Взбежав по винтовой лестнице, они поспешили наружу, где уже сгрудились шестикурсники – пытались разглядеть что-то в волнах.

– Что происходит? – спросил Гидеон.

Не успел он получить ответ, как жуткий рев раздался над океаном. Студенты завизжали от возбуждения и ужаса.

Гидеон знал лишь одно существо, способное так реветь. Они с Эбигейл не сговариваясь бросились к парапету посмотреть на величественного зверя. Под охи и ахи огромный черный хвост взметнулся и ушел под воду за своим владельцем. Гидеон рад был увидеть хотя бы часть Маллиата, и часть эта была настолько здоровенной и длинной, что он понял, как серьезно недооценивал размеры дракона.

– Ты видела этот хвост?! – спросил он у Эбигейл.

– А мы не только хвост видели! Он пытался вон туда голову засунуть! – воскликнул тощий шестикурсник, указывая на каменную арку внизу. – Он огромный!

Гидеон узнал это место – вход в кладовые, возле которого обычно пришвартовывались грузовые корабли.

Грянул гром, студенты завизжали, попрятались друг за друга, испуганно глядя в небо, только Гидеон и Эбигейл смотрели на воду.

– Поверить не могу, что мы все пропустили! – Гидеон не мог заставить себя уйти со стены.

– Как ты думаешь, что он делал на пляже? – Эбигейл подняла палочку, устанавливая защитные чары от дождя.

– Не знаю, охотился?

Эбигейл это не убедило.

– На что там охотиться?

Гидеон расстроенно пожал плечами.

– Понятия не имею, но я точно не хотел бы оказаться на месте его добычи.

Часть 3

Глава 22. Точка невозврата

Лайра провозилась над дверью на несколько минут дольше, чем он ожидал. Пожалуй, за смекалку и магические умения людей можно было даже похвалить. Во всяком случае, недооценивать их точно не стоило.

Будто опытные взломщики, они разделились и принялись молча прочесывать душную забитую кладовую, освещенную лишь факелами. Высокие стеллажи были заставлены припасами, ряды бочек с элем, вином и водой закрывали стены.

Человеческая еда пахла так сильно, что лица эльфов сами собой скривились.

– Что за странная любовь к сыру? – проворчал Адамар, вернувшийся на место сбора последним.

О встрече с драконом они не говорили. Галанор был впечатлен умением команды делать свою работу не раздумывая. Даже если несколько минут назад они едва все не погибли.

– У кого карта? – спросил он.

Айлас достал из-под плаща пергаментный свиток и расстелил на полу, остальные прижали его углы грузами, найденными рядом, чтобы свиток не сворачивался. Пергамент выглядел старым и хрупким, весь в желтых и коричневых пятнах.

Галанор взмахнул над ним рукой, веля явить свои тайны. По свитку немедленно поползли темные линии, очерчивающие стены и помещения Корканата. Галанор влил в карту еще немного магии, и чернила превратились в мерцающие голубые линии. Те поднялись над пергаментом, складываясь в сложный, подробный макет школы.

– Мы вот здесь. – Найвин указала на самую нижнюю комнату макета.

Элион завязал темные волосы в пучок.

– Без книги заклинаний мы Маллиата не освободим. Она наша главная цель.

– Не хочу занудничать… – начал Айлас. – Но что, если мы освободим Маллиата, а он решит, что не хочет возвращаться в Эландрил?

– Доверься Галанору, – мягко ответила Лайра. – Сам повелитель научил его правильно говорить с Маллиатом. Как только дракон услышит наше предложение – сам стрелой полетит домой.

Айлас кивнул, признавая поражение. Галанор не стал говорить, что они, вероятно, переоценивают умственные способности заклейменного, зачарованного и заточенного на тысячу лет дракона. Вполне возможно, что дракон просто улетит в неизвестном направлении. Или сожрет их. Или сперва сожрет, а потом улетит.

– Как будем искать книгу? – спросил Галанор, не давая им отвлечься от темы.

– Очень просто. – Адамар недобро усмехнулся. – Найдем какого-нибудь наставника и спросим.

«Сколько же крови придется пролить, – задал себе вопрос Галанор, – прежде чем закончится наша миссия?» Они уже убивали бандитов, убивали невинных, но до пыток еще не опускались.

Он снова взглянул на мерцающую в воздухе карту. Слишком много комнат, книга наверняка хорошо охраняется. Если на каждой двери такая же защита, как в кладовой, далеко им не продвинуться.

– Хорошо, – сказал он, скрывая отвращение.

Следующие несколько минут они потратили на планирование маршрута через подземную сеть туннелей. Кладовую устроили подальше от вечно голодных студентов, но двумя этажами выше назходилось что-то вроде аудитории или лаборатории. С нее и решили начать поиски наставника.

– Надо действовать незаметно. Нельзя оставлять трупы. – Галанор выразительно взглянул на Адамара. – Если маги объединятся против нас, мы покойники. Не стоит их недооценивать.

В полном молчании эльфы проскользнули по коридорам. Айлас и Элион шли первыми, готовые стрелять, если кто-то появится из-за поворота, остальные обнажили мечи.

Стоило им добраться до подножия широкой лестницы, как деревянные двойные двери на самом верху распахнулись.

Эльфы замерли, спрятавшись за лестницей и набросив скрывающие чары. Полноватый маг спустился, не заметив их – заклятие так преломляло свет, что человеческий глаз не смог бы увидеть скрытое. Элион придержал закрывающуюся за ним дверь и пропустил товарищей.

В коридоре было пусто, и они вновь стали видимыми – в обители магов следовало с осторожностью подходить к чарам. Пусть у каждого в отряде был при себе кристалл с запасом магической энергии, Галанор знал, что они – на всякий случай, если дело дойдет до настоящего боя.

Молча, пользуясь только жестами, он провел отряд по пустым коридорам до очередной лестницы. Поднялись на нужный этаж они без проблем, но не успели войти в коридор, как снова пришлось прятаться, вжимаясь в стены: из класса с шумом и топотом вылетела толпа человеческих детей. В хаосе смеха и криков о горячем обеде Галанор расслышал и шепотки о том, как кто-то где-то видел Маллиата.

Дождавшись, пока голоса затихнут, эльфы отлипли от стен.

– Их наставник остался один… – Адамару явно не терпелось пролить кровь.

– Нужно подождать, – осадил его Галанор. – Убедиться, что не придет новая толпа.

Остальные не возражали. Подождав немного в тенях, они вошли в класс. Из высоких окон падал свет, рядами выстроились деревянные парты и столы. Стоящий к ним спиной мужчина средних лет как раз стирал палочкой даты, написанные на доске, – видно, он был учителем истории.

Адамар откашлялся, привлекая его внимание. Галанор закатил глаза: обязательно надо выпендриться! Он бросил на здоровяка предупреждающий взгляд: мол, делай только то, что велят.

Маг обернулся и охнул от удивления, увидев шестерых незнакомцев в черных плащах, да еще и с оружием. Только теперь Галанор сообразил, что с них все еще течет вода и за ними наверняка остался мокрый след. Нужно будет об этом позаботиться… Потом.

– Кто вы? Что вам нужно? – Маг вскинул палочку, нацелившись Галанору в лицо, но все в его позе и выражении лица говорило о слабости. Он не смог бы и против человека выстоять, не то что против шестерых эльфов. – Как вы сюда попали?

– Найвин? – бросил Галанор, не сводя глаз с мага.

– Нас никто не услышит, – холодно ответила Найвин.

Галанор выбрал в отряд именно этих эльфов, потому что знал: они умеют думать сами, им не нужно все время приказывать. Выделялся среди них только Адамар – его навязали королевские советники, об этом нельзя было забывать.

Найвин, привыкшая к этому в Драгорне, уже поставила вокруг класса магический барьер, чтобы снаружи никто не услышал криков. Галанору отчаянно не хотелось думать о том, что сейчас случится, но нельзя было показывать слабость.

– Прекрасно. Айлас…

Он отступил в сторону, и стрела Айласа свистнула, вонзившись в поднятую руку мага. Тот вскрикнул, выронил палочку и повалился назад. Лайра ловко оттолкнула палочку ногой. Эльфы окружили мага.

Адамар сунулся было ближе, но Галанор остановил его жестом..

– Элион добудет для нас сведения.

Маг, прижимающий к груди раненую руку, в ужасе вскрикнул.

– Ты во мне сомневаешься? – Адамар, похоже, был готов начать драку.

– Я опасаюсь, что, если подпущу тебя к этому магу, он вообще ничего не сможет нам сказать. – Галанор взмахом руки велел Адамару уйти и подозвал Элиона.

Элион присел на корточки. Разглядев эльфийские уши, маг на мгновение забыл о боли, его глаза засияли любопытством и восхищением.

Ненадолго.

Элион дернул стрелу, торчащую из руки, вызвав очередной крик.

– Если будешь правильно отвечать на мои вопросы, боли не будет, – спокойно сказал Элион, глядя в глаза человека, полные слез. – Но если солжешь, она станет в десять раз сильнее.

Он выдернул стрелу и навис над жертвой.

– Итак, начнем…

Глава 23. На жарком солнце

Чтобы не плакать, Адиландра сосредоточилась на дыхании. Вдох-выдох, медленно…

Ее первая ночь в заточении прошла ужасно. Двое темнорожденных схватили эльфийку у трона Богини и утащили в камеру через лабиринт туннелей под пирамидой. Она так и не смогла уснуть, думая о Лорване, которую Кренорак забрал как награду, об Эдероне, которого он просто вышвырнул с балкона.

Ты должна выжить…

Это была единственная мысль, которая помогала ей сдерживать слезы и напоминала, как важна ее цель.

Она взглянула на кандалы, сковавшие ноги: ее снова тащили куда-то, но на этот раз вверх по лестницам, а встречные темнорожденные кричали что-то ей в лицо. Наконец стражники бросили ее в другой комнате, заставленной разнообразным оружием и щитами. Клинки и булавы были покрыты слоями засохшей, ужасно вонявшей крови. Свет в комнату проникал из туннеля, за которым тысяча голосов скандировала что-то в унисон.

Темнорожденные без предупреждения перевернули ее на спину, быстро сняли кандалы с рук и ног и ушли, заперев дверь. Остался только один выход…

Королева поднялась, осторожно растирая натертые цепями запястья. Что это за место? Почему ее бросили в комнате, полной оружия? Толпа снаружи не умолкала, выкрики теперь доносились откуда-то сверху, а с потолка посыпалась каменная крошка.

Оружие, скандирующие голоса…

Адиландра понемногу начала понимать, что происходит. Если она хочет жить, придется сражаться.

Она взяла со стойки меч с загнутым, будто крюк, клинком. Хотят посмотреть, как бьются эльфы? Они еще об этом пожалеют. Ей вспомнилась жестокость темнорожденных, от которой ее отряд страдал годами, и рука сама стиснула меч. Пусть сил осталось мало, она убьет всех, кого сможет.

Ты должна выжить…

Да. Смерть – не выход. Валанис скоро освободится и, восстановив силы, принесет тьму на земли народов Верды. Зло, которое не снилось даже темнорожденным.

Адиландра сморгнула слезы и пошла вверх по туннелю, к свету. Яркое солнце ударило ей в глаза, сухой горячий воздух обжег легкие. Привыкая к свету, она утерла пот со лба, отбросив рыжие волосы.

Ее встретил громогласный рев толпы. Оказалось, она стоит на краю гладиаторской арены – огромного амфитеатра на сотни рядов, заполненных жаждущими крови темнорожденными. Стены арены были высоки, сверху торчали пики и копья. Адиландра взглянула под ноги, попробовала, не скользят ли сапоги по песку, пропитанному застарелой кровью. Вспомнив все лестницы, по которым ее тащили, она решила, что арена находится где-то высоко над землей.

– Я обещала, что исполню твое желание, дам тебе то, за чем ты по глупости пришла в мои земли, – крикнула Богиня у нее за спиной, и зрители разом затихли. Богиня стояла у трона на вершине стены в окружении дюжины стражников – оттуда открывался лучший вид на бойню. – Но сперва развлеки моих людей! – Арена взорвалась радостными криками. – Если выживешь сегодня, завтра я покажу тебе драконов!

Адиландра подумала, что головной убор из черных костей делает Богиню похожей на кобру.

Рядом с ней стоял Кренорак, у его ног съежилась на коленях Лорвана, закованная в цепи. Его мясистая рука лежала у нее на плече, мешая встать, показывая, кто тут хозяин. От одного взгляда на Лорвану у Адиландры разрывалось сердце: синяки, разбитые губы и нос, заплаканные глаза.

Фаллона не было. И это пугало.

Впервые за свою долгую жизнь королева почувствовала настоящую ярость.

Телохранитель передал Богине меч в ножнах. Меч Адиландры. Она вытащила клинок, подняла его повыше, рассматривая древние знаки, выгравированные на лезвии.

– Посмотрим, выдержит ли эльфийская сталь жестокость темнорожденных. И без магии! Иначе будет скучно. – Богиня швырнула меч, он вонзился в песок у ног Адиландры. Та немедленно откинула ржавый тяжелый клинок и подобрала свой. Это спасло ей жизнь – копье просвистело мимо и вонзилось в стену.

Трибуны приветственно засвистели и заорали – первая волна гладиаторов бросилась в бой.

Ты выживешь.

Адиландра сосредоточилась на ощущениях, за несколько мгновений оценив противников, не успевших еще добраться до нее.

Четверо темнорожденных, сильных и яростных, бежали к ней по песку. Доспехов на них почти не было, и это здорово облегчало задачу. Она заметила, что вооружены они мечами, двумя топорами и щитом, а тот, кто несся впереди, – сетью и копьем.

Адиландра любила тренироваться с самыми умелыми воинами своего народа. Ее муж позаботился о том, чтобы жена могла защитить себя, когда разразится война. Но до этого, в отличие от многих своих соплеменников, она никогда не чувствовала неистового желания убивать. Темнорожденные воззвали к ее эльфийскому естеству и дорого заплатят за это.

Первый гладиатор бросил в нее сеть с крюками, надеясь пронзить или пригвоздить к земле. Предсказуемо. Адиландра легко перекатилась под нею, почувствовав, как один из крюков пролетел мимо, едва задев волосы.

Гладиатор прыгнул, устремив копье вниз на Адиландру, но она успела выйти из кувырка – человеку не сравниться с эльфом в скорости.

Она наклонила голову чуть вправо, пропуская копье, и рубанула мечом. Гладиатор, падавший на нее, не смог увернуться: Адиландра перерубила его пополам, едва не отделив ноги от тела.

Назад она не оглядывалась, уверенная, что даже если воин не умер сразу, жить ему осталось недолго. Увидев первую кровь, толпа на трибунах возликовала: темнорожденным все равно было, кто умрет, их развлекали кровь и боль.

Двое мечников, увидев, как легко пал их товарищ, набросились на нее одновременно. Парировав удары, Адиландра врезала одному из них ногой в лицо, чувствуя, как ломается челюсть, как он отлетает от удара. Гладиатор с топором и щитом быстро занял его место, целя изогнутым лезвием ей в голову. Адиландра отклонилась назад, пропуская над собой топор, и одновременно отбила рукой нацеленный в нее меч другого противника.

Маневр удался: топор вонзился в гладиаторский доспех, разрубая дерево, дробя кости, вспарывая артерии. Но мечник даже не успел удивиться, что умирает от руки напарника, – Адиландра резко развернулась и одним ударом снесла ему голову.

Тело рухнуло, увлекая за собой топор, и второй гладиатор бессильно зарычал, поняв, что остался без оружия. Щитом он кое-как отбивался от ее атак, но Адиландра не отступала, тесня его мощными ударами. Впрочем, она быстро поняла, что тратит слишком много сил на простого врага, и сменила тактику: нырнула вниз и ударила по ногам. Блеснула сталь, гладиатор заорал, заваливаясь назад, – клинок начисто отрубил все ниже колен.

Его крики окончательно разбудили в Адиландре жажду крови. Упав на одно колено, она с силой вонзила меч в щит, прорубаясь через сталь, через грудную клетку несчастного. Как же приятно было его убивать!

Сзади раздался приглушенный боевой клич: мечник со сломанной челюстью бросился в атаку. Как назло, меч Адиландры застрял в щите и не желал выходить. Ей пришлось перекатиться через мертвеца и на последнего врага идти с голыми руками.

Бормоча ругательства, которые даже темнорожденному трудно было понять, и тряся болтающейся челюстью, мечник перепрыгнул через труп и замахнулся, но Адиландра нырнула под его руку и врезала ребром ладони в кадык.

Сработало – гладиатор упал, уронил меч. Адиландра наступила на его руку и, вцепившись в горло, сжимала, сжимала и сжимала, пока он не выпучил покрасневшие глаза, задыхаясь.

Осталось только схватить его за голову и резко повернуть.

Хрясь!

Гладиатор обмяк. Толпа затихла, с любопытством ожидая продолжения.

Адиландра медленно поднялась, пытаясь отдышаться, голодным взглядом оглядела тысячи темнорожденных, затаивших дыхание. Наконец взгляд ее остановился на Богине, сидевшей на троне, словно изогнувшаяся кобра.

– Еще! – закричала Богиня, и толпа разразилась ликующими криками.

С грохотом поползли вверх решетки, закрывающие туннели в стенах арены, двенадцать новых гладиаторов устремились на волю. Королева эльфов не спеша подошла к мертвецу с топором и выдернула наконец меч из его щита.

Сегодня она будет такой, какой хотел видеть ее муж.

Ты выживешь.

Глава 24. Эльфийская природа

Велийские стражники остались в конце коридора, Натаниэль и Элайт же устроились охранять покои.

– Поспи немного. – Натаниэль кивнул на отведенные им комнаты для прислуги. – Сменишь меня на рассвете.

Давать ей так много времени, наверное, слишком щедро, но прием был невыносимо скучный, особенно для юного рыцаря, а эльфам во дворце безопаснее.

Элайт просияла, предвкушая целую ночь в настоящей постели, и исчезла в коридоре. Натаниэль усмехнулся – ему предстояла ночь на деревянном стуле, и заранее жалко было свою несчастную задницу.

Кстати, о задницах: он вспомнил о Дариусе Девале. Во время приема Дариус в красках расписал, что Эшера не могут найти и пришлось послать голубя в Западный Феллион, уведомляя лорда-маршала, что рейнджер снова исчез. Приправил он все это угрозами, обещая Натаниэлю всяческие наказания. Это было бы даже смешно, но затем Дариус добавил, что король Ренгар послал людей забрать тела павших Серых плащей и достойно похоронить. За это Натаниэль был благодарен. Он надеялся, что рейнджер уже за много миль от Велии. Несмотря на все его злодеяния, странствовать вместе было приятно. Встретиться бы с ним еще раз… Правда, Натаниэль не был уверен, что останется Серым плащом.

Следующий час он провел, перебирая в памяти события последних дней. Чудо, что он смог выжить в бою с аракешами… Нет, не чудо. Доказательство его умений. Впрочем, повода задирать нос не было: Эшер и Рейна каждый раз приходили к нему на помощь в нужный момент.

Кто был тот таинственный аракеш, что сражался с Эшером? Если бы не устойчивость рейнджера к магии, он бы всех их перебил. И кто его нанял? Сегодняшние гости – единственные, кто знал, что прибудут эльфы, значит, один из них и нанял аракешей. Но зачем? Что им даст убийство принцессы?

Натаниэль, занятый пережевыванием мыслей, потерял счет времени. Очнулся он, лишь когда дверь напротив приоткрылась.

– Вы, кажется, совсем ничего не ели на приеме, – сказала Рейна, появившись на пороге будто прекрасное видение, в длинной сорочке, облегающей изгибы ее тела. Натаниэль в ответ мог только пялиться на нее с каменным лицом.

Рейна тихонько рассмеялась.

– Заходите.

Он быстро оглянулся, проверяя, на посту ли стражники, и вошел.

Ветерок, дувший из приоткрытой двери балкона, приподнял подол сорочки, обнажая босые ноги Рейны. Она указала на накрытый столик, но Натаниэль как зачарованный пошел за ней на балкон. Он не мог оторвать глаз от ее золотых волос, взъерошенных бризом, – словно и вправду его зачаровала тогда, на берегу.

«Ты рыцарь», – напомнил он себе, встав рядом у перил и изо всех сил стараясь не пялиться.

– Ну и как вам… человеческий мир? – Нужно было срочно сказать хоть что-то, лишь бы не кинуться ее целовать.

– «Человеческий мир»? Не слишком удачное название. – Рейна пристально взглянула на него.

Натаниэль виновато улыбнулся и отвернулся к морю, боясь, что эти невероятные зеленые глаза его окончательно заворожат. Внизу, точно лес из мачт, раскинулся Штормовой порт, вдаваясь далеко в океан полумесяцем.

– Похоже, вы о нас знаете куда больше, чем мы о вас. – Почему бы не поддержать светскую беседу?

Рейна улыбнулась.

– Вы же не думаете, что повелитель эльфов послал бы свою единственную дочь в неизвестность?

– Не знаю, стоит ли спрашивать, откуда у вас эти сведения… – Натаниэль осмелился обернуться к ней, и они оба рассмеялись.

Он не сомневался, что эльфы подошли к делу со всеми предосторожностями и наверняка тайно посылали разведчиков, но его это не волновало. Рядом с Рейной ему вообще трудно было о чем-либо задумываться.

– А что бы вы хотели узнать об эльфах? – Принцесса облокотилась о перила.

Натаниэль вспомнил тот разговор с Эшером у костра.

– Все…

Рейна снова рассмеялась. Такой заразительный смех… Натаниэль бросил быстрый взгляд на смежные балконы Фэйлен и Мьоригана, надеясь, что никто не услышит и не прогонит его.

Принцесса снова обернулась к морю, задумчиво вглядываясь в горизонт.

– Мы такие же, как вы, у нас те же порывы и чувства, но ощущаем мы их… сильнее. А еще мы бессмертные.

– Ну да, считай, никакой разницы.

Они снова рассмеялись. Рейна посерьезнела.

– Мы уже не те эльфы, что покидали Иллиан. Но я сама мало знаю о прошлом, мне всего тридцать весен, для своего народа я дитя.

Ее глаза вспыхнули негодованием. Натаниэль понял, как много о ней не знает, и сразу же захотелось выведать все.

– Ну, на ребенка вы совсем не похожи. – Он невольно окинул ее взглядом с головы до ног, задержавшись на длинных острых кончиках ушей, проглядывающих сквозь волосы.

– Вы очень милы. – Рейна взглянула на него в упор. – Мне ваш внешний вид тоже непривычен, но я нахожу его приятным.

Натаниэль застыл. Он себя считал самым обычным, средним таким человеком. По крайней мере, внешне.

– Возможно, вы просто перебрали вина на приеме, ваше высочество.

– Рейна, – мягко поправила она. – Я не пью хмельного, оно мешает пользоваться магией.

– Очень мудро.

– Не зря же эльфов считают мудрыми. – Принцесса снова рассмеялась, и Натаниэль невольно подошел ближе.

– И правда, мы почти не отличаемся, – поддразнил он, прекрасно зная, что на деле они как небо и земля.

– Конечно, только… – Взгляд Рейны сделался хищным. – Мы быстрее. – В мгновение ока она оказалась вплотную к нему. – Сильнее. – Перехватив его руки, она без труда прижала его к стене. – И…

Вместо продолжения она поцеловала его мягкими губами, и все мысли о рыцарской присяге вылетели у Натаниэля из головы. Рейна отпустила его руки, нежно огладила затылок. Натаниэль крепче прижал ее к себе за талию.

Они ввалились обратно в спальню, запинаясь о мебель по пути к кровати. Сова принцессы, к счастью, тут же улетела, зато Натаниэль остро почувствовал, сколько же на нем всего надето и как неловко будет останавливаться, чтобы все это снять. Но Рейна быстро решила проблему: с неожиданной для такой хрупкой девушки силой рванула на нем плащ, умудрившись все золоченые пуговицы оставить целыми, и занялась рубашкой. На мгновение Натаниэля бросило в холод: он вспомнил, сколько шрамов оставили приключения на его многострадальном торсе… Но принцесса словно не заметила их: погладила его грудь и живот, не отрываясь от поцелуя, потянулась к пряжке ремня.

– Для эльфийки ты очень… прямолинейная, – пробормотал Натаниэль между поцелуями.

– Вовсе нет… – Отбросив ремень и перевязь, Рейна толкнула его на кровать и легкими движениями спустила с плеч сорочку, позволяя той упасть на пол. Ее тело было так прекрасно, она так грациозно скользнула на постель между его ног, что Натаниэль понял: он не просто хочет ее.

Он не может без нее.

Глава 25. Меры безопасности

Услышав, что Элион закончил с магом, Галанор на всякий случай отступил назад. До этого маг, беззащитный и обездвиженный, висел над столом во власти заклинания левитации и техник допроса воина. Потеряв интерес, Элион снял заклинание.

Тело рухнуло на пол у ног Галанора, кровь расползлась лужей, побежала по щелям между плитами, заливая пол.

– Думаю, он с самого начала говорил правду, – пояснил Элион. – Но нужно было убедиться.

Его дотошность стоила магу нескольких пальцев и лица. В этом кровавом месиве Галанор больше не узнавал человека, наставившего на него волшебную палочку. Ему стало неприятно.

Айлас, заметив, что учительский стол безнадежно испорчен, разложил карту на ближайшей парте и сделал из нее объемную модель. Старательно игнорируя мертвеца, Галанор сосредоточился на карте, ища столько раз описанную магом комнату. Она оказалась на другом конце школы, и найти ее было легко – под ней находился странный подвал: винтовая лестница вела в круглое помещение с отверстием посередине. Там карта заканчивалась.

– Книга здесь. – Адамар указал на комнату, от которой вела винтовая лестница.

– Что бы мы без тебя делали, – закатил глаза Айлас, вызвав смешки. Адамар тоже ухмыльнулся, но ухмылка эта говорила: «Я до тебя доберусь».

– Итак… – начал Галанор, не давая им отвлечься. – План такой: не привлекая внимания, заходим в комнату, уничтожаем книгу, освобождаем Маллиата. Чтобы он не улетел, я заранее поднимусь на самую высокую башню Корканата. Повелитель научил меня заклинанию, приманивающему драконов. Я передам ему королевское послание и…

На самом деле он не знал, что будет дальше, и мог только надеяться… Нет. Не надеяться. Он должен был верить королю. Повелитель эльфов знал о драконах больше, чем они все вместе взятые…

И все же сомнения не отступали. Но что делать? Они так далеко зашли, столького добились. Дороги назад не было – только вперед, к исполнению плана.

Скрипнула открывающаяся дверь, и Галанор мысленно отругал себя за то, что раньше не услышал шагов. Все тут же скрылись за чарами невидимости. Все, кроме Адамара.

– Мастер Ролло? – раздался за дверью старческий голос. – Это я, мастер Тибит.

Галанор мог только молча наблюдать, как новый маг входит в комнату, хромая и опираясь на посох, как замечает Адамара, стоящего между парт, в ужасе смотрит на обезображенный труп мастера Ролло… Галанор хотел было снять маскировку и наказать Адамара как следует, стерев с его лица наглую ухмылку, но мастер Тибит его обогнал.

Стоило Адамару сделать шаг, как маг с неожиданной для его возраста скоростью взмахнул посохом.

Невидимая сила сбила здоровяка с ног и не просто впечатала в стену – с грохотом вынесла сквозь эту самую стену в соседний класс вместе со стульями и половиной парты.

«Лучше бы ты там и умер», – подумал Галанор. Этот идиот их выдал!

Найвин первой сняла маскировку, одновременно метнув в горло магу нож. Мастер Тибит удивленно ощупал рукоять, торчавшую у него из шеи, взглянул на стоящих перед ним эльфов. Однако атака его не убила.

– Йала… – пробулькал он неразборчиво, но этого хватило – сила воли продолжала подпитывать его магию.

Найвин не ожидала контратаки и не успела поднять барьер: огненный шар, вырвавшийся из магического посоха, ударил ей в грудь и отбросил к противоположной стене, где она и затихла.

Мастер Тибит упал на колени, держась за рукоять ножа. Остановить кровь он не мог, она так и текла по его мантии, взгляд ошалело метался между оставшимися эльфами. При виде их острых ушей, любопытство на мгновение сменило боль в его взгляде – в последние секунды жизни маг отчаянно пытался понять, что происходит.

Из дыры в стене послышался стон и хруст каменной крошки. Адамар ввалился обратно в класс, держась за голову, по щеке его стекала кровь, взгляд, направленный на мастера Тибита, горел яростью.

Галанору тоже совершенно не понравилось, что маг умудрился ранить двух его бойцов, но нельзя было позволять Адамару мстить: этот человек не заслужил жестокой расправы, он просто защищал себя.

Заклинанием телекинеза Галанор вытащил нож из шеи несчастного. Свежая кровь тут же хлынула на пол, заливая почти засохшую. Мастер Тибит вздохнул последний раз и осел, невидяще глядя перед собой.

Адамар зарычал и подскочил к телу с явным намерением пнуть, но Галанор остановил его твердой рукой.

– Соберись. Нужно идти.

Жестом он велел Лайре привести Найвин в чувство. Пробив собой стену, Адамар разрушил магический барьер, заглушавший звуки. Вскоре все сбегутся на шум.

Найвин очнулась сама, вскочила, сбивая с груди язычки пламени. Лайра помогла ей подняться, осмотрела ожоги. Нужно было спешить, но Галанор, чувствуя запах горелой плоти, велел Найвин сперва вылечить раны. Чтобы пройти через школу, все должны быть живыми и здоровыми.

* * *

Обливаясь потом, Гидеон с Эбигейл вывалились из тренировочного зала и захлопнули двери, для верности налегая на них всем телом. Стоило это сделать, как двери затряслись под ударами тварей, пытающихся вырваться на свободу.

– «Давай потренируемся!», «Будет весело!», – саркастически передразнила Эбигейл, тяжело дыша. – Ты же вроде говорил, что научился использовать круги призыва!

От очередного удара в дверь они едва не полетели вверх тормашками.

– Ладно, признаю, все пошло немного не по плану. – Гидеон замахал руками, прогоняя двух шедших мимо четверокурсников.

– Немного? Гидеон, там за дверью здоровенная гидра!

Одна из голов ударила аккурат туда, где стояла Эбигейл, отшвырнув ее от двери.

Гидеон быстро сунул посох между дверными ручками как засов.

– Если бы ты ей не снесла столько голов, мы бы справились! Если срубить одну, сразу же вырастает две!

Он быстро огляделся, надеясь, что все учителя заняты и в коридор никто не заявится.

– Точно! – Эбигейл едва не кричала. – Надо было просто позволить ей себя сожрать! Ты сказал, что ничего больше банши или горгоны не вылезет!

Дверные петли душераздирающе заскрипели, готовые вот-вот выскочить из дерева. Раздался визгливый крик множества очень голодных глоток.

– И как будем это исправлять? – спросил Гидеон, пытаясь игнорировать боль от ударов в спину.

– Ты меня спрашиваешь? Это ты напортачил с кругом! Как ты мог забыть поставить защитные чары?

Гидеон закатил глаза. Защитные чары, сжав портал, ограничили бы размер и число лезущих из мира теней чудовищ. Но кто же знал, что приползет здоровенная гидра, способная гоббера целиком сожрать! С гоббера она, кстати, и начала…

Лязгающие у самого уха челюсти здорово подстегивали его мыслительный процесс. Он быстро пролистал в голове все знакомые тексты о гидрах и особенно об их слабостях.

– Нужно пронзить ее сердце! – воскликнул он. – Никакого больше головотяпства, Эбигейл!

– Как жаль, что я копье в другой мантии забыла! – огрызнулась Эбигейл, перекрикивая удары в дверь.

Гидеон быстро перебрал все возможные идеи. Чешуя у гидры толстая, чтобы пробить ее, потребуются недюжинные усилия. Думай, думай!

Он даже зарычал от усердия, и нужная мысль наконец пришла.

– Придумал! Статуя древнего рыцаря возле алхимической лаборатории!

– Что? – не поняла Эбигейл. Статуя рыцаря времен Войны драконов веками охраняла коридор.

– Копье, которое он держит, не часть статуи. Оно вынимается!

– То есть нам надо успеть добежать до лаборатории, пока гидра нас не сожрала…

Теперь Гидеон и сам видел недостаток своего плана: лаборатория была вообще в другом крыле. Зато близко к кабинету мастера Тибита. Если они не смогут победить гидру, учитель что-нибудь придумает! Конечно, наказание их потом ждет суровое, но лучше уж получить взбучку от учителя чем перевариваться в желудке гидры!

– Будем долбить ее всем, что умеем, – может, это ее замедлит! – Он уже составил в уме список заклинаний.

– Мы так никогда не выпустимся… – устало вздохнула Эбигейл. Гидеон ее прекрасно понимал.

– Выживание важнее выпускного! Готова? – Она кивнула. – Бежим!

Они рванули направо, и в ту же секунду гидра вырвалась на свободу, в щепки разнеся дверь. Не успев затормозить, чудовище впечаталось в стену, расколотив окно эркера. Факелы попадали с подставок прямо на гидру, обжигая и делая ее еще злее.

Гидеон пожалел, что засмотрелся на этот ужас. Дюжина отвратительных голов, которые разум простого человека не смог бы и представить, дрались между собой за право первой схватить добычу, четыре толстые лапы вонзили острые когти в каменный пол словно в дерево, длинный чешуйчатый хвост взметнулся, стоило ей припустить за магами…

– Просто беги! – крикнул Гидеон. – Не оборачивайся!

Но Эбигейл обернулась…

* * *

– Что это было? – с любопытством спросила Лайра.

– Судя по крику, что-то вроде василиска. – Айлас достал стрелу.

Галанор уже слышал похожий визг. В юности он много путешествовал, тренируясь, чтобы стать воином, достойным своего рода. В Шаларийском лесу, северной короне Айды, было достаточно неприятных созданий, и отец решил, что из него получится отличная тренировочная площадка для Галанора.

– Это гидра.

Все обернулись к нему.

– Что тут делать гидре? – спросил озадаченный Элион.

– В этом месте все возможно! – ответил Адамар чуть громче, чем следовало. Видимо, удар по голове привел и к другим последствиям, кроме раны, которую он к этому времени уже залечил.

– Нужно идти. Как можно тише. – Галанор двинулся первым, прижимаясь к стенам и прячась за колоннами.

Солнце село, и, подчиняясь заранее наложенным чарам, все факелы и камины Корканата разом вспыхнули. Заигравшие на стенах тени оказались очень кстати: в них было проще скрыться от студентов и учителей, сбегающихся к классу истории. Прятать тела смысла не было – зияющую дыру в стене и запах серы от огненного шара трудно было не заметить.

Чутко прислушиваясь, эльфы прошли через внутренний дворик, полнящийся плеском воды из центрального фонтана. Один кивок от Галанора – и они скрылись под чарами невидимости. Чары эти даже для эльфов были затратными, поэтому энергию приходилось брать из кристаллов.

Слишком поздно Галанор ощутил зуд по всей коже – заклинание невидимости распалось под действием защитных чар, засияли ярким сиреневым светом магические ловушки-порталы, и на вставших спина к спине эльфов как по команде полезли демонические лапы, когти и щупальца.

– Я не почувствовала защитных чар, – сказала Лайра, сжимая скимитар обеими руками.

– Должно быть, их активировали учителя, когда нашли трупы, – ответил Элион, целясь в гуля, вылезшего из портала по ту сторону фонтана.

Галанор, пытаясь успокоиться, раскрутил в руке меч и почувствовал знакомую тяжесть.

План разваливался на глазах.

Шанс добраться до Тома Древних становился все призрачнее. На шум боя сбегутся местные маги, и как далеко при таком раскладе удастся зайти? К тому же ученики тоже могли подняться на защиту школы…

При мысли о том, что снова придется убивать детей, решимость Галанора пошатнулась.

Двухметровая горгона выползла, извиваясь, из ближайшего портала, вокруг ее лица шипели змеи. С невероятной скоростью женщина-змея бросилась на добычу, вытянув руки с когтистыми пальцами. Пришлось сосредоточиться на ней. Айлас всадил стрелу ей в грудь – низко, чтобы не помешать Галанору отсечь ужасную голову твари. Никто не стал провожать ее взглядом – посмотришь в глаза и обратишься в камень. Времени на передышку не было: из портала уже вырвались минотавр и несколько голодных гобберов.

Эльфы, тренировавшиеся веками, разошлись, пропуская несущееся на них чудовище, и поймали его в ловушку мечей – отрубленные конечности неспособного вовремя остановиться минотавра так и полетели по внутреннему двору.

Адамар, не останавливаясь, схватил свободной рукой одного из гобберов и закинул в портал, сбив готовящихся выйти оттуда тварей, словно кегли.

– Нужно закрыть ловушки! – Галанор кивнул Лайре в сторону фонтана.

Лайру тут же прикрыла Найвин, помогая прорубиться через орду чудовищ. Клинки летали так быстро, что в мгновение ока вода в фонтане окрасилась кровью.

Элион и Айлас стреляли с поистине убийственной точностью. Чтобы умертвить тварь, им хватало одной стрелы, а стоило гобберу или песчаннику оказаться на расстоянии удара, как они получали луком или кулаком. Отлетевших тварей встречал Адамар с мечом наизготовку.

Галанор одним ударом выпустил кишки двум гулям, как вдруг услышал из-за фонтана знакомый вскрик – Найвин, пытавшейся защитить Лайру, горгона располосовала когтями спину.

Отреагировал Галанор мгновенно – помогли века сражений. Он швырнул меч через весь дворик, и тот, закрутившись, пришпилил голову чудовища к стене. Это дало Найвин несколько драгоценных мгновений, позволив вскочить на ноги и отбиться от летающего беса.

Оставшись без оружия, Галанор поспешил ей на помощь, рассчитывая на магию: одно движение запястья – и острые сосульки вылетели из фонтана прямо в сердце гобберу. Другой рукой Галанор швырнул огненный шар в оборотня – жесткая шерсть занялась пламенем.

Магией земли он взорвал плиту, на которой стояли твари, – разлетелись во все стороны гобберы, разорвало небольшого тролля.

Добежав до Найвин и Лайры, Галанор быстро оглянулся, проверяя, живы ли остальные. Адамар явно был счастлив, Айлас и Элион метались по дворику с невероятной скоростью, разя стрелами во всех направлениях.

Лайра, закрывавшая портал, устало выпрямилась.

– Не ранена? – спросил Галанор, выдергивая меч из горгоньей головы.

– Эти ловушки питает огромная магическая сила, – ответила Лайра. – Кажется, сведения о человеческих способностях были ложны.

– Нам нужно… – начал было Галанор, но его прервал магический удар, разнесший полфонтана и швырнувший Айласа через весь дворик.

Отряд магов ворвался в двери с палочками и посохами наизготовку. Судя по разноцветным мантиям, это было сборище студентов и учителей. Но орды чудовищ, лезущие из порталов, внимания на них, увы, не обращали.

Положение Галанора и его отряда было незавидным. Школу построили так, чтобы оберегать учеников и тайны магов, а способности и знания людей эльфы недооценили. Да и кто вообще их оценивал, если говорить откровенно? Скорее уж подвела эльфийская привычка считать себя лучшими во всем!

Чтобы уйти от лавины огненных шаров, сосулек и молний, обрушившихся на них, Галанору пришлось перекатиться по мокрому полу. За воем, ревом и криками невозможно было разобрать заклятий. Айлас и Элион, недолго думая, расстреляли четверых магов. Самый старый успел вскинуть посох, останавливая последнюю стрелу в полете, и тем спас себе жизнь.

Галанор думал лишь о том, как спастись: он вскочил на ноги и, оттолкнувшись от дохлого беса, прыгнул на гобберов, наступавших на Адамара. Одним быстрым движением он зарубил троих, последнего с разворота рассек на две части Адамар, но Галанор не остановился – побежал дальше, вокруг фонтана, уворачиваясь от заклинаний и прорубая себе дорогу через демонический зверинец. Бросившись на трех оставшихся магов, он просто швырнул в них огненный шар, прекрасно зная, что они успеют защититься. И правда: старый маг вскинул посох, шар наткнулся на прозрачный щит, грохнул взрыв, и взлетел сноп искр.

Ослепляющей вспышки Галанор и добивался. На бегу он упал на колени, проскальзывая по мокрому полу под защитами мага, и одним движением меча располовинил несчастного. Еще взмах – и рука второго мага отлетела вместе с посохом, но прежде, чем он успел заорать от боли, Галанор выпустил в него зеленую молнию, вышвырнувшую мага обратно в коридор. Умер он еще в полете.

Последней была девушка с короткими темными волосами и прозрачными голубыми глазами. Она до ужаса боялась Галанора – из всех чудовищ вокруг он единственный ее пугал. Она бросила в него жалкий сгусточек огня – Галанору даже не понадобилась магия, чтобы увернуться. Он шагнул в сторону и хлестнул девчонку клинком по пальцам так, чтобы не отрубить руку. Девчонка, выронив палочку, прижала раненую руку к груди. Галанор решил, что ударит ее заклинанием телекинеза, чтобы свалилась без сознания, но не умерла. Так никто не узнает, что он ее пощадил.

Однако, пока он концентрировал энергию в ладони, из-за трупа горгоны выскочила Лайра. Галанор понял, что сейчас произойдет… но не успел броситься ей наперерез. Одним молниеносным ударом Лайра рассекла чародейке горло и унеслась закрывать очередной портал, на бегу прикончив гуля. Что происходит с Галанором, она даже не заметила.

Чародейка, забыв про раненые пальцы, сжала горло, безуспешно пытаясь остановить хлещущую кровь. Как Галанор хотел бы подхватить ее, облегчить последние минуты этой девочки хотя бы дружеской улыбкой… Но он чувствовал спиной взгляд Адамара. Для него все, кроме смертоносного хладнокровия, было признаком слабости, поводом сорваться с поводка.

Слезы покатились по ее щекам, но прежде, чем они смешались с кровью, Галанор шагнул вперед и вонзил клинок в девичье сердце, одним ударом прекращая страдания. Стоило ему выдернуть меч, как мертвая чародейка осела на пол.

В груди Галанора поднималась ярость. На Адамара, на отца, даже на повелителя эльфов! Так долго он притворялся, предавая настоящего себя! Сколько душ покинуло этот мир из-за его нежелания снимать маску? «Благородное чувство долга»! Стоило оно того?

На мгновение он отвлекся, и это мгновение дорого ему обошлось: он заметил двух новых магов, бегущих по коридору. Но слишком поздно осознал, что тень, упавшая на него вдруг, принадлежит огромной гидре…

* * *

Страх быть сожранными гидрой гнал Гидеона и Эбигейл так быстро, что времени на мысли не оставалось: они с разгона влетели в хаос внутреннего дворика, и только перескочив через нескольких мертвых магов, поняли, что здесь что-то не так. Что перед ними какие-то незнакомцы в плащах дерутся с чудовищами, лезущими из порталов.

Гидеон с Эбигейл в ужасе переглянулись. Кто это? Как они попали в Корканат? И почему они такие быстрые, так ловко режут чудовищ чуть ли не на ленты…

Но времени задумываться не было – гидра настигала.

Дюжина здоровенных чешуйчатых голов протиснулась в двери, разваливая раму, из пастей раздался мерзкий душераздирающий визг. Эбигейл и Гидеон выдержали, но вот чужаки скорчились от боли, зажав уши. Вдруг одна из незнакомок, защищавшая ту, что закрывала портал, вскрикнула, но крик потонул во влажном хрусте.

– Найвин! – заорал один из лучников.

Мгновение – и от женщины остались лишь яростно молотящие воздух ноги, торчащие у гидры из пасти, а потом и они обмякли. Две соседние головы тут же оторвали себе по одной и проглотили не жуя.

Бес вереща пронесся над Гидеоном, убегая от голодной гидры, – ему было не до магов. Собственно, никто из чудовищ не обращал на них внимания – если бы не резня вокруг, Гидеон отдал бы должное чарам мастера Тибита. Но вместо этого ему пришлось вскинуть посох и выставить щит против стрелы, летящей ему прямо в сердце.

Эбигейл схватила его за руку.

– Надо убираться отсюда!

Она была права. Изначальный план был убить гидру, но раз она теперь помогала другим чудовищам против вторгшихся в Корканат чужаков, стоило оставить ее заниматься своими делами и бежать.

Один из чужаков что-то крикнул на языке, который Гидеону был немного знаком. Слова точно эльфийские, за одним исключением: «Том Древних». Почему они говорят на эльфийском, Гидеона не волновало, его накрыл страх.

– Им нужен Том Древних! Надо найти мастера Тибита! – Он заметил, что чужак, говоривший на эльфийском, обернулся к нему. – Бежим!

К счастью, одна из дверей, ведущих из дворика, чудом уцелела. Говоривший на эльфийском рявкнул что-то, и Гидеон, обернувшись, заметил, что один из лучников бежит за ними.

Он вскинул посох на плечо, целясь назад, и, вспомнив древнее слово, означавшее «земля», вложил в чары все свое желание взорвать пол. Так и случилось: будто вулкан рванул из-под земли. Полетели камни, преграждая врагам путь.

С невероятной скоростью лучник нырнул обратно за дверь, едва уйдя от взрыва. Гидеон с любопытством пригляделся к происходящему в проеме.

Гидра устроила настоящий хаос.

Самый здоровенный из чужаков, с двумя длинными косами, как-то сумел забраться на гидру и прыгал по ее толстым шеям как по бревнам, уворачиваясь от щелкающих челюстей. Однако, хоть его ловкость заслуживала уважения, рубить головы скимитаром направо и налево было не лучшим методом… Впрочем, он то ли не замечал множества отрастающих обратно голов, то ли ему было все равно. Оставшийся лучник был умнее и пытался прострелить шкуру твари. Гидеон едва не остановился полюбоваться, как точно стрелы входят между чешуек в мягкую плоть.

Пурпурная вспышка где-то между лап гидры – значит, та женщина закрыла еще один портал.

Чужак в плаще, прятавшийся от Гидеонова заклятья, снова выбежал в коридор, целясь в них. Даже спрятаться было некуда – в коридоре, ведущем к западному крылу, не было дверей: справа глухая стена, слева – стеклянная. Безжалостная стрела свистнула в воздухе…

Эбигейл не глядя бросила магический щит через плечо, и стрела хрустнула, раскалываясь на кусочки. За ней последовала вторая, третья… Гидеон никогда еще не видел, чтобы человек стрелял так быстро и точно, особенно на бегу. Впрочем, каким-то чудом им с Эбигейл удалось добраться до конца коридора, отбив все атаки.

– Закрыто! – Эбигейл налегла на дверь, потянула ручку на себя…

– Это защитные чары Корканата! Каждое крыло изолировано! – Гидеон развернулся к лучнику, остановившемуся в двадцати метрах, чтобы спокойно прицелиться. Лучник ухмылялся, и от этой улыбки кровь стыла у Гидеона в жилах. Этот человек убьет их, и убьет с удовольствием.

Чужак глубоко, радостно вдохнул…

– Попробуй открыть дверь, – велел Гидеон Эбигейл и встал в защитную стойку, которую выучил много лет назад.

Эбигейл сегодня не умрет. И он не умрет.

Гидеон знал, что отразит каждую стрелу. У него не было выбора. Сможет ли он убить человека, если потребуется, он не знал, хотя частенько задумывался, как далеко сможет зайти, защищаясь. Но за его спиной стояла Эбигейл, и это решало все.

Лучник принял его стойку за вызов и, убрав лук за спину, достал из ножен меч. Клинок выглядел острым, но Гидеон знал, что он не сможет даже щепку отколоть от его посоха – особые чары сделали дерево прочным, как алмаз.

Сразу шесть заклинаний роились в его голове, и каждым можно было нанести смертельный удар.

Дождь ударил в высокие стрельчатые окна, скрывая далекий шум боя. Не осталось никого: лишь он, Гидеон, и чужак. Эбигейл, спрятавшись за ним, взмахнула палочкой, проявляя чары, закрывавшие дверь.

Чужак рванул вперед. Гидеон покрепче сжал посох, готовый в любой миг ударить заклинанием телекинеза, дробящим кости…

А дальше все случилось одновременно.

Гидеон услышал вдруг странный звук, будто за потемневшими, мокрыми от дождя окнами кто-то очень громко и резко вдохнул.

Чужак обернулся на звук, и улыбка сползла с его лица, сменившись гримасой ужаса.

Гидеон изо всех сил заорал Эбигейл, чтобы она пряталась, но сам ни слова не услышал, потому что все звуки потонули в грохоте взрыва.

Вылетели стекла, арки стрельчатых окон разбило в каменную крошку.

Струя огня накрыла чужака с головой и стремительно полетела по коридору.

Гидеон упал на одно колено, изо всех сил упер посох в пол и выкрикнул заклинание, не слыша самого себя. Огненна струя врезалась в щит, и он удержал ее… но не смог полностью сдержать жар.

Когда, наконец, огонь перестал бесконечно лететь в лицо, Гидеон убрал щит и, пошатываясь, поднялся на ноги. Каменные стены оплыли, засияли ярко-оранжевым, с потолка закапало – так много под ним скопилось пара.

От противника не осталось почти ничего, а по тому, что осталось, невозможно было понять, кто он был и чего хотел.

Гидеон переглянулся с ошарашенной Эбигейл. Они оба выглядели как чучела: потные, черные от золы с головы до ног.

Маллиат парил за окнами, защищая коридор от дождя и шквалистого ветра. Гидеон сделал осторожный шаг вперед, наклонил голову к плечу, пытаясь рассмотреть дракона полностью… Но гигантские крылья исчезли, и дождь ворвался в пустые окна, падая на раскаленные стены и создавая еще больше пара.

Юные маги молча застыли в ступоре. За годы учебы в Корканате они никогда не видели ни чешуйки Маллиата, и вот за один день стали свидетелями его нырка в океан и пережили смертоносное дыхание. Как он пропустил на остров чужаков – было загадкой, но вот нападения на магов не стерпел. Видно, сработали очередные защитные чары.

Щелкнул замок, дверь распахнулась. Ни Гидеон, ни Эбигейл слов найти не могли, не то что обсуждать случившееся… Но оба молча сошлись на одном и том же.

Нужно первыми добраться до Тома Древних!

Глава 26. Не только лишь король

Меркарис восхищался своим идеальным телом – совершенством, которого не каждый мог достичь. Тем, как напрягаются мышцы на плоском животе, как пот стекает по мощной груди, как четко и ритмично он вбивается в женщину, лежащую под ним! Как там ее… а, неважно.

Думал он, впрочем, не только об этом. Прежде чем начать ночные «упражнения», он получил сообщение через провидец, который всегда носил с собой.

Голос Алидира Ялатанила, холодный, будто сталь клинка, прорезал эфир, захватив все внимание Меркариса.

– У твоего повелителя есть задание, – проговорил искаженный образ Алидира.

– Жизнью служу Валанису! – ответил Меркарис, зная, что приказ от любого члена Длани нужно принимать словно от самого повелителя.

– И неплохо служишь. Нападение на Золотой форт меня впечатлило. Не ожидал, что ты сможешь проникнуть так далеко.

– Мои шпионы доложили, что на следующий же день Том Древних перевезли в Корканат, – гордо прибавил Меркарис.

– Это мне известно, – равнодушно ответил Алидир. – Я посылаю в Велию аракеша для исполнения второй части плана. Ты ему поможешь.

Тон его не оставлял пространства для возражения.

– Как я должен послужить господину? – спросил Меркарис.

– Принцесса Рейна путешествует с двумя эльфийскими компаньонами. Это усложняет работу убийцы. Ты прекрасно показал себя в Калибане, Меркарис. Во владении магией ты превосходишь любого человека, даже магикара.

Воспоминания о Калибане наполнили Меркариса гордостью. Разумеется, жалким книжным червям из Корканата и не снились его знания! А став для господина идеальным оружием, Меркарис получил и королевскую власть, подобной которой не видел Иллиан. Все благодаря великому Валанису.

– Убей Мьоригана Мьорго, – продолжил Алидир и, вероятно, чтобы немного сбить с Меркариса спесь, пустился в объяснения. – Мьориган искусен в магии, он станет для тебя серьезнейшим в жизни испытанием. Но знай, хорошо послужив Длани, ты умилостивишь Валаниса.

– Я все сделаю, мой повелитель.

Меркарис вынырнул из воспоминаний и отбросил истощенную женщину на другой край кровати. Она немедленно уснула, а ему было не до сна: следовало все тщательно обдумать.

Час он провел в медитации, вспоминая уроки, давным-давно полученные в Калибане. Единственный из людей, попавший к озеру Найюса и впитавший все тайны магического мира. Сила, данная ему… нет, сила, которую он заслужил, помогла ему свергнуть с трона родителей и убрать с дороги сестру. Разве это не справедливо? Родичи его были слабы и недостойны трона: все, что они могли, – засунуть способного к магии сына в Корканат, растратив его таланты.

Теперь же он правил всем севером и служил великой цели, которую родители не могли даже представить.

Меркарис открыл глаза, удовлетворенно взглянул на три кристалла, мягко светившиеся на полу. Сосредоточенной в них магической силы должно было хватить для битвы.

Он собрал кристаллы, извлек из сундука темные одежды, но прежде, чем успел закрыть лицо темной повязкой, женщина заворочалась в постели. Увидев черную фигуру с длинными кинжалами на каждом бедре, она вскрикнула.

– Ш-ш… – Меркарис прижал палец к невольно растянувшимся в жестокой ухмылке губам.

Он подошел к кровати и взял женщину за горло, сжал с силой, недоступной простым людям. Она забулькала, извиваясь и открывая рот как рыба, выброшенная на берег. Меркарис вынес ее на балкон, любуясь лесом мачт над Штормовым портом.

– Знай, быстрая смерть – это подарок. Тебе повезло избежать грядущих страданий и мук.

По ее искаженному ужасом лицу было понятно, что услышала она лишь про быструю и неизбежную смерть. И поняла, что ничего не сможет сделать.

Меркарис швырнул ее через перила и вернулся в комнату – не тратить же время на всякую мелочь. Вместо этого он надел наручи, покрытые древними рунами, что придавали рукам невиданную скорость.

Нырнув в сундук с одеждой, он открыл потайное отделение и бережно, даже с некоторым трепетом, извлек узкую шкатулку с предплечье длиной. Один вид содержимого вызвал у него нежную улыбку: волшебная палочка, которую он сам изготовил в сердце Калибана. Вокруг черного дерева вилась изящная сильвировая нить, на рукоять пошла кость кентавра, которого он лично загнал ради этого. В руке Меркариса палочка была смертоноснее любого клинка.

В дверь тихонько постучали – пришли его люди. Меркарис призвал магию, наполнившую все его существо, и взмахнул палочкой в сторону двери, впуская отряд неприметных темных фигур – лишь глаза блестели на замотанных тканью лицах. Меркарис доверял им, его личным убийцам. За годы каждый из них сполна доказал свою верность, послушно уничтожая врагов и не задавая вопросов.

Словно мрачные жнецы, они прошли по коридорам дворца, отправляя всех, кому не посчастливилось попасться на пути, в загробный мир.

Крыло, в котором разместили эльфов, найти было несложно: коридор заполнили стражники. Меркарис взмахом палочки погасил все свечи и факелы, скрывая убийц во тьме. Убрать стражников получилось практически бесшумно: голыми руками и метательными ножами, но за дверью Меркарис почувствовал магическую ауру, и по его коже побежали мурашки. Годы в Калибане научили его ощущать магических существ. Мьориган, без сомнения, был мастером, как и говорил Алидир, но это лишь разожгло желание короля испытать собственные силы.

Доверив своим людям остальное, он коснулся волшебной палочкой двери Мьоригана и открыл ее, не забыв заглушить скрипучие дверные петли. Древний язык заменил в его натренированном разуме родной, пользоваться магией сделалось так же естественно, как дышать: без лишних мыслей, без промедления. Он почувствовал себя могущественным, словно эльф.

Большую часть жизни он пытался овладеть магией, и лишь уроки Валаниса помогли обрести мудрость. Маги Корканата за века обленились, выискивая новые способы использования магии, вместо того чтобы учиться пониманию.

Он вошел тихо, но не крадучись, осмотрелся, внимательно вглядываясь в тени. Комнату наполняла тьма, двери балкона были закрыты, заглушая вой ветра и шум дождя. Меркарису в этой тишине собственное дыхание казалось громким, словно драконье.

Хлопнула вдруг дверь за спиной, свечи и лампы зажглись как по команде. Стоило моргнуть, как перед ним из ниоткуда вырос Мьориган Мьорго.

– Ты думал, что сможешь незаметно подкрасться к эльфу? Какая дерзость. – Длинные серые одежды и идеально прямые черные волосы Мьоригана делали его похожим на грозную статую.

Меркарис улыбнулся, хоть враг и не смог бы увидеть эту улыбку за черной повязкой. Этот бой наконец докажет, что он достоин Валаниса.

