Хизер Гуденкауф

Ночной гость

Посвящается Грегу, Милту и Патрику Шмида – лучшим братьям на свете

Heather Gudenkauf

THE OVERNIGHT GUEST

Copyright © Heather Gudenkauf, 2022

© Е. Н. Шинкарева, перевод, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025

Издательство Иностранка®

Глава первая

Август 2000 года

Двенадцатого августа двухтысячного года Эбби Моррис, тяжело дыша, торопливо шагала по извилистой дорожке из серого гравия, и пот тоненькой струйкой сбегал у нее по виску. Она совершала обычный для нее вечерний моцион. Тело защищали длинные рукава толстовки, плотная ткань штанов и толстый слой спрея от насекомых, но москиты все равно окружали голову Эбби широким кольцом, словно нимбом, стараясь добраться до голой плоти. Она с благодарностью подставила лицо лунному свету и порадовалась тому, что ее сопровождает Пеппер, черный лабрадор. Джей, супруг Эбби, считал, что с ее стороны неразумно гулять так поздно, но весь день она проводила на работе, потом забирала ребенка из садика и занималась домашними хлопотами, и оставался один-единственный час с девяти тридцати до десяти тридцати, который она могла полностью посвятить себе.

Эбби не особенно боялась. В детстве она много гуляла по таким вот дорогам – деревенским тропкам, засыпанным пыльным гравием или утопающим в грязи, засаженным по обочинам кукурузой. За эти три месяца после их переезда она ни разу никого не встретила во время своих вечерних прогулок, и это полностью ее устраивало.

– Роско! Роско! – послышался вдалеке женский голос, и Эбби подумала, что кто-то пытается загнать домой собаку на ночь. – Рос-с-с-ко! – Имя прозвучало раскатисто, нараспев, но в интонации слышалось раздражение.

Пеппер тяжело пыхтела, ее толстый розовый язык почти волочился по земле. Эбби ускорилась. Она прошла уже почти половину своего обычного круга длиной в три мили. Там, где гравийная дорожка встречалась с песчаной, утопающей в кукурузе, она свернула направо и резко остановилась. На обочине, метрах в сорока от нее, стоял грузовичок-пикап. По спине поползли неприятные мурашки, а Пеппер вопросительно поглядела на хозяйку. Скорее всего, у кого-то спустило колесо или забарахлил мотор, успокоила себя Эбби.

Она продолжила шагать, и в этот самый момент перистые облачка заслонили луну, погрузив небо в темноту, и стало невозможно разглядеть, кто сидит в кабине грузовичка. Эбби вытянула шею, прислушиваясь, не раздастся ли урчание двигателя, но в тишине уловила только серенады тысяч цикад, похожие на гул бензопилы, да влажное сопение собаки.

– Идем, Пеппер, – тихо позвала Эбби, когда собака немного попятилась.

Пеппер не послушалась: прижав нос к земле, она зигзагами направилась прямо к шинам грузовичка.

– Пеппер! – резко выкрикнула Эбби. – Ко мне!

Услышав ее повелительный зов, Пеппер подняла голову и с неохотой бросила след, вернувшись к хозяйке.

Почудилось ли Эбби движение за тонированным лобовым стеклом кабины? Она не была в этом уверена, но не могла избавиться от ощущения, что за ней наблюдают. Облака рассеялись, и она увидела фигуру, склонившуюся над рулем. Мужчина. На лоб надвинута кепка, но в проблеске лунного света Эбби заметила полоску бледной кожи, слегка искривленный нос и острый подбородок. Он просто сидел не двигаясь.

Теплый ветерок пробежал тихим шепотом по полям и растрепал Эбби волосы, оголив шею. Справа раздался скрежещущий шелест. Шерсть на холке Пеппер вздыбилась, и она издала тихое рычание.

– Пойдем, – скомандовала Эбби, попятившись, потом развернулась и стремглав понеслась к дому.

00:05

Шериф Джон Батлер стоял на подгнившей террасе своего жилища и оглядывал задний двор, а доски скрипели и пошатывались под его голыми ступнями. Дома поблизости были погружены в темноту: семьи соседей мирно спали. А с чего им беспокоиться? Рядом с ними живет шериф. Бояться нечего.

Батлер никак не мог отдышаться. Теплый, застоявшийся ночной воздух давил на грудь. Полная июльская луна висела низко, желтая, как пчелиная пыльца. Кажется, такую луну называют оленьей[1]. Шериф точно не помнил.

Последние семь дней было тихо. Слишком тихо. Ни краж со взломом, ни серьезных дорожных аварий, ни взрывов метанола, ни заявлений о домашнем насилии. Округ Блейк не назовешь колыбелью беззакония, однако и на его долю выпадало определенное количество насильственных преступлений.

Вот только не на этой неделе. Первые четыре дня шериф благодарил небеса за передышку, но потом ситуация стала казаться пугающе нереальной. Странной, тревожной. Впервые за двадцать лет работы Батлеру удалось полностью посвятить себя бумажной работе.

– Не стоит напрашиваться на неприятности, – раздался за спиной тихий голос. Дженис, тридцатидвухлетняя супруга Джона, обняла мужа за талию и положила ему голову на плечо.

– Зря беспокоишься, – со смешком ответил ей Батлер. – Неприятности обычно находят меня сами, без моей помощи.

– Тогда возвращайся в постель. – Дженис потянула его за руку.

– Сейчас приду, – отозвался Батлер.

Дженис скрестила руки на груди и сурово взглянула на него.

Он поднял руки:

– Всего пять минут, клянусь.

Жена с явной неохотой удалилась.

Батлер провел мозолистой ладонью по шероховатым перилам из кедра. Надо заменить всю террасу. Снести до основания и отстроить заново. Может, прямо завтра удастся съездить в Су-сити. Если все и дальше пойдет как сейчас, у него появится масса свободного времени. Подавив зевок, шериф вернулся в дом, задвинул засов и поплелся через прихожую в спальню к жене. Еще одна спокойная ночь. Надо наслаждаться этим, пока есть возможность.

00:30

Звук лопающихся воздушных шариков потревожил глубокий сон Деб Каттер. Хлопок, еще хлопок. Может, дети играют с петардами, оставшимися после празднования Четвертого июля?

– Рэнди, – пробормотала она. В ответ ни звука.

Деб протянула руку к мужу, но место на кровати рядом с ней пустовало. Одеяло не тронуто, и простыня совсем холодная. Она выскользнула из постели, подошла к окну и отдернула занавеску. Грузовик Рэнди не был припаркован на привычном месте, возле сарайчика для дойки. Не оказалось там и машины их сына Брока. Она взглянула на часы. Уже за полночь.

Семнадцатилетний Брок стал для Деб чужаком. У ее милого малыша и раньше проявлялся необузданный нрав, но теперь характер совсем испортился. Деб не сомневалась, что добром парень не кончит. Брок родился, когда им с мужем едва исполнилось по восемнадцать. Они с трудом могли позаботиться о себе самих, что уж говорить о младенце.

Деб понимала, что Рэнди обращается с Броком сурово. Временами даже слишком. Когда сын был малышом, хватало сердитого взгляда и шлепка, чтобы его образумить. Но те дни давно прошли. Теперь Брока приводила в чувство только хорошая затрещина. Деб вынуждена была признать, что пару раз Рэнди переходил черту: оставлял сыну синяки, разбивал губу или нос. Но муж всегда оправдывал свою суровость тем, что жизнь – штука непростая, и чем раньше Брок это поймет, тем лучше.

Да и сам Рэнди в последнее время отдалился, был постоянно занят. Мало того что он помогал своим родителям с хозяйством, так теперь еще занялся перестройкой старой фермы с десятком ветхих сараев и загоном для свиней, на которой пытался вырастить собственный урожай. Деб почти не видела мужа в течение дня.

Она старалась утихомирить свое недовольство, но оно упрямо стояло в горле. Одержимым – вот каким стал Рэнди. Муж был совершенно одержим ремонтом этой старой фермы, одержим землей. Его всегда интересовала только земля. Семейный бюджет трещит по швам, и скоро они окажутся на мели из-за ведения сразу двух хозяйств, чего просто не могут себе позволить. Деб больше не хотела с этим мириться.

Вдалеке раздался еще один сильный хлопок. Чертовы дети, подумала она. Полностью стряхнув с себя сон, она уставилась в потолок и стала наблюдать за ленивым вращением вентилятора в ожидании возвращения мужа и сына.

01:10

Сначала двенадцатилетняя Джози Дойл и ее лучшая подруга Бекки Аллен побежали в сторону громких хлопков. Бежать к дому показалось им тогда единственным верным решением. Там оставались мама с папой и Итан. Там девочки оказались бы в безопасности. Но к тому моменту, как Джози и Бекки осознали свою ошибку, стало уже слишком поздно.

Они наконец свернули в сторону от места, откуда раздавался шум, и рука об руку помчались по темному двору фермы к кукурузному полю – к высоким щетинистым зарослям, их вратам к спасению.

Джози была уверена, что слышит тяжелый звук шагов за спиной, и обернулась посмотреть на преследователя. Но никого не увидела – только силуэт дома высился в ночной тени.

– Скорее, – выдохнула Джози, потянув Бекки за руку и подталкивая ее вперед.

Тяжело дыша, девочки понеслись в сторону поля. И почти добежали, но тут Бекки споткнулась. Вскрикнув, она выпустила ладонь Джози и упала на колени.

– Вставай, вставай! – взмолилась Джози, хватая Бекки за руку. – Прошу тебя. – Она осмелилась снова взглянуть назад. Проблеск лунного света на мгновение выхватил силуэт, выступивший из-за сарая. Джози в ужасе следила, как незнакомец вскинул руки и прицелился. Она выпустила руку подруги, повернулась и побежала. Еще чуть-чуть – и она достигнет поля.

Джози нырнула в кукурузу в тот самый момент, когда прозвучал еще один выстрел. Жгучая боль пронзила руку, а дыхание застряло в легких. Джози не остановилась и не замедлила шаг. Она продолжала бежать, а кровь капала из раны на утоптанную землю.

Глава вторая

Наши дни

Поскольку снежная буря стремительно приближалась, Уайли Ларк проворно нырнула на последнее оставшееся на улице место для парковки, возле продуктового магазина Шаффера, втиснутого между аптекой и гостиницей «Лосиный приют». Уайли предпочла бы заехать в более крупный супермаркет в Алгоне, но серые снеговые облака уже окутали Бёрден.

Уайли вылезла из своего «форда-бронко», и под сапогами заскрипела соль, щедро рассыпанная по тротуарам в ожидании двух футов снега, которым предстояло выпасть в тот вечер.

С тревожным предчувствием Уайли подошла к стеклянным витринам магазина, украшенным ко Дню святого Валентина: повсюду потертые красные и розовые сердца и купидоны с луками. Она помедлила, затем резко распахнула дверь. Заведением владела семья Шафферов, не жаловавшая ассортимент сетевых гастрономов, и выбор здесь не отличался разнообразием. До магазина было удобно добираться, но здесь всегда толпились любопытные горожане.

До сих пор, когда Уайли заезжала в Бёрден, ей удавалось избегать взаимодействия с местными, но чем дольше она оставалась здесь, тем труднее становилось держаться в стороне.

Внутри ее встретил порыв теплого воздуха. Она подавила искушение снять шапку и перчатки, сунула в уши наушники и увеличила громкость: Уайли слушала подборку записей о криминальных расследованиях.

Все тележки оказались заняты, и Уайли пришлось взять корзинку. Она шла вдоль рядов, стараясь глядеть только на пол прямо перед собой. По пути она швыряла в корзинку продукты: замороженную пиццу, консервированный суп, тесто для приготовления шоколадного печенья. Помедлила возле отдела с винами, изучая ограниченный выбор. Мужчина в коричневой униформе и желто-зеленой кепке наскочил на Уайли, так что один наушник выскользнул у нее из уха.

– Ой, простите, – улыбнулся мужчина, глядя на нее сверху вниз.

– Все в порядке, – ответила Уайли, не глядя ему в глаза.

Она быстро схватила первую попавшуюся бутылку вина и встала в длинную очередь к кассам.

Там сидела единственная кассирша с усталым лицом и тронутыми сединой темными волосами, стянутыми серебристой заколкой. Казалось, ей нет ни малейшего дела до нетерпеливых клиентов, спешащих домой. Она проводила каждую покупку через сканер раздражающе медленно.

Очередь двигалась вперед черепашьим шагом. Уайли почувствовала, что сзади нависает что-то высокое. Она обернулась: за ней стоял тот самый мужчина из винного отдела. Вся покрывшись потом, Уайли посмотрела на кассиршу. Глаза их встретились.

– Извините, – пробормотала Уайли, расталкивая других покупателей. Она поставила корзину на пол и ринулась к дверям. Холодный воздух приятно освежил лицо.

В кармане завибрировал мобильник, она выудила его оттуда. Звонил бывший муж, но Уайли не хотелось с ним разговаривать. Он постоянно твердил, что ей нужно вернуться в Орегон и помогать ему заботиться о сыне. Что она без труда сможет закончить книгу дома. Уайли подождала, пока звонок переключится на голосовую почту.

Муж был неправ: Уайли не сумела бы закончить книгу дома. Хлопающие двери и громкие стычки с четырнадцатилетним Сетом по поводу его поздних возвращений домой постоянно выбивали ее из колеи. Она не могла там думать, не могла сконцентрироваться. А когда Сет, сверкая глазами из-под буйной копны волос, заявил, что ненавидит ее и хочет жить с отцом, она решила поймать его на слове.

– Прекрасно, вот и катись, – заявила она, отвернувшись.

Сын так и сделал. Когда наутро Сет так и не пришел домой и не ответил на многочисленные звонки и сообщения, Уайли собрала чемоданы и уехала. Она понимала, что это самый простой выход, но больше ни секунды не могла выносить скрытность Сета и его злобу. И решила, что ее бывший в состоянии справиться с сыном пару дней. Правда, вскоре пара дней переросла в пару недель, а затем и месяцев.

Она хотела засунуть телефон назад в карман, но тот выскользнул из пальцев, ударился об асфальт и свалился прямиком в грязную жижу.

– Вот черт, – выругалась Уайли, наклонившись и пытаясь выудить телефон из ледяной лужи. Экран треснул, а сам аппарат промок.

Вернувшись в машину, Уайли сняла шапку и выскользнула из пальто. Волосы и футболка у нее стали влажными от пота. Она попыталась вытереть телефон салфеткой, но было ясно, что надо срочно добраться домой и высушить его, или трубке конец. Она ткнула в разбитый экран пальцем, надеясь, что тот оживет. Напрасно.

Двадцать пять минут обратной поездки до фермы казались вечностью. И в итоге не окупились: Уайли не привезла с собой ни еды, ни вина. Лучше бы она обошлась тем, что имелось в доме.

Всего через пару минут Уайли уже наблюдала в зеркало заднего вида, как тает вдали Бёрден, а впереди лежала бесконечная по ощущениям черная полоса шоссе. Дважды она застревала позади грузовиков с солью, но чем дальше на север двигалась, тем меньше попадалось на дороге машин. Все попрятались в ожидании метели. Наконец она свернула с шоссе на разбитую гравийную дорогу, ведущую к ее дому.

Уайли уже шесть недель жила в сельской глуши округа Блейк, и погода все время стояла суровая. Холод проникал до костей, и никогда прежде она не видела столько снега. Пока она ехала, все реже мелькали вдоль дороги дома и фермы, и наконец впереди простерся белоснежный океан на месте полей, где выращивали кукурузу, люцерну и соевые бобы. Не было и намека на зеленые и золотые заросли, которые появятся здесь всего через несколько месяцев.

Уайли проехала еще несколько миль и замедлила ход, еле успев обогнуть ореховое дерево, необъяснимым образом выросшее прямо на пересечении двух гравийных дорожек и нависающее над мостиком на рамных опорах, перекинутым поперек замерзшего ручья.

Еще пара сотен ярдов от моста по длинной узкой дорожке, окаймленной сугробами высотой в человеческий рост, – и она добралась до дома. Миновав аллею высоких сосен, защищающих дом от ветра, Уайли подкатила к видавшему виды красному хлеву с плотной шапкой снега на крыше. Не спеша вылезла из «форда» и распахнула широкие деревянные двери хлева, который использовала в качестве гаража, въехала внутрь, выключила зажигание и сунула ключи в карман, после чего закрыла двери за собой и оглянулась на простиравшиеся вокруг дали.

Слышен был только звук усиливавшегося ветра. Уайли осталась одна. Вокруг на много миль не было ни души. Именно этого ей и хотелось.

С неба посыпалась ледяная крупа. Начиналась снежная буря.

Уайли сунула в карман разбитый телефон и направилась к дому.

Зайдя внутрь, она заперла заднюю дверь, скинула сапоги и сунула ноги в мокасины на шерстяной подкладке. Потом ринулась к кухонным шкафчикам в поисках пачки риса, чтобы высушить телефон. Но крупы не нашлось. Придется чинить телефон или покупать новый. Уайли повесила зимнюю куртку на вешалку в прихожей, но шапку не сняла.

Дому уже исполнилось сто лет, и он скрипел и капризничал, как старик. Печка пыхтела изо всех сил, но не могла справиться с холодным воздухом, проникающим сквозь оконные рамы и дверные щели. Уайли собиралась остаться всего на неделю, самое большее, на две, но чем дольше она жила здесь, тем труднее было уехать.

Сначала она винила в этом бывшего мужа и колючие стычки с Сетом. Она невероятно устала от ссор с ними обоими. Ей нужно было сконцентрироваться и закончить книгу.

Поэтому она сделала пару звонков и выяснила, что деревенский дом на затерянной в глуши ферме, где двадцать лет назад произошло жестокое преступление, сейчас пустует. Уайли решила на него посмотреть. В доме имелись только самые основные удобства: электричество и вода. Ни вайфая, ни телевизора, ни сына-подростка, который напоминал бы ей о том, какая она плохая мать. Полторы тысячи миль до всего, что могло ее отвлечь от работы. Теперь, когда она разбила мобильный, единственной связью с внешним миром стал проводной телефон. Никакого доступа в интернет, никаких мессенджеров или «Фейстайма».

Она работала сейчас над своей четвертой книгой о реальном преступлении, и раньше ей тоже приходилось путешествовать с целью сбора информации. Но она ни разу не уезжала из дома так надолго. Чем дольше Уайли жила в Бёрдене, тем яснее осознавала, что здесь ее держит что-то еще, иначе она уже давно закончила бы книгу и вернулась к себе.

Ее пес Тас, престарелая енотовая гончая нечистых кровей, лениво взглянул на нее, не вставая с лежанки возле батареи. Уайли не обратила на него внимания. Тас зевнул, опустил длинную морду на лапы и закрыл глаза.

До заката оставалось три часа, но из-за бури окна затянуло серой пеленой. Уайли прошлась по дому, зажигая свет. Потом принесла из прихожей остатки наколотых дров, положила возле камина и разожгла огонь. Она надеялась, что угли продержатся до утра. Ей не улыбалась мысль, что придется выходить из дома в хлев, чтобы принести еще дров.

Снаружи буря всё набирала силу, хлестала в окна и покрывала голые ветви деревьев ледяной глазурью. Это могло бы показаться красивым, но Уайли слишком устала от зимы. Увы, сурок видел свою тень[2], вскоре ожидалось еще больше снега, и весна казалась совсем далекой перспективой.

Уайли начала свой обычный обход, как и каждый вечер в последние шесть недель. Прошлась по дому, дважды проверив, что все двери и окна заперты, затем закрыла ставни. Может, Уайли и предпочитала жить одна, посвятив свои дни описанию ужасных преступлений, но она не любила темноту и то, что могло скрываться в ней после заката. Уайли выдвинула ящик прикроватной тумбочки и убедилась, что девятимиллиметровый пистолет лежит на своем месте.

Она быстро приняла душ, чтобы успеть вымыться, пока горячая вода не превратилась в едва теплую, и высушила волосы полотенцем. Затем натянула плотное нижнее белье, шерстяные носки, джинсы и свитер и вернулась в кухню.

Там Уайли налила себе бокал вина и села на диван. Тас попытался взгромоздиться рядом.

– Место, – рассеянно скомандовала она, и пес вернулся на лежанку у батареи.

Уайли подумывала позвонить по домашнему телефону Сету, но опасалась, что бывший муж окажется рядом и настоит на разговоре с ней. Она уже не раз слышала все его аргументы.

Их беседы неизменно перерастали в обмен колкостями и обвинениями.

– Приезжай домой. Ты ведешь себя неразумно, – заявил ее бывший во время последнего телефонного разговора. – Тебе нужна помощь, Уайли.

Она почувствовала тогда, как в груди у нее что-то надломилось. Всего лишь крошечная трещинка, но ее хватило, чтобы понять: разговор пора прекращать. И с сыном она тоже не общалась уже больше недели.

Уайли отнесла стакан наверх и села за письменный стол в комнате, которая служила ей кабинетом. Тас последовал за хозяйкой и лег возле окна. Комната была самой маленькой в доме, стеновые панели украшали пожелтевшие наклейки бейсбольной лиги. Письменный стол стоял у стены и был развернут наружу, так что за работой Уайли видела окно и дверь.

Рукопись, распечатанная неделей раньше в библиотеке в Алгоне, лежала стопкой возле компьютера для финальной вычитки. Но Уайли мешкала, не спеша завершать проект.

Она провела больше года, изучая фотографии с места преступления, читая газетные статьи и официальные репортажи. Встречалась со свидетелями и важными для расследования фигурами, включая бывшего шерифа и его сотрудников. Даже добралась до главного детектива Департамента криминальных расследований штата Айова. Все вели себя на удивление откровенно и посвятили Уайли в малоизвестные детали дела.

Не удалось пообщаться только с членами семей жертв. Одни уже умерли, а другие отказались наотрез, и она их не винила. С тех пор Уайли провела бессчетное количество часов за компьютером, пальцы ее летали по клавиатуре. И теперь книга была завершена. Даже имела концовку, хоть и весьма скромную: убийцу вычислили, но перед судом он не предстал.

У Уайли оставалось много вопросов, не нашедших ответа, но пришло время завершить работу. Надо перечитать текст, внести последние правки и отослать редактору.

Уайли в растерянности катала по столу красную ручку. Потом поднялась, потягиваясь, и спустилась на кухню, где поставила на столешницу пустой бокал. Руки ныли от холода, но она решила не увеличивать подачу тепла, а вместо этого налила в чайник воды и поставила на плиту. Пока вода закипала, Уайли вытянула руки, держа ладони поближе к конфорке.

Снаружи траурно завывал и рыдал ветер, а через несколько минут к нему присоединился со своим урчанием чайник. Уайли отнесла чашку чая наверх и снова села за рабочий стол. Потом отодвинула в сторону рукопись, и мысли ее обратились к следующему проекту, которым она займется.

Недостатка в зверских преступлениях не наблюдалось. Выбор у Уайли был огромный. Многие авторы, описывающие реальные преступления, опирались при поиске темы на количество газетных заголовков и интерес аудитории к произошедшему. Но только не Уайли. Ее в первую очередь интересовало место преступления. Там случившееся проникало в вены и уже не отпускало ее.

Она сосредоточенно просматривала фотографии с мест преступления – детальные изображения локаций, где жертвы испускали последний вздох, положение тел погибших, застывшие выражения мертвых лиц, неистовые всплески кровавых пятен.

Сейчас она изучала фотографии с места преступления в Аризоне. Первый снимок сделали с большого расстояния. Женщина сидела, опираясь на скалу цвета ржавчины; голову словно венцом окружали жесткие ветки кустарника, а лицо было отвернуто от объектива. Спереди на рубашке темнело черное пятно.

Уайли отложила снимок в сторону и взяла следующий в стопке. Та же женщина, но снято более крупным планом и с другого ракурса. Рот искривлен в гримасе боли, язык вывалился изо рта, черный и распухший. В груди вырезана такая большая дыра, что можно просунуть туда руку; по краям виднеются рваные обрывки кожи и обнаженные кости и хрящи.

Кровавые картины выводили из равновесия, такое обычно снится в кошмарах, но Уайли считала, что ей в первую очередь нужно узнать, как именно умерла жертва.

Ровно в десять вечера Тас толкнул ее в ногу. Они вместе спустились по ступенькам: Тас двигался медленнее, и его суставы устало похрустывали. Еще немного – и пес уже не сможет взбираться по лестнице.

Интересно, что скажет ее бывший, узнав, что она приютила бездомного пса, сидевшего на пороге старого дома. Сколько Уайли ни прогоняла животное, оно все время возвращалось.

Уайли догадалась, что его бросили люди, снимавшие дом до ее приезда. Она дала псу кличку Тас, сокращенно от Итаска – так назывался парк, где обнаружили тела трех юных девушек. Об этом преступлении Уайли написала свою первую книгу.

Она не особенно любила Таса, и тот отвечал ей тем же. Они просто пришли к соглашению, что какое-то время будут сосуществовать.

Уайли отперла парадную дверь и приоткрыла совсем немного, чтобы выпустить Таса, и тут же захлопнула ее за ним. Но холодный воздух и ледяная крупа уже успели проникнуть внутрь, заставив ее поежиться.

Прошла минута, потом еще одна. Тас не любил холод и обычно делал свои дела быстро, после чего начинал скрестись в дверь, давая знать, что готов вернуться внутрь.

Уайли подошла к окну, но стекла покрылись ледяными узорами. Она потерла глаза, утомленные долгим разглядыванием старых снимков, и прислонилась спиной к двери в ожидании пса. Похоже, не удастся заснуть до рассвета.

Свет замигал, и сердце Уайли запрыгало в панике. Она уставилась на лампы, затаив дыхание, но теплое сияние опять стало спокойным и непрерывным. Она добавила дров в камин. Если электричество отключится, могут замерзнуть трубы, и тогда она попадет в настоящую переделку. Уайли отворила дверь и пристально вгляделась в белый океан снаружи, но пса не увидела.

– Тас! – позвала она в темноту. – Ко мне!

Ледяная крупа превратилась в твердые градины, которые стучали о дом с нескончаемым скрежетом, напоминающим визг грызунов. Уайли почти ничего не видела в тусклом свете, лившемся из дверного проема.

– Прекрасно, – пробормотала она и пошла в гардеробную за парой запасных сапог, старым пальто и одним из фонариков, целый запас которых хранился в доме.

Снарядившись, она шагнула за порог, стараясь не поскользнуться на ступеньках, ведущих от крыльца на передний двор.

– Тас! – снова раздраженно окликнула Уайли. Затем съежилась из-за кусачего ветра и втянула голову в плечи, пытаясь защититься от крошечных жалящих крупинок льда, хлещущих в лицо.

Выпало уже несколько дюймов снега, и теперь он обледенел, превратив двор в каток.

Еще одна вспышка беспокойства пронзила Вайолет. Тяжелые снежные и ледяные наносы на электрических проводах могут их порвать и погрузить дом в полную темноту. Хорошо бы побыстрее найти Таса и вернуться в тепло.

Придерживаясь для устойчивости за перила крыльца и освещая перед собой путь лучом фонарика, Уайли постаралась успокоиться и снова позвала пса. Щурясь в темноту, она направила свет фонарика на подъездную дорожку. В ответ сверкнули два зловещих красных глаза.

– Тас, ко мне, – приказала она. Но пес опустил голову, отказываясь слушаться.

В негодовании Уайли направилась к упрямцу. Слегка наклонившись вперед, она медленно двигалась, стараясь удерживать центр тяжести точно посередине. Но все равно поскользнулась и шлепнулась с гулким стуком прямо на копчик.

– Проклятье, – выругалась она, снова поднимаясь на ноги. Ледяная крупа забралась в щелку между пальто и шеей. Очень хотелось сунуть руки в карманы, но Уайли побоялась. Лучше держать их вытянутыми, наготове на тот случай, если она шлепнется снова.

Тас стоял на месте как вкопанный. Когда Уайли приблизилась, то заметила, что внимание его приковано к какому-то предмету на земле прямо перед ним. Уайли не могла разглядеть, что это. Тас стал кружить возле предмета, с любопытством обнюхивая его.

– Отойди оттуда, – скомандовала Уайли.

Подобравшись ближе, она поняла, что это не предмет, а живое существо – или то, что когда-то им было. Тельце свернулось в плотный клубок и покрылось слоем льда, блестевшим в свете фонарика.

– Тас, сидеть! – крикнула она. На этот раз пес поднял голову и взглянул на хозяйку, потом послушно опустил зад на землю. Уайли осторожно приблизилась, глаза ее пристально следили за изгибами маленького тела. Потертый кед, полинялые джинсы, серый свитер, коротко стриженные темные волосы, прижатый к бледным губам маленький кулачок. На голове виднелась тонкая замерзшая струйка крови.

Перед ней лежало не животное. Это был маленький мальчик, примерзший к земле.

Глава третья

– Может, сходим на улицу поиграть? – спросила девочка, выглядывая в окно из-под прикрывавшей его тяжелой шторы. Небо было хмурым, и по стеклу барабанили первые тихие капли дождя.

– Не сегодня, – отозвалась ее мать. – Идет дождь, и мы можем растаять.

Девчушка рассмеялась и спрыгнула со стула, который подтащила к окну. Она знала, что мама шутит. Они, конечно, не растают, выйдя под дождь. Но от самой мысли об этом ее охватывал трепет: выйти на улицу и почувствовать всплески капель на коже, наблюдать, как они тают на лице, словно ледяные кубики.

Вместо этого мама с дочкой провели утро за карточным столом, вырезая из картона розовые, фиолетовые и зеленые яйца и украшая их полосками и горошинами.

На одном из овалов мама нарисовала глаза и острый оранжевый клюв. Положив руки девочки на лист желтой бумаги, она обвела их карандашом.

– Смотри, – сказала она, вырезав силуэты ладоней и приклеив их к задней части овала.

– Это птичка! – с восторгом воскликнула девчушка.

– Пасхальный цыпленок, – с улыбкой ответила мама. – Я их делала в твоем возрасте.

Вместе они аккуратно наклеили смастеренные ими яйца, цыплят и кроликов на бетонные стены, придав тусклой комнате праздничный весенний вид.

– Ну вот, теперь мы готовы к приходу пасхального кролика, – торжественно заявила мама.

В ту ночь, когда девчушка забралась в постель, в животе у нее порхали бабочки, не дававшие заснуть.

– Не ворочайся, – посоветовала мама, – так ты заснешь быстрее.

Девчушка ей не поверила, но, когда открыла глаза, сквозь ставни проникал серебристый свет, и стало ясно, что уже наступило утро.

Она выпрыгнула из постели и увидела, что мама уже сидит за крошечным круглым столом, где они обычно завтракали.

– Он приходил? – выдохнула девочка, заправляя за уши длинные темные локоны.

– Конечно, – ответила мама, протягивая ей корзинку, сплетенную из полосок цветной бумаги. Корзинка была крошечная, умещалась на ладони девочки, но очень славная. Внутри были кусочки зеленой бумаги, нарезанные в виде травы. Поверх нее лежали пачка жевательной резинки с корицей и две упаковки арбузных леденцов «Джолли Ранчер».

Девчушка улыбнулась, хотя ее и кольнуло разочарование. Она надеялась получить шоколадного кролика или одно из сладких яиц, из которых, если их разломить, вытекает желтая кремовая начинка.

– Спасибо, – отозвалась она.

– Спасибо, пасхальный кролик, – подсказала мама.

– Спасибо, пасхальный кролик, – повторила девочка нараспев, как в рекламе конфет, которую видела по телевизору. Мама с дочкой рассмеялись.

Они развернули по жевательной резинке и провели утро, сочиняя истории о бумажных цыплятах и кроликах, которых смастерили.

Когда жевательная резинка потеряла вкус, девочка стала медленно лизать арбузную конфету, пока та не превратилась в плоский кружок, и в тот момент отворилась дверь наверху и вниз по ступенькам спустился отец. Он нес с собой полиэтиленовый пакет и упаковку пива. Мама посмотрела на девочку особым взглядом. Он означал, что ей надо отвернуться: мама с папой хотят побыть одни.

Девчушка послушно взяла пасхальную корзинку и пошла на свое любимое место возле окна, где уселась под узкой полоской теплого света, падавшей на пол. Отвернулась к стене, развернула еще одну жевательную резинку и сунула в рот, стараясь не обращать внимания на скрип кровати и вздохи и стоны отца.

– Можешь повернуться, – наконец позвала ее мама. Девчушка вскочила с пола.

Она услышала плеск воды в ванной, потом отец высунул голову из-за двери.

– Счастливой Пасхи, – сказал он с ухмылкой. – Пасхальный кролик просил меня кое-что тебе передать.

Девочка поглядела на кухонный стол, где лежал пакет. Потом перевела взгляд на мать, сидевшую на краешке кровати с покрасневшими и влажными глазами, потирая запястье. Мать кивнула.

– Спасибо, – пробормотала девочка.

Позже, когда отец взобрался по ступенькам наверх и запер за собой дверь, девочка подошла к столу и заглянула в пакет. Внутри лежал шоколадный кролик с выпуклыми голубыми глазками. На нем был желтый галстук-бабочка, а в лапах он держал алую морковку.

– Смелее, – подбодрила мама, прижимая к запястью пакет со льдом. – Когда я была маленькая, всегда начинала с ушей.

– Кажется, я не голодна, – ответила девочка, возвращая коробку на стол.

– Все в порядке, – тихо сказала мама. – Можешь съесть его. Это подарок пасхального кролика, не отца.

Девочка обдумала ее слова. Потом откусила кусочек уха, и рот наполнился сладким вкусом шоколада. Она откусила еще один кусочек и еще. Потом протянула кролика матери, и та одним махом доела остаток уха. Они рассмеялись и стали по очереди отгрызать кусочки кролика, пока от того не остался только крошечный хвостик.

– Закрой глаза и открой рот, – велела мама. Девочка повиновалась и почувствовала, как мама сунула последний кусочек лакомства ей на язык и поцеловала ее в нос. – Счастливой Пасхи, – прошептала мама.

Глава четвертая

Август 2000 года

Лето двухтысячного года выдалось спокойным в плане преступности в округе Блейк, штат Айова, расположенном на севере центральной части штата. Население в то время составляло 7310 человек; тихий сельскохозяйственный округ редко подвергался преступным набегам. Вообще-то до событий 13 сентября 2000 года во всем округе не зарегистрировали ни одного убийства.

Несмотря на свое мрачное название[3], городок Бёрден с населением 844 человека считался идиллическим местом, безопасным для жизни и для воспитания детей. Расположенный на юго-западной окраине округа Блейк, Бёрден мог похвастать уровнем преступности вчетверо ниже среднего показателя в штате.

Даже на заре нового тысячелетия Бёрден оставался земледельческим городком. Кукуруза и соевые бобы – вот основные культуры, которые выращивали здесь многие поколения местных семей. Дети босиком бегали по полям, заросшим анемонами, шпорником и душистым ясменником, как когда-то их родители и деды.

Летние дни были наполнены упорным трудом и играми до упаду. Деревенские ребятишки катались с отцами на тракторах, прятались в стогах сена, ходили рыбачить, завершив ежедневные дела. Девочки девять месяцев учились в школе, где им твердили, что они, когда вырастут, смогут стать врачами или юристами, а возвращаясь домой, помогали матерям закатывать в банки корнишоны и варить варенье из ревеня. Они кормили с ладони осиротевших козлят, читали книжки в зарослях кукурузы, катались на коньках по льду ручья Бёрден-Крик или играли в салочки, прыгая с одного тюка сена на другой.

Так жила двенадцатилетняя Джози Дойл до того, как проснулась тем утром, 12 августа, в радостном предвкушении. Она быстро оделась и стянула непослушные каштановые волосы в хвостик.

Ей предстояло собрать вещи и подготовить список самых важных аттракционов для лучшей подруги Бетти – та впервые отправится на ярмарку штата. Но сперва нужно позавтракать и переделать все домашние дела. Джози быстро проглотила еду и помчалась выполнять порученные ей задания.

Только тогда Джози заметила, что их шоколадного цвета лабрадора Роско нигде не видно. Впрочем, тут не было ничего необычного: Роско, бродяга по натуре, иногда убегал на несколько часов и рыскал по полям. Но всегда возвращался и ни разу не пропускал время завтрака. Едва Джози поднимала крышку пластикового ведра, где лежала двадцатикилограммовая пачка собачьего корма, как Роско тут же мчался к ней со всех ног, а с его морды до земли свисала слюна.

В то утро Роско не появился. Джози бросила совком еды ему в миску, налила в другую миску воды из шланга, а потом пошла кормить цыплят.

Чтобы убить время в ожидании приезда Бекки, Джози решила помочь отцу с посадкой сосновой аллеи, которая однажды вырастет и будет защищать дом от жестоких зимних ветров. Потом отправилась вместе с папой чинить изгородь вдоль северной границы их участка. Отцовские руки в перчатках ловко двигались, натягивая и расправляя колючую проволоку. Джози болтала без умолку о предстоящей ярмарке штата и пританцовывала неподалеку, оставаясь в зоне видимости отца, и пару раз чуть не запуталась в ржавой изгороди. Джози была маленького росточка для своих лет, но отличалась неутомимой энергией.

Джози услышала подъезжающий грузовик раньше, чем увидела его. Гравий затрещал на дорожке, словно лопающийся попкорн. Она обернулась, увидела кабину грузовика на повороте дороги и подождала, пока тот проедет. Но грузовик остановился, и девочка продолжила свой путь.

Снова послышался шелест шин. Джози опять обернулась, и грузовик остановился. Она зашагала дальше, и пикап последовал за ней, медленно ускоряясь. Джози прищурилась, стараясь разглядеть, кто сидит в кабине, но яркий солнечный диск на востоке мешал ей. Джози не испугалась: решила, что это друзья брата валяют дурака.

– Ха-ха! – выкрикнула она. – Очень смешно!

Джози нагнулась и подобрала камешек, потом швырнула его в грузовик. Он упал на землю, недовольно хлюпнув. Девочка медленно пошла к грузовику, и тот стал пятиться назад.

Странно, подумала она, сделав еще несколько шагов к фургону. Тот отъехал назад на несколько метров. Какие-то догонялки. Джози дерзко припустила к грузовику, уверенная, что за рулем сидит один из несносных приятелей брата.

Приблизившись, Джози разглядела силуэт человека в кабине. Сгорбившийся мужчина, на лоб низко надвинута кепка. Пикап снова откатился назад.

И тут с другой стороны поля раздался громкий окрик: отец призывал Джози вернуться к нему. Она в последний раз взглянула на странный грузовик, но уже и думать о нем забыла к тому моменту, как добежала до отца.

Вернувшись домой, Джози отважилась отворить дверь в комнату брата в надежде, что тот поможет ей в поисках Роско.

– Оставь меня в покое, – огрызнулся Итан. Брат сидел на полу, прислонившись спиной к кровати.

– Но Роско вчера не пришел домой ночевать. Неужели тебе все равно?

– Вообще-то да, – вяло отозвался Итан, листая журнал.

– А если его сбила машина? – Голос Джози задрожал.

Итан пожал плечами, даже не взглянув на сестру.

– Ты пожалеешь, если он не вернется! – выкрикнула девочка, схватила с комода книжку в мягкой обложке и швырнула в брата, выбив журнал у него из рук. Джози не удержалась от смеха.

– Убирайся к черту из моей комнаты! – прорычал Итан, потянулся к рабочему башмаку с металлической набойкой и запустил им в сестру. Тот ударился о дверь чуть выше ее головы, отколов кусочек косяка.

Джози быстро ретировалась и побежала в ванную, заперев за собой дверь. Итан в последнее время вел себя очень странно. Ввязывался в драки, пил, по его поводу поступали жалобы из школы, звонил родителям и шериф. Джози не знала, чего ожидать от брата, когда они пересекались. Случалось это, правда, нечасто, поскольку он все время торчал у себя в комнате. Джози подождала, пока открылась дверь спальни Итана и по лестнице загрохотали его шаги, и только тогда высунула голову из ванной.

В четыре тридцать Бекки и ее мать Марго Аллен припарковались на подъездной дорожке, и Джози побежала их поприветствовать, громко хлопнув сетчатой дверью. У Бекки были длинные кудрявые темные волосы, на которые она постоянно жаловалась, а еще большие, выразительные карие глаза.

– Я отдам тебе свои волосы, если ты отдашь мне свое имя, – часто повторяла Бекки.

Джози с радостью совершила бы обмен. Как и все вокруг, она считала подругу красавицей. Едва той исполнилось тринадцать, мальчишки стали все чаще напрашиваться к Бекки в гости, и она все реже проводила время с Джози, предпочитая гулять с городскими парнями. Но эти выходные должны пройти иначе: Бекки целиком посвятит их Джози. Они будут болтать, смеяться и заниматься всем тем, что так любили, пока жизнь не стала слишком сложной.

Джози и Бекки поприветствовали друг друга радостными визгами и объятиями, и Джози взяла у подруги из рук ее спальный мешок и подушку.

– Мы высадим Бекки возле твоего дома в субботу вечером, когда поедем назад, – застенчиво пробормотала мама Джози Линн Дойл, заправляя выбившуюся прядь за ухо. – Думаю, часов в восемь или около того.

Марго попросила оставить дочку возле дома отца.

– О, я и не знала, – удивленно воскликнула Линн и запнулась. Джози ни словом не обмолвилась о том, что родители Бекки расстались. – Без проблем, – пробормотала Линн, опустив взгляд.

Женщины постояли пару секунд в неловком молчании. Наконец Линн снова заговорила:

– Еще один жаркий день. Хорошо хоть, ветерок есть. – Она поглядела на небо, где горячий ветер разогнал все облачка. Когда иссякают темы для разговора, можно всегда обсудить погоду.

– Веселись, Бекки! – Марго повернулась к дочери и крепко обняла ее. – Веди себя хорошо и слушайся родителей Джози, ладно? Люблю тебя.

– Ладно. Я тоже тебя люблю, – пробормотала Бекки, сконфуженная проявлениями материнской привязанности. Девочки стремглав понеслись в дом и поднялись в веселую ярко-желтую комнату Джози, пристроив там спальник, подушку и дорожную сумку Бекки.

– Чем хочешь заняться в первую очередь? – спросила Джози.

– Козы блеют, – отозвалась Бекки, услышав сердитые звуки во дворе.

Девочки подошли к открытому окну посмотреть, что за суета там творится. Внизу Марго стояла у открытой дверцы машины, а Линн приставила ладонь ко лбу, прикрывая глаза от яркого дневного солнца. Обе смотрели в сторону хлева.

Первым оттуда выскочил Итан с хмурым оскалом, не сходившим в последнее время у него с лица. Вслед за ним вылетел их отец, Уильям. Он схватил сына своей большой рукой за плечо и развернул лицом к себе. Сердитые ругательства уносил ветер, четко девочки расслышали только слово «козел». Марго с беспокойством посмотрела на Линн, та улыбнулась с извиняющимся видом и пробормотала что-то насчет переходного возраста. Ей приходилось часто извиняться в последнее время. Итан бессильно трепыхался под тяжелой рукой отца.

– Дорогой, – окликнула мужа Линн. Заметив гостей, тот резко отпустил сына, и парень, потеряв равновесие, шлепнулся на одно колено. Уильям протянул ему руку, чтобы помочь подняться, но Итан демонстративно отказался от помощи и встал сам. Уильям посмотрел вдаль и поднял руку, приветствуя Марго. Итан вздрогнул, словно ожидал удара.

– Пойдем, – позвала подругу Джози, уводя ее от окна. – Сходим на задний двор. – Она сморгнула слезы стыда. Это был лишь маленький эпизод привычного в последнее время для отца и брата противостояния.

Итан начал отстраняться очень резко, изменения в поведении появились внезапно. Он почти перестал разговаривать, а когда все-таки вступал в беседу, все время злился и презрительно огрызался. Он открыто лез на рожон и отказывался помогать на ферме.

– Твой брат назвал отца козлом, – прошептала Бекки, и вдруг они обе расхохотались и не могли остановиться. Только одна успокаивалась, как другая говорила «козел», и обе снова заходились от смеха.

После ужина Линн попросила Итана отвезти испеченный ею пирог бабушке с дедушкой на ферму в миле от их дома.

– Поедешь прямо к ним и потом тут же обратно домой, – велела она.

Итан закатил глаза.

– Итан, – пригрозила Линн, – не нарывайся на неприятности.

Не дожидаясь нахального ответа Итана, Джози с Бекки выскочили на улицу.

Любимым местом Джози на ферме был красный хлев с крутой крышей, где они держали коз. Этот восьмидесятилетний старикан каждое утро приветствовал Джози своей красной шапкой и широким лицом. Носом служил люк для сена, а глазами – верхние окна. А вместо рта была огромная входная дверь, куда мог легко заехать грузовик.

Внутри пахло высушенным на солнце сладким сеном и машинным маслом, а еще пылью и козами. Джози наполнила деревянные кормушки в центре хлева кормом. Положила еды и в маленькое ведерко, пока Бекки бегала по углам в поисках кошки с котятами. Они прятались где-то здесь, но их никак не удавалось найти.

Джози и Бекки пошли в заднюю часть сарая, за которой начиналась огороженная площадка для дневного выгула тридцати коз. Услышав звук хлопающего девочку по боку ведра, животные вскочили на тонкие ноги. Джози и Бекки запустили руки в ведро с кормом и протянули раскрытые ладони за ограду к козам. Бекки рассмешили их узкие, как гусеницы, глаза и блеяние, похожее на человеческие голоса.

– Эй, а что это делает твой брат? – спросила Бекки.

Джози подняла взгляд и увидела Итана, идущего к своему потрепанному грузовичку с дробовиком в одной руке и пирогом для деда с бабушкой в другой.

– Не знаю, но точно ему это не разрешали, – заявила Джози, уперев руки в бока.

– Тебе повезло иметь старшего брата. Он такой славный. Пойдем посмотрим, куда он собрался, – предложила Бекки, стряхивая остатки корма с ладоней. И прежде чем Джози успела ее остановить, побежала вслед за Итаном.

– В кого ты собрался стрелять? – задыхаясь, выпалила Бекки, когда они догнали Итана.

– В детишек, которые следят за мной и лезут не в свое дело, – бросил в ответ подросток, даже не взглянув на них.

– Ха-ха, – с невозмутимым видом отозвалась Джози. – Охотничий сезон еще не начался. Папа знает, что ты взял дробовик и едешь с ним к деду?

– Я охочусь на голубей и сурков в любое время года. И – нет, отцу не надо знать обо всем, что я делаю. К тому же я всего лишь собирался пострелять по мишеням.

– Ну да, папа же не услышит выстрелов. Отличный план, Итан, – усмехнулась Джози и бросила взгляд на Бекки. Но та была слишком увлечена ее братом.

– Можно поехать с тобой? – спросила Бекки.

– Валяй, если хочешь, – пробормотал Итан, аккуратно укладывая дробовик на полку возле заднего окна грузовичка. Девочки вскарабкались в кабину, и Бекки отметила, как там чисто. Она порылась в бардачке, рассматривая вещи Итана, и выудила пачку жвачки и упаковку мятных конфет.

– Ты явно заботишься о свежем дыхании, – рассмеялась Бекки.

Итан покраснел. Бекки вытащила из бардачка подвеску в виде зеленого фонарика, которая хранилась в машине как амулет на счастье, и что-то забормотала низким голосом, водя амулетом Итану по руке.

– Прекрати, – отмахнулся тот, но интонация брата подсказала Джози, что ему нравится внимание Бекки.

Бекки радостно болтала, когда они на всей скорости подкатили к соседнему дому и притормозили прямо возле парадного крыльца.

– Беги быстрее, отдай пирог бабушке, – приказал Итан. – И не теряй время на болтовню. Я спешу.

Джози неуклюже перелезла через Бекки и выпрыгнула из грузовичка. Пирог опасно накренился. Не желая пререкаться с братом, она сделала, как тот велел. Открыла без стука парадную дверь и поспешила в кухню, где бабушка с дедушкой, Мэтью и Каролина Эллис, заканчивали ужинать.

Она торопливо попрощалась, а вернувшись в грузовичок, заметила: Бекки села так близко к Итану, что их ноги соприкасаются. Джози вскарабкалась в кабину и едва успела захлопнуть дверь, как колеса завертелись. Вместо того чтобы ехать сразу домой, Итан резко свернул вправо на грунтовую дорогу вдоль русла ручья.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась Джози. – Мама велела тебе возвращаться прямо домой.

– Я только постреляю пару минут, – ответил Итан, когда они подъехали к пролеску из канадской ели, расположенному на западной границе дедушкиной фермы. Итан припарковался возле серебристого грузовика, стоявшего на обочине. – Каттер! – крикнул он в открытое окошко кабины.

– Привет, – отозвался паренек с прыщавым подбородком. Каттер был одним из тех ребят, с которыми Итану теперь запрещено было общаться.

– Оставайтесь здесь, – велел Итан. Джози и Бекки не послушались и вылезли из грузовика.

– Джози! – Голос Итана звучал угрожающе.

– Что такое? – невинно откликнулась Джози, округлив глаза. Стоявшая рядом Бекки покатилась со смеху.

– Зачем ты их привез? – проворчал Каттер, кивая в сторону Джози и Бекки.

У него было имя, но никто его по имени не называл. Это был высокий парень с широкой грудью и соломенного цвета волосами, загорелый до черноты от долгих часов работы в поле на семейной ферме. Благодаря круглым полным щекам и непринужденной улыбке он на первый взгляд казался милым и веселым, но при более пристальном изучении становилось заметно, что глаза у него злые и в них больше подлости, чем озорства.

– Мы уже не маленькие, – заявила Бекки.

Каттер зло рассмеялся, под стать своему взгляду, и внимательно изучил девочек с ног до головы. Взгляд его задержался на груди Бекки.

– Пожалуй, одна из вас уже и не маленькая, – согласился он.

– Пойдем, у меня всего несколько минут, – поторопил Итан, вынимая дробовик из грузовичка.

– Это тот, что подарил тебе дед? – спросил Каттер.

– Ага, – подтвердил Итан, схватил старое ведро, лежавшее в грузовике, и отошел метров на пятьдесят.

Остальные наблюдали, как он перевернул ведро и надел на пенек. Потом вернулся.

– Теперь отойдите назад.

Каттер стоял неподвижно, но Бекки и Джози сделали три шага назад, пока Итан доставал из кармана патрон, вставлял в дробовик и передергивал затвор. Парень плотно прижал дробовик к плечу, расставил ноги и уложил подбородок на приклад.

– Зажми уши, – посоветовала Джози, и Бекки послушалась. Раздался громкий хлопок и лязг металла о металл, когда ведро отбросило на землю.

Девочки опустили руки, а Итан торжествующе улыбнулся, отняв дробовик от плеча.

– Круто! – воскликнула Бекки.

– Неплохо, – согласился Каттер, протягивая руку к дробовику. – Моя очередь. – Он взял дробовик из рук приятеля.

– Пойдем, – позвала Джози и потянула Бекки в сторону грузовика, – тут скучно.

– Нет, я тоже хочу попробовать, – ответила Бекки.

Вспышка ревности охватила Джози: ведь Бекки – ее лучшая подруга. И при мысли о том, что она предпочитает проводить время с ее братом и Каттером, а не с самой Джози, ее захлестнуло волной зависти.

– Нельзя, – возразила она. – Это опасно.

– Скорее, Каттер, – поторопил Итан. – Стреляй уже. Через минуту нам надо уезжать.

– Да, – встрял в разговор Каттер, – маленьким девочкам нельзя играть с большими стволами. – Держа дробовик возле промежности, он высунул язык и подвигал им с недвусмысленным намеком.

– Фу, гадость, – рассмеялась Бекки.

– Да, гадость, – подхватила Джози.

– Это нормально, что вы испугались, – добавил Каттер. – Лучше вам вернуться домой. Небось, уже пора в кроватку.

– Я не испугалась, – пробормотала Джози.

– Что ж, тогда давай. – Он протянул ей ружье дулом вниз.

Джози заколебалась. Она была не робкого десятка, но оружие – штука серьезная. Отец вдолбил им в голову, что это не игрушка. Что несчастные случаи происходят с теми, кто любит беспечно покрасоваться, или с новичками, не уважающими огнестрельную мощь.

– Не хочу, – небрежно бросила Джози.

– Боишься, – поддразнил ее Каттер.

– А я не боюсь, – вмешалась Бетти. – Можно попробовать?

– Конечно, иди сюда. Я тебе покажу. – Каттер жестом поманил Бекки к себе.

Она взяла у него из рук дробовик и чуть не уронила, удивленная его весом.

– Осторожно! – вскрикнул Каттер. – Хочешь кого-нибудь подстрелить?

– Прости, – взволнованно отозвалась Бекки.

– Смотри, я научу. – Каттер подошел к Бекки сзади и забрал у нее дробовик. Прижался к ней со спины и обхватил руками за талию. Пальцы его потихоньку продвигались девочке под блузку. Бекки попыталась отстраниться, но Каттер крепко держал ее в капкане своих рук.

– Хочу, чтобы меня учил Итан! – Бекки слегка оттолкнула парня локтем, чтобы высвободиться. Губы Каттера капризно скривились.

Итан пожал плечами и показал Бекки, как держать ружье и смотреть в прицел.

– Оно тяжелее, чем я думала, – призналась Бекки, щурясь в сторону ведра, лежавшего теперь на земле.

– Лучше тебе не стрелять, – предупредила Джози. И оглянулась, опасаясь, что их кто-нибудь увидит. Тогда обеих ждут огромные неприятности.

– Я просто хочу подержать ружье, – возразила Бекки тоном, ясно показывающим, что, по ее мнению, подруга ведет себя как маленькая.

– Ладно, – сдалась Джози. – Отстрели себе ногу, если хочешь. Мне плевать. – Она повернулась ко всем спиной, быстро зашагала к грузовику и стала ждать там, пока не раздался следующий выстрел. Гулкий звук прокатился по перелеску, а вслед за ним – восторженный визг Бекки.

Каттер выхватил дробовик у нее из рук.

– Моя очередь.

Он зарядил ружье и вскинул к плечу, но вместо того, чтобы целиться в ведро, направил его к деревьям, медленно двигая дуло слева направо. Челюсть у него напряглась, глаза сузились, и тут он нажал на курок. Раздался хлопок, шелест листвы, а потом гулкий шлепок какого-то предмета о землю.

– Ой! – вскрикнула Бекки. – Ты застрелил птицу. Зачем ты так?

Они стояли слишком далеко и не могли разглядеть, кого именно сразила пуля, но птица была крупная, черного цвета – ворона или гриф.

– Птица все равно дрянная, – отозвался Каттер. – Эй, ты позже выйдешь гулять? – спросил он Итана.

Тот бросил быстрый взгляд на сестру.

– Нет, я наказан.

– Когда это тебя останавливало? – рассмеялся Каттер и повернулся к девочкам: – Ну а вы? Хотите выйти поиграть вечером?

– Нет, спасибо, – закатила глаза Джози. А Бекки покраснела. Каттер расхохотался, но загорелое лицо его стало пунцовым.

Бекки потерла плечо, к которому прижимался приклад ружья.

– Останется синяк, – заметил Каттер. – Может, Итан поцелует тебя туда, чтобы полегчало?

– Заткнись, Каттер, – бросил Итан, забирая у него ружье.

– Можно попробовать еще раз? – попросила Бекки.

Итан снова встал позади нее, а она робко улыбнулась ему. Он опустил подбородок ей на плечо и помог прицелиться. И в тот момент по дорожке мимо них медленно проехал Уильям Дойл.

– Черт, это мой старик, – выругался Итан, выхватывая у Бекки дробовик.

– Пора валить, – заявил Каттер и рысью помчался к своему грузовичку. – Увидимся позже.

Пока Уильям совершал резкий разворот, Каттер уже завел машину и умчался прочь. Отец припарковался рядом с Итаном, выскочил из кабины и хлопнул дверью.

– Что, черт возьми, ты тут делаешь? – поинтересовался он.

– Мы как раз возвращались домой, – небрежно ответил Итан, словно ничего не случилось.

– Боже правый, – процедил Уильям сквозь зубы, широкими шагами подходя к сыну. – О чем ты только думал?

– Да что такого особенного, – возразил ей Итан. – Мы были осторожны.

– Осторожны? – повторил за ним Уильям, и у него по шее поползла вверх красная волна. – Я же предупреждал тебя, чтобы не разрешал никому стрелять из твоего ружья. Это небезопасно. Джози, Бекки, – повернулся он к девочкам, – живо ко мне в машину.

– Простите, – пролепетала Бекки, и глаза ее наполнились слезами.

Джози схватила подругу за руку.

– Ради бога, папа. Ты ее пугаешь.

– Отдай ружье, – скомандовал Уильям тихим голосом.

– Нет, – заупрямился Итан, вцепившись в дробовик. – Оно мое.

Уильям уставился на сына, словно готов был наброситься и выхватить дробовик у него из рук, но понимал, что именно так и происходят несчастные случаи с оружием. Поэтому вместо этого он направился к грузовичку Итана, открыл дверцу, вытащил из зажигания ключи и сунул в карман.

– Джози, Бекки, живо ко мне в машину, – повторил он приказ, и девочки стремглав помчались в кабину. Итан покачал головой и последовал за ними. Но Уильям жестом остановил его.

Итан рассмеялся, а потом понял, что отец не шутит.

– Ты хочешь, чтобы я возвращался домой пешком? – спросил он.

– Только так ты, возможно, хоть что-то поймешь. Впервые за очень долгое время, – ответил Уильям.

– Мы что, оставим мой грузовик здесь? – не веря своим ушам, уточнил Итан.

