Ямской приказ. Том 3. Ключ

Глава 1

— Со шпионом всё сложно, — констатировал я. — Он действует как лунатик. Не помнит, кто он такой и что ему поручили, но выполняет. Ну, во всяком случае, так было поначалу. А «птеродактиль» сдох, как только дотащил его до оси, потому что магия слишком мощная. Как-то так.

Начальник московской базы мрачно кивнул и выключил запись. Пользовался он обычным цифровым диктофоном — флюидные артефакты, не завязанные на ямщицкую технику, в нашем мире сбоили.

В его кабинет мы пришли сразу после завтрака, чтобы рассказать о ночных видениях. Картинки нам с Хильдой запомнились одинаковые, поэтому я рассказывал, а она только дополняла. Провозились недолго.

— Эх, — мечтательно сказал шеф, — перевести бы вас на другую ось. Ну, или хотя бы в американское отделение, оно сейчас открывается. Чтобы вы меня больше не подстерегали с утра пораньше со своими докладами.

— Не, шеф, не вариант, — сказал я. — Меня-то вы быстро выперли бы, конечно, но вот мою напарницу — не получится. Она слишком красивая, у вас рука не поднимется. А дуэт разбивать нельзя.

Хильда покосилась на меня с лёгкой укоризной, но этим и ограничилась. Даже не изобразила фейспалм. За два предыдущих рейса в моей компании она прокачала выдержку до рекордных значений.

— Да, аргумент, — согласился со мной начальник. — Ну, значит, работай дальше, скажи спасибо прекрасной леди. А ваш отчёт передам на хаб.

— Какие у нас инструкции на сегодня? — спросила Хильда.

— Инструкции те же самые. Отправляетесь в рейс, развозите грузы. Главное — без промежуточных остановок в «змеином» мире. Это не только вас касается, но и остальных экипажей.

— Ну, мы тогда полетели? — спросил я.

— Давно пора. Не забудьте путевой лист.

Мы зашли в канцелярию, получили бумагу. Адресов было снова много, диспетчеры работали круглосуточно.

— Хорошо, что с рейса не сняли, — сказала Хильда. — А то я опасалась, что нас опять вызовут на хаб и начнут расспрашивать.

— Смысла нет, — пожал я плечами. — В практическом плане наша информация ничего не меняет — шпиона ищут со вчерашнего дня, готовят проверку в кампусе. Если у змеёныша фальшивая память, то проверяльщики её засекли бы и без наших подсказок. Не лаптем щи хлебают.

— Надо, кстати, спросить, как дела у Вилмы.

Достав мобильник, Хильда набрала номер, но её подруга не отзывалась. Механический голос оповестил, что абонент пребывает вне зоны доступа.

— Видимо, ещё не вернулась с хаба, — предположила Хильда. — Надеюсь, с Джино всё хорошо под её присмотром. Вообще, честно говоря, я не понимаю, чего змееглазые хотели добиться. Зачем вся эта мерзость с отравленными камнями, все эти манипуляции с памятью? Что можно вынюхивать в ямской школе?

— Сам удивляюсь.

Машина уже ждала нас — отремонтированная, без вмятин и с заменённым стеклом на левой передней дверце, по которой три дня назад лупили дубинкой. Мы заняли места и переглянулись.

— Знаешь, — сказала Хильда, — хоть мы и не собираемся к «змеям», мне почему-то кажется, что нормального спокойного рейса у нас опять не получится. Мы с тобой раз за разом попадаем в самую гущу. Даже загадывать не берусь, куда теперь занесёт.

— Волнуешься?

— Ага, как всегда.

— Спокуха. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Я взялся за штурвал, аэрокар поднялся над крышами. Утренняя Москва предстала во всей красе, деловито-шумная. Мы не прятались — контакты с другими осевыми мирами были уже секретом Полишинеля, подробности гуляли в сети. Всё ждали официального объявления в прессе.

Мы залетели к нашим постоянным клиентам в исследовательский центр. Старый учёный, курировавший контакты с восточной осью, снова не поленился лично нас встретить, чтобы сдать груз и сделать комплимент Хильде.

Забрав посылку, мы вылетели за МКАД и перешли на сверхзвук. Держась подальше от регулярных авиатрасс, чтобы не мешать, метнулись в Предуралье, затем на Балтику и в верховья Дуная. Сверились с путевым листом — всё готово, можно лететь на другую ось.

Мне невольно вспомнилось, как коряво начинался наш прошлый рейс, но я промолчал. Впрочем, Хильда и без меня думала о том же, судя по её виду. Она помедлила, прежде чем взяться за радар, но вслушалась в пространство и с облегчением выдохнула:

— Никакого тумана, пеленг беру свободно. Без промежуточных остановок.

Точка прибытия уверенно замерцала на юге, я сдвинул рычаг вперёд, и пейзаж размазался. Хильда сказала, глядя на «акварель»:

— Пытаюсь как-то упорядочить в голове те новые картинки, что мы увидели. И каждый раз прибирает жуть — змееглазые так легко причиняют боль другим людям, вторгаются в чужой разум… А этот Полоз воспринимал всё совершенно спокойно, как будто так и должно быть…

— И когда копались в его мозгах, он тоже не возражал, хотя его сразу предупредили, что будет больно. Он прямо-таки уверен, что его задание — очень важное, поэтому терпел месяц, пока ему закачивали легенду. Ну, в смысле, личность-фальшивку.

— Дикость… Но с хронологией стало чуть-чуть яснее. Сначала обтесали скалу на острове и проткнули тень, а уже потом — организовали школу в столице, куда записали Полоза с остальными…

— При этом, — напомнил я, — затея со школой — прямое следствие экспериментов на острове, хоть и незапланированное. То есть они замутили всё это со скалой за каким-то хреном, получили нужные результаты, а заодно случайно наковыряли что-то ещё, почесали репу и решили заслать шпиона на хаб. Ну, по крайней мере, наставник Полоза так описывал.

— И теперь, — заметила Хильда хмуро, — мы возвращаемся к тому же вопросу — почему их интересует наш кампус? И что им надо от нас с тобой? Они ведь не просто так нарисовали картинку у меня на двери…

— Да, с этим — голяк по-прежнему, непонятно. Но обрати внимание — хмырь, который готовил Полоза, давал пояснения не с бухты-барахты, а в ответ на вопрос, как змееглазые маги задавили тамошних технарей. Всё это взаимосвязано, контекст общий.

— Согласна. И если всё началось с того острого утёса, то надо узнать, для чего он нужен. Тогда поймём и всё остальное. Правильно?

— Моя няша — самая умная из всех няш.

— Вот-вот. И прошу об этом не забывать.

Мы выскочили из «акварели» над побережьем, недалеко от морского порта, как и обычно. Поговорили с диспетчером и отправились по тем адресам, что значились у нас в списке. Все они в этот раз находились в относительной близости от столицы, поэтому мы управились быстро.

Зашли в скромный ресторанчик с видом на океан, взяли морепродукты — кольца кальмара, если я верно понял, обвалянные в муке и обжаренные в оливковом масле. Вроде неплохо, но я решил, что в следующий раз не буду выпендриваться и закажу что-нибудь мясное. Стейк, например, и чтобы размером с лапоть.

Пока мы ели, Хильда периодически к чему-то прислушивалась, а вид у неё при этом был озабоченный. Я спросил:

— Чего напрягаешься?

— Всё в порядке, но… У меня восприятие, по-моему, стало чуть-чуть острее — из-за того, наверное, что мы брали в руки отравленный минерал. Тот брелок на хабе, который взяли у Джино. И вот теперь мне чудится какое-то эхо… Оно неясное, пропадает периодически, потом возвращается…

— Давно началось?

— Может, и давно, я просто не сразу обратила внимание. Вычленила из фона случайно, когда летали над городом, на секунду буквально, потом опять потеряла. И так несколько раз. Не успеваю понять, с какой стороны.

— Давай-ка проверим. Времени ещё много, успеем.

Мы взлетели над городом, сделали большой круг. Некоторое время Хильда молчала, прикрыв глаза, затем указала направление:

— Не уверена, но, по-моему, вон оттуда доносится.

— Гм, забавно.

— Что ты имеешь в виду?

— А вспомни, как мы искали Нико, который с Эвой летал. Он в той стороне живёт.

— Вообще да, ты прав. Я сразу не сообразила.

— Сейчас сгоняем.

Под нами замелькали улицы — бетон и асфальт, деревья и клумбы, автомобили и трамвайные линии. Лететь было веселее, чем ехать на такси, как в тот раз. Минуту спустя мы уже кружили у края города, над искомым одноэтажным районом. Я посадил наш аэрокар вблизи автомастерской, где работал Нико.

— Давай, снежинка, попробуй ещё разок. Засеки источник.

Но прежде чем она успела сосредоточиться, Нико вышел на улицу.

В нашу сторону он посмотреть не успел — коллеги окликнули его на пороге, он приостановился, чтобы ответить, обернувшись через плечо. Затем раздражённо махнул рукой и зашагал к перекрёстку, удаляясь от нас.

— Ты знаешь, — сказала Хильда слегка растерянно, — мы, кажется, ошиблись. Эхо исходит не от него.

Я тоже несколько озадачился. Подумав, спросил:

— Но источник близко? Район мы выбрали правильно?

— Район — да, — подтвердила Хильда, снова прислушавшись. — Здесь эхо ощущается явственнее.

— А какое оно вообще? Неприятное? Есть опасность?

— Не то чтобы непосредственная опасность, а… Чуждость? Какие-то ассоциации с теми отравленными камнями, но сформулировать не могу…

— Ну, если он залетал к «змеюкам», логика есть.

Тем временем Нико, дойдя до перекрёстка, свернул налево. Я констатировал:

— Домой идёт, скорей всего. Может, у него там кристалл валяется?

— Тоже вряд ли… Источник, по моим ощущениям, в другой стороне…

Теперь она указала куда-то вправо и чуть назад. Добавила извиняющимся тоном:

— Я всё-таки не радар. Субъективное восприятие — штука тонкая, сам ведь знаешь. Вполне могу ошибаться.

— Я твоему чутью доверяю. Может, сам Нико и ни при чём, но если источник — в его районе, то это — не просто так.

Положив ладонь на рукоятку справа от своего сиденья, я активировал управляющий контур. Послышался тихий лязг, флюид встрепенулся, и я ощутил, как трансформируется корпус машины. «Волга» преображалась в ретро-автомобиль, типичный для здешних мест.

— Подъедем ближе к источнику, — сказал я. — Не хочу, чтобы мы там слишком уж бросались в глаза. За аборигенов мы не сойдём, конечно, но всё-таки.

Пешеходов рядом не наблюдалось, как и других машин. Уже началась сиеста, кварталы маялись в загустевшем послеполуденном зное. Я развернулся и доехал до улицы, которая шла параллельно той, где квартировал Нико.

— Правильно едем? — уточнил я у Хильды.

— Да, сворачивай здесь.

Архитектура не баловала разнообразием. Мимо нас тянулись всё те же одноэтажные домики, цитрусовые заросли вдоль оград. Район был окраинный, и вскоре мы оказались у городской черты, где улица обрывалась. Вдаль уходила наезженная грунтовка.

— Источник — за городом? — спросил я, притормозив.

— Погоди минуту…

Поколебавшись, Хильда указала на дом, стоящий несколько на отшибе. К нему вела, ответвляясь от грунтовки, заросшая подъездная дорога. Гостей там, кажется, принимали нечасто. Хотя сам дом, окружённый зеленью, производил приличное впечатление — крепенький, из желтоватого камня, с приплюснутой коричневой крышей.

Хильда смотрела туда, не отрываясь, и взгляд у неё был отрешённый, как под гипнозом. Мне это не понравилось:

— Няша, всё хорошо? Или наяву опять засыпаешь?

— А? Нет-нет, извини…

Встряхнувшись, она потёрла глаза тыльной стороной кисти. Взяла пластиковую бутылку с минеральной водой, которую мы купили в Москве, и несколько раз глотнула. Пожаловалась:

— Пересохло в горле. Долго я продремала?

— Нет, с полминуты.

— А ощущение, что пару часов… Тут вся атмосфера какая-то, знаешь, сонная — кажется, что время замедлилась, а я в нём залипла. При этом мне ничего не снилось, эффект не тот, что был этой ночью…

— Но тоже гадючьи фокусы, сто пудов.

— Да, что-то с отравленным минералом…

— Может, шпион его здесь складирует? Тогда ясно, почему мы на хабе ни фига не нашли. Змеёныш подсуетился.

До «шпионского» дома было две сотни метров, но подъезжать к нему я не торопился. Сначала ещё раз оглядел домики, стоявшие рядом с нами, и обнаружил, что слева из-за заборчика за нами наблюдает девчонка в простеньком платье. На вид ей было лет восемнадцать или чуть больше. Смолисто-чёрные волосы она заплела в короткую косу, а в руке держала пластмассовую садовую лейку.

— Сейчас вернусь, — заявил я Хильде. — Наведу справки.

Я вылез из машины и подошёл к забору, который был чисто декоративным, не выше метра. Девчонка смотрела на меня с любопытством, и я сказал:

— Привет поливальщицам.

— Ну, положим, привет, — хихикнула она. — Заблудился, что ли?

— Типа того. А ты тут давно живёшь?

— Да как родилась, столько и живу. А чего ты вдруг такой любопытный?

— Да вот рассчитываю, что ты меня выручишь, пожалеешь туриста. Больше и обратиться не к кому.

— Ой, зубы не заговаривай. Что хотел-то?

— Подскажешь, кто в тереме хозяин? Ну, в смысле вон в той фазенде?

Она взглянула туда, чуть нахмурив брови, будто не сразу сообразила, о чём я спрашиваю. Но после паузы всё-таки ответила:

— Раньше старая Монга жила, вдова. А потом ей дочка с другого города написала — она там замужем за моряком каким-то, дитё у них появилось. И вот, значит, эта дочка Монгу к себе звала, насовсем. Ну, Монга сразу вроде как не решалась, рассусоливала чего-то, но собралась-таки и поехала. А дом продала.

— Давно это было?

— Да года три, пожалуй, а то и больше… Хотя погодь…

Девчонка задумалась не на шутку, снова нахмурилась и потёрла висок. Наконец сказала с растерянностью:

— Подзабыла я как-то, уж извини. То вроде кажется, что давно это было, то вдруг мерещится, что недавно… Глупость какая-то…

— Ну и ладно, — сказал я. — Но, может, вспомнишь, кто покупатель был? Ты его, наверное, видела?

— Нос к носу не сталкивались, а так проезжал мимо пару раз. Молодой ещё, примерно как ты. Обычный с виду, я толком и не запомнила…

— Имя тоже не знаешь?

Она развела руками. Я ободряюще улыбнулся:

— Ничего страшного. Спасибо тебе, красавица, помогла мне. Больше не отвлекаю. Грядки поливай аккуратно.

— Да уж постараюсь как-нибудь. Ишь, советчик!

Едва мы сменили тему, она заметно повеселела, вновь беззаботно заулыбалась, как будто все мысли о странном доме мгновенно выветрились из памяти. Подмигнув ей, я помахал рукой на прощанье и вернулся в машину.

Хильда поинтересовалась насмешливо:

— Развлекаешься? Охмуряешь юных селяночек?

— Ну, ты хоть поревновала немного?

— Разве не видно? Вся извелась и ногти себе изгрызла.

Мы помолчали, глядя на дом, затем я сказал:

— Снежинка, теперь серьёзно. Я уже спрашивал, но мы подобрались ближе, поэтому повторюсь. Ты чувствуешь там опасность? Ответь мне честно.

— Там неприятный фон, это да. Но он как бы, не знаю даже… Законсервированный? Там сейчас нет людей — и прямой опасности тоже, по моим ощущениям. Я не обманываю, честное слово. А ещё там…

Хильда помедлила, подбирая слова. Наконец закончила:

— Почему-то мне кажется, что мы должны туда съездить сами и всё проверить. Внятных аргументов у меня нет, просто интуиция.

Я внимательно посмотрел на неё и завёл мотор.

Мы проехали двести метров, свернули к дому. Тот выглядел обжитым, но слегка запущенным. На белом штакетнике кое-где облупилась краска, живая изгородь разрослась без стрижки.

Когда мы с Хильдой вылезли из машины, я попросил:

— Держись позади. И слушайся меня, хорошо?

Она улыбнулась бледно:

— Да, Тимофей. Но пойдём скорее, пожалуйста. А то чем дольше мы тянем, тем неуютнее мне становится.

Я открыл калитку, та тихо скрипнула. Раскалённый воздух был неподвижен, но на флюидном уровне я тоже теперь почувствовал лёгкое колебание фона, приглушённое эхо. В нём было что-то чуждое, трудноопределимое.

Вымощенная камнями дорожка вела к крыльцу. Шагнув на ступеньку, я постучал в фанерную дверь. Окликнул:

— Ау, хозяева!

Никто не ответил. Дверь была заперта.

— По-моему, — шепнула Хильда, — нам надо на задний двор.

Глава 2

Мы обогнули дом.

Теперь, находясь вблизи от источника, я мысленно согласился с Хильдой, которая жаловалась на «замедлившееся» время. Сонная одурь пропитывала пространство, и трудно было сообразить, как долго мы здесь находимся.

Задний двор был обширен и больше похож на сад.

По левую руку выстроились шпалеры для винограда — лозы переплетались, солнечный свет пронизывал листья, ярко высвечивая недозрелые гроздья. Справа росли кусты — декоративные, разных видов. Цветки у них были всякие, от мелких лиловых звёзд до громадных кремово-белых чаш с желтизной внутри.

Чуть поодаль стояла проволочная беседка, тоже увитая сочной зеленью, а за ней просматривался дощатый сарайчик.

Внешне всё выглядело красиво и безобидно, но флюидное эхо давило нам на мозги. Хильда с её природным чутьём ощущала это острее — даже на ярком солнце было заметно, как она побледнела. Сказала мне виновато:

— Пытаюсь точно засечь источник, но голова работает плохо…

— Не напрягайся. Я уже понял, кажется, где надо искать.

— Серьёзно?

— Глянь вон туда.

Я кивнул на куст, который смотрелся пышнее всех. Розовато-белые цветочные космы свисали с веток, как полог, распространяя густой, дурманящий аромат. Несколько секунд Хильда всматривалась, затем подтвердила:

— Да, понимаю… Похожий куст мы видели через отравленный камень, шпион его вспоминал. Это у него было яркое детское впечатление. А оказавшись здесь, пусть даже с фальшивой памятью, он мог подсознательно уловить это сходство…

— Вот и я так думаю. Подожди, пожалуйста, здесь.

Я шагнул к кусту, желая проверить, что скрывается за цветами, но вдруг заколебался. Воображение разыгралось, в голову лезла всякая дичь.

Досадливо цыкнув, я обозвал себя нехорошим словом. Помотал головой, чтобы отогнать наваждение, и наконец-то раздвинул космы.

Под кустом обнаружился небольшой деревянный ящик с откидной крышкой. Имелись скобы для навесного замка, но сам замок отсутствовал.

Ящик выглядел совершенно обыденно — если бы такой попался мне где-нибудь на подмосковной даче, я совершенно не удивился бы.

Но эхо сразу стало сильнее, и я ощутил головокружение. Воздух, как мне почудилось, стал тягучим и вязким.

— Хрен вам, — пробормотал я, откинув крышку.

Внутри лежали садовые инструменты — большие ножницы, мини-грабли, лопатка. Видимо, старая хозяйка держала их под рукой, чтобы не ходить каждый раз в сарай.

Кроме них, однако, был свёрток — предмет размером с тарелку, запакованный в фольгу, но не круглый, а треугольный, коряво-скрюченный.

— Что там? — спросила Хильда дрогнувшим голосом.

— Сейчас выясню, потерпи.

С характерным шелестом я развернул фольгу.

И увидел «лапу», которую Серый Полоз цеплял себе на затылок.

Три стекловидных согнутых «пальца» тускло блестели. Там, где они соединялись друг с другом, был металлический кругляш с углублением, которое имело в диаметре сантиметров пять.

В эту выемку как раз поместился бы злополучный брелок.

По «пальцам» тянулись цепочки рун, но я не стал рассматривать их подробно — держать отравленный минерал в руках было неприятно. Мысли туманились, тошнота подступала к горлу.

Снова завернув «лапу», я вернул её в ящик, захлопнул крышку. Сделал шаг назад, и соцветья-космы сомкнулись, скрыв от меня находку.

Я обернулся.

Хильда смотрела на меня распахнутыми глазищами, закусив губу от волнения. Она была белая, словно мел, и даже дышать боялась — но ни на шаг не сдвинулась с места, где я просил её оставаться.

Я подошёл к ней, привлёк к себе и шепнул:

— Снежинка, я тебя обожаю.

— Да уж надеюсь, — пробурчала она и шмыгнула носом. — Но я от страха сейчас чуть в обморок не упала. Что ты нашёл?

— Ту хрень, что шпион таскал на башке. Не трогай её, она неприятная.

— Не очень-то и хотелось.

— Вот и прекрасно. Пошли отсюда.

Я довёл её до машины и усадил. Напоил водой, поцеловал для верности и лишь после этого отправился на водительское сиденье. Взял рацию, сообщил диспетчеру адрес и попросил прислать спецов по флюиду.

Отъехал подальше, метров на триста. Вновь заглушил мотор и сам глотнул минералки — та была тёплой, но пузырьки приятно пощипывали язык. Откинувшись на сиденье, я шумно выдохнул:

— Фух. Ну, товарищ штурман, готовься принимать благодарности от начальства.

— Скорее выговор за самоуправство.

— Да пофиг, переживём. Главное сейчас, что «лапу» нашли.

— Ты думаешь, она как-то поможет поймать шпиона?

— Чего не знаю, того не знаю. Но кое-что мне теперь понятнее.

Хильда посмотрела на меня удивлённо:

— Да? А меня эта находка, наоборот, приводит в недоумение. Почему он хранил такую опасную и секретную вещь практически на виду?

— Если знать контекст, то логика есть. Отдохни чуть-чуть, и я объясню. Ну, в смысле, изложу свою версию.

— Давай сразу, мне любопытно.

— Ладно, смотри. Итак, шпион прилетел на ящере, приземлился. Себя прежнего он не помнит, новая личность ещё толком не закрепилась. Ему нужен какой-то якорь, чтобы обосноваться в осевом мире. Нужна исходная точка, на которой он будет строить свою легенду. Поэтому он приезжает сюда и покупает здесь дом.

— Почему именно сюда?

— Я думаю, у него был доступ к воспоминаниям Нико. Они ему служили как подсознательный ориентир. Шпиона тянуло в эти места, короче.

— Ладно, пусть так. Но всё-таки — почему он не спрятал «лапу» надёжно?

— Он ведь забыл, что это за хрень. Ему только смутно помнилось, что она зачем-то нужна. И он решил её сохранить, чтобы была под рукой в случае чего. Мог бы просто сунуть в кладовку, но подвернулся куст, похожий на его детское укромное место. Подсознание опять подсказало.

— То есть, — сказала Хильда с явным сомнением, — на его поведение может повлиять любая случайность, подспудный импульс? Как-то несерьёзно звучит. Не вяжется с тем, как долго и скрупулёзно «змеи» его готовили.

— Готовили долго, да, но в плане реализации — это их первый блин. По сути, на ощупь действуют, понимаешь? Технология не обкатана, возможны сбои и неожиданности. Но в целом их план работает. Шпион пускает здесь корни. «Лапа» сначала помогла ему долететь, а теперь создаёт ему нужный фон. Соседям начинает казаться, что этот гад живёт здесь уже давно. Он врастает в контекст и сам теперь думает, что он местный. Новая личность стабилизировалась, и он поехал на хаб — выполнять задание.

— В чём оно состоит?

— Этого мы ещё не узнали. Сейчас я только про его методы. Там, на хабе, «лапа» ему уже не нужна. Но он снял с неё кругляш и забрал с собой. Этот брелок он подсунул Джино — то ли для передачи ему команд, то ли для чего-то ещё. Тут тоже пока не совсем понятно. Ну, и третий инструмент — необработанный кристалл, который он сунул нам для чего-то. Примерно так.

— Прости, Тимофей, но версия слишком шаткая.

— Так я разве спорю? Наверняка остался какой-то фактор, скрытый от нас, но важный для понимания. Вот раскопаем его, и всё прояснится.

Хильда вздохнула:

— Всё-таки я пытаюсь понять их логику. Если уж их шпион добрался до хаба, то зачем ему фальшивая память? Никто ведь не проверял его разум при поступлении в школу. Он мог бы просто соврать, что вырос на юге, не стирая свою прошлую личность. К чему этим «змеям» такие сложности, такой риск?

— Не ради прикола, ясное дело. Наверняка причина была. Вот и надо её просечь…

Над городской окраиной показались летающие машины.

Мы с Хильдой замолчали, следя за ними. Их было сразу три штуки. Они приземлились недалеко от нас, на ту же грунтовку. Вылезли техники, ещё какие-то люди — и лично начальник здешнего отделения, тучный брюнет за сорок, к которому я недавно ходил по поводу Нико.

Мы тоже выбрались машины. Толстяк, оглядев нас, буркнул:

— Ну, что ж, коллеги, надо отдать вам должное. Переполох вы поднять сумели. Выгнать меня в такую жару из кабинета с кондиционером — задача нетривиальная, могу вас уверить. Так что давайте к делу. Что там насчёт ядовитого минерала?

— Мы уловили эхо, — сказал я. — Приехали, постучали…

Дослушав, он обернулся к техникам:

— Приступайте. Артефакт изолировать, доставить на базу. Здесь — проконтролировать фон в радиусе мили.

Они направились к дому, а шеф вытер лоб платком и сказал мне:

— Помню нашу предыдущую встречу. Тогда вы искали Нико. Считаете, что он как-то связан с сегодняшней находкой?

— Не напрямую, — сказала Хильда. — Но он живёт здесь рядом. Может, поэтому и шпион поселился здесь. Было бы неплохо, если бы Нико пообщался с магами разума. Не исключено, что он вспомнит какие-нибудь подробности.

— Поговорю с ним, — сказал начальник без энтузиазма. — Вряд ли он будет рад, но теперь и вправду не обойтись…

— У нас ещё график, — напомнил я. — Можно улетать?

Он молча кивнул и грузно зашагал к дому, а мы вернулись в машину.

— Ты ж вроде сомневалась в моих гипотезах? — спросил я у Хильды. — А сейчас говорила так, как будто со мной согласна.

— Сомнений — куча. Но ты, по-моему, единственный, кто предлагает хоть какие-то версии, пусть даже безумные.

— Гм. Ну, буду считать это одобрением.

Мы взлетели. Разворачивая машину, я напоследок окинул взглядом окрестности. Вокруг дома, который купил шпион, бродили эксперты. На заднем дворе столпились несколько человек. Мелькнул и тот самый куст с бело-розовыми соцветьями, выдавший свою тайну. Пыль, поднятая машинами над грунтовкой, уже почти улеглась, а улицы на окраине по-прежнему пустовали, пережидая зной.

— Ну что, — сказал я, — попробуем сигануть отсюда куда-нибудь?

— Да, сейчас.

Она положила ладонь на джойстик и вслушалась. Прикрыла глаза, нахмурилась и ещё с минуту молчала, едва заметно двигая рукоятку. Затем, откинувшись на сиденье, обескураженно повернулась ко мне. Я хмыкнул:

— Дай угадаю — сейчас последует отличная новость. Туман по курсу? Радар сломался? Флюид прокис?

— Ничего такого. Помех не чувствую, но пеленгую только «змеиный» мир. Остальные как будто спрятались. Но к «змеям» нельзя, нас чётко предупредили.

— Твоя железная дисциплина приводит меня в восторг, я ведь говорил?

— Перестань подначивать. Я действительно не хочу нарушать инструкцию. Сейчас сконцентрируюсь и попробую ещё раз.

— Запасаюсь попкорном.

Хильда повторила попытку дважды — безрезультатно. Мы дрейфовали над загородными рощами, потихоньку смещаясь к северо-западу.

— Не знаю, что делать, — призналась Хильда. — Как будто притягивает к этим гадким «змеюкам». Это из-за того, наверное, что я контактировала с отравленным минералом. Может, восприятие теперь рефлекторно на него ориентируется? На природные залежи, я имею в виду? Хотя звучит странно, я о таком не слышала…

— Если перебрать всё, о чём мы не слышали ещё пару недель назад, то можно кандидатскую написать. Или сразу докторскую.

— Угу. Но надо диспетчерам сообщить, пожалуй. Может, и с рейса придётся сняться, хоть и обидно. Только не отговаривай меня, ладно?

— Да и не собирался. Тащить тебя к «змеям» — идея так себе. Это в первый раз они нас обхаживали, а сейчас — чё-то сомневаюсь. Так что давай, докладывай нашим.

Но связаться с диспетчерами она не успела — те нас опередили.

— Ребята, — зачастила девчонка с базы по рации, — очень странное совпадение, но опять идёт шторм! Совсем неожиданный, очень сильный! Вы даже прыгнуть вряд ли успеете, так что садитесь срочно!

— Спасибо, принято.

Я вцепился в штурвал. Пробормотал сквозь зубы:

— Накаркал…

Взглядом я уже выискал подходящий участок для приземления — луг в паре сотен метров, справа по курсу.

Но шторм и вправду был запредельно мощный.

Накатывалась волна — колоссальная, как цунами.

Осталось ещё несколько секунд, но я уже ощутил её приближение. Флюид забурлил. В глазах потемнело, аэрокар тряхнуло. Визгливый скрежет прошёл под корпусом, и штурвал как будто залип.

Я больше не управлял полётом — ни через флюид, ни через механику.

Повернувшись к Хильде, я сказал:

— Пеленг.

Она поняла мгновенно.

Вцепилась в джойстик, и на экране вспыхнула точка — «змеиный» мир.

Я толкнул рычаг до упора.

Зелень за окнами растеклась, размазалась неопрятными кляксами. «Акварель» раздёргивали помехи — диагональные, поперечные, зигзагообразные. Больше не было ровных линий, только абстрактный хаос.

Но мы летели.

Точка прибытия всё так же светилась.

— Няша, — сказал я, — чтобы ты знала. Если бы не твоя реакция, то мы бы сейчас разбились. Без вариантов.

— Ну, просто повезло… — смутилась она. — Координаты я ведь нащупала ещё до волны, искать не пришлось, поэтому быстро…

— Не прибедняйся. Если опять будешь сомневаться, что ты хороший штурман, то объявлю тебе строгий выговор.

— Очень строгий?

— Да, с занесением в личное дело. И целовать перестану.

— Только не это. Всё поняла, прониклась, больше не заикнусь.

Несколько минут мы молчали. Флюидные завихрения стали ослабевать, мы выходились из зоны шторма. «Акварель» упорядочивалась. Вновь прочертились прямые полосы к горизонту, хотя иногда их всё ещё искажали помехи, идущие поперёк.

— Тимофей, — заговорила Хильда, — это ведь не случайность — два шторма именно в те моменты, когда мы собираемся прыгать…

— Ну, как бы да. С теорией вероятностей не особо стыкуется.

— И как бы ты это объяснил?

— Очень сильно подозреваю, что и в тот раз, и в этот «змеюки» включали свою так называемую антенну с флюидными спецэффектами. Или даже она включалась автоматически при нашем приближении…

— Но на других ямщиков она почему-то не реагировала. Почему вдруг на нас?

— Хороший вопрос. Хотя…

Смутная догадка мелькнула у меня в голове, и я замолчал, пытаясь с ней разобраться. Умница Хильда терпеливо ждала.

— А если предположить, — сказал я наконец, — что ждали не нас с тобой, а своего шпиона? «Антенна» была настроена на его возвращение, а на нас среагировала ошибочно…

— С чего вдруг?

— Как выразилась Вилма однажды, шпион протянул к нам нить своего внимания. То есть его информационный след переплетается с нашим. «Антенна» засекла нас вместо него, включилась, но змееглазые быстро поняли — нет, это не шпион летит, а другой экипаж. И выключили «антенну» обратно. Это в тот раз. А сейчас мы с ним связаны ещё крепче, через брелок и «лапу», которые мы держали в руках. «Антенна» реагирует интенсивнее, поэтому шторм сильнее.

Обдумав мои слова, Хильда приготовилась, кажется, возразить, но нас отвлёк радар. Как и в предыдущие рейсы, точка отчаянно замигала, появляясь то справа от юго-западной условной оси, то слева.

— Сейчас прибудем, — сказала Хильда. — Как думаешь, куда в этот раз? К «змеюкам» или в космический мир-двойник?

Гадать не пришлось.

Мы выскочили из «акварели» недалеко от реки, но орбитальный лифт на том берегу отсутствовал. Была лишь нетронутая саванна.

Эти детали, впрочем, занимали меня сейчас в последнюю очередь — мы шли на экстренную посадку.

Штурвал наконец-таки заработал, но всё ещё «залипал». Контроль был паршивый, аэрокар конвульсивно дёргался, едва не срываясь в штопор.

Скрипя зубами, я кое-как удерживал управление. Мы спускались под опасным углом, практически падали.

В последний момент я сумел чуть выправить траекторию. Машина чиркнула брюхом по верхушке пригорка, проехалась по траве и с треском вломилась в сухой кустарник. Колёса так и не выдвинулись.

— С прибытием, — сипло выдохнул я, откинувшись на сиденье.

Когда мы несколько оклемались, Хильда спросила:

— И как у нас дела? Машина исправна?

— Сейчас проверю.

Через флюид я нащупал управляющий контур. Тот отзывался плохо — шторм повредил конструкцию. Если бы не отсрочка ущерба, аэрокар уже, вероятно, развалился бы на запчасти. Или как минимум пришёл бы в негодность.

— Прости, снежинка, — сказал я, — порадовать не могу. Застряли мы капитально.

А со стороны гор к нам уже летел «птеродактиль».

Глава 3

В прошлый раз патрульные приняли нас приветливо, но сейчас ситуация осложнилась — «змеи» уже могли догадаться, что их шпион раскрыт. И был риск, что им надоест прикидываться белыми и пушистыми.

Я снова нащупал контур. Перед глазами поплыли пятна от напряжения, но я всё-таки запустил маскировку. Флюид вокруг всколыхнулся, скрывая аэрокар от посторонних глаз.

«Птеродактиль», распластав крылья, описывал круги над равниной — то удалялся к реке, то возвращался к нашим кустам. Он нёс троих седоков. Мы наблюдали молча, хотя нас вряд ли могли подслушать даже с помощью магии. Хильда вцепилась в мою ладонь.

Будь наша маскировка исключительно визуальной, её не хватило бы, ведь надо было укрыть не только саму машину, но и следы на траве вокруг. Однако защита была хитрее, она рассеивала чужое внимание, так что всё получилось.

Покружив несколько минут, ящер улетел.

— Попутного ветра, — буркнул я, проводив его взглядом. — Ну, хоть одну проблему решили на текущий момент.

— А у нас их много? — робко спросила Хильда.

— Летать, надеюсь, немного сможем. А вот перезагрузку запустить не получится, в прыжок не уйдём.

— Вообще не уйдём?

— Не знаю пока. Естественно, буду пробовать раз за разом. Может, система восстановится потихоньку. Ну, или нам просто повезёт.

— Надеюсь, что да. Очень-очень хочется отсюда сбежать! Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Ты мне помогаешь, няша, фактом присутствия.

— Это радует, — улыбнулась она, — но я имела в виду конкретные поручения, которые ты мог бы мне дать.

— Неприличный танец станцуешь?

— Станцевала бы, но вокруг машины — колючки, я даже вылезти не смогу.

Она показала мне язык и добавила:

— Попытка была хорошая, но ищи другой вариант.

Насчёт колючек Хильда была права — мы втиснулись между двумя кустами. И с этой ерундой я должен был разобраться, прежде чем строить грандиозные планы.

Сняв маскировку, я несколько минут провозился с контуром. После очередной попытки замкнул его на себя, хотя он по-прежнему был пригоден только частично. Я взялся за штурвал и, сосредоточившись, приподнял машину над грунтом, отвёл назад. Неохотно скрипнув, выдвинулись колёса.

Я посадил аэрокар на клочок земли, где трава была покороче. Мы вылезли из машины и некоторое время осматривались, но других патрулей пока не заметили.

— Надо отлететь отсюда подальше, — сказал я. — Они, по ходу, запеленговали наш выход из прыжка вот в этом районе. Есть опасение, что сюда скоро налетят змееглазые с продвинутой магией, и нам станет кисло.

— Но куда нам лететь?

— Вот я и прикидываю. Моё предложение — за хребет. Там синклит тоже имеет вес, но страна всё-таки другая, найти нас будет сложнее. Хотя гарантировать, конечно, нельзя, всё равно остаётся риск.

— К сожалению, — сказала Хильда, — ничего умного предложить пока не могу. Если ты считаешь, что за хребтом будет больше шансов, давай туда.

— Вношу в протокол — решение было принято после долгих, изматывающих прений.

Мы вернулись в машину и полетели в сторону гор.

Держались над грунтом, чтобы сразу сесть в случае чего. Машина капризничала, периодически рыскала и грозила заглохнуть. Штурвал работал на «отвяжись». Управляющий контур то откликался, то снова глох, выскальзывая из-под контроля.

Хильда сидела тихо, как мышка, чтобы мне не мешать. Меня это даже чуть позабавило. Улучив минуту, когда машина пошла ровнее, я сообщил:

— Разговаривать тоже можно.

— Вообще-то, — язвительно сказала она, — я не такая уж и болтушка, если ты не заметил. Но если тебе так не хватает вербальной коммуникации в рейсе, могу взять пару уроков у девчонок с южной оси.

— Фигасе, угроза. Нет уж, без фанатизма, пожалуйста.

Пролетев километров тридцать, мы сделали остановку. Я вылез из машины, размялся и, снова сев на место водителя, максимально сосредоточился. Несколько раз подряд я тянулся к контуру, пытаясь отправить его на перезагрузку, но тщетно. На этой стадии возникал какой-то системный сбой.

— Вот блин, — сказал я. — Понятия не имею, как это обойти. Долблюсь, как об стенку лбом, аж башка гудит.

— Может, отдохнёшь? Остановку сделаем на пару часов?

— Идея хорошая, но сначала всё-таки горы перелетим.

Я опять взялся за штурвал.

Хребет был всё ближе. Горные туши росли в размерах, их цвет менялся с бледно-лилового на зеленовато-синий. Заснеженные вершины чётко прорисовались на фоне неба.

Слева от нас в саванну вклинивался отрог — приплюснутый кряж, поросший кустами. Мы уже видели его в мире-двойнике. А вот Серый Полоз на «птеродактиле» стартовал, кажется, не здесь, а у другого отрога.

— Ты излагал мне недавно свою гипотезу, — заговорила Хильда, — и у меня созрел каверзный вопрос.

— Удиви меня.

— Ты предположил, что «антенна», которую построили змееглазые, по ошибке реагировала на нас, вызывая шторм. Но так было в первом рейсе и в третьем. А во втором — ничего подобного. Почему?

— Элементарно, няша. Во втором рейсе ты взяла пеленг не на «змеиный», а на «космический» мир. Они, видимо, по очереди пеленгуются. Ну, по крайней мере, во время наших с тобой прыжков.

— Не спорю, логика есть. Но меня смущает, что цифровые координаты у этих двух миров одинаковые. То есть технически — это один и тот же мир. Как же так?

— Разберёмся, когда ответим на заколебавший вопрос — зачем на самом деле нужна «антенна».

— Пожалуй, да, всё сводится к этому.

Вплотную к горам я подлетел не сразу. В очередной раз посадил машину, перевёл дух и попросил у Хильды:

— Просканируй эфир, пожалуйста. Нужен маршрут, чтобы мы не вляпались в ядовитые залежи.

— Поняла.

Она сконцентрировалась, вслушиваясь в пространство. Указала рукой:

— Вот над этим склоном, кажется, можно. А вообще, отравленный минерал действительно чувствуется. Разбросан, правда, неравномерно.

Мы подлетели к нужной горе и начали огибать её. Наша тень, причудливо деформируясь, скользила внизу по кронам деревьев. Аэрокар по-прежнему дёргало, и я взмок, удерживая контроль.

Краем глаза я, однако, заметил группу людей, которые пробирались по тропке на скальном выступе. Это были, похоже, контрабандисты, на которых жаловался патруль. Они тоже нас увидели и переполошились, но мы проскочили мимо них без задержки.

А за хребтом в долине расположился город.

Географически он был аналогом городка в «космическом» мире, где мы заходили в библиотеку. Архитектура, однако, выглядела иначе.

Многоэтажки отсутствовали. Ближе к центру сгрудились здания в два-три этажа, вокруг них просматривались особняки с большими садами, а на окраинах — одноэтажные домики с огородами. По улицам двигались конные экипажи, над крышами промелькнул «птеродактиль».

Чтобы лишний раз не светиться, я сразу увёл аэрокар в сторону и посадил его в полукилометре от городской черты, среди дикорастущих кустов, напоминающих ежевику. Отпустил штурвал и вытер пот со лба.

— Здесь как-то надёжнее, — прокомментировал я. — Никто не наткнётся. Будем сидеть и долбить машину, пока не перезагрузится.

— Ты совсем устал, — возразила Хильда. — Тебе нужен перерыв.

— Ну, может, ненадолго…

Глотнув воды, я закрыл глаза. Было тихо, лишь где-то рядом однообразно гукала птица. Звук убаюкивал, и я задремал.

Мне даже приснился короткий сон — всё та же скала и тень, над которой занесено копьё. Но едва оно ударило в землю, картинка дёрнулась и исчезла.

Я вывалился в явь и потёр затёкшую шею. Хильда по-прежнему была рядом, у неё на коленях лежал раскрытый ямщицкий справочник.

— Долго я проспал?

— Полчаса. Как ты себя чувствуешь?

— Да вроде терпимо. Ну-ка…

Сосредоточившись, я нащупал управляющий контур. Тот отозвался — но мой командный импульс к перезагрузке опять развеялся без следа.

— Улучшений нет, — сообщил я разочарованно. — И такое чувство, что не предвидится в ближайшее время.

— Может, нам выйти? — спросила Хильда. — Мы ведь так делали, и машина быстрее перенастраивалась…

— Да, мы так ускоряли перезагрузку. Но в этот раз я даже начать её не могу, в том-то и проблема. Хотя вылезти можно ради эксперимента.

— Слушай, Тимофей… Пока ты дремал, я думала…

— Ты этим занимаешься постоянно. Не надоело ещё?

— Смешно. А вопрос такой — раз уж мы тут застряли, то, может, надо этим воспользоваться? Пообщаться с местными осторожно и собрать информацию, поискать зацепки насчёт «антенны»…

— Няша, я впечатлён. В первый прилёт ты, помнится, не хотела отходить от машины, чтобы не накосячить. А теперь вдруг переквалифицировалась в шпионку?

— Замечание справедливое, в шпионских делах я не разбираюсь. Но вспомни наш разговор с директором службы — он прямо сказал, что у нас просто нет экспертов в таких вопросах. И в этом смысле мы с тобой — не хуже других. А если учесть твой авантюризм, у нас даже некое преимущество. Ты шпионов хотя бы видел в кино…

— Ты же понимаешь, насколько фильмы далеки от реальности?

— Если честно, не очень, я в кинотеатре была всего пару раз, на юге. Но ты эту разницу видишь, по крайней мере, и можешь от неё оттолкнуться. Это всё-таки лучше, чем ничего. А я буду тебя слушаться, ты же знаешь.

Я улыбнулся, мягко провёл ладонью по её белому «хвосту»:

— Аргументы ты подбирать умеешь, снежинка, этого не отнять. Но есть и чисто технические препятствия. В прошлый раз, как ты помнишь, в нас сразу опознали пришельцев. Я ещё, может, сойду со скрипом за обычного иностранца, но твоя блондинистая экзотика — это нечто. С таким же успехом можно плакат на шею повесить: «Барышня из-за Грани».

Хильда неожиданно покраснела. Я удивился:

— Только не говори, что я сейчас умудрился сморозить какую-то непристойность.