– Не бойтесь, мастер. Я просто хотел смотреть вам в глаза, творя историю.

– Историю? – удивленно переспросил Мьориган.

– Впервые за тысячу лет я, человек, убью эльфа!

– Посмотрим… – Мьориган вскинул руку и швырнул в него огненный шар.

Глава 27. Ро Досарн

Мерное дыхание Натаниэля покачивало лежащую на груди рыцаря Рейну словно мягкие волны.

Его выносливость впечатляла. Она всю жизнь думала, что из людей должны быть ужасные любовники – слишком уж их тела несовершенны. Но нет, Натаниэль был само совершенство: сильный, нежный, внимательный! Между ними сразу возникла такая гармония, словно сами боги создали их друг для друга.

Перекатившись на спину, чтобы хоть немного остыть, она почувствовала, что просто не может перестать улыбаться. Натаниэль смотрел на нее умиротворенно, в его прекрасных темных глазах можно было потеряться, забыть на мгновение, зачем она здесь…

Но все же краем зрения она заметила зеленую вспышку на соседнем балконе – Мьориган подал магический сигнал. Однако между Велией лежали мили дождей и туманов – огонек просто затеряется в них.

Рейна провела пальцем вверх по мускулистому животу Натаниэля, по его груди, его шрамам, пока не добралась до щеки. Его мозолистая ладонь огладила ее бедро, сильная рука притянула ближе, и они вновь слились в страстном поцелуе, так возбуждавшем желание… Рейна потянула рыцаря на себя, и они снова принялись целоваться, хихикая, как дети, наслаждаясь теплом и слиянием тел.

Но момент был безвозвратно испорчен. Эльфийские уши Рейны уловили какой-то звук в коридоре. И в этом звуке она инстинктивно распознала опасность. Она оттолкнула Натаниэля и села, прислушиваясь.

– Что такое? – удивленно спросил он. Значит, не услышал.

За дверью кто-то ловко заглушил стон умирающей жертвы. Кто-то аккуратно уложил стражника на пол – только доспехи тихонько звякнули.

Рейна молниеносно выскользнула из-под одеяла и натянула ночную сорочку – Натаниэль даже опомниться не успел. В два шага она подлетела к двери, замешкавшись лишь, чтобы схватить меч. Там, за дверью, враг! Она отвела меч назад, готовясь пронзить дерево и убийцу заодно, но ее отвлек шум из комнаты Фэйлен. Этим убийца и воспользовался.

Замок вылетел в туче щепок, дверь распахнулась, едва не сорвавшись с петель. Только эльфийская ловкость спасла Рейну от ударной волны: принцесса успела отпрыгнуть и выставить меч.

В комнату ворвался человек в черном, за ним бежали двое таких же, каждый в черном капюшоне и повязке. Все трое бросились на нее: в одной руке меч, в другой кинжал.

Хоть устремленные с трех сторон клинки и были опасны, грозя отрубить если не голову, то руку, Рейна сразу поняла, что эти убийцы, хоть и умелы, но вовсе не аракеши. Она легко парировала удары двух мечей и увернулась от третьего, с разворота врезав одному из нападавших так, что тот перевернул стол, сметая остывший ужин.

Убийца почти выбрался, но Натаниэль, как был, голый, прыгнул на него. Вместе они впечатались в платяной шкаф – только щепки полетели. Рейна хотела помочь, но Натаниэль уже вырвался из плена шкафа и, обхватив врага за пояс, поднял и швырнул в опору балдахина. Кажется, он мог за себя постоять.

Рейна ушла от очередной атаки и, вклинившись между двумя убийцами, ударила одного в плечо, а другого – в бедро. Кинжал первого, обагренный кровью своего же хозяина, звякнул об пол, второй же убийца быстро отбежал, хромая.

Они уже поняли, что их жертва быстрее и сильнее, чем ожидалось. Враги вообще плохо о ней думали, потому и послали так мало людей. Это было даже как-то оскорбительно.

Картина, изображающая летний пейзаж, вдруг свалилась со стены, а стоящий под ней комод подскочил. Рейна слышала, как в соседней комнате Фэйлен сражается со своей группой убийц – скорее всего, одного только что швырнули в стену, возможно даже без помощи магии. Убийцам оставалось надеяться только на количество, Фэйлен владела мечом так же мастерски, как и молниями.

Натаниэль тем временем пытался уйти от ударов своего противника. Наконец он сумел перехватить его руку и вывернул запястье так, что кость хрустнула и меч со звоном полетел на пол. Убийце, однако, боль была нипочем: он молниеносно выхватил кинжал и ударил Натаниэля в плечо. Тот отпрыгнул, зажимая рану и ни на миг не сводя глаз с противника.

Заметив, что у него теперь лишь одна рабочая рука, Рейна перестала беспокоиться. Натаниэль Голфри был рыцарем, отличным бойцом – победить аракеша ему не составит труда. Даже голым.

На нее снова ринулись собственные противники – пришедшие в ярость от ран и жаждущие мести. Боль сделала атаки небрежными, парировать их было легко. Подгадав момент, она рассекла убийцу с раненой ногой от паха до шеи. Второй попытался снести ей голову, но Рейна вскинула меч, блокируя удар. Их глаза встретились, и в тусклом пламени свечей Рейна прочитала во взгляде убийцы ненависть и решимость. Не только долг, но яростное желание покончить с ней навсегда.

Рейна собрала магическую энергию вокруг свободной ладони, и воздух в мгновение ока замерз, создав острую сосульку в фут длиной. Сосулька вонзилась врагу в грудь, убив его наповал, и разбилась, звеня, когда труп упал на нее всей тяжестью.

Взгляд Рейны тем временем привлекло поблескивание воды на полу – мокрые следы вели от балконной двери в комнату, слишком свежие, точно не ее и не Натаниэля…

Последний убийца, булькая, забился в агонии. Натаниэль зажал его голову в захвате, одно движение могучих рук – и шея несчастного хрустнула, а тело обмякло.

Вот и все. Они с Рейной замерли друг напротив друга тяжело дыша, залитые кровью.

Натаниэль застонал. Кровь так и лилась из его раны, а он и не думал ее останавливать…

И в тот же миг у Рейны мурашки побежали по коже, словно творилась какая-то магия… но она слишком поздно заметила темную фигуру, отделившуюся от теней за спиной Натаниэля.

Один шаг – и аракеш в повязке на глазах пронзил Натаниэля коротким мечом, схватив за плечо, чтобы тот не упал. Натаниэль ахнул от неожиданности, кончик клинка вышел из его живота.

Рейна замерла, глядя, как капает с меча кровь, боясь, что вот сейчас аракеш закончит свое дело и убьет Натаниэля. Но тот не двигался, лицо его ничего не выражало. Это был настоящий убийца, а не новички, пришедшие по их души.

Голос у аракеша был хриплый, но не грубый, и неприятно похож на голос Эшера.

– Где рейнджер?

Он нажал на рукоять, и Натаниэль зашипел от боли.

– Стой! – впервые Рейна ощущала себя беспомощной с мечом в руках, не имея понятия, что делать. Раньше, взявшись за рукоять, она чувствовала, что управляет хоть чем-то в своей жизни. Теперь же…

– Где рейнджер? – так же холодно спросил аракеш.

Меч снова повернулся в животе Натаниэля, кровь полилась сильнее.

Рейна не знала, что сказать, она же не ведала, где Эшер!

В соседней комнате Фэйлен все сражалась с убийцами. Значит, помощи ждать неоткуда.

* * *

«Ты слишком стар для этого дерьма…»

Эшер подтянулся, уцепившись за скользкий от бесконечного дождя камень дворцовой стены. Уже час он полз по этой самой стене – с тех пор, как заметил знакомую тень, карабкавшуюся к балкону.

Ему не понравилось, что он увидел лишь одного аракеша. Наста Нал-Акет послал бы больше…

Нога соскользнула, и он едва не сорвался, но вовремя схватился за выступ – сработали отточенные за годы в Полночи рефлексы.

Эшер посмотрел вниз. Да, если упасть с такой высоты – костей не соберешь. Но это не пугало – смерть дышала в затылок сколько он себя помнил, а Полночь из всех учеников изгоняла страх, превращая их в чудовищ, годных лишь для убийства.

Сверху раздался звон стали, бьющей в сталь. Нужно спешить. К тому же аракеш как раз дополз до балкона и уцепился за перила. Балкон, скорее всего, принадлежал принцессе.

Убийца поднялся слишком быстро. В Полночи учили магии, но большинство аракешей предпочитало полагаться на свои боевые умения. Но, возможно, за четырнадцать лет в ордене что-то изменилось… хотя какая разница. Главное, что этот тип применил магию, а значит, у Эшера был только один выход.

Как же он это ненавидел…

Используя магию, рейнджер всегда чувствовал себя до отвращения неестественно, будто отделяясь от реальности. Он произнес в уме древнее слово, означающее «воздух». Даже не нужно было его вспоминать, но слова помогали сосредоточиться на том, что нужно лететь к балкону.

Оттолкнувшись от стены, он не взглянул вниз, не желая терять концентрацию: полет ускорял движение, и очень важно было завершить заклинание вовремя. Добравшись до нижнего края балкона, Эшер отменил заклинание, повиснув на руках. Каньоны на юге Иссушенных земель подготовили и не к таким испытаниям – на руках его навечно остались мозоли, полученные в юности, когда они с другими учениками наперегонки взбирались на отвесные стены, окружавшие пещеры, которые они звали домом.

Запрыгнув наконец на перила, он прислушался и огляделся. Через один балкон от него стеклянную дверь вдруг вышибло пурпурной вспышкой магического взрыва. Из соседнего окна все так же доносился звон и скрежет стали. В комнате перед ним, однако, царила тишина, только шторы хлопали на ветру, мешая разглядеть, что происходит внутри.

Двигаться бесшумно было все равно что дышать. Под прикрытием штор он прокрался к двери и осторожно заглянул внутрь.

Комната лежала в руинах. Пол был завален едой и обломками мебели, три трупа валялись рядышком в лужах крови.

Сперва Эшер заметил Рейну: она стояла напротив в окровавленной сорочке и с ужасом смотрела куда-то в его сторону. Эльфийский скимитар явно побывал в бою, но почему-то теперь принцесса стояла в защитной стойке. Проследив за ее взглядом, Эшер увидел причину ее ужаса: аракеша, проворачивающего меч в ране Натаниэля.

У Эшера неприятно екнуло сердце, как в тот раз, когда бывшие братья чуть не убили Элайт на Унмаре. Пусть, кроме Гектора, ему в этом проклятом мире больше никто не нужен, смотреть, как издеваются над другом, было…

Эшер сам не мог поверить, что это слово вообще промелькнуло в его голове. Друг. Серый плащ. Иронично.

Натаниэль охнул от боли, и это прервало его размышления.

Вот почему аракеши не заводят друзей. Друзья отвлекают.

– Где рейнджер?

Голос точно принадлежал Ро Досарну, и Эшер замер. Тренируясь в Полночи, они с Ро частенько выходили вничью, он был одним из самых опасных бойцов ордена.

Волосы его тоже начали седеть, но ловок и силен он был как в молодости. Из-под красной повязки виднелись новые шрамы, заработанные за четырнадцать лет.

Но зачем ему рейнджер? Разве его послали не убить эльфов? Однако Ро был человеком ответственным – возможно, просто хотел знать, откуда может прийти угроза.

Кровь, меж тем, текла из Натаниэля ручьем. Еще немного – и он упадет, белый как мел…

Эшер начал прокручивать в голове планы по спасению Натаниэля, но тут же понял, как недооценивает его: рыцарь из последних сил рванул вперед, одновременно врезав Ро локтем в лицо.

Они отлетели друг от друга, но Натаниэль, освободившись от меча, не выдержал и упал, истекая кровью.

Эшер, плюнув на все, ринулся в комнату с двуручником наголо. Ро встретил удар так, словно только его и ждал: легко парировал первый удар и, перепрыгнув через кровать, вынул из ножен на спине второй меч.

Эшер остановился. Теперь их разделяла кровать. Он знал, что Ро смотрит на него сквозь повязку магическим зрением, знал, что темнота дает аракешу преимущество, но свою надевать отказался. Он хотел доверять собственным способностям.

Решимость, с которой он обычно вступал в бой без повязки, испарилась. К тому же Эшер был уверен, что Ро использовал какую-то магию, чтобы сюда пробраться. Заранее обеспечил себе успех…

Краем глаза Эшер заметил, как Рейна подбежала к Натаниэлю, зажала раны на спине и животе, но кровь все сочилась между ее пальцев, а с ней утекала и жизнь рыцаря.

Эшер отошел от кровати, и они с Ро вновь сошлись на середине комнаты, следя за каждым движением друг друга.

– А ты постарел, рейнджер.

Эшер не знал, что ему ответить. Хоть они и были соперниками, как многие в Полночи, он никогда не принимал этого близко к сердцу. Наста Нал-Акет первым делом научил его отбрасывать чувства и видеть только цель.

Он атаковал, высоко занеся меч, но Ро с нечеловеческой скоростью увернулся от мощного удара, и меч лишь высек искры из каменного пола. Контратака тоже была слишком быстрой, и Эшер не успел от нее уйти: короткие клинки вспороли кожаный доспех, добрались до плеча и ребер. Если боль еще можно было перетерпеть, то сила удара заставила Эшера пошатнуться. Быстрый пинок в живот – и он отлетел к стене.

Ро усмехнулся, глядя на него сверху вниз.

– И медленнее стал…

Он вскинул клинки для смертельного удара, и, как всегда в минуту опасности, кольцо откликнулось. Вместо руки с мечом Эшер невольно вскинул пустую ладонь: кольцо почувствовало, как сильно он хочет, чтобы враг замедлился, и влило в ладонь невидимую энергию. Эшер ощутил, как она вибрирует, как заклинание охватывает Ро…

Теперь аракеш двигался, словно пробираясь через густую патоку, на лице его замер яростный оскал.

Эшер не знал, сколько будут действовать чары, и на всякий случай откатился в сторону, не забыв подхватить выпавший двуручник.

Стоило ему приподняться, как чары развеялись и клинки Ро ударили ровно в то место, где только что лежал Эшер.

Ро даже не попытался скрыть удивления при виде пустого места. Ему не нужно было смотреть на Эшера, чтобы знать, где он, и все же Ро резко повернулся к нему – видно, проверить, не обманывает ли чутье.

Эшер воспользовался заминкой и раскрутил меч восьмеркой, отгоняя Ро подальше от Рейны и Натаниэля. Тот не пропустил ни одного удара, отступая к двери, хоть сражались они со всей мощью, норовя отсечь противнику руку или ногу.

На мгновение Ро открылся, и Эшер тут же врезал ему кулаком в челюсть так, что аракеш вылетел в коридор и впечатался в стену, сбив портрет какого-то королевского родича. Заметив кровь, струящуюся изо рта Ро прямо на серую бородку, Эшер снова пошел в атаку. Его учили не уступать врагу ни пяди, и он вновь попытался прикончить бывшего товарища мощным ударом, который минотавра бы свалил… И тот снова увернулся быстрее, чем должно, выкатившись из-под клинка.

Коридор был узок, поэтому, как бы яростно они ни бились, перепрыгивая через трупы стражников, приходилось держаться близко. Эшер, перехватив инициативу, уводил Ро все дальше от Рейны, все ближе к залитому светом залу, чтобы лишить преимущества темноты.

Он уже понял, что глупо было отказываться надевать повязку. Четырнадцать лет она висела у него на поясе, напоминая, что следует верить только в свои силы. Мощь, которую он ощущал во тьме, давала преимущество, и все же, побеждая без нее, он каждый раз чувствовал себя сильнее.

Посреди зала торчал накрытый стол, уставленный цветами и фруктами. Ро, привыкший использовать любое подручное средство, естественно, вскочил на него, изогнувшись, чтобы не попасть под удар. Эшер от всей этой гимнастики отвык, и суставам его жизнь в дороге здорово навредила, поэтому от ловких пинков и ударов мечей он увернуться не мог. Оставалось только одно: с яростным криком броситься на Ро. Чем больше шума, тем быстрее сбегутся стражники, а это теперь единственный способ выиграть бой.

Усталость наконец догнала его, и впервые он почувствовал вес своего двуручника. Сил на красивые трюки с большим мечом не осталось, пришлось уйти в глухую оборону.

Мечи Ро так и мелькали вокруг, оставляя порезы, целя в жизненно важные места. К счастью, тяжелые сапоги стражников загрохотали по лестнице – пришла пора для последнего трюка.

Эшер уронил меч и тяжело упал на одно колено, изображая страдания от боли в раненой ноге. Усталость, с которой он взглянул на Ро, впрочем, была вполне настоящей.

Пусть повязка скрывала глаза Ро, Эшер знал, что они горят торжеством. И в конце концов самоуверенность заставила аракеша открыться: он занес оба меча, чтобы раз и навсегда покончить с рейнджером…

Эшер бросился на него, сшибая с ног, и они кубарем покатились по винтовой лестнице, умудряясь даже в полете обмениваться тычками и ударами. Ро приземлился сверху и вдруг отбросил мечи, схватил Эшера за правую руку.

– Лежи… – прорычал он, придавив грудь Эшера коленом, и начал отчаянно царапать пальцы, пытаясь содрать с указательного кольцо.

Поняв, что ему нужно, Эшер напряг все силы, стараясь сбросить аракеша.

Как Ро узнал про камень? Зачем его послали? Убить? Забрать кольцо? Или то и другое? Вопросов было много, но ответы могли подождать, пока он не выберется.

Выхватив кинжал из ножен на бедре, он со всей мощью вонзил его Ро в ногу. Аракеш взвыл, отпустил руку и от души врезал Эшеру по лицу.

– Стоять! – К ним уже бежала дюжина стражников в красно-синих плащах и с мечами наголо.

Эшер почувствовал, как Ро подобрался, увидев, что придется убивать еще. Его жажду крови подстегивал эликсир ночного зрения и прочая дрянь, которую он явно принял, прежде чем идти на дело.

Черный кристалл снова проснулся, требуя, чтобы его силу выпустили. Эшер никогда не считал себя магом, но преимущества магии признавал – она не раз выручала его из самых трудных ситуаций. По меньшей мере, защищала в прошлом от чужих магических атак.

Ро был так занят, просчитывая способы убийства стражников, что не заметил ладонь Эшера, упершуюся ему в грудь. Волна энергии подхватила Ро и швырнула о потолок так, что там остался небольшой кратер потрескавшейся штукатурки. Падение на пол выглядело не менее болезненным.

Эшер застонал, но кое-как перекатился на живот и встал на колени. Ро лежал неподвижно, седеющие волосы слиплись от крови, заливающей белый пол.

Рейнджер и распрямиться не успел, как его окружили напуганные, ничего не понимающие стражники. Они уже видели Эшера на королевской аудиенции и по повязке опознали в Ро аракеша. Ни с кем из них связываться им не хотелось.

– Этот аракеш пытался убить гостей вашего короля… – Эшер потянулся, схватившись за поясницу, и поморщился от громкого хруста. – Он пришел не один.

Эшер взглянул наверх, но стражники были слишком заняты, осматривая Ро.

– Еще дышит, – объявил один из них.

– Тащите его в камеру, – велел единственный стражник без шлема.

– Нужно заковать его в цепи, – посоветовал Эшер стражникам, собравшим мечи Ро и потащившим аракеша в темницу. – Лучше подвесить к потолку так, чтобы ноги не касались земли. А, еще разденьте его догола и все вещи сожгите, и смотрите, чтобы он не оставался в темноте…

Эшер умолк, поняв, что его никто не слушает.

Вдруг раздался чей-то болезненный стон, живо напомнивший о том, что происходит наверху.

Натаниэль умирает!

Эшер побежал было к лестнице, но двое стражников тут же преградили ему путь. Их мечи слегка подрагивали в трясущихся от страха руках.

Эшер бросил на них мрачный взгляд и выразительно хрустнул костяшками. Убедившись, что произвел желаемый эффект, он прошел мимо стражников и принялся подниматься по лестнице.

Преследовать его никто не стал.

Глава 28. Держи врагов ближе

Мертвое тело гидры полностью погребло под собой и фонтан в центре дворика, и нескольких мертвых тварей – Адамар все-таки смог прорубиться к ее сердцу и вонзить меч по самую рукоять.

Лайра положила руку на чешуйчатый бок чудовища, прощаясь с проглоченной Найвин, но Галанор не почувствовал ничего, в голове крутилась лишь мысль о том, что чем меньше эльфов в отряде, тем труднее будет, и не более… Он с трудом отвел взгляд убитой Лайрой девушки, зная, что ее мертвое, искаженное ужасом лицо будет отныне преследовать его так же, как и лица детей, унесенных морским народом.

– Айлас? – Адамар, потоптавшись по одной из отрубленных голов, подошел к лучнику, но тот даже не заметил: так и стоял, стиснув лук и глядя невидящим взглядом в коридор, из которого недавно донесся взрыв.

Адамар вздохнул и вышел, отпихнув Галанора с Лайрой. Коридор был весь разворочен, стены оплавлены, а посреди этого хаоса – останки тела и сломанный обгоревший лук. Значит, Элион тоже мертв.

Галанор положил Айласу руку на плечо и молча сжал, выражая сочувствие. Двое лучников дружили вот уже три века и годами тренировались для этой миссии.

– Это что за магия? – спросил пораженный Адамар.

Галанор осмотрел блестящие, как стекло, стены.

– Это не магия. Это Маллиат…

Остальные вопросительно обернулись.

– Но почему Маллиат на нас напал? – спросила Лайра. – Он не убил нас на пляже, выходит, принцесса получила приглашение.

– Значит, есть и другие чары. Найдя трупы, маги втихую активировали магическую защиту, поэтому открылись порталы и Маллиат бросился нас разыскивать. Раз мы атаковали магов в открытую, вся школа обратилась против нас.

– Ты нас в западню завел! – зарычал Адамар, всегда готовый обвинять Галанора.

Если бы они не потеряли только что двоих бойцов, Галанор с огромным удовольствием снес бы ему голову. Но, увы, пусть он и не доверял Адамару, умения здоровяка еще могли пригодиться в поисках Тома Древних.

– Идем дальше, – велел Галанор, первым выйдя в раскаленный коридор под защитой заклинания от язычков пламени, бегающих по стенам, и капель лавы с потолка.

Дойдя до Элиона, он замедлил шаг. Вот что принесет новая война. Маги Корканата доказали, что не сдадутся без боя и многих заберут с собой.

* * *

– Ну давай уже! – Гидеон не мог больше пялиться в коридор, охраняя Эбигейл, изучавшую каждый дюйм двери мастера Тибита.

– Вообще-то это не то же самое что ткнуть палочкой в дверь и велеть ей открыться, – огрызнулась Эбигейл.

Нервы у обоих были на пределе: сперва убитые маги, потом огненное дыхание Маллиата… За последний час они несколько раз едва не погибли и теперь вздрагивали от каждого шороха и тени.

Кто-то выкрикнул вдалеке заклинание молнии, послышался хлопок, крики, удары стали о дерево…

Гидеон наложил на коридор ледяные чары: если чужаки сюда дойдут, подбежать быстро, как тот лучник, уже не смогут.

Загрохотали, разбиваясь о магические щиты, огненные шары, зашипели плавящиеся стены. Все ближе и ближе…

– Как ты думаешь, кто они? – спросила Эбигейл, прислушиваясь, не вибрирует ли палочка.

– Не знаю, – Гидеон взял посох поудобнее. – Но они точно обладают магией, иначе не зашли бы так далеко.

– Черная рука? – сосредоточенно предложила Эбигейл.

Гидеон задумался. Конечно, и это возможно: несколько веков назад темные волшебники объединились в загадочный орден. Известно о них было очень мало, зато слухов и легенд о тайных сражениях с Черной рукой ходило много. Кто знает, может, им надоело, что за ними охотятся маги Корканата, и они решили нанести ответный удар?

– Я так не думаю. – Гидеон вздрогнул от очередного взрыва. – Они, кажется, предпочитают оружие, а не магию, и ни палочек, ни посохов у них нет.

– Получилось! – гордо объявила Эбигейл. На темном дубе двери замерцали, проявляясь, светящиеся голубым и зеленым слова.

– Что это? – спросил Гидеон, чувствуя, что ничего у них не получилось.

– Дверь открывается кодовым словом, – убитым голосом отозвалась Эбигейл.

– Что?!

– Я нашла подсказку и велела защитным чарам показать ее. Слушай, – Эбигейл откашлялась. – «Я царь, я базилевс, величайший среди своих братьев, нет никого меня сильней. Мои когти – источник вечной боли, мой взгляд – сама смерть. Если переживешь нашу встречу, я останусь с тобой навечно, но не забывай, кому ты обязан своей силой».

Гидеон принялся перебирать в уме весь Палантинский бестиарий, но не мог вспомнить ни одного чудовища, подходящего под описание. Звук стрел, вонзающихся в плоть, становился все ближе, какой-то учитель вбежал в коридор, крича от боли, и упал. На груди у него догорали остатки мантии.

– «Я базилевс»! Ну конечно! – радостно вскричала Эбигейл и уверенно обернулась к двери. – Василиск.

Светящиеся буквы исчезли, сами собой разошлись железные засовы на двери.

– Ура!

– Внутрь быстрее! – Не теряя времени, Гидеон втолкнул ее в кабинет мастера Тибита и, захлопнув дверь, вновь наложил на нее защитные чары, запечатавшие замок.

Наконец-то у них с Эбигейл появилось время переглянуться… и крепко обняться. Сколько раз за эти десять лет они помогали друг другу, полагались друг на друга, но сегодняшний день… такого им не приходилось переживать еще никогда.

– Книга! – Эбигейл стиснула руки Гидеона и бросила взгляд на витрину в углу комнаты. – Но как нам ее защитить?

– Если мастер Тибит не обманывал, трогать ее нельзя. – Гидеон огляделся в поисках вдохновения. Кажется, Тибит проводил сразу несколько экспериментов одновременно, но каких – было совершенно непонятно.

За дверью раздались голоса. Эбигейл ахнула и зажала рот рукой. Значит, лед чужаков даже не замедлил…

– Что будем делать? – прошептала Эбигейл.

Гидеон вместо ответа продолжал обыскивать комнату, только на этот раз в поисках убежища. Обычно перед лицом опасности его разум начинал работать быстрее… и вот теперь сложил два и два. Он схватил Эбигейл за руку и потащил ее к большому платяному шкафу, стоявшему напротив Тома Древних. Сдернув с крючка мантии и побросав их на дно шкафа, он подтолкнул Эбигейл внутрь, даже не задумываясь, сколько времени понадобится ворам, чтобы открыть дверь.

– Залезай!

Эбигейл послушно залезла в шкаф, держа палочку наготове. Гидеон направил посох на Том Древних.

– Эбори.

Он специально проговорил заклинание вслух, давая ему дополнительную силу и не заботясь, сколько магической энергии на него потратит. Книга, вместе с витриной, немедленно исчезла, сделавшись невидимой.

Довольный, Гидеон велел посоху уменьшиться и тоже залез в шкаф, оставив маленькую щелочку, чтобы наблюдать за происходящим в комнате.

Долго ждать не пришлось. Дверь с грохотом сорвалась с петель и влетела в комнату, брызнуло во все стороны стекло вперемешку с разноцветными жидкостями из колб, рухнули алхимические столы, полетели щепки. Шкаф опасно задрожал, и Эбигейл с Гидеоном оставалось только застыть, прижавшись друг к другу. Почему эти чужаки такие сильные?! Заклинание должно было отразить удар, направить его на атакующих, но как они смогли так легко его снять?

Гидеон неудобно вывернул шею, выглядывая в щель. Уверенной походкой в комнату вошли четверо – так ходят только убийцы, которые никого не боятся! На всех были темные плащи, но капюшоны воры опустили, открыв красивые лица с высокими скулами и правильными чертами. У троих были длинные волосы, на вид мягче шелка, и только у одного – лысина и две косички.

Единственное, что портило вошедших, – пятна крови, покрывавшие их с ног до головы.

Темноволосая женщина сказала что-то на идеальном эльфийском.

– Только человеческий, – предупредил мужчина с каштановыми волосами. – Пока рано себя выдавать. Найди книгу, тот человек сказал, что она здесь.

Гидеон замер, сердце его застучало как сумасшедшее. Он пригляделся к чужакам внимательнее… и челюсть у него отвисла. Острые уши!

Эльфы!

По тому, как Эбигейл вцепилась в его руку, он понял, что она тоже заметила.

Эльфы разбрелись по кабинету, осматривая вещи мастера Тибита, и на Гидеона постепенно начала наваливаться усталость – слишком долго приходилось поддерживать заклятие невидимости. Он призвал магию, накопленную в кристаллах посоха, но пот так и тек по лицу, а костяшки пальцев побелели.

Держаться. Надо держаться.

* * *

Галанор пинками раскидал разбросанные доски, проверяя, не под ними ли книга.

Поиски ничего не дали. Казалось, Тома Древних тут никогда и не было, но Галанор знал, что это очередные человеческие уловки. Маг сказал им правду, в этом сомнений не было.

Еще одна дверь привлекла внимание Галанора – невозможно было игнорировать магию, вплетенную в дерево. Он вспомнил карту и понял, что это проход в комнату с винтовой лестницей, ведущей к некоему отверстию. Он подошел к двери… и спиной почувствовал чужое давящее присутствие – Адамар подошел чуть ли не вплотную, разглядывая содержимое небольшого комода. Шестое чувство, развившееся за века тренировок, кричало Галанору, что что-то не так, даже волоски на шее встали дыбом.

А ведь Адамара им навязали.

С тех пор как они покинули Айду, этот здоровяк относился к Галанору презрительно, норовя унизить на каждом шагу. А советники, пропихнувшие его, заботились только о том, как бы забраться повыше…

Что, если другая семья решила убить Галанора и вывести стремительно продвигающихся вперед Ревири из игры?

Галанор отошел от двери, стараясь не поворачиваться к Адамару спиной. Стоит им найти книгу, и он наверняка ударит.

– Она здесь! – воскликнул вдруг Айлас, указывая в пустой угол. Косясь на Адамара, Галанор подошел к нему.

– Я чувствую средоточие магической энергии, – объявил Айлас и снял чары.

Том Древних в стеклянной витрине появился не сразу, а словно вынырнул из тумана. Плотный кожаный переплет книги побледнел от времени, страницы пожелтели. Стоило Галанору увидеть ее, как все мысли о предательстве Адамара испарились. Они наконец вернутся домой, и вернутся с победой! Впрочем, даже не победа радовала Галанора, а желание забыть земли людей как страшный сон и стереть из памяти лица убитых им невинных.

– Чего мы ждем? – Горе сделало Айласа нетерпеливым… и он немедленно за это поплатился. Он слишком быстро потянулся к витрине, и Галанор успел только вскрикнуть, предупреждая его.

Слишком поздно.

Наложенные на книгу защитные чары были безжалостны. Они убивали каждого, кто откроет витрину.

Айлас застыл в ужасе… нет, не застыл. Замерз. Стекло в его руках превратилось в лед, иней пополз по кончикам пальцев, и в мгновение ока он весь, до мозга костей, превратился в ледяного истукана.

– Помо… гите… – прошептали его побелевшие губы.

Но эльфы лишь отошли подальше, опасаясь, что чары могут перекинуться на них. Айлас упал на колени и тут же примерз к полу, так и не выпустив подернувшееся инеем стекло.

– Помогите… – выдохнул он в последний раз и замер. Лед покрыл его с головой.

В абсолютной тишине тело пошатнулось и упало, разлетевшись на тысячи осколков.

Еще одна смерть.

Галанор присел на корточки, несмело подобрал осколок, напоминавший лицо Айласа. И снова никаких чувств от смерти очередного убийцы. Жаль только, что смерть эта была мучительной. Очевидно, она должна была послужить уроком всем, кто захочет попытаться забрать Том.

– Ты решил нас всех в могилу свести, Галанор? – Адамар угрожающе навис над ним. Шестое чувство кричало, что нужно немедленно действовать.

Галанор незаметно положил ладонь на рукоять меча. Не успеет Адамар ничего понять, как клинок войдет ему между ребер…

Знакомый звук острия, входящего в плоть, раздался вдруг у него за спиной. Галанор, ничего не понимая, обернулся, готовый к битве, но Адамар и не думал нападать: он смотрел вниз, булькая текущей изо рта кровью.

Галанор проследил за его взглядом и увидел торчащее из груди здоровяка острие скимитара, алое от крови. Адамар вскинул голову, удивленный, разъяренный… понявший, что смерть неизбежна и несправедлива.

Клинок выскользнул из его спины, и Адамар повалился лицом в ледяные останки Айласа. За спиной у него, даже не думая отереть скимитар от крови соплеменника, стояла Лайра. Значит, она почувствовала опасность и решила спасти Галанора любой ценой… Он вздохнул, признавая порочность такого пути, но все же улыбнулся Лайре тепло и благодарно.

Лайра улыбнулась в ответ. Но улыбка эта тут же исчезла, как огонек свечи на ветру. Галанор не успел понять, что происходит, когда Лайра выставила ладонь и магическим ударом швырнула его через всю комнату.

* * *

Книгу нашли. Гидеон от усталости едва мог стоять на ногах, но не мог оторваться от происходящего.

При виде лучника, разлетающегося на куски, Эбигейл вжалась лицом в плечо Гидеона. Ему и самому неприятно было за этим наблюдать, но дальше началось что-то странное: эльфийка убила лысого и швырнула своего командира в стену, словно совсем забыв о книге.

Гидеон с Эбигейл переглянулись, им в голову пришла одна и та же мысль. Теперь их двое против двоих… а может, и против одного.

Это заставило Гидеона задуматься: он готов был даже убить, чтобы защитить их с Эбигейл… но смог бы он сделать то же самое ради книги? Если они потеряют Том Древних, могут погибнуть и другие. Кому под силу удержать Маллиата? И зачем эльфам вообще это нужно?

– Лайра… – Эльф, которого остальные называли Галанором, шатаясь, поднялся на ноги. По его бледному лицу стекала алая струйка крови. – Но почему? Я не понимаю.

– И хорошо, что не понимаешь, – высокомерно ответила Лайра, обходя тело лысого эльфа. – Мы слишком долго это планировали, дольше, чем твой драгоценный повелитель придумывал, как отобрать Иллиан у людей. Вы и не должны были ничего понять, не должны были ничего узнать.

«Мы планировали?» Галанор попятился к двери, ведущей в другую комнату.

– Мы вездесущи. Мы держим совет с твоим королем. Мы среди вас. Мы знаем все ваши тайны. – Она рассмеялась так радостно, что у Гидеона кровь застыла в жилах. – «Звезда Палдоры на небо дневное взойдет, долгожданная»!

Гидеон никогда не слышал этого выражения, а вот Галанор, судя по его ошарашенному лицу, прекрасно его знал.

– Почему ты вспомнила эти слова?

– Ну же, милый, – соблазнительно проворковала Лайра. – Эхо Судьбы тебе известно не хуже, чем мне. Через несколько дней звезда Палдоры впервые явит себя днем, и Валанис сбросит оковы… Таково пророчество.

Галанор воззрился на нее в ужасе.

– Так ты служишь темному владыке?

– Служить кому-то иному – глупо.

– С тех пор, как было произнесено пророчество, звезда Палдоры являлась девять раз. Почему ты уверена, что в этот раз все будет иначе? – прорычал Галанор. Его ужас быстро обернулся гневом.

– В этом проблема всего эльфийского рода: мы потеряли веру. – Не дождавшись ответа, Лайра метнула в противника маленький нож.

Галанор этого не ожидал: нож вонзился ему в плечо, отбросив к запертой двери.

Гидеон окончательно перестал понимать, что происходит, и мог только смотреть, как эльфы сражаются на мечах – так быстро, что взгляд едва успевал за их движениями. И все же имя Валанис отзывалось в памяти… Он шепотом повторил его Эбигейл.

– Темная война, – прошептала она в ответ. – Эльфы воевали друг с другом.

Гидеон кивнул, вспоминая. Валанис развязал войну, да… хотя причины упорно не хотели вспоминаться. Эльфийская война тысячелетней давности не входила в список его любимых тем.

Бой эльфов был так быстр и грациозен, что напоминал скорее танец, чем смертельную битву. Впрочем, трудно было понять, кто побеждает: в сражениях на мечах Гидеон тоже не разбирался.

Он вновь взглянул на книгу. Нужно было защитить ее от эльфов. Кто бы из них ни выжил в этой дуэли, лучше не будет: один хотел помочь сородичам, мечтающим завоевать Иллиан, другая – отдать Том Древних Валанису, который, очевидно, был злодеем.

Гидеон хотел было предложить план, но жизнь внесла свои коррективы: им с Эбигейл пришлось выскочить из шкафа, спасаясь от шального огненного шара. Шкаф разлетелся на куски, деревяшки засыпали ледяную крошку, оставшуюся от замерзшего лучника.

Глаза слезились, но Гидеон все же заметил, что эльфы прекратили сражаться.

– Надо забрать книгу! – Эбигейл вскочила на ноги, направила палочку на книгу, пытаясь заклинанием поднять ее в воздух… но ничего не вышло.

Гидеон в ужасе заметил, как Лайра подняла руку, как острейшая сосулька вылетела из ее ладони… Почему-то сперва он услышал звук, с которым лед вонзается в плоть, услышал вскрик… и лишь потом увидел сосульку, торчащую из груди Эбигейл.

Не дыша, он ринулся вперед и подхватил падающую Эбби. Том Древних шлепнулся рядом.

Гидеон не знал, что сказать, знал только, что Эбби сейчас умрет и с этим ничего нельзя поделать. Беспомощность ранила сильнее, чем любой клинок.

Весь мир исчез, исчез далекий лязг мечей. Осталась только Эбби, ее рыжие локоны, рассыпавшиеся по его коленям, голубые глаза, глядящие на него с такой тоской… Он не мог смотреть на сосульку, торчащую из ее груди, на то, как белая кожа с каждым мгновением бледнеет…

Эбигейл погладила его по щеке мягкой рукой, зная, что другого шанса не будет. Гидеон крепко стиснул ее ладонь, в ужасе от того, как быстро ее покидало тепло. От одной мысли о том, что Эбби никогда больше не улыбнется ему, слезы сами потекли из глаз.

Рука Эбигейл обмякла, выскользнув из его руки, жизнь в глазах погасла.

Эбби ушла. Навсегда.

Гидеон замер, обнимая ее, пытаясь понять, осознать, что происходит. Эльфы продолжали свой танец, сея хаос в и без того разгромленном кабинете. Он сжал Эбби крепко-крепко, словно любовь смогла бы вернуть ее к жизни…

– Неважно, чего ты добьешься сегодня! – послышался голос Лайры, словно издалека. Подняв голову, Гидеон увидел, что она стоит перед эльфом на коленях, побежденная. – Валанис восстанет вновь и сотворит мир, угодный богам…

Взмах клинка буквально пресек ее речь.

Гидеон нежно поцеловал Эбигейл в лоб. Кажется, голова Лайры откатилась в его сторону, но ему было все равно. Только тишина отрезвила его немного. Он был в кабинете мастера Тибита один: Галанор исчез, а с ним и книга.

Горе вспыхнуло яростью, требовавшей выхода. Пусть Лайра мертва, этот Галанор тоже виновен! Гидеон забрал у Эбигейл палочку, туго затянул на бедре ножны, закинул за спину посох.

Эльф заплатит за все.

* * *

Галанор выбежал под дождь на высокую стену Корканата. Ветер пытался сбросить его вниз, капли били словно ледышки, но предательство Лайры и убийство ни в чем не повинной девочки било куда больнее.

Он закричал, не в силах сдерживать внутри этот клубок печали и гнева. Да, король хотел раз и навсегда обезвредить Валаниса, но кто же знал, что его воины среди них!

Назревала война, только не между людьми и эльфами. Как долго темный владыка дергал за ниточки? Неужели вся эта миссия была подстроена его последователями?

Лица погибших проносились перед его мысленным взором, и среди них – лицо юного мага, в отчаянии обнимавшего мертвое тело подруги. Неужели его, Галанора, предназначение в том, чтобы причинять страдания?

Гигантские крылья захлопали в ночном небе, но разглядеть дракона среди дождя и туч было невозможно. Галанор бросил взгляд на Том Древних, парящий рядом под защищающим от дождя заклинанием. Он подтянул книгу поближе и велел страницам переворачиваться – дотрагиваться до них было опасно.

Нужно действовать быстро, пока Маллиат не напал.

Благодаря отличным знаниям древнего языка, нужное заклинание он нашел быстро, оставалось только сжечь страницы и донести до дракона королевское предложение…

Но Галанор медлил.

Правильно ли он поступает? Даже в эти последние мгновения он сомневался…

Но дракон сделал выбор за него: шум крыльев приближался, и Галанор подумал, что неважно, как он поступит после освобождения Маллиата. Важнее всего снять с дракона чары. Возможно, это будет единственная хорошая вещь, которую он сделает за все время вдали от Айды.

Что-то похожее на молнию ударило Галанора в плечо, обожгло и сбило с ног. Книга упала рядом, страницы беспомощно распахнулись.

– Эльф! – раздался позади разъяренный крик.

Галанор поднялся, разминая обожженное магией плечо. Юный маг, только что потерявший подругу, стоял под дождем, высоко вскинув посох. Галанор ни разу еще не видел в человеческих глазах столько огня и решимости. Этот мужчина… нет, юноша, готов был сражаться с превосходящим его по силе врагом, совершенно не заботясь о собственной жизни.

– Назад! – заорал Галанор, перекрикивая дождь. Но маг не послушался, а побежал на него, держа посох словно копье. Высоко прыгнув, он попытался ударить Галанора в голову, но тот увернулся. Каждое движение мага было для него совершенно очевидно и ожидаемо, но ни разу он не атаковал в ответ, лишь уходил от ударов. Пару раз юноша пытался швырнуть в него огненный шар или сгусток энергии, но и их развеять было легче легкого.

Вдруг стена содрогнулась, и, вместо того чтобы нанести следующий удар, маг застыл, глядя куда-то ему за спину. Галанор знал этот взгляд: восхищение и ужас одновременно.

Маллиат явился.

Галанор быстро обернулся и увидел огромную драконью голову, склонившуюся над ним. Четыре изогнутых рога торчали во лбу словно корона, пурпурные глаза с вертикальным зрачком смотрели в упор. Дракон изогнул шею, как змея, готовая напасть, раскрыл перепончатые крылья с сиреневым отливом. Четыре лапы в черном панцире, будто в броне, оканчивались когтями такой остроты, что пронзали камень стены, гигантский черный хвост с похожим на наконечник стрелы шипом гипнотически покачивался…

Медленно, очень медленно Галанор отступил, забыв про мага. Маллиат открыл пасть, раздвоенный язык мелькнул между его острых, словно мечи, клыков. Он готов был дохнуть огнем и испепелить незваного гостя, ждал лишь, когда маг отойдет.

Остался лишь один выход, но спасет ли его это, Галанор не знал. И просто швырнул огненный шар в Том Древних, поджигая страницы.

Стена вновь задрожала – так, что ни одному двуногому было не удержаться. Впервые за тысячу лет Маллиат Безгласный издал рык, нечто среднее между криком радости и болезненным воплем.

Древние знаки, до того скрытые, вспыхнули на его черной чешуе, переливаясь фиолетовым, и начали исчезать. Маллиат заметался, словно от боли, терзая когтями и без того рушащуюся стену.

Удивительно, но даже в этом хаосе юный маг нашел в себе храбрость и силы атаковать, теперь уже вооружившись и посохом, и волшебной палочкой. Теперь Галанору приходилось отражать удары, балансируя на рушащейся стене. Не раз и не два оба пригибались, чтобы не попасть под крыло, и перепрыгивали через камни, но магу было все равно: он нападал яростно, полностью забывшись. И зря, потому что стена явно рушилась, а Маллиат явно собирался улететь.

Галанор быстро понял, что единственный способ выжить – зацепиться за дракона, и неважно, куда того занесет.

– Беги! – бросил он магу последнее предупреждение и, легко взбежав по огромной чешуйчатой лапе, схватился за шип, торчащий из драконьей спины. К его великому удивлению, человек побежал за ним, однако скорости ему не хватило: Маллиат взлетел, оттолкнувшись задними лапами от стены так, что она обрушилась окончательно.

Галанор хотел отвернуться, чтобы не видеть очередную смерть очередного юного существа, но маг снова его удивил – и решительностью, и удачливостью: в последнюю секунду он прыгнул и схватился за шип на хвосте Маллиата.

Корканат стремительно отдалялся, и вскоре вокруг осталось лишь небо да непривычный звук – хлопанье могучих крыльев.

Глава 29. Исторический момент

Мьориган упорно пытался уползти, что, по мнению Меркариса, было совершенно недостойно эльфа. Он должен был осознавать, что проиграл, и встретиться со своим создателем как подобает, не уронив чести. Этот высокомерный эльф решил, что силой превосходит Меркариса. За что и поплатился.

Он похромал за Мьориганом, изо всех сил игнорируя боль в ноге… боль в спине, в плече, в груди и висках. Проклятый эльф умудрился отделать его как следует, но главное в этом бою – кто остался стоять.

Меркарис походя сбил огонь с левой руки. Ногой придется заняться как следует: негоже королю, всю ночь мирно проспавшему в своей постели, наутро хромать.

Покои эльфа практически перестали существовать: от балконных дверей остались лишь осколки стекла, рассыпанные по полу и частично застрявшие в Меркарисе, кровать горела – огонь уже сожрал белье и прогрыз дыры в матрасе. Мебель превратилась в разрозненные деревяшки, от канделябров осталось одно название. Дальний угол был полностью покрыт толстым слоем льда – благодаря заклинанию, до черноты отморозившему эльфу руку. За ползущим Мьориганом по грязному замерзшему полу тянулся широкий кровавый след.

Меркарис направил палочку ему в спину и одним движением запястья швырнул его в стену. Вскрикнул эльф громко, но хруст ломающихся костей был все равно громче. Меркарис закусил губу, чтобы самому не вскрикнуть: сжав палочку, он понял, что два пальца, кажется, сломаны.

– Невозможно… – прошептал Мьориган, глядя на надвигающуюся бесстрастную тень.

Меркарис рассмеялся.

– Для последователей Валаниса нет ничего невозможного. Боги многое поведали ему. Те самые боги, от которых вы отреклись…

– Тебя что, послали заболтать меня до смерти?

Меркарис немедленно ударил паршивца заклинанием, которому его когда-то научил Накир Галворд, один из Длани Валаниса. Алый луч хлестнул словно кнут, рассекая лицо Мьоригана. Эльф застонал и схватился за щеку, кровь текла между его пальцами.

Шум из соседних комнат привлек внимание Меркариса. Похоже, бой закончился и кто-то выжил, хоть и мучился от боли. Его люди, разумеется, были мертвы, в этом он не сомневался, но их судьба его мало заботила – незаменимых нет. Что случилось с аракешем, он понятия не имел и пока узнавать не собирался, все вскроется само собой. Его дело – закончить работу и незамеченным вернуться в свои покои, пока друзья Мьоригана не пришли его проведать.

Без лишних слов Меркарис вновь направил на эльфа палочку и вызвал каскад молний, накрывший несчастного. Глядя на дымящееся тело, он усмехнулся себе под нос – коптить будет еще долго. Даже после смерти.

* * *

К тому времени как Эшер добрался до комнаты Рейны, раны, ушибы и растяжения начали настойчиво требовать внимания. Но увидев бледного как смерть, неподвижного Натаниэля, он мгновенно забыл о боли.

Эльфийская принцесса склонилась над ним, напряженная и сосредоточенная, накрыв ладонями рану. Из-под пальцев струился голубоватый свет.

Эшер не сразу подошел к ним, сперва осмотрел лица мертвых убийц. Двое выглядели знакомо, но вспомнить их не получалось, а вот третьего, со сломанной шеей, он узнал легко – видел его в кортеже короля Меркариса, проехавшем мимо по Селкскому тракту в самом начале их путешествия. Эшер пригляделся к нему внимательнее, чтобы точно убедиться. Конечно, мертвец мог быть просто похож на того, из конвоя. А может, Меркарис не знал, что среди его людей затесался наемник. Сомнительно, но возможно, потому что убийство, очевидно, подстроено аракешами, и как в эту картину вписывается король севера, Эшер понять не мог.

Он поднял голову и увидел белого сыча, глядящего на него с развалин платяного шкафа. Имени птицы он не помнил, но от ее пристального взгляда ему почему-то становилось не по себе.

– Он в порядке? – обеспокоенно спросила Элайт, явно волновавшаяся за своего наставника.

– Ему ничего не угрожает, – ответила Фэйлен, стоявшая рядом с Рейной со скимитаром в руке. Эшер с облегчением отметил, что кровь на ночной рубашке, похоже, принадлежит не принцессе.

Натаниэль резко очнулся, хрипя и хватая ртом воздух. Рейна выдохнула, утерла пот, осматривая зажившую плоть, хоть и покрытую корочкой засохшей крови. Натаниэль выглядел таким удивленным, что Эшер невольно улыбнулся.

Но Элайт ухмылялась еще шире.

– А чего это ты голый?

Эшер громко фыркнул, Рейна порозовела, Фэйлен закатила глаза. Натаниэль же вообще не стал отвечать: с облегчением откинулся на пол, счастливый, что удалось выжить.

– Спасибо… – Он взял руку Рейны в свою.

– Мы должны благодарить Эшера. – Рейна бросила на него теплый взгляд. Эшер к такому совершенно не привык. – Не появись он вовремя, я не успела бы тебя вылечить.

В ответ на благодарную улыбку Натаниэля он только кивнул – это, в конце концов, совсем не то же самое, что благодарность красавицы-принцессы. И все же… как бы ни радовала его компания внезапных новых друзей, внутренний голос упорно шептал, что все бессмысленно. Вокруг аракеша, пусть и бывшего, – лишь смерть. И так будет всегда. Нельзя привязываться к людям, которые все равно умрут, – это риск.

Полночь навсегда вбила в него свои правила.

– Где аракеш? – спросила Фэйлен, усиленно стараясь не смотреть на голого рыцаря.

– Его забрали стражники Ренгара.

– Так он выжил? – Фэйлен это явно разочаровало.

– Едва… – Комната завертелась перед глазами. Эшер моргнул. – Я не успел его прикончить.

– Что ж, по крайней мере, его план провалился. – Рейна понимающе взглянула на него. Похоже, осознала, что Ро Досарн приходил не за ней.

– Провалился… – Фэйлен рассеянно обернулась к двери в смежную комнату. – Где Мьориган?

– Наверное, схватил кого-нибудь и допрашивает, – равнодушно ответила Рейна. В способностях своего советника она, видно, не сомневалась, но Фэйлен все равно ушла проверить.

Рейна с Элайт помогли Натаниэлю встать на ноги. Бледность его никуда не делась, зато вокруг пояса теперь было целомудренно повязано одеяло, которое он очень старался не потерять.

– Где тебя носило? – спросил он, устало глядя на Эшера.

Тот осторожно забрал его у девушек и довел до кровати. Натаниэль счастливо выдохнул, усевшись, – кровопотеря давала о себе знать.

– Делал свою работу, – просто ответил Эшер.

Натаниэль усмехнулся как пьяный.

– Как по мне, ты уже ее выполнил и перевыполнил…

Не успел Эшер придумать остроумный ответ, как Фэйлен позвала из соседней комнаты.

– Жди здесь, – велел он, и Натаниэль с облегчением растянулся на постели. Элайт осталась с ним, так что в спальню Мьоригана Эшер с Рейной пришли вдвоем. Вернее, в то, что осталось от спальни: разгром тут был явно сильнее, чем в комнате Рейны, все признаки магической битвы были налицо.

Свои раны Эшер игнорировать больше не мог и прижал руку к бедру. Магическая сила полилась из черного кристалла, а он тем временем рассматривал труп у ног Фэйлен. От тела поднимался дымок, воняло горелой плотью.

– Он мертв. – Фэйлен перевернула тело Мьоригана. На обожженном лице алел след от кнута.

Зрелище это эльфиек не расстроило, их больше обеспокоило существование врага, способного убить Мьоригана. Эшер не мог их винить: он был знаком с этим эльфом всего ничего, но высокомерных ослов чуял за версту.

– Кто мог его победить? – спросила Рейна.

– Какой-то другой эльф? – Эшер выразительно взглянул на Фэйлен. Она явно узнала почерк нападавшего.

– Эльф? – быстро отозвалась та. – Какой еще эльф?

– Сдается мне, мы с тобой легко узнаем эльфа в бою, – Эшер отошел, осматривая останки комнаты.

– Потом поговорим, – бросила ему в спину Фэйлен. В коридоре затопали чьи-то тяжелые сапоги.

– Таинственные убийцы – меньшая из наших проблем, – провозгласил вошедший Натаниэль. Он кое-как оделся и брел, опираясь на Элайт, делая вид, что не замечает обеспокоенных взглядов. – Я узнал людей, которые на нас напали. Они были в кортеже короля Меркариса.

– Здесь оставаться опасно, – добавил Эшер. Он не стал говорить, что тоже их узнал. Похоже, даже раненому рыцарю палец в рот не клади.

– Это и так ясно, скиталец, – бросила Фэйлен, собирая уцелевшие вещи Мьоригана.

Эшер поймал виноватый взгляд Рейны, но ничего не сказал. Отчего-то Фэйлен его презирала, но причины он не знал, да и не интересовался. Скитальцев нигде не привечали, и на то были причины. Но избавляться от татуировки под глазом он не желал. Знать бы только, как она там оказалась…

Дверь распахнулась, и в комнату прошествовали двое стражников и встали по бокам, пропуская короля Ренгара. Он являл собой драматическое зрелище: развевающиеся одежды, взволнованное лицо. Не понять только, правда ли обеспокоен или это все спектакль. Если бы не тот факт, что Ренгар от убийства эльфов выгоды не получит, Эшер заподозрил бы и его. Меркарис точно был в этом замешан и явно спелся с аракешами. Все дороги вели к Полночи…

– Это неприемлемо! – взревел Ренгар, но при виде трупа Мьоригана осекся, в ужасе прикрыв рот рукой. – Уверяю, ваше высочество, все причастные будут пойманы, повешены и четвертованы! Мои люди уже схватили одного из них, аракеша! Он будет… – Тут он наконец заметил Эшера. – Откуда здесь рейнджер? Как он пробрался внутрь? Впрочем, неважно. Схватить его!

И Серые плащи, и эльфийки в едином порыве преградили стражникам путь. Рейна вышла вперед, наградив короля холодным взглядом, Элайт и Натаниэль демонстративно сжали рукояти мечей.

– Ваше высочество, этот человек связан с убийцами, которые…

– Эшер вовремя явился, чтобы спасти нас. В отличие от ваших людей, – спокойно, но властно ответила Рейна. – Увы, мы с наставницей больше не чувствуем себя в безопасности на ваших землях.

На этот раз страх Ренгара был неподделен: новая Велия, которую он холил и лелеял в своем воображении, рушилась на глазах. Эшер попытался скалиться не слишком довольно.

– Принцесса, умоляю! – возопил Ренгар. – Я усилил охрану в три раза! Почему бы вам не выспаться сперва, а потом, освежив разум…

– И где же нам спать, ваше величество? – бросила Рейна. – Рядом с трупом моего советника?

Ренгар поморщился, глядя на дымящиеся останки.

– Для вас уже приготовлены новые покои… – начал он, прекрасно понимая, что этого будет недостаточно.

– Теперь пусть приготовят погребальный костер. Мы вернем Мьоригана Верде с первыми лучами солнца, а до того, так уж и быть, переждем в новых покоях. Но после похорон, ваше величество, мы покинем Велию. – Рейна отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

– И где же вы найдете место безопаснее, осмелюсь спросить?

Так далеко Рейна, очевидно, не заглядывала. Эльфов с распростертыми объятиями приняли бы в любом королевстве, но и аракеши могли проникнуть куда угодно. Места безопаснее Велии и вправду не было. Им нужна была крепость с высокими стенами и воинами, способными справиться с лучшими из наемных убийц. При этом нельзя позволить, чтобы там шлялись толпы народа, среди которых может затеряться аракеш.

Хуже всего было то, что Эшер знал подходящее место. И оно ему не нравилось.

– Западный Феллион. – Все обернулись к нему. – Отправимся в Западный Феллион.

– Эшер… – начал было Натаниэль, но он только отмахнулся.

– Серые плащи давали клятву поступать по чести. Они нейтральная сторона, от эльфов на их земле им никакой выгоды. Аракешей же, которые вас хотят убить, они ненавидят. – Он обернулся к принцессе. – К тому же Западный Феллион – крепость.

Ренгар, понимающий, что выбор сделан, выглядел раздавленным. Натаниэль и Элайт же смотрели мрачно.

– Они защитят вас… ваше высочество. – Титул Натаниэль добавил с тяжелым сердцем. Он не хуже Эшера понимал, что стоит им прибыть в Западный Феллион, как бывший аракеш пойдет под стражу. Если ему повезет.