– Именно так, – подтвердил Уильям. – Мы с мамой заберем его позже. Пристегнитесь, – велел он девочкам.

Итан с вызовом вскинул подбородок и посмотрел отцу прямо в глаза. У того задрожали пальцы, и на миг показалось, что он сейчас ударит сына. Вместо этого Дойл быстро прошел мимо и залез в кабину грузовика.

Уильям вырулил на дорогу и проехал метров пятнадцать, когда воздух сотрясся от взрыва. Он ударил по тормозам и высунул голову в окно. Итан смотрел прямо на них с угрюмой ухмылкой. В руке он держал дробовик.

Уильям вполголоса выругался и снова нажал на газ. Итан обхватил руками дробовик и пошел пешком по дороге. Джози и Бекки повернулись к заднему окну и смотрели, как фигура Итана все уменьшается, пока тот не превратился в маленькую точку на гравийной дороге и не исчез вдали.

Всего через восемь часов Уильям и Линн Дойл были мертвы, а Итан и Бекки пропали без вести.

Глава пятая

Наши дни

Уайли хлопнула себя по лицу холодной, загрубевшей ладонью и подавила крик. Ребенок. У нее на переднем дворе лежит ребенок. Она стала продираться к нему сквозь сугробы и, потеряв опору, полетела носом вперед. Выставив правую руку, чтобы предотвратить падение, она почувствовала, как сдвинулась кость, и уже ожидала услышать хруст, но его не последовало.

Фонарик выскользнул и закрутился на льду, как колесо рулетки, потом остановился, осветив лучом неподвижное тело ребенка. Оно блестело, словно ледяная скульптура.

На мгновение Уайли оцепенела: она лежала всего в паре метров от лица ребенка. Глаза его были закрыты, большой палец засунут в рот. Ручеек крови струился из головы. Уайли не могла разглядеть, дышит ли он.

Застонав, она поднялась на колени, помогая себе левой рукой. Пошевелила пальцами правой и согнула локоть, пытаясь наскоро проверить, нет ли серьезных травм. Рука болела, но на перелом не похоже. Уайли поползла вперед к ребенку.

Она не знала, что делать. Можно ли его двигать? У него рана на голове, но вдруг и спинной мозг тоже задет? Надо вызвать помощь, но сможет ли скорая пробраться сквозь снежные завалы в такую бурю? Вряд ли.

– Эй, – позвала Уайли, стирая ледяную корку с бледной щеки мальчика. Он не отреагировал. Она прислонила палец к его верхней губе прямо под носом. Дышит? Не понять. Уайли глубоко вдохнула, стараясь собраться с мыслями. У нее не было медицинской подготовки, но она понимала, что мальчика надо внести внутрь и согреть, иначе тот замерзнет насмерть.

Уайли обхватила тело ребенка руками и с облегчением выдохнула, когда оно с легкостью сдвинулось. Значит, малыш не промерз насквозь. Она медленно стала подниматься на ноги. Весил ребенок килограммов двенадцать, не больше, – куда легче, чем ей представлялось. Она развернула мальчика грудью к себе, положив его голову себе на плечо. Большой палец ребенка упрямо оставался во рту.

Поддерживая ушибленной рукой затылок мальчика, здоровой рукой Уайли удерживала вес его тела. Труднее всего дотащить ношу до дома, не упав.

До переднего крыльца было не более пятидесяти метров, но ей показалось, что целая миля. Дюйм за дюймом она двигалась вперед, прижимая к себе холодное тельце ребенка и замирая всякий раз, как земля начинала уходить из-под ног. Тас плелся рядом, у ног хозяйки, останавливаясь вместе с ней.

Уайли оглянулась через плечо. Дороги уже не было видно. Вокруг только поля, растянувшиеся на много миль и занесенные метелью. Откуда взялся здесь мальчик? Долго выжить на таком холоде невозможно.

Уайли постаралась отогнать от себя дурные мысли и сосредоточилась на продвижении вперед. Несмотря на хилое телосложение, мальчик давил на нее своим весом, и ушибленная рука Уайли заныла. Она поборола искушение со всех ног броситься к дому – так она точно свалится – и осторожно принялась делать маленькие шажки на каждый вдох.

Приветственно мигающие окна служили ей ориентиром. Снег сыпался причудливыми вихрями и припорашивал стекла белой глазурью.

– Держись, – прошептала Уайли на ухо мальчику. – Мы почти дошли.

Кажется, он двинулся. Или Уайли сама пошевелила его, пока медленно пробиралась вперед?

Ужасные мысли роились у нее в голове. К шее прижималась ледяная щека ребенка, и Уайли боялась, что на руках у нее уже мертвый малыш. А если помощь не придет? Снег может отрезать их на несколько дней. Как, бога ради, она останется в доме одна с мертвым ребенком, пока не прибудут спасатели? Оставалось всего метров десять до входной двери. И в то самое мгновение, как нога Уайли соскользнула с гравийной дорожки на асфальт, она поняла, что падает. Вскрикнув, она прижала к себе мальчика, крепко обхватив ему голову, чтобы защитить от удара об лед.

Каким-то образом ей удалось приземлиться на колени, не ушибив ребенка. От сотрясения костей, врезавшихся в асфальт, по ногам прошел спазм. Слезы боли и отчаяния брызнули из глаз. Уайли не представляла, как ей подняться.

Тас посмотрел на нее с осуждением. «Поторопись, – словно говорил его взгляд. – Ты же не сдашься сейчас, когда мы уже почти у цели?»

Голова ребенка лежала у нее на плече, и Уайли услышала, как тихий стон сорвался с его губ. Она чуть не вскрикнула от радости. Мальчик жив! Уайли перераспределила вес его тела и поднялась на ноги, хотя мышцы заныли от утомления. Поясница тоже возмущенно отозвалась болью, но Уайли шаг за шагом продолжала продвигаться, пока не коснулась красной входной двери.

Осторожно высвободив руку из-под головы мальчика, она потянулась к дверной ручке и повернула ее. Створка распахнулась, и первым внутрь ворвался Тас. Тяжело дыша, Уайли положила ребенка прямо на пороге на яркий вышитый дверной коврик. Мальчик издал тихий стон.

Опираясь о косяк, Уайли выпрямилась и, пошатываясь, зашла внутрь, захлопнув за собой дверь.

И тут же побежала на кухню. Разбитый мобильник лежал на столешнице, совершенно бесполезный. Она метнулась к домашнему телефону и подняла трубку. Ответом ей была тишина.

В этом один из недостатков жизни в глуши: одна маленькая буря – и остаешься без телефона и интернета.

– Вот черт, – проворчала она. Сегодня к ним на помощь никто не придет.

Нужно согреть ребенка и посмотреть, насколько серьезны раны. Она помчалась вверх по лестнице в спальню и перерыла чемодан в поисках носков и свитера. Думая, что останется в деревенском доме ненадолго, Уайли даже толком не распаковала вещи. Но дни превратились в недели, а она все еще жила тут. Она решительно стянула с кровати одеяло и бросилась с ним вниз.

Мальчик все еще лежал у входа. Глаза его были закрыты, но палец снова нырнул в рот, а грудь ритмично вздымалась и опускалась. Уайли вздохнула с облегчением и подошла к ребенку, скрипя сапогами по деревянным доскам пола. Мальчик попытался открыть глаза, но только моргал, веки оставались полуприкрыты. Он потянулся рукой к ране на голове и заплакал, когда пальцы стали мокрыми от крови.

Уайли с любопытством приблизилась к нему и тихо, ласково произнесла:

– Меня зовут Уайли, и я нашла тебя во дворе своего дома. Ты ударился головой. Давай положим это сюда. – Она осторожно прижала чистый носок к виску ребенка. – Скажешь, как тебя зовут? Ты знаешь, сколько времени провел на улице? Дай посмотрю на твои руки.

Мальчик спрятал руки за спину. Он, вероятно, отморозил их, но Уайли не знала, что именно нужно делать. Поместить конечности под горячую воду? Эта идея показалась ей неверной. Кажется, нужно поступить наоборот: растереть пострадавшие участки льдом. А вдруг она ошибается и только все испортит?

– Надо снять мокрую одежду и согреть тебя, – решила Уайли.

Ребенок продолжал хныкать. Уайли положила свитер рядом с ним на пол.

– Снимай мокрые вещи, я высушу их в сушилке.

Мальчик резко сел и осмотрелся, глаза его метались в поисках выхода. Взгляд остановился на входной двери.

– Тебе нельзя на улицу, – поспешно сказала Уайли. – Там идет снег и очень скользко. Как ты поранил голову? – Уайли кивком указала на кровоточащий висок мальчика. – Ударился об лед?

Мальчик ничего не ответил, но, пошатываясь, поднялся на ноги. На вид ему было лет пять, тонкие заостренные черты подчеркивала короткая рваная стрижка машинкой.

– Скажешь мне свое имя? – спросила Уайли. – Откуда ты родом?

Он продолжал молчать.

– Как только заработает телефон, я попробую позвонить твоим маме с папой.

Ребенок продолжал дико озираться, точно попавший в западню зверек. Уайли не была уверена, что он ее понимает. Он мелко дрожал в своем мокром мешковатом свитере и коротких джинсах.

– Ты, должно быть, промерз до костей, – констатировала очевидное Уайли. – Давай-ка тебя разденем. – Она сделала шаг в его сторону, но малыш отскочил как ужаленный. – Все в порядке, – поспешно заверила Уайли, – я к тебе не прикоснусь, если не хочешь.

Она не знала, как поступить. Принуждать ребенка не стоит: так он еще больше испугается.

– Понимаю, тебе страшно, но обещаю, что помогу тебе. Вот сухая одежда, и я положу на диван одеяло. – Уайли подняла одеяло с пола и перекинула через подлокотник дивана. – Когда будешь готов, сможешь переодеться и сесть на диван погреться.

Уайли отошла на пару шагов. Странный мальчик сидел прямо перед ней, раненый и напуганный. Что он, черт возьми, делал один на улице в такую погоду и где его родители?

– Мне очень нужно, чтобы ты назвал свое имя. – В голосе Уайли мелькнули панические нотки.

Ребенок вздрогнул, но не ответил. Кожа у него на лице приобрела неестественный серо-желтый оттенок. Уайли уже представлялось, как его пальцы чернеют, а сердце перестает биться из-за гипотермии.

Надо заставить его снять мокрую одежду. Уайли медленно приблизилась и протянула руку, чтобы снять свитер, но мальчик издал леденящий душу крик, от которого содрогнулись стены. Уайли удалось ухватить локоть его свитера, и она начала подтягивать ребенка к себе.

– Тебе надо переодеться, – сквозь зубы прошипела Уайли, – иначе точно заболеешь. Ты дрожишь. Разреши помочь тебе.

Мальчишка начал брыкаться. Локоть его угодил Уайли прямо в скулу, и она свалилась на спину, разжав руку.

– Черт бы тебя побрал, я стараюсь помочь, – буркнула Уайли, прижимая пальцы к ушибленному месту. Мальчишка спрятался за высокую спинку стула и оттуда поглядывал на Уайли.

Ну почему общение с детьми так трудно дается? Ей никогда не удавалось найти нужные слова для Сета, чтобы успокоить его. А теперь вот попался этот странный ребенок, и снова она ему только вредит. Горячая волна стыда наполнила грудь.

– Что ж, – Уайли поднялась, – оставайся в мокром. Тебе же хуже.

Она повернулась к мальчику спиной и ушла на кухню. Снова подняла трубку телефона: мертвая тишина. Надо все-таки согреть ребенка. Она перерыла кухонные шкафы и отыскала сухую смесь для какао.

Наполнив чайник кипятком и поставив на плиту, она подумала, что облажалась по полной программе. Ребенок все еще не снял мокрую одежду и совсем не доверял своей спасительнице. Конечно, это можно понять: он же впервые ее видит. Естественно, он боится.

Проделать путь в двадцать пять миль до отделения скорой помощи в Ангоне невозможно в такую погоду. Придется найти способ позаботиться о ребенке дома. Промыть его ссадины, укутать и посадить ближе к огню. А еще напоить и накормить. План не слишком хитроумный, но надо же с чего-то начинать.

Она вскрыла пачку какао, насыпала его в кружку и залила горячей водой. Горячий шоколад будет в самый раз, ведь правда? Все дети его любят. Он станет ее трубкой мира.

Обжигающая жидкость выплеснулась Уайли на руку.

– Черт, – выругалась она. Не хватало еще ошпарить ребенка горячим напитком. Она сунула руку в морозилку, вынула пару кубиков льда и кинула их в кружку.

Наконец Уайли принесла дымящийся напиток в гостиную и взглянула на то место возле входной двери, где совсем недавно оставила мальчика. Его не было. Она перевела взгляд на диван. Там дремал Тас, но мальчишки Уайли снова не увидела. Обыскала комнату. Его нигде не было. Проверила в столовой, отворила дверь в гардеробную, заглянула в ванную и даже вернулась опять на кухню.

Мальчик исчез.

Глава шестая

Возле окна росли мелкие цветочки, отбрасывая фиолетовые отблески в комнату. Они были очень красивые, и девочка представляла себе, что лепестки пахнут виноградным вареньем. Ей так хотелось нарвать их для мамы. Маме нездоровилось, и девочка надеялась, что цветы ее порадуют.

Вместо этого она раскрасила нарисованные цветы. Только вот она потеряла оранжевый карандаш и не могла нарисовать заостренные ниточки, торчащие из середины каждого цветка.

– Как они называются? – спросила девчушка.

– Не помню, – отозвалась с кушетки мама. Она лежала там уже давно и много спала даже днем. Девочка старалась не шуметь и занимала себя раскрашиванием картинок и разглядыванием книжек, стоявших на маленькой полке возле кровати.

Когда пришло время обеда, девочка порылась в шкафчиках в поисках еды. Она нашла буханку хлеба для тостов, вынула два ломтика и сунула в тостер.

– О боже, – простонала мать, поднялась с кушетки и, пошатываясь, побрела в уборную.

Зашел отец и увидел, что девочка ждет, пока поджарятся тосты, а маму тошнит в ванной.

– Что случилось? – спросил он, вынимая хлеб из тостера и откусывая кусок. Девочка попыталась выхватить тост у отца. Это для мамы. От сухариков ее желудку становится лучше.

Мать, спотыкаясь, вернулась из ванной, бледная и ослабевшая.

– Беременна? – переспросил отец, когда она сообщила ему новость. – Да как это вообще возможно? – Он был потрясен и раздосадован.

Девочка прижалась к матери. Та закатила глаза.

– Так же, как забеременела предыдущие три раза, – заявила она, скрестив руки на животе.

Отец ушел, громко хлопнув дверью. Девочка положила в тостер еще один ломтик хлеба.

– У меня до тебя было два малыша, мальчики. Я не говорила? – спросила ее мама с отстраненным взглядом, который появлялся у нее все чаще в последнее время.

Как оказалось, первый родился слишком рано. Мама была дома одна, когда живот словно стали резать острым ножом.

– Я не знала, что делать, – рассказывала она. – Пролежала в постели несколько часов, а потом ребенок стал выходить. Казалось, мое тело выворачивают наизнанку. И вдруг он появился. Такой махонький. – Мама развела ладони на расстояние около десяти дюймов. – И совсем синий. Кожа такого странного оттенка, словно застарелый синяк. Я совсем ослабла и не могла встать с постели. Просто уснула, а когда проснулась, вернулся твой отец. Он унес куда-то малыша.

Девочка спросила мать, что стало с ее братиком. Та сжала губы и покачала головой.

– Он умер. Был слишком мал. Твой отец назвал его Робертом. А через год появился еще один мальчик. Еще крохотнее. Его назвали Стивеном.

– А потом появилась я? – спросила девчушка.

– Да, потом появилась ты, – подтвердила мама. – Я сказала мужу, что на этот раз ребенок выживет и я сама выберу для него имя. И дала тебе самое красивое имя на свете.

Девочка улыбнулась. Имя и вправду было красивое.

Глава седьмая

Август 2000 года

Джози стыдилась сцены, произошедшей между отцом и братом, поэтому, когда они вернулись домой, предложила Бекки сходить поискать пропавшего пса.

Подруги медленно шли по пыльной дорожке. Ферма располагалась в низине, на дне лощины, и, добравшись до верхней части дороги, девочки могли разглядеть округу на много миль во все стороны.

Поля люцерны, соевых бобов и кукурузы желто-зелеными лоскутами складывались в сплошное цветное покрывало, окутывающее землю. Узкие гравийные дорожки напоминали серые швы, а ручей Бёрден-Крик разрывал своим извилистым руслом эту цветастую ткань.

Они по очереди звали Роско. Голоса звучали резко, на секунду заставляя умолкнуть стрекотание сверчков и беспрерывный гул кузнечиков, прятавшихся в зарослях молочая и кустистой кассии.

Джози начала нервничать. Роско никогда не убегал так надолго. Ей представлялось, как пес лежит на обочине, сбитый грузовиком или трактором какого-то беспечного фермера.

– Интересно, где сейчас Итан? – озабоченно проговорила Бекки, поглядывая на дорогу то в одну, то в другую сторону.

Джози тоже хотела бы это знать: ему давно пора быть дома.

– Кого это волнует, – отмахнулась она, все еще обиженная на брата из-за чуть не испорченного вечера. Бекки пожала плечами.

Девочки не спеша шли вдоль свинарников Каттеров, вдоль старого дома Расмуссена до самой фермы Хенли. Солнце следовало за ними, постепенно клонясь к закату, до которого оставалось еще несколько часов.

Впрочем, называть владения Хенли фермой было преувеличением. Семья давно распродала пахотные земли, и остался лишь потрепанный ветрами двухэтажный дом, ютившийся на крохотном дворе рядом с десятком проржавевших тракторов. Накренившийся амбар и несколько мелких хозяйственных построек ломились от старых сломанных газонокосилок и прочей сельхозтехники.

Девочки подошли к женщине, пресекавшей заросший сорняками двор. В одной руке она держала неприкуренную сигарету, а в другой – ведро.

Шестидесятиоднолетняя Джун Хенли, сухая и жилистая, в домашнем халате и шлепанцах и в розовой шляпе-колпаке с отворотами, прикрывающей лысоватую голову, вызвала любопытство девочек. Большинство соседей знали друг друга, но Джози раньше не встречалась с Джун и ее взрослым сыном Джексоном, жившим с матерью. Джози смущенно представила свою подругу и объяснила, что они ищут потерявшегося пса.

Джун заметила, что бродячие собаки все время забегают к ним во двор. И девочки могут прогуляться по ее участку и поглядеть, нет ли его там.

– Мой сын занят ремонтом, так что не подходите близко к хозяйственным постройкам.

Девочки поблагодарили хозяйку и пошли исследовать участок размером с гектар, заваленный разным мусором. Так казалось на первый взгляд, однако мусор был на редкость хорошо упорядочен. Он лежал длинными рядами, которые перемежались проходами, заросшими сорняками. Один ряд целиком состоял из старого сельхозоборудования: тракторов, яслей для сена, сеялок для зерна и распределителей навоза. В другом ряду стояли старые пикапы, в третьем были свалены старые шины.

– Только посмотри на этот хлам, – изумилась Бекки. – Что они со всем этим делают?

– Наверное, продают, – пожала плечами Джози. – Дедушка обожает такие вот штуки.

Они продолжали звать Роско, но отыскали только облезлую кошку и спящего опоссума. Потревоженный зверь обнажил острые зубы, и девочки взвизгнули, испуганно вцепившись друг в друга.

Нервно посмеиваясь, они проследили, как опоссум скользнул в заросли, волоча за собой по пыльной тропинке длинный хвост.

Ненадолго подруги разошлись в разные стороны: Бекки свернула к нагромождениям старой техники, а Джози пошла исследовать скопление шин.

Через пару минут они встретились в конце рядов. Джози оглянулась и увидела высокого худого мужчину, который пристально смотрел на них. В животе у нее зашевелилась тревога.

– Кто это? – спросила Джози.

Бекки пожала плечами.

– Наверное, сын той женщины. Просто хочет посмотреть, что мы тут делаем.

– Выглядит он жутковато, – заметила Джози.

– А еще от него воняет. – Бекки сморщила нос, и девочки рассмеялись.

Наконец подруги вернулись к дому и помахали на прощание Джун Хенли, сидевшей на ступеньках крыльца. Джози оглянулась и увидела, что мужчина все еще пялится на них. Она прибавила шаг.

Когда девочки вышли со двора Хенли, Джози заметила в руке у Бекки клочок плотной материи с подкладкой.

– Что это? – удивилась она.

– Ничего, – ответила Бекки и бросила клочок на землю. Девочки прошли две мили обратно к дому Дойлов, по пути сделав остановку у ручья Бёрден-Крик. Они осторожно спустились по крутому берегу к воде. Дождей давно не было, и ручей сильно обмелел и вонял дохлой рыбой.

Вонь стояла знатная, но такова уж особенность деревенской жизни: сладкий аромат сена смешивается здесь с запахом коровьего навоза, а благоухание хрустящего свежевыстиранного белья – с резким, кислым смрадом свинарников.

Джози и Бекки прогулялись по берегу ручья, выкликая Роско и пытаясь поймать мелких пятнистых лягушек, с громким кваканьем скакавших по мелководью. Бекки захихикала, когда одно из этих скользких существ затрепыхалось в ее ладони.

Время близилось к восьми, и, хотя солнце уже опускалось за деревья, жара еще держалась градусов под тридцать и воздух был влажно-тяжелым. Москиты кружили возле головы и донимали девочек, пока те не выбрались назад на мост, вытирая грязные руки о шорты.

Вскарабкавшись на берег, подруги заметили грузовик, припаркованный на обочине. Джози показалось, что он белый, хотя в отблесках заходящего солнца белым мог показаться любой светлый цвет.

– Кто это? – прошептала Бекки.

– Не знаю, но, кажется, я видела этот же грузовик сегодня днем. – Джози посмотрела на дорогу в обоих направлениях: везде пусто. Сквозь заляпанные грязью оконные стекла она разглядела силуэт человека в темном пиджаке и низко надвинутой кепке, скрывающей лоб и глаза. Не слишком ли жарко сегодня, чтобы так кутаться?

Впервые по спине у нее поползли мурашки страха.

– Пойдем, – потянула она Бекки за руку.

– Кто это? – снова спросила подруга. – Этот противный Каттер?

– Вряд ли, но точно не знаю, – отозвалась Джози. – Давай быстрее, уже темнеет.

За их спинами внезапно ожил мотор грузовика. Девочки взвизгнули, схватились за руки и припустили со всех ног, время от времени оглядываясь через плечо. Они поднимали клубы пыли, облаком окутывающей их фигуры. Когда Джози с Бекки подбежали к подъездной дорожке, Линн снимала белье с веревки. Заметив страх на лице дочери, она выронила корзинку и поспешила к подругам.

– Что такое? Что случилось? – взволнованно спросила она.

– Мужчина. В грузовике, – задыхаясь, пробормотала Джози. – На гравийной дороге.

– Он приставал к вам? – спросила Линн, разглядывая раскрасневшиеся потные лица девочек. – Все в порядке?

Девочки закивали.

– Он просто сидел там и глазел на нас, – ответила Бекки.

– Он что-нибудь сказал или сделал? – спросила Линн.

– Нет, – отозвалась Джози. – Но выглядел очень странно.

– Наверняка ничего особенного. Просто кто-то из соседей проверял свои посевы, – успокоила их Линн. – Идите в дом и выпейте чего-нибудь холодненького.

Они все вместе отправились на кухню, и Линн достала из холодильника кувшин лимонада.

– А вы случайно не видели Итана, пока гуляли? – спросила она, наливая девочкам по стакану лимонада. Она старалась говорить непринужденно, но на лице ее отражалось беспокойство.

– Нет, только чуть раньше днем, – ответила Джози, сделав большой глоток.

Линн сжала ладони и вытянула шею, выглядывая в окно.

– Ох уж этот мальчишка! – устало вздохнула она. – Не знаешь, что с ним происходит? – спросила она, поворачиваясь к Джози. В глазах матери читалась тревога.

Джози пожала плечами.

– Наверное, всему виной этот придурок Каттер, – заметила Бекки, а Джози лягнула ее под столом.

– Наверное, – пробормотала Линн.

– Мы пойдем наверх. – Джози поставила стакан в раковину.

– Вы, скорее всего, проболтаете полночи, но постарайтесь все же не засиживаться до утра, – предупредила Линн. – Мы хотим выехать завтра в шесть.

– Окей. Споки, мам, – ответила Джози, но Линн остановила ее, шутливо потянув за хвостик.

– Погоди-ка, – сказала она, – ты же не слишком взрослая, чтобы обнять маму и поцеловать на ночь?

Джози украдкой взглянула на Бекки, которая ждала в дверях, внимательно разглядывая собственные ногти. Вспоминая об этом позже, Джози жалела, что не обхватила маму крепко-крепко, не дала себе времени вспомнить, как мамины волосы щекочут лицо, когда Линн прижимает ее к себе. Вместо этого Джози наспех приобняла мать и выскользнула, прежде чем та успела поцеловать ее в лоб, как всегда перед сном.

– Спокойной ночи, папа, – выкрикнула девочка, пробегая мимо гостиной и устремляясь по лестнице вверх.

– Ага, – буркнул он в ответ. Впоследствии Джози не раз раскается, что не зашла к нему, сидящему в своем любимом кресле-качалке, не прижалась к грубой щетинистой щеке и не пожелала отцу спокойной ночи как следует.

Девочки развернули свои спальники и устроились поверх них. Жара окутывала их плотным одеялом.

Снизу доносились гулкий смех из телевизора и мягкие шаги по кухне, потом послышался рев грузовика и скрип колес о гравий. Девочки болтали о ярмарке, о приближающейся учебе, о мальчиках. Бекки спросила, есть ли у Итана подружка. Джози соврала, что есть. На самом деле у него случились неприятности с одной девочкой, после чего никого не было. Но Бекки это знать необязательно.

Перешли к разговору о музыке и фильмах. Вентилятор обдувал тела приятной прохладой. Слова выговаривались все медленнее, а веки наливались тяжестью.

Оглушительный хлопок входной двери разбудил Джози, а Бекки испуганно схватила ртом воздух.

Раздались громкие голоса, потом стихли.

– Где ты был? – резко выкрикнул Уильям. В ответ послышалось бормотание и топот ног на лестнице. – Нельзя уходить и приходить, когда тебе вздумается, – не унимался Уильям. – Особенно с дробовиком в руках. Отдай его сейчас же.

– Ты сам велел мне бросить грузовик, – огрызнулся Итан. – Я и бросил его неизвестно где. К тому же мы живем совсем на отшибе, – пожаловался он.

– Я спрашиваю, где ты был, – строго повторил отец. Наступило молчание, и Джози представила, как папа с братом пристально смотрят друг на друга.

Наконец Итан заговорил:

– На пруду я был, ясно? Где же еще.

– Нечего там делать так долго, – резко ответил Уильям.

– Поехать-то я никуда не мог, – огрызнулся Итан.

– Тс-с, – вмешалась Линн. – Разбудите девочек.

– Снова звонил отец Кары Тернер. – Уильям понизил голос, но его все равно было хорошо слышно.

Как раз с Карой Тернер Итан и встречался какое-то время. Этой красивой девушке почти исполнилось пятнадцать. Но их роман длился недолго: отцу Кары Итан не нравился. Не нравились его манеры, не нравились слухи, ходившие об этом шестнадцатилетнем парнишке, который вечно названивал его дочери и торчал у них на пороге. Но Итан не собирался сдаваться. Когда Уильям изредка отправлял его с поручениями в город, парень всякий раз появлялся у Тернеров. И тогда отец девушки звонил его родителям и требовал, чтобы Итан держался подальше от Кары.

– Оставь Кару в покое, Итан, – усталым голосом сказала Линн.

– Это не ваше дело! – взвизгнул Итан. – Лучше сами оставьте меня в покое.

– Мы не можем. Просто не можем, – раздраженно бросил Уильям. – Дело серьезное. Забудь о ней. Теперь кто-то звонит Тернерам и бросает трубку.

– Это не я, – заявил Итан.

– Но кто-то все-таки звонит, и Тернер обвиняет тебя, – парировал Уильям. – Угрожает вызвать полицию.

– Чушь собачья, – прошипел Итан. – Ты и сам знаешь.

– Я знаю только одно: в последнее время тебе недостает благоразумия, – вмешалась Линн. – Ситуация с Карой, езда на машине по бейсбольному полю.

– Это был Каттер. Не я сидел за рулем, – перебил Итан.

– Пока не докажешь мне, что ты взрослый, – продолжил Уильям, – придется внести кое-какие изменения. Давай сюда ружье.

– Что? Ты правда думаешь, что я кого-нибудь застрелю? – фыркнул Итан. – Оно мое. Мне его дедушка подарил, – добавил он.

– Нечего зубоскалить, – заметила Линн. – Нельзя шутить такими вещами.

– Когда докажешь мне, что сможешь общаться с ружьем ответственно, я его верну. А пока отдашь его мне.

– Нет, – с вызовом бросил Итан.

– Отдай, – повторил Уильям. Послышался шум возни.

– Отвали! – рявкнул Итан, и картина над кроватью Джози содрогнулась от сильного удара о стену сцепившихся тел отца и брата. – Не лезь ко мне, – тяжело дыша, шипел Итан. – Это мое ружье.

Хлопнула дверь. Потом тихо скрипнула другая. Раздались приглушенные голоса споривших друг с другом родителей.

– Извини, – прошептала Джози.

– Все нормально, – успокоила Бекки. – Мои предки тоже ссорятся.

За окном мигали светлячки и стрекотали цикады. Джози услышала, как мать зовет Роско, потом подумала об Итане, который сидит у себя в спальне, клокоча гневом. Интересно, чем брат занимался весь вечер и почему стал таким скрытным. Что у него за тайны?

Глава восьмая

Наши дни

Уайли тяжело поднялась по ступенькам и бегло осмотрела все комнаты. Когда она раздвинула шторки душа, в голову пришла жуткая мысль.

– Черт, – прошипела она, бросившись вниз по лестнице. Распахнула входную дверь, и порыв холодного воздуха со снегом ворвался внутрь. Она прищурилась, оглядывая снежную завесу. Вьюга усилилась, ничего не разглядеть, кроме ступенек крыльца. – О господи, – прошептала Уайли. В такую погоду ребенок на улице долго не протянет.

Уайли глубоко вдохнула и попыталась собраться с мыслями. Мальчик должен быть где-то рядом. Она начала осматривать дом заново и прошла по собственным следам, еще раз проверив все гардеробные и закутки за дверями. Наконец она сообразила заглянуть за диван, и там, втиснувшись между спинкой и стеной, лежал мальчик. Надев оставленный для него свитер, он сразу уснул, засунув палец в рот. Рядом на полу лежала кучка мокрой одежды.

Уайли вернулась к передней двери и закрыла засов. Потом отодвинула диван подальше от стены, чтобы у мальчика было больше пространства, и встала перед ним на колени.

Голова ребенка была неудобно повернута и лежала на твердых досках пола. Уайли потянулась за подушкой и подсунула ему под затылок. Кожа на лице найденыша оставалась неприятно бледной, а вокруг рта и на щеках виднелась странная красная сыпь. Порез на виске перестал кровоточить, но распух и посинел. Кончики пальцев, торчавшие из-под одеяла, казались твердыми на ощупь и имели восковой оттенок. На ушных раковинах появились маленькие волдыри: признаки обморожения.

Мальчик дрожал во сне, и Уайли стянула покрывало с дивана и обернула им маленькое тельце. До чего же тощий. Слишком тощий.

У Уайли в голове крутилось множество вопросов. Как он очутился здесь? Чей он? Ответов придется подождать, но маленький гость в любом случае останется у нее на ночь.

Уайли собрала мокрую одежду и поморщилась от затхлого, плесневелого запаха, исходившего от нее. Проверила карманы в надежде обнаружить улики, которые помогут установить личность ребенка, но нашла только маленькую фигурку киногероя. Положив игрушку на столешницу в кухне, Уайли швырнула одежду в стиральную машину.

Потом она подложила еще пару поленьев в камин. Дрова потрескивали, а языки пламени весело отплясывали. Завывал ветер, сотрясая дом. Свет ламп то тускнел, то снова разгорался ярче.

Наконец Уайли села на диван рядом с Тасом. Она вымоталась, ее терзали мысли о том, как мальчик очутился здесь. В такую погоду вряд ли возможно, чтобы ребенок, одетый так легко, прошагал целую милю от ближайшего дома до ее фермы. Должно быть, он появился со стороны дороги. Наверное, произошла авария.

Уайли поднялась наверх к окну, выходившему на передний двор. Она хотела проверить, не удастся ли разглядеть какие-то следы происшествия. Кусты черемухи казались потусторонними существами, их острые ветви поблескивали, клонясь к земле под тяжестью ледяной корки. Проезд к дому, выходящий на гравийную дорогу, терялся за снежной пеленой.

Сколько прошел мальчик, пока не свалился перед ее домом? Вряд ли он преодолел большое расстояние. Видимость ужасная, а он совсем мал и не мог далеко уйти один. Наверное, машина скатилась с дороги где-то совсем рядом.

Уайли вернулась вниз и натянула теплую куртку и сапоги с шипами: надеялась, что те не дадут ей поскользнуться на ледяной корке.

Она взглянула на спящего ребенка и засомневалась, не стоит ли разбудить его и предупредить, прежде чем выйти на улицу. Но он спал так крепко, что Уайли передумала. Даст бог, он не проснется в ее отсутствие и не перепугается до смерти.

Уайли схватила фонарик и палки для ходьбы с острыми кончиками, которые смогут проткнуть лед. Едва выйдя на улицу, она задохнулась от пронизывающего холода, но ветер, по счастью, немного стих. Слой льда был с дюйм толщиной, и Уайли осторожно сделала пару шагов, испытав огромное облегчение, что ноги не скользят. До верхней части подъездной дорожки расстояние всего в половину длины футбольного поля, но идти придется медленно, уповая на то, что шипы и палки удержат ее на ногах.

Двигалась Уайли ритмично: стук палок, пробивающих снег и лед, напоминал бой барабанных палочек, подгоняя ее вперед, хотя держать одновременно фонарик и палки было неудобно. Она прошла мимо того места, где нашла мальчика. От его пребывания не осталось и следа. Углубление от маленького тела и вереницу отпечатков рядом засыпало свежим снегом.

Преодолев полпути к верхней точке подъездной тропы, Уайли запыхалась и покрылась потом. Подавив желание снять шапку, она обернулась в сторону старого хлева и дома, разглядывая их сквозь рябую пелену снега.

С этой высокой точки строения выглядели волшебно. С края крыши свешивались серебристые сосульки, а сверху ее покрывала снежная изморозь. Из трубы кольцами поднимался дымок, а окна сияли теплым светом. Неудивительно, что мальчик попытался добраться туда.

Она внимательно осмотрела свинцово-серое небо. Снежинки мягко и лениво падали на землю. Ястребы не кружили над пустыми полями в поисках грызунов. Рогатые жаворонки не заводили свою звонкую нежную песню. Вокруг стояла тишина, слышалось лишь ее собственное тяжелое дыхание. Все живое попряталось в ожидании следующего набега снежной вьюги. Стоило поторопиться.

Добравшись до верхушки тропы и выйдя за заградительную полосу сосен, Уайли заметила следы шин: там недавно проехала машина. Глубокая колея зигзагами шла через поле, уже припорошенная свежим снегом. Кто бы ни сидел за рулем, он изо всех сил старался удержаться на дороге. Уайли поводила фонариком из стороны в сторону в поисках канав, заполненных снегом и льдом. Машины нигде не было. Поднялся ветер и принес к ее ногам потрепанный клочок белой ткани, который зацепился за штанину.

Уайли отлепила его от ноги. Обрывок размером с маленькое полотенце, грязный и потертый, усеянный потускневшими изображениями кроликов, напомнил ей одеяльце, которое было у нее в детстве. Она растянула клочок, пока тот не стал тонким как бумага. И прижала к носу. От него пахло затхлостью и древесным дымом. Может, это вещь мальчика, а может, просто хлам. Она сунула ткань в карман.

Тут внимание Уайли привлекло красное пятно на снегу. Дыхание участилось: неужели кровь? Она направила луч фонарика на землю прямо перед собой. Сквозь свежие слои снега поблескивали красные точки. Уайли наклонилась, чтобы разглядеть получше, и провела перчаткой по снегу, ожидая, что он порозовеет. Но это оказалась не кровь: в снегу лежали осколки чего-то похожего на заднюю фару, а рядом валялись кусочки пластика непонятного рода и разбитого стекла.

Тут наверняка произошла авария, подумала Уайли, борясь с ветром. Каждый раз, когда она пыталась отдышаться, новый ледяной порыв лишал ее сил.

Еще несколько шагов – и новые обломки. Уайли наклонилась и подобрала осколки зеркала заднего вида. Посмотрела на свое отражение на треснувшей поверхности: застывшее от холода лицо искажено страхом.

Снежный вихрь заваливал землю белыми дюнами. Уайли заспешила, прошла еще несколько метров и добралась до места, где машина, вероятно, в первый раз съехала с дороги: снег был нетронут в том месте, где колесо, видимо, поднялось в воздух после удара о телефонный столб, а дальше следовала глубокая борозда в снегу, усыпанная мозаикой осколков стекла.

Еще через десять метров Уайли обнаружила искомое: черный грузовичок, лежащий вверх днищем в глубокой колее на краю поля.

Удерживая равновесие с помощью палок, Уайли спустилась в канаву и обошла вокруг колес, покрытых глазурью льда. Она потерла заднее стекло рукой в перчатке, но стекло было затянуто ледяным кружевом, сквозь которое не удавалось разглядеть, что внутри.

Водительская дверца была распахнута. От кабины вели следы маленьких ножек. Держась рукой за днище машины, Уайли обогнула ее с другой стороны, провалившись по колено в ледяной сугроб.

– Вот черт, – пробормотала она и попыталась вытряхнуть снег, попавший в сапоги, но стало только хуже. В итоге она продралась сквозь сугроб и наклонилась вниз, заглядывая в открытую дверцу. На переднем стекле виднелась паутина трещин и, кажется, брызги крови.

Уайли повернула шею и посмотрела на заднее сиденье. Там никого не было, лежали только пустые банки пива. Неужели водитель пил, зная, что с ним в машине ребенок? Может, поэтому след шин зигзагами пересекал дорогу? Сперва Уайли решила, что дело в гололедице, но теперь, похоже, ситуация принимала другой оборот.

Куда же исчез водитель? Мог ли отец оставить ребенка одного в разбитой машине, пусть даже пытаясь позвать на помощь? Или мальчик сам отправился искать подмогу?

Уайли посмотрела в сторону дома и разглядела сквозь темноту мягкое свечение. Для ребенка, не знающего, куда подевался водитель, свет мог показаться путеводной звездой.

Она проделала в обратном направлении тот же путь в поисках следов водителя, оставаясь на этот раз в канаве и осматривая раскуроченную грузовиком землю. Склоны защищали Уайли от вновь разбушевавшегося ветра, но лицо все равно покалывало от холода. Она наступила на другие обломки, наполовину заваленные снегом. Там обнаружились пустой пакет из-под семечек, еще несколько пивных банок, разбитое стекло и упаковки от фастфуда, примерзшие к заледеневшим кустам полыни. Уайли продолжала идти вперед.

И тут она заметила его – торчащий посреди поля красный лоскуток ткани. Утопая по колено в снегу, Уайли стала пробираться в ту сторону, хотя ноги болели от усталости. Она резко остановилась, разглядев фигуру человека – женщины. Видимо, водитель или еще одна пассажирка, которую выкинуло из машины, когда та накренилась на обочине.

Женщина лежала на животе на краю снежного поля, запутавшись в колючей проволоке изгороди. Ее лоб покоился на согнутом предплечье, вторая рука простерлась вперед, словно молила о спасении. Длинные волосы, припорошенные снегом, разметались змеями и заледенели. Женщина была мертвенно неподвижна.

Уайли поспешила к ней, выдыхая белые кольца пара. Оказавшись метрах в десяти, Уайли разглядела, в какую ловушку попала жертва. Проволока изгороди обвилась вокруг ног, и острые шипы пронзили ткань брюк и впились в кожу, так что обнажилась окровавленная плоть.

– Черт, – выругалась Уайли.

Чтобы добраться до женщины, пришлось спуститься в канаву, пересечь котловину, заполненную снегом, и вскарабкаться по другой стороне. Уайли двигалась осторожно, понимая, что любой неверный шаг приведет к сломанной лодыжке или вывихнутому колену.

К тому моменту, как она перебралась через канаву, женщина ни разу не пошевелилась, и Уайли опасалась худшего. Она опустилась на колени и направила луч фонарика вниз, осветив пострадавшую. Потом легла рядом с ее распростертым телом, осторожно смахнула с лица налипший снег и увидела широкий порез на лбу. Один глаз совершенно заплыл от удара. Бедняжка была в плохом состоянии. Надо как-то вытащить ее оттуда.

Уайли не знала, как перевернуть жертву, не нанеся еще больше травм. Единственное, что она могла сделать, это отгрести снег от головы раненой.

– Вы меня слышите? – спросила Уайли, снимая перчатку и прижимая пальцы к шее женщины в поисках пульса. – Я нашла мальчика. Он в безопасности.

Тишина.

– Пожалуйста! – взмолилась Уайли. – Пожалуйста, не умирайте!

Она постаралась успокоить шум в ушах и унять дрожь в руках и наконец почувствовала едва заметное биение под подушечками пальцев.

– Слава богу, – выдохнула она.

Женщина слабо застонала.

– Я рядом, – прошептала Уайли. – Меня зовут Уайли, я вам помогу. Я нашла мальчика, он жив. В машине был кто-то еще?

Ей показалось, что женщина на секунду засомневалась, но потом отрицательно покачала головой.

Значит, во время аварии они с ребенком были вдвоем? Уайли не до конца поверила женщине, хотя зачем ей лгать? Уайли снова подумала о том, как странно вел себя мальчик, когда очнулся в ее доме. Он напоминал попавшего в ловушку зверька, пытающегося высвободиться. Кто ему эта женщина – мать или кто-то еще?

– Хорошо, я помогу вам отсюда выбраться, – сказала Уайли и снова надела перчатки, затем очень осторожно отодвинула острую как бритва проволоку изгороди и пробралась сквозь нее. Она опустилась на колени и стала изо всех сил стараться выпутать женщину из проволочных силков. Острые шипы порвали ей джинсы и разодрали кожу под ними. Ярко-красные капли крови окрасили свежевыпавший снег. Шипы впивались и в перчатки Уайли, но ей никак не удавалось освободить женщину. Та слабо вскрикнула от боли.

– Простите, простите, – поспешно пробормотала Уайли. – Я пытаюсь распутать проволоку.

Женщина слегка отодвинулась, и шипы еще глубже вонзились ей в кожу.

– Постарайтесь пока не шевелиться, – предупредила Уайли. – Только сильнее запутаетесь.

Пострадавшая продолжала тихо стонать, ее здоровый глаз смотрел на Уайли с болью и каким-то еще неуловимым чувством. Возможно, с вызовом.

Уайли уселась на пятки; снежинки падали ей на веки и таяли на разгоряченном лице.

– Мне придется вернуться домой за кусачками, – вздохнула она.

Женщина схватила ее за запястье, словно умоляя остаться. Уайли без труда высвободилась и успокоила:

– Я сразу вернусь, обещаю. Это единственный способ вызволить вас.

Женщина снова потянулась к ней, на этот раз схватив крепче. Ее страх был понятен: когда Уайли уйдет, она унесет с собой и свет фонарика, и жертва останется здесь одна в кромешной темноте. Холод и ветер пронизывали безжалостно, и снег повалил с новой силой. Он медленно накрывал женщину, хороня ее заживо.

Уайли расстегнула куртку и стянула ее с себя. Холод тут же проник до костей, так что она задохнулась. Мелко дрожа, Уайли обернула курткой пострадавшую, стараясь прикрыть ее полностью. Потом сняла шапку и надела ей на голову, аккуратно натянув на уши. В последний момент она вспомнила, что в куртке ключи от машины, и выудила их оттуда, сунув в задний карман брюк.

Уайли понимала, что рискует, отдаваясь на милость стихии, но дома ее ждали другая куртка и шапка, а вот женщина вряд ли долго протянет без теплой одежды на морозе.

Уайли размотала с шеи желтый шарф и закрепила на изгороди над головой женщины. Он развевался на ветру, как флаг. Когда Уайли вернется, это поможет ей быстрее отыскать женщину.

Кое-что еще совсем ускользнуло от ее внимания. Зачем им понадобилось ехать куда-то в машине в такую бурю? Женщина и мальчик одеты явно не по погоде. Ни теплых курток, ни сапог, ни шапок и перчаток. Может, живут поблизости? Ехали они к себе домой или из дома?

Уайли повернула назад. Надо поторопиться.

Глава девятая

Август 2000 года

Джози лежала в темноте, напрягшись в ожидании следующей вспышки скандала между родителями и братом. Но в доме слышались только обычные для вечернего времени звуки: ворчание труб, плеск льющейся воды, слив в туалете, скрип пружин матраса. Наконец наступила тишина.

– Ты не спишь? – прошептала Бекки.

– Нет, – отозвалась Джози. Она подняла голову и посмотрела на часы, стоявшие на тумбочке. Семь минут первого. – Не могу заснуть, – пожаловалась она. От ссоры родителей с братом ей стало дурно. Хуже, чем обычно. Живот скрутило.

– Пойдем, – прошептала Бекки, вставая.

– Куда ты собралась? – спросила Джози.

– Тс-с, – шикнула в ответ Бекки. Она медленно отворила дверь спальни и выглянула в темную прихожую. Там было тихо. Девочки на цыпочках спустились по лестнице, прикрыв рты, чтобы не засмеяться.

Это была самая трудная часть плана: пробраться по лестнице, не разбудив весь дом и не оповестив его обитателей о своих проказах. Каждый шаг сопровождался своим особенным звуком – скрипом, вздохом, шорохом. Наконец, затаив дыхание, подружки просто сбежали вниз по ступенькам. Внизу они остановились с колотящимся сердцем. Девочки ждали, что вот-вот появится кто-то из взрослых и велит им возвращаться в кровать.

Остаток пути к свободе был проще – через кухню в прихожую и через заднюю дверь на улицу. Дойлы никогда не запирали дверь. Зачем? Соседей они всех знали. До города много миль, да и ценного в доме ничего нет.

Ветер стих, было по-прежнему жарко, и в воздухе пахло клевером. На темном небе ярко сияла луна и россыпью были раскиданы звезды.

– Что мы делаем? – прошептала Бекки, когда Джози подвела ее к батуту и вместе с ней вскарабкалась на него. Они взялись за руки – которые когда-то, в десятилетнем возрасте, надрезали перочинным ножиком, поклявшись быть кровными сестрами, – и стали прыгать.

– Сестры навсегда! – выкрикнула Джози.

Они подпрыгивали все выше, и весь мир был у них под ногами. Влажный воздух бархатом ласкал кожу. Пот струился у девочек по вискам, лился в глаза, но они продолжали прыгать, и ритмичный стук подошв о резиновую поверхность батута отдавался в ушах, как стук сердца.

– Я почти могу схватить их! – воскликнула Бетти, протягивая руку к звездам.

Джози сжала губы, чтобы не расхохотаться. Она никогда не чувствовала себя такой свободной, парящей в воздухе. Пальцы ее левой руки сплетались с пальцами лучшей подруги, а пальцы правой доставали до неба. Звезды казались такими близкими – как горстка монет, которую можно сжать в ладони. Целая пригоршня звезд. Все на свете казалось возможным.

Джози и Бекки подскакивали и хватали небо, пока дыхание не сбилось и они уже не смогли сдерживать смех. Девочки повалились на дно батута и лежали там, потные и запыхавшиеся, пока мир не перестал вертеться перед глазами.

– Сколько ты поймала? – спросила Джози, глядя на правую ладонь Бекки, все еще крепко сжатую.

Та поднесла кулачок к глазу, делая вид, что заглядывает внутрь.

– Миллион, – прошептала она. – А ты?

– Миллион и еще одну, – ответила Джози, потому что всегда хотела побеждать. На мгновение они снова стали маленькими, и опять ничего не имело значения, кроме настоящего момента, и хватало того, что рядом лучшая подруга. Никаких волнений из-за мальчиков и семейных ссор. Никакого взросления. Джози улыбнулась, и ее переполнило чувство легкости.

Громкий хлопок прервал их идиллическое любование звездами, и Бекки приподнялась на локте.

– Что это? – спросила она.

– Не знаю, – с беспокойством отозвалась Джози.

Они оглядели двор. Кругом ни души. Козы дремали в хлеву, куры сидели на своих насестах.

– Может, выхлопная труба грузовика, – отмахнулась от тревожных мыслей Джози и снова легла.

Хлопок раздался снова. На этот раз Джози узнала звук. Она жила в деревне, рядом с охотниками, и не раз слышала его: оружейный выстрел.

Джози предприняла единственное, по ее мнению, разумное действие: вместо того чтобы побежать прочь от звука выстрела, она направилась в его сторону – подползла к краю батута и спрыгнула на землю.

– Что происходит? – спросила Бекки, следуя за ней. Облако заслонило свет луны, погрузив девочек в темноту.

– Наверное, кто-то охотится на лису или койота, – сказала Джози, но, произнося эти слова, поняла, что это маловероятно. Тревога закралась в грудь. Отец никогда не стал бы стрелять вот так вслепую. И звук был приглушенным, словно шел издалека. Может, это сосед в миле от них. Звуки далеко разносятся по полям.

– Пойдем обратно, – предложила Джози.

Беспечное чувство радости пропало, и девочки заторопились к дому, запинаясь о каменистую землю голыми ступнями. Шум потревожил коз в хлеву, они взволнованно заблеяли, и Джози слышала, как они беспокойно топчутся внутри.

Как только девочки обогнули хлев, раздался третий выстрел. В окне родительской спальни мелькнула алая вспышка, похожая на вспышку фотоаппарата. Наступила тишина, и в этой тишине раздался крик Бекки.

Джози вспомнила брата, его гнев на отца сегодня днем, то, как Итан нехорошо посмотрел на отца и как отказался вернуть ружье. Нет, сказала она себе. Итан никогда бы такого не сотворил.

Еще три хлопка раздались в доме – один за другим. Бекки закрыла уши руками и вскрикнула. Джози схватила подругу за руку и побежала с ней к двери хлева. Попыталась открыть ее, но та была слишком тяжелой и старой. Нижняя часть медленно волочилась по земле и наконец застряла. Джози приподняла ее за ручку и толкнула сильнее, дверь сдвинулась еще чуть-чуть, скрипнула и снова застряла.

– Скорее! – Бекки вцепилась в руку Джози.

В хлеву был десяток мест, где можно укрыться: в стойле у коз, за грудой дров. Джози протиснулась в дверную щель, погрузившись в темноту, и тут же поняла свою ошибку. Козы, потревоженные появлением человека, начали метаться и тревожно блеять. В разделенном перегородками хлеву некуда будет деться. Они окажутся в ловушке. Джози быстро выскочила назад.

– Здесь нам не спрятаться, – прошептала она.

Джози отчаянно осматривалась. Нужен телефон, но она боялась входить в дом. До дедушки с бабушкой целая миля. Кукурузное поле! Они могут побежать через поле, и в конце концов доберутся до дома деда. Он подскажет, что делать. Стебли кукурузы возвышались в темном небе, как долговязые стражники.

Хватит ли у них с Бекки смелости? Одно из самых ранних воспоминаний Джози – как мама запрещает ходить одной на поле. «Ты потеряешься, и мы никогда-никогда тебя не найдем», – предупреждала она. Долгое время мамины увещевания работали, но время шло, и Джози становилась все храбрее. В конце концов бегать на кукурузное поле стало для нее обычным делом.

На пороге дома показалась темная фигура. Джози не могла разглядеть, кто это, но в руке он, без сомнения, держал дробовик. Словно волк, человек медленно, ритмично потрусил в их сторону.

Джози схватила Бекки за руку, и они побежали. Их босые ноги шлепали по земле, острые камни и ветки ранили ступни, но Джози этого даже не замечала. Рядом резкими прыжками двигалась Беки.

Если они доберутся до кукурузного поля, все будет хорошо, думала Джози.

– Джози, – раздался мужской голос. Ей не послышалось? Кто-то назвал ее по имени? Она осмелилась оглянуться через плечо: фигура двигалась все быстрее и настигала их. Неужели это брат? Джози не могла его разглядеть и не собиралась замедлять бег, чтобы это выяснить.

– Скорее, – едва дыша, торопила она Бекки. – Поспеши.

Джози споткнулась и упала, но тут же поднялась на ноги. Они почти добрались. Грохот приближающихся шагов подгонял их вперед. Крики пронзили воздух. Джози удержалась на ногах, но Бекки потеряла равновесие. Джози старалась удержать пальцы подруги, но они выскользнули из ладони.

– Вставай, вставай! – взмолилась Джози и потянула Бекки за руку. – Прошу тебя. – Снова она посмела оглянуться. Фигура вскинула руки и прицелилась. Джози отпустила Бекки, развернулась и побежала.

Она, спотыкаясь, нырнула в кукурузное поле, и стебли сомкнулись за ней. Отчаянные крики Бекки слышались за спиной, но Джози продолжала бежать. В ушах раздался хлопок ружья, и руку пронзила жгучая боль. «Он ранил меня, – подумала Джози, не веря случившемуся. – В меня стреляли». Все вокруг закачалось и завертелось, но, цепляясь за стебли, она смогла удержать равновесие и продолжать двигаться. Ей хотелось вернуться к Бекки, но ноги несли ее только вперед. Жесткие листья хлестали Джози по щекам, оставляя на них красные полосы, а твердая почва обдирала кожу на ногах. Когда бежать не осталось сил, она остановилась, наклонилась, уперев руки в колени, и попыталась замереть. Следует ли он за ней? Инстинкт подсказывал бежать дальше, но она понятия не имела, где находится.

Джози протоптала дорожку в кукурузе и понимала, что стрелку достаточно следовать вдоль примятых стеблей, чтобы найти ее. И она стала пробираться через кукурузу бочком, делая зигзаги и прижимая кровоточащую руку к телу. Джози знала, во что выстрел дробовика превращает фазанов и оленей. Она время от времени видела подстреленную дичь: огромные дыры и хлещущая кровь. Всего пара дюймов в сторону – и пуля пронзила бы ей сердце. Она была бы мертва.

Постепенно дыхание у Джози выровнялось, и шум в ушах стих. Она оглядела посадки кукурузы, стараясь уловить рябь или покачивание стеблей, свидетельствующее о приближении преследователя. Может, стрелок решил, что она мертва. Она подумывала распластаться на земле, притворившись мертвой на тот случай, если он до сих пор ее ищет. Но испугалась.

Девочка думала о жутких словах, которыми обзывали друг друга Итан с отцом, и без конца вспоминала, как отец потребовал: «Давай сюда ружье».

А Итан дерзко отказался повиноваться. Неужели он и стрелял? Нет. Джози отказывалась в это верить. Не мог так поступить ее милый брат, когда-то учивший ее насаживать наживку на крючок и кататься на велосипеде.

Джози нужно было найти какой-то ориентир. Она гуляла по этому полю тысячи раз, сможет и теперь – сможет выбраться и позвать на помощь. Справа зашелестели листья. Девочка остановилась и встала как вкопанная, напряженно прислушиваясь.

Облака заслоняли луну и звезды, и тени от стеблей ложились так плотно, что Джози едва могла различить собственную ладонь у самого носа, и все же чувствовала чье-то присутствие метрах в пяти-шести. Она надеялась и молилась, чтобы это оказались мама или отец, пришедшие искать ее. Но в глубине души знала: тот, кто прячется в кукурузе, явился сюда не для того, чтобы ей помочь.

Тихий шорох приближался, и Джози прижала пальцы к губам, чтобы не вскрикнуть. Кровь капала у нее с руки, и возле ног уже скопилась целая лужица.

Джози подавила желание броситься наутек. «Стой спокойно, – приказала она себе. – Ты его не видишь, а значит, и он тебя не видит». Но тут тьма слегка отступила, совсем чуть-чуть. Тени сгустились, и она различила преследователя совсем рядом, всего в паре метров. Он стоял спиной к Джози. Она почти могла дотронуться до него и чувствовала жар, исходящий от его кожи, и запах пота и несвежего тела, казавшийся знакомым. Неужели это Итан? Мог ли брат стрелять в них с Бекки и охотиться за сестрой по всему полю?

Фигура издала нетерпеливый возглас, а Джози затаила дыхание. Силуэт стал удаляться, потом человек застыл и медленно обернулся. Кажется, прошла вечность. Наконец тень нырнула в заросли кукурузы и пропала.

Джози выдохнула и задрожала всем телом. Он ушел.

Глава десятая

Нежные фиолетовые лепестки цветов трепетали и осыпались на землю один за другим, их уносил ветер. Потом перед окном выросли колючие побеги крапивы.

Мама все еще болела и постоянно бегала от постели до уборной, прикрывая рот рукой.

– Тебе надо следить, чтобы она ела и пила хоть что-нибудь, – сказал как-то вечером отец, заглянув к ним.

Девочка приставляла стул ближе к деревянной полке, на которой хранились продукты, и доставала оттуда арахисовое масло и хлеб. Она пыталась накормить маму, но та отказывалась, не разжимала губ, и девочка каждый раз съедала весь бутерброд сама, запивая его чашкой воды из-под крана.