— Нет-нет, ничего такого ты не сказал. Просто наши рейсы действительно заставили меня кое о чём задуматься. Я на практике убедилась, что иногда приходиться выдавать себя за туземцев. Ну, например, как в том арктическом мире, где богачи с акцепторами. Поэтому в этот раз я взяла побольше всякой одежды, а ещё… Погоди минуту…

Выбравшись из машины, она порылась в багажнике и вернулась с продолговатым деревянным футляром:

— Купила уже давно, года два назад, на северо-западе. Там у них косметическая магия очень развита.

В футляре лежали склянки, пять штук. На этикетках изображались дамы с разным цветом волос. Имелся платиновый оттенок, золотисто-соломенный, ярко-рыжий, каштановый и насыщенно-чёрный. Особняком пристроилась продолговатая ампула, где жидкость была бесцветной.

— Я так ни разу и не решилась попробовать, — добавила Хильда. — Повода не было, да и слишком привыкла к тому оттенку, который у меня от природы.

— Правильно сделала, — сказал я. — Блондиночка — самый класс. Я когда увидел тебя впервые, выпал в осадок.

— Да, я заметила. Но теперь-то повод серьёзный, да? Эти краски будут полезны?

Она смотрела смущённо — опасалась, похоже, что я подниму на смех её наивно-шпионские ухищрения. Но я пожал плечами:

— Такая конспирация лучше, чем вообще никакой. При условии, что мы всерьёз намерены идти в город.

— Я совсем не рвусь туда, честно. Но если мы так и не сумеем уйти в прыжок, то ничего другого нам не останется. Никого из наших сейчас в этом мире нет, и я не уверена, что за нами кто-нибудь прилетит. То есть нас не бросят, конечно, когда поймут, где мы оказались. Но у «змей» ведь сильная магия — и я не удивлюсь, например, если они сумеют блокировать вход в свой мир. Через пресловутую «антенну», к примеру… Хотя это я сейчас, скорее всего, от страха расфантазировалась…

— Получается круто. Я аж заслушался.

Хильда наконец тоже улыбнулась:

— От тебя набралась. Ну, что ты решил?

— Сейчас ещё разок попытаюсь перезагрузиться, а там посмотрим.

Однако с перезагрузкой было всё так же тухло. И чутьё говорило мне — ловить в этом смысле нечего, ждать бессмысленно.

Я почесал в затылке:

— Ладно, снежинка. Раз уж начальство и так считает нас занозами в мягком месте, будем поддерживать репутацию. Поиграем в шпионов. Но перекрасить-то тебя как? Тебе же вода нужна, по идее? Много?

— Эх, Тимофей, ничего ты не понимаешь в магии. Покажу сейчас, а ты мне поможешь. Вылезай из машины.

Стоя под ярким солнцем, она распустила волосы и протянула мне склянку, которая обещала причёску оттенка воронова крыла:

— Открывай и лей сверху.

— Вот прямо так? А сколько?

— Доза определится сама. Увидишь.

Отвинтив пробку, я поднял пузырёк и капнул ей на макушку. Капля получилась тягучая и огромная — несколько секунд она нехотя выползала из горлышка, но затем сорвалась-таки и упала.

Эффект превзошёл мои ожидания.

Флюид вокруг Хильда коротко завихрился, а её волосы начали перекрашиваться. Сочная смоль распространялась стремительно, сверху вниз, от корней до кончиков. Это выглядело так сюрреалистично, что я моргнул, не веря своим глазам.

Преображение заняло всего несколько секунд. Опомнившись, я схватился за телефон, но было слишком поздно — вместо платиновой блондинки передо мной стояла жгучая брюнетка. Она сказала с улыбкой:

— Даже не буду спрашивать. По твоему лицу уже всё понятно.

Я закрылся руками в притворном ужасе:

— Уберите чужую тётю! Верните няшу!

Рассмеявшись довольно, она достала из сумки зеркальце и придирчиво себя оглядела. Её черты, утончённые и спокойные, удивительным образом сочетались с вызывающе-броским цветом волос. К тому же за последние дни она подзагорела на солнце. Яркий контраст создавали, правда, голубые глаза, но это лишь добавляло интриги.

— Такую краску, — сказал я, — надо на нашу ось завезти. Девчонки сметут в момент.

— Удовольствие недешёвое, — предупредила Хильда.

— Пофиг, сметут.

Она посмотрела на пузырёк, затем на меня. Качнула головой с сожалением:

— Тебя, пожалуй, лучше не перекрашивать. Вид будет странноватый.

— Ну, и на том спасибо.

— Ещё не всё. Нам нужна другая одежда.

Хильда полезла в свой саквояж. После короткой ревизии её московский наряд сменился на платье из тонкой ткани — лилейно-белое, чуть ниже колен. Вместо кроссовок она надела лёгкие сапоги. Меня же заставила снять футболку, а вместо неё нашла в моём багаже светлую рубаху. Хорошо хоть, брезентовые штаны с многочисленными карманами разрешила оставить.

— Всё равно мы выглядим необычно для здешних мест, — сказала она. — Но уже не настолько, чтобы от нас шарахались.

— А я вот перебираю в уме картинки, которые нам достались от Полоза. И сопоставляю с нашими впечатлениями от первого рейса. У меня ощущение, что гостей из-за Грани и правда ждали, но не оповещали об этом всё население. Маги предупредили только наместников и спецслужбы…

— Вполне возможно. Но к чему ты ведёшь?

— К тому, что простые люди, услышав наш язык с переводом, не просекут бэкграунд и не ломанутся сразу с докладом. Ну, я надеюсь. Особенно здесь, в стране за хребтом, где у змееглазых меньше влияния.

Приложив ладонь к дверце аэрокара, я запечатал её через флюид, установил маскировку. Не хотелось бросать машину, но интуиция говорила, что отсидеться здесь не получится. Да и вынужденное безделье давило бы нам на нервы.

Мы вышли из кустов на дикое поле и побрели к городской окраине, благо было недалеко. Солнце клонилось к западу, вечер близился, но жара не ослабевала. Я искоса разглядывал Хильду в её обновлённом имидже и пытался придумать реалистичный план действий.

— Эх, — сказал я, — местных денег нет при себе, обидно. Почему нам, кстати, не выдают в качестве НЗ, например, серебряный мини-слиток? Не настолько он дорогой, зато можно было бы обменять в случае чего.

— К сожалению, не получилось бы, — ответила Хильда. — Ямщикам торговать нельзя, и флюид не пропустит то, что задумано как товар. А обменивать можно только личные вещи.

— Гм. На лекциях, может, и говорили, но я как-то упустил.

Мы дошли до города.

Глава 4

Чёткой границы городок не имел. На его окраине были в беспорядке разбросаны белёные домики с тростниковыми крышами. Обитатели таращились на нас удивлённо из-за плетёных заборов. Слышалось козье блеянье. По немощёной улочке, которая зарождалась среди построек, бродили птицы, похожие на линялых индюшек с куриными гребешками.

Постепенно, однако, улица приобрела более или менее внятные очертания. Домики выстроились в ряды, проезжая часть расширилась. Нам навстречу прогрохотала телега, которую тащил буйвол с лоснящейся тёмной шкурой, унылой мордой и загнутыми кверху рогами. Вожжи держал пацан лет четырнадцати-пятнадцати, дочерна загорелый.

— Не будем оригинальничать, — сказал я, — попробуем уловить какое-нибудь необычное эхо. Ну, в смысле, ты попробуешь, а я буду комментировать с умным видом и давать тебе ценные указания.

— Какие-то отголоски я ощущаю, — сказала Хильда. — Что-то с отравленным минералом. Но тут хребет слишком близко, поэтому непонятно — природный фон это или источники в городе? Попытаюсь как-нибудь вычленить.

Мы остановились на перекрёстке. Хильда, прикрыв глаза, прощупывала пространство, а я разглядывал поперечную улицу. Та выглядела чуть посолиднее, виднелась пара крупных домов — не то чтобы богатых на вид, но всё же.

Хильда наконец сообщила:

— Ближе к центру города есть что-то необычное, так мне кажется.

— Непосредственная опасность?

— Не ощущаю. Но ядовитые камни там вроде бы присутствуют. Попробуем выяснить, для чего их используют?

— Ладно, глянем. Пока только предварительно, осторожно. Мы, типа, заезжие лопухи, которые тут случайно прогуливаются.

— Но мы и есть заезжие лопухи, — заметила Хильда.

— Тебе лишь бы запинать мою самооценку под плинтус.

Я мысленно прикинул размеры города. По здешним стандартам он был не такой уж крохотный, но передвигаться мы вполне могли и пешком. От края до центра было примерно полтора километра.

Насчёт одежды Хильда оказалась права. Инопланетянами мы не выглядели, нас принимали скорее за богатых туристов — так я, по крайней мере, интерпретировал любопытные взгляды.

Меня особо порадовало, что здесь не носят костюмы с галстуками, спасибо дикой жаре. Штаны и рубахи из светлой ткани — мужской дресс-код. Ещё, правда, почти все, кто имел зажиточный вид, ходили в шляпах-плетёнках, но попадались и некоторые с непокрытыми головами, так что этим вопросом я заморачиваться не стал.

В центральных кварталах были булыжные мостовые. Появились каменные дома с витринами в цокольных этажах, бордюры вдоль тротуаров, чугунные фонари. Осталась сотня-другая метров до главной площади, когда Хильда шепнула мне:

— Вон тот дом, по-моему, нужен.

На противоположной стороне улицы щеголевато сверкала вывеска из латуни со строгой надписью, которую мы прочесть не могли, потому что не знали букв. Представительно смотрелась и дверь со стеклянной вставкой и надраенной ручкой. Окна были отмыты до зеркального блеска.

— Какой-то офис напоминает, — сказал я. — Надеюсь, не «змеиная» штаб-квартира.

— Нет, там что-то другое, но…

Мимо нас процокала лошадь, тащившая коляску с открытым верхом. С пассажирского места на нас взглянула с неодобрением пожилая матрона со сложносочинённой причёской. А когда коляска проехала, из офиса выскочил смуглый тип с тонкими усами и направился к нам. Засёк нас, очевидно, в окно.

В первую секунду я несколько напрягся, но тип старательно лыбился во все тридцать два. Ни на змееглазого мага, ни на патрульного он никак не тянул — скорее уж на торговца, почуявшего клиента.

— Доброго дня! — сказал он. — Счастлив приветствовать гостей нашего скромного города. Рискну предположить, что приехали вы из дальних краёв?

— Совершенно верно, — кивнул я, быстро припоминая географические подробности, доставшиеся от Полоза. — Мы с Муравьиных Топей. Слышите наш язык? Используем артефакт-переводчик. Незаменимая штука для путешественников.

Услышав топоним, усатый тип непроизвольно хмыкнул, но сделал вид, что просто закашлялся. Муравьиные Топи располагались на другом конце ойкумены. Про них в народе несли такую пургу, что среднестатистический обыватель не удивился бы, если бы оттуда прибыли люди с пёсьими головами. Тамошние аборигены фигурировали в каждом втором анекдоте, гулявшем по просторам материка.

— Чрезвычайно рад такому стечению обстоятельств, — не унимался тип. — Разрешите отрекомендоваться — Миккентайо Четвёртый, полномочный представитель компании «Нить времён», глава её здешнего филиала.

Я кивнул с глубокомысленным видом. А чувака с порядковым номером решил про себя звать Микки, поскольку имя до конца не запомнил.

— Прошу, пройдёмте в наше бюро, — сказал он, — там гораздо удобнее. Побеседуем не спеша, обсудим нюансы…

— У нас пока не было таких планов, — сказал я. — Мы просто остановились напротив вашей двери.

— Вполне понимаю ваши сомнения! Деятельность нашей компании слишком неординарна, а наши предложения столь щедры, что закрадывается мысль о подвохе. Но смею вас уверить, подвоха нет! Наше кредо — открытость и полная прозрачность! А наша система вознаграждения гибка и вариативна. Для каждого клиента она рассчитывается индивидуально, чтобы сделка была максимально выгодной. Вы, к примеру, вправе претендовать на привилегированный уровень…

— Видите ли, уважаемый Миккентайо, — сказала Хильда со скучающе-вежливой интонацией, — мы, вне всяких сомнений, впечатлены вашим красноречием, но, увы, не относим себя к поклонникам обтекаемых рекламных формулировок.

Микки завис, осмысливая эту тираду, а затем с восторгом вскричал:

— Сударыня! Вы не только прекрасны, как волшебный цветок с весенних высокогорий, но и рассуждаете в восхитительно разумном ключе! Развеять ваш скепсис будет для меня честью! Я гарантирую вам подробности в предельно конкретной форме, строго по делу! Умоляю лишь об одном — позвольте пригласить вас в бюро для краткой, но максимально информативной беседы!

Она взглянула на него пристально, он затаил дыхание. Выдержав паузу, она чуть заметно пожала плечиками. Расценив это как согласие, осчастливленный Микки бросился через улицу, чтобы открыть нам дверь. Ещё одна извозчичья лошадь шарахнулась от него с испуганным ржаньем.

В офисе царила прохлада. Вентиляторов не имелось, но, очевидно, функционировал какой-то магический артефакт. Был массивный стол с чернильным прибором, шкаф с картотекой, сейф. Ещё один столик стоял в углу, на нём призывно поблёскивали графины и разнокалиберные бокалы.

Усадив нас на стулья, Микки налил нам холодного виноградного сока, устроился за столом и провозгласил:

— Итак, вы совершили путешествие через полконтинента. Рискну предположить, что в пути вы стали свидетелями многих интересных событий?

— Да, не без этого, — сказал я.

— И мысленно вы способны вернуться к этим моментам, вновь прокрутить их в памяти. А теперь давайте представим, что вы хотите поделиться воспоминаниями с кем-то ещё. Вы можете написать мемуары, зарисовать что-то из увиденного. Но такие записки или рисунки — только блёклая тень, корявый эрзац. Они не передадут всех фактов и сопутствующих эмоций, даже если у вас художественный талант. Не говоря уже о том, что воспоминания всегда субъективны.

— И что из этого следует? — спросил я.

— Воспоминание о чём-то конкретном — это нить в прошлое. Её можно сделать материальной и сохранить вне вашего разума. За это мы платим вознаграждение, очень щедрое. При наличии уникальных воспоминаний возможны бонусы. Я уверен, что это как раз ваш случай. Контракт оформим за несколько минут, деньги выплатим сразу по завершении процедуры…

— То есть вы заберёте часть нашей памяти? — осведомилась Хильда прохладно.

— Ни в коем разе, сударыня! — всполошился Микки. — Прошу прощения, если мои слова прозвучали подобным образом! Разумеется, ваши воспоминания сохранятся при вас. Но они станут доступны и для других людей, только и всего. Это будут избранные фрагменты, которые мы с вами согласуем при заключении договора.

Мы переглянулись с Хильдой. Теперь становилось ясно, по крайней мере, откуда берётся ядовитое эхо. Я уточнил:

— Материальный носитель для воспоминаний — это тот минерал, что залегает в здешних горах? Насколько мы в курсе, он вреден для людей.

— Природные залежи представляют опасность, вы совершенно правы, но негативный эффект вполне устраним при правильной обработке. Мы делаем всё возможное, чтобы минимизировать риск для наших клиентов…

— Знаете, уважаемый Миккентайо, — сказала Хильда с разочарованием в голосе, — мы и вправду надеялись, что вы будете откровенны. Но наши ожидания не оправдываются. Да, в Муравьиных Топях, откуда мы к вам приехали, не слишком интересуются жизнью в других краях. Даже нам, однако, известно, что работа с упомянутым минералом — задача слишком серьёзная для обычного коммерсанта.

Микки всплеснул руками:

— Ваш острый ум, сударыня, восхищает меня всё больше! И не буду лукавить — в нашей работе мы используем наработки организации, которая имеет влияние по обе стороны от хребта. Используем с её ведома, разумеется! В её распоряжении — все ресурсы, необходимые для того, чтобы обеспечить надлежащее качество. Поэтому вам не стоит беспокоиться о побочных эффектах, всё учтено заранее…

Пока он распинался, я мысленно чесал репу. Змеиный синклит завёл себе коммерческий филиал? Зарабатывает на своём ноу-хау? Скупает воспоминания, а потом перепродаёт их втридорога? Да ну, ерунда. Уж чего-чего, а денег у «змей» хватает. Синклит не стал бы размениваться на мелочи. Нет, тут явно что-то другое…

— Давайте всё-таки разберёмся, — сказал я вслух. — Вот мы, предположим, дадим вам доступ к некоторым моментам из нашей памяти. Вы их запишете на кристаллы. А дальше что? Другие клиенты купят их и будут просматривать?

— Не совсем, — сказал Микки с некоторой досадой, как мне почудилось. — Наш проект не ориентирован на сиюминутную прибыль. Он более масштабный и долгосрочный. Воспоминания на кристаллах идут в архив, где будут храниться несколько лет. Сделанные записи должны, образно говоря, настояться. Они — как изысканное вино, которое требует определённой выдержки.

— То есть вы только покупаете, но не продаёте? А финансирует всё это ваш таинственный спонсор. Простите мне мою несообразительность, но в чём смысл? У нас в Муравьиных Топях делают бизнес несколько по-иному.

— Охотно верю, — терпеливо ответил Микки. — Но повторюсь — работа ведётся на перспективу. Собранные активы будут востребованы, когда придёт время, и принесут нам выгоду. Да, это наш коммерческий риск, но мы, зная ситуацию, идём на него сознательно. Вам же вовсе нет нужды беспокоиться обо всём этом. Ведь, как я уже отметил, ваше вознаграждение вы получите сразу, в полном объёме.

Хильда сказала сухо:

— Мы хотим посмотреть на материальный носитель.

— Возможно, будет удобнее для начала оформить наш договор?

Она не ответила, продолжая смотреть прямо на него, и он стушевался:

— Впрочем, как пожелаете. Для столь прекрасной клиентки я с удовольствием сделаю исключение.

Он поднялся и открыл сейф. Когда замок щёлкнул, мы на секунду почувствовали флюидный сквозняк. Микки выложил на стол перед Хильдой синий кругляш в оправе из тусклого металла. По виду это напоминало упрощённую версию того артефакта, что мы забрали у Джино. Руны имелись тоже, но всего несколько, без хитросплетённых формул.

Хильда взяла кругляш и, нахмурившись, подержала его в руке. Глаза её были полузакрыты, она прислушивалась. Я не мешал, но был наготове, следя за ней. Это продолжалось секунд десять-пятнадцать.

— Благодарю вас, — сказала Хильда и встала, вернув кругляш на столешницу. — Мы обдумаем предложение.

— Но, сударыня…

— Информация нас заинтересовала, — добавил я. — Мы поиздержались в дороге, и дополнительный источник дохода был бы нелишним. Но нам действительно нужно всё обсудить. Если мы придём завтра утром, то застанем вас здесь?

— Да-да, безусловно, я буду ждать.

Мы вышли на улицу, и Хильда спросила:

— Зачем ты ему всё это наговорил? Неужели действительно разрешишь ему залезть к тебе в память?

— Хрен ему. Сказал чисто для подстраховки. Не думаю, что он постоянно в контакте со змееглазыми, но если вдруг настучит, то пусть лучше ждут нас здесь. Хотя они тоже, конечно, не идиоты…

Взяв Хильду за руку, я свернул в ближайший проулок. Не хотелось светиться на оживлённой улице, вблизи офиса, пусть даже я понимал, что конспирация получилась на уровне старшей группы детского сада.

— Ну, — сказал я, — и что ты почувствовала, когда взяла эту штуку?

— Ощущение непонятное. По-моему, это действительно накопитель, куда можно что-то сбросить. И да, сейчас он пустой, но дело не в этом. Вокруг него, как мне показалось, есть и другие следы, но не такие явные, не могу сразу разобраться… Хорошо бы сесть в тихом месте, чтобы сосредоточиться…

— Укромное место у нас тут одно — машина.

Мы зашагали к окраине, то и дело оглядываясь украдкой. Держались в тени деревьев, чтобы нас не заметили с «птеродактилей», если будут искать. Но облавы, кажется, не было, хотя змееглазые мерещились за каждым углом.

Надвинулся вечер. Солнце соскальзывало в ложбинку между горами, которые торчали на западе. На улицах стало больше народу, на нас по-прежнему пялились. Но в итоге мы добрели-таки до городской черты и нырнули в заросли.

— Наконец-то, — сказала Хильда, увидев аэрокар. — Устала и перенервничала. Больше меня не слушай, если опять начну проситься в шпионки.

Мы распечатали канистру с водой, которая хранилась в багажнике, и сполоснули лица. Стало чуть легче.

Ехать нам было некуда, поэтому мы устроились на заднем сиденье, с некоторым даже комфортом. Это ведь был солидный ретро-автомобиль, а не малолитражка, где проектировщики экономят на каждом сантиметре. По крайней мере, колени не упирались в спинку впередистоящего кресла.

Хильда, прильнув ко мне, облегчённо выдохнула. Закат дотлевал за горным хребтом, небо перекрашивалось в тёмную синь, а вокруг машины сгущались сумерки.

— Никогда не любила пикники на природе, — призналась Хильда. — Предпочитаю комфорт, тем более что у нас на севере редко теплеет так, чтобы наслаждаться прогулкой. Изнеженная аристократка, что с меня взять. Простор для насмешек просто громадный, пользуйся.

— Обязательно.

— А мог бы и отказаться ради приличия.

— Ишь, чего захотела.

Стало совсем темно. За окнами ничего нельзя было разглядеть, и даже кусты исчезли в чернильном мраке. Ночные звуки доносились со всех сторон — поскрипывание, шорох, стрёкот сверчков и, кажется, чьё-то фырканье.

— Надеюсь, — негромко сказала Хильда, — нас тут не скушают.

— Да, это был бы самый идиотский финал наших похождений. Но маскировка нас, по идее, должна прикрыть не только от людей, но и от крупных хищников.

— Хоть какие-то приятные новости.

— Расскажешь подробнее, что учуяла в офисе? Что там за «другие следы»?

— Я сразу не поняла, что меня смущает. Сам по себе тот накопитель-пустышка не так уж важен, но он ощущается как… Трудно сформулировать толком… Как часть чего-то более сложного, разветвлённого…

— Гм, забавно. Такие кругляши объединены в единую сеть?

— Не так напрямую. Это не то же самое, что ваши мобильники, например… Скорее я воспринимаю их как фрагменты большой мозаики…

Поразмыслив, я уточнил:

— Если есть система, то для чего она? Вот что важно. Попробуешь рассмотреть, пока нас не отвлекают?

— Да, только надо полностью сконцентрироваться. И это будет долго.

— Можно подумать, мы куда-то опаздываем. Давай, няша, приступай.

Глава 5

— От меня что-нибудь потребуется? — спросил я, прежде чем Хильда сосредоточилась. — Могу как-нибудь помочь?

— Отгоняй комаров, шакалов и мамонтов, если вдруг набегут.

— Инструкцию понял. Что-то ещё?

— Не знаю. Раньше ведь я не ощущала флюид так остро — восприятие изменилось из-за того, что слишком много контактов с отравленными камнями. Ни у кого из штурманов ничего подобного не было. Пытаюсь интуитивно это использовать.

Я взял её за руку, наши пальцы переплелись. Темнота вокруг остывала после долгого дня. Я слышал дыхание Хильды — оно становилось медленнее, ровнее и глубже, будто она спала наяву.

Минуты текли. Ничего не происходило, и всё вокруг начинало казаться мне нереальным. Не укладывалось в сознании, что я нахожусь в незнакомом мире, прячусь в кустах от магов, которые летают на ящерах, а рядом со мной сидит герцогиня, похожая на снежную фею.

Чудилось, что вот-вот зазвонит будильник и я проснусь в общежитии под Москвой. Настанет обычный день, и на перемене в Академии Космофлота я перескажу этот сон сокурсникам, чтобы они поржали и посоветовали мне больше не налегать на фэнтези-книжки…

Флюидный ветер проник в машину, и Хильда вздрогнула, как от холода, приходя в себя. Я поспешно обнял её:

— Как ты, няша?

— Терпимо, только голова кружится.

После паузы она снова заговорила:

— Сейчас, когда спешки нет, я действительно увидела больше. Общую картину так и не поняла, она слишком масштабная. Но кое-что новое всё же есть — на уровне ощущений, конечно…

— А на словах?

— Погоди, давай по порядку. Артефакты у этого Миккентайо напоминают брелок, который был у шпиона, так ведь? Но, по сравнению с ним, они — примитивные, маломощные. Это приблизительно как…

«Как флоппи-дискета и жёсткий диск на суперкомпьютере», — закончил я мысленно, пока Хильда подбирала сравнение, а вслух поощрил:

— Продолжай, я понял.

— Так вот, Миккентайон нам заявил, что он — глава филиала. А филиалы, как я подозреваю, есть в каждом городе. Понимаешь? Накопители слабые, но их очень много по всей стране. А может, и за хребтом.

— Согласен. Но это — логика, а ты обещала мне ощущения.

— Множество слабеньких накопителей — как координатная сетка. Или как клеточки на тетрадном листе. И как раз-таки в этом смысле они создают основу для чего-то более сложного. Для какого-то плана, придуманного «змеями». Вот такие у меня ощущения, и это — плохая новость.

— Да уж, блин…

Почесав в затылке, я снова прокрутил в памяти слова Хильды и зацепился за последнюю фразу:

— Плохую новость ты рассказала. А хорошая будет?

— Надеюсь, да. — Она улыбнулась, как мне почудилось в темноте. — Отголосок совсем уж смутный, но всё-таки. Если продолжать аналогию с тетрадным листом, то на нём, по-моему, есть… Сказала бы — клякса, но это не совсем то. Скорее — участок, который не на виду…

— Слепое пятно?

— Угу. И оно заметно лишь стороннему взгляду, внешнему наблюдателю, вот что важно. Я это пятно чувствую, а аборигены — вряд ли. Они с ним находятся в одной плоскости, поэтому и не видят.

— Короче, ты засекла неведомую фигню, которая скрыта от змееглазых.

— Запиши мне эту формулировку, — хмыкнула Хильда. — Использую в отчёте, если отсюда вырвемся.

— Не «если», а «когда». Депресняк отставить, товарищ штурман.

— Нет, я хочу поныть, чтобы ты меня успокаивал и задабривал.

— Фиг тебе.

— Так и знала.

Я быстро прикинул в уме, что мы можем сделать. По сути, вариант был только один. И Хильда, тоже понимавшая это, спросила со вздохом:

— Надо лететь к пятну? Вот прямо сейчас?

— Лучше не тянуть, — подтвердил я. — Ночью удобнее, чтобы без лишних взглядов. И чтобы выиграть время, пока змееглазые не очухались. Ты сумеешь взять пеленг? Или тебе надо отдохнуть подольше?

— Я постараюсь сразу.

— Это пятно опасное? Как ты чувствуешь?

— Не могу сказать. Я вижу его извне, а что там внутри — не знаю, надо смотреть. И раз ты уверен, что лучше не откладывать, я готова.

— Тогда по коням.

— Ой, Тимофей, из нас с тобой конники, как…

— Не надо подробностей. Взяла и опошлила красивый момент.

Мы вылезли из машины, чтобы пересесть с заднего сиденья вперёд. Хильда мгновенно юркнула на штурманское место и захлопнула дверцу. Я сел за руль и спросил:

— Успела? Никто за попу не укусил?

— А вот не скажу. Сиди теперь и волнуйся.

Управляющий контур пребывал в том же состоянии — лететь можно, прыгнуть на ось нельзя. Я взялся за штурвал, и машина нехотя поднялась над землёй. Под корпусом что-то лязгнуло — тихо, но подозрительно.

Городок смотрелся вполне нарядно. Окна светились без электрического оттенка, а ближе к центру вытягивались цепочки уличных фонарей. Не хотелось думать, что где-то там уже могли шляться и змееглазые.

Хильда тем временем вслушивалась в пространство. Поколебавшись, указала рукой в сторону от города:

— Вон туда. Миль двадцать примерно.

Я развернул машину, мы взяли курс. Пару раз мелькнули огоньки деревень, а затем внизу воцарилась полная темень. И тем контрастнее на безоблачном небе сверкали звёзды, складывались в узоры, маняще-яркие.

— Невероятно красиво, — тихо сказала Хильда. — Очень хорошо понимаю, почему у себя на родине ты учился на космического пилота.

— Со школы ещё мечтал, чуть ли не с первого класса. Смотрел ночью на созвездия, как загипнотизированный. И книжки читал запоем, фантастику про полёты к другим планетам, плюс научпоп. Кино смотрел тоже, само собой.

— А такие фильмы делают прямо в космосе?

— Бывает и так, но чаще — в студии, с компьютерной графикой. Сейчас компьютеры уже мощные, получается зрелищно. И даже реалистично, если снимают, например, про Венеру или про Марс. Ну, про ближний космос. Хотя мне больше нравятся не такие сюжеты, а космооперы. Типа сказок, где дело в космосе происходит. Про рыцарей с бластерами и звёздных принцесс. Можешь издеваться.

— Тоже мне, удивил. Как будто я и сама не знала, что ты — мальчишка с соответствующими фантазиями. О принцессах, значит, мечтал…

— Герцогиня тоже сойдёт. Ну, чисто на безрыбье.

— Нет, Тимофей, на такую детскую провокацию я уже не поддамся. Придумай что-нибудь похитрее.

Машина рыскнула, я выправил курс и поинтересовался:

— А ты какие книжки читала? Ну, если не считать занудных учебников?

— Они не занудные, я любила учиться.

— Блин, с кем я общаюсь…

— А кроме них — про любовь, конечно.

— Ага! И принца ждала на белом коне?

— Во-первых, при чём тут конь? А во вторых, я, как любая приличная северная девчонка, мечтала о мореплавателе, суровом красавце. Но за неимением такового теперь сойдёт и балбес, учившийся на пилота. Смирюсь, поплакав в подушку.

Ответить я не успел — в этот раз машину тряхнуло уже всерьёз. Флюид рассерженно завихрился, и я, удерживая штурвал, спросил хмуро:

— Дай угадаю — мы долетели?

— Кажется, да, — подтвердила Хильда, прислушиваясь. — По моим ощущениям, мы прямо над пятном, и фон забурлил…

— Держись.

Я всматривался во мрак, разбавленный лунным светом, пытаясь найти место для посадки. Фары я не включал, чтобы нас никто не заметил издалека. Внизу темнели пригорки, облепленные кустами.

Что-то серебристо блеснуло чуть впереди — на склоне очередного холма, как мне показалось в первый момент. Но я тут же понял — это не склон, а покатая крыша дома со слуховым окном, в котором отразилась луна.

Направив туда машину, я рассмотрел и двор с подъездной дорогой. Чьё-то загородное именье, похоже. Других домов по соседству не наблюдалось, а этот выглядел совершенно необитаемым — не светились ни окна в доме, ни фонарь над крыльцом. От жилища веяло запустением, хотя внешне всё было целым и невредимым.

— Как будто время остановилось, — шепнула Хильда. — Чуть-чуть похоже на ощущение в доме, где жил шпион, но здесь что-то другое, более основательное и… Более равнодушное, что ли…

Мы приземлились на ровную площадку у парадного входа, вслушались, но вокруг стояла ватная тишина, в которой застревали все звуки.

Выбравшись из машины, я достал телефон и включил фонарик — густые заросли вокруг дома теперь обеспечивали нам природную маскировку. Белый прохладный свет, мазнув по капоту, рассеялся по площадке, лизнул крыльцо. Я нахмурился — меня смущала не только здешняя атмосфера.

— Что ты ещё заметил? — спросила Хильда вполголоса, подойдя ко мне.

— Здесь асфальт лежит, а я что-то не припомню асфальтовых трасс в окрестностях. Это ни о чём, конечно, не говорит пока, но… Давай-ка глянем…

Слева от дома приткнулась прямоугольная постройка без окон, зато с двустворчатыми металлическими воротами, открытыми настежь. Мы подошли, и я посветил фонариком внутрь, но там оказалось пусто — был только стеллаж с инструментами у дальней стены. Хильда покосилась на меня удивлённо:

— Это гараж? Для автомобиля?

— Угу. А конюшни нет, обрати внимание.

— В этом доме, наверное, жил механик — из тех, с которыми ссорились змееглазые… А потом сел в свою машину и куда-то уехал в спешке…

— Видимо, так. И предыстория тут явно была серьёзная… Вообще, из воспоминаний Полоза я так и не понял, куда всё-таки подевались машины с улиц. Их, по ходу, не просто запретили или сломали — «змеюки» придумали какую-то изощрённую хрень, которая связана с экспериментом на острове…

— Думаешь, этот дом имеет отношение к той истории?

— Может, не напрямую, но какие-то подсказки должны быть. Не зря же он теперь скрыт. Проверим сейчас.

Мы подошли к крыльцу, и я положил ладонь на дверную ручку. Стучать не стал — и так было ясно, что хозяев мы не застанем. Обернулся на Хильду — она, по обыкновению, держалась у меня за плечом.

Дверь послушно открылась, и я шагнул в прихожую. Призрачный свет фонарика лёг на штучный паркет, на аккуратные стены оттенка топлёного молока. Справа от меня сквозь широкий проём без створок просматривалась гостиная — диваны и низкий столик. Слева располагалась кухня. Деревянная лестница с белыми перилами вела на второй этаж.

— Заходи, — негромко позвал я Хильду.

На стене возле входа был выключатель — рычажок винтажного вида. Я сдвинул его вверх, любопытства ради, не особо рассчитывая на результат. Но, к нашему удивлению, флюид явственно встрепенулся, и через пару секунд под потолком мягко засветилась хрустальная полусфера.

— Фигасе, — констатировал я. — Магические энергоснабжение, круто.

Мы заглянули в гостиную. Та не выглядела уютной — голые стены без фотографий или картин, никаких предметов на столике. Язык бы не повернулся назвать хозяев фанатами вечеринок и посиделок в кругу друзей. Столешницу покрывал слой пыли.

— Пойдём наверх, — сказал я.

Мы продолжали говорить тихо. Не ради конспирации — просто не хотелось тревожить здешнюю атмосферу.

На втором этаже мы обнаружили ванную с антикварными кранами, пару спален со спартанским дизайном. И если в одной из комнат валялось хотя бы смятое покрывало, то другая выглядела необжитой — в неё, судя по всему, перестали заглядывать ещё до того, как был покинут дом.

— Это именье холостяка, — предположила Хильда. — И он жил один, без родственников.

Где именно он предпочитал находиться, стало понятно, когда мы открыли следующую дверь и включили лампу.

Рабочий кабинет был огромен и набит книгами под завязку — стены слева и справа полностью заслонялись шкафами, которые доставали до потолка. От разноцветных корешков рябило в глазах, а возле двери приткнулась мини-стремянка, чтобы снимать тома с верхних полок.

Хильда озиралась заворожённо, и я сказал:

— Можешь не признаваться, я уже понял. Моя заучка меня бросает и остаётся здесь жить до пенсии.

— Осталась бы непременно, если бы понимала здешний язык. Тебе повезло.

— Действительно.

Стол с широкими тумбами расположился так, чтобы можно было работать, сидя лицом к окну. Сейчас, впрочем, шторы были задёрнуты. На столе лежали бумаги и опять-таки книги.

Слева от него приткнула конструкция, в которой я с некоторым трудом опознал радиоприёмник. Громоздкая бандура на тумбочке, выкрашенная в антрацитовый цвет, не имела привычной шкалы настройки — были лишь круглые рукоятки с делениями и клеммы с подсоединёнными проводами. На отдельной подставке стоял конический рупор. Торчала также антенна из металлических прутьев, перетянутых проволокой.

Я сразу щёлкнул тумблером и покрутил рукоятку, самую крупную. Приёмник включился, это сопровождалось флюидным всплеском — магические эффекты комбинировались, видимо, с электричеством. Из рупора, правда, донеслись только атмосферные хрипы. Радиосвязь у «змей» была не в почёте, как и двигатель внутреннего сгорания.

Почесав репу, я переключил внимание на другой агрегат, справа от стола — здоровенный куб с жестяной обшивкой. Габаритами он напоминал газовую плиту, но вместо конфорок сверху были верньеры, круглые циферблаты и рычажки, а ещё — два штырька с насаженными бобинами. Всё это в комплекте выглядело как гипертрофированный ретро-магнитофон, разве что лента была не пластиковая, а с металлическим отблеском.

Щёлкая рычажками, я методом научного тыка перемотал запись на начало. Хильда, наблюдая за мной, заметила:

— Чувствую, как флюид отзывается. Но прибор не чисто магический — любопытная комбинация с техникой… Ни у «змей», ни в мире-двойнике ничего подобного нет…

— Угу. Не так круто, как наш аэрокар, например, но всё-таки. По меркам хаба — отсталая, но рабочая техномагия. Ну-ка… Сейчас узнаем, что он тут слушал. Подозреваю, что не сборники дискотечных хитов…

Бобина закрутилась с нормальной скоростью, наматывая блестящую ленту, и зазвучал сухой голос. Качество записи было так себе, с шипением и треском, но разобрать слова удавалось, а «синхронист» работал, как всегда, безупречно:

— Заметка номер один. Не имею сейчас ни времени, ни желания фиксировать свои размышления на бумаге. Это, во-первых, требовало бы чётких формулировок, а во-вторых, я уже устал выписывать буквы, возясь с лабораторным журналом. Поэтому предпочту магнитную ленту. К счастью, я достаточно состоятелен, чтобы позволить себе любые приборы, изобретённые на данный момент, пусть даже это штучные экземпляры, не поступившие в серийное производство. Да и поступят ли — вопрос спорный, если учесть, с каким бешеным напором подходит к делу синклит…

Рассказчик взял паузу, и несколько секунд катушка прокручивалась впустую. Затем он заговорил снова:

— Анализируя сообщения прессы на эту тему, отрывочные и путаные, я укрепляюсь в мысли — новая верхушка синклита не стесняется в средствах. Подкуп, шантаж дельцов и чиновников — всё это применяется активно и повсеместно… Маги, выбравшие змею своим символом, идут к цели, как бы абсурдно она ни выглядела. Они отвергают и обычную технику, и её синтез с магией. Верх идиотизма! Ведь именно на стыке двух сфер возможны интереснейшие открытия и бытовые новшества, которые найдут спрос. Примером тому — приборы у меня в кабинете, автомобиль в моём гараже. Но нет, синклит отметает любой компромисс с порога…

Переведя дыхание, он продолжил:

— Впрочем, я отвлекаюсь. Возможность надиктовывать свои мысли, не стремясь к лаконизму, несколько расслабляет. А когда речь заходит о выкрутасах синклита, я, к стыду своему, мгновенно теряю выдержку, столь необходимую трезвомыслящему учёному. В последнее время это происходит всё чаще. Хотя синклит тщательнейшим образом оберегает свои секреты, кое-что всё-таки просачивается наружу, и у меня волосы встают дыбом. Некоторые «змеиные» маги, наиболее сильные, похоже, всерьёз используют минерал, воздействующий на разум. Такие слухи циркулировали и раньше, но мы воспринимали их как досужие байки, околонаучный фольклор. Однако теперь…

Мы с Хильдой ловили каждое слово. Хозяин дома, похоже, решил перейти к конкретике.

Глава 6

— Аппаратура в моём подвале отлажена, — произнёс записанный голос. — Серия предварительных тестов подтвердила её функциональность. Теперь я могу регистрировать не только локальные завихрения Мирового течения, но и процессы в масштабах материка — ведь именно на этом уровне, как я предполагаю, сейчас проводятся эксперименты синклита, хотя их конкретное содержание мне пока непонятно. Да, «змеиные» маги действуют с невиданным доселе размахом. Этими опасениями я поделился с Большой научной коллегией, но мои аргументы вызвали скепсис. Отчасти я сам виноват — моя репутация чудаковатого богача и затворника мне мешает. Ну что ж, единственный выход — предъявить им неопровержимые факты. Этим я и займусь.

На этот раз пауза затянулась надолго. Я уже собирался перемотать вперёд, но голос вернулся. Теперь в нём явственнее сквозило волнение:

— Вторая заметка. События ускоряются, приводя меня в замешательство. И всё же потрачу пару минут на запись — это поможет немного упорядочить мысли, как я надеюсь… Итак, сегодня утром я задействовал регистрирующую аппаратуру на максимальную мощность. И почти сразу уловил масштабные колебания над континентом. Это напоминает шторм, а его источник находится где-то над океаном. Но это не природная аномалия, готов спорить. Поэтому я связался с давним знакомым из Министерства заморских дел. Он кое-чем мне обязан, так что не стал уклоняться от разговора… В общем, всё даже хуже, чем я боялся. Около полугода назад синклит купил необитаемый остров. А их глава недавно отправился туда лично. Цель его поездки не сообщалась, но она, несомненно, связана с наблюдаемым сейчас штормом…

Слова рассказчика зазвучали быстрее, он торопился:

— И ещё кое-что меня теперь беспокоит. Моя аппаратура работает на приём, не вызывая заметных всплесков, но нельзя исключать, что маги синклита всё же сумеют её засечь. Ничего хорошего мне это не сулит, и я опасаюсь здесь оставаться. Решение мне не нравится, но не вижу разумных альтернатив. У меня подготовлен страховочный вариант на подобный случай, придётся его использовать. Сейчас я включу экранирующее поле. Дом будет законсервирован и, в некотором смысле, сотрётся из восприятия. «Змеиные» маги, по крайней мере, не смогут его найти. Ну, а я…

Вздохнув, он быстро закончил:

— А я возьму задокументированные результаты своих исследований и попробую передать их тем, кто облечён властью, но не связан с синклитом. Может, мне повезёт. Да, медлить нельзя — не хочу больше терять ни минуты…

На этом запись оборвалась.

Мы уставились друг на друга, обдумывая услышанное, затем Хильда сказала:

— Не удивлюсь, если он специально оставил эту катушку, чтобы её нашли противники «змей». Или просто слишком спешил… И всё это было, видимо, четырнадцать лет назад, когда змееглазые включили свою «антенну». Как думаешь, он успел кому-нибудь рассказать? У него ведь большие связи, влиятельные знакомые…

— Успеть-то успел, наверное, но изменить ситуацию они уже не смогли. Ну, судя по тому, что мы сейчас наблюдаем… Значит, он, как и мы, считал, что возня на острове направлена против немагических технарей. Но тоже не понял, что там конкретно мутят «змеюки»…

— Как-то жутко всё это…

— Согласен, няша.

Я поворошил бумаги на столе — машинописные тексты с формулами, газеты с чёрно-белыми фотографиями незнакомых людей, толстые журналы заунывного вида. Может, в этих залежах даже были подсказки.

— Мы с тобой — самые лоховатые шпионы в истории, — сказал я. — У нас куча информации, но прочесть её мы тупо не в состоянии.

— Может, надо забрать бумаги с собой? На хабе специалисты в них разберутся. Или у тебя появился какой-нибудь другой план?

— Пока план очень простой — сидеть и не рыпаться. Более надёжное место придумать сложно. Змееглазые нас не видят, а если наши ребята всё-таки прилетят, то вызовут нас по рации. Радиосигналы сюда, насколько я понимаю, вполне проходят.

— Да, наверное, это самый разумный выход.

— Может, тут и еда найдётся. Ну, в смысле, сохранилась в какой-нибудь техномагической консервации. И воду проверим — у него здесь, подозреваю, скважина…

Но проверить мы не успели.

Хильда вдруг замерла, прислушиваясь:

— Новые всплески, очень неприятные… Кажется, это «змеи»… Каким-то образом нас выследили, по-моему…

— Валим!

Я схватил её за руку и потащил к двери. Но едва мы выскочили из кабинета, как во дворе раздался вопль «птеродактиля». Летуны садились у входа.

Лихорадочно озираясь, я пытался придумать, что из здешней техники можно использовать для защиты. На ум ничего не шло.

Внизу распахнулась входная дверь, и кто-то крикнул:

— Уважаемые пришельцы! Вы здесь?

Голос был не тот, что звучал на ленте, но почему-то показался знакомым. Первой сообразила Хильда — шепнула, прижимаясь ко мне:

— Это Чёрный Аспид, наставник Полоза!