– Теперь вы осведомлены, ваше величество. Нам понадобятся лошади. Когда мы доберемся до места и убедимся, что в безопасности, тогда и побеседуем с вами о желаниях моего отца касательно нашего… будущего союза. – Рейна развернулась и вышла из комнаты, даже не взглянув на тело Мьоригана.

Что-то в том, как она говорила о союзе, не понравилось Эшеру, но он решил держать свои соображения при себе.

* * *

Под чарами невидимости Меркарис проскользнул обратно в свои покои. Как только дверь за ним закрылась, он в изнеможении осел на пол.

Все его тело, израненное с ног до головы, ужасно болело, кровь струилась по правой руке. Стоило прислониться к стене, как дала о себе знать обожженная спина, да так, что он не сдержал стона.

И тут же рассмеялся. Король севера, удачливый ты сукин сын! Нет, не удачливый, умелый. Он убил эльфа, и эльфа могущественного! В новом мире, как и было обещано, он, Меркарис, сядет по правую руку от Валаниса и будет править людьми. Если он смог победить Мьоригана, кто теперь его остановит? Кто помешает его прекрасному будущему?

Он попытался встать, мечтая поскорее упасть на мягкую кровать, но левая нога отказалась слушаться. Ничего… достаточно просто посидеть немного и отдохнуть. А завтра он будет блистать как ни в чем не бывало.

Заснул он с улыбкой на губах. Король севера… Нет, скоро он будет править всеми сторонами света!

Глава 30. Узники

Адиландру, окровавленную, измученную и голодную, вновь бросили в клетку. Бить ее охранники не стали, отделались презрительными плевками и удалились, забрав фонарь. Клетка, затерянная в лабиринтах под ареной, погрузилась во тьму.

Она терпеть не могла темноту, но к магии прибегать не стала: Богиня недвусмысленно дала понять, что случится с Фаллоном и Лорваной если она будет использовать чары.

Оказавшись в клетке, Адиландра жадно накинулась на мясные обрезки, вываленные прямо в пыль. Рядом стояла кружка, но воды в ней было на пару глотков – недостаточно, чтобы утолить жажду.

Заплакать бы, но плакать она не желала, лишь пара случайных слезинок скатилась по грязным щекам. Все кончено. Ее друзья мертвы, а выжившие терпят страдания хуже смерти. Богиня пообещала показать ей драконов, но веры ей не было: темнорожденные хотят, чтобы эльфийка, одолевшая двадцать двух гладиаторов, снова сражалась им на потеху. Двадцать два трупа под палящим солнцем… Она запомнила лицо каждого.

От воспоминаний эльфийке стало тошно, и она испугалась, что единственная еда, которая досталась ей за много дней, сейчас попросится наружу. Жажда крови и гнев отступили, остались лишь усталость и отчаяние.

– Великий Атилан, дай мне силы пережить это, – взмолилась она повелителю богов.

Давно она не молилась богам, тем более в открытую. В Эландриле ей приходилось скрывать свою веру: эльфы, покидая Иллиан, отвергли богов и потешались над «старыми сказками» предков. Но Адиландра этого не принимала. Она знала, что ее народ отверг богов в приступе гнева за то, что те не вмешались в Темную войну, не остановили Войну драконов. Столько боли пришлось вынести эльфам, что остался лишь один вопрос: если боги существуют, то как могли они допустить столько горя?

Ее родители, однако, никогда не теряли веры: рассказывали ей о небесах, пестовали любовь к богам. Именно вера убедила ее, что пророчество Наланы – правда. Эхо Судьбы было послано богами как предупреждение о грядущем.

Съежившись в темной грязной клетке, теряя остатки веры, Адиландра вновь вспомнила пророчество, заученное многие века назад: «Дети огня и пламени – будущего залог, но только избранный знает мрачный битвы итог. Боги даруют удачу и силу, избраннику прочат успех, но лишь для того, чтобы волей судеб один пострадал за всех».

С юных лет она знала, что эльфы падут, чувствовала, как надвигается неумолимый рок, возвращение Валаниса. Но теперь в ней зрела новая уверенность: ей суждено страдать. Страдать за грехи своего народа.

Чтобы прогнать эти мысли, она попыталась глазами Олли разглядеть дочь. Эта магия была незаметна для людей, значит, и наказать за нее не могли… Вот только прорваться через пространство между реальностями у нее не вышло, она слишком ослабла для этого заклинания… Адиландра застонала, не в силах больше сдерживать отчаяние.

Королева эльфов сжалась в комочек на полу посреди камеры, боясь приближаться к стенам, чтобы не дотянулись темнорожденные. И долго не могла заснуть.

* * *

Чернильная тьма, окружавшая Алидира, уступила место тусклому свету велийских темниц. Сухой жар каньонов сменился влажным холодком, проникавшим даже под его белые одежды. Благодаря кристаллу в руке он смог открыть портал далеко, туда, куда нужно, но мгновение – и сиявший мощью кристалл исчерпал себя полностью, превратившись в безжизненную стекляшку. Чтобы заполнить его снова, пришлось бы долго медитировать, но у Алидира всегда был запасной.

Острый эльфийский слух уловил шуршание голодных мышей в тенях, капанье воды с сырых потолков и стен. Но Алидиру не нужно было долго блуждать среди этой грязи и любопытных узников, провожавших его взглядами. Он знал, что в обычную камеру Ро Досарна не посадят.

Не издав ни звука, он проскользнул по коридорам, хорошо известным благодаря найденной в архивах Полночи карте, заглянул по пути в двери, из которых сильнее всего пахло кровью. Пыточные в этой темнице ничем не отличались от остальных виденных им человеческих пыточных: никакой фантазии, никакой изысканности – сплошное уныние. Валанис научил своих последователей причинять настоящую боль, одним прикосновением вселять в людей ужас.

«Скоро, – подумал Алидир. – Скоро люди содрогнутся перед мощью Валаниса и вернется золотой век.

Эльфы же…»

Вдруг он услышал эхо чьей-то болтовни. По звуку и запаху Алидир понял, что за углом восемь велийских стражников, скучившись вокруг стола, играют в карты.

Мечи-близнецы с клинками, напоминавшими изгибом песочные часы, требовали крови. Слишком долго он сдерживал их, изображая обычного наставника в Полночи. С тех пор как Таллан стал главой Длани, они множество раз нашептывали убить его, но Алидир был уверен, что вот-вот заполучит кристалл Палдоры, и неистово желал увидеть лицо Таллана, когда вернется с победой.

Не скрываясь, он широким шагом зашел за угол, взметнулись полы белых одежд. Стражники перед ним были просто грубыми мордоворотами самого низкого пошиба, не способными опознать опасного врага, если он не носил разукрашенных доспехов и гигантского меча. Ни один из них даже задницу от стула не оторвал при виде эльфа. Впрочем, это не сыграло бы никакой роли.

– А ты еще кто такой, мать твою? – спросил дальний стражник, не выпустив карт.

– Боюсь, ответ вы узнаете в другом мире…

Ум их был медленнее его клинков. Взмах – и покатилась голова, кровь веером хлестнула из шеи стражника, окатив его товарищей.

Алидир чувствовал радость разумных мечей, дарованных Валанисом. Еще одна душа отправлена на тот свет!

Стражники все как один повскакали, потянулись к мечам, сваленным возле стола, но где им было остановить мастера-аракеша! Он метнулся вперед, рубя, уворачиваясь, скользя под их мечами, отсекая голову за головой. Для него, Алидира, выстоявшего против лучших эльфийских воинов, это было все равно что играть с неповоротливыми карапузами.

Предпоследнего стражника он просто пнул так, что тот врезался в угол, сломав позвоночник. Остался последний, тот, кто несколько мгновений назад задал ему вопрос. Он вжался спиной в дверь камеры Ро Досарна, на измазанном кровью товарищей лице – неподдельный ужас.

– Назад! – крикнул стражник, бешено размахивая мечом. – Что ты за демон такой?!

Алидир не шевельнулся. Не шелохнулись и полы его белых одежд, на которые не попало ни пятнышка.

– Демон? – Алидир медленно повернул меч, наслаждаясь идеальным балансом. – О, нет. Я куда хуже…

Легким движением запястья он швырнул меч, и тот, закрутившись в воздухе, пришпилил стражника к двери. Алидир протянул пустую ладонь, и меч, вылетев из груди стражника, словно верный пес вернулся обратно. Как и всегда.

Алидир убрал клинки, недовольные тем, как мало крови пролилось, и взмахом руки отшвырнул мертвого противника в сторону. Еще взмах – и дверь камеры сорвало с петель. Пролетев по коридору, она врезалась прямо в стол, за которым играли стражники.

В камере было отвратительно светло: по стенам развесили дополнительные факелы, на полу расставили свечи. Посреди стоял деревянный столб, к которому за руки и за ноги приковали Ро. Ни доспехов, ни оружия при нем, разумеется, не было.

Алидир окинул разочарованным взглядом его раны и синяки. Ро серьезно отделали, бросить бы его на произвол судьбы в наказание, но ученик был все еще способен держать оружие, к тому же теперь наверняка удвоит усилия, чтобы впечатлить наставника. Разумеется, ни стражники, ни Серый плащ победить Ро не смогли бы. Значит, Эшер.

От затылка Ро по шее медленно ползла струйка крови – вот почему он до сих пор не очнулся. Алидир достал небольшой флакон и, вынув пробку, сунул флакон Ро под нос. Аракеш сонно заморгал, вздрогнул и очнулся, поняв, кто стоит перед ним.

– Ты меня разочаровал, – бросил Алидир.

– Наставник…

– Шпионы доложили, что ты не просто провалил задание, ты даже Серого плаща убить не смог!

– У Эшера был черный кристалл! – воскликнул Ро. – Тот, что вы искали! Он в серебряном кольце!

Алидир даже бровью не повел, скрывая ликование. Вот он, кристалл Палдоры! После тысячи лет поисков он наконец объявился, и где – в руках скитальца! Как Эшеру удалось найти такой могущественный артефакт?

И все же… кое-что в словах Ро казалось странным.

– Постой… Кристалл в кольце?

– Да, он носит его на указательном пальце. Я бы забрал его, но…

– Но что? – Алидир склонился ближе, ловя каждое слово.

– Эшер победил меня магией! Мощной магией! И, клянусь, никакой палочки у него не было!

Алидир отвернулся, задумавшись. Известный ему кристалл Палдоры был больше, его ни за что не вставить в кольцо. Значит, у Эшера лишь осколок? Но где тогда остальное?

И все же такую важную находку следовало обсудить с Дланью. Пусть Эшер все еще здесь, в Велии, кристалл делает его в сотни раз опаснее любого аракеша, даже если он сам об этом не знает. Следующий шаг нужно было продумать тщательно… А хотелось просто ворваться во дворец и отобрать у беглого ученика кольцо!

Но это было бы глупо. Рядом с Эшером Серые плащи, велийские стражники, да вдобавок две эльфийки. Если он не сможет забрать кольцо, то лишь обнаружит себя, поставив под угрозу план. Тысячу лет он ждал возможности заполучить кристалл, значит, подождет еще немного. Если его дерзкий план удастся, награда будет велика…

– Наставник, освободите, прошу! Больше такого не повторится! Я достану вам кристалл! – Ро в отчаянии зазвенел кандалами.

– Сейчас не время. Я узнал, что на рассвете Эшер отправится с эльфами в Западный Феллион. Там он будет надежно защищен от неумех вроде тебя, – процедил Алидир. – Нет. Здесь нужно участие сил, способных точно победить его. Чтобы доказать свою нужность, ты, Ро Дорсан, вернешься со мной в Полночь. У меня есть для тебя последнее задание.

Алидир повел рукой, срывая с Ро кандалы, и достал оставшийся кристалл, чувствуя, как энергия вливается в его ладонь. Воздух заискрил, затрещала, искажаясь, ткань реальности, раскрывая портал. Один шаг в бездну – и вот они уже снова в жарких объятиях Полночи.

Глава 31. Побег

Встречный ветер свистел в ушах Гидеона так громко, что заглушал хлопанье могучих крыльев Маллиата. Гидеон потерял счет времени, они летели так долго, что на горизонте уже занялся рассвет. Все это время маг висел висеть на костяном шипе дракона, уперевшись ногами в другой шип, ниже. Чтобы рука не сорвалась, пришлось приморозить ее палочкой Эбигейл.

Эбигейл…

Мысль о ней снова разозлила. А объект злости как ни в чем не бывало удобно устроился на спине Маллиата между двух больших шипов.

Эльфу, с его силой и гибкостью, не составило труда добраться до драконьего гребня, а вот каково ему было там дышать, интересно? К счастью, Маллиат летел под облаками, и, если повернуть голову, можно было кое-как восстановить дыхание. С холодом вышло сложнее: он пробирал до костей. Гидеон был уверен, что не замерз до смерти только потому, что драконья чешуя источала тепло.

Порой он осторожно наклонялся, рассматривая проносящиеся внизу пейзажи. Летел дракон быстро, покрывая несколько футов за один взмах крыльев. Подумать только, еще вчера Гидеон пытался представить, как выглядит Маллиат, а сегодня буквально болтался у него на хвосте. Многие убили бы за возможность полетать на драконе, но Гидеон начал думать, что полеты эти переоценены.

Несколько часов прошло с тех пор, как растворился в тумане Корканат, мелькнули и исчезли внизу огни Драгорна, а за ними Мертвые острова. Значит, путь Маллиата лежал на юг. Но куда именно? Внизу расстилался лишь бесконечный черный океан.

Гидеон задрал голову, вглядываясь в облака. Солнечные лучи пробивались слева, значит, курс все еще южный. Но как долго Маллиат планирует лететь? Он тысячу лет просидел в Корканате, а теперь вот вырвался на волю…

…И, наверное, просто ищет спокойное местечко, чтобы остановиться и закусить прицепившимися к нему двуногими.

* * *

На то, как огонь погребального костра превращает тело Мьоригана в пепел, Натаниэль смотрел издалека. Рейна объяснила ему, что развеивание праха на ветрах Верды – это эльфийская церемония и Фэйлен никому не позволит присутствовать.

По самому Мьоригану никто не скорбел, но Натаниэль видел, какая глубокая печаль охватила Рейну и Фэйлен, ведь погиб один из их народа. Натаниэль понимал их, он и сам чувствовал нечто подобное: умер тот, кто столько знаний впитал за века жизни, кто столько повидал…

Погребальный костер развели на Сияющем берегу, смотревшем на восток, в сторону Айды. Велийские стражники поодаль оцепили пляж.

Эшер и Элайт о чем-то тихо переговаривались, отпустив лошадей пастись на зеленом холме. Дождь наконец-то утих, впервые за много дней, лишь набухшие водой тучи тяжело тащились над Велией, каждую секунду угрожая прорваться. Первые лучи рассвета пробились сквозь тьму, зажгли беспокойные волны океана. На горизонте туман встал стеной, скрывая Корканат, но Натаниэля не интересовали виды, все его мысли были о Рейне.

Он прижал руку к животу, ощупывая место, куда вонзился клинок аракеша. Если бы не Рейна и Эшер, он умер бы долгой, мучительной смертью. Неизвестно даже, что было сильнее – эльфийская магия или решимость рейнджера.

Натаниэль всегда знал, что Эшер где-то рядом, и отказывался верить, что тот просто сбежал в леса. Что-то мешало этому старикану уйти: желание разгадать тайну покушения? Или что-то вроде дружбы, завязавшейся между ними?

Его же рыцарские принципы и вовсе трещали по швам. Подружившись с Эшером, он должен был ощутить себя предателем. Но вот переспав с Рейной, он буквально нарушил присягу. Несмотря на твердую позицию ордена по этому вопросу, многие Серые плащи считали эту строчку устава скорее рекомендацией. Всю жизнь они проводили в дороге, местные жители часто принимали их с почетом и уважением, так что целибат рыцарям давался с трудом. Но все же вступать в любой союз и заводить семью было запрещено. Натаниэль об это знал как никто другой.

Но Рейна… с ней все было иначе.

Она обезоруживала его одним взглядом, с ней он забывал обо всем, даже о том, что в своем ордене он паршивая овца. Честность и прямота делали ее еще привлекательнее, да к тому же… она была первой женщиной, которой он коснулся. Он не набрался смелости ей об этом сказать, а потом стало не до того: он был слишком занят – истекал кровью.

Теперь в душу начали вползать сомнения: что, если Рейна чувствует иначе? Что, если он для нее просто развлечение на одну ночь? Это было бы, конечно, очень не по-эльфийски, но ведь и она сама, и Эшер предупреждали, что он ничего не знает об эльфах.

Но, в конце концов, какая разница, кто что думает? Принцесса эльфов никогда не выберет какого-то там человеческого рыцаря. Она выйдет замуж за эльфийского аристократа и будет жить с ним вечно. Вечность Натаниэль ей точно обещать не мог. Еще в годы учебы им внушали, что для Серого плаща дожить до сорока – уже огромная удача.

За спиной раздался перестук копыт – какие-то всадники галопом неслись к берегу. Он обернулся. При виде Дариуса Деваля с тремя подручными заботы о вечности покинули его, сменившись заботами о более насущном. Он поднял руку, веля Эшеру и Элайт оставаться на месте. С этой напастью он мог справиться сам.

– Король уведомил меня о вашем плане, – начал Дариус, даже не успев спешиться. – Не могу понять, ты непроходимо туп или невероятно умен? – Прищурившись, он взглянул на замершего вдалеке Эшера. – Умом ты, обычно, не блещешь, так что ставлю на первое. Особенно если ты думаешь, что твоему дружку-рейнджеру позволено будет расхаживать по Западному Феллиону как у себя дома.

– Это была его идея, – признался Натаниэль.

Дариус подозрительно прищурился.

– И ты даже не подумал, что это ловушка?

– Запереться в крепости, полной Серых плащей? В чем смысл такой ловушки?

Натаниэля сейчас больше беспокоил другой вопрос: почему Девалю всегда так хочется набить морду?

– Лорд-маршал Хорварт может решить иначе, – быстро ответил Дариус.

– Он уже собирает Серых плащей со всех концов материка. – Удивленное лицо Дариуса было просто усладой для глаз. – Ты до сих пор не получил послание? Я вчера попросил Галкаруса отправить сову, и лорд-маршал тут же ответил.

Дариус стиснул зубы. Наверное, чтобы не изойти ядом.

– Значит, мы будем вас сопровождать. По приказу лорд-маршала.

– Прекрасные новости, – саркастически отозвался Натаниэль и ушел, оставив Дариуса клокотать от гнева.

– Чего он хотел? – Дариус нравился Элайт еще меньше, чем Натаниэлю. Мелочь, а приятно.

– Они едут с нами в Западный Феллион. – Натаниэль взглянул в холодные голубые глаза рейнджера. – Ты точно туда хочешь? Подумай еще раз.

– Тут что-то посерьезнее простого контракта на убийство. – Эшер задумчиво взглянул на эльфов. – И я собираюсь выяснить что.

Натаниэля так и подмывало спросить почему. Он знал, что Эшеру заплатили, видел, как король лично передал ему какие-то бумаги, наверное вторую часть оплаты. Так зачем рейнджеру, который, по-хорошему, должен искать теперь новую работу, таскаться за ними?

Чтобы не ставить Эшера в неловкое положение, он все же решил не задавать вопросов.

Подъехали еще всадники, на этот раз велийские стражники. Их командир о чем-то сообщил Дариусу, между ними завязался оживленный разговор, прерываемый такими громогласными ругательствами, что Натаниэль и остальные не выдержали – подошли послушать.

– Что случилось? – спросил Натаниэль.

– Аракеш сбежал…

Все как по команде обернулись к эльфам, замершим у воды. Времени нет, понял Натаниэль. Нужно спешить в Западный Феллион, пока Ро Досарн не напал снова.

– Отведите меня в его камеру, – внезапно сказал Эшер командиру. – И приведите придворного мага.

Командир обернулся к Серым плащам, ожидая подтверждения.

– Вы его слышали, – кивнул Натаниэль.

* * *

Рейна молча смотрела, как ветер распыляет угольки погребального костра и уносит пепел далеко в море. Среди языков пламени она едва могла различить тело Мьоригана.

В ее душе царил хаос. На Айде никто не умирал, так что это были ее первые похороны, и все же горевать по Мьоригану она не могла. Смерть эльфа, тем более такого древнего, знавшего и видевшего так много, была, разумеется, трагедией, но ее наставник был не самой приятной личностью.

Он постоянно говорил жестокие вещи о маме, думая, что Рейна не слышит. К тому же его семья когда-то была связана с Валанисом… Впрочем, Рейна не хотела быть предвзятой: Мьориган и сам по себе был личностью отталкивающей.

Было и еще одно обстоятельство. Со смертью Мьоригана как будто исчезла и необходимость следовать отцовскому плану. Мьориган постоянно давил на них с Фэйлен, но Рейна чувствовала, что в глубине души наставница не согласна с идеей вторжения на Иллиан и, дай ей волю, ушла бы с королевой на юг.

Сильнее всего на Рейну давила простая мысль: неважно, что она сделает, кого предупредит. Эльфы уничтожат человеческий мир. Но, возможно, хоть кого-нибудь она успеет спасти. Она обернулась к Натаниэлю – он как раз беседовал о чем-то с Элайт и Эшером. На Иллиане ей повстречались очень разные люди, но убивать их всех ей не хотелось. А вот отцу…

Рейна отвернулась к океану. Где-то там Галанор с отрядом берет штурмом Корканат и освобождает Маллиата Безгласного. План повелителя эльфов начал исполняться, хочет она того или нет. Однако следующая стадия займет много лет. У нее будет достаточно времени подготовиться.

Но к чему? Что ей делать? Если она попытается помешать отцу… последствия даже представить страшно. Но и как этого избежать, она придумать не могла.

– Он был гнусным эльфом, – произнесла Фэйлен под треск пламени.

Рейна удивленно обернулась – она не ожидала от наставницы такого непочтения. Фэйлен никогда не говорила все, что думала, особенно если мысли были такие… неласковые.

– Может, он просто… не умел производить впечатление, – попыталась исправить ситуацию Рейна. И заодно избавить себя от необходимости врать.

Фэйлен бросила на нее виноватый взгляд, будто лишь сейчас поняла, что говорила вслух. Рейна закусила губу – такая наставница ей определенно нравилась!

– Я забрала его прорицатель, – сказала Фэйлен чуть погодя. – Когда останемся наедине, я сообщу королю о смерти Мьоригана. Хотя вряд ли это что-то изменит.

Рейна замерла, не мигая.

– Фэйлен, мы правда это сделаем?

– Не позволяй чувствам брать над тобой верх. Хоть я не одобряю твои развлечения с рыцарем, ты достаточно взрослая, чтобы решать за себя, так что останавливать тебя я не буду. – Фэйлен отвернулась, пристально глядя в огонь. – Мы ничего не сможем изменить, Рейна. Не сможем остановить запущенный механизм.

– Но разве нельзя попытаться? Я знаю, вам с мамой не нравился отцовский план. Ты старше и мудрее меня, неужели не видишь, как низко мы пали?

– «Пали»? – Фэйлен обернулась к ней. – При твоем отце мы стали сильны как никогда. Да, я старше и мудрее, потому вижу, какая нам грозит опасность. Однажды люди неизбежно выпустят Валаниса. Они слишком любопытны, вечно лезут вперед, всегда пытаются достичь большего.

– Но разве за это они не заслуживают уважения? Я знаю, что вы сами себе не верите, госпожа наставница.

– Они опасны, Рейна.

Увы, похоже, она правда верила в свои слова.

– Когда это недоразумение с аракешами закончится, мы вернемся к плану и исполним свой долг.

Рейна отвернулась к горящему телу Мьоригана. Как так вышло, что сейчас она чувствует себя окончательно загнанной в угол?

Она обернулась через плечо и увидела капитана стражи, что-то мрачно говорившего Натаниэлю и остальным.

– Кажется, у них какая-то неприятность…

– Ну хоть что-то! – бросила Фэйлен, вновь удивив Рейну. – Если простоим тут еще, дым потом из одежды не выведем!

* * *

Восемь порубленных и переломаных велийских стражников встретили свой конец перед камерой Ро. Эта картина начала Натаниэлю приедаться – так часто он видел ее, путешествуя с новыми друзьями.

Эшер вышел вперед, окинул сцену наметанным глазом.

– Итак, что же ты видишь, следопыт? – спросил король.

– Он не сбежал, – ко всеобщему удивлению отозвался рейнджер. – Его отсюда вытащили.

– Почему ты так уверен? – Рейна огляделась, но, кажется, тоже ничего не поняла. По крайней мере, Натаниэль был в этом не одинок.

– Положение тел. Посмотрите, как они лежат, где ранены. Каждый держит меч или хотя бы лежит рядом с мечом, и все же их доспехи просто порублены.

Натаниэль смотрел, но все еще не мог увидеть то же, что Эшер. Вокруг хаос, выбитая дверь валяется в обломках стола… если бы Ро освободился и всех поубивал, картина была бы точно такая же.

– Галкарус… – Эшер глянул на придворного мага. – Я как-то встречал рейнджера, любившего магические штучки. Он использовал кайтов порошок, чтобы заглянуть в прошлое и узнать, что за чудовище напало на обоз одного торговца. С тех пор я всегда ношу с собой немного кайтового порошка, но вот заклинание, признаться, запамятовал. Вы его знаете?

Натаниэль вспомнил, как легко Эшеру дается магия, и засомневался, что он не смог бы использовать заклинание без слов. Хочет скрыть свои способности?

– Знаю, – резко бросил Галкарус, не глядя своему королю в лицо.

– Так почему до сих пор не использовал?! – рявкнул король. После ночного нападения он явно был недоволен своими людьми.

Галкарус неловко поклонился, взял у Эшера мешочек с кайтовым порошком, подбросил его так, что с потолка посыпалась синяя пыльца, и грохнул посохом об пол, прошептав какое-то заклинание.

Натаниэль никогда еще такого не видел: пыльца замерцала в свете факелов, собираясь в человеческие силуэты.

– Вот это да… – прошептала не менее пораженная Элайт.

Галкарус отошел, уступая место фигуре в длиннополых одеждах. Мерцающие фигуры стражников сидели за столом и, после нескольких мгновений паузы – наверное, перекинулись парой слов, – незнакомец выхватил два коротких меча. Он рубил направо и налево, стражники пытались защищаться, но без толку, полегли все. Удивительная пыльца показала сцену в мельчайших подробностях, можно было разглядеть даже черты лица нападавшего.

Покончив с последним стражником, тот сорвал дверь с петель магией, даже не касаясь. Натаниэль заметил, что ни палочки, ни посоха у него не было. На его памяти без деметрия могли пользоваться магией лишь двое: Эшер и Мьориган. Раз это не Эшер, не Рейна и не Фэйлен… значит, откуда-то взялся еще один эльф. И совсем не добрый.

Галкарус посохом загнал облако пыли в камеру: силуэт неизвестного вошел и о чем-то долго говорил с силуэтом связанного аракеша, потом магией сорвал с него кандалы, и…

Натаниэль прищурился. Он такого раньше не видел: фигуры ступили в непонятный вихрь синей пыли и исчезли.

– Что это было? – спросила Элайт.

К счастью, судя по лицам собравшихся, не только его это поразило. Правда, взгляд, которым обменялись Рейна и Фэйлен, говорил об одном: они что-то знали. И спрашивать их перед всеми не стоило.

– Неужели они… – пробормотал Галкарус себе под нос.

– Что такое? – нетерпеливо спросил король.

– Они открыли портал, – равнодушно ответил Эшер. Галкарус кивнул.

– Я думал, людям такая магия неизвестна. – Король бросил на своего мага подозрительный взгляд.

– Так и есть! – быстро ответил Галкарус. – Вернее… так должно быть. Корканату до сих пор неведом секрет телепортации. Возможно, эльфы… – Он взглянул на Рейну и Фэйлен, надеясь, что хоть они прольют свет на случившееся.

– Нет. – Фэйлен и глазом не моргнула. – Иначе зачем нам плыть через океан?

Натаниэль почти не знал ее и не мог с уверенностью сказать, что она лжет, но чувствовал, что всей правды она не говорит.

– Это, должно быть, Черная рука! – воскликнул Галкарус. – Они могли наткнуться на некий древний свиток… нужно срочно предупредить магикар!

– Нет! – Король вскинул руку. – Никто, кроме здесь присутствующих, не должен об этом знать.

Боялся потерять лицо, значит.

– Это была Полночь, – заявил Эшер. Он присел на корточки над мертвым стражником и провел кончиками пальцев по рассеченной кольчуге. – Заметали следы.

– По-твоему, так следы заметают? – Дариус широким жестом обвел побоище.

– Молчать! – рявкнул король. – Объяснись, рейнджер.

– Я уже видел эти клинки. – Эшер махнул рукой в сторону облака синей пыльцы. – Они просто послали другого аракеша убедиться, что Ро Досарн не проболтается. Его еще накажут за провал.

– Значит, они придут снова, – уверенно сказала Фэйлен.

– Так чего мы ждем? – Натаниэль отступил, пропуская эльфиек к выходу. – Пора в Западный Феллион.

Глава 32. Древняя история

Десятифутовые дубовые двери архива Полночи застонали, поддаваясь под ладонями Алидира. За наставником молча следовал Ро Досарн.

Даже в архивах царила тьма. Стулья с высокими спинками были аккуратно приставлены к длинным столам посреди зала, полки, забитые свитками, сделали бы честь даже библиотеке Корканата. Здесь хранилась история Полночи с самого основания ордена.

Алидир поморщился – для его эльфийского обоняния в зале было слишком пыльно, однако это наиболее уединенное место: даже магическое чутье говорило, что больше в архиве никого нет. Эльфа это устраивало: нужно спокойно разобраться, что за тайны хранит этот Эшер.

Ро благодаря эликсиру ночного зрения бесшумно шел за ним, ни разу ни на что не наткнувшись. Алидир чувствовал его трепет: аракеш все еще ждал наказания. Алидир с радостью удовлетворил бы его ожидания, но Ро послужит ему иначе.

– Теперь ты ведь знаешь, кто мой господин, – перебирая свитки, сказал он в продолжение разговора. По дороге он рассказал Ро о том, что аракеши на самом деле – слуги Валаниса, хоть и не ведают об этом. И о своей роли в плане. – Валанис восстанет снова, и Полночь станет его кулаком. Служа ему, ты поднимешься выше, чем Отец.

Алидир остановился и обернулся.

– Из-за твоего провала в Велии нам придется поспешить. Кристалл Палдоры нужно вернуть любой ценой, поэтому убьем двух перепелок одним выстрелом. Эльфы и рейнджер ищут убежища в Западном Феллионе. Серые плащи уже давно мешают нам, к тому же угрожают планам Валаниса, – выдал Алидир заготовленную речь. Ох уж эти люди, им можно скормить любую ложь. – Ты, Ро Досарн, должен выявить всех союзников Насты Нал-Акета. И потихоньку убрать их.

Ро заинтересованно приподнял бровь.

– Наставник?

– То, что случится дальше, потрясет все устои Полночи, но сделает орден сильнее. После того как ты избавишься от всех сторонников Насты Нал-Акета, я сменю его на посту Отца и поведу аракешей в новую эру. – Ро пораженно уставился на него, возмущенный таким предательством. – Пусть это тебя не смущает. Как только я получу кристалл, служба Валанису позовет меня в иные края, и я с радостью передам тебе трон Отца.

Получилось. Ро жадно заглотил наживку. Идиот.

– Как пожелаете, наставник. – Ро поклонился.

– Нет. Как пожелает Валанис, – поправил Алидир, отсылая его.

Дождавшись, пока двери за аракешем закроются, он вернулся к поискам. Эшер присоединился к ордену несколько десятков лет назад, но в каком году? Алидир начал со свитков тридцатилетней давности, потом перешел еще на десять лет назад и наконец вынул из стопки свиток, содержащий сведения об Эшере.

Он развязал шнур, разложил свиток на столе, прижав края декоративными свечами, которые никто никогда не зажигал. Пробежал взглядом по строкам, жадно вчитываясь в каждую деталь. Других сведений о том, откуда взялся Эшер, у него не было.

Все оказалось именно так, как он запомнил: Наста Нал-Акет привел Эшера в орден, когда тому было около девяти лет. Значит, сейчас ему сорок девять. Где искать кристалл Палдоры это, увы, никак не подсказывало.

Он быстро просмотрел запись о росте и весе мальчика, задержался на упоминании о татуировке в виде черного клыка под левым глазом. Татуировка… и что? Он сам ее видел. Но было в этом факте что-то…

Алидир вновь прочитал рассказ Насты. Мальчик оказался сиротой, не принадлежал ни к одному клану, или племени, или что там бывает у скитальцев. Аракеш нашел его у стен…

У стен Элетии!

Ничего похожего на кристалл Палдоры среди его вещей не упоминалось, но все же слишком любопытное это совпадение: мальчишка без роду и племени блуждает там, где в последний раз видели кристалл. Но как он смог бы пробраться в крепость? Янтарные чары, сковавшие Валаниса, и защитные заклинания, наложенные после Темной войны, никому не позволяли ни войти, ни выйти.

Но кристалл не мог остаться в древней столице.

Мысль о старых временах всколыхнула давно забытые воспоминания, и Алидир вдруг понял, почему татуировка так важна.

Он бездумно смял свиток в кулаке и быстро вышел из архива. Мысли метались как бешеные, головоломка начала складываться, хоть идея и была на первый взгляд безумна…

Вернувшись в свои покои, Алидир запер дверь и щелкнул пальцами, зажигая все свечи и лампы. Раз вокруг хищники, охотящиеся во тьме, разумнее всего отдыхать при свете.

Чтобы доказать теорию, нужен был совсем иной архив. Он пинком сдвинул коврик в ногах кровати и, положив руку на обнажившийся круг древних знаков, выгравированных в камне, мысленно активировал чары. По кругу поползли щели, и он начал уходить вниз, словно подзорная труба, пока не превратился в винтовую лестницу. Там, на глубине, Алидир и обустроил свою тайную комнату.

Он не спускался туда много лет, но свечи и факел над столиком послушно зажглись по щелчку. Как и архив, его личная библиотека была уставлена стеллажами, полки прогибались под тяжестью книг в кожаных переплетах и свитков. Долго искать не пришлось – он знал, что именно искать среди дневников и летописей сотен эльфов, описывающих историю своей бессмертной расы.

Он осторожно снял с полки большую книгу в светло-коричневом переплете, отбросил свиток, который все еще сжимал в руке, и принялся неспешно листать страницы. В этом томе, одном из старейших в коллекции, были собраны первые рассказы очевидцев после атаки на Элетию.

Найдя нужную страницу, он сел за столик и углубился в чтение.

Это была запись о поисках кристалла Палдоры. Налана, эльфийская принцесса, удостоившаяся звания драгорна, поведала придворным, что отдала кристалл некоему скитальцу. Увидев, что армия Валаниса пробралась в город, она понадеялась, что хорошо знакомый ей человеческий ребенок сможет незаметно вынести камень.

Последующие поиски кристалла ничем не увенчались, мальчик с татуировкой в виде клыка под левым глазом как сквозь землю провалился. Эльфы прочесали весь лес, опросили многие племена, но ребенка никто не видел. Решив, что если кристалл не нашли они, то не найдет никто, эльфы забросили поиски. Так был потерян артефакт, способный как освободить, так и уничтожить Валаниса.

Алидир не сомневался, что принцесса Налана – та самая пророчица, говорившая с богами и подарившая миру Эхо Судьбы. Тогда, выходит, рейнджер и есть тот мальчишка? Интересно переплетаются судьбы в этом вселенском гобелене…

Нет. Ерунда. Эшер, человек, попал в орден ребенком, ему не может быть тысяча лет! Возможно, потомок того мальчишки? Вполне вероятно, что кристалл передавался из поколения в поколение, но тогда почему остался лишь осколок, способный уместиться в кольцо?

Ответ поразил его словно молния.

О, Алидир, как можно быть таким близоруким! Ты и вправду не достоин управлять Дланью, если столько лет не замечал у себя под носом очевидного!

Эшер попал в орден сорок лет назад, мальчик-сирота, найденный у стен Элетии.

А что еще случилось ровно сорок лет назад? Лишь одно важное событие.

Глава 33. На воле

Галанор заморгал, отгоняя сон. Он не спал уже два дня и был даже благодарен ледяному ветру – тот прекрасно бодрил. Стоит только задремать – и свалишься с драконьей спины, разобьешься об океанскую гладь.

Опершись спиной о самый крупный шип драконьего гребня, он вгляделся в горизонт и отметил, что солнце перевалило за полдень. Теплее от этого, впрочем, не стало.

Утром Маллиат сменил курс и взял на юго-восток. Причин Галанор не знал и все еще понятия не имел, куда дракон летит, почему терпит случайных седоков. А мог бы просто кувыркнуться в воздухе и стряхнуть их!

Вспомнив о своем спутнике, Галанор осторожно обернулся. Юный маг все так же болтался на хвосте, цепляясь за драконий шип.

Его выносливость и сила внушали уважение. Впрочем, возможно, он держался на ярости и желании убить эльфа – в конце концов, его горе от потери подруги было так сильно, что он не побоялся даже бросить родной дом и запрыгнуть на дракона. Сердце его разбилось, когда Лайра хладнокрово убила…

Лайра.

Галанор знал, что лицо Лайры будет всегда преследовать его, но не так, как лица других погибших. Она предала его… нет, всех эльфов Айды. И заговор, которым она хвасталась, серьезно беспокоил Галанора.

Он, привыкший к бьющему в лицо воздуху, сел поудобнее, и принялся перебирать в уме все их с Лайрой разговоры. Не пропустил ли он чего-то очевидного? Он мысленно вернулся к тому дню, когда выбрал ее в отряд, и понял, что никакого обмана не было: Лайра действительно оказалась лучшей. Не тренировал ли ее кто-то втайне?

Адамара ему подсунули, чтобы отвлечь от настоящей предательницы. И каждый раз, ложась с ней, обнажая душу, признаваясь в своих страхах и желаниях… Да как она могла примкнуть к Валанису?! Его заточили в Элетии еще до ее рождения. И тревожно было думать, сколько еще его сторонников затаилось в Эландриле…

Он обернулся к северу, туда, где, по его расчетам, среди лесов Амары раскинулся Эландрил. Каждый взмах драконьих крыльев уносил его дальше и дальше от дома. Никак не предупредить… а надо, немедленно! Лайра сама сказала, что план Валаниса куда древнее королевского…

Нет. Невозможно. Валанис в заточении не способен даже думать, не то что строить козни против родичей.

Как жаль, что не удалось как следует допросить Лайру, вытянуть из нее больше! Кто стоит во главе этого заговора, кто претворяет планы Валаниса в жизнь? Галанор мысленно поклялся найти этого эльфа и покарать собственноручно.

Снова в нем заговорило чувство долга.

Чтобы защитить свой народ, он готов и дальше убивать столько, сколько потребуется. Но где провести черту? Как понять, на что не готов идти ради своего народа?

Нет, убить сторонников Валаниса – значит послужить на благо всего мира, ведь если тиран вновь восстанет, Верда погрузится в хаос войны.

Еще недавно, глядя на пролетающие мимо облака, он чувствовал себя свободным. И лишь теперь осознал, что это иллюзия. Каждое мгновение он связан долгом и обязан защищать не только эльфов – всех существ на землях Верды. Пока тень Валаниса нависает на миром, он будет сражаться.

И все же тихий голосок в глубине души нашептывал ему, что даже победив величайшее зло на земле, он не смоет грех убийства невинных.

Но нельзя не попытаться.

Маллиат вдруг резко свернул влево и нырнул вниз. Галанор изо всех сил обхватил ногами драконий хребет, вжался в торчащий впереди шип. Сзади послышался громкий вскрик – значит, маг тоже почувствовал… Галанору хотелось обернуться, убедиться, что человек все еще держится, но он не посмел и шевельнуться.

Дракон так же внезапно выровнял полет. Впереди показалась полоска земли. Острое эльфийское зрение помогло Галанору различить леса на горизонте и линию берега. Опалового берега Айды. Выходит, Маллиат покинул Иллиан и пересек Эдейский океан, чтобы оказаться на самой южной оконечности Айды, у неизведанных земель.

Но зачем?

* * *

Солнце садилось, окрашивая поля Алборна оранжевым. Свернув с Селкского тракта, отряд устремился в дикие травянистые пустоши. Алборн был сравнительно цивилизованной частью Иллиана: среди заливных лугов и полей рассыпаны лесочки и рощицы, полные дичи. Ехать среди них было сплошное удовольствие. Казалось, в таком месте не может случиться ничего плохого.

Рейна счастливо улыбнулась теплым солнечным лучам, ласкающим лицо. Впервые с их приезда тучи разошлись и теперь следовали за ними в отдалении. Повернув на запад, отряд обогнул лесок и двинулся вдоль опушки. Олли, счастливый, сразу же нырнул в самую гущу деревьев – охотиться, но Рейна знала, что он непременно вернется.

К Эшеру, ведущему отряд, подъехали тащившиеся в хвосте Серые плащи, и кислый вид Дариуса Деваля немного подпортил ей настроение.

– Отдохнем здесь. Разобьем лагерь пока не стемнело, – донесся до Рейны голос Дариуса Деваля. – Мои люди прочешут окрестности.

Эшер явно настроен был ехать дальше. Он не боялся темноты и всей душой хотел побыстрее доставить их в безопасное место, за стены Западного Феллиона.

Рейнджер начал ей нравиться. К тому же Натаниэль сказал, что теперь он помогает бесплатно. Рейна и хотела бы его поблагодарить от всего сердца, но чувствовала, что вряд ли он это оценит.

– Хорошо. – Эшер развернул Гектора, своего славного умного жеребца, и обратился к отряду: – Здесь заночуем, на рассвете поедем дальше. Западный Феллион в трех днях пути.

Дариус велел своим людям прочесать местность, проверить, не водятся ли тут волки. Элайт и Фэйлен занялись лагерем – король Ренгар пожаловал им несколько шатров. Эшер отправился за деревом для костра, но прежде чем уйти, обернулся к Рейне и Натаниэлю.

– Вы двое стреляете лучше всех, – просто сказал он. – Найдите нам что-нибудь на ужин.

Рейна заметила тень улыбки, пробежавшую по его лицу, и снова почувствовала благодарность. Хоть и за другую помощь.

– Я с вами, – немедленно сказала Фэйлен, но Рейна остановила ее.

– Не стоит, я сама смогу защитить рыцаря. Не беспокойтесь, господин Голфри, я ни за что не дам вас в обиду.

Она развернулась и ушла, не в силах скрыть улыбку. А ведь она почти никогда не приказывала Фэйлен! Хоть и могла бы – по праву рождения.

Оставив лошадей и недовольную Фэйлен, они с Натаниэлем ушли в травяные пустоши в поисках оленей. Шли в молчании, Рейне приятно было даже просто смотреть на него, живого и здорового.

– Жаль… что так вышло с Мьориганом, – наконец сказал Натаниэль. – Мои соболезнования.

– Только тебе и жаль… – пробормотала Рейна.

– Что-что?

– То есть это огромная потеря для моего народа, и мне жаль, что наш альянс пострадал. Но мы должны сплотиться и бороться.

Фэйлен точно гордилась бы таким дипломатичным ответом, но Рейне тошно было лгать. Невыносимо хотелось рассказать все Натаниэлю и Эшеру!

– Уверен, у тебя все получится. А об аракешах не беспокойся, мы с ними покончим.

Они обменялись теплыми улыбками и как бы невзначай сблизились, чтобы иногда соприкасаться руками.

В траве начали попадаться следы, и вскоре охотники вышли на стадо оленей, мирно пасущихся в высокой траве. Нырнув в заросли, рыцарь и принцесса, довольные, что можно поохотиться вместе, осторожно достали стрелы.

– Где ты научился охотиться? – прошептала Рейна. Ей стало неловко за то, что она так мало знает Натаниэля. Эльфийская сила желания не дала ей с ним даже поболтать тогда, в спальне.

– Ни один ученик не выходит из Западного Феллиона без умения охотиться. Ну… разве что Элайт. – Оба приглушенно фыркнули. – А ты? Не самое привычное занятие для принцессы.

Вопрос Натаниэля напомнил ей, что эльфы для людей загадка. На Иллиане никто и не подозревает, что для ее народа остался лишь один путь – путь воинов.

– Эландрил, мой дом, лежит в самом сердце Амары, бескрайнего леса, больше, чем ты можешь себе представить. Мама и Фэйлен брали меня в поход, чтобы добывать пропитание, мы охотились днями напролет. Я скучаю по лесу… – Рейна вспомнила величественные деревья Красной рощи, огромные, выше самых высоких башен.

– Твоя мама… – Натаниэль бросил наблюдать за оленем и обернулся к ней.

– Она бы тебе понравилась. – Рейна улыбнулась воспоминаниям. – Ее зовут Адиландра. Она такая… сильная, смелая. Неукротимая.

– Прямо как ты. – Натаниэль улыбнулся в ответ.

Они теперь были всего в нескольких дюймах друг от друга, и Рейна не смогла удержаться – юность разжигала в ней желание. Она подалась к Натаниэлю и повалила его в траву. Натаниэль немедленно отбросил лук, взял ее лицо в ладони, и на мгновение Рейна ощутила, как все ее тревоги сгорают в огне страсти.

Всю траву вокруг они безнадежно измяли, целуясь, лаская друг друга, словно весь мир мог подождать. Холодок вечерних сумерек их немного остудил, и долго еще они лежали рядом, рассказывая друг другу о детстве: Рейна – об Амаре, Натаниэль – о Лонгдэйле, до Западного Феллиона. Он стал для нее не просто симпатичным рыцарем – оказалось, что в чем-то они похожи, даже историями из детства. Но все же… все же он был человеком.

Рейна приподнялась посмотреть, куда ушло стадо, и с удивлениям увидела, что олени все так же жуют траву и даже подошли ближе, ничего не замечая. Не сговариваясь, Рейна с Натаниэлем вскочили и двумя точными выстрелами свалили двух ближайших оленей.

– Нужно придумать какое-нибудь оправдание, почему мы так долго, – с усмешкой сказал Натаниэль.

– Мое оправдание: делала со своим телохранителем что хотела. Я же принцесса, помнишь?

Он рассмеялся.

– Ты необыкновенная.

Рейна нахмурилась.

– Женщины Иллиана страдают под гнетом мужчин, я заметила. Но эту несправедливость мы исправим, когда создадим альянс.

Натаниэль искренне улыбнулся.

– Хотел бы я это увидеть. – Он закинул оленью тушу на плечо. – Я думал, эльфы не едят мяса.

Чего эльфы только не делают…

– Мои предки не ели, но многое изменилось. Вот видишь, каждый день ты узнаешь о нас что-то новое!

Так, улыбаясь и подшучивая друг над другом, они и вернулись в лагерь.

Глава 34. Новые горизонты

Алидир считал себя выше всего: выше людей, эльфов, аракешей и даже Длани. Лишь Валанису он подчинялся как достойнейшему. Его господин был избран богами, избран править. Поэтому, когда Таллан вырвал у Алидира власть над Дланью, заявив, что тот подвел и их, и Валаниса, Алидир почувствовал себя оскорбленным. Таллан, в своей идиотской манере, решил, что они победят без кристалла Палдоры, но как же он ошибался! Кристалл был ключом ко всему, поэтому поиски его и доверили Алидиру.

А теперь поиски эти почти окончены.

Спрятав руки в рукава белых одежд, он терпеливо ждал гостя в тайной комнате за гобеленом. Разум его беспрестанно работал, пытаясь охватить огромное полотно судьбы, открывшееся благодаря Эшеру.

Эльфы заявляли, что захват Иллиана – гарантия того, что люди никогда не освободят Валаниса, хотя Алидир считал, что тут замешана и банальная жадность их повелителя. Теперь же, когда принцесса и ее наставница практически завладели кристаллом, почему бы им не захотеть прорваться в Элетию, уничтожив Валаниса раз и навсегда?

Алидир был уверен, что может манипулировать фигурами на обеих сторонах шахматной доски. Язык его был не менее остер, чем мечи-близнецы: слово тут, приказ там – и все сойдется, кристалл сам упадет к нему в руки, вернув законное место во главе.

По ту сторону жаровни открылся портал, и вошел Аделлум, как всегда в черном плаще с капюшоном и маске, закрывающей половину лица. Увидев Алидира, он снял маскировку, обнажив бритую голову с вытатуированными на ней древними знаками. Отсветы пламени блеснули на могучем черном луке, украшенном золотым узором. Алидир воочию видел, какие разрушения несет этот лук, и уже продумал для его владельца роль в своем новом плане.

– С какой целью ты меня вызвал? – раздраженно спросил Аделлум.

Еще сорок лет назад он не посмел бы даже заговорить, прежде чем Алидир к нему обратится. Ничего. Это скоро изменится.

– Потому что среди моих названых родичей ты мудрейший. – Пожалуй, обращаться со словами у Алидира выходило даже лучше, чем с мечами.

– Что тебе нужно? – Аделлум скрестил руки на груди.

– Нет, брат, это нашему господину кое-что нужно. – Алидир медленно обошел жаровню, не сводя с него глаз.

Аделлум прищурился в ответ, пытаясь угадать, что же произошло.

– Не может быть…

– Может. – Алидир улыбнулся. – Я нашел кристалл Палдоры.

– Но как? Когда? – Аделлум подошел ближе, обескураженный. Даже опустил руки.

– Помнишь рейнджера, победившего Таллана? – Об этой детали обязательно нужно было упомянуть.

– Нужно рассказать остальным! – Он собрался было уходить, но Алидир схватил его за плечо.

– Я не зря вызвал именно тебя, брат. Таллан не верит в силу и важность кристалла. К тому же он сейчас залечивает раны в Калибане, у озера Найюса. Он слаб, а кристалл прямо сейчас едет в Западный Феллион, и защищать его будут до конца. Но мы с тобой способны вернуть Валанису могущество и сокрушить врага.

Он почувствовал, что попал в точку. Аделлум не мог упустить возможность возвыситься и показать Валанису, чего он стоит. К тому же он всегда любил хорошую резню и часто с ностальгией вспоминал Темную войну.

– Что ты предлагаешь? – Вот теперь в его голосе прорезалось уважение.

– Я подниму аракешей на бой, брат. Они с радостью сотрут с лица земли Западный Феллион.

– Бросишь сотни наемных убийц в открытый бой? Проведешь их через весь Иллиан? Да есть ли у тебя такая власть? Я думал, здесь всем заправляет Отец…

Алидир не ожидал от него такой осторожности.

– Если я прикажу аракешам напасть на Западный Феллион, они нападут, – уверенно ответил он. – Вопрос в том, поведешь ли ты их за кристаллом?

– Я желаю этого всей душой. – Аделлум склонил голову. – Но где же будешь в это время ты, брат?

– Увы, я не создан для битв. Вся слава достанется тебе.

Алидир прекрасно знал, где именно будет, но Аделлума в это решил не посвящать.

– Всегда скрываешься в тенях…

– Это верно. – Алидир отступил. – Когда армия будет готова, я вновь призову тебя.

Аделлум низко поклонился в ответ и исчез во тьме портала.

Больше Алидир не сомневался в том, кому достанется кристалл.

* * *

Галанор осторожно приподнялся на пятках, перемещая вес. Он все еще боялся, что дракон устанет от его ерзанья и просто сбросит как надоедливую букашку. Нечто болезненное чувствовалось в поведении Маллиата, что, впрочем, было неудивительно после тысячи лет его служения магам Корканата.

Выглянув из-за зубца гребня, он попытался разглядеть юного мага – с тех пор как Маллиат круто повернул, его не было слышно.

Галанор наклонился, отвел от лица растрепанные ветром волосы и наконец увидел товарища по несчастью: тот чудом остался висеть, цепляясь за костяные наросты хвоста. Словно почувствовав на себе взгляд врага, юноша гневно взглянул в ответ. Даже утомительный полет на край света не утихомирил его ненависть. Галанору совершенно не хотелось разбираться с ним после приземления, но выбора не было. Если, конечно, Маллиат не решит их съесть.

Перенеся вес на другую ногу, Галанор вывернул шею, рассматривая землю под драконьим брюхом, и был поражен увиденным: исчезли леса Айды, вместо них, куда ни кинь взгляд, раскинулась пустыня.

Как далеко на юг они забрались?

Пустыня изрезана была каньонами и долинами до самого горизонта, растительности в ней не наблюдалось. Раньше Галанор никогда не видел такого пейзажа своими глазами: ни картины, ни описания и рядом не стояли, это было все равно что смотреть на простор безводного океана. В небе же не осталось ни облачка – лишь жестокое солнце, сверкающее на черных чешуйках Маллиата.

За солнцем Галанор, впрочем, следить перестал, смирившись с тем, что Маллиат, видимо, вознамерился лететь пока хватит сил. Однажды он как будто решил приземлиться в долине между двумя горами, но вместо этого хлопнул крыльями и снова взлетел.

Постепенно пустынный ландшафт уступил сперва поясу гор, а затем джунглям, но природа Галанора больше не интересовала: он заметил тысячи людей, движущихся среди зелени.

С высоты драконьего полета люди казались не больше муравьев, но эльфийский глаз различал в облаке пыли блеск мечей, топоров и копий в руках мужчин и женщин, бегущих вперед. Похожее облако поднималось с другой стороны. Но что это было? Другая армия, идущая в том же направлении? Да и кто вообще эти люди?

Галанор был уверен, что с тех пор, как Маллиат свернул налево, они летели над Айдой и только над Айдой, так откуда же здесь…

– Невозможно… – пробормотал он себе под нос, осознав, кого видит. Любопытство его превратилось в тревогу. В южных пределах Айды завелись люди, и не просто люди, а темнорожденные!

Он знал истории о битвах предков и воинственных темнорожденных дикарей, вышедших из Диких пустошей вместе с более миролюбивыми племенами. Их оттеснили на юг Иллиана, чтобы там и сражались бесконечно между собой, раз они так жаждали драки.

Они удивительным образом собрали в себе все черты человеческой натуры, которые эльфы презирали. Но как они умудрились поселиться на Айде? Галанор проклял затворническую натуру своего народа и недостаток желания исследовать новые земли, присущего людям. Потому что темнорожденные, похоже, занимались исследованием юга, иначе не нашли бы способ добраться до Айды…

Однако они почему-то двигались не на север, к Эландрилу, а еще дальше на юг, к…

Галанор выпрямился, заметив между рогов Маллиата город, угнездившийся в самом сердце джунглей. И посреди этого города возвышалась громада гигантской пирамиды.

Глава 35. Из двух зол

Адиландра метнулась будто сразу в трех направлениях: ее скимитар задержал два меча и тут же скользнул к третьему нападавшему, рассекая его от плеча до паха. Вид истекающего кровью товарища только раззадорил нападавших, и они с новыми силами ринулись в атаку.

Ее, королеву эльфов, учили смотреть на бой словно со стороны, хладнокровно и внимательно. Воин, поддающийся чувствам, делает слишком много ошибок. Эта философия необходима была в бою с другими эльфами, но перед лицом слабых медленных людей ее можно было и отбросить.

И Адиландра отбросила. Она выпустила на волю весь свой гнев, наслаждаясь непринужденностью, с которой ранила и мучила гладиаторов. Легко скользнув между ними, она перерубила жизненно важные артерии на их руках и бедрах…

Все. Это был последний бой.

Трибуны взорвались радостными криками, толпа показывала, что сполна насмотрелась сегодня на кровь и страдания. Адиландра, сражавшаяся целый день, медленно огляделась, тяжело дыша и рассматривая лица, – и на каждом видела неугасимую жажду крови. Им всегда хотелось больше, еще больше.

Солнце прошло зенит и скрылось за высокими стенами арены, но это ничем не помогло: Адиландра, в поту с головы до ног, изнывала от влажного жара джунглей.

Богиня поднялась с трона, одним движением заставив толпу умолкнуть, и подошла к краю трибуны. Ее головной убор, напоминавший капюшон кобры, скрывал лицо в тени, делая его еще более таинственным и угрожающим.

– На тебя интересно смотреть, эльфийская королева. Ты не даешь мне заскучать, прямо как моя новая зверушка. – Богиня зло усмехнулась, зная, как ранит Адиландру само упоминание Фаллона. – Что ж, ты сражалась, и сражалась хорошо! Пожалуй… ты заслужила награду.

По ее коварному тону Адиландра поняла, что здесь таится подвох. И он ей не понравится.

В дальнем конце арены поднялась, заскрипев цепями, решетка. Адиландра медленно обернулась, задержавшись взглядом на несчастной Лорване, стоящей на коленях у трона…

Земля задрожала ритмично, будто огромное сердце забилось под ногами, но солнце палило так ярко, что невозможно было понять, что же там, в тенях туннеля. Адиландра стиснула рукоять меча, готовясь к совсем иной битве.

– Ты пересекла целый континент в поисках древних змеев! – Богиня явно играла на публику. – Поэтому я пожалую тебе… драконов!