Отец начал приносить матери густые молочные коктейли. Он усаживал ее в кровати и поил ими.

– Еще немного, – повторял он. – Ты должна поддерживать силы ради ребенка.

Мама старалась угодить отцу и делала пару глотков, потом ее тошнило в ведро, стоявшее возле кровати.

– Ну же, – раздраженно говорил отец. – Попробуй снова.

Мама отталкивала напиток и сворачивалась в клубочек, словно пыталась исчезнуть.

Однажды, когда она отказалась пить очередной коктейль, отец впал в ярость.

– От тебя никакого толку! – воскликнул он, хватая мать за руку и стаскивая с кровати. – Тебе на нее совсем наплевать? – спросил он, жестом указывая на девочку. – И на малыша наплевать?

Он подтащил мать к столу и усадил на стул.

Девочка взяла с полки книгу, села под окном и отвернулась к стене. Отец вынул из ящика ложку и опустил ее в чашку.

– Ешь, – приказал он.

Мама пыталась отвернуть голову, но отец держал ее за подбородок и совал ложку в рот. Она давилась из-за приступов тошноты, а дыхание стало рваным.

Девочка переворачивала страницы книги и рассказывала себе сказку. Там говорилось про принцессу и горошину. Девочка могла прочитать лишь некоторые слова, но сказку помнила наизусть.

Через некоторое время звуки рвотных позывов стихли, рыдания унялись. Отец заговорил тихим, успокаивающим голосом:

– Видишь, все не так плохо. Ты почти все съела.

Девочка оторвала взгляд от страниц книги и увидела, как отец нежно вытер маме рот салфеткой и отнес ее обратно в кровать. Вскоре послышалось мягкое, ритмичное дыхание матери. Она уснула.

Отец потянул девочку за хвостик, перед тем как открыть дверь и уйти.

– Все будет хорошо. Просто дай ей отдохнуть.

Как только девочка услышала щелчок двери и стук задвинутого засова, она вернула книгу на место, подошла к кухонному столу и взяла в руки чашку с остатками молочного коктейля. От запаха шоколада у нее заурчало в желудке. На донышке оставалось несколько ложек напитка. Мама не будет против.

Девочка поднесла чашку ко рту и выпила содержимое. Сладкая кремовая жидкость наполнила рот и заструилась в горло. Девочка выскребла остатки ложкой и вылизала чашку.

Потом девочка включила телевизор на самую маленькую громкость. Прошло несколько часов. Мама спала. Боль в животе появилась резко и внезапно. Девочка скорчилась и едва успела добежать до ванной, как ее вырвало. Внутренности скрутило, желудок ныл.

Она лежала на полу ванной – треснувшие плитки приятно холодили кожу. Ночь спустилась в комнату, теперь пространство освещал только тусклый синий свет телевизора. Спазмы стихли, мышцы расслабились. Девочка погрузилась в беспокойный сон и спала, пока мама не разбудила ее нежным прикосновением и не отвела в кровать.

Глава одиннадцатая

Наши дни

Резкий ветер набирал силу, с каждым порывом осыпая Уайли ледяной крупой. Надо поспешить в сарай за кусачками.

Она прикинула, что у нее есть минут двадцать, чтобы добраться туда и вернуться, иначе женщина окажется в серьезной опасности из-за переохлаждения. И даже так может быть слишком поздно. После того, как Уайли высвободит ее, надо еще привести бедняжку домой.

Уайли взволнованно поглядела на темное небо; снег сыпался прямо на лицо. Надо успеть вернуться, пока погода не ухудшилась. Лицо и уши, теперь беззащитные перед холодом, горели, причиняя боль. Она не могла себе представить, как женщина выжила, пролежав так долго в снегу.

Поднявшись на подъездную тропу, Уайли ненадолго остановилась перевести дыхание, но ветер неистово хлестал ее, поднимая вихри снега, плясавшие вокруг.

Необходимо продолжать движение. Она направила свет фонарика на хозяйственные постройки: силосные башни исчезли за пеленой снега. Мягкий свет окон дома подстегнул Уайли двигаться вперед. Палки помогали сохранять равновесие, но ноги отяжелели и болели от ходьбы по снежным сугробам.

Когда она приблизилась к дому, заиндевевшие деревья еще сильнее согнулись под тяжестью свежевыпавшего снега и с каждым порывом ветра грозили сломаться.

Она отсутствовала слишком долго. Огонь мог погаснуть, а ребенок, возможно, получил более серьезные травмы, чем она думала. И ведь еще придется вернуться за женщиной. Легкие заныли, когда Уайли ускорилась, чтобы преодолеть последние пятьдесят метров до крыльца.

Она толкнула дверь, и вместе с Уайли в дом ворвался снежный вихрь. Она захлопнула дверь за собой и со стуком уронила на пол палки. Не замечая царапин, оставляемых на полу шипами обуви, Уайли ринулась к дивану, на котором оставила ребенка. Он все еще был там и по-прежнему спал. Рядом свернулся калачиком Тас.

Потом Уайли проверила телефон, хоть и знала наверняка, что шансы дозвониться кому-нибудь призрачны. Она оказалась права. Никто не отправит работников ремонтировать линию в такую погоду.

Уайли подбросила дров в камин и с трудом поборола желание погреться у огня. Уши и нос болезненно горели. Но надо было возвращаться. Уайли прошла в гардеробную и достала другую куртку и шарф. Шапку она оставила женщине, так что пришлось натянуть на голову отороченный мехом капюшон и завязать потуже.

Уайли содрогалась при мысли, что ей предстоит вернуться на улицу в такую стужу, но часики тикали.

Собрав всю свою решимость, она покинула теплый дом.

Метель продолжала бушевать. Казалось, ветер дует сразу со всех сторон.

Уайли миновала ветхий курятник и сарай для инструментов, который предыдущие жильцы использовали для складирования старой мебели и всякого хлама. Войдя в хлев, она стряхнула снег с куртки и взглянула на часы. Прошло уже около двадцати пяти минут с того момента, как она оставила женщину одну. Уайли осмотрела стены в поисках нужного инструмента. На гвоздях висели грабли, мотыги, другие сельскохозяйственные приспособления. Она отыскала кусачки и ржавую лопату, а еще – старомодные деревянные санки со стальными полозьями. На загнутом гвозде висела замшелая лошадиная попона, и Уайли кинула ее на санки вместе с остальными вещами и закрепила старой веревкой.

Она захватила с собой фонарик, но оставила палки для ходьбы. И без того непросто будет тащить весь этот скарб по снегу, в особенности назад, волоча на санках женщину.

Снег слепил глаза, а ветер занес все следы ее прошлых перемещений, но Уайли наконец удалось разобраться, куда двигаться.

Она не отрывала взгляд и луч фонарика от земли прямо перед собой. В теории план выглядел просто: разрезать запутавшуюся проволоку, освободить женщину и надеяться, что та все еще жива. Если пострадавшая не сумеет идти сама, Уайли постарается привезти ее к дому на санках. Лопата тоже может пригодиться.

Когда Уайли находилась на полпути к месту аварии, мороз стал проникать сквозь все слои теплой одежды, и она усомнилась в разумности затеянной ею спасательной операции. Один неверный шаг – и все кончится сломанной ногой и снежной могилой для нее самой. В последнее время Уайли не могла похвастать верными решениями. Какая польза в том, чтобы им обеим замерзнуть до смерти? И что тогда станет с ребенком?

Ее так и тянуло повернуть назад. Уайли умела убегать – уж в этом она точно знала толк. Хотя нынешняя ситуация отличалась от прежних. У нее дома никто не был при смерти. Ее сын-подросток Сет все еще злился на мать за то, что она пыталась диктовать ему свои порядки, и ничуть по ней не скучал. И сейчас находился в надежных руках отца.

Сквозь снежные вихри Уайли различила блеск металла, и в поле зрения возникли обломки аварии. Она ускорила шаг. Уже совсем близко.

Уайли сошла с дороги и перелезла через канаву к колючей проволочной изгороди, окаймляющей поле, ища взглядом желтый шарф, оставленный в качестве ориентира. Она приблизилась к грузовику, но не заметила ничего похожего на шарф. Тяжело дыша, Уайли резко остановилась. Она где-то ошиблась. Бросив лопату и веревку, привязанную к санкам, Уайли медленно оглянулась вокруг. Все выглядело как прежде: голая, пустынная снежная равнина.

Наверное, она прошла мимо места, где находилась женщина. Шарф не могло унести ветром: она надежно обвязала его несколько раз вокруг металлической проволоки.

Возможно, женщину вместе с шарфом накрыло одним из высоких сугробов, которые намело вдоль изгороди. В растерянности Уайли пошла назад, двигаясь еще медленнее, чем раньше, пока не добралась до первого большого сугроба. Не снимая перчаток, раскидала снег, пока из-под него не появилась изгородь. Шарфа на ней не было.

Уайли продолжила движение. Холод предательски пробирался сквозь толстые слои одежды. Она не сможет долго выдержать на морозе. И в тот момент, когда она уже готова была сдаться и направиться к дому, взгляд зацепился за желтый обрывок, обмотанный вокруг проволоки. Уайли опустила глаза, ожидая увидеть замерзшее тело женщины, застрявшее в изгороди. Но ее там не оказалось. Исчез и шарф.

Уайли опустилась на колени и внимательно осмотрела изгородь. На колючках виднелись крошечные капли крови и клочки чего-то похожего на замерзшую плоть. Уайли провела пальцами по земле, встала на ноги и осмотрела поле в поисках новых следов, но снег и ветер уже превратили поверхность в ровный нетронутый холст. Никаких признаков раненой женщины. Куда она могла уйти в такую бурю, хотя Уайли обещала вернуться и помочь ей?

Уайли брела мимо обломков аварии вдоль края поля в поисках жертвы аварии, пока холод не вынудил ее повернуть к дому. От кого бежала та женщина и куда могла подеваться? Тревога снова шевельнулась в груди Уайли. Столько вопросов, и теперь всего один свидетель мог на них ответить. Вот только он молчал.

Глава двенадцатая

Август 2000 года

Помощник шерифа Леви Роббинс кружил по шоссе и проселочным дорогам в поисках неприятностей. Любого рода неприятностей. Ветеран департамента шерифа округа Блейк, проработавший там десять лет, он обычно не дежурил по ночам, но Фрейзер ушел в отпуск, и Леви вызвался взять его смены, решив, что полезно иногда разнообразить привычный график.

Шел уже второй час ночи, а ни одного вызова пока не поступило. Сколько Роббинс ни старался, не удалось поймать даже захудалого нарушителя дорожных правил.

Время тянулось медленно, и Леви убивал его, слушая по радио музыку в стиле кантри. Он двигался по улице Медоу и замедлил ход, приблизившись к орешнику, торчащему посреди дороги. Препятствие было неожиданным только для тех, кто не знал местность.

Никто толком не понимал, как двадцатиметровое дерево выросло на пересечении двух гравийных дорог и почему его не срубили. Всем, кто проезжал мимо, приходилось снижать скорость и маневрировать на созданной природой круговой развязке.

Проехав мимо орешника, Леви свернул на юг по шоссе. Он сделал еще один круг по территории, потом заскочил в магазин Кейси на заправке купить газировки и залить в бак бензина. Может, ему повезет и кто-нибудь попытается обчистить заправку. Давненько Леви не приходилось иметь дело с ограблением. И он с трудом мог вспомнить, когда доставал из кобуры пистолет. Было бы славно тряхнуть стариной.

Горячий ветерок задувал в открытые окна машины. В тот вечер все надеялись, что пойдет дождь. Небо затянуло тучами, воздух стал сырым и пах электричеством, как бывает перед грозой. Но длились надежды недолго: луна и звезды снова выглянули из-за облаков. Чертовски плохо. Фермерам нужен дождь.

Леви выплюнул шелуху от семечки в окно. Несмотря на жару, воздух за окном помогал бороться со сном, пока помощник шерифа сидел за рулем. Он выжал из двигателя шестьдесят, потом семьдесят и наконец восемьдесят миль. Один из бонусов ночной работы: пустые трассы.

Внезапно с гравийной дороги, затерянной между двумя полями кукурузы, вырулил грузовичок-пикап с выключенными фарами. Леви так ударил по тормозам, что зад машины вильнул. Скрип шин об асфальт заглушил радио, а в нос ударил запах горелой резины.

– Сукин сын, – выругался Леви, стараясь удержаться на дороге. Когда удалось выровнять машину и унять бешеный стук сердца, он посмотрел в лобовое стекло и нажал на педаль газа. – Включи мигалку, – сказал он сам себе и врубил сигнальные огни и сирену.

Пикап впереди на мгновение ускорился, но вскоре замедлил ход. Вероятно, водитель понял, что не сможет оторваться от патрульной машины.

– Вот так-то, засранец, – проворчал Роббинс, паркуясь на обочине позади грузовика.

В свете фар Леви разглядел, что человек в грузовике один. Попытался рассмотреть номера, но цифры и буквы были заляпаны засохшей грязью. Возможно, намеренно, но, скорее всего, нет. Грузовики фермеров часто пачкались в грязи. Однако Леви был не в том настроении, чтобы закрывать глаза на правонарушения.

Он вышел из машины и медленно приблизился к серебристому «форду-рейнджеру» 1990 года с виниловым тентом над кузовом. Прежде чем Леви раскрыл рот, дверца грузовика распахнулась.

– Эй, там, оставайтесь в машине, – предупредил Роббинс, а рука его потянулась к висевшей сбоку кобуре.

– Простите, – раздался юный дрожащий голос из кабины. – Я вас не заметил. Посмотрел в обе стороны, прежде чем повернуть, и вдруг появились вы. Так быстро ехали.

– Да что ты говоришь, – проворчал Леви, остановившись у бокового окна кабины со стороны водителя и направив свет фонарика на юношу с растрепанными светлыми волосами, вцепившегося в руль.

В кабине пахло потом, табаком и страхом. На полу валялась перевернутая банка газировки, на коврике со стороны пассажира виднелись плевки табака.

Леви чуть не ухмыльнулся. Он обожал пугать тупоголовых подростков до полусмерти.

– Ты в курсе, что ехал с выключенными фарами? Едва меня не убил. Куда так торопишься? – поинтересовался помощник шерифа. – Ты пил спиртное?

Парнишка прищурился от яркого света.

– Нет, сэр. Я просто еду домой. Припозднился. – На лице у него выступил пот, а на вороте рубашки и подмышках виднелись темные пятна.

– Откуда едешь? – спросил Леви, забрал у парня из руки права и прочел, что зовут его Брок Каттер. В округе хватало Каттеров: большое семейство фермеров.

– Смотрел кино в Спенсере, – ответил парень. – С двоюродным братом.

– Так ты из Каттеров? – уточнил Леви, отрывая взгляд от прав.

– Да, сэр, – кивнул юный водитель, пытаясь разглядеть лицо Роббинса сквозь яркий свет фонарика. – Я Брок Каттер.

– И у тебя есть кузен по имени Бретт?

Парнишка снова кивнул, а глаза его нервно забегали.

– Кажется, я тебя не видел с тех пор, как ты был вот такого роста, – Леви показал рукой на метр от земли. – Я окончил школу в один год с твоим кузеном Бреттом. Вы с ним похожи. Как он поживает?

– Хорошо, – дрогнувшим голосом пробормотал Каттер. – Поселился в Перри. Работает там на свиноферме. Женат, двое детей.

– Двое детишек, только подумать. Бог мой, мы с ним знавали веселые деньки. Бретт приедет на встречу выпускников следующим летом? – поинтересовался Леви, снимая шляпу и вытирая пот со лба.

– Возможно, – ответил Каттер. – Послушайте, я ведь уже извинился. Я вас не видел. Обещаю, такое не повторится. В следующий раз буду осторожнее.

Роббинс посмотрел на Каттера сверху вниз. Он сам не знал, почему не проверил историю вождения парнишки. Обычно он никому не делал поблажек. Наверное, всему виной ностальгия по старым добрым временам, когда они с Бреттом Каттером катили по проселочным дорогам, прихлебывая ликер «Эверклир», разбавленный «Доктором Пеппером». И он знал, что тоже слегка виноват, поскольку гнал на скорости восемьдесят миль при ограничении на том участке в пятьдесят пять. А может, какая-то часть его существа не хотела прерывать период затишья, наступившего в их департаменте.

Если бы Роббинс пробил номера, то узнал бы, что Брок временно лишен прав, а в округе Коссут на него выдан судебный ордер из-за неявки в суд в связи с обвинением в домогательствах. Помощник шерифа узнал бы, что Брок Каттер не настолько славный и безгрешный, как его кузен Бретт.

– Передай своему паршивцу кузену, чтобы навестил меня, когда в следующий раз приедет к нам в город, и я, так и быть, тебя отпущу, – ухмыльнулся Леви. – Но пообещай, что будешь впредь осторожнее. Чтобы мне не пришлось снова тебя останавливать. Понял меня?

– Спасибо, – с облегчением выдохнул Каттер, наконец выпустив руль и вытирая мокрые ладони о джинсы. – Обещаю.

Леви подождал, пока Брок медленно вырулил на дорогу и уехал. Когда задние фары грузовика превратились в красные точки, Роббинс покачал головой. Надо же, Бретт Каттер. Он не вспоминал о старом приятеле тысячу лет. Славный парень.

Леви забрался назад в машину и включил зажигание. По радио вместо музыки кантри шло какое-то ток-шоу.

Роббинс продолжил свой объезд, снова остановившись на заправке купить энергетик и кусок пиццы. Остаток ночи прошел спокойно, без происшествий.

Солнце выскользнуло на мутное небо, а с ним пришла и новая волна жары. Оставался час до окончания смены. Леви совсем вымотался. Собирался поехать домой, принять душ и лечь спать.

Через шестьдесят минут помощника шерифа Леви Роббинса вызвали на место самого кровавого преступления в истории округа Блейк.

Глава тринадцатая

Наши дни

Вернувшись к дому, Уайли бросила лопату и санки на пороге и вошла внутрь. Устало стянула сапоги. Что она теперь скажет мальчику? Имея при себе только куртку и шапку Уайли, женщина вряд ли переживет разгул стихии.

Не осталось никаких признаков ее существования. Следы на снегу замело суровым ветром. Незнакомка словно растворилась.

Гостиная между тем опустела: мальчика и Таса не было на прежнем месте. В камине догорали оранжевые угольки, и в комнате стало прохладно.

С нарастающим беспокойством Уайли по очереди заглянула в другие помещения, потом поднялась на второй этаж. Деревянный пол холодил ноги даже через носки. На лестничной площадке царила темнота.

Дверь спальни была плотно притворена. Уайли повернула ручку и с силой распахнула створку. В тусклом свете прикроватной лампы спиной к двери стоял мальчик, а Тас лежал у его ног.

– Вот ты где! – воскликнула Уайли, и мальчик испуганно обернулся. В руке у него был зажат девятимиллиметровый пистолет Уайли. Широко раскрыв глаза, мальчик застыл, а пистолет оказался нацелен прямо в грудь хозяйки дома.

– Опусти пистолет. – Слова выскакивали отрывисто, словно рвущаяся о проволоку ткань.

Ребенок продолжал стоять неподвижно, разинув рот.

– Опусти его сейчас же! – велела Уайли.

Тас залаял, и мальчик выронил пистолет, словно обжегся. Тот со стуком упал на пол, а пес рванулся в сторону. Уайли зажмурилась и зажала уши, ожидая, что сейчас раздастся выстрел и пуля заденет ее. Но ничего не случилось, и тогда она прыгнула на пистолет сверху, накрыв его собой, и холодный металл уперся ей в брюшные мышцы.

Возле нее стоял мальчик, замерев от страха, а Тас неистово лаял.

– О чем ты думал? – огрызнулась Уайли, поднимаясь на ноги с пистолетом в руке. Трясущимися пальцами она вынула пули. – Никогда, никогда не трогай пистолет. Ты мог застрелить себя, Таса или меня. Понимаешь?

Мальчик не ответил, поскольку не мог. У него перехватило дыхание, и он хватал ртом воздух.

– Это не твой дом, – буркнула Уайли. – Ты мог кого-нибудь убить. Нельзя брать чужие вещи. – Она подошла к гардеробной и сунула оружие как можно глубже на верхнюю полку. Повернувшись, она увидела, что мальчик заполз под кровать.

Уайли замутило. Она никогда не давала себе труда запереть пистолет, потому что находилась одна в доме. Гости к ней не ходили, ее никто не навещал.

– Тас, молчать! – выкрикнула она, и лай стих, превратившись в поскуливание. Пес испуганно смотрел на нее.

Уайли опустилась на край кровати и попыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Когда она снова смогла управлять голосом, то заговорила:

– Зря я кричала. Не хотела тебя напугать.

Ответа не последовало, слышны были только всхлипывающие вдохи мальчика из-под кровати.

– Ты не виноват, виновата я. Мне надо было убрать пистолет под замок. Вылезай, – попросила Уайли.

Мальчик остался под кроватью.

– Я испугалась, – попыталась объяснить Уайли. – Ты когда-нибудь боялся? Очень-очень сильно.

Какой глупый вопрос, сказала она самой себе. Конечно, боялся. Ребенок только что пережил ужасную аварию, шел один пешком в снежную бурю и чуть не замерз.

Уж он-то знал, что такое страх. И даже ужас.

Уайли ждала. Судорожное дыхание мальчика успокоилось. Уайли почувствовала легкое прикосновение к ноге, словно крошечная рыбка клюнула червячка на удочке. Она нагнулась и сунула голову между коленей, чтобы заглянуть под кровать. Оттуда показалось заплаканное лицо ребенка.

– Вылезешь? – спросила Уайли.

Мальчик выполз из-под кровати и встал. Он молчал, но Уайли понимала, что́ он хочет узнать.

– Я нашла грузовик, – тихо сказала она. – Там никого не было. – Грубая ложь, но ни к чему волновать малыша еще сильнее.

Плечи ребенка поникли от разочарования.

– В грузовике была твоя мама? Или кто-то другой? – спросила Уайли. – Может, один из родных?

Мальчик не ответил. Уайли взяла его за руки. Кожа у него была холодной, а косточки – такими тонкими, что, казалось, могли сломаться, сожми она их крепче. Ребенок дернулся от ее прикосновения, словно ужаленный.

– Когда метель стихнет, я продолжу поиски, – пообещала Уайли. Она сунула руку в карман и вытащила грязный клочок ткани с кроликами, обнаруженный возле грузовика. – Я нашла вот это. Твое? – спросила она.

Глаза у мальчика загорелись, он улыбнулся и осторожно протянул руку. Уайли отдала ему клочок, и малыш прижал его к щеке.

Почему женщина не дождалась возвращения Уайли? Куда она могла подеваться? Уайли не удавалось отогнать мысль, что та, возможно, замешана в грязном деле и от кого-то убегает. В голове мелькали разные варианты: возможно, она скрывается от правосудия или жестокого мужа. А может, просто заблудилась и где-то бродит сейчас посреди бури.

Они спустились по лестнице, и Уайли добавила еще поленьев в огонь. У мальчика была забавная привычка поворачиваться боком и краем глаза наблюдать за происходящим вокруг, словно он старался остаться незамеченным. Уайли расправила одеяло на диване, Тас сразу запрыгнул туда, потоптался, сделав три круга, и устроился в углу. На этот раз Уайли не стала ругать пса. Она пошла в кухню принести мальчику стакан воды. Наверняка он еще и голоден. Она перерыла все шкафчики и отыскала коробку хрустящих хлопьев, наполнила ими тарелку. Потом отнесла стакан воды и хлопья мальчику, свернувшемуся клубочком подле Таса и снова засунувшему палец в рот.

– Тебе надо попить, – сказала Уайли, протягивая ему стакан. Но ребенок отвернулся, сжав губы. – Что ж, – она поставила стакан и тарелку на кофейный столик, – возьмешь сам, когда захочешь.

Веки мальчика отяжелели, и вскоре они с Тасом задышали в унисон. Оба крепко спали.

Уайли посмотрела на часы. Неужели еще только полночь?

Снаружи неистовствовала буря. Ветер сердито завывал, снег скребся в окна. Уайли уставилась через окно на улицу, надеясь разглядеть в темноте женщину, идущую к дому, но видела только белую пелену снега. Наконец она сдалась. Жертва аварии либо отыскала помощь на заснеженной дороге, что маловероятно, либо ее доконала непогода.

* * *

Уайли принесла сверху свою книгу и папку с фотографиями места преступления. Она раздумывала, не налить ли себе бокал вина, но в конце концов остановилась на чашке кофе. Пыталась читать, но внимание отвлекал спящий комочек на диване. Кто этот мальчик? Там, на улице, его, наверное, ищут.

Время от времени она проверяла телефон, но тот по-прежнему отвечал молчанием. Впервые за много недель Уайли захотелось с кем-нибудь поговорить. Нет, не просто с кем-нибудь: ей захотелось поговорить с сыном. Извиниться за то, что вот так уехала. Она разочаровалась в нем, устала от их ссор, от того, что Сет настраивал бывшего мужа против нее. И когда сын ушел в ту ночь и не вернулся домой – для нее это оказалось слишком мучительно. Она не знала, где находится Сет. Не знала, жив он или мертв.

Уайли нашла для себя простой выход как мать. Слова Сета причинили ей сильную боль. Он ненавидел ее и хотел уйти жить к отцу. Обиженная, она воспользовалась предлогом, что нужно закончить книгу, и уехала в это печальное, безлюдное место. Бросила сына, и один Господь теперь знает, чего будет стоить восстановить их отношения.

Сейчас ей очень хотелось поговорить с Сетом о школе и друзьях, но это было невозможно.

Теперь Уайли предстояло в одиночку позаботиться о другом ребенке – и пока у нее не получалось найти к нему подход.

Вьюга бушевала, тени сгущались. Она посмотрела на часы: ровно час ночи.

Уайли ненавидела такие моменты тишины. Казалось, что весь мир спокойно спит, кроме нее самой. К тому моменту, как на небосклоне появились серо-голубые проблески света, она наконец расслабилась. Закрыла глаза и на мгновение стала как все.

* * *

Очнулась она от скрипа половиц. Сонно заморгала и заметила мальчика: он сидел у камина спиной к ней.

Что-то выпало из рук ребенка и разлетелось по полу. Фотографии перерезанного горла и выбитых зубов, пустых глазниц. Только не это, подумала Уайли. Он обнаружил снимки с места преступления. Мальчик, спотыкаясь, вскочил и выбежал из комнаты. Уайли спрыгнула с дивана и помчалась за ним. Ребенок едва успел добраться до уборной, как его вывернуло и горькая, горячая струя рвоты вырвалась изо рта.

Мальчика тошнило, пока желудок не опустел до конца.

– Тебе не следовало видеть фотографии, – сказала Уайли, стоя рядом с дверью полутемной ванной. – Прости. Мне они нужны для работы. Я пишу книги.

Мальчик забрался в тесное пространство между стеной и унитазом и прикрыл лицо руками.

Уайли помедлила в дверном проеме. Когда ей стало ясно, что ребенок не выйдет из ванной, она вернулась в гостиную.

Как доходчиво объяснить ему, зачем ей эти ужасные снимки? Слова здесь бессильны. Он решил, что она чудовище. Последний шанс завоевать его доверие был утрачен.

Глава четырнадцатая

Август 2000 года

Прячась в своем укрытии в поле, Джози боролась с искушением пуститься наутек. Стрелок мог поджидать ее рядом, готовый наброситься, как только почует движение. И Джози ждала. Ждала, что ситуация изменится, что кто-то поможет, придет сюда искать ее. Она надеялась, что мама или отец вот-вот раздвинут высокие стебли, но родители так и не появились.

Облака растаяли, и луна сияла нестерпимо ярко. Джози отслеживала время, глядя на ее медленное перемещение по небосклону. Девочка подавила тошноту, опасаясь, что, если ее начнет рвать, человек с ружьем услышит эти звуки и обнаружит ее укрытие. Но слезы она сдержать не могла, и тело ее содрогалось в беззвучных рыданиях, пока челюсть не заныла от застрявшего в ней безмолвного крика.

Джози дрожала, несмотря на жаркий ночной воздух. Рана на руке перестала кровоточить, но девочка чувствовала жесткий кусочек дроби, застрявший в тканях трицепса.

Она оставалась на ногах, сколько могла, но мышцы стали сдавать. Москиты устроили пир на ее обнаженной коже, укусы впивались в плоть тысячей иголок. Наконец девочка скрючилась внизу, села на корточки и спрятала руки в футболку, натянув ее на колени. В ране резко пульсировала боль. Несчастная Джози сидела в зарослях, как маленькая земляная блоха в ожидании утра.

При каждом мягком хрусте кукурузных побегов сердце ее колотилось от ужаса и надежды. Кто-то же должен был услышать выстрелы. Громкие звуки в деревне разносились на много миль. Наверняка кто-нибудь опознал оружейный выстрел, встревожился и вызвал полицию. Она еще надеялась, что отец появится, протянет ей руку и отвезет домой. Но он не пришел. Никто не пришел.

Миновало несколько часов. Звезды потускнели, небо над головой постепенно сбросило ночные одежды и облачилось в розово-оранжевую вуаль. Во рту у Джози пересохло, язык отяжелел от жажды. При каждом движении острый укол пронзал руку, и она хныкала от боли.

Когда ей было десять, она сломала лодыжку. Они с Бекки прыгали по тюкам с сеном, разложенным в поле, Джози не рассчитала расстояния до следующего тюка и свалилась с высоты двух метров на твердую землю.

Тогда боль была сильной – но не шла ни в какое сравнение с болью от выстрела. Когда мочевой пузырь Джози переполнился так, что сил терпеть не осталось, она вылезла из кокона своей футболки и выпрямилась. Одной рукой неуклюже стянула с себя шорты и облегчилась, стараясь как можно быстрее исторгнуть из себя никак не прекращавшуюся струю.

Джози испытывала жуткую жажду и искушение уйти с поля, чтобы напиться воды, но не решилась покинуть свое надежное укрытие под кукурузными стеблями. Она пыталась отследить время по перемещению теней. Ей хотелось прилечь поспать, но она боялась, что стрелок ее отыщет.

Сухой, тихий треск раздался на поле, и кукуруза закачалась и задрожала над головой. Кто-то приближался. Горло Джози сдавила паника. Она не сможет убежать от него. И у нее с собой никакого оружия, никакой защиты. Джози собралась с духом и приготовилась к неизбежному.

Но никто не бросился на нее через кукурузные заросли, только большое черное облако пролетело над головой, ныряя вниз и снова взмывая в воздух. Густая, как дым, стая черных дроздов с яркими пятнами на крыльях, совершавшая ежегодный перелет через поля, присела на стебли кукурузы передохнуть и подкрепиться.

Отец Джози ужасно разозлился бы, увидев дроздов. Это случалось каждый год: черные с отливом птицы с желто-красными эполетами на крыльях шныряли над полями и лакомились хозяйской кукурузой. Девочка ожидала громких хлопков детонаторов с пропаном: отец очень большие надежды возлагал на эти приспособления, отпугивающие докучливых птиц. Но хлопков не последовало: она слышала только шелест крыльев и воркование птиц.

Джози не могла прятаться на поле вечно. Никто не спешил ей на помощь. Надо было спасаться самостоятельно. Она с трудом поднялась на ноги, и облако птиц тут же шумно взлетело и переместилось в другую часть поля. Мышцы ног возмущенно заныли, рука запульсировала: она распухла и была горячая на ощупь. Еще одна волна тошноты накатила на Джози, но она закрыла глаза и представила, как выглядит их ферма на рассвете.

Этот воображаемый образ ее успокоил, девочка вспоминала большой красный хлев и маму с папой, пьющих кофе за кухонным столом. Утреннее солнце появлялось со стороны хлева. Значит, если она пойдет в обратном направлении, навстречу солнцу, то выйдет с поля недалеко от дома.

Шаг за шагом Джози пробиралась под навесом из листвы, а горячее утреннее солнце обжигало ей макушку. Она без труда отыскала свою вчерашнюю тропку. Стебли лежали примятые ее неистовым, беспорядочным бегом. Сердце у Джози заколотилось в груди.

Она находилось совсем близко к дому. Ей хотелось броситься со всех ног вперед, распахнуть входную дверь и увидеть родителей, Итана и Бекки в кухне, за столом. Они рассердятся, ведь из-за нее задержался выезд на ярмарку. Но Джози боялась. Она застыла на краю поля, выглядывая из-за стеблей.

С виду двор и дом казались в точности такими же, как всегда. На подъездной дорожке стояли грузовик отца и мамина машина. Краснозобые колибри порхали над ярко-оранжевыми цветами возле дома. Медный петушок-флюгер на крыше сарая вращался от порывов горячего ветра.

Но Джози никак не могла заставить себя выйти на открытое пространство. Решетка задней двери скрипела на петлях. Может быть, все проспали, с надеждой подумала Джози, хоть и понимала, что это маловероятно. Уличный загон для коз пустовал, и крики, похожие на человеческие, доносились из закрытого хлева. Джози знала, что это всего лишь блеяние голодных коз, но от их отчаянных воплей у нее волоски на руках встали дыбом. Отец никогда не забывал покормить и подоить коз.

Она мечтала ворваться в дом и найти там свою семью и Бекки, ждущих ее прихода, но ступни ног, израненные камешками и жесткой почвой, не позволяли двигаться быстро. Она морщилась при каждом шаге.

Цыплята в курятнике заквохтали при ее приближении, требуя, чтобы Джози накормила и напоила их. Пожалуйста, пусть окажется, что родные еще просто не проснулись, молилась девочка.

Она подняла глаза на дом. Вспомнила грохот выстрелов и огненную вспышку в окне родительской спальни прошлой ночью. За шторами не было видно движения, но они оказались приоткрыты, словно кто-то подглядывал из-за них.

Это всего лишь дурной сон, говорила себе Джози. Она просто ходила во сне. Чем больше она думала о минувшей ночи, тем более вероятной казалась эта мысль. Ей просто приснился кошмар.

Когда она миновала хлев и курятник, козы и куры стихли. Джози прокралась мимо сарая, в котором мама держала садовые инструменты, мимо батута, где они с Бекки скакали вчера ночью. Казалось, прошел целый миллион лет.

Джози вытянула шею, надеясь услышать, как мама с папой разговаривают за кухонным столом. Но в доме было тихо, только решетка двери скрипела и постукивала, открываясь и снова захлопываясь от порывов горячего ветра.

Джози ухватила решетку на полпути и вошла в прихожую, прикрыв створку за собой. Ее отругают за то, что оставила дверь открытой на всю ночь. Джози заметила пыльные рабочие ботинки отца в прихожей, и ее снова окатило волной тревоги.

В кухне было пусто. Гудел холодильник и жужжал кухонный вентилятор. В гостиной на полу валялись кеды Итана, а на подлокотнике дивана лежала мамина раскрытая книжка.

Джози подошла к подножию лестницы и посмотрела вверх.

– Мам? Пап? – позвала она. Ответа не было. Она не могла поднять левую руку, чтобы ухватиться за перила, поэтому прижалась правым боком к стене, чтобы удерживать равновесие. Ее подмывало повернуться и спуститься назад, но Джози не смогла остановиться и толкнула рукой дверь родительской спальни, переступив порог.

В комнате стоял полумрак, солнце едва проникало сквозь шторы, закрывающие окна. Воздух пах необычно, но знакомо. Холодок страха побежал по спине Джози.

– Мама, папа, – прошептала она, тряся кровать. – Пора вставать.

Ответа вновь не последовало. В комнате было слишком тихо.

Взгляд девочки переместился вправо, туда, где на стене виднелась россыпь алых брызг. Джози проследила за алой струйкой, стекающей вниз, и увидела в углу сгорбленную фигуру с широко раскрытыми глазами и дырой в груди размером с кулак.

Она не могла оторвать взгляд от ужасного зрелища. Фигура едва напоминала маму, неужели это она? На лице застыла гримаса, словно из фильма ужасов. К телу прилипла пропитанная кровью ночная рубашка.

Провод синего телефона, стоявшего у кровати, был оторван и спутанным комком валялся на полу.

Странное онемение распространилось по конечностям Джози, а в ушах раздавалось гулкое биение сердца. Шатаясь, она вышла из комнаты.

– Пап? – крикнула она. – Папочка!

Шатаясь, девочка пошла к своей спальне, но резко остановилась у порога. На полу, выглядывая в дверной проем, виднелась рука со сжатой в некрепкий кулак ладонью. Джози не хотела видеть, чья это ладонь, но она и так знала. Отец. Ей не хотелось смотреть, во что он превратился, и все же она пошла вперед. Тусклый блеск золотого кольца мигнул на пальце.

Джози с дрожью перевела дыхание и заглянула в дверной проем. Лицо отца исчезло. Вместо него виднелась неразличимая масса крови, костей и плоти. Крик застрял у Джози в горле, она повернулась и ринулась наружу. И почувствовала, как ее голая ступня задела ладонь отца. В ужасе Джози сбежала вниз по ступенькам, едва касаясь их ногами. Распахнула входную дверь, выскочила навстречу безжалостному солнечному свету и помчалась со всех ног.

* * *

В полвосьмого утра Мэтью Эллис направлялся к дочери и зятю на их ферму в миле от его дома по улице Медоу. Он планировать заехать к ним по пути в город, где собирался встретиться со старыми друзьями и выпить кофейку.

Мэтью увидел, как по дороге метрах в ста впереди мечется фигура. Из-за отблесков солнца на асфальте Мэтью сначала решил, что это олень, задетый машиной.

Подъехав ближе, он понял, что ошибся. Израненная окровавленная фигура оказалась не животным, а человеком, который, скрючившись от боли, шатался от одного края дороги к другому.

Мэтью позже сказал следователям, что «это напоминало встречу с зомби, как в каком-нибудь старом фильме. Глаза у нее были пустые, и сердце у меня чуть не остановилось, когда я увидел, кто это».

Если Джози и заметила приближающийся пикап, то никак не отреагировала. Ее дед припарковал машину на обочине и выскочил наружу.

– Джози! – воскликнул он. – Что случилось? Что ты делаешь?

Джози словно не слышала его и продолжала, пошатываясь, брести дальше. Не зная, что делать, Мэтью схватил ее за плечи и повернул лицом к себе.

– Джози, – повторил он, глядя в красные блуждающие глаза внучки, – что случилось? Куда ты идешь?

– К твоему дому, – выдавила внучка.

Странный ответ, подумал Мэтью, ведь она двигалась в противоположном направлении. Рука у девочки распухла и была покрыта запекшейся кровью, а ноги усеивали бесчисленные царапины. Эллис отвел Джози к пикапу и помог ей залезть в кабину.

– Что случилось, Кыш? – спросил он, назвав Джози шутливым прозвищем, которое дал ей, когда та была совсем малышкой и повсюду хвостиком ходила за ним. «Кыш, муха, кыш», – поддразнивал он внучку, а та хихикала и жужжала. – Что случилось? – спросил Мэтью встревоженно. – Авария?

– Я решил, что произошла какая-то авария, – рассказывал он помощнику шерифа, когда тот прибыл на место преступления. – Это единственное, что пришло мне тогда в голову. Дочь с мужем и детьми собирались рано утром ехать на ярмарку. И должны были уже находиться в дороге. Я решил отвезти Джози к ним домой. И никак не думал, что найду там такое.

Мэтью и Джози подъехали и припарковались на въезде возле пикапа зятя марки «шеви» и минивэна Линн. Отсутствовал только грузовик Итана.

Эллис снова оглядел внучку. Щеки ее покрывала сыпь, волосы спутались в нечесаный комок, глаза распухли, и на белках виднелись красные ниточки лопнувших сосудов, как от долгих рыданий. Она была грязная и босая, а ноги словно кто-то исхлестал хлыстом. Осмотрев пристальнее ее руку, Мэтью сглотнул ком в горле. Он уже видел такие раны.

– Джози, что у тебя с рукой? – спросил Мэтью.

Джози заставила себя открыть глаза и посмотрела на руку. Она распухла, и в ней виднелась выемка размером с мяч для гольфа в том месте, где пуля прорвала кожу.

Несмотря на жару, Джози начало трясти.

– Где все? – спросил ее дед.

Девочка посмотрела на окна второго этажа.

– Они наверху? – уточнил Мэтью, и голос его задрожал от страха. Джози кивнула. – Нужно позвать на помощь?

Джози снова кивнула, потом отвернулась и прислонила голову к окну машины.

Мэтью вышел из пикапа. Во дворе было тихо, только потрескивал остывающий мотор.

– Сиди здесь, – сказал Эллис внучке и пошел к задней двери дома.

Он вошел в дом, отворив дверную решетку, та скрипнула и громко захлопнулась за ним. Джози крепко зажмурилась, словно пыталась защитить деда от того, что ему предстояло увидеть.

И даже зажав уши, девочка слышала его сдавленный крик, топот ног вниз по лестнице и грохот резко распахнутой задней двери. Слышала, как дед ловил ртом воздух, пытаясь наполнить им легкие, а потом противный звук приступов рвоты и льющейся на землю жидкости.

Отчаянные крики Мэтью наполнили воздух, и Джози попыталась крепче зажать уши, чтобы их не слышать, но это не помогло.

Деб Каттер, работавшая у себя во дворе, в миле от их дома, позже показала, что услышала вопли. Она оторвалась от прополки грядок. Вопли не прекращались, и она решила, что воет раненое животное. И сказала себе: хорошо бы кто-то сжалился над ним и прекратил его страдания. Испугавшись, Деб собрала простыни, висевшие на веревке для белья, и отнесла в дом.

Постепенно крики Мэтью превратились в тихие причитания и наконец смолкли. Джози вспомнила, что снова услышала скрип задней двери. «Неужели дедушка опять пошел в дом? Зачем? – удивилась она. – Зачем ему это делать?»

Мэтью пробыл в доме недолго. Джози услышала, как отворилась дверца пикапа и мягко щелкнула, закрываясь, после того как дед залез назад в кабину. Она осмелилась взглянуть на него. Он сидел сгорбившись, наклонив голову, а его обветренные руки с темными пигментными пятнышками крепко сжимали руль. Они сидели так довольно долго, а температура в кабине росла с каждой секундой.

Вдалеке раздался слабый, но непрерывный вой. Сирены. Помощь была в пути.

– Кыш, – прохрипел Мэтью, – что здесь произошло? – Он поднял голову, и его покрасневшие глаза встретились с глазами внучки.

– Думаю, они мертвы, – прошептала Джози. – Ты нашел Итана и Бекки?

– Нет, только твоих… – Голос старика дрогнул, а пальцы не переставали трястись.

– Я выпустила руку Бекки, – сказала Джози, словно в оцепенении. – Мне очень жаль, я не хотела ее бросать.

Сирены приближались.

– Пора выходить, – сказал Мэтью и отворил дверцу кабины. Вой сирен достиг пика и затем резко смолк. Две полицейские машины округа Блейк появились на въезде возле дома и припарковались.

– Оставайся возле меня, Кыш, – велел дед Джози.

Девочка вцепилась в шлевку для ремня на его брюках, наблюдая, как двое мужчин вылезают из полицейских машин, вынув пистолет из кобуры. Выйдя на открытое пространство, Мэтью поднял руки вверх.

– Они наверху, – кивнул он в сторону дома. – Их застрелили.

Глава пятнадцатая

Малышка сидела на полу, а мама заплетала ей косы.

– Когда я была маленькая, у меня были такие же волосы, – сказала мама. – Моя мама делала мне «колосок», но я так и не научилась плести такую косу.

Девочка любила слушать рассказы о мамином детстве, но это случалось редко. Мамины родители умерли, и она грустила, вспоминая о них. Поэтому, когда речь заходила о них, девочка смаковала каждое услышанное слово.

Она как раз собиралась спросить, что такое «колосок», и тут мама вдруг тихо застонала.

– Что случилось? – спросила девочка, оборачиваясь. Мама стояла покачиваясь. Яркое красное пятно расплылось у нее между ног, и кровь струилась по внутренней стороне бедер.

– Ребенок, – пробормотала мама и, пошатываясь, пошла в ванную.

– Она хочет выйти? – спросила девочка, уверенная в том, что у нее будет сестра.

– Слишком рано, – мама вскрикнула, сняв шорты, и потом захлопнула дверь ванной.

Девочка стояла с другой стороны двери и слушала, как мама завывает и стонет. Это было громко, слишком громко. Девочка с тревогой смотрела на дверь наверху над ступеньками и надеялась, что мамины крики не потревожат отца. Он сильно разозлится.

– Тс-с, – шептала она через дверь. – Тс-с.

Но мамины завывания не стихали, они становились то громче, то тише, накатывая волнами. Девочка села на пол, спиной к двери и ждала, молясь о помощи и в то же время молясь, чтобы отец не пришел.

Что, если такие звуки издают умирающие? Что она станет делать без матери? Кто тогда позаботится о ней? Отец о ней едва вспоминал. Мама пела ей перед сном, заплетала косички, красила ей ногти. Она прижимала девочку к себе, когда той снились дурные сны.

В комнате стемнело, но мама все еще оставалась за дверью. Девочка боялась многих вещей, но только не темноты. Та ее не страшила. Темнота делилась на три вида. Утром появлялась темнота с серой каемкой, постепенно переходившей в голубые и розовые тона, а это значило, что отец, скорее всего, скоро уйдет на работу. Лучше было, когда отец уезжал, хотя мама при этом сильнее тревожилась. Боялась, что он не вернется. Что им тогда делать? У них не было бы денег на еду и одежду. Мама нервничала, но девочке было спокойнее в те долгие часы, что отец отсутствовал.

Потом наступала темнота после ужина. После того как она умывалась и чистила зубы. Девочка сидела на диване между мамой и отцом и смотрела один из фильмов, которые они ставили в маленькую машинку под телевизором. Такая темнота состояла из приглушенно-фиолетовых и темно-синих тонов и дарила чувство спокойствия и безопасности. Когда они смотрели вместе фильмы и иногда ели из одной общей тарелки попкорн, девочке казалось, что ее семья такая же, как те, что она видела на экране.

Но темнота после ужина была и самым тревожным временем дня. Если отец был в плохом настроении или мама грустила, ей некуда было деться. Приходилось слушать сердитые слова и видеть слезы, резкие удары и тычки. В такие дни девочка уходила на свое любимое место под окном и рассматривала книжки в тускнеющем свете, проникавшем между ставней и оконной рамой.

Самая черная темнота приходила в середине ночи. Теплая и бархатная, она звучала как дыхание матери, спавшей рядом с ней.

Не темноты следовало бояться, думала девочка, а чудищ, выходящих из нее на свет. Вот кого стоило страшиться.

Глава шестнадцатая

Наши дни

Дожидаясь, когда мальчик выйдет из ванной, Уайли открыла переднюю дверь и выпустила Таса погулять. Метель снова усилилась, холод мгновенно успел пробраться в складки ее одежды. На этот раз пес быстро вернулся.

Нельзя было оставлять ребенка в ванной на всю ночь: там слишком холодно. Уайли постучала в дверь. Ответа не последовало.

– У тебя все хорошо? – спросила Уайли. Снова молчание. Она повернула ручку и распахнула дверь. Мальчик сидел на полу, прижав кулаки к глазам.

Он был встревожен, как пугливый олененок, и Уайли понимала, что нужно тщательно выбирать слова, которые она произнесет.

– Знаю, ты напуган. Знаю, что те снимки показались тебе страшными. Я пишу книги о людях, которым причинили боль. Пытаюсь рассказать их историю. Я сама никому никогда не причиняла боль. Ты понимаешь это?

Мальчик отворачивался от ее взгляда.

– Я хочу помочь тебе. Хочу связаться с твоей семьей, но для этого мне нужна твоя помощь. – Уайли кивком поманила мальчика к себе, но он не сдвинулся с места. Трудно было его в этом винить.

И хотя ночь была в самом разгаре, Уайли сомневалась, что мальчик снова заснет после таких потрясений. Она направилась в кухню и через минуту услышала позади тихие шаги ребенка.

– Спорим, ты голоден, – заметила Уайли. – Хочешь чего-нибудь съесть?

Мальчик не ответил.

– Что ж, а я умираю с голоду. – Она открыла холодильник. – Посмотрим, что тут у нас есть. Как насчет яиц и блинчиков? – Уайли достала упаковку яиц из холодильника и смесь для блинов из кухонного шкафчика. – Что будешь пить? – спросила она. – Есть молоко, сок и вода. Еще кофе. Ты пьешь кофе? Спорим, тебе нравится без молока.

Уайли оглянулась проверить, не вызвала ли ее шутка хотя бы тень улыбки на лице ребенка, но оно оставалось непроницаемым. Он потер своей маленькой ручонкой коротко стриженную макушку.

– Как голова? – спросила Уайли. – Наверное, болит.

Он пощупал синяк на виске, но ничего не сказал.

– Кстати, твоя одежда, должно быть, уже высохла, – добавила Уайли. – Я сейчас вернусь.

Она метнулась в комнату для стирки, вытащила из сушки одежду ребенка и положила на стул в кухне.

– Можешь пойти в ванную переодеться. Когда вернешься, будет готова первая стопка блинов.

Ребенок осторожно стянул одежду со стула, словно опасался, что его ударят, и поспешно выскочил из кухни. Уайли разбила яйца в миску, развела блинное тесто и налила на горячую сковородку первую порцию. Потом перевернула блинчик, подбросив его в воздух. Поставила на кухонный стол сливочное масло, сироп и миску с виноградом.

– Любишь блинчики? – спросила она мальчика, вернувшегося в кухню, положила блинчик на тарелку и протянула ему: – Приступай, пока горячий. Я закончу через пару минут.

Уайли поставила на стол блюдо со стопкой блинчиков и сковородку с омлетом, положила кусок на тарелку мальчика, потом себе. Села с другой стороны круглого дубового стола.

– Начинай есть, – предложила она, – не жди меня.

Мальчик исподлобья посмотрел на нее неуверенным взглядом.

– Хочешь, чтобы я порезала для тебя еду? – спросила Уайли. Но мальчик подвинул тарелку ближе к себе и подцепил блин пальцами.

Она наблюдала, как мальчик окунул блинчик в лужицу сиропа, нерешительно поднес к губам и осторожно лизнул. Решив, что все в порядке, мальчик доел блин и взялся за второй, который Уайли уже добавила ему в тарелку. Он ел не останавливаясь, едва успевая прожевать и проглотить предыдущий кусок.

– Не торопись, – посоветовала Уайли. – Там еще много осталось.

Мальчик наклонился над тарелкой, понюхал омлет и сморщил нос.

– Все нормально, – сказала Уайли. – Не обязательно есть, если не нравится.

Мальчик с тоской посмотрел на дверь.

– Ты помнишь, какая там стужа? – спросила Уайли. – Выходить сейчас небезопасно. Дороги очень плохие.

Мальчик сдвинулся на край стула, словно собирался задать стрекача.

Уайли не хотела спугнуть ребенка, но и лгать ему больше не хотела.

– Я обещала помочь тебе добраться домой, – сказала она. – Снег не будет идти вечно.

Мальчик, вероятно, обдумал ее слова, несколько слезинок скатилось по его щекам.

– Не плачь, – встревоженно попросила Уайли. – Давай поиграем? – предложила она, надеясь его отвлечь.

Мальчик взглянул на нее с подозрением.

– Игра называется «Сначала ты, потом я», – пояснила она, поднимаясь из-за стола, взяла свою тарелку и отнесла в раковину. – Сначала ты задаешь мне вопрос, потом я тебе. Хочешь начать? Все, что нужно, – задавать вопросы. Например, какой мой любимый цвет. А я отвечу. – Уайли сполоснула тарелку и поставила в посудомойку. – Хорошо, значит, я начну, – сказала она, поскольку мальчик продолжал молчать.

Уайли задумчиво посмотрела на потолок и похлопала себя по подбородку, словно размышляя. Она хотела начать с простого вопроса, не слишком личного.

– Какой твой любимый цвет? – спросила Уайли.

Ребенок молчал.

Она решила попробовать иначе.

– Что ж, Уайли, – сказала она детским голоском, – мой любимый цвет голубой. А твой? – Она снова заговорила своим обычным голосом: – Вот это совпадение. У меня любимый цвет тоже голубой.

Уайли взглянула на мальчика, ожидая хоть какой-то реакции, но тот продолжал смотреть на нее безучастно. Может, он не говорил по-английски. Или из-за физиологических проблем вовсе не умел говорить. А может, просто был напуган до смерти.

Уайли вздохнула.

– Что ж, наверное, мне стоит рассказать о себе. С Тасом ты уже знаком. У тебя есть собака? – Она помолчала всего секунду, не надеясь на ответ. Потом задала следующий вопрос: – Мое любимое телешоу – «Свидания», а твое? – Она налила мальчику стакан молока.

Мальчик стянул виноградину из миски и осторожно надкусил. Неужели он раньше не ел виноград, удивилась Уайли.

Ребенок даже не смотрел на нее. Уайли вскинула руки, и мальчик вздрогнул от ее движения.

– Я просто хочу, чтобы ты сказал, как тебя зовут, вот и все. Почему тебе так трудно назвать свое имя? – спросила она.

Мальчик обдумал ее слова и вот-вот был готов заговорить, но вместо этого только плотнее сжал губы.

Еще больше тревожных мыслей зароилось в голове Уайли. Она понимала, что у мальчика мало причин ей доверять. Но она спасла его от смерти на морозе. Что такого страшного в том, чтобы назвать свое имя или фамилию родителей? Что за секреты хранит этот ребенок и зачем?

Глава семнадцатая

Август 2000 года

– Я Мэтью Эллис! – выкрикнул старик дрожащим голосом.

– Нам поступил звонок о перестрелке, – сказал шериф Батлер, осторожно опуская оружие. Рядом с ним стоял его помощник Леви Роббинс, припарковавшийся на дорожке сразу позади шерифа.

– Это я звонил, – пояснил Мэтью.

Следующая его фраза прозвучала неразборчиво, и шериф попросил повторить.

– Моя дочь и ее муж мертвы, – повторил Эллис, и горло его сдавило от слез. – Там повсюду кровь! – крикнул он, глядя на шерифа исступленным взглядом. – Повсюду.

Джози, все еще стоявшая сзади, прижалась лицом к спине деда.

– Они и в мою внучку стреляли, – добавил Мэтью, вытирая глаза платком, вытащенным из кармана.

– Помощь в пути. Дайте-ка мне взглянуть, – сказал Джон Батлер.

Джози продолжала прятаться за дедушку.

– Все в порядке, Кыш, – заверил Мэтью, подвинувшись, чтобы девочку стало видно. – Они приехали помочь.

Леви тихо присвистнул. Он не понял, как девочка еще стоит на ногах. Джози шаталась, и дедушка взял ее за здоровую руку, отвел к подножке пикапа и посадил там.

– Не волнуйся, милая. Скорая в пути, – заверил ее шериф. – Вы сказали «они стреляли». Их было несколько?

Мэтью оперся на грузовик, чтобы удержать равновесие.

– Я не знаю. Не знаю, кто это сделал.

– Думаете, они уехали? – Глаза шерифа осматривали местность.

– Я больше никого не видел в доме, – сказал Мэтью. – Ох, Господи Иисусе, там ужасно. Просто ужасно.

– Вы входили внутрь? – спросил Батлер.

Мэтью кивнул.

– Я обнаружил Линн в ее спальне, а Уильяма – в комнате Джози. Не знаю, где мой внук. – Новая волна слез полилась у него по щекам.

– Нам надо убедиться, что в доме пусто, прежде чем отправлять туда медиков, – извиняющимся тоном пояснил шериф. – Ты же понимаешь это, Мэтью?

– Вы мало что можете теперь для них сделать, – прошептал старик.

Джози потянулась к нему и дернула за рукав.

– Не говори так, дедуля. Пусть они попытаются, – попросила она. – Пусть отвезут их в больницу. Может, им станет лучше. – Джози заплакала, и слезы ручейками побежали по ее испачканному лицу.

– Мы теперь обо всем позаботимся, милая, – сказал Джон тихим успокаивающим голосом. – Мне нужно, чтобы вы отошли подальше от дома, – добавил шериф. – Позвольте нам делать свою работу.

Им с Роббинсом надо было осмотреть место преступления и огородить его. Судя по всему, преступник все еще мог находиться внутри. И оставался призрачный шанс, что кто-то из жертв жив. Терялись драгоценные секунды, которые потом уже не вернуть.

Солнце выпарило утреннюю влагу. Потной рукой Мэтью придержал внучку за локоть, и она, ковыляя, подошла к старому клену и села ждать под зеленым навесом листвы. Шериф и Леви осторожно зашли через заднюю дверь, держа наготове оружие.

Следующие минуты прошли в неясном тумане. Прибыли очередные полицейские, и Мэтью снова рассказал им все, что знал. Вой приближающейся скорой наполнил воздух, и Эллис сел рядом с Джози под кленом. Он обнял внучку, стараясь не задеть больную руку, а Джози спрятала лицо у него на плече, вдыхая запах табака, смешанного с резким ароматом стирального порошка, которым стирали его рабочую одежду.

– Мы попросим их тебя осмотреть, Кыш, пока другие ищут Итана, хорошо? – сказал Мэтью, вытирая девочке слезы большими пальцами.

Скорая завернула на подъездную дорожку и остановилась возле натянутой полицейскими сигнальной ленты. Из машины вышли два медицинских сотрудника, мужчина и женщина. Они открыли заднюю дверь дома, осмотрели помещение и остановились в ожидании сигнала от полицейских.

Мэтью помахал им рукой.

– В мою внучку стреляли, – сообщил он медикам.