— Угу. И он не один.

Внизу нас дожидаться не стали. По лестнице уже поднимались люди, мы слышали их шаги. А затем появился он, человек из сна.

Аспид был одет в простые штаны и грубую рубаху. Его зрачки выглядели обычно, по-человечески. Он направлялся к нам с пустыми руками и без магических прибамбасов, если не считать металлического браслета, блестевшего на запястье. Два его спутника, однако, держали копья.

— Хильда и Тим, я полагаю? — осведомился он без лишних эмоций. — Здравствуйте. И прошу вас, пройдёмте с нами. Я приглашаю вас для беседы.

— А если мы предпочли бы остаться здесь? — спросил я.

— Давайте не будем усложнять ситуацию. Разговаривать в этом доме — не лучшая идея. Он вызывает у меня тошноту, и это не метафора. Здешняя магия мне физически неприятна из-за своей технической составляющей.

— Как вы нас здесь нашли? Откуда нас знаете?

— Я говорил с архонтом, у которого вы гостили несколько дней назад. А сегодня после обеда патрульные на равнине вновь зафиксировали ваше прибытие, но затем потеряли вас. Мой коллега, к которому они обратились, тоже не справился. Я прибыл из столицы ему на помощь.

Я удивился, вспомнив картинки из жизни Полоза:

— Прибыли с побережья? Долетели так быстро на ваших ящерах? Мне казалось, тут день пути как минимум, через полконтинента.

— Нет, я использовал портал-переход.

— У вас разве есть такие?

Аспид взглянул на меня внимательно:

— Да, теперь у нас есть порталы. Можем поговорить и об этом — но в более подходящем месте. Мне и так пришлось потрудиться, чтобы найти вас. Впрочем, я благодарен. Если бы не ваш магический след, мы так и не обнаружили бы это именье. Теперь вы знаете, как всё было. Прошу за мной.

— Извините, — сказал я, — мы оказались в вашем мире случайно. Нас затянуло штормом. У нас нет полномочий для официальных переговоров. Сожалеем, что из-за нас вы проделали такой путь. И, с вашего разрешения, мы всё же остались бы в этом доме, пока не починим свою машину. Или пока за нами не прилетят.

Он покачал головой:

— Увы, разговора не избежать, накопилось слишком много вопросов. Мы их обсудим, а затем вы передадите на хаб ещё одно послание.

— Звучит как приказ.

— Нет, это приглашение, повторюсь. Мы хотим продолжить контакты с вашим начальством, а в конечном итоге — присоединиться к другим осевым мирам. Наши маги крайне заинтересованы в этом.

У меня на языке вертелся вопрос — зачем тогда было засылать на хаб чувака с отравленными камнями и памятью-фальшивкой? Но я не стал нарываться, спросил другое:

— Почему вы говорите только о магах? А остальное население в расчёт не берёте?

— Остальное население, — сказал Аспид терпеливо, как маленькому ребёнку, — сосредоточено на своих обывательских интересах и неспособно по-настоящему оценить другие миры. За Грань отправятся только маги синклита, чтобы использовать тамошние возможности Мирового течения.

— Что вы имеете в виду?

— Нам известно, что, например, на западной оси магический фон максимально плотен и не испорчен техникой. Нам это очень подходит, мы усилили бы наши способности. Многого мы добились и в своём мире, но здешний фон всё же не является оптимальным.

Хильда, слушавшая до этого молча, заговорила:

— Простите, но ваши рассуждения звучат странно. Боюсь, вы неправильно понимаете принципы, на которых построены межосевые контакты…

Аспид скривился, словно от зубной боли:

— Сударыня, вы чудесно красивы, но давайте соблюдать рамки. Если я пожелаю услышать ваше ценное мнение по данному вопросу, то непременно к вам обращусь. Это будет занимательно. Но сейчас неподходящее время.

Она испуганно смолкла, а я спросил:

— По-вашему, моя спутница в этом не разбирается? Вы серьёзно?

— Политика и работа с Мировым течением — специфические вопросы, требующие вдумчивого подхода и умственной дисциплины. Женщины слишком эмоциональны для этого. Но мы отвлеклись, вы не находите? Так что…

Посторонившись, он приглашающе указал на лестницу.

— Знаете, — сказал я, — вы накопили кучу информации об осях, но самое главное действительно упустили. Сочувствую. Желаете передать через нас послание нашим старшим коллегам? Мы его отвезём, конечно, если у нас получится. Но вряд ли мы можем быть вам полезны чем-то ещё.

Аспид потёр висок, поморщился и сказал:

— Мне действительно было бы удобнее обойтись без мер принуждения. Вы, однако, не желаете внять голосу разума, и придётся действовать жёстче. Мне это добавит работы, но в конечном итоге ничего не изменит. А вашему начальству вы скажете то, что нужно.

— Теперь вы открыто нам угрожаете. Думаете, мы это проглотим?

— Думаю, вы это забудете.

И не успел я осмыслить его слова, как он добавил коротко:

— Взять.

Его подчинённые шагнули вперёд. Стальные наконечники копий вспыхнули красным.

А в следующую секунду флюид буквально вскипел.

Похоже, сработало нечто вроде сигнализации, установленной здесь хозяином. Дом отреагировал на «змеиную» магию, перешедшую в агрессивный режим.

Копейщики пошатнулись, судорожно хватаясь на стены, как будто пол накренился разом, уйдя у них из-под ног. Один из них выронил копьё. Аспид устоял, но его лицо перекосилось от напряжения, зрачки сузились по-змеиному, а радужка пожелтела. На несколько мгновений он выпал из реальности.

Этот шанс я не упустил.

Отпихнув Аспида с дороги, я схватил Хильду за руку и бросился к лестнице.

Ещё трое копейщиков были в холле.

Один держался за дверь, согнувшись. Второй припал на одно колено, опираясь о пол ладонью. А третий застыл на нижних ступеньках — пытался по ним вскарабкаться, очевидно, чтобы помочь своим наверху. Он вцепился в перила, его оскал был страшен, но взгляд осмыслен.

Задвинув Хильду назад, я ринулся вниз. Противник на лестнице попытался ткнуть меня остриём, но его движения были натужно-вялыми, как на дне водоёма. Я перехватил древко и пнул копейщика ногой в грудь. Он смог удержаться пальцами за перила, не завалившись, но равновесие потерял, и мы проскочили мимо него.

Второй, приподнявшись с пола, шагнул мне наперерез, но я просто оттолкнул его. Он упал. Копейщик возле двери тоже сделал выпад, целя наконечником мне под рёбра. Проткнул бы насквозь, наверное, если бы не его заторможенность. Уклонившись, я хуком слева отправил его в нокдаун, и распахнул дверь настежь.

Мы выскочили во двор. На асфальт лёг свет из прихожей.

«Птеродактили» возмущённо орали, хлопая крыльями. Тоже, видимо, офигели от здешней магии. Мы шарахнулись от них и рванули к аэрокару.

Фон вокруг дома вновь болезненно дёрнулся. В этом всплеске почудилось «змеиное» эхо. Видимо, Аспид, придя в себя, глушил сигнализацию.

Прыгнув на сиденья, мы захлопнули дверцы.

Флюид бурлил, корёжа пространство. Мы словно оказались в телекартинке, искажённой помехами. Очертания дома смазывались. Зернистые полосы серой мглы прошивали двор, крошились на искры-пиксели. По асфальту вилась мерцающая позёмка.

Я потянул штурвал. Машина приподнялась, но тут же перекосилась. Мотор обиженно взвыл, затем поперхнулся. Нас вело в сторону и болтало.

Копейщики оклемались. Один из них перепрыгнул через порог, отвёл руку для броска, и я рефлекторно качнул штурвалом.

Машина клюнула носом. Копьё, багряно сверкнув, чиркнуло по крыше. Аэрокар конвульсивно вздрогнул, будто его стошнило.

Штурвал заклинило. Я рванул его со всей дури. Нас зашвырнуло вверх — так резко и мощно, что сознание на миг помутилось. Мы подскочили сразу метров на пятьдесят.

Управление почти не работало. Терзая штурвал, я кое-как развернул машину, толкнул рычаг. Уйти в «акварель» возможности не было — я просто хотел ускориться, чтобы нас не догнали.

Но скоростной рывок не удался.

Рычаг скользнул вхолостую, без всякой пользы. Мы дрейфовали в сторону от именья, как щепка на поверхности озера.

Передвинув рычаг в исходное положение, я попробовал провести диагностику через флюидный контур — безрезультатно. Я больше не чувствовал машину, как раньше, хотя мы держались в воздухе.

Со двора взлетели два «птеродактиля».

Постройки внизу окутались серой дымкой, которая завивалась спиралью и чуть заметно светилась.

Я осторожно повёл штурвалом. Тот реагировал еле-еле.

Один из ящеров, описав дугу, приблизился к нам. Он был вполне различим — флюидные тени вокруг него наполнились лунным светом, и силуэт теперь прорисовывался в ночной темноте, серебристо-призрачный. Красновато мерцали его глаза, отчётливо рдели наконечники копий.

Ящер поднырнул под машину. Сообразив, что сейчас нам всадят снизу копьё, я рванул штурвал на себя. Острый наконечник едва не царапнул днище — я догадался об этом, хотя увидеть не мог.

Второй «птеродактиль» уже пикировал на нас сверху, а копейщик занёс оружие. Заложив корявый вираж, я увёл машину от столкновения. Штурвал снова барахлил. Мы ухнули вниз, и лишь у самой земли я выправил траекторию.

Краем глаза заметив, что ящер приближается вновь, я дёрнул машину вправо и вверх. Мерцающий призрак пронёсся мимо, в считанных метрах. Как ни печально, теперь мы вряд ли превосходили в вёрткости этих летучих гадов. И наши шансы таяли, управляемость ухудшалась с каждой минутой.

Мы были дичью, они — охотниками.

Поднявшись повыше, я быстро осмотрелся. Преследователи хищно кружили рядом. Флюидный шторм не стихал. Шлейфы серой мглы, наполненной искрами, завивались вокруг дома, как смерч.

— Давайте закончим это. Вам не уйти.

Голос Аспида прозвучал пугающе-чётко, воспринимаясь не через слух, а через флюидные колебания. Змееглазый использовал магическую примочку.

— Отстань от нас, — сказал я.

— Будь благоразумен, Тим. Летательный аппарат сильно повреждён, вы можете рухнуть в любой момент и разбиться. Это приемлемый для меня вариант, но всё же я предпочёл бы поговорить. Если прекратите сопротивляться, то гарантирую, что сохраню вам жизнь.

— Выкачаешь всю информацию, сотрёшь память?

— Это зависит от содержания разговора. Наши артефакты реагируют на вас странно, и я хочу это прояснить. Допускаю, что мы найдём вариант сотрудничества. И нет, не рассчитывайте, что ваши коллеги придут на помощь. В данный момент Грань непроницаема, слишком много помех.

— Из-за вашей скалы на острове? Для чего она предназначена? Только не говори, что это просто антенна.

— На этот вопрос я, возможно, тоже отвечу. Но при условии, разумеется, что сочту это выгодным и удостоверюсь в вашей полезности. А теперь, Тим, сажай машину. Продолжим разговор на земле.

С ответом меня опередила Хильда:

— Нам не о чем говорить. Ваш план не сработает.

Аспид вздохнул устало:

— Милая барышня, вам снова неймётся. И, что меня печалит, ваш друг с вами, похоже, согласен и не готов к разумным поступкам. Значит, я трачу время зря.

Он умолк.

Оба «птеродактиля» кинулись на нас разом.

Глава 7

Чтобы принять решение, у меня оставались доли секунды.

Некогда было логически размышлять — я действовал по наитью.

Бросив машину вниз, я повёл её прямо в воронку смерча, который вырос на месте дома и расширялся ежесекундно.

Вскрикнула Хильда, бешено завопили ящеры позади.

Пространство вокруг трещало по швам. Мы падали в зияющую прореху, в пульсирующий центр серого шторма.

Мгла поглотила нас.

Её шлейфы вихрились, как сумасшедшие, обвивая нашу машину. Прежние направления — вправо-влево или юг-север — здесь не имели смысла. Осталось только неистовое круговое движение.

Не было «акварели» — был её чёрно-белый зернистый снимок, разодранный на полоски, которые перепутались, разбрызгивая серые искры.

Всё это, впрочем, продолжалось лишь несколько мгновений. Затем мглистый вихрь замедлил свой танец, потерял плотность и расслоился на прозрачно-блёклые струи. А миг спустя развеялся, как будто его и не было.

Ещё находясь в сердцевине смерча, я инстинктивно тянул штурвал на себя — и теперь мы не врезались прямо в грунт, а вышли из пике. Пронеслись над зарослями, цепляясь за ветки, шлёпнулись на траву, проехались по ней днищем. Путь преградил пологий пригорок, и мы вползли с размаху на склон, погасив инерцию.

Стало тихо.

Мотор заглох, погасла подсветка на приборной панели. Флюидный контур не ощущался, пропал бесследно.

— Кирдык, — прокомментировал я.

Но главное — исчезла погоня. «Птеродактили» не вопили, и никто не пытался воткнуть в машину копьё. На это я и рассчитывал.

Хильда оцепенела, вцепившись в ручку над дверью. Даже сквозь мрак мне чудилась на её лице меловая бледность.

— Няша, ау.

Она не ответила, лишь сдавленно пискнула. Я вылез наружу и обошёл машину. Открыл штурманскую дверцу:

— Иди ко мне. Не волнуйся.

Выбравшись неуклюже, она вцепилась в меня. Пожаловалась:

— Ноги как будто ватные, и подташнивает… Хоть бы предупредил перед тем, как…

— Тогда получилось бы не прикольно.

— Хочу отгул… Или сразу отпуск…

— Заявление в установленной форме, с подписью. И в двух экземплярах.

— Почему в двух?

— Копию — змееглазым, чтобы не беспокоили.

Я подвёл её к задней дверце:

— Залазь. И я за компанию — рулить уже нечем.

— То есть? Машина совсем сломалась?

— Угу. Отлеталась птичка.

— А «змеи» где? И дом я не вижу…

— Нет его. Ну, тоже логично.

— Тимофей, не запутывай меня окончательно. Я и так еле-еле соображаю.

— Сейчас поделюсь догадками, няша.

Мы сели сзади. Я подобрал бутылку из пластика, которая там валялась, встряхнул — на дне ещё было несколько глотков минералки. Отвинтил пробку, напоил Хильду, и мы вдвоём обессиленно откинулись на сиденье.

— Где мы, Тимофей?

— В «космическом» мире, насколько я понимаю.

— Как мы тут оказались? Пеленг не брали, да и флюидный контур был неисправен — прыгнуть мы не могли, ты сам говорил…

— Прыжок в классическом смысле нам был не нужен. Номинально мир — тот же самый, нам об этом талдычили много раз.

— Но как мы переместились? Как ты вообще додумался?

— Короче, смотри. Мы видели в доме синтез техники с магией. И я подумал, что это место можно использовать. Ну, как мостик между магическим и техническим миром. Или как шлюз. В обычном состоянии ничего такого не получилось бы, ясен пень. Но тут пришёл Аспид, разворотил всё нафиг, и получился флюидный шторм, источник энергии. Ну и вот.

— А они за нами не сунулись…

— Там была техномагия, от которой плющило «птеродактилей». Они не смогли бы. А наш нырок, по ходу, перегрузил там всё окончательно, и смерч лопнул. Я этого, кстати, не ожидал, хотел просто смыться… Ну, и вообще, я не обдумывал всё заранее, шаг за шагом, а просто сделал интуитивно. Теперь вот только и сформулировал внятно, задним числом. И да, риск был дикий…

— Даже не заикайся. Знаешь ведь — я согласилась бы сразу, если бы знала. В таких вопросах — решение за тобой.

— Спасибо, снежинка. За такую позицию даже Аспид сдержанно похвалил бы.

Хильда тихонько хмыкнула и, помолчав, сказала:

— Смерч развеялся из-за перегрузки — допустим. Ну, а сам дом? В мире-двойнике его не должно быть?

— Тут тоже логика. Да, два мира — в одном флаконе, но между собой они различаются очень сильно. То есть давно разошлись в развитии. Их развилка — где-то в глубоком прошлом, навскидку — пару веков назад. А дом недавно построен, причём за городом, в неочевидном месте. Было бы странно, если бы так случилось в обеих версиях мира. Слишком маловероятное совпадение.

— Тоже, в общем-то, верно, но… Отдельные эпизоды мы с тобой вполне можем объяснить, но картину в целом так и не поняли. Вот что меня тревожит. Хотя разглядываем её буквально в упор. Даже изнутри, точнее говоря…

Ещё некоторое время мы сидели без слов, во тьме.

— Что-то стало прохладно, — сказала Хильда. — Достань мне свитер, пожалуйста, он в саквояже сверху.

Я выбрался из машины, чуть поднялся по склону и огляделся поверх кустов. Ни единого огонька на многие километры.

Покопавшись в багажнике, я вручил Хильде свитер. Сам тоже утеплился. Проверил рацию — она не работала, как и всё остальное. И даже мой телефон не желал включаться.

— Придётся до города пешком топать? — спросила Хильда. — Здесь далеко.

— Надеюсь, кто-нибудь нас сверху заметит. Тут ведь у всех летающие машины, так что шанс есть. А пока ждём утро.

— У тебя замечательно получаются планы, где надо просто сидеть и ничего не делать. Впечатлена.

— Стараюсь. Отдохни, няша. Здесь никто нас не потревожит.

Я задремал, но Хильда через пару минут завозилась рядом.

— Извини, Тимофей. Переволновалась за этот день, не могу заснуть. Вспоминаю этого Аспида — прямо злость берёт, как он меня одёргивал… И как объяснял нам, что только маги имеют право ездить за Грань… Неужели они с такой философией и вправду рассчитывают выйти на хаб? Совсем с ума посходили…

— Вот и я тоже прифигел. Для таких финтов план нужен совсем уж хитрый.

— И опять мы возвращаемся к той «антенне», с которой всё началось…

— Если она нам сейчас приснится, не удивлюсь.

Но ничего такого нам не привиделось. Может, из-за того, что спали вполглаза, а может, из-за переизбытка флюида, который мы притянули в смерче и ещё не успели переварить для внятных картинок.

К рассвету между холмами скопился зябкий туман. Но солнце его рассеяло, поднявшись над горизонтом. Вернулись краски, а воздух быстро прогрелся. Опять подкрадывалась жара. Мы вернули лишние вещи в сумки.

А вскоре появились и местные.

Чей-то аэрокар летел в сторону хребта — не прямо над нами, но мы его увидели. Взобравшись на холм, мы стали махать, и нас заметили тоже. Сверкающе-белая летающая машина заложила вираж и села в десятке метров от нас.

Бесшумно поднялись двери, вылез поджарый мужик за сорок:

— Привет, ребята. Вы целы? Борозду вы неслабую пропахали.

— Живы-здоровы, — ответил я. — Но электроника вся накрылась, управление отказало. И телефоны разряжены, как назло.

— Ничего страшного. Позвоню сейчас в город, вызову аварийщиков. Вы в город летели? Есть там у вас знакомые?

— Ребята из ретро-клуба. Ну, вы же видите, какая у нас машина.

— Ага, забавная. Жаль, что так получилось. Этим ребятам звякнуть?

— Да, если можно. Вот их визитка.

Он сделал два звонка. Назвал аварийщикам наши координаты, которые посмотрел на своём радаре, затем набрал номер с визитной карточки и протянул мне трубку.

— Доброе утро, Поль, — сказал я. — Это Тимофей. На днях с тобой виделись, возле орбитального лифта.

— Рад тебя слышать! Буквально вчера про вас говорили. Парни из клуба фотки вашей машины чуть ли не по пикселям разобрали, весь вечер спорили. А про твою блондиночку Лия спрашивала — не заедет ли в гости, мол.

— Мы бы с радостью, как раз летели к вам в город. Но у нас машина сломалась, ждём аварийщиков. Сами не пострадали, говорю сразу, не беспокойся.

— Слушай, а раз такое дело… Может, машину в клуб тогда? У нас мастерская полностью оборудована — подлатаем, даже переберём при необходимости, заодно всё изучим. Ну, если вы не против…

Секунду я колебался — можно ли светить ямщицкие технологии в промежуточном мире? Но всё-таки ответил:

— Будем благодарны, конечно. Попрошу аварийщиков, чтобы нас к вам доставили.

— Здорово! Тогда ждём.

Я вернул телефон владельцу:

— Спасибо большое, выручили. Дальше мы сами.

— Да? Ну, смотрите, тогда прощаюсь. И удачи с ремонтом.

Он вернулся в машину, и та взлетела — грациозно, почти бесшумно. Проводив её взглядом, я почесал в затылке. Спросил у Хильды:

— Как думаешь, много правил я только что нарушил?

— Формально — да, но дело не в этом. Люди здесь помогают нам бескорыстно, мы должны тоже им доверять.

— А если прямо рассказать им про хаб и про нас с тобой? Может, этот мир и станет в итоге недостающей осью? Уж он-то точно подходит, в отличие от «змеиного». Разве нет? Тебе ведь здесь нравится?

— Да, конечно. Хороший мир.

— Так, может, прямо подсказать местным? Чтобы попробовали выйти на хаб?

Она покачала головой с сожалением:

— Подсказки тут не помогут. Выйти на хаб они могут только спонтанно, интуитивно. Из внутренних побуждений, а не из внешних. То есть первопроходцем может быть только тот, кто ничего о хабе не слышал.

— А, ну да, точно. Это я чё-то торможу…

— Вот, собственно, поэтому все так удивились, когда «змеюки» прислали своё письмо и попросили сделать их восьмой осью. Просто не понимаю, на что они до сих пор рассчитывают.

Я подошёл к машине, открыл капот. Хильда, остановившись рядом, спросила:

— Думаешь, эти ребята из клуба и вправду могут всё починить?

— Смотря что сломалось. Видишь вот эту круглую фиговину в центре? Это флюидный привод. Ключевой элемент в конструкции. Если накрылся он, то отремонтировать смогут только наши, без вариантов. Но, может, всё не так плохо…

К металлической полусфере, испещрённой насечками и мелкими рунами, подходили десятки серебристых полосок — но почти все они отлепились и покорёжились.

— Тут специально сделано так, — сказал я, — чтобы при перегрузке сначала вышли из строя второстепенные элементы. Вот эти соединители. А они довольно простые, без магических закидонов. Ну, насколько я понимаю. Обычная механика тоже пострадала, естественно, но там ущерб отложен до конца рейса. Вот когда он проявится, тачка будет реально в хлам. А пока шанс есть.

— Они очень удивятся, — сказала Хильда, — когда увидят такой мотор. У них наверняка возникнут вопросы. И, знаешь, я бы им рассказала, откуда мы. Не для того, чтобы подтолкнуть к чему-то, а просто так. Это будет правильно, как мне кажется. Врать не хочется.

— Согласен, снежинка. Если спросят — расскажем.

Со стороны города показался здоровенный аэрокар, размером с железнодорожный вагон, если по длине. В ширину же — заметно шире. Сплюснутый корпус формой напоминал сливовую косточку с вертикальным отрезом сзади. Он был голубовато-серый, с красными продольными полосами. Аварийщики прибыли.

Аэрокар завис над кустарником, метрах в трёх над землёй. Дверца поднялась, и выглянул парень в тёмном комбинезоне:

— Привет. У вас, я смотрю, машина без внешних повреждений? Садитесь к себе тогда, мы вас подцепим сверху захватом.

— Понятно. Можете нас в ретро-клуб доставить?

Запнувшись, я попытался сообразить, как сообщить ему точный адрес, который есть на визитке, но не поддаётся прочтению. Однако парень ответил:

— Да не вопрос. Бывал у них пару раз, поржать с технических древностей. Без обид.

— Ничё ты не понимаешь в исторических раритетах.

Мы с Хильдой сели в машину. Летучий эвакуатор завис над нами. Я ожидал, что нас подцепят тросами или, может, магнитом, но получилось круче. Мы оказались словно в луче прожектора, хотя визуально это проявлялось своеобразно. Вместо потока света было неуловимое колыхание воздуха и лёгкое мерцание. Нас аккуратно приподняло над грунтом и потащило вверх.

— Выглядит как магия, — заметила Хильда.

— То-то же. Наука — это тебе не хухры-мухры.

Внизу поплыла холмистая местность, ощетиненная кустарником. Затем она сгладилась, холмов стало меньше, и появились ранчо с возделанными полями. А через пару минут показался знакомый город.

Мы зависли над одним из кварталов, где не было многоэтажных домов. Внизу я увидел Поля. Он стоял во дворе, показывая на просторный ангар с раздвинутой крышей. Внутрь этого ангара нас и опустили.

Я запоздало сообразил, что транспортировка может быть платной, но опасения не подтвердились. Аварийщик-пилот махнул нам сверху, и его серо-красный аэрокар скользнул над крышами прочь.

Мы вылезли из машины, и Поль, войдя со двора, застыл в удивлении:

— Хильда, ты перекрасилась? Ну, в смысле, пойми меня правильно — тебе очень идёт, и смотришься потрясающе, но как-то неожиданно. А я уже дочке пообещал, что снежная тётя нас навестит…

— Спокуха, — сказал я, — всё под контролем. Дочка не будет разочарована, мы ей устроим шоу. Правда же, няша? В брюнетку ты наигралась?

— Ох, наигралась, — кивнула Хильда. — Самой не терпится вернуть всё, как было.

— А друзья твои где? — спросил я у Поля.

— Договорились после работы встретиться, ближе к вечеру. Покопаемся вместе в вашей загадке.

Он предвкушающе потёр руки. Я распахнул капот и сказал:

— Загадок тут больше, чем тебе кажется. Давай я пока не буду разглашать всю интригу, но намекну. Это двигатель экспериментального типа, о нём публично не сообщалось. Шар посередине вскрывать нельзя, договорились? Но я надеюсь, что проблема не в нём, а рядом…

— Ни слова больше! — торжественно провозгласил Поль. — Эту шараду мы с парнями расщёлкаем. Да и так уже ясно, чем тут заняться в первую очередь.

— Ну, дерзайте.

— А пока — пойдёмте позавтракаем. Вэлла и Лия нас уже ждут. Живём в пяти минутах ходьбы отсюда.

— А на работу тебе не надо? — спросил я.

— Сейчас работаю дома, мы с женой программисты. Вы ведь у нас погостите, пока машину не восстановим?

— Ну, если вы не против…

— Мы, можно сказать, настаиваем. Вещей у вас много?

Я вручил ему саквояж Хильды, взял свою сумку, и мы пошли.

На тенистой улице, где проезжая часть отсутствовала, я заинтересованно озирался. Дома здесь выглядели простыми и лёгкими — лаконичный дизайн с верандами и широкими окнами, много белого цвета. На крышах ярко сверкали солнечные панели. Возле каждого дома имелась посадочная площадка. Цвёл декоративный кустарник.

На одной из веранд мы издали заметили Вэллу, которая накрывала на стол. Она помахала нам, окинула взглядом причёску Хильды, но я опередил:

— Рассказывать долго, будем показывать. Зови дочку.

— Заинтриговал, — хмыкнула она.

Хильда едва успела достать футляр с пузырьками, как прибежала мелкая Лия. Первый вопрос мы знали заранее:

— А где твои волосы? Ну, красивые?

В глазах у малявки явственно читался упрёк пополам с обидой. Хильда, присев перед ней на корточки, сообщила конспиративным шёпотом:

— Я замаскировалась, но теперь превращусь обратно. Через настоящее волшебство.

— А ты не обманываешь?

— А вот и посмотришь.

Я сказал Полю:

— Доставай телефон, включай запись.

Хильда отдала Вэлле ампулу с бесцветной субстанцией:

— Капай сверху, сколько получится.

Вэлла посмотрела с сомнением, но спорить не стала. Вязкая прозрачная капля выдавилась из ампулы и упала Хильде на темечко. Флюид всколыхнулся, и белая волна прошла по волосам сверху вниз, убирая смоль без следа.

Лия завопила восторженно и запрыгала. Поль присвистнул, продолжая удерживать Хильду в кадре. У Вэллы округлились глаза:

— Ничего себе! Как это работает? Нано-гель?

— Ну, я же сказала — магия, — улыбнулась Хильда. — Держи, дарю.

И вручила Вэлле футляр. Та проговорила растерянно:

— Погоди, но это же эксклюзив…

Хильда лишь махнула рукой беспечно. Вэлла села за стол, поставила подарок перед собой и принялась разглядывать этикетки. Дочь пристроилась рядом и ультимативно оповестила, что тоже хочет быть беленькой. Или рыженькой.

К ним подошла и Хильда для пояснений, а Поль сказал:

— Тимофей, я что-то не понимаю. Двигатель у вас уникальный, дизайн у машины тоже, теперь вот это. Ладно, на Арктическом мысе — научный кластер, инновации, но ведь не другая технологическая культура? Или я что-то пропустил?

Пора было объясняться. Вопрос был в том, как они на это отреагируют.

Глава 8

Пока я подыскивал правильную формулировку, Вэлла спохватилась:

— Успеем поговорить ещё, давайте позавтракаем сначала, а то остынет.

Дочке было заявлено, что перекрасят её после еды, если будет себя хорошо вести. На стол водрузили глубокое блюдо с сырниками, сметану и какие-то фрукты, размером напоминавшие кабачки, цветом — помидоры, а вкусом — персики.

— Между прочим, — сказала Вэлла, — тебя, Хильда, у нас в городе уже знают. Локальная знаменитость практически. Есть две блогерши местные, Лора с Тэссой — так вот они на днях выложили фотки, где вы втроём возле супермаркета. И они твой «хвост» демонстрируют. В комментариях целая дискуссия развернулась, из какого ты шоу.

— Блогерш припоминаем, — подтвердил я. — Одна в малиновом, другая в сиреневом. И про шоу они что-то такое спрашивали. Но нет, не угадали ни разу. Хильда у нас — природный талант, гастролирует без сценария, снисходительно позволяет поклонникам выражать свой робкий восторг.

Поль с Вэллой улыбнулись, а Хильда не повела даже бровью, дегустируя персик-помидор-кабачок. Я поаплодировал мысленно.

— Но теперь, — добавила Вэлла, — я этим выскочкам нос утру. Сегодняшнее видео с перекраской — это будет хит месяца.

— Ну, не знаю, — лениво обронил Поль. — Эти твои блогерши скажут, что запись — монтаж с компьютерной графикой.

— Ну, во-первых, не наговаривай на девчонок, они нормальные. А во-вторых, если усомнятся, то я их приглашу и устрою сеанс вживую. Продемонстрирую на себе. Краска, кстати, долго продержится?

— Срок неограничен, — сказала Хильда. — А если надоест, просто капаешь из бесцветной склянки — и возвращается натуральный оттенок. Вредных эффектов нет.

— А на рынок скоро выбросят?

— Прости, Вэлла, затрудняюсь ответить.

Когда тарелки убрали, состоялось-таки эпичное преображение младшей представительницы семейства. После непростых колебаний она выбрала огненно-рыжий цвет. Тщательно изучив себя в новом имидже перед зеркалом, а затем пересмотрев всё на видео (раз десять, по-моему), Лия ускакала к соседке, хвастаться.

— А что за язык здесь на этикетке? — спросила Вэлла. — На Арктическом мысе — совсем другой, насколько я помню. А ваш устный язык мой чип-ассистент не идентифицировал, хотя переводит чётко — даже, кажется, лучше, чем я привыкла. Насыщеннее и ярче. Как так?

— Вот-вот, — согласился Поль. — И другие странности. Я как раз Тимофея спрашивал перед завтраком, но ты отвлекла.

Итак, мы вернулись к теме.

— Вообще-то, — заговорил я, — это секрет. Но нам почему-то кажется, что вам можно рассказать. Даже нужно. Интуиция так подсказывает, а в нашей профессии мы привыкли ей доверять. Короче, мы не отсюда.

— Это понятно, — сказала Вэлла. — Вот и гадаем, откуда именно.

— Не из этого мира.

— Ну да, ну да, — усмехнулся Поль. — Путешественники из Туманности Ориона. Или вообще из Магеллановых Облаков. Опять, что ли, пошла мода на подобные розыгрыши? Хотя реквизит у вас впечатляющий, не могу не признать. Не на коленке склепали явно. Значит, действительно заморочился какой-то научный кластер? Гм. Но планету ты должен назвать конкретную, чтобы выглядело правдоподобно.

— Не инопланетяне, — сказал я. — Из параллельного мира, с другой Земли. Ну, точнее с двух сразу — я с техногенной, Хильда с магической, просто мы в одном экипаже. Через ваш мир летели транзитом, когда впервые вас встретили.

— Ой, а это мне нравится, — одобрила Вэлла. — Не так банально и с лёгкой сумасшедшинкой. Нет, серьёзно, идея классная. Можно, я поддержу? Как выложу запись с краской, укажу в пояснении, что это настоящая магия. Ты разрешаешь, Хильда?

Та улыбнулась:

— Да, разрешаю. Пусть все считают, что это розыгрыш, мы не против.

— Но раз уж вы подготовились так серьёзно, — заметил Поль, — у вас и другие артефакты должны быть, предметы материальной культуры. Чтобы легенда даже в мелочах соответствовала.

— Тебе, блин, не угодишь, — сказал я. — Ладно, смотри.

Я достал мобильник, надавил кнопку. Он начал загружаться, но затем пискнул и отключился, экран погас.

— С телефоном — пока отложим, — досадливо сказал я. — Рассчитывал, что он восстановится после шторма, но это надолго, видимо.

— Не-не-не, — усмехнулся Поль. — Такие детские отговорки не принимаются. Да, дизайн у гаджета интересный, но без включения — незачёт. Давай что-нибудь другое.

Ноутбук я в эту поездку не захватил, паспорт тоже. Был только ямщицкий жетон, но смотрелся слишком непрезентабельно.

— Няша, — сказал я, — очередь за тобой. Твой верный пилот с треском провалился. Никто не верит, что я крутой техномагический перец.

— И у меня артефактов нет, — ответила Хильда с той же улыбкой. — Только телефон и одежда. Переодеться с дороги, кстати, не помешало бы.

— Душ — налево по коридору, — сказала Вэлла. — Комната для вас наверху. А в гардеробе у тебя что-нибудь волшебное есть? Ну, не знаю, мантия там…

— Магическое бикини, — сказал я. — Действует наповал.

— Купальником наших блогерш не удивить, — возразила Вэлла. — Увы и ах. Тогда, значит, ограничимся парикмахерской магией.

Пока Хильда ходила в душ, Вэлла разместила на местном форуме видео с заголовком: «Фея зимы вернулась». Комментарии пошли почти сразу — публика угорала над магической версией, но фокус оценила сполна.

Я тоже с наслаждением постоял под струями прохладной воды, а когда вернулся, народу в доме прибавилось. Обе блогерши, почуяв сенсацию, примчались без промедления — и Лора, и Тэсса. Сейчас они, правда, были не в цветных боди, а в белых коротких майках и шортиках.

— Так-так, — сказала «малиновая», которая Лора, — увели, значит, нашу феечку, а теперь ещё и магичат якобы. Дурят честной народ. Признавайтесь — графика? В какой хоть программе делали?

— Обижаешь, — сказала Вэлла. — Незамутнённая магия. На что спорим?

— Два билета на «Лунных пересмешников».

— Уже предвкушаю.

— Ты не увиливай. Чем докажешь?

Дамы всем скопом ушли в гостиную. Поль сказал мне:

— А я пока поработаю, с твоего позволения. Тебе что-нибудь нужно?

— Пока вроде ничего. Ну, может, один вопрос — у вас в ретро-клубе что вообще есть? Экспозиции какие-нибудь? Лекции по истории?

— Ну, у нас же всё-таки не музей. Мы две машины восстановили из хлама — модели столетней давности. Пассажирская и мини-грузовичок. У нас их сейчас киношники позаимствовали, а то я бы сразу вам показал. Ещё у нас домик рядом с ангаром обставлен в тогдашнем стиле, мы там собираемся иногда. А лекции — это лучше в сети смотреть.

— Ясно. Больше не отвлекаю, спасибо.

Из гостиной донёсся недоверчивый визг — скептицизм двух блогерш явно был посрамлён. Я заглянул туда. В центре комнаты с торжествующим видом стояла Вэлла, превратившаяся в соломенную блондинку с золотистым отливом. Хильда держала склянку, а Лора и Тэсса, зажав в руках телефоны, застыли с отвисшими челюстями.

— Няша, — позвал я, — можно на пару слов?

— Конечно, Тимофей. Что-то срочное?

— Нет, из лап местного бомонда тебя не вырвать, это я уже понял. Так что развлекайтесь, а я в библиотеку схожу. Вдруг найду что-нибудь полезное про «змеюк»?

— Может, я всё-таки с тобой?

— Тебе нужна передышка от всей это гадючьей фигни. А я чисто наугад покопаюсь. Честно, не парься. Если будет много материала, то задержусь до вечера.

— Ладно, тогда удачи.

Я поцеловал её и вышел из дома.

Общий план города я себе вполне представлял. Неплохой ориентир давали многоэтажки, которые в основном расположились в центре. Спокойным шагом я за двадцать минут добрался до искомого здания.

На стоянке у входа парковались аэрокары, а в вестибюле было довольно людно. И даже в библиотеке нашлась пара посетителей — сидели, заглядывая поочерёдно то в мониторы, то в обычные книги. Бумажный архив тут, значит, тоже имелся, хотя нам с Хильдой он всё равно не помог бы.

Школьница-практикантка меня узнала:

— Приветик! А где ваша беленькая стройняшка?

— А ты загляни на городской форум — и всё поймёшь. Но сначала, пожалуйста, выведи мне материал в кабинку.

— Опять про тех чудиков со змеиной эмблемой?

— Ага, про них.

Было бы вообще-то неплохо спросить про остров с утёсом — как он, собственно, выглядит в этой версии мира? Но, как назло, его координат я не знал — они не упоминались при мне ни разу. Поэтому оставалось сосредоточиться на синклите как таковом, и я спросил практикантку:

— Может, найдёшь что-нибудь про то, откуда эти «змеюки» выползли изначально, из-под какой коряги? Кто основатель организации? Когда её упомянули впервые? В том видео, что ты в прошлый раз нашла, таких подробностей не было.

— Поглядим.

На сенсорной панели перед ней замелькали надписи и картинки. Это продолжалось с минуту, затем девчонка сказала:

— Про этих «змей» вообще не особо много. О них уже все забыли, по-моему, кроме всяких историков, которые на этом прям специализируются.

— Ну, хоть что-нибудь подходящее есть?

— Да, вывела в кабинку учебный фильм. Он для университетов, насколько я поняла. И подозреваю, что скучноватый, аж сразу на три часа.

— Значит, поскучаю. Авось что-то полезное выловлю.

Я перебрался в кабинку и включил запись. Экран протаял, и зазвучал размеренный голос, комментирующий видеоряд.

Это и впрямь была лекция для вузов, причём для профильных, исторических. Динамика стремилась к нулю — одна и та же картинка могла держаться на экране минутами, не сменяясь. И демонстрировалась не только старая живопись со «змеиными» посиделками, но и архивная документация с текстом. Причём последняя, как назло, появлялась в кадре гораздо чаще, дразня непонятной письменностью.

Но хроники не фиксировали, кем и когда было основано «змеиное» общество. Может, синклит всё скрыл специально, а может, первые документы просто не сохранились. Но с некоторых пор «змеи» стали упоминаться по разным поводам — то всерьёз, то в сатирическом смысле. А ближе к нынешним временам эти упоминания плавно сошли на нет.

Когда запись кончилась, я устало потёр глаза.

Пожалуй, всё-таки я правильно сделал, прослушав лекцию, пусть даже сквозь зевоту. Во-первых, теперь я был почти стопроцентно уверен, что ничего более подробного я по теме не раскопаю. Во всяком случае, в видеоформате. А во-вторых, по мере просмотра я укреплялся в мысли, что у докладчика есть некое особое мнение насчёт «змей», которое он особо не афиширует, опасаясь показаться пристрастным. Этот момент я взял на заметку, чтобы к нему вернуться при случае.

— Да уж, — хихикнула практикантка, когда я выбрался из кабинки, — вы там замариновались вообще. Ну, я предупреждала.

— Весело было, да.

— А я про вашу подружку как раз смотрю. Классно вы придумали с магией! Это рекламная акция такая? Для этой супер-краски? В комментах спрашивают, где заказать. Но в основном там народ теперь фантазирует, откуда феечка к нам могла бы приехать. Напридумывали уже сказочную страну, иллюстрации размещают.

— Серьёзно?

— А сами гляньте.

Обойдя стойку, я посмотрел в её монитор. Да, местная публика разошлась не на шутку — выкладывали рисунки, сгенерированные компьютером, и быстрые эскизы, сделанные вручную. Фигурировали хрустально-льдистые башни среди сугробов, летучие парусники над вершинами айсбергов и ездовые мамонты.

— Детский сад «Колокольчик», — прокомментировал я. — Вот ты, например, согласилась бы жить в ледяном дворце? Или феечки не мёрзнут, по-твоему? Нет, у них там всё по-другому.

— А что, для этой рекламы лор уже есть? Почему его тогда не опубликуют?

— Придерживают ради интриги. Но, так и быть, солью тебе небольшой инсайд — за то, что мне добросовестно помогаешь. У них жилые дома обычные, каменные. На островах стоят, возле фьордов. Поезда ходят с паровозами. Есть магическая телепортация через арки, но это дорого. Вот как-то примерно так.

— Ой, прикольно. Я бы нормальное стерео посмотрела, если бы сняли. Чтоб на большом экране, с хорошим звуком.

Тут меня посетила интересная мысль:

— Слушай, практикантка, а вот представь, что вашему классу в школе предлагают на выбор — съездить в эту страну или слетать в любую точку Солнечной системы. Хоть на Меркурий, хоть на Плутон. Как думаешь, куда твои одноклассники охотнее ломанутся? Ну, чисто гипотетически?

— Ха, забавный вопросик. Несколько человек у нас спят и видят, чтобы на Каллисто устроиться после школы, на базу. Ну, в принципе, могу их понять. Воды там хватает, которая изо льда, радиация не зашкаливает. Плюс рядом Европа с океанскими звериками…

— Но сама ты туда не рвёшься, насколько вижу.

— Чисто на экскурсию я бы съездила, туда и обратно. Но таких вариантов нету — далековато всё-таки. Если уж лететь, то надолго… Вообще, я в космосе была мало. На Орбитальной-Восемь, на Луне пару раз. Ну, и в Лабиринте Ночи, на Марсе. Так-то прикольно, особенно в Лабиринте, но работать там постоянно — ну его нафиг. С базы без скафандра не выйдешь, вокруг пустыня… Короче, если бы выбор был, я бы лучше к феечке в гости. И я не одна такая, наверное…

Мы ещё потрепались на эту тему, после чего я попросил девчонку:

— Если не трудно, глянь в сети координаты профессора, который читает лекцию про «змеюк». И черкни мне где-нибудь на листочке, а то мой телефон не заряжен.

Ещё на пару-тройку часов я задержался в библиотеке, смотрел в кабинке документальные фильмы — не про змееглазых, а про местную космонавтику и вообще про то, как живёт народ в этом мире.

Здесь всё ещё были страны с разными языками, но государственные границы давно размылись. Собственно, даже странами в классическом понимании я это не назвал бы — скорее, географически-культурные автономии. Арктический мыс, к примеру, ага.

Солнечную систему здесь основательно изучили. Постоянные базы были на Марсе, на Каллисто и на Титане. Остальные планеты с лунами исследовались наскоками. Массово добывались металлы в поясе астероидов.

Особо меня интересовали, конечно, экспедиции к звёздам. Общее представление я уже получил недавно из разговора со старым фермером, а теперь посмотрел подробности. Такие полёты ещё не стали рутиной — слишком много ресурсов требовали, как материальных, так и научных. Ажиотаж не стихал.