Трибуны ответили оглушительным ревом, приветствуя двух драконов, с грохотом выравшихся из глубин.

Адиландра затаила дыхание перед этим величественным и душераздирающим зрелищем. Драконы еще не достигли зрелости, иначе не смогли бы вдвоем выйти из туннеля. Лапы их были скованы кандалами, тяжело тащившимися по песку и гремящими при каждом шаге.

Дракон слева был прекрасен: глубокого изумрудного цвета, с золотыми пятнышками. Второй, светло-голубой, оттолкнул его мордой и испустил мощный рев. Зеленый оскалил пасть, полную острых, как бритвы, зубов, и поднялся на задние лапы, демонстрируя размах огромных крыльев. По всем признакам оба дракона были разозлены.

Адиландра знала, что для древних змеев непривычно открыто выражать чувства, но эти двое были молоды и, увы, неопытны. Она как могла сдерживалась, стараясь не заразиться их гневом, но чувствовала, как ярость закипает внутри, как голод и отчаянное желание рвать и метать поглощают ее. Толпа же не пыталась сдерживаться: ярость драконов трибуны встретили злобным воем и криками, распаляя, подначивая.

Адиландра поборола желание рвануть к драконам, ввязаться в отчаянную схватку. Она знала, что это верная смерть. И все же… драконы звали, злили ее.

Чтобы отвлечься, она попыталась сосредоточиться на деталях: на затупившихся обломанных рогах, на сломанных копьях, застрявших в чешуе. Живя в ужасном плену, драконы совсем отощали по сравнению с дикими сородичами схожего возраста.

Но как темнорожденные вообще смогли их поймать?

Вопрос этот, впрочем, мог подождать. Драконы скачками понеслись к ней, не сводя глаз. И пусть Адиландра видела их в юности, тщательно изучала, ничто во всей Верде не могло подготовить ее к сражению с драконом. Даже ящер-подросток был гигантом по сравнению с ней, его чешуя легко выдержала бы удар любого клинка.

Адиландра приняла боевую стойку, понятия не имея, что делать дальше. Магия была ее единственным преимуществом, но Богиня запретила пользоваться ею под угрозой убийства Фаллона и Лорваны, а драконам, волшебным существам, нипочем было большинство чар.

Толстые цепи зазвенели ближе, когти взрыхлили песок. Вот и все. Сейчас она или каким-то чудом выживет, или умрет. Ирония положения от нее и в последнее мгновения не укрылась: она так долго искала драконов… и умрет в конце концов от их когтей.

Нет, подумала она. Миссия еще не выполнена, пророчество Наланы не сбылось. Найти драконов полдела: вторая часть плана – убедить их вернуться на Иллион и уничтожить Валаниса раз и навсегда, прекратив войну людей с эльфами. Она, королева эльфов, не могла умереть здесь, отказывалась умирать! Она часть пророчества, только ей суждено проследить за его претворением в жизнь.

Тень взлетающих драконов накрыла ее… Нет, это не могла быть их тень: одна и слишком гигантская для юных змеев…

Она подняла взгляд, боясь дышать, и драконы тоже замешкались, задрали головы. Взрослый черный дракон, крыльями способный накрыть арену, пал с неба так, что земля содрогнулась.

Гнев, волнами расходящийся от драконов, сменился чувством надежды и ожидания. Однако тонкие ощущения драконов на темнорожденных не подействовали. Крики ярости сменились криками ужаса, на трибунах поднялся хаос, люди побежали к выходам.

Черный дракон сделал глубокий вдох и выдохнул в сторону ближайшей трибуны, выжигая всех не успевших сбежать.

Адиландра замерла ошеломленная, но все же заметила, как две фигуры свалились со спины и хвоста дракона и откатились, пытаясь не путаться под ногами и хвостом.

– Убить чудовище! – заорала Богиня. Телохранители поспешили увести ее, а с ней утащили и Лорвану.

Стражники сперва не поняли, что происходит, не могли решить, бежать им или не бежать, но быстро сообразили, что надо делать, и в черного дракона полетели стрелы и копья. Однако толстую шкуру, конечно, никто не смог пробить.

Юные драконы бросились на стены, царапая камень, пытаясь достать темнорожденных, но цепи вдруг поползли внутрь тоннеля, оттаскивая их: должно быть, там, во тьме, десятки людей налегли на лебедки.

Черный дракон замотал головой, прекратив выдыхать пламя, и угрожающе взревел. От его рева звенело в ушах, даже молодые драконы с их лужеными глотками не могли заглушить могучего змея.

Он обернулся к ним и хлестнул хвостом по трибунам, одним взмахом убив несколько десятков человек. Его мощные лапы обхватили цепи, челюсти сомкнулись на стальных звеньях. Снова и снова он мотал головой, пытаясь перегрызть цепи, а двое его «седоков» все отпрыгивали и уворачивались, чтобы не попасть под удар хвоста.

* * *

Гидеон отскочил от тяжело рухнувших задних лап Маллиата, чтобы тут же сделать сальто, спасаясь от хвоста.

Пыль и песок взвихрились вокруг трех драконов, скрывая их из виду, мешая дышать. После дней, проведенных на драконьей спине, он и забыл, что бывает так жарко.

Сквозь драконий рев он слышал крики тысяч умирающих, но был слишком занят, чтобы как следует рассмотреть происходящее. Перед посадкой он успел увидеть что-то вроде арены на трех каменных столпах, которая нависла над тем самым городом с пирамидой посреди джунглей.

Сквозь шум боя и песчаных вихрей Гидеон услышал кашель Галанора и увидел, как тот проскакивает под вытянутой лапой голубого дракона, едва не напоровшись на его когти.

Один вид эльфа вновь всколыхнул жажду мести. Гидеон выхватил посох и, велев ему вырасти, устремился к убийце Эбигейл. Он не видел разницы между Галанором и другими эльфами, принесшими столько смертей в Корканат.

Маллиат схватился клыками за толстую цепь и оголтело замотал головой. Этой передышки хватило, чтобы Гидеон бросился на Галанора: в руке посох, с губ готово сорваться заклинание…

Вспомнив прием «али-макта», Гидеон прыгнул в воздух, занеся посох как копье. Он сотни раз практиковал эту технику в тренировочном зале и добился идеального исполнения. В высшей точке прыжка он выстрелил в Галанора энергетическим шаром. Эльф, как и ожидалось, повел плечом, уходя от заклинания, но вот от удара уйти не успел – Гидеон обрушился на него, атаковав магически укрепленным деревом посоха в грудь так, что эльф повалился на землю.

Бить врага было приятно, но одного удара показалось мало, и он вновь занес посох, как дубину, колотя снова и снова. Галанор, успевший прийти в себя после али-макта, умудрялся каждый раз перекатываться, уходя от ударов. В гневе Гидеон и не заметил сперва, что полагается лишь на магические атаки, презрев свою настоящую силу. Он вновь вскинул посох и телекинезом швырнул врага о переднюю лапу Маллиата.

Дракон вдруг выпятил могучую грудь, резко вдохнул… Гидеон и Галанор успели только переглянуться, поняв, что сейчас случится.

– Беги! – крикнул Галанор, и Гидеон, не ожидавший такого, от удивления замер на мгновение.

Эльф вовремя прыгнул, сбивая его с ног, струя пламени прошла прямо над ними, обдав жаром, как тогда в коридоре Корканата. Гидеон зажмурился, чувствуя тяжесть Галанора. Эльф закрыл его своим телом, спас от верной смерти… Но почему?

Огонь исчез так же внезапно, как появился. Открыв глаза, Гидеон увидел стоящую над ними эльфийку: одной рукой она выставила щит, сдерживая пламя. Несмотря на потрепанный вид, эльфийка была прекрасна, ее рыжие волосы развевались, открывая заостренные уши.

– Галанор? – позвала она, удивленно глядя на них сверху вниз.

– Адиландра… – Галанор что-то ответил ей по-эльфийски, но Гидеон не понял ни слова.

Маллиат взревел снова, но теперь в его реве слышался триумф: цепи расплавились, освобождая двух драконов поменьше. Теперь уж пришлось уворачиваться и от них – под лапы ящеры не смотрели.

Распластавшись на животе, Гидеон увидел, как драконы отталкиваются задними лапами от земли и взлетают. Эльфы, каким-то чудом не разделившиеся, замерли, держась друг за друга. Молча они смотрели, как ящеры исчезают в небе. Гидеон огляделся и, инстинктивно потянувшись за посохом, понял, что того нет. Маг упал на колени, лихорадочно ища свою единственную ценность… и нашел. Посох лежал рядом с эльфами.

Галанор обернулся, и Гидеон немедленно вцепился в палочку Эбигейл, пристегнутую к бедру. Эльфы не сговариваясь рванули в его сторону, на бегу подхватив посох и уворачиваясь от стрел и копий, летящих в них. Гидеон угрожающе направил на них палочку, перебирая в уме все знакомые боевые заклинания, но, вместо того чтобы атаковать, Галанор протянул ему посох. На лицах эльфов читалось нетерпение, но он не мог понять, чего они добиваются. Это ловушка?

– Бери! – рявкнул Галанор, тревожно оглядывая арену.

– Уйди от меня!

Стрела вонзилась в песок рядом с ним, и Адиландра вновь вскинула руку. Прозрачный щит отразил еще две летящие стрелы. Гидеон наконец разглядел стрелявших: и мужчины, и женщины носили шкуры, на коже темнели узоры татуировок.

– Это темнорожденные! – заорал Галанор. – Ты знаешь, кто они! Либо идешь с нами, либо остаешься с ними!

Гидеон перевел взгляд с дикарей, которых совсем не горел желанием узнавать ближе, на посох в руке Галанора, эльфа, ответственного за смерть Эбигейл. Новые стрелы засвистели в воздухе, отскакивая от щита Адиландры.

Это был легкий выбор. И одновременно ужасно сложный.

Часть 4

Глава 36. Полуправда

На следующую ночь решили разбить лагерь на восточном берегу Унмара, оттуда до Западного Феллиона был всего день пути. Чтобы не попадаться на глаза путешественникам, пересекающим реку, остановились на милю севернее моста.

Эшер старался не выводить их на проезжие дороги и тракты, прокладывая путь по диким пустошам. Они забрались достаточно далеко на юг, чтобы не сталкиваться с дровосеками Вековечной чащи, но не настолько, чтобы выбраться на просторы Лунных пустошей, которые населяли стада кентавров и прочие разумные существа, недолюбливавшие людей.

К удивлению Эшера, Дариус Деваль не спорил с его решениями, позволяя вести отряд, куда рейнджер сочтет нужным. Дариус видел его в бою и знал, на что он способен, а остальных рыцарей впечатлила резня в темнице. Видно, они все разом думали, что Эшер приведет их домой, и уж там-то они будут в безопасности.

Большая ошибка.

Эшер бросил взгляд на юг, где скрывалась Полночь. Что Отец планирует дальше? Первые две попытки провалились, хотя вторая подозрительно отличалась от предыдущей: Ро Досарн пытался забрать не только его жизнь, но и кольцо. Целью были эльфы, но аракеша почему-то послали именно за ним. На миг он подумал, что зря, очень зря согласился участвовать во всем этом. Четырнадцать лет он избегал аракешей, а теперь снова привлек их внимание. Но один взгляд на Натаниэля с Рейной – и все сомнения развеивались.

За свою новую жизнь рейнджера он извел множество чудовищ и тварей, но всегда брал за это плату. В конце концов, это была его работа, позволяющая жить, не нарушая закон. Но в том и дело, что чувствовал он себя работягой и дельцом, а не героем, творящим добрые дела. Помогать эльфам не из нужды, а по доброй воле, было приятно. Но расплатиться за все содеянное и снять тяжесть с души не помогало. И ничто бы не помогло.

Усевшись на бревно, он подпер щеку ладонью и понял, что его щетина стала бородкой. Новая одежда и доспехи в грязи, длинный зеленый плащ тоже. Жизнь в дороге диктует свои правила, но эльфы и в этом были удивительны: на них не было ни пятнышка, будто они только-только выехали за ворота Велии.

Серые плащи удивленно смотрели, как Фэйлен вытаскивает из мешка большой тяжелый сундук и заготовки для шатров. Рыцари, в отличие от Эшера, не привыкли к магии и никогда не видели карманных измерений вроде тех, где хранил зелья и тренировочные принадлежности его наставник Алидир.

Сам же Эшер смотрел только на Фэйлен, самую красивую женщину, какую только видел в жизни. Она была с ним холодна: очевидно, ее нелюбовь к скитальцам распространялась и на него. Эшер ее не винил: он не помнил жизни в Диких пустошах, но встречал достаточно тамошних жителей. Скитальцам, конечно, далеко до темнорожденных, но даже по сравнению с прочими иллианцами они были дикарями.

Фэйлен заметила, что он смотрит, и Эшер тут же отвернулся к закатному солнцу. Ему стало неловко: он нечасто беседовал с женщинами. Будучи аракешем, он, пользуясь богатствами ордена, переспал со многими, но став рейнджером – обращался к ним только по пьяному делу. Да и этим женщинам от него было нужно малое. С Фэйлен у них и этого получиться не могло, и он понятия не имел, как с ней разговаривать. Она была, очевидно, умна, к тому же куда старше него – успела повидать столько, сколько ему за всю жизнь не светит.

Эшер засунул эту мысль подальше, решив сосредоточиться на происходящем здесь и сейчас. Черный кристалл высунулся из-под перчатки, напоминая, что неприятности далеко не окончены. Да, он снова стал целью. Вместе с эльфами.

Безопасно ли в Западном Феллионе? Если аракеши захотят туда проникнуть – проникнут, но что будут делать дальше?

Подошла Элайт.

– Натаниэль сказал, мне надо тренироваться. – Она постучала по рукояти меча.

Эшер обернулся к ее товарищам. Как они примут, что Элайт решила тренироваться с ним? Но большие карие глаза смотрели на него умоляюще, девочка просто жаждала научиться у человека, которого уважала больше рыцарей. Их связь получилась еще страннее, чем его внезапная дружба с Натаниэлем. Новая привязанность…

– Попробуй хоть в этот раз не умереть. – Он поднялся, встал напротив удивленной Элайт, сбросив плащ и перевязь. – Аракеши сражаются короткими мечами. – Он потянул из-за спины сильвировый клинок, раскрутил в руке. – Твое преимущество в дистанции и силе удара, но скорости и ловкости тебе не хватает, поэтому аракеш легко подойдет вплотную.

Эшер скользнул к ней одним широким шагом и, легко отбросив ее клинок, приставил сильвировое лезвие к горлу. «Убив» Элайт, он отвернулся, прекрасно зная, что она нападет. Техника ее была предсказуема – все тот же удар сверху вниз по широкой дуге. Эшер, повидавший сотни таких, не задумываясь отступил в сторону и прижал острие к ее ребрам.

– Любители коротких мечей удары редко блокируют. Обычно уворачиваются. – Эшер отошел подальше, стараясь не смеяться, – такое у Элайт было обиженное лицо.

Серые плащи оставили свои дела и подошли ближе. Эшер бросил взгляд на Натаниэля, который смотрел на их тренировку напряженно, явно готовый разнимать драку, если другие рыцари захотят вмешаться. Рейна тоже с интересом наблюдала за происходящим, и только Фэйлен ни на что не обращала внимания, занимаясь лагерем.

Элайт напала снова, и на этот раз Эшер позволил ей немного спустить пар. Одни атаки он парировал, от других уворачивался, а она все не унималась. Порой он переходил в контратаку, чтобы девчонка задумалась о шагах и заметила, как может атаковать короткий меч. Скорость, с которой Элайт училась новому, подстраиваясь под его боевой стиль, впечатляла: она раскусила его технику и начала использовать ее против него, держа меч ближе к телу. Эшер знал, что не имеет права ею гордиться, не он ее учил. Но сердцу не прикажешь.

Он решил преподать не-ученице последний урок: пригнулся и, проскочив под ее мечом, загреб пригоршню земли. Стоило Элайт снова атаковать, как он швырнул землю ей в лицо и ударил мечом плашмя по костяшкам так, что она, ослепленная и сбитая с толку, выронила меч.

Элайт взвыла от боли и принялась тереть глаза.

– Нечестно! Ты жульничал!

– Настоящий бой – не дуэль, где все по правилам. Это схватка не на жизнь, а на смерть. Аракешей учат выживать…

– Их учат убивать, – неприязненно бросил Серый плащ, которого звали Орвином.

Натаниэль встал было, но Эшер только поднял руку – мол, сам разберусь. Эта вражда назревала с тех пор, как они покинули Велию, и даже Дариус не пытался предотвратить неизбежное. Эшер подумал, что командир, должно быть, хочет повнимательнее присмотреться к его стилю боя, изучить его. Да вот только это ничего не дало бы ему в настоящей схватке.

– А вас тогда чему учат? – спросил Эшер, отходя подальше от Элайт.

– Защищать других! – отрезал второй Серый плащ по имени Тик, положив ладонь на рукоять меча.

– С оружием в руках, – прибавил Эшер, выразительно глянув на их мечи.

– Что смотришь? Хочешь познакомиться с ним поближе, рейнджер? – Орвин потянул клинок из ножен, Тик тут же присоединился к нему.

Эшер заметил, что Натаниэль забеспокоился – не за его жизнь, конечно, а за своих товарищей и будущее. К нему подошла Рейна, молча встала рядом, крепко сжав рукоять своего великолепного скимитара. Фэйлен будто и не заметила: все так же сновала по лагерю. Эшер двинулся в сторону рыцарей. Пропустят – хорошо, нет – придется драться. Выбор в любом случае был за ними.

Орвин напал первым, руки у него были достаточно мощные для широкого замаха, способного разрубить человека пополам. Чтобы никого не убить ненароком, рейнджер швырнул меч так, что он вонзился в землю точно перед рыцарем. Бросок дал достаточно времени, чтобы подскочить вплотную и ударить рыцаря прямо в горло открытой ладонью. Здоровяк зашатался и выронил меч, хватаясь за шею.

Не успел он упасть на колени, как слева напал Тик. Эшер, не тратя сил, скупыми движениями увернулся от трех последовательных атак. Гибкий и стройный Тик был осторожнее Орвина. Он прекратил атаковать и принялся кружить вокруг противника, выставив меч. Эшер повторил его движения, наблюдая вполглаза. Его больше заботил посиневший Орвин – как бы не помер.

Натаниэля явно подмывало вмешаться, но, как остановить их, он, видимо, не знал.

Тик снова бросился в атаку, намереваясь насадить голову Эшера на меч, как на булавку. Большого труда стоило побороть мышечную память, подсказывавшую, как лучше убить рыцаря.

– Дариус! – крикнул Натаниэль, надеясь, что командир это прекратит, но тот лишь пожал плечами.

Тик сделал пируэт, выделывая мечом какие-то церемониальные па, совершенно непригодные в настоящем бою. Пожалуй, они сработали бы против скитальцев, бандитов, сбили бы с толку чудовищ, но не действовали против убийцы из Полночи.

На самом красивом пируэте Эшер подловил его, в два шага сократив расстояние, и выкрутил запястье рыцаря так, что тот выпустил меч. Не успел клинок долететь до земли, как Эшер врезал Тику в нос с такой силой, что рыцарь отлетел, заливаясь кровью.

В этой суете Эшер упустил из виду пришедшего в себя Орвина, и тот ударил, намереваясь снести рейнджеру голову. Эшер успел отругать себя за это лишь потому, что эльфийский скимитар остановил меч в паре дюймов от его шеи. Удивительнее всего было то, что принадлежал этот скимитар Фэйлен.

Эльфийка была так быстра, что, едва парировав удар, свободной рукой врезала Орвину в плечо, отправив на землю.

Окинув взглядом рыцарей, корчащихся от боли в траве, она спрятала меч в ножны и бросила на Дариуса взгляд, ранящий сильнее любого меча.

– Люди… – Фэйлен покачала головой и вернулась к разбору сундука. – Нужны дрова, для костра.

Она посмотрела на Эшера в упор, и он обернулся к Натаниэлю, плохо понимая, что делать дальше. Эшер не привык благодарить, к тому же был слишком занят, мысленно ругая себя за бездействие. Он должен был заметить Орвина! И вообще, уйти на покой.

– Дрова для костра, – повторил он и, снова надев перевязь и плащ, побрел к лесочку. Сильвировый клинок он тоже подобрал мимоходом. Как-никак, самая ценная его вещь после кольца.

– Я с тобой, – сказал Натаниэль, но Фэйлен преградила ему путь.

– Нет. Вы готовите ужин, – отрезала она не терпящим возражений тоном.

* * *

Много часов спустя, когда луна встала в зенит, Эшер устроился на валуне подальше от шумного Унмара. Рев воды мог скрыть шаги нападающего.

Ужинали они в молчании: Тик – прижимая тряпицу к сломанному носу, Орвин – то и дело щупая плечо и горло. Оба рыцаря усиленно не смотрели Эшеру в глаза, сосредоточенно глядели в огонь. Похоже, гордость их пострадала больше остального. Они даже пытались поворчать, но Фэйлен пресекла это одним взглядом. Эшер усмехнулся себе под нос: от такого взгляда и горный тролль задрожал бы!

– Ты явно не душа компании, скиталец. – Фэйлен появилась рядом с ним на камнях словно из ниоткуда. И вновь Эшер отругал себя: пусть к нему подкралась эльфийка, а не увалень Орвин, все равно – старость!

– То же самое могу сказать о вас, – ответил Эшер, пристально глядя во тьму.

– Я здесь не для того, чтобы заводить друзей.

– Тогда у вас отлично получается, – сухо отозвался Эшер.

– Я здесь, чтобы защищать Рейну. – Эльфийка села рядом, сладкий аромат ее духов кружил ему голову.

– Я видел ее в бою, этой девочке нянька не нужна, – неприязненно усмехнулся Эшер.

– И все же я должна защищать ее. – Фэйлен дернула плечом в сторону спящего Натаниэля.

Эшер тихо рассмеялся.

– Ну, удачи. Неважно, человек ты, эльф или гном, – природа всегда возьмет свое.

– Какие философские рассуждения для наемного убийцы. – Фэйлен удивленно приподняла бровь.

– Что, уже не «скиталец»? – Эшер покосился в ответ.

По лицу Фэйлен скользнула едва заметная тень улыбки.

– Тебе не повезло оказаться обоими.

Эшер снова отвернулся. Какое-то время они сидели в молчании, глядя на залитые луной поля и леса. Плотные тучи наползали с востока, грозя закрыть звезды. В конце концов буря их настигнет. Как и аракеши.

– Как ты так легко опознал эльфа? – тихо спросила Фэйлен.

Эшер задумался. Слова Натаниэля вновь зазвучали в голове. Он был прав: что секретничай, что не секретничай – кто-нибудь все равно погибнет. От прошлого не убежишь: аракеши придут не только за эльфами, но и за ним, так есть ли смысл хранить секреты? Как это их защитит?

– Меня тренировал эльф, – Эшер отметил удивление на лице Фэйлен. – В Полночи много хороших наставников, но лучший – Алидир Ялатанил.

Эльфийка отвернулась, пытаясь скрыть, что удивление переросло в беспокойство.

– Что такое?

– Ты много знаешь о Темной войне, рейнджер? – мрачно спросила Фэйлен.

– Не то что бы. Нас учили истории, но скорее в разрезе стратегии и тактики.

– Тебя тренировал сам глава Длани, сильнейший генерал Валаниса. – Фэйлен встала и принялась взволнованно ходить из стороны в сторону.

– Валаниса? – Это имя мелькало в исторических лекциях Алидира, но теперь оно прозвучало иначе, напомнило о чем-то… Но о чем, он не мог вспомнить.

– Это безумный эльф, начавший гражданскую войну. Он… – Фэйлен взглянула на поднявшегося вместе с ней Эшера и умолкла. Он чувствовал, что она скрывает что-то, не говорит ему всей правды. Их миссия якобы состояла в том, чтобы начать дипломатические отношения между Иллианом и Айдой, но слишком уж легко они покинули Велию. Теперь же выяснилось, что его наставник – один из самых знаменитых эльфов в мире. Дело точно было не в простом контракте на убийство.

– В руинах на нас напал не Алидир, – сказал Эшер. – Он сражается…

– Короткими двойными мечами, – закончила Фэйлен. – Эти мечи и его магия – подарок Валаниса. В Длани пять генералов, каждому было даровано особое оружие по выбору. Оружие, способное толпы людей уничтожать на поле боя… Не из-за Алидира ли аракеши сражаются двумя клинками?

– Возможно. Говорят, Алидир начал эту традицию несколько веков назад, но старейшие записи утеряны. Если на нас напал не Алидир, то кто?

– Один меч… – Фэйлен потерла подбородок. – Возможно, Таллан Тассарион, другой член Длани. Я изучала их… – Она сжала кулаки. – Поверить не могу, что они пережили чистку.

Эшер вопросительно поднял бровь. Он слегка потерялся в потоке новых имен и событий.

– Прежде чем покинуть эти берега, мой народ избавил Иллиан от последователей Валаниса. То, что кто-то из них выжил, непростительно.

– Так вот почему аракеши на вас охотятся. – Правда начала вырисовываться. – Нет у них никакого контракта, они работают на Алидира.

– На Валаниса, – поправила Фэйлен. – Алидир, должно быть, исполняет последнюю волю господина. И знает, что мы…

Плечи ее опустились, словно на них легло бремя всего мира.

– Знает, что вы?.. – надавил Эшер.

Фэйлен обернулась, окинула его внимательным взглядом. Желание облегчить душу в ней явно боролось с желанием сохранить тайну.

– Что о вас знает Алидир? – снова спросил он.

– Нужно им сказать. – Рейна вышла из-за камня, за ней – Натаниэль. – Мы должны им сказать.

– Рейна! – прикрикнула Фэйлен, но негромко, чтобы не слышно было за плеском реки.

– Мы выживем, только если будем действовать вместе! – запротестовала Рейна.

Фэйлен вздохнула и отвернулась, молчаливо соглашаясь.

Натаниэль бросил на Эшера любопытный взгляд.

– Что тут происходит?

– Мы здесь для того, чтобы… – начала принцесса. – Мы хотим…

– Уничтожить Валаниса раз и навсегда, – перебила ее Фэйлен.

Эшер, в бытность аракешем, научился не только лгать, но и распознавать ложь. Эльфийка не лгала, но и всей правды не говорила: выражение лица Рейны подтверждало его подозрения. Впрочем, удивление на ее лице сменилось внезапным стыдом.

– В конце Темной войны, – продолжила Фэйлен, – Валанис осадил Элетию, нашу столицу. Он узнал, что леди Сайла, великая героиня того времени, отыскала кристалл Палдоры и передала королевской семье.

– Постойте! – Натаниэль поднял руку. – Что такое кристалл Палдоры?

– Камень, отколовшийся от звезды Палдоры, – пояснила Рейна. – Валанис верил, что Палдора, богиня звезд, послала ему камень, чтобы он смог обуздать свои силы.

Судя по выражению лица, Натаниэль понял… что ничего не понял.

– Валанис начал Темную войну после того, как нашел скрытое озеро Найюса, бога магии, и обрел больше силы, чем положено эльфу. Ему трудно было держать эту мощь в узде, разум его помутился. Валанис поверил, что боги хотят прийти на Верду, а Найюс и Палдора избрали его своим служителем, который должен все подготовить к их приходу. Говорят, кристалл Палдоры должен был дать ему способность идеально управлять магией.

– Однако, – подхватила Фэйлен, – леди Сайла первой отыскала кристалл. А потом и драконы пришли на помощь, чтобы положить конец тирании Валаниса. Гарганафан, старейший и величайший из них, вместе с нашими старейшинами наложил на город Янтарные чары, отдал жизненную силу, чтобы запечатать Валаниса и всю Элетию во времени. После этого на город были наложены защитные чары, чтобы никто не мог туда попасть.

– То есть Валанис до сих пор там? – уточнил Натаниэль. – И вы вернулись… добить замороженного эльфа?

Эшер снова ощутил, как что-то шевелится в памяти, но не смог ухватиться за воспоминание. Ноздри наполнил запах серы, в ушах загудело от рева гигантского зверя… Что-то в словах Фэйлен было знакомое, но где он слышал их раньше? От Алидира?

– Мы чувствовали, что должны избавиться от этой угрозы раз и навсегда. – Фэйлен взглянула на Рейну, будто предупреждая ее о чем-то без слов. – Люди далеко продвинулись в искусстве магии. Наш король опасается, что однажды они разрушат защиту Элетии и освободят Валаниса.

– Так вот почему вы так легко приняли предложение отправиться в Западный Феллион. – Эшер теперь был весь внимание. – Он на полпути между Велией и Элетией.

– Мы тщательно изучали ваши карты, – с усмешкой признала Фэйлен.

– Серые плащи вам помогут. – Натаниэль расправил плечи. Рейна нежно сжала его руку, но улыбка у нее вышла натянутая.

– Это слишком опасно, Натаниэль. Чары, защищающие Элетию, очень сильны, войти туда поможет только эльфийская магия.

– Если туда вообще можно пройти, – добавил Эшер.

– Это оставь нам, рейнджер. – Фэйлен отвернулась к лагерю, давая понять, что разговор окончен.

– По-моему, мы самую малость забегаем вперед, – заметил Натаниэль. – Вы говорите о походе в Элетию, но на вас все еще охотятся аракеши. Не думаю, что Западный Феллион надолго их сдержит.

Фэйлен остановилась. Члены отряда переглянулись, будто лишь сейчас осознав тяжесть положения.

– Будите остальных, – велел Эшер. – Не будем ждать рассвета.

Глава 37. Яма

Время пришло. Тысячу лет Алидир растил аракешей, вскармливал орден, чтобы его ученики послужили Валанису. Больше никаких манипуляций, больше не нужно изворачиваться, чтобы управлять из теней. Теперь ему напрямую будут подчиняться самые умелые воины Иллиана. Пусть они несравнимы с эльфийскими воинами, которыми довелось командовать во время Темной войны, любое человеческое воинство аракеши превосходили.

Держась в тенях галереи, он наблюдал сверху, как мужчины и женщины, закончившие обучение, склоняются перед Отцом.

В центре зала зияла круглая глубокая дыра, известная всем аракешам как «Яма». Это испытание Алидир сам придумал семьсот лет назад. От будущих наемных убийц требовалось войти в лабиринт туннелей под цитаделью Полночи и найти путь на поверхность, в Иссушенные земли. Лишь выжившие имели право называться аракешами, но для этого им нужно было проложить путь через орды чудовищ и кошмарных тварей, населявших лабиринт.

– Много лет вы без устали тренировались, – завел Отец свою обычную речь. – Пройдите последнее испытание и станьте истинными хозяевами тьмы.

Алидир окинул взглядом двадцать будущих аракешей. Он знал всех, каждый из них однажды становился его учеником. Он знал также, что не все они выберутся из Ямы, жертвы были всегда. Алидир по привычке вгляделся в их лица, запоминая самых многообещающих, тех, из кого можно будет выковать новую Мать или Отца…

Он мысленно посмеялся над собой: скоро необходимость во всей этой возне отпадет.

Даже Ро Досарн, считавшийся мастером среди аракешей, не смог бесшумно подобраться к Алидиру: тот обернулся, не спуская с него взгляд. Ро встал рядом, облокотившись о перила. Благодаря лечебным зельям наставника его раны практически исчезли. Вот бы зельями можно было излечить уязвленную гордость!

В абсолютной тьме у аракешей, настоящих и будущих, обострялись до предела все пять чувств, но никто не сравнится в проницательности с Настой Нал-Акетом. Отец, без сомнения, знал, что Алидир и Ро наблюдают с галереи, Алидир и не скрывал своего присутствия. Они с Ро умели выравнивать сердечный ритм, и по ровному сердцебиению не угадать было намерений.

«Я позаботился о людях Отца», – жестами, известными только аракешам, передал Ро.

«Их было много?» – жестами ответил Алидир, зная, что собеседник прекрасно его видит.

«Больше, чем я думал. Но теперь он один».

«Значит, время пришло».

Ро кивнул и просигналил другим убийцам. По его команде больше сотни аракешей заполнило галерею, столько же ворвалось в зал. Они окружили Отца, встретившего их безо всякого удивления, и замерли. В недоумении ученики отступили от Ямы.

– И что же все это значит? – спросил Отец, в упор глядя на Алидира пустыми глазницами.

Алидир вышел на середину балкона, погладил кончиками пальцев перила, наслаждаясь моментом. Как же долго он подчинялся человеческим ничтожествам, правящим Полночью, и вот, наконец, пришло время избавиться от последнего Отца!

– Я оспариваю право Насты Нал-Акета на трон! – объявил он собравшимся.

Отец не дрогнул, даже не удивился. Это вызвало раздражение у Алидира. Неужели Наста узнал о заговоре и принял ответные меры? Он напрягся, выискивая во тьме сердцебиение союзников старика.

– Тысячу лет тебя устраивало твое положение, Алидир. – Спрятав руки в рукава, Наста обошел Яму. – Так почему сейчас перестало?

– Аракешам пора почувствовать свой истинный потенциал, – ответил Алидир. – Я поведу этот орден в другое будущее. И, боюсь, в этом будущем нет места Насте Нал-Акету.

Он перепрыгнул через перила и, бесшумно приземлившись, сбросил длинные, белые с золотом одежды, обнажив двойные клинки на бедрах. Наста медленно оглядел собравшихся аракешей – не иначе, искал союзников, которых подготовил к этому дню. Алидир едва не рассмеялся ему в лицо, ведь Ро Досарн уже обо всех позаботился!

– Что посеешь, то и пожнешь, Алидир Ялатанил. – Наста сбросил мантию Отца и потянул из ножен Разорителя, знаменитую кривую саблю.

Этот великолепный клинок Алидир когда-то сам выковал для первого Отца. На лезвии были выгравированы древние руны, заставлявшие раны невыносимо болеть даже после лечения.

В мгновение ока Алидир выхватил жаждущие крови мечи. Магия, хранящаяся внутри кристаллов, придала ему энергии, усилила все чувства многократно. Наста не пытался атаковать, но клинкам было все равно: они так и подзуживали напасть, пролить первую кровь.

– Ты еще можешь броситься на свой клинок и уйти достойно, Наста. – Алидир едва сдерживал желание ударить, опасаясь Разорителя.

Отец, стоявший во тьме, среди врагов, рассмеялся.

– Если ты так боишься укуса моей сабли, эльф, то почему не послал кого-нибудь вместо себя?

Алидир в два прыжка сократил дистанцию между ними, высоко взвившись в воздух в последнюю секунду, но рефлексы Насты соответствовали его высокому званию: он отклонился в сторону и попытался разрубить Алидира пополам. Тот сумел уйти от удара, но острейшее лезвие вспороло ткань, пытаясь дотянуться до ребер.

Стоило ему приземлиться, как бой начался всерьез: два опытных бойца сошлись в смертельной схватке. Двойные мечи Алидира проносились вокруг Насты будто призраки, Наста же танцевал вокруг противника, кружась точно смерч, парируя каждый удар.

Разоритель был словно продолжение его руки – летал, то атакуя врага, то защищая хозяина. Нередко Алидиру приходилось пригибаться и уходить назад – так ловко Наста вскрывал его оборону. Поистине он был одним из самых умелых бойцов, когда-либо занимавших трон Отца.

Сталь, с нечеловеческой силой бьющая в сталь, высекала искры, на мгновение развеивая чернильную тьму.

Аракеши отступили, опасаясь попасть под удар. Бойцы метались по всему залу, наскакивая друг на друга, сходясь и расходясь. Алидир прошел под клинком Насты, прежде чем тот разрезал колонну пополам, словно кусок масла, и точными ударами принялся теснить его к Яме. С нечеловеческой силой он пнул Насту в грудь так, что тот отлетел, но Отец быстро сгруппировался и, вскочив на ноги, приготовился парировать следующую атаку.

Алидир был рад стараться: он ударил с одной стороны и тут же с другой, чувствуя, как ликуют клинки, кусая ребра Насты, его бедро. Отец едва удержал равновесие: упал на одно колено и оперся о саблю. Благодаря эликсиру ночного зрения каждый аракеш чувствовал вкус и запах крови, сочившейся из его ран, острый слух подмечал звук, с которым густые капли падали на пол.

– Видишь ли, Наста, я создан для того, чтобы вести их. Аракеши следуют за сильным. А ты слаб, – пояснил Алидир, медленно кружа вокруг своей жертвы, наслаждаясь превосходством, таким естественным для его народа.

Наста склонился так низко, что Алидир почувствовал желание правого клинка снести ему голову. Одно движение – и ему конец…

Отец оказался невероятно быстр. Оттолкнувшись коленом от пола, он сделал кувырок и оказался перед Алидиром в тот же миг, как эльфийский клинок вонзился в пол там, где только что была его голова. Свистнул в воздухе Разоритель и рассек бедро Алидира сзади, над коленом.

Алидир вскрикнул от боли. Как давно он не испытывал этого чувства!

Пришел его черед упасть на одно колено. Рана горела огнем, магия впивалась в каждый нерв. Наста зашел ему за спину и ударил рукоятью сабли в затылок. Алидир распластался на полу лицом вниз, но боли в затылке даже не почувствовал – рана на бедре жгла как раскаленное железо.

Отец не стал произносить над поверженным противником речь и просто занес клинок, но Алидир уже достаточно пришел в себя и успел откатиться так, чтобы лезвие вошло в пол, а не ему в голову. Отец бил снова и снова, но Алидиру каждый раз чудом удавалось уворачиваться, перекатываясь. В конце концов, изогнувшись, он мощно ударил Насту двумя ногами в лицо так, что тот взлетел в воздух и рухнул на пол.

Во тьме Алидир видел край Ямы за его спиной, но пылающая рана не давала достойно подойти к поверженному противнику – пришлось хромать. Наста, человек, протянул в бою дольше, чем он думал, но Алидир чувствовал: конец упрямца близок. Стоило ему подняться, как острый эльфийский слух различил хруст костей. Челюсть Насты была сломана или вывихнута, из-за сломанных ребер он тяжело дышал, кровь пропитала одежду, наполнив воздух запахом железа.

И все же он снова бросился в бой. Это впечатляло.

Разоритель вспарывал воздух то рядом с его головой, то рядом с плечами, но каждый раз Алидир уворачивался. Уважение к упорству противника сменилось гневом: Наста вдруг выбрал иную тактику и впечатался головой прямо Алидиру в нос, ломая хрящи.

От следующего удара Алидир увернуться не успел, и Разоритель впился ему в плечо, пуская кровь, драгоценную кровь, благословенную богами через Валаниса! Гнев Алидира сменился яростью: этот старый ублюдок не имел права ее проливать!

Стараясь не замечать новой пульсирующей боли в плече, Алидир вскинул руку и ударил Насту магической волной. Того швырнуло в воздух, Разоритель вылетел из руки и, прокатившись по полу, исчез в Яме. Яма была так глубока, что даже он своим эльфийским слухом не смог понять, где приземлилась сабля.

Наста остановился на самом краю Ямы… и вдруг рассмеялся, неловко поднявшись на ноги.

– Считаешь себя самым умным, Алидир, но я – Отец Полночи. Я знаю обо всем, что происходит в этих стенах. Думаешь, мне неизвестно, кому ты на самом деле служишь? Ты использовал моих аракешей для личных целей, нарушив законы, которые сам же помогал писать!

Алидир прищурился.

– Так это ты… – Мучившая его головоломка начала складываться. – Так это ты донес шпионам Ренгара, что на эльфов открыта охота!

Наста зло усмехнулся.

– Я всегда знал о твоих настоящих целях, Алидир. Я не позволю тебе использовать мой орден для исполнения желаний твоего господина.

Алидир как мог справился с удивлением.

– Откуда ты знаешь, чего хочет мой господин?

– Он хочет создать мир, в котором ни мы, ни эльфы не сможем существовать, – Наста взмахнул полами одежд, вставая в боевую стойку.

– Это будет мир сильных. – Невзирая на боль, Алидир широко развел руки, словно призывая в свидетели окруживших их аракешей. Толпа отозвалась приветственными криками – они жаждали его победы!

Алидир подошел ближе, стараясь не выдавать своих мучений. Он легко парировал все удары Отца и несколько раз достал его клинками так, что тот снова упал на колени.

Наста поднял голову, глядя на него провалами глазниц.

– Ты никогда не получишь кристалл, – он сплюнул Алидиру под ноги. Еще одно неожиданное откровение. – Эшер с тобой расправится…

Алидир оскалился и одним пинком сбросил последнего человека, возглавлявшего Полночь, в Яму. Наста Нал-Акет бесшумно исчез в темноте, непроглядной даже для эликсира ночного зрения.

Теперь Алидир ощущал чувства сотни аракешей вокруг. Вчерашние ученики казались более растерянными, чем настоящие наемные убийцы… и у Алидира возникла идея.

– Новый рассвет воссиял над нашим орденом. Рассвет, что знаменует первый век правления аракешей! – Он видел, что его слова задевают нужные струны. – Разве вы не заслужили этого? Разве вы не величайшие воины Иллиана? – Толпа ответила согласными криками, жадно хватая каждое слово. – Разве сильные не должны править слабыми? Все королевства склонятся перед аракешами! Содрогнутся армии Иллиана и Айды! Первый приказ вашего Отца: обрушьте свой гнев на наших заклятых врагов, Серых плащей Западного Феллиона! Когда правители Иллиана увидят на воротах головы своих драгоценных рыцарей, сопротивление их будет подавлено в зародыше! Готовьтесь, первая армия Полночи выступает прямо сейчас.

Алидир обернулся к растерянным ученикам.

– Испытания Ямой не будет, война станет вашим экзаменом. Собирайтесь, братья и сестры, сегодня мы все – аракеши!

Вместе, аракеши и ученики поспешили наружу, сообщить новости тем, кто не присутствовал на церемонии. Алидир знал, что эликсир ночного зрения подстегнет их, наполняя жаждой убийства. В конце концов, разве не для этого их выращивали?

Он кивнул Ро Досарну. Тот знал свое дело – убрать всех сомневающихся в правоте нового Отца.

Алидир поморщился от боли, но, держа спину прямо, похромал к краю Ямы. Наста знал слишком много, и это тревожило. Как долго он знал о его службе Валанису? Знал ли Эшер? Что, если эти двое объединились против него? Он пожалел, что не оставил старика в живых подольше, чтобы вытащить из него ответы. Но, увы, смерть его была необходима.

Раны, нанесенные Разорителем, болели все сильнее, но Алидир только улыбнулся, представляя, как тело врага сейчас рвут твари Ямы. Не успеет солнце взойти, как от Насты ничего не останется.

А теперь… время призвать Аделлума и его мощный лук. Западный Феллион падет, Эшер будет уничтожен.

Кристалл был так близок, что он почти ощущал его тяжесть в руке.

Глава 38. Союз двух берегов

Первые лучи солнца озарили лепившиеся друг к другу хижины столицы темнорожденных. Никакого понятия об архитектуре местные жители не имели и строились как попало: крошечные домишки разной степени убогости налезали друг на друга под разными углами.

Неизвестные Галанору звери и птицы заорали, встречая рассвет, начали просыпаться рынки, торговцы засуетились, расставляя товар.

Хаос звуков и запахов так и бил по нервам Галанора, засевшего между двумя трехэтажными постройками: они с Адиландрой и юным магом прятались на покосившемся балконе среди подвешенных на крюках свиных туш и шкур.

– Что видно, Галанор? – шепотом спросила Адиландра. Она сидела в углу, обняв колени, ее скимитар лежал рядом.

Галанор чувствовал боль, видя свою королеву раненой и униженной. Он готов был убить каждого темнорожденного, бросившего хоть взгляд на нее!

Адиландра не одобряла попытки отца Галанора поженить их детей, но не потому, что ей не нравился Галанор. Просто она видела, что они с Рейной этого не хотят. В глазах королевы всегда светилось понимание, и за это подданные особенно любили ее. И Галанор не был исключением.

Они нашли убежище недавно, поэтому он еще ничего не знал о том, как королева оказалась в таком плачевном положении, но предполагал по ее виду, что ей долго пришлось бороться за выживание. От одной мысли об этом кровь вскипала.

Услышав эльфийскую речь, маг выразительно откашлялся. Он настоял, чтобы эльфы говорили на человеческом языке, ничего не скрывая. Сам же при этом, отказывался называть свое имя. Как бы он ни раздражал, но Галанор чувствовал к нему определенное уважение: во время панического бегства с арены юный маг не отстал от них ни на мгновение, упорно карабкаясь на каждую стену. Человек просто не имел права быть таким же ловким и быстрым, как эльф, но этот человек следовал за ними неотступно, умудряясь заодно отбиваться заклинаниями от дикарей.

Сейчас, пусть и в лучшем состоянии, чем Адиландра, он выглядел грязным и потрепанными. И все время молчал, крепко сжимая посох.

– Они все еще нас ищут, – объяснил Галанор на человеческом языке, – но появление других кланов им помешало.

Под кланами подразумевались тысячи темнорожденных, которых он видел со спины Маллиата. Тысячи армий, что стекались в столицу, вздымая тучи песка. Даже рынок и окрестные дома заполонили сотни татуированных воинов, а некоторые становились лагерем прямо на улице. Галанор порадовался, что они вовремя отыскали этот балкон: до рассвета отряды охотников сильно выделялись на пустынных улицах, но теперь их не различить было среди человеческих толп и скота.

– Где мы вообще? – спросил маг. Если бы взглядом можно было убивать, Галанор уже лежал бы мертвый.

По правде сказать, он понятия не имел, где их бросил Маллиат. Это явно были южные земли Айды… но какие именно? Он вопросительно взглянул на Адиландру.

– Это столица темнорожденных. Они называют ее Малайсай, – хрипло ответила эльфийка. Казалось, в горле у нее суше, чем в пустыне. – Здесь правит Богиня. Хотя она тоже человек, как все. Видите пирамиду?

Галанор осторожно выглянул из-за края и отыскал взглядом массивное деревянное сооружение.

– Там она и живет, на самой вершине. – Адиландра опустила голову, длинные рыжие пряди упали ей на лицо. Помолчав, она вновь повернулась к Галанору, дорожки слез блеснули на ее щеках. – Она велела швырнуть Эдерона вниз, чтобы ее люди…

Не договорив, она вновь опустила голову.

Галанору это имя было незнакомо, но какая разница? Он крепко сжал меч, борясь с желанием спрыгнуть с балкона и зарубить всех дикарей, до которых дотянется. Лишь мысль о том, что так он подвергнет Адиландру и мага опасности, остановила его руку.

Желание защитить королеву понятно, но при чем здесь маг? Никто не обязывал Галанора его оберегать: он не был эльфом, тем более знатным эльфом. И все же Галанор чувствовал себя ответственным – за то, что затащил его сюда, за то, что по его вине умерла та девушка и остальные маги, которые будут теперь преследовать его во снах. Пусть стремление опекать юношу не искупит вины, но и не повредит.

– Как тебя зовут, маг? – тихо спросил Галанор.

– Эбигейл Роуз, – бросил тот. – Единственное имя, которое ты должен помнить, эльф.

Сердце Галанора забилось быстрее, стыд ранил глубже самого острого клинка. Так звали девушку, убитую Лайрой. Но как звали другую девушку, которую Лайра зарезала перед гидрой? Как звали женщин и детей, которых они отдали морскому народу?

– Мне жаль… – Галанор едва не подавился собственными словами. Его воспитывали воином и лидером, извинения были ему чужды. К тому же Драгорн и необходимость вести отряд, указывать Адамару на его место, закалили его.

– Когда выберемся из этой дыры, я заставлю тебя пожалеть еще сильнее. – Маг стиснул посох так, что побелели костяшки пальцев.

Галанор не мог смотреть ему в глаза и просто кивнул, стараясь думать о чем угодно, кроме жертв, кроме их лиц.

– Выбраться отсюда невозможно, – сказала Адиландра, не поднимая головы. – Они прирожденные охотники, хищники. Стоит им запомнить твой запах, и они везде тебя найдут. Время и расстояние для них ничего не значат, важна лишь охота.

Маг старался изображать уверенность, но слова Адиландры явно пробили брешь в его броне.

– Что с вами произошло? – спросил Галанор. – Четыре года назад, когда вы покинули Эландрил, король так ничего и не объяснил. Сказал лишь, что вы решили изучить драконью стену на горе Гарганафан.

Адиландра взглянула на него, и годы страданий отразились в ее взгляде.

– Из тех одиннадцати, что отправились на гору Гарганафан искать следы драконов… остались лишь трое. – Она запнулась. Галанор не стал торопить. – Целый год мы шли на юг, пока не встретили первое племя темнорожденных. Им было все равно, кто мы и куда держим путь, для них мы стали добычей. Развлечением, едой, охотничьим трофеем. Весть о нас быстро разнеслась между племенами, и на второй год за нами гналось уже четыре охотничьих отряда. Они знали местность и лучше переносили жару. Они нападали на нас даже при свете дня, а мы не успевали их заметить. К концу третьего года они убили пятерых и схватили двоих. После встречи с Богиней осталось лишь трое.

– Где же двое остальных? – спросил вдруг маг.

– Внутри пирамиды. Фаллона Богиня держит в личных покоях. – Адиландра сморгнула слезы. – Лорвану отдали Кренораку, самому жестокому из дикарей, как награду за нашу поимку.

– Зачем вы пытались найти драконов? – спросил Галанор. – Они покинули гору Гарганафан сотни лет назад. Они не желают помогать нам, поэтому король и велел нам освободить Маллиата.

После этих слов маг так и впился в него взглядом.

– Зачем? – вскинулась Адиландра, глядя на него сквозь повисшие пряди. – Чтобы Маллиат открыл драконью стену и мой муж вырастил себе личную армию драконов? «Дети огня и пламени – будущего залог, но только избранный знает мрачный битвы итог».

Это была цитата из пророчества Наланы, Галанор узнал ее, хотя раньше никогда не придавал пророчеству особого значения. Его отец в этом был согласен с королем.

– Десятилетия потребуются, чтобы вывести и обучить новых драконов… если Маллиат вообще согласится открыть драконью стену. Судя по тому, как он сбросил вас и улетел, на этот план надежды больше нет. – Адиландра стерла слезу со щеки и продолжила решительнее: – Валанис вскоре вырвется, я чувствую. Нам нужны старые драконы, опытные драконы и их магия, способная уничтожить Валаниса раз и навсегда…

Галанор услышал шаги прежде, чем бочкообразный темнорожденный в татуировках распахнул дверь слева и бросился на них с ножом, выкрикивая что-то на своем языке.

В горло, решил Галанор, потянувшись за клинком. Чтобы не успел позвать на помощь. Но Адиландра была быстрее: в мгновение ока ее нога врезалась в колено темнорожденного – оно с хрустом вывернулось, как у кузнечика. Темнорожденный попытался крикнуть, но королева одним ударом ладони в трахею заставила его умолкнуть навсегда. От такой силы несчастного унесло обратно в комнату. Галанор ничего не успел сделать, только смотрел, открыв рот, на незнакомую яростную Адиландру. Испытания превратили ее в комок оголенных нервов.

Темнорожденный булькал и задыхался, но королева навалилась коленом ему на грудь и держала, пока не убедилась, что он мертв. Дышала она так тяжело, что плечи ходили ходуном. Галанор заметил, как жадно она всматривается в потухающий взгляд темнорожденного. Ей не доставляла удовольствия его смерть, скорее нужно было увидеть, как умирает ненавистный дикарь. Почувствовать хоть что-то.

Гибель друзей очерствила ее, и Галанор понимал это как никто. Его, правда, черствость эта накрыла из-за того, сколько жизней он собрал. Возможно, убийство темнорожденного дало Адиландре удовлетворение от мести, напомнило, кто она такая. И в этом Галанор не мог с ней сойтись, он чувствовал, что нужно спасать жизни, чтобы вернуть хотя бы осколки своей души.

Адиландра вернулась и, ни на кого не глядя, прокралась на свое место. Галанор затаил дыхание, вслушиваясь и всматриваясь в улицу, не заметил ли кто… Но шум толпы только возрос: прибыла еще одна армия. Эльф проскользнул к двери и осторожно закрыл ее – запах, сочившийся из комнаты, был еще хуже, чем на улице. Он думал, что ничто во всей Верде не может пахнуть хуже Драгорна, но по сравнению с домом одного темнорожденного весь остров казался садом.

– Вы не похожи на эльфов, о которых я читал в Корканате, – сказал маг, не сводя глаз с двери, за которой лежал труп.

Галанор не знал, что на это ответить. Он представлял, что там написано, в этих книгах: есть народ бессмертных, что не едят мяса и целыми днями пишут песни и стихи, одновременно постигая тайны магии.

Ошибка на ошибке. Вот поэтому эльфы и победят людей в этой войне.

– Нужно продумать план побега, – решил Галанор перевести разговор в другое русло. – Эландрил на севере, поэтому мы сперва украдем припасы для…

– Я не вернусь в Эландрил, – перебила Адиландра, уверенно глядя ему в глаза.

– Ваше величество…

– Здесь я не твоя королева, Галанор. Я не буду приказывать тебе покинуть меня, не буду приказывать идти со мной. Но знай, что я собираюсь найти драконов и остановить Валаниса раз и навсегда. Предотвратить очередную войну, что разорит Иллиан.

– Какую войну? – с интересом спросил маг.

Галанор хотел было ответить, но не смог выдавить ни слова. Долг запрещал выдавать секреты войны, которой он не хотел, человеку, который все равно ничего не смог бы сделать. Поэтому, вместо ответа он взволнованно обернулся к Адиландре.

– Моя королева… Адиландра. – Что сказать, чтобы убедить ее? – По пути сюда я видел армии темнорожденных, идущие к столице. Скоро мы не сможем незаметно пробраться через город, не то что через джунгли. Нужно уходить сейчас.

– Так что за война? – снова спросил маг.

– Я не собираюсь оставаться в Малайсае, – отозвалась Адиландра, игнорируя его. – Драконы улетели. На Восток. Я освобожу Лорвану и Фаллона, и мы уберемся отсюда.

Галанор замер. Если она решила, что спасти эльфов из пирамиды и покинуть с ними Малайсай легко, значит, она просто сошла с…

Он не смог закончить мысль. Галанор знал, что она не передумает, знал, что никогда в жизни не отпустит ее в одиночку. В конце концов, Адиландра – его королева. Его охватила печаль от осознания, что придется убивать, снова и снова. Новая жизнь подождет. Если, конечно, он выживет.

– Так что за война? – нетерпеливо спросил маг еще раз.

У Адиландры не было столько выдержки, как у Галанора.

– Война, которой мы избегали тысячу лет, покинув Иллиан, – ответила она. – Война между эльфами и людьми. Впрочем, я называю это войной только из уважения, «резня» подходит больше.

Маг, похоже, не понимал, ужасаться ему или удивляться.

– Но зачем нам сражаться?

– Эльфы будут биться, чтобы уничтожить Валаниса раз и навсегда, твой народ – бороться за выживание. Такова природа войны. – Адиландра смотрела куда-то сквозь него, словно в прошлое. За эту стойкость и прозорливость Галанор уважал ее еще сильнее. Она была старше, мудрее, и он даже не мог представить, насколько опытнее.

– Когда начнется война? – Маг перевел взгляд на Галанора.

– Уже началась, – ответила Адиландра вместо него. – Просто люди об этом еще не знают.

Повисло молчание. Галанор чувствовал, как утекают драгоценные мгновения: еще немного – и невозможно будет выбраться… Как же его жизнь так ускорилась? Наверное, это влияние дракона, решил он.

– И вы верите, что драконы смогут остановить эту войну? – спросил маг.

– Драконы – исконно магические существа, – ответила Адиландра. – Без их магии мы не смогли бы заточить Валаниса в плен Янтарных чар. Уверена, они помогут нам стереть его с лица Верды раз и навсегда.

– Впервые слышу о таких чарах.

Галанор, как любой эльф, с детства знал историю Темной войны.

– Они останавливают время для того, на кого наложены, но бесконечно их поддерживать невозможно. Потому Гарганафан, старейший из драконов, вложил в чары всю свою магическую силу. Увы, нам неизвестно, сколько они продержатся и как можно их разрушить.

– Если мы предотвратим возвращение Валаниса, у моего мужа не будет законных оснований для захвата Иллиана. Но нам нужны драконы. – Адиландра была так убедительна, что Галанор снова вспомнил, почему столько эльфов готовы были следовать за ней.

Маг помедлил.

– Так чего мы ждем?

Такого вопроса Галанор никак не ожидал. Только что этот юноша смотрел на него с ненавистью и клялся убить. Впервые человек так удивлял Галанора… Этот юноша явил недюжинную мудрость, смирив чувства ради высшего блага.

– Например, пока ты назовешь свое имя, – мягко отозвалась Адиландра.

Маг снова взглянул на Галанора с тем же гневом.

– Меня зовут Гидеон Торн.

Теперь он предстал перед Галанором в новом свете. Гидеон Торн, юноша, которого он не забудет.