Те быстро схватили каталку и бросились к ним. Уложив Джози, они перевезли ее к дверям скорой, чтобы удобнее было осмотреть раны.

– Вы же не собираетесь сейчас уехать? – спросил Мэтью женщину-медика.

– Мы осмотрим ее, но, судя по внешнему состоянию руки, придется везти девочку в больницу в Алгоне. Поедем уже скоро, но мы вас предупредим перед отъездом, – успокаивающе улыбнувшись, заверила женщина.

– Сейчас вернусь, милая, – сказал Мэтью, но Джози вцепилась ему в руку и не хотела отпускать. – Я все время буду у тебя в поле зрения, – пообещал он, и девочка с неохотой разжала пальцы.

* * *

Входя через незапертую переднюю дверь, шериф Батлер мысленно отметил, что надо уточнить у Мэтью Эллиса, была ли она открыта, когда тот приехал, или у него есть ключ.

В доме стоял полумрак и царило ощущение пустоты.

Батлер и Роббинс начали осмотр с гостиной, проверив за шторами и в гардеробной, вытряхнули содержимое шкафов, потом перешли к ванной первого этажа.

– Здесь никого! – крикнул Леви. – Но, похоже, в раковине кровь.

Шериф Батлер просунул голову в ванную. Низ и боковины белой фаянсовой раковины были покрыты розовой пленкой. Джон кивнул. Оба перешли в столовую. В центре комнаты стоял большой стол из деревянных досок, а вокруг него – шесть стульев. В центре стола размещалась композиция из сухих цветов.

– Чисто, – заявил Батлер, вытирая пот с лица. В комнате было жарче, чем в печке, хотя он заметил кондиционер у окна. Странно, что тот не работал в такую жару, а окна при этом были плотно закрыты.

Роббинс вышел вперед и первым заглянул в кухню. Там тоже было пусто. В кофеварке виднелась черная жидкость. Леви потрогал рукой стеклянную поверхность: совсем холодная. На крючке возле задней двери висели две связки ключей – вероятно, от машин, припаркованных на улице.

– Проверим внизу? – предложил Леви, кивая на дверь подвала.

Батлер потрогал задвижку в верхней части двери. Она выглядела исправной.

– Дверь заперта снаружи, – отозвался он. – Проверим после того, как сходим наверх. Мэтью сказал, что жертвы там.

Джон первым поднялся на второй этаж. Жара становилась удушающей. Бусинки пота стекали шерифу в глаза. Он чувствовал запах страха, исходящий от кожи его молодого напарника. Леви уже видел множество мертвых тел: жертв дорожных аварий, двух самоубийц и труп мужчины, споткнувшегося о собственное ружье и подстрелившего себя во время охоты на индейку. Но жертвы убийства ему раньше не попадались. Леви понятия не имел, что им предстоит. Шериф видел разное, но от этого ему было не легче входить на место преступления. Произошло ли здесь убийство с последующим самоубийством? Или кто-то проник в дом и открыл огонь? Если так, то каков мотив?

На лестнице имелся слепой поворот. Напарники понятия не имели, кто может прятаться за углом. Батлер прислушивался к малейшим звукам над головой, но слышал только собственное дыхание. Надо было оставаться настороже. Шериф дал сигнал Роббинсу остановиться, глубоко вдохнул и быстро завернул за угол с пистолетом наготове. Никого. Он помедлил, восстанавливая дыхание, и продолжил двигаться наверх.

Когда Батлер дошел до площадки второго этажа, в лицо ему ударил запах. Металлические нотки смешивались с вонью фекалий: кровь и содержимое кишок, расслабившихся после смерти.

– Господи, – прошептал Леви.

– Дыши ртом, – приказал ему Джон, двигаясь дальше по коридору.

Он толкнул первую дверь. Ванная. Отодвинул занавеску душа. Никого.

– Чисто, – бросил он через плечо.

Они приближались к жертвам.

Леви стоял перед закрытой дверью спальни, боясь коснуться ручки: вдруг сотрет отпечатки? Он оглянулся на шерифа, и тот кивнул. Стараясь коснуться лишь небольшого участка поверхности, Роббинс повернул ручку, толкнул дверь и вошел в комнату с поднятым пистолетом. Запах ошеломил его, и Леви едва удержался, чтобы не зажать нос рукой.

Утреннее солнце сочилось из-под краев жалюзи. С первого взгляда комната выглядела как обычная спальня. Туалетный столик с семейными фото в рамках у стены, незаправленная постель, стопка книг и россыпь монет на прикроватной тумбочке. Но кровавая масса у кровати не оставляла сомнений. Женщина. Тело уже начало разлагаться в знойном воздухе.

Позади раздался голос Батлера:

– Все чисто?

Леви понадобилась пара секунд, чтобы среагировать на вопрос. Он наклонился и приподнял кружевное покрывало кровати, хотя слабо верилось, что там может кто-то прятаться. И правда никого. Помощник шерифа проверил гардеробную. Там тоже было пусто.

– Чисто, – выдохнул Леви, проводя рукой по влажным волосам. – Первая жертва, – сообщил он, когда шериф протиснулся вслед за ним в дверной проем.

– А, что ж, – проговорил Джон. – Это Линн Дойл. Похоже на выстрел из ружья с весьма близкого расстояния.

– По словам мистера Эллиса, тел было два, – напомнил Леви, и они, пятясь, вышли из комнаты.

– Да, на этот раз ты меня прикрываешь, – отозвался Батлер. – Пойду первым. Все хорошо? – озабоченно спросил он помощника. Лицо у того побледнело, глаза расширились.

– Я в норме, – отозвался Роббинс.

Шериф пошел вперед, замешкавшись перед следующей спальней слева. Дверь в нее была широко открыта, и на деревянном полу лицом вверх лежал мужчина. Он был босой, в трусах-боксерах и футболке. На месте лица виднелась огромная зияющая рана, а внутри проглядывали кости и серое вещество.

– Черт, – выдохнул Леви. – Это муж? – спросил он, и сердце заколотилось.

– Похоже на то, но придется проверить, – ответил Батлер.

Леви огляделся. Это точно была комната девочки-подростка – той, что сидела сейчас под кленом. На стене – постер лошади, скачущей галопом через желтый луг, и еще один, с певцами группы «Энсинк». Стеновые панели украшали бейсбольные наклейки.

На узкой кровати лежало фиолетовое покрывало, а поверх него сгрудились мягкие игрушки. Кровать либо заправили после ночи, либо в ней никто не спал. Стоял в комнате и белый деревянный комод с перчаткой для софтбола и флаконом розового лака для ногтей. Также там лежала доска для объявлений и ленточки юношеской организации «Фор эйч»[4]. Возле кровати лежали два неразложенных спальных мешка.

– Пойдем, – поторопил Батлер. – Надо проверить еще одну комнату.

Последняя спальня была типичной для мальчишки-подростка: груды грязной одежды, банки из-под газировки и журналы о тачках. Пахло потными носками и дезодорантом «Акс». Никаких трупов.

Мужчины вернулись в коридор и подошли к проему, где лежал погибший.

– Что думаешь? Убийство и самоубийство? – спросил Леви. – Порешил жену и потом сам застрелился.

– По мне, на самоубийство непохоже, – ответил шериф. – Оружия-то нет.

– Точно, – кивнул Леви. – Теперь поговорим с девочкой там внизу и найдем ее брата?

– И вторую девочку, – хмуро бросил шериф.

– Вторую девочку? – переспросил его помощник. – Ты о чем?

– На полу два спальных мешка, – объяснил Джон. – В спортивной сумке рядом с ними полно одежды. Гостья осталась у них переночевать. – Шериф покачал головой. – Что же случилось со второй девочкой?

В скорой медбрат Лоуэлл Стивенс пытался отвлечь Джози от хаотичных передвижений на улице.

Тощий и длинноногий, этот тридцатидевятилетний парень напоминал пса породы бассет своими печальными карими глазами. От его непринужденной улыбки пострадавшим становилось легче. Лоуэлл ходил в начальную школу вместе с Линн Дойл и помнил ее застенчивой тихой девочкой, но они и десятка слов не сказали друг другу с тех пор. Несмотря на тесноту маленького соседского мирка, Лоуэлл и Линн вращались в разных кругах.

– Похоже, ты замерзла, – заметил Стивенс. – Давай быстренько осмотрим тебя, а потом я тебе принесу одеяло.

Джози ничего не ответила, лишь закрыла глаза. Но это не помогло заглушить трескотню полицейских, переговаривавшихся по щелкающим и гудящим рациям. Новые звуки казались чужеродными на ферме.

В скорой пахло как в приемной больницы: медицинским спиртом.

Раздался щелчок надеваемых латексных перчаток, и Джози вздрогнула.

Женщина-медсестра нежно убрала выбившуюся прядь волос с глаз девочки.

– Меня зовут Эрин, – сказала она. – А это мой друг Лоуэлл. Мы собираемся тебя осмотреть, а когда шериф Батлер разрешит нам уехать, отвезем тебя в больницу, чтобы врачи взглянули на твою руку. Разрешишь мне пока заняться твоей здоровой рукой и померить давление? – спросила она.

Джози протянула левую руку, чтобы женщина надела ей манжет тонометра и затянула его. Девочка поморщилась, когда давление в руке усилилось, перед тем как снова ослабнуть.

– Я сделала тебе больно? – забеспокоилась Эрин. – Прости.

– Нет, – отрешенно ответила Джози. – Мне не больно. Просто ощущения странные.

Рядом с домом происходило оживленное движение. Джози попыталась приподняться, чтобы посмотреть, что там делается. Стивенс осторожно уложил ее назад на каталку.

– Расскажешь, что случилось у тебя с рукой? – попросил он.

Кровоточащая, рваная по краям выемка виднелась на мясистой части трицепса Джози, и под кожей застряла дробина.

– Мы прыгали на батуте и услышали хлопки. Пошли посмотреть, что происходит, и кто-то погнался за нами, а мы убегали. Я успела добраться до поля, а Бекки нет. Она жива? Вы ее нашли?

Медики переглянулись.

– Уверена, шериф скоро придет поговорить с тобой, – проворковала Эрин. – Пойду посмотрю, что там происходит.

– Вы не знаете, где мой брат? – спросила Джози Лоуэлла. – Я не нашла ни его, ни Бекки.

– Постарайся пока о них не думать, – успокаивающим тоном сказал Лоуэлл. – Я сейчас оставлю твою руку в покое, позже ее внимательнее осмотрит доктор. – Он подбадривающе улыбнулся. – Сейчас может немного жечь, – предупредил он, протирая подошвы ступней Джози холодной жидкостью. – Это спирт, – пояснил он. – Надо обработать твои порезы.

Девочка снова поморщилась, ощутив жжение.

– Раны не очень глубокие. Мы их очистим, а потом отвезем тебя в больницу, где врачи тебя внимательно осмотрят.

– А можно остаться с дедушкой? – спросила Джози. – Рука не так уж сильно болит.

– Прости, детка, – вздохнул Стивенс. – Нам придется отвезти тебя в больницу, это распоряжение врача.

– Не хочу ехать, – заупрямилась Джози и попыталась проскользнуть мимо медбрата.

– Вот так так! – воскликнул он, хватая беглянку за талию. – Постой-ка. Ты же не хочешь, чтобы у меня были неприятности?

Мэтью, заметив суматоху, подошел к скорой.

– Что такое, Кыш! – пожурил он внучку. – Оставайся на месте. Дай им тебе помочь.

Джози с неохотой села назад на каталку.

– Ты же поедешь со мной в больницу? – спросила она деда.

Вместо ответа Мэтью взял ее за руку.

– Послушай, – тихо сказал он, – полицейские хотят поговорить с тобой несколько минут, перед тем как тебя отвезут в больницу. Как думаешь, сможешь ответить на их вопросы, Джози? Это очень важно. Нам нужно сделать все возможное, чтобы найти твоего брата и подругу.

Единственное, чего хотелось Джози, это все забыть. Забыть вид крови и растерзанные тела родителей, забыть ужас, пережитый на поле, когда ее преследовали. Только страшные образы глубоко впечатались в мозг. Она никогда уже не сможет их забыть, но в ее силах постараться помочь шерифу. Надо вспомнить каждую деталь и рассказать обо всем полиции, чтобы того, кто это совершил, поймали, а брат и Бекки вернулись домой.

* * *

В Бёрдене мать Бекки Марго Аллен только-только заступила на смену в продуктовом магазине. Она надела через голову зеленый фартук и расписывалась в кассовом журнале, когда первая клиентка подошла расплачиваться.

– Как дела сегодня, Бонни? – спросила Марго у Бонни Митчелл, выкладывающей покупки на кассовый прилавок.

– О, все прекрасно, – ответила Бонни. – А вы слышали, что случилось к западу от города? – заговорщицким шепотом спросила она.

– Нет, а что такое? – Марго протянула Бонни чек.

– Большая заварушка возле развилки с орешником. Туда съехалась вся полиция, и, наверное, из-за этого приехала скорая. Я слышала ее вой на улице совсем недавно.

– У орешника? На улице Медоу? – Первая вспышка беспокойства пронеслась у Марго в голове, но она быстро от нее отмахнулась. Дойлы жили на улице Медоу, но должны были отправиться на ярмарку в Де-Мойне несколько часов назад. Если бы с ними что-то случилось, с ней уже успели бы связаться.

– Готова поспорить, там что-то связанное с производством амфетамина, – покачала головой Бонни.

Марго протянула женщине сложенные в пакеты покупки и пожелала хорошего дня. Сколько всего домов на улице Медоу? Она попыталась мысленно повторить вчерашний путь. Не меньше четырех, а то и больше. Наверняка произошедшее никак не коснулось Дойлов.

Марго оглядела магазин. Там было всего несколько покупателей.

– Эй, Томми, – позвала Марго мальчишку, который выкладывал на витрину свежесобранные початки кукурузы. – Последишь пару минут за главным входом?

Марго вышла в комнату отдыха и вынула сумку из шкафчика, где хранила ее в течение рабочего дня. Внутри лежала красная записная книжка с важными номерами телефонов.

Марго сняла трубку и набрала домашний номер Дойлов. Долго слушала длинные гудки, потом повесила трубку. Конечно, никто не отвечает. Она посмотрела на часы. Уже десятый час. Марго потеребила прядку волос, вылезшую из-под заколки.

Владелец магазина Леонард Шаффер не станет возражать, если она ненадолго отлучится. Томми может на это время ее прикрыть. Ее муж, уже почти бывший, напомнила она себе, назвал бы ее глупой наседкой. Бекки быстро взрослела, но для матери оставалась малышкой. Песчинка сомнения продолжала терзать ее: «Что-то не так, что-то не так». Марго посмотрела на часы. Она съездит туда-обратно минут за сорок. Кому это навредит? Просто проедет мимо фермы Дойлов и тут же вернется.

* * *

Забыв о столпившихся возле дома полицейских и медперсонале, Леви выскочил на улицу через парадную дверь и покачнулся. Опершись ладонями о колени, он вдыхал свежий воздух, пытаясь освободить нос и горло от запахов крови и смерти.

Следом за ним вышел шериф с мрачным лицом, пот стекал с него ручьем.

– Шериф? – Молодой помощник шагнул вперед, лицо его напряглось в ожидании приказа.

– Оцепить территорию, – скомандовал Батлер. – Никому не входить и не выходить без моего разрешения.

Помощник кивнул и помчался передать слова шерифа и достать желтую ленту из патрульной машины.

– Роббинс, – позвал Батлер.

Леви выпрямился, надеясь, что желудок наконец успокоится.

– Сэр? – обратился он к шерифу.

Тот взглянул на Мэтью Эллиса, который стоял под кленом и пристально следил за ними, зажав в руке шляпу. Батлер слегка покачал головой, и Мэтью поник.

– Нужно позвонить в полицию штата, – вернулся шериф к разговору с помощником. – Скажи, что нам здесь нужны несколько их сотрудников. Срочно. – Джон промокнул рукавом потный лоб. – И пусть привезут поисковых собак. У нас два трупа и два пропавших ребенка, тут понадобится любая подмога, какую они могут прислать.

Глава восемнадцатая

Наши дни

После еды Уайли с мальчиком вернулись в гостиную и сели у камина. Уайли никак не могла перестать разглядывать маленького гостя. Сыпь вокруг его рта стала менее заметной. Кожа еще оставалась красной, но воспаление спало. Уайли наклонилась ближе к лицу ребенка. Что-то серебристое и блестящее привлекло ее внимание. Уайли осторожно коснулась рта мальчика и слегка потерла. Ее удивило, что малыш не отшатнулся. Кожа его на мгновение прилипла к пальцам Уайли, потом снова отклеилась.

Уайли осторожно подцепила маленький серебристый клочок, приставший к нижней губе мальчика, и скатала между пальцами. Он был липкий и тягучий. Неужели клейкая лента? Не может быть.

– Кто-то залепил тебе рот клейкой лентой? – шепотом спросила Уайли.

Мальчик замигал. Вопрос его не напугал и не вызвал негодования. Ребенок просто кивнул.

– Кто? – спросила Уайли, и грудь у нее сдавило от непонятного ей самой чувства: ужаса, гнева или печали. Возможно, там было все вместе. – Твой отец? Мама?

Прежде чем мальчик ответил, раздался оглушающий треск. Потом еще раз и еще. Уайли вскочила, ударившись лодыжкой о деревянный комод.

– Черт побери, – выругалась она. Звук был такой, словно кто-то пытается снаружи разбить стекло. Окна заиндевели, и Уайли потерла стекло пальцами, чтобы очистить. С этой точки обзора она не видела источник шума. До сих пор шел снег, а ветер неистовствовал, и она с трудом могла разглядеть, что происходит на расстоянии метра.

Треск снова расколол воздух. Тас заскулил.

– Деревья, – догадалась Уайли. – Ветки деревьев трещат, ломаясь под весом льда и снега. Сначала ветки, потом порвутся электрические провода.

Мальчик посмотрел на нее с недоумением.

– Это значит, что скоро может стать очень темно и холодно, – объяснила Уайли, отходя от окна к гардеробу. Она отворила дверь, достала с верхней полки сверхмощный фонарик и положила его на комод. Потом открыла ящик тумбочки, стоявшей возле дивана, и вытащила еще один фонарик, поменьше.

– Возьми, – протянула она фонарик мальчику. – Нажми эту кнопку, чтобы он включился. Попробуй.

Мальчик подвинул черный рычажок вверх, и появился луч.

– Теперь выключи. Включай, только если свет погаснет.

Ребенок послушно передвинул рычажок назад.

– Оставайся здесь, – велела Уайли. – Я схожу поищу еще фонарики. – Она обежала все комнаты, собирая источники света: сразу по приезде она разложила несколько штук в разных частях дома на всякий случай. Пока они ей ни разу не пригодились, и теперь пульс ее участился при мысли о том, что она окажется в кромешной темноте, да еще и в малознакомом ей месте. Если есть свет, то все будет в порядке, казалось ей.

Уайли принесла несколько фонариков и швырнула их на диван.

– Схожу наверх поищу еще. Скоро вернусь.

Заметив неуверенность на лице мальчика, Уайли засомневалась. Ей не хотелось напугать его еще сильнее. Темнота была ее проблемой, не его.

– Еще только парочку, и принесу запасные батарейки, – заверила она. Выхватив из кучки один из фонариков, Уайли заторопилась вверх по ступенькам. Следовало в первую очередь волноваться о дровах для камина. Умом она понимала, что темнота не причинит им вреда, а вот холод совсем другое дело. Как только она соберет все фонарики, принесет из хлева побольше дров.

Наверху Уайли пошла в комнату, которая служила ей кабинетом. Там она проводила больше всего времени, поэтому держала под рукой большой фонарь «летучая мышь». Он мог проработать сто сорок часов на одном комплекте батареек. Снаружи продолжали трещать и ломаться ветви деревьев. Уайли с благоговейным ужасом наблюдала, как раскинувшаяся за окном заиндевевшая ветка согнулась и раскололась, словно зубочистка, с грохотом свалившись вниз. Уайли залезла в нижний ящик стола и выудила оттуда несколько упаковок батареек. И тут в окне сквозь непогоду мелькнул тусклый оранжевый проблеск.

Уайли наклонилась над письменным столом и прижалась лицом к стеклу, чтобы разглядеть получше. Ветер подымал тучи снега и гнал через поля. Снова оранжевая вспышка. Фары случайной машины или мигалка аварийной службы? Уайли не могла сказать с уверенностью.

Она выключила настольную лампу, надеясь улучшить видимость. Свет за окном исчез, и на мгновение Уайли подумала, что ей померещилось, но воздух замер, словно буря сделала передышку, чтобы восстановить силы. Снег расступился, и в верхней части подъездной дорожки запылал, устремляясь в небо, оранжевый шар.

Это был объятый пламенем грузовичок – тот самый, что попал в аварию. Может, на него упала линия электропередачи и воспламенила бензин в баке? Наверное, так и произошло.

Ничего не оставалось делать, как дать пикапу сгореть.

Метель усилилась, заслонив дорогу и окружив пожар белым вихрем. Еще одна оранжевая вспышка мелькнула в темноте. Уайли сквозь ветер расслышала треск языков пламени. Мелькнула мысль, что в бардачке могли найтись документы, способные пролить свет на личность владельца машины. Теперь же они наверняка объяты пламенем. Надо было поискать их, как только она обнаружила место аварии.

Над головой замигали лампы. Уайли затаила дыхание, но свет не погас. Надо найти еще фонарики и батарейки.

Теперь с грузовиком уже ничего не поделать. Надо беспокоиться о том, что она в силах проконтролировать. Например, отогнать темноту и не дать им с мальчиком замерзнуть.

Уайли отвернулась от окна, подхватила фонарь и батарейки и пошла к лестнице. Едва нога ее коснулась первой ступеньки, как дом погрузился во тьму.

Уайли застыла. Кончики пальцев закололо, а сердце бешено заколотилось. От волнения закружилась голова, и она уронила батарейки. Те с гулким звуком скатились по ступенькам и исчезли в темноте, а Уайли в страхе уставилась на черную пропасть, разверзшуюся впереди. Ум говорил ей, что бояться нечего, но охвативший ее ужас мешал мыслить рационально. Капельки холодного пота выступили на лбу, а в ушах загудело.

Пошатываясь, Уайли села на верхнюю ступеньку. Она никак не могла успокоить дыхание: воздух не наполнял легкие до конца. Ему мешало что-то первобытное, годами дремавшее внутри. Черный маслянистый ужас заполз внутрь и не отпускал ее.

Уайли прижала пальцы к горлу, словно стараясь разжать чью-то холодную хватку. Тьма застигла ее врасплох, и Уайли чувствовала, что задыхается.

До сих пор ей удавалось контролировать чувства, но теперь не получалось справиться с ситуацией. Она крепко зажмурилась.

Поток кашля, резкого и сухого, похожего на лай тюленей, затрещал у нее в голове, словно улей пчел, и Уайли открыла глаза.

– Эй! – крикнула она в темноту. – У тебя все хорошо? – Она изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал.

Луч света ударился о стену, наполнив пролет лестницы призрачным сиянием. Головокружение стихло, и мир вокруг пришел в себя. Есть свет. Значит, все будет хорошо.

– Я иду, – выдавила из себя Уайли, дожидаясь, пока дыхание успокоится, прежде чем подняться на ноги. Ощущения вернулись в конечности, и она нащупала пальцами гладкую деревянную поверхность перил. Ноги отяжелели, но благодаря отблескам от фонарика мальчика она смогла медленно спуститься вниз.

Увидев беспокойство на лице ребенка, Уайли пробормотала:

– Ничего страшного, я просто не очень люблю темноту.

Мальчик потянулся к ней и передвинул рычажок на фонаре в руках Уайли. Лампочка залила комнату мягким светом. Тас как ни в чем не бывало растянулся перед камином. Черный комок в горле Уайли испарился.

Она поставила «летучую мышь» на комод.

– Электрикам может понадобиться пара дней, чтобы вернуть нам свет, но мы справимся. У нас есть фонарики, еда и дрова. – Голосу ее по-прежнему недоставало уверенности.

Уайли взглянула на сильно убавившуюся кучку щепок у камина, и сердце у нее заныло. Дрова. Им нужно больше дров для очага, но в доме их не осталось. Придется идти в хлев. Это последнее, что ей хотелось делать, но выбора не было: нужно топить камин.

– Нам понадобится больше дров. Поможешь мне?

Мальчик с сомнением посмотрел на свою обувь.

– Руки у меня будут заняты дровами. Сумеешь открыть мне заднюю дверь и потом закрыть ее за мной? Но сперва позаботимся о том, чтобы ты не замерз. В доме быстро похолодает, особенно при открытой двери. Так как, согласен? – спросила она.

Наконец ребенок кивнул, и Уайли благодарно улыбнулась ему в ответ.

Ее терзало искушение зажечь разом все найденные фонарики, но она понимала, что это бесполезная растрата батареек. Придется обойтись большой лампой из кабинета. Освещая себе путь, Уайли с мальчиком пошли в прихожую. Сперва Уайли проверила наружные светильники, до последнего надеясь, что они зажгутся и задний двор засияет огнями. Но этого не произошло.

Тогда Уайли нашла старый свитер и натянула его на мальчика через голову. Свитер доставал до колен, а рукава пришлось подворачивать несколько раз, но свою роль он выполнял. Уайли пошарила в корзине, где лежали головные уборы и перчатки, выудила вязаную шапку и надела мальчику на голову.

– Вот так, – довольно сказала Уайли, отходя назад, чтобы оценить результат своих трудов. – Держи ладони в рукавах, и будешь готов к нашему мероприятию.

Уайли оделась сама и вышла наружу поискать санки, брошенные ею у переднего крыльца: они понадобятся, чтобы привезти дрова назад в дом.

– Эй, вы там в порядке? – послышался мужской голос на подъездной дорожке. – Я увидел из окна дома пожар и приехал на снегоходе посмотреть, что случилось.

Мужчина остановился посередине подъездной дорожки и снял шлем. Сквозь падающие снежные хлопья Уайли признала в нем одного из соседей с восточной стороны, Рэнди Каттера. После проведенного для книги расследования Уайли знала, что Рэнди и Деб Каттер развелись и он переехал в другой дом неподалеку.

– Наткнулся на обломки, – сказал Рэнди, от волнения задерживая дыхание. Тронутые сединой волосы выглядывали из-под его вязаной шапки, а к ресницам прилипли снежинки. – Никто не пострадал? Выглядит все весьма серьезно.

– Да, – отозвалась Уайли, – я тут чуть с ума не сошла. Нашла мальчика. Он потрясен, но в целом не сильно пострадал. Однако я беспокоюсь о женщине, которая была с ним в пикапе. Она исчезла.

– Как это исчезла? – удивился Рэнди.

– Когда я нашла мальчика, пошла посмотреть, откуда он тут взялся, – объяснила Уайли. – Обнаружила пикап и женщину. Она запуталась в колючей проволоке, и я не смогла ее вытащить. Вернулась домой за инструментами, а когда снова добралась к месту аварии, женщины там не было. Исчезла.

– Исчезла? – повторил Рэнди. – Черт. Куда она могла подеваться?

– Хороший вопрос, – согласилась Уайли. – Звучит бессмысленно. На вид она пострадала довольно серьезно. Не думаю, что смогла уйти далеко. Мне просто не удалось ее отыскать. Сумасшедшая вьюга.

– Да уж, – согласился Каттер. – Я предложил бы вам с мальчиком доехать на снегоходе до моего дома и переждать метель там. Но ветер усиливается. Возможно, вам лучше остаться у себя.

– Наверное, вы правы. У нас тут все в порядке, – заверила она. – Но я беспокоюсь за женщину. Сможете ее поискать?

– Попробую, – ответил Рэнди. – Меня ужасает сама мысль, что кто-то блуждает на улице в такую погоду. Проедусь по округе и посмотрю. Давайте я загляну к вам завтра проверить, как у вас дела, и скажу, удалось ли мне ее найти. Надеюсь, снег к тому моменту прекратится.

– Было бы здорово. Спасибо, – поблагодарила Уайли, сомневаясь, стоит ли отпускать соседа одного. – Будьте осторожны, – попросила она, а Рэнди развернулся и поехал по дорожке прочь.

Вернувшись в дом, Уайли стряхнула рукавицей снег с обуви и втащила санки в прихожую. Она раздумывала, стоит ли рассказывать мальчику о визите соседа, но решила, что напоминание о раненой женщине и аварии его расстроит. Лучше подождать и выяснить, удалось ли Рэнди отыскать беглянку.

Уже у дверей Уайли поняла, что, взяв с собой фонарь, не сможет дотащить санки, груженные дровами, от хлева до дома.

Понадобится запасной план. У Уайли в машине где-то лежал налобный фонарик. Она отыщет его, когда доберется до хлева, чтобы освободить руки для санок.

– Значит, так, – сказала она, натягивая перчатки. – Вы с Тасом ждете меня здесь, а когда я подойду к двери, ты повернешь ручку, чтобы впустить меня внутрь.

Мальчик кивнул, а Уайли отворила дверь. Порыв холодного воздуха чуть не сбил ее с ног. Она сделала шаг наружу и склонила голову, пряча лицо от ветра. В воздухе пахло бензином от сгоревшего грузовика.

Фонарик в руках освещал путь впереди всего на пару метров. Свежий слой снега густо покрыл лед и доходил Уайли почти до колен, зато он создал необходимое трение, позволив ей двигаться быстрее, чем в прошлый раз.

Добравшись до хлева, Уайли дернула дверь. Та подалась всего на несколько дюймов: нижний край застрял в снегу. Она раскидала снег сапогом, стараясь расчистить путь, потом сунулась в проем и с силой толкнула, чтобы протиснуться внутрь.

Хотя в хлеву давно уже не содержали скот, здесь все еще хранились разные сельскохозяйственные приспособления: вилы, бороны, загрузочные ковши и многое другое.

Уайли пошла прямо к «форду» и откопала среди других вещей налобный фонарик. Нажала на кнопку, и яркий луч залил все вокруг светом. Она закрепила фонарик поверх шапки и бросила взгляд на стопку поленьев, сложенную в углу.

Понадобится несколько ходок, чтобы перетаскать достаточно дров, которых хватит на весь период бури. Уайли нагрузила санки и накрыла сверху куском брезента.

Над головой послышался шум: сухой, шаркающий звук. На сеновале кто-то был.

– Кто там? – осторожно спросила Уайли. Может, та женщина из грузовика укрылась в сарае?

Уайли испытывала смешанные чувства к пострадавшей. Беспокоили остатки клейкой ленты на губах мальчика. А вдруг женщина его похитила? Могла ли она быть его матерью?

Уайли вскарабкалась по шаткой приставной лесенке на сеновал и заглянула внутрь. Свет налобного фонарика залил пространство. Пол тут был покрыт соломой, а наверху в углах висела замерзшая паутина, окаймляя деревянные брусья. Уайли поднялась на самый верх лестницы и шагнула на пол сеновала.

Поднялись клубы пыли, когда она наступила на разбросанную солому. Из угла сверкнули два маленьких золотистых глаза, мигнули и стремглав пронеслись мимо Уайли. Видимо, енот скрывался в хлеву от непогоды.

Уайли наспех осмотрела сеновал. Женщины там не было. Она подошла к запертой на защелку дверце сеновала, через которую загружали когда-то тюки сена, и выглянула наружу через расположенное рядом маленькое грязное окошко. С такой высокой точки далеко открывался бы отличный обзор, если бы не метель. Густой снег загасил пламя вспыхнувшего грузовика, и теперь видимость ограничивалась только участком, который освещал налобный фонарик.

Сквозь плотную пелену снега Уайли различила проблеск в виде ореола – свет от фонарика мальчика, идущий из дома. Он ждал ее возвращения.

На секунду ветер успокоился, снег стал падать прямой стеной, и луч фонарика выхватил из темноты фигуру, выползшую из-за старого сарая для инструментов. Фигура, скрючившись и пошатываясь, двигалась к дому. К мальчику.

Должно быть, это та женщина из грузовика. Скорее всего, она укрылась в старом сарае от непогоды. Но почему она сразу не пришла в дом? Уайли ведь сказала ей, что ребенок в безопасности, и пообещала помочь. Никак не удавалось отогнать мысль, что незнакомка замышляет что-то недоброе.

Уайли заторопилась вниз по лестнице и толкнула дверь хлева. Сначала та не пошевелилась. «Меня заперли снаружи», – решила Уайли в панике. Потом снова навалилась на дверь, и та со вздохом подалась на пару дюймов. За то короткое время, что Уайли оставалась внутри, снег собрался у двери и заблокировал выход.

Она толкала дверь, пока та не открылась достаточно широко, чтобы удалось выскользнуть из хлева. Вьюга кружила снежные хлопья, ветер свирепо хлестал в лицо, так что глаза слезились. Прищурившись, Уайли различила сквозь метель, что фигура продолжает медленно двигаться к дому.

Уайли подавила порыв броситься со всех ног к женщине, ведь им все еще нужны были дрова для камина. Необходимо будет согреть незнакомку после долгих часов, проведенных в снегу и в неутепленном сарае. Уайли распахнула дверь как можно шире, шагнула внутрь, схватилась за груженные дровами санки и вытащила их на улицу.

Сапоги тонули в снегу при каждом шаге, словно она продиралась сквозь болото, но ей удалось нагнать женщину. Свет фонарика помог разглядеть, что это та самая жертва аварии. На ней были надеты шапка Уайли и ее куртка.

– Эй! – окликнула Уайли, но женщина не остановилась, так и продолжала, шатаясь, двигаться дальше. Когда они приблизились к дому, в окне появилось лицо мальчика, словно бледная луна в темноте, потом исчезло. Когда ветер ненадолго стих, ребенок снова выглянул в окно. Руки его прижимались к стеклу, а на лице проступило выражение страха. Незнакомка уже подошла к двери, а Уайли отстала от нее метров на тридцать.

Тогда Уайли бросила веревку санок и побежала к дому.

– Эй, – крикнула она малышу, – запри дверь!

Но мальчик стоял неподвижно, словно зачарованный движущейся к нему фигурой. Задняя дверь отворилась, и женщина скользнула внутрь. Сквозь рев ветра Уайли послышался яростный лай Таса.

Ветер опять усилился, подняв в воздух целую лавину снега и скрыв из поля зрения весь дом. На какой-то момент даже яркий свет налобного фонарика не мог справиться с завесой метели. Уайли рванула вперед.

Когда она наконец дотянулась до задней двери и повернула ручку, дверь не открылась. Она оказалась заперта. Уайли ударила в створку кулаком.

– Эй, – крикнула она, – откройте сейчас же!

Она прижалась лицом к окну, и налобный фонарик осветил тамбур.

Внутри Тас лаял и скакал кругами возле женщины, пинавшей его ногами. Потом пес взвизгнул от боли и отпрыгнул.

Женщина стояла к Уайли спиной, зато ей хорошо было видно лицо мальчика – заплаканное и напуганное. А увидев, что за предмет женщина держит в руке, Уайли ахнула. Длинную деревянную рукоятку венчал стальной клин треугольной формы: это был топорик.

Зажав оружие в ладони, женщина потащила мальчика в тень.

Глава девятнадцатая

Выйдя наконец из ванной, мама пробормотала:

– Все кончено. – Потом, словно в тумане, она пошла к постели, оставляя за собой кровавые следы.

Девочка побежала в ванную. Пол был завален полотенцами, пропитанными кровью. Девочка поняла: ее маленькая сестренка умерла и лежит где-то под этими окровавленными полотенцами. Она зажала рот рукой и быстро захлопнула дверь.

Жара в подвале становилась невыносимой. Воздух был густой и влажный, и горячее солнце высушило траву, которая пыталась вырасти возле окна. Теперь стебли поникли и стелились вялыми коричневыми нитями. Иногда у окна приземлялась птичка с ярко-желтой грудкой и черными крылышками, она выбрала этот ошметок мертвой травы для своего гнезда. Девочка и птичка смотрели друг на друга сквозь тонкое стекло. Пичуга всегда отворачивалась первой: ей было куда лететь, чем заняться.

Мама плакала во сне. Девочке надо было в уборную, но она не могла заставить себя открыть дверь ванной. Она попыталась отвлечься, рассматривая книги, выглядывая в окне желтую птичку, включив в телевизор, но позывы становились нестерпимыми.

Наконец девочка толкнула дверь ванной, надеясь, что каким-то чудом кровавые полотенца исчезли. Но они никуда не делись. Она на цыпочках прошла по полу, стараясь не наступать на липкие красные пятна. Скоро придет отец, и что он сделает, увидев такой беспорядок? Рассердится. Будет ругаться, кричать, сделает больно маме. Та лежала в постели и была слишком слаба, чтобы шевелиться, и так опечалена, что не могла ни есть, ни пить. Девочка этого не вынесет.

Она нашла черный пакет для мусора и стала засовывать в него грязные полотенца. «Не думай об этом», – твердила она себе.

Она вытерла бумажными полотенцами остатки крови и доверху наполнила ими пакет. «Не думай об этом», – мысленно повторяла она. Когда она закончила, не осталось никаких следов трагедии. Девочка забралась в кровать к маме и уснула.

Когда наконец вернулся отец, он принес коктейль для мамы. В центре комнаты стоял переполненный мусорный пакет.

– Что случилось? – произнес отец.

– Ребенка больше нет, – отозвалась из-под одеяла мама.

– Ты поправишься? – спросил отец, но мама не ответила. – Возможно, это к лучшему, – сказал он, присаживаясь на край кровати и положив руку маме на бедро. Она отодвинулась от него.

– Это ты прибралась? – спросил отец девочку.

Та кивнула.

– Хм. – Отец, похоже, был поражен. Он подошел к мусорному мешку, заглянул в него, сунул туда принесенный им коктейль и вытащил окровавленный пакет из комнаты.

Глава двадцатая

Август 2000 года

На переднем дворе у дома Дойлов все еще крутилось с полдюжины полицейских в ожидании дальнейших указаний шерифа Батлера.

После целого месяца тишины и спокойствия Батлер не удивлялся тому, что преступность вернулась в округ Блейк отомстить. Но все это время он ожидал каких-нибудь разборок на подпольной фабрике по производству амфетамина или пьяной драки в баре, а тут такое. Уильям и Линн Дойл были добропорядочными гражданами, не замешанными ни в каких неприятностях. Конечно, их сын-подросток поучаствовал в паре потасовок, но не слишком серьезных.

И единственный свидетель – двенадцатилетняя девочка с пулевым ранением. Ее надо отвезти в больницу, но сперва шериф хотел с ней поговорить. Похоже, у них дома ночевал гость, и шериф надеялся узнать, кто это был.

– Боже милосердный, – бормотал Джон себе под нос. Два трупа и двое пропавших без вести. Надо поговорить со свидетельницей, пока ее не забрала скорая.

Шериф широкими шагами двинулся к скорой, где медики занимались девочкой. Неподалеку стоял Мэтью Эллис, с тревогой наблюдая за ними.

– Ее все еще трясет, – обеспокоенно сказал старик. – Можете принести еще одно одеяло?

Женщина-медсестра обернула Джози вторым одеялом из скорой.

– Ты как, держишься, милая? – заботливо спросила она.

Джози кивнула и сжала челюсти – видимо, чтобы не стучали зубы.

– Здравствуй, Джози. Я шериф Джон Батлер, – представился он, прислоняясь к скорой. – Эрин и Лоуэлл хорошо о тебе позаботились? – спросил он, слегка коснувшись рукой голени девочки, и Джози отпрянула, словно обожглась. – Ох, прости, пожалуйста! – Батлер поспешно убрал руку. – Тебе очень больно?

– Немного, – призналась она.

– Мы дали ей капельку обезболивающего, – пояснил Стивенс и залез в салон скорой.

– У меня к тебе всего несколько вопросов, – сказал Джон, сочувственно улыбнувшись. – Мне жаль, что приходится так торопиться, но тебя нужно поскорее отвезти в больницу. Ты видела, кто стрелял в твоих родителей?

Джози бросила взгляд на деда, тот кивнул.

– Я мало что видела, – тихо призналась девочка. – Мы гуляли на улице. Мы с Бекки. Услышали выстрелы, но не видели, кто это был.

– Как фамилия Бекки? – спросил Батлер.

– Аллен. Бекки Аллен.

– Ее мать работает в продуктовом магазине Шаффера, – вмешался Мэтью, а Джон повернулся к помощнику:

– Нужно найти родителей и сообщить им о том, что произошло. Только самое основное, – предупредил Батлер. – Скажи, что произошел инцидент в доме Дойлов и мы пытаемся разыскать Бекки. Ничего больше, понятно?

Помощник кивнул и умчался прочь.

– Ты просто молодец, Джози, – подбодрил юную свидетельницу шериф. – Ты видела, кто стрелял в тебя?

Джози покачала головой:

– Было слишком темно. Я только видела, как кто-то с ружьем приближается к нам. Он за нами гнался.

– Так это был мужчина? – спросил Батлер.

– Кажется, да, – ответила Джози.

– Молодой или постарше?

Тень сомнения скользнула по лицу Джози.

– Думаю, это был мужчина, но не уверена, – с трудом проговорила она; веки у нее подрагивали. – И я не разглядела, какого он возраста.

– Ладно, Джози. – Шериф вздохнул. Жаль, что не удалось поговорить с девочкой до того, как медики дали ей лекарство. – Ты видела в ту ночь еще что-нибудь странное?

– Грузовик. Там был грузовик, – заплетающимся языком пробормотала Джози.

– Прошлой ночью на вашей ферме был грузовик? – переспросил Батлер. Это уже кое-что.

– Нет, – покачала головой Джози, – на дороге. Я видела его на дороге чуть раньше. Дважды. Белого цвета.

Шериф вздохнул. Белых пикапов в округе Бёрден навалом. Вряд ли это поможет.

Леви Роббинс подошел к Джону:

– Полиция штата уже в пути. Сказали, понадобится время, чтобы привезти собак.

Шериф коротко кивнул и вернулся к разговору с Джози:

– Что-то еще необычное вспоминается? Может, какие-то незнакомцы бродили поблизости?

Девочка потерла лоб, словно ей было больно думать.

– Нет, пожалуй. Мы видели Каттера сразу после ужина.

– Каттера? – удивился шериф.

– Брока Каттера. Он приятель моего брата, – пояснила Джози.

– Может, кого-то еще? – спросил Джон. – Вспомни всех, кого видела.

– Бабушку с дедушкой, когда мы завезли им пирог. А потом мы с Бекки искали Роско. Остановились у того дома, где полно хлама.

Шериф Батлер знал, о каком доме речь: Джун Хенли и ее сын Джексон жили в двух милях отсюда на Окси-роуд. Говорили, что Джун Хенли серьезно больна. Рак.

Джексон торговал всякой всячиной: продавал запчасти для автомобилей, металлолом, старое и редкое оборудование для фермы. У Джексона, ветерана войны в Заливе с посттравматическим расстройством и проблемами с алкоголем, недавно отобрали права, и теперь он ездил по проселочным дорогам на квадроцикле. Джексон был со странностями, но склонности к жестокости не проявлял.

Шериф отметил его имя в своем блокноте.

– Еще один вопрос на сегодня, – сказал Батлер. – Бекки Аллен. Когда ты видела ее в последний раз?

Джози закрыла глаза, стараясь вспомнить. Они услышали выстрелы. Потом кто-то назвал ее по имени. Кто это был? Итан? Отец? Нет, кто-то другой. Они с подругой схватились за руки и побежали. За спиной грохотали выстрелы. Рука Бекки выскользнула из ее ладони, но Джози продолжала бежать.

Лицо девочки стало мокрым от слез.

– Я не знаю! – выкрикнула она и оглянулась на деда в поисках помощи. – Мне так жаль.

– Эй, – вмешался Лоуэлл, – думаю, пока достаточно вопросов. – Он положил прохладную руку на лоб Джози. – Позже у вас будет полно времени опросить ее. Сейчас нужно, чтобы руку осмотрел врач. Не дай бог, попадет инфекция. В больнице нас встретит кто-то из родных?

– Моя жена. О боже. Мне надо позвонить жене! – Мэтью прикрыл глаза. Плечи его вздрагивали от молчаливых рыданий.

– Почему бы вам не поехать вместе с Джози? – предложил шериф Батлер. – Я загляну чуть позже, и мы сможем побеседовать снова.

Мэтью покачал головой и провел трясущейся рукой по седым бакенбардам.

– Я не могу уехать, – заявил он. – Пока не найдут Итана и Бекки и не вынесут из дома мою дочь.

Шериф бросил быстрый взгляд на Джози. Глаза ее были закрыты.

– Тела вынесут, как только осмотрят место происшествия и приедет судмедэксперт округа.

Двое полицейских вышли из хлева, оттуда раздалось нетерпеливое блеяние некормленых и недоеных коз.

– В хлеву все чисто, сэр, – доложил один из копов.

– Известно, сколько здесь должно быть машин? – спросил Батлер.

– Две, – ответил Мэтью. – Легковушка Линн и пикап Уильяма. – Старик окинул взглядом двор. – Вообще-то даже три. У Итана тоже есть грузовик, старый «датсун». Но его здесь нет.

Значит, двое подростков исчезли вместе с грузовиком. Родители мертвы, сестра ранена выстрелом. Батлер отозвал в сторону Леви, чтобы поговорить без посторонних.

– Объяви в розыск грузовик Итана Дойла.

В скорой Мэтью поцеловал внучку в лоб.

– Веди себя хорошо. И слушайся врачей, – попросил он дрогнувшим голосом, вытирая ей слезы. – Бабушка скоро приедет.

– Эй! – раздался крик на границе кукурузного поля. – Мы тут кое-что нашли!

Все взгляды обратились в ту сторону. Мэтью не знал, ощутил он надежду или ужас. Вероятно, и то и другое. Прежде чем хоть кто-то успел пошевелиться, за спиной у них раздался тихий голос:

– Что случилось? Что здесь происходит?

Мэтью сделал шаг в сторону, и перед собравшимися появилась женщина.

– Мэм, вам здесь нельзя находиться, – вмешался Батлер.

– Моя дочь здесь? Бекки Аллен. – Марго схватила шерифа за руку.

– Вы мать Бекки? – запинаясь, пробормотал Джон. – Пройдите со мной, и мы сможем поговорить.

– Шериф, вы нам нужны, – позвал его полицейский. – Мы тут кое-что обнаружили.

Батлер разрывался на части. Надо было выяснить, что обнаружили копы, но он не мог бросить мать пропавшей девочки.

– Где она? Я слышала, что-то произошло. – Марго беспомощно и потерянно оглядывалась. – Где моя дочь?

Джози приподнялась на локтях, и накрывавшее ее одеяло соскользнуло вниз. Никто не сказал ни слова.

Марго изучала лица присутствовавших. В груди у нее застрял ледяной комок, холод побежал по рукам и ногам.

– Прошу вас, – еле слышно прошептала она. – Вы должны сказать мне, что случилось.

Ее взгляд остановился на Джози, и женщина заметила ее окровавленную руку и одежду.

– О боже, – выдохнула она. – Что случилось? Где Бекки?

Шериф Батлер положил Марго руку на локоть, но она стряхнула ее. Джози смотрела на мать подруги широко открытыми глазами.

– Где Бекки?! – снова закричала та.

– Я не знаю, не знаю, – запричитала Джози. Слова вырывались у нее короткими выдохами.

– Джози, где твоя мама? – спросила Марго. Она огляделась, словно ожидала, что Линн Дойл тут же материализуется в воздухе. – Скажи мне, где она. Мне необходимо срочно с ней поговорить.

– Пойдемте со мной, мэм. – Батлер снова взял ее за плечо.

– Нет! – Марго ухватилась за дверцу скорой, сопротивляясь ему. – Джози, где твоя мать?

Шорох шин по гравию привлек внимание присутствующих. Появился черный внедорожник с белой надписью «Судмедэксперт округа Блейк» на боку и въехал на подъездную дорожку.

– О боже, – пробормотала Марго, цепляясь за дверцу скорой, чтобы не упасть. Она чуть не грохнулась на колени, но шериф ее удержал. – Нет, нет, нет, нет, – повторяла женщина.

– Мы еще точно не знаем, что здесь произошло, – предупредил Батлер и отвел Марго от скорой, чтобы медики могли закрыть дверцы.

– Постарайся об этом не думать, Джози, – успокаивающе сказал Лоуэлл. – О твоей подруге позаботятся. Все будет хорошо. Мы сейчас поставим тебе капельницу и дадим через нее лекарство. Будет немного пощипывать.

Девочка закрыла глаза, пока Стивенс вставлял ей в руку иголку. Гудение сирены смешалось с воплями Марго Аллен, раздававшимися снаружи.

* * *

До больницы в Алгоне было тридцать минут езды, и Джози могла бы проделать этот путь с закрытыми глазами. Она знала каждый поворот, изгиб, ямку и кочку на этой дороге. Но передвижение на каталке в фургоне скорой отличалось от езды в грузовике отца или в маминой машине. Девочка потеряла чувство направления и постоянно спрашивала, куда они едут.

– В больницу, – отвечал ей Лоуэлл. – Врачи там тебя осмотрят.

– А маму с папой тоже туда привезут? – спросила Джози. Если родителей доставят в больницу, врачи смогут их вылечить. Так всегда и бывает. Доктора могут собрать человека вместе из нескольких частей. Девочка старалась отогнать зрелище окровавленных, растерзанных тел родителей, всплывавшее вспышками в памяти.

– Сделают все возможное, чтобы помочь твоим родителям, – заверил ее медбрат.

– А бабушка приедет в больницу? – Джози пристально посмотрела в карие глаза Лоуэлла, ища в них подтверждение. – Думаете, они нашли Итана и Бекки?

– Тс-с, – попытался Стивенс успокоить девочку. – Не стоит сейчас беспокоиться об этом. Твоя бабушка приедет встретить нас в больнице. Обещаю тебе, Джози. Ты теперь в безопасности.

На этих его словах девочка унеслась куда-то далеко и стала вспоминать ночное небо, переполненное золотистыми шариками звезд, и то, как они с Бекки подпрыгивали, стараясь их поймать.

Она не заметила, как скорая доехала до больницы. Задние дверцы отворились, а каталка, на которой она лежала, приподнялась. Джози ненадолго увидела над головой клочок синего неба и услышала голос Лоуэлла:

– Огнестрел, задета правая рука. Порезы и ушибы ступней и рук. Кровяное давление и пульс ниже нормы. Возможно, шок.

– Это пострадавшая с фермы возле Бёрдена? – спросила женщина в желтой униформе.

– Да, – ответил Стивенс, сжав руку Джози. – Ее бабушка приедет с минуты на минуту.

– Кого-то еще привезут с места происшествия?

Воздух был холодный, и резкий запах антисептиков ударил в нос Джози, когда они въехали в больничный коридор.

Она в ожидании впилась взглядом в Лоуэлла, лелея искорку надежды.

– Не уверен, – отрывисто бросил тот.

– Меня зовут доктор Лопес, – представилась женщина, наклонившись над маленькой пациенткой. – Я позабочусь о тебе. Расскажешь мне, что произошло?

– В меня стреляли, – ответила Джози. Она снова взглянула на Лоуэлла. – Можете остаться со мной? – спросила она, пока ее сажали в кресло-каталку, чтобы отвезти в смотровую.

– Боюсь, не получится, Джози, – извиняющимся тоном сказал медбрат. – Мне нужно возвращаться к работе, но я загляну попозже посмотреть, как у тебя дела. Хорошо? – Джози кивнула, и Стивенс исчез в дверях.

Ею занялись врач и медсестры.

– Похоже, у тебя в руке застряла дробь. Тебе повезло, – заметила доктор Лопес, осторожно щупая рану рукой в перчатке.

Но Джози не чувствовала себя везучей.

– К счастью, дробь тебя только поцарапала. Не похоже, что повреждены связки или кость. Но мы все равно сделаем рентген и промоем рану, – заявила врач.

Джози отвезли в кресле на рентген, потом снова прикатили назад в смотровую. Доктор Лопес обработала рану раствором хлорида натрия, все время объясняя пациентке, что и зачем она делает.

– Мы обезболим тебе руку, потом очистим рану и наложим несколько швов. Будешь как новенькая.

Девочка взглянула на нее с тревогой, и врач улыбнулась.

– Я просто выну из раны застрявшие там кусочки дроби. Не волнуйся, ты ничего не почувствуешь.

Так и было: за исключением укола анестезии в самом начале, Джози ничего не почувствовала, но все равно отвернулась и крепко зажмурилась, чтобы не видеть медицинских манипуляций. Доктор Лопес осмотрела порезы на ногах Джози и царапины на руках.

– Ранки поверхностные, беспокоиться не о чем. Но поболят какое-то время. Старайся, чтобы в них не попадала грязь. И я дам тебе антибактериальный крем, чтобы их смазывать.

Джози задремала, а когда снова открыла глаза, она была уже в какой-то другой комнате, а в углу в кресле сидела бабушка. Ее длинные седые волосы были стянуты в хвостик. На Каролине Эллис были домашние джинсы и рубашка с коротким рукавом. Она нервно теребила ручку большой черной кожаной сумки, стоявшей у нее на коленях.

– Бабушка, – прошептала Джози.

– Джози! – Каролина вскочила на ноги. – Как ты? – Голос у нее дрогнул.

Джози ощупала свое тело. Никаких неприятных ощущений не было, только язык распух во рту и хотелось пить. Она попыталась сесть, но резкая боль пронзила правую руку.

– Мама, папа! – слабо пискнула Джози.

Бабушка наклонилась над ней с невольной скорбью.

– Мне жаль, родная, – сказала Каролина. – Мне очень, очень жаль.

Джози застонала и попыталась отвернуться и сжаться в клубочек, но боль от движений была слишком сильной. Горячие слезы полились по щекам, и слизь наполнила рот и горло.

– Почему? – глухо спросила она.

– Не знаю, родная. Полицейские хотят поговорить с тобой о том, что ты помнишь. Понимаю, это пугает, – поспешно добавила Каролина, увидев страх на лице внучки, – но у них есть вопросы. Сможешь на них ответить?

– Но я уже разговаривала с одним из них, – запротестовала Джози.

– Полагаю, они захотят задать вопросы по нескольку раз, милая, – объяснила Каролина, беря внучку за руку.

Джози могла вспоминать случившееся миллион раз, но это ничего не меняло. Она мало что видела. Почти ничего. События той ночи уже стали подергиваться неясной дымкой, но несколько деталей отчетливо врезались в мозг: резкие хлопки дробовика, фигура в темноте, приближающаяся к ним, споткнувшаяся и отставшая Бекки.

– А Итан и Бекки?

Бабушка покачала головой, и на секунду Джози подумала, что они тоже мертвы. Она глубоко вдохнула, и воздух оцарапал ее пересохшее горло, так что она зашлась в приступе кашля.

Девочка подняла руку, чтобы прикрыть рот, и почувствовала натяжение капельницы, торчавшей из сгиба локтя. Она быстро вернула руку на койку.

Бабушка бросилась помогать. Налила в чашку воды, опустила туда соломинку и поместила другой конец между губами Джози. Та втянула глоток жидкости.

– Итана и Бекки пока не нашли, – пояснила Каролина. – Твой дедушка думает, что они могут скрываться в поле, как и ты. Их сейчас ищут спасатели.

Холодная вода успокоила пылающее горло.

– Могу я помочь? – спросила Джози. – Можно мне тоже пойти поискать их?

– Не сейчас, милая, – извиняющимся тоном сказала бабушка. – Сейчас тебе необходимо хорошенько отдохнуть и ответить на вопросы полицейских. Это единственное, что по-настоящему важно. – Каролина прикусила нижнюю губу и судорожно вздохнула. – У тебя есть мысли о том, кто это мог сделать?

Снова слезы навернулись на глаза Джози.

– Я думаю… – едва слышно прошептала она. – Сначала я думала, что это мог быть Итан.

Увидев ужас на лице бабушки, девочка тут же пошла на попятную:

– Но я уверена, что это не он. Брат бы нас никогда не обидел.

– Нет, конечно нет! – воскликнула Каролина, сжав ладонь внучки. – Он хороший мальчик, – пробормотала она, словно старалась саму себя в этом убедить. – Хороший мальчик.

Глава двадцать первая

Отец девочки много раз обещал подарить ей щенка, но так и не подарил. Отец только и делал, что обещал:

– Однажды мы все поедем к океану. Будем гулять по пляжу, собирать ракушки и стекляшки.

Девочка грезила об этом целыми днями. Рисовала картинки моря, читала про Тихий океан и морских обитателей во «Всемирной энциклопедии», стоявшей на книжной полке.

– Ты знала, что синий кит – самое большое животное в мире? – рассказывала она маме. – Но горло у него меньше моей ладони. – Она сжала кулак, чтобы показать наглядно.

– Ты же понимаешь, что отец лжет, – вздохнула мама, листая журнал. – Он все время выдумывает. Мы никогда никуда не поедем.

Когда девочка обдумала ее слова, она поняла, что мама права. Отец вечно строил несбыточные планы. Два года назад обещал свозить их в Диснейленд, но потом рассердился, когда мама напомнила об этом.

– Думаешь, я печатаю деньги? – огрызнулся он. – Не хочу больше ни слова слышать о Диснейленде.

А в прошлом году заговорил о поездке в Висконсин-Деллс, где есть гостиница с аквапарком прямо внутри. На этот раз казалось, что они и вправду туда поедут, но потом отец пришел домой и сказал:

– Извини, мне предложили работу.

И все же девочка надеялась, что он подарит ей собаку или кошку. Она часто стояла на стуле под окном в ожидании шелеста шин его грузовика. Каждый раз, когда отец входил, она разглядывала карманы его пиджака, надеясь заметить там движение. Она видела такое по телевизору: там глава семейства пришел домой со щенком в кармане. Но подарка все не было.