Но всё же…

В некоторых комментариях я улавливал лёгкий проблеск досады. Да, жизнь в других системах нашли — и флору, и даже фауну. А вот насчёт контактов с зелёными человечками или хотя бы с какими-нибудь разумными каракатицами был полный голяк. И даже косвенных признаков присутствия таковых в пределах сотни парсеков не наблюдалось.

Обидно, да.

Я поблагодарил практикантку и, окунувшись в послеполуденный зной, отправился к дому, где мы гостили.

Хильду, однако, я не застал — её умыкнули блогерши. Вэлла разогрела мне что-то вроде лазаньи, так что голодным я не остался. Поль же, по моей просьбе, набрал со своего телефона номер профессора, который специализировался на «змеях».

Видеосвязь тот включать не стал, так что я услышал лишь голос — немолодой и несколько раздражённый:

— Алло.

— Простите за беспокойство, — сказал я. — Вы крупнейший специалист по теме, которая меня крайне интересует, и я был бы благодарен за консультацию. Речь идёт о Змеином синклите.

— Вот как? — Голос не то чтобы подобрел, но лёгкое любопытство всё же послышалось. — Вы студент? Аспирант?

— Давайте скажем так — путешественник, который столкнулся с некоторыми вещами по теме.

— Хорошо, позвоните мне завтра утром по столичному времени. Я сейчас на симпозиуме, и не могу надолго отвлечься.

— Симпозиум про синклит?

— Нет, общеисторический. Всё, прошу меня извинить.

Вечером мы с Полем пошли в ангар, где стояла наша машина. Я познакомился с мужиками из ретро-клуба. Их было четверо, возрастом от тридцатника до сорока пяти, и руки у них чесались покопаться в залётной технике.

Я повторил свою просьбу насчёт того, что не надо трогать шар под капотом, и, хмурясь, потёр висок.

— Ты неважно выглядишь, Тимофей, — сказал Поль. — Плохо себя чувствуешь?

— Да чё-то колбасит…

— Из-за климата, может? Ну, после Арктики? Лучше иди домой, отдохни.

Но климат был ни при чём.

Меня накрывал флюидный сон наяву.

Поблагодарив за помощь с машиной, я доковылял до дома. Хильда всё ещё не вернулась от блогерш, комната пустовала. Я рухнул на кровать. Интерьер уже блёкнул, и сквозь него прорисовывались чужие картинки.

Я ожидал, что увижу что-то из жизни Полоза.

Но увидел остров с «антенной».

Глава 9

Эту сцену я уже наблюдал однажды — глава синклита занёс копьё, готовясь вонзить его в оконечность тени, отбрасываемой утёсом.

Но сейчас я смотрел на мага с другого ракурса, как будто сместилась точка обзора внутри трёхмерной модели. Это смещение от меня не зависело — я был здесь незваным гостем, неавторизованным юзером «змеиных» архивов.

Я видел мага анфас, с расстояния в пять или шесть шагов.

Он вонзил копьё в камень.

Наконечник, однако, так и остался вне поля моего зрения. Зато я сумел разглядеть в деталях, что происходит позади змееглазого.

Там, шагах в двадцати, стояли деревянные стулья из толстых брусьев, с подлокотниками и высокими вертикальными спинками. Такие же, как в подвале, где тренировали Полоза.

На стульях сидели пять человек, лицом к верховному магу. Это были мужчины примерно того же возраста, что и он, слегка за полтинник. Их позы жёстко фиксировались оковами, руки на подлокотниках. Ножки стульев были вмурованы в землю.

А голову каждого из этих людей обхватывала сверху трёхпалая «птичья лапа» из синего минерала.

Когда копьё ударило в землю, волна флюида прошла от скалы к верховному «змею», хлестнула его наотмашь и прокатилась дальше, к пленникам. Она будто проточила канал в пространстве, от мага к ним.

Прикованные дёрнулись инстинктивно, их лица исказились. Это была не боль, насколько я мог судить, а нечто вроде транса, навязанного извне. Взгляды стали тусклыми и пустыми, будто стеклянными.

Люди с «лапами» превратились в сомнамбул.

Маг остался в сознании, но ему приходилось тоже несладко. От напряжения вздулись вены, мышцы взбугрились. Радужки его глаз были ярко-жёлтыми, с багряным отливом, а вертикальные зрачки пропитались тьмой.

Флюид закрутился вихрем вокруг скалы.

Изображение смазалось и раздёргалось, потускнело. Чем-то это напомнило «акварель», на которую обрушился шторм из мощных помех.

Что-то необъяснимое происходило с пространством-временем. Исчезали координаты и ориентиры. Я перестал понимать, как долго слежу за происходящим. Больше не просматривались детали, была лишь мутная круговерть, змеящаяся пляска теней.

Из мглы меня вырвал знакомый голос:

— Тимофей, просыпайся!

Рванувшись на этот звук, я продрал глаза.

Утреннее солнце вызолотило комнату. Со мной рядом, чуть приподнявшись и опёршись на локоть, полулежала Хильда. Вглядываясь в моё лицо, она напряжённо хмурилась. Я потянул её на себя, и она, облегчённо выдохнув, поддалась. Распластавшись сверху на мне, сказала:

— Хватит меня пугать. И почему вчера меня не дождался? Ты ведь про прошлое что-то видел? Вместе нырнули бы…

— А вот нефиг шляться по блогершам. Я из мастерской вернулся и отрубился сразу. Значит, всё ночь проспал? Ну, окей…

— Не тяни, рассказывай.

— Давай чуть попозже. Жрать хочу — не могу. И надо обдумать, что я там рассмотрел. Мыслишка забрезжила, хочу её толком вычленить.

Когда все собрались внизу за завтраком, я спросил:

— Ну, как поживает местная блогосфера? Бурлит?

— Ещё бы, — хмыкнула Вэлла, новоявленная соломенная блондинка. — Тэсса и Лора в своей стихии. Тоже перекрасились, кстати, пришлось с ними поделиться. Но краска уже — не главная новость.

— Фантазируете про сказочную страну?

— Ага, чуть ли не весь город в игру включился. Весело получается. Уже не только рисунки есть, но и анимированные ролики, мини-фильмы практически. Ну, и мультики.

— Да, очень забавные, — подтвердила Хильда. — Мне вчера парочку перед сном показали. Я там почти как настоящая, удивительно. Только сюжеты немного странные.

— Это ты ещё не оценила свежие поступления, — хихикнула Вэлла. — Новые лидеры хит-парада.

Сев рядом с Хильдой, она включила видео с телефона. Я придвинулся тоже.

Первый из роликов, очевидно, был детским творчеством, воплощённым через серьёзный софт. На экране Хильда шествовала по колоссальному залу из чистейшего льда. Сосульки сплетались в люстры под потолком, а сама она напоминала принцессу — в горностаевой накидке и длинном голубоватом платье, шлейф от которого несли сзади прямоходящие полярные зайцы, бело-пушистые.

— Что это за ушастики? — удивилась настоящая Хильда, зрительница. — У нас такие не водятся. Но смешные.

— Зайчики — это ладно, — сказала Вэлла. — Второе место. А на вершине у нас с огромным отрывом вот что…

Среди сугробов мчался белый медведь. За ним на буксире, держась за тросик, скользила Хильда на лыжах. Её наряд состоял из белых же меховых сапог и синего бикини. Волосы развевались, она вопила: «Йу-ху!» Упряжка пронеслась мимо воображаемой камеры, и та повернулась лыжнице вслед, показав сопутствующие подробности.

— Так, — сказал я, — раздобудьте-ка адрес этого кинодеятеля, дам ему в жбан. Ну, чисто талант подправить, чтобы не так зашкаливал. И напомните, чтоб я видео себе переснял, когда мой телефон восстановится. Строго в архивных целях, естественно. А ты, няша, без меня больше не катайся в подобном виде.

— Я и с тобой не буду, — сказала Хильда. — Ты представляешь, как бы я заморозилась в такой гонке? Да и насчёт… хм… анатомической достоверности автор мне несколько польстил…

Поль, кажется, тоже собрался высказаться по этому животрепещущему вопросу, но вспомнил, что рядом сидит жена, и заговорил о другом:

— А чего же ты, Тимофей, не спрашиваешь про вашу машину?

— Думал, рано ещё. А что, появились новости?

— Вчера уже начали восстанавливать те соединительные полоски вокруг центрального элемента. Сегодня доделаем в течение дня, скорее всего. Двое из наших с утра хотели заняться — у них выходной на основой работе, так что есть время.

— Слушай, вы нас реально выручите.

— Да брось. Но принцип движения мы так и не поняли, хотя мозг себе чуть не вывихнули. Шар под капотом — это источник энергии, но какого рода?

— Что значит — какого? Магия, ясен пень.

— А, ну да. Как я сам не сообразил?

После завтрака я опять одолжил телефон у Поля, чтобы сделать звонок. И, пока Хильда с Вэллой общались с неугомонными блогершами, набрал номер профессора, изучавшего «змей».

На этот раз он включил и видеосвязь, я смог его рассмотреть. Это был сухопарый дед с крючковатым носом и цепким взглядом.

— А всё-таки, — сказал он после взаимных приветствий, — почему вы заинтересовались проблемой? Она совершенно не на слуху. Давно пребывает в плоскости узкопрофильных изысканий.

— Мне, скажем так, попался визуальный материал, который выглядит неожиданно. И заставляет предположить, что «змеи» умели больше, чем принято считать. К примеру, они придумали, как использовать минерал, влияющий на разум.

— Сон-камень? — переспросил профессор, чуть подавшись вперёд. — У вас есть документальные подтверждения, что синклит проявлял к нему интерес?

— Документы я, к сожалению, предъявить не могу, но источник заслуживает доверия. А вам эта версия кажется неправдоподобной?

Он пожевал губами:

— Видите ли, молодой человек… Синклит — это тема, где зёрна истины скрыты под наслоениями исторических баек, бойких памфлетов и пародийных страшилок. Отделить одно от другого уже почти невозможно. Но пару раз мне попадались-таки серьёзные исторические свидетельства, где сон-камень и «змеи» упоминались в одном контексте. Без однозначных фактов, увы. Ещё мне встречались упоминания научных трудов, где якобы зафиксированы паранормальные умения синклита. Ссылки давались вполне солидными авторами, но вели в пустоту. В архивах эти труды отсутствуют. Материал для конспирологии, но не для научных выводов…

— Скажите, профессор, а есть намёки, что синклит проявлял активность на необитаемом острове? С какими-нибудь локальными аномалиями?

— Вы про Остров Теней, вокруг которого иногда вдруг глохнет радиосвязь? Физики так и не разобрались, в чём дело, хотя ещё в позапрошлом веке было много гипотез. А некоторые фельетонисты действительно предлагали свалить всё на «змеиные» происки. Это, мол, самый удобный способ спустить проблему на тормозах. Но подобные замечания — чистой воды сарказм, разумеется.

— А серьёзные репортажи бывали? Ну, чтобы остров связывали со «змеями»?

— В том-то и загвоздка, — сказал профессор. — Даже если материалы в прессе были вполне серьёзны, в итоге всё превращалось в фарс — пусть и необязательно по вине журналистов. Последний яркий пример — история десятилетней давности… Хотя погодите, времени прошло больше. Лет пятнадцать, пожалуй. Тогда пропали пять человек…

Я насторожился — в памяти всплыли сегодняшние картинки из сна, где пятеро пленников впали в транс. Профессор тем временем продолжал:

— Они были знакомы между собой — физик-теоретик, изобретатель, видный научный администратор. И ещё двое, уже не помню, кто именно. Жили в разных концах Земли, но поддерживали общение. И вот однажды они отправились вместе в отпуск, на Рыжий архипелаг, чтобы там устроить фотоохоту. Но не вернулись вовремя, связь с ними прервалась. Забеспокоились родственники, коллеги. Подключилась и пресса. Отпускников нашли через двое суток. Они не пострадали, но находились на Острове Теней, хотя от него до архипелага — тысяча километров с лишним.

— И как же их туда занесло?

— Залетели сами — решили вдруг сделать крюк. И крайне удивились, когда за ними прибыли аварийщики. Сами эти отпускники считали, что провели на острове лишь пару часов. Их тут же спросили — а что им, собственно, там понадобилось? Все пятеро ответили одинаково. Хотели, мол, взглянуть на скалу, обточенную в форме карандаша.

Меня захлестнул азарт, но профессор с усмешкой покачал головой:

— Никаких обточенных скал там, конечно, нет. Отпускников этот факт разочаровал. Ведь незадолго до отпуска они, по их словам, получили по почте рекламные фотографии, где «карандаш» присутствовал. Причём эти снимки якобы рассылала турфирма, у которой на логотипе была змеиная голова.

— И что, нашли эту фирму?

— Нет. И пресловутые снимки тоже не обнаружились — ни в бумажном, ни в электронном виде. Хотя все пятеро их запомнили и давали схожие описания. Не будь они уважаемыми людьми, их заподозрили бы в дурацкой и неудачной шутке.

— Действительно похоже на фарс.

— И к этому сводится раз за разом, когда синклит упоминают в связи с конкретными аномалиями. Порой возникает чувство, что тема заколдована.

— Да уж, — буркнул я. — Заколдована — точнее не скажешь… Благодарю, профессор, что уделили время. Информация интересная, буду думать…

Вернув Полю телефон, я сел на веранде. Вскоре, сбежав от блогерш, пришла и Хильда. Я рассказал ей всё, что узнал.

— Крайне подозрительно, — сказала она. — В «космическом» мире пять человек попали на остров. А у «змей» как раз в это время появилось пять пленников. Этих людей отсюда перетащили туда? А через два дня вернули с подтёртой памятью?

— Я тоже прикидывал такой вариант. Но у меня он вызывает сомнения, если честно. Вряд ли «змеюки» умеют запросто прыгать туда-сюда, в этот мир-двойник и обратно. Например, за нами они пройти не смогли, хотя там была открытая червоточина.

— Может, такие вот переходы доступны «змеюкам» только на острове? Внутри аномалии? А «антенна» как раз для этого и нужна?

— Гм, звучит логично, — признал я. — Но всё равно мне кажется, что дело в другом. Просто не могу пока сформулировать.

— Я на этой версии не настаиваю. Но её-то как раз проверить легко, по-моему. Разве нет? Если та история попала в газеты, то в здешней сети всё есть. Найди фотографии отпускников и сравни их с пленниками, которых увидел ночью.

Я почесал в затылке и сообщил:

— Снежинка, ты гений. Мне как-то в голову не пришло.

— А потому что думаешь не о том, — сказала она ехидно. — Тебе бы только фильмы смотреть про полуголых лыжниц.

— Ладно, уела.

Мы вновь наведались к Полю. Он сидел в кабинете перед большим экраном, на котором выстраивались зеленовато-белые строчки кода.

— Можно тебя отвлечь на пару минут? — спросил я. — Надо в сети кое-что проверить, а ваши буковки мы не знаем.

— Да-да, отыгрываете легенду, ценю старания. Что найти-то?

— Четырнадцать лет назад на Остров Теней попали пять человек, крупные учёные. Об этом писали в прессе. Нужны их фотки.

Соответствующую ссылку он отыскал за несколько секунд. Открылась статья с пятью фотопортретами. Приглядевшись, я кивнул:

— Ясно, этого хватит. Спасибо.

Когда мы вышли из комнаты, Хильда нетерпеливо спросила:

— Ну, и что скажешь?

— Возраст подходит, но это не они. Я уверен, няша.

Озадачившись этим фактом, мы с ней вернулись на солнечную веранду и долго сидели молча. Наконец Хильда заговорила:

— Но ведь и простым совпадением это тоже не может быть…

— Конечно, не может. Причём мне их возраст кажется важным. Они все — ровесники верховного «змея», плюс-минус пара лет. Это должно иметь некий смысл. И вся эта процедура на острове, когда флюид шёл от мага к ним, мне что-то напоминает. Сейчас вот перебираю зарубки в памяти, которые мы с тобой постоянно делали…

— Похоже на то, по-моему, что мы видели в заснеженном городе. Когда богатенький парень сбрасывал неприятные ощущения на акцептора.

— Точно! Ты сегодня в ударе, няша, возьми с полки пирожок. А я торможу… Секунду, дай-ка сообразить… Акцепторы на это дело подписывались всё-таки добровольно. И кроме негатива получали ещё и некое удовольствие, пусть и грубое. А «змеиные» пленники — явно по принуждению… Хотя мы и так уже догадались, что «змеюки» на острове творят какую-то дичь, при этом масштабную. А их цель в конечном итоге — усилить концентрацию магии в своём мире…

— Наверное, — заметила Хильда, — можно предположить, что пленники «змей» — учёные-технари? Как и отпускники в «космической» версии?

— Да, скорее всего, но нужна проверка. Без понятия, правда, как её провести — к «змеюкам» уже нет хода. Разве что их шпиона спросить, как только его поймают.

— Сначала надо на хаб вернуться…

— Спокойно, няша. Сейчас схожу к мужикам в ангар, взгляну на машину. По мере сил помогу с ремонтом. Так-то я не автомеханик, но для простых операций, может, сгожусь. А ты тут поглядывай, что на форуме происходит, который из жизни феечек.

— Да-да, Тимофей, я знаю, какие фильмы отслеживать. И с какими нарядами.

— Пошути мне ещё.

Работа в ангаре шла, но меня к ней не допустили. Возле капота не было места — там пристроились двое, орудуя инструментами, которые можно было назвать, пожалуй, навороченными паяльниками. Они восстанавливали соединительные полоски вокруг центрального шара.

— Знаешь, — сказал один из механиков, — насчёт магии — это вы сочинили классно. Если бы я не знал, что эта штука летает, то принял бы за розыгрыш. Нет ни дюз, ни топливных баков, да и сама конструкция… Даже не представляю, что в этот шар впихнули и что он, собственно, генерирует…

— В общем, — добавил его коллега, — с тебя — конкретное объяснение. Ну, когда наиграетесь со своей легендой. Хотя технология — прорывная, сенсацию тут явно раздуют на всю планету, как только рассекретят. Короче, ждём.

— Тут не всё от меня зависит, — ответил я. — Но тоже хочу, чтобы вы увидели сами, как эту технику делают. Если будет возможность, то приглашу вас в гости.

К обеду они закончили.

Внешне, по крайней мере, всё под капотом выглядело теперь идеально. Уняв волнение, я сел за штурвал. Глубоко вздохнул, сконцентрировался…

И почувствовал, как откликнулся управляющий контур.

Машина медленно поднялась под полом и развернулась. Слушалась хорошо — очевидно, функция отложенного ущерба восстановилась в полном объёме, когда включился флюидный привод.

Механики офигели, это было заметно. Они до этой минуты, видимо, всё же подозревали, что я над ними прикалываюсь.

Я снова вылез, пожал им руки:

— Спасибо. Даже не представляете, как вы нам помогли. Сегодня я вынужден отыгрывать до конца — у меня даже местных денег нет по легенде, чтобы проставиться, как положено. Но надеюсь вернуться, и вот тогда…

— Ага, ловим на слове. Но просто так не смоешься, не рассчитывай. Сначала с блондиночкой познакомь.

— А вот это запросто. Залезайте.

Мы сели в аэрокар, поднялись над крышами и перелетали к дому, где жили Вэлла и Поль. Увидев нас, Хильда зааплодировала восторженно. Оба механика были ею немедленно расцелованы и остались довольны.

Засунув вещи в багажник, мы попрощались с местными. Аккуратно взлетели, а они махали нам вслед. Рыжая шевелюра хозяйкой дочки выделялась, словно цветок, на фоне двора, задорно и ярко.

Я напоследок окинул взглядом гостеприимный город, утопающий в зелени. Здесь было хорошо, но нас ждали дома.

— Ну, няша, как там с пеленгом?

Глава 10

Я помнил недавнюю стычку с Аспидом, предупреждавшим нас, что прыжки сейчас невозможны. Но рассчитывал, что заблокирован только «змеиный» мир, и теперь напряжённо ждал ответа от Хильды.

— Есть! — сказала она. — Западную ось пеленгую.

Точка прибытия зажглась на радаре, и я сдвинул рычаг вперёд. «Акварель» открылась, впуская нас. Прыжок состоялся.

Мы облегчённо выдохнули.

— А всё-таки, — сказал я, — что насчёт помех? Они рассосались или ещё кучкуются вокруг «змей»?

— Точно не скажу. Мы ведь можем передвигаться только по часовой стрелке — и, соответственно, я чувствую пространство по курсу. А те участки, что у нас за спиной, ощущаются еле-еле. Там только отголоски. Но вроде бы… Шторм, по-моему, ещё продолжается, где-то между южной осью и «змеями». В этом смысле Аспид не врал…

— Вот блин. Значит, их «антенна» не отключилась на этот раз. Сообразили, что их шпион уже не вернётся, и решили продолжать без него? Меня это напрягает. Мы же так и не просекли, что они там мутят возле утёса…

Хильда мрачно кивнула:

— При этом они в последнее время стали сильнее. Аспид сказал, что добрался из столицы порталами. Хотя в воспоминаниях Полоза порталы отсутствовали, были только полёты на ящерах…

— Да, паршивая новость. В чём бы ни заключался их план, он осуществляется. Магический уровень у «змеюк» нарастает.

— А у тебя совсем никаких гипотез насчёт «антенны»? — спросила Хильда. — Даже откровенно безумных?

— Всё время ломаю над этим голову, няша. Пытаюсь идти от общего к частному, чтобы не закапываться в детали. Вот есть нормальный мир, где мы только что гостили. Там люди прекрасно обходятся без магических фокусов, а «змеюки» — персонажи из баек, полумифические. Но параллельно развивается мир, где синклит реально силён и диктует правила — особенно в последние годы, после того, как впервые включил «антенну»…

— Угу. При этом между двумя мирами, кажется, нет контактов. Есть, правда, червоточины, как ты их называешь, но они для «змей» недоступны. А версия, что синклит похитил пять человек из смежного мира, не подтвердилась…

— И если смотреть извне на оба мира сразу, — добавил я, — то возникает странное впечатление. Как бы сформулировать-то… Серьёзные события у «змеюк» отзываются в «космическом» мире слабеньким эхом. Такие, типа, информационные отголоски. Синклит привозит на остров реальных пленников — а в параллельном мире просто заблудились отпускники, и нарисовались фотки обточенного утёса, но потом опять испарились. То есть какие-то нити между мирами всё-таки есть, кроме червоточин, хоть и невнятные…

Замолчав, я нахмурился. Не впервые мне показалось, что я вот-вот поймаю верную мысль, но она выскальзывала. Это зудящее и дразнящее чувство уже порядком мне надоело за два с половиной рейса.

— По-моему, ты что-то сообразил, — заметила Хильда.

— Пока только где-то рядом. Тыкаюсь мысленно наугад… На чём я остановился? Взаимосвязи между мирами… Мостики, шлюзы — хотя бы чисто информационные. Мне это кажется важным, но не могу сделать следующий логический шаг. Хотя, может, просто фактов нам ещё не хватает для верных выводов…

— Может быть, Эва что-нибудь прояснит, когда разблокируются воспоминания о её рейсе с Нико? Или шпион расскажет подробности, когда его вычислят и тоже помогут ему всё вспомнить.

— Оптимистка ты, няша. За это и ценю.

— Вот только за это?

— И за красивые ножки, само собой.

Мы вышли из «акварели».

Сразу же проверили рацию — та работала. Отошла-таки от недавнего смерча, состоявшего из помех. Деталей, завязанных на флюид, в ней, к счастью, не имелось, поэтому ремонт не потребовался.

Хильда привычно произнесла в эфир:

— Ямской экипаж ноль-ноль-один дробь юго-восток вызывает базу.

— Давно пора! — с облегчением отозвалась девица-диспетчер. — Рады вас слышать! Знали, что вы физически невредимы, регистрировали сигнал через ваши личные кольца, но опасались, что вы застрянете из-за шторма…

— А он не ослабевает?

— Наоборот, усиливается. С южной оси стартовать практически невозможно, все рейсы отменены. И клиентов, кстати, предупредили насчёт задержки с доставкой грузов. Так что сейчас — давайте первым делом на базу.

— Принято.

Мы приземлились на знакомом плато и сразу пошли к начальнику в кабинет. Уже приготовились отчитываться — долго и нудно, под протокол. Но шеф, похожий на мельника, удивил нас:

— Буквально в двух словах — есть что-нибудь критически срочное? Такое, что может повлиять на работу сейчас и здесь?

— Такого, пожалуй, нет, — сказал я. — Новости важные, но не прикладные, если можно так выразиться.

— Машина в порядке?

— Ну, относительно. Повредился флюидный привод, но его починили…

Начальник взглянул на нас удивлённо, и я пожал плечами:

— Долго рассказывать. А остальной ущерб — в отложенной фазе. Пока летать вроде не мешает. Хотя, когда круг замкнём, машина развалится, я так подозреваю.

— Ну, раз до сих пор держится, запрыгивайте обратно и быстро дуйте на хаб. Вас там уже заждались. Потом вернётесь сюда, закончите рейс. Вопросы?

— Нету. Сейчас метнёмся.

— На мост удобнее не с плато, а из долины внизу, — добавил начальник. — Приземлитесь где-нибудь в центре города и езжайте к окраине.

Когда мы вернулись в аэрокар, Хильда с беспокойством сказала:

— На хабе, похоже, что-то произошло.

— И вряд ли весёлое. Ну, скоро узнаем.

Я взялся за штурвал и мысленно согласился с шефом — перескочить на хаб непосредственно от здания базы я не сумел бы. Единственной визуальной границей была здесь кромка обрыва. И если бы я мысленно пририсовал к ней мост, то он вёл бы в пустоту. Подсознательно мозг споткнулся бы об это несоответствие.

Мы взлетели с площадки и спустились в долину, к городу. С высоты я выхватил взглядом дом Иллы, магички разума, к которой мы в прошлый раз доставили Эву. Поколебавшись пару секунд, я направил аэрокар туда:

— Давай-ка заскочим в гости. Пять минут потеряем — думаю, некритично. Зато, может, услышим что-нибудь важное.

Приземлившись возле калитки, мы вылезли из машины и подошли к крыльцу. Открыв нам, Илла усмехнулась:

— Думала, раньше явитесь, не утерпите.

— Рейс корявый, поэтому задержались, — пояснил я. — Ну, как успехи? Эва что-нибудь вспомнила интересное?

— У нас дело тоже подзатянулось. Я пробовала вчера подступиться, но оказалось — рано. Отложила на сегодняшний вечер. Начальник ваш сегодня уже выспрашивал через артефакт, чем порадую. Но спешка — не к месту.

Эва полулежала на лавке, откинувшись на подушку, и вид имела усталый. Но улыбнулась, увидев нас:

— Илла ещё вчера вас ждала.

— Да мы уже поняли. Ты-то как?

— Более или менее.

Она кивнула на тумбочку, стоявшую рядом. Там приткнулась конструкция, которую я сначала принял за настольную лампу на изогнутой ножке и с абажуром в форме усечённого конуса. Но этот самый конус создавал едва уловимые колебания флюида. Илла сказала:

— Помогает настроиться. Но случай непростой, так что…

— Слушай, — сказала Эва, — а давай-ка прямо сейчас попробуем, пока здесь ребятки. С ними повеселее, настроение поднимают.

— Это мы можем, — подтвердил я. — Корпоративы, утренники, ярмарочные фокусы — если что, обращайтесь. Скидочку сделаем.

Илла хмыкнула:

— Будем иметь в виду. А пока, раз такое дело, берите стулья. Сядьте вон там, в сторонке, чтобы не лезли под руку. Расспрашивать Эву буду сама, суть проблемы знаю. Если подсказки от вас понадобятся, то обращусь. Но сейчас — молчок. Договорились?

— Конечно, — кивнула Хильда. — Мешать не будем.

Илла присела рядом с Эвой на лавку:

— Ну что, готова?

— Готова, добровольно согласна и доверяю.

Молча кивнув, Илла надела на указательный палец напёрсток из серебра. Поднесла его ко лбу Эвы, прикоснулась легонько над переносицей:

— Спи — не тревожься, спи — вспоминай. Протянется нить, откроет, что было. Ты-нынешняя, смотри на себя-тогдашнюю.

Резче всколыхнулся флюид, заструился вокруг подушки. Глаза у Эвы закрылись, она задышала глубже, ровнее.

— Четырнадцать лет назад, — говорила Илла. — Тебе двадцать пять, ты штурман-ямщик. Напарник у тебя новый, молодой парень. Впервые вместе летите. Прыгнули с юга, надо на запад. Помнишь?

— Помню… — сказала Эва после короткой паузы. — Шторм… Беру незнакомый пеленг, нет в каталоге… И на радаре тоже выглядит странно — точка впритирку к неоткрытой оси, но вспыхивает то слева, то справа… Так и мигает… Подлетаем, садимся… Машина повреждена, но мальчик справляется… Способный пилот — и вообще паренёк приятный… Нико его зовут… Сработаемся, надеюсь…

Мы с Хильдой слушали, подавшись вперёд и затаив дыхание.

Рассказ Эвы уже расходился с официальным отчётом, но в этом мы и не сомневались. Нам требовалось узнать, что случилось после посадки.

— Вот и отлично, — сказала Илла. — Не торопись. Где вы приземлились? Что тебе видно? Осмотрись хорошенько.

— Да ничего такого…

Эва запнулась — простой вопрос привёл её в замешательство, а на лбу собрались морщины. Несколько секунд она вслушивались в себя, затем проговорила:

— Каменистая пустошь, лёд, но… Не понимаю, как это может быть… Эта пустошь как будто ненастоящая, а под ней… Или сквозь неё… Не знаю, как выразить…

— Тише-тише. — Илла коснулась пальцами её головы. — Не волнуйся, просто смотри. Представь, что лёд и камни убрали. Что там откроется?

— Сухая трава, и запах горячий… Равнина вылиняла под солнцем… Горный отрог поблизости, мелкий…

— Как тебе там? Не страшно?

— Нет, обычная местность… Хвалю пилота, спрашиваю, что с техникой… Говорит, что перезагрузка сразу не запускается, но будет стараться… Выбираюсь наружу, чтоб ему не мешать… Жара… Вдалеке показываются всадники, приближаются… Зову своего напарника, он вылезает тоже…

Эва опять нахмурилась, её пальцы скомкали покрывало:

— Трое на лошадях… Подъезжают, спешиваются, наставляют копья… Спрашивают, кто мы такие… Отвечаю им дружелюбно, но их пугает, что наша речь идёт через флюид с переводом… Один хватает меня за локоть… Нико бросается меня защищать, но его сбивают на землю… Нам связывают руки, решают доставить к магам…

Речь Эвы стала сбивчивой и невнятной:

— Нас держат по отдельности… Подвал, полумрак… Прикрутили к стулу, не могу шевельнуться… Дверь открывается…

Хрипло выдохнув, она передёрнулась, словно от отвращения.

— Всё уже в прошлом, — мягко сказала Илла. — Не бойся.

— У него жёлтые глаза, зрачки вертикальные, как у змей… В руках — артефакт из синего стекла, похожий на лапу… Веет какой-то мерзостью… И он надевает это мне на затылок… В глазах темнеет…

Эва поперхнулась словами. Флюид над ней заплясал безумным веретеном. Очертания комнаты исказились, как на дефектной телекартинке. Серая зернистая муть метнулась позёмкой по полу, взлетела по стенам.

— Хватит, — сказала Илла. — Мы прекращаем.

Она положила руку Эве на лоб, но та вдруг сказала бесцветным голосом:

— Неподвижность. Разум прозрачен, память открыта. Лапа вытягивает воспоминания, копирует их куда-то. Сведения обо мне. О мире, где я росла. О других осевых мирах и о промежуточных. Об их границах и способах перехода. О мостах и о хабе. О ямщиках. Фрагмент за фрагментом. Быстро, но скрупулёзно.

Теперь, прорвавшись сквозь самый сложный барьер, она говорила ровно и отстранённо, будто зачитывала вслух стенограмму. Флюидный фон успокоился, а серая муть истаивала в углах.

Когда Эва сделала паузу, Илла посмотрела на нас. Я сразу спросил:

— Змееглазые говорили о своих планах?

— Нет. Обмолвились только, что воспоминания Нико для них ценнее с практической точки зрения. С ним, как они сказали, надо работать более плотно.

— Они упоминали скалу на острове? Или так называемую антенну?

— Нет, не упоминали.

— Ты видела что-нибудь, кроме того подвала?

— Меня держали там трое суток. Давали короткие передышки на еду и на сон. Сначала качали воспоминания, а затем…

В её голосе снова появились эмоции:

— Что-то переключилось. Теперь картинки закладывались мне в память — фальшивые и чужие… Как будто мы с Нико никого не встречали… Просто сидели три дня в машине, среди обледенелых камней… В малопосещаемом мире, который есть в каталоге, на необитаемом континенте… Ссорились и кричали друг другу всякую гадость… И понимали, что не хотим больше быть в команде… Не хотим оставаться в ямском приказе…

Эва умолкла.

— Всё, просыпайся, — сказала Илла. — Ты с нами, здесь.

Флюид всколыхнулся в последний раз, помехи развеялись окончательно. Эва, открыв глаза, тяжело вздохнула. Илла промокнула ей лоб платком и сказала нам:

— На сегодня всё. Ей надо поспать без снов.

— Спасибо вам, Эва, — сказала Хильда. — Вы очень нам помогли. Пожалуйста, отдохните теперь, а начальству мы всё расскажем.

Когда мы встали, Эва сказала тихо:

— Если узнаете, для чего всё это… Зачем прислали того шпиона на уродливом ящере… Ну, и так далее… Если сумеете разобраться, то я хочу услышать…

— Мы вас в любом случае навестим, — пообещала Хильда. — Перескажем подробно, как только всё разрешится.

Эва кивнула, снова смежила веки. Мы попрощались, вышли из дома, сели в машину.

— Значит, мы были правы… — вздохнула Хильда. — Вот откуда они узнали про осевые миры, а вовсе не через свою «антенну». Она нужна для чего-то совсем другого, теперь это уже точно…

— Угу. А шпион использовал воспоминания Нико, чтобы выдать себя за уроженца южной оси. В том числе и язык ему закачали, по ходу дела.

— Но зачем он внедрился в ямскую школу?

— Если поймаем, спросим.

Мы покатили по улице к окраине города. Я сосредоточился, флюид отозвался — и впереди открылся пролив.

Пока я гнал машину по мосту, мы молчали. Не радовал даже солнечный июльский пейзаж — остров впереди, уютно-зелёный, и искристые волны по сторонам. А когда мост кончился, Хильда прокомментировала с лёгким смешком:

— Эх, жаль, что ямские грузы нельзя возить через хаб. А то сейчас бы поговорили с начальством, а потом спокойненько переехали бы на северо-запад. И никаких тебе промежуточных остановок, диких миров…

— В тебе прорезается склонность к читерству.

Подъезжая к ямщицкой башне, мы напряжённо вглядывались, но ажиотажа не наблюдалось. Разве что машин на парковке стояло больше, чем прежде. Припарковавшись тоже, мы поднялись на лифте.

Риттер Янсен за эти дни несколько осунулся — спал, видимо, урывками, в промежутках между летучками и докладами подчинённых. Когда мы вошли, кивнул и молча пригласил сесть:

— Пока без протокола. Коротко изложите главные новости.

— «Змеи» пошли ва-банк, — сказал я. — Хотели подрихтовать нам память, чтобы мы рассказали на хабе то, что им было нужно. Но мы сбежали в соседний мир, а оттуда уже перескочили на запад. И ещё из плохого — магический уровень у «змей» вырос, теперь есть даже телепортация.

— Только этого не хватало. Как они этого добились?

— Через свою «антенну». Она у них — главный инструмент против их противников-технарей. Мы просто ещё не поняли, как конкретно она работает. Но информацию об осях она не собирает, это всё чушь. Мы сейчас навестили Эву…

— Мне уже доложили. Дальше.

— Там ещё много всяких подробностей, но самое главное я сказал. А шторм на отрезке перед «змеиным» миром усиливается, так ведь? То есть «антенна» сейчас фигачит вовсю. Не знаю, что это означает, но ничего хорошего явно. Шпион, по идее, знает. Если удастся его поймать, то…

— Поймали, — сказал начальник бесстрастно.

Мы с Хильдой, отвесив челюсти, уставились на него. А он молча смотрел на нас, постукивая карандашом по столешнице.

— Насколько я понимаю, шеф, — осторожно произнёс я, — вы нас не разыгрываете. Но и особо не радуетесь, по-моему. Кто он? Что сообщил?

— К сожалению, — сказал риттер Янсен, — он нам не сообщил практически ничего. Подтвердил лишь, что его память восстановилась. Он вспомнил, кто он такой и откуда прибыл. Но теперь молчит и отказывается отвечать на вопросы, пока мы не выполним некое условие.

— И чего он хочет?

— Поговорить с тобой, Тимофей.

Глава 11

— Поговорить со мной? — переспросил я недоумённо. — Зачем?

— Об этом он тоже не распространяется, — буркнул шеф. — Ему рассказали, что ты отправился в рейс и предположительно застрял в его мире. Он лишь пожал плечами — продолжим, дескать, когда вернёшься. Держится уверенно, с некоторым даже насмешливым превосходством.

— А вы не пробовали на него надавить?

— Как ты себе это представляешь? Пригрозить ему, что выкачаем информацию принудительно? Он заранее знает, что это блеф. Стучать по столу кулаком и топать ногами? Его это только повеселит. А рациональные аргументы он игнорирует.

— Например?

— Ему объяснили, что мы и так уже знаем многие факты из его биографии. Про его тренировки, про перелёт на ящере и так далее. Доказывали ему, что его молчание ничего не изменит в глобальном смысле. «Змеи» дискредитировали себя шпионажем и доставкой сюда опасного минерала, контакты с ними приостановлены — так ему и сказали. Он слушает внимательно, но упорно молчит. Надеюсь, с тобой он будет более откровенен. Так что приступай, Тимофей. Он этажом ниже, ждёт тебя.

Встав со стула, я уточнил напоследок:

— А как вообще вы его раскрыли? Была проверка?

— Студентам в кампусе объяснили, что минерал мог плохо воздействовать на их разум, и попросили пройти обследование. В итоге все согласились. Для самого шпиона стало сюрпризом, когда он вспомнил своё реальное прошлое.

— Ясно. Иду к нему.

— И я тоже? — спросила Хильда.

— Вы пока останетесь здесь, — ответил ей риттер Янсен. — Отчитаетесь мне подробно о вашем рейсе.

— Вот-вот, — сказал я. — Товарищ штурман давно мечтает себя попробовать в разговорном жанре, просто не признаётся.

Выйдя из кабинета, я спустился по лестнице. В коридоре возле одной из дверей стояли, совещаясь о чём-то, два крепыша в обычной одежде и хмурая дама в форме подсказчицы. Я достал ямщицкий жетон, показал им и уточнил:

— Это хрюндель здесь? Должен ждать меня.

— Заходи. Надеюсь, разговоришь его.

— Не забудьте запись включить.

— Записи не будет. Разговор с глазу на глаз без свидетелей, так условились.

Озадаченно хмыкнув, я толкнул дверь.

Посредине комнаты стоял стол, за которым сидел шпион.

Несколько секунд мы молчали, уставившись друг на друга. Затем шпион усмехнулся и сделал приглашающий жест:

— Присаживайся, Тимофей, не стесняйся. Чувствуй себя как дома.

Я сел напротив:

— Ну, здравствуй, Ферро.

Он выглядел иначе, чем на занятиях.

Восстановление памяти далось ему нелегко. Круги под глазами, общая бледноватость — вид у него был, словно после болезни. Но взгляд стал жёстким и цепким, непривычно колючим. Передо мной сидел, казалось, совсем другой человек.

— Ты не удивлён, похоже, — заметил он. — Вычислил меня?

— Был почти уверен, — сказал я. — Сначала думал на Джино, но оказалось, что его подставляют. Девчонки тоже отпали. Остался ты. И вот я приехал — и выясняется, что ты меня ждёшь. Я заинтригован. Рассказывай.

— Придержи лошадей, — лениво посоветовал Ферро. — Побеседуем светски, обменяемся новостями. Вот ты, к примеру, приехал, вероятно, из мира, где я родился? И как там обстановка?

— Мне не понравилось. Твои змееглазые друганы чуть копьё не воткнули в брюхо. А твой учитель грозил подправить нам с Хильдой память, еле сбежали. Вот как-то примерно так. Но давай всё же о тебе. Может, объяснишь, зачем к нам внедрился? Поделишься хитрым планом?

Он поворошил газеты, лежащие перед ним на столе, рассеянно отодвинул их. О чём-то поразмышляв несколько секунд, разглядывая меня. Устало откинулся на спинку деревянного стула и произнёс:

— Любой сложный план всегда уязвим. Особенно если имеешь дело с чем-то по-настоящему новым и незнакомым. Почти всегда находится фактор, который не просчитывался заранее… Готовя всё это, мы искали баланс. Нащупывали его практически наугад. Я должен был выполнить определённые действия, не вспоминая, кто я. Но потом появился ты, сговорился с этой беловолосой молью — и всё пошло наперекосяк…

— Слушай, Ферро… — сказал я. — Или лучше звать тебя Полозом?

— Да начхать. Тоже мне, проблема.

— Как скажешь. Я всё ломаю голову — для чего нужны были эти пляски с фальшивой памятью? Никто ведь не проверял тебя при наборе в школу. Ты мог просто соврать, что приехал с юга, а дальше действовал бы осознанно…

Ферро, который Полоз, взглянул на себя с разочарованием:

— М-да. Тебя я, видимо, тоже переоценил… Ау, Тимофей! Включи наконец мозги! Законы природы вспомни, которые нам на лекциях объясняли. Путешествовать между осями могут только их жители. А мой родной мир ещё не стал осевым, как ты мог заметить. Я просто не долетел бы, если бы оставался Полозом. Природа не пропустила бы! Ну, пришлось её обмануть слегка. Стал одним из вас, инфантильных клоунов…

Подавшись вперёд, я слушал и лихорадочно достраивал картину в уме, но она по-прежнему оставалась неполной.

— Значит, — сказал я, — ты долетел-таки, купил дом, чтобы окончательно ощутить себя местным… Откуда, кстати, взял деньги? Ямщикам нельзя их возить для личного пользования…

— На тот момент я ещё не стал ямщиком. Говорю же, головой думай!

— Так, понятно… Но дальше? Внедрение состоялось, можно было вернуть себе реальную память и шпионить уже по полной программе…

— Кто мне её вернул бы? — спросил он с сарказмом. — Это сложная процедура, её нельзя осуществить самому. Или, по-твоему, нажал кнопку — и хоп, стал обратно Полозом? Хрен тебе, это так не работает. Нужна помощь высококлассного мага, долгий сеанс.

— Облом, — согласился я. — Трудно вам, шпионам, живётся.

— Даже не представляешь, насколько. Мне для подпитки фальшивой памяти требовался артефакт-накопитель — в пределах десятка метров, несколько часов в день как минимум…

— Тот круглый брелок?

— Да, он. Но таскать его с собой постоянно — вредно, даже опасно. Мешает думать, появляется раздражительность, вспыльчивость и так далее. Пришлось изворачиваться…

— Для этого ты всучил его Джино? Своему, типа, земляку-приятелю с юга? Ну да, логично, вы же с ним постоянно вместе тусили… Джино таскал брелок, и его колбасило в результате вместо тебя. Поэтому он стал такой нервный? До меня докопался…

Полоз пожал плечами — да, дескать, вот такая фигня. Я опять задумался:

— Но как ты вообще допёр, что надо кому-то сплавить брелок? В те дни ты ещё не вспомнил, что это — шпионский гаджет…

Полоз кивнул с ухмылкой:

— Ну, наконец-то соображаешь. Сам теперь оцени, какую работу сумели проделать те, кто меня готовил. Маги-виртуозы синклита, лучшие мастера. Я должен был неосознанно делать всё, что необходимо. И руководствоваться при этом мотивами, типичными не для Полоза, а для Ферро, наивного лопуха из осевого мира…

Всё это звучало как сюр, но я не перебивал.