Глава 39. Возвращение домой

Вскоре после рассвета холмы плавно перетекли в зачарованные Лунные поля, и на горизонте появились стены Западного Феллиона. Серые плащи облюбовали северный край пустошей, неподалеку от сердца Вековечной чащи. Сколько вечеров Натаниэль провел на вершине сторожевой башни, глядя, как мерцают в лунном свете пустоши, за которыми были таинственный Карат и Иссушенные земели! И вот эльфы, зачаровавишие эти земли, едут рядом. Подумать только…

– Здесь ты вырос? – спросила Рейна, разглядывая все вокруг внимательным взглядом зеленых глаз.

Натаниэль задумался. Да, в этих стенах он многому научился, но не мог назвать это место домом, не мог сказать, что здесь вырос и повзрослел. Его воспитала дорога, глухие уголки Иллиана. Там он чувствовал себя свободнее, чем в стенах Западного Феллиона.

– Не самая величественная крепость, но… – Ему сложно было подобрать правильные слова.

Каждые три месяца он приезжал сюда с отчетом о проделанной работе, ждал, не найдется ли для него некая особая миссия. Она никогда не находилась. Орден не желал, чтобы он представлял Серых плащей, зато ему доверяли убивать чудовищ и охотиться на беглых преступников по лесам. Порой к нему приставляли оруженосца, которого нужно было вывести в мир, но это говорило скорее об отношении к оруженосцу, а не к Натаниэлю. Он, конечно, не рассказывал об этом Элайт, но знал: если ее определили к нему, значит, наставники от нее многого не ждут.

Элайт ехала впереди, с Эшером, но со своего места Натаниэль видел, как неприязненно она смотрит на далекие стены. В следующий раз из ворот Западного Феллиона оруженосец выедет уже Серым плащом… Но не слишком ли она юна, чтобы выбросить ее в большой мир навстречу опасностям?.. Двенадцать лет назад, во время последнего испытания, Натаниэлю тоже было восемнадцать, но он все же переживал за Элайт. Хотя и был уверен, что она преуспеет на службе и сделает много хорошего для Иллиана и его народов.

– Вы правда думаете, что Западный Феллион сможет нас защитить? – спросила Фэйлен так, чтобы все услышали.

Дариус Деваль обернулся в седле.

– Уверяю, госпожа Фэйлен, никто еще не прорывался в Западный Феллион. Сотни лет назад его камни зачаровали маги Корканата. Ни баллиста, ни магические атаки этим стенам нипочем. Пусть стены и окружают крепость кольцом, напасть со всех сторон не выйдет: вокруг них выкопан ров, и каждого упавшего ждет смерть на острие пики.

Натаниэль был не понаслышке знаком с внешней линией крепостной обороны: перед выпуском он много месяцев обтесывал бревна для новых пик и копал для них ямы во рву. Работа была тяжелая, но наставники уверяли, что это лучший способ закалить тело, как и полагается Серым плащам.

– Ворота также зачарованы, – продолжил Дариус, – но даже если враг прорвется, то окажется во внутреннем дворе с зачарованными дверями.

– То есть в мышеловке, – добавил Эшер.

– Верно, рейнджер. – Дариус вновь обернулся к Рейне и Фэйлен. – Сверху на них полетят стрелы, польется кипящее масло… и, конечно, не будем забывать о восьми турелях, на которых установлены по две гигантские баллисты, выпускающие стрелы размером с копье. Все земли в округе патрулируются нашими отрядами, нас предупредят о нападении заранее. Здесь вы в безопасности.

Сосущая пустота разверзлась вдруг внутри Натаниэля. Беспокоясь об Эшере, он и не подумал о возвращении и о том, какая «прожарка» ждет его самого. Дариус ведь наверняка догадался, что происходит между ним и Рейной, он обязательно доложит лорду-маршалу, а тот в такой ситуации может принять лишь одно решение: изгнание из ордена. Приемлемое наказание за помощь Эшеру и связь с Рейной. Но Натаниэль… он знал лишь одну жизнь, жизнь Серого плаща.

Разве можно вот так все бросить? И ради чего? Стать рейнджером, как Эшер?

В глубине души он прекрасно понимал, что эльфийская принцесса никогда не сможет быть с человеком, и тем более с простолюдином. Возможно, он для нее всего лишь игрушка – в конце концов, эльфийские порывы и желания сильнее человеческих.

* * *

Через час отряд проехал надо рвом, сквозь двойные ворота, достаточно большие, чтобы впустить горного тролля, и миновал маленький внутренний дворик.

Во рву под разными углами торчали сотни заостренных пик. Выглядели они свежими – вероятно, их установили, пока Натаниэль был в отъезде. На стенах собрались десятки людей: где бы ни появлялись эльфы, на них пялились как на бродячий цирк.

Эшер посторонился, позволив Дариусу и остальным Серым плащам въехать первыми. К его чести, хвататься за меч он не стал, лишь крепко сжал поводья.

За внутренним двором ждал вечно грязный проход между двумя стойлами… И тут Натаниэль напрягся, потому что навстречу им выехал сам лорд-маршал Хорварт с отрядом рыцарей.

Лорд-маршал в свои шестьдесят был крепким мужчиной с короткой торчащей бородкой и такими же торчащими волосами. Левую скулу его рассекли по диагонали два шрама: верхний начинался от брови и доходил до щеки. Взгляд холодных голубых глаз скользнул по Натаниэлю и задержался на эльфах, каменное лицо не выразило ни удивления, ни почтения. А вот заметив Эшера, он неприязненно прищурился.

Дариус спрыгнул с лошади и крепко сжал запястья лорд-маршала.

– С приездом, – ответил тот по-солдатски коротко.

– Лорд-маршал Хорварт, позвольте представить вам принцессу Рейну Севари и госпожу Фэйлен Халдор. – Дариус отступил, пропуская эльфиек.

Первой склонила голову Рейна, за ней Фэйлен.

– Добро пожаловать в Западный Феллион, – провозгласил лорд-маршал. – Я прочитал письмо Голфри. Пережить нападение аракешей – большая удача, они убийцы высшего класса.

С этими словами Хорварт вновь бросил взгляд на Эшера.

– Мы выжили благодаря умениям и храбрости Натаниэля и Эшера, – ответила Рейна. Она прекрасно знала, что в этих стенах Эшеру не рады.

– Ваши покои готовы, дамы, патрули удвоены. Если кто-то вновь решит на вас покуситься, мы встретим их как подобает. Теперь же, не окажете ли честь позавтракать вместе с нами? Боюсь, таких же деликатесов, как при дворе короля Ренгара, мы предложить не сможем, но обещаем более… радушную компанию.

Лорд-маршал улыбнулся. Такое с ним случалось редко.

– Сочтем за честь, лорд-маршал Хорварт.

– Прекрасно. – Хорварт жестом пригласил их в главное здание.

Как бы ни хотелось Натаниэлю последовать за Рейной, он замер, подчиняясь внезапно проснувшейся интуиции. Элайт, к счастью, сделала то же самое, развернувшись к Эшеру.

Серые плащи, сопровождавшие лорда-маршала, не последовали за ним: вместо этого они окружили рейнджера, достав мечи. На лице у каждого было написано чистейшее отвращение перед аракешем. Дариус, однако, не присоединился к своим братьям и сестрам, стоя в сторонке вместе с Тиком и Орвином. Поймав взгляд Натаниэля, он едва заметно покачал головой – «не вмешивайся».

Эшер медленно слез с лошади и мрачно глянул на рыцарей: он был им рад не больше, чем они ему. Ждал, кто кинется первым.

– Так нельзя… – прошептал Натаниэль.

– Что это значит? – возмущенно спросила Рейна.

Хорварт вздохнул. Он явно ждал этого разговора, хоть и надеялся обойтись без него.

– Мы берем этого человека под стражу. Его связь с аракешами не подлежит сомнению, к тому же он хранит множество секретов, от которых зависит безопасность наших земель.

– Он не раз спасал мне жизнь, – возразила Рейна. – Считайте, что он принадлежит к моей свите. Относитесь к нему как к гостю.

– При всем уважении, принцесса… – Хорварт помедлил. – Тут не Велия и не Лириан. Западный Феллион, в отличие от них, не выступает представителями человеческого рода. Серые плащи – рыцарский орден, независимый от всех шести королевств, так что мы вовсе не обязаны… угождать вам. Эшер будет под стражей столько, сколько я сочту нужным. Он знает все о тварях, которые охотятся на вас. Допросив его, мы сможем наконец истребить Полночь, положив конец этой тайной войне.

Знакомый Натаниэлю Серый плащ по имени Нед Фенник, вошел в круг. Он подчинялся только лорд-маршалу и был единственным Серым плащом, в звании превосходившим Дариуса Деваля. Ему было лет сорок, и, по мнению Натаниэля, он смог бы помериться силами с Эшером… но ставить стоило бы на победу последнего.

– Сдай оружие… или не сдавай, – сказал Фенник, покрепче сжав рукоять меча.

Натаниэль тоже схватился за клинок, понятия не имея, что будет делать, если Эшер откажется… К тому же Хорварт наблюдал пристально, и от одного его взгляда воля Натаниэля слабела…

Ко всеобщему удивлению, Эшер расстегнул перевязь, уронив меч на пол, не спеша достал каждый кинжал и потайной нож, снял со спины сильвировый меч, колчан и складной лук, заинтересовавший стражников.

– Тащите его вниз, – бросил Фенник.

Если бы Натаниэль не видел Эшера в бою, то решил бы, что двадцать рыцарей на одного узника – перебор, но в этом случае он, наоборот, подивился здравому смыслу командиров.

Когда Эшер прошел мимо, Натаниэль сунул меч обратно в ножны. Рейнджер едва заметно кивнул ему – мол, не делай глупостей, все в порядке. Для человека, которого тащат в темницу, он выглядел неожиданно спокойным, да и в темнице этой наверняка было намного уютнее, чем в «покоях», ждавших в Полночи.

Натаниэль хотел было последовать за Рейной, но Хорварт преградил ему путь.

– Ожидаю твой доклад завтра с утра, Голфри. – На его суровом лице написано было, что никуда Голфри не идет.

Рейна лишь печально улыбнулась на прощание. Натаниэль был уверен, что она еще поторгуется за жизнь Эшера, ему же предстояло посетить выпускную церемонию Элайт и убедиться, что к рейнджеру в темнице относятся достойно.

Он направился ко входу в темницы, но и там ему не повезло: он успел увидеть, как Эшер скрывается во тьме, но шедший замыкающим Нед Фенник обернулся.

– А ты куда собрался, Голфри? – Держался он точь-в-точь как Хорварт, разве что бородка и волосы лучше подстрижены. К такому обращению в родных стенах Натаниэль привык: для этих людей он был не более чем пятном на отцовской репутации.

– Маршал желает видеть твой доклад завтра. Перед отъездом ты его не подал, так что теперь писанины будет в два раза больше. Не считая вот этого всего. – Фенник мотнул головой в сторону темниц. – Так что берись-ка за перо.

Натаниэль в ответ лишь скрипнул зубами, глядя, как рыцарь спускается вниз.

Пришла Элайт – она уже отвела лошадей в стойло.

– Что мы теперь будем делать?

– Мы? Ничего. Ты – вычистишь одежду и наточишь меч. Лорд-маршал ждет моего доклада завтра утром и твоего тоже.

На лице Элайт отразились сомнения, которые Натаниэль и сам чувствовал, но она промолчала.

Натаниэль пошел, понятия не имея, что делать дальше. Дариус уже удалился с эльфами, остались только Орвин и Тик.

– Суровая ночка будет у твоего дружка, – заметил Тик к огромному удовольствию Орвина.

Натаниэль резко развернулся и стиснул двумя пальцами его сломанный нос. Тик взвыл от боли и попытался вырваться, но Натаниэль не пустил, зарычав на Орвина. Тот, впрочем, и не пытался подойти.

Натаниэль подтащил рыцаря ближе, прямо за нос.

– Ты что-то сказал?

Тик кое-как помотал головой. Натаниэль оттолкнул его, пробурчав сквозь стиснутые зубы:

– Дом, милый дом…

* * *

Эшер насчитал в своем эскорте двадцать Серых плащей. Миновав обычные камеры, они дотащили его до конца туннеля, и он быстро понял зачем: последняя камера была оборудована специально для аракеша – запиралась железной дверью, скобы четырех стальных засовов уходили прямо в каменные стены. У двери уже ждали гостя двое Серых плащей.

– А вот и твой новый дом, – провозгласил тот же рыцарь, что велел ему сдать оружие.

Пока двое стражников возились с запорами, Эшер обернулся к своему тюремщику и двадцати его Плащам, теснящимся в коридоре. Его холодный ум просчитывал разные варианты исхода битвы, и все расчеты говорили, что ему не выйти из этого туннеля без серьезной кровопотери. Предположим, на пути к свободе он положит всех Плащей. Но как далеко сможет уйти после этого? Пусть сперва запрут, а уж как выбраться – он придумает. Серые плащи были отличными бойцами и серьезными противниками, но вот тюремщиками – никакими.

Его раздели до пояса, стянули сапоги, и лишь тогда широкоплечий рыцарь врезал ему кулаком в лицо, разбив щеку. Удар отбросил Эшера прямо в камеру, где уже поджидали охранники с дубинами. Прикрыв голову, рейнджер съежился на полу спиной к ним, помня, как легко прикончить человека, отбив какую-нибудь жизненно важную часть тела. Годы тренировок промелькнули в памяти: через пять лет после того, как он попал в Полночь, его зверски избили, и избивали снова и снова, чтобы познакомить с болью.

– Через боль переродишься. – Голос Насты в голове звучал ясно, как наяву. В тот день наставник стоял рядом, глядя, как другие аракеши буквально вбивают в Эшера свою науку. – Боль ведет к гневу, а гнев – к поражению. Лишь принимая боль как старого друга, ты освободишься от оков, погубивших стольких бойцов. Если пройдешь это испытание, ничто и никто тебя больше не остановит. Главное – отыскать в своем разуме место, где ты сможешь переждать, затаиться перед ответным ударом.

Во время этих уроков его никогда не связывали, он волен был отбиваться. Но лишь когда он начал атаковать в ответ хладнокровно, используя изученные техники, науку сочли усвоенной.

Теперь же, лежа на холодном полу, Эшер удалился в глубины своего разума, доверив телу принимать наказание. Он думал о том, какой дом построит на побережье, – король ведь и правда дал ему землю. Может, он наконец сможет узнать, какова она, мирная жизнь. На Сияющем берегу трава зеленая и сочная, она колышется по холмам, будто волны бегут. Хорошее место, чтобы осесть и начать сначала…

Казалось, что прошли часы, но вот его наконец перевернули, и широкоплечий рыцарь навис над ним, бесконечно самодовольный. Охранники с дубинами еще раз пошарили по его карманам в поисках неучтенного оружия или отмычек. Даже кольцо стянули с пальца. Эшер хотел было возразить, но избитое тело отказалось повиноваться.

– А ты крепкий старый ублюдок, уважаю. – Серый плащ стащил с его пояса потрепанную красную повязку, пристроил на глаза. – Ни хрена не вижу.

Эшер набрал в рот крови и плюнул точно на его знаменитый плащ.

– Сказал бы, чтобы тебя бесы драли… – Каждое слово давалось с трудом. – Но раз ты Серый плащ, они уже…

Рыцарь в ярости воззрился на него, но Эшер только посмеялся как мог, сквозь боль в сломанных ребрах, дождавшись нового града ударов.

– Подвесьте его!

От удара по голове соображать стало тяжелее, и все же Эшер почувствовал, как на ногах и руках защелкнулись кандалы, услышал, как загремели цепи. Его подвесили посреди камеры, растянув как шкуру на просушку. Он опустил голову, осматривая синяки на груди и животе. Это все заживет, а вот состояние разума волновало сильнее. Он проморгался, пытаясь настроиться, не давая себе уплыть. Нужно быть готовым ко всему…

Серый плащ бросил его повязку на столик, рядом с кольцом. Эшер старался не показывать, что вещи эти ему дороги, но без них чувствовал себя голым, особенно без кристалла, который носил сколько себя помнил.

– Меня зовут Нед Фенник, ты, ублюдок. – Серый плащ склонился к Эшеру. – Запомни это имя как следует, нам с тобой еще долго развлекаться.

Фенник отступил, приглашая в камеру какого-то старика. Не рыцаря – просторная мантия и длинный посох выдавали мага. Белая борода была заплетена в косу, лысина сверкала. Узкие глазки уставились на Эшера.

– Спасибо, что уделили время, Мейстер Калантез. – Фенник зло усмехнулся и поманил его ближе. – Мейстер у нас маг из Ванграта, прибыл по просьбе лорда-маршала специально, чтобы украсить твои побрякушки.

Маг отпустил посох, который остался стоять без всякой опоры, и достал из складок мантии тонкую волшебную палочку, изогнутую, словно зигзаг молнии. Он коснулся палочкой кандалов и принялся бормотать что-то низким голосом. Когда он закончил, каждый браслет оказался покрыт древними знаками.

– Готово? – спросил Фенник. Мейстер Калантез кивнул, даже не глядя на Эшера. – Прекрасно! Теперь эти замки не вскрыть, а кандалы не разрушить. Никуда ты не денешься…

Глава 40. Возвращение утраченного

Алидир огладил подлокотники трона, кончики чувствительных пальцев ощутили холодок отполированного дерева.

«Коронация» не принесла ему такого удовольствия, как он ожидал. Пришлось напомнить себе, что он живет лишь, чтобы служить Валанису, и армия аракешей – всего лишь очередной инструмент для достижения цели господина.

Все затихло, Аделлум взял пять сотен аракешей и исчез в ночи, оставшиеся патрулировали Полночь.

Невероятная скорость аракешей позволит им достичь Западного Феллиона за пару дней, и горе тем, кто посмеет встать на пути воинства, спешащего через Иссушенные земли на Лунные поля.

– Думал, я ни о чем не узнаю?! – Эхо грозного рева обрушилось на него, отскакивая от стен Колыбели.

Таллан…

Шестеро прятавшихся в засаде аракешей спрыгнули с галереи, выхватывая двойные клинки. Алидир услышал, как зазвенели, ударяя друг в друга, клинки, как кровь хлестнула на стены, и закатил глаза. Умеет же Таллан являться с помпой!

Тело мертвого аракеша разнесло дверь и рухнуло на пол в ворохе щепок. Таллан, даже не пытаясь скрыть лицо, ворвался в Колыбель, грозный, со своим знаменитым мечом наголо.

Алидир не шевельнулся: сидел и смотрел, как его убийцы кидаются на разъяренного гостя.

– Ты предал меня! – заорал Таллан. Идеальная тьма вдруг озарилась ярчайшим светом, пробившимся даже под повязки убийц. Аракеши замерли, ослепленные и беспомощные. Алидир моргнул, заклинанием возвращая себе зрение.

Декоративные факелы Колыбели пылали все как один. Таллан стоял в центре зала, занеся скимитар…

Аракеши, придя в себя, кинулись на врага, но Алидир прекрасно знал, что все это бесполезно: Таллан способен убить и сотню аракешей, если те встанут между ним и ненавистным предателем.

С эльфийской скоростью Таллан ринулся мимо первого из четверых, на ходу снеся голову второму. В бою он был как рыба в воде: уклонился от одного удара, блокировал два других и мощно ударил первого аракеша ногой с разворота. Несчастный отлетел, врезавшись в колонну, и колонна надломилась, засыпая все вокруг пылью и камнем. Алидир услышал, как вместе с колонной ломается позвоночник и череп…

Клинок вспыхнул зеленым в отсвете факелов и разрубил предпоследнего аракеша от плеча до паха на две половины. Последний атаковал Таллана со спины, но ловкий эльф упал на одно колено и крутанулся на месте, избегая двойных клинков. Обманное движение – и магический меч вошел аракешу в спину.

Не сводя глаз с Алидира, Таллан медленно поднялся и выдернул клинок из трупа.

– Выпустил пар? – поинтересовался Алидир.

– Ты что же, правда думал, что сможешь гонять эту свою наспех собранную армию по Иллиану без моего ведома? – Таллан прищурился.

– Что тебя больше злит – наличие у меня армии или то, что ведет ее Аделлум? – Алидир чуть сменил позу, стиснув зубы, чтобы не было видно, как ему больно шевелиться. Ни лечебные эликсиры, ни притирания не помогали против магии Разорителя. Рана болела, не желая заживать.

– Аделлум еще ответит за неподчинение. Лучше подумай о своем предательстве, брат.

– Тебе ли говорить о предательстве! – Алидир резко встал, стиснув кулаки от боли. – Отказавшись от поисков кристалла, ты предаешь господина снова и снова!

– И снова ты об этом кристалле! – раздраженно бросил Таллан, меряя шагами зал. – Он потерян, Алидир! Ты знаешь эту историю не хуже меня! Какой-то скиталец затащил его в Дикие пустоши и исчез! Я исполняю волю Валаниса, подготавливаю Верду к его возвращению. И ты нарушаешь этот план, в открытую кидаясь на Западный Феллион!

Алидир медленно сошел по ступеням трона, ладони эльфа покоились на рукоятях мечей.

– Без кристалла Палдоры Валанис никогда не вернется. Если тебе непонятен этот простой факт, значит, ты для господина бесполезен.

– Я Глава Длани, Алидир. – Таллан осмелился наставить на собрата ониксовый меч. – Ты не справился с этой ролью, пришло мое время!

Алидир слышал неуверенность в его голосе – вечные сомнения Таллана. Если Алидир возьмет главенство силой, обратно уже будет не забрать…

– Я нашел его. – Алидир не смог отказать себе в том, чтоб взглянуть на растерянного Таллана. Ради такого зрелища он бы даже от власти над Дланью отказался!

– Ты лжешь. Ты скажешь что угодно, только бы… – Он заметил, насколько серьезен Алидир, и до него постепенно начало доходить. – Где он?

– В Западном Феллионе, конечно. Иначе зачем бы мне посылать туда так много людей? – Алидир замер на последней ступеньке, возвышаясь над противником, чтобы тот сполна прочувствовал, кто здесь главный.

Таллан опустил меч и отвернулся, но Алидир успел заметить, как забегали его глаза… Прекрасно: он рассчитывал, что эта новость собьет братца с толку и лишит опоры. Так и случилось.

– И ты позволишь Аделлуму присвоить кристалл? – наконец спросил Таллан.

– Разве мы не в равной степени служим Валанису? – усмехнулся Алидир. – Возвращайся в Калибан, брат, залечи свои раны.

Таллан взглянул удивленно.

– Мои ожоги сошли, я не нуждаюсь в лечении.

Одним броском, словно королевская кобра, Алидир оказался рядом и вонзил меч в плечо товарища. Тот упал на одно колено, охнув от боли. Теперь в его взгляде остались лишь страх и страдание.

– Вернись в Калибан, залечи свои раны и дожидайся меня. Повелеваю как глава Длани.

Таллан замер, но не от боли, а от наглости самопровозглашенного главы. Проходя мимо, Алидир выдернул из его плеча меч, и Таллан не удержался – рухнул на пол, застонав от боли.

– Тебе это… с рук не сойдет… – Он попытался встать, зажимая пронзенное плечо.

– Уже сошло. – Алидир вложил меч в ножны и обернулся. – Возвращайся в Калибан, а я тем временем устрою господину достойное возвращение.

Таллан открыл было рот, чтобы возразить, но не успел: Алидир бросил ему под ноги кристалл, и бездна, раскрывшаяся в полу, поглотила Таллана.

Энергии, чтобы доставить его прямиком в Калибан, у Алидира не было, так что другой портал должен был выкинуть Таллана где-нибудь между Ледяными долинами и Иссушенными землями. Нечего его баловать.

Глава 41. Урок истории

Передвигаться по Малайсаю приходилось медленно, чтобы их не заметили. Это был самый долгий день в жизни Гидеона, ему даже пришлось магией отрастить на ладонях шершавые мозоли-бугорки, чтобы лучше цепляться за стены и края крыш. Галанору и Адиландре это все не доставляло никакого труда, скорость их была невероятна, но все же порой и им приходилось прятаться и использовать чары скрытности.

Армии темнорожденных все прибывали, как заметил Галанор, каким-то образом находивший различия в их татуировках. Гидеону все узоры казались одинаковыми, но между дикарями то и дело вспыхивали драки, так что он склонен был согласиться с эльфом.

На закате они добрались до последнего здания на улице, у самого подножия пирамиды. Эльфы распластались на крыше, переводя дух, Гидеон осторожно заглянул за край, привлеченный странным зрелищем внизу.

На обочине была установлена длинная деревянная платформа, окруженная сотнями орущих темнорожденных, тычущих пальцами в шеренгу стоящих на ней мужчин и женщин. Гидеон глазам поверить не мог: он слышал о рынках рабов в Иссушенных землях, но знал, что в остальных королевствах такое не приветствуется. Видеть этот дикарский обычай вживую – совсем не то же самое, что слушать рассказы о нем.

Толстый темнорожденный с бочкообразным пузом расхаживал по платформе с хлыстом в руке. Он то и дело указывал на одного из рабов и велел слугам принимать плату. Затем раба или рабыню сталкивали с помоста прямо в руки владельца. Гидеону показалось, что женщины продаются первыми и расходятся быстрее. От одной мысли об этом ему стало дурно.

– Рабы здесь – валюта, – сказала Адиландра, бесшумно приблизившись. – Женщины для утех, мужчины для тяжелой работы или армии. Здесь выживают лишь сильные.

– Это неправильно… – пробормотал Гидеон, глядя, как какой-то здоровяк закидывает рабыню на плечо и направляется в толпу. Рука сама собой легла на палочку Эбигейл… но Адиландра накрыла его ладонь своей и покачала головой.

– Их слишком много. Глупо кидаться в бой сломя голову, – заметил Галанор из-за его плеча.

В жизни Гидеон всегда следовал за своим моральным компасом и жаждой приключений. Маг знал, что помочь Адиландре – благое дело, но работать в одной команде с Галанором было невыносимо. Само существование эльфа казалось оскорблением памяти Эбигейл. Но слабенький голосок в глубине сознания уверял, что убивать Галанора неправильно.

Очень слабенький голосок.

– Жаль, что ты об этом не подумал, когда полез со своими друзьями на Корканат, – язвительно отозвался Гидеон.

Галанор отвернулся, стыд отразился на его прекрасном лице.

– Хватит, – скомандовала Адиландра королевским тоном. – Пусть темнорожденные убивают друг друга или берут в рабство. Они не стоят нашего времени.

Гидеону трудно было согласиться с такими бесчеловечными словами. Темнорожденные – жестокие люди, но отворачиваться от тех, кому нужна помощь, даже от рабов, казалось ему неправильным. Если бы только Эбигейл была рядом… Она всегда знала, что делать. И неизменно подбадривала его, придавала храбрости.

– Оставайтесь здесь и отдыхайте. – Галанор взглянул на соседнюю крышу, будто прикидывая расстояние. – Я разведаю, что там вокруг пирамиды, и найду вход.

– Нельзя разделяться, – ответил Гидеон. Он терпеть не мог Галанора, но, когда вас мало и вы уязвимы, чем больше у вас мечей и волшебных палочек, тем лучше.

– Чем быстрее найдем Лорвану и Фаллона, тем быстрее покинем этот проклятый город. Будет проще, если я пойду один. – С этими словами Галанор исчез, грациозно, как кот, спрыгнув с края крыши.

* * *

Ночь опустилась на Малайсай, рынок рабов уступил место боям: воины разных армий хотели померяться силой. Бои часто заканчивались кровопролитием, вспыхивали ссоры… и заканчивались тем же самым. Пьяницы шатались по улицам и засыпали в переулках, где их тут же обчищали до нитки. Бордели распахивали двери – похоже, они процветали в любом городе. Ночью Малайсай был еще громче, чем днем.

– Вы… хорошо знаете Галанора? – спросил Гидеон Адиландру. С тех пор как тот ушел, эльфийка лишь молча сидела, скрестив ноги.

– Он обручен с моей дочерью, Рейной, хоть я и сомневаюсь, что кто-то из них хочет этого брака. – Королева бросила на него изучающий взгляд, и Гидеону сразу стало неуютно. – И он не просто воин, господин Торн.

– А вы знаете, что он сделал с моим домом? – холодно спросил Гидеон.

– До отъезда я была посвящена во все планы мужа. Думаю, Галанору было приказано доставить Маллиата Безгласного на Айду. И, похоже, договориться они не смогли.

– Они убили множество невинных людей! Детей! – Гидеон понял, что вот-вот сорвется на крик, и заставил себя замолчать.

– Это не только его вина. Галанор – жертва отцовских амбиций. Я помню его ребенком, нежным и чувствительным мальчиком. Но его отец так хотел стать правой рукой моего мужа, что решил использовать для этого сына. Он велел тренировать мальчика в Шаларианских лесах. Выжить там непросто, это не Корканат.

– Вы считаете, что это оправдывает то, что он сотворил?

– Я думаю, Галанор страдает от своих проступков сильнее всех. Но должна предупредить: если ты вызовешь его на бой, чтобы отомстить за подругу, он тебя убьет. И от этого ему станет еще больнее. Если ты этого жаждешь…

Гидеон задумался. Он знал, что Эбигейл не хотела бы, чтобы он устраивал за нее дуэли. Да и убил ее не Галанор. В конце концов он решил перейти к другому вопросу.

– Что это за драконья стена? Вы сказали, что Маллиат должен ее открыть.

Адиландра откинулась на стену, задумчиво глядя в звездное небо.

– Что тебе известно о Войне драконов, Гидеон?

Гидеон терпеть не мог, когда собеседники отвечали вопросом на вопрос.

– Она началась примерно тогда же, когда ваш народ покинул Иллиан. Маллиат развязал войну с людьми, польстившись на наши богатства, и решил, что эльфы все равно не помогут ему. В конце концов король Гал Тион направил… – заметив, что Адиландра качает головой, он осекся.

– Король Тион переписал историю в свою пользу, юноша. Это Гал Тион и его цепной пес Тиберий Серый начали войну, убедив другие королевства объединиться и пойти войной на Мертвые острова. Лишь драгорны вступились за драконов, но в итоге пали и они.

– Драгорны? – Гидеон, конечно, знал об островном государстве с похожим именем, но какое отношение они имели к Войне драконов?

– Неудивительно, что в ваших исторических трактатах о них ничего нет, люди никогда не понимали драгорнов. То были избранные, способные говорить с драконами. Им даже было позволено жить с ними на одном острове. Остров этот люди завоевали вместе с Мертвыми островами и, в честь прошлых обитателей, назвали Драгорном.

– Постойте. Говорить… с драконами? – Гидеон слышал рев Маллиата, но даже представить не мог, как общаться с этим существом.

– Они – создания чистейшей эмпатии. – Впервые за все время Адиландра улыбнулась. – Они способны передавать нам свои чувства. Если разозлишь их – сам начнешь злиться, если обрадуешь – порадуешься сам. К тому же драгорны понимают отдельные слова драконьей речи и способны даже поддерживать диалог. Они были лучшими из нас. Когда пали первые драконы, мой народ принял неверное решение покинуть Айду, бросить Иллиан в пламени войны, а драконов – на грань вымирания.

– Почему вы ушли?

– Слишком свежи были раны Темной войны. Мы долго живем и долго помним, для нас земля Иллиана все еще красна от эльфийской крови. Мы не могли вынести новую войну, но теперь жалеем, что ничего не сделали. Никто не думал, что люди победят. Но в конце концов драконы покинули Мертвые острова, оставив людей наедине с собственной жадностью.

– Они и с Айды улетели? На гору Гарганафан?

– До нашего прибытия она так не называлась, но ты прав. Это высочайший пик Верды. Райнаэль Изумрудная звезда увела последних из своего рода к подножию горы. Там они спрятали оставшиеся драконьи яйца, защищая их от людей. А чтобы увериться, что люди не придут за ними, дракон Галандавакс, прежде чем отправиться на юг, огненным дыханием и магией запечатал вход в гору. Открыть магическую стену способно лишь дыхание дракона.

– Так вот зачем вам Маллиат… – Гидеон не мог поверить, что это и есть настоящая история мира. Эбигейл была бы в восторге.

– Вот зачем моему мужу Маллиат, – быстро поправила Адиландра.

– Вы как-то без особой любви о нем говорите. О муже, то есть.

– Мы серьезно расходимся во мнениях. А теперь я желаю отдохнуть в тишине. Галанор скоро вернется, а для следующего шага мне понадобятся силы.

Адиландра закрыла глаза и отвернулась.

Гидеон, не привыкший к южной жаре, потер шею под воротом кожаной куртки. Быстро же все изменилось. Какая странная у него теперь жизнь! И как она умудрилась в один миг покатиться под откос?

* * *

Галанор присел на корточки на углу самой высокой крыши. Подобравшись к пирамиде, он смог наконец оценить сложность задачи. К тому же он был рад побыть вдали от мага, чтобы не ощущать стыда, охватывавшего эльфа при каждом взгляде на Гидеона. Он знал, что с магом будет сложно, но боялся не за свою жизнь, а что юноша нападет и придется его убить.

Обойдя пирамиду, эльф увидел, что у ее основания расположены четыре входа и что каждый вход охраняет разное количество солдат – явный признак расхлябанности. Скимитар на бедре наполнял уверенностью: сколько бы ни было охранников, против вооруженного эльфа они бессильны. Второго меча, конечно, не хватало, ради прикрытия пришлось оставить его дома. Веками он тренировался владеть двойным оружием, оттачивал техники. Большинству воинов тяжело было использовать в бою две руки, да еще и следить за положением тела, но только не Галанору.

Хватит и одного меча, чтобы перебить всех темнорожденных.

Но нечего и думать о том, чтобы проникнуть сейчас в пирамиду: слишком много людей на улицах, толпы солдат, готовых к драке. Лучшее время – перед рассветом. Город уснет, а стражники либо свалятся пьяные, либо устанут и утратят бдительность. Войти будет просто. Но вот выйти…

Глава 42. Тяжесть на сердце

После скромного завтрака лорд-маршал Хорварт предложил Рейне и Фэйлен прогуляться по внешней стене Западного Феллиона. Их сопровождали Серые плащи, но ни Натаниэля, ни Элайт, ни, конечно, Эшера, среди них не было. Рейна ощущала себя беззащитной без них. Это было странно: они с Фэйлен прекрасно могли себя защитить – уж получше, чем рыцари вокруг, – но чувствам это не помогало.

Вдалеке загрохотал гром: буря, гнавшаяся за ними от самого моря, наконец пришла и сюда, на запад.

Далеко, за штормовым морем, повелитель эльфов готовил армию и строил корабли для неизбежного нападения. Однако, если план с поиском драконьих яиц удастся, настоящая война вспыхнет лишь через несколько лет.

Скоро он потребует от них доклада обо всем, что Рейна узнала в человеческих землях. Она должна была собрать сведения об армиях Иллиана и политических альянсах, чтобы отец знал, куда бить, сколько отрядов посылать на штурм. Однако, несмотря на то что у Фэйлен и был прорицатель, пока никто не выходил на связь с Айдой.

Дома не знали о вмешательстве аракешей, и новости о том, что в нападении замешан глава Длани Валаниса, всех встревожат. Повелитель подозревал, что плану противостоят некие силы, но никто не ожидал, что ими станут остатки армии Валаниса. Если Алидир и примкнувшие к нему темные эльфы действительно тысячу лет обитали на Иллиане, неудивительно, что они против возвращения сородичей.

Теперь Рейна видела, как легко это их хваленое возвращение может провалиться. Против них враг, планировавший эту войну задолго до того, как отец решил вернуть земли Иллиана.

– Вас что-то тревожит, принцесса? – спросил шедший рядом Хорварт.

Лорд-маршал был радушным хозяином – по большей части – и человеком честным – приятная перемена после общения с королевскими особами. Легко было понять, почему рыцари испытывают к нему уважение.

– Боюсь, своим приездом мы поставили ваш дом под угрозу, лорд-маршал. – Рейна остановилась у края стены, глядя вниз. Во рву закаленные сражениями рыцари устанавливали огромные свежеоструганные колья взамен старых. Другой отряд, сняв рубашки, бегал вокруг крепости, тренируясь.

– Нам и раньше случалось сталкиваться с аракешами, – ответил Хорварт. – Если они придут за вами, то либо небольшой группой, либо в одиночку. Их лучшие друзья – тьма и незаметность, но здесь, ваше высочество, мы вытащим аракешей на свет.

Рейна проследила за его взглядом и заметила, что на стене устанавливают костровые чаши и факелы. Дальше, по периметру крепости, Серые плащи уже начали собирать бревна для огромных костров.

– А вы когда-нибудь сами сражались с аракешем, лорд-маршал? – спросила Фэйлен.

– Да, имел неудовольствие – в молодости. Я сопровождал сановника из Небесной обители в Палиос. Чтобы срезать путь, мы решили идти через Белый дол, что во Вростовых горах. До сих пор жалею, что доверил тогда решение о выборе пути начальнику охраны. Нужно было просто ехать по Селкскому тракту. Скорее всего убийца следила за нами всю дорогу, потому что напала она ровно в тот миг, когда мы разбили лагерь в горах.

– У нее получилось убить сановника? – спросила Рейна.

– Увы, да. Она убила всех, кроме меня и второго охранника. Ему повезло лишь потерять руку. Я нанес ей удар в спину. Обычного человека он убил бы, а она растворилась в ночи. Много дней я преследовал ее, но так и не нашел тела.

– Они чудовища, а не люди, – вставил Дариус Деваль.

– Эшер не чудовище, – возразила Рейна. – Он отвернулся от своего ордена и начал новую жизнь.

– Но продолжает убивать за деньги, – парировал Дариус.

– Достаточно. – Хорварт поднял руку, призывая его умолкнуть. – Пусть он и начал новую жизнь, ваше высочество, этот рейнджер обладает важными сведениями, за которыми мы охотились веками. Нельзя упускать возможность его допросить.

– Не думаю, что он станет с ними разговаривать, – прошептала принцессе Фэйлен.

Лорд-маршал продолжил знакомить их с особенностями обороны Западного Феллиона, но Рейна отвечала лишь равнодушием: она заглядывала в лицо каждого встречного рыцаря, ища Натаниэля.

Внизу, во дворе, ученики и рыцари оттачивали приемы бок о бок, в легких доспехах и с тренировочными мечами. Одни бились с соломенными чучелами, другие с живыми противниками под присмотром наставников. Юные рекруты, казавшиеся Рейне совсем детьми, помогали старшим товарищам в стойлах.

Издалека прибывали все новые и новые всадники, которых призвало послание лорд-маршала. Но даже глядя на тренирующихся солдат, Рейна не чувствовала себя в большей безопасности, чем с Эшером и Натаниэлем.

– Позвольте спросить, принцесса, – Хорварт вновь сложил руки за спиной, – почему ваш народ выбрал в союзники Велию? Ренгар хороший король, но Алборн не самая процветающая земля в округе. На первый взгляд король Меркарис из Намдора кажется более удачным выбором.

– Почему вы так говорите? – спросила Рейна.

– Все же он наследник Гал Тиона, первого короля Иллиана.

– Не первого, – прошептала Фэйлен так тихо, что лишь Рейна ее услышала.

– Одно это внушает уважение к нему, – продолжил Хорварт. – К тому же он правит севером, весь богатейший Орит принадлежит ему. Говорят, что он даже торгует с гномами Денахейма.

– Повелитель не желал нарушить баланс власти и склонить чашу весов в сторону одного короля. Велия ближе всего, и климат там мягче… однако мы не предвидели шторм, омрачивший наше прибытие. – Рейна чувствовала, с какой легкостью теперь врет, и ненавидела себя за это.

На самом деле они выбрали Велию потому, что, получив приглашение в Корканат для всех эльфов, могли подать оттуда сигнал для Галанора и его отряда.

– Эльфы и впрямь так же мудры, как о них говорят. – Хорварт тепло улыбнулся. Рейна неискренне улыбнулась в ответ. В развязывании войны не было мудрости – лишь оправданная необходимость раз и навсегда покончить с Валанисом.

* * *

Перед ужином, прежде чем встретиться с лорд-маршалом, Рейна принялась мерить шагами комнату, посматривая на молчащий прорицатель на столе. Фэйлен сидела на кровати, скрестив ноги, но из-за беспокойной принцессы медитировать не получалось. Впрочем, она разделяла беспокойство Рейны. Вот-вот повелитель эльфов или советник, с которым говорил Мьориган, выйдет на связь, и нужно рассказать о том, что они успели узнать.

Олли хлопал крыльями, желая вылететь из узкого окна на охоту. Сыч напоминал Фэйлен об Адиландре, матери Рейны. О, как она скучала по старой подруге, по их долгим беседам, не кончавшимся и за полночь! Часами они могли бродить по Амаре, говоря о богах. Делясь мечтами и надеждами на будущее Рейны. После того как повелитель эльфов поведал ближнему кругу о планах на Иллиан и будущее драконьей расы, беседы эти стали еще более тайными. Адиландра велела защищать Рейну в ее отсутствие. Но могла бы ничего не говорить: в глубине души Фэйлен считала Рейну дочерью, а ее мать – сестрой.

Фэйлен вновь глянула на прорицатель. Если бы только существовал способ убедиться, что подруга жива и здорова! Никто еще не забирался так далеко на юг Айды…

Нет, нельзя предаваться унынию. Сами боги благословили это паломничество!

Фэйлен не меньше верила, что в пророчестве Наланы говорилось об Адиландре, но ее собственная роль во всем этом не радовала. Она служила своему королю, занимала важное место в его плане… но план был неугоден богам. Мьориган погиб – явный знак, что боги желали для них с Рейной иного. К тому же принцесса очевидно сомневалась в стремлениях отца и охотно высказывала эти сомнения. Дочь своей матери…

Выбор между правильным и неправильным лежал на сердце Фэйлен тяжелым бременем. Она служила королевской семье сколько себя помнила и не знала иной судьбы. Пойти против повелителя эльфов… преступления хуже она и представить себе не могла, и все же ее душа, ее вера – все кричало о ее правоте.

Валанис – вот реальная угроза. Не человечество.

Пусть у него и хватает недостатков, нельзя винить людей за их натуру, за потребность расселяться все шире, захватывая новые земли. Фэйлен чувствовала, что на деле повелителем руководит извращенное чувство справедливости: вернуть Иллиан и истребить человечество – вот чего он жаждет. И с этого курса не свернуть. Эльфийская армия выйдет к Элетии и уничтожит Валаниса, попутно стерев с лица земли все поселения Сияющего берега.

Разве что…

Фэйлен взглянула на Рейну, все так же бродившую по комнате. Если в Элетию можно попасть с помощью эльфийской магии, вероятно, и у одной эльфийки есть шанс проникнуть в цитадель и отыскать замороженные останки Валаниса. Разве сложно будет его убить? Просто снести замершему врагу голову – и все…

Если она доложит повелителю, что Валанис мертв, исчезнет причина для вторжения. В Западном Феллионе Рейне безопасно, но с кем добраться до Элетии? Не годится идти одной, слишком многое может пойти не так, нельзя перекладывать все на плечи одного бойца. Жизнью Рейны рисковать недопустимо, от Серого плаща не будет толку. Чары, защищающие крепость, сотворены так, чтобы отгонять каждого…

Но что, если существует человек, способный каким-то чудом выстоять против сильнейшего из эльфов? Устойчивостью к магии Эшер наверняка обязан тренировкам в Полночи. Кто знает, какие опыты ставил на учениках Алидир Ялатанил!

Но сможет ли она? Ведь придется освободить Эшера, отправиться в Элетию и попытаться в одиночку сделать то, что сородичи не смогли тысячу лет назад…

И разве Фэйлен имеет право бросить Рейну?

Оставшись, она защитит принцессу… Но мысль о храбрости Адиландры придала смелости и Фэйлен. Если Королева смогла отправиться в неизведанные земли, то уж она тем более сможет достигнуть Элетии.

Нужно лишь вытащить рейнджера.

* * *

Скрываясь в тени каменной арки, Натаниэль дождался, пока Нед Фенник не войдет в залитый лунным светом двор, на ходу вытирая костяшки окровавленной тряпицей. Он был с Эшером несколько часов, так что неизвестно, в каком состоянии теперь рейнджер.

– Холодной воды мне, парень! – рявкнул Фенник юному рыцарю, следовавшему за ним.

Дождавшись, пока они скроются, Натаниэль вошел в темницу. Он подготовился: достал кувшинчик воды и ломоть черствого хлеба, держа их на виду. Завидев его, двое охранников слегка напряглись, но мечи доставать не стали. Зачем опасаться своего?

– Что ты тут забыл, Голфри?

Натаниэль уже видел эту гримасу отвращения, и имя рыцаря помнил: Талбот.

– Фенник мне приказал…

– Главнокомандующий Фенник.

Натаниэль моргнул, изо всех сил стараясь не закатывать глаза.

– Главнокомандующий Фенник приказал мне убедиться, что пленник сыт и напоен.

– И зачем ему такое приказывать? – Талбот, быстрый в бою, в мирное время соображал медленно.

– Потому что если аракеш помрет от жажды, дальше его допрашивать не выйдет, – пояснил Натаниэль – так просто, как мог.

Талбот переглянулся с другим охранником, чье имя Натаниэль забыл. Один пожал плечами, второй кивнул, и вот они уже отпирают засов.

– Наконец-то они нашли работенку под стать великому Натаниэлю Голфри! – съязвил Талбот, когда Натаниэль проходил мимо. Но тот лишь молча дождался, пока закроется дверь.

Зрелище перед ним было душераздирающее: Эшер висел на четырех цепях, и пол под ним был залит кровью. Голова безвольно клонилась на грудь, седеющие волосы прилипли к лицу, на теле виднелись синяки, порезы, даже ожоги. У ног валялись две черных кочерги, все еще горячие.

И, разумеется, камера была ярко освещена.

– Добавки захотел, Фенник-гномий-членик? – спросил Эшер голосом, неожиданно сильным для человека в его положении.

– Это я, – ответил Натаниэль, подойдя ближе.

Эшер поднял голову, но на его избитом лице не было и следа облегчения. Левая скула и нос сломаны, под глазами темнели синяки, правый налился кровью. Пересохшие, рассеченные губы кровоточили.

Натаниэль приложил носик кувшина к его рту и поддержал голову, чтобы Эшер напился как следует. Стоило воде пролиться на свежие раны, как он застонал. Прозрачные капли, добежав до пола, окрасились в алый.

– Зачем ты сюда явился? – спросил расстроенный Натаниэль. – Я же говорил, что они так и поступят. Теперь тебя не отпустят, даже если ты все выложишь.

Эшер закашлялся.

– Тогда это казалось неплохой идеей.

– Ты им что-нибудь рассказал? – спросил Натаниэль, осматривая его раны.

– А он пока ничего и не спрашивал. – Эшер вновь опустил голову.

Что на это ответить? Он всегда знал, что Нед Фенник ублюдок, но избить пленника до полусмерти даже не допрашивая… это переходило любую грань.

– Ты зовешь его Фенник-гномий-членик? – Натаниэль натужно усмехнулся.

– Угу, – Эшер с трудом усмехнулся в ответ. – По-моему, приживется…

– Я тебе помогу. – Натаниэль не знал как, но знал, что должен хотя бы попытаться.

– Забудь обо мне. Аракеши идут, готовься.

Натаниэль поднес ему еще воды.

– Охрану и патрули утроили, везде горят костры, кузнецы из Ванграта шлют оружие и стрелы. Мы готовы.

– В этот раз все будет иначе. Они послали отряд – не вышло, послали лучшего убийцу – не вышло. Больше они такой ошибки не совершат. Ударят несколькими отрядами с разных направлений. И стены эти им нипочем: они будут следить за вами, пока не выучат каждое ваше движение. Нападут в самый темный час, когда луна низко и караульные ждут смены, уставшие, как собаки.

– Ты должен быть на свободе, помогать нам! – воскликнул Натаниэль, прекрасно зная, что лорд-маршал никогда в жизни не позволит бывшему аракешу расхаживать по Западному Феллиону.

– Защищай принцессу. – Эшер, обычно спокойный и отстраненный, неожиданно пристально, с отчаянием взглянул ему в глаза. – Если они правы насчет Валаниса, на кону нечто большее, чем пара жизней. Эльфы могущественны, лишь они смогут предотвратить войну.

– Ты ведь знаешь, что тебе не заплатят? – Натаниэль не мог понять, почему Эшера так волнует судьба страны, когда сам он, возможно, умрет в этой камере, если не от рук Серых плащей, то от рук аракешей уж точно.

– Я уже получил свое. Просто… приятно будет уйти на покой, зная, что сделал что-то хорошее. Для разнообразия.

Натаниэль чувствовал в его словах вину. Сколько бы благих поступков он ни совершил, воспоминания об убийствах будут преследовать его всю жизнь.

– Что такого приказал тебе сделать Отец? Тогда, много лет назад. На чем ты сломался? – Натаниэль хотел узнать об этом с самого первого дня их знакомства.

Эшер помедлил.

– Бывал когда-нибудь в Данвиче?

– Много раз, я же из Лонгдэйла. Данвич рядом, южнее.

– Значит, знаешь и лорда, который там правит. У него есть дочь Изабэль и сын Томас. – Эшер стиснул зубы, пытаясь справиться с собой.

– Я однажды встречал Изабэль, прелестная девушка, все в городе ее обожают. Но у нее нет никакого брата… – Натаниэль умолк, поняв, к чему он клонит.

– Четырнадцать лет назад был. Ей тогда исполнилось шесть, Томасу – четыре… – слеза покатилась по щеке Эшера, смывая кровь. – Я был не один. Взял с собой новичка, мечтающего убивать за Отца. Я вонзил нож Томасу в сердце, не задумываясь. – Рейнджер сморгнул новую слезу, еще одну… – Он проснулся на мгновение, и я видел, как из него утекает жизнь, как боль отступает. Столько лет я был аракешем, но никогда еще не приходилось убивать ребенка…

Эшер смотрел мимо Натаниэля, словно вновь очутился там, в доме лорда.

– Новичок же… он специально разбудил Изабэль, хотел насладится ее страхом, и только потом убить. Но прежде, чем он ударил, я вонзил ему в глаз клинок.

Натаниэль не знал, что сказать. Он понимал, что бывший аракеш делал ужасные вещи на службе у Полночи, но к подробностям не был готов. Значит, вот что освободило Эшера от оков. Стыд. Вина.

– Кто же мог заказать такое убийство?

– Лорд Тарн из Небесной обители. – Лицо Эшера вновь окаменело. – Он был первым, кого я убил как свободный человек. После Данвича я больше не мог вернуться к аракешам, зато мог взглянуть в глаза лорду Тарну, вонзая кинжал ему между ребер. Оказывается, он боролся с лордом Данвича за высокий пост при дворе Меркариса. Тарн думал, что смерть детей выведет врага из игры.

– Смертью не искупить смерти, Эшер. – Натаниэль как никто знал, насколько бессмысленна месть. – Получив этот плащ, я вызвался патрулировать границы Диких чащоб. Хотел отомстить за отца и убить каждого проклятого скитальца. Я долго там шнырял, пока не набрел на банду, замышлявшую нападение на городок Блик. Я убил их, одного за другим, даже тех, кто пытался убежать… но лучше мне не стало. Это не сделало меня настоящим мужчиной и, уж конечно, не вернуло отца.

– Я не знаю ничего иного, – серьезно ответил Эшер. – Полночь отнимает у тебя все, кроме смерти. Я просто использую свои таланты для лучших целей: вокруг полно чудовищ, которые не ходят на двух ногах. Помочь эльфам – правильный поступок. Может, я даже смогу спасти парочку детей…

– Мы через это пройдем, Эшер. Вместе.

Натаниэль понял, что и правда хочет помочь Эшеру стать тем человеком, которым он так желал быть. Храбрость и честь для рейнджера были не пустым звуком, хотя мало кто мог это понять.

Глава 43. Обещания, обещания

Еще сутки они набирались сил. Гидеон предпочитал молчать: путешествие через Верду, необходимость держаться за Маллиата без сна и отдыха не располагали к разговорам.

К вечеру прибыла еще одна армия, и улицы запрудило еще больше дикарей, жаждущих драки. Галанор и Гидеон узнали об этом, когда, завернувшись в какие-то лохмотья, выбрались в город достать провизии для побега из Малайсая. Побег осложнялся тем, что Лорвана и Фаллон наверняка были слабы и ранены. К счастью, зачарованная сумка Гидеона позволяла хранить достаточно еды и воды.

За несколько часов до рассвета маленький отряд засел на краю крыши. Улицы постепенно затихали, но еще недостаточно опустели: новой армии тоже хотелось пошататься по городу.

– И все же, вы уверены, что это был Алидир Ялатанил? – в третий раз за день переспросил Галанор.

Адиландра рассказала им о том, что видела, прибыв в Малайсай. Галанор никогда не сталкивался с темными эльфами, однако он все знал про генерала Валаниса, главу Длани.

– Мне никогда не забыть его лица, – кивнула королева. – То, что он до сих пор жив, ужасно. К тому же он о чем-то договорился с темнорожденными и принес Богине клятву на крови, но что это за клятва, мне неизвестно.

– Уверен, что это связано с армиями, – задумчиво сказал Галанор. – Но зачем главе Длани армия темнорожденных, я понятия не имею.

– Ничего хорошего он явно не задумал. Но это лишь доказывает, что мой муж не должен был приводить свой план в исполнение.

– Почему?

– Эхо Судьбы, – начала Адиландра, но увидела, что Галанор сразу потерял интерес. – Боги существуют, Галанор. То, что наш народ в них не верит, не значит, что их нет. Через Налану они поведали нам, что яйца драконов важны, но с их помощью не победить Валаниса. Силы Валаниса собираются вновь, и приход Алидира тому доказательство. Они готовятся к войне, ищут сторонников. Но почему? Потому что скоро Валанис вернется и поведет их против народов Иллиана. Ты знаешь, что это правда. Ты осознал это, когда Лайра Валаркин напала на тебя в Корканате во имя своего истинного господина. Новая Темная война на пороге.

Гидеон поерзал.

– А пока она не началась, может, освободим ваших друзей?

Адиландре все больше нравился этот юный маг. Он казался хорошим человеком, искренне заботящимся о других, хотя душа его была омрачена: он все еще гневался на Галанора. Но даже в таких обстоятельствах он стремился делать то, что правильно, любой ценой, не взирая на свои чувства. Многим эльфам стоило бы у него поучиться.

– Скоро рассвет. – Галанор поднял голову к звездному небу, начинавшему светлеть на востоке. – Прибереги свое остроумие и следуй за мной.

Он хотел было спрыгнуть с крыши, но Адиландра подняла руку, останавливая его, и показала пару сияющих кристаллов.

– Я знаю путь покороче.

– Эй! – возмутился Гидеон. – Это мои!

Он открыл сумку и заглянул внутрь, будто в бесконечном пространстве можно было обнаружить пропажу.

– Прости за непочтение, – ответила Адиландра. – Я взяла их, когда ты спал, и зачаровала.

Галанор сжал ее пальцы в кулак, возвращая кристаллы.

– Я знаю, на что вы намекаете, но обдумайте все как следует. Даже с кристаллами портал отнимет у вас силы. А они нам понадобятся.

– Портал?! – взволнованно переспросил Гидеон. – Вы можете открывать порталы?!

Адиландра вновь взглянула на Галанора.

– Так мы сможем попасть внутрь незаметно. Освободить Лорвану и Фаллона будет непросто. Внутри тоже достаточно темнорожденных, не стоит тащить с собой наружную охрану. Доверься мне, Галанор, у меня тысячелетний опыт в магии. Один кристалл чтобы войти, другой – чтобы выйти.

– Вы решили открыть портал с одним?! – Галанор сильнее сжал ее руку, кристаллы вибрировали, полные магической энергии, желающей выхода.

Спорить времени не было: вот-вот встанет солнце и разбудит темнорожденных. Адиландра, не привыкшая, к неповиновению от эльфов, высвободила руку и подбросила кристалл, призвав часть своей магии, чтобы открыть разрыв реальности.

Темный зев портала распахнулся перед ними, бесшумные молнии заиграли по краям.

Глаза Гидеона от этого зрелища округлились так, что Адиландра едва сдержала улыбку. Впрочем, улыбаться ей не слишком хотелось: она знала, что ждет их там, на другой стороне.

Галанор источал недовольство, но спорить не стал, понимая, что это бессмысленно. Портал открыт, и единственный путь – внутрь, пока заклинание не выпило всю магию Адиландры.

Они поспешили в портал, хотя королеве и пришлось тащить пораженного Гидеона за руку. Тьма прокатилась по ним волной, и реальный мир снова возник вокруг в образе тускло освещенного тронного зала. Галанор тут же достал скимитар, оглядываясь, а Гидеон замер, уставившись на закрывающийся портал.

– Невероятно… – прошептал он, глупо улыбаясь.

– Сосредоточься, Гидеон, – бросил Галанор к вящему неудовольствию последнего.