В конце концов она сдалась и перестала ждать. И вот однажды отец пришел домой с большой картонной коробкой. Сердце девочки подпрыгнуло до небес. Наконец-то, подумала она. Отец поставил коробку на стол, а девочка подбежала к ней в предвкушении долгожданного щенка или котенка.

– Кое-что тебе принес, – сказал отец.

– Можно открыть? – спросила девочка, и он кивнул. Даже мама была заинтригована и подошла посмотреть, что там внутри.

Девочка отогнула клапан коробки в надежде увидеть высунувшийся оттуда крошечный носик. Но вместо этого почувствовала сухой, затхлый запах. Открыла коробку до конца – внутри были книги. Десятки книг. Старые пахучие книги с потрепанными обложками.

Девочка осторожно взглянула на отца, изо всех сил стараясь скрыть разочарование. Книжки – вещь хорошая, и девочка их любила. Но щенка в коробке не было, а книги к тому же оказались потрепанные, с загнутыми уголками.

– Что такое? – резко спросил отец. – Тебе не нравится? Я потратил время, чтобы заехать за ними и привезти тебе, а ты даже «спасибо» не скажешь?

Девочка шмыгнула носом и потерла руками глаза.

– Спасибо, – прошептала она, смахивая слезинки, полезла в коробку и вытащила одну книжку с кофейным пятном на обложке.

– Не знаю, зачем я вообще заморачиваюсь! – выкрикнул отец, выбивая книжку у нее из рук. Девочка сунула пальцы в рот, стараясь унять боль. – Неблагодарная маленькая дрянь, – пробормотал отец, смахивая коробку со стола. Книги со стуком рассыпались по полу, а отец с топотом поднялся по ступенькам и запер за собой дверь.

Позже, после его ухода, мама посадила девочку к себе на колени.

– Видишь, – сказала она, поглаживая малышку по голове. – Я же говорила, он лжет. Не стоит возлагать надежд на его слова.

Глава двадцать вторая

Наши дни

– Впустите меня! – закричала Уайли, колотя в заднюю дверь.

Женщина с топориком утащила мальчика в тень. Дом теперь был полностью погружен во тьму, все фонарики выключены, а огонь в камине погас или его загасили. Тас больше не лаял, и слышались только отрывистое дыхание Уайли и завывания кусачего ветра, проникающего под одежду, словно острое лезвие.

Нельзя было оставаться на улице, но ведь оружия у нее нет. Уайли взвесила варианты. Можно снова сходить в хлев и поискать средство защиты, а потом вернуться в дом.

Но она знала, что времени на это не осталось. Надо проникнуть внутрь и помочь мальчику. Уайли отвернула голову, прикрыла лицо и локтем стукнула в стекло, оставив на нем паутину трещин. Но окно выдержало удар. Понимая, что даже рев ветра не заглушит звук бьющегося стекла и надо поторопиться, Уайли стукнула снова, и на этот раз стекло разлетелось вдребезги. Затаив дыхание, Уайли потянулась через окно к дверной защелке и откинула ее.

Распахнув дверь, она ворвалась в прихожую, ожидая, что вот-вот ей на голову обрушится топорик. Но там никого не оказалось. Ни маньячки с тесаком, ни мальчика. Даже Тас исчез.

Уайли вышла в кухню, закрыв за собой дверь прихожей. Быстро обыскав ящики в поисках оружия, она наконец наткнулась на нож для мяса, зарытый в куче ложек и вилок. Стальное лезвие длиной почти восемь дюймов потускнело от времени. Вполне подойдет.

Уже за то сравнительно короткое время, что она провела на улице, температура в доме резко упала. Освещая себе путь налобным фонариком, Уайли маленькими неуверенными шажками продвигалась по кухне. У нее имелось одно преимущество перед незваной гостьей: она хорошо изучила дом, знала расположение комнат, все укромные уголки и закутки.

Она уже собиралась покинуть кухню, когда кое-что заметила. Она чуть не упустила эту едва различимую деталь. Дверь подвала: в ней виднелась маленькая щелка, толщиной с лист бумаги.

Подвал? Уайли удивилась. Он завален картонными коробками и старой мебелью, хотя там полно мест, где можно спрятаться. Но зачем похитительнице тащить туда мальчика? Уайли содрогнулась от пришедшей в голову мысли. Она осторожно заперла дверь, поймав в ловушку того, кто находился с другой стороны.

Если женщина с ребенком в подвале, она сможет их удержать там на какое-то время.

На подгибающихся ногах Уайли прошла в коридор, пересекла пустую столовую и вошла в гостиную. Здесь она задержалась. Огонь погас, в камине тлели всего несколько оранжевых угольков. Уайли медленно осмотрела комнату, и сердце у нее подскочило, когда свет фонарика выхватил на диване фигуру женщины. Та сжимала в руках топорик.

Едва дыша, Уайли осторожно двинулась вперед, не сводя глаз с топорика.

– Что вам нужно? – спросила она, держа наготове нож.

Ответа не последовало. Уайли подняла взгляд, чтобы рассмотреть лицо женщины: без сомнения, это та самая пострадавшая с места аварии. На ней по-прежнему была куртка Уайли, одна часть лица сильно распухла, а другая потемнела, и на ней запеклась кровь. Женщина презрительно смотрела на Уайли. Та подняла нож повыше и направила тонкий луч налобного фонарика прямо на неизвестную. Сейчас два часа ночи. Как удалось женщине выжить в такую метель? Это просто невозможно.

– Не подходите. – Женщина замахнулась топориком.

– Боже! – вскрикнула Уайли. – Какого черта?

Ее охватил порыв гнева. Эта чокнутая заперла перед Уайли дверь ее собственного дома, оставив хозяйку замерзать насмерть, а теперь размахивает топориком у нее перед носом. А ведь Уайли пыталась ей помочь. Что она замышляет?

Сзади Уайли услышала тихий вздох. Испугавшись, она медленно обернулась, и как раз вовремя: мальчик с бледным лицом, полным решимости, стоял у нее за спиной, занеся над головой каминную кочергу. Уайли едва успела шагнуть в сторону, увернувшись от удара. Мальчик под весом кочерги рухнул на пол.

– Эй, – крикнула Уайли, – ты что творишь?!

Ребенок взглянул на нее с вызовом. Уайли потянулась и с легкостью выхватила кочергу у него из рук.

Женщина попыталась подняться с дивана, но Уайли толкнула ее обратно и вцепилась в топор. Незнакомка охнула от боли, а Уайли с изумлением увидела, как мальчик вскочил с пола и бросился закрывать раненую женщину своим телом.

Первым порывом Уайли было вытолкать незваную гостью на улицу. Но она увидела страх на лице мальчика, причем боялся он не женщину с топором, он боялся ее – Уайли.

– Я не причиню вам вреда! – раздраженно воскликнула Уайли. – Я никому не причиню вреда.

Женщина бросила взгляд на Уайли, а мальчик зарылся лицом ей в грудь.

– Бог ты мой, – пробормотала Уайли. – Малыш, посмотри на меня. Посмотри сюда, – потребовала она настойчиво. Мальчик осторожно поднял глаза. – Вот, я убираю все это подальше. Видишь? – Уайли поднялась на цыпочки и сунула холодное оружие на верх книжного шкафа, потом повернулась и показала пустые руки мальчику и женщине. Она все еще не доверяла пострадавшей, но не сомневалась, что справится, если та нападет.

– Вижу, как ты стараешься защитить ее. Это твоя мама, да?

Мальчик долго смотрел на Уайли и потом едва заметно кивнул.

– Тс-с, – прошипела женщина. – Молчи.

– А ну-ка, заткнитесь, – рявкнула на нее Уайли. – Я не знаю, кто вы, черт возьми, такая и почему пришли ко мне в дом с топором. Но вы ранены и нуждаетесь в помощи. Я помогу, но, если снова начнете дурить, вышвырну вас на мороз. – Она снова заговорила с мальчиком: – Хочешь, чтобы я помогла твоей маме? – На этот раз дожидаться ответа она не стала. – Первым делом надо ее согреть. Здесь очень холодно. Помоги накрыть ее одеялами.

Уайли подошла к дивану, но мальчик вскочил и преградил ей путь. Уайли прикрыла глаза и мысленно сосчитала до десяти. Потом снова открыла их и заговорила спокойным размеренным голосом.

– Разве я плохо о тебе позаботилась? – спросила она. – Я принесла тебя с улицы в теплый дом, согрела и накормила. И сделаю то же самое для твоей мамы, обещаю.

В глазах мальчика сквозила неуверенность.

Уайли подняла фонарик с журнального столика, включила и сунула в руку ребенку, от души надеясь, что тот не использует его в качестве оружия. Мальчик выхватил у Уайли фонарик и прижал к груди.

– Подоткни вокруг нее одеяла, – велела Уайли, кивком указав на груду одеял, соскользнувших на пол. – Я принесу еще несколько. Надо согреть ее как можно быстрее.

Пару секунд она наблюдала, как мальчик нежно укутывает мать одеялами. Женщина не протестовала, но ее здоровый глаз не отрывался от Уайли.

Уайли понятия не имела, насколько серьезны травмы незнакомки. Оставалось лишь обеспечить ей комфорт и надеяться, что буря скоро стихнет и прибудет помощь.

– Где Тас? – спросила Уайли, внезапно вспомнив про пса.

Мальчик виновато указал в сторону кухни. Уайли помчалась к двери подвала и откинула задвижку. Позвала в темноту:

– Тас, сюда! Все в порядке, можешь выходить.

Собака осторожно поднялась по лестнице и юркнула прямиком на свою лежанку.

– Он не тронет твою маму, – заверила Уайли мальчика. – Обещаю.

Она торопливо поднялась в спальню. Нельзя доверять этой незнакомке. Уайли нащупала на верхней полке шкафа пистолет, зарядила его и сунула в карман.

В коридоре она открыла шкаф для белья, где хранилась стопка пыльных, пахнущих временем одеял, достала несколько штук и вернулась в гостиную. Там они с ребенком обернули одеяла вокруг женщины, так что над ними торчало только ее израненное, покрытое синяками лицо. Мальчик приткнулся подле матери.

– Кто вы? – спросила женщину Уайли. – Куда пытались добраться?

Та хранила решительное молчание.

– Послушайте, мы здесь застряли, пока метель не стихнет. Можете хотя бы сказать мне, кто вы и куда направлялись в такую непогоду?

– Мы уйдем, как только сможем, – глухо ответила женщина.

– И каким же образом? – поинтересовалась Уайли. – Ваш грузовик сгорел, дороги сейчас непроезжие. И вы ранены.

– Мы справимся, – бросила женщина.

– Что ж, когда заработает телефон, позвоним девять один один. Нам пришлют помощь, как только удастся.

– Нет, никакой полиции! – воскликнула женщина, и в первый раз Уайли заметила у нее на лице явный страх. – Если вы позвоните копам, мы уйдем. Уйдем прямо сейчас. – Женщина откинула одеяла и попыталась встать на ноги, но слишком ослабела.

Уайли в замешательстве покачала головой.

– Не волнуйтесь. Мы все равно не сможем никуда позвонить прямо сейчас. Решим позже.

Сейчас оставалось только переждать бурю. Но Уайли совсем не доверяла женщине. Слишком много вопросов повисли без ответа. Она бросила в камин оставшиеся щепки и села на пол лицом к дивану, на котором свернулись калачиком женщина с мальчиком. Уайли наблюдала за ними, не вынимая руку из кармана, где пальцы сжимали заряженный пистолет.

Глава двадцать третья

Август 2000 года

Через три часа после того, как департамент шерифа округа Блейк запросил у них помощи, агент Камила Сантос уже неслась во весь дух по пыльному гравию. Ей пришлось вдавить тормоза, когда она выскочила на холм и чуть не наткнулась на растущее прямо посреди дороги дерево.

– Что за черт! – воскликнула она, а сидевший на пассажирском сиденье агент Джон Рэндольф оперся руками о панель приборов. Черный седан вильнул задом и резко остановился.

Агенты департамента криминальных расследований штата Айова уставились на массивное дерево.

– С ума сойти! – выпалил Рэндольф. – Такое не каждый день увидишь.

Сантос объехала почти впритирку огромный серо-зеленый ствол высоченного, двадцатиметрового дерева.

– Им надо повесить предупреждающий знак, – заметила она.

Агенты пересекли небольшой ручей, завернули за угол, и впереди появился дом. На первый взгляд такой же, как десятки других белых фермерских коттеджей, попадавшихся им по дороге из Де-Мойна до сельского округа Бёрден. Но оживленное движение во дворе подсказало агентам, что они прибыли в нужное место.

Сантос медленно проехала мимо десятка припаркованных там автомобилей и небольших команд поисковиков, рыщущих в высокой траве и канавах вдоль дороги. Поисковики с мрачными лицами наблюдали, как агенты медленно двигались мимо.

– Надеюсь, они не успели затоптать все место преступления, – обеспокоенно заметил Рэндольф.

– Двойное убийство и двое пропавших детей. Неудивительно, что все тут в панике, – отозвалась Сантос, припарковываясь рядом с ржавым «бонневилем» на обочине дороге. – Меня заверили, что у местного шерифа все под контролем.

– Зачем ты здесь остановилась? – удивился Рэндольф. Его не привлекала мысль тащиться пешком в такую жару до места преступления.

– Хочу изучить рельеф местности. – Камила вышла под палящее солнце и стала осматривать окрестности.

Единственными зданиями в зоне видимости были постройки на ферме Дойлов: дом, силосная башня, большой красный хлев с облупившейся краской, пара сараев. А вокруг – поля спелой кукурузы. Удаленная, изолированная местность.

Сантос, невысокая, но сильная, как гимнастка, была ветераном правоохранительных органов, отслужив уже двадцать лет. Она пришла в подразделение криминальных расследований Айовы в 1995 году, переехав из Канзаса в Де-Мойн. Быстро продвинулась по службе и работала главным следователем по многим важным делам, включая убийства и случаи с пропавшими без вести. Здесь имело место и то, и другое.

Рэндольф был моложе. Он надел пиджак с галстуком в красно-синюю полоску. Классические туфли были начищены до яркого блеска, который быстро потускнеет на пыльных дорогах.

Джон был настолько выше напарницы, что ей приходилось вытягивать шею, чтобы заглянуть ему в глаза. Но в том, как держалась агент Сантос, в приподнятом подбородке, в изгибах рта сразу чувствовалась привычка отдавать приказы. Очевидно, что она была главной.

У мест преступления собственный ритм, и, если все организовано как надо, сотрудники полиции работают эффективно и размеренно. Каждый от мелкого помощника до главного следователя, судмедэксперта и коронера прекрасно знает свою роль.

Сантос заверили, что основная зона места преступления – дом, хозяйственные постройки рядом с ним и кукурузное поле Дойлов – оцеплена и поиск там ведут только сотрудники правоохранительных служб. Эта территория являлась ключевой по важности. Но пространство за периметром места преступления тоже имело большое значение.

В обычной ситуации волонтеров привлекали к поиску не так быстро, и следователям хватало времени разобраться в случившемся и свести к минимуму отвлекающие факторы в виде добровольных помощников с благими намерениями.

Здесь местные оперативно организовали подмогу, но, с другой стороны, Сантос прекрасно знала, что в подобных случаях добровольцы могут оказать неоценимую помощь, ведь территория поиска обширная, а человеческий ресурс у сотрудников не безграничен. Местные хорошо знали окрестности, все уголки и закоулки, которые могли упустить из виду чужаки.

Понимая, что за их передвижением в сторону дома следит множество любопытных глаз, Сантос изучала лица и язык жестов собравшихся. Не так уж редко преступник оказывался в самой гуще расследования в надежде оставаться на шаг впереди следователей.

Мужчины в комбинезонах и пыльных сапогах стояли кучками и качали головами. Женщины в футболках и шортах надели темные очки, скрывающие слезы. Никто не вызвал у Камилы явных подозрений, но это не значило, что преступник не наблюдает сейчас за ними.

Сантос сосредоточила внимание на доме. Старое здание нуждалось в покраске. Дневная жара прибила к земле фиолетовые с белым цветы, свисавшие из корзинок на парадном крыльце. Из хлева раздавалось зловещее блеяние.

Снаружи дома не было заметно никаких признаков ужасного происшествия, но Камила ощутила ужас, исходящий от пропитанной зноем земли.

Несколько соседей раздавали фотографии пропавших подростков. Агент Сантос взяла листовку и внимательно изучила. Фотография Итана Дойла была очень хорошая. Мальчик широко улыбался, а в голубых глазах светилось доброе озорство.

Сантос сконцентрировалась на фотографии Бекки Аллен. Красивая девочка. Если большинство детей ее возраста выглядели неуклюжими и черты их еще до конца не сформировались, то Бекки создавала впечатление вполне созревшей и уверенной в себе.

– Здравствуйте, – поприветствовала агента женщина, раздававшая листовки. – Спасибо, что приехали. Не могли бы вы расписаться здесь, и мы…

– Мы из полиции штата, – пояснила Сантос.

– Ой. – Женщина запнулась. – Я говорила помощнику шерифа, что видела вчера вечером странный грузовик, припаркованный на гравийной дороге вон там. – Она повернулась и показала на границу кукурузного поля Дойлов.

– Как вас зовут? – спросила агент Сантос.

– Эбби Моррис. Я живу вон в том направлении. – Свидетельница показала рукой на север.

– Помощник шерифа Роббинс. Я записал ее показания, – сказал Леви, похлопав по оттопыривающемуся карману пиджака, где лежала записная книжка.

– Обязательно передайте нам копию, – распорядилась Сантос. – Я ищу шерифа Батлера.

Леви кивнул и добавил:

– Придется немного пройтись.

– Хорошо, что на мне спортивные туфли, – заявила Сантос.

Леви нерешительно улыбнулся, размышляя, не обидел ли ненароком агента. Она не улыбнулась в ответ, и его лицо тоже помрачнело.

– Шериф вон там, – сказал Роббинс и зашагал к задней части дома. – Помощник обнаружил улику на поле метрах в десяти от края.

– Кто-нибудь ее трогал? – спросила Сантос.

– Говорят, что нет. Ко мне прибежали, и я помчался со всех ног туда и увел людей с той территории.

– Прекрасно, – заметила Сантос. Красный сарай нависал над фермой. Внутри этой обшарпанной постройки с легкостью поместились бы целых три ее дома. Сантос была городской девчонкой, выросшей в столице штата Канзас, и теперь жила в центре Де-Мойна, но знала, что и в самой дальней глуши есть насилие и смерть. Только здесь меньше бетона и больше земли и зелени.

Когда они приблизились к полю, пульс Сантос участился. Она бывала в амфетаминовых лабораториях и разных темных закоулках, но здесь царила по-настоящему жуткая атмосфера. Когда они вошли на поле, высокие стебли сомкнулись над ней. На верхушке каждого в небо торчала острая шапочка. Через несколько шагов поле проглотило ее полностью. И Сантос почувствовала тревогу.

Пока они продирались сквозь кукурузу, Камила живо представила себе ужас Джози Дойл, прятавшейся здесь от нападавшего. Куда ни кинь взгляд, вправо или влево, – кругом виднелись совершенно одинаковые стебли.

Сантос подняла голову и прищурилась, глядя в небо. Оно было огромным и бесконечным, таким же бесконечным казалось и поле. В ушах раздавалось гудение насекомых, а в ноздри ударял сладкий запах кукурузы.

Вскоре шепот ветерка, шевелившего стебли, сменился сухим кашлем. Еще несколько шагов – и появился шериф Батлер в форме цвета хаки.

– Шериф, – поприветствовала его агент Сантос.

Батлер повернулся к ней и отодвинулся, открывая доступ к тому, что обнаружили волонтеры.

К толстому стеблю был прислонен дробовик камуфляжной окраски, направленный дулом вверх.

– Похоже, кто-то просто поставил его здесь, – заметил помощник.

Агент Сантос наклонилась к земле и осмотрела приклад дробовика, опиравшийся о сухую землю.

– Возможно. Нашли следы?

– Ни одного. Земля слишком твердая, – пояснил шериф Батлер. – Зато есть много примятых стеблей. Это подтверждает слова Джози о том, что ее преследовали на поле.

Агент Сантос взяла щепотку почвы и растерла между пальцами.

– Но зачем он оставил оружие?

– Пытался избавиться от него? – предположил Леви. – В спешке хотел припрятать.

– Кто же наш преступник? – спросил Батлер. – Незнакомец? Тогда где Итан Дойл и дочка Алленов? Если он забрал их с собой, то ему понадобилось бы оружие, чтобы заставить их повиноваться. То же самое, если считать подозреваемым Итана. Ему нужен дробовик, чтобы Бекки ему подчинилась.

Агент Сантос выпрямилась.

– Нужно организоваться. Давайте определим, что нам известно и что требуется узнать. И оборудуем командный пункт. Далеко отсюда департамент шерифа?

Шериф Батлер покачал головой.

– В тридцати милях. Слишком далеко. У департамента есть переносной командный пункт, но он сейчас на другом конце округа, на месте железнодорожной аварии. Я подумал, можно использовать старую церковь возле шоссе. Это всего в нескольких милях.

– Отлично, – одобрила Сантос. – Нам нужно побеседовать с выжившей и родителями пропавшей девочки.

– Мы получили основную информацию от Джози Дойл, – сказал Батлер. – Она упоминала странный грузовик, ездивший поблизости в тот день.

– Всплыли чьи-то имена? – спросил Рэндольф.

– Ничего особо подозрительного, только пара человек, с которыми девочки контактировали вчера, – ответил шериф. – Брок Каттер, местный паренек. И семейство Хенли – они живут в двух милях отсюда на Окси-роуд.

– Ладно, – сказала Сантос. – Агент Рэндольф поможет организовать командный пункт. Упакуйте дробовик в мешок. Шериф, пусть кто-нибудь побеседует с Хенли и пареньком Каттеров. Я встречусь с Алленами. И как только врачи дадут нам зеленый свет, тщательно опрошу Джози Дойл. Давайте запланируем встречу в церкви, скажем, – Камила взглянула на часы, – в четыре пополудни.

Все кивнули.

– Упакуй дробовик в мешок и включи в состав улик, а потом сходи побеседовать с Броком Каттером, – приказал Батлер помощнику Роббинсу, вручив ему фотоаппарат для съемки улик.

– Да, сэр, – отозвался Леви, а шериф и агенты быстро исчезли за высокими стеблями.

Роббинс остался на месте, сделал несколько снимков дробовика и нарисовал в блокноте схему его расположения. Потом натянул пару перчаток и осторожно подобрал оружие. Открыл затвор, обнажив магазин. Он был пуст, дробовик оказался не заряжен.

Может, Брок Каттер стал свидетелем того, что произошло в доме Дойлов? Леви вспомнил кислый запах пота, исходивший от подростка, когда помощник шерифа остановил его на дороге. Вспотел ли тот от жары или от страха? А он отпустил парня без всякой задней мысли.

Леви ощутил волну нахлынувшего гнева. Неужели маленький засранец солгал ему? Может, Каттер знал то, что могло пролить свет на случившееся. Осторожно прижав оружие к боку, чтобы не смазать возможные отпечатки, Леви зашагал назад к ферме. Ему нужно найти Брока Каттера.

* * *

Агенту Сантос необходимо было осмотреть тела.

– Можно нам войти? – спросила она полицейского, стоявшего у задней двери дома. Тот кивнул и протянул агентам бумажные бахилы, чтобы надели поверх обуви. Первое, что заметила Сантос, зайдя из прихожей в кухню, это изнурительная жара. Окна были плотно прикрыты, вентилятор не работал, как и кондиционеры.

– Здесь, наверное, больше сорока градусов, – заметил Рэндольф, ослабляя галстук.

– Надо сделать пометку, чтобы потом спросить Джози Дойл, были ли окна и двери дома закрыты точно так же прошлой ночью, – бросила Сантос, переходя в гостиную. – Всю неделю стояла невероятная жара, и трудно поверить, что они не включали кондиционеры или хотя бы не открывали окна.

– Возможно, убийца пытался исказить улики, – предположил Рэндольф. – Убедился, что окна заперты, и выключил кондиционеры. Чтобы тела разлагались быстрее и судмедэксперту было труднее установить точное время смерти.

– Возможно, – согласилась Сантос. – Не похоже на проникновение со взломом. Надо выяснить, запирали ли Дойлы двери на ночь.

Они продолжили осматривать дом. Он выглядел вполне обычно: опрятное, чистое жилище.

– Нам известно, сколько единиц оружия хранилось в доме? – спросила Сантос у одного из полицейских.

– Со слов Мэтью Эллиса, деда, у Дойлов имелось несколько ружей в доме, – ответил тот. – Мэтью говорит, три или четыре. У большинства живущих здесь семейств они есть.

– А известно, какое именно оружие? – поинтересовался агент Рэндольф.

Полицейский проверил у себя в блокноте.

– Он сказал, был помповый дробовик для охоты на оленей, винтовка двадцатого калибра и пневматическое ружье. Возможно, был еще пистолет двенадцатого калибра.

– Выясните, не принадлежал ли Дойлам дробовик, найденный в поле, – велела Сантос полицейскому.

Они с напарником медленно поднялись по лестнице, стараясь ни к чему не прикасаться. Рэндольф заметил смазанные пятна крови на стене у лестницы.

– Их могла оставить одна из жертв или преступник. Или это следы от раненой руки Джози Дойл, когда девочка искала своих родных.

Сантос и Рэндольф вошли в хозяйскую спальню. Глаза их остановились на Линн Дойл. Рана на груди жертвы была огромной.

– В упор снизу вверх и четко в цель, – сказал Рэндольф.

Пот струился по лицу Сантос, но она боролась с искушением снять пиджак. В спальне было еще жарче, чем внизу.

– Неужели отопление? – спросила Сантос, подойдя к вентиляции в полу и потрогав. Теплый воздух лизнул пальцы. – Ты был прав, – повернулась она к Джону. – Сукин сын включил отопление.

Они перешли в спальню Джози, где в дверном проеме лежал Уильям Дойл.

– Есть что-нибудь интересное? – спросила Сантос криминалиста.

– Мы нанесли порошок для отпечатков, – отозвался тот. – Нашли несколько наборов. Много различных волокон – пока не знаю, есть ли среди них что-то значимое.

Негусто.

– Больше ничего? – уточнил Рэндольф.

– Я оставил главное напоследок, – с ухмылкой заявил криминалист. – Мы обнаружили два разных вида гильз от дробовика. Две гильзы двадцатого калибра и одну от девятимиллиметрового. Мы ее чуть не упустили из виду.

Сантос стояла над телом Уильяма Дойла, обдумывая услышанное, а Рэндольф пошел в комнату Итана. Два ружья. Значит ли это, что нападавших было двое? Придется дождаться отчета судмедэксперта и выяснить, сколько в точности раз стреляли в Дойлов и из какого именно оружия.

Дом не обыскивали. И не похоже, чтобы убийцы украли какие-то ценности. Так что ограбление не является вероятным мотивом.

– Эй, – окликнул Рэндольф, прервав ход мыслей Камилы. Он протянул ей фотографию в золотистой рамке: на ней Итан Дойл стоял рядом с дедом и с гордостью сжимал в руках дробовик с прикладом камуфляжной окраски.

Надо дождаться подтверждения от криминалистов, но весьма похоже, что дробовик, найденный на поле, принадлежал Итану Дойлу. Где же мальчишка теперь? И что случилось с Бекки Аллен?

Глава двадцать четвертая

Наши дни

Уайли держала луч фонарика направленным на женщину и старалась осмотреть ее раны, пока та дремала. Один глаз у незнакомки заплыл и полностью закрылся. Щека стала цвета баклажана, а губу необходимо было зашивать. Нос слегка сместился в сторону от удара, а вокруг кончиков ушей образовались небольшие пузырьки. Обморожение. Женщина каким-то образом добралась до сарая с инструментами, а потом до дома, и это был хороший знак, но она нуждалась в медицинской помощи.

Темнота и холод окружали их со всех сторон, но мальчик не отходил от матери. Он свернулся калачиком подле нее, время от времени что-то тихо мурлыча ей в ухо. Значит, мальчик умеет говорить, подумала Уайли. Она уже пыталась изо всех сил добыть больше информации, засыпав его вопросами: «Как зовут твою маму?», «Как зовут тебя?», «Вы от кого-то убегаете?».

Уайли направила луч фонарика себе в лицо.

– Посмотри на меня, – велела она. – Я серьезно, посмотри на меня сейчас же.

Мальчик с неохотой поднял на нее глаза.

– Разве я тебя обидела? Даже когда ты направил на меня пистолет и ударил кочергой, разве я сделала тебе больно или причинила вред?

Подумав немного, мальчик осторожно покачал головой.

– Вот именно, – сказала Уайли. – И я не причиню вреда твоей маме. Обещаю.

Мальчик продолжал молчать, крепко сжав губы. Вскоре Уайли сдалась и ушла на кухню. Стоял жуткий холод. Она приклеила липкой лентой к разбитому окну кусок картона и собрала дрова, брошенные ею снаружи. Добавила пару поленьев в камин, и пламя разрослось. Понадобится какое-то время, чтобы комната снова прогрелась. Уайли села напротив мальчика.

Она старалась не обращать внимания на резкий свист и потрескивание замерзающих труб. Ветер продолжал визжать и барабанить в окна.

– Мне очень нужна твоя помощь, – тихо сказала Уайли. – Скажи мне, кто ты и откуда.

Они сидели какое-то время молча, слушая отрывистое дыхание женщины и наблюдая, как легкие белые кольца пара поднимаются от ее распухших губ и тут же исчезают.

– Если вы от кого-то убегаете, я готова помочь. Готова защитить, но мне нужно, чтобы ты поговорил со мной, – попросила Уайли.

Женщина открыла один глаз.

– Если так уж хотите поговорить, говорите со мной, – сказала она.

– Прекрасная мысль, – обрадовалась Уайли. – Рассказывайте.

Но женщина хранила молчание.

– Ну и ладно. – Уайли всплеснула руками. – Надеюсь, помощь скоро подоспеет, и больше вы не будете моей проблемой.

Страх отразился на лице женщины.

– Нам не нужна помощь.

– Мне так не кажется, – возразила Уайли.

– Милый, – сказала женщина ребенку, – мне все еще холодно. Принеси мне, пожалуйста, еще одно одеяло.

– Ты же знаешь, где они лежат, – сказала Уайли мальчику. Тот взял фонарик и пошел наверх.

– Послушайте, – сказала женщина, когда мальчик уже не мог их слышать. – Мы переждем метель и уедем. Вот и все, мы исчезнем. И никаких вопросов. Понимаете?

– Извините, – покачала головой Уайли, – но так не получится. К тому же единственный, о ком я беспокоюсь в этой истории, – этот ребенок там, наверху. Я ни за что не позволю вам уйти, не имея никакого конкретного плана и не будучи уверенной, что с мальчиком все будет в порядке.

Женщина долго смотрела на Уайли, потом перевела взгляд на лестницу.

– Мужчина, который нас преследует, сделает все, чтобы нас вернуть. – Она приподнялась и поморщилась при смене положения. – А я сделаю все, буквально все что угодно, – прошептала она тихо, но угрожающе, – чтобы этого не случилось. Даже если мне придется смести вас со своей дороги.

Холодок страха пробежал по спине Уайли, и она сжала пальцами пистолет в кармане. Слова женщины не оставляли сомнений.

Мальчик спустился по ступенькам со стопкой одеял в руках.

– Вот, мама, – сказал он с гордостью, – я принес тебе два. Хватит?

– Спасибо, родной, – отозвалась она, все еще не сводя глаз с Уайли. – Два – это просто идеально.

Глава двадцать пятая

Август 2000 года

Марго Аллен сидела на стуле в кухне, а муж, с которым они расстались, нервно ходил взад и вперед. Полицейский, что привез ее домой, предложил позвать соседа, чтобы тот забрал к себе младших детей, пока они ждут новостей. Марго покачала головой. Она ни за что не выпустит детей из виду. Четырехлетний Тоби пристроился у нее на коленях, а десятилетняя Адди сидела напротив, уткнувшись в видеоигру.

Увидев машину судмедэксперта во дворе Дойлов, Марго чуть не отключилась. Ей никогда в жизни не было так страшно. Словно кто-то схватил ее за горло и вытряс из легких все дыхание. Шериф не сообщил, кто умер, только сказал, что это не Бекки. Потом Батлер пробормотал кучу обещаний и передал ее в руки другого полицейского, от которого толку было еще меньше.

Когда она взмолилась, чтобы полицейский отвез ее к дочери, тому пришлось признаться, что они понятия не имеют, где Бекки, и что сейчас делается все возможное с целью поисков девочки. Тут Марго сорвалась и попыталась проникнуть в дом Дойлов. Трем полицейским пришлось удерживать ее. Она не собиралась устраивать сцен, просто хотела убедиться, что Бекки в доме нет.

Полицейский отвез Марго домой в патрульной машине, а другой сотрудник ехал за ними на автомобиле Марго. Когда они приехали в ее маленький серый дом на улице Лорел, муж сидел в кухне, а няня ушла.

– Почему нам ничего не сообщили? – спросил Кевин. Глаза у него был красные от слез, как и у Марго. Кто-то погиб, Джози увезли в больницу, а Бекки исчезла.

– Извините, мистер Аллен. Уверен, что шериф свяжется с вами очень скоро. Вы уверены, что мне не надо позвонить от вашего имени кому-то из ваших родных или друзей?

Марго покачала головой. Она понимала, что следует связаться с родителями. Но они живут в Омахе, и им придется ехать сюда четыре часа. Она не была готова встретиться с ними. Она надеялась, что Бекки вот-вот вприпрыжку вбежит в парадную дверь, запыхавшаяся, и попросит прощения, что заставила всех волноваться. Тогда Марго позвонит матери и пожалуется, что Бекки превратилась в одного из типичных сложных подростков.

Раздался стук в парадную дверь, Марго вскочила и тут же снова села. Бекки не стала бы стучать. Марго стояла в дверном проеме кухни, пока полицейский Дал ходил открывать дверь. Он вышел на улицу и через несколько минут вернулся с незнакомой Марго женщиной. Она представилась агентом Камилой Сантос из департамента криминальных расследований штата Айова.

– Вы нашли нашу дочь? – спросил Кевин Аллен.

– К сожалению, нет, – ответила агент Сантос, переводя взгляд на малыша на коленях у Марго. Он похлопывал маму по лицу, утирая ей пальцами слезы. Девочка постарше была занята видеоигрой, лишь изредка украдкой поглядывая на взрослых.

– Мэм, – мягко сказала Сантос, – в такого рода случаях мы считаем жизненно важным позвать кого-то для оказания поддержки семье. Давайте позвоним вашим родным или друзьям.

Может, оттого, что Сантос была женщиной, а может, из-за ее звания агента Марго к ней прислушалась.

Она кивнула и написала на клочке бумаги номер телефона и имя. Агент Сантос протянула клочок полицейскому.

– Адди, отведи брата в нашу спальню и включи телевизор, – велела Марго.

– Хорошо, мамуля, – пискнула Адди, выскользнула из кресла и, взяв Тоби за руку, вывела его из комнаты.

– О господи. – Марго стала раскачиваться взад-вперед на стуле. – О господи.

Агент Сантос молча наблюдала, как Кевин подошел сзади к бывшей жене и положил руки ей на плечи, но она их стряхнула. Марго откашлялась.

– Расскажете нам, что произошло? Помощник шерифа почти ничего не сказал.

– Мистер и миссис Аллен, – агент Сантос села напротив Марго, – нам известно следующее. Уильям и Линн Дойл были убиты прошлой ночью. В их дочь Джози стреляли. Когда сотрудники полиции прибыли на место, Итана Дойла и вашей дочери там не было.

Марго сжала ладони, так что ногти впились в кожу, оставляя на ней полукруглые отпечатки.

Агент продолжила:

– Из того, что смогла рассказать Джози, мы узнали, что она потеряла Бекки из виду. Мы сейчас рассматриваем две версии. Первая: Бекки убежала и где-то прячется. Вторая: преступник забрал девочку с собой.

За спиной Марго Кевин продолжал ходить взад-вперед. Она хотела крикнуть ему, чтобы остановился, чтобы прекратил суетиться. Вместо этого Марго до крови прикусила щеки изнутри.

– Мы объявили в розыск грузовик, исчезнувший с места происшествия, а предоставленная вами фотография Бекки передана во все средства массовой информации. Полицейские продолжат завтра обыскивать окрестности. И мы привезем туда собак-ищеек.

– Ищеек? – Кевин остановился как вкопанный. – Таких собак используют, чтобы искать трупы. Вы думаете, Бекки мертва? – спросил он дрогнувшим голосом.

– Заткнись, Кевин, – тихо сказала Марго.

Он снова стал ходить взад-вперед по узкой и длинной кухне, туда-сюда, туда-сюда.

– Именно для этого используют собак. Вы нам чего-то недоговариваете? По-вашему, наша дочь мертва?

– Заткнись, Кевин, – повторила Марго, хлопнув ладонями по столу.

Резкий треск раздался в комнате. Жжение поднялось от ладоней к запястьям, и Марго с облегчением почувствовала, как боль в груди вытеснилась этим жжением. Она стала хлопать ладонями по столу снова и снова: шлеп, шлеп, шлеп. Ей хотелось, чтобы дешевый стол из клееной фанеры развалился на миллион кусочков, но он выдержал. Шлеп, шлеп, шлеп. Она сжала ладони в кулаки и попробовала снова.

Кевин наконец остановился и замер на месте, уставившись на жену, словно видел ее в первый раз в жизни. Адди с круглыми от страха глазами вбежала в комнату посмотреть, что происходит.

Агент Сантос положила ладони поверх рук Марго и придавила к столу. Прикосновение Камилы холодило разгоряченную кожу Марго.

– Знаю, – сказала тихо Сантос. – Знаю.

Марго посмотрела в темные глаза Камилы и поняла, что та видела в жизни разные вещи. Ужасные вещи. Но было в глазах и еще что-то – проблеск надежды. Марго ухватилась за этот проблеск и не отводила взгляд от агента. Все будет хорошо. Все должно быть хорошо.

* * *

Вернувшись в департамент шерифа, помощник Леви Роббинс включил дробовик в число улик и объявил в розыск пикап «датсун» Итана Дойла. Но его не переставала грызть одна мысль.

Брок Каттер и Итан Дойл дружили. Джози сказала, что они виделись с Броком в тот вечер. Перевалило уже за час ночи, когда он остановил Каттера за превышение скорости, и ехал тот в направлении от фермы Дойлов. Леви знал, что ему надо рассказать о том происшествии, но решил сначала поговорить с парнем. Роббинс надеялся, что не упустил важные детали.

Он направился к ферме Каттеров, но ему посчастливилось наткнуться на грузовик Каттера, припаркованный на заправке. Леви скользнул в проезд и нашел местечко в дальнем углу. Жара волнами поднималась от бетона и разлагала содержимое мусорного бака, издающего жуткую вонь. Леви прислонился к пикапу Брока и стал ждать.

Брок вышел из здания заправки с бутылкой энергетического напитка под мышкой и неторопливо направился к грузовику, сделав по пути пару глотков, и тут заметил помощника шерифа. Взгляд подростка забегал по сторонам, и Роббинсу показалось, что Брок сейчас пустится наутек.

– Чего это ты так занервничал? – поинтересовался Леви. – Я просто хочу задать тебе несколько вопросов.

– О чем? – с подозрением спросил Каттер. Выглядел он паршиво: неопрятный и уставший. Леви и сам чувствовал себя измотанным.

– Об убийствах на ферме Дойла, – бросил Роббинс, внимательно наблюдая за Каттером.

Плечи мальчика поникли.

– Да, я слышал. Очень печально, – сказал Каттер. – Уже нашли Итана и ту девочку?

– Так ты знаешь Итана Дойла? – спросил Леви.

– Ну да, – кивнул Каттер, делая глоток из бутылки. – Мы ходим в одну школу.

– Когда ты видел его в последний раз? – спросил Леви, потирая шею рукой, сразу покрывшейся липким потом.

Каттер поднял глаза к небу.

– М-м-м, довольно давно. У нас были неприятности летом из-за драки…

– Драки друг с другом? – перебил Леви.

– Нет, друг за друга. Мы наткнулись на одних придурков и ввязались в драку. Ничего особенного, – Каттер с сожалением покачал головой, – но наши родители решили, что нам нельзя тусоваться вместе.

Паренек лгал – либо лгала Джози Дойл. Но Леви не мог придумать причины, по которой девочка стала бы выдумывать встречу с Броком Каттером в день убийства ее родителей.

Помощник шерифа решил проверить, как далеко Брок зайдет в своей лжи.

– Но я остановил тебя неподалеку от его дома вчера ночью. Что ты там делал? – спросил Леви. – Ты ехал чертовски быстро.

– Я уже говорил. Торопился домой. Знал, что отец рассердится, – вызывающе заявил Каттер.

– Ты был в кино, верно? Какой фильм смотрел? – прощупал почву Роббинс.

– «Страшное кино», – ответил Каттер. – Я ходил туда с кузеном Риком. Можете ему позвонить.

Леви кивнул:

– Да, я так и сделаю. Есть идеи, где может быть Итан?

Каттер покачал головой:

– Не-а, нету. Я уже говорил, мы не виделись долгое время. Последнее, что я слышал, – его посадили под домашний арест.

– Ты уж постарайся и выдай мне пару догадок, – надавил Леви.

– Не знаю, Итан любил рыбачить. Может, сидит у пруда. Еще он какое-то время встречался с Карой Тернер. Возможно, зависает у нее, – предположил Каттер и снова сделал глоток из бутылки. – Больше ничего не приходит в голову.

– Ладно, – сказал Леви, решив пока оставить парня в покое. Завтра он приведет его в участок для официального допроса и там пригвоздит. А пока надо последить за парнем: вдруг тот выведет его прямо на Итана Дойла. – Если еще что-то вспомнишь, позвони мне, хорошо? – со значением сказал Леви.

– Ясное дело, – отозвался Каттер и швырнул бутылку в мусорный бак. – Надеюсь, вы их найдете.

– Я тоже, – пробормотал Роббинс, когда Каттер ушел. Парень лжет, подумал он. Интересно, почему. Защищает Итана Дойла или самого себя?

* * *

В трехстах милях от места происшествия, недалеко от городка Лерой, штат Небраска, полицейский штата Филипп Леб ехал на запад по шоссе. Он получил ориентировку на серебристый грузовик-пикап «датсун» 1990 года и, черт побери, именно такой разглядел в окне заднего вида. В Айове произошел жуткий инцидент: два трупа, двое пропавших без вести.

Конечно, надо рассмотреть машину поближе и сверить номера. Вероятно, ложная тревога, как чаще всего и бывает.

Леб замедлил ход в надежде, что грузовик подъедет ближе и удастся заглянуть внутрь. Но как только он снизил скорость, то же самое сделал грузовик. Несколько машин промчались мимо патрульного автомобиля, но серебристый пикап продолжал плестись сзади. Интересно.

Леб не мог отчетливо разглядеть пассажиров со своего сиденья, но видел, что в кабине сидят двое. Пульс у него участился. Он связался с дежурной частью и сообщил свое местоположение, но ближайший полицейский находился в сорока милях. Леб не хотел так долго ждать подкрепления, к тому же он знал, что на кону жизни двух подростков.

Полицейский еще больше снизил скорость, то же сделал и грузовик, пропустив несколько машин между собой и патрульным автомобилем. Водитель явно избегал встречи с копом.

Как только Леб свернул на обочину, давая грузовику возможность проехать мимо, водитель втопил газ. Когда пикап с ревом мчался мимо стоящей машины, Леб краем глаза заметил пассажира: юную девушку, смотревшую на него с ужасом.

Леб снова вырулил на дорогу и стал преследовать грузовик, который теперь мчался со скоростью больше восьмидесяти миль в час.

– Вот черт, – пробормотал Филипп. Он врубил сирену и сигнальные огни, но пришлось подождать, пока несколько машин уберутся с дороги, чтобы он мог безопасно выехать на шоссе. Он прибавил газу; красная стрелка спидометра болталась уже в районе девяноста миль.

Машины впереди быстро съезжали на обочину, чтобы его пропустить, и наконец между ним и грузовиком остался всего один автомобиль. За рулем сидел беспечный юноша, и он не притормозил и не съехал с дороги.

Леб перестроился в левый ряд, чтобы его обогнать, и тут же осознал свою ошибку. Грузовик метнулся вправо, едва успев вывернуть на съезд с шоссе.

Филипп не смог повторить маневр и беспомощно наблюдал, как съезд проносится мимо. Выругавшись, он замедлился и нырнул в первый разрыв разделительной полосы, чтобы развернуться.

Когда Леб добрался до съезда, серебристого пикапа и след простыл.

* * *

Агент Сантос стояла посреди маленькой спаленки Бекки Аллен и пыталась проникнуть в образ мыслей тринадцатилетней девочки. В комнате царил беспорядок: кровать не заправлена, одежда разбросана на полу. К деревянным панелям стен пришпилены постеры Кристины Агилеры, Мэнди Мур и «Бэкстрит бойз».

Камила осмотрела ящики комода, залезла под кровать и в гардеробную – обычные места, где девочки прячут свои секреты, – но не нашла ничего интересного. В углу комнаты стоял новый школьный ранец, еще с биркой, а рядом – два пакета из «Уолмарта» со школьными принадлежностями для нового учебного года: тетрадками, папками, маркерами, ручками и карандашами.

Как удалось выяснить агенту Сантос, Бекки слушала поп-музыку, читала ужастики и подростковые истории в духе «Клуба нянь»[5], а смятые фантики под кроватью свидетельствовали о пристрастии к ирискам «Лаффи таффи» и яблочным леденцам. Никаких свидетельств тайной жизни Бекки, но она пропала вместе с шестнадцатилетним парнем. И главный вопрос: действовала ли она по доброй воле?

Сантос села на край кровати Бекки и подняла с пола один из пакетов из «Уолмарта». Внутри лежали тетрадки разных цветов и открытая упаковка тонких маркеров. Агент вытащила стопку тетрадок. Бекки написала на внутренней обложке свое имя крупными округлыми дутыми буквами в стиле граффити. Камила пролистала пустые тетради, и тут ее внимание привлекла промелькнувшая яркая вспышка.

Сантос изучила страницу с цветочками, сердечками, звездами и случайными буквами. Среди цветового хаоса она обратила внимание на буквы, четко выведенные синими чернилами: БДА + ИД. Бекки Джина Аллен и Итан Дойл.

Возможно, девочка уехала с Итаном добровольно. Подростковое увлечение, слетевшее с катушек? Новые Бонни и Клайд, несчастные влюбленные, вставшие на преступный путь? У Сантос появились новые вопросы к Кевину и Марго Аллен.

Не испытывая радости от предстоящего разговора с Алленами, Камила вместе с тетрадью вернулась в кухню. Марго сидела, опершись локтями на стол и закрыв лицо ладонями. А Кевин говорил по телефону, и голос его дрожал от волнения.

Кевин быстро повесил трубку и, вытирая глаза, пояснил:

– Говорил с сестрой. Рассказал ей, что тут происходит.

– Нам нельзя занимать линию, – резко заметила Марго. – Вдруг Бекки позвонит.

Кевин открыл рот, чтобы возразить, но Сантос вмешалась, подняв повыше тетрадь Бекки и показав страничку с рисунками. Потом положила раскрытую тетрадь перед Марго. Кевин заглядывал через плечо бывшей жены, стараясь получше рассмотреть буквы.

– И что? – спросил он. – Это просто каракули.

Агент Сантос легонько постучала пальцем по инициалам:

– БДА + ИД. У Бекки с Итаном были какие-то отношения? – спросила она.

– Отношения? – возмутилась Марго Аллен. – Ей только исполнилось тринадцать. В таком возрасте не бывает отношений. Разве что подростковые увлечения.

– Простите, но я вынуждена спросить, – продолжила Камила. – Есть ли вероятность, что Итан Дойл мог ответить на чувства Бекки и тоже влюбиться в нее?

– Сколько лет Итану Дойлу? Шестнадцать? – с отвращением рявкнул Кевин. – Что шестнадцатилетнему парню делать в компании девочки, только-только перешедшей в восьмой класс?

– Нечего, – отрезала Марго, но голос у нее дрогнул. – Нормальному шестнадцатилетнему парню нечего делать с малолеткой. Вы утверждаете, что это сделал Итан Дойл? И он забрал Бекки?

– Я вовсе этого не утверждала, – возразила Сантос. – Но следует учитывать все варианты. Все возможности. Мне нужно знать, известно ли вам о каких-либо отношениях между Итаном и Бекки, кроме того, что он брат ее лучшей подруги.

– Нет, ничего, – тут же отозвался Кевин, но Сантос смотрела на Марго. Выражение ее лица говорило о другом.

– Миссис Аллен, а вы что скажете? – обратилась к ней Камила. Но прежде чем та ответила, вошел полицейский и отвел Сантос в сторону.

– В чем дело? – испуганно спросила Марго. – Что такое?

– Мне придется на минутку выйти, – ответила Камила. – Я вернусь.

– Что случилось? – закричала Марго. – Вы нашли ее? О боже. Я не могу так больше. Вы должны сказать.

Кевин склонился над бывшей женой и обхватил ее руками. На этот раз она его не оттолкнула.

– Обещаю, как только появится достоверная информация, я вам сообщу, – заверила их Сантос. – Множество появляющихся зацепок в итоге ни к чему не ведут. Наша задача – проверить каждую из них. Понимаю, вам трудно, но придется потерпеть. Я буду держать вас в курсе, обещаю.

Агент Сантос вышла из комнаты под всхлипывания Марго Аллен и отправилась на улицу позвонить Рэндольфу.

– Что произошло? – спросила она, убедившись, что ее никто не слышит.

– Только что сообщили, что грузовик, подходящий под описание, заметили направляющимся на запад по шоссе в Небраске, – сообщил Рэндольф. – Ожидаем подтверждения.

– Поняла, – отозвалась Камила. – Мне надо задать Алленам еще пару вопросов, а потом я поеду на встречу в церковь.

– Возможно, это тот самый автомобиль.

– Возможно, – пробормотала его напарница. – Скоро увидимся.

Обнаружить пикап – большое дело. Но еще важнее, кого найдут внутри. Это, возможно, ключ ко всему.

Оставалось надеяться, что Итан Дойл и Бекки Аллен не пострадают, а преступника схватят. Камила мысленно молилась, чтобы двое подростков не оказались замешаны в убийствах. Джози Дойл и обеим пострадавшим семьям нужен более счастливый конец. Но Сантос знала, что подобные жестокие преступления оставляют после себя не только физический ущерб. Что бы ни обнаружили в том пикапе, Дойлы и Аллены уже никогда не станут прежними.

Глава двадцать шестая

Девочка глядела через окно на улицу и рассматривала качающиеся на ветру деревья. Они сбрасывали с веток желто-красные листья. Те падали на траву, и порыв ветра гнал их друг за другом, сгребая в большие кучи возле окна.

В комнате было прохладно, а девочке не сиделось на месте. По телевизору не показывали ничего интересного, а рисовать ей надоело. Взгляд ее остановился на коробке с книгами возле кровати. Девочка не трогала ее с тех пор, как отец принес коробку. И все еще сердилась, что он не подарил обещанного щенка. Но сейчас ей было скучно, и даже старые книги казались интереснее, чем сидение у крошечной полоски окна.

Когда она открыла коробку, снова повеяло затхлостью. И хотя девочке не хотелось этого признавать, радостное волнение затрепыхалось в животе. Она любила книги. Любила погружаться в мир историй и картинок, а тут перед ней целая коробка томов, которые она раньше не видела. Холодная обида на отца стала понемногу таять.

– У нас почти закончилась еда, – раздался мамин голос с другого конца комнаты.

Девочка продолжала рассматривать книги. Некоторые из них были с картинками. На одной мужчина держал в руках зонтик, а с неба на него падала еда. На другой были изображены два бегемота, которых звали Джордж и Марта.

– Вот и все, – сказала мама, – все, что осталось. Только это и капелька арахисового масла.

Девочка оторвала взгляд от книги, где непослушный мальчик сжимал в руках фиолетовый карандаш. Мама держала в руках банку супа и пакет крекеров.

– Он скоро вернется и принесет еще, – сказала девочка. Она не волновалась. Отец всегда приносил еду. Иногда ей не нравилось то, чем ее кормили, но они никогда не голодали.

Они съели на ужин суп. Мама позволила ей открыть банку консервным ножом, налить суп в стеклянную миску и добавить воды. Даже разрешила нажать кнопки на маленькой микроволновке, чтобы разогреть блюдо.

– Крекеры прибережем на потом, – сказала мама.

Они поели. Девочка пошла назад к коробке с книгами.

На следующее утро они съели на завтрак по три крекера. На обед – по два с арахисовым маслом. Но отец девочки все не возвращался.

– Может, он не придет, – сказала девочка и выпила еще воды. Мама сказала, что это поможет наполнить желудок.

– Придет, – заверила мама, но в голосе ее слышалась тревога. – Он должен вернуться.

На ужин девочка съела два крекера с арахисовым маслом, а мама – один. Банка с арахисовым маслом опустела. Они выпили еще воды. В ту ночь девочка плохо спала: желудок урчал от голода, и она не переставая думала про оставшиеся два крекера. Что им делать, когда еда кончится? А вдруг отец не вернется? Они же умрут голодной смертью.

Она выползла из постели, стараясь не разбудить маму. И проверила, на месте ли крекеры. Они лежали в пакете. Девочке захотелось вытащить их и съесть, но это было бы нечестно. Она вернулась в кровать и попыталась заснуть.

На следующее утро мать отдала ей оба крекера.

– Я не голодна, – сказала она.

Девочка не поверила матери, но все равно съела крекеры, откусывая малюсенькие кусочки, чтобы растянуть как можно дольше. Прошло время обеда, потом и ужина. Отец не появлялся.

Девочка раскапризничалась. Вода болталась в пустом желудке, вызывая тошноту.

– Я есть хочу, – пожаловалась она. – Когда придет отец?

– Еды нет, – резко ответила мать. – Все закончилось. Ничего не осталось.

– Тогда надо сходить туда, наружу, и принести еще, – заявила девочка.

Мама притихла.

Туда, наружу – так они говорили. «Не ходи туда, наружу, – повторяла мама. – Отец придет в ярость, это небезопасно».

Отец же твердил: «Там, снаружи, плохие люди. Они отберут тебя у нас, и ты никогда не увидишь маму».

И они с матерью никогда оттуда не выходили. Сидели в этом подвале с бетонными полами и стенами.

Но теперь, к ее удивлению, мама поднялась по ступенькам, встала возле двери и осторожно потрогала ручку. Дверь была заперта. Мать вернулась вниз и встала посреди комнаты.

– Что ты делаешь? – спросила девочка, но мать отмахнулась от нее.

Она надолго задумалась, потом попросила дочь найти ей ручку.

– Ручку? – удивленно переспросила девочка.

– Быстро найди мне ручку, – резко приказала мать.

Девочка поспешно стала рыться в коробке с рисовальными принадлежностями. К ее удивлению, мать раскрутила ручку, сняв с нее пластиковый футляр, швырнула его на стол и внимательно осмотрела чернильный стержень с острым наконечником.

Потом мать снова поднялась наверх. Девочка пошла за ней. Мама скрючилась перед дверью и засунула кончик стержня в замок на ручке.

– Что ты делаешь? – спросила девочка, но мама шикнула на нее и продолжила ковыряться в замке. Казалось, прошла вечность, но вдруг раздался тихий щелчок, и дверь распахнулась – так быстро и просто.

Мать велела ей оставаться на месте, но девочка не послушалась. Они вдвоем вышли туда, наружу.

Девочка изумилась тому, что видит. Тут была кухня с большим холодильником, плитой, микроволновкой и посудомоечной машиной, как та, что девочка видела по телевизору. Еще там стояли большой круглый деревянный стол и четыре стула. А над блестящей столешницей висела куча шкафчиков.

Девочка смотрела на мать в ожидании объяснений. Почему им пришлось оставаться в подвале, где они ели за маленьким пластмассовым столом и где не было плиты, только микроволновка и малюсенький холодильник? Но мать не стала рассматривать кухню. Словно в забытьи, она пошла дальше через кухню и столовую, где стояли еще один стол и стулья. Потом перешла в следующую комнату – там обнаружились целых два дивана и кресло в тон, телевизор и напольные часы высотой почти до потолка. Все окна комнаты были закрыты плотными ставнями.

Мать не обращала внимания на все эти чудеса. Ее внимание сосредоточилось на большой входной двери с тремя квадратными оконцами в верхней части. Через них проникал яркий солнечный свет, и они постояли немного в его лучах, ощущая их тепло кожей.

Мать повернула ручку, но дверь не открылась. Она потрогала пальцами бронзовую задвижку под ручкой и повернула ее вправо. Потом снова дернула ручку, и дверь со скрипом отворилась.

Выглядело все как в книжке с картинками. Вокруг было столько разных цветов, запахов и вещей, которых девочка до этого не видела, что она на мгновение остолбенела. Потом, не раздумывая, девочка вышла из дома на бетонные ступеньки крыльца. Ветер нес прохладу, но на улице было теплее, чем в подвале. Небо сияло синевой, а солнце цвета меда дарило тепло. На деревьях шелестела листва ярких цветов, а вокруг простирались бесконечные золотистые поля. Перед домом была подъездная дорожка, она начиналась у крыльца и поднималась наверх, теряясь вдали. Дорожка вела к горам, к океану или пустыне – куда-то очень далеко отсюда.