— И ведь поначалу всё шло нормально, — продолжал он. — Джино забрал брелок — мелкий сувенир, пустячный подарок. Минус одна проблема. Дальше — рутинная процедура. Надо всего-то доучиться спокойно, чтобы легально сесть в ямскую машину. И чтобы я стал первым, кто якобы откроет мой родной мир. Тех двоих придурков четырнадцать лет назад не считаем, ясное дело. Их бортовой самописец наши сломали, а в голове у них покопались…

— Стоп. Так это и было твоё задание? Стать ямщиком-первооткрывателем «змеиного» мира? Зачем вам это понадобилось?

— Зачем — это уже отдельный вопрос, — сказал Полоз. — Его я сейчас обсуждать не буду. А в целом план был вполне реальный. В тот мир меня притянуло бы. Но, как я говорил, любой достаточно сложный план всегда уязвим на стадии воплощения. Дело портят неучтённые факторы и ретивые идиоты вроде тебя.

— Польщён высокой оценкой, — сказал я. — Но, строго говоря, ты первым устроил шоу вокруг нас с Хильдой. Это ведь ты нарисовал на её двери свадебный портрет? За каким, блин, хреном?

Полоз поморщился и, поднявшись из-за стола, подошёл к окну. С полминуты смотрел на город, затем сказал, не оборачиваясь:

— Сам посуди. Вот в школу на хабе приходишь ты, Тимофей. Первый человек со своей оси, попавший в ямской приказ, при этом — профессиональный пилот. Ещё приходит аристократка с севера, которая, вероятно, станет штурманом-асом. И ты с первых же минут начинаешь её обхаживать. То есть назревает супер-дуэт. У вас есть потенциал к серьёзным открытиям. В том числе — и к обнаружению «змеиного» мира, как ты его называешь. Я всё это наблюдаю и подсознательно беспокоюсь. Но вот причину этого беспокойства не понимаю, ведь я в те дни — обычный студент, без шпионской памяти.

— Так… — пробормотал я, соображая. — И ты пытаешься помешать нам — но не как матёрый шпион, а как наш сокурсник…

— Вот именно, — сказал Полоз. — На сознательном уровне я действовал тогда в парадигме «завистливый юнец пытается подгадить везунчику». И метод подгаживания использовал соответственный, полудетский. Нарисовал на двери картинку, чтобы все подумали на тебя, включая и белобрысую. Из-за этого вы поссорились и не захотели работать в паре. Глупо, но эффективно. На какое-то время я успокоился.

— Но неожиданно вмешался преподаватель… Вызвал нас с Хильдой срочно, поставил в связку и в тот же день отправил нас в рейс. Ты просто не успел помешать…

— Не успел, в том-то и проблема. Мои опасения подтвердились — вы угодили-таки в мой мир. Но это — полбеды, на подобный случай у нас был страховочный вариант. Хуже было другое — во втором рейсе вы получили шанс залететь в технический мир-двойник. Такое развитие надо было предотвратить, при необходимости — жёстко. Я подложил белобрысой в сумку сон-камень. Хотя опять-таки сделал этот не как шпион, а как завистливый идиот, который свихнулся. Но вы снова выкрутились.

— Скотина. Из-за этого камня мы в промежуточном мире чуть не застряли.

— Ну, что ж поделать, — спокойно ответил Полоз. — Такая у вас профессия, риск присутствует. И вот у вас третий рейс, помешать я уже не смог… Да ещё и проверка в кампусе. Всех просят обследоваться, маги разума тут как тут. Строго добровольно и очень вежливо. В результате все соглашаются — ну, и я, понятное дело, чтобы из школы не исключили. Мне лезут в голову с моего разрешения — и сюрприз! Я сам обалдел, когда под фальшивой памятью нащупали настоящую, которая мне открылась. Я-то, оказывается, шпион. Теперь вот сижу, прикидываю…

Вернувшись за стол, он пристально посмотрел на меня. Мне было не очень ясно, к чему он сейчас ведёт, поэтому я задал вопрос, который занимал меня все последние дни и казался наиболее важным:

— Для чего на самом деле нужна скала, которую вы назвали антенной? Ты в курсе дела, Аспид тебе показывал.

— Ты это через брелок увидел? Способный юноша, молодец.

— Мне не доставляет удовольствия копаться в этом дерьме, — сказал я. — Но ты сам меня спровоцировал, протянул информационную нить. Я прошёл по ней и увидел многое.

— Но не всё, — усмехнулся Полоз. — Некоторые моменты ты разглядеть не можешь, там дополнительный блок — на случай, если меня раскроют. Мне это обошлось в несколько лишних дней подготовки, причём не самых приятных. Но, как мы с тобой убедились, предосторожность оказалась нелишней.

— Так для чего вам «антенна»?

— Опять торопишься, Тимофей. Умерь аппетиты. Я и так тебе рассказал уже кучу всякого интересного, жду ответной любезности.

— И как ты себе это представляешь?

Я думал, Полоз продолжит ёрничать. Но он сделал паузу, а затем вдруг заговорил с другой интонацией, размеренно и серьёзно:

— Я обращаюсь с просьбой к твоему руководству. В обмен на то, что я тебе только что сообщил, меня должны отпустить в мой мир. Прошу предоставить мне ямскую машину. Штурман не нужен, я справлюсь сам.

— Губа у тебя не дура, — сказал я. — Но предложение — курам на смех. Ты сообщил много интересного, я не спорю, но ничего критически важного.

— Ты не уполномочен давать такие оценки. И повторюсь, моё предложение адресовано не тебе, а твоему начальству. Твоя задача — передать всё без промедления и максимально точно.

— Да ладно, Полоз. Ставить условия — не в твоём положении.

— Не трать время. Наш разговор окончен. Я жду ответа от главы ямского приказа.

Он замолчал, равнодушно глядя перед собой.

Я мысленно выругался, поднялся и вышел.

Ребята в коридоре уставились на меня напряжённо:

— Что он сказал?

— Да кучу чего. Обрадую шефа, блин.

Этажом выше Хильда докладывала риттеру Янсену, как проходил наш рейс, но умолкла при моём появлении. Я быстро пересказал услышанное от Полоза и добавил:

— Как-то он слишком в себе уверен, вы правы. Откровенно хамит, хотя его план накрылся. И я толком не понял, зачем он дожидался меня. Мог бы то же самое передать через любого другого…

— Значит, — сказал начальник, — теперь он ожидает официальной реакции? Что ж, он её получит, тянуть не будем. Идёмте.

Мы вновь спустились по лестнице. Риттер Янсен велел нам ждать, а сам шагнул в комнату, где был Полоз.

Ожидание несколько затянулось. Мы с Хильдой отошли в торец коридора, приоткрыли окно. Лёгкий ветерок колыхал листву во дворе.

Риттер Янсен вышел из комнаты вместе с Полозом. Успокаивающе махнул рукой крепышам — всё в порядке, мол. А затем направился к нам.

— Итак, — сказал он, — достигнуто соглашение. Серый Полоз возвращается в родной мир. Тебе, Тимофей, поручается сопроводить его до южной оси, откуда он совершит прыжок. Непосредственно перед стартом он предоставит нам некоторый объём дополнительной информации.

— Вот так просто? — скептически спросил я. — Он врёт — как дышит.

— Я даю слово мага, — ровно произнёс Полоз. — Информация будет. А причинять тебе какой-либо вред я не собираюсь.

— Простите, уважаемый риттер, — сказала Хильда, — но ведь…

Полоз посмотрел на неё в упор, и она испуганно осеклась. Я коснулся её плеча:

— Всё нормально, няша. Съезжу по-быстрому и вернусь, туда и обратно.

— Машину сейчас подгонят, — сказал начальник. — Маленький артефакт будет в бардачке, другой вам вернут на юге. Можете ехать.

— Благодарю вас, риттер, — вежливо сказал Полоз. — Возможно, ещё увидимся при других обстоятельствах.

— Сомневаюсь.

Полоз пожал плечами и направился к лифту. Хильда растерянно повернулась ко мне. Я молча поцеловал её и пошёл за шпионом.

Кроме нас двоих в кабинку шагнули и крепыши. Пока мы спускались, они сверлили Полоза взглядом, а он скучающе таращился в стену.

Мы вышли на крыльцо. Со двора, где были расположены гаражные боксы, вырулил ямщицкий автомобиль, затормозил перед нами. Водитель вылез, я занял его место.

В штурманское кресло сел Полоз, заглянул в бардачок и вытащил свой брелок. Флюид встрепенулся, и мне почудился едкий запах.

Свернув на улицу, уходившую через город на юг, я прибавил газу. Ещё одна машина, принадлежащая нашей службе, ехала следом.

— Зачем ты требовал разговора со мной? — спросил я. — Чтобы пожаловаться, как я тебя достал за эти недели?

— Ради этого тоже, — ответил Полоз. — Ты слишком много тявкал, а теперь наконец-таки выполняешь мои команды, как вышколенный пёс. Меня это забавляет. Но главное — ты вновь побывал в моём родном мире и подтвердил, что всё усложнилось. Синклит рассорился с хабом. Ситуация развивается по сценарию, которого мы надеялись избежать. Но он тоже предусмотрен. В конечном счёте всё будет к нашей выгоде.

— Вы до сих пор рассчитываете, что станете восьмой осью? Серьёзно? Вы, блин, реально дятлы…

— Нет, дятлы — это вы. Наивные глупыши, боящиеся признать, что обитаемый мир сложнее, чем ваш унылый шаблон. Ты себе представить не можешь, как вы меня достали. Тошнит от вас. Наконец-то свалю подальше…

— В этом поддерживаю, — сказал я. — Только не понимаю, как ты надеешься стартовать без фальшивой памяти.

— Да, придётся её вернуть ненадолго.

— А как долетишь без штурмана? Да ещё через шторм?

Он хмыкнул:

— Однажды я долетел на ящере. За меня не волнуйся.

— Дело твоё. Так что там за информацию ты пообещал предоставить?

— Скоро узнаешь.

Мы въезжали на мост.

Глава 12

— А всё-таки, — сказал я, — ты сам себя надурил. Захотел поссорить меня и Хильду, полез к нам — и в результате, насколько я понимаю, смешалось информационное поле от твоего сон-камня и от моих электронных гаджетов. Получился всплеск, ты нечаянно слил инфу о себе. Прокололся, в общем.

— Примерно так, — согласился Полоз. — Поэтому я и сетую на непредсказуемость в своём ремесле. Это был прокол, который от меня не зависел. А вот твоё начальство лажает лишь от собственной глупости. Вы довольны, что разоблачили меня, убрав фальшивую память. Хотя по факту оказали мне таким способом большую услугу. Вот я и говорю — наивные клоуны…

Мы пересекли пролив, нам открылось южное побережье — пригороды столицы, аккуратная бухта с портом. У моста на обочине дожидался автомобиль с местными ребятами из ямского приказа.

Когда мы остановились, один из них брезгливо положил нам на капот свёрток, и я узнал шпионскую «лапу».

— Ну, Тимофей, — спокойно произнёс Полоз, — засим откланиваюсь. Спасибо, что любезно подвёз и развлёк беседой.

— Не заговаривай зубы. Жду информацию.

— А, ну да. Едва не забыл.

Подмигнув мне, он сжал брелок в кулаке. Прокомментировал:

— Как и ты, твой шеф спрашивал об «антенне». Потребовал, чтобы я открыл вам картинки с острова, которые мне когда-то показал Аспид. Что ж, в кои-то веки — вполне разумно со стороны ямского начальства. Это действительно важная информация, ключевая. И ты её получишь.

Он смежил веки и сконцентрировался. Флюид завихрился, наполняясь помехами. Очертания приборной панели смазались, я почувствовал резкий запах — мелькнула мысль, что так мог бы пахнуть змеиный яд. Хотя, может, просто разыгралась фантазия.

Это продолжалось с минуту. Затем, шумно выдохнув, Полоз открыл глаза. Ядовитый запах развеялся, контуры предметов восстановились.

— Держи, — сказал он, дав мне брелок. — Сожми и сосредоточься.

— И я сразу всё увижу?

— Теоретически — мог бы, да. Но ты ведь не хочешь, чтобы мозги оплавились? Поэтому картинки проявятся, когда ты заснёшь естественным образом. Тогда разум сможет их воспринять.

Я сжал артефакт. Он льдисто обжёг ладонь, в глазах потемнело. За полсекунды в голове пронеслись, как вспышки, фрагменты прошлого. Но они были так спрессованы, что уловить их смысл я сейчас не мог. Очевидно, и вправду требовалась неспешная, поэтапная распаковка в режиме сна.

— Брелок верни, — сказал Полоз. — И да, ещё уточнение — я дал тебе ключ, но сами картинки откроются должным образом, когда закончится шторм. Чтобы информационная нить от вас протянулась к острову.

— Так, минуточку. А если он ещё месяц будет фигачить?

— Тогда облом, — усмехнулся Полоз.

— Решил нас кинуть?

— Давай без нервов. Шторм, по моим прикидкам, кончится в ближайшие сутки-двое, когда мы сделаем, что задумано. Уж как-нибудь дотерпишь. А теперь — выметайся. Мне пора в путь, вы мне надоели.

У меня было искушение дать ему напоследок в ухо, но я сдержался. Мы вылезли из машины. Полоз забрал с капота артефакт в виде лапы и сел на место водителя. Наблюдая, я отошёл к другим ямщикам.

Полоз вставил брелок в разъём и нацепил «лапу» на затылок.

Его болезненно передёрнуло, он оскалился, а взгляд помутнел. Вокруг аэрокара вновь заплясал флюид, закрутился смерчем.

Сейчас шпион напоминал сомнамбулу — или человека, попавшего под гипноз. Взгляд остекленел, а пальцы судорожно сжали штурвал.

Флюид рядом с ним пропитался мелкозернистой мутью, как старый телеэкран. Мне снова почудился запах яда.

Глаза у Полоза пожелтели, я это видел даже сквозь завесу помех. Зрачки вертикально сузились. Он потянул штурвал на себя.

Аэрокар натужно взлетел. Корма чуть просела, а нос задрался.

Пространство вздрогнуло, будто треснув по шву. Прореха, наполненная клубящейся мглой, открылась по курсу.

Машина рванулась вверх и вперёд, прямо в эту трещину. Послышался хруст, как будто сминался лёд или крошилось стекло.

Пространство дёрнулось снова.

Прореха схлопнулась, смерч развеялся. Ещё с полминуты в воздухе, царапая слух, висело дребезжащее эхо.

Затем всё стало по-прежнему.

— Охренеть… — пробормотал кто-то из ямщиков-южан.

— Точнее не скажешь, — согласился я.

— Как думаешь, долетит?

— Подозреваю, что да. Упёртый змеёныш.

— И он на хабе что-то мутил? Это как вообще?

— Спроси что попроще.

Пожав им руки, я поехал обратно.

Мыслить логически получалось с трудом, да и особой пользы я в этом сейчас не видел. Требовалось дождаться сегодняшней или завтрашней ночи, чтобы узнать ответы. Они присутствовали в полученном «файле», я это чувствовал.

Мост я проскочил быстро и, проехав по острову, затормозил у башни.

Хильда ждала меня в вестибюле. Выпрыгнула из кресла и кинулась мне шею, словно я отсутствовал месяц.

— Спокойно, няша, — сказал я. — Змеёныша проводили, помахали вслед ручкой. Сведения получили. Правда, с нюансами, но это уж как всегда.

Мы поднялись к шефу, я доложил подробно. Спросил:

— Считаете, это было правильное решение — отпускать его?

— У нас не тюрьма, — сказал риттер Янсен. — Мы не собирались удерживать его здесь насильно. Я рад, что он вернулся к себе.

— Я тоже, — сказал я. — Видеть здесь его рожу — удовольствие ниже среднего. Но меня беспокоит, что он так легко согласился выдать нам информацию. То есть он уверен, что мы уже не сумеем им помешать. И они теперь доведут свой план до конца. Ну, тот, который они придумали, чтобы как-то пристыковать свой гадючник к хабу…

— Стать новой осью способен только тот мир, который дозрел до этого. Таковы законы природы, их нельзя обойти. Вам это объясняли на лекциях.

— Одну лазейку «змеюки» уже нашли, пропихнули Полоза к нам…

— Их шпион продержался месяц, — сказал начальник. — И с каждым днём ему здесь становилось труднее, несмотря на все ухищрения. По итогу — статус-кво восстановлено. А ведь это был единичный случай, который «змеи» готовили много лет.

— Ну, в принципе, да, — сказал я. — Но у «змеюк» ещё пара джокеров в рукаве, как я опасаюсь. Не обижайтесь, шеф, но вы меня не совсем убедили.

Он усмехнулся:

— К счастью, а нас тут не высоконаучный диспут, а скучная контора, где есть клиенты и исполнители.

— Намекаете, что нам пора снова развозить грузы?

— Не намекаю, а говорю прямым текстом. Теоретически тебя, Тимофей, нам следовало бы подержать на хабе, пока ты не увидишь картинки. Но прерванный рейс по кольцевому маршруту — плохо для ямщика, если эта пауза не вызвана естественными причинами. Будет нарастать дискомфорт. Ритм сна может тоже сбиться — и в результате это помешает тебе нормально воспринять информацию. Так что лучшее решение — замкнуть круг. Тем более что картинки проявятся не раньше, чем завтра, если Полоз не врёт.

— Тогда мы поехали?

— Да, удачи. Единственная просьба — не распространяйтесь пока об этой истории. Об этом же мы попросили других студентов и репортёров. Подробности будут опубликованы, когда всё окончательно прояснится.

Выйдя из башни, мы с Хильдой сели в аэрокар.

— У меня предложение, — сказала она, читая путевой лист. — Сейчас возвращаемся на маршрут, отрабатываем на западе и северо-западе. До темноты, надеюсь, управимся. И сразу — на север. У нас доставка на остров, где я живу, к соседнему фьорду. Залетим в гости к моим родителям? Там же и заночуем. Имеем право, по-моему. Мы сегодня вообще-то даже не пообедали…

— Предложение офигенное. В «змеиных» делах от нас уже толку нет, так что можем слегка помаяться дурью. Но для этого надо прыгать без промежуточных остановок, сразу с одной оси на другую. Выловишь пеленг? Справишься?

— А ты вспомни, как в эти дни я эксплуатировала своё восприятие. Особенно в мире «змей». Натренировалась — аж дальше некуда, пока мы искали всякие необычности. Так что да, должно получиться.

В очередной раз за этот день мы пересекли пролив — вернулись на запад, в маленький город поблизости от плато.

— К Эве сейчас заезжать не будем, — сказал я с полувопросительной интонацией.

— Да, пусть отдыхает. Навестим, когда всё окончательно прояснится.

Я поднял аэрокар в воздух прямо с городской улицы. Вслед восторженно заорали местные пацанята, следившие за нами с обочины.

На этой оси у нас была только одна доставка, плюс один груз, который требовалось забрать. Я с некоторой опаской врубил сверхзвук, но машина не развалилась — функция отложенного ущерба действовала исправно.

Отметившись у обоих клиентов, мы вновь взлетели. Хильда взялась за джойстик, сосредоточилась — и на северо-западе засветилась точка прибытия. Промежуточная посадка не требовалась.

— Это сильно, — признал я. — Ну, не зря даже Полоз подозревал, что из тебя получится ас. А он в этом шарит, хоть и поганец.

Переглянувшись, мы ушли в «акварель».

— Никак не перестану думать о «змеях», — пожаловалась Хильда. — Даже сейчас в голове прокручиваю…

— А я уже задолбался, решая эти гадючьи пазлы. Всё равно мы фиг угадаем, что у них там за план. Так что ждём картинок.

— Да, кстати, пока ты отвозил Полоза, я узнала, как там дела у Джино. Он вроде бы оправился. Вилма сидела с ним в эти дни, но сегодня с утра уже разрешила ему идти на занятия. А сама вернулась в Москву. Мы с ней чуть-чуть разминулись.

— Ну, рейс закончим, тогда и встретитесь.

Мы вышли из прыжка на северо-западе. Местная погода привычно радовала — тепло, но не жарко. Редкие облака дрейфовали по предзакатному небу, солнце отражалось в озёрах. Курортные городки пестрели на берегах и у подножий гор.

Сверившись со списком, мы бросились развозить посылки. Извинялись перед клиентами за задержку и ссылались на шторм. Они охали сочувственно, звали с ними поужинать, но мы вежливо отнекивались, хотя слюнки у нас текли.

Когда мы управились, было уже темно. Курортная жизнь, однако, не прекращалась — на набережной, откуда мы улетали, смешались местные и туристы, играл фокстрот, а свет фонарей ложился мягкими бликами на озёрные волны.

— Ну, няша, исполнишь сольный номер с радаром?

— А вот увидишь.

На северной оси засветилась точка, я изобразил продолжительные аплодисменты и сдвинул рычаг вперёд.

— Жаль, что магазины уже закрылись, — сказала Хильда. — Я Лоре с Тэссой пообещала краску, большой комплект, если сможем к ним опять заглянуть. Получится ведь? Как думаешь, Тимофей?

— Загадывать не хочу, но было бы круто. Мужикам пузырь поставлю тогда за экспресс-ремонт.

«Акварель» мы прошли за считанные минуты, и нам открылся север.

Над островом, где мы собирались заночевать, сверкали созвездия, хотя небо так и не потемнело полностью. Чувствовалось, что мы в высоких широтах. Ближе к зениту разливалась густая, почти чернильная синь, но у горизонта ещё виднелась охристо-розовая полоска. Внизу под нами серебристо отблёскивал узкий фьорд.

— Для доставки уже, наверное, поздновато, — сказала Хильда. — Сразу домой?

— Поддерживаю.

Её городок смотрелся не слишком ярко — мерцали тихие огоньки, окружённые тёмным лесом. Герцогский дом, стоящий на возвышении, тоже не отличался избытком иллюминации. Впрочем, его окна светились вполне уютно.

— Отец опять в кабинете, — вздохнула Хильда, — работает допоздна. Надо сделать выговор с грозным видом.

Мы сели у крыльца, рядом с фонарём. Ночь была прохладная, даже зябкая, если сравнить с курортами, где мы только что побывали. Но снегопад, как в прошлый приезд, нам явно не грозил. Северное лето вернулось.

Входная дверь отворилась, с порога нам помахала старшая герцогиня:

— А я как чувствовала, что не надо рано ложиться! Заходите скорее.

Расцеловавшись с Хильдой, она придирчиво осмотрела её прикид, купленный в Москве, и сказала:

— Ну, наконец-то стало заметно, что ты работаешь в другом мире.

— Да, — заявила Хильда, — я теперь няша.

Видимо, «синхронист» и впрямь нашёл убедительный перевод для этого слова. Мать Хильды фыркнула, как девчонка, и, оглянувшись, сказала заговорщицким шёпотом:

— Одобряю.

По лестнице уже спускался отец, а следом — двое незнакомых мне персонажей. Старший из сыновей, надо полагать, и его жена. В прошлый раз мы их не застали, теперь же Хильда обрадовалась:

— Бернт, ты вернулся! Привет, Рагнетта.

Брат покровительственно обнял её. Он подражал отцу — носил светлую бородку, передвигался неспешно. Уже вживался, похоже, в роль будущего правителя этих мест. Супруга была под стать ему — неулыбчивая, с безупречной причёской, в строгом закрытом платье. Тоже блондинка, само собой. Посмотрев на Хильду, она спросила не то чтобы с осуждением, но с некоторым непониманием в голосе:

— Ты в таком виде путешествуешь по мирам?

— Ага, — подмигнула Хильда. — И всё равно Тимофей постоянно ноет, что юбка у меня слишком длинная.

Брови у Рагнетты поползли вверх, но от комментариев она воздержалась, лишь тяжело вздохнула.

— Прочёл в «Северном курьере» сегодня, — сказал отец, — что ямские перевозки приостановлены из-за шторма. Краткое сообщение, без подробностей. Но, насколько я вижу, вы продолжаете рейс?

— Шторм — возле южной оси, — сказал я, — но мы её проскочили. Дальше можем лететь свободно. Замкнём кольцо, вернёмся на базу — на этот счёт не волнуйтесь. А вот на юге много машин скопилось, насколько я понимаю. Ждут, когда всё уляжется.

— И долго это продлится? Какой прогноз?

— Ещё сутки-двое предположительно.

— Но сегодня-то, — уточнила старшая герцогиня, — вы никуда от нас не сбежите? Даже и не пытайтесь.

— Нет, мама, не сбежим, — заверила Хильда. — Наоборот, подгадали так, чтобы остаться на ночь. И, если честно, жутко проголодались.

— Тогда болтать прекращаем, будем кормить.

Улучив минуту, Хильда шепнула мне:

— По моим ощущениям, шторм пока не слабеет. А может, даже усилился. То есть этой ночью картинки, видимо, не проявятся?

— Похоже, что нет.

— Значит, будем дальше гадать…

Семейство уже успело поужинать, но уселось за стол ещё раз, за компанию с нами. Про «змей» мы не говорили. К счастью, нашлись и другие темы для застольного трёпа. Хильда рассказывала о жизни в Москве — о больших проспектах, забитых автомобилями, о супермаркетах и компьютерах, об уличной моде.

Я иногда вставлял короткие реплики, подкалывая рассказчицу. Та грозила мне пальцем, а однажды даже укоризненно шлёпнула меня по плечу. Её отец с матерью улыбались и понимающе переглядывались. Брат хмыкал со снисходительным одобрением, и даже его жена смотрела не слишком строго.

— И всё-таки… — сказала Рагнетта. — Не буду спорить, ямщицкий дар — необычный и полезный для связи между осями, но у тебя ведь, Хильда, определённое воспитание, образование… Неужели ты совсем не жалеешь? Могла бы занять высокое положение здесь, на севере. А в итоге развозишь почту…

— Понимаю, о чём ты, — спокойно сказала Хильда. — И соглашусь, тут есть парадоксальный момент. Дар стал для меня сюрпризом и поначалу очень смутил. Но постепенно я поняла, что мне повезло. Я не стремлюсь к тому, чтобы занять «высокое положение», как ты это называешь. Пока не стремлюсь, во всяком случае. Может, я слишком легкомысленная для снежной дворянки. Хотя на хабе мои сокурсники сочли меня поначалу высокомерной. Разве что Тимофей не особо вник, потому что он… хм…

— Пень пнём, — подсказал я.

— Да, — подтвердила Хильда, не моргнув глазом.

Рагнетта слегка опешила от такого финала светской беседы. Недоверчиво посмотрела на Хильду и на меня, но мы уже вновь жевали. Бернт с ухмылкой спросил:

— Сестрёнка, а в комедианты вы не планируете пойти? Задатки наметились.

— У нас с Тимофеем это запасной вариант, — ответила Хильда. — А ещё я феечка-лыжница, у меня есть аудитория.

После ужина Хильда, Рагнетта и старшая герцогиня отправились поболтать о своём, о женском. Я с четверть часа потрепался с главой семейства и Бернтом, сделал пару глотков густого, сладковатого эля. Но глаза у меня слипались, так что меня отпустили спать.

Как и ожидалось, картинок, которые дал мне Полоз, я пока не увидел.

Кое-что интересное мне, однако, всё же приснилось.

Глава 13

Пользуясь передышкой, мой мозг пытался переварить всё то, что утрамбовалось в него за предыдущие дни. И некоторые моменты, всплывающие из памяти, воспринимались теперь нагляднее.

Получился сон по мотивам нашего визита к Миккентайо Четвёртому — чуваку, который недавно предлагал нам сохранить кусочки воспоминаний, используя кругляши из ядовитого минерала.

Мы тогда пришли к выводу, что эти кругляши объединены в большую систему, которая для чего-то нужна «змеюкам». А визуально всё это напомнило Хильде координатную сетку — или, может быть, клеточки на тетрадном листе.

Теперь эти клеточки мне приснились, хоть и не сразу.

Сначала я как будто смотрел на контурную карту, дорисованную цветными карандашами. Это был материк с зелёными равнинными пятнами, синими изгибами рек и коричневато-красным горным хребтом по центру. «Змеиный» мир.

На карте возникли точки, разбросанные вроде бы хаотично. Затем, однако, они соединились линиями, и обозначилась та самая сетка. Ровной и стройной она не выглядела — квадратики-клетки были искажены, скособочены, а порой дробились на треугольники разной величины, тоже кривоватые.

Геодезическая сеть — вот с чем я это сравнил бы.

Такую схему используют, чтобы зафиксировать, например, высоту в точках-ориентирах, объединив их в общий рельеф.

Но вряд ли «змеюки» заморочились геодезией.

Они измеряли не высоту, а что-то другое. Некий параметр, завязанный на воспоминания…

Лист с картой начал приподниматься, как будто его хотели перевернуть. Под ним открывалась следующая страница — на ней, наверное, и был нарисован главный секрет «змеюк». И если бы я его уже разгадал, мой мозг сейчас преподнёс бы соответствующую картинку.

Но, к сожалению, ума на это мне не хватало.

Секрет я пока не знал, визуализировать было нечего.

Я обиделся и проснулся.

Солнце уже висело над горизонтом, утренний свет вливался в окно. Начинался новый рабочий день посредине лета.

Позавтракав, мы сели в машину. По местным меркам было тепло и чуть ли не жарко — градусов восемнадцать. Родители Хильды нас провожали, выйдя во двор. Когда мы взлетели, старшая графиня захлопала. Хильда махнула им на прощанье, а я взял курс на соседний фьорд, где ждали клиенты.

Доставка предназначалась местному департаменту судоходства. Столоначальник, увидев Хильду в кроссовках, джинсовых шортах и майке с жёлтым подмигивающим смайликом, впал в когнитивный ступор. В его сознании, похоже, боролись две разнонаправленные интенции — отвесить аристократке протокольно-вежливый комплимент или тщательно протереть очки, чтобы исключить вероятность оптического обмана. Из соседнего кабинета подглядывали секретари-машинистки, прекратив молотить по клавишам.

— Развлекаешься? — спросил я у Хильды, когда мы вышли из здания. — Специально выбрала самый дурацкий принт?

— Рагнетта меня навела на мысль своими нотациями. Могу же я хоть чуть-чуть подурачиться? Немножко утрированно получилось, не спорю. Но если я буду развозить почту в строгом наряде и с серьёзным лицом, шептаться будет не меньше, поверь мне на слово. Пусть лучше обсуждают мой гардероб.

Слетав ещё на два острова, затерянные в холодном северном море, мы закрыли оставшиеся позиции в списке. Машина поднялась в воздух, Хильда взялась за джойстик и нащупала пеленг.

— Опять без промежуточных? Няша, моё почтение.

— Я ведь говорила, что справлюсь.

Мы прошли «акварель» и вынырнули в «индейском» осевом мире. Доставили единственный груз — объёмистый ящик с саженцами каких-то растений с южной оси. Они были в техномагическим стазисе, судя по флюидному эху, исходившему от контейнера.

И снова — прыжок.

Восточная ось, по обыкновенью, встретила нас прохладой и моросью. Небоскрёбы мокро блестели. Приземлившись на крышу, мы пробежались к лифту.

В приёмной у лорда Маллана секретарша передала нам записку от леди Данн, чья рыжая дочка с нами училась. Мы приглашались на ланч, если у нас останется время.

Метнувшись по адресам, мы сдали-приняли грузы. Подошло время ланча, и мы задумались, как быть с приглашением. С одной стороны, отказываться было невежливо, с другой же — мы опасались, что нас начнут спрашивать о шпионе, если слухи о нём просочились-таки из кампуса.

Всё же мы полетели в гости. А Хильда даже переоделась, чтобы не фраппировать хозяев московскими закидонами.

Особняк семьи Данн был строг и внушителен, с идеально ровной лужайкой, подстриженными кустами и подъездной аллеей, которая вела от ворот к огромному крыльцу с портиком. Ради приличия мы сели за оградой, а по аллее проехали на колёсах.

Отец Кайлы тоже присутствовал — приехал с работы в обеденный перерыв. Он оказался сухопарым шатеном под пятьдесят, безупречно выбритым, с лёгким проблеском седины в волосах.

Первым делом нас расспросили, как проходил полёт и не помешал ли нам шторм. Перебои с ямской доставкой здешняя пресса освещала подробно — межосевые контакты были важны для бизнеса.

А вот про проверку в кампусе, к нашему облегчению, рассказывать не пришлось. Как выяснилось, родителям накануне звонила Кайла, но об истории с отравленным минералом не говорила. Так что сейчас их занимал сам факт разговора с дочерью.

— Мы благодарны, — сказал лорд Данн, — что вы отвезли ей наше письмо. Кайла своенравна, но я вынужден признать — наша с ней размолвка произошла отчасти по моей вине. Мне трудно принять некоторые вещи, рассматриваемые нынешней молодёжью как совершенно естественные. Наши отношения с дочерью грозили перейти в отчуждение, но этого, к счастью, удалось избежать. Мы, по крайней мере, снова общаемся.

— После того письма, — добавила леди, — Кайла звонила уже два раза. Первый разговор был трудный, с упрёками… Но не буду вас утомлять, простите. Я убедилась — ей там действительно нравится, вот что главное. Когда мы разговорились-таки, она рассказала мне о своих впечатлениях, очень живо и красочно, в своём стиле. Часто упоминала вашего брата, Хильда. У меня ощущение, что отношения у них не просто товарищеские…

Хильда порозовела, и я ответил вместо неё:

— Как у них дальше сложится, гадать не берусь, но наши преподаватели — люди очень толковые. Если ставят студентов в связку, то основания для этого есть. Даже если сами студенты этих оснований не видят, выкаблучиваются и ноют. Мы с Хильдой убедились на своей шкуре.

Со школьно-семейных дел мы переключились на более глобальные темы. Не вдаваясь в коммерческие детали, лорд рассказал нам, как его трест и бизнес-киты из моего мира находят общий язык.

Технологически моя ось заметно ушла вперёд. Но были и ниши, где ребята с востока вполне могли развернуться. На экспортный хит тянули, например, дирижабли, усиленные флюидом. Они имели чудовищную грузоподъёмность.

— До девятисот тонн, — похвастался лорд. — При этом, как вы понимаете, им не требуются аэродромы. А у вас на оси хватает труднодоступных местностей, куда нужно доставлять грузы.

Как он пояснил, флюид увеличивал КПД, но дирижабль всё-таки оставался техническим ноу-хау, а не магическим. Поэтому были шансы, что эти махины смогут работать в нужном режиме и на нашей оси.

— А нас, в свою очередь, — добавил хозяин дома, — крайне интересуют ваши сверхзвуковые лайнеры. И это примеры только в области транспорта, других отраслей сейчас не касаюсь. Перспективы заманчивые, обмен информацией идёт полным ходом. Шторм на ямских маршрутах — совершенно некстати. Очень надеюсь, что он уляжется в ближайшее время.

На этой ноте мы распрощались.

Аэрокар взлетел над особняком, и я проинформировал:

— В Москву хочу, няша.

— Будет тебе Москва, Тимофей.

Точка на радаре заманчиво засветилась, и я сдвинул рычаг.

— Фух, — выдохнула Хильда. — Всё-таки утомительно. Приходиться очень сильно сосредоточиваться, чтобы взять пеленг без промежуточных. Не уверена, что смогу это повторять в каждом рейсе.

— Не заморачивайся. Отдохнём пару дней, а там — как пойдёт.

Мы выскочили из «акварели» над Подмосковьем. Залетели в НИИ у МКАДа, сдали посылку и отправились на ямскую базу.

К начальству нас, как ни странно, не вызывали. Мы сделали логический вывод — в истории со шпионом новостей нет, а значит, никаких телодвижений от нас не требуется.

Машину мы закатили в гаражный бокс, и автомеханики заранее посмотрели с немым укором. Я не стал отпираться:

— Да, в этот раз повреждения будут сильные. Шторм, жёсткая посадка, потом флюидная перегрузка — полный набор, короче. Флюидный контур нам починили добрые люди, а остальной ущерб — в отложенной фазе. Мы не нарочно, парни. Сильно не бейте.

Мы отошли за перегородку из плексигласа. Механик дёрнул рубильник, волна флюида прокатилась по гаражу.

Раздался металлический скрежет. Аэрокар сминался, как консервная банка. Его, казалось, давило прессом по вертикали и скручивало при этом вокруг продольной оси. Обшивка рвалась, и лопались стёкла. Крышу пересекла борозда с оплавленными краями — след от копья, которое метнул в нас подручный Аспида.

Один из механиков исполнил фейспалм с размаху, второй стоял неподвижно, отвесив челюсть. Мы с Хильдой тихонько ретировались.

Когда мы дошли до комнат, у неё зазвонил мобильник, восстановившийся наконец-то после информационно-флюидной встряски.

— Уже вернулись? — спросила Вилма по громкой связи. — Всё хорошо? Вчера мы с вами на хабе разминулись, оказывается.

— Рейс закончили как по маслу, — сказала Хильда. — Всегда бы так. А откуда ты знаешь, что мы были на хабе?

— Я сегодня с утра опять туда заезжала — проведать Джино.

— И как он?

— В общем и целом — пришёл в себя, уже не отравлен той ядовитой гадостью, но растерян. Обескуражен тем, что с ним было. Ему надо вернуться в нормальный ритм — общение, учёба, чтобы не зацикливаться на прошлом. Я поговорила с остальными студентами, они ему помогают. Особенно одна девочка — постоянно теперь с ним рядом…

— Дай угадаю, — сказал я. — Брюнетка с юга? Ассанта?

— Да. Такая поддержка ему как раз пригодится.

— Ты-то сама как? — спросила Хильда. — Вы же с Арриго хотели встретиться в эти дни, но тут эти шпионские страсти…

— У него тоже с графиком были сложности, — ответила Вилма. — Но не из-за шпиона, а чисто транспортная рутина. Сдвинулись выходные, так что в итоге получилось удачно. Мы с ним сейчас встретимся в Москве. А ближе к вечеру предлагаю собраться всем вчетвером.

На том и порешили.

Когда солнце уже клонилось к закату, мы с Хильдой вышли на улицу. Подкатило такси, и вылезли наши гости, Вилма с Арриго. Вместе они смотрелись как на киноафише — здоровенный брюнет и сказочная блондинка.

— А ты ещё удивлялся, — сказала Хильда, — что я решила их познакомить. Ты только полюбуйся! Как хочешь, а я собой горжусь.

— Гордись, так и быть. Но сильно не зазнавайся.

Обменявшись с Арриго рукопожатием, я поинтересовался:

— Ну, как тебе тут, у нас? Движение впечатляет? Или тебе автомобильная тема по барабану? Канают только всякие тепловозы с электровозами?

— Осторожнее, Тимофей, — с усмешкой сказала Вилма, — вступаешь на опасную почву. Думаешь, он тут без дела сидел, пока я утром была на хабе? Сразу наведался в какое-то невообразимое место с рельсами — это, насколько я поняла, как главный вокзал на южной оси, но в три раза больше…

Скрипнув извилинами, я сообразил:

— Площадь трёх вокзалов? Ну, в смысле, Ярославский, Казанский и Ленинградский?

— Да, — подтвердил Арриго. — Очень интересный транспортный узел, я заранее навёл справки. Один из этих вокзалов — самый большой у вас в стране по объёму пассажиропотока, другой — по своим размерам. А третий — самый старый в столице. И расположены буквально впритык друг к другу, посреди города. Инфраструктурный ребус. Я там сегодня с удовольствием прогулялся.

— Меня этот чел пугает, — пожаловался я дамам. — Не успел поздороваться, а уже интеллектуально меня размазал.

— А мне понравилось, — сообщила чёрствая Хильда.

— Мне тоже, — сказала Вилма. — И я предупреждала вообще-то.

Пройдясь по улице, мы заметили освободившийся столик в маленьком ресторанчике. Там был дворик с навесом, отгороженный от тротуара деревянной шпалерой с вьющейся зеленью. Мы расселись и отметили встречу без лишней помпы — взяли по кружке пива для нас с Арриго и по бокалу вина для наших подруг.

— А дальше, — спросила Хильда, — вы как планируете? Не на сегодня-завтра, я имею в виду, а в целом?

— Моим родителям, — заявил Арриго, — не терпится познакомиться с Вилмой. Уговаривали приехать прямо сегодня вечером. Ну, и с работой надо определиться. Я ведь не просто из любопытства смотрел поезда в Москве.

— Собираешься здесь работать? — спросил я. — Есть вариант?

— На вашу ось протянут железнодорожную ветку с хаба, подтвердили официально. Ещё, правда, не решили, в какой именно город, но машинистов уже начали отбирать. Я, естественно, сразу подал заявку, её одобрили предварительно. Как только страну и город определят, пройду языковой курс и поеду на стажировку.

— Город на побережье должен быть, насколько я помню? Девчонки мне объясняли. Жаль, что Москва не катит. Надеюсь, хоть Ленинград пободается.

— А я в эти дни, — заметила Вилма, — пообщалась на хабе с другими магами разума. И одна дама мне по секрету призналась, что хочет уехать в тихое, уединённое место. Ну, приблизительно как мой городок на севере…

— То есть, — уточнил я, — она туда, а ты — на юг или к нам на ось?

— Вот как раз обдумываю.

Мы ещё с час сидели, болтая на разнообразные темы. Солнце сползало за горизонт, по улицам крались сумерки. Арриго с Вилмой переглядывались всё чаще — ему, очевидно, тоже хотелось срочно представить её родителям, она думала о том же.

— Ладно, — хмыкнула Хильда, — отпускаем вас, так и быть. Расскажете потом, как прошло. Со всеми драматическими подробностями.

Вызвав межосевое такси, они распрощались с нами. Машина покатила в сторону Ленинградки, чтобы оттуда перескочить на мост.

— Всё-таки они молодцы, — заметила Хильда, глядя им вслед. — Знают, чего будут добиваться, и строят планы. Не то что некоторые.

— Зато мы летали на «птеродактилях». А потом — «птеродактили» за нами.

— Нашёл, чем гордиться. Ты ещё вспомни, как нас гигантская кошечка чуть не съела.

— Это когда?

— В запылённом мире, где мы с тобой ругались.

— Фигня, проходной момент.

Мы стояли на тротуаре, соображая, что делать дальше, когда голова у меня слегка закружилась. Почудился флюидный сквозняк, пропитанный запахом далёкой саванны. Он, впрочем, развеялся миг спустя.

— И что это было? — спросил я. — Ты ведь заметила?

— Да. И, знаешь, мне кажется…

Хильда смолкла на полуслове, но я понял и так.

Закончился шторм, а мы сейчас уловили его финальный аккорд.

«Антенна» синклита прекратила работу, чем бы она ни являлась на самом деле.

А значит, теперь могли распаковываться картинки, которые дал мне Полоз.

Хильда присматривалась ко мне с беспокойством:

— Как ты себя чувствуешь, Тимофей?

— Да вроде терпимо. Башка тяжёлая, и сонливость, но до дома дойдём спокойно. На полпути не засну, не бойся.

Мы зашагали к базе. Сумерки наполнял обычный московский шум — шуршание автомобильных колёс и звуки клаксонов, голоса прохожих и сигналы мобильников, позывные радиостанций и воробьиный гомон.

Вдоль улицы зажглись фонари.

Был жаркий июльский вечер.

Мы вошли в комнату, я сел на кровать. Интерьер вокруг размывался. В фонарном свете, который был за окном, мерещился отблеск солнца над тропическим островом.

— Ладно, няша. Посмотрим, для чего им «антенна».

Глава 14

Глава синклита смотрит на море.

Он стоит на песчаном пляже, в двух десятках шагов от кромки воды. Ленивые волны вызолочены солнечными лучами.

Миновал полдень. Тени вытягиваются — через пару часов они достигнут нужной длины и станут пригодны для применения.

Главный маг ойкумены одет неброско — полотняные штаны и рубаха, рукава которой закатаны до локтей. Ему безразличны внешние атрибуты власти.

Тайное имя у него тоже непримечательное — Серебряный Уж. Он сам его выбрал. Это показалось ему забавным.

Поодаль на берегу виднеются домики с тростниковыми крышами. Дальше — заросли, за которыми скрывается бухта.

С пляжа, где стоит маг, суда не просматриваются — торчат лишь верхушки мачт. Добраться на остров можно только на паруснике. Никаких пароходов.