Юный маг достал посох из ножен, и тот раздался в обе стороны. Еще на арене Адиландра убедилась, что юноша отличный боец, и не сомневалась, что он поможет. Однако этой мысли на смену пришла другая, неутешительная. Эльфийка уже завела в эти проклятые богами земли один отряд, и весь его перебили у нее на глазах. Но она снова делает то же самое.

Галанору четыреста лет, он опытный и мудрый боец, которого особенно жаль потерять, Гидеон и вовсе юный многообещающий смертный. А она, возможно, ведет их на гибель…

Королева сосредоточилась на том, что их окружало. В столь ранний час тронный зал пустовал, по углам горели четыре жаровни, с балкона открывался прекрасный вид на ночное небо, и ветерок лениво раздувал прозрачные занавеси. Адиландру так и тянуло туда, где Кренорак избил Эденора, прежде чем швырнуть его вниз. Какой-то раб уже отскреб пол, но эльфийское зрение Адиландры позволило увидеть темную кровь между камней.

– Как мы поймем, куда идти? – спросил Гидеон.

– Они держали меня на верхних этажах, до того как отправить на арену, – Адиландра стиснула зубы, чувствуя, как гнев снова разгорается внутри. Сколько ночей она просидела, прикованная, в покоях Богини! Сколько ей довелось увидеть…

– Фаллона держат на вершине, это несколько этажей вверх. Где Лорвана я, увы, не знаю, Кренорак забрал ее как трофей. В его покоях я не бывала. – Пожалуй, стоило поблагодарить богов за эту маленькую милость.

– Может, разделимся? – предложил Гидеон.

– Ш-ш… – Галанор прижал палец к губам. Он жестами показал Гидеону: что-то слышно вдалеке.

Они пошли на звук, и наконец Гидеон тоже начал различать голоса. На другом конце тронного зала была лестница, ведущая вниз. Отряд бесшумно спустился по ней и затаился у открытых дверей, которые выходили на круглый балкон над чем-то вроде зала совета.

Увидев внизу сидящую на троне Богиню, Адиландра потянулась за мечом.

Перед Богиней за полукруглым столом восседали двое темнорожденных. Все они бурно обсуждали что-то на своем языке, которого никто из отряда, увы, не знал. Гидеон вдруг поднял палец, показывая, что появилась идея, и полез в сумку. Он так усердно искал что-то, нахмурив брови и высунув кончик языка, что Адиландра чуть не засмеялась. О, эта человеческая грация! Наконец он извлек из сумки маленький волчок с выгравированными рунами и раскрутил его на полу. Стоило волчку завертеться, как слова языка темнорожденных зазвучали более знакомо.

– Как ты посмела обменяться кровавыми клятвами с эльфом?! – взъярился, ударив по стулу, смуглый воин. В его бритый череп были вшиты крошечные драконьи зубы. – Говори за Малайсай и Давосай, но не за Гравосай! Почему мои люди должны сражаться за какого-то эльфа на чужой земле? Пусть провалится этот Иллиан!

– А разве люди Гравосая не жаждут битвы? – спросил второй темнорожденный. Кожа его была белой, как молоко, одна половина головы выбрита, с другой на плечи свисали светлые нечесаные волосы. Обнаженный торс и руки покрывали темно-алые татуировки, такие же вились по лбу и вокруг глаз.

Рогатый в отвращении сплюнул на пол.

– Вождь Кетт… Давосай до мозга костей! Так глубоко засунул голову в задницу этой стервы, что у себя под носом ничего не видишь!

Богиня даже бровью не повела, словно не услышав оскорбления.

– Мы теперь знаем, что эльфы живут рядом с нами! – продолжал рогатый. – Надо идти на север, грабить их города! Эльфы, вот кто умеет сражаться, не то что слабаки с Иллиана! Наши предки не зря покинули те места.

– Они не просто ушли, вождь Балгора, – произнесла Богиня со своего трона. – Люди и эльфы вышвырнули нас. Алидир Ялатанил заверил меня, что вскоре эльфы захватят Иллиан. Представь кровавую бойню, что развернется, когда мы пройдем через Ворота Сайлы! Пусть два народа схлестнутся в битве – мы придем и покажем им, что такое настоящая война!

Волчок пошатнулся и замер, слова темнорожденных вновь сделались неразборчивыми. Галанор прежде Гидеона схватился за волчок и раскрутил его с эльфийской силой.

– Ни один темнорожденный не смог войти в эти проклятые эльфийские ворота, – бросил вождь Балгора.

– Но когда эльфы ушли из Иллиана, ворота оказались позабыты, – спокойно ответила Богиня. – Так мне рассказывали мои… эльфийские источники.

Адиландру передернуло от мысли о том, как Богиня вытаскивала сведения из Фаллона и Лорваны.

– Откуда ты знаешь, что их не защищают иллианцы? – Балгора откинулся в кресле.

– Алидир сказал, что…

– Ты доверяешь эльфу?

Вождь Кетт встал и отшвырнул стул – тот перелетел через всю комнату.

– Как ты смеешь сомневаться в Богине! Выбор прост, Балгора: присоединись к армиям Малайсая и Давосая, или тебя заклеймят трусом и вернут в Гравосай по частям!

– А мою армию ты, значит, подчинишь силой прямо тут, на улицах Малайсая? – Балгора с недоверием воззрился на Богиню. – Мои люди будут сопротивляться! Улицы утонут в крови, мы перебьем твоих солдат, и ты не сможешь победить ни в каком Иллиане! – Он довольно рассмеялся. – Думаешь, я дурак и не знаю, зачем так нужен тебе? Только у меня есть нарисованные предками карты прохода через Тракт Утопленников. Без них вам не пройти! Остановитесь не на том острове, и вас перебьют адейцы. Или еще лучше: твари глубин утащат в свою пучину!

Богиня подала знак, и темнорожденный – Хайварк, если Адиландра верно запомнила имя, – появился из теней, передал повелительнице свитки и с поклоном скрылся.

– Эти карты? – Она подняла свитки, чтобы Балгоре было лучше видно.

Удивление на его лице немедленно сменилось гневом.

– Ты, стерва!

– Может, и стерва, зато Богиня. – Повелительница встала с трона. – В твоем лагере, вождь Балгора, есть те, кто желает видеть три города под одним флагом. Под моим флагом. Годами ты отворачивался от нашего союза, но сегодня все закончится. Если мы хотим победить в Иллиане, нужно объединиться.

– Ты говоришь о союзе, а предлагаешь рабство! – Балгора тоже поднялся. – Хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени и поклонился как повелительнице! Отдал тебе Гравосай на блюдечке!

Кетт выпятил грудь.

– Склони голову! Или потеряешь ее.

Балгора оскалил заостренные зубы и снял с пояса кривую саблю, похожую на серп. Богиня вздохнула.

– Так вот каково твое последнее слово. Хайварк, введи вождя Балзала.

Балгора открыл рот, поняв, что происходит.

– Балзал…

Хайварк открыл невидимые Адиландре двери, и в зал уверенно вошел молодой человек с такими же, как у Балгоры, драконьими зубами на голове.

– Гордись своим сыном, Балгора, – продолжила Богиня. – Он теперь правитель Гравосая, и его имя впишут в историю – Балзал поведет мои армии в бой. И когда Иллиан падет, он сядет на пиру по правую руку от меня. Этот юноша куда мудрее тебя.

– Но не сильнее! – прорычал Балгора и отшвырнул со своего пути стол, готовясь разделаться с сыном.

Богиня закатила глаза.

– Что ж, если ты понимаешь только язык силы… Кренорак!

Тяжело шагая, в дверь за спиной Балгоры вошел самый огромный темнорожденный, которого Адиландра видела в жизни. Этот здоровяк охотился за ней и ее отрядом в Пустынных равнинах и джунглях Пасти гиганта, окружающих Малайсай. Под темной кожей перекатывались мускулы, а лицо скрывала маска-череп.

Балгора резко развернулся к нему, выставив вперед изогнутую саблю. Адиландра разглядела легкую дрожь, но все же страх свой он умел скрывать хорошо.

– Балгора оскорбил твою Богиню, – зло усмехнулась повелительница.

Рогатый не стал ждать, пока Кренорак нападет. Его сабля свистнула в воздухе, целя в шею Кренорака, но тот с нечеловеческой силой перехватил руку Балгоры, не дав ему закончить удар. Адиландра услышала, как ломаются кости запястья. Балгора оглушительно закричал, сабля выпала из его руки. Свободной рукой гигант обхватил его лицо и вонзил сильные пальцы в мягкую плоть, выдавливая глаза. Взявшись поудобнее, он сжал сильнее, и, за криками Балгоры и хохотом Богини, Адиландра услышала, как трескается череп. Не выдержав боли, истекающий кровью темнорожденный потерял сознание. Кренорак отпустил искореженный череп, схватил вождя за челюсть и одним движением свернул могучую шею.

– А теперь, вождь Балзал, яви своему народу тело отца и расскажи, что титул твой по праву. – Богиня обошла юного вождя, окинув его соблазнительным взглядом, и передала свитки с картами. – Веди мои армии по Тракту Утопленников и получи свою награду!

Она обернулась к вождю Кетту.

– На рассвете отправляйтесь к Мировому крюку и идите на Тракт Утопленников. Можете разбить там лагерь, но помни: я желаю видеть вас в Иллиане, прежде чем звезда Палдоры озарит небосвод.

С этими словами Богиня вышла. Все проводили ее поклонами, Кренорак безо всяких церемоний протащил мертвое тело Балгоры по полу и бросил к ногам Балзала, буркнул что-то и ушел за своей хозяйкой.

Гидеон подобрал волчок, положил обратно в сумку и молча переглянулся с остальными. До них лишь теперь дошло, что все это значит. Темнорожденные собирались воевать с Иллианом.

Адиландра пыталась успокоить себя тем, что Балгора был прав: за тысячу лет ни один темнорожденный не ступил за Ворота Сайлы. Даже если их уже никто не охраняет, неприступные стены не одолеть.

– Нужно предупредить шесть королевств, – сказал Гидеон. – Послать весточку в Карат, чтобы поставили войска у Ворот Сайлы!

– Будем решать по одной проблеме за раз, – спокойно сказала Адиландра.

– Проследим за здоровяком до его покоев и найдем Лорвану, – предложил Галанор. – Мы знаем, как попасть к Богине, но Лорвану в этом лабиринте никогда не найдем.

– Разумно. – Адиландра поманила их за собой и потихоньку спустилась в зал. Гидеон, заметив на столе оставшуюся карту Верды, сунул ее в сумку.

Пирамида затихла на ночь, и следовать за тяжелыми шагами Кренорака было несложно. Однако охрана здесь была более серьезная, чем снаружи: посты расставили вдоль всех коридоров и на поворотах.

Гидеону несколько раз пришлось отвлекать охранников магией, чтобы Галанор с Адиландрой смогли убрать их из теней. Открыть первый портал стоило немалых усилий, но дался он королеве легко. Однако, планируя отступление, она решила воздержаться от магии и положиться исключительно на свои боевые навыки.

Логово Кренорака она нашла по запаху: они спустились на уровень ниже, и эту вонь – вонь смерти и дерьма – невозможно стало игнорировать.

Вспоминая потом о случившемся, она решила, что именно из-за этой вони не заметила солдата, вышедшего из-за угла позади них. К счастью, Гидеон среагировал первым и, выхватив палочку Эбигейл, ударил его заклинанием – достаточно сильным, чтобы солдат свалился без сознания. Хотя свалиться ему умница Гидеон как раз не дал: чтобы тот не врезался в стену, выдав их, он заставил тело тихонько проплыть к нему по воздуху и аккуратно его уложил.

Галанор, подойдя к двери Кренорака, прислушался, пытаясь различить движение внутри. Адиландра знала, что он может понять, где находится Кренорак, по одной лишь вибрации дерева. Мгновение – и на лице его отразилась ужасная догадка… Но было поздно, даже для реакции эльфа: две огромные ручищи пробили дверь и схватили Галанора.

Вовремя отпрыгнувшая Адиландра могла только смотреть, как Кренорак вышибает дверь и как тараном бьет Галанором в дверь напротив. Та не выдержала их обоих, и Кренорак всей тяжестью повалился на своего противника.

Адиландра ринулась на помощь, но тут из комнаты Кренорака раздался тихий всхлип.

Она не смогла отвернуться, потому что знала: это Лорвана. Лорвана, так долго бывшая рядом, Лорвана, верившая ей, Лорвана, которой она обещала, что все они вернутся домой… Ее нужно было спасти.

– Идите! – крикнул Гидеон. – Я помогу Галанору!

Помощь ему и вправду пригодилась бы: Адиландра расслышала из комнаты, в которую вломились дерущиеся, сердитые голоса… Впрочем, на комнату это мало походило. Скорее уж на казарму.

В покоях Кренорака она быстро огляделась, готовая к любой опасности, но, увидев Лорвану, замерла. Бедняжка висела в арке между спальней и жилой комнатой, привязанная за руки к крюку в каменном потолке. На ее теле не было живого места: синяки, ожоги, порезы… на полу, прямо под ней, собралась лужа крови, застарелой и новой.

– Что же они с тобой сделали… – прошептала Адиландра, осторожно коснувшись опухшей щеки эльфийки и вливая свою магию в лечебное заклинание – исцелить сломанную кость, вернуть форму разбитым губам. Лорвана очнулась, и слезы тут же хлынули из ее глаз: облегчение мешалось с неверием.

– Моя королева… – прошелестела она пересохшими губами.

– Тише, – Адиландра рубанула скимитаром по веревке, и Лорвана упала ей в руки словно безвольная кукла, ноги заскользили по кровавой луже. – Теперь ты в безопасности, я заберу тебя домой.

Она повторяла это снова и снова, закидывая руку эльфийки себе на плечи.

– Фаллон… – прошептала Лорвана.

– Мы и его найдем. Мы все пойдем домой. – Адиландра потащила ее к выходу, но остановилась, увидев на стене скимитар Лорваны, еще один трофей Кренорака.

* * *

Галанор перестал различать, где верх, а где низ, – Кренорак швырял его по комнате как мячик, сбивая столы, стулья, гамаки, других темнорожденных, оставляя вмятины в стенах и даже на потолке.

Галанор, впрочем, тоже не терял времени и как следует угощал здоровяка тумаками по голове, даже сбил маску, обнажив изуродованное лицо: у Кренорака не было носа, а верхнюю губу, судя по шраму, когда-то и вовсе оторвали. Демонстрация эльфийской силы не убедила его, что с эльфами лучше не драться. К тому же приходилось то и дело отпихивать стражников, пытавшихся ударить его в спину.

Казармы, благодаря усилиям Кренорака и Гидеона превратились в груду тел и сломанной мебели. Юный маг влез в бой без всякого страха, только Галанор не очень понимал, что он вообще делает: по всей комнате носились молнии, сосульки и огненные шары, метко бьющие темнорожденных, пытавшихся дотянуться до Галанора. Но Кренорака даже два огненных шара не остановили. Все еще дымясь, он пробил Галанором стену, вышвырнув его обратно в коридор, однако не отпустил: стиснул ребра, скрестив руки у него за спиной…

И сжал еще крепче.

Галанор не мог даже крикнуть – воздуха не хватало, словно огромный питон зажал жертву своими кольцами. И непонятно, что было больнее: чувствовать, как трескаются ребра или как воздух выдавливают из легких. Но все же он решил, что не сдастся так просто. Он выгнул спину, насколько мог, попытался развести руки пошире… Кренорак рычал, вены на его руках извивались как черви, готовые вот-вот вырваться из-под кожи. Галанор отвел руки еще чуть дальше… и изо всех сил ударил гиганта по ушам, мгновенно оглушив и лишив равновесия.

Кренорак уронил его на пол как мешок. Галанор попытался подняться, отдышаться, но ноги не держали. Кренорак выглядел не лучше: его шатало, на заплетающихся ногах он подошел к стене… и упал на одно колено.

– Вставай! – крикнул Гидеон через дыру в стене.

Будто сквозь туман Галанор смотрел, как маг размахивает посохом направо и налево, раскалывая черепа и ломая кости. На каждые два удара приходилось заклинание, уничтожающее темнорожденных. Но стоило ощущениям вернуться, как Галанор безошибочно различил топот множества босых ног по коридорам пирамиды.

Приближалось подкрепление.

Адиландра вышла из покоев Кренорака, поддерживая хромающую Лорвану. Несчастную явно много дней пытали, и, хотя Галанор впервые встретил эту эльфийку, один вид ее ран приводил его в ярость. Посматривая на Кренорака, он поднялся и оглянулся на казармы.

– А Гидеон? – обеспокоенно спросила Адиландра.

– Он хорошо справляется.

В тот же миг из стены вылетел потрепанный дикарь, а за ним и второй. Первый еще горел, а второй выглядел так, будто его избили огромной дубиной.

К шлепанью босых ног прибавились яростные крики: казалось, вся пирамида поднялась навстречу незваным гостям.

– Беги, – велел Галанор. – Найди Фаллона и убей эту ядовитую стерву.

Гидеон выбежал из казармы с посохом в руке, кровь текла с обоих концов. Ему тоже досталось, но свои синяки и порезы он нес с гордостью. Галанор был даже восхищен. Обойдя держащегося за голову Кренорака по широкой дуге, Гидеон подошел ближе.

– Иди с ними, помоги спасти Фаллона, – велел Галанор, неотрывно глядя в коридор, где слышался шум приближающейся толпы.

– Если то стадо до них не добежит, им будет проще, – упрямо отозвался маг. – А если разницы нет, то я останусь с тобой.

Спорить времени не было, к тому же принимать решение мог лишь сам Гидеон.

– Как скажешь. – Галанор обернулся к Адиландре и Лорване. – Бегите! Если выживем, встретимся на восточном краю города! – Он видел, что Адиландре претит бросать на произвол судьбы даже человека, не говоря уже об эльфе. – Хотите вы этого или нет, но вы моя королева, и будь я проклят, если брошу вас в этом богами забытом месте. Идите, Адиландра, иначе все будет зря.

Отряд темнорожденных забежал за угол, заняв коридор от стенки до стенки. Звуки, что они издавали, больше подошли бы зверям, чем людям. Кренорак тем временем попытался встать, держась за стену, – видно, к нему вернулись зрение и слух.

– Возьми. – Адиландра вручила ему эльфийский скимитар, одноручный, как и его собственный. – Дай им причину бояться эльфийской стали.

Она сжала щеки Галанору, взглянула ему в глаза последний раз – и потащила Лорвану подальше от толпы. Эльф не стал смотреть им вслед. Раскрутив в руках скимитары, он прочувствовал их вес и баланс. Идеально.

Гидеон, демонстративно подтянув свои перчатки без пальцев, упер посох в пол. Темные кудрявые волосы мага взмокли от пота и прилипли ко лбу.

Темнорожденные, бежавшие на них, замедлились, оскалились, потрясая кто мечом, кто копьем, кто дубиной.

– Готов, мальчишка? – спросил Галанор.

– Я вообще-то веду по очкам. – Гидеон кивнул на валяющихся вокруг врагов. – И не зови меня мальчишкой.

Галанор усмехнулся: лучше пусть бахвалится, чем дрожит от страха. Впрочем, он подозревал, что бедняга просто пытается скрыть истинные чувства.

– Главное, не останавливайся. – Он живо вспомнил свои тренировки. – Двигайся. Помни, что твое преимущество в длине посоха.

– Хочешь посмотреть на преимущества моего посоха?

Гидеон сорвался с места и бросился в атаку, и в тот же миг темнорожденные рванули ему навстречу… но столкнулись с длинной острой сосулькой размером с копье. Сосулька пролетела сквозь не успевших разбежаться дикарей, пронзив всех шестерых, и пришпилила седьмого к стене.

Оставшиеся темнорожденные замедлили бег, а Галанор только этого и ждал. Он ворвался в бой с такой скоростью, что плащ взметнулся за плечами. Скимитары разили направо и налево и порхали словно птицы, выпуская врагам кишки.

Не дождавшись ответной атаки, Галанор пригнулся и рванул вверх как пружина, снеся двум темнорожденным голову, а третьему отрубив руку. Гидеон со своим посохом не отставал от него. Дуэт из них получился отличный: один рубит и кромсает, другой забрасывает толпу заклинаниями.

Галанор прыгнул и, оттолкнувшись от стены, отточенным за четыре века грациозным движением зарубил еще четверых. Его клинки легко ломали чужие, прорывали блоки, вонзались в плоть.

Коридор на мгновение затопило пламя: это Гидеон выпустил огненный поток. Оглушенный криками агонии Галанор успел зарубить нескольких горящих темнорожденных, несущихся на него. Враги прибывали, но его это мало заботило: с такими прекрасными клинками даже армия не смогла бы его остановить! И все же что-то было не так…

Кренорак исчез!

Этого гиганта нельзя не заметить в толпе. Значит…

Тревога Галанора превратилась в страх. Он понял, какая добыча была этому чудовищу интереснее битвы.

* * *

Адиландра подкралась к покоям Богини, но стражников там не оказалось, а двери были широко распахнуты.

Лорвана держалась как могла, стараясь не отставать, но все же у нее не получалось идти так же тихо. Адиландра дала ей кинжал, хоть и понимала, что пользоваться им она не сможет.

Покои с ее последнего визита не изменились: та же огромная кровать у дальней стены, факелы, отбрасывающие резкие тени на низкие столики и ложа. Адиландра взглянула на стену, к которой была прикована несколько ночей подряд. Как же ей хотелось поджечь это место и смотреть, как оно сгорает дотла!

– Осторожнее, королева эльфов. – Богиня вышла из теней, сгустившихся у кровати. – Ты попала в драконье логово.

Вместе с ней появились вождь Кетт и слуга Хайварк.

– Чего ты хотела, эльфиечка? Прийти и забрать своего дружка?

Фаллон, словно ему приказали, выступил из тени. На нем не было ничего, кроме набедренной повязки, неспособной скрыть ужасную худобу. Прекрасные глаза превратились в темные провалы над заострившимися скулами. Он не пытался ни бежать, ни бороться за друзей, просто покорно стоял рядом с Богиней. Зелья, которыми его поили, превратили эльфа в раба.

Увидев Фаллона, Лорвана немного оживилась. Она не меньше Адиландры хотела освободить друга и перебить всех этих тварей, но королева, чувствуя, как она тяжело навалилась ей на плечо, понимала, что сражаться придется в одиночку. Лорвана была слишком слаба даже чтобы стоять прямо, поэтому Адиландра осторожно усадила ее на пол и шагнула вперед.

– Я собиралась освободить их, бежать и найти драконов. Спасти Иллиан, а может, и всю Верду. – Адиландра стиснула рукоять меча, блестевшего в свете факелов. – Но теперь… этот город будет сожжен, остановим мы Валаниса или нет.

– Заткни ее, Кетт, – скучающим голосом сказала Богиня.

Вождь Кетт ухмыльнулся заостренными зубами и вытащил из-за спины двуручный мясной тесак. Адиландра не стала дожидаться атаки и прыгнула на него, выставив клинок.

Кетт, как умелый воин, по-змеиному выскользнул из-под удара. Адиландра парировала его атаку и ударила в лицо навершием скимитара. Удар был так силен, что вождь отлетел к стене, истекая кровью из сломанного носа, и наткнулся спиной на факел. Одежда его тут же занялась пламенем, и Адиландра замешкалась, глядя, как он горит…

Это было ошибкой.

Кренорак вломился в покои и схватил Лорвану сзади, сжав ее горло так, что лицо несчастной стало багровым.

Кетт, воспользовавшись замешательством королевы, ударил. Эльфийская скорость Адиландры спасла ей руку, но от раны не уберегла: широкий клинок задел запястье, и она невольно выронила скимитар. Недолго думая, вождь свалил ее на пол одним ударом кулака в лицо.

Лорвана зашлась в гневном крике. Собрав всю свою ненависть к насильнику, она размахнулась и, не глядя, вонзила кинжал ему в глаз по самую рукоять. Гигант замер, лицо его окаменело. Безжизненная туша повалилась на пол, но бывшая жертва не остановилась: запрыгнула на него и, выдернув кинжал из глазницы, вонзила в грудь трупа еще раз, и еще раз, и еще, пока от торса Кренорака не осталось месиво.

Не успела Адиландра встать с холодного пола, как острая боль пронзила ее плечо: это впилась игла с зеленым оперением из духовой трубки Богини. Яд сработал быстро: тело отказывалось двигаться, силуэты Фаллона и Богини начали размываться… а Лорвана все так же била и била мертвеца, забыв обо всем.

– Вождь… – Богиня кивнула на Лорвану.

– Не… – промычала Адиландра. Внятно говорить она уже не могла.

Кетт, злобно ухмыляясь, подошел к Лорване, закинув тесак на плечо, но она даже не обернулась – не услышала, как свистнула в воздухе сталь. Голова Лорваны отлетела от тела и покатилась по полу, остановившись напротив бессильной Адиландры.

Голова ее подруги.

Не в силах сдержать слезы, Адиландра кое-как поднялась, хотя ступни уже начали неметь.

– Фаллон, милый, – пропела Богиня, передавая ему изящно изогнутый кинжал с зазубренным краем. – Перережь себе горло.

– Нет! – Адиландра попыталась победить яд с помощью исцеляющей магии, но Фаллона этим было уже не спасти. Не помедлив и мгновения, он взял кинжал и одним плавным движением перерезал себе горло. Хлынула кровь. Адиландра вскрикнула, и ноги ее вновь подкосились.

Богиня ступила босыми ногами в стремительно ширящуюся лужу крови и зажмурилась от удовольствия.

– М-м, теплая…

Адиландра почувствовала, как яд вновь пробуждается в теле, как тьма подступает, готовая накрыть ее с головой.

– Не бойся, эльфиечка, от этого ты не умрешь. У меня на тебя такие планы!

– Адиландра! – Галанор с Гидеоном ворвались в покои, и королева ясно увидела будущее, без всяких предсказаний: им троим не вырваться ни из пирамиды, ни из Малайсая. Кругом враги, она станет обузой. Им троим не вырваться… Им троим…

– Найди их, Галанор! Найди драконов! – крикнула Адиландра, и, собрав последние силы, бросила кристалл ему под ноги.

Галанор и Гидеон вбежали в портал быстрее, чем поняли, что случилось, и тьма поглотила их. Адиландра не спешила прерывать чары, хоть и чувствовала, как иссякает энергия. Зато они точно окажутся на свободе…

Последним, что она увидела, прежде чем сознание угасло, были окровавленные ступни Богини.

* * *

Они выбежали навстречу солнцу, пол под ногами сменился спекшейся землей пустыни. Портал за ними закрылся, обратного пути в Малайсай не было. Галанор развернулся, но увидел только стену джунглей. Адиландра телепортировала их за Великую пасть, куда-то между джунглями, окружившими Малайсай, и горами на востоке.

– Нет! – отчаянно крикнул Галанор в пустоту.

Это было нечестно. Они пробились через сотню темнорожденных, и что в итоге? Он подвел свою королеву, свой народ, нарушил присягу… да сделал ли он хоть что-нибудь правильно?! Он все время мечтал, чтобы его освободили от долга, но вечно находились те, кто рассчитывал на него.

– Возвращаемся! – бросил он Гидеону и зашагал к Великой пасти.

– Нельзя! – Гидеон попытался схватить его за плечо, но Галанор не дался.

– Можешь не идти, никто тебя не держит, я сам найду королеву и…

– Там, в городе, три армии! – перебил его Гидеон. – Мы не сможем вернуться, даже если очень постараемся! Ты слышал этих вождей: войны охватят всю Верду! Восток пошел против запада, а юг хочет поглотить их обоих. Нужно объединить людей с эльфами и победить темнорожденных! Может, ты знаешь, Галанор, но вот я понятия не имею, как это сделать. Адиландра думала, что заключить мир помогут драконы, и я склонен ей верить.

– Хочешь, чтобы я бросил ее на забаву этим дикарям? – Галанор знал, что юнец прав, но легче от этого не становилось.

– Адиландра просила тебя найти драконов. – Гидеон вытащил из сумки краденую карту.

Эльф взглянул на восток, на красные горы, вздымающиеся к небу. Королева сказала, что драконы улетели туда. Где-то в этих горах ключ к спасению Верды. Спасению Адиландры.

– Ты когда-нибудь переходил пустыню, Гидеон? – спросил он, глядя на дрожащее от жара марево воздуха.

– Нет, а ты?

– Ни разу. – Галанор сунул скимитары в ножны и набросил капюшон. Путь предстоял долгий.

Глава 44. Начало конца

Прежде чем Натаниэль и Элайт успели постучать, Фэйлен открыла дверь и впустила их.

Во время обеда с лордом-маршалом она отлучилась – под предлогом, что ей нужно помедитировать. На самом же деле эльфийка, проскользнув по коридорам Западного Феллиона, оставила тайные послания единственным Серым плащам, которым доверяла.

– Что происходит? – спросил Натаниэль у Рейны.

Фэйлен успела его оценить и понимала, что так привлекает в нем воспитанницу: Натаниэль и правда был неотразим, в его чертах сквозило даже нечто эльфийское. Однако о глубоких чувствах между этой парочкой речи пока не шло, хотя и такого нельзя было исключать: рыцарь проявлял качества, людям обычно несвойственные.

– Она не говорит, что случилось, – ответила Рейна. – Секретничает.

– Я отправляюсь в Элетию, – объявила Фэйлен, – и беру с собой рейнджера.

Она понимала, что Рейну эта новость поразит сильнее всего, о цитадели она знала больше, чем Серые плащи.

– Ты хочешь сказать, мы берем с собой рейнджера? – поправила принцесса.

– На Иллиан надвигается война. – Фэйлен решила объяснить как можно проще. – Но на Айде есть те, кто считает, что воевать с людьми неправильно. Если убить Валаниса, у твоего отца не будет повода напасть, он потеряет союзников из правящих домов и поменяет стратегию.

– Война? Что за война? – переспросила Элайт, взволнованно переводя взгляд с одной эльфийки на другую.

– Хороший вопрос. – Натаниэль, не скрывая беспокойства, обернулся к Рейне.

– Мы тут не только для того, чтобы уничтожить Валаниса… – неуверенно ответила та.

Фэйлен молчала, понимая, что не время теперь скрывать правду.

– Стало еще непонятнее, – призналась Элайт.

– Объясню потом. – Натаниэль поднял руку, веля ей умолкнуть. – Так зачем еще вы прибыли?

– Повелитель эльфов послал нас собрать сведения об обороне Иллиана. Узнать, какие королевства представят для нас наибольшую угрозу. Мой народ хочет вернуть себе эти земли, многие до сих пор винят людей в том, что те развязали Войну драконов… Прости, что не рассказала раньше. Мы не могли, Мьориган был ярым сторонником отца.

– Рейна… – Фэйлен хотела напомнить ей об осторожности, но принцесса была такой же упрямой, как и ее мать.

– Нет. Они должны знать, – серьезно сказала Рейна и вновь обернулась к Натаниэлю. – У нас был план. Мы должны были убрать защиту Корканата, чтобы второй отряд напал на школу и… забрал дракона. Я не знаю, получилось у них или нет, но если да – Маллиат Безгласный уже на берегах Айды. Он откроет путь к яйцам драконов, хранящимся в горе Гарганафан.

– Драконы… – Взгляд Натаниэля остекленел.

– К тому времени, как отец решит напасть, у него будет целая армия драконов. Мне так жаль! – Рейна взглянула на Фэйлен. – Ты же знаешь моего отца. Неважно, угрожает нам Валанис или нет, он все равно захочет отвоевать у людей Иллиан. Он так сильно их ненавидит!

– Как бы то ни было, Валанис – угроза серьезная. К тому же если убрать его с игровой доски, это ослабит позиции твоего отца. – Фэйлен неважны были аргументы. Главное – попасть в Элетию.

– Но как ты собираешься убить Валаниса? – не отступалась Рейна.

Натаниэль же молчал, обдумывая полученные сведения, Но не спешил делиться своими мыслями.

– Он скован Янтарными чарами, отрубить ему голову будет легко. Труднее пройти через защиту Элетии, но у Эшера хорошая сопротивляемость к магии, а еще меня не устраивает, как с ним тут обращаются. Мы оба выиграем от его освобождения.

– Я здесь не останусь, – возразила Рейна. За ней, как за принцессой, было последнее слово. По крайней мере, должно было быть.

– Тут тебя защищает целая армия рыцарей. Я не могу вести тебя навстречу опасностям, а Элетия опаснее нескольких аракешей, поверь мне. – Фэйлен открыла зачарованный сундук, достала дорожную одежду и скимитар.

– Но как ты освободишь Эшера? – спросила Элайт.

– Что-нибудь придумаю. А вас двоих я назначаю защитниками принцессы Рейны из дома Севари, наследницы трона Эландрила. – Фэйлен подошла к ним вплотную. – Не подведите меня.

– Мы защитим ее ценой жизни, – серьезно пообещал Натаниэль, хотя вид у него был слегка ошарашенный.

– Ты меня не слушаешь! – взвилась Рейна. – Без меня ты в Элетию не пойдешь! Даже для вас с Эшером это слишком опасно! Мы должны идти обе – чем больше эльфийской магии, тем лучше.

Фэйлен взяла ее лицо в ладони.

– Единственное, что для меня важно, это твоя безопасность. Оставайся с Натаниэлем, защищайте друг друга. Мы с рейнджером проследим, чтобы дело было сделано. – Она поцеловала воспитанницу в лоб. – А теперь иди, я буду готовиться и медитировать. Эшера освобожу ночью. Делайте вид, что ни о чем не знаете.

Она весело улыбнулась, но ни Рейна, ни Натаниэль ее веселья не разделили.

По выражению лицо наставницы Рейна поняла, что та не отступится и сделает все так, как считает нужным. Поэтому она молча вышла вместе с рыцарями, оставив Фэйлен собираться с силами.

* * *

Натаниэль смотрел, как Рейна с легкостью всаживает стрелу за стрелой в голову соломенного чучела. Она как будто не задумывалась над тем, что делает, и не целилась. Натаниэль считал себя хорошим стрелком, но признавал, что с ней потягаться не может.

– У нее все получится, – сказал он, зная, что эта бесконечная стрельба не просто для тренировки.

– Откуда тебе знать? – огрызнулась принцесса. – Мой народ наложил на Элетию опасные чары, чтобы никто не мог туда войти. Ее собственной магии может не хватить.

Натаниэль оглянулся по сторонам, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды других рыцарей. Они пришли на стрельбище только вдвоем, так как близость к эльфийской принцессе не добавляла ему любви товарищей.

– Ты думаешь, что нам нужно идти с ними. – Это было скорее утверждение, чем вопрос.

– А ты нет? Фэйлен взвалила на себя самую благородную и справедливую задачу во всей Верде. По-хорошему, ей нужна армия, но в Иллиане нет никого, кто смог бы пробиться сквозь защиты Элетии. Я ей нужна…

– Я бы тоже к ним присоединился, но ты в опасности. За тобой идут аракеши, Рейна, за пределами крепости я не смогу тебя защитить.

– Я не могу оставаться тут вечно. – Рейна всадила очередную стрелу чучелу в пах. – И не останусь.

Натаниэль наложил стрелу на тетиву.

– Никто не просит тебя оставаться здесь навсегда. – Он выстрелил, расщепив стрелу Рейны пополам. – Просто подумай о своей безопасности.

Рейна сердито вздохнула и отвернулась. Как бы Натаниэль хотел ее порадовать, освободив Эшера и поведя рыцарей в Элетию! Но безопасность принцессы была превыше всего.

– Что, нечего сказать? – Рейна искоса глянула на него.

Натаниэль понимал, что она имеет в виду.

– Твой отец и многие из твоего народа хотят развязать с нами войну, но даже слепой увидит, что ни ты, ни Фэйлен с ними не согласны, – тепло ответил он. – Самое важное сейчас – сделать то, что правильно. Этим вы и занимаетесь.

Рейна улыбнулась так, что он на мгновение забыл обо всех тревогах. Ему ужасно хотелось поцеловать ее, успокоить, сказать, что вместе они все преодолеют… Но что, если его чувства ей не нужны?

– Ладно, про драконов было страшновато. – Натаниэль изобразил страх. Рейна рассмеялась, но их тут же грубо прервали.

– Голфри! – крикнул Дариус Деваль со стены. – Лорд-маршал хочет тебя видеть! Немедленно!

Не дождавшись ответа, он ушел.

В этот миг Элайт вышла из оружейной с новым луком, больше подходящим ей по размеру и силам.

– Приготовьтесь восхищаться! – сверкнула она улыбкой.

Натаниэль, увы, был не в настроении для этой юной беззаботности.

– Оставайся с Рейной, – велел он и ушел, мрачный, как тучи, сгустившиеся над крепостью.

Ради хороших новостей лорд-маршал его не позвал бы.

Кабинет лорд-маршала находился в главном здании цитадели и перевидал всех командиров Западного Феллиона, начиная с самого Тиберия Серого. Хорварт сидел в дальнем конце комнаты за резным столом, по легенде подаренным Тиберию самим королем Галом Тионом, и что-то увлеченно записывал, даже не взглянув на вошедшего.

Как послушный Серый плащ, Натаниэль замер перед столом, заложив руки за спину и ожидая, когда с ним соизволят заговорить. Он, впрочем, позволил себе окинуть кабинет взглядом: каждый в Западном Феллионе с детства мечтал получить самое высшее звание и сесть за этот стол. Натаниэль был воином по натуре, поэтому книги, фрески и гобелены его не интересовали, зато взгляд его сразу упал на меч, висевший на стене позади лорд-маршала. Навершие рукояти сверкало золотом, кузнец придал ему черты гербового льва дома Тионов.

– Величественное оружие. – Хорварт поставил точку и взглянул наконец на Натаниэля. – Меч Тиберия Серого. Много лет он передавался от одного лорда-маршала к другому, но теперь стал не более чем украшением.

Он встал из-за стола, снял меч со стены и протянул Натаниэлю.

– Почувствуй вес.

Натаниэль крепко сжал рукоять, любуясь мастерством древних кузнецов.

– Знаешь, почему я его не ношу, Голфри?

Натаниэль опустил клинок, чтобы лучше рассмотреть львиную голову. В ней и крылся ответ.

– Вот именно. Когда-то существовало лишь одно королевство, которым правили львы. Но теперь Серые плащи защищают весь Иллиан, и негоже лорд-маршалу выказывать верность лишь одному государству. Без милости наших сюзеренов нам не выжить, – Хорварт забрал у него меч и вновь повесил на стену.

– Вы хотели меня видеть, сэр, – напомнил Натаниэль.

– Ты всего лишь рыцарь, тебе не стоит утруждать себя заботами о содержании ордена, это моя задача. Все земли, за исключением Драгорна, платят нам за обеспечение безопасности: стычки на границах никому не нужны. Серым плащам платят за умения и безукоризненную службу. И вот теперь взоры каждого короля, королевы и лорда обращены на этих эльфиек. Если мы докажем, что можем защитить их от аракешей, то докажем свою полезность, – Хорварт сделал театральную паузу. – Однако есть нечто, бросающее тень на наш орден, нечто, намекающее на отсутствие дисциплины. Например, рыцарь, трахающий принцессу дружественного народа!

У Натаниэля даже голова закружилась. Ну конечно, Дариус Деваль рассказал ему о своих подозрениях!

– Сэр, я…

– И слушать не хочу! – Хорварт принялся мерять кабинет шагами. – Конечно, если бы я наказывал и изгонял каждого Серого плаща, который с кем-нибудь возлег, у нас бы и привратников не осталось. Однако даже достаточно глупые, чтобы залететь или попасться на горячем, имеют совесть не возвращаться!

– Мой отец вернулся…

Хорварт дернул уголком рта.

– Да. Вернулся. Счастливый и гордый своим созданием. Не думай, что я строг, – ты не видел моего предшественника. Он хотел казнить твоего отца на виду у всех. Представь себе, не только семью завел, но еще и захотел рыцарем остаться! Но твой отец был слишком знаменит, весь Иллиан помнил его подвиги. Лорд-маршал ничего не мог с ним поделать. – Хорварт бросил на него нехороший взгляд. – А твои подвиги кто помнит?

Натаниэль не знал, что сказать. Он нарушил присягу, не смог скрыть симпатию к Рейне, но казнить его за это, конечно, не имели права. Он хотел высказаться в свою защиту, но аргументов сразу найти не смог. Натаниэль привык спасать свою жизнь мечом и луком, а не словами.

– Не смотри на меня так, – бросил Хорварт. – Я не буду тебя наказывать за то, что ты оступился. Я тебя повышу.

Натаниэль знал, что это ловушка. Не мог только понять, в чем ее суть.

– Ты прекрасно обращаешься с луком, так что произведу тебя в наставники по стрельбе. Тебе выделят собственную комнату, к исполнению обязанностей можешь приступать немедленно. Поздравляю, – сухо добавил в конце речи лорд-маршал.

– Вы меня под арест сажаете, – возразил Натаниэль.

– Западный Феллион для тебя, значит, тюрьма? Да многие из твоих братьев и сестер были бы счастливы такому назначению! Собственная комната, безопасность, звание наставника! Запирать тебя никто не собирается.

– Но я рыцарь, мое дело – служение…

– Да, ты рыцарь, а я твой командир, и делать ты будешь то, что я приказываю.

– Я вас так позорю, что вы хотите спрятать меня от мира? – спросил Натаниэль, сбавив тон.

– Ты – бастард Тобина Голфри. Одним своим существованием ты порочишь доброе имя отца и всего ордена. Ты меня на коленях должен благодарить за то, что тебя не изгнали, когда я стал лорд-маршалом.

Между ними повисло напряженное молчание.

– Так вот почему вы послали меня за Эшером в одиночку? Надеялись, то аракеш меня прикончит, – сказал Натаниэль, желая услышать ответ, подтверждение…

– Я не посылаю своих рыцарей на смерть, даже незаконнорожденных. Ты сын своего отца, такой же талантливый, каким он был в юности. Я не сомневался, что ты сможешь доставить рейнджера к Дариусу Девалю, но после ты должен был раствориться в тенях, а не вмешиваться в политику Иллиана! И уж точно не должен был связываться с аракешем.

Хорварт перевел дух, одернул плащ.

– Вольно. Разговор окончен. И хватит тереться возле принцессы, иначе запирать тебя все-таки будут.

– Сэр… – поклонился Натаниэль и вылетел из кабинета.

Не задумавшись ни на миг, он промаршировал через двор к стрельбищу. Рейна показывала Элайт какие-то тонкости обращения с луком, но, увидев мрачного Натаниэля, обе бросили свое занятие.

– Что случилось? – спросила Рейна.

– Мы идем в Элетию вчетвером. Сегодня ночью Фэйлен освободит Эшера, и мы отправимся с ними.

– Впятером! – возразила Элайт.

После того как Натаниэль рассказал ей, что эльфийки хотят убить Валаниса, она отчаянно хотела помочь. Казалось, для нее это выглядело как одно большое приключение.

– Можешь помочь нам выбраться из крепости, но с нами ты не идешь.

– Но я хочу помочь! Почему нельзя?!

– Потому что тогда ты не сможешь вернуться. Лорд-маршал тебя выгонит.

Натаниэль заметил, как Рейна смотрит на него, но ничего не сказал. Нечего было говорить. Чтобы помочь всему Иллиану, он готов был пожертвовать своим рыцарским плащом. К тому же это был его последний шанс сделать хоть что-то стоящее для этих земель. Элайт открыла было рот, чтобы возразить, но Натаниэль ее оборвал:

– Ты станешь прекрасным рыцарем, Элайт Невандар. Может, даже лучшей из нас. Но для этого ты должна сохранить свой плащ.

Он не лгал, но все же… все же главной причиной была попытка спасти ее от ужасов Элетии.

– Ладно, как скажешь, – неохотно проворчала она.

Натаниэль взглянул на Рейну, на высокие стены Западного Феллиона. Вот и все, служба окончена. Завтра на рассвете он снимет рыцарский плащ и станет простым человеком. Хоть бы этого было достаточно…

Глава 45. Правильные поступки

Пустыня приводила Гидеона в отчаяние. Они шли весь день, солнце начало клониться за Великую пасть, а ужасный жар так и висел в воздухе. Красные горы замерли на горизонте, не приближаясь, и даже эльфийские силы Галанора начали понемногу сходить на нет. Вместо того чтобы уверенно шагать, эльф и маг теперь медленно тащились по пустыне.

Земля казалась такой жесткой, словно не предназначена была для того, чтобы по ней ходили живые существа: действительно, Гидеон не увидел за весь день даже и пустынной мыши.

В самом начале пути он снял куртку и, закинув ее в бездонную сумку, обернул голову запасной рубашкой. Горизонт колыхался от горячего воздуха, как бесконечный мираж, и в голове Гидеона бесконечно крутилась мысль, что нужно вернуться в Малайсай, найти Адиландру… и выбраться из этих ужасных пустошей. Но вслух он свое предложение не высказывал: в конце концов, сам вызвался искать драконов, вдохновившись рассказом королевы.

С тех пор как они двинулись в путь, Галанор не сказал ни слова. Гидеона это устраивало: он все еще не очень понимал, как относиться к эльфу. Когда сражаешься с кем-то бок о бок, поневоле начинаешь смотреть на него другими глазами. Он вновь вспомнил бой в пирамиде. Сколько же крови пролилось! А этот запах… Гидеон еще никогда никого не убивал, но убийство ради выживания не вызывало в нем ни стыда, ни радости: он делал то, что должен был. Вот и все. Он этим не гордился и продолжать не хотел.

Пожалуй, он мог бы посочувствовать тем, кого сразил заклинанием, но стоило ему представить их смерть, их мучения, как картинка становилась слишком реальной, и маг тут же старался выкинуть ее из головы. Оказалось, сочувствие может стать проклятием, особенно здесь, в землях, способных свести с ума, среди врагов, знающих, как охотиться на путников. Если чувства мешают выжить, нельзя им поддаваться. На карту поставлено будущее Иллиана.

Галанор, шедший впереди, запнулся, но не упал. От его плаща остались окровавленные лохмотья, так рьяно он сражался, прорываясь через толпы темнорожденных, словно охваченный пламенем, двигался так быстро, что даже разглядеть его было трудно. Гидеон не знал, сколько людей пало от его собственной руки, и не горел желанием считать, но понимал, что своих мертвецов Галанор не смог бы сосчитать даже если бы очень захотел.

– На ночь устроимся здесь, – прохрипел Галанор, стягивая капюшон.

– Ты уже давно не пил. – Гидеон отвел полу его плаща, снял с ремня фляжку и потряс, проверяя содержимое.

Галанор дернулся от неожиданной наглости, и какой-то черный камушек вылетел вдруг у него из-за пояса, покатившись по земле. Галанор, забыв усталость, побежал за ним.

Прорицатель, вот что это было. Магикар и члены совета тоже носили такие. Иллианские придворные маги вообще частенько ими пользовались: чаще всего прорицатели были связаны друг с другом чарами – для тайных разговоров.

Интересно, с кем связывался Галанор?

– Мне нужно меньше воды, чем тебе. – Эльф спрятал камень обратно.

– Но все равно нужно, – быстро ответил Гидеон. Подумать только, еще недавно он бы с радостью посмотрел, как эльф умирает от жажды, а теперь старается, чтобы он выжил.

– Надо отдохнуть. Когда солнце встанет, пойдем дальше. У тебя есть чем развести костер? – Галанор сел на землю, скрестив ноги, и привычным движением поправил скимитары.

– Огонь? Мне даже думать о нем жарко. – Гидеон сел напротив.

– Скоро похолодает. Я и сам могу развести костер, но нужно топливо, чтобы он горел, пока мы спим. – Никаких чувств, лишь сухие факты. Мысль о том, что он бросил Адиландру, похоже, сильно на него давила.

– Посмотрю в сумке…

* * *

Когда солнце оокнчательно скрылось за горизонтом, и на небо высыпали звезды, Гидеон не только снова надел куртку, но и завернулся в два одеяла, украденных на малайсайском рынке, – насколько жаркими были в пустыне дни, настолько холодными оказались ночи. Поужинав, они с Галанором заново поделили провизию: их осталось двое, а значит, теперь на одного приходилось больше еды и воды. Открытие печальное и одновременно радостное.

Галанор сидел напротив, подтянув колени к груди и надвинув пониже капюшон на голову.

– Расскажи мне о ней, – попросил вдруг он, глядя в костер. – Об Эбигейл Роуз.

Гидеон почувствовал, как все внутри запротестовало при звуках ее имени, особенно из уст эльфа. Он понимал, что не Галанор ее убил, но ведь он был замешан. Это все усложняло.

– Она была… – Гидеон помедлил.

Как описать человека, который тебе очень дорог? Он всегда принимал Эбигейл как должное, так привык к ней, что понял, как много она для него значит, лишь когда ее не стало.

– Она была доброй и сильной. – Он почувствовал, как слезы обжигают глаза. – Мы подружились еще в детстве, нам было лет по одиннадцать. Всегда соревновались, но всегда поддерживали друг друга. Я постоянно бредил приключениями, странствиями, что и не замечал прямо перед собой… А сейчас больше всего на свете хочу… – Слезы потекли по его щекам, и он порадовался, что ночные тени скрывают лицо. – Я просто снова хочу увидеть ее, поговорить с ней. Она всегда находила правильные слова, возвращала меня с небес на землю. Если б не Эбигейл, меня уже давно выкинули бы из Корканата. – Ужасная мысль прокралась вдруг в его сознание: – Это из-за меня она умерла. Я не напортачил с ловушками, просто хотел настоящее испытание, настоящие сложности. Но оказался слишком самодовольным, а гидра – слишком сильной. Нам пришлось бежать от нее в вашу сторону… и это все решило.

– Ее убила Лайра Валаркин, – сказал Галанор. – Не вини себя. Лайра уже была умелым воином, когда у ваших дедов еще молоко на губах не обсохло. Вы ничего не смогли бы сделать.

– Тогда кого еще мне винить? – Гидеон встретился с ним взглядом поверх пламени. – Может, тебя?

– Может, – ответил эльф, не отводя глаз.

– А ты чувствуешь себя виноватым?

– На моей совести смерть не только Эбигейл Роуз. Молись, чтобы тебе никогда не довелось узнать цену настоящей верности. Во имя друг друга, во имя королей и богов мы способны творить ужасные вещи. Чувство долга может придать храбрости и гордости, но оно же побуждает к бездумным поступкам. – Галанор задумчиво уставился в огонь. – Я был моложе тебя, но будущее мое оказалось предопределено: отец увидел, как я обращаюсь с клинками… Сперва я убивал ради него. Потом – ради повелителя.

Гидеону не верилось, что Галанор всего лишь покорный слуга королевы.

– Ты только из верности короне решил пересечь пустыню и искать драконов в Красных горах? Или есть что-то еще?

Он чувствовал, что на самом деле Галанора тянет совершить нечто судьбоносное, склонить чаши весов в желанную сторону.

– Я делаю то, что считаю правильным. Пусть мне этого не хочется, верность тут ни при чем. Четыреста лет мне понадобилось, чтобы понять наконец, что единственный выход – поступать правильно.

– Единственный выбор, – поправил Гидеон. Эбигейл говорила так же, и он тихо радовался, повторяя ее слова.

Они посидели немного в тишине, обдумывая слова друг друга.

– А огонь не приманит темнорожденных? – спросил Гидеон таким тоном, слово эльф был его другом. Галанор же достал карту и внимательно ее изучал.

– Сомневаюсь. Мы целый день шли по пустошам, а Малайсай стоит посреди Великой пасти. Сперва погоне нужно переправиться через Трезубец. – Он указал на реку, пересекавшую джунгли, а на юге расходящуюся на три потока. – Когда они выйдут на край Пасти, мы уже будем в Красных горах. Если пустыня нас не убьет.

Что они будут делать, когда найдут драконов, никто не говорил. К такому не подготовиться.

– Ты когда-нибудь видел такую карту? – спросил Гидеон, указывая на пергамент подбородком.

– Я никогда не видел земель южнее Врат Сайлы. За многие века темнорожденные, вероятно, исследовали весь юг, но, к счастью, не нашли пути в Эландрил. Похоже… – Галанор полностью развернул карту. – Пустоши тянутся еще на четыреста миль к северу. Там, в горах, есть узкий перевал, за ним другая пустыня, которую мы называем Кв'ол. Возможно, они уверены, что армии через нее не пройти.

Гидеон придвинулся поближе, чтобы лучше рассмотреть карту.

– Вот здесь собираются их войска? – он указал на полуостров, загибающийся как полумесяц. – Мировой крюк.

– Да, оттуда они хотят зайти на Иллиан. – Галанор постучал пальцем по архипелагу из тридцати островов, соединяющему два континента, словно мостик. – Тракт утопленников.

– Думаешь, они смогут пройти Ворота Сайлы? – спросил Гидеон, глядя на карту. Гигантские ворота стояли посреди Бессмертных гор, южнее на картах Иллиана были сплошные белые пятна.

– Мой народ возвел их, покидая Айду, и открыть их будет непросто, даже если обороны нет. – Галанор плотнее запахнул плащ. – Какое королевство их охраняет?

– Пару веков после вашего ухода охранял император Карата. По крайней мере, так написано в исторических книгах. Хотя, послушав вас с Адиландрой, начинаю думать, что все эти книги надо бы переписать. В общем, ворота уже лет восемьсот никто не охраняет.

«Вот о чем их первым делом нужно предупредить», – подумал Гидеон. Император Иссушенных земель должен немедленно отправить туда войска!

– Возможно, они даже Тракт утопленников не пройдут, – безрадостно понадеялся Галанор.

Они еще немного посидели в молчании. Гидеон не мог поверить, что грядет война. Армии с востока, армии с юга… а в Иллиане нет и намека на единство: шесть королевств огородились, каждое – со своей армией. Если бы они увидели, что опасность грозит всему континенту, а не только их территории! Тогда объединенные королевства, возможно, разбили бы и эльфов, и темнорожденных… или вообще заключили бы союз с эльфами!

Но, как бы то ни было, все упиралось в драконов.

Глава 46. Борись или беги

Нед Фенник закончил с вечерней порцией избиений, и Эшер сплюнул кровь. Он заметил, что между допросами его тюремщик отлучается на несколько часов поесть и поспать. Если хочешь сломать пленника, рутина – худший способ. В Полночи он никогда не знал, когда его начнут бить и как долго это будет происходить. Его даже не пытали дважды в одном месте.

Судя по звукам снаружи, охрана сменялась каждые пять часов. Эшер продолжал наблюдать, собирая о своих тюремщиках все больше сведений.

– Пойду-ка я покемарю на мягкой перине, – сказал Фенник, отбросив испачканную кровью тряпицу, которой вытирал руки. – А на рассвете как следует позавтракаю, может даже бекончиком. Потом вернусь в эту дыру, и начнем заново. А пока меня нет, подумай как следует о Полночи. Я хочу знать, где ваше логово, сколько вас там и как вы делаете этот свой эликсир ночного зрения.

Он постучал, и железная дверь открылась.

– Сладких снов! – захохотал рыцарь удаляясь по коридору.

Дождавшись, пока он уйдет, Эшер позволил себе расслабиться и почувствовать боль. Ребра его горели, все тело болело от мельчайшего движения, словно в раны натолкали битого стекла. Ему хотелось кричать в ярости, но он отказался доставлять охранникам такое удовольствие и просто повис, уронив голову на грудь и раздумывая, не староват ли уже для подобного. Переживет ли он это испытание? Освободится ли?

Вдруг уши его заложило словно при подъеме на гору. Эшер поднял голову и увидел Фэйлен, выходящую из черной дыры. Одета она была по-дорожному, в узкую зеленую котту до колен, на бедре висел скимитар, за спиной – колчан и лук. Ее темные волосы были высоко забраны и сливались с тьмой портала. Мгновение – и дыра исчезла, сложилась сама в себя. Эшер знал о существовании таких чар, но представить не мог, что кто-то и вправду ими пользуется, особенно эльфы.

– Красивый трюк. – Даже говорить было больно.

– Тихо, рейнджер, я собираюсь тебя отсюда вытащить, – Фэйлен принялась осматривать его кандалы. – Мы уходим. Сегодня же.

Эшер не смог скрыть удивления.

– И куда мы пойдем? – Он сглотнул собравшуюся во рту кровь.

Фэйлен остановилась, глянула ему в глаза.

– В Элетию. Мы с тобой проберемся туда и уничтожим Валаниса. Ты хорошо сопротивляешься магии, подозреваю, что в твоих жилах течет эльфийская кровь. Вместе мы сможем пройти сквозь магические защиты и не дать нашим народам втянуться в войну.

– Звучит неплохо, – холодно ответил Эшер.

Фэйлен замерла.

– Ты меня слышишь? Грядет война, мой король использует Валаниса как предлог чтобы напасть…

– Ну, это не новость, – скучающим тоном произнес Эшер.

– Ты знал?