Мир снаружи оказался тише, чем представлялось девочке. Тихо шелестели стебли кукурузы, когда ветерок тревожил поля, стрекотали кузнечики и чирикали ласточки в амбаре.

Девочку внезапно втянули обратно в дом, и мать захлопнула дверь и заперла замок.

– Нам нельзя туда выходить, – сказала она. Мать была напугана и быстро, отрывисто дышала.

Держась за руки, они вернулись через гостиную и столовую в кухню.

– Я умираю с голоду, – захныкала девочка, испытывая острое желание схватить банан со стола. Мать открыла шкафчик, наполненный банками с супом, фасолью и кукурузой. Открыла другой, забитый пачками хлопьев и крекеров с печеньем.

– Мы не можем взять много, – объяснила она. – Если отец заметит пропажу, поймет, что мы выходили наверх. – Она поколебалась, но в конце концов взяла две банки супа, апельсин и яблоко из холодильника. – Пойдем, – сказала она дочери. – Он может вернуться с минуты на минуту.

Девочка ухватилась за ручку двери, ведущей в подвал. Но мать не последовала за ней: ее глаза были прикованы к телефону, висящему на кухонной стене. Девочка смотрела, как мать дрожащими руками снимает трубку и, приложив динамик к уху, набирает номер.

Девочка хотела спросить, кому она звонит. Внизу не было телефона, она видела его только по телевизору. Но, похоже, мама знала, что делает. Тихий гудок раздался из трубки, а потом женский голос.

– Алло? – сказала незнакомая женщина. – Алло!

Глубокая печаль застыла на лице матери, и она молча повесила трубку. Взяв с собой капельку еды, они спустились в подвал, и мать ненадолго замешкалась, чтобы запереть замок. Они спустились с лестницы, мать села на нижней ступеньке и заплакала. Девочка пристроилась у ее ног.

Когда мать перестала плакать, она вытерла слезы и сказала:

– Не рассказывай об этом отцу, хорошо? Это наш маленький секрет.

Девочке понравилось, что у них с мамой теперь есть секрет, и она кивнула, после чего они дали клятву на мизинцах. Но два вопроса вертелись у девочки на языке: почему они не выходили наружу раньше и что мешает им сделать это снова?

Глава двадцать седьмая

Наши дни

Итак, женщина с мальчиком бежали от жестокого мужчины. Это все объясняло: их поездку в разгар снежной бури, отчаянное желание незнакомки спрятаться, ее паранойю.

– Полиция обязательно вам поможет, – сказала Уайли, садясь напротив них. – Когда вьюга закончится, поедем к шерифу.

– Нет! – воскликнула женщина, резко приподнимаясь. – Он придет за нами. Вы не знаете, что это за человек.

Уайли вынуждена была согласиться. Она не знала, через что пришлось пройти женщине и что за человек ее муж. Бывший супруг Уайли, при всех своих недостатках, не был агрессивен: просто упрямый эгоистичный засранец.

В ходе своих исследований при написании книг Уайли сталкивалась иногда с весьма жестокими и властными супругами и партнерами. Нет, она не знала, через что прошла женщина в таких отношениях, но очень ей сочувствовала.

– Почему бы вам не назвать свое имя? И имя мальчика, – добавила Уайли. – А когда метель уляжется, я пойду с вами в полицию, и вам обеспечат безопасность.

– Не могу, – покачала головой женщина. – Я ничего не могу рассказать. Сначала нам надо уехать как можно дальше.

– Иногда нужно хоть кому-то доверять! – в отчаянии воскликнула Уайли. – Почему бы вам не довериться мне?

Женщина поднялась на ноги.

– Пойдем, – сказала она ребенку. – Мы уходим.

Уайли рассмеялась, но потом поняла, что незнакомка не шутит.

– И куда вы собрались? – спросила она, не веря своим глазам. – Грузовик сгорел, вы ранены и собираетесь вытащить своего мальчика на улицу в такую непогоду? Даже не думайте.

– Я не мальчик, – вызывающе произнес тонкий голосок.

– Что? – удивилась Уайли, взглянув на ребенка. – Что ты говоришь?

– Тс-с, – предупредила женщина, пристально глядя на ребенка. – Молчи.

– Я девочка, – повторил ребенок более громко, проводя рукой по коротко стриженной голове.

Уайли потеряла дар речи. Все это время она была уверена, что нашла на переднем дворе мальчика.

– Как тебя зовут? – спросила Уайли. Девочка уже раскрыла рот, но мать остановила ее.

– Не говори ей. Даже не вздумай! – яростно прошипела она, и слезы навернулись у нее на глаза.

– Простите, – прошептала девочка, прижимаясь к матери. – Простите.

– Видите? – сказала женщина. – Думаете, я так обкорнала волосы дочки, просто потому что решила уйти от мужа? Думаете, у нас просто началась битва из-за опеки над ребенком? – Теперь она почти визжала. – Если он найдет нас, то убьет.

Женщина закатала рукава свитера. На каждом запястье виднелись темные запекшиеся корочки.

Уайли не находила слов. Раны на запястьях походили на следы связывания веревками, кабельными стяжками или наручниками.

Теперь понятно, почему женщина с дочкой были в таком отчаянии и страхе. Они буквально спасали свою жизнь. И кто, собственно,  Уайли такая, чтобы выспрашивать у бедной жертвы подробности?

Здесь они в безопасности. Каким бы злодеем ни был муж незнакомки, Уайли сомневалась, что он рискнет вломиться в чужой дом за женой и ребенком. Он же не настолько умалишенный. Или настолько?

Уайли предоставит им ночлег. Даст возможность отдохнуть. А когда буря стихнет, отвезет женщину с дочкой на своем «форде» прямиком в департамент шерифа.

Что же до ребенка, теперь поведение малышки казалось более логичным. Наконец-то она стала открываться Уайли. Наконец-то начала доверять. И возможно, хоть мать и запретила ей называть их имена, в конце концов она поделится своей историей.

Глава двадцать восьмая

Август 2000 года

Шериф Батлер припарковался у границы владений семьи Хенли и осмотрел заросший сорняками двор и выщербленные ступеньки крыльца. Серый фасад дома, облезший и с выбоинами, явно нуждался в покраске. Джон Батлер поднялся по разбитым ступенькам на крыльцо, и гнилое дерево заскрипело под ногами. Он постучал, но никто не ответил.

За эти годы он всего пару раз встречал Джун Хенли. И знал, что они с ее покойным мужем долгие годы занимались фермерским делом. Но несколько лет назад, сразу после смерти супруга, Джун продала все пахотные земли. Он помнил ее дружелюбной, общительной женщиной. И ему не доставляла удовольствия необходимость допросить ее насчет визита Джози и Бекки накануне, но дело есть дело.

У супругов был единственный сын, Джексон, когда-то неплохо игравший в бейсбол. Он записался в армию после школы и какое-то время там прослужил. Последнее военное задание он выполнял во время войны в Заливе в 1990-е.

Когда срок контракта закончился, парень вернулся домой и начал бизнес по продаже подержанных вещей. Тогда и начались многочисленные приводы в полицию, в основном в связи с его запоями и несколькими мелкими правонарушениями для разнообразия. Кажется, в деле Джексона было и что-то более серьезное, но сейчас Батлер не мог припомнить подробностей.

Шериф снова постучал в дверь. Опять нет ответа. Времени не было. Каждая потерянная впустую минута отдаляла их от обнаружения пропавших и убийцы Дойлов. Конечно, надо поговорить с Джун и Джексоном Хейли, но прямо сейчас есть и более срочные задачи. Потом он пришлет сюда помощника.

Батлер забрался назад в машину и медленно поехал по дорожке к расширению, где можно было развернуться. Он двигался мимо подержанных автомобилей и фермерской техники, сваленной в кучки. Есть тут что-то зловещее, подумал шериф, объезжая очередную кучу.

Потом он наткнулся на груду черных шин, плавящихся на солнце. Дом снова оказался в поле зрения, и Батлер заметил припаркованный рядом белый пикап.

Он нажал на тормоз и прищурился от яркого света. Разглядел высокую фигуру темноволосого седеющего мужчины с очень короткой стрижкой, который помогал пожилой женщине подняться на крыльцо.

Джун и Джексон Хенли.

Когда Джексон открыл входную дверь, он оглянулся и заметил в проезде машину шерифа. Глаза его округлились от тревоги.

– Привет, Джексон, – сказал Джон будничным голосом. – Я надеялся, что вы с матерью кое в чем мне поможете.

Джексон не ответил, с подозрением разглядывая шерифа.

– Уверен, вы слышали, что произошло на ферме Дойлов прошлой ночью. Мы пытаемся отследить по времени все вчерашние передвижения Джози Дойл и Бекки Аллен. Знаем, что девочки сюда заходили. Здорово поможет, если вы расскажете мне про их визит: в какое время они пришли и о чем вы говорили.

– Я ничего плохого не сделал. – Джексон нервно облизал губы. – Они искали собаку. Не нашли и отправились дальше.

– Да, Джози сказала то же самое. – Он хотел проверить, известно ли Джексону, что девочка жива и может говорить. – Я подумал, ты сможешь провести меня по территории и показать, где девочки искали пса.

– Я не обязан пускать вас на свою землю, – заявил Джексон, чуть ближе подходя к своему грузовику. – И не обязан с вами разговаривать.

– Что ж, Джексон, – небрежно заметил Батлер, – думаю, это не совсем твоя земля. По-моему, она принадлежит твоей матери.

– Оставьте мою мать в покое. Она больна. – Джексон бросил осторожный взгляд в сторону дома. – Не стоит ее беспокоить.

– Боюсь, придется, – с сожалением вздохнул шериф. – У нас два трупа и двое пропавших без вести. Мне придется переговорить со всеми, кто вчера видел Дойлов или Бекки Аллен. – Батлер попытался дружелюбно улыбнуться. – Давай так: прогуляемся вместе и побеседуем.

Джон заметил нерешительность Джексона, которую видел за эти годы на тысяче разных лиц. Сесть ли в грузовик и свалить побыстрее или остаться и все-таки выяснить, чего хочет шериф?

Джексон не сделал ни того, ни другого. Он не полез в грузовик, а дал деру на своих двоих. Батлер с удивлением увидел, как тот рванул за дом, взрывая сапогами серую пыль. И тогда за долю секунды Джексон Хенли из свидетеля превратился в лицо, представляющее интерес для расследования.

Мурашки волнения побежали по спине шерифа. Человек пускается в бега, если виновен или напуган. Батлер объехал грузовик Хенли и припарковался, включил радио и вызвал дежурного. Сквозь помехи Джон велел держать подкрепление наготове и запросил все сведения по Хенли Джексону.

Батлер знал, что пока не имеет законного права произвести обыск, а значит, придется получить разрешение другим способом.

Джон торопливо вышел из машины. Слишком много накопилось неизвестных – почему Хенли удрал, где он спрятался, к какому оружию у него был доступ.

Держа руку на кобуре, шериф поднялся по подгнившим ступенькам крыльца и постучал. Джун Хенли подошла к двери. На голове у нее была косо нахлобучена розовая шляпа-колпак. Батлера поразило, какой хрупкой выглядит женщина, словно может рухнуть в любой момент.

Джун устало посмотрела на Батлера.

– Думаю, вы здесь, чтобы расспросить про тех девочек, – сказала она. – Входите.

* * *

В трехстах милях оттуда полицейский штата Филипп Леб все еще гнался за серебристым грузовиком. Тот съехал с шоссе на дорогу по направлению к крошечной деревушке Маккул, расположенной в пяти милях от автострады. Другие полицейские присоединились к поискам и следили, не появится ли снова пикап на шоссе. Но Леб решил, что водитель свернул в деревню, чтобы спрятаться.

Он медленно двигался по тихим улицам в поисках нужной машины. Дело осложнялось тем, что каждый второй попадавшийся ему автомобиль тоже был пикапом. Патрульный проехал мимо школы и закусочной для автомобилистов, вырулил на дорогу с развязки на Маккул, вернулся на скоростное шоссе и заехал на парковку. И нашел его там: серебристый пикап с двумя пассажирами в кабине. Леб сообщил по рации о своем местоположении, вытащил пистолет из кобуры и осторожно вылез из машины, прячась за ней. Номеров на грузовичке не было: еще один явный признак. Это тот самый пикап, Леб это чувствовал.

– Держите руки на руле! – крикнул он. – И на приборной доске!

Полицейский был готов к тому, что грузовик рванет с места, но тот не двигался.

Через пару минут прибыло подкрепление: два полицейских штата и три сотрудника департамента шерифа округа Йорк. Заблокировав пикап своими машинами, они заперли его в ловушку. Выхода не было. Полицейские вышли из машин с оружием наготове.

– Эй, водитель! – крикнул Леб. – Откройте дверь.

Дверца со стороны водителя распахнулась.

– Покажите мне руки! Покажите руки!

Изнутри показалась пара дрожащих рук.

– Водитель, медленно выходите из машины, – приказал Леб.

Показалась одна нога в кроссовке, потом другая коснулась асфальта, и из кабины вылезла высокая фигура: молодой парень, глаза переполнены ужасом.

– Простите, – заикаясь, пробормотал он. – Простите.

– Лечь на землю, – скомандовал другой полицейский, и юноша лег на асфальт, вытянув руки. Полицейские нависли над ним, нацелив пистолеты в голову, и заломили руки ему за спину.

Леб теперь сфокусировал внимание на пассажире.

– Пассажир! Откройте дверь, руки вверх!

Маленькая фигурка вылезла из грузовика, подняв руки над головой.

– Ты не ранена? – спросил Леб. – Он не сделал тебе больно?

Девочка, всхлипывая, покачала головой.

– Бекки Аллен? – спросил Филипп. – Ты Бекки Аллен?

Она растерянно уставилась на полицейского и покачала головой:

– Нет. Меня зовут Кристина.

* * *

Шериф Батлер снял шляпу, входя в гостиную Джун Хенли. Воздух здесь был прохладный, пахло эвкалиптом. Горячее солнце не проникало за плотные шторы. На журнальном столике стояли баночки с таблетками, аккуратно выстроенные в ряд возле стакана воды. Телевизор с включенной мыльной оперой тихо бормотал в углу.

– Да, мэм, – ответил он. – Я насчет тех девочек.

Джун опустила свою худую фигурку в кресло, обитое тканью с выцветшими розами. Батлер сел напротив на небольшой двухместный диванчик такой же расцветки.

– Мне сообщили, что Джози Дойл и Бекки Аллен приходили сюда вчера, – перешел он сразу к делу.

– Да, – кивнула Джун. – Я разговаривала с ними в районе семи часов. Они искали собаку. Я разрешила им зайти и проверить на нашем участке. – Она взяла со стола баночку с таблетками и безуспешно пыталась открыть крышку.

Шериф Батлер протянул вперед руку, и Джун отдала ему баночку.

– Как долго они здесь пробыли? – спросил шериф, откручивая крышку.

– Недолго, – ответила Джун. – Спасибо, – поблагодарила она, когда шериф вернул ей открытую баночку. – Минут двадцать? Может, и того меньше. Они помахали на прощание перед уходом.

– А вы не знаете, ваш сын пересекался с девочками? – спросил Батлер.

Джун высыпала две таблетки на ладонь, положила в рот и отпила глоток из стоявшего рядом стакана.

– Мне об этом ничего не известно, – ответила она, проглотив лекарство. – Он не упоминал.

– А вы не знаете причины, по которой он сбежал, увидев меня? – спросил шериф.

– Что вы имеете в виду? – осторожно уточнила женщина.

– Он видел меня, после того как помог вам выйти из машины. А потом вдруг сбежал. Не знаете почему? – спросил Джон.

Миссис Хенли развеяла его беспокойство:

– В прошлый раз, когда сын общался с одним из ваших ребят, его арестовали. Трудно винить его за то, что он не слишком приветлив.

Шериф Батлер вдруг вспомнил инцидент, о котором говорила Джун. Шестью месяцами ранее Джексона взяли после звонка какой-то женщины из Бёрдена. Она заявила, что незнакомый мужчина вошел в ее дом, пьянее сапожника. И пытался забраться к ней в постель.

Джексон тогда провел пару ночей в тюрьме округа и признал вину в пребывании в пьяном виде в общественном месте и нарушении границ частных владений.

– А кто вел грузовик, на котором вы приехали сегодня домой? – спросил шериф.

Глаза Джун превратились в щелки.

– Я и вела, – твердо заявила она. – Джексон сопровождал меня на химиотерапию, но вела я.

Шериф Батлер кивнул, но его терзали сомнения. У Джексона давно отобрали права за пьянство, но он, вероятно, все еще садился за руль и ездил по округе, когда представлялась возможность.

– Не возражаете, если я осмотрюсь здесь немного? – спросил шериф. – Вы же понимаете, надо найти ребятишек. Нельзя терять время.

– Тогда вам лучше не терять его в моем доме, – резко ответила Джун. Она с трудом поднялась на ноги. – Я уже сказала вам, что девочки искали здесь свою собаку. Не нашли и отправились дальше. Это все, что нам известно.

К тому моменту, как Джун подошла к парадной двери, она уже запыхалась. Батлер поплелся следом.

– Право же, миссис Хенли, вы ведь понимаете, нам надо сделать все возможное, чтобы найти пропавших. Передайте, пожалуйста, Джек- сону, что мне нужно с ним поговорить.

Джун открыла уже рот, чтобы возразить, но Джон остановил ее, подняв вверх палец:

– Просто поговорить. Я знаю, у Джексона есть трения с правоохранительными органами, но у меня нет причин считать, будто он знает, что случилось с Бекки Аллен, после того как та ушла с вашего участка. Только раз уж девочка приходила сюда, мне надо опросить всех, с кем она общалась. Вы ведь понимаете?

Джун сжала тонкие губы и кивнула.

– Я передам, что вы хотите с ним побеседовать. Но он не расскажет вам больше того, что знаю я.

Батлер вышел из прохлады дома в тяжелую, давящую жару. Он совершил ошибку, настроив Джун Хенли на оборону. Но он вернется и, если Джексон откажется с ним разговаривать, приедет с ордером на обыск. Может, хоть так удастся получить какие-то ответы.

Глава двадцать девятая

Когда прошло еще три дня, отец девочки наконец объявился. Он вошел в дверь с ведерком курицы и пакетом с контейнерами, где лежали пюре, кукуруза, капустный салат и соус.

От запаха еды у девочки закружилась голова. Она была очень голодна, но сначала посмотрела на маму, проверяя, можно ли подойти к отцу. Лицо матери было каменным. Сердитым. И девочка осталась на месте. Мать, шатаясь, поднялась на ноги и встала перед отцом, уперев руки в бока.

– Ты нас бросил! – воскликнула она. – Бросил без еды. Мы голодали три дня.

– Ну, теперь еда у вас есть. – Он прошел мимо женщины и швырнул продукты на стол.

Мать пошла за ним.

– Ты не можешь так поступать. – Она схватила его за руку. – Не можешь вот так бросать нас.

Отец обернулся и сердито зыркнул на нее сверху вниз. Она отпустила его руку, но продолжала смотреть с вызовом.

Удар последовал без всякого предупреждения. Он угодил в солнечное сплетение, выбив весь воздух из маминых легких. Ноги у нее подогнулись, и она упала на колени, хватая ртом воздух. Девочка бросилась к маме, но остановилась, когда отец предупреждающе поднял палец.

– Сядь туда, – приказал он, показывая на стул.

Девочка села возле стола. Мама все еще стояла на коленях и пыталась вдохнуть. Отец вынул две тарелки из шкафчика и столовые приборы из ящика. Снял крышки с контейнеров и стал накладывать пищу сначала девочке на тарелку, потом себе: хрустящие кусочки жареной курицы, горки пюре, кукурузу, густую коричневую подливку.

– Ешь, – велел он, сев на стул напротив дочери.

Девочка украдкой взглянула на мать, скрючившуюся на полу.

– Не смотри на нее, – бросил отец невнятно, поскольку рот у него был набит до отказа. – Ешь.

Девочка взяла кусочек курицы и откусила немного. Еда была холодная, но все равно безумно вкусная. Она чувствовала себя ужасно, набивая себе желудок перед лежащей на полу матерью, но не могла остановиться. Напротив нее отец отправил ложку в рот и причмокнул с преувеличенным удовольствием.

– Как вкусно, – пробормотал он с набитым пюре ртом. Обглодав мясо с косточек, он со стуком бросал их на пол возле матери.

Девочка ненавидела его, но все равно ела. Пища быстро исчезла с тарелки, даже капуста, показавшаяся горьковатой. Желудок у девочки растянулся и заполнился до отказа, но она не могла остановиться. Она съела одно печенье, потом второе и не возразила, когда отец положил ей на тарелку добавку.

Когда отец не смотрел, она припрятывала кусочки еды у себя на коленях под столом.

Наконец девочка отложила вилку, и в горле образовался горячий и едкий ком стыда. Пальцы стали жирными и скользкими, а к рубашке спереди прилипли крошки. Отец рассмеялся.

– Правда хорошо?

Девочка чувствовала себя ужасно, набив желудок. Мать съежилась на полу, голодная и напуганная, а она съела все угощение без нее. Она чувствовала себя подлой предательницей.

Отец отвалился от стола, встал и начал убирать почти пустые контейнеры. Но вместо того, чтобы положить остатки в маленький холодильник, он демонстративно выбрасывал их в мусорное ведро.

– Что надо сказать, кроха? – спросил он девочку.

– Спасибо, – тихо пролепетала она.

Отец наклонился над матерью, глядя на нее с отвращением. Та сжалась в ожидании нового удара. Девочка не решалась двинуться, чтобы спрятанные куски пищи не упали на пол.

– Бла-го-дар-ность, – произнес он, растягивая слово по слогам. – Совсем немного благодарности иногда бы не помешало.

Отец ждал, но мать молчала, скрючившись на полу. Отец занес ногу, словно собирался ударить, и девочка взвизгнула. Но он только ткнул мать кончиком ботинка.

– Что нужно сказать? – снова спросил он, словно разговаривал с ребенком.

– Спасибо, – ответила мать, но в голосе ее не слышалось благодарности. В этом слове прозвучало что-то новое. Стальные нотки, которых раньше не было.

– Пожалуйста, – ответил отец, перешагивая через нее. Девочка слушала его дыхание, пока он пересекал комнату и поднимался по ступенькам к двери.

Она подождала еще пару секунд, потом сгребла с коленей припрятанную снедь и положила на стол. И подбежала к матери.

– Прости, – прошептала она ей в ухо. – Мне не следовало есть без тебя.

Мама улыбнулась ей в ответ.

– Все нормально. Я рада, что ты больше не голодная.

– Я припрятала немного для тебя, – сказала девочка. – Принести сюда?

Мама покачала головой, обхватив руками живот.

– Лучше я просто полежу здесь еще пару минут, – сказала она напряженным от боли голосом. Девочка подошла к кровати, взяла с нее подушку и положила маме под голову.

Желудок болтало и крутило. Девочку тошнило, но она терпела, сдерживая рвотные позывы. Она больше никогда не хотела чувствовать голод. Подойдя к мусорному ведру, девочка вынула из него измятые контейнеры с остатками еды и ложкой выскребла из них на тарелку все до последней крошки.

Когда она закончила, на тарелке лежало скудное количество курицы, печенья, картошки и капустного салата. Девочка отнесла тарелку маме и села возле нее на пол.

– Вот, мама, тебе надо поесть.

Мама покачала головой.

– Нет, лучше ты.

– Я сыта, – возразила девочка. – Это для тебя. Пожалуйста, съешь.

Корчась от боли, мать поднялась с бетонного пола и села, скрестив ноги и прислонившись спиной к холодной стене. Девочка вложила ей в ладони тарелку.

– Хотя бы кусочек, – настаивала она.

Мама взяла вилку и поднесла ко рту. Она ела, а по щекам у нее текли слезы.

Глава тридцатая

Август 2000 года

В четыре часа пополудни агент Сантос въехала на парковку возле церкви Святой Марии. Много необычных мест использовались за годы ее службы в качестве командных центров, но церковь выбрали на ее памяти впервые.

Камила вошла через главные двери внутрь, и ее встретил знакомый с детства церковный запах: древесно-смолистый аромат ладана и мирровой смолы, пропитавший красную дорожку и стены.

Вместо того чтобы пройти в главный неф, Сантос спустилась по ступенькам в цоколь. Всего за несколько часов Рэндольфу удалось соорудить тут весьма впечатляющий командный пункт, куда привезли компьютеры, принтеры, радио и карты местности.

Шериф Батлер с помощниками сидел за столом на складных стульях перед доской для маркеров. Агент Рэндольф стоял рядом с маркером в руках и аккуратным почерком делал заметки.

– Что мы имеем? – спросила Сантос, подвигая стул. – Что с тем обнаруженным грузовиком в Небраске?

– Ложная зацепка, – покачал головой Рэндольф. – Двое подростков. Паренек взял пикап родителей, чтобы свозить свою девчонку на денек в Линкольн. Запаниковал, увидев полицейского, и дал деру. Больше похожих машин никто не видел.

– Ладно. Что еще у нас есть? – спросила Камила.

Заговорил помощник по фамилии Фостер:

– Данные, полученные по Марго и Кевину Алленам, чистые. Мать во время убийства была с младшими детьми. Отец сказал, что находился у себя дома с подружкой. Та подтвердила.

– Никаких споров об опеке при разводе? – спросил Рэндольф.

Фостер покачал головой.

– Оба родителя показались мне искренне потрясенными, – согласилась Сантос. – И проявляют полную готовность к сотрудничеству. Что еще?

– Мы получили перечень местных лиц, совершавших правонарушения сексуального характера. Двое полицейских его отрабатывают, – сказал ее напарник. – Еще несколько сотрудников обходят дома поблизости от Дойлов и опрашивают, кто из жителей видел или слышал что-нибудь.

– Что у вас, шериф? – спросила Сантос.

Батлер описал свой разговор с Джун Хенли и странное поведение ее сына.

– Думаю, ситуацию надо будет прояснить, но Джексон Хенли – обычный запойный пьяница. Не видел с его стороны проявлений насилия, да и конфликтов с Дойлами у него не случалось.

– Вернемся к двум пропавшим подросткам, – сказала Камила. – Что нам известно про Итана Дойла? Какие у него были отношения с родителями?

– Нас никогда не вызывали на их адрес, – доложил Батлер, – но Итана допрашивала полиция в связи с дракой, в которую он ввязался вместе с парой других подростков.

– И еще был звонок от Курта Тернера, что Итан Дойл преследует его дочь, – добавил Фостер.

– Да, точно, – подтвердил шериф. – Папаша ужасно злился, что Итан не хочет держаться подальше от его дочери. Паренек приходил к их дому, звонил. Полицейского отправили пообщаться с Итаном, чтобы соблюдал дистанцию. Никакие обвинения не предъявлялись.

Сантос рассказала о том, что обнаружила в спальне Бекки.

– Возможно, это просто подростковое увлечение, но у Бекки были чувства к Итану Дойлу. Могли они сбежать вместе?

– Джози Дойл мало что рассказала, – сообщил шериф. – Она все еще в больнице под наблюдением врачей. Но из того, что она успела рассказать на месте происшествия, похоже, что Бекки Аллен была напугана не меньше самой Джози. Они обе бежали по направлению к полю, когда потеряли друг друга из виду.

Присутствующие услышали шаги и обернулись: к ним приближался помощник шерифа Леви Роббинс.

– Извините, что опоздал, – пробормотал он, присаживаясь.

– Возможно, Итан Дойл повздорил с родителями, – предположил Рэндольф. – Он убил их и ранил сестру, а девочку Алленов либо убил, либо забрал с собой.

– Надеюсь, это не так, но звучит правдоподобно, – согласился шериф. – Что удалось выяснить про мальчишку Каттера? – спросил он Леви.

Роббинс покачал головой.

– Надо задержать его и провести официальный допрос. – Леви объяснил, что остановил Брока у дома Дойлов примерно в час ночи. – Он сказал, что ходил в кино с кузеном. Я разыскал кузена, и на первый взгляд их истории совпали, но потом я надавил немного, выспрашивая детали, и все рассыпалось. Они с Броком не виделись той ночью. Парень солгал.

– Возможно, защищает друга, – заметил Батлер, потирая уставшие глаза.

– Не хотелось бы проявлять узость взглядов, – сказала Сантос, отодвигаясь от стола, – но похоже, что Итан Дойл у нас первый в списке подозреваемых. Леви, приглядывайте за Броком Каттером. Посмотрим, куда нас приведет эта зацепка. – Она повернулась к шерифу Батлеру: – Нам нужно прояснить ситуацию с Джеком Хенли. А тем временем я бы познакомилась с Джози Дойл. Может, она расскажет еще что-нибудь новенькое.

* * *

Дверь открылась, и доктор Лопес вошла в палату вместе с шерифом Батлером и двумя незнакомцами.

– Джози, – позвала пациентку доктор Лопес. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – ответила девочка, с тревогой разглядывая мужчину и женщину, сопровождающих шерифа Батлера.

– Рука поболит какое-то время. Мы дадим тебе лекарство, и нельзя будет мочить рану. А хорошая новость заключается в том, что тебе не придется ночевать здесь. Скоро сможешь поехать домой с бабушкой.

Джози изумленно уставилась на бабушку. Неужели они поедут назад в тот дом? Она не знала, сможет ли когда-нибудь туда вернуться. Джози вспомнила свою спальню и драгоценные вещички: плеер и диски, медали организации «Фор эйч» и коллекцию стеклянных фигурок зверей. И тут перед глазами промелькнул силуэт отца, лежащего на полу без лица. Она с несчастным видом взглянула на бабушку.

Каролина погладила Джози по руке, словно прочитав ее мысли.

– Мы поедем домой к нам с дедушкой, – успокоила она внучку.

Джози кивнула, обдумывая ее слова. Конечно, она не вернется в тот дом. Ее родители мертвы. Они с Итаном не смогут жить там вдвоем, теперь они сироты.

Шериф откашлялся, снял жесткую коричневую шляпу и посмотрел на девочку поверх крючковатого носа.

– Джози, я рад, что ты хорошо себя чувствуешь, – сказал он. – Это агенты Сантос и Рэндольф из полиции Де-Мойна. Они расследуют… расследуют то, что случилось в вашем доме вчера. Они бы хотели поговорить с тобой пару минут.

Джози подумала, что эти двое не похожи на полицейских. На них даже не было формы: женщина носила черные брюки и такого же цвета пиджак.

Девочка взглянула на бабушку, та одобрительно кивнула.

– Ладно, – сказала Джози, приподнимаясь на больничной койке.

Доктор Лопес ушла, а агент Сантос подвинула стул и села рядом с койкой так близко, что Джози почувствовала запах оружейного масла. Шериф Батлер и второй агент стояли, прислонившись к стене, и наблюдали за ними. Каролина осталась сидеть на прежнем месте рядом с внучкой.

– Знаю, тебе через многое пришлось пройти, Джози, – мягко сказала Камила Сантос. – И я не пришла бы сюда, не будь это важно. У меня есть к тебе несколько вопросов, сможешь ответить?

Джози кивнула.

– Расскажи мне про своего брата.

– Итана? – удивилась девочка. – Вы знаете, где он?

– Нет, к сожалению, – ответила агент Сантос, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. – Поэтому нам и нужна твоя помощь.

– Моя? – недоверчиво переспросила Джози. – Я же не знаю, где он. Может, тоже испугался и спрятался, как я. Бабушка сказала, что его ищут в поле.

– Да, ищут, – подтвердила агент Сантос. – Но мы хотим убедиться, что не упустим какое-то важное место, где твой брат может находиться. Есть у него любимые места, куда он часто ездил?

– Не знаю, – пожала плечами Джози. – Он много времени проводил в своей комнате.

– А где еще? – подал голос агент Рэндольф, по-прежнему стоя возле двери. – Дом хорошего друга или девушки.

– У Итана нет девушки, – не задумываясь, ответила Джози, не упоминая Кару Тернер. Та история плохо закончилась.

– Мы уже знаем про Кару Тернер, – заметила Сантос, и Джози покраснела, ведь ее поймали на лжи. – Где Итан обычно проводит время?

– Любит рыбачить в пруду у деда или на ручье, – сказала девочка. – Удит почти каждый день.

Агент Сантос записала это в маленький блокнот, достав его из кармана.

– А с друзьями время проводит?

– С Броком Каттером, – ответила Джози. – Они с ним иногда тусуются.

– Итан и Брок близкие друзья? – спросила агент Сантос.

– Вроде того, – нахмурилась девочка. – Маме с папой не нравится, что Итан тусуется с Каттером. Тот вроде как неуправляемый.

– В каком смысле неуправляемый? – спросила Сантос.

Джози пожала плечами.

– Ну, он прогуливает школу, много пьет, я так думаю, – объяснила она. – Брок немного противный.

– А что в нем противного? – насторожилась Камила.

Джози прикусила ноготь на большом пальце. Трудно было объяснить словами, как Каттер смотрел на Бекки, как прикасался к ней.

– Он все время трогал Бекки и старался держаться к ней поближе. Ей это не нравилось.

– Она тебе сама сказала? – спросила Сантос.

– Нет, но я видела, – ответила Джози.

– Я слышала, Бекки была немного влюблена в Итана, – заметила Сантос.

– Нет, – машинально возразила Джози. – Вряд ли. Она ничего такого мне не говорила.

– Ты большая молодец, Джози, – похвалила Камила. – У меня осталась всего пара вопросов. Ты не знаешь, кто-нибудь злился на твоих родителей? Может, хотел им навредить?

Сначала Джози хотела сказать «нет». Все любили ее маму с папой. Она никогда не слышала, чтобы мама с кем-нибудь ссорилась. И все смеялись, когда папа слегка подшучивал над соседями. Пристальный взгляд агента Сантос заставил Джози поежиться в койке.

Девочка знала только одного человека, который сильно и яростно злился на родителей, но не могла произнести вслух имя брата.

– Папа и отец Брока Каттера не любили друг друга, – резко выпалила она.

– Из-за неприятностей, в которые попали Итан с Броком? – спросила Сантос.

Джози кивнула.

– Да и просто они друг другу не нравились. – Она не знала, как объяснить. Вот бы мама была здесь! Мама знала бы, что делать, помогла бы Джози найти нужные слова. Почувствовав растерянность девочки, бабушка пришла на помощь.

– Рэнди Каттер злился на мою дочь и зятя из-за полоски земли, – объяснила Каролина. – Когда-то случилась неприятная история. Уильям купил земельный участок, который, как считал Рэнди, должен был достаться ему. Дошло до кулачных разборок, пришлось привлечь юристов. Когда несколько его коз нашли мертвыми, Уильям не сомневался, что это дело рук Рэнди Каттера. Но доказать не смог. По прошествии лет конфликт между ними утих, но отношения уже не стали прежними.

– Так конфликт произошел из-за земли? – уточнила Сантос.

– У нас здесь крайне редко случаются убийства, – сказал шериф Батлер, – но когда случаются, то обычно по одной из двух основных причин: супружеская неверность и земельные споры.

Интересно, подумала Сантос. Имя Каттера всплывало все чаще и чаще.

– Мы нашли ружье твоего брата на кукурузном поле сегодня утром, Джози, – сказала Камила тихим, серьезным голосом. – Недалеко от того места, где ты пряталась. Как думаешь, почему оно оказалось там?

Джози содрогнулась.

– Милая, я понимаю, вопрос трудный, – смягчилась Сантос. – Но есть ли вероятность, что твой брат мог быть тем самым человеком, кто причинил вред твоим родителям и гнался за тобой по полю?

– Нет! – воскликнула Джози, и глаза ее наполнились слезами. – Он бы такого не сделал, ни за что не сделал.

– Есть тесты, показывающие, что из оружия недавно стреляли. Как думаешь, что покажет такой тест для винтовки Итана?

– Он не хотел! – крикнула девочка. – Он не в нас целился. Выстрелил в воздух.

Агенты Сантос и Рэндольф обменялись взглядами.

– Ты видела, как брат вчера стрелял из ружья?

– Да, но он ни в кого не целился, – повторила Джози. – Рука болит. – Она оглянулась на бабушку в ожидании помощи.

– На сегодня достаточно, – твердо сказала Каролина. – Врач разрешила мне забрать внучку домой.

– Поговорим еще раз позже, – не стала возражать агент Сантос. – Отдыхай, Джози.

Вместе с напарником они вышли в холл, где их ждал шериф Батлер.

– Двое мертвых родителей, раненная в руку дочь, исчезнувший грузовик и пропавшая тринадцатилетняя девочка, – подытожила Сантос. – Все это выглядит не очень хорошо для Итана Дойла.

Джон Батлер покачал головой.

– Я знаю эту семью давно и понимаю, как все выглядит со стороны, но мне трудно поверить, что это мог совершить Итан.

– Сколько, вы говорили, у вас в год происходит убийств? – спросил агент Рэндольф. В его голосе не было раздражения, но шериф почувствовал, что с ним разговаривают свысока.

Из-за самого низкого количества убийств в штате Айова его людям недоставало опыта в расследовании преступлений такого рода, как случившееся прошлой ночью, но отдел работал изо всех сил и знал порядок.

– Убийств у нас немного, но я знаю местных и не считаю Итана Дойла преступником, – парировал Батлер. Он потер глаза, пока они шли к выходу. Агент Рэндольф отправился за машиной, а Камила Сантос осталась рядом с шерифом.

– Все в порядке? – спросила она, пока они стояли под слепящим солнцем.

– Да, – отозвался Батлер. – Не то чтобы нам здесь не приходилось видеть ужасные вещи, но когда дело касается детей… – Он осекся.

– Понимаю, – кивнула Сантос. – Если это дело рук Итана Дойла, жизнь фермеров уже не будет прежней.

Рация на боку у Джона заверещала.

– Это Батлер, говорите, – ответил он.

Голос в динамике доносился приглушенно, но смысл слов был ясен.

– Шериф, – произнес голос, – только что получено сообщение из дома Дойлов. Марго Аллен поступил телефонный звонок. Некто заявил, что их дочь у него.

Батлер посмотрел на Камилу.

– Мы немедленно отправим к ним сотрудника и проверим, удастся ли отследить звонок, если с ними свяжутся снова, – сказала она. – То же самое надо сделать в доме бабушки и дедушки Джози.

Батлер передал сообщение в дежурную часть, а Сантос запросила дополнительную техническую поддержку.

– Возможно, это просто телефонные хулиганы, – заметил Батлер, когда Рэндольф уже подъезжал к ним на машине.

– Да, но мы не можем рисковать, – ответила агент Сантос. – Если это не убийца, мы хотя бы поймаем больного мерзавца, вздумавшего играть в жестокие игры с несчастной семьей.

Батлер сверил время.

– Итан и Бекки отсутствуют уже восемнадцать часов.

– Мы их найдем, – заверила Камила. – Надеюсь, живыми.

– Что дальше? – спросил шериф.

– Продолжим поиски, будем задавать вопросы и проверять появляющиеся зацепки, – ответила Сантос. – И завтра привезут собак.

* * *

Джози доехала до дома бабушки молча. Рука болела, а в желудке ныло. Перед глазами то и дело вставали фигуры матери и отца. Они появлялись внезапными вспышками, короткими, но яркими, как в мультфильме. Джози попросила бабушку притормозить, и Каролина съехала на обочину дороги.

Девочка распахнула дверцу и робко вышла наружу, к придорожной канаве. Придерживая раненую руку, она хватала воздух большими глотками, пока тошнота не прошла. Рядом высились крупные белые соцветия дикой моркови. Джози сорвала один пушистый стебель и растерла пальцами, потом поднесла раскрошенное соцветие к носу. Пахло морковью, как в бабушкином саду.

Джози села назад в машину, а Каролина залезла в сумку и достала оттуда маленький кружочек мятного леденца. Она протянула его Джози и стала искать еще.

– Помогает, когда желудок шалит, – пояснила она. Они вместе развернули по красно-белой конфетке и сунули в рот. В машине раздавалось скрипение фантиков и звук сосредоточенного посасывания. Через несколько минут Каролина вернулась на дорогу. Она оказалась права: конфета помогла, хоть и не сильно.

К тому моменту, как они добрались до дома бабушки, было уже почти восемь вечера. Солнце закатывалось за горизонт. Оранжево-щербетный закат – так говорила мама Джози. Родительский дом всего в миле отсюда, так близко. Но девочка знала, что он больше не будет для нее домом.

Ночь наступила стремительно, и бабушкино жилище уже погрузилось в темноту и тишину. Каролина подошла к пассажирскому сиденью, открыла дверцу и протянула внучке руку. Джози с благодарностью оперлась на нее. Вместе они прошли через заднюю дверь дома в тамбур. Туфли и ботинки деда Мэтью были выстроены в линию на резиновом коврике, а на бронзовых крючках на стене висели куртка для работы в поле и безразмерный свитер, который Каролина надевала холодными вечерами.

Волна отчаяния захлестнула девочку, и она заплакала. Откуда-то из глубины выходили громкие, хлюпающие рыдания. Потрясенная Каролина усадила Джози себе на колени, хоть та и была уже очень крупной. Внучка с плачем прижалась лицом к ее плечу. Они сидели так довольно долго, и Каролина баюкала Джози на коленках, как баюкала Линн, когда та была совсем маленькой.

Когда девочка наконец перестала плакать, утомленная Каролина отвела ее наверх.

– Мы постелили тебе здесь, – сказала она, открывая дверь. Уютную комнатку недавно выкрасили в мягкий оттенок листвы шалфея. Здесь стояли две односпальные кровати и стол со швейной машинкой Каролины.

Легкие белые занавески обрамляли окна, и Каролина подошла опустить пластиковые жалюзи. Но Джози уже заметила странную машину перед домом.

– Кто там? – спросила она.

– Просто полицейский. Он сегодня ночью посидит перед домом, – небрежно отмахнулась бабушка, поправляя постель. – Обычная предосторожность, дорогая. Так иногда делают.

– Но зачем? Они боятся, что тот плохой человек вернется? Зачем ему приходить сюда? – спросила Джози, отодвигая жалюзи, чтобы посмотреть еще разок.

Бабушка не ответила, и девочка отвернулась от окна. Увидев выражение лица Каролины, девочка поняла: патруль здесь из-за нее. Полицейские боятся, что тот, кто убил ее родителей, придет за Джози.

– Не волнуйся, ты здесь в безопасности, – заверила Каролина.

Джози забралась в кровать. Простыни пахли белизной и были прохладными на ощупь. Они успокаивали ее израненные ноги.

И мысли девочки отправились бродить по темным и пустынным местам. Родители мертвы. Что они подумали бы сейчас? Счастливы ли они, что она в безопасности в доме бабушки, или считают, что ей следовало приложить больше усилий и попытаться спасти их? Думают ли, что ей надо быть вместе с Итаном и Бекки, где бы те ни оказались?

Потом ее поразила мысль, что родители теперь всю оставшуюся жизнь будут смотреть на нее сверху. Знать каждое ее движение, каждую мысль. Им известно, о чем дочка думает вот в эту секунду: что она рада полицейскому, который сидит внизу в машине, что тихий голос в голове Джози шепчет: «Это сделал Итан». Что из-за такой малости, как домашний арест, она считает родного брата убийцей родителей и, возможно, Бекки. Что Джози тоже была бы мертва, если бы не оказалась на шаг быстрее Бекки и не укрылась в поле.

Джози открыла глаза. Черные тени танцевали на потолке, и она слушала незнакомые ей скрипы и завывания дома в ожидании сна. А тот все не приходил. Джози услышала скрип двери, когда бабушка с дедушкой зашли посмотреть на нее. А позже слышала чей-то тихий плач, хотя то мог быть ветер, тревожащий поля.

Немного позже девочка выскользнула из постели и осторожно выглянула в окно. Полицейский находился на своем месте. Но было за окном и что-то еще. Она уставилась в темноту. Что там? Проблеск света? Движение теней?

Именно в темноте случаются страшные вещи, подумала Джози.

Она включила маленькую прикроватную лампу и забралась назад под одеяло. Сон наконец-то одолел ее, неспокойный и наполненный кошмарами.

Глава тридцать первая

Август 2000 года

Агент Сантос постучала в дверь мотеля напарника утром в субботу, четырнадцатого августа. Они с Рэндольфом остановились в «Бёрден инн», дешевой придорожной гостинице, мрачной, как и ее название. Но, по крайней мере, чистой.

Джон сразу откликнулся, готовый к новому дню: агент уже надел пиджак и галстук.

Сантос вошла в номер, и ее поразил спертый, жаркий воздух, как в духовке.

– Черт, – прошипела она. – У тебя что, не работает кондиционер?

– Нет, – сказал Рэндольф бодро. Он даже не вспотел.

– Я получила сообщение. Надо позвонить судмедэксперту штата. Надеюсь, у него для нас есть новости. – Сантос села за маленький столик и потянулась к трубке, пока Рэндольф пытался наладить неисправный кондиционер.

– Да, это Камила Сантос. Доктора Фостер, пожалуйста, – сказала она. – Она просила меня перезвонить.

Кондиционер затрясся и застучал, но, похоже, все же заработал: Рэндольф сумел его починить. Чуть прохладный ветерок коснулся лба. Камила выпрямилась, услышав голос на другом конце провода, а напарник наблюдал за ней, пока она слушала и делала записи.

– Уверены? – спросила Сантос, опустив ручку. – Зачем кому-то это делать? – Услышав ответ, она слегка усмехнулась. – Нет, думаю, именно поэтому вам платят большие бабки. Спасибо, что сообщили нам. Мы добавим сообщение к перечню других не имеющих объяснения улик. – Сантос повесила трубку и взглянула на Рэндольфа, смотревшего на нее выжидающе. – В Дойлов стреляли не из одного оружия, – доложила Сантос, поднимаясь на ноги.

– На месте преступления нашли два вида гильз, так что для нас это не сюрприз, – заметил Джон. – Итак, у нас два стрелка и два ствола.

– Или один стрелок и два ствола, – поправила напарника Камила. – Интересно другое: как именно погибли супруги. Уильяму Дойлу выстрелили в горло из девятимиллиметрового ствола, а потом точно в это же место из дробовика. То же самое с Линн Дойл, но на этот раз стреляли в грудь.

– Наверное, хотели скрыть то, какое оружие было использовано, – предположил Рэндольф. – Мы знаем, что у Итана Дойла был доступ к дробовику, но был ли у него также пистолет? – размышлял он вслух. – Стрелявший должен был понимать, что мы в конце концов выясним, какое оружие было использовано. Слишком уж хорошо просчитано для шестнадцатилетки.

– Согласна, – сказала Сантос. – Но такое возможно. Если у нас тут преступление Бонни и Клайда, то Итан с Бекки могли вдвоем застрелить Дойлов. Что-то вроде договора: я готов, если ты готова.

– Возможно. Но если дело не в этом, тогда зачем? – спросил Рэндольф.

Напарница задумалась.

– Застрели я кого-то из девятимиллиметрового, мне могло бы сослужить хорошую службу, если бы все думали, что стреляли из дробовика. Он проделает отверстие покрупнее и нанесет больше ущерба. И поможет мне выиграть время.

– Дробовик перебьет девятимиллиметровый, – подтвердил Рэндольф, направляясь к двери.

– Всегда, – согласилась Сантос.

* * *

Работа на ферме не прекращается из-за смерти. Мэтью Эллису надо было позаботиться о скотине на ферме дочери и зятя. И хотя Каролина и Мэтью сомневались, стоит ли брать Джози с собой, внучка их упросила. Она не собиралась подходить близко к дому, но хотела навестить коз и посмотреть, вернулся ли Роско.

И хотя было еще рано и солнце только поднялось, жара становилась столь же немилосердной, как и накануне. Температура, по прогнозам, должна была перевалить за сорок.

Они проехали короткое расстояние до фермы, не встретив по дороге других машин. Поисковики-добровольцы еще не прибыли, и на подъездной дорожке дежурил всего один полицейский.

Когда Мэтью замедлил ход, чтобы подъехать к дому, полицейский махнул им, запрещая останавливаться.

– Эй! – крикнул он. – Сюда нельзя.

Сидевшая на пассажирском сиденье Каролина выпрямилась.

– Это дом моей дочери, – сказала она в открытое окно. – Я хочу поговорить с вашим начальником.

– Да, конечно, – извиняющимся тоном сказал полицейский. – Соболезную вашей утрате. Проезжайте до конца дорожки. Там вас встретит другой полицейский.

Мэтью припарковался перед домом, и старики с внучкой вышли из пикапа. Джози взглянула на дом. Он ведь считается тихой гаванью. Он должен защищать. Это приют от буйства стихий, крепость, оберегающая от зла, но дом Джози предал ее самым худшим образом.

– Мы пойдем позаботимся о животных, – сказал Мэтью. – Ты уверена, что хочешь войти внутрь? – спросил он Каролину.

– Я выдержу, – стоически заявила она. – И я ненадолго. Только заберу кое-какие вещи Джози.

Мэтью с внучкой наблюдали, как Каролина и полицейский зашли в дом.

Девочка представила, как бабушка идет наверх, проходит мимо комнаты, где умерла ее дочь, наступает на окровавленный ковер в комнате внучки. Джози не понимала, как бабушка это выдержит, зная, что случилось с родными. Сама она поклялась, что больше никогда не переступит порог этого дома.

Позади них раздались шаги. Обернувшись, они увидели приближающуюся к ним Марго Аллен.

Мэтью удивился. После случившегося накануне он не ожидал, что Марго вернется сюда, но понял, зачем она пришла. Здесь в последний раз видели ее дочь. Когда Марго высадила Бекки возле дома, та была здорова, счастлива и в безопасности. А теперь исчезла.

Он протянул женщине руку, но та не ответила на приветствие.

Несмотря на жару, Марго надела мешковатый свитер и джинсы. Глаза у нее опухли, а кожа покрылась раздражением от слез. «Интересно, я выгляжу так же жутко?» – подумала Джози. Казалось, одно неверное слово, один неверный взгляд – и она разобьется на тысячи осколков.

– Я только хотела поговорить с Джози одну минутку, – дрожащими губами произнесла Марго. – Это возможно? Всего минутку.

– Не знаю, – засомневался Мэтью, оглядываясь в поисках того, кто подскажет, как лучше поступить.

– Я лишь хочу знать, что случилось, – сказала Марго. – Полиция мне ничего не говорит. – Она повернулась к девочке и сжала ее руку в своих ладонях. Джози пыталась освободиться, но Марго держала ее крепко. – Я просто хочу знать, почему тебе удалось убежать, а Бекки нет.

Джози посмотрела на деда.

– Вот что, миссис Аллен… – заговорил он.

Марго сконцентрировала свое внимание на Джози.

– Нет-нет, все в порядке. Я рада, что ты спаслась. Ты выбралась наружу, да? Они сказали, ты была на улице. А где была Бекки? В доме? – Она заговорила громче. – Ты оставила ее в доме с убийцей? Или она тоже выбралась? Я не понимаю, почему мне ничего не говорят. Но ты же расскажешь мне, правда?

– Мне жаль, что так случилось с Бекки, – сказал Мэтью. – Сейчас каждый делает все возможное, чтобы ее найти.

– Не каждый, – резко выпалила Марго. – Я не делаю. Мне запретили. Сказали, чтобы я оставалась дома и ждала. Но я не могу просто ждать. Мне нужно знать, что случилось.

Мэтью в отчаянии озирался в поисках человека, который помог бы ему успокоить бедную женщину, но рядом никого не оказалось.

– Они думают, что Бекки влюблена в Итана, – пробормотала Марго, еще крепче сжимая руку Джози. – Ты думаешь, он мог ее забрать?

– Нет! – выкрикнула Джози. – Брат бы этого не сделал, – сказала она, пытаясь высвободить руку.

– Ей всего тринадцать, – произнесла Марго жалобно. – Какой ему толк от тринадцатилетней девочки? Она же совсем еще ребенок. – Лицо женщины побледнело, выразив всю глубину ее отчаянной скорби.

– Ну хватит, – резко бросил Мэтью. – Итан ни в чем не виноват. Он тоже пропал. Отпустите Джози. – Он стал отрывать пальцы Марго от внучки. Та наконец отпустила руку девочки, и на коже Джози остались полукруглые следы от ногтей.

– Я просто хочу знать, где моя дочь! – крикнула Марго. – Нам звонят, – призналась она, и слезы полились по ее щекам. – Вы слышали? Кто-то звонит, называется Итаном и говорит, что Бекки у него. Вы представляете, каково это? Представляете?

– Мой внук никогда бы такого не совершил, – выпалил Мэтью, задыхаясь от избытка чувств. – Это кто-то другой. Я вынужден просить вас уйти. Простите, но вам нельзя здесь находиться.

Их громкие голоса разносились далеко, и вот уже из дома торопливо вышли Каролина и полицейский.

– Мэм, – обратился он к Марго, – подойдите ко мне, и мы поговорим.

– Я хочу знать, где моя дочь, – умоляюще произнесла она. – Прошу вас. – Глаза ее ловили взгляд Джози. – Пожалуйста, Джози, ты ведь лучшая подруга Бекки, неужели ты не хочешь ей помочь?

Девочка не отвечала. Каролина вытянула руки, словно стараясь защитить ее от миссис Аллен. Полицейский попытался аккуратно отодвинуть убитую горем женщину.

Марго обошла Каролину и схватила Джози за запястье раненой руки. Та вскрикнула от боли.

– Это ведь сделал твой брат? – пробормотала она сквозь зубы. – Зачем? Зачем он забрал моего ребенка?

Полицейский вышел вперед и отцепил пальцы Марго от запястья Джози.

– Прекратите. Вы делаете ей больно, – тихо, но твердо сказал он.

– Я просто хочу минутку побеседовать с подругой дочери. Прошу вас, – взмолилась Марго. – Мне нужно знать, что случилось.

Полицейский, дежуривший на дальнем конце подъездной дорожки, подбежал к ним.

– Мэм, вам нельзя здесь находиться. – Патрульный встал между Марго и Джози, а второй полицейский быстро увел девочку прочь.

Она пришла в себя на заднем сиденье полицейской машины, припаркованной возле тента.

– Здесь ты будешь в порядке, – пообещал полицейский, включив двигатель и врубив кондиционер, из которого задул тепловатый воздух. – Миссис Аллен не имела в виду ничего плохого, – заметил он. – Она просто пытается найти дочь.

Джози все это понимала. И тоже хотела найти Бекки и брата, несмотря на подозрение, тревожащее мысли.

Она смотрела, как полицейские разговаривают с Марго и бабушкой, голоса их становились все громче и напряженнее.

Наконец Марго вскинула руки и помчалась к полицейской машине.

– Джози, где Бекки? – крикнула она, безуспешно пытаясь открыть дверцу машины, потом прижала руки к стеклу. – Открой дверь, Джози, – приказала она. – Где моя дочь?! – С каждым словом Марго била в стекло, и оно содрогалось под ее кулаком. Джози соскользнула на пол машины и прикрыла уши ладонями.

– Миссис Аллен, отойдите от машины, – велел полицейский. На мгновение наступила тишина, потом раздался дикий вопль, от которого мурашки побежали по позвоночнику.

«Лучше бы я умерла», – подумала Джози, слушая постепенно стихающие крики Марго Аллен. Но если нельзя умереть, то проще всего остаться здесь, на полу полицейской машины, прижавшись лицом к коврику, пропитанному грязью, оставленной преступниками, пьяницами и дурными людьми.

* * *

Помощник шерифа Леви Роббинс нетерпеливо постучал по рулю. Он был взволнован. И не мог отделаться от ощущения, что Брок Каттер знал куда больше, чем рассказал.

Роббинсу все сильнее казалось вероятным, что Итан Дойл убил родителей и забрал с собой девчонку Алленов. А может, и ее убил, избавился от тела и свалил. Все больше фактов свидетельствовало против него: напряженные отношения с родными, предполагаемое сексуальное домогательство в отношении бывшей подружки, дробовик, найденный в поле. А теперь Леви узнал, что семье Алленов поступали звонки от человека, выдававшего себя за Итана Дойла.

По мере того как разрасталось следствие, росли и подозрения в отношении Каттера. Брок видел Итана Дойла в день убийства, находился недалеко от места преступления вскоре после того, как произошла трагедия, и пытался прикрыть собственную задницу, солгав полицейскому.

Леви не надеялся застать Брока дома. Тот вряд ли горел желанием разговаривать, после того как его уличили во лжи в отношении местонахождения в ночь убийства.

Роббинс очень устал. Как собака – так любил говорить его дед. Будь Леви поумнее, поехал бы домой и поспал пару часов. Но шансы найти Бекки Аллен живой таяли с каждой минутой.

По дороге к дому Каттера помощник шерифа проехал мимо трех дорожных патрулей и пары собак-ищеек с сопровождающим. Полиция штата дежурила на каждом повороте. Волнение трепетало в желудке Леви. Он знал, что напал на верный след, подозревая Брока Каттера.

Каттеры жили в миле от фермы Дойлов, и Леви было известно, что между семьями имелся серьезный конфликт. Ему даже случалось в прошлом приезжать на несколько вызовов в связи с проливом удобрений, порчей урожая и другими проблемами. До официальных жалоб не дошло, но разногласия лишь усилились. И это одна из причин, почему Роббинса удивило, что Итан и Брок вроде как кореша. Вряд ли их родителям это нравилось.

Леви завернул на подъездную дорожку Каттеров и припарковался перед одноэтажным домом из кирпича цвета ржавчины, окруженного тремя сотнями акров кукурузы и соевых бобов. Вдалеке на поле паслись коровы.