Со стороны домиков приближается секретарь — рубашка застёгнута аккуратно, бухгалтерские очки в роговой оправе строго блестят.

— Ваш собеседник доставлен, — говорит секретарь.

Маг молча кивает и разворачивается. Теперь ему видно то, что расположилось в глубине острова. Там высится обточенная скала, перетянутая кольцами из металла.

Серебряный Уж подходит к одной из хижин. Внутри — простой деревянный стол и два ротанговых стула. Лицом к двери за столом сидит человек.

Гость — примерно того же возраста, что и глава синклита, немного за пятьдесят. Но выглядит старше — рыхлый, обрюзгший. Он обильно потеет.

— Зачем всё это? — спрашивает он раздражённо, как только Уж садится напротив. — Мне заявили, что я здесь нужен, привезли на этой лоханке. Меня мутило, я каждый день блевал, а главное — терял время, которое мог бы потратить с толком в столице…

— Твоё присутствие здесь чрезвычайно важно, — отвечает верховный маг. — Ты — тоже член синклита. И сегодня ты выполнишь свою часть работы.

— Я каждый день её выполняю! Через меня проходят такие суммы, что позавидуют министерские казначеи!

— Да, в этом твоя проблема. Ты всё переводишь в деньги. И я не спорю, с ними ты управляешься виртуозно. Ты покупаешь для нас политиков, находишь финансовые лазейки. Но до сих пор не понял, что это — лишь инструменты, которые мы используем, чтобы осуществить наш план.

Собеседник морщится:

— Оставь эту демагогию. Именно я и делаю главное. Выкручиваю руки вонючим техникам, отгоняю всю их кодлу от власти. А что в это время делаешь ты? Развлекаешься здесь, на острове, со своими игрушками. Которые, между прочим, я и профинансировал…

— Что ж, — спокойно усмехается главный маг, — сегодня тебе предоставляется шанс узнать, как эти игрушки действуют. Остров идеально подходит для такого эксперимента. Чистая магия здесь усиливается, а техника начинает сбоить, не работает даже радио. Эту аномалию мы используем, а ты поучаствуешь. Это и будет твой решающий вклад в проект. Впрочем, ты будешь не один. Сейчас на острове — ещё четверо персонажей твоего ранга. Балласт синклита, который мы сбросим с пользой.

— Что ты несёшь? Я — такой же маг, как и ты…

— Ошибаешься. Между нами — принципиальная разница. Твоя сила болтается мёртвым грузом. А сам ты — мешок с дерьмом, который лежит на куче купюр. Я давно собирался тебе сказать, просто ждал момента.

Гость багровеет, собираясь выкрикнуть что-то резкое, но Серебряный Уж не слушает — встаёт и выходит вон. А вместо него внутрь входят двое копейщиков. Из хижины слышен глухой удар и сдавленный вопль.

День клонится к вечеру.

На площадке, выложенной гладкими плитами, установлены стулья из толстых брусьев, с высокими вертикальными спинками. К ним прикованы пятеро функционеров синклита, которые считали себя магической знатью, но не имели даже тайных имён. Среди них — и обрюзгший гость, который был в хижине.

Их затылки обхвачены трёхпалыми «лапами» из синего минерала.

Солнце висит ещё высоко, но тень от скалы достаточно удлинилась. На площадку выходит верховный маг. В руке у него — копьё, и он демонстрирует его пленникам. Древко испещрено вкраплениями металла, инкрустировано сон-камнем. Вьются цепочки рун.

— Этот артефакт, — поясняет он, — мы готовили несколько лет подряд. Закачивали прорву энергии. Теперь это — концентратор невероятной мощи. Образно говоря — магнит, который способен замедлить стрелку на циферблате истории. Всего на мгновение, но нам этого достаточно.

Серебряный Уж бросает взгляд на скалу и снова обращается к пленникам:

— Чтобы управлять таким артефактом, требуется запредельная концентрация. Даже я не сумею справиться в одиночку. Поэтому мне нужны ассистенты. Я возьму вашу силу, чтобы увеличить свою. Трансфузию можно обеспечить только через сон-камень, негативный эффект вы примете на себя.

Маг делает короткую паузу, затем добавляет:

— Не буду врать, что я сожалею. Вы исчерпали свою полезность для нашей организации. Да, вы смогли немного придержать технарей и дать нам отсрочку. Но чтобы по-настоящему переломить ситуацию, ваших методов недостаточно. Нужно то, на что у вас не хватило бы ни смелости, ни мозгов.

Он отворачивается от них.

Заострённая тень от тонкой скалы лежит прямо перед ним.

Он вскидывает копьё — и вонзает его с размаху.

Светящийся наконечник погружается в камень.

Магический ветер проносится над площадкой, закручивается смерчем.

Тень набухает, становится осязаемо-плотной.

Глава синклита впивается в неё взглядом, продолжая сжимать копьё. Чтобы сконцентрироваться, он тянет из пленников ментальную силу. Его разум обостряется до предела, удерживая магию под контролем.

Тень от скалы густеет, словно смола.

Твердеет и наливается тяжестью, как свинец.

Впечатывается в камень.

Ещё секунда.

Солнце смещается на неуловимую долю градуса.

Но тень остаётся на прежнем месте.

Или, точнее, остаётся её густой отпечаток, который маг пригвоздил копьём.

А обычная тень сдвигается влево, как и положено.

Маг выдёргивает копьё из плиты.

Пригвождённая тень бледнеет, сравнивается по цвету с обычной — той, что ушла вперёд. Но не исчезает бесследно.

Теперь у скалы две тени.

Они почти совпадают. Сливаются визуально, если посмотреть издали. Но вблизи просматриваются чётко — два заострённых контура с небольшим промежутком.

Глава синклита оседает на землю. Его сознание гаснет.

В себя он приходит ночью, в одной из хижин. Его принесли сюда, уложили на мягкие матрасы, оставив рядом кувшин с водой. Маг жадно и быстро пьёт, обессиленно падает на подушку и вновь проваливается в сон.

В течение следующих двух суток он спит почти непрерывно. Лишь иногда жуёт лепёшки и мясо, которые приносит служанка. Его сознание — как в тумане.

Но наконец разум проясняется.

Сев за стол, маг слушает доклады, поступившие с континента через артефакт связи.

— Пока нельзя судить однозначно, — говорит секретарь, — но уже есть косвенные свидетельства, что воздействие удалось. Наши люди фиксируют разговоры столичной публики. Предметом обсуждения стала, в частности, автомобильная мастерская у центрального рынка. Некоторые клиенты якобы жалуются, что она переехала, а в её здании разместился какой-то склад. Другие возражают, что мастерская — на прежнем месте. Эти споры воспринимаются как курьёз, но привлекли внимание.

— Неплохо. Ещё?

— Есть также информация, что на железнодорожных станциях накапливаются грузы технического характера. Причина — путаница в сопроводительных документах, в адресах получателей. Недоразумения вроде бы разрешаются, но их число растёт с каждым днём. Об этом сообщают из разных городов.

— Продолжай.

— Получено сообщение из предгорий. Оно, возможно, не относится к делу, но вы просили брать на заметку всё необычное…

— Так. И что?

— Патруль обнаружил странный автомобиль на краю равнины. Водитель лет двадцати и пассажирка-девица, немного старше. Заговорили с патрульными на чужом языке, который никто никогда не слышал. Буквально ни одного знакомого слова. Но речь при этом почему-то понятна, как будто переводится магией, хотя таких артефактов не существует…

Верховный маг останавливает помощника жестом, несколько секунд размышляет. Затем распоряжается:

— Выяснить досконально — кто такие, откуда? Не тратить время на обычный допрос, применить сон-камень. В предгорьях должны быть маги соответствующей квалификации. О результатах докладывать мне немедленно.

Помощник уходит.

А через день верховный маг получает выжимку из того, что удалось узнать от пришельцев, задержанных у хребта.

Листы бумаги исписаны экономно-мелким, но читаемым почерком — секретарь постарался. Глава синклита вникает, хмурясь, затем отдаёт очередные распоряжения.

Тем же вечером он отплывает с острова. В судовой каюте перечитывает отчёт, корректируя в уме планы. А по прибытии в столичную гавань получает синий кругляш, который содержит воспоминания чужаков. Анализирует их подробно.

Верховный маг вызывает верного человека, который в узких кругах известен как Чёрный Аспид. Говорит ему:

— Для начала — твоя оценка последствий эксперимента?

— Эффект достигнут, — говорит Аспид. — Теперь могу утверждать с уверенностью. Наш мир расщепился. Техническая ветка развития отклоняется от нас всё сильнее. Машин в городах становится меньше. Есть изменения в магическом фоне — пока почти незаметные, но уже за пределом простой погрешности.

— Хорошо. Но попутно вскрылись новые обстоятельства. Мы давно предполагали, что наш мир — не единственный в Мировом течении. Теперь это подтвердилось на практике. Наши действия, очевидно, вызвали шторм, который притянул к нам двух чужаков. Мы исследовали их память и получили чрезвычайно важную информацию. Теперь необходимо дополнить и расширить наш план. Куратором будешь ты.

— Внимательно слушаю.

— Как выяснилось, обитаемые миры делятся на две категории. Пришельцы называют их осевыми и промежуточными. Наша задача — стать одним из осевых миров, это даст нам серьёзные преимущества. Мы, в частности, получим доступ к реальностям, где магический фон предельно насыщен.

— Что надо сделать, чтобы получить такой доступ?

— Прежде всего — нужно обеспечить, чтобы его получили именно мы, а не наш технический мир-двойник, который сейчас от нас отщепляется. Я прикинул возможности. Изнутри мы ничего не добьёмся. Надо выйти за Грань и уже оттуда, извне, отсечь технарей от нас безвозвратно. Задвинуть их глубоко на дно, чтобы к ним никто не проник. Тебе поручается подобрать исполнителя для этого задания.

Чёрный Аспид кивает:

— Сделаю. Толковые парни есть на примете.

— Всё не так просто, — морщится Серебряный Уж. — Насколько мы поняли из воспоминаний пришельцев, путешествовать таким способом умеют лишь люди, обладающие особым складом ума. Бесхитростные любители сказок. Твоему ученику придётся переформатировать память. Но его отправка за Грань — только первый шаг.

— Что ещё потребуется?

— Нам нужны люди, способные не только совершить разовую вылазку в другой мир, но и увидеть мост на так называемый хаб. Лишь получив этот мост, мы станем новой осью официально.

— И как же его увидеть?

— В памяти пришельцев нет точной информации. Их миры стали осевыми слишком давно, а сами эти пришельцы — не историки, а обычные почтари. Поэтому ситуацию мы представляем только в общих чертах. Придётся экспериментировать на ходу. Но это — вопрос отдельный. Его я поручу другим исполнителям, когда определю приоритетные методы. Ты же сосредоточься на подготовке фальшивого ямщика.

Аспид принимается за работу.

Через неделю он вновь является на доклад. К его разочарованию, выполнить поставленную задачу в сжатые сроки не удалось.

— Я подобрал подходящего кандидата, — говорит он. — Мы попытались перекачать ему информацию из памяти пришельцев, но это работает лишь в малых объёмах. Дальше начинается отторжение.

— Жаль, — отвечает глава синклита, — но я предвидел нечто подобное. Что ж, реализация плана вновь растягивается на годы. Тренировать кандидата нужно заранее, с подросткового возраста. Или даже с первой отсечки. Он должен иметь соответствующие задатки, а также владеть приёмами концентрации, чтобы по достижении совершеннолетия выдержать процедуру.

— Организуем некое подобие школы?

— Да, займись этим. Работай тщательно и без спешки. Всё затянулось бы в любом случае — надо подготовить скалу на острове для новой задачи.

Чёрный Аспид уходит, а Серебряный Уж вызывает секретаря. Тот в курсе всех дел и тянет на себе огромный объём практической, рутинной работы.

— Итак, — говорит главный маг синклита, — техническая ветка развития отщепляется постепенно. Но мы теперь пришли к выводу, что требуется не просто отодвинуть её от нас, а полностью отсечь. В нашем мире от неё не должно остаться даже информационного эха. Для этого мы повторно используем утёс-артефакт, когда придёт время. Но в этот раз для него понадобится дополнительная настройка.

— Какого рода? — уточняет секретарь.

— Нечто вроде сетки координат. Информационные ориентиры по всему континенту. Бытовые свидетельства, что на нашей ветке развития теперь господствует магия, а не техника.

Секретарь несколько секунд размышляет:

— Но такие ориентиры будут иметь достаточную надёжность лишь через некоторое время, когда расщепление станет явным.

— Да, сейчас ещё рано. Но запас времени у нас есть. Координатная сетка должна работать к моменту, когда вернётся с задания человек, которого подготовит Аспид. То есть через семь или, что более вероятно, через четырнадцать лет.

— Тогда сделаем всё масштабно, — говорит секретарь. — Моё предложение — коммерческая контора с филиалами во всех городах. Можно покупать достаточно яркие бытовые воспоминания, сохраняя их на носителях из сон-камня. Накопители-артефакты могут быть маломощными, но их понадобится много, чтобы из них составилась сетка, которая охватит весь материк.

— Подыщи людей, которые это организуют.

Поставив закорючку в блокноте, секретарь спрашивает:

— Какие будут инструкции на тот случай, если из-за Грани появятся другие пришельцы?

— Насколько можно судить по косвенным признакам, — отвечает глава синклита, — наш мир — в стороне от почтовых трактов. Запеленговать нас трудно. Но да, ты прав, исключать прибытие случайных гостей нельзя. И если они появятся, то встретить их надо гостеприимно. Передадим послания их правителям, сообщим о своём желании пристыковаться к хабу. Может, это ускорит дело.

— А если их правители нам откажут?

— Тогда мы пристыкуемся сами, поставив их перед фактом.

Секретарь спокойно кивает:

— Текст послания подготовлю. Такие письма будут храниться у всех архонтов. Патрульные получат соответствующие инструкции.

— Да, позаботься об этом. Но аккуратно! Нам не нужны придурки-энтузиасты, которые потащат к архонту каждого подозрительного бродягу.

И вновь секретарь делает пометку, затем осведомляется:

— Рассматриваем ли мы всерьёз вероятность, что какой-нибудь обыватель с нашей оси случайно выйдет на хаб?

— Ты тоже любитель сказок? — усмехается Серебряный Уж. — Не замечал за тобой подобного. Исторические легенды могут быть красивы и патетичны, но в реальности всё определяют прагматики. Да, мы убедились, что почтарями за Гранью могут работать исключительно простофили, наивные, как щенята. В этом, возможно, есть практический смысл, который нам пока непонятен. Но пристыковка к хабу — это вопрос совсем другого порядка. Решить его способна только элита, имеющая реальную силу. В нашем случае — Змеиный синклит. А ещё точнее — его верхушка. Иди работай.

Оставшись в кабинете один, Серебряный Уж подходит к окну и смотрит на столичные улицы, обрамлённые буйной зеленью. На дорогах ещё мелькают автомобили, чадя выхлопными газами. Но глава синклита уверен — скоро они исчезнут, а вместо них появится что-то совсем иное. Может быть, ездовые ящеры, способные поднять в воздух нескольких седоков. А со временем — и порталы мгновенных перемещений.

Глава 15

Я сидел за столом в предутренних сумерках. Передо мной стоял ноутбук, но я так и не включил его, бессмысленно глядя в стену. В памяти вновь и вновь прокручивались картинки, которые распаковались ночью.

Хильда тоже проснулась. Сидя на кровати, она опёрлась на спинку, подтянула к подбородку колени и закуталась в одеяло. Мы перекинулись несколькими фразами, но потом опять замолчали, чтобы собраться с мыслями и сравнить впечатления.

— Они просто сошли с ума… — сказала она чуть слышно. — Это выглядит как горячечный бред — они разорвали надвое собственную историю… Использовали для этого свои мерзкие артефакты, превратили в сомнамбул своих подельников…

— А я пытаюсь понять, как именно шёл разрыв. Должна же быть некая исходная точка? Историческая развилка? Получается, змееглазые как-то залезли в прошлое и что-то там поменяли? Ничего другого в голову не приходит…

— Нет, Тимофей, это невозможно. Нельзя вернуться во времени и что-то переписать. Можно лишь наблюдать события прошлого через информационные нити… Это известно точно, наши учёные доказали…

— Угу, а «змеюки» были не в курсе, поэтому тупо взяли и провернули.

— Твой сарказм мне понятен, но ты неправ…

— Погоди. По-моему, то, что они проделали, связано именно с движением времени. Главный маг затормозил его на секунду…

— Так это выглядело со стороны. Но тень от скалы — это не символ времени, а символ флюида, который идёт по кругу, циркулирует между обитаемыми мирами. Я понимаю так. Расщепление — не в хронологических, а во флюидных координатах…

— Гм. Ну, ты загрузила, блин…

— Извини, я не разбираюсь в физике, поэтому не смогу объяснить научно…

— Забудь, снежинка. Не обижайся — я не над тобой издеваюсь, а над собой. Не мог даже близко вообразить, что они такое умеют… Мы отпустили Полоза, а «змеюкам» именно это и было надо. Они ведь думают, что его возвращение отсечёт «космический» мир теперь уже полностью, тот станет недоступен…

— Это не сработает, я надеюсь… Но да, «змеи» — сумасшедшие, я просто боюсь представить, на что они способны ещё…

Хильда всхлипнула. Я пересел к ней, прижал к себе:

— Тоже надеюсь, что не сработает. Съездим сейчас на хаб, узнаем, что там с полётами после шторма. Всё равно ведь надо отчёт сдавать. Хотя логику змееглазых мы даже всей конторой понять не сможем, подозреваю.

— Угу… А помнишь, как их верховный маг говорил про ямской приказ? Обозвал нас щенятами, глуповато-наивными…

— Реально гадёныш. Мог бы и с котиками сравнить.

Теперь у неё получился наполовину всхлип, наполовину смешок. Ещё несколько минут мы молчали, глядя, как за окном наступает день.

В кафетерии, куда мы зашли чуть позже, было на удивление людно, несмотря на ранее время. Ямщики оживлённо переговаривались. Парень с девчонкой, сидевшие за соседним столом, охотно сообщили нам новость — ямские рейсы возобновились, экипажи спешат доставить задержанные посылки.

Мы решили не дожидаться, когда нас вызовут с хаба, и поехали туда сами, вызвав такси. На Ленинградском шоссе уже вызревали пробки — но они мешали не нам, а тем, кто ехал навстречу, в центр с окраин города и из области. Так что мы не застряли.

Пролив открылся. Остров купался в лучах утреннего солнца, светившего из-за нашей спины. Мост, городские улицы, башня — уже привычный маршрут.

Риттер Янсен оказался на месте. Он, видимо, работал всю ночь — глаза покраснели от недосыпа. Увидев нас, он коротко буркнул:

— Слушаю.

Я пересказал всё максимально подробно, под протокол.

Когда я умолк, он некоторое время молчал, вертя карандаш в руке, затем произнёс:

— Поправьте, если я ошибаюсь. Утёс-артефакт расщепил мир «змей» на две ветки — магическую и техногенную. Попутно «змеи» узнали о существовании хаба и заслали сюда шпиона. Тот должен был вернуться на «змеиную» ветку ямским маршрутом. На это возвращение был настроен утёс, чтобы активироваться ещё раз и отсечь «космическую» ветку теперь уже безвозвратно, напрочь.

— Именно, — кивнул я. — Ну, во всяком случае, мы так поняли. Отсечь и заблокировать технарей, чтобы те не смогли больше контактировать с другими мирами.

— И смысл этих действий в том, чтобы «космическая» ветка не опередила «змеиную» с пристыковкой к хабу?

Я лишь развёл руками — да, мол, вот такая фигня. Заговорила Хильда:

— «Змеи» беспокоятся не напрасно. На наш взгляд, именно «космический» мир-двойник имел бы все шансы стать восьмой осью. А вот на что рассчитывают «змеиные» маги — мы совершенно не представляем…

— Насколько я понимаю, — сказал начальник, — «змеи» мыслят сугубо в прагматических категориях, холодно и абстрактно. Это подтверждают и ваши сны, и отчёты других исследователей. Поэтому «змеиные» маги совершенно уверены, что пристыковка к хабу — такая же прагматическая задача. А все наши объяснения, что дело в другом, они отвергают. Считают, вероятно, что мы просто торгуемся и набиваем цену. Природный фильтр для выхода на хаб — это, с их точки зрения, наивная сказка. А относительный успех их шпиона лишь укрепил «змей» в этой уверенности.

— Но шпион-то и вправду выполнил поручение, — сказал я. — А «змеюки» теперь на полном серьёзе корпят над планом, чтобы увидеть мост из своего мира. Может, опять набрали молодых магов и переписали им память. В прошлый раз запрограммировали фальшивого ямщика, теперь программируют фальшивых мечтателей, которым открылся бы этот мост…

— Скорее всего, — сказал риттер Янсен, — именно это они и делают. Просто не понимают, что фальшивых мечтателей не бывает.

Он произнёс это спокойно и буднично. Услышать такую фразу от здоровенного бугая, похожего на киношного викинга, было несколько неожиданно, так что я сбился с мысли. И следующий вопрос задал не про мост, а про опостылевшую скалу:

— Мне Хильда объясняла сегодня, что изменить прошлое невозможно. Но как в таком случае они расщепили свою реальность надвое? Ведь у каждой ветки теперь — своя предыстория, которая уходит в прошлое на десятилетия. Даже практически на века, судя по документальным фильмам из «космической» версии…

— К сожалению, — сказал шеф, — я тоже не теоретик. Рискну, однако, предположить — расщепление произошло в настоящем, без прыжка в прошлое. Но каждая из получившихся веток сразу начала отращивать себе предысторию. Только не спрашивайте меня про физический механизм. Повторюсь, я практик. И здесь оцениваю именно практические эффекты. Мы видели магическое воздействие, колоссальное по масштабам и, по сути, безумное. Но две ветки теперь реальны. А их исходник, где магия сочеталась с техникой, почти исчез из истории. А точнее, остался лишь в воспоминаниях магов, которые всё это устроили.

Я медленно кивнул:

— Да, Полоз и тот же верховный маг ещё помнят, как по улицам разъезжали автомобили, а «птеродактили» не могли поднимать людей… Это помнят, кстати, и внешние наблюдатели — Эва с Нико. У них в воспоминаниях патрули ещё не летают на «птеродактилях», а ездят на лошадях… А вот обычные жители опираются уже только на новую реальность. На отросшую предысторию, как вы выразились…

— Всё верно, — подтвердил риттер Янсен. — Этот феномен нужно изучить очень тщательно. Но этим займутся профессионалы-историки и флюидные физики. А у меня, увы, целый ворох совершенно других забот. Возобновилось движение по круговому маршруту, надо вернуть всё в нормальный ритм.

— Хорошо, мы поняли, — сказал я. — Вы думаете, что у «змей» не получится провернуть новую аферу и пристыковаться к хабу. Предлагаете нам вернуться к работе?

— Я предлагаю вам отдохнуть два дня, как и предусматривает контракт. Если пожелаете взять дополнительные отгулы, мы возражать не будем. Вы очень много сделали и заслужили отдых. Как и премию, кстати. Вам её перечислят. А сейчас прошу меня извинить, мне надо работать.

Мы вышли из кабинета и остановились возле окна в коридоре.

— Сейчас у меня все мысли — о «змеях», — призналась Хильда. — Об этой их скале и вообще… Ни о чём больше думать не получается. Как отвлечься? Даже жаль, что у нас — не рабочий день, хотя я очень устала…

— Давай, может, съездим к Эве? Спросим, как у неё дела, расскажем всё про шпиона. В общих чертах она, наверное, уже знает, но у нас есть детали из первых рук. Она захочет услышать, скорей всего.

— Да, согласна.

Мы вызвали такси и направились к западному мосту. Пересекли пролив и заехали в «средневековый» город, где уже дважды были на днях.

Иллу с Эвой мы застали на кухне. Они пили чай с вишнёвым вареньем, сидя за деревянным столом, накрытым цветастой вытканной скатертью.

— Садитесь, — сказала Илла, ставя ещё две чашки. — Вовремя вы. Ещё полчаса — и разминулись бы. Эва домой уже собирается.

— Да, — подтвердила та. — Оправилась вроде, в голове прояснилось. Память эта новая, правда, сбивает с толку слегка… Ну, то есть не новая, а как раз-таки старая, настоящая, про нас с Нико…

— Память устаканится скоро, — сказала Илла. — Картинки, которые мы открыли, пристроятся к остальным. Ну, я тебе объясняла.

— Мы очень рады, что вам становится лучше, — сказала Хильда. — Так получилось, что мы знаем теперь мотивы тех магов, которые вас похитили. Мы увидели ситуацию их глазами. Тимофей вам расскажет.

Я рассказал.

— Ничего себе… — проговорила Эва, дослушав. — С ходу даже не знаю, как это всё назвать, потому что приличных слов не хватает…

— А что толковать-то? — сказала Илла. — Сегодня-завтра понятно станет, как оно обернулось. Шторм ведь улёгся — значит, дело к развязке. Вот и увидим.

Развивать эту тему она не стала, и Хильда вновь обратилась к Эве:

— Простите, если мои слова покажутся вам бестактными, но… Возможно, вам стоило бы пообщаться с Нико? Да, он был очень зол на вас, когда мы с ним говорили, но теперь его память тоже восстановилась, наверное. Маги разума собирались с ним поработать, так говорил ямской начальник на юге…

— Съездить бы стоило… — согласилась Эва задумчиво. — Уж не знаю, что он сейчас мне скажет и как посмотрит, но я попробую. Где он живёт-то хоть? Мы же все контакты с ним оборвали, расплевались буквально…

— Адрес мы знаем, — сказала Хильда. — Я запишу вам, так что, если надумаете, сможете съездить в любой момент.

— Ну, если уж ехать, — сказала Эва, — то лучше прямо сейчас, пока есть настрой. А то, может, и не соберусь потом — замотаюсь, дела затянут…

— Давай до хаба доедем вместе, — предложил я. — Возьмём извозчика, на коняшке нас довезёт. А дальше вызовем тебе машину-такси нормальную, поедешь на юг. Шофёр тебя прямо к дому доставит.

После чаепития мы попрощались с хозяйкой.

— Огромное вам спасибо, — сказала Хильда. — Если окажетесь вдруг на севере или на юго-востоке, то будем рады встрече.

— Поддерживаю, — сказал я. — Телефонный номер оставлю. Если что, заезжайте с вашим бойфрендом. Ну, с тем магом пространства, который нас тогда отправлял по координатам к Эве. У нас в Москве много опций для романтических развлечений, подберём для вас вариант.

Илла, хмыкнув, отвесила мне символический подзатыльник:

— Разберёмся и без сопливых, как развлекаться. За приглашение-то спасибо — как-нибудь с Гиртом, может, и выберемся.

Она через артефакт вызвала нам извозчика. Подкатил тот самый усач в картузе, который нас уже отвозил однажды. Мы залезли в повозку. На широком сиденье хватало места для нас троих. Я расположился в центре, а Хильда с Эвой — по бокам от меня. Было искушение сделать барственный жест и распорядиться: «Трогай!» В традициях русской классики, так сказать. Но я удержался.

Лошадки вроде бы не плелись, рысили старательно, но, по сравнению с автомобильной поездкой, всё равно получалось долго и нудно. Да и настроение было отнюдь не экскурсионное. Мы молчали, думая о своём. Я пытался представить, что сейчас происходит у змееглазых. Опять их предводитель с копьём творит какую-то дичь на острове у обточенного утёса? И Полоз там же? Хроники серпентария, блин…

Добравшись наконец-то до хаба, мы вылезли у телефонной будки и заказали межосевое такси. Пока оно подъезжало, Хильда сказала Эве:

— Удачи с Нико. Надеюсь, сумеете помириться.

— И вам удачи, ребята. Забавный у вас дуэт.

Эва села в машину, и та укатила прочь, к южному мосту. Проводив её взглядом, Хильда грустно прокомментировала:

— Ну вот, Тимофей, никому мы с тобой больше не нужны. У кого-то учёба, у кого-то дела… Хотя, если честно, я и сама сейчас не стремлюсь к общению — хочу дождаться определённости насчёт «змей»…

Мы зашли в магазинчик, попавшийся на глаза, купили сладкую газировку. Здесь она продавалась не в пластиковой таре и не в жестянках, а в стеклянных бутылках. На этикетках дотошно изображались фрукты, которые пошли в дело. У меня это были цитрусовые разных оттенков жёлтого, а у Хильды — что-то малиново-земляничное.

На тенистом бульварчике нашлась незанятая скамейка. Листва шептала чуть слышно над нашими головами, где-то поодаль звенел трамвай. Мы прихлёбывали из горлышек, а наш разговор опять возвращался к ночным картинкам.

— Многие моменты теперь понятнее, — говорила Хильда, — хоть и не дают нам главных ответов… Можно предположить, например, что верховный «змеиный» маг не случайно подбирал пленников такого же возраста, как он сам. Из ровесников ему проще было выкачивать силу…

— И те пять учёных на параллельной ветке — тоже приблизительно его сверстники.

— Да, это подтверждает, что действия «змей» отозвались в «космическом» мире. Не напрямую, а в виде слабого эха… Мы уже это обсуждали… На «змеиной» ветке похитили высокопоставленных магов — а на «космической» пять видных учёных сами приехали на тот остров…

Слушая Хильду, я кивал молча. Сидел, откинувшись на деревянную спинку и рассеянно скользя взглядом по пышным кронам, в которых вязли солнечные лучи.

Затем я сообразил вдруг, что Хильда взяла уж слишком долгую паузу. Сосредоточенно хмурясь, она прислушивалась.

— Что-нибудь уловила, няша?

— Трудно сказать… Что-то мимолётное, не смогла с ходу распознать. Пытаюсь настроиться — как в тот раз, когда мы в «змеином» мире искали всякое необычное… Или когда на юге ловили шпионский след… Но там-то у нас машина была, мы могли взлететь, сделать круг по воздуху, чтобы точнее определить…

— Даже направление не укажешь?

— Нет пока, к сожалению. Может, померещилось?

— Это вряд ли, — сказал я. — Восприятие у тебя — о-го-го, особенно после третьего рейса… И я вот думаю — хаб у нас сравнительно небольшой, практически круглый…

— Ценное наблюдение.

— Отставить «хи-хи». Садимся на трамвайчик и едем сейчас по кругу, вдоль края острова. Да, получится долго, но спешить нам некуда — всё равно ведь маемся дурью. Или есть вариант получше?

Хильда лишь развела руками.

Мы дошагали до остановки, и вскоре нас подобрал трамвай — оранжево-красный, старомодно-округлый. Мы сели у окна, и мимо нас потянулись городские кварталы — каменные и кирпичные домики, черепичные крыши, палисадники и деревья.

— А знаешь, — сказала Хильда, прислонившись ко мне, — хорошо придумал. Это я без подначки. Я ведь недавно говорила уже, по-моему, что тебе удаются планы, где надо просто сидеть и ничего не делать. А на трамвае интереснее, чем на лавочке.

Мы ехали с запада против часовой стрелки. Хильда прислушивалась, и я иногда поглядывал на неё вопросительно, но она качала головой — пока ничего, мол.

Людей в трамвае было немного, свободные места оставались. Кто-то входил, кто-то выходил. Рассаживались неспешно, разговаривали негромко.

— Эва, наверное, уже встретилась с Нико… — сказала Хильда. — Вот зачем змееглазые их поссорили? Зачем внушили воспоминания, где они поругались? Хотя вопрос риторический… Понятно, зачем… «Змеюки» хотели, чтобы этот дуэт распался и больше не залетал в тот мир…

— Забудь о «змеюках» хоть ненадолго, — сказал я. — Переключись немного. О чём-нибудь хорошем подумай. О том, как Вилма, к примеру, съездила на смотрины к горячему южному жениху.

Хильда улыбнулась:

— Сильно подозреваю, что его родители очарованы. И вообще…

Прервавшись на полуслове, она выглянула в окно.

За деревьями и домами виднелось море. И на мгновение мне почудилось, что там мелькнул мост, ведущий на юго-запад.

Тот, которого раньше не было.

Глава 16

— Ты ведь тоже заметил? — спросила Хильда.

— Заметил, няша.

Выскочив из трамвая на остановке, мы торопливо пошли назад вдоль путей. Хильда говорила взволнованно:

— Мост ещё толком не проявился… Значит, кто-то совсем недавно смог разглядеть его с того берега…

— Да, кто-то оттуда его открыл, — согласился я. — А ты это «открывание» почувствовала даже раньше подсказчиц. Сейчас и они, наверно, подтянутся.

— Неужели у «змей» всё же получилось? Они придумали, как обмануть природу? Быть такого не может…

Ответа у меня не было, и я промолчал.

Асфальтовая дорожка ответвлялась от улицы и ныряла в просвет между приусадебными участками. Она вела к морю. Мы быстро зашагали по ней, почти перейдя на бег. Крашеный штакетник тянулся справа и слева, над ним склонялись ветки деревьев.

Дорожка кончилась. Мы вышли на берег, покрытый галькой.

И убедились — мост уже есть.

Он располагался не прямо перед нами, а несколько в стороне. Тянулся через пролив с противоположного берега, который прочерчивался у горизонта на юго-западе.

А ещё мы увидели путешественника, прибывшего оттуда.

Путешественницу, точнее.

Она стояла возле моста, в полусотне метров от нас, и с недоумением разглядывала окрестные дома и сады — девчонка примерно нашего возраста, в бледно-голубом мини-платье. Фигурой напоминала Хильду — тоже высокая и худая, только не хрупкая, а больше похожая на спортсменку. Кожу имела смуглую, за спиной болталась косичка, смолисто-чёрная.

Но самое главное — у гостьи была машина.

И не ретро-автомобиль, а футуристическая модель стремительных очертаний, сливочно-белая. Колёс она не имела — просто зависла сантиметрах в тридцати над землёй. При этом воздух под днище не нагнетался, гудения не было слышно.

Та же технология, что мы видели в «космическом» мире.

— Да ладно… — пробормотал я.

Мы направились к гостье. Она заметила нас, махнула рукой:

— Привет! Не подскажете, куда это я попала?

— На остров-хаб, — объяснил я. — А как ты сюда заехала?

— Сама удивляюсь. Собиралась родню навестить сегодня, взлетела — и вижу вот этот мост, который от нашего побережья уходит куда-то вдаль. Я чуть челюсть не уронила. Откуда он вообще взялся, куда ведёт? В открытое море, что ли? Хотела пролететь вдоль него, но потеряла из виду сразу. Вернулась к нашему берегу, увидела снова. Села прямо к мосту, где он начинается, перешла на режим скольжения — и поехала, чтоб уж точно больше не сбиться… Другого транспорта нет, что странно. И впечатление, что больше никто этот мост не видит, кроме меня… Ну, и доехала сюда в результате…

— Значит, на побережья живёшь… — сказал я. — В столице?

— Ну да. А что?

— Да так, ничего. Сейчас объясним, ответь нам только на два вопроса, если не трудно. Без подробностей можно, коротко — просто «да» или «нет». Ты в космосе была? И что-нибудь слышала про Змеиный синклит?

— Змеиный? Понятия не имею, что это, извини. А в космосе была пару раз, конечно. Дальше Луны не залетала, правда. К чему ты спрашиваешь? Или всё это — розыгрыш? Какое-то шоу? Впечатлена масштабом, признаюсь честно…

— Прости, пожалуйста, — сказала Хильда. — Это не розыгрыш, даём тебе слово. Даже не представляешь, как мы рады тебя здесь встретить.

Она шагнула к девчонке и от избытка чувств обняла её. Та от неожиданности хихикнула и, ответно приобняв Хильду, сообщила ей:

— Ну, я тоже рада, наверное. Так вы мне рассказывать собираетесь? Что за хаб?

Смущённая Хильда отошла на пару шагов, а я заявил:

— Во-первых, прими наши поздравления. Ты стала первопроходчицей среди своих земляков. Нашла дорогу туда, где пересекаются осевые миры. Про мультивселенную слышала ведь? Ну вот. Это не пустая гипотеза, а реальность. А во-вторых, ты сделала это вовремя, вот прям очень. Твой мир станет восьмой осью, а «змеюкам» — хрен с маслом.

— Погоди, я что-то совсем запуталась…

— Не грузись, скоро всё узнаешь в подробностях. Сейчас сюда понаедут официальные лица, будут с тобой беседовать. А вон, кстати, и первая ласточка.

К нам катила подсказчица на велосипеде — типичная уроженка хаба на вид, брюнетка лет тридцати. Причём катила по асфальтированной дороге, которая пристыковывалась к мосту.

— Секунду… — сказала гостья из-за пролива растерянно. — Никакой ведь дороги не было, когда я приехала! Мост просто кончался на берегу, а дальше кусты росли! Вот прямо напротив, между домов!

— А, да, — небрежно заметил я, — забыл сказать сразу — в мультивселенной есть не только техника, но и магия. Наслаждайся.

Подсказчица, затормозив возле нас, воскликнула:

— Ничего себе! Новый мост! Это же потрясающе просто, восьмая ось проявилась! Вы с того берега? Поздравляю вас и приветствую на острове-хабе…

— С другого берега — вот эта красавица, — внёс я уточнение. — А мы местные, просто мимо ехали на трамвае.

— Удачно ехали, я смотрю, — хмыкнула подсказчица. — Ну, спасибо, что помогли. Приму от вас эстафету…

Пока она вводила гостью в курс дела, я разглядывал мост. Он выглядел стильно и лаконично. Дорожное покрытие, насыщенно-чёрное, напоминало свежий и очень гладкий асфальт. Отчётливо выделялась разметка, изящно выгибались мачты освещения по бокам.

Да, без проезжей части нельзя было обойтись даже при наличии воздушного транспорта. Путешественники не могли просто взять и перелететь с того берега, игнорируя мост. Требовалась привязка к дороге — если не через прямой контакт, как у обычных машин с колёсами, то через «режим скольжения», который упомянула гостья.

Тем временем у моста становилось людно. Подходили жители ближайших домов, заглядывали прохожие с улицы, подъезжали чиновники и газетчики. Щёлкали фотовспышки, стоял галдёж. Слегка офигевшая девчонка из-за пролива отвечала на вопросы и слушала объяснения.

Появился и риттер Янсен — было бы странно, если бы глава ямского приказа проигнорировал такое событие. Он заметил нас, но не стал расспрашивать, лишь кивнул, тем более что его сразу отвлекла шефиня подсказчиц, тоже прибывшая на место.

— Значит, он был прав, — сказала мне Хильда. — Он ведь заранее был уверен, что у «змеиных» магов ничего не получится…

— Отдаю ему должное, — сказал я. — Но всё-таки хотелось бы выяснить, где конкретно прокололись «змеюки».

— И как же ты это выяснишь?

— Есть идейка…

На нас уже оценивающе поглядывала какая-то репортёрша — узнала, очевидно, по фото в «Транспортном вестнике», который о нас писал, и сообразила, что мы тут не просто так. Я взял Хильду за руку и потянул из толпы на улицу.

— И куда мы? — спросила Хильда.

— Смываемся от акулы пера. Но главное — я здесь видел телефонную будку.

Будка нашлась, и я заказал межосевое такси. Хильда слушала несколько удивлённо. Повесив трубку, я сказал:

— Ну, а фиг ли? Мост официально открыт, можем прокатиться.

— Действительно…

Машина подъехала минут через пять. Отправив Хильду на заднее сиденье, я сел рядом с чернявым шофёром и попросил:

— Давай через новый мост. Он здесь, рядом.

— Вот это я понимаю! — обрадовался водитель. — Про новый тракт я в курсе уже, по городскому радио только что передали.

Он свернул к морю. На подъездной дороге к мосту асфальт менял цвет, темнел постепенно — от седовато-пыльного, как на улице, до практически чёрного. Изменялась и структура поверхности, становилась более гладкой и менее зернистой.

Народу на берегу, пока мы отсутствовали, прибавилось, но дорога была свободна — подсказчицы вежливо наводили порядок, прося не мешать движению. И чей-то автомобиль, опередив нас, уже катил по мосту в «космический» мир. Повёз, очевидно, наших чиновников-дипломатов.

Нам никто не препятствовал, а подсказчица у дороги, по-моему, посмотрела даже слегка завистливо. Риттер Янсен, стоявший чуть на отшибе с каким-то представительным дядей, встретился со мной взглядом и хмыкнул.

На середине моста я сосредоточился, задавая точку прибытия. Флюид всколыхнулся прозрачным маревом перед нами, и на том берегу показался город — белые виллы с солнечными панелями. А на заднем плане обрисовался горный хребет.

Мы съехали с моста. Водитель, затормозив у городской черты, озадаченно произнёс:

— А дальше-то как? Народ по проезжей части разгуливает, как по тротуару.

— Транспорт у них — воздушный, — сказал я, — а улицы только для пешеходов. Ну, ничего, тут близко. Спасибо, дальше мы сами.

Я отдал ему деньги, мы с Хильдой вылезли из машины. Горожане пока не обратили на нас внимания, мост не был им виден.

— Мы к Полю с Вэллой? — спросила Хильда. — Но как они нам помогут узнать про «змей»? В сети ты уже искал в прошлый раз. Надеешься найти что-то новое?

— Нет, сеть сейчас не нужна, хочу кое-что проверить в реале. Без местных не обойдёмся. Увидишь.

Мы зашагали по улице.

Теперь, когда мы окончательно убедились, что к хабу пристыковались не «змеи», а «космолётчики», настроение резко скакнуло вверх. Облегчение переполняло нас, мы лыбились во весь рот, забавляя встречных прохожих.

Хильду здесь многие узнавали, приветствовали и спрашивали, как дела в ледяном дворце и как поживают ездовые медведи. Каждый второй хотел с ней сфотографироваться, она соглашалась. На просьбы что-нибудь намагичить отвечала со смехом, что магия скоро будет доступна для всех желающих.

Поход затянулся, но мы всё-таки дошли.

Заглянули в дом, позвали хозяев. Со второго этажа к нам спустилась Вэлла, а следом появился и Поль. Поздоровавшись, я сказал:

— Опять мы нагло и беспардонно отрываем вас от работы, но оно того стоит, поверьте на слово. Вы спрашивали, откуда мы? Не вопрос, устроим для вас экскурсию, практически эксклюзивную. Вот прямо сейчас. Хотите?

— Но это же далеко отсюда? — засомневалась Вэлла. — Куда-то в район полярного круга надо лететь?

— Формально — ещё дальше, — сказал я. — Но доберёмся за пять минут. И это не шутка, я не прикалываюсь. Зато впечатления гарантирую из разряда «ух, блин, вообще». Ваши блогерши обзавидуются.

— Если ты не шутишь, — сказала Вэлла, — то их я тоже бы позвала. Мы в эти дни всё время общались — будет нечестно, если теперь без них.

Я быстро прикинул варианты в уме:

— Вообще-то так даже лучше. У них ведь машина есть?

— Ну, естественно, — слегка удивилась Вэлла. — К чему ты это?

— Я хотел попросить, чтобы вы нас кое-куда свозили сначала, тоже недалеко. Но давайте лучше разделимся. Звони Лоре с Тэссой, зови их срочно. Только чтоб на машине.

Вэлла набрала номер, а я повернулся к Хильде:

— Снежинка, побудешь экскурсоводшей у дам? А мы с Полем вас догоним чуть позже.

— А куда ты собрался? — подозрительно спросила она.

— Появилась мысль, где взять информацию. Шансы низкие, если честно, но вдруг? Потом расскажу подробно.

— Ты никуда не ввяжешься? Обещаешь?

— Да, няша. Обещаю.

Поцеловав её, я спросил у Вэллы:

— Ну как? Блогерши готовы?

— Уже бегут. Точнее, летят.

— А ваша мелкая, кстати, где? Не выскочила поздороваться даже.

— Её бабушка забрала до конца недели.

Мы вместе вышли из дома, а через полминуты рядом приземлился изящный фиолетовый флаер. Двери поднялись, и Лора, выпрыгнув, заявила:

— Интригу нагнетать вы умеете, этого не отнять. Летим в гости к феечке? Я правильно поняла?