– У меня было время подумать, прикинуть что к чему. – Он обвел камеру взглядом. – Тут, кроме пыток, развлечений никаких. К тому же вы обе явно что-то скрывали. У Рейны все на лице написано, и ей явно было страшно. Ни охота, ни открытый бой ее не пугают, а вот разговоры о планах отца насчет альянса… Она смотрит на рыцаря так, будто боится его потерять.

– Как проницательно… для рейнджера. – Фэйлен смерила его взглядом.

– Я думал, ты скажешь «для скитальца». – Эшер попытался улыбнуться сквозь боль.

– Так ты хочешь стать героем? – с каменным лицом спросила Фэйлен.

– Стану кем хочешь, только сними гребаные цепи. – Эшер выразительно погремел кандалами.

Фэйлен коснулась кончиками пальцев рун и глифов, испещривших железо, обошла Эшера… и охнула. Увидела следы от кнута на его спине, наверное. Проклятый Фенник даже соль в его раны втер.

Осторожный палец коснулся его спины.

– Придется долго снимать эти чары.

Эшер закряхтел, поворачиваясь так, чтобы видно было столик в углу.

– Вон там на столе мое кольцо. Под красной повязкой. Надень его мне на палец.

Фэйлен вопросительно взглянула на него, но взяла кольцо… и в тот же миг руку ее свело спазмом, колени подогнулись. Она закричала не своим голосом, и столик взлетел в воздух, огонь побежал по стенам…

Все кончилось так же внезапно, как началось: исчез огонь, столик упал обратно. Фэйлен смогла разжать пальцы и отбросить кольцо.

– Что это было? – устало спросила она, и Эшер понял, что раньше никто, кроме него, не касался кристалла.

– Надень мне его на палец, быстрее!

Шум привлек внимание охраны, снаружи послышался звук отодвигаемых засовов. Фэйлен не стала осторожничать – магией подняла кольцо и надела на указательный палец Эшера.

Он сразу же заморозил кандалы и цепи до стеклянной хрупкости и просто разломал. Если чары Мейстера Калантеза и сопротивлялись, он этого не почувствовал. Зато сразу почувствовал, какой твердый тут пол: ноги отказывались слушаться, колени подломились. Кристалл, впрочем, делал свое дело: раны начали заживать, дышать стало свободнее. Захрустели встающие на место кости, исчезли синяки и порезы. Эшеру казалось, что он всплывает на поверхность после долгого погружения на глубину: все вокруг наконец обрело четкость.

Тяжелая железная дверь распахнулась в тот миг, когда он поднялся на ноги – рейнджер чувствовал себя так, будто заново родился. Вбежали двое Серых плащей и обалдело уставились на разбитые цепи, покрытые льдом.

– В этом мире лучше никому гарантий не давать, – начал Эшер, нехорошо глядя на их удивленные лица, – но я вам гарантирую: кто вытащит меч – тому шею сломаю.

Он не просто угрожал. После перенесенных пыток руки так и чесались сломать пару шей.

Рыцари помедлили, неуверенно положив руки на рукояти мечей, но разум победил, и они бросились на Эшера с кулаками. Он легко блокировал каждый удар и, вывернув обоим запястья, ударил по болевым точкам так, что бедолаги тут же потеряли сознание.

Эшер постоял над ними, тяжело дыша, чувствуя, как перекатываются под исцеленной кожей мускулы. Приятно было снова почувствовать себя сильным. Он хрустнул костяшками, повел плечами, наслаждаясь свободой. Желание сражаться его не оставило, просто дремало до поры до времени.

Наследие Полночи с ним навсегда…

– Где ты взял это кольцо? – Фэйлен с трудом встала, разминая руку.

Эшер взглянул на черный кристалл. Наста всегда учил его держать свои преимущества в секрете, но какие уж тут секреты, тем более от эльфийки. Фэйлен была слишком старой и мудрой, к тому же поняла, что кольцо непростое.

– Оно со мной, сколько я себя помню. – В памяти мелькнуло размытое лицо женщины, дающей ему кристалл, но зачем она это сделала, он вспомнить не мог.

– Дай взглянуть. – Фэйлен крепко взяла его за руку, поднесла поближе к глазам, завороженно вглядываясь в темные грани. – Черный, как ночь… нет, не может быть. В мире множество магических безделушек, но такая сила… – Она внимательно взглянула на рейнджера. – Нет, это точно не он.

– Почему нет? – спросил Эшер, уже понимая, какой получит ответ.

– Потому что камень, о котором я думаю, куда больше этого осколка. Черный кристалл размером с палец.

Эшер не отвел глаза.

– Когда-то я отколол этот кусок от черного кристалла размером с палец.

Фэйлен ахнула и быстро отступила, словно боялась заразиться, ее взгляд метался между рейнджером и кольцом.

– У тебя кристалл Палдоры…

Эшер понятия не имел, как в его руках могла оказаться настолько легендарная вещь, но знал, что эльфийка говорит правду. Он всегда подозревал, что кристалл очень важен, но не мог вспомнить почему. Полночь выбила из него все воспоминания.

– Где остальное? – озабоченно спросила Фэйлен.

– Выбросил, когда изготовил кольцо. У аракешей мало личных вещей, и кристалл вызывал подозрения.

– Куда? Куда ты его выбросил?! – Эльфийка резко подалась к нему.

– Туда, где его никто не найдет… – начал было объяснять Эшер, но вдалеке загудели колокола.

Они с эльфийкой переглянулись: не из-за них ли тревога? Нет, такого не могло быть: об освобождении рейнджера никто не знал.

Он быстро влез в свой кожаный доспех, натянул наручи. Знакомый вес меча на бедре успокаивал и придавал уверенности. Вот только бы рукоять почистить да отполировать… Он повесил лук и колчан поверх зеленого плаща, осмотрел свой драгоценный серебряный меч работы Дангарра Байрнсона и сунул его в ножны.

Фэйлен тем временем металась из угла в угол, сгорбившись, будто вся тяжесть Верды легла на ее плечи. Впрочем, так оно и было…

– Пора, – сказала эльфийка, вынув из подсумка маленький белый кристалл.

– Подожди. – Эшер вытянул руку. – Нужно посмотреть, из-за чего бьют тревогу.

Фэйлен стиснула свой кристалл, глядя куда-то мимо Эшера. Она явно беспокоилась за Рейну.

Переступив через Серых плащей, они выбежали в коридор, но стоило завернуть за последний угол, как навстречу вылетели Натаниэль, Рейна и Элайт. Натаниэль удивленно глянул на совершенно здорового Эшера, но ничего не сказал.

– Что вы тут делаете? – прошипела Фэйлен.

– Пришли за вами. – Рейна воззрилась на них так, что было ясно: лучше не спорить.

– Нет, вы не… – начала было Фэйлен, но Эшер ее перебил.

– Почему колокола звонят?

Натаниэль рассеянно глянул в потолок, будто мог через него увидеть, что творится в цитадели.

– Раньше такого не было… – Он осекся. По его остановившемуся взгляду все стало ясно.

– Они здесь! – Элайт выхватила меч.

– Идеальный момент, чтобы уйти. – Фэйлен решительно двинулась вперед. – Исчезнем, пока все отвлеклись.

У Натаниэля на лице было написано мучительное сомнение. Он явно хотел остаться и помочь своим братьям и сестрам сражаться с древнейшим врагом.

– Останься, если чувствуешь, что должен, – мягко сказала Рейна, положив руку на его плечо.

Натаниэль взглянул на Эшера.

– Наша задача важнее.

Фэйлен совсем не по-эльфийски закатила глаза.

– Если идешь, так иди уже! – заявила она, перекрикивая колокола.

* * *

Маленький отряд выскользнул под дождь, стараясь держаться поближе к стенам и не привлекать внимания. Но всем было наплевать: Серые плащи пробегали мимо, перекрикиваясь, спеша на внешнюю стену, некоторые оглядывались, но никто не задавал вопросов и не пытался задержать рейнджера.

Эшера одолело весьма дурное предчувствие.

– Натаниэль! – крикнула Рейна и вместе с Элайт побежала за ринувшимся по лестнице, на стену, Натаниэлем. Фэйлен только вздохнула.

Эшер сжал рукоять двуручника, понимая: если его заметят, точно случится что-то нехорошее. И он совсем не был уверен, что не зарежет Неда Фенника при встрече. Вслед за остальными рейнджер выбежал на стену, где уже выстроилось с тысячу рыцарей. Внизу еще столько же бежало к воротам. Эшер еще никогда не видел так много Серых плащей в одном месте.

Он встал между Фэйлен и Натаниэлем на краю стены. Немногое могло его удивить: Эшер считал себя старым, прожженным убийцей, но увиденное поразило его до глубины души. По освещенному луной полю рассыпалось аракешей пятьсот, не меньше. Еще никогда за всю свою историю Полночь не собирала столько бойцов ради одной цели.

Фэйлен взглянула на кольцо, на армию у ворот. Нет, они пришли не за принцессой – даже она не удостоилась бы такого. Они хотели забрать кристалл.

Во главе армии стояла фигура в черном с золотом, укрытая капюшоном и маской, закрывающей нижнюю часть лица. Черный плащ развевался под штормовым ветром, в тучах гремел гром, одинокие молнии били в землю вокруг аракешей.

Серые плащи, судя по лицам, потеряли дух единства: одни рвались в бой, другие готовы были бежать до самой Вековечной чащи. На рейнджера никто внимания не обращал, но вот за спиной послышался шорох выдвигаемого из ножен клинка, и Эшер обернулся. Нед Фенник с четырьмя рыцарями как раз пересек мостик, соединяющий внешнюю и внутреннюю стены.

Натаниэль с трудом оторвался от жуткого зрелища и встал рядом с Эшером.

– Ты еще поплатишься, предатель, – прорычал ему Фенник, но, заметив, что на его пленнике ни царапины, удивленно замер, разглядывая рейнджера.

– Нед! – раздался голос лорда-маршала. Он в сопровождении двух рыцарей спешил по внешней стене. Добравшись, Хорварт внимательно взглянул на Эшера, на аракешей. – Ты столько лет пытался доказать всему миру, что изменился, рейнджер. И твои действия пока это подтверждают. – Он окинул взглядом Натаниэля и эльфиек. – Клянешься ли ты богами, что непричастен к этому и поможешь нам в сражении?

Эшер обернулся к Фэйлен, которая явно хотела лишь одного – увести Рейну подальше, пусть даже и в Элетию.

– Лорд-маршал! – взмолился Фенник.

– Ты что, не видишь, кто у наших ворот? – огрызнулся Хорварт. – Его клинок порубил больше аракешей, чем твой! – Он вновь взглянул на Эшера. – Твое слово.

Натаниэль снял со спины лук, Рейна наложила стрелу на тетиву. Элайт кивнула и вытащила меч, гордясь только что полученным рыцарским званием. Фэйлен вздохнула и с неприязнью глянула на армию аракешей.

– Не давайте им пробиться за главные ворота, – велел Эшер, перекрикивая шум дождевых капель, бьющих в тысячу кожаных плащей и мечей. – Если они окажутся внутри, сметут нас. – Он поднял голову, всматриваясь в луну. – Если продержимся до рассвета, у нас будет шанс. Тьма их первейший союзник.

– Лорд-маршал, он бредит! – взорвался Нед. – Мы превосходим их числом вдвое!

– В темноте это неважно, – отрезал Эшер.

– Согласен. – Хорварт подошел к краю. – Поджигай!

По его команде рыцари швырнули горящие факелы в ров, и огонь, в мгновение ока охватив промасленные пики, взлетел по стенам.

Западный Феллион окружило кольцо ярчайшего пламени.

* * *

Глубоко под каньонами Иссушенных земель Алидир, скрестив ноги, сидел на полу в своих покоях в окружении кольца древних рун и эльфийских глифов. Он приготовил это заклинание несколько дней назад, прежде чем армия покинула Полночь. Двадцать лучших воинов вызвались получить древнее клеймо, позволявшее Отцу видеть их глазами. По крайней мере, так Алидир им сказал. На деле же, активировав чары, он получал над их телами полную власть.

Глаза его побелели, взгляд остекленел, сознание в мгновение ока переместилось в Иллиан. Теперь он смотрел на происходящее через Джая Хадрока, юного талантливого аракеша, уже успевшего показать себя.

Рядом с юнцом стоял более опытный Ро Досарн, за ними – пять сотен несгибаемых воинов, привыкших к жаре и холоду, не чувствоваших боли. Веками Алидир ковал это оружие для господина. И, отвоевав кристалл Палдоры, он докажет наконец, что все было не зря.

Перед ним возвышался нерушимой стеной Аделлум со своим зачарованным луком, готовый прорубиться через любую армию, лишь бы найти Эшера.

Да. Сегодня все изменится.

Глава 47. Земельные работы

Галанор проснулся внезапно. Он уснул, хотя была его очередь сторожить, но его разбудил знакомый звук огромных лап, ступающих по земле. Последний раз он слышал этот звук в Малайсае: так ступали ящеры, на которых стражники патрулировали улицы. Галанор взмахнул рукой над костром, магией туша огонь, забирая воздух у жадного пламени.

Тьма поглотила их, свет давали только звезды, а луна низко висела над горизонтом, не позволяя разглядеть угрозу. Галанор толкнул спящего Гидеона, который даже в опасных пустошах спал так, что громом не разбудишь.

– Что такое? – взволнованно прохрипел Гидеон.

Галанор зажал ему рот и уставился во тьму, молясь, чтобы глаза поскорее привыкли к ней. Гидеон привстал, напряженно глядя в ту же сторону. Судя по выражению лица, он совершенно ничего не видел и не слышал. Галанор выровнял дыхание и закрыл глаза, сосредоточившись на слухе.

– Я ничего не вижу! – прошептал Гидеон.

– Ш-ш! – Галанор рванул его к себе за плечо, и вовремя – копье свистнуло в воздухе. Он едва успел оттолкнуть Гидеона в сторону и броситься в другую. Копье пролетело между ними и вонзилось в твердую землю, огромные лапы побежали быстрее, донеслось тяжелое сопение ящера.

– Гидеон!

Маг откатился подальше, вскочил на колени и вскинул посох. Огненный шар кометой осветил пустыню и врезался в мясистую лапу гигантской ящерицы. Зверь запнулся на бегу и полетел мордой вперед. Всадник, вскрикнув от удивления, вылетел из седла, но быстро затих: ящер прокатился по нему всей тушей.

За тяжелым дыханием зверя Галанор расслышал топот других, но сколько их было, понять не мог – по меньшей мере дюжина. Он вызвал светящийся шар и подбросил его высоко в воздух. Пока шар падал, эльф насчитал девятерых всадников, вооруженных луками и копьями. Даже не задумываясь, он выхватил скимитары, приготовившись отбиваться.

А вот Гидеон ждать не захотел. Он выбежал вперед, упал на одно колено и вонзил посох в землю. Галанор не знал, какое заклинание он использовал, но юный маг точно вложил в него всю свою волю.

От посоха по земле поползла паутина трещин, и стоило ящерам выбежать на эту паутину, как земля взорвалась изнутри, словно гейзер. Одного из ящеров подбросило так высоко, что лапы оторвались от земли. Другому начисто снесло голову тяжелой плитой, остальные заметались в панике, давя всадников.

Двое темнорожденных успели выпустить несколько стрел. Галанор затаил дыхание, понимая, что летят эти стрелы прямо в Гидеона. Юный маг снова взмахнул посохом, создавая барьер вокруг себя, и тут же швырнул в нападавших молнию. Она пришлась аккурат в грудь одному из стрелков – от силы удара тот улетел во тьму.

Осталось лишь два всадника, и оба неслись на Галанора. Как истинные охотники, приученные к тишине, они не орали, обнаружив жертву, а молча скакали вперед. Галанор помчался навстречу. Не глядя, он швырнул правый скимитар в одного из всадников, затем прыгнул, оттолкнувшись от головы ближайшей ящерицы. Меч вонзился в грудь противника, но Галанор не спешил его выдергивать: эльф приземлился в седло за ближайшим всадником и, одним ударом снеся ему голову, сбросил труп на землю.

Гидеон замахал руками, пытаясь остановить ящера, на спине у которого болтался со скимитаром в груди мертвый седок. Зверь, загипнотизированный плавными движениями, успокоился, и Гидеон похлопал его по плоской морде.

– Тихо, тихо… – Он обошел ящера и, сбросив наездника, вытащил глубоко засевший меч. – Твое?

Галанор подъехал ближе и с довольным видом забрал скимитар.

Светящийся шар парил над полем битвы, освещая вывороченные валуны, трупы людей и ящеров вперемешку – будто маленькое землятресение разнесло все вокруг.

– Впечатляюще! – похвалил Галанор, кивнув на посох мага.

– Взаимно. – Гидеон окинул взглядом ящера, на котором восседал эльф.

– Разведчики. Не думал, что они окажутся здесь так быстро. Их наверняка больше, и наш… небольшой шум, очевидно, донесся и до них. – Галанор окинул взглядом кратер, возникший благодаря магу посреди пустыни. – Ящерицы донесут нас до Красных гор до рассвета, но скакать придется всю ночь.

– Значит, едем. – Гидеон вскочил в седло, подобрал вожжи и уперся пятками в бока ящера. Тот не шевельнулся. – Я понятия не имею, как на этом ездить.

Галанор едва не рассмеялся. Едва.

Глава 48. Битва за Западный Феллион

Хорварт командирским шагом расхаживал по внешней стене Западного Феллиона, выкрикивая ободряющие лозунги. Эшер не вслушивался. Ему, чтобы убить человека, не нужно было храбриться и вспоминать о чести. Он волновался за Элайт: к таким битвам девушка была не готова… впрочем, как и половина Серых плащей на этой стене.

Он огляделся и увидел множество юных лиц: некоторым детям, которых еще даже в рыцари не посвятили, просто не повезло тут оказаться. Элайт во время их тренировок показала себя талантливой ученицей, но впереди не экзамен по фехтованию… Эшеру бы спросить себя, почему он так переживает за чужие судьбы, но он давно уже смирился, что такова теперь его жизнь.

– Аракешей не готовили к таким сражениям, – сказал он. – Их доспехи легкие, от стрелы не защитят. Просто цельтесь получше.

Все кивнули, кроме Элайт, неотрывно смотревшей на тьму из аракешей в черной броне.

– На свету они не сильнее вас. Помните о своих преимуществах. – Эшер кивком указал на меч Элайт, напоминая о плюсах длинного клинка. Крупные капли катились по ее щекам. Слезы? Или дождь?

– А ты просто не отходи далеко… – Эшер ощупал подсумки на ремне. – Проклятье…

– Что такое? – слабым голосом спросила Элайт.

– Оставил порошок Тало в седельной сумке.

– Когда я жила в Амираске, мы им разводили огонь на крышах, чтобы греться по ночам, – отозвалась она.

Эшер хотел было спуститься вниз, в конюшни, но Натаниэль поймал его за плечо.

– Почему они не нападают?

– Запугивают. Хотят, чтобы мы как следует прочувствовали опасность.

– Но стены им не пробить, – возразил Натаниэль. – У них ни баллист, ни осадных машин… даже горных великанов не привели.

Эшер заметил, что эльфийки о чем-то тихо, но взволнованно переговариваются, то и дело поглядывая на аракешей.

– Что там? – спросил он.

– Вон тот, в капюшоне, впереди всех, – ответила Фэйлен. – Узнаешь его?

Эшер пригляделся к далекой фигуре, но сквозь дождь его человеческий взгляд различал лишь золотые узоры на черном доспехе.

– Это он напал на нас возле Унмара. Таллан Тассарион…

– Это не Таллан, хоть и тоже из Длани, – мрачно ответила Фэйлен. – Это Аделлум Бово. Видишь его лук?

– Он слишком далеко, что нам его лук! – легкомысленно отозвался Натаниэль.

– Это оружие было даровано ему Валанисом, – объяснила Рейна. – В хрониках Темной войны написано, что стоило Аделлуму выстрелить один раз, как врата Элетии пали.

– Он и есть осадная машина Валаниса. – Фэйлен медленно вынула стрелу из колчана.

Эшер вновь пригляделся к темной фигуре, взглянул на главные ворота, где человек сорок Серых плащей заняли позицию за второй внутренней дверью, между стойл.

– Отзови их! – заорал он, прервав речь Хорварта, и ринулся по стене к воротам. – Пусть отходят от ворот! Живо!

Хорварт удивленно воззрился на него.

– Мы позволили тебе сражаться вместе с нами, но кто давал тебе право…

Закончить фразу он не успел.

Одинокая стрела просвистела через пустошь и, не снижая скорости, врезалась во внешние ворота, силой удара, словно тролль, срывая створки с петель, в щепу разнося ворота внутренние. Вся крепость затряслась.

Ударной волной Эшера отбросило во внутренний дворик-«мышеловку», но ему повезло сперва врезаться в стену – она смягчила падение. Он поднял голову и как сквозь туман увидел отряд, защищавший ворота. Все были мертвы. Стрела Аделлума, выбив створки, вонзилась в камень футах в ста.

Эшер зажмурился, пытаясь прийти в себя. В ушах звенело, крики рыцарей казались тихими и далекими. Каждый вдох отзывался острой болью в ребрах: удар о стену не прошел зря – по меньшей мере он повредил два ребра. Раздражала кровь, стекающая на левый глаз. Он стер ее перчаткой и, заметив знакомое кольцо, напомнил себе, что владеет магией. Осторожно накрыв ребра рукой, рейнджер начал лечить их, но, не сдержавшись, застонал от боли.

– Эшер! – взволнованно крикнул Натаниэль со стены над воротами. – Уходи оттуда! Они идут!

Эшер и сам видел Аделлума, ведущего армию через поле. На каждом – алая повязка, в руках – двойные мечи. Ни факелов, ни фонарей во дворике не было. Исчезло последнее преимущество.

– Держи оборону, аракеш! – заорал Нед Фенник, тащивший обмякшего лорд-маршала, непонятно, живого или нет. – Держи оборону!

– Он не сможет сдержать всех! – возразил Натаниэль. – Нужно больше людей!

Фенник на него даже не взглянул.

– Луки!

Рыцари, стоявшие на стенах, тут же наложили стрелы на тетивы. Фенник потащил свою ношу дальше, вниз.

– Я спускаюсь! – крикнул Натаниэль.

– Нет! – крикнул в ответ Эшер, всматриваясь в стену дождя. – Оставайся с женщинами!

Он вытащил из ножен двуручник и вонзил его в грязь.

– Я справлюсь… – прошептал рейнджер, сжимая замерзшими пальцами мокрую повязку.

Он завязал глаза, и эликсир ночного зрения проснулся, привычно побежал по венам. Теперь Эшер различал каждую каплю дождя, разбивавшуюся о плечо, слышал шорох стрел, выходящих из колчанов. Тысячекратный звон спущенной тетивы накрыл его волной, в нос ударил запах мокрой травы и грязи под ногами аракешей. Он даже почуял, как на конюшне обмочился мальчишка-подросток, от ужаса закопавшийся в сено.

Сердце колотилось в груди, но Эшер заставил его биться ровно. Он скинул с плеч свой зеленый плащ, размял мышцы в предвкушении. Тысяча, больше тысячи стрел просвистели над ним, заложив дугу в ночном небе и обрушившись на аракешей. Эшер мог проследить полет каждой и увидеть просветы между ними…

Если он смог, значит, аракеши тоже.

Старшие, опытные убийцы успели увернуться, отпрыгнуть, бросившись врассыпную. Те же, кто не доверял до конца своим обострившимся чувствам, пали. Таких, к счастью, было много, к тому же аракеши не умели воевать на поле боя как войско.

Думать было некогда: убийцы хлынули во внутренний дворик смертоносной рекой, замешкавшись в узком проходе. Эшер понял, что у него есть лишь одно оружие, способное дать против них преимущество. Дождавшись, пока они подойдут ближе, он вскинул руку, повелев камню отбросить врагов. Волна магической энергии ударила в них как таран, ломая кости и разрывая сухожилия. Но бежавшие с краю смогли устоять на ногах и рванули прямо к нему.

Он только что рассказывал Элайт о преимуществах длинного меча. Пришла пора использовать их самому.

Эшер ударил параллельно земле, одним махом рассекая животы двух аракешей и блокировав клинок третьего. Чтобы закончить дело, он несколько раз врезал ему в лицо шипастым навершием. Аракеш упал и больше не поднялся.

Обострившиеся чувства кричали Эшеру, что со всех сторон на него несутся новые клинки. Сторонний наблюдатель едва ли смог разглядеть его движения – с такой скоростью он уворачивался от ударов, парировал и атаковал тех, кому не повезло замешкаться.

Аракеши валились вокруг как подрубленные деревья, ноздри забил металлический запах чавкающей под ногами кровавой каши. Эшер знал, что часть этой крови – его, чувствовал, что ни единой нетронутой конечности у него не осталось. Он уворачивался от ударов, пригибался, просчитывал каждую контратаку. Дюжина аракешей, отбившись, обогнула его и понеслась дальше в поисках более легкой добычи.

Но Эшер остался.

* * *

Натаниэль выпускал стрелу за стрелой в беснующееся внизу войско аракешей. Вынужденные прорываться через единственный вход, они очень удобно выстроились в линию. Рейна, правда, обошла его в меткости и скорости: пока он выпускал одну стрелу, она успевала выпустить две.

– О нет, – произнесла Фэйлен. Ее едва было слышно за шумом дождя.

Натаниэль проследил за ее взглядом и увидел среди аракешей Аделлума Бово. Тот стоял, вскинув руки, и перед ним раскрылись две черные дыры. Фэйлен тут же закинула лук на спину и обнажила скимитар. Натаниэль сперва не понял, что происходит, но заметил, как аракеши забегают в эти самые дыры… а через пару мгновений заорали, заревели рыцари на стенах, обнажая мечи.

– Он открыл порталы! – Рейна отбежала от края и одним прыжком перелетела с внешней стены на внутреннюю: Натаниэль ни за что бы так не смог. С нечеловеческой точностью она разбила отряд выбегающих из портала аракешей, выпуская в них стрелу за стрелой.

– Держитесь ближе к Рейне! – Вскинув меч, Фэйлен пробежала мимо двух суетящихся рыцарей и бросилась на ближайшего аракеша.

Натаниэль с Элайт побежали к мостику. Рейна продолжала снимать аракешей точными выстрелами, Фэйлен танцевала между ними, разя скимитаром направо и налево.

На мостике Натаниэль бросил быстрый взгляд вправо и увидел, что Эшеру действительно удается хоть немного, но сдерживать поток аракешей. Никогда еще Натаниэль не видел, чтобы он так сражался. Повязка не могла скрыть ярость, исказившую лицо, головы и конечности летели во все стороны. Натаниэлю страстно хотелось помочь ему, но он помнил, что для аракешей Рейна – такая же важная цель, и не менее опасная.

Когда они с Элайт добежали до принцессы, в крепости открылись новые порталы, и аракеши с луками принялись охотиться за Серыми плащами, сражавшимися на стенах.

– Прикройте меня! – Рейна указала на аракеша, бегущего к ним по ступенькам. Быстрым движением она выхватила из колчана стрелу и отправила ее точно убийце в глазницу, прежде чем тот смог достать Фэйлен.

– Будем работать сообща, – сказал Натаниэль Элайт. – Те, что пройдут мимо меня, от тебя уйти не должны, поняла?

Элайт сжала рукоять меча и решительно встала перед Рейной.

Вокруг звенела сталь, крики умирающих эхом раздавались по всему форту. Стрелы Аделлума среди этого хаоса различить было легко: несчастные, которым не повезло оказаться на их пути, отлетали вдаль, словно снесенные гигантской дубиной.

Натаниэль выпустил очередную стрелу и, положив лук на камни, схватился за меч, готовясь к битве. На него шли не обычные воины. Нечто неестественно-жуткое было в том, как они двигались: невероятно точно, но не видя его.

Страх разбудил воспоминание об отце, об одном разговоре, случившемся прежде, чем рыцарь в последний раз уехал из Лонгдэйла. Свидания их были редкими, и отец при каждой встрече старался его чему-нибудь научить.

– Страх может быть могучим оружием, сынок, – сказал он однажды. – Уважай его. Прислушивайся к нему. Страх напоминает о благоразумии, когда другие сломя голову кидаются навстречу смерти. Но вот что я тебе скажу. – Отец наклонился и взял его за плечо. – Если вокруг враги и выбор лишь между сражением или смертью, страх перестает иметь значение. В такие моменты он тебе не нужен. Либо ты делаешь все возможное и выживаешь, либо делаешь все возможное и умираешь. Если наступит такой день, помни: главное продержаться дольше, чем они.

– Но как, пап?

– Все получится, если у тебя будет за что сражаться. – Отец ласково взъерошил ему волосы.

Натаниэль быстро обернулся и встретился взглядом с Рейной. Да. Наконец-то ему есть за кого сражаться, кроме себя.

Первый аракеш сразу сделал ошибку, решив, что сможет сбить Натаниэля с толку высоким прыжком. Обычная тактика – противник замешкается, не понимая, пнуть его хотят, ударить или проткнуть клинком. Натаниэль знал, что убийца будет атаковать мечом, поэтому ступил вперед, не боясь удара ногой. Аракеш явно никогда не встречал противника, который так храбро шел бы на него, и не успел вовремя достать мечи. Одним ударом Натаниэль разрубил его от плеча до живота – приземлился аракеш уже мертвым.

Второй ничего не успел сделать: стрела Рейны снесла его со стены. Принцесса явно разрывалась между тем, кого защищать, Натаниэля или наставницу. Фэйлен, однако, ни о чем не задумывалась: легко, словно лань, прыгала между убийцами, и те, кто умудрялся избежать ее клинка, нарывались на сильный кулак.

Натаниэль тем временем занялся своей частью нападающих, перескочив через трупы. Следующая пара убийц двинулась на него с разных сторон, и тут уж стало не до продумывания стратегии: что угодно, лишь бы выжить. Одним пинком он сбил ближайшую костровую чашу, горячие угли раскатились по мокрой стене и вспыхнули, рассеивая тьму за повязкой аракеша. Убийца бестолково замахал мечом, ослепленый, и Натаниэль, недолго думая, насадил его на меч до упора и, пинком стряхнув с клинка, сбросил со стены. Затем, не останавливаясь, развернулся и одним ударом снес другому аракешу голову.

Ему все равно было, кто перед ним – мужчина или женщина, он твердо знал: все они – аракеши, которые отнимут у него Рейну и убьют Элайт, даже не раздумывая.

Впрочем, ему тоже не приходилось раздумывать: навстречу уже бежал очередной аракеш. Он высоко занес меч, желая отрубить наглому рыцарю голову, и Натаниэль увернулся бы… но подошва скользнула по мокрому камню. Он едва успел сгруппироваться, чтобы упасть на одно колено и выставить клинок, блокируя удар. Преимущество теперь было у аракеша: пусть Натаниэль сдерживал один клинок, его легко можно было пронзить вторым…

Но удар так и не последовал.

Убийца завалился назад, из его груди торчал рыцарский меч. Подскочила Элайт, выдернула меч и тут же отбежала на свое место между Натаниэлем и Рейной. Они успели обменяться лишь кивками: «Спасибо», «Не за что».

Натаниэль стер с лица капли дождя и обернулся было к бегущим вниз аракешам… но замер.

Ро Досарн шел по внешней стене, с легкостью прорубаясь сквозь ряды Серых плащей, пытавшихся его сдержать. Натаниэль бросился было к мостику… но остановился. Нужно прикрывать Рейну, нельзя бросать Элайт. Поэтому весь свой гнев на едва не убившего его человека он обрушил на бегущих к нему аракешей.

Ро Досарн подождет.

* * *

Джай Хадрок вбежал в портал и выскочил в просторном внутреннем дворе Западного Феллиона. Его глазами Алидир увидел узкий проход между лошадиными стойлами, дворик-«мышеловку», остатки ворот… и Эшера.

Бывший аракеш, старше большинства нападавших, защищал внутренние ворота, разя мечом направо и налево с невероятной точностью. Порой он запускал огненные шары или отбрасывал нападавших волной чистой энергии: вооруженный камнем Палдоры, с повязкой аракеша на глазах, он был опасным противником.

Алидир подумал, не вмешаться ли самому и не убить ли Эшера, забрав кольцо, но, взглянув на руки человеческого тела, которое на время занял, решил, что это будет бесполезно. Ему не угнаться за шинкующим врагов Эшером. К тому же он изначально собирался просто наблюдать за полем боя. Генералом Валаниса он сумел стать потому, что не лез сломя голову в каждую битву. К тому же, рассудил он, рано или поздно рейнджер выдохнется. И когда он падет, Аделлум заберет кристалл.

– Эшер! Уходи оттуда! – крикнула светловолосая эльфийка, стоявшая на внутренней стене над главными воротами.

Принцесса Рейна Севари…

Она пускала во дворик стрелу за стрелой, прореживая поток аракешей, бегущих на Эшера, на стене ее прикрывали двое Серых плащей. Почему бы с ними не повеселиться?

Алидир подбежал к стойлам и, обратившись к ловкости Джая Хадрока, взбежал по угловому столбу на крышу. Оставался еще один маленький прыжок – на внутреннюю стену, к девчонке-рыцарю. Убить ее будет легко, затем – еще один удар в спину мужчине, и принцесса останется одна.

– Натаниэль! – крикнула девчонка, заметив Джая.

– Вали его! – крикнул в ответ мужчина, сдерживавший натиск сразу двух аракешей.

Девчонка, собрав в кулак все свое мужество, спрыгнула на крышу стойл. Алидир нехорошо усмехнулся: победа практически у него в руках, камень тоже. Почему бы не позабавиться?

Девчонка приближалась осторожно, выставив меч. Алидир медленно и спокойно обошел ее, не поднимая клинка: даже в таком теле он легко мог победить это дитя.

«Дитя» бросилось на него, но Алидир быстро разгадал уловку и даже не попытался парировать, зная, что удара не будет. Он просто отошел. Однако, вместо того чтобы напасть снова, девчонка сделала кувырок и спрыгнула с крыши, повиснув на мгновение на самом краю.

Алидир нахмурился, глянул вниз, но никого не увидел. Наверное, она решила забиться в какую-нибудь дыру.

Его внимание привлекли крики аракешей: оказывается, этот рыцарь, Натаниэль, был хорошим бойцом. Для человека, конечно же. У него получалось сдерживать убийц, не давая им подобраться к принцессе. Пусть его неоднократно ранили, но он держался, как и предатель Эшер.

Алидир пробежал по крыше и запрыгнул на внутреннюю стену. Сперва он уничтожит рыцаря, потом перережет горло принцессе. Этот идиот был так занят другими, что точно не ожидал за спиной еще одного врага. Ступая по разбросанным догорающим углям, он предвкушал, как лезвие короткого меча войдет между позвонков…

– Эй!

Алидир резко обернулся, проклиная себя за высокомерие. Девчонка-рыцарь вновь вскарабкалась на стену, сжимая в руках какой-то мешочек. Пришел ее черед неприятно улыбаться.

Он вскинул мечи, намереваясь зарубить ее на месте, но девчонка швырнула мешочек в угли, и тот взорвался ослепительной вспышкой пламени. На мгновение Джай ослеп и оглох, пламя охватило его ноги, лизнуло пояс. Он заметался по стене от боли, и девчонка, воспользовавшись случаем, вонзила меч ему прямо в грудь. Алидир почувствовал, как воздух убегает из легких, как подгибаются колени…

За сотни миль от Западного Феллиона настоящее тело Алидира вышвырнуло из рунического круга. Какое-то время он лежал, схватившись за грудь, все еще переживая ту боль… Эльф тяжело дышал, но был рад, что никто сейчас его не видит.

Отдышавшись, он снова вполз в круг и потянулся к разуму одного из девятнадцати аракешей, чьими глазами все еще мог смотреть.

* * *

Казалось, убийцы лезут из портала бесконечно. Фэйлен старалась защищать Серых плащей, но задачей ее было прорубиться к самому порталу.

Она парировала удар справа, швырнула влево огненный шар, послав аракеша в полет со стены, быстро пригнулась и, развернувшись на одном колене, вспорола живот несущейся на нее убийце, без труда разрубив доспех. На энергии удара она проскользила на коленях по мокрому камню прямо к трем аракешам, не ожидавшим такого. Среагировали они, увы, быстро, но это им не помогло: всех троих ждало острие скимитара.

Подпрыгнув и закрутившись, словно лист на ветру, Фэйлен била во все стороны клинком, руками, ногами. Аракеши упали замертво еще до того, как она приземлилась. Серые плащи уставились в восхищении.

– Нужно закрыть портал! За мной! – крикнула она рыцарям.

Они тараном понеслись на выбегающих из портала убийц. В последнюю секунду перед столкновением Фэйлен, оттолкнувшись от контрфорса стены, прыгнула, приземлившись за спинами первой шеренги аракешей. Это их отвлекло. Серые плащи прорвали строй и быстро задавили сопротивление.

Фэйлен чувствовала, что ранена, что для нее это все даром не прошло, но осматривать раны было никогда. Шаровой молнией она отшвырнула аракеша в поле и, бросив скимитар, подняла руки, призывая собственную магию, чтобы закрыть портал.

Серый плащ метнулся перед ней, вонзив меч в грудь другому убийце, пытавшемуся прорваться на стену, но Фэйлен некогда было обращать внимание на него. Магия, с которой приходилось бороться, была так сильна…

С яростным криком она, напрягая все силы, закрыла наконец портал и опустила руки, чувствуя, как кровь течет из носа. В ушах так звенело, что радостные возгласы за спиной казались совсем далекими. Какие-то Серые плащи, мужчина и женщина, помогли ей не упасть и подали скимитар. Со стены она видела другой портал во внутреннем дворе – аракеши сыпались и сыпались оттуда.

«Я закрою и этот», – подумала она. Главное, чтобы ноги послушались…

* * *

Рейна танцевала, уворачиваясь от летящих в нее стрел и не забывая стрелять в аракешей, рвавшихся через главные ворота. Ее усилия позволяли Эшеру кое-как держаться, сокращая число его противников.

Никогда еще чужие боевые навыки ее так не впечатляли! В Эландриле она видела лучших воинов своего народа, но ни один из них не смог бы выстоять против такой толпы. Одинокий Эшер, в повязке на глазах, сражался так, словно в него вселился сам бог войны Крайт.

Натаниэль и Элайт храбро сражались за ее спиной, пытаясь сдерживать убийц, но аракеши на внешней стене заметили, что она помогает Эшеру, и шестеро из них ринулись к мостику, соединявшему две стены. Стреляла Рейна с убийственной точностью, но аракеши с их эликсиром ночного зрения смогли увернуться на бегу. Все, кроме одного: он слишком рано вышел из кувырка и получил стрелу прямо в горло.

Рейна выступила им навстречу. Внизу Эшер метался, как зверь в клетке, прыгая и отталкиваясь от стен. Если уж он мог сдерживать стольких противников, то она, эльфийка, точно сумеет одолеть пятерых. Шла она уверенным шагом, смотрела вдаль, чтобы взглядом не выдать своих намерений.

Первый аракеш бросился на нее, но Рейна чуть отклонилась вправо, уходя от удара, и покрепче стиснула лук. Поняв, что окружена, она почувствовала, как знакомое спокойствие наполняет ее тело – как обычно в бою. Да, ее тело знало, что делать, нужно было лишь прислушаться к нему.

С невероятной быстротой она вскинула лук, отбив им два меча, и, наклонившись, резко ударила ногой стоявшего позади аракеша – так, что его грудная клетка вогнулась и несчастный улетел во внутренний дворик, который Эшер добросовестно превращал в братскую могилу. Не останавливаясь, Рейна отклонилась и не менее сильно пнула в грудь стоявшего перед ней аракеша. Тот, перелетев через стену, провалился сквозь крышу стойла.

Вновь и вновь она отбивалась от нападающих луком, раздавая пинки и удары.

Вспомнив прием, который показывала мама, Рейна с силой натянула лук на голову противнику, придушив тетивой, а потом, дернув лук на себя, врезала потерявшему равновесие аракешу кулаком в нос – его шея хрустнула – и отшвырнула его на ближайшую чашу с огнем. Чаша опрокинулась вместе с ним, и убийца заорал, катаясь по камням и безуспешно пытаясь сбить пламя, пока не свалился со стены.

Оставшиеся двое не впечатлилась ее техникой и бросились в атаку. В последний момент Рейна выхватила скимитар из ножен и, уворачиваясь, пролетела между двумя убийцами, развернулась и подсекла мечом их сухожилия. Оба рухнули на колени, подставив беззащитные затылки под смертоносную эльфийскую сталь.

Ее отвлек треск дерева слева: аракеш, провалившийся сквозь крышу, пытался выбраться. Рейна сунула скимитар в ножны и нацелилась на последнего убийцу, как вдруг тот упал, сраженный чужой стрелой. Рейна обернулась и увидела Натаниэля, стоявшего с луком над главными воротами. Судя по взгляду, который он бросил на валявшихся вокруг убийц, сцена его прилично впечатлила. Элайт же устроила для другого аракеша фейерверк из порошка Тало.

– Не стой! Вперед! – крикнула Фэйлен с внешней стены. Она бежала с отрядом Серых плащей ко второму порталу, прорываясь через отряд аракешей.

– Надо помочь Эшеру! – Натаниэль пораженно уставился вниз, во внутренний дворик. – Элайт!

Девушка, ужасно довольная своей победой, побежала к нему.

Рейна разрывалась от противоречивых чувств. Фэйлен была ей как мать, и хотелось ее защитить, но мечом она владела прекрасно, к тому же могла закрыть портал, убив всех на своем пути. Но вот Эшер и ее друзья были в сложном положении. А она, в случае чего, могла их спасти.

Рейна спрыгнула на крышу конюшни, на грязную землю, где лежали убитые стрелой Аделлума. Натаниэль и Элайт тут же последовали за ней, ненадолго остановившись, чтобы прикончить аракеша, имевшего неосторожность на них кинуться.

– У тебя стрелы когда-нибудь кончаются? – Натаниэль бросил взгляд на ее полный колчан.

– Нет. Колчан зачарованный. – Если бы она не устала так сильно и не замерзла под дождем, посмеялась бы над его удивлением.

– Боги всемогущие… – А вот это уже относилось к тому, что происходило внизу, в «мышеловке».

Мертвых аракешей стало так много, что они начали мешать лезущим в проход собратьям. Ручейки дождя, бежавшие между стойлами, были красны от крови. Рейна даже растерялась: а нужна ли Эшеру помощь? Он все еще сохранял невероятную скорость благодаря выносливости и годам тренировок. Его двуручный меч разил, бил, вонзался, уничтожал всякого, кто смел ступить в разрушенные ворота.

* * *

Повязка, мокрая от дождя и крови, прилипла к лицу Эшера. Двигаться приходилось все осторожнее, чтобы не запнуться об валяющиеся повсюду тела. Чем дольше длился бой, тем сильнее давали о себе знать раны. Из-за удара, пришедшегося по спине, пришлось сменить стиль – некоторые приемы стали даваться труднее. Рана на левом бедре не позволяла ни бить этой ногой, ни отталкиваться для прыжка.

Он нашел ключ к выживанию в этом бою: каждым ударом меча убивать больше одного аракеша. И уверен был, что к концу боя шипы на навершии меча затупятся, столько скул и челюстей он ими переломал!

Из его плеча, конечно, тоже торчал кинжал, но это потом…

Шквал атак прекратился так же внезапно, как и начался. Мгновение – и ярость аракешей испарилась, они медленно попятились, словно стая гиен, осознавшая, что им не одолеть льва.

– Идите сюда! – заорал Эшер, вне себя от жажды крови.

Но аракеши продолжили пятиться и вдруг разделились, давая кому-то дорогу.

Магическое чутье Эшера сработало прежде телесного. Он понял, что Аделлум Бово идет, еще до того, как тот появился. Пламя, занявшееся во рву, отбрасывало на него зловещие отсветы, из-под капюшона блестели внимательные, живые глаза.

Без предупреждения он вскинул руку и принялся швырять заклинание за заклинанием: огонь, лед, молнии. Но каждое отражалось от Эшера или затухало – так защищал его кристалл Палдоры.

– Ты и есть тот рейнджер! – объявил Аделлум. Он заметил тела, сваленные вокруг, но все его эмоции скрывала маска.

Эшер окинул темную фигуру взглядом и понял, что этому воину он не ровня. Бой вымотал его так сильно, что усталость он начал чувствовать, лишь когда остановился. Раны замедлят его, и эльф позаботится, чтобы их стало больше. Разумеется, если Аделлум решит стрелять, все планы можно будет выкинуть в выгребную яму. Эшеру уже приходилось отбивать стрелы мечом, но стрела, выпущенная из этого лука, разорвет его пополам.

До его слуха донеслось и сердцебиение эльфа, медленное, размеренное и самое громкое, что рейнджер слышал в жизни, – оно было похоже на раскаты грома. Магия, окружавшая темного эльфа, пронизывавшая его, искрила, Эшер чувствовал ее кожей…

Битва на стенах и в глубине крепости все бушевала, лишь собравшиеся во дворике остановились посмотреть на дуэль этих бойцов. Эшер чувствовал за спиной, между стойлами, Рейну, Натаниэля и Элайт. Слышал, как поскрипывает натянутая тетива: они в любой миг готовы были выстрелить в Аделлума.

– Отдай кристалл, и я дарую тебе быструю смерть, – продолжил темный эльф.

– Мертвецам побрякушки не нужны. – Эшер поднял меч и оскалился.

– Как пожелаешь. – Казалось, Аделлума это даже забавляет.

Они одновременно шагнули друг к другу: Эшер – высоко подняв меч, Аделлум – опустив лук. Эшер знал, как именно враг атакует, но сделать ничего не мог, понимая, что не успеет. Аделлум прыгнул и, развернувшись в воздухе, ударил Эшера ногой в грудь.

Эшер не ощутил, в какой момент потерял меч. С уверенностью мог сказать лишь, что когда врезался в стену и перестал катиться, клинка в руке уже не было. Прокатившись по двору, он оставил в кровавой каше длинный след, повязка улетела куда-то, потерялся торчавший из плеча кинжал. Холодный дождь так и бил по лицу, заливая глаза…

– Эшер! – вскрикнула Рейна. Они с Натаниэлем подбежали ближе и подняли его.

Он глянул на Аделлума человеческим зрением и подумал, что так этот тип выглядит еще опаснее. Темный эльф подошел ближе, хладнокровно переступая через своих соратников. Теперь Эшер мог хорошо разглядеть его изогнутый украшенный лук, и увиденное ему совершенно не понравилось: на каждом конце лука торчали небольшие лезвия, значит, он так же хорошо разил в ближнем бою…

Пока Эшер катился, его друзья выстрелили в Аделлума, но тот отбил все легким мановением руки. Памятуя об этом, Эшер оставил лук на земле: этого стрелой не прошибешь.

Но чем тогда? Аделлум приближался, а Эшер понятия не имел, что с ним делать.

– Я заберу кольцо, рейнджер.

Эшер ничего не ответил на удивленные взгляды друзей и сосредоточился на более насущной проблеме: его меч поблескивал под дождем за спиной у темного эльфа. Из ножен на спине Эшер вытащил рунный меч, но луна в этот раз была низко, к тому же за облаками, так что выглядел магический клинок как самый обычный.

Пусть он был короче двуручника, зато в руке лежал привычнее. В конце концов, Эшер десятилетиями орудовал короткими мечами, да и не такими смертоносными.

Во время боя он болтать не любил, так что просто побежал на эльфа. Не успели они сблизиться, как Эшер прыгнул, занес меч высоко над головой клинком вниз, будто скорпион – жало.

В последнее мгновение Аделлум отклонился в сторону, и меч просвистел мимо. Медлить с атакой темный эльф не стал и ударил луком, чтобы наверняка снести врагу голову одним из клинков. Эшер ждал эту контратаку и, перекатившись под луком, вскочил спиной к воротам. Он мог только надеяться, что аракеши не решат вмешаться и предпочтут остаться зрителями.

Аделлум развернулся к нему, подставив беззащитную спину Рейне, Натаниэлю и Элайт. Вчетвером они окружили эльфа и напали разом. К их неудаче, Аделлум был тактиком, планировавшим сражения в десятки раз большие, чем осада Западного Феллиона.

Не дождавшись, пока клинки обрушатся на него, он ударил Элайт, отшвырнув ее в центральный двор. Видно, решил, что девчонка будет просто мешаться под ногами. Натаниэль замедлился и оглянулся в поисках оруженосца, что позволило Аделлуму парировать все атаки. Покончив с ними, он резко крутанулся и врезал Натаниэлю по лицу.

За пару секунд Аделлум избавился от двух нападавших и теперь то парировал луком атаки, то бил им, словно копьем. Клинки его резали дождевые струи так быстро, что Эшер не мог прследить за ударами без повязки. Рейна танцевала вокруг древнего эльфа, пытаясь достать его скимитаром, но Аделлум парировал каждую атаку луком.

Свободной рукой Эшер схватил могучий лук и пригнул к земле, и в тот же миг Рейна ударила Аделлума клинком в плечо. Наплечник ей прорубить не удалось, зато получилось оттолкнуть эльфа, чтобы Эшер смог прыгнуть и изо всех сил садануть Аделлума лбом в переносицу.

Голова его дернулась назад, и Эшер, пользуясь случаем, пнул эльфа в живот. Аделлум, не удержавшись, покатился по земле в сторону большого двора. Рейнджер побежал за ним, не давая передышки. Во дворе Элайт пыталась сесть, помогая себе руками.

Аделлум вскочил на ноги. Капюшон слетел с его головы, упала маска. Эльфийский генерал был бледен как смерть, под белой кожей змеились темные вены, бритая голова расписана древними рунами, что вились даже вокруг заостренных ушей. Ладонью в перчатке он промокнул струйку крови, бегущую из носа, взглянул на алые пятна – внимательно, будто не видел крови уже много лет.

Магические глаза впились в Эшера, но тот все равно атаковал, рубанув по беззащитной правой ноге. Зарычав, Аделлум отбил его меч и добавил ему еще и в челюсть, сбив на землю.

Ослепительная пурпурная молния, вспоров ночь, ударила Аделлума так, что того отбросило – остановился он, лишь поставив магический барьер. Это Рейна, крича от ярости, снова и снова атаковала его. Барьер засиял ярче, уплотняясь, молнии разбивались об него искрами. Медленно, шаг за шагом, Аделлум пошел на принцессу, черный плащ развевался за его спиной.

– Глупая девчонка! – взревел темный эльф, перекрикивая дождь и молнии. – Хочешь камнем свалить гору!

Он швырнул в нее сгусток энергии такой силы, что тот прошел сквозь молнию Рейны и отшвырнул принцессу в арку. Приземлилась она неудачно: ударилась о камень головой и затихла.

– Рейна! – Натаниэль подбежал к ней и упал рядом на колени.

Эшер медленно поднялся, закрывая их от Аделлума. Доспехи генерала исходили паром и дымом, но он не падал, переводя безжалостный взгляд с него на принцессу.

– Зачем ты их защищаешь? Эльфийка тебе чужая, Серые плащи желают твоей смерти. Ты мог бы вести аракешей к бесчисленным победам, а вместо этого барахтаешься в грязи, пытаясь защитить от непобедимого… – Он вновь взглянул на Рейну и Натаниэля. – …побежденных.

– Подойди поближе, и я тебе покажу, кто тут побежденный. – Эшер, не обращая внимания на боль, выпрямил спину и расправил плечи.

– Идиот. – Аделлум вскинул лук… но у самого лица Эшера лезвие врезалось в эльфийский скимитар. Фэйлен, не дожидаясь продолжения, пнула генерала в живот, отбрасывая подальше.

– Уже второй раз я тебя спасаю от решающего удара, – усмехнулась Фэйлен.

Эшер нашел в себе силы улыбнуться в ответ, и вместе они ринулись на Аделлума.

* * *

Алидир наблюдал за полем боя из теней, сидя в углу двора на карнизе. В этот раз он занял тело женщины-аракеша, имени которой вспомнить не мог. Все эти люди были для него инструментами Валаниса, не больше.

Серые плащи храбро защищали свой дом от превосходящего противника. Многие бежали за стены цитадели, понимая, какая судьба их ждет. Неважно. Уничтожение Серых плащей было просто приятным дополнением к истинной цели.

Кристалл Палдоры. Всего лишь в нескольких футах.

Эшер и эльфийка Фэйлен атаковали Аделлума с разных сторон, пытаясь нащупать брешь в защите. Его контратаки доставляли им большие неудобства: клинки на луке были способны прорубить любой доспех. Судя по тому, что стрелять Аделлум не пытался, все это его изрядно развлекало. Наконец-то настоящая битва! Слишком долго они прятались в тенях, но теперь Длань Валаниса покажет Иллиану мощь, дарованную Найюсом!

Принцесса, лежавшая в дальнем углу двора, наконец очнулась. Рыцарь поддерживал ее так бережно, что ошибки быть не могло: они близки, даже чересчур.

Аракеши подтягивались на стены вокруг, окружая «героев» Западного Феллиона, удерживая их в закрытом дворике с одним из самых смертоносных воинов Верды. Алидир заметил, что рейнджер смог-таки несколько раз дотянуться до генерала, даже оставить ему серьезную рану на бедре.

Возможно ли… что это не он заперт с Аделлумом, а наоборот?

* * *

Натаниэль осторожно обхватил щеки Рейны ладонями, возблагодарив всех богов за то, что она открыла глаза, и, не удержавшись, нежно поцеловал. Рейна села, глядя на него затуманенным взглядом.

– Посиди здесь. – Натаниэль вложил скимитар ей в руки и, убедившись, что она крепко держит оружие, встал.

Десятки аракешей собрались на стенах и в арках, наблюдая за сражением Эшера и Фэйлен с темным эльфом.

Конечно, он должен был им помочь! А с аракешами разберутся в свой черед.

Дождавшись, пока противники разойдутся, он прыгнул на Аделлума, но тот отбил его меч – лезвие просвистело в опасной близости от головы Эшера. На каждый их удар Аделлум отвечал двумя, приходящимися точно в цель. Несколько раз его кулак впечатывался в лицо и грудь Натаниэля, заставляя отступить.

Усталость начинала брать свое. Как Эшер, бывший лет на двадцать старше, вообще выдерживал? Фэйлен же выглядела настолько свежей, словно могла сражаться часами.

– Отдай кольцо, рейнджер! – приказал Аделлум между атаками. – Если отдашь, обещаю даровать им быструю смерть!

У Натаниэля не было времени обдумывать его странное предложение: он лихорадочно пытался найти слабое место…

Элайт нашла его первой.

Она появилась словно из ниоткуда и прыгнула Аделлуму на спину, обхватив ногами, вцепившись как пиявка. Темный эльф пошатнулся, Элайт, недолго думая, выхватила из его колчана стрелу и вонзила в шею до половины.

Аделлум взревел и уронил лук. Эшер тут же ногой отпихнул его подальше и кинулся на эльфа. Аделлум сбросил Элайт, но Эшер успел вонзить меч ему в живот, точно между стальных пластин доспеха. Фэйлен бросилась с другой стороны и ударила скимитаром в грудь.

Аделлум упал на колени, и Натаниэль завершил начатое товарищами: двумя руками вонзил меч ему в грудь и с усилием потянул вниз, распарывая до живота.

На несколько мгновений все затихло, слышался лишь шум дождя.

Аделлум, насаженный на три клинка, затих. Стрела торчала из его шеи, и Натаниэль позволил себе тихую надежду, что они все же победили темного эльфа…

Как вдруг Аделлум рассмеялся.

Это был не последний смех, порожденный предсмертным бредом. Не смех человека, в которого только что воткнули три меча.

Это был смех победителя.

Генерал поднял голову.

– Вы же не думали, что все так просто? Мне даровал силу сам Валанис, вестник богов! Нет оружия, способного убить меня! – взревел он, и магическая энергия хлынула от него во все стороны. Натаниэля и остальных словно взрывом расшвыряло по двору, за ними полетели мечи.

Аделлум медленно поднялся, не переставая смеяться. Но за собственным смехом он не услышал, как натянулась тетива. Натаниэль поднял голову и увидел Рейну, сжимавшую лук Аделлума. Кончик стрелы смотрел прямо ему в грудь.

– А это тебя убить может?

Стрела сорвалась с тетивы, разбивая дождевые капли, и, вонзившись в грудь Аделлума, швырнула его к стене, пришпилив, как бабочку.

Он бессильно царапал грудь, пытаясь вырвать стрелу, но хотя движения его постепенно замедлялись, волны энергии, хлещущие из тела, только усиливались. По стенам от него побежали трещины, самая огромная ширилась на центральной башне, грозя расколоть ее…

Аракеши поняли, что происходит неладное, и ринулись к выходу.

– Он сейчас взорвется! – крикнул Натаниэль сквозь нарастающий гул магических волн.

Арка, ведущая к главным воротам, рухнула, давя аракешей. Вторая, ведущая в глубину крепости, грозила сделать то же самое. Выхода не было.

– Второй портал я открыть уже не смогу… – раздраженно вздохнула Фэйлен.