Не успел помощник шерифа выйти из машины, как у парадной двери появилась Деб Каттер.

– День добрый, – поприветствовала она. – Что-то случилось?

– Все в порядке, мэм, – ответил Леви, постаравшись придать голосу непринужденность. – Вы ведь слышали, что произошло на ферме Дойлов прошлой ночью?

– Конечно, все об этом слышали, – ответила Деб, теребя в руках кухонное полотенце. – Вчера уже приезжал другой полицейский. Я говорила, что мне в ту ночь показалось, будто я слышала выстрелы.

– В котором часу это было? – спросил Леви.

– Около полуночи или чуть позже, – ответила женщина. – Не поняла, что это было, пока не услышала новости. Ужасно, просто ужасно.

– Да уж, – согласился Роббинс. – Поэтому я здесь. Меня послали побеседовать с друзьями Итана Дойла. Узнать, вдруг есть какие-то идеи, где парень может находиться.

– Брок и Итан не друзья, – сухо заметила Деб. – Мы велели мальчикам держаться друг от друга подальше. Ничего хорошего не выходило, когда они появлялись где-то вдвоем.

– Понимаю, миссис Каттер, но вы же знаете мальчишек. – Он наклонился к ней с заговорщицким видом. – Они не всегда ведут себя как следует, правда?

Деб слегка улыбнулась, словно в точности знала, о чем говорит помощник шерифа.

– Может, вам вернуться позже, когда муж будет дома? – предложила она.

– Конечно, можно, но проблема в том, – пояснил Леви, запуская пальцы в волосы, – что у нас заканчивается время. Чем дольше мы ищем пропавших ребят, тем меньше вероятность их обнаружить. И, думаю, как мать вы понимаете: случись беда с вашим сыном, вы оценили бы любую помощь в его поиске.

Деб обдумала его слова.

– Брока нет дома, но я передам ему, чтобы позвонил вам, когда придет.

– А вы не знаете, где он может быть сейчас? Брок, возможно, и не в курсе, что ему известны важные детали. – Он подождал, пока Деб переварит сказанное, потом добавил: – Два дня спустя уже велика вероятность, что мы не найдем Итана и Бекки живыми.

Деб покачала головой, ужасаясь случившейся трагедии. Она и представить не могла, каково это – потерять сына. Брок частенько бывал неуправляем, но всегда возвращался домой. А если однажды он не придет? У нее случится сердечный приступ. От страха.

– Посмотрите на старой ферме Рихтера. У Рэнди там свинарник. Брок там ему иногда помогает.

– Спасибо, миссис Каттер, – поблагодарил Леви. – И если вам в голову придет что-то еще, обязательно позвоните.

– Конечно, – заверила Деб. – Сделаю все, чтобы помочь.

Леви сел назад в машину и врубил двигатель. Ферма Рихтера находилась всего в паре миль езды, но он чувствовал себя как на охоте за дикими гусями. Он поговорит с мальчишкой Каттером, даже если придется гнаться за ним через весь округ Блейк.

Старая ферма соответствовала своему названию, пустая и заброшенная. Дом разрушался, а от придомовых построек остались в основном груды досок. Воняло там отвратительно, смесью разложившихся свиных фекалий и мочи, создававшей стойкое амбре, от которого глаза у Леви заслезились.

Роббинс вылез и осмотрел окрестности. Рядом не нашлось ни одной припаркованной машины, и, если не считать сопения боровов, запертых в свинарнике, ферма выглядела совсем пустынной.

Леви подошел к дому. Серая краска на стенах облезла, выгорела на солнце и выцвела под воздействием прочих стихий. Дом был необитаем, окна и двери забиты фанерой, и от него остался только голый остов.

Леви вспомнил что-то про продажу с аукциона после смерти Лиланда Рихтера, старика восьмидесяти шести лет, который не хотел покидать дом до самой смерти. Умер он несколько месяцев назад. Видимо, Рэнди Каттер победил в том аукционе, но не похоже, что много на этом выиграл.

Быстрое движение привлекло внимание полицейского. Леви прилип взглядом к металлическому зданию, где держали свиней. Кто-то или что-то завернуло за угол, скрываясь от его глаз.

Черт, теперь придется проверять свинарник. Этих животных он недолюбливал. Отвратительные существа с мелкими черными глазками и противным фырканьем. И жрут все, что перед ними ни положишь, в том числе и сырое мясо.

Леви широкими шагами направился к свинарнику и, завернув за угол, увидел Брока Каттера. Тот сидел в кузове своего грузовика и прикладывался к бутылке, завернутой в коричневую бумагу.

– Эй, Брок, – позвал его Роббинс. – А я тут тебя ищу.

От удивления Каттер выронил бутылку, она упала на землю, и сухая почва мгновенно впитала ее содержимое.

– Черт, вы меня напугали, – пробормотал юноша, выбираясь из кузова.

– Значит, я тебя напугал? Да ладно, – усмехнулся Леви, приближаясь к Каттеру. – Я скажу тебе, кто сейчас, должно быть, напуган до чертиков. Бекки Аллен.

– Мне ничего об этом не известно, – заявил Каттер, пнув ком грязи.

– Уверен, Брок? – спросил Роббинс, приблизившись к нему вплотную и вынудив слегка отодвинуться. – А разве кузов твоего пикапа не был задернут тентом в тот раз, когда я тебя остановил? Когда же это было? Ах да, в ту ночь, когда убили Уильяма и Линн Дойл, а Итан Дойл и Бекки Аллен исчезли.

– Меня там не было. Я не знаю, что случилось, – парировал Каттер, с вызовом вскинув вверх подбородок.

– Но ты был поблизости, – возразил Леви, уставив палец в подбородок Брока. Я тебя остановил, помнишь? И ты гнал как сумасшедший и потел как свинья, когда я велел тебе притормозить, – Роббинс усмехнулся собственным словам. – Ты рассказал мне какую-то чушь про кино и кузена. И над кузовом твоего грузовика висел тент. Почему ты его снял?

– Просто снял, и все, – ответил Каттер. – И это не ваше дело. Могу поступать, как захочу. Это мой пикап.

– На вид очень чистый, – заметил Леви, осматривая машину сверху донизу. – Такое ощущение, что его тщательно отдраили. Зачем ты это сделал, Брок? – спросил он. – Пытался избавиться от улик?

– Нет, – запротестовал Каттер. – Я всегда поддерживаю тут порядок. Люблю, когда пикап чистый.

– А тент? – не сдавался Леви.

– Отец попросил перевезти часть досок от амбара, – Каттер махнул в направлении кучи обломков. – Люди платят деньги за такой хлам. Мне пришлось снять навес, чтобы загрузить их в кузов.

– Как думаешь, мы что-нибудь найдем, если пришлем сюда для проверки криминалистов? – поинтересовался помощник шерифа.

– Ничего! Ничего вы здесь не найдете, – воскликнул Каттер, и лицо у него покраснело от жары и негодования. Он попытался пройти мимо полицейского, но тот шагнул в сторону одновременно с парнем.

– Возможно, ты прав, – вздохнул Леви. – Вздумай я избавиться от улик, вероятно, швырнул бы их свиньям. – Он потянулся из-за плеча Каттера и постучал по забору свинарника. Потревоженные животные заверещали и зафыркали, забегав по загону. – Пойдем посмотрим. – Роббинс взял Брока за локоть и повел его к дверям свинарника.

– Эй, эй! – заорал Каттер. – Вы не имеете права. Пустите меня.

– Я пытался быть с тобой милым, Брок. Ты превысил скорость, возможно будучи пьяным или обкуренным, но я сделал тебе одолжение той ночью, потому что мы росли вместе с твоим кузеном, которого я считаю славным парнем. Ты же, в свою очередь, похоже, с дерьмецом. При следующей встрече ты солгал мне, сказав, что не видел Итана и Бекки в день убийства. А выясняется, что видел и даже лапал тринадцатилетнюю девочку.

– Я никогда… – начал было Брок, но Леви встряхнул его, заставив замолчать.

– Хочешь сказать, Джози Дойл лжет? – спросил помощник шерифа. Он чувствовал, что может вот-вот потерять контроль над собой. Но он устал, а время поджимало. Им привезли собак-ищеек, повсюду установили дорожные посты, сотни людей искали Итана Дойла и Бекки Аллен, и все безрезультатно.

Леви готов был поспорить на свой полицейский значок, что Каттеру кое-что известно, а может, даже больше, чем кое-что. Возможно, известно было многое, и никто из них не уйдет из этой помойной ямы со свиньями, пока Леви не выяснит, о чем умалчивает Брок.

Он распахнул дверь свинарника и зашвырнул туда Каттера. Запах был ошеломляющий, и Леви с трудом подавил желание прикрыть рот рукой.

– Свиньи едят все, что им дают, но, уверен, ты и так это знаешь, да?

– Отпусти меня, мужик. Ты сошел с ума. – Каттер попытался вывернуться, но Роббинс держал его крепко.

– Итак, Брок, если у тебя есть информация про то, что случилось с Дойлами и где находятся Итан Дойл и Бекки Аллен, тебе придется рассказать мне все прямо сейчас.

– Пошел ты, – огрызнулся Каттер.

Одним резким движением Леви сбил парня с ног, так что тот упал прямо на землю. Пальцы оказались всего в нескольких дюймах от ограждения, за которым сновали хряки.

Каттер попытался убрать руки, но Роббинс опустил пятку ботинка сверху на его запястье и пригвоздил к месту, а сам наблюдал, как мясистые свиные рыла обнюхивают пальцы хозяина, а острые клыки лязгают возле самых костяшек.

– Ладно, ладно! – выкрикнул Каттер. – Итан неровно дышал к этой девчонке Аллен. Ухлестывал за ней весь день.

Коп убрал ногу с запястья Брока и помог ему подняться, взяв за ворот рубашки.

– Вы не имеете права так делать! – выкрикнул Каттер, округлив глаза. – Вы не должны так поступать!

– Что еще? – спросил Леви, не обращая внимания на протесты Каттера.

– Итан ненавидел родителей. Ненавидел. Говорил, что лучше бы они умерли, – заявил Каттер, вытирая рукой нос.

– Так Итан желал смерти родителям? – спросил Леви. – Он сам тебе сказал?

Каттер кивнул.

– Он не выносил свой дом. И не мог дождаться, когда избавится от предков. Сам так говорил.

– Лучше не лги мне, Брок, – предупредил Леви, выволакивая парня из свинарника.

– Не лгу. Клянусь, – заверил Каттер.

– Когда ты в последний раз видел Итана, Джози и Бекки?

– Не знаю, после обеда. Часов в шесть или около того. Мы ездили пострелять, – пояснил подросток.

– Пострелять? – переспросил Роббинс. Об этом он слышал впервые.

– Да, просто по мишеням. Ничего особенного. Выстрелили по нескольку раз, и я поехал домой.

– Но снова сел за руль после полуночи, почему?

– Не знаю, просто стало скучно, – пожал плечами Каттер. Леви схватил его за ворот рубашки и потащил назад к свинарнику.

– Ладно, ладно! – заверещал Брок, пытаясь вырваться из мертвой хватки. – Папаша Итана заставил его идти домой пешком, поскольку тот небрежно обращался с дробовиком, и мы с Итаном пересеклись. Мы покатались немного, а потом отправились в Бёрден. Итан хотел пообщаться со своей бывшей подружкой.

– Карой Тернер? – уточнил Леви.

– Да. Мы остановились повидать Кару, но ее папаша взбесился. Потом еще поездили, постреляли в мишени, я высадил Итана на подъезде к его дому и свалил.

– В котором часу это было? – спросил Роббинс, когда они перешли в тень сучковатой дикой яблони. Паданцы хлюпали у них под ногами, а запах от них больше походил не на аромат яблок, а на кислый капустный душок.

Каттер закусил губу.

– Не знаю, около одиннадцати. Я так думаю, но не уверен.

– Я остановил тебя около часу ночи, Брок, – напомнил ему полицейский. – Что ты делал следующие два часа?

Плечи парня опустились. Он понимал, что его подловили. Леви ждал, скрестив руки.

– Я не хотел еще ехать домой, поэтому послонялся по округе, потом припарковался. – Каттер потянулся вверх и сорвал яблоко с ветки, повертел в пальцах. – Покурил немного, послушал музыку.

– Где припарковался? – Шериф выхватил у него из руки яблоко.

– Не знаю, на какой-то гравийной дорожке, – пожал плечами Каттер. – Можно идти?

– Нет, – резко ответил Леви. – Сначала расскажешь мне, что ты видел на той дорожке. Из-за чего понесся потом по дороге со скоростью девяносто миль в час.

– Ничего я не видел, клянусь, – заупрямился Брок, но помощник шерифа пристально уставился на него. – Я услышал выстрелы, довольны? – бросил Каттер с дрожью в голосе. – Целую серию. И подумал: «Он это сделал, он и вправду это сделал». И я еще долго сидел там, твердил себе, что ошибся, а потом услышал очередные выстрелы, испугался и уехал. Я мчался домой, совершенно обезумев, и тут вы меня остановили.

– Что ж, хорошо. – Роббинс похлопал Каттера по плечу. – Разве ты не чувствуешь себя лучше, сказав правду?

Кажется, юноша лучше себя не почувствовал, но послушно кивнул.

– Что теперь? – спросил он. – Я могу идти?

– Извини, – усмехнулся Леви, швыряя яблоко на землю. – Теперь тебе придется рассказать мне все еще разок. С самого начала.

* * *

Джози услышала щелчок открывшейся дверцы автомобиля и приподнялась с пола: она увидела перед собой полицейского и дедушку.

– Можешь выйти, ты в безопасности. Она ушла.

Джози не хотела вылезать из машины. Мир снаружи был жестокий, он причинял боль. Девочка отвернулась.

– Давай же, Кыш, – устало поторопил дедушка. – Ты слишком большая. Мне тебя не донести. Вставай и пойдем.

Джози всегда считала деда старым, но в тот момент перед ней стоял совсем дряхлый человек. Кожа на черепе натянулась, лоб избороздили темные вены, глаза покраснели, а кожу под ними испещрили глубокие морщины.

Девочка вышла, оглядываясь в поисках мамы Бекки.

– Ее увел шериф, – объяснил Мэтью.

Глаза у Джози округлились.

– Миссис Аллен забрали в тюрьму? – изумилась она.

– Нет-нет, – сказал дед, обнял внучку и повел ее мимо навеса к дому. – Они пошли в тихое место, где смогут поговорить. Она очень расстроена, Кыш. Ее малышка пропала. Не будь к ней сурова.

– Но все думают, что Итан убил маму и папу и забрал Бекки! – крикнула Джози, не в силах сдержать слезы.

– Люди не могут мыслить здраво, когда им страшно, – пояснил Мэтью. Джози оперлась на его тощую руку, пока они шли. – И ты, возможно, услышишь от людей много плохих слов об Итане. Им надо кого-то обвинить, а твой брат сейчас самый подходящий кандидат. Но мы-то его лучше знаем, правда? Мы знаем, что Итан не мог никому причинить вреда. Так ведь?

– Да, – просопела Джози. Но она и сама не знала, верит ли в это. Она видела лицо Итана, когда тот выстрелил в воздух. Слышала гнев в его голосе, когда брат спорил с отцом. – Они заберут Итана в тюрьму, когда найдут? – спросила она.

– Мы ничего не знаем наверняка, – вздохнул Мэтью. – Нам надо быть терпеливыми, пока все не выяснится. Но знай: что бы ни случилось, все образуется.

Джози очень хотела поверить дедушке. Не обращая внимания на боль в руке, она побежала к хлеву, сгорая от желания увидеть коз. Внутри она посмотрела вверх на старые балки, пересекающие потолок, словно ребра огромного доброго зверя. Вдохнула запах свежей соломы, которую дедушка засыпал в кормушки: канавы длиной три метра и глубиной метр, расположенные в середине сарая.

Уголком глаза Джози заметила фигуру, появившуюся в хлеву. Сначала она подумала, что это дедушка пришел за ней, но человек был слишком высокий и широкоплечий и шагал более твердой походкой, чем Мэтью Эллис. Когда мужчина подошел ближе, Джози увидела, что это Рэнди Каттер, отец Брока.

Похоже, Рэнди не заметил, что Джози сидит всего в нескольких метрах от него. В выражении лица Каттера было что-то холодное и расчетливое, отчего девочке захотелось остаться незамеченной, спрятаться в собственном хлеву.

Джози оценила расстояние от загона до двери: совсем недалеко, но с больной рукой она не сможет бежать достаточно быстро. У нее не было конкретных причин бояться Рэнди, но она знала, что родители не любили его.

Джози вспомнила, как агент Сантос спрашивала, были ли у папы с мамой конфликты с кем-нибудь. Отец Джози не был поклонником Рэнди Каттера и его старого папаши, буйного, краснолицего мужлана, который скупал все выставляемые в округе на продажу земли. «Он не остановится, пока не заполучит тысячу акров», – повторял Уильям.

Но Рэнди Каттеру, как тот ни старался, не удалось наложить лапу на землю, к которой так лежала душа у Уильяма и Линн Дойл.

Кровная вражда, если можно так ее назвать, длилась много лет и стала частью их повседневной жизни.

Семья Дойлов не сомневалась, что Рэнди Каттер повредил часть их изгородей. Также шерифу поступали звонки о заблудившихся животных с фермы. И еще эта дружба Итана с сыном Рэнди Броком – она не нравилась ни одной из семей.

Рэнди стоял в центре хлева и медленно поворачивался вокруг, оценивая пространство. Он не должен здесь находиться, подумала Джози. Люди не заходят просто так, без разрешения, в чужие постройки. Каттер продолжал осматриваться, пока не встретился лицом к лицу с Джози. Их взгляды на мгновение пересеклись, и мужчина опустил глаза, словно смутился, будучи застигнутым врасплох.

– Извини, – сказал он. – Не хотел тебя напугать. Я искал твоего дедушку. – Рэнди стянул с макушки красную кепку с логотипом фирмы «Корма и семена Макдоноу» и теребил ее в крупных пальцах.

– Джози, – раздался хриплый голос Мэтью, – пора идти.

Тут он увидел Рэнди, и лицо его посуровело, а глаза с подозрением сузились.

– Тебе что-то надо? – спросил он Каттера.

– Нет-нет, – торопливо ответил тот. – Я просто заехал посмотреть, не нужна ли какая-то помощь. Может, надо подсобить с повседневными делами. Мне ужасно жаль, что такое случилось. Надо же, – он покачал головой, – даже представить себе не могу.

Отправив Рэнди восвояси, Мэтью занялся делами фермы, а Джози старалась держаться поближе к деду. Он подоил коз, а девочка дала им корма и воды. Пока она засыпала зерно в кормушки и добавляла в них свежего сена, над головой у нее кружили мухи.

Джози дошла до последней кормушки и начала сыпать туда зерно, когда в нос ей ударил мерзкий запах тухлятины. Она прикрыла лицо рукой. Козы пахнут довольно сильно, особенно козлы, но тут запах был другой, и весьма характерный.

Животные на ферме часто умирают. Будь то козы, цыплята или забредшие ночью опоссумы или еноты, запах их мертвых тел трудно с чем-то спутать. Джози знала, что нельзя позволять козам есть из кормушки, в которой лежит дохлое животное. Девочка осторожно разрыла кучку соломы на дне кормушки и увидела нечто странное: полоску темной джинсовой ткани. Джози замерла. Эта ткань была здесь настолько не к месту, что девочке понадобилось время осознать происходящее.

Джози потянула за ткань, но та не поддавалась. Она разгребла еще часть соломы, и появилось чуть больше джинсовой ткани. Мурашки поползли у Джози по позвоночнику, а запах стал еще сильнее. Она знала, что следует остановиться и позвать дедушку, но продолжала разгребать сено по всей длине кормушки, пока темно-синий цвет ткани не сменился бледным, чуть светлее раскиданного вокруг сена.

Все еще не уверенная в том, что это такое, Джози наклонилась ближе, чтобы рассмотреть получше. Из сена выглядывала рука с направленной вверх ладонью, сложенной чашечкой, словно человек просил подаяния или получал причастие. А потом Джози заметила шрамы. Они остались, когда брат в четырнадцать лет упал на изгородь с колючей проволокой и шипы разодрали ему ладонь в форме буквы Х.

Перед ней был Итан.

Глава тридцать вторая

Когда выпал первый снег, девочка встала на стул под окном и наблюдала, как танцующие снежинки падают на землю. Она мечтала протянуть руку сквозь стекло и поймать белые кристаллы в ладонь. Они напоминали сияющие звезды.

Весь свет надо было выключать после захода солнца, а смеркалось теперь рано. Девочка и ее мать проводили много времени в темноте, слушая шаги отца наверху и прижавшись к обогревателю, чтобы не мерзнуть.

Отец девочки теперь регулярно приносил еду, даже разные лакомства вроде кексиков и пудинга в маленьких пластиковых стаканчиках. И все же мама не доверяла отцу. Она делила еду на порции, всегда проверяя, что у них осталось достаточно банок с куриным супом и консервированных равиолей, арахисового масла и тунца на тот случай, если он снова надолго задержится.

И хотя мама каждый раз давала дочери порцию больше, чем себе, в желудке девочки не проходило ноющее ощущение: она чувствовала пустоту, которую ничем было не заполнить.

Мать оставалась молчаливой и вечно погружалась в свои мысли. Девочке то и дело приходилось повторять вопросы два-три раза, прежде чем мама отвечала. Мать часто ходила по комнате, останавливалась у подножия лестницы и смотрела вверх. Девочке оставалось только читать и рисовать, развлекая себя самостоятельно.

Однажды мать поднялась на несколько ступенек, но быстро спустилась. На следующий день она взошла на ступеньку выше. И так продолжалось долгое время. Четыре ступеньки, пять, шесть. Наконец мама поднялась на самый верх. Девочка затаила дыхание. Неужели она откроет дверь? Отец ужасно разозлится. Мать долго стояла наверху, но в конце концов спустилась.

Однажды вечером отец ворвался в дверь с пакетом в руках.

– Ко мне сегодня зайдут несколько человек, – заявил он.

Раньше к ним никто никогда не приходил. По крайней мере, девочка об этом ничего не знала.

– Кто? – спросила она, но отец предостерег ее суровым взглядом.

– Вы должны молчать, это очень серьезно. Ни звука, – велел он. – Они пробудут здесь совсем недолго.

Он полез в пакет. Девочка надеялась, что там коробка с клубникой – ее любимым лакомством. Но вместо этого отец достал упаковку клейкой ленты.

Мать, сидевшая рядом, окаменела.

– Что это? – спросила она настороженно.

– Это совсем ненадолго, – успокоил отец, отрывая зубами кусок ленты дюймов шесть длиной.

– Нет, – покачала головой мать. – В этом нет нужды. Мы будем сидеть тихо.

– Нельзя рисковать, – почти с сожалением проговорил отец. – Иди сюда, кроха.

– Нет, – повторила мама. – Она тихая. Она всегда тихая.

– Ты же знаешь, что это не так, – бросил он, и лицо девочки запылало от стыда. – Иди сюда, – приказал отец. Девочка подошла к нему, и он заклеил ей рот липкой лентой. В то же мгновение легкие у нее сжались, а комната словно стала меньше.

– Она была маленькая, – возразила мама. – И ничего не могла поделать.

Пальцы девочки дернулись к губам, она стала отдирать ленту.

– Прекрати! – рявкнул отец. Она опустила руки и с трудом пыталась дышать.

Потом он повернулся к матери и приказал:

– Иди сюда.

Она покачала головой, и слезы полились у нее по щекам.

– Нет, прошу тебя. Я буду вести себя тихо, – залепетала она, но мужчина притянул ее к себе, оторвал еще кусок ленты и залепил ей рот.

Слезы навернулись на глаза девочки, когда она увидела, как отец тащит мать к кровати. Он пристегнул ее наручниками к изголовью. Мама не сопротивлялась, зная, что будет только хуже.

– Сядь сюда. – Отец указал на металлическую трубу, которая выходила из пола и разделялась на несколько мелких труб под потолком.

Девочка затрясла головой: она поняла, что за этим последует. Отец схватил ее, а она извивалась и пиналась, пока тот нес ее к трубе.

– Сиди смирно! – рявкнул он, швырнув дочь на пол, потом оторвал еще кусок ленты и склеил ей руки за спиной, а лодыжку прикрепил к трубе.

Тяжело дыша, отец осмотрел результат своих трудов. Довольный тем, что они не смогут двигаться и шуметь, он пошел наверх.

– Ведите себя хорошо, – велел он напоследок, перед тем как закрыть и запереть дверь.

Девочка лежала лицом вниз на бетонном полу, с заклеенным ртом, связанными за спиной руками и прикрепленной к трубе ногой. Она никак не могла отдышаться и не видела мать. Слезы текли у нее по щекам, а нос заполнился слизью, отчего стало еще труднее втягивать воздух.

Она слушала над головой тяжелую поступь отца и чьи-то более легкие шаги. Слышала звонкий смех и незнакомые голоса, радостные аккорды рождественской песенки «Бубенцы». Девочка закрыла глаза, пытаясь уснуть, но клейкая лента глубоко врезалась в кожу, а мышцы ныли.

Она представила, как было бы здорово оказаться наверху, сидеть в большой гостиной и петь рождественские гимны. Надеть красивую одежду, есть печенье в форме колокольчиков, оленей и эльфов. И считать подарки в красивой упаковке, лежащие под елкой.

Девочка открыла глаза и посмотрела в окно. Сквозь щелку между штор она видела падающий снег. И попыталась вообразить, каково это – чувствовать его на коже, пробовать языком.

Глава тридцать третья

Август 2000 года

Когда из хлева послышались душераздирающие крики, Мэтью прибежал к внучке, озираясь в поисках того, что вызвало ее ужас.

– Джози, что случилось? – крикнул он.

Но девочка только молча показала на кормушку. Мэтью перевел взгляд в том направлении и увидел тело внука. Старик упал на колени.

– Итан, – выдохнул он, не веря своим глазам. Вокруг раздавалось скорбное блеяние коз.

– Он умер? – спросила Джози, хотя уже знала ответ.

– Отойди подальше. И ничего не трогай, – раздался сдавленный голос Мэтью. Он с трудом поднялся на ноги, стараясь не прикасаться к краю кормушки.

Джози отодвинулась к двери. Сила отрицания взяла верх над рациональным началом.

– Может, это не он, – пролепетала она. Но она своими глазами видела шрамы на ладони. В кормушке лежало тело брата.

Когда Мэтью вывел Джози из сарая, козы громко запротестовали, словно умоляя хозяев вернуться.

– Меня сейчас стошнит, дедушка, – извиняющимся тоном пробормотала Джози, отвернулась от деда, и ее вырвало на траву.

– Ничего страшного, – откликнулся Мэтью, придерживая ей волосы, пока желудок девочки не опустел и не послышались сухие спазмы. Когда внучка наконец выпрямилась, старик полез в карман, достал чистый платок и вытер им рот Джози.

Мэтью торопливо ушел в дом за помощью и вернулся вместе с полицейским и Каролиной. Джози стояла под кленом, чьи широкие листья защищали ее от безжалостного солнца. Джози не могла смириться с мыслью, что брат мертв. И лежит совсем один в той кормушке, заваленный сеном. Она не могла заставить себя посмотреть в сторону хлева.

Ноги ее больше не будет на этой ферме. Кровь ее семьи пропитала всю почву. Джози представила стебли кукурузы и люцерны – зачахшие и сгнившие.

Полицейский вызвал подмогу и оцепил хлев, а Мэтью, Каролина и Джози притулились под деревом.

Первой приехала скорая и пронеслась по гравийной дорожке под вой сирены.

Потом появился шериф, а за ним – агенты Сантос и Рэндольф на своем черном внедорожнике.

– Сочувствую, Джози, – подошла к девочке Камила Сантос. – На твою долю выпало столько потерь.

Джози не знала, что ответить, поэтому промолчала. Она села на траву и прислонилась к стволу дерева, закрыв лицо. Каролина села рядом с внучкой, прижала ее к себе, и они заплакали вместе.

Медики вышли с пустыми носилками.

– Вы не заберете его с собой? – воскликнула Джози, чувствуя, как внутри поднимается истерика. Нельзя же оставить Итана там, в хлеву, присыпанного соломой.

– Нет, простите, – извиняющимся тоном сказал медбрат. – Шерифу и полиции надо провести расследование. Потом за вашим братом приедут. Они позаботятся обо всем, обещаю.

Джози хотела ему верить, но слишком часто в последнее время ей говорили, что все будет в порядке.

– Агент Сантос намерена еще раз побеседовать с нами, – сказал Мэтью, потирая лицо рукой. – Когда же все это кончится? – простонал он.

Камила подошла к ним. Пиджак она сняла, а темно-синяя блузка насквозь промокла от пота.

– Криминалисты осмотрят место преступления и соберут улики. Но, по всей видимости… – Она осеклась, словно вспомнив, что Джози всего двенадцать лет.

– Продолжайте, – поторопил ее Мэтью. – Внучка имеет право знать.

– По всей видимости, здесь произошло еще одно убийство, – закончила агент Сантос, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

Хотя Мэтью и молился, чтобы внука нашли живым, какая-то часть его сознания понимала: мальчик уже мертв. И пусть судмедэксперту еще предстояло вынести заключение, похоже, что Итана избили и задушили, перед тем как спрятать в кормушке под слоем сена. И сделало это то же чудовище, что убило Линн и Уильяма.

Итан лежал здесь все это время, прямо у них под носом.

Мэтью сжал руку Джози, наблюдая, как полицейские столпились вокруг агента Сантос.

– Надо перегруппироваться, – сказала она коллегам. – Есть информация по звонкам, поступавшим Алленам? Очевидно, что звонил не Итан Дойл. Надо выяснить, кто за этим стоит.

– Еще нет, но я проверю, – ответил Рэндольф.

– Давайте соберем всех вместе. Посмотрим, что у нас есть по правонарушениям сексуального характера. И надо отыскать грузовик Итана. Если отыщем машину, то, вероятно, найдем и девочку.

Мэтью надеялся, что полицейские отыщут дочку Алленов, но боялся, что ее постигла та же участь, что и остальных. Выжила только Джози, и Мэтью это понимал. Только она у них и осталась.

* * *

Поисковик-доброволец Сильвия Ли поднесла к носу собаки футболку, и Юпитер, гончий пес весом сто десять фунтов, фыркнул, обнюхивая ткань.

– Ищи! – приказала хозяйка.

Юпитер поднял длинную морду, поморщился и втянул воздух. Потом сосредоточил внимание на батуте, где в последний раз видели тринадцатилетнюю Бекки Аллен. Обошел вокруг и опять вернулся к дому, остановившись ненадолго у хлева.

Потом пес опустил морду и поковылял к кукурузному полю. Сильвия крепко держала длинную веревку, привязанную к ошейнику, а Юпитер тянул хозяйку дальше. Было еще рано, но Сильвия уже вспотела, а низ ее штанов промок от росы.

Юпитер остановился возле кукурузного поля, но потом снова сменил направление и прошел мимо дома вверх по подъездной дорожке к большой дороге.

Выбравшись на гравий, он снова постоял немного, проверяя носом воздух. Это был исполненный достоинства пес с морщинистой мордой и серьезными темными глазами. Казалось, он понимает важность своей работы и знает, что люди зависят от него. И он может вернуть их близких домой. Пес относился к своему делу очень ответственно.

Юпитер колебался. Он прошел несколько шагов на запад, остановился и оглянулся на восток. Сильвия терпеливо ждала. Если девочку увезли этой дорогой, ищейка найдет след. Пес метался туда-сюда. Он обратил внимание на точку чуть дальше к западу, но быстро потерял к ней интерес. Это могло значить все что угодно: запах ослабел, девочку посадили в машину и увезли или она двигалась совсем в другом направлении.

Дряблая шкура брылей собаки вихляла, когда Юпитер вертелся слева направо. Наконец, приняв решение, пес направился на восток. Он что-то нащупал, и Сильвии пришлось перейти на бег трусцой, чтобы поспеть за питомцем. Они быстро двигались по дороге, серая пыль покрыла туфли Сильвии и лапы Юпитера. Его длинные обвислые уши, волочившиеся по земле, тоже стали пепельными.

Сильвия почувствовала волнение пса по натяжению веревки. Он нашел запах девочки. Они двинулись дальше от дома Дойлов, но Юпитер в основном держался дороги. Каждые несколько сот метров он вилял в высокую траву или спускался в канаву, и всякий раз пульс у Сильвии учащался. Она очень хотела найти пропавшего ребенка, но только не лежащим в зарослях проса и цикория на обочине.

Время от времени мимо медленно проезжал автомобиль, и водитель поднимал палец на руле в знак приветствия. Шины взметали пыль, а вместе с ней – крошечные частички запаха, который отслеживал Юпитер.

Гравийная пыль прилипла к потной коже Сильвии и толстым слоем покрыла губы. Женщина открыла бутылку воды, пристегнутую к поясу, и сделала большой глоток. Впереди показалась ферма – или то, что когда-то ею было. Владения больше напоминали двор с вторсырьем. Стена из шин мешала Сильвии увидеть всю территорию, а воздух наполнял запах паленой резины.

Юпитер внезапно рванул поводок влево, так что Сильвия чуть не свалилась, и пропал в канаве, заросшей густой травой, утянув хозяйку за собой вниз. Трава доходила ей до пояса, а сухие, грубые листья царапали кожу.

Внезапно поводок ослаб. Единственная причина, по которой Юпитер мог остановиться, – он нашел то, что искал.

Сильвия осторожно двинулась вперед, раздвигая рукой зеленое море травы. Мухи шумно жужжали над головой, пока она продвигалась вдоль обвисшего поводка. Она знала, что Юпитер достиг своей цели.

Когда Сильвия нашла питомца, он ждал ее, вытянувшись в струнку. Глаза у него были грустными. Рядом на земле лежал лоскут материи, пропитанный, как решила Сильвия, запекшейся кровью.

Она похлопала Юпитера по спине и достала из кармана угощение.

– Хороший мальчик, ты хороший мальчик, – пробормотала она, вынимая рацию, чтобы позвать на помощь.

Глава тридцать четвертая

Наши дни

Было почти четыре часа утра, и Уайли умирала от усталости, но не могла позволить себе отдых. Женщина с девочкой сидели рядом на диване, а Уайли при свете камина читала рукопись.

Книга была почти закончена, оставалось добавить совсем немного. Она размышляла, стоит ли включать в текст эпилог, где рассказывалось бы, что случилось дальше с основными персонажами. Но тут мало что можно было добавить: участники событий либо мертвы, либо не обнаружены, либо хотят оставаться в тени, ковыляя дальше по своему изломанному жизненному пути.

Когда этот кошмар закончится, буря прекратится, а женщина с дочерью окажутся в безопасности, Уайли уедет из проклятого округа Бёрден и отправится домой.

Она отвезет рукопись издателю и постарается наладить отношения с Сетом. И даже постарается чуть мягче общаться с его отцом.

Уайли подняла взгляд и увидела, что девочка смотрит на нее, не отрываясь. Мать малышки улеглась так, что здоровая часть ее лица лежала на подушке, а одеяло натянуто до подбородка.

– Как ты получила свое имя? – спросила девочка.

Уайли удивилась, что из всех вещей на свете маленькой гостье захотелось обсудить именно эту. Но вообще-то Уайли к такому привыкла: услышав ее имя, которое обычно считалось мужским, все хотели знать, как оно ей досталось.

– Это семейная традиция, – ответила она. – А у тебя какое имя? – еще раз попыталась Уайли, надеясь, что девочка проговорится.

– Мама сказала, нельзя вам говорить, – ответила та, вылезая из-под одеяла и садясь на пол возле Уайли.

Свет от камина озарил лицо малышки: большие карие глаза, липкий след от клейкой ленты возле губ. Уайли не представляла, через что бедняжке пришлось пройти.

– А как насчет фамилии? – спросила Уайли. – Моя – Ларк. А твоя?

– Вряд ли у нас есть фамилия, – замялась девочка, словно в первый раз задумавшись об этом.

Такого уж точно не бывает.

– А как зовут твоего отца? – не унималась Уайли.

Лоб девочки сморщился от напряжения, но она промолчала.

– Все в порядке, – заверила Уайли, покосившись на спящую мать, – можешь мне сказать.

– Он просто отец, – прошептала девочка.

– Ну ладно, – сдалась Уайли. – Ой, я собиралась отдать тебе кое-что сегодня, после того как постирала твою одежду. – Она поднялась на ноги и пошла через темную кухню за игрушкой, найденной в кармане девочки.

Выйдя из более теплой гостиной, Уайли поежилась, а потом осветила фонариком полки и отыскала игрушку.

Она присмотрелась внимательнее: не самый известный киногерой. Зеленая маска почти оторвалась, белые перчатки посерели, а пластмасса, из которой была сделана фигурка, покрылась царапинами и вмятинами за долгие годы, что с ней играли.

Уайли много лет не видела таких фигурок. Волна ностальгии нахлынула на нее, но она быстро от нее отмахнулась.

– Вот, держи, – сказала Уайли, вернувшись в гостиную и протянув игрушку девочке. И невольно улыбнулась, увидев, как засияло лицо малышки, а глаза зажглись радостью при виде игрушки. Потом улыбка на лице Уайли померкла. Она постояла немного, обдумывая кое-что.

– Спасибо, – прошептала девочка, крепко прижимая к себе фигурку. Она снова вскарабкалась на диван и залезла под одеяло к маме.

Уайли потянулась за фонариком, без дела лежащим на столе, и включила его. Потом зажгла еще один фонарик, и еще. Комната наполнилась светом. Уайли села напротив женщины с ребенком, не в силах подобрать слова. Огонь трещал и ворчал в камине, но согревал слабо. Фыркнул Тас.

Уайли сходила на кухню и принесла две бутылки воды.

– Вот, нужно попить. – Придерживая фонарь, она подошла к женщине сбоку и встала на колени.

Женщина, проснувшись, болезненно прищурилась от яркого света и вытянула вперед руку. Пальцы ее слегка почернели на кончиках: некроз тканей.

– Я принесла вам аспирин, – сообщила Уайли. – Поможет немного унять боль. Боюсь давать вам что-то посильнее: вдруг у вас сотрясение.

Она разломила таблетку пополам и положила кусочки на раскрытую ладонь женщины. И тут заметила у нее на коже шрам в виде подковы. Уайли инстинктивно схватила незнакомку за руку, уронив таблетки на одеяло.

– Ой! – вскрикнула женщина, отстраняясь.

– Извините. – Взбудораженная Уайли нагнулась, чтобы подобрать аспирин. – Вот, возьмите, – снова протянула она таблетки женщине.

Та взглянула на Уайли с подозрением, но положила таблетки на язык и поморщилась от резкого вкуса.

– Надо запить, – тихо сказала Уайли, осторожно сунула горлышко бутылки между губами женщины и налила воду прямо в рот.

Потом она осмотрела израненное лицо женщины. На нее недоверчиво смотрел здоровый карий глаз. Тогда Уайли взглянула на собственную ладонь: похожий шрам в виде подковы, пусть и ставший с годами менее заметным, пересекал ее руку.

Глава тридцать пятая

Ночью девочке часто снилось, что она тонет, а нос, рот и легкие заполняет ледяная темная вода. Она просыпалась, хватая воздух, а мать прижимала ее к себе и уверяла, что все хорошо, но ничего хорошего не было.

В подвале стало так холодно, что обогреватель не справлялся. Девочка ела суп, раскрашивала картинки, смотрела телевизор с приглушенным звуком.

Она никогда не знала, чего ждать от отца, когда тот спускался к ним. Иногда у него в руках снова была клейкая лента, иногда – кексы с розовой глазурью или пицца. Но даже в те дни, когда он приносил угощение и гладил девочку по волосам, говоря, что она красивая, отец мог через секунду шлепнуть ее, толкнуть или ущипнуть.

Еще хуже доставалось матери.

Однажды утром девочка проснулась и увидела, что мамы нет рядом с ней в постели. Она протерла глаза и осмотрелась. Комната была пуста. Девочка осторожно вылезла из кровати и толкнула дверь ванной. Там тоже оказалось пусто, а гардеробной или мебели, за которой можно спрятаться, в подвале не имелось.

Отчаяние охватило девочку. Она осталась совсем одна. Мама ее бросила. Тут раздалось шарканье ног наверху: отец идет. Он захочет знать, что случилось с мамой. Что ему сказать? Дверь скрипнула, и девочка бросилась назад в кровать, прижав мягкое потрепанное одеяльце к лицу, и сунула палец в рот.

Шаги приближались, и сердце у девочки забилось так сильно, что она испугалась, как бы отец не услышал.

– Радость моя, – прошептал мамин голос. – Пора вставать.

Девочку одолело любопытство. Куда она ходила? Что делала? Почему поднялась по лестнице?

Мама только прижала палец к губам и шепнула:

– Тс-с, помни, это наш маленький секрет.

Она принесла вниз пакет со всякой всячиной. Там было яблоко, несколько долларовых банкнот, а еще четвертаки и другая мелочь, звеневшая на дне пакета.

Мама протянула дочери яблоко, а потом завязала пакет и спрятала на дне мусорного ведра. Девочка грызла яблоко, пока мать ходила взад-вперед по комнате.

День тянулся медленно. Мать была чем-то озабочена. Встревожена. Девочка спросила, что случилось, но мама улыбнулась и сказала, что все в порядке. Беспокойство укололо девочку, и она побежала к шкафчикам посмотреть, сколько еды у них осталось. И вздохнула с облегчением: припасов было полно.

– Думаешь, он придет вечером? – спросила девочка.

– Не знаю, – ответила мама, пристально посмотрев на дверь. – Надеюсь, что нет.

Отец все же пришел в тот вечер и был в паршивом настроении. Он велел девочке пойти в ванную, и та нехотя повиновалась: взяла с полки книгу и закрыла за собой дверь ванной. Девочка не видела, что происходит, но все слышала. Кровать неистово скрипела, а потом мама так громко закричала от боли, что девочка прикрыла уши руками и сидела так, пока все не закончилось.

Следующие три дня, просыпаясь, девочка видела, что мамы снова нет. Но она всегда возвращалась, каждый раз с новым предметом, который прятала на дно мусорного ведра: парой острых ножниц, электробритвой, двумя бутылками воды, двумя ключами.

– Ты не боишься, что он вернется? – спросила девочка.

Мама покачала головой:

– Он всегда уходит в шесть. Едет в город выпить кофе с пончиком, – пояснила она. – И всегда возвращается в восемь. Я люблю тебя, – пробормотала мама вдруг.

Девочка улыбнулась в ответ, но в груди у нее поселилось беспокойство, потому что эти слова прозвучали как прощание.

Позже мама внезапно разбудила ее посреди ночи.

– Проснись, – сказала она.

– Который час? – спросила девочка.

– Просто вставай и делай, что я скажу. Нам надо поторопиться, – прошептала мама, натягивая через голову красный свитер. – Одевайся и иди в ванную.

Девочка послушалась. В подвале было темно, только мерцал телевизор. Диктор рассказывал о погоде: о слякоти, снеге и порывах ветра. Девочка пошла в ванную и натянула джинсы, серый свитер и спортивные туфли.

– Что происходит? – спросила она. – Отец идет?

Мама покачала головой:

– Нет. Послушай, мы сейчас сделаем кое-что пугающее, но ты должна мне довериться. Согласна?

Девочка кивнула. Мама подошла к мусорному ведру, достала из него пакет, развязала завязки и вытащила ножницы и электробритву. Девочка смотрела на нее в недоумении. Что такого пугающего в паре ножниц, пусть даже более длинных и острых, чем те, что лежали в ее коробке с карандашами и красками?

– Иди сюда, родная, – позвала мама. – Я обрежу тебе волосы.

– Зачем? – удивилась девочка.

– Ты мне доверяешь? – спросила мама, глядя ей прямо в глаза.

– Да, – тихо ответила девочка.

Мама взяла прядь ее волос и стала отстригать ножницами. Длинные темные локоны упали на пол. Девочка ахнула и потянулась рукой к голове.

– Не волнуйся, милая. Они отрастут, обещаю, – заверила мама, продолжая стричь. Она не остановилась, пока целая груда темных волос не осталась лежать на полу. Тогда женщина включила электробритву, и та тихо зажужжала. Мать прижала ее к черепу девочки, и оставшиеся клочки волос посыпались на пол.

Наконец мама удовлетворенно выдохнула.

– Все, я закончила.

– Можно посмотреть? – спросила девочка, и мама с неохотой кивнула.

Малышка заторопилась в ванную и встала перед треснувшим зеркалом. Выглядела она ужасно и совсем была на себя непохожа: почти лысая, шея и уши полностью оголены.

– Пожалуйста, не плачь, – попросила мама, и голос у нее дрогнул. – Тебе нужно быть храброй.

Девочка старалась, но не могла сдержать душащие ее слезы.

– Мы какое-то время побудем другими людьми, – заявила мама. – Поэтому мне и пришлось остричь тебе волосы. И я тоже постригусь и покрашусь, когда мы уедем. Можешь притвориться мальчиком? Совсем ненадолго.

Девочка кивнула.

– Хорошо, – сказала мама. – Мы сейчас уедем и никогда не вернемся.

– А он не разозлится? – спросила девочка сквозь слезы.

– Разозлится, поэтому нам надо поторопиться, – объяснила мама, подрезая свои длинные, почти достающие до талии, волосы чуть выше плеч. – В его календаре наверху сегодня отмечен аукцион скота в Берелле, это в Небраске. Но нам надо уезжать прямо сейчас. Пойди возьми одну самую любимую свою вещь, а я отопру дверь.

Они уедут. Они собираются подняться по лестнице и выйти в эту дверь. Трепет волнения охватил девочку. Они выйдут туда, наружу. Она точно знала, что возьмет с собой: свое маленькое одеяльце с кроликами, которое было с ней с самого рождения. Она хотела бы прихватить пару книг и коробку с красками, но мама велела выбрать только одну вещь, а оставить одеяло девочка не могла. Потом глаза ее упали на человечка в зеленом. Очень давно мама подарила ей фигурку и сказала, что этот человечек у нее много лет. Девочка чуть не забыла о нем – она теперь проводила большую часть времени за раскрасками и книгами. Она сунула фигурку в карман. Можно взять и то и другое, мама не будет против.

– Нет, нет, нет! – услышала она голос матери наверху лестницы. Потом раздались стук дверной ручки и удары кулаков по двери. – Не получается, – выдохнула мама в отчаянии, спускаясь и садясь на нижнюю ступеньку. – Он, должно быть, добавил еще один замок. Дверь не открывается. Он узнает про наш план и убьет меня за то, что я обрезала тебе волосы, – простонала она, закрыв лицо ладонями.

– Отцу не обязательно знать, – заметила девочка. – Скажем ему, что я сама это сделала. Можем поклясться на мизинцах.

– Он узнает, – возразила мама, качая головой. – Узнает, что я выходила и взяла ключи, деньги и бритву. Мне так жаль, так жаль, – заплакала она. – Я обещала тебе, что все будет хорошо, но ничего не получится.

Они сидели так довольно долго. Девочка поглаживала мать по спине одной рукой, а другой трогала свою остриженную голову. Потом она осмотрела подвал. Все не так плохо: у нее есть кровать, телевизор, книжная полка, окно…

– Мама! – воскликнула девочка, выпрямляясь и дергая мать за руку, а потом вытянула палец вперед: – Нам не нужна дверь. Мы можем вылезти в окно.

Глава тридцать шестая

Наши дни

Не может быть, подумала Уайли. Невозможно. Бекки умерла. Умерла много лет назад. Уайли была уверена.

А вдруг нет? Вдруг ее прятали все эти годы? И у нее родился ребенок от мужчины, который ее похитил?

Чувство вины охватило Уайли. Она вернулась воспоминаниями к ночи убийств, когда они с Бекки были в ее спальне, а лунный свет лился через окно. И совсем скоро ее подруга исчезла. А ведь Бекки даже не оказалась бы в доме, если бы не Уайли.

Тихий голосок в голове грыз и терзал ее. Шрам в виде подковы на ладони женщины, так похожий на шрам Уайли.

Она заморгала и тряхнула головой. Нет, невозможно. Бекки Аллен умерла.

Долгие годы Уайли убегала от своего прошлого, из этого дома, от той страшной ночи, от мужчины, лишившего ее семьи.

Вскоре после убийства родителей Уайли переехала с бабушкой и дедушкой на двести миль от Бёрдена и начала новую жизнь с чистого листа, стараясь избегать воспоминаний о том, что она потеряла. Ей хотелось уехать подальше от человека, который, как все знали, убил ее родных.

Дедушка с бабушкой попытались создать для внучки новую жизнь, но прошлое преследовало ее, куда бы она ни отправилась. Она оставалась Джози Дойл – девочкой, чью семью убили, а лучшая подруга исчезла без следа. Когда она стала достаточно взрослой и поняла, что не может больше оставаться Джози Дойл, она взяла «У» от Уильяма, «Л» от Линн, «И» от Итана, а также девичью фамилию бабушки и стала Уайли Ларк.

Потом она стала писать книги об ужасных преступлениях. Почему? Она не пыталась детально анализировать свое стремление, но такой выбор имел свой смысл. Убийство ее родных и похищение подруги так и не были раскрыты официально, и, возможно, именно поэтому Уайли хотелось изложить хронику других трагедий.

До сегодняшнего дня. Теперь она описывала собственную историю, историю Джози Дойл, для всего мира, чтобы люди могли прочесть и изучить ее.

Нет. Уайли закрыла папку и поднялась. Это сумасшествие: Бекки мертва. Уайли исполнилась решимости выбросить нелепую мысль из головы, когда услышала слабый шум снаружи.

– Что это? – в страхе спросила женщина.

Девочка подбежала к окну и приподняла занавеску.

– Я вижу свет! – воскликнула она. – Там, на дороге.

– Иди сюда, – приказала мать. – Отойди от окна.

Девочка с виноватым видом вернулась к матери.

– Думаю, это снегоуборщик, – с облегчением заметила Уайли.

Они помолчали, слушая рев мотора и характерный хруст отбрасываемого с дороги снега. Увидев тревогу на лице женщины, Уайли снова заговорила:

– Это хорошо. Значит, вьюга стихает. Скоро восстановят электричество, и снова станет тепло.

Женщина продолжала сомневаться.

Внезапно двигатель смолк.

– Уехали? – спросила девочка. – Они все сделали?

– Возможно, но рабочие вернутся расчистить вторую сторону дороги, – пояснила Уайли.

Девочка оставила мать и вернулась к окну.

– А почему я все еще вижу свет? – спросила она.

Уайли подошла к ней, и даже женщина привстала с дивана, чтобы посмотреть.

– Может, застряли, – предположила девочка.

– Более вероятно, что водитель увидел перевернутый грузовик и остановился, – заметила Уайли. – Я выйду и поговорю с ним.

– Прошу вас, не надо, – попросила женщина. – Останьтесь здесь.

– Я всего на минутку. Не волнуйтесь. На снегоуборочной машине есть рация. Водитель нам поможет, – заторопилась Уайли.

Не обращая внимания на протесты женщины, она схватила куртку со спинки дивана, взяла фонарик и пошла в прихожую, где сунула ноги в сапоги и натянула шапку. Надо догнать водителя снегоуборщика, пока тот не уехал. У него как минимум есть рация, чтобы вызвать помощь, сообщить властям, что тут нужен врач.

Уайли открыла дверь и столкнулась нос к носу с мужчиной в зимней экипировке. От неожиданности она уронила фонарик, тот со стуком упал на землю и укатился. Они оба нагнулись его достать.

Уайли первой добралась до фонарика.

– О боже, вы меня напугали, – нервно рассмеялась она. – Я как раз собиралась выйти, чтобы вас догнать.

– Совсем не хотел вас пугать, – пробормотал мужчина, когда они оба выпрямились.

– Нет-нет, – улыбнулась Уайли, повернув фонарик в его сторону, – я рада, что вы здесь. Нам нужна…

И тут она узнала его. Это был Джексон Хенли. Человек, убивший ее семью и забравший Бекки.

Глава тридцать седьмая

Август 2000 года

События разворачивались быстро. Агенту Сантос поступил звонок, что поисковая собака нашла цель на границе участка Хенли. К счастью, это было не тело, но окровавленный лоскут с запахом Бекки Аллен тоже не внушал оптимизма.

В ожидании подписания ордера на обыск Камила выяснила еще несколько неприятных деталей о Джексоне Хенли. Он участвовал в наземном наступлении при освобождении Кувейта во время операции «Сабля пустыни». Но кроме этого в его послужном списке значилось несколько стычек со старшими по званию. Джексон Хенли не любил выполнять приказы, обожал выпить и приставал к женщинам-сослуживицам.

Одна из них пожаловалась, что Хенли вместе другими солдатами издевался над ней и преследовал, чуть не доведя до нервного срыва. Другая обвинила его в незаконном лишении ее свободы, когда он якобы не отпускал ее после ночи, проведенной ими вместе. Обвинения были в конечном итоге сняты, но, похоже, даже в юности солдат Хенли любил, чтобы подружки принадлежали ему целиком.

Имелись и другие инциденты, связанные в основном с его явной тягой к алкоголю. В 1992 году Хенли вернулся домой в округ Бёрден лишь оболочкой человека, которым был до отъезда.

Сантос понимала, что один окровавленный клочок ткани не делает Джексона Хенли виновным, но выглядело все это дурно. Нельзя было даже утверждать, что это кровь Бекки: девочка могла просто подержать ткань в руках, пропитав ее своим запахом, а кровь могла принадлежать другому человеку.

Следственная группа теряла драгоценные минуты, пытаясь получить ордер на обыск владений Хенли. Улика, найденная на границе их земли, не давала автоматической гарантии, что судья выдаст разрешение на обыск всей территории. Но странное поведение Джексона и его прошлые проблемы с законом поспособствовали тому, что судья согласился подписать документ. Теперь можно было приступать. Оставалось только надеяться, что еще не слишком поздно для Бекки.

Сантос притормозила возле участка Хенли, и в нос ей тут же ударил запах паленой резины. Зачем понадобилось что-то жечь в такой жаркий день, подумала она. Шериф Батлер подумал о том же. Когда агент вышла из машины, Джон покачал головой и подошел к ней.

– Сукин сын что-то сжигает, – буркнул он, и лицо его вспыхнуло от гнева. – Мне следовало побеседовать с ним вчера.

– Что ж, побеседуем сейчас, – сказала Сантос. – Но сначала надо его найти. Мы предъявим иск и поговорим с миссис Хенли, а вы сходите к горящей куче и убедитесь, что подозреваемый не избавляется от улик.

– Будьте осторожны, – предупредил Батлер. – Если Джексон в доме и пьян, он может повести себя непредсказуемо.

– Поняла, – кивнула Камила, направляясь к дому с двумя полицейскими. Тут она заметила движение за плотно задернутыми шторами. – Видели? – спросила Сантос. Полицейский, шедший впереди, кивнул, и ее рука дернулась к кобуре. В боевой готовности они поднялись по ступенькам парадного крыльца.

Камила постучала в дверь и представилась.

– Миссис Хенли! – крикнула она. – У нас ордер на обыск вашей собственности. Пожалуйста, откройте.

Дверь со скрипом отворилась, и на полицейских уставился слезящийся голубой глаз.

– Что тут происходит? – спросила Джун Хенли.

– Мадам, я детектив Камилла Сантос из департамента криминальных расследований штата Айова. У меня ордер на обыск ваших владений и прилегающих территорий. Пожалуйста, впустите нас.

Сантос вместе с подкреплением напряженно ждала, пока Джун решит, как ей поступить.

* * *

Помощник шерифа Леви Роббинс опрашивал всех известных правонарушителей, связанных с преступлениям сексуального характера, когда ему стало известно о двух фактах, приведших к концу его карьеры в правоохранительных органах и гражданскому иску в отношении департамента шерифа округа Бёрден.

Во-первых, тело шестнадцатилетнего Итана Дойла нашли спрятанным в кормушке для коз на ферме его родителей.

– Не уезжать из города, – бросил Роббинс подонку, которого допрашивал, а сам прыгнул в машину и помчался на ферму Дойлов.

Несчастная семья, думал он. Единственное утешение, что Итан не убивал родителей и не похищал Бекки. Однако три четверти семьи Дойлов погибли, и все еще не нашлась тринадцатилетняя девочка.

Мозг помощника шерифа плавился от вопросов, когда ему стал известен второй факт. Полиция штата сработала быстро и отследила номер, с которого поступали жестокие звонки семье Алленов от человека, представлявшегося Итаном Дойлом. Это был телефон в доме Каттеров.

Чутье Роббинса подсказало искать Брока Каттера. Чертов Каттер. Он скормил полиции информацию о том, что Итан был одержим идеей убийства и хотел избавиться от родителей и что у него были какие-то отношения с девочкой Алленов. Все это оказалось кучей поганого вранья. Так что теперь делать? Ехать на место преступления или отправиться за Броком? Почти решив свернуть на дорогу к дому Дойлов, Леви передумал и отправился прямиком на ферму Каттеров. Он собирался получить ответы на свои вопросы.

Еще издали он увидел приближающуюся на большой скорости машину. Роббинс вильнул в сторону и встретился глазами с водителем: Каттер. Леви вдавил педаль тормоза до отказа, и шины завизжали, оставив на дороге отметины и едкий запах дыма. Помощник шерифа резко развернулся, включил сигнальные огни и сирену и ринулся следом.

Впереди Каттер тоже ускорился. «Какого черта?» – подумал Леви.