— Не в ледяной дворец, если ты об этом, — сказал я. — Дворец вы сами придумали, а мы вам продемонстрируем магический реализм. Ну, и конкретно для вас двоих там сейчас раздолье. Вы ведь любите быть в центре внимания? Журналистов не испугаетесь?

— Журналистов? — переспросила Тэсса зловеще. — Так… Чего мы стоим? Поехали! А то я от нетерпенья начну повизгивать…

Дамы вчетвером погрузились в машину блогерш, которая стартовала незамедлительно. Проводив её взглядом, я сказал Полю:

— А к тебе теперь — просьба. Надо слетать за город, к месту нашей аварии. Координаты должны быть у тех ребят, которые нас оттуда забрали три дня назад.

— Сейчас позвоню, спрошу.

Аварийщики отозвались сразу. Координаты ему сбросили без вопросов — десять минут полёта до нужной точки.

Не откладывая, мы сели в летающую машину, припаркованную поблизости. Внутри оказалось вполне просторно — корпус был шире, чем у автомобиля, особенно в задней части. При этом сзади был не диванчик, а три отдельных кресла.

На приборной панели засветились сенсорные дисплеи, Поль взялся за штурвал, и мы взмыли в воздух, почти бесшумно.

Внизу мелькнула городская окраина. Мост не просматривался, потому что сейчас он не был мне нужен, а девчонки уже на него заехали, очевидно.

Потянулись поля, которые постепенно сменились холмистой пустошью, ощетинившейся кустами.

— А зачем тебе туда? — спросил Поль.

— Там что-то наподобие аномальной зоны. Если я скажу, что через неё хочу получить послание из параллельной реальности, ты меня не побьёшь? Не выкинешь из машины?

Он хмыкнул и не ответил. А я добавил:

— Кстати, ты в тот раз не поверил, что мой мобильник сделан не в твоём мире. А как тебе такое?

Я включил телефон, восстановившийся после шторма. Появилась заставка — фото штрихпунктирного корабля на фоне звёздного неба. Крупно высвечивались белые цифры, обозначающие московское время.

Поль, пригляделся:

— Ну, это уже более или менее. Вроде бы и язык другой, непонятный, и корабль в этаком ретро-стиле. Но у тебя ведь было два дня в запасе. Ваши айтишники, которые этот розыгрыш обеспечивают, успели подсуетиться.

— Вот ты упёртый, блин. Ладно-ладно…

Через пару минут он сверился с дисплеем и сообщил:

— По-моему, прибыли.

— Да, — согласился я. — Вон к тому холму.

Мы сели у склона, где на земле осталась тёмная борозда от прошлой посадки. Я вылез из машины и обошёл кусты, которые мы примяли тогда, выскакивая из смерча. Заслонившись рукой от солнца, взглянул в ту сторону, где в параллельном мире располагался дом технаря-затворника.

Поль спросил:

— И как должно выглядеть это твоё послание? Ты уверен, что оно здесь?

— Не исключено. У одного чувака из смежного мира есть ко мне большие претензии. Он их мне недавно высказывал, но сильно подозреваю, что накопились новые. А здесь между мирами есть нить… Перейти уже не получится, но вот пообщаться…

Там, куда я смотрел, едва уловимо вздрогнуло прозрачное марево. Я почувствовал колебание флюида и двинулся туда. Поль зашагал за мной, хотя ничего пока не увидел.

Флюидный сквозняк усилился. В нём появился оттенок запаха, тоже слабый, на грани восприятия. И опять у меня мелькнула ассоциация со змеиным ядом, хотя я толком не знал, как тот должен пахнуть на самом деле.

Теперь мне чудилось, что передо мной прямо в воздухе очертилась круглая линза, чуть меньше метра в диаметре. Она была совершенно прозрачна, и я вряд ли её заметил бы, но внутри неё мельтешили тускло-серые искры, как в древнем кинескопе.

Поколебавшись, я коснулся её рукой, но пальцы прошли насквозь. Это было просто изображение, сгусток информации.

Я почесал в затылке и вспомнил первые дни на хабе, когда я нечаянно запустил анимацию на двери. Имело, пожалуй, смысл повторить тот фокус. Достав мобильник, я поймал объект в кадр, затем включил запись.

Искры всколыхнулись. Сквозь них проступил неясный силуэт человека и тут же снова поблёк. Так повторилось несколько раз. Казалось, кто-то рисует контуры на мерцающем прибрежном песке, но те ежесекундно смываются новой волной прилива.

— Не понял… — пробормотал Поль.

— Видишь теперь?

— Что-то очень смутное… Как размытая голограмма…

— Угу. В магической версии. Активировал её методом тыка.

— Слушай, это абсурд какой-то…

— А я предупреждал.

Картинка размывалась снова и снова, но с каждым разом восстанавливалась быстрее и становилась чётче. В конце концов она закрепилась. Помехи всё ещё мельтешили, однако силуэт уже обретал узнаваемые черты.

Он перестал быть статичным и шевельнулся. Человек поднял руку перед собой, зажав что-то в кулаке. Я не мог разглядеть детали, но догадался — это кругляш из ядовитого минерала.

А человеком передо мной был Полоз.

Глава 17

Изображение дополнилось звуком. Сначала это был просто неясный шорох, как в ненастроенном радио, но затем я услышал голос своего фальшивого однокурсника.

— Я очень рассчитываю, — сказал Полоз с усмешкой, — что у тебя, Тим, хватит мозгов, чтобы получить моё сообщение. Несколько дней назад ты сам нашёл эту червоточину, как мне подсказал Аспид. А значит, догадаешься приехать сюда ещё раз, если ты не совсем тупой.

Говоря это, он смотрел немного мимо меня, и было понятно — это лишь запись, а не общение в реальном времени.

— Очень скоро, — продолжил он, — оборвётся и эта информационная нить. Размежевание завершится. Остались, видимо, считанные минуты. Но я всё-таки успею отправить это послание. Ты спросишь — зачем? Сам толком не знаю. Так уж сложилось, что именно ты персонифицируешь то, что раздражает меня до крайности. Так что можешь считать, что мне просто хочется напоследок высказать всё в лицо.

Он вновь усмехнулся:

— Будь я склонен к истерикам, уже заорал бы, брызгая слюной. Но я маг, представитель высшей элиты. И я умею проигрывать, не теряя достоинства. Тем более что ваш выигрыш — лишь стечение обстоятельств, комбинация нелепых случайностей…

Сделав паузу, он сильнее сжал кругляш в кулаке, поморщился — удерживать информационный канал, очевидно, было непросто.

— Вероятно, Тим, ты хочешь узнать, как прошло моё возвращение в родной мир. Что ж, я расскажу тебе, раз уж сам затеял этот сеанс…

Затаив дыхание, я снимал всё на видео, а он говорил:

— У нас был крупный кристалл сон-камня, размером с лошадиную голову. Его раздробили, и часть кусков закрепили на том утёсе. Остатки же пошли на изготовление моего артефакта, который похож на лапу. Не буду утомлять тебя формулами и магическими расчётами — во-первых, просто нет времени, а во-вторых, тебе их всё равно не понять. Факт тот, что при моём возвращении произошёл бы контакт между частями кристалла. И это стало бы финальным аккордом. Моя ветка реальности стала бы хорошо видна на ямских маршрутах. А отщеплённая ветка, где живут технари, перестала бы пеленговаться напрочь…

Полоз вдруг рассмеялся — негромко, без ажитации, будто вспомнил забавный анекдот в тему. И пояснил:

— Но мой артефакт, судя по всему, слишком пропитался информационным мусором с хаба и с открытых осей. Какую-то роль сыграла и та информационная нить, которую я нечаянно протянул к вашему дуэту. Вы многое уже видели, были в мире у технарей — и эти впечатления, насколько я понял, тоже аккумулировалось в моём накопителе… Короче, утёс сработал, среагировал на меня и на «лапу» — но не так, как нам требовалось, а строго наоборот. И финальный всплеск задвинул нас в тень, а мир технарей теперь оказался на первом плане. Кто-то оттуда сразу вышел на хаб…

Свободной рукой Полоз вытер лоб и вздохнул устало:

— Ты понимаешь, как это глупо? План, который осуществлялся так долго, пошёл насмарку из-за помех, которые нельзя было предсказать. В какой-то мере я сам же и запустил эту цепь событий, нарисовав картинку на двери у беловолосой дуры… Абсурднейшая ирония… Как будто я выстроил элегантный карточный домик, но забыл закрыть форточку, и случайный сквозняк его разметал… Интересно, как у вас там теперь настроение? Тявкаете от радости? Ну, что я могу сказать… Повезло вам…

Полоз хотел добавить что-то ещё, но звук оборвался, а миг спустя размылось изображение. Картинку скрутило, будто в водовороте. Она схлопнулась в точку, помехи схлынули, и остались лишь восемь тонких лучей, как оси координат. Они, впрочем, лишь мелькнули на миг, а затем поблёкли и тоже стёрлись.

«Голограмма» развеялась без следа. Связь оборвалась.

Я выключил запись и аккуратно убрал телефон в карман. Посмотрел на Поля — он стоял с таким видом, словно его огрели пыльным мешком.

— Ну, вот как-то так, — прокомментировал я.

— Тимофей, — сказал он, — объясни мне, пожалуйста, что происходит. Что за бред нёс тот парень? В чём смысл всей этой постановки?

— Это не постановка, повторяю в десятый раз. А объяснение будет прямо сейчас, я же обещал. Полетели в город, оттуда будет удобнее. И нагляднее.

Мы вернулись в машину и весь полёт просидели молча. Я прокручивал в памяти слова Полоза и мысленно повторял: «Обломись, гадёныш». Поль, очевидно, тоже пытался анализировать, но не знал подоплёки и постоянно хмурился.

— Залети, пожалуйста, в город, — попросил я, — и сразу развернись. Сядь где-нибудь у городской черты.

Он хотел переспросить, но сдержался. Посадив машину на улице, у крайних домов, уставился на меня вопросительно. Я сказал:

— Прямо перед нами сейчас появится мост. Нам надо на тот берег, причём в режиме скольжения, чтобы сцепление с дорогой не исчезало.

— Как скажешь, ага.

Его интонация сочилась язвительностью, но я, не обратив на это внимания, смежил веки, чтобы сосредоточиться:

— Потихоньку езжай вперёд.

Мы тронулись плавно, и Поль спросил:

— Ну, и где твой…

Осёкшись на полуслове, он замолчал. Я открыл глаза. Пролив перед нами искрился солнечной чешуёй, а над ним протянулся мост.

Рефлекторно затормозив, Поль молчал с минуту. Затем, с трудом оторвавшись от морской панорамы, перевёл офигевший взгляд на меня.

— Инструкции прежние, — сказал я. — Отсюда — туда.

— Понятно…

К мосту мы подползли медленно, со скоростью черепахи. Поль словно ждал, что мираж развеется через секунду-другую, а я воздерживался от комментариев.

— Это ведь не галлюцинация? — всё-таки спросил он.

— Твоя кукуха на месте. А это — магия. Ну, или подпространственный переход в пределах мультивселенной, если тебе от этого легче.

— Да, вторая формулировка несколько успокаивает…

Решившись, он увеличил скорость, и мы стремительно заскользили к противоположному берегу. Я взглянул на часы:

— Быстро мы метнулись. Скорей всего, наши дамы ещё возле моста. Туда все городские газетчики сбежались, подозреваю.

Я не ошибся. Толпа на берегу разрослась — хорошо хоть, сдвинулась вправо, от дороги подальше. Виднелась машина блогерш, окружённая публикой. Тэсса с Лорой устроили качественное шоу.

Наше прибытие, впрочем, тоже незамеченным не осталось. Один из репортёров, выскочив на обочину, тут же поймал нас в свой фотообъектив. В нашу сторону обернулись ещё несколько человек.

По другую сторону от дороги махала руками Хильда, привлекая внимание. Она показала жестами, чтобы мы свернули налево. Поль охотно послушался — к общению с прессой он явно был не готов.

Дверь мягко открылась, Хильда юркнула внутрь и сказала:

— Фух, наконец-то! Теперь по берегу, если можно, а дальше я покажу.

Мы заскользили над галькой, вдоль кромки моря. Парочка репортёров пыталась за нами гнаться, но поняла намёк и отстала. Остановились мы метров через двести, и Поль спросил:

— А Вэлла-то где?

— Её пригласили в гости, — сказала Хильда. — И тебя тоже. Вон в тот домик впереди, где красная крыша и высоченное дерево. Хозяева подошли посмотреть на мост и разговорились с ней. А вообще, вы даже не представляете, как нам повезло, что с нами Тэсса и Лора! Они всё внимание отвлекли на себя и счастливы до безумия. Как рыбы в воде, вот честное слово. Журналисты в восторге…

Мы подъехали к дому. На втором этаже имелась веранда, там стоял стол с плетёными креслами. Вэллу поили чаем хозяева — семейная пара предпенсионного возраста. Нам обрадованно махнули и показали, куда поставить машину. Место и вправду было удобное — за кустами, не на виду.

— Иди знакомься, — сказал я Полю, — мы с няшей сейчас догоним.

Он пошёл на веранду, а Хильда спросила меня:

— Ну как? Есть что-нибудь новое?

— Весточка от Полоза, представь себе.

Мы сели на лавочку под навесом, которая обнаружилась рядом, и я включил видео с телефона. Хильа смотрела, не отрываясь. А когда запись кончилась, поражённо сказала:

— Вот это да… Получается, «змеи» сами угодили в свою ловушку? Они-то думали, что через интриги отсекут «космический» мир, а отсекли свой собственный…

— Получается так. Себе же подгадили.

— А теперь… — Хильда посмотрела растерянно. — Теперь можно больше не беспокоиться? Всё уже разрешилось? Странное чувство… Нас ведь этот «змеиный» след всё время сопровождал, буквально с первого дня знакомства…

Поколебавшись, я сказал:

— Тут такое дело… Конкретно со змееглазыми — да, скорее всего, про них больше не услышим. Эта интрига получила развязку. Но у меня ощущение, что мозаика сложилась не до конца. Может, мы что-то недопоняли, упустили…

— Почему ты так думаешь?

— За последние три недели, — сказал я, — мы с тобой то влезаем в аномальные зоны, то берём в руки ядовитые камни. Наше восприятие обострилось. А ещё мы узнали кучу всяких подробностей, накопили в памяти груду сведений… Короче, у нас в башке — колоссальный материал для анализа. И не только о «змеях», но и вообще о том, как взаимодействуют осевые миры, как идёт пристыковка новых. И на основе этого, как мне кажется, можно сделать интересные выводы. Но я, к сожалению, не аналитик ни разу. Факты насобирал с тобой за компанию, а окончательно их сложить — ума не хватает…

— Мы с тобой, — заметила Хильда, — полагаемся больше на интуицию. Это специфика ямщицкой профессии.

— Ну, в том-то и дело. Знаешь, мне почему-то кажется, что надо ещё разок проехать по всем осям, включая новооткрытую, сделать круг… Осей теперь — восемь, конфигурация новая, флюид ещё толком не устаканился — может, и это тоже подхлестнёт восприятие, даст подсказку…

— Но сегодня ведь у нас гости. Я обещала Вэлле экскурсию, чтобы с магией…

Уставившись на Хильду, я поднял указательный палец:

— О! Снежинка, опять ты мне подсказала мысль.

— Я нечаянно.

— Пофиг, уже засчитано. Вот смотри — магические оси у нас идут друг за другом. Запад, северо-запад, север, северо-восток. Их четыре штуки. Но и технических теперь тоже четыре, правильно? Получилось чёткое равновесие…

— Да, — согласилась Хильда. — Баланс обрёл завершённость. Если брать общий круг, кольцевой маршрут, то половина теперь — магическая, а другая — техническая.

— Ага. И я вот подумал — ты могла бы сейчас проехаться по магической части, вместе с Вэллой и Полем. А я соответственно — по технической. Четыре оси — тебе, и четыре — мне. А вместе получится полный круг. Суммируем впечатления и… Не знаю, что в результате выйдет, но у меня ощущение — если уж это делать, то вот прямо сейчас, по свежим следам. Иначе не будет толку…

Хильда задумалась:

— Что-то в этой идее есть. И да, я тоже сейчас рассуждаю интуитивно, а не логически… Ладно, предложу Вэлле такую экспресс-экскурсию. Она говорила, что они с Полем могут до завтра устроить себе отгул…

— Вот и зашибись. Тогда завтра встретимся здесь, на хабе. Или сразу в Москве. А дальше — посылаем всех на фиг и идём на свиданье. А то чуть ли не полмесяца уже собираемся. Сколько можно?

— Эта часть плана, — сказала Хильда, — мне особенно нравится. Ты придумал, куда меня поведёшь?

— Я ещё в процессе.

— А у меня появилась мысль.

— Ну-ка, ну-ка.

— Вот завтра и расскажу. Помучайся ожиданием.

Она показала мне язык. Прокомментировать это безобразие должным образом я так и не успел — нас звали с веранды.

Чай пили не спеша.

— Это просто невероятно, — сказала Вэлла, глядя на море. — Я стопроцентно была уверена, что вы нас разыгрываете, когда заходил разговор про магию. До сих пор в себя не приду… А уж дочка будет вообще в восторге…

— Приезжайте с ней вместе, — сказала хозяйка дома, чуть пухловатая и словоохотливая. — У нас-то самих — два сына, но уже взрослые. Внуков требуем, но они пока — ни в какую.

Идею экспресс-экскурсии по четырём осям, где магии много, гости тоже восприняли положительно. Я дам им совет:

— По хабу езжайте лучше вдоль берега. Отсюда — до западного моста, а с него — на ось. Для местных автодорог ваш флаер широковат.

— Мы же можем просто перелетать, — удивился Поль.

— Честно говоря, не уверен, что на хабе режим полёта будет работать. У вас машина слишком технологичная. Так что не удивляйтесь, если не сможете здесь взлететь. На осях — не знаю, поэкспериментируйте. Мы-то с няшей летали только на ямском транспорте, там другая специфика.

После чаепития я откланялся, пожелав удачной поездки. Сказал, что мне ещё надо сдать отчёт на работе, и даже не соврал.

Доехав до нашей башни, я, правда, не стал ломиться к начальнику. Забот у него хватало и без меня. Ажиотаж царил впечатляющий — по этажам носились сотрудники, то и дело хлопали двери, кто-то кого-то звал, в коридорах собирались компании и обсуждали новости, экспрессивно жестикулируя.

Мне подсказали, где сидят рисовальщики. Я нашёл нужный кабинет, показал там видео с телефона. Одна из барышень взяла карандаш с бумажным планшетом и приступила к делу. Двадцать минут спустя динамическая отрисовка была готова — реалистичный «мультик», повторяющий мою запись, плюс сопроводительный текст, который фиксировал слова Полоза.

Барышня пообещала отдать всё это начальству, я поблагодарил и вышел на улицу. А там почти сразу столкнулся с Кайлой.

— Так-так, длинный, — усмехнулась она, — вот ты и попался. А ну, колись, чего вы с блондиночкой возле моста крутились сегодня?

— Ты-то откуда знаешь?

— Слухи дошли. В последние дни верная примета — если начинается кипиш, то и вы где-то рядом. На этой новой оси вы ведь тоже были?

— Ну, не без этого.

— И как там?

— Круто, — сказал я. — Как только будет время, обязательно съезди. Техника у них — на грани фантастики, и это не фигуральное выражение. В космос люди летают запросто. И вообще там прикольно. Только имей в виду, твой «викинг» — необычный типаж для тамошних мест, девчонки будут в экстазе. Уведут, если зазеваешься.

— Пусть рискнут. Я им там устрою цирк с акробатами, мало не покажется. А твоя белобрысенькая где потерялась? Или её как раз-таки увели? Это был бы ржач…

— Записалась в экскурсоводши, так что сегодня я без неё. И, кстати, сейчас поеду на восточную ось. Могу отвезти письмо, если надо.

Кайла мотнула головой:

— Не, зачем? Я с матушкой и так перезваниваюсь. Хотя погоди… А фотки захватишь? Мы их тут нащёлкали кучу, она просила. Хочет на Бьёрна глянуть. Вообще-то у меня была мысль к ним в гости сгонять, но я передумала…

— А чего так? Пусть Бьёрн тебя прокатит на межосевом такси, туда и обратно.

— Хочу не просто заехать, а залететь на ямской машине. Ну, когда будет первый рейс.

— Понтануться хочешь?

— Ага, — усмехнулась Кайла. — Чтоб приземлиться прямо у отца под окном. Типа, на минутку, потому что я вся в делах, солидная тётя-штурман, а не соплюшка с капризами.

— План зачётный, — одобрил я. — На родителей юных аристократок действует безотказно, сам видел. И, между прочим, с твоим отцом я тоже теперь знаком. Они нас приглашали на ланч. Мы с Хильдой не навязывались, уточняю на всякий случай, а то опять начнёшь наезжать.

— Да ладно, расслабься. И что папаня про меня говорил?

— Сказал, что в вашей размолвке отчасти виноват и он. Цитата дословная.

— Ха, уже неплохо. Можно сказать, прогресс.

Пока я заказывал межосевое такси, Кайла сходила за фотографиями. Они были в бумажном пакете — чёрно-белые, но настолько чёткие и контрастные, что казались рельефными. Кайла пояснила, что фотоаппарат у неё с флюидной добавкой, которая улучшает качество.

Подошла машина. Моя несостоявшаяся напарница чмокнула меня в щёку и ушла в кампус, а я сел рядом с шофёром и попросил отвезти меня на восток. Он уточнил адрес и, найдя его в толстом дорожном атласе, поехал к мосту.

Я толком не знал, что именно собираюсь высматривать за проливом, но у меня и впрямь было ощущение недосказанности. Пазл, может, и сложился — однако для полного его понимания требовалось увидеть или услышать что-то ещё.

Глава 18

Сейчас я впервые ехал на восточную ось по автомобильной дороге, как обычный турист, и всё воспринималось иначе.

Когда мы достигли середины пролива, вокруг стал скапливаться туман — ложился на воду, расслаиваясь на длинные шлейфы и цепляясь за мост. На небе обрисовались тучи, закрыли солнце. Морские волны перестали искриться, похолодели — ультрамарин сменился оттенком старого мельхиора.

На берегу перед нами выстроились высотки. Блеск стеклянных фасадов скрадывала мокрая пелена. Над ними плыл дирижабль, похожий на колоссальный регбийный мяч. Просматривалась гондола, торчал хвостовой «плавник».

Мы съехали с моста, и я оглянулся. С этого ракурса всё выглядело так, будто мы пересекли не пролив, а реку, которая текла через город. Удобная визуальная отсечка для перехода — неудивительно, что водитель выбрал её.

Движение на улицах было плотное. Угловатые туши автомобилей ползли неспешно — центнеры лакированной стали, хром на колёсах и радиаторах. Предостерегающе вспыхивали красные стоп-сигналы. Подсвеченные витрины тянулись вдоль тротуаров, блестел асфальт, и мерцал неон.

Я вслушивался в пространство, глазел по сторонам, но никаких подсказок не замечал. Вокруг был столичный город, который жил своей жизнью. Откинувшись на сиденье, я про себя порадовался, что взял посылку у Кайлы. Слишком привык на ямской работе путешествовать с грузом, имея конкретный адрес.

Выбравшись из делового центра, мы свернули в район с малоэтажной застройкой. На приличествующем расстоянии друг от друга расположились особняки. Вскоре показался и тот, что принадлежал семье Данн.

Ажурные кованые ворота плавно открылись, впуская нас. Такси проехало по аллейке, которую обрамляла живая изгородь, геометрически безупречная, и затормозило у входа в дом. Попросив водителя подождать, я направился к крыльцу с портиком.

Открыл мне дворецкий, появилась и леди.

— Приятный сюрприз, — сказала она. — Проходите же, Тимофей, прошу. А где ваша очаровательная напарница?

— Я в этот раз один, по своим делам, а к вам заскочил на пару минут. Случайно сегодня встретил Кайлу на хабе, она вам передала.

Забрав у меня пакет и вытащив верхнюю фотографию, леди Данн улыбнулась. В кадре её дочка и Бьёрн стояли на пляже, шутливо споря. Кайла со смехом прятала за спиной волейбольный мяч, а «викинг» пытался его достать. Фото было не постановочное, это чувствовалось с первого взгляда — кто-то из сокурсников, очевидно, поймал удачный момент.

Оторвавшись от снимка, хозяйка дома спросила:

— Может, всё же останетесь ненадолго?

— Простите, леди. Машина ждёт.

Вернувшись в такси, я быстро прикинул, что делать дальше. Я не жалел, что заглянул в этот город и увидел его вблизи, а не с высоты птичьего полёта. Но найти здесь подсказки, кажется, шансов не было, интуиция упорно молчала.

— Обратно на мост, пожалуйста.

Пока мы ехали, я задумался — а хотел бы я здесь пожить? Пожалуй, при наличии выбора предпочёл бы что-то более солнечное и яркое. Но если бы я, к примеру, не пошёл в ямщики, а наткнулся бы на вакансию здесь, достаточно интересную, то мог бы и переехать без особого дискомфорта. Город имел свой шарм.

Мы опять миновали мост. Туман поредел, а затем развеялся. Море сменило цвет, засияло солнце. На хабе я попросил водителя сразу ехать к следующему мосту, на юго-восточный берег.

Снова пролив, а за ним — Москва, как бы странно это ни прозвучало.

Промчавшись по Ленинградке, остановились у ямской базы. Я расплатился и отпустил такси. Первым делом подошёл к банкомату, засунул карту и убедился, что премию мне начислили, как и обещал риттер Янсен. Это порадовало.

В нашем двухместном номере накопилась вязкая духота. Я открыл окно, прошёлся по комнате и заглянул в соседнюю. Было непривычно без Хильды, даже как-то уныло. Приняв прохладный душ, я переоделся и пошёл в кафетерий.

Мест почти не было, все галдели. Взяв отбивную с картошкой, я сел за столик к двоим коллегам. Парень был, кажется, с восточной оси, слегка рыжеватый, его напарница — смуглая, с короткими дредами.

— Что за шум? — поинтересовался я. — Обсуждают новую ось?

— Ага, — сказала девчонка. — Я уже предвкушаю, сегодня к вечеру будем там. Мне прямо не терпится. Но есть и другая новость кроме оси, если ты не в курсе. Вот просто потрясающая!

— Да ладно? — удивился я искренне. — И что я пропустил? У меня выходной сегодня, так что делитесь.

— А вот если бы на работе был, то оценил бы сразу. Промежуточные посадки больше не надо делать, ты представляешь?

— В смысле?

— А вот! Можно сразу прыгать с одной оси на другую, вообще легко, без напряга! А промежуточные миры ощущаются еле-еле. Ну, то есть можно сосредоточиться и запеленговать какой-то из них, если постараться. Но для нормального рейса это не надо, сам понимаешь. И лично у меня, например, нет никакого желания к ним заглядывать…

— Судя по всему, — добавил её напарник, — восемь осей — структура особая. Как только она заполнилась до конца, получился качественный скачок. Ну, по крайней мере, так кажется. Надо завтра глянуть в газетах, как учёные комментируют.

— Ни фига себе…

Они встали из-за стола и ушли работать. Я доел свою порцию и, прихлёбывая компот, подумал — а ведь и правда, новость отличная, Хильда будет в восторге. Она-то как раз мечтала летать без промежуточных остановок…

Но вот была ли эта новость подсказкой, которую я искал?

Нет, пожалуй, вряд ли. Эту информацию я мог бы получить и на хабе, и где угодно — от любого из ямщиков.

Мозаичная картина дополнилась, но мой квест пока продолжался.

Впрочем, в Москве у меня имелись и вполне обыденные дела.

Зайдя с телефона в сеть, я нашёл поблизости нужные магазины и отправился за покупками. Взял марочный коньяк и большую банку чёрной икры — для ребят-механиков, починивших нам недавно машину.

Почесал репу — к кому ещё планирую съездить? По итогам этих раздумий купил подарочную коробку шоколадных конфет, решив угостить девчонок-диспетчеров на южной оси. Ведь именно с них началась наша с Хильдой первая самостоятельная поездка.

Правда, выйдя на улицу, я сообразил — жара, конфеты растают, пока я их довезу. Но, подумав ещё, я вспомнил, как мы возили рыбину в куске льда, который не таял. Логика подсказала — у нас в конторе тоже должны быть штуки для таких фокусов.

Я заглянул в киоск, который располагался прямо в здании базы, на первом этаже. Продавщица, недолго думая, оторвала большой кусок от рулона серебристой фольги и ловко запаковала мою коробку. Всколыхнулся флюид, и от упаковки потянуло морозом.

— Три рубля с тебя, — заявила мне продавщица.

— Спасибо, круто. Магию — в массы!

— Для того и сидим тут.

Покупки я уложил в небольшую сумку, которую приторочил к своему мотоциклу, торчавшему на стоянке без дела уже несколько дней. Оседлал его и констатировал мысленно — других срочных дел у меня в Москве не осталось. Все мои экс-сокурсники по Космической Академии пребывали сейчас на практике, и увидеться с ними я всё равно не смог бы, даже если бы захотел. А новые друзья и приятели находились либо на хабе, либо в других осевых мирах.

Я нацепил шлем и вырулил со двора. Заправился на ближайшей бензоколонке и погнал на север, в строну МКАДа.

Вспомнилось — в прошлом месяце я вот так же ехал на «хонде» и вдруг увидел странный дорожный знак. Тогда я ещё не знал ничего про хаб, но ямщицкий ветер меня уже поманил. А дальше закрутилось и понеслось…

Открылся пролив, я выскочил на мост и прибавил газу.

На хабе задерживаться не стал. Попетлял по улицам и подъехал к южному берегу.

Солнце светило справа, дело шло к вечеру. Знойный воздух вихрился вокруг меня, а море сверкало, пока я мчался по очередному мосту.

Южная столица, как и обычно, встречала меня жарой и уличной суматохой. Ретро-автомобили, катя навстречу, то и дело сигналили — их владельцам нравилась моя «хонда». А с тротуаров порой махали особо экспрессивные пешеходы. Здесь любили и технику, и всё яркое, но ещё не успели избаловаться хайтеком.

Вскоре я уже парковался у местного отделения ямского приказа.

Диспетчеры трудились посменно, и не было гарантий, что я застану именно тех, которые нас встречали тогда. Но мне повезло — дежурили те самые три брюнетки в окружении громоздких приборов с циферблатами и верньерами.

Нэринелла, самая бойкая, заметила меня первой. Выскочила из кресла и, приветственно взвизгнув, бросилась обниматься. Её напарницы подключились. Реплики сыпались, как горох:

— А мы уже думали, ты нас совсем забыл и зазнался!

— Вы же с блондиночкой теперь знаменитые, про вас даже в газетах пишут!

— А про шпиона ты нам расскажешь?

— А он тебе рассказал какие-нибудь секреты?

— А ты ведь был на новой оси, которая сегодня открылась?

— Ой, день вообще сумасшедший! Все носятся, как ужаленные!

— А что ты привёз? Это нам подарок?

Я загадочно улыбался, не пытаясь вставить словечко. Лишь минуту спустя, когда их напор несколько ослаб и стали проскальзывать секундные паузы, вручил им коробку и подтвердил:

— Да, это вам гостинец с моей оси.

Фольга зашуршала, коробку вскрыли с нетерпеливыми ахами. Дегустация состоялась незамедлительно и с триумфом. Организовали чай, и я минут двадцать развлекал их рассказами про новую ось. Параллельно они, по очереди надевая наушники, отвечали клиентам и ямщикам.

Наконец я откланялся. Выбрался в коридор, потряс головой и, придя в себя, спустился на улицу.

На глаза мне попалась телефонная будка, и я позвонил Арриго, в его родительский дом. Но мне никто не ответил — здоровяк-железнодорожник был, очевидно, в рейсе, его родители — на работе, а Вилма вернулась к себе на север.

Повесив трубку, я отошёл к мотоциклу и перед тем, как завести его, вслушался в окружающее пространство. Но флюид был спокоен, никаких особенных колебаний не ощущалось.

Впрочем, здесь, на южной оси, мне нравилось. И не было чувства, что я приехал зря. Подсказок не нашёл, но развеялся, девчонок развлёк — уже, в общем-то, неплохо.

Я снова пересёк город и выехал к мосту. Бросил взгляд на порт, видневшийся в отдалении, и понёсся через пролив. Прикинул — за считанные часы я побывал уже в трёх осевых мирах из намеченных четырёх. Оставалась только новооткрытая ось, самая фантастическая.

Толпа у юго-западного моста наконец-таки рассосалась. Обеих блогерш, видимо, утащили в какую-нибудь редакцию. Или, может, в радиостудию, чтобы слышал весь город. Они не сопротивлялись, подозреваю.

Возле моста я затормозил, снял шлем. Суматошный день заканчивался красиво. Огромное медно-красное солнце сползало за горизонт, и слоистые облака над ним напитались розовым светом. Достав мобильник, я сделал фото.

Лишь когда краски стали тускнеть, я завёл мотор, заехал на мост и прибавил газу. Вскоре привычно всколыхнулся флюид, и на том берегу открылся маленький городок на фоне хребта.

Если в южном мире мой мотоцикл смотрелся футуристично, то здешняя публика, увидев его, преисполнялась весёлым недоумением. Но мне это было на руку — я ведь приехал в гости к ребятам из ретро-клуба.

Механик лет тридцати пяти по имени Пит, оставивший мне свой адрес, уже вернулся с работы, я застал его дома. Он впился взглядом в «хонду», и на меня обрушился вал вопросов про метод подачи топлива, тип трансмиссии и ход поршня. К счастью, сгустились сумерки, и Пит сжалился.

Познакомив меня с женой, он безапелляционно заявил мне, что до завтрашнего утра я гощу у них, и вызвонил остальных любителей древней техники. Те не заставили себя ждать. Мы сели на веранде, коньяк с икрой был водружён на стол в обрамлении местной снеди.

— Рассказывай, — потребовал Пит. — Во-первых, куда дели наших блогерш? Они сегодня выложили фотку на форум — едем, мол, в гости к феечке. И с тех пор — ни слуху, ни духу. А во-вторых, в мировой сети сегодня тоже новости странные…

— Ага, — подтвердила его жена, — пошли сообщения, что открывается переход в параллельный мир. Причём сразу несколько человек написали, из разных городов и с разных материков. Даже видео появились — какой-то мост, потом остров со смешными машинами. И про магию что-то упоминалось невнятное. Конкретные координаты указывались, где этот мост якобы стоит. Кто-то из журналистов даже не поленился, съездил, но никаких мостов не нашёл. И официальных подтверждений, естественно, тоже не было…

— Это специально так сделано? — спросил Пит. — Ну, в смысле, рекламная кампания стартовала для новой технологии, как у тебя на машине? Но я не пойму, почему вдруг в ретро-дизайне? И магия тут при чём? Странноватая концепция для рекламы. То есть забавно, да, но всерьёз никто не воспримет. Я бы и сам не обратил внимания, если бы лично не возился с твоим мотором. И если бы не твоя блондиночка с фокусами…

— А вот не скажи, — возразил один из его товарищей. — Концепция-то как раз интересная, нешаблонная. На первом этапе главное — шум поднять и привлечь внимание, пусть даже дурацким способом. А когда все об этом заговорят, можно будет выложить главный козырь — вот, дескать, новая технология, которая кажется чистой магией…

Слушая, я только посмеивался. Уже опустилась ночь, жара отступала. В соседних домах засветились окна. И на веранде, где мы сидели, тоже горел фонарь, уютно и мягко. Но мошкара к нам не залетала — работал, видимо, фумигатор или ещё какой-нибудь технологический прибамбас.

— И вообще, — продолжил оппонент Пита, — организовано всё толково, вплоть до мелких подробностей. Глянь на этикетку хотя бы, которая на бутылке. Буковки непонятные, но выглядит очень аутентично. Это ведь шрифт пришлось разработать, дизайн к нему… А коньячок, между прочим, весьма приличный…

— И икра замечательная, — согласилась хозяйка дома. — Я такую даже не пробовала. Я, правда, в морских деликатесах — не спец, но мне только красная до сих пор попадалась.

— Короче, Тимофей, признавайся, — вновь заговорил Пит. — Где блогерши и Поль с Вэллой? Или они у вас на контракте и тоже роли отыгрывают? Тогда развожу руками и соглашаюсь — красиво организовано…

— Нет, — заржал я, — не на контракте. Для них был тоже полный сюрприз, когда они с Хильдой проехали по мосту. Но блогерши сориентировались мгновенно, этого не отнять. Пресс-конференцию экспромтом задвинули…

— Это они могли бы, не сомневаюсь. Но пока это — только твои слова. А если и мы попросим мост показать?

— Вот прямо сейчас? Мне лень.

— Сейчас — расслабляемся. А завтра с утра?

— А на работу тебе не надо? — спросил я.

— Завтра выходной, если ты забыл.

— Я ваш календарь не знаю. Но если реально хочется, то договорились. Съездим.

Пит посмотрел подозрительно, но так и не придумал, к чему придраться. Мы ещё с час сидели, болтая о всяком-разном, а затем потихоньку начали расходиться.

В гостевой комнате я лёг на кровать, вспоминая прошедший день. Подумал — где сейчас няша? Скорей всего, на северо-западе, отдыхает после похода с Вэллой по магическим магазинам…

Сам не заметил, как провалился в сон. И никакие «змеи» мне не приснились.

Наутро явилась та же компания, два ретро-фаната с жёнами и один холостой. Вчерашний разговор не забылся — от меня вновь потребовали экскурсию в другой мир. Ожидали, что я буду отмазываться, но я лишь пожал плечами:

— Залезайте в машину и летите за мной. Когда я доеду до края города, приземляйтесь.

Заводя мотоцикл, я лениво подумал — в принципе, вчера отдохнул нормально. И прокатился, и за ремонт проставился. Правда, новых подсказок не обнаружил, но и без них неплохо…

И только у городской черты я сообразил, куда мне надо ещё наведаться.

Глава 19

Я ехал по мосту, а за мной скользил флаер Пита. Его друзья, разумеется, офигели, когда увидели переход, и несколько минут не могли поверить своим глазам, но экскурсия в итоге продолжилась.

На том берегу сегодня не наблюдалось толпы встречающих, хотя у моста бродили-таки несколько человек. Это оказались телевизионщики, прибывшие с восточной оси. Они только что вылезли из фургона и готовились начать съёмку. Завидев нас, они всполошились, репортёрша схватилась за микрофон, а оператор — за камеру.

— Ничё не знаю, — сказал я сразу, — вопросы — вон к тем товарищам. А я местный.

Впрочем, народ с ТВ и так разобрался, что флаер интереснее мотоцикла. Гостей взяли в оборот, лишь Пит аккуратно отделился от группы и спросил меня:

— Слушай, а почему я сам этот мост не видел, пока ты пальцем не ткнул?

— Тут нужен особый дар. Ну, типа, природная склонность к странствиям плюс способность воспринимать флюид. И если дар есть, то можно работать в транспортной службе между осями. Перевозить пассажиров и нестандартные грузы.

— Ты тоже перевозчик?

— Ага. И у вас в мире есть такие. Как та девчонка-первопроходчица, которая вчера и открыла мост с вашей стороны.

— То есть через пролив можно путешествовать только с проводниками? Их вообще много? Спрос ведь гигантский будет…

— Скоро построят железнодорожную ветку, — сказал я. — Насколько могу судить, сейчас решают бюрократические вопросы — насчёт обмена валюты и всё такое. Чтобы организационно всё подготовить, прежде чем хлынет толпа туристов. А как только договорятся, объявят официально. Хотя межосевое такси заработает ещё раньше. Его можно вызвать с любого берега, но оно дороже, чем поезд.

Пока я отвечал на вопросы Пита, телевизионщики убалтывали гостей на эксклюзивный репортаж с подробными интервью. Чтобы сначала прокатиться по хабу, запечатлев реакцию новоприбывших, а затем метнуться к ним за пролив.

— Всё, чувак, вы попали, — констатировал я. — Хотя — почему бы нет? Экскурсию они вам организуют, всё объяснят. Короче, оставлю вас на их попечение, а мне пока надо кое-куда сгонять… Ещё, может, загляну к вам в гости. И ты звони, если будешь у нас на юго-востоке. Номер мой запиши себе. А на хабе, если вдруг что, обратись к подсказчицам — такая контора тут тоже есть…

Пит присоединился к своим, а я вновь оседлал мотоцикл. Махнул на прощание всем, развернулся и поехал обратно, на «космический» берег.

Сосредоточился, задавая точку прибытия. Флюид встрепенулся, и впереди замаячил новый ландшафт — равнина, залитая ярким солнцем.

Съехав с моста, я обернулся через плечо и хмыкнул. Рек в этой местности не имелось, морских проливов — тем более, и стороннему наблюдателю сейчас показалось бы, что я выехал с необъятного кукурузного поля. А впереди был фермерский дом с солнечной панелью на крыше.

Я припарковался у входа и постучал.

Открыл пацан лет двенадцати и проводил меня к деду — старому фермеру, с которым мы с Хильдой свели знакомство в наш прошлый рейс.

Старик сидел в комнате с закрытыми жалюзи и смотрел какую-то передачу. Стереоскопический экран в полстены мерцал приятными красками.

— Не отвлекаю? — спросил я.

— Ты как раз вовремя, — усмехнулся хозяин.

Он кивнул на экран. Я вслушался, сев в соседнее кресло. Шло ток-шоу по нашей теме — обсуждалась новость про мост, который вроде бы есть и ведёт в параллельный мир, но почти никому не виден. Собеседники сходились во мнении, что всё это — грандиозный рекламный трюк, подготовка почвы для некой хайтек-сенсации.

— Я бы тоже решил — реклама или чьё-нибудь баловство, — признался хозяин. — Но потом вспомнил ваш приезд… И машину вашу несообразную, и вопросы… И девочку твою беленькую, которая говорила про обитаемые миры по соседству…

— Всё верно, — подтвердил я, — это не сказки. Есть несколько миров, которые состыковались вместе и поддерживают контакт. Я тоже вспомнил тот разговор, и мне показалось, что надо вас навестить ещё раз. У меня ощущение, что вы можете подсказать мне что-то… Не знаю даже, что именно, но достаточно важное. Или могу сначала показать вам тот мост, если захотите…

— Хочу, конечно, — сказал старик, выключая телеэкран. — Но если приехал поговорить, то сначала спрашивай, не стесняйся.

— В тот-то и дело — я толком не знаю, о чём конкретно надо сейчас спросить. Хотя если в целом — ваш мир мне сразу понравился. Я у себя учился на космического пилота, но у нас пока успели освоить только Солнечную систему. Поэтому я так много расспрашивал про межзвёздные экспедиции…

— Понимаю. Твой мир — такой же, как наш? Только техника отстаёт?

— У нас всё более пёстро — стран очень много и языков. И географически у нас всё не так, континенты совсем другие…

— Гм, — сказал фермер, — континенты другие, а планеты в системе — те же? И созвездия совпадают на небе? Ты ведь сразу понял в тот раз, про какие звёзды я говорю?

— Да, все отличия — в пределах Земли. Есть такая штука — флюид, магический ветер. Это как оболочка планеты, дополнительно к ноосфере. А в космосе — одинаково… Если где-то в Галактике есть другие планеты с разумной жизнью, то у них, наверное, тоже есть флюидные оболочки, внутри которых — разные варианты развития, географические и социальные. Но проверить-то мы не можем — инопланетян пока не нашли…

Хозяин посмотрел с интересом:

— А ты готов ко встрече с инопланетным разумом? Вот ты лично? Сможешь понять и оценить его логику, отличную от земной? Наладишь коммуникацию на достойном интеллектуальном уровне?

Я сконфузился:

— Ну, мне никто и не поручил бы, я не учёный… И да, согласен, коммуникацию я себе представляю не столько на интеллектуальном уровне, сколько на бытовом, приземлённом, если можно так выразиться. Даже моя подружка надо мной потешалась, когда я ей рассказал, что зачитывался историями про звёздных принцесс…

— Рискну предположить, — сказал он, — что такими сказками зачитывались очень и очень многие. И я в их числе. Как цивилизация мы ещё не успели выйти из подросткового возраста. Просто не доросли ещё до серьёзных, полноценных контактов в масштабах космоса, как мне кажется. Наши нынешние мечты об инопланетянах — это, по сути своей, мечты о таких же людях. А точнее, о людях, которые отличаются от нас минимально — ровно в той степени, чтобы нам было интересно с ними общаться.