Западный Феллион разрушался. Что быстрее случится, подумал Натаниэль, башня рухнет или Аделлум взорвется, стерев их с лица земли?

– Эшер… – Фэйлен схватила рейнджера за руку.

– Я не умею этого делать. – Эшер повесил сильвировый клинок обратно на спину.

– Просто подумай, куда хочешь попасть! Нам нужно в Элетию! Подумай о ней и прикажи перенести тебя туда!

Огромные куски камня начали падать во двор. Чтобы защититься от них, пришлось сбиться в кучку.

– Давай!

Волны чистой магической силы, рвущейся из тела Аделлума, заглушали крики темного эльфа. Он обмяк, вены, пульсировавшие под его кожей, засияли красным…

Эшер поднял руку, закрыл глаза. Для силы кристалла не было границ пространства: черная дыра открылась посреди двора, и дождь не мог ее тронуть.

Натаниэль никогда не видел подобного, но, если верить Фэйлен, там, за гранью тьмы, лежала Элетия. Ему не хотелось брать туда Элайт, но сейчас даже зачарованный город был лучше двора-«мышеловки».

– Бежим! – Фэйлен схватила Рейну за руку и потянула в провал за Элайт и Эшером.

Натаниэль в последний раз обернулся на крепость, в которой вырос. Западный Феллион научил его выживать и сражаться, научил быть рыцарем… но так и не стал домом.

Стоило ему вбежать в портал, как тело Аделлума взорвалось, и волна чистой, разрушительной магии Найюса захлестнула весь Западный Феллион, не оставив камня на камне.

* * *

Алидир вышел из тела аракеша. Оставаться было бесполезно: Аделлум погиб и забрал с собой весь форт. Эльф в бешенстве вскочил, перевернув стол. Разбился кувшин с водой, свитки полетели в разные стороны.

Длань пострадает от смерти Аделлума, бесспорно. К тому же проклятая принцесса украла его лук. Но куда больше Алидира злило, что кристалл Палдоры уплыл из рук.

И все же надежда на спасение господина оставалась. Наставница принцессы велела рейнджеру открыть портал в Элетию. Они собирались уничтожить Валаниса, но Алидир, тысячу лет изучавший магию, прекрасно знал, что даже всемогущий кристалл не даст рейнджеру опыта, достаточного, чтобы открыть портал в Элетию.

Ни один новичок, впервые открывший портал, не оказался там, где хотел.

Еще не все потеряно.

Глава 49. Драконий предел

Гидеон задрал голову. Полоска оранжевого неба, видневшаяся между стен каньона, постепенно выцветала, с краю наливаясь ярко-голубым. И ни единого облачка на много миль. Как же не хватало сейчас прохладных ветров и серых туч Эдейского океана! Гидеон как никогда скучал по Корканату.

Он встряхнулся, возвращаясь в настоящее, – сейчас не время углубляться в воспоминания. Со всех сторон обступали Красные горы. По пути начали попадаться редкие кустики – настоящее буйство зелени для пустошей, – стены каньонов давали хоть какую-то тень, и за нее Гидеон был бесконечно благодарен: до полудня можно не опасаться, что солнце его сожжет. Бледный от природы, он за эти дни стал совершенно оливковым.

– Я больше ног не чувствую. – Он поерзал в седле, но легче не стало.

Галанор допил воду из меха, выжал остатки, все до последней капли. Впрочем, о воде можно было не переживать: припасов разведчиков хватало с головой.

– В полдень разобьем лагерь и передохнем, – сказал он, приободренный этой неожиданной удачей.

Каньон вскоре раздался по сторонам, открыв вид на бескрайнюю, как океан, долину, с волнами барханов и россыпью красных валунов. Все-таки горы не зря носили свое имя.

Гидеон заметил, как справа покатились камни, но пот так заливал глаза, что он не сразу понял, кто эти камни столкнул. Ящер под ним заволновался, поднял плоскую голову и затрубил, предупреждая товарища. Тот немедленно повернул назад, и лишь попытавшись остановить его, Гидеон понял, что напугало зверей.

– Песчанники! – крикнул он.

Галанор тоже их заметил и, развернувшись в седле, выхватил скимитар.

Гидеон уже видел песчанников, но шкура у них была светлее, под цвет песка Иссушенных земель. Эти же чудовища были красно-коричневыми, чтобы ловчее прятаться в здешних условиях. Они представляли собой жуткий гибрид человека с пауком: шесть длинных тонких паучьих лап поддерживали человеческий торс с тонкими жилистыми руками. Длинные пальцы оканчивались острейшими когтями, из маленького рта на гротескной голове чудовища торчали толстые клыки.

К несчастью для путников, они были настолько же быстры, насколько уродливы.

Гидеон насчитал четырнадцать тварей на гребне ближайшей дюны. Четырнадцать тварей, в нетерпении перебирающих лапами, готовились к обеду. Ящеры, не слушаясь седоков, в панике рванули вперед. Песчанники только этого и ждали: как по команде они вылетели наперерез, вздымая тучи песка.

Ящеры, охваченные ужасом, врезались друг в друга с такой силой, что Гидеона и Галанора сшибло на землю. Гидеон покатился по песку и остановился, лишь напоровшись на небольшой камушек.

– Ненавижу это место… – тяжело дыша, пробормотал он.

Земля задрожала под тяжелыми лапами ящеров, мчавшихся обратно ко входу в долину. Песчанники приближались, дюжина за дюжиной выходили на дюны, пока их не набралось сотни две.

Пусть Гидеон отлично владел магией, а Галанор – клинком, эти твари сражались не так, как разумные существа. Толпу их было не одолеть. Да и бежать было бесполезно.

– Мы должны пересечь долину, – решительно сказал Галанор. Решительность эта, правда, не сочеталась с выражением его лица.

– Из желудка песчанника много не помагичишь. – Гидеон крепче сжал посох. – Побежали?

Галанор коротко кивнул в ответ, и они вместе припустили изо всех сил. Гидеон заподозрил, что эльф мог бы бежать и быстрее, но сдерживался.

И вдруг по песку скользнули две огромные, стремительные тени. Задрав голову, Гидеон увидел двух молодых драконов с малайсайской арены: светло-голубого и зеленого с золотистыми крапинками.

– Смотри! – воскликнул он.

Драконы снизились и в бреющем полете подхватили ездовых ящеров. Ящеры завизжали, но крики их вскоре затихли: драконы взмыли снова и, сделав крюк, улетели.

Оставив Гидеона и Галанора наедине с ордой песчанников.

Орда на мгновение затормозила при виде двух высших хищников, но, дождавшись, пока драконы улетят, снова ринулась в атаку.

Сердце Гидеона упало куда-то в желудок… Как вдруг над головой раздалось громкое хлопанье крыльев, и струя пламени ударила в песчанников, бежавших впереди.

Тень этого дракона оказалась больше, чем тени предыдущих, вместе взятые. Он рухнул с небес, и земля задрожала. Огромный, изумрудный… Гидеон внезапно почувствовал небывалую уверенность. Приятную, но… чужую.

Дракон издал оглушительный рев и, вскинувшись на задние лапы, распахнул крылья, накрыв тенью всю орду песчанников. Они поняли намек – немедленно развернулись и побежали прятаться в свои подземные гнезда, разбросанные по всей долине.

Земля затряслась вновь – от удара передних лап. Галанор вонзил скимитары в землю и опустился на одно колено, приветствуя могучее создание, а Гидеон не мог даже пошевелиться, завороженный взглядом прекраснейших голубых глаз. От их уголков по драконей морде бежали два ряда маленьких рожек, и один витой рог венчал макушку.

– На колени, – прошипел Галанор.

Но прежде чем Гидеон успел собраться с мыслями, зеленый дракон взметнулся и схватил их когтистыми лапами. Галанор едва успел подобрать скимитары, как дракон взлетел и принялся быстро набирать высоту.

– Только не это! Опять! – возопил Гидеон, изо всех сил вцепившись в зеленые чешуйки, хотя драконья хватка и так была крепка.

Лететь пришлось недолго. Вскоре дракон, сложив крылья, нырнул вниз. Дышать на такой скорости было практически невозможно, но Гидеон и так затаил дыхание, стараясь не глядеть на стремительно приближающуюся землю.

Однако смерть не наступила: дракон вильнул влево и вновь раскрыл крылья, планируя над верхушками деревьев. С высоты Гидеон разглядел, что Красные горы на самом деле окружают некий оазис: гигантский кратер, покрытый зеленью. Он различил и поля, и леса, и даже реку вдалеке.

Дракон взял правее, хлопнул пару раз крыльями, набирая высоту, но чем ближе подлетал к сердцу оазиса, тем сильнее снижался, и Гидеона всерьез начала беспокоить скорость, с которой они летели… Однако в последний миг дракон выгнулся навстречу ветру, тот загудел в напряженных крыльях, будто раздувая паруса, задние лапы ударились о землю, и когтистые передние лапы разжались.

Эльфийская ловкость Галанора помогла ему превратить падение в кувырок. А вот Гидеон покатился как пустое ведро, пока удар об камень не остановил его. С минуту он пытался собрать мысли воедино и встал лишь тогда, когда Галанор пришел ему на помощь, подняв на ноги. Он тепло улыбался, и Гидеон понял, что чувствует то же самое: ощущение безопасности и спокойствия наполнило его, воздух вокруг словно искрил от магии…

И неудивительно – в сердце оазиса, среди деревьев и валунов, парили в воздухе гигантские обломки скал размером с дом, оплетенные корнями, впившимися в зеленую от мхов землю. Даже деревья здесь казались больше, раскидистее, чем в любом знакомом Гидеону лесу.

Громкий выдох напомнил им с Галанором, что они не одни. Изумрудный дракон никуда не улетел, и, несмотря на его окровавленные клыки, Гидеон не чувствовал опасности, лишь любопытство… Но совсем запутался, какие чувства принадлежат ему, а какие – дракону.

– Мы это сделали… мы их нашли! – Выглядел он, наверное, восторженным идиотом. Но Гидеону было плевать: настоящий дракон!

– Добро пожаловать в Драконий предел, – раздался вдруг у них за спинами незнакомый голос. – Надеюсь, вы теми ящерицами не очень дорожили.

Из-за дерева появился мужчина приятной наружности, облаченный в синюю мантию.

– Бравог с Иларго учатся охотиться, ваши ездовые животные показались им легкой добычей.

Ветерок колыхнул его длинные светлые волосы, обнажив заостренные уши.

Галанор открыл рот, но не смог выдавить ни слова. Несколько мгновений они с незнакомым эльфом разглядывали друг друга, затем тот обернулся к Гидеону.

– Кто вы? – не сдержался Гидеон.

Незнакомец улыбнулся и взглянул на изумрудного дракона. Тот, словно услышав команду, фыркнул и ушел на поляну, но на его место, из-за деревьев, с небес, пришли еще восемь. Двое, уже известные Бравог и Иларго, так и не выпустив дохлых ящериц, последовали за изумрудным драконом.

– Что с ним? Почему он ушел? – У Гидеона голова шла кругом. Так много величественных существ сразу!

Незнакомец вновь улыбнулся.

– С ней, – поправил он. – Это Райнаэль Изумрудная звезда.

Гидеон с Галанором разом обернулись к зеленой драконице, изучавшей ящеров. Гидеон чувствовал, что сейчас взорвется от возбуждения.

– В вашей иерархии она была бы королевой. – Незнакомец неспешно подошел к краю поляны. Сосредоточиться на разговоре было сложно: столько драконов!

– Как это вообще возможно? – Гидеон указал на парящий камень. Галанор продолжал молча глядеть то на драконов, то на другого эльфа.

– Драконы – магические существа, магия в каждом их вдохе и выдохе. Поэтому, собираясь в таких количествах, они начинают влиять на окружающий мир.

Не успел он закончить, как еще три десятка драконов спустились на землю и на летающие скалы. Еще несколько кружили в небе.

– Их так много…

– Да, и недавно присоединился еще один. – Эльф указал на самый большой летающий камень, на вершине которого лежал, свернувшись, знакомый черный дракон. – Маллиат услышал зов молодняка. Драконы способны слышать призывы своих братьев и сестер за тысячи миль. Невероятные создания! Но, боюсь, Маллиату нужно время – у него непростая судьба.

Гидеон хотел было задать еще вопрос, но Галанор поднял руку, останавливая его.

– Так кто вы?

Незнакомец снова улыбнулся.

– Прошу прощения, я так долго ни с кем из людей и эльфов не беседовал! Мое имя Адриэль, я – последний из драгорнов.

Глава 50. Эхо прошлого

Эшер вынырнул, разбив спокойную гладь озера. Прохладная вода, омывшая его лицо и тело, покраснела от крови. Чья это была кровь, он точно сказать не мог, но знал, что его собственной в этой смеси предостаточно.

Под водой он еще раз обратился к кристаллу, чтобы залечить свои раны, и, выйдя на берег, принялся развязывать многочисленные завязки доспеха, не заботясь, куда они упадут. Оставшись в одних штанах, он размял плечи, проверяя, как справилось с ранами кольцо. И снова почувствовал себя живым и здоровым.

Едва вырвавшись из портала, они рухнули под раскидистым дубом и проспали до рассвета – битва за Западный Феллион оставила их совершенно без сил. Элайт до сих пор сидела с закрытыми глазами, привалившись к стволу. Рейна хлопотала над ранами Натаниэля, попеременно стирая кровь тканью, которую Фэйлен достала из бездонного мешка, и подлечивая рыцаря магией.

Друг друга эльфийки вылечили первым делом, но все равно выглядели потрепанными и усталыми. Принцесса, впрочем, приободрилась, когда прилетел ее сыч. Эшер понятия не имел, как птица всегда находит хозяйку, и задумался о Гекторе. Увидятся ли они снова? Хотя, лучшее, что этот мешок с костями мог сделать, это сбежать побыстрее.

Эшер повернулся к западным холмам, едва видневшимся за деревьями. Элетия была от озера в двух днях пути – он открыл свой первый портал легко, но неудачно. Отряд оказался где-то в Лунных полях между Западным Феллионом и старой эльфийской столицей.

– Стой. – Натаниэль схватил за запястья Рейну, исцелявшую его ребра – Я должен знать, что происходит. Как ты смог вылечиться, да еще и дважды? Ты вошел в озеро израненный сильнее, чем мы все вместе взятые, а вышел как новенький!

Эшер переглянулся с Фэйлен, но Рейна это заметила.

– Почему ты не хочешь рассказывать? – спросила она.

– У меня кристалл Палдоры, – просто ответил Эшер, показывая кольцо.

Рейна открыла рот, потом закрыла, явно не зная, что на это ответить.

– Как так вышло? – спросил за нее Натаниэль.

Принцесса подошла ближе и поймала Эшера за руку, пристально рассматривая кольцо.

– Не трогай, – предупредила Фэйлен. – Я чувствую, что оно тесно связано с Эшером, хоть и не понимаю почему.

– Я думала, кристалл больше, – вынесла вердикт Рейна.

Фэйлен вопросительно взглянула на Эшера, изогнув бровь.

– Это осколок. Отрезал его, когда учился в Полночи. – Эшер выдернул руку.

– Но где все остальное?

– Утеряно, – разочарованно ответила за него Фэйлен.

– Поверить не могу! Все это время кристалл Палдоры был у тебя, а ты нам не сказал! – воскликнула Рейна.

– Все это время эльфы планировали захватить Иллиан, а ты нам не сказала, – парировал Эшер, и этого было достаточно, чтобы принцесса замолчала, сурово глядя на Фэйлен.

– Если кольцо может тебя излечить, почему ты весь в шрамах? – спросила Элайт.

Эшер бросил взгляд на торс и руки, выглядящие как узорчатое полотно.

– Не всегда мог его использовать так, чтобы не привлекать внимания. Поэтому много лет назад я избавился от большого кристалла, он был слишком заметный.

– Как ты вообще его нашел? – снова спросил Натаниэль.

– Когда я попал в Полночь, он у меня уже был, но вот откуда… этого не помню, все как в тумане.

– Это все меняет! – вскочила Рейна. – Все меняет! Понимаете? У нас теперь есть кристалл Палдоры, по крайней мере его часть, и она работает. С ней мы можем попытаться пройти в Элетию!

Фэйлен спокойно кивнула – она явно пришла к такому же заключению.

– Лук и кольцо нам очень помогут.

Могучий лук Аделлума стоял, прислоненный к дубу рядом с Элайт, и Эшер вдруг почувствовал себя до странного уязвимым без своего двуручника, безнадежно похороненного под обломками Западного Феллиона. Повязка осталась там же. Он терпеть не мог ею пользоваться, но одно ее присутствие на поясе вселяло уверенность и успокаивало.

Он тщательно отмыл и отчистил сильвировый меч, особенно позаботившись, чтобы на рунах не осталось крови. Клинок изящной формы выглядел не таким угрожающим как двуручник, но в его руках был не менее смертоносным.

– Пешком до Элетии два дня через Лунные поля, – напомнил Натаниэль. – Скоро будем выдвигаться.

Возражений ни у кого не возникло.

Все утро отряд провел, проверяя оружие и снаряжение. Рейна после убийства Аделлума присвоила его лук, Эшер занялся костром и завтраком – идти предстояло до самой ночи без остановок.

Людям на Лунных полях были не рады.

– Вот… – Фэйлен вынула из зачарованного сундука новый серый плащ и протянула ему. – Не зеленый, как твой старый, зато чистый и теплый. А вот двуручного меча у меня, боюсь, не завалялось.

Она улыбнулась так весело, что Эшер не смог сдержать ответной улыбки.

– Спасибо. – Он накинул плащ поверх наплечников и повесил сверху колчан.

Позавтракав, отряд покинул тихое озеро и отправился на юго-запад. Путь предстоял долгий.

* * *

Целый день они шли через поля никем не потревоженные, греясь в солнечных лучах, то и дело прорывавшихся сквозь серые тучи. Шли молча – пережитое в битве все еще давило на них, – пока Элайт не начала рассказывать истории о детстве в Амираске. Остальным, конечно, тоже нашлось чем поделиться, даже Эшер вспомнил пару случаев из своей жизни рейнджера. О Полночи он рассказывать не любил.

Когда заходящее солнце окрасило поля в рыжий, Рейна вдруг ахнула и нырнула за ближайший холмик. Эшер и остальные тут же присоединились к ней.

– Смотрите! Кентавры… – прошептала Рейна, указывая на далекие фигуры.

Натаниэль тут же положил Элайт руку на затылок, заставляя пригнуться. Он прекрасно понимал, что ничего хорошего от отряда кентавров ждать не приходится, зато эльфийки глядели словно зачарованные и явно не прочь были поздороваться.

– В Айде нет кентавров, – объяснила Рейна. – Я о них знаю только из маминых рассказов. Полуэльфы-полукони…

Эшер раньше и не думал, что кентавры – полуэльфы, хотя известно было, что уши у них заостренные. Он отбросил эту мысль и тихонько сполз с кочки подальше.

– Оставаться опасно, – прошептал Натаниэль замершим в восхищении эльфийкам.

– Почему? – спросила Фэйлен, с трудом отведя глаза от скачущего по полю отряда.

– Не знаю, о чем рассказывают в ваших легендах, но это уже не те кентавры. Когда ваш народ оставил Иллиан, люди стали на них охотиться, убить кентавра стало почетным делом. Поэтому кентавры сами стали охотниками, взялись за копья и луки, – объяснил Эшер. – Ту часть Селкского тракта, что проходит через Лунные поля, люди обычно объезжают стороной. Многие даже нанимают охрану в Трегаране, что на краю Иссушенных земель, или в Ванграте, если едут на юг.

– Наши старейшины рассказывают о добром и благостном народе, – печально ответила Фэйлен. – Мы, эльфы, всегда были друзьями кентавров.

– Они тебя стрелами утыкают прежде, чем поймут, что ты из эльфов. Если вообще вспомнят, кто это такие. – Эшер сунул руку за спину, проверяя, сколько стрел осталось. Впрочем, предосторожность была лишней: Рейна щедро поделилась со всеми из своего зачарованного колчана.

– Идемте, – позвал Эшер. – На закате мы должны выйти к Унмару.

Эльфийки в последний раз взглянули на кентавров и двинулись в путь.

Ночь в полях выдалась холодная, облака ушли на север, обнажив звездное небо и висящий посреди него полумесяц. Эшер мысленно еще раз поблагодарил Фэйлен за новый плащ, закутавшись посильнее.

Элайт, как всегда, заснула первой, пристроившись у костра. Фэйлен, завернувшись в плащ и одеяло, молча сидела рядом с Эшером.

– Начинается! – воскликнула Рейна. Они с Натаниэлем сидели, прижавшись друг к другу, под одним одеялом и первыми увидели, как Лунные поля занимаются зеленоватым светом. – Я всю жизнь хотела это увидеть!

Эшер тоже отвел взгляд от костра. Правда, он не светящейся травой любовался, а выискивал новые отряды кентавров: среди свечения проще было заметить темные фигуры.

– Это был дар кентавров моим предкам, – продолжила Рейна. – Травы, мерцающие в свете луны…

Натаниэль усмехнулся.

– Ты что, смеешься надо мной? – игриво спросила принцесса.

– Приятно, когда ты рассказываешь что-то, о чем я и так знаю, – с ухмылкой отозвался он и тут же получил тычок под ребра. Парочка переглянулась и захихикала. Между ними явно что-то происходило, но всерьез или нет, Эшер пока определить не мог. Он подумал, что Фэйлен сейчас вмешается и разгонит их, но она сидела, мрачно уставившись в костер и задумавшись о чем-то своем. Эшер уже понял: этот ее взгляд означает, что дело серьезное.

– Что не так? – спросил он.

– Мы не единственные, кто старается избежать войны. – Фэйлен понизила голос. – Я беспокоюсь о тех, кто сейчас далеко: об Адиландре, матери Рейны, и ее товарищах. Каждый день я вижу подтверждения пророчества Наланы… Если Адиландра доберется до последних драконов быстрее, чем король, если мы уничтожим Валаниса, сколько жизней удастся спасти!

– Расскажи о пророчестве, – громко попросил Эшер, чтобы Натаниэль и Рейна высунулись уже из своего одеяла и тоже поучаствовали в разговоре.

Фэйлен обернулась к Рейне.

– Принцесса помнит его лучше, чем я.

– Мы называем его «Эхо Судьбы», – начала Рейна, глядя в костер. Откашлявшись, она продолжила: – «Эльфы, любимцы богов, во тьме потеряют путь, гневу людскому под силу пламя драконье задуть. Человек бессмертный владыке тьмы дарует желанное, звезда Палдоры на небо дневное взойдет, долгожданная. Ее красота неземная – верный знак разрушения, лишь двух берегов союз надежду дает на спасение. Дети огня и пламени – будущего залог, но только избранный знает мрачный битвы итог. Боги даруют удачу и силу, избраннику прочат успех, но лишь для того, чтобы волей судеб один пострадал за всех».

Эшер выдохнул, удивленно подняв брови. Для него пророчества были все равно что лесные чащи: темные, запутывающие и полные всякой дичи. Все предсказатели, которых он знал, на поверку оказывались шарлатанами.

– Ты не веришь в пророчества? – спросила Рейна, заметив скептическое выражение его лица.

– Чтобы верить в пророчества, нужно верить в богов, – сухо ответил Эшер.

– Говоришь прямо как мой отец. – Рейну это обстоятельство, кажется, расстраивало.

– Он тоже не верит?

– Вот именно! Это так глупо, пророчество ведь было явлено его родной сестре! – Гнев принцессы разгорался быстро и бурно, как и прочие ее чувства.

– Налана – его сестра? – Эшер почувствовал, как что-то шевельнулось в памяти, там, за воспоминаниями о тренировках и пытках в Полночи, что-то ускользающее… – Как зовут твоего отца?

– Элим… Элим Севари, – удивленно ответила Рейна.

Эшер ничего не ответил, боясь спугнуть воспоминание, пытаясь уловить…

– Но ты же пользуешься магической силой. – Натаниэлю явно интереснее было поговорить про его неверие.

– И что? – ответил Эшер. Воспоминание исчезло. Он сорвал травинку и поднял повыше. – Магия – такая же часть мира, как эта трава, но не боги ее тут посадили.

– Но пророчество сбылось! – Рейна подалась вперед. – Налана изрекла его перед Войной драконов: «Эльфы, любимцы богов, во тьме потеряют путь, гневу людскому под силу пламя драконье задуть». Это про то, как люди победили драконов, а эльфы выбрали уйти, вместо того чтобы остаться и восстановить справедливость.

Про обстоятельства войны с драконами Эшер спорить не стал, лишь пожал плечами.

– Увы, только вот бессмертных людей не существует, мы едва до семидесяти доживаем.

– Это похоже на иносказание. Наверное, Налана имела в виду, что люди здесь навсегда и их правление приведет к возвращению Валаниса.

– «Лишь двух берегов союз надежду дает на спасение», – вмешалась Фэйлен. – Айда, Иллиан… – Она прижала кулак к сердцу, потом коснулась груди Эшера. – Может, нам и не все понятно в этом тексте, но некоторые слова предельно ясны. Только вместе мы сможем освободить мир от зла, которое несет Валанис.

Эшер не понимал, что значит «судьба», но спорить не стал. Вера Фэйлен в единение была ему близка: если эльфы и люди сойдутся в битве, крови прольется столько, что силы Валаниса легко добьют оставшихся.

– Давайте спать, – вздохнул он, решив, что о глупостях спорить бесполезно. – Завтра идем в Элетию.

* * *

На следующий день они нашли брод и, перейдя Унмар, продолжили путь на юго-запад, к болотам Элетии.

Эшер обернулся в последний раз взглянуть на зелень Лунных полей. Болота вокруг древней цитадели тоже когда-то принадлежали к тем землям, и трава на них росла та же самая, но в болотной воде она стала выше, из зеленой превратилась в бледно-желтую и света больше не испускала.

Сам город лежал в руинах. Не осталось ни единой целой башни: все разрушило либо время, либо Темная война. Гигантские корни чудовищных сорняков словно щупальца кракена охватывали стены, в болоте застряли давно брошенные осадные машины. При виде них Эшер как наяву услышал грохот стали и рев каких-то тварей, но не мог вспомнить…

«Возьми этот кристалл…»

Воспоминания налезали друг на друга, стремились на поверхность, но что это был за женский голос…

«Спрячь глубоко-глубоко в лесу…»

Детская рука, держащая кристалл Палдоры… его рука.

Голос Фэйлен вырвал его из задумчивости.

– Я видела много пейзажей Элетии, но ни один из них не похож на реальность. Ее называли бриллиантом Иллиана, лучшие эльфийские умы съезжались сюда обмениваться знаниями.

Сыч Олли вдруг пискнул что-то и улетел, Элайт с Натаниэлем медленно попятились от цитадели, встревоженные и испуганные. Рейна тоже отступила, едва сдерживая отвращение.

– Что случилось? – озабоченно спросил Эшер.

Фэйлен обернулась на его голос.

– Это заклятие, которое мы наложили на земли Элетии после битвы. Оно отпугивает незваных гостей страхом. – Она взяла принцессу за локоть, но та все смотрела на цитадель не отрываясь. – Ты ведь чувствуешь магию в воздухе? Значит, должна чувствовать, как заклинание пробирается в твой разум. Борись с ним, Рейна! Нужно было ее подготовить…

Эшер подошел к Натаниэлю, положил тяжелую руку ему на плечо, но прежде чем успел что-то сказать, тот потряс головой, словно пробуждаясь ото сна.

– Что происходит?

Эшер взглянул на его плечо… Так и есть, из-под перчатки рейнджера выглядывало кольцо. Он быстро коснулся плеча Элайт, и она тоже очнулась, глядя вокруг непонимающим взглядом.

– Это кристалл! – воскликнула Фэйлен. – Помоги Рейне!

И вовремя: принцесса забилась в ее руках, пытаясь убежать от ужасной Элетии. Эшер тронул ее руку, и чары спали, но Натаниэль и Элайт снова попались. Пришлось эльфийкам схватить их покрепче.

– Наложи на нас заклинание! – крикнула Фэйлен, удерживая вырывающегося Натаниэля. – Представь какой-нибудь щит или пузырь… Быстрее!

Рейна уже едва сдерживала Элайт, сама понемногу сдаваясь, но Эшер быстро воплотил идею Фэйлен. Он представил, как невидимое заклинание атакует их, и воздвиг против него щит. Открыв глаза, он увидел, что четверо его спутников пришли в себя и Натаниэль не знал куда девать глаза от стыда.

– Серьезная защита у этой гробницы, многим бы поучиться, – заметил рыцарь.

Отряд собрался на краю болота, оценивая расстояние до главных ворот. По прикидкам Эшера, идти было не больше полумили.

– Давайте уже снесем этому типу голову и покончим со всем, – проворчал он и зашагал вперед.

Пробираться через цепкую грязь по колено в холодной воде было сложно, но еще сложнее оказалось сбросить неприятное ощущение, что за ними наблюдают. Эшер привык полагаться на выработавшееся за долгую жизнь чутье, не единожды спасавшее его. Ощущая спиной чужой взгляд, рейнджер потянулся за луком и заметил, что все его товарищи похватались за оружие.

Их шаги были единственным звуком здесь: улегся ветер, все вокруг замерло, словно прислушиваясь. А ведь они прошли только половину пути…

Позади кто-то достал меч, но не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, в чем дело: воды бесшумно расступились, и древние эльфийские воины медленно поднялись из болота. На одних были черные плащи и такие же черные доспехи, на других грязно-белые доспехи и поблекшие голубые плащи. Лица у утопленников были одинаково раздутые, покрытые сеткой темных вен. Кто-то щеголял ужасными шрамами, у кого-то не хватало конечностей… Эльфы все поднимались и поднимались, разбуженные движением. Белые глаза равнодушно уставились на прибывших, раздутые руки потянули из ножен скимитары.

Эшер, недолго думая, наложил стрелу на тетиву раскрывшегося лука. Все, кроме Элайт, доставшей меч, сделали то же самое.

– Их слишком много, нам не выстоять. – Голос Фэйлен дрожал от едва скрываемого страха.

Стоило им сделать пару шагов назад, как мертвецы остановились. Эшер нахмурился, не уверенный, что ему не показалось. Он шагнул вперед, и мертвецы тут же потянулись к нему.

– Назад! – догадалась Фэйлен. – Чары срабатывают, когда мы двигаемся к крепости!

– Ну… отсюда нам Валаниса не убить, – пробормотал Натаниэль сквозь стиснутые зубы.

– Бежим… – сказал Эшер, глядя, как мертвецы бредут через болота. – Бежим!

Он сорвался на самый быстрый бег, на который только был способен, и остальные рванули за ним к городу, стреляя во всех направлениях. Мертвецам это не мешало: они продолжали размеренно шагать сквозь топь, не обращая внимания на торчащие из глаз и шей стрелы. Если их и сшибало на землю, полежав, они вновь вставали, присоединяясь к собратьям.

Эшер всадил стрелу прямо в лоб воину в белых доспехах. Тот повалился в воду, но тут же сел. Стрела так и осталась торчать у него в голове.

Элайт взмахнула мечом, обезглавив очередного мертвеца, но и это не помешало ему встать.

– Бегите, не стойте! – крикнул Эшер.

Чем ближе они подбирались к цитадели, тем быстрее становились и мертвецы, тоже переходя с шага на бег…

Ворот у Элетии не было. Может, они ушли в болото, а может, тысячу лет назад их разнес лук Аделлума. Арку входа охраняли двое шестидесятифутовых каменных воинов в доспехах. За тысячу лет детали резьбы сгладились, стерлись, у одной статуи и вовсе не хватало головы.

Не обращая внимания на подкрадывающуюся усталость, отряд пробежал мимо двух статуй в тень коридоров Элетии.

– Они не отстают! – крикнула Рейна, бежавшая последней.

Фэйлен дождалась, пока все промчатся мимо, и развернулась к орде нежити. Вскинув руки, она выпустила в потолок десятки сверкающих голубых молний, и камень начал крошиться, сеть трещин побежала по арке, словно та была стеклянной. Стиснув кулаки, Фэйлен с силой опустила руки, словно тянула за собой что-то, и потолок рухнул, огромные плиты завалили проход.

Наступила тьма.

С минуту отряд стоял, замерев и вслушиваясь, не ломится ли нежить, гадая, сможет ли пробиться через эту стену, но единственным звуком было их собственное загнанное дыхание.

Во тьме все пять чувств Эшера ожили: он слышал, как бьются сердца товарищей, как вода капает с одежды. Кровью не пахло, значит, никого, к счастью, не ранило. Но вот другой запах его удивил. Вернее, отсутствие запаха.

Он ожидал, что Элетия будет вонять смертью и разложением, но пахло лишь влажным мхом. Эшер создал шар света, подняв повыше, чтобы освещал туннель… и понял, почему не было гнили. Фэйлен и Рейна тоже запустили шары, помогая ему пролить свет на происходящее.

Эшер мысленно скомандовал шару следовать за ним и подошел к одинокой фигуре, замершей в коридоре. Остальные сгрудились за ним.

– Янтарные чары… – прошептала Фэйлен.

Перед ними стоял, вернее бежал, эльф в черном доспехе и таком же плаще. Его белые волосы разметались, замерев в воздухе, вскинулся за спиной плащ, на лице было написано отчаяние. Эльф словно замерз на месте, но с таким же успехом мог и замереть в позе бегуна – ни чар, ни странной ауры вокруг него не ощущалось.

– Он пытался сбежать, – заметила Элайт.

– Не только он. – Натаниэль указал на дюжину таких же «замерзших» эльфов. Они бежали вперемешку – и светлые, и темные.

– Они стоят так уже тысячу лет… – Рейна обошла ближайшего эльфа.

Эшер вынул из ножен сильвировый меч и одним махом снес «бегуну» голову. Эльф подался вперед, сделав шаг, который не успел сделать тысячу лет назад, и повалился на пол. Голова его откатилась, кровь полилась из обрубка шеи. Значит, не заморожен он был все эти годы…

– Похоже, убить Валаниса будет легче, чем я думал, – подытожил Эшер и направился дальше по коридору, не замечая пораженных взглядов.

– Следуйте за мной. – Фэйлен обогнала его. – Эландрил был выстроен по подобию Элетии, во всех хрониках говорится, что Валанис в момент применения Янтарных чар находился в Зале Жизни. Это в центре.

Чем глубже они заходили в древний город, тем яснее становилось, что никто не скрылся от заклинания. Улицы были заполнены сотнями эльфов: одни сражались, другие пытались сбежать. Замерли, плача, потерявшиеся дети, родители съежились по углам, прижимая к себе младенцев…

Эшер осторожно обошел эльфа в белом доспехе – из его груди тысячу лет бил замерший фонтан крови, на лице застыли боль и удивление.

Отряду пришлось подняться по множеству лестниц, пройти множество башен и зданий, но все время за ними неотступно следовали некие тени. Эшер, не выпускавший их из виду, решил, что это еще одно существо, призванное охранять город, и не убирал меч в ножны.

Фэйлен налегла на створки двойных деревянных дверей, и скрип громким эхом раскатился по пустым коридорам. За дверями оказалась величественная библиотека с высокими потолками и винтовыми лестницами. Сотни полок ломились от свитков и книг, длинный деревянный стол пересекал овальный зал, оканчиваясь у противоположных дверей…

– Что с тобой? – спросил Натаниэль, заметив, как Эшер смотрит на четверых мертвых эльфов в черных доспехах. Трое лежали на столе, четвертый – на полу, рядом валялась тяжелая книга. Капли крови, падающие со стола, зависли в воздухе.

Эшер замер, не зная, что сказать.

Он уже был в этой комнате. Видел и этих эльфов, и книгу. Книга ударила эльфа по голове и отвлекла, чтобы кто-то другой смог убить…

Над дальним концом стола воздух колыхался, словно там завис шар горячего пара. Это, к счастью, сбросило оцепение с Эшера.

– Что это? – спросила Рейна.

Эшер подобрал книгу и швырнул ее в шар. Книга, попав в колеблющийся воздух, зависла. Шар исчез, но она так и осталась висеть, замершая во времени.

– Странно… – протянула Фэйлен. – Словно Янтарные чары… прохудились от времени.

Эшер вновь почувствовал, что за ним наблюдают, но, обернувшись, увидел лишь своих спутников, с любопытством смотрящих на него.

– Идем, – бросил он, отворачиваясь. В глубине души он радовался, что не нужно задерживаться в этом странно знакомом месте.

Не прошло и получаса, как Фэйлен привела их к высоким двойным дверям, украшенным изысканной резьбой: кроны двух деревьев на створках переплетались в середине. Перед дверями валялись мертвые эльфы в белых доспехах, на лицах павших навечно застыли ужас и боль, алая кровь расплескалась по стенам.

Фэйлен остановилась у двери.

– Это Зал Жизни.

Она покрепче стиснула скимитар и отворила скрипучие двери. За ними оказался величественный круглый зал с огромными колоннами, поддерживающими высокий купол. На дальнем конце комнаты, сквозь арку, способную пропустить самого высокого гиганта, виднелся балкон размеров не меньших, чем сам зал.

Приглядевшись, Эшер понял, какому именно гиганту все это предназначалось, и раскрыл рот от удивления: окаменевший дракон огромных размеров кольцами обвил зал. Его исполинская голова зависла над возвышением в центре. Вокруг возвышения замерли шестеро каменных эльфов, посохи их направлены были в пустоту.

– Гарганафан… – прошептала Рейна, со слезами глядя на дракона. Фэйлен же огромный змей не интересовал.

– Где Валанис?! – Она выбежала в центр, взволнованно вглядываясь в лица эльфов.

Эшер почувствовал, как сердце упало куда-то в желудок. Оторвав взгляд от дракона, он подошел к статуям. Шестеро эльфов явно целились во что-то на возвышении.

Или в кого-то. В эльфа, которого там больше не было.

– Он исчез… – прошептала Рейна, испуганно глядя в пространство.

– Нет! – крикнула Фэйлен. – Во всех хрониках говорилось, что он был здесь! Старейшины и Гарганафан обратились в камень, накладывая Янтарные чары! Они не могли пожертвовать собой ради пустого места!

– Возможно, он в другой комнате? – спросил Натаниэль.

– Можете обыскать хоть весь город, – раздался знакомый голос, и Алидир, как всегда одетый в белое, выступил из-за колонны. – В этой проклятой гробнице Валаниса вы не найдете.

Он высокомерно улыбался, но Эшер опытным взглядом сразу заметил, как эльф старается при ходьбе переносить вес только на одну ногу.

– Что ты с ним сделал, змея? – Фэйлен пригнулась, словно зверь, готовый атаковать.

– Тысячу лет он бесцельно стоял здесь, – Алидир указал на возвышение. – Годы шли, и стало ясно, что освободить его без кристалла Палдоры, вернуть на путь служения богам, невозможно. Только кристалл может разрушить Янтарные чары… И как только я мог годами не замечать его у себя под носом!

Он взглянул на Эшера.

– Пути богов неисповедимы, верно? И время для них течет иначе. Пока я старался привести планы господина в исполнение, о его свободе уже позаботились.

– Говори прямо, Алидир, или я тебе голову снесу! – гневно прорычала Фэйлен.

– Разве ты не видишь? – Алидир указал на дверь, и Эшер заметил, как лицо его на мгновение дернулось от боли. Он сильно ранен? – Янтарные чары распадаются. Тысяча лет прошла, но кристалл Палдоры сделал свое дело!

Он вновь обернулся к Эшеру и ухмыльнулся, сверкнув идеально белыми зубами.

– Тысячу лет, покоясь в руках человеческого ребенка, он подтачивал Янтарные чары, пока по ним не прошла первая трещинка. Но к тому времени мир изменился, и мальчик стал чужаком в родных землях. Каково тебе быть тысячелетним? – Алидир склонил голову к плечу. – Бессмертный человек…

Эшер почувствовал, как земля уходит из-под ног, как мир начинает неистово вращаться вокруг. Вот Наста Нал-Акет нашел его на болотах, потому что за ним погнались гобберы, когда он убегал из Элетии…

Налана!

Он вспомнил и прекрасную эльфийку, и их уроки в башне. Элим, ее брат, нынешний король эльфов, забрал кристалл из Зала Жизни, а она отдала… отдала его мальчику, родившемуся тысячу лет назад в Диких чащобах…

В клане охотников…

Он плохо помнил лица своих родных, запомнил лишь, как они все вместе бежали из цитадели. Увидев, как он замер у выхода, они, наверное, просто сбежали.

Замер на тысячу лет…

– Разумеется, когда заклинание начало разрушаться, оно выпустило не только тебя, в городе начали появляться бреши. Мой господин начал сопротивляться чарам до того, как они были закончены, и стоило им дать слабину, он вырвался. Как долго ты на свободе, Эшер? Ах, да… лет сорок…

Слеза скатилась по щеке Фэйлен.

– Валанис на свободе… уже сорок лет?

– Видите? Ваши планы бесполезны, мой господин с самого начала был на шаг впереди, еще до того, как вы решили напасть на людей. – Алидир рассмеялся. – Кто, по-твоему, заронил в голову вашего повелителя эту мысль? Много наших воинов пало во время Темной войны, но ваша армия и армия людей сгодятся для дела.

Фэйлен в ужасе уставилась на него. Весь эльфийский народ погонят на убой, одним ударом Валанис избавится и от людей, и от эльфов…

Она поникла, едва не пав на колени.

– А теперь, – уверенно, понимая свое превосходство, продолжил Алидир, – отдай мне кольцо и расскажи, что сделал с остальным кристаллом. Если ответ мне понравится, я всех вас отпущу. По крайней мере, подумаю об этом.

Эшер в ответ стиснул зубы и покрепче сжал рукоять сильвирового меча. Он сейчас хотел только одного: стереть с лица наставника эту мерзкую улыбочку.

– Знакомая гримаса, – заметил Алидир. – Наста Нал-Акет состроил такую же, прежде чем я столкнул его в Яму.

Эшер замер. Он любил Насту как отца и в то же время ненавидел. Тот был строг к нему, иногда чересчур, но все же оставался единственным другом. Не только спас – сделал сильнее, научил выживать. И все же… Эшер не думал, что его смерть станет таким ударом. Они о многом молчали друг с другом и теперь уж никогда не поговорят.

Не то чтобы Эшер надеялся когда-нибудь на встречу. Все же, несмотря на их дружбу, он был предателем ордена.

– Убей его, – сказал он, не оборачиваясь, но Рейна, кравшаяся между колоннами и выбиравшая место для выстрела, поняла, с кем он говорит.

Стрела, слетев с магического лука, развила небывалую скорость, но этого было недостаточно: Алидир успел увернуться и отбить ее одним из зачарованных мечей, не менее могучих, чем лук Аделлума. Словно таран, стрела врезалась в ближайшую колонну, которую разорвало у основания. Трещины побежали по потолку.

Эшер и Натаниэль успели откатиться в стороны, чтобы колонна их не расплющила. Содрогнулась земля, каменные эльфы разлетелись на тысячи кусочков, откололась часть драконьего хвоста.

В плотном облаке пыли было легко скрыться. Фэйлен метнулась туда, где только что стоял Алидир, но он ускользнул. Эшер вскочил, готовый к следующей атаке, Натаниэль обернулся, выставив меч.

– Где он?! – крикнула Элайт.

Эшер выругался, но было уже поздно: она выдала себя. Клинок Алидира нашел ее прежде, чем Эшер смог броситься на выручку – прошел в паре дюймов от его лица и вонзился в грудь Элайт.

Она удивленно замерла, охнула со слезами на глазах и упала на пол, бездыханная.

– Нет! – Натаниэль побежал к ней, но что было дальше Эшер не увидел: кулак, мощный, словно молот, ударом в лицо опрокинул его на пол.

Эшер попытался встать, понять, что происходит, но Зал Жизни плыл перед глазами. Где-то вдалеке кричали Рейна и Фэйлен, ослепительные молнии метались между колоннами. Рушились камни, звенела сталь…

Он смог кое-как встать на четвереньки и проморгался, восстанавливая зрение. Слева лежала мертвая Элайт, рядом валялся Натаниэль, кровь залила его плечо и голову. Опустилась рядом Рейна, склонившись над Элайт. Она вытащила из груди несчастной короткий меч Алидира и отбросила с отвращением.

Стоило Эшеру подняться на ноги, как мимо пролетела Фэйлен и рухнула у ног Натаниэля.

Слишком медленная реакция, рейнджер.

Мгновение – и Алидир оказался перед ним. Все, что Эшер успел сделать, – вскинуть сильвировый меч, который бывший наставник тут же разрубил пополам. Теперь главное было уворачиваться так, чтобы противнику приходилось опираться на раненую ногу и атаковать больной рукой.

Эти короткие мгновения боли, тормозившие Алидира, позволяли Эшеру уходить от смертельных ударов в последний миг. Несколько раз их мечи скрестились, но это была лишь игра: когда Алидиру надоело, он просто ударил Эшера в горло так, что тот едва не задохнулся, потом кулаком в живот, закрепляя успех, и локтем в грудь, отбрасывая подальше.

Эшер отступил, теряя равновесие, и жесткие длинные пальцы Алидира цапнули его руку, сорвали кольцо. Еще удар – и он отлетел в своих друзей.

Алидир рассмеялся, отходя к балкону. Пыль наконец улеглась, и он неспешно, наслаждаясь моментом, надел кольцо. Эшер ждал, что кристалл не примет его, что произойдет хоть что-то… Но эльф так и остался стоять, гордо вскинув голову.

– Где остальное? – спросил он. Его золотые глаза сияли.

Эшер сплюнул кровь.

– Выбросил в Эдейский океан, – солгал он. На самом деле это место было куда хуже.

– Идиот! – взорвался Алидир, но тут же заулыбался. – Неужели ты думаешь, что океанские глубины моему господину неподвластны? – Он глянул на эльфиек и Натаниэля, избитых, но защищающих тело Элайт. – Думаю, этот город слишком долго был напоминанием о падении Валаниса. Настало время двигаться дальше. В конце концов, мы на пороге нового века…

Он вскинул руки, выпуская волну энергии, и город задрожал до основания: потолок растрескался, зашатались колонны, величественный зал засыпало пылью. На прощание Алидир рассмеялся, шагнул в портал и исчез. Проводив его отборной руганью, Эшер уверенно обернулся к товарищам, решив, что здесь больше никто не умрет. Натаниэль и Рейна плакали, Фэйлен сидела, поникнув, будто сломанная кукла, а Элайт… никогда еще она не была такой тихой.

– За мной! – Эшер подобрал меч Алидира и, подхватив Фэйлен, помог ей подняться.

Память вернулась, и ему стало легче находить дорогу. Они бежали по коридорам молча, Натаниэль позади всех, с Элайт на руках.

Город рушился. Падали колонны, ломались пополам лестницы, хороня под обломками застывших во времени. Эшер вышиб дверь замковых кухонь и ворвался внутрь, ища потайную дверь. Сердце заколотилось в груди при виде знакомого прохода в темный туннель.

– Сюда! – Он подтолкнул товарищей в тайный ход, осторожно забрал Элайт у Натаниэля и так же осторожно передал ее вниз.

Стоило ему начать спуск, как землю тряхнуло так, что рейнджер полетел с лестницы. Поймала его пришедшая в себя Фэйлен: решительно взглянула в глаза и кивнула.

Они побежали до конца туннеля, до той самой деревянной двери с крошечным окошком.

– Быстрее!

Рейна выбила дверь, и они всей компанией вылетели на болота.

До твердой земли у опушки Диких чащоб было всего полторы мили, но, казалось, путь занял целую вечность. В конце концов, Натаниэль едва дыша упал на колени, прижимая к себе Элайт.

Долго они вчетвером смотрели, как рушится Элетия, оседая в болото пылью и камнем. Наконец Эшер опустил голову, глядя на меч Алидира в руках. Меч, запятнанный кровью Элайт.

– Он жив… Валанис жив… – неверяще прошептала Рейна. Эшер швырнул меч на землю и снова взглянул на клубящуюся над остатками Элетии пыль.

Если Алидир способен с помощью кристалла обрушить целый город, то какую же мощь получит Валанис?

Эпилог

На стенах темных залов Калибана толстым слоем нарос лед. Ветер носил по коридорам снег, задувая сквозь разбитые окна и сломанные двери. Крепость, стоявшая высоко в северных горах Венгоры, считалась неприступной для любого, кто не владеет магией в совершенстве. Впрочем, Алидир был уверен, что даже сам магикар Корканата не смог бы отыскать вход.

В глубинах обители господина искусная каменная резьба уступала место грубому необработанному камню. Наконец Алидир миновал границы Калибана и спустился в лабиринт пещер, что стал бы ловушкой для любого человека. Магия, пронизывающая эти пещеры, искажала реальность Верды, верх путался с низом, и случайному наблюдателю показалось бы, что Алидир идет по стенам и потолкам.

Сладкий запах коснулся ноздрей эльфа, запах дома. Перед ним раскинулась пещера, размерами схожая с Залом Жизни, и тринадцать светящихся озер Найюса. Вода в них была кристально чистой и светилась, озаряя пещеру. Озера окружали его, переливаясь на полу, на стенах, на потолке.

Таллан вышел из-за мерцающего сталагмита. Плечо его, похоже, полностью исцелилось. Увидев Алидира, он ничего не сказал, но заметил сжатый кулак и почувствовал, что в нем.

Появились Самандриэль и Накир, подошли к центральному, самому крупному озеру. Еще недавно эти трое помогали Валанису устроить могучий шторм, что направил врагов в нужном направлении.

Вид собратьев напомнил о клинке, похороненном теперь в руинах Элетии. Обрадовавшись обретенному кристаллу, он совсем забыл про меч и теперь ужасно жалел об этой оплошности. Впрочем, ему повезло убить девчонку, ранившую его в Западном Феллионе.

Члены Длани склонили головы, выказывая уважение к лидеру, вернувшемуся, наконец, после того, как Валанис сорок лет назад понизил его в должности. Тогда господин, очнувшись от чар, разозлился, что Алидир в его отсутствие так и не нашел кристалл. Но теперь все изменится.

Алидир подошел к краю озера и встал на одно колено, низко склонив голову. Боль в ноге начала понемногу отступать, магия Разорителя таяла. Он протянул на ладони кольцо Эшера.

– Я вернул его, как и обещал, господин. Кристалл Палдоры наконец ваш.

Озеро чистой магии всколыхнулось, и величайший эльф из всех когда-либо живших поднялся из воды. Его обнаженное тело сияло от магической силы, светлые волосы струились по мускулистой спине. Он обернулся, взглянул блестящими сиреневыми глазами сперва на Алидира, потом на кольцо, и протянул руку. Господин не изрек ни единого слова благодарности, но этого и не требовалось. Кольцо, повинуясь молчаливому приказу, слетело с ладони Алидира на палец Валаниса.

Господин сжал кулак, разглядывая черный кристалл. Магический свет вокруг него погас, стихла вибрация. Алидир быстро отошел назад, и Валанис, впервые за сорок лет, шагнул на берег. Длань, упав на колени, немедленно склонила головы, трепеща перед господином.

Уже тысячу лет Алидир не видел на лице господина такой улыбки. Жестокой, безжалостной улыбки.

Примечания автора

Вы даже не представляете, как здорово было писать эту книгу! Впрочем, сейчас представите, потому что я все равно вам обо всем расскажу.

Я не собирался писать фэнтези-роман, обычно мне больше интересна научная фантастика, но в то же время я большой фанат «Властелина колец», «Игры престолов», «Эрагона» и всего, что пишет Сальваторе.

Помню, что идея этой книги пришла мне, когда мы с друзьями поехали отдыхать в загородный коттедж (идеальное место для идей!). Им со мной, наверное, было ужасно скучно, потому что я просто забился в уютный угол с блокнотом и наушниками, но что поделать: когда приходит идея, я просто ОБЯЗАН что-то с ней сделать!

Я вставал раньше всех и ложился позже всех, постоянно делал заметки, представлял, как должен выглядеть этот новый мир… В общем, вел себя как одержимый. В то время я еще не выпустил ни одной книги и был, по сути, просто парнем, который любил писать истории в стол.

В отличие от научной фантастики про космос, мир фэнтези-истории можно нарисовать на карте во всех деталях. Сперва я придумал шесть королевств Иллиана, представил, где они располагаются относительно друг друга… а потом раза четыре или пять переделывал карту, немного ее увеличивая. Честно говоря, возиться с ней мне понравилось не меньше, чем писать саму историю.

Складывалась эта книга спонтанно. Первыми в моих заметках появились Эшер, Натаниэль и Рейна (и Валанис, конечно), но даже их история повернула совершенно не туда, куда я предполагал. Я придумал отдельные сцены, сюжетные повороты, понял, к чему должна прийти моя история, но каждую главу приходилось придумывать «на месте». Так появились и некоторые персонажи, без которых я теперь эту книгу не мыслю. К примеру, приключения Галанора на псевдо-средиземноморском острове Драгорн я придумал, отдыхая на Майорке. Жара помогла! Гидеона я создал, потому что мне хотелось, чтобы появился персонаж помладше, да еще и маг… а еще мне просто нравится имя «Гидеон». Вот так все просто, но, оглядываясь назад, не представляю, как смог бы рассказать историю без этих двоих.

Адиландра, одна из моих самых любимых героинь, тоже появилась случайно. Надеюсь, настанет день, когда не надо будет характеризовать героиню как «сильную и независимую», потому что слово «женщина» уже вмещает все эти детали. Я люблю Адиландру, потому что она мать, и это дает ей силы. Она королева народа, с позицией которого не согласна, и к тому же верующая женщина. Эта вера придает ей решимости действовать и выполнить свою миссию. Я могу вечно болтать на темы веры и равенства, но лучше буду сворачиваться, а то наговорю еще на книгу!

С самого начала я знал, что не хочу показывать Валаниса «в кадре», мне нравится, когда о злодее говорят другие персонажи, подогревая интерес. Если вы дочитали, то знаете, что у Валаниса теперь осколок кристалла Палдоры, так что в следующих книгах он будет играть более важную роль. Забегая вперед, скажу как автор, уже продумавший остальные книги цикла, что чем дальше, тем круче будет Валанис. Писать с его точки зрения мне очень понравилось… но про него я буду рассказывать в заметках ко второй книге.

Если вам понравилась эта книга, оставьте, пожалуйста, отзыв – я все их читаю, и они очень много для меня значат.

Надеюсь, что вам интересно было читать мои заметки… ну или, по крайней мере, хорошо под них спалось.

До скорых встреч!

Об авторе

Писательская карьера Филипа началась как хобби: задавшись целью написать книгу, которую ему самому хотелось бы прочитать, он, работая медбратом скорой помощи, писал в перерывах между сменами.

Первый свой роман Филип опубликовал в 2016 году и вскоре начал работу над эпической фэнтези-сагой «Эхо Судьбы», немедленно попавшей в топ бестселлеров Амазона в четырех странах.

Живет Филип в Манчестере с женой и двумя детьми и, несмотря на то, что уже стал одним из самых популярных авторов самиздата, верит, что все только начинается.

Примечания

1

Скимитар – палаш или сабля с изогнутым клинком (прим. пер.).

2

Турель – надвратная башня (прим. пер.).

Content

Филип К. Квантрелл
Восхождение рейнджера

Пролог

Часть 1

Глава 1. Жизнь рейнджера

Глава 2. Королевский приказ

Глава 3. Вдали от дома

Глава 4. Нежданное перемирие

Глава 5. Мастера обмана

Глава 6. Добыча

Глава 7. Корканат

Глава 8. Первая кровь

Глава 9. На дне

Глава 10. Цена рейнджера

Часть 2

Глава 11. К темным берегам

Глава 12. Волк в овечьей шкуре

Глава 13. Кровавая клятва

Глава 14. Тень во тьме

Глава 15. Том Древних

Глава 16. Непомерная цена

Глава 17. Робкая надежда

Глава 18. Длань Валаниса

Глава 19. Полночь

Глава 20. Первое впечатление

Глава 21. Чувство долга

Часть 3

Глава 22. Точка невозврата

Глава 23. На жарком солнце

Глава 24. Эльфийская природа

Глава 25. Меры безопасности

Глава 26. Не только лишь король

Глава 27. Ро Досарн

Глава 28. Держи врагов ближе

Глава 29. Исторический момент

Глава 30. Узники

Глава 31. Побег

Глава 32. Древняя история

Глава 33. На воле

Глава 34. Новые горизонты

Глава 35. Из двух зол

Часть 4

Глава 36. Полуправда

Глава 37. Яма

Глава 38. Союз двух берегов

Глава 39. Возвращение домой

Глава 40. Возвращение утраченного

Глава 41. Урок истории

Глава 42. Тяжесть на сердце

Глава 43. Обещания, обещания

Глава 44. Начало конца

Глава 45. Правильные поступки

Глава 46. Борись или беги

Глава 47. Земельные работы

Глава 48. Битва за Западный Феллион

Глава 49. Драконий предел

Глава 50. Эхо прошлого

Эпилог

Примечания автора

Об авторе

Примечания