Взяв секундную паузу, старик подытожил:

— Впрочем, не хочу говорить за всех. Лично я ещё слишком мало знаю о нас, землянах, чтобы претендовать на контакт с инопланетянами. Тем более что Земля, как выяснилось, включает в себя много миров. Это, по-моему, не хуже космоса.

Я уловил легчайшее колебание флюида.

Это было похоже на ветерок, напоённый запахом степных трав и проникший в комнату, хотя окна были закрыты.

Старый фермер вроде бы не сказал ничего принципиально нового, но…

— Спасибо, — кивнул я. — По-моему, я услышал то, ради чего приехал. Осталось сообразить, как это встроить в общую картину. Теперь можно и на мост, если вы готовы. У вас ведь машина есть?

— А мост далеко отсюда?

— Его можно в разных местах увидеть, где есть граница между чем-то и чем-то. Городская черта, к примеру, или река. У вас тут — на краю поля.

— Тогда я просто взгляну. Машину сын утром взял.

Мы вышли из дома, и я махнул рукой:

— Вон в той стороне. Сейчас ближе подойдём, и я покажу.

Но он вдруг замер:

— Постой-ка. А я ведь, кажется, его вижу…

И в самом деле — мост проявился, хотя я ничего ещё не предпринял. Хозяин дома смотрел в ту сторону с отрешённой улыбкой.

— Вау, — сказал я. — Ну, поздравляю. У вас есть ямщицкий дар.

— В ямщики уже поздновато, — хмыкнул он. — Не тот возраст.

— Но для экскурсии провожатый вам теперь не понадобится. В любое время можете взять машину и ехать через пролив. Там вам любой подскажет. Языкового барьера нет, жители осевых миров понимают друг друга автоматически. Но в общих чертах могу объяснить вам сразу…

— Не надо, я лучше сам. Так будет интереснее.

— Тоже верно. Тогда прощаюсь, благодарю ещё раз.

Я пожал ему руку, сел на мотоцикл и поехал к мосту. Пересёк пролив, над которым гулял солоноватый ветер, и вернулся на хаб.

В голове крутились слова, услышанные от старого фермера. А ещё мне вспомнилась реплика ямщика, с которым я накануне обедал. Как он там выразился? Сложившаяся восьмёрка осей — это, мол, структура особая, качественный скачок…

Но сделать толковый вывод из всего этого у меня пока что не получалось.

Мы договорились встретиться с Хильдой после полудня, на нашей московской базе, поэтому я отправился прямиком туда.

Припарковал «хонду», поднялся в номер и взглянул на часы. До обеда ещё оставалось время, а я почувствовал вдруг сонливость.

Вряд ли это был привет от «змеюк», которые остались за горизонтом. Скорее, мой бедный мозг просто офигел от обилия информации, свалившейся на него в последние дни, и теперь просился на отдых.

Как бы то ни было, глаза закрывались. Я прилёг на кровать.

Заснул не мгновенно. Успел задуматься — ладно, вот восьмилучевая звезда сложилась. А если вдруг попадётся ещё один вменяемый мир, который тоже готов стать осью? Для него уже не найдётся места на хабе? Фигня какая-то, нелогично…

Мозг облегчённо скрипнул шестерёнками — наконец-то, мол, правильный вопрос. И на этом я провалился в сон без всяких картинок.

Проснулся из-за того, что меня легонько пощекотали. Открыл глаза и увидел Хильду, присевшую со мной рядом.

— Я-то рассчитывала, — сказала она с ехидным укором, — что он извёлся весь, минуты считает до моего возвращения. А он дрыхнет без задних ног.

— Ничё ты не понимаешь, — ответил я, потянув её на себя. — Настолько соскучился, что не выдержал и ушёл на перезагрузку.

— Такие детские отговорки не принимаются.

— Других нет. Рассказывай лучше, как прокатились.

— Прокатились отлично, — сказала Хильда. — Я ребятам устроила настоящую магическую экскурсию. Сначала на западе, драконий заказник…

— Вот, значит, как? Коварная няша. Смотреть дракончиков — без меня, а со мной — исключительно по делам?

— А чтобы не зазнавался… Ну вот, после этого — на северо-запад, там просто погуляли, по магазинам прошлись…

— Кто бы сомневался.

— … потом заехали ко мне в гости, само собой.

— Показала им, как живётся феечкам в естественной среде обитания?

— Примерно так. Поначалу ребята чуть-чуть смущались, когда узнали, что я — дочь герцога, но я им строго сказала, чтобы прекратили все эти глупости. В общем, они освоились, побеседовали с моими родителями. И даже Рагнетта слегка оттаяла, пообщалась с ними довольно мило. Переночевали, а утром съездили на северо-восточную ось. Там ребятам климат понравился — сухо, жарко. Почти как у них на родине. Вернулись на хаб, и они домой поехали, переваривать впечатления. Хорошо я справилась?

— Да, засчитываю, — сказал я величественно. — А умные мысли какие-нибудь возникли попутно? В глобальном плане?

Она кивнула:

— Ты знаешь, да… В какой-то момент меня Вэлла меня несколько озадачила. Спросила — а почему на хабе только восемь мостов, включая новооткрытый? Я затруднилась с ответом, честно сказать. Просто для меня этот факт — привычная данность с детства…

— Ага, я тоже сейчас задумался, по итогам поездки. Был интересный разговор с тем дедулей, который нам про звёзды рассказывал. А сегодня я ему рассказал про оси. Теперь вот репу чешу — почему только восемь слотов для подключения к хабу? С кем можно проконсультироваться? Но если не хочешь сейчас этим загружаться…

— Вообще-то, — сказала Хильда, — я как раз-таки очень хочу понять. Потому что несправедливо, если места на хабе закончились. А если найдём другие миры, которые подошли бы? Вопрос, по-моему, жутко важный. Просто раньше он был абстрактный, и мы о нём не задумывались. Ведь хаб существует не первый век, поэтому мы привыкли, что полная восьмёрка осей — это где-то в будущем. А теперь вдруг… Так что давай не будем откладывать, спросим сразу — у наших преподавателей, например…

— Опять придётся ехать на хаб?

— Придётся. — Хильда вздохнула. — Меня эта беготня тоже утомила, но надо разобраться…

— Согласен, няша. Нужен последний ключ, чтобы понять картину.

— Тогда поехали?

Мы с ней вышли во двор, и я уточнил:

— На такcи поедем? А то я вчера-сегодня гонял на байке.

— Ой, нет, давай на такси. Я эти сумасшедшие гонки на твоём драндулете совершенно не понимаю. Только не обижайся.

— Поздно, я уже затаил… А вообще, насчёт мотоцикла — это я так спросил, для проформы. Он, если честно, не особо рассчитан на покатушки вдвоём, сидеть сзади неудобно. Вот в одиночку гонять — это реальная тема…

— Давно ты этим увлёкся?

— Байк у меня — три года. Мне отец подарил на совершеннолетие — я как раз тогда первый курс закончил. Ну, типа, стало ясно, что я нормальный чувак, а не конченый раздолбай. И даже среди лучших на курсе… Блин, он же ещё не знает, что меня из Академии выперли…

Хильда посмотрела сочувственно:

— Представляю, как ты расстроился, когда тебе сообщили об отчислении.

— Выпал слегка в осадок, ага. Но потом приехал на хаб, встретил там блондиночку, которая ходила с задранным носом, и мысли переключились.

— Да уж, — фыркнула Хильда, — переключились лихо. Блондиночка не знала, куда деваться. Хотя в итоге получилось неплохо. Правда же?

— Ну, ничё так. Сойдёт для сельской местности.

— Куртуазный ты наш.

Мы сели в межосевое такси, которое покатило по Ленинградке. Я зацепился взглядом за огромный рекламный щит, установленный у дороги. Нам улыбалась красотка с прямыми тёмными волосами и бронзовым загаром — типаж, распространённый в «индейском» мире. Она смотрела серьёзно, но в уголках губ таился-таки намёк на улыбку. На заднем плане виднелась прерия, над которой парил гигантский орёл, окружённый прозрачным маревом. Внизу была подпись: «Тур за пределы воображения. Предзаказ».

— Турфирмы подсуетились, — констатировал я. — Через мост — автобусом, видимо. А вот дальше как? Автострад я на той оси не припомню.

— Портальные арки, — сказала Хильда. — Они там в главных туристических точках. У Великого водопада, к примеру. Мы, кстати, там тоже были с Вэллой и Полем. Я им старалась самое интересное показать.

— Таланты у тебя, смотрю, прорезаются один за другим. Штурман-экскурсоводша-сводня. Плюс лыжница с голой попой.

— Да, я догадывалась, что именно в этом последнем качестве я тебя впечатлила больше всего.

На хабе возле ямщицкой башни мы вдруг увидели Тэссу с Лорой. В местном медиа-ландшафте они уже чувствовали себя по-хозяйски — стояли с радиомикрофонами, ведя репортаж, и одновременно позировали фотографам.

— Итак, — говорила Тэсса в маково-красном облегающем платье, — мы только что побывали в самом романтическом ведомстве всех осевых миров. Сотрудники здесь умеют поднимать паруса, чтобы ловить магический ветер. Ты поняла, как это работает?

— Пока нет, — ответила Лора в ярко-жёлтом наряде, не менее облегающем. — Магия — слишком странная штука, но мы обязательно попытаемся разобраться. Найдём на хабе самых главных экспертов и обо всё расспросим. Но это — в одном из следующих выпусков эксклюзивной программы «Две любопытные чужестранки». До новых встреч!

Прямая трансляция завершилась. Ассистент забрал микрофоны, а две звезды раздали автографы случайным зевакам, помахали всем ручкой и продефилировали к небольшому автобусу, у которого на борту была нарисована стилизованная радиовышка.

Мы с Хильдой туда ломиться не стали, решив, что звёздности у нас не хватает. Зато поблизости мы заметили Гленну, нашу преподавательницу. Она, очевидно, вышла полюбоваться бесплатным шоу.

— Ну что, снежинка, — сказал я, — давай попробуем тоже задать вопросы.

Глава 20

Гленна, завидев нас, рассмеялась:

— Можно было не сомневаться, что без вас тут не обошлось. Одна из этих бойких девиц обмолвилась, что у неё среди ямщиков есть беленькая подружка, которая им подсказала сюда дорогу.

— Мы, конечно, предвидели, — сказал я, — что барышни развернутся, но их карьерный взлёт даже нас пугает. Через неделю-другую их стопудово сманят на восточную ось или сразу к нам. Короче, туда, где есть телевизоры.

— А у вас-то как настроение? Отдыхаете?

— Отдыхаем по мере сил, — подтвердила Хильда, — но есть вопрос, который нам не даёт покоя, про хаб и оси. Подскажешь нам? Ты ведь как раз теоретик.

— Подозреваю, что вопрос у вас какой-нибудь каверзный, но я постараюсь. Давайте сядем и поболтаем. Вы, кстати, пообедали? Нет? Тогда пойдёмте в столовую, пока она не закрылась.

Столовая уже почти опустела, только в дальнем углу сидели двое парней-студентов, с которыми на занятиях я мало общался, а по соседству с ними — кто-то из персонала башни. Мы набрали еды и сели за стол.

— Итак? — поощрила Гленна.

— Вопрос, по-моему, напрашивается, — сказал я. — Почему, собственно, на хабе только восемь мостов? А если попадутся ещё миры, которые способны пристыковаться?

— И в связи с этим же, — добавила Хильда, — я вот задумалась… «Змеи» отщепили свою ветку развития от технической, которая и стала в итоге недостающей осью. Значит, «змеиный» мир уже не имеет шансов пристыковаться к хабу? И даже в будущем, если у них что-то изменится к лучшему? Но ведь это нечестно…

— Давайте рассуждать по порядку, — сказала Гленна. — Все миры развиваются. Где-то этот процесс замедлен, практически заморожен по каким-то причинам, где-то идёт галопом. И да, есть шанс, что мир с нездоровым социумом всё же нащупает правильную дорогу. Тимофей подтвердит на примере своей оси.

— Есть такое дело, — кивнул я. — Меня уже Хильда спрашивала про нашу историю. У нас тоже творилась всякая дичь. Долбанутых магов не было, правда, но хватало своих придурков. И только к началу прошлого века нам повезло, мы нашли тропинку и вылезли из болота. Грызня потихоньку стихла — и между странами, и внутри. Поэтому вполне допускаю, что и в том мире, где вырос Полоз, «змеюки» сойдут со сцены в конце концов…

— Тут я бы уточнила, — сказала Гленна. — Важны не только «змеюки» как таковые, но и общая атмосфера в обществе. Чтобы для «змеиных» методов просто не было питательной почвы.

— Окей, не спорю. Вот атмосфера, допустим, стабилизировалась. Общество дозрело до подключения к хабу — но мосты уже кончились. И как быть?

Задумавшись ненадолго, Гленна оглядела наш стол:

— Тут, пожалуй, имеет смысл показать наглядно, проиллюстрировать. Но сначала давайте уж доедим, освободим тут место — будет удобнее.

Мы так и сделали. Покончив с обедом, унесли грязные тарелки, и Гленна вытащила из сумки планшет для динамической отрисовки. Он был компактный, не крупнее блокнота. Положив его на столешницу, она взяла карандаш:

— Вот у нас есть хаб.

Она нарисовала кружок в полсантиметра диаметром и прокомментировала:

— К нему присоединяются оси — не сразу все, а по очереди. Самой первой из них была, как мы помним, южная. За ней последовали другие.

Гленна дорисовывала лучи один за другим — это были вытянутые, узкие треугольники, как на розе ветров. Рисунок, намеченный схематично, сразу достраивался самостоятельно, лучи заштриховывались. Мне даже почудился металлический блеск.

Когда были нарисованы семь лучей из восьми, она взяла паузу:

— К нынешнему лету сложилась такая конфигурация — звезда с восемью лучами почти оформилась, остался последний мир. А вчера открылся и он.

Картинка дополнилась юго-западным лучом, и флюид над ней едва уловимо дрогнул. Изображение стало чётче, рельефнее. Теперь оно казалось почти стереоскопическим, хотя осталось на плоском листе бумаги.

— И вот, — продолжила Гленна, — мы подошли к вопросу, который долгие годы воспринимался как сугубо теоретический. Допустим, между осями нашёлся промежуточный мир, который дозрел до подключения к хабу.

Она поставила точку чуть правее вершины юго-западного луча:

— Казалось бы — тупиковая ситуация. Хаб достиг предела вместимости, и больше мостов на нём не появится — это подтверждают теоретические расчёты наших флюидных физиков. Но из этого разве следует, что наш хаб — единственный?

Мы с Хильдой несколько растерялись. Слишком зациклились в последние дни на восьми осях — и элементарный вопрос, который сейчас поставила Гленна, не приходил нам в голову до сих пор.

— Инерция мышления, — улыбнулась Гленна, увидев наши физиономии. — Не переживайте, вы — практики по натуре, поэтому в суматохе сообразили не сразу. А вот учёные давно задаются этим вопросом. Другое дело, что раньше он не имел такой актуальности. Но теперь вы, думаю, догадались, как может дополняться модель.

Наша преподавательница нанесла на бумагу ещё несколько штрихов. Намеченная ранее точка между осями стала вершиной очередного луча, но пристыковался тот не к нашему хабу, а к совершенно другому, который Гленна дорисовала ниже. И этот новый хаб тоже оброс восемью лучами.

— Вот так это, вероятно, и происходит, — сказала Гленна. — У физиков есть соответствующие формулы, которые подтверждают эту гипотезу. Теперь, как видите, у нас две восьмилучевых звезды по соседству.

— Но их может быть и больше? — спросила Хильда.

— Да, мы уверены. Возникают новые хабы, там есть места. А значит, каждый из тех миров, что сейчас считаются промежуточными, может стать осевым — при условии, что будет прогрессировать социально.

— Но ведь, — сказала Хильда, — это мир, добившись прогресса, пристыкуется уже не к нашему хабу. Общаться с ним нам будет труднее…

— На первый взгляд — да, есть такая трудность. Давай, однако, продолжим.

Гленна наметила ещё несколько звёзд поблизости друг от друга. Сказала:

— Если восемь лучей способны объединиться в звезду, то почему восемь звёзд, к примеру, не могут объединиться в созвездие?

Она соединила хабы тонкими линиями — и рисунок стал ещё более выразительным. Все звёзды теперь казались объёмными, а нити между ними подчёркивали взаимосвязь, демонстрировали наглядно.

— То есть, — сказала Гленна, — мы сможем-таки общаться свободно, но уже не в пределах восьми осей, а в рамках более масштабной системы.

— А созвездия, — заметила Хильда, — тоже весь могут объединиться во что-то более крупное…

— Эту ступень прогресса нам сейчас сложно себе представить, но теоретически — да, пофантазировать можно.

Гленна принялась добавлять на лист восьмилучевые звёздочки — уже совсем схематично, наспех. Но флюидный планшет улавливал логику, достраивал картинку, и вскоре листок заполнился.

— Рисую, естественно, наугад, — пояснила Гленна. — Мы ведь не знаем пока, как выглядят такие системы и сколько в них входит звёзд.

Созвездия на рисунке переплетались причудливо.

Да, они были выдуманные, но я теперь видел принцип. И вспоминал слова пожилого фермера, рассуждавшего примерно о том же.

Кажется, мы с Хильдой узнали то, что нас интересовало.

— Такой вот предполагаемый космос в рамках Земли, — добавила Гленна. — Простор для исследований огромный. Звезда с восемью лучами у нас готова, будем теперь искать дорогу к соседней. Может, и вы внесёте свой вклад. Вы у нас самый знаменитый дуэт теперь — по итогам июля, по крайней мере.

— Это получилось случайно, — сказала Хильда. — Но спасибо тебе большое за объяснение, нам этот вопрос не давал покоя…

— Обращайтесь, — сказала Гленна с улыбкой. — И вообще заезжайте в гости.

— Ты к нам заезжай тоже! — Хильда в свою очередь улыбнулась. — Нас с тобой ещё ждёт торговый дворец Москве. Но это — в следующий раз.

Попрощавшись с Гленной, мы вызвали межосевое такси и вышли на улицу. Суета у входа в ямскую башню уже утихла, автобус с блогершами уехал. Ожидая машину, мы остановились в тени под деревом, и Хильда сказала:

— Наше приключение, кажется, заканчивается-таки. Да, Тимофей?

— Да, няша. Нам, кстати, предлагали отгулы…

— Ой, это было бы замечательно! Завтра и послезавтра хотя бы.

— Мы их берём. А сегодня у нас в программе…

— … романтический вечер, — закончила фразу Хильда и улыбнулась. — Я очень жду. Уже можно говорить, куда я хочу пойти?

— Давно пора. Я уже неделю втихаря тренирую чопорно-интеллектуальную морду.

— Получается так себе, но расслабься, она тебе не понадобится. По здравом размышлении я снизила планку чопорности, чтобы не повергнуть тебя в уныние. Хотя дело даже не в этом, просто мне пришло в голову, как устроить в Москве свиданье с лёгким намёком на традиции тех краёв, где я родилась.

— Пока не догоняю, давай подробнее.

— У нас морская страна, как тебе известно, и в предках у меня — мореплаватели. Москва далеко от моря, но когда мы взлетаем от ямской базы, к северу хорошо видна большая масса воды…

— Да, Химкинское водохранилище. Ну, и судоходный канал через него проходит.

— Ага, я посмотрела в сети. Из-за таких каналов, которые ведут к рекам, Москву даже иногда называют портом пяти морей, и мне это очень понравилось. В общем, предложение у меня простое — давай прокатимся вечером по Москве на кораблике. Это и красиво, и символично, по-моему. И без лишнего пафоса. Как ты на это смотришь?

— Устрашён твоей эрудицией, а вообще — я всеми руками «за».

Мы сели в такси, и оно направилось к юго-восточному берегу.

Июль шёл к концу, но жара не ослабевала. До конца лета была ещё куча времени.

И вновь я невольно вспомнил, как ехал на хаб впервые. Тогда я был просто чел на байке, которого исключили из Академии. Теперь я стал путешественником с кучей знакомств в соседних мирах. И меня ждало свиданье с блондинкой, рядом с которой меркла любая фотомодель.

Нормальная подвижка за месяц, в общем-то.

Ставим галочку.

Мы вернулись на базу. Я предупредил начальство, что завтра-послезавтра мы ещё пофилоним, и заказал билеты на прогулочный теплоход. Экскурсия начиналась после захода солнца. Для пущей романтики, разумеется.

Настал вечер.

Хильда ради такого случая оделась в том стиле, который запал мне в память со дня нашего знакомства. Сейчас на ней было белое мини-платье без рукавов, прямое и лаконичное. И, что я особенно оценил, в предельно короткой версии.

— Почти на грани приличия, — сказала она с улыбкой. — Давно хотела его надеть, но чуть-чуть стеснялась, и не было подходящего повода.

Она обошлась при этом без единого украшения, только перехватила «хвост» голубыми лентами под цвет глаз.

— Заявляю официально, — ответил я, поцеловав её, — более красивой девчонки я вообразить себе не могу. Фантазии не хватает. Магию применяла?

— Нет, Тимофей. Я и без неё, по-моему, очень даже.

— А твоя скромность вошла в легенды.

На Ленинградском шоссе уже рассосались пробки, и городское такси без проблем доставило нас к речному вокзалу.

До отправления теплохода осталось время. Мы не спеша прошлись по большому парку рядом с водохранилищем. Фонари ещё не зажглись, но среди деревьев уже затаились сумерки, прозрачно-лиловые.

Мы вышли на берег. Солнце садилось напротив нас, рельефно высвечивая контуры высотных домов на том берегу. Медно-рыжий закатный свет проливался в воду. На пристань, смеясь и переговариваясь, подтягивался народ, купивший билеты.

После заката мы поднялись на борт.

На открытой палубе по бокам стояли столы и лавки. Когда теплоход отчалил, мы взяли себе вина. Над водохранилищем разливалась прохлада. На берегах замерцали электрические огни, на небе проклёвывались первые звёзды.

— Для настоящих путешествий по морю, — сказала Хильда, прильнув ко мне, — я совершенно не приспособлена. Да и ты на морского волка как-то не тянешь…

— Облом, печаль.

— Но моя девчачья мечта всё-таки исполнилась. Наступила взрослая жизнь, и парень везёт меня на кораблике.

Мы долго молчали, глядя, как ночь наполняет город.

— Тебе, кстати, привет от моих родителей, — вновь заговорила Хильда. — Они даже удивились, когда я приехала без тебя.

— За привет спасибо. А я тебя со своими хочу наконец-таки познакомить.

— Мне будет очень приятно. Я им понравлюсь, как думаешь?

Вопрос она задала серьёзно и без кокетства. Я хмыкнул:

— Няша, ну что за глупости? Как ты можешь не понравиться? И вообще…

— Да-да, поняла. Не парюсь. Спокуха.

Она, картинно нахмурив брови, изобразила суровый северный пофигизм. Я заржал, Хильда тоже, не выдержав, захихикала. После чего добавила:

— Ой, а ещё я вспомнила — сегодня общалась с Ксенией, с секретаршей нашего шефа. И вот она подсказала, что поздно вечером по ТВ будет праздничный репортаж. Расскажут про магию, про другие осевые миры подробно.

— А время-то она назвала? Во сколько?

— Уже пора.

Я взял телефон и зашёл на сайт центрального телевидения, подключился к онлайн-вещанию. Репортаж начался нескучно — вместо официальных речей показали фэнтези-ролик, художественно-документальный.

В центре сюжета была девчонка с нашей оси, красивая азиаточка. Она ехала на велосипеде по просёлочной дороге, слушая музыку через плеер, и настроение у неё было прекрасное. В отдалении промелькнул пассажирский поезд, и она, помахав ему, повернула в другую сторону, к морю. А там увидела мост на хаб и отправилась в путешествие по осям.

Получилось рекламное роуд-муви с бойкими монтажными склейками. Выглядело так, будто азиатка катит из мира в мир, из сеттинга в сеттинг. Через «космический» юго-запад она проехала тоже, полюбовавшись панорамой столицы с тонкими небоскрёбами и снующими флаерами.

— Круто подсуетились наши ребята, — оценил я. — Новая ось открылась только вчера, а они уже успели туда метнуться, доснять кусок и вмонтировать. Уважаю.

На магическом западе путешественнице попались драконы, как по заказу (куда ж без них в таком ролике). Два фиолетовых ящера-переростка резвились на зелёном лугу, взмахивая крыльями и зависая в воздухе на пару секунд. Это был, кажется, брачный танец, но чем у них там закончилось дело, мы, к счастью, не увидели.

Пока азиаточка замыкала круг по мирам, я обвёл взглядом палубу. Все смотрели трансляцию, достав телефоны. И Хильда тоже увлеклась репортажем, чуть улыбаясь. Я, как всегда, залюбовался ею.

А когда вновь взглянул на экран, презентационный ролик уже закончился. В кадре был теперь перуанец Фернандес, генсек ООН. Он говорил по-испански, с закадровым переводом на русский:

— Наш мир — самый пёстрый из осевых, у нас очень много стран и народов. Координация заняла некоторое время, но мы решили все технические вопросы. С завтрашнего дня во всех странах откроются автобусные вокзалы для поездок на хаб, а такси доступно уже сейчас. Отлажен обмен валюты, протестирован товарообмен с другими мирами. Мы подготовили сайты, где уточняются все нюансы, документальные фильмы, лекции о природе флюида…

Затягивать выступление Фернандес не стал. Ещё раз поздравил зрителей во всех странах и закруглился. У нас на палубе пассажиры зааплодировали, мы с Хильдой чокнулись бокалами и поцеловались.

— Люблю тебя, няша, — сказал я.

— И я тебя, Тимофей.

Наш кораблик покачивался, скользя по волнам, а ночная Москва вокруг сияла иллюминацией, необъятная и весёлая.

Домой мы вернулись за полночь.

Поднялись по лестнице на второй этаж. В длинном коридоре неярко горели лампы, а наша дверь виднелась в дальнем конце.

— Прекрасная герцогиня будет не против, — сказала Хильда с улыбкой, — если кавалер романтически донесёт её до покоев.

Недолго думая, я взвалил её на плечо. От неожиданности она пискнула, затем, давясь смехом, шлёпнула меня по спине ладонью:

— Прекрати балаган!

— Ничего не знаю, — ответил я, шагая по коридору. — Несу самым быстрым способом. Не хочу больше терять ни секунды.

Переступив порог, я поставил Хильду перед собой и стал стягивать с неё платье. Мы задыхались от нетерпенья.

— Дверь хоть закрой, — шепнула она.

И мы закрыли дверь.

Эпилог

Последний день года выдался морозным и ясным. Метель, хулиганившая в Москве накануне, исчерпала все силы и улеглась, оставив после себя сугробы, небо расчистилось, зато столбик термометра ухнул вниз. Синоптики лишь развели руками — привет из Арктики, дескать.

— Жуткая холодина, — пожаловалась Хильда, кутаясь в толстую рыжевато-белую шубку. — Но я хотела вам район показать и конкретно вот это место.

— Красиво, — кивнула Вэлла. — И весело.

Как ни странно, «космические» южане чувствовали себя на морозе комфортнее остальных. На них было что-то вроде лыжных костюмов, округло-дутых и солидно блестящих, из теплоизолирующего материала. Читеры, что с них взять.

— А дерево с огоньками мне особенно нравится, — добавила Вэлла.

Ёлка и впрямь смотрелась шикарно — высилась посредине площадки, пёстро увитая сверкающими гирляндами. Её постоянно фотографировали те, кто пришёл сюда погулять. Уже настал вечер, совсем стемнело, и до нового года осталось всего несколько часов.

Площадка была обширная, почти площадь, куда не могли заехать машины. В дальнем конце смонтировали сцену для выступлений, там светились прожекторы. Сейчас была пауза между песнями, но солистка в наряде сексапильной Снегурочки продолжала приплясывать, пытаясь согреться.

— Город у вас, конечно, гигантский, — сказала Эва. — В голове просто не укладываются такие масштабы. Едешь на такси, едешь — а улица не кончается.

— Вообще-то, — сказал я, — вы только маленький кусочек увидели, когда ехали от МКАДа. Мы ведь сейчас не в центре, а на окраине.

Здесь, в московском районе Ховрино, мы жили с Хильдой вот уже третий месяц. Квартиру взяли в рассрочку, с ежемесячной выплатой. Зарабатывали прилично, денег хватало. Тем более что стартовый взнос, самый крупный, внесли совместно наши родители — в качестве подарка на свадьбу, которая была в ноябре.

Район был удобный — новостройки-высотки с кучей магазинов поблизости, станция метро в десяти минутах ходьбы. До ямской базы — три остановки без пересадок. Проще и быстрее, чем на машине, особенно по утрам.

— А давайте видео сделаем, — сказал Поль. — С приветом от феечки из зимнего царства. Ты ведь не против, Хильда? На фоне дерева. Декорация самая подходящая — ярко, сказочно.

— Чур, я тоже в кадре! — воодушевилась Вэлла. — И ты, Бьёрн, пожалуйста! Вы вдвоём очень колоритные, я дома похвастаюсь.

Она потянула Хильду и Бьёрна к ёлке, пристроилась между ними. Поль пошёл следом и взял их в кадр, а рыжая Кайла, фыркнув, сказала мне:

— Детский сад.

— Не умничай. Дай детишкам поиграться.

— Слушай… — Привстав на цыпочки, чтобы конспиративно шептать мне в ухо, она понизила голос. — А как вообще оно — семейная жизнь?

— Да ничё, вполне. С какой целью интересуешься? Тоже с Бьёрном надумали?

— Если честно, я особо не рвусь, меня статус-кво устраивает. Но Бьёрн толсто намекает, и матушка моя тоже… Ну, то есть она-то сдерживается, не грузит меня, спасибо ей, но и так понятно… С Бьёрном кайфово, спорить не буду, но чтобы вот прям семью заводить — не знаю…

— Тебе решать. В мелодрамах я не силён.

— Поэтому к тебе и пристала, чтоб без соплей. А так — буду думать, да…

Заиграла очередная песня, что-то ритмично-простенькое, с дискотечным уклоном. Кайла фыркнула вновь. Народ возле сцены хлопал.

Наша импровизированная съёмочная группа вернулась, Вэлла была довольна — видео-привет записали. Я поинтересовался у неё:

— Ты теперь в своём городке — топ-блогерша?

— Ага, заняла вакантное место, — рассмеялась она. — Как только Тэсса и Лора смылись, вдруг оказалось, что в городке я — главный специалист по феечкам и межосевым вопросам. Приходится соответствовать.

— Кстати, — полюбопытствовал Поль, — а от девчонок что-нибудь слышно? Они сегодня к нам не присоединятся?

— Тэсса — вряд ли, но может быть, — сказал я. — А Лора — точно нет, она на востоке. С лета её не видел.

— Жаль, — сказал Поль, — но вы с Хильдой всё равно молодцы, что решили нас всех собрать, проявили инициативу.

— На нашу свадьбу, — сказала Хильда, — не все сумели приехать, так что сейчас — вторая попытка. Хотя опять же — у всех свои обстоятельства. Вот у Вилмы муж, например, сегодня, как назло, на работе, поэтому она без него.

— Он пытался с кем-нибудь из коллег поменяться, — сказала Вилма, — но у них у всех — свои планы на новогодние праздники.

— А как он вообще? — спросил я. — Работой-то хоть доволен? Жалко, что мост не в Ленинград построили с хаба. Тогда, может, чаще виделись бы.

— Как мне объяснил Арриго, город для железной дороги очень тщательно выбирали, там куча всяких коммерческих и логистических тонкостей, которые дилетанту трудно понять. В итоге решили, что оптимальный маршрут — через Роттердам. А построили очень быстро, мост сам достраивался через флюид. Арриго очень подробно про всё рассказывал…

— Кто б сомневался, — хмыкнул я.

— Мне нравится его слушать, — сказала Вилма с улыбкой. — Но сегодня вот я одна.

— Ну, твой-то хоть на работе, — сказала Илла. — А я своего звала, но он — ни в какую. Лень ему, видите ли. Он и магом пространства-то стал, по-моему, из-за лени, чтоб с лавки вставать пореже…

— Вполне уважительная причина, — заметил я.

— А я, — сказал Поль, — до сих пор не могу привыкнуть, что вот так запросто общаюсь с настоящими магами. На нашей оси интерес вообще колоссальный к другим мирам. Билеты на поезд раскупаются влёт, заранее. Такси тоже просто так не закажешь, желающих слишком много.

— Мы, кстати, хотели, — сказала Хильда, — пригласить ещё одного знакомого из вашего мира, дедушку-фермера. Но так и не дозвонились, он где-то в путешествии. Ему в этом смысле проще, он может сам заехать на мост, без такси и поезда. Вот и пользуется периодически. В общем, не все сумели приехать, но большинство из тех, кого мы хотели видеть, всё-таки здесь. Мы рады!

На площадке тем временем прибавлялось народу. У сцены народ отплясывал в меру сил, а в противоположной части происходило броуновское движение — бродили туда-сюда, знакомились и болтали. Ёлка сверкала.

Публика здесь была разных возрастов. К Эве подкатил дородный мужик за сорок, трёп у них завязался. Бьёрн отвёл в сторону сестру и о чём-то заговорил с ней, а меня за рукав подёргала Кайла:

— Длинный, ты не обидишься, если мы слиняем по-тихому? Скучновато у вас тут, и надоело попу морозить. У нас просто билеты в клуб на востоке, мы давно собирались…

— Нет, рыжик, не обижусь.

— Ура! Тогда вызови такси нам, будь другом.

Достав мобильник, я заказал машину. Спросил у Кайлы:

— А в рейс вам когда теперь?

— Послезавтра. А завтра будем дрыхнуть весь день.

— Ну, тогда гуляйте. И с наступающим!

— Тебя тоже!

Кайла и Бьёрн, распрощавшись с нами, ушли. Поль с Вэллой отправились ближе к сцене, Илла зашла за ёлку, а Хильде кто-то начал дозваниваться.

— Ага, наконец-то, — сказала Хильда, взглянув на номер и поднося трубку к уху. — Тэсса, привет! Ты где? Выезжаешь? Нет, мы ещё не дома… Что-что? Не слышу! Так, погоди…

Прислушиваясь, она отошла на несколько шагов, оставив нас с Вилмой наедине. Та выглядела сегодня даже роскошнее, чем обычно. На ней была пышная, но короткая шубка, из-за чего модельные ножки казались ещё длиннее. И, словно этого было мало, она надела высокие сапоги на шпильках.

Чуть усмехнувшись, Вилма шагнула ко мне вплотную и спросила зловеще:

— Что, Тимофей, жалеешь, что выбрал не ту блондинку? Ну-ка признавайся немедленно — кто здесь главная красавица? Кто на первом месте?

— Ты, разумеется, — сказал я. — Потому что няша у меня — вне конкуренции, в конкурсах не участвует. Она на такие мелочи не разменивается.

— Ловко выкручиваешься.

Как и в нашу первую встречу, она стояла напротив, глядя прямо в глаза. Сейчас ей, благодаря феерическим каблукам, не приходилось даже задирать голову.

— Прекращай так таращиться, — сказал я. — Психологинь больше не боюсь. Теперь я — кремень. И под ёлочку спрятаться не хочу, вот вообще ни капли.

Она тихо рассмеялась и отвела-таки взгляд. Ничего больше не сказала, лишь пристроилась рядом, касаясь плечиком.

— Ты сегодня вообще загадочная, — сказал я.

— Во-первых, просто соскучилась по вам с Хильдой. Я крайне редко схожусь с людьми, ты же знаешь, и вы — мои единственные друзья, не считая мужа. А во-вторых, я совсем продрогла. Всё-таки в последние месяцы я — на юге, почти безвылазно. Совершенно отвыкла от такой вот погоды, как здесь сейчас.

Она обхватила себя руками от холода, и я приобнял её. К нам вернулась Хильда и констатировала:

— Так-так. Стоило отвлечься на полминуты, как к Тимофею уже примёрзла какая-то белобрысая дылда.

— Да, — подтвердил я, — мы с Вилмой только что признались друг другу в необузданной страсти. Не отвлекай нас.

— Ну, наконец-то. Значит, Арриго уже свободен?

Подошли и Поль с Вэллой. Хильда оповестила:

— Тэсса подъедет через десять минут, но здесь сейчас негде припарковаться. И она спешит, как обычно. В общем, договорились встретиться на соседней улице, там удобнее. А оттуда пойдём домой.

Мы отыскали Эву в толпе, но та увлеклась общением с новым ухажёром, и у них явно обозначались планы без нашего участия. А Илла сказала нам:

— Я, пожалуй, тоже прощаюсь. Всё-таки не молоденькая девчонка уже, устала.

— Да ладно тебе, — засмеялась Вэлла. — Мы с Полем тоже старше ребят, за тридцать, но мы ведь не убегаем.

— Ну, мне-то за пятьдесят, если хочешь знать.

У Вэллы округлились глаза, и она развела руками в немом восторге. Илла подмигнула с довольным видом. Мы выбрались с площадки, дошли до улицы, где ходили машины. Вдоль тротуаров громоздились сугробы, свет фонарей придавал им то апельсиновый, то лимонный оттенок.

Подъехало межосевое такси, заказанное нами для Иллы. Та пожелала нам удачно отпраздновать и забралась в салон. Машина негромко фыркнула, заурчала, брызнула снегом из-под колёс и укатила прочь.

— Ваш наземный транспорт, — заметил Поль, — это что-то с чем-то. Ну, в смысле, мне нравится дизайн у многих машин, технические решения есть очень изящные. Но вот так на улице, в общей массе — неудобно ведь ездить…

— Гуляют слухи, — сказал я, — что ваши флаеры будут к нам поставляться. А может, даже производиться здесь по лицензии.

— Удивляюсь, что до сих пор поставки не начались. У нас ведь технические миры, совместимость очень высокая, насколько я понимаю.

— С товарооборотом всё очень хитро. У нас про это всё время пишут, стараюсь вникнуть. Для массовых поставок нужен примерно равноценный обмен — ну, типа, хайтек на хайтек. Но у вас-то техника круче, поэтому дело забуксовало. И всё-таки раскопали какое-то ноу-хау у нас, которого у вас нет.

— Да? — заинтересовался Поль. — И в какой же области?

— Что-то с квантовыми компьютерами.

— У нас они тоже есть.

— Ну, само собой, — сказал я. — Но в рамках этой темы нашлось какое-то ответвление, которое у вас осталось за кадром. Узкопрофильная фигня — я толком не въехал, сам лучше глянь, чтобы не играть в испорченный телефон. Как дойдём до дома, дам тебе ссылку, если не терпится.

— Обязательно почитаю.

Минуты шли, новогодний мороз усиливался. Хильда с Вилмой подрагивали всё явственнее. И когда мы уже настроились опять звонить Тэссе и выражать своё возмущение, та появилась во всей красе.

Рядом с нами затормозила алая легковушка, изящно-миниатюрная, и бывшая блогерша, выпрыгнув с водительского сиденья, бросилась обниматься со всеми сразу, визжа приветственно.

Если бы я сейчас увидел её впервые, то и не догадался бы, что она из другого мира. Тэсса выглядела как московская дама, не стеснённая в средствах, но и не склонная к излишней экстравагантности. Объёмная короткая стрижка, жакет из тёмного меха, строгая юбка, замшевые сапожки.

— Ребята, я к вам буквально минут на пять! У меня был прямой эфир, а через полчаса надо быть на мероприятии…

— Ты просто нарасхват, — улыбнулась Вэлла. — Как тебе тут живётся?

— Да я даже не заметила, как эти месяцы пролетели! Минутки свободной нет! Телевидение здесь сумасшедшее просто, драйв постоянный, даже не представляешь! А с января у меня ток-шоу в прайм-тайм, я буду ведущая…

— Мы подозревали, — сказал я, — что ты на хабе долго не задержишься, потому что там только радио.

— Там тоже было забавно в первые дни, мы с Лорой сделали несколько репортажей, как обещали, а потом её на восток позвали…

— И как она? — поинтересовалась Вэлла.

— Крутит роман с продюсером, насколько я знаю. Вроде довольна. Мы в конце осени с ней созванивались по межосевой, обменивались впечатлениями. А потом как-то потерялись — ну, говорю же, график чуть ли не поминутный. Классно!

— В моём представлении, — возразила Хильда с улыбкой, — «классно» — это нечто другое. Но всё равно поздравляю, раз тебе нравится. И спасибо, что заскочила к нам.

— Как же не заскочить? — засмеялась Тэсса. — Всё с твоего «хвоста» началось полгода назад, когда мы на улице с вами встретились. Что вы там искали, напомните? Супермаркет?

— Что за инсинуации? — возмутился я. — Мы люди культурные, искали библиотеку.

— А, ну да. Видок у вас был, помню, обалделый. Понятно было, что приехали к нам из дальних краёв, но чтобы настолько… Да, и не могу не спросить по случаю — ничего не слышно про новый хаб? А то, может, кто-то уже придумал, как его разглядеть? Если есть инсайдик по старой дружбе, то у меня ушки на макушке…

— Слухи не доходили, — сказал я. — Сегодня ты без инсайдика.

— И вообще, — добавила Хильда, — мы просто ямщики, а не физики-теоретики. Так что ты не по адресу.

Пока мы болтали, рядом на тротуаре остановились две тётки. Они шептались, поглядывая на Тэссу, а когда она их заметила, попросились с ней сфоткаться. После их ухода Хильда сказала:

— Хорошо, что ты у нас теперь — главная знаменитость. А на меня наконец-то не обращают внимания.

— Феечку в нашем городе помнят, — сказала Вэлла, — не сомневайся.

— Как там вообще делишки? — спросила Тэсса.

Вэлла и Поль начали рассказывать о каких-то общих знакомых — коротко, в телеграфном стиле. На минуту-другую я с блондинками выпал из разговора. Смотрел на Тэссу — и меня, как иногда в рейсах, захлёстывало ощущение ирреальности. Слишком уж необычно было видеть её вот здесь, в окружении московских сугробов.

— Всё, девочки и мальчики, — заявила Тэсса, — опаздываю, пора. И вы прекращайте бродить по улицам. Тимофей, веди домой своих феечек, они надрожались уже, по-моему, на неделю вперёд.

— Веду, — согласился я. — Нам тут всего два шага. Ну, а тебе — удачи с твоими шоу. Как-нибудь при случае глянем.

— Да уж надеюсь. С наступающим всех!

Махнув на прощанье, она юркнула за руль, и алая легковушка умчалась. Проводив её взглядом, я объявил:

— С делами закончили, пора и за стол.

— Я заинтригована, — усмехнулась Вилма. — У Хильды кулинарных талантов раньше не наблюдалось. И у тебя, Тимофей, насколько я знаю, тоже.

— Зато, — ответила Хильда, — мы замечательно научились покупать всякие вкусности в магазине, сама увидишь. Идём скорее, хочу в тепло.

— Блондиночек отогреем, — пообещал я. — Новый год встретим. Планы простые.

Мы свернули в проулок, затем во двор. Под подошвами поскрипывал снег, сухо и отчётливо. Ко мне с двух сторон жались Хильда с Вилмой, балансируя на каблуках. Поль с Вэллой, чуть приотстав, снимали на ходу видео.

Показалась наша многоэтажка с припаркованными машинами у подъезда. Некоторые из них стояли здесь явно со вчерашнего дня, и метель замела их, скрыв очертания. Окна в доме тепло светились.

Я открыл дверь подъезда и шагнул в сторону, пропуская блондинок и «космолётчиков». Обернулся, окинув взглядом окрестности. В ясном небе мерцали звёзды.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ямской приказ. Том 3. Ключ

Content

Ямской приказ. Том 3. Ключ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Nota bene