Он выжал педаль газа в пол, и машина метнулась вперед, вскоре настигнув пикап Каттера. Почему парень не останавливается? Брок резко свернул на гравийную дорогу, и Роббинс чуть не проскочил поворот.

– Сукин сын! – прокричал он, когда патрульная машина чуть не съехала с дороги на кукурузное поле. Он резко вывернул руль влево и выровнял ход, а Каттер все мчался вперед. По дороге клубилась пыль, окутывая оба автомобиля серым облаком. Помощник шерифа не видел, что находится перед ним, сбоку, позади. Густая пыль покрывая лобовое стекло.

Надо было притормозить, но оказалось уже слишком поздно. Полицейский автомобиль врезался в зад грузовику Брока Каттера. В ушах раздался скрежет металла, и Леви почувствовал, как ноги резко хрустнули, а грудь сдавил ремень безопасности. Желудок сжался, когда машина покатилась кубарем, снова и снова переворачиваясь вверх дном, пока наконец не остановилась.

Роббинс открыл глаза. Перед фургона смялся, зажав ноги водителя под рулем. Странно, но Леви не чувствовал боли, только давящее ощущение в груди. Он осторожно повертел головой слева направо. Потом пошевелил пальцами ног: вроде двигаются, но точно не скажешь. Облако пыли постепенно осело, и полицейский смог различить окружающую картину. В ярком свете фар он ясно видел случившееся. Пикап Каттера почти разрезало пополам телефонным столбом, а сам Брок наполовину вывалился из кабины со стороны водителя, касаясь костяшками пальцев гравия. В шее парня зияла дыра. Он не двигался, а вокруг натекло море крови.

Леви закрыл глаза. Он всего лишь хотел получить ответы. Выяснить, что случилось с Дойлами и девочкой Алленов. С его стороны правильно было преследовать Брока Каттера, так ведь? Он просто делал свою работу.

Глава тридцать восьмая

– Отойди назад, – сказала мама.

Она стояла на стуле под окном и держала в руках фаянсовую крышку от бачка унитаза. Мама закрыла глаза и ударила тяжелой крышкой в стекло, на пол полетели брызги стекла. Она швырнула крышку на пол, и девочка вздрогнула, когда та раскололась о бетон.

– Подай полотенце, – велела мама.

Девочка повиновалась. Мать обернула ткань вокруг руки и стала убирать осколки стекла, торчавшие в окне. Перед ними появилась стена плотно спрессованного снега. Мама попыталась разгрести его руками, а когда ничего не вышло, попросила дочку принести обогреватель.

Та выполнила просьбу, и мать поместила обогреватель перед снежной стеной.

– Принеси еще стул и найди ложку.

Девочка нашла ложку, подвинула второй стул к окну и забралась на него.

– Теперь держи обогреватель, а я буду копать.

Они работали быстро, и через десять минут руки матери стали мокрыми от талого снега. Колючий ветер стал задувать в окно, отчего у девочки перехватило дыхание.

– Ладно, – выдохнула мама. – Скоро станет холодно, и нам надо поторопиться. Подай мне пакет и прихвати свое одеяло.

Девочка спрыгнула со стула и, захрустев стеклом на полу, побежала к столу, забрала вещи и вернулась к матери.

– Сначала я помогу тебе вылезти, потом выберусь сама, – решила мама. – Не порежься. – Она подсадила дочь, и та легко выскользнула в окно. Потом туда же отправились одеяло и полиэтиленовый пакет. Девочка отошла в сторону, дожидаясь маму. Шел мокрый снег. Ледяные крупинки скользили по шее, а резкий ветер проникал под свитер и джинсы. Маме понадобилось несколько попыток, прежде чем удалось подтянуться достаточно высоко и высунуть плечи в разбитое окно. Девочка ухватилась за мамины вытянутые руки и стала тащить. Со стоном женщина протащила оставшуюся часть туловища через окно и рухнула в снег.

Потом быстро вскочила на ноги и огляделась, пытаясь сориентироваться.

– Сюда, – скомандовала она, морщась от снежной крупы, летящей в лицо.

Держась за руки, мать и дочь прошли по скользкому двору к парадному крыльцу дома и спрятались там от бури.

– Что теперь? – спросила девочка. Дрожа от холода, она прижалась покрепче к маме. Темная, мокрая и холодная ночь оказалась намного страшнее, чем девочка думала вначале.

Мать открыла пакет и достала связку ключей, спрятанных несколькими днями раньше.

– Я знаю, что один из этих ключей – от грузовика, – пробормотала она. – Надеюсь, что другой открывает переднюю дверь дома, иначе ничего не получится.

Она попробовала первый ключ – не подошел. Потом второй и третий. Наконец четвертый легко вошел в скважину, и дверь отворилась. Юркнув внутрь, они прошли через темную комнату в кухню. Мать задержалась на секунду у двери подвала.

– Вот почему я не могла открыть, – сказала она тихо, оттягивая задвижку в верхней части двери влево. – Заперто на засов. – Она вернула задвижку на прежнее место. – Пойдем. – Женщина повела девочку к другой двери, которая открывалась в темное помещение без окон.

Мама пошарила по стене, и пространство озарилось светом. Это был гараж. Одна часть его пустовала, в другой стояла накрытая брезентом машина.

Под брезентом оказался старый черный грузовик, ржавый и поцарапанный. Отец говорил, что редко водит эту машину, но продавать не собирается. По его словам, он любил иногда сидеть в кабине и вспоминать прошлое.

Мать потрогала рукой холодный металл. Частички черной краски прилипли к ее пальцам.

– Залезай, – скомандовала мама, открыв дочери дверцу, – и пристегнись.

Но девочка не поняла, что это значит.

Тогда мама забралась внутрь вслед за ней, закрыла дверцу и принялась возиться с ключами, пока не нашла тот, что подошел к зажиганию, а потом потянулась к ремню безопасности девочки, потянула его и зафиксировала.

– Как мы выедем? – спросила девочка, глядя на опущенную дверь гаража.

– Вот так, – сказала мама, вытянула руку над головой и нажала на черную кнопку.

С громким скрежетом дверь начала медленно подниматься. Мать положила руки на руль и внимательно изучила путь впереди. Потом повернула ключ, и мотор грузовика ожил.

– Теперь поехали, – пробормотала женщина, испуганно улыбнувшись.

Грузовик выскочил на обледенелую дорожку. Зад автомобиля вильнул влево, потом вправо и наконец выровнялся. Мать слегка надавила на газ, потом на тормоз и стала медленно продвигаться вперед.

– Куда мы едем? – спросила девочка, пока они потихоньку катили к выезду.

– Тс-с, мне надо сосредоточиться, – отмахнулась мама.

Снег шел вперемешку с ледышками, и лобовое стекло покрыл мутный туман. Женщина включила фары и дворники, это немного помогло. В конце выезда ей надо было принять решение: повернуть налево или направо. Беглянка понятия не имела, где находится и куда им ехать. Она глубоко вдохнула и двинулась направо.

Грузовик дергался, скользил и останавливался, и желудок у девочки скрутило. Она вцепилась в свое одеяльце, надеясь, что ее не вырвет.

Наконец мама сумела совладать с пикапом, и они медленно поехали вперед.

– Что бы ни случилось, – предупредила мама, – я хочу, чтобы ты продолжала путь. Если появится отец, беги. Если нам придется расстаться, беги. Поняла?

Она еще раз повернула направо. Здесь колеса лучше цепляли дорогу, мама нажала на педаль газа и пикап покатил быстрее. Она взглянула на девочку.

– Найди безопасное место. И никому ничего не говори. Ни свое имя, ни мое. Вообще молчи, пока не поймешь, что ты в безопасности.

– А как это понять? – спросила девочка.

– Ты почувствуешь, – ответила мама. – Просто почувствуешь.

Девочка не была так уверена. Она перевела взгляд на дорогу перед ними. Они могли уехать куда угодно. Стать теми, кем захотят.

И вдруг сквозь свет фар девочка увидела дерево, которое росло прямо посреди дороги.

– Мама! – крикнула она.

Женщина попыталась вывернуть руль, но грузовик все же задел край ствола. Девочка услышала лязг металла и треск дерева, а потом дорога исчезла. Желудок всколыхнулся, а пикап дернулся и встал на дыбы, и вдруг она очутилась вверх ногами. Девочка прикусила язык, и кровь заполнила рот. Голова врезалась во что-то твердое, а грузовик крутился и скользил, пока наконец не остановился.

Девочка висела вверх ногами на своем сиденье. Мать исчезла. Малышка потрогала пальцами голову: они покраснели от крови.

– Мама! – позвала она.

Ответа не последовало. Лобовое стекло разбилось вдребезги, и впереди девочка видела лишь безбрежное белое поле. Воздух становился все холоднее. Заледеневшими пальцами она отстегнула ремень безопасности и шлепнулась вниз, больно ударившись. Теперь она сидела на потолке машины. Девочка снова позвала маму, но услышала в ответ только завывания ветра.

Она не знала, что делать. Боль в голове вызывала тошноту, а пальцы ног и рук горели от холода. Мама велела ей продолжать двигаться, значит, так и надо поступить. Несмотря ни на что. Одна дверца грузовика была распахнута, и девочка осторожно выползла через нее. Вокруг валялись разбитые детали машины, но мамы нигде не было видно.

– Мама, где ты? – позвала девочка, но ее слова заглушил густо падающий снег.

Слезы потекли из глаз по заледеневшим щекам. Продолжай двигаться, приказала она себе. Она сделала шаг вперед, но тут же поскользнулась и упала на землю. Тогда девочка поползла на четвереньках, пока не забралась на небольшой холм. Прищурившись, она различила сквозь метель сияющий огонек. Бледный и слабый, но он там точно был. Тогда девочка поднялась на ноги и медленно, осторожно направилась в ту сторону.

Глава тридцать девятая

Август 2000 года

Дверь медленно отворилась, и агент Сантос окинула взглядом стоявшую перед ней женщину: худая, как скелет; лицо бледное, осунувшееся. Похоже, бедняжка в двух шагах от смерти.

– Он говорил, что вы придете, – хриплым голосом отозвалась Джун Хенли.

– Где Джексон? – спросила Камила, внимательно оглядывая комнату.

Джун устало погрузилась в кресло и покачала головой.

– Он мой сын. Я люблю его, – просто сказала она.

Сантос поняла, что от матери Джексона Хенли помощи им не дождаться.

– Останься с ней, – велела она одному из полицейских.

Вместе с сотрудниками она провела быстрый обыск дома. Все вокруг было вычищено до блеска, даже бетонный пол и стены в подвале вылизаны. И никаких признаков Джексона Хенли или Бекки Аллен. Сантос вернулась в гостиную, где сидела хозяйка дома, устало наблюдая за обыском.

С первого взгляда дом выглядел вполне обычным, как жилье немолодой женщины, когда-то поселившейся здесь с мужем и воспитавшей сына. На тумбочке стояли фотографии Джексона в разном возрасте, а также Джун с мужем в день их свадьбы. Но чего-то не хватало.

Потом до Камилы дошло. Судя по обстановке, здесь жила одинокая и больная старуха, а не женщина со взрослым сыном. Не было никаких признаков того, что Джексон ночевал в доме: ни шкафа с одеждой, ни личных вещей.

Сын, по всей видимости, не жил в доме Джун. У него имелось другое место на территории фермы, где он обитал.

Сантос подошла к переднему окну и отодвинула занавеску. На улице шериф Батлер с ребятами осматривали землю и хозяйственные постройки. Вдалеке поднимался дым от горящей груды шин, тошнота поднялась у Камилы в желудке.

Сжигать шины – не то же самое, что упавшие деревья или бытовые отходы, это запрещено законом с 1991 года. И Джексон должен знать об этом, но ему, очевидно, наплевать. Поджечь шины непросто, но, когда они загораются, затушить их трудно. К тому же дым от горящих покрышек содержит вредные химические компоненты: цианид и угарный газ.

Джун упомянула, что Джексон знал о приезде полицейских. Есть смысл быть арестованным за незаконное сжигание покрышек, если при этом исчезнут улики, связывающие Джексона с убийством Дойлов и пропажей Бекки Аллен.

Надо загасить огонь.

– Позвоните в ближайшую пожарную часть и вызовите сюда наряд. Скажите, что у нас тут горят шины, – распорядилась Камила и повернулась к Джун Хенли: – Мэм, вам небезопасно здесь находиться. Дым и газы от горящих покрышек очень вредны. Придется увезти вас отсюда.

Плечи Джун покорно поникли, и она осторожно поднялась на ноги.

– Вы подозреваете не того, – сказала она. – Джексон не убивал эту семью и не крал девочку.

– Очень надеюсь, мэм, – вздохнула Сантос, пока полицейский выводил Джун из дома.

Тут снаружи прогремел выстрел, и детектив ринулась на улицу. Воздух стал густым от клубящегося черного дыма; запах горящей резины лез в нос и жег глаза. Сантос прикрыла рот локтем и пошла на звук выстрела.

Пожар разгорался в сотне метров от дома, там, где были свалены горой старые шины. Когда Камила подошла ближе, мимо в обратном направлении, кашляя и кряхтя, пронеслись полицейские.

Сантос перехватила пробегавшего мимо копа:

– Что происходит?

– Мужик охраняет пожар с дробовиком. Никому не дает подойти, – бросил он. Глаза у него покраснели от дыма. – Мы застали его, когда он кидал несколько ружей в огонь. У него их чертова туча. Целый арсенал.

– А как насчет выстрела? – спросила Сантос. – Кто-то пострадал?

– Я не видел. Дым слишком густой. – Полицейский согнулся, оперся ладонями о колени и закашлялся.

– Идите, – приказала агент Сантос. – Убедитесь, что все ушли подальше отсюда. И вызовите подкрепление.

Полицейский кивнул и исчез в черном облаке.

Камила знала, что ей тоже стоит отступить и уйти в безопасное место, но шериф до сих пор не вышел с окутанной дымом территории, а она не могла бросить там Батлера одного.

Скинув с себя пиджак, она накрыла им лицо и пошла в самую гущу дыма.

Костер из резиновых покрышек полыхал во всю мощь, а перед ним стоял Джексон Хенли с дробовиком, и глаза фермера горели так же яростно, как языки пламени позади него.

У ног Хенли лежало несколько канистр с бензином. Шериф, надышавшийся отравленных газов, стоял на коленях чуть поодаль, хватая ртом воздух.

Сантос отбросила пиджак и положила руку на кобуру.

– Джексон Хенли! – прокричала она сквозь дым. – Опустите оружие.

– Я знал, что вы придете, – пробормотал Джексон.

Он пьян, сообразила детектив. Что делает его еще более опасным и непредсказуемым. Лицо мужчины почернело от сажи, а блекло-голубые глаза сверкали от гнева.

– Я пытался помочь той девочке. У нее шла кровь, а я просто хотел помочь. А теперь вы думаете, что я ее похитил.

Черный дым сгущался, оседая в легких, словно цементная пыль. Надо вывести отсюда Батлера. И самой выбираться.

Агент прикинула, не застрелить ли Хенли. Это было бы самое быстрое решение. Камила знала, что ее оправдают: подозреваемый размахивал оружием – это все равно что умолять, чтобы тебя пристрелили.

Но оставалось слишком много вопросов без ответа, и надо было эти ответы получить. И самый главный вопрос – местонахождение Бекки Аллен. Если Джексон умрет, Бекки тоже может погибнуть.

Сантос приняла решение – рискованное, но, возможно, единственное, которое давало шанс выяснить правду. Она опустила оружие, зная, что ее прикрывают коллеги.

– Ладно тебе, Джексон, – примирительно сказала она. – Давай поговорим. Я хочу услышать, что ты можешь рассказать. Но не так, не здесь. Пойдем туда, где безопасно.

Хенли покачал головой.

– Вы мне не поверите. Никто мне никогда не верит.

Он горько рассмеялся и пнул лежащую рядом канистру с бензином. Та взорвалась с громким хлопком, а Хенли, словно зачарованный, наблюдал, как пламя ринулось к нему. Языки огня помчались по дорожке, оставленной бензином, яростно охватили его лодыжки, словно змеи, и поползли вверх.

Агент Сантос отшвырнула пистолет и бросилась к Джексону. С помощью пиджака она попыталась загасить языки пламени, поднявшиеся по его ногам и перепрыгнувшие на руки.

К ним уже бежали пожарные в защитных костюмах. Кто-то поднес к лицу детектива кислородную маску и помог ей подняться на ноги.

Крики дикой боли раздались у нее в ушах. Прекрасно, Хенли Джексон жив и сможет рассказать, что случилось с Бекки Аллен.

Глава сороковая

Наши дни

Направив фонарик на мужчину, Уайли внимательно рассмотрела его лицо. Он, конечно, стал на двадцать два года старше, и волосы поредели, открыв широкий, прорезанный глубокими морщинами лоб, на котором торчали редкие седые завитки. Но она не сомневалась в том, кто перед ней: Уайли разглядела узловатые грубые шрамы в верхней части шеи. Она видела это лицо много раз в новостях, в газетных вырезках, которые хранила все эти годы. Это был Джексон Хенли – человек, который убил ее семью, похитил Бекки и теперь вернулся, чтобы снова ее забрать.

Уайли поборола желание ударить его по лицу фонариком, пинать ногами до тех пор, пока он не превратится в кровавое месиво, как родители и брат. Она хотела ему смерти. Но придется контролировать свою ярость. По крайней мере, пока. Надо не дать ему зайти в дом.

– Я заметил аварию и подумал, что кому-то может понадобиться помощь. Я как раз собирался постучать.

– Нет, у нас все в порядке, – выдавила из себя Уайли и мысленно обругала себя за то, что проговорилась: она в доме не одна. – Мы с мужем в полном порядке, – солгала она, надеясь, что эта хитрость поможет и Хенли уйдет.

– Похоже, сильное было столкновение, – заметил Джексон. – Я увидел огни и решил, что выжившие могли прийти сюда, чтобы укрыться от бури. Этот дом ближе всех к месту аварии. Не думал, что здесь сейчас кто-то живет, – добавил он, снимая шапку.

Джексон не знал, кто она, или хорошо притворялся, будто не знает. Уайли вместе с дедом и бабкой уехали отсюда сразу после похорон. Она не появлялась здесь больше двадцати лет, и никто не знал, что Джози Дойл вернулась под именем Уайли Ларк.

Но Уайли наблюдала за Джексоном Хенли. Проезжала мимо дома – того самого, где он жил когда-то с матерью. Он убрал почти весь хлам: шины, фермерская техника – все исчезло. Оставалось лишь несколько машин, припаркованных во дворе. Чего она не знала, так это что он водит снегоуборщик.

– Никто из участников аварии не появлялся? – спросил Джексон.

Уайли ответила не сразу. Если Хенли следил за ней так же пристально, как она за ним, то знал, что мужа у нее нет, что она здесь совсем одна.

Она очень старалась не пересекаться с местными. Все вопросы для книги она задала им несколько месяцев назад по телефону. И не хотела, чтобы кто-то понял, кто она такая на самом деле.

– Нет, – сказала Уайли как можно небрежнее. – Я была там. Похоже, помощь прибыла к пострадавшим до того, как я туда добралась. Очень мило, что вы побеспокоились и зашли. – Ей надо было найти способ выставить его отсюда.

– Меня зовут Джек. Я живу всего в миле отсюда, – объяснил Хенли. – Не знал, что кто-то снял этот дом. Как я уже говорил, я увидел аварию и просто хотел проверить, как обстоят дела.

– Я Уайли, – представилась она, но Джексон даже не моргнул. – Мы с мужем арендовали этот дом.

Может, Хенли и вправду понятия не имел, что стоит перед женщиной, чью жизнь когда-то разрушил. Но Уайли была уверена: он знает о том, что Бекки и ее ребенок находятся у нее в доме.

– Вообще-то, мне бы пригодилась ваша помощь, – сказала она. – У нас заканчиваются дрова, а я не хочу будить мужа, чтобы помог принести еще. Вы не могли бы дотащить нам пару охапок? – спросила она, надеясь, что голос звучит естественно.

– Конечно, – ответил Джексон. – Просто укажите, где их взять.

– Дрова в сарае для инструментов. Пойдемте, я покажу.

Затаив дыхание, Уайли повела Джексона сквозь метель к старому сараю, маленькому крепкому зданию между домом и хлевом. Она не знала, сработает ли план, но другого у нее не было.

Она открыла дверь сарая и сквозь шум ветра прокричала:

– Дрова здесь! Мы можем взять по охапке, этого хватит, чтобы продержаться ночь.

Джексон кивнул, и оба зашли в темноту сарая.

– Поленница здесь, сзади. – Уайли быстро подсветила дальний угол фонариком. Потом воспользовалась случаем, чтобы осмотреть стену сарая в поисках тонкого, но прочного инструмента. Взгляд ее остановился на отвертке, и она тихо сняла ее со стены.

– Я ничего не вижу, – сказал Джексон. – Можете еще посветить?

И тогда Уайли сделала свой ход. Она быстро толкнула Джексона сзади, так что тот споткнулся и упал на колени.

– Эй! – удивленно вскрикнул он.

Уайли повернулась и побежала. Сердце у нее колотилось. Ей казалось, что она слышит за спиной его шаги, чувствует горячее дыхание на своей шее. На мгновение она вернулась на то поле, где пыталась убежать от убийцы. Но она не замедлилась ни на секунду и не оглянулась посмотреть, далеко ли отстал преследователь.

Уайли захлопнула за собой дверь, задвинула засов и зафиксировала его отверткой, управившись за секунду до того, как Хенли ударил в створку всем телом.

– Эй, вы! – снова завопил Джексон, колотя в дверь. – Выпустите меня!

Уайли прижималась спиной к двери, пока Джексон пытался освободиться. Дверь дрожала, но самодельный замок оказался крепким. Выдержит – по крайней мере, какое-то время.

Из сарая раздавались гортанные вопли, звуки шагов, стук плеча о деревянную дверь. Потом раздалось ворчание и глухой стук падающего на землю тела.

Потом ничего: никаких звуков, никаких движений по ту сторону двери.

Надо найти пистолет и придумать способ, как удержать Джексона запертым в сарае и не пустить в дом. Она обеспечит безопасность Бекки и ее дочери, даже если ей придется убить Хенли.

Глава сорок первая

Уайли не было уже очень долго. Девочка соскользнула с дивана, на котором ворочалась и постанывала мать, бормоча: «Он идет, он идет».

А вдруг мама права? Вдруг отец их нашел? Тогда он их всех убьет. Может, подумала девочка, если она поговорит с отцом, он отпустит Уайли? Надо найти помощь. С фонариком в руках девочка соскользнула с дивана и на цыпочках вышла в кухню в тот самый момент, когда Уайли влетела через заднюю дверь, громко захлопнула ее и навалилась спиной, словно пытаясь помешать кому-то открыть ее.

– Это мой отец? – спросила девочка.

– Да, – ответила Уайли, – это он. Принеси оттуда стул. – Она кивнула в сторону кухонного стола.

Девочка выполнила просьбу, и Уайли поставила стул на две ножки, подсунув верх спинки под дверную ручку.

Отец где-то на улице, думала девочка. Между ними всего несколько дюймов дерева.

– Он войдет, – упавшим голосом сказала она. – Он все равно войдет.

– Нет, – бросила Уайли, тяжело дыша. – Я ему не позволю. Если он и войдет в дверь, то не пройдет мимо меня. Я больше не дам ему причинить кому-то вред.

Наступила тишина. Они долго стояли, прислушиваясь и выжидая. Никто не появился.

Уайли повернулась к девочке.

– Твою маму зовут Бекки, так ведь?

Девочка замерла. Доверяет ли она Уайли? «Ты почувствуешь, – сказала ей мама. – Просто почувствуешь».

– Прошу тебя, – взмолилась Уайли, – мне нужно знать. Ее зовут Бекки?

Девочка кивнула, а Уайли прикрыла лицо руками и заплакала.

Глава сорок вторая

Наши дни

Смущенная несвойственным ей выплеском эмоций, Уайли вытерла глаза и в изумлении уставилась на девочку. Итак, женщина в другой комнате – Бекки. А это ее дочь. Пропавшая много лет назад подруга Уайли, которую все считали погибшей, выжила. А мужчина, убивший семью Уайли и державший Бекки в плену, заперт в сарае для инструментов.

Уайли прижалась лицом к окну и посмотрела в сторону сарая в поисках признаков движения. Все было тихо. Может, Хенли получил травму, когда ломился в дверь. Или просто ждал, пока Уайли потеряет бдительность.

Надо оставаться настороже и ждать. Уж это Уайли умела. Много лет назад она ждала, что кто-нибудь придет на поле и спасет ее. Спасет ее родителей, брата, Бекки. Она ждала, что Джексон Хенли ответит за убийство ее семьи. Но так и не дождалась – до сегодняшнего дня, когда Бекки вернулась.

Уайли могла пересидеть Джексона Хенли. Она ждала двадцать два года, что значит еще один день?

Взяв девочку за руку, она повела малышку в гостиную. Бекки на диване не было. Уайли достала из папки листовку с описанием пропавшего человека.

Тут она услышала тихий плач из кладовки и медленно открыла дверь. Бекки сидела на полу и дрожала. Уайли опустилась на пол и села рядом с ней, положив перед собой фонарик. Девочка стояла за дверью, прислушиваясь.

– Он там, на улице? – спросила Бекки, и голос ее задрожал от страха. – Он пришел за нами.

Уайли разгладила края мятой листовки и протянула ее Бекки. Та смотрела на нее долгое время, словно пытаясь вспомнить человека на снимке. Она не смотрела на Уайли, но слушала так внимательно, что почти перестала дышать.

– Бекки, – тихо сказала Уайли, – это я, Джози.

Женщина опустила голову и недоверчиво покачала головой. Слезы полились у нее по лицу, оставляя кривые дорожки на слое запекшейся крови.

Уайли потянулась к ладони подруги, и женщина вздрогнула, словно обожглась. Уайли нежно, но твердо развернула ладонь вверх и провела пальцем по шраму в виде подковы.

– У меня тоже есть такой, – сообщила она, стараясь говорить ровно и спокойно. Информация о том, что Джексон Хенли заперт в сарае, может немного подождать. Пусть сначала Бекки поймет, кто перед ней. – Кажется, нам было десять, – сказала Уайли. – Нам пришла в голову идея стать сестрами по крови, и мы взяли разделочный нож моей мамы. Ты была храбрее и сделала более глубокий надрез. Поэтому твой шрам заметнее. Но у меня он тоже есть, видишь? – Она протянула руку, и взгляд женщины метнулся туда и обратно.

– Сестры навсегда, – пробормотала она.

Девочка, увидев, как мама встревожена, забралась к ним в кладовку.

Уайли ждала, пока женщина заговорит, скажет хоть что-то. Но она молчала, и на мгновение Уайли подумала, что ошиблась. Что это не Бекки, а просто какая-то напуганная незнакомка, забредшая к ней в поисках приюта в метель. Уайли вдруг почувствовала себя полной дурой. За долгие годы она разучилась надеяться и теперь вспомнила почему: это было слишком больно. Она убрала руку.

И тут женщина заговорила:

– Я совсем забыла, как ты выглядишь. То есть, когда я закрываю глаза, вижу лишь краткие вспышки. – Она подняла взгляд на Уайли, глаза ее сияли от слез, а потом она улыбнулась. И появилась та Бекки, которую помнила Уайли.

– Я считала, что ты погибла, – призналась Уайли. – Все так считали, кроме твоей матери. Она никогда не переставала тебя искать.

Бекки вытерла глаза.

– Я думала, мама умерла. Он сказал, что умерла. Что меня больше никто не ищет. Что никому нет дела.

– Всем было дело, все искали, – заверила ее Уайли. – Агент Сантос сделала все возможное, чтобы Джексона Хенли осудили.

– Джексона? – спросила Бекки, недоуменно нахмурив лоб.

Уайли кивнула.

– Да, Джексона Хенли. Не хватило доказательств, чтобы арестовать его за убийство моей семьи и твое похищение. Они не смогли найти оружие и пропавший грузовик брата. И не смогли найти тебя. Но не волнуйся: теперь он в ловушке. Я заперла его в сарае. Он больше не причинит тебе вреда.

Глава сорок третья

Уайли с мамой сидели в кладовке и шептались. Девочка протиснулась между ними и положила голову маме на колени. Тас, не желая оставаться в одиночестве, лег перед открытой дверью кладовки.

Уайли говорила, а мама и девочка слушали. Она рассказывала о тех днях, когда они с мамой были маленькими. О школе, о праздниках с тортами, мороженым и шариками, о долгих вечерах у бассейна. О вещах, которые казались девочке невозможными.

Уайли и мама знали друг друга раньше. До отца, до того подвала, до ее рождения.

Уайли рассказала, как уехала далеко-далеко, когда ей было двенадцать, стала писательницей, вышла замуж и родила сына по имени Сет.

– Не думала, что когда-нибудь выйду замуж, – призналась она. – И рожу детей. – Она посмотрела на девочку и объяснила: – Я считала, что не заслуживаю такого после всего, что случилось. Но я скучаю по сыну. Очень скучаю. – Уайли выбралась из кладовки и через секунду вернулась с фотографией. – Это Сет. Мой сын.

Девочка собиралась спросить, о чем говорит их спасительница: что такого плохого она сделала, раз не заслужила хорошего мужа и сына с темными смеющимися глазами и ямочками на щеках, – но не хотелось прерывать Уайли. Девочке нравился звук ее голоса.

Какое-то время мама молчала, просто слушала и гладила дочь по голове. Девочка чувствовала щемящую боль в груди, которую не могла определить. Это были не печаль или гнев. Больше походило на надежду.

– Я подумала, если опишу ту трагедию, – говорила Уайли, – то смогу двигаться дальше. Жить своей жизнью, быть хорошей матерью. Вместо этого спряталась здесь, пытаясь написать книгу о том, что случилось, но не в силах посмотреть прошлому в лицо.

Веки девочки отяжелели. Тут тепло и безопасно, мама сидит рядом. Все хорошо. При желании можно поспать, и ничего страшного не случится.

– Твоя мама все еще работает в магазине продуктов, – сказала Уайли, и девочка открыла глаза.

Тихий стон сорвался с маминых губ. Она редко говорила о своей матери: от этого ей становилось грустно.

– Я не разговаривала с ней после возвращения, – добавила Уайли. – Мне не хватило смелости. Я ни с кем не разговаривала.

Мама опустила голову. Слезы полились по ее щекам на девочку, но та не пошевелилась.

Наконец мама заговорила:

– Он сказал мне, что все вы мертвы – твоя семья, твоя собака. И что это моя вина. Но однажды я выбралась из подвала и позвонила домой. И она ответила. Моя мама. Она не умерла. Но я ничего не смогла сказать, просто повесила трубку. – Мама вытерла глаза. – А твои родители? Твой брат?

– Он убил их, – ответила Уайли.

Мамины плечи поникли.

– Я так и думала, – тихо сказала она. – Он сунул меня в грузовик твоего брата и пригрозил, что убьет, если я не буду слушаться.

– Родителям надо было в тот вечер забрать грузовик Итана с дороги и привезти домой, – пробормотала Уайли.

– Он прятал пикап в гараже все эти годы, – продолжала рассказывать Бекки. – Покрасил в черный цвет, но я знала, что это машина Итана. Нам надо было сбежать от него. Я не умею водить, но это был наш единственный шанс. Вот только из-за снега и дождя, – она с сожалением покачала головой, – я не смогла удержаться на дороге. Потеряла управление и попала в аварию. Мне очень жаль.

Уайли взяла Бекки за руку и нежно сжала в своих ладонях. Они сидели так довольно долго и ждали. Кого? Того мужчину из сарая или кого-то другого?

Это не имело значения. Впервые в жизни у девочки появилось ощущение, что все может быть хорошо.

Глава сорок четвертая

Наши дни

Раздался стук в дверь, и Уайли с Бекки замолчали. Девочка взглянула на них с тревогой.

– Прошу, не отвечай, – взмолилась Бекки. – Пожалуйста, это он. У него много друзей. Он всегда говорил мне, что, как бы далеко мы ни убежали, он найдет способ нас вернуть.

– Ты в безопасности. Я заперла его в сарае. Думаю, мне лучше ответить, – сказала Уайли, поднимаясь на ноги. – Знаю, тебе страшно, но нам нужно вызвать полицию и отвезти тебя в больницу. Нельзя здесь оставаться. Надо уезжать.

Снова раздался стук в дверь.

– Эй, – позвал мужской голос. – У вас все в порядке?

– Это он, – выдохнула Бекки, прижимая дочь к себе и прячась еще глубже в кладовку. – Он пришел за нами.

– Оставайся здесь, я пойду выясню, – сказала Уайли.

– Нет-нет, не бросай нас, – пробормотала Бекки.

– Я никуда не уйду, не волнуйся. – Уайли пошла к переднему окну и отодвинула штору. – Это снова Рэнди Каттер, – сказала она с облегчением. – Он уже приходил раньше. Сказал, что вернется. Он нам поможет.

– Нет, это и был он, – прошептала Бекки. – Это сделал он. Рэнди.

– Рэнди Каттер? – удивленно спросила Уайли. – Не может быть. Говорю тебе, виноват Джексон Хенли. Единственной уликой против него был лоскут со следами твоей крови. Но этого не хватило.

– Крови? – спросила Бекки. – Какой крови?

– Собака-ищейка нашла заляпанный кровью обрывок ткани на границе земель Хенли, но этого доказательства не хватило. Не бойся, он больше не причинит тебе вреда.

– Я знаю, кто похитил меня! – воскликнула Бекки, и в голосе ее послышалась паника. – Джози, это был Рэнди Каттер.

На мгновение Уайли потеряла дар речи: столько лет никто не называл ее Джози.

– Но это должен быть Джексон, – растерянно повторила она.

Бабушка с дедушкой говорили, что его арестовали за хранение оружия. И она получила подтверждение этому, когда проверяла материал для книги. Джексон сильно обгорел во время ареста и провел несколько месяцев в ожоговом отделении Де-Мойна, а когда пришел в себя, его отправили в мужскую тюрьму в Анамосе на восемнадцать месяцев.

– У человека, забравшего тебя, есть ожоги на большей части тела, верно? На ногах, руках и шее, – уточнила Уайли, все еще не в силах отказаться от мысли, что подругу похитил Хенли.

– Нет, – замотала головой Бекки. – Послушай же меня. Это Рэнди Каттер. – Она посмотрела на Уайли с ужасом в глазах. – И он прямо сейчас стоит за дверью. Я знаю его. Знаю его голос. Черт возьми, я слышала его почти каждый день последние двадцать лет.

Уайли пристально посмотрела на Бекки и потом перевела взгляд на девочку, чтобы убедиться. Та кивнула.

– Боже, – выдохнула Уайли. Рэнди Каттер? Это не имело никакого смысла.

– Вы слышите? – позвал Рэнди. – Я пришел проверить, как вы тут, и увидел мужчину, кравшегося вокруг дома.

Джексон Хенли. Господи, она ведь заперла его в сарае. Как она могла так в нем ошибиться? Как все они могли так ошибиться?

– Может, он уйдет, – прошептала Уайли.

– Не уйдет, – мрачно возразила Бекки. – Он никогда нас не отпустит.

– Послушайте, я начинаю нервничать! – крикнул Рэнди через дверь. – Беспокоюсь за вас. Я войду, хорошо?

Дверная ручка повернулась, и Бекки пискнула от страха.

Уайли сунула руку в карман куртки за пистолетом. Но оружия не было. Она осмотрела пол, поискала за диванными подушками. Куда же делся пистолет? Без него им конец.

Надо чем-то вооружиться. Уайли вспомнила про нож и топорик, лежавшие на полке у них над головой, достала их и сунула нож в руку Уайли.

– Это все, что у нас пока есть, – прошептала она. А девочке велела: – Если я скажу тебе «беги», выскакивай из дома и прячься в хлеву. Там холодно, но полно мест, чтобы спрятаться. Я найду тебя, когда будет безопасно.

Девочка кивнула, лицо у нее побледнело. Уайли протянула им по фонарику.

– Не включайте без крайней необходимости. Мы же не хотим, чтобы он знал, где мы.

Уайли на цыпочках обошла комнату и выключила все фонарики, пока из источников света не остался только тусклый отблеск камина. Думая, что сейчас, возможно, определяется их судьба, она залила камин водой. Он зашипел, плюнул искрами и погас. Комната погрузилась во тьму.

Уайли посмотрела на часы. До рассвета оставался еще час.

– Все будет хорошо, – прошептала она.

На это Бекки ответила:

– Я не смогу бежать. Не смогу удержаться рядом с тобой. Прошу тебя, позаботься о моей дочери.

– Я позабочусь о вас обеих, – пообещала Уайли, сжимая ей руку.

– Что нам делать? – спросила Бекки.

– Разделимся. Спрячемся в разных местах. Помнишь маленькое подполье в моей спальне? – спросила Уайли. – Возьми дочку и укройся с ней там. Ему будет трудно вас найти. Я останусь внизу и тоже спрячусь. Если он ворвется, я буду наготове.

– А Тас? – спросила девочка.

– С ним все будет в порядке, – заверила ее Уайли.

Пес спал на своей лежанке. Вряд ли он выдаст местонахождение хозяйки. Уайли подумала было запереть его в ванной, но потом решила этого не делать. Вдруг Тас сможет ее защитить, если до этого дойдет.

– И не включайте фонарики, – прошептала Уайли, когда Бекки с дочкой ринулись вверх по лестнице.

Она стала прикидывать, где лучше всего спрятаться. Нужно быстро среагировать, если Рэнди начнет ломиться в дом. Она жалела, что нет времени отыскать пистолет, но боялась включать фонарик, чтобы не выдать свое местонахождение. Наконец Уайли скорчилась за диваном с топориком в руке и стала ждать. Она услышит, когда Рэнди влезет в дом, и поймет, где он находится. А он не будет знать, где она.

Воздух был колючий и мертвенно-тихий. Не трещало пламя в камине, стих ветер за окном. Уайли надеялась, что Джексон Хенли не замерз насмерть в сарае. Как же она ошибалась на его счет!

Зловещая тишина разрасталась, окутывая ее коконом. Время шло. Уайли считала секунды в голове.

Может, Рэнди сдался и уехал. Он не мог долго оставаться на улице, там слишком холодно. Уайли быстро отмела эту мысль. Если Рэнди Каттер – тот, кто убил ее семью и похитил Бекки, то ему есть что терять. Бекки права. Он ни перед чем не остановится.

Как же она не узнала его? Рэнди Каттер стрелял в нее, гнался за ней по полю, но Уайли так ничего и не поняла. Она подозревала собственного брата – думала, что тот способен убить собственных родителей. «Мне было двенадцать лет», – напомнила себе Уайли. Но ее одолевали гнев и вина.

С каждым мгновением в комнате становилось все холоднее. Пальцы задеревенели, и она выпустила топор, чтобы растереть руки и немного согреть.

И тут же насторожилась: ей почудился шум. Тихий шаркающий звук.

Она замерла, но ничего не услышала и расслабилась.

И только тут Уайли поразила ужасная мысль. Разбитое окно возле задней двери. Каттер мог легко отогнуть картон, влезть внутрь и отпереть замок.

Уайли почувствовала присутствие Рэнди раньше, чем услышала или увидела его. Она замерла за диваном, сцепив пальцы вокруг рукоятки топора, и задержала дыхание, зная, что враг находится всего в паре шагов от нее.

Раздался тихий щелчок, и комнату внезапно залил призрачный свет.

– Джози, Бекки, – нараспев произнес Рэнди. – Я знаю, что вы здесь.

Уайли прижала пальцы к губам, чтобы сдержать подступающий крик.

Тень Каттера ползла вдоль стены. Он приближался.

– Ну же, – позвал он. – Вы ведь не думали, что я дам вам уйти? Так не получится. Вы принадлежите мне.

Потом он остановился прямо над Уайли и посмотрел вниз, а потом вскинул дробовик и направил прямо ей в голову.

– Это ты, – с сожалением сказал он. – Жаль, что я не убил тебя в тот раз. – И Рэнди нажал на спусковой крючок.

Но выстрела не последовало. Каттер изумленно уставился на свой дробовик, а Уайли вскочила, взмахнув топориком.

Она ударила Рэнди в плечо, но толстая куртка смягчила удар. Однако убийца потерял равновесие, и дробовик с глухим стуком выпал у него из рук.

Топорик выскользнул из рук Уайли и, крутясь по полу, исчез из виду.

Пока Рэнди и Уайли пытались найти оружие, на лестнице раздались громкие шаги, и в луче света появилась Бекки. Она ухватилась за дробовик и нацелила его на Рэнди и Уайли, боровшихся на полу.

– Стой! – крикнула Бекки. – Стой!

Рэнди отпустил Уайли, и они оба, шатаясь, поднялись на ноги.

– Беги, – приказала Уайли девочке. – Беги и прячься. Быстрее.

Девочка не пошевелилась.

– Беги сейчас же, – повторила Уайли.

Девочка с вызовом покачала головой. Уайли и Бекки переглянулись.

– Ствол заклинило, – нагло заявил Рэнди. – Дробовик не выстрелит, если нажать на спусковой крючок.

– Ты не знаешь наверняка, – возразила Уайли.

Она осторожно приблизилась к девочке, подхватила ее на руки и потащила через комнату к передней двери. Тас проскользнул мимо них на улицу, когда Уайли вывела девочку на крыльцо.

– Делай, что я тебе сказала. Беги и прячься. Все будет хорошо, обещаю. – И она захлопнула дверь, надеясь, что малышка юркнет в хлев и затаится там.

Бекки не отводила ствол дробовика от Рэнди Каттера, который медленно приближался к ней.

– Стой на месте, – приказала она.

Ее похититель замер.

Уайли до сих пор не могла осознать происходящее. Все эти годы она с трудом пыталась примириться с тем, что Джексон Хенли убил ее семью и это сошло ему с рук. А теперь перед ней стоял настоящий убийца. Уайли вспомнила тот день сразу после трагедии, когда Рэнди Каттер зашел в хлев, и скользкий комок страха, застрявший у нее в горле.

– Отдай мне ружье, Бекки, – попросил Рэнди тихим, успокаивающим голосом. – Знаю, ты не хочешь причинить мне вред. Я же люблю тебя.

Руки у Бекки тряслись так сильно, что она с трудом удерживала дробовик.

– Дай мне ствол, Бекки, – приказала Уайли. – Я смогу выстрелить.

– Не слушай ее, Бекки, – увещевал Рэнди. – Кто заботился о тебе все эти годы? Кто подарил тебе ребенка? Я. Больше никого рядом с тобой не осталось. Только я. Никому не было дела до того, что ты исчезла.

Лицо Бекки помертвело. Она сдается, поняла Уайли. Отдаст ему дробовик.

– Не слушай его, Бекки! – выкрикнула Уайли. – Рэнди не любит тебя. Он убил моих родителей и брата. Стрелял в меня и похитил тебя. Мы тебя искали, весь город, на протяжении многих лет. Твоя мать так и не сдалась. До сих пор.

– Бекки, родная, – произнес Рэнди, маленькими шагами приближаясь к ней.

И тогда Бекки нажала на спусковой крючок. Стена позади Рэнди взорвалась, куски штукатурки полетели в воздух. Бекки выстрелила снова, на этот раз угодив в потолок. Уайли и Рэнди прикрыли головы руками от падающих обломков, а Бекки нажимала на крючок снова и снова, пока магазин не опустел.

Глава сорок пятая

Когда Уайли вытолкнула ее наружу, девочка вскочила и стала колотить в дверь. Дернула ручку, но замок был заперт. Холодный ветер обжигал лицо.

– Мама! – крикнула она, барабаня в дверь. – Мама, впусти меня.

Холод пронизывал до костей. Ей хотелось вернуться назад в свой подвал с кроватью и книгами, телевизором и маленьким окном. Но еще больше хотелось к маме.

Внутри дома раздавались крики. Девочка крепко зажмурилась. Потом услышала хлопки. С каждым выстрелом она вскрикивала. Девочка знала Уайли совсем недолго, но ей казалось, что прошло очень много времени. Доверяла ли она Уайли? Она не знала. Девочка почувствовала толчок в ноги: Тас смотрел на нее своими янтарными глазами. Уайли велела ей спрятаться. И она спрячется.

Она побежала к хлеву вместе с Тасом, стараясь не думать о выстрелах и о том, что мама осталась в доме вместе с отцом. Уайли приказала ей бежать, и она бежала. Мороз кусал лицо и пальцы, каждые несколько метров девочка проваливалась в снег по пояс, но продолжала двигаться вперед. Наконец она скользнула в хлев, а Тас вбежал следом. Девочка осмотрела постройку в поисках укромного места. Взгляд ее упал на приставную лестницу, ведущую на сеновал. Она вскарабкалась наверх.

Глава сорок шестая

Наши дни

Бекки выронила дробовик, словно он обжег ей пальцы, и забилась в угол.

Рэнди и Уайли схватились за оружие одновременно: Уайли за топор, Рэнди за дробовик. Оба замерли, ожидая, что противник сделает первый ход.

– Ты убил моих родителей. – Голос Уайли так дрожал, словно вот-вот разлетится на мелкие осколки. – Избил и задушил брата, спрятал его тело в хлеву. Пытался подставить Итана и похитил мою лучшую подругу. Стрелял в меня. Зачем? Я не понимаю.

Рэнди просто рассмеялся в ответ. Уайли хотелось накинуться на него, впиться ногтями ему в глаза и соскрести это мерзкое выражение превосходства с лица.

– Мы уходим, – заявила она вместо этого. И обратилась к Рэнди: – Если дашь нам уйти, мы тебя не тронем.

Каттер повернулся к Уайли. Она была готова и не собиралась сдаваться без борьбы. Сет, Бекки, ее маленькая дочка – Уайли есть ради чего жить.

Она замахнулась топором, но смогла только слегка задеть им плечо Рэнди. Тот попытался выхватить топор, но она держала его крепко. Каттер резко отпустил ее, и она споткнулась и упала назад, ударившись головой об пол. Оглушенная, она попыталась, шатаясь, подняться на ноги перед новым нападением, но Рэнди шагнул мимо нее в сторону Бекки.

Уайли бросилась за ним, но споткнулась о груду дров, и они разлетелись по полу. Рэнди стоял перед Бекки, а она скорчилась в углу, обмякнув у его ног.

Уайли прыгнула на Рэнди, но он оттолкнул ее, и она опять ударилась об пол.

Застонав, Уайли скорчилась в позе эмбриона, пытаясь защитить голову. Она слышала тяжелое дыхание Каттера, который стоял над ней и, видимо, решал, что делать дальше.

Он встал на колени сбоку от Уайли.

– Успокойся, – прошептал он. – Скоро все кончится. – С этими словами он за волосы поднял ей голову и изо всех сил ударил об пол.

В глазах у Уайли замелькали мошки, и лоб пронзила горячая, режущая боль. Она почувствовала, как мир уплывает от нее, и все погрузилось в темноту.

Прошли минуты, а возможно, и часы, прежде чем Уайли заставила себя очнуться. Она словно плыла в черной смоле, но знала: если не останется в сознании, то умрет. А вместе с ней умрут и Бекки, и ее маленькая дочь.

Боль пронизывала череп. Уайли сглотнула кислый комок тошноты, подступавшей к горлу, и сконцентрировалась на том, чтобы дышать медленно и ровно. Не обязательно притворяться мертвой, достаточно делать вид, что она без сознания. Когда она придет в себя, снова будет драться.

Уайли лишь надеялась, что девочка добежала до хлева и нашла укромное место, чтобы переждать схватку.

Нужна передышка, чтобы решить, как действовать дальше, подумала Уайли. Чтобы подняться и защищаться.

Потом она услышала шаги и почувствовала, что Рэнди стоит прямо над ней.

Он наклонился, и Уайли ощутила на лице его горячее дыхание. Она старалась не поморщиться от противной вони: от Каттера несло чесноком, луком и чем-то еще. Страхом, поняла Уайли. Рэнди боялся. Его идеально выстроенный мир развалился. Бекки и ее дочь едва не сбежали.

Теперь Уайли была единственной, кто мог помочь Бекки добыть для девочки то, чего она так жаждала: свободу.

Рэнди тем временем подхватил ее под мышки и поволок по полу. Он замешкался, чтобы открыть дверь, и от порыва холодного воздуха Уайли чуть не задохнулась, но ей удалось не пошевелиться. Каттер стащил ее вниз по ступенькам, потом остановился.

Уайли поняла, что у него на уме. Он решил дать ей замерзнуть насмерть. Он не собирался больше терять время на Уайли. Ему нужна была девочка. А где же Бекки? И Джексон Хенли. Неужели Рэнди убил их? Неужели Уайли опять потеряла подругу, только обретя ее вновь?

Рэнди поднял ее на ноги и прислонил к своему плечу. Она скользнула скулой по его шее, стараясь прикоснуться к оголенной части. ДНК, стучало в голове. Собрать как можно больше волос, капель пота и клеток кожи.

Каттер швырнул ее лицом в снег, и она чуть не закричала от боли. Он подошел сбоку, наклонился и повернул ее так, чтобы спрятать сторону, которой ударил ее об стену. Холод спасительным бальзамом унял острую боль в голове. Уайли не знала, сколько Каттер стоял и глядел на нее. Казалось, миновала вечность.

Но Уайли оставалась абсолютно неподвижной, и Рэнди наконец отошел от нее. Его тяжелые ботинки заскрипели по снегу: он отправился искать девочку. Уайли дождалась, пока не скрипнет дверь хлева, прежде чем пошевелиться. Все тело словно налилось свинцом. Она, шатаясь, поднялась и посмотрела на оставленный ею след: алый ореол вокруг головы снежного ангела.

Зигзагами она направилась к сараю. Надо найти способ справиться с Рэнди. Но мир все еще кружился перед глазами. Когда Уайли наконец коснулась деревянной стены хлева, ее стало тошнить. Испугавшись, что Рэнди услышит рвотные позывы, она прижалась к дощатой стене, надеясь, что желудок успокоится и головокружение пройдет. У нее всего один шанс сделать все как надо.

Уайли посмотрела в узкую щелку приоткрытой двери хлева в поисках девочки или Рэнди. Буря стихала, ветер успокоился, и ночь стала рассеиваться на горизонте. Скоро рассветет. Зайти внутрь и схватиться с Каттером? Или подождать, пока он выйдет вместе с девочкой? Нет, слишком рискованно. Если уж действовать, то прямо сейчас.

Уайли съежилась и скользнула внутрь, стараясь не касаться скрипучей двери и не выдать Рэнди свое присутствие. Она не видела его, но слышала громкие шаги и тяжелое дыхание, пока убийца расшвыривал ящики в поисках девочки. Уайли приткнулась сзади «форда» и огляделась в поисках оружия. На крючках вдоль стены висело множество опасных на вид орудий: газонные грабли, тяжелые лопаты, вилы. Все с длинными рукоятями, их непросто будет использовать как оружие. Вместо этого Уайли остановила взгляд на небольшой тяпке острой треугольной формы с достаточно длинной ручкой, чтобы Рэнди до нее не дотянулся, но не такой тяжелой, чтобы Уайли не смогла с ней управиться. Чтобы схватить ее, придется выйти на открытое пространство, и Рэнди ее наверняка заметит. Надо действовать быстрее и умнее.

Прежде чем она пошевелилась, Рэнди появился в зоне видимости и взглянул наверх в направлении сеновала. Сердце у Уайли упало. Если девочка там, то она легкая добыча: вход туда только один. Уайли беспомощно наблюдала, как Рэнди поднимается по лестнице, ведущей на сеновал. Она молилась, чтобы подгнившие деревянные столбы подломились по его весом и Каттер упал на землю, но они выдержали.

Глубоко вдохнув, Уайли рванулась к стене хлева и схватила тяпку. Инструменты на стене забренчали, как музыка ветра. Она уже приготовилась к тому, что Рэнди обернется, но тот продолжал подниматься по лестнице.

Боже, вот бы ей сейчас пистолет!

Уайли ринулась к лестнице. Над головой она слышала шарканье шагов Рэнди по соломе.

– Иди сюда, кроха, – нежно позвал он. – Иди к папочке. Я пришел помочь тебе. Я отвезу вас с мамой домой. Ты даже не представляешь, что тебя там ждет. Я хотел сделать сюрприз, купил тебе щенка. Ты ведь хочешь поехать домой и увидеть его?

Держа тяпку в одной руке, Уайли поставила ногу на нижнюю перекладину лестницы, потянулась к следующей, потом засомневалась. Здесь только один путь наверх и вниз, снова подумала она. Уайли начала медленно подниматься, стараясь двигаться бесшумно, но старые перекладины поскрипывали под ботинками, и прерывистое дыхание Уайли разносилось по всему сараю. Добравшись до верха, она заглянула за край, уверенная, что Рэнди уже поджидает ее там, но он стоял спиной к лестнице, раскидывая ногами кучи соломы. Он двигался методично, словно обследовал место преступления.

Уайли перевалилась через край сеновала и медленно поползла к убийце, держа тяпку над плечом, как бейсбольную биту. И когда она уже собиралась размахнуться, нога Каттера во что-то ткнулась. Раздался громкий вздох, и наружу из соломы выкарабкалась девочка.

– Вот ты где, – отеческим тоном продолжал Рэнди. – Что мама сделала с твоими волосами? Вы пытались сбежать от меня? Надо было думать головой. Пора вернуться домой, милая.

Клочки соломы прилипли к бритому черепу девочки, а взгляд перебегал от отца к Уайли, которая все еще стояла позади него. Уайли приложила палец к губам и сделала девочке знак отодвинуться. Та медленно попятилась, увеличивая расстояние от Рэнди, пока не уткнулась в широкую стену сарая под коньком крыши, где были двери сеновала, распахивающиеся настежь. Они закрывались на простую задвижку.

– Знаю, что ты стоишь сзади, – сказал Рэнди, даже не оглянувшись. Он явно не боялся: Уайли была лишь небольшим неудобством, назойливой мухой, которую надо прихлопнуть. – Ты не облегчаешь мне задачу, надо отдать тебе должное. Ты всегда была бойцом.

В ее груди стала закипать ярость. Уайли хотела пробить ему череп, почувствовать скрежет металла о кость. Хотела, чтобы убийца молил о пощаде, как, возможно, молили когда-то ее родные и Бекки. Но надо было выбрать правильный момент. Вместо этого она обратилась к девочке.

– Встань, – сказала ей Уайли. – И спустись вниз по лестнице. Потом иди в дом и запрись. И убедись, что твоя мама в порядке.

Девочка подняла глаза, и по лицу ее скользнул страх.

– Не волнуйся, я приду через несколько минут, обещаю.

Малышка медленно поднялась на ноги.

– Стой на месте, – велел Рэнди, и девочка замерла, а он повернулся к Уайли.

Уайли поняла, что Каттер ждет удара в голову, и вместо этого прицелилась ниже.

– Беги! – крикнула она и взмахнула тяпкой. Металлическая пластина со свистом разрезала ледяной воздух и вонзилась в колено Рэнди. Ноги у него подломились, и он с криком свалился на сено.

Уайли почувствовала, как девочка метнулась мимо нее. Но она знала, что дело еще не закончено. Пока Каттер может двигаться, они в опасности.

– Так Джексон Хенли все это время был невиновен? – спросила она, отвлекая внимание от девочки. – Все эти годы мы считали монстром его, а это был ты. Только ты.

Рэнди охнул и, шатаясь, поднялся.

– Это счастливое совпадение, вы с Бекки забрели тогда во владения Хенли, а собака нашла там окровавленный лоскут, – проворчал он. – Что ж, все получилось прекрасно.

– Но у тебя была семья. Жена и сын. Где ты держал Бекки? Как прятал от родных столько лет? – Уайли покачала головой. – Каким чудом тебе это удалось?

Рэнди хмыкнул.

– Мой брак, к счастью, подошел к концу. А сын меня ненавидел. У меня было полно времени все спланировать и подготовить старый дом Рихтера. Я устроил там свинарник и начал ремонтировать дом и подвал. А все показывали пальцами на Джексона Хенли. Я был чист.

– Ты больной урод, – с отвращением бросила Уайли. – Злобный больной урод. И сейчас ты хочешь убить нас всех. Закончить то, что начал.

Каттер ухмыльнулся.

– Нет, я убью только тебя и Джексона. Полиция решит, что преступник настиг тебя, а сам Хенли – ну, он просто исчезнет. Я в этом мастер. Помогаю людям исчезнуть.

Уайли подумала о том, какой ужас ждет Бекки и ее дочь, если Рэнди выйдет из хлева живым, и с глухим криком ринулась в атаку. На этот раз она направила острое лезвие вперед, разрезав ткань толстой куртки и проткнув плечо Каттера.

Рэнди зарычал от боли и ухватил рукоятку тяпки, и на какой-то момент противники ввязались в сюрреалистическое перетягивание каната. Но длилось оно недолго.

Даже с раненым плечом Рэнди был выше и сильнее Уайли и быстро отобрал у нее тяпку. Лишившись единственного оружия, Уайли поняла, что надо выбираться отсюда. Девочка уже убежала, и Уайли надеялась, что малышка заперлась в доме. Уайли взглянула на двери сеновала. В детстве они с Итаном часами развлекались, съезжая по канату, привязанному к дверям, прямо на землю. Она мысленно оценила расстояние и за долю секунды поняла, что ей не обогнать Рэнди. Единственным способом выбраться оставалась лестница. Уайли поковыляла к ней, поскальзываясь на пучках соломы. Трясущимися ногами преодолела первые перекладины и спрыгнула вниз на пол хлева, приземлившись с диким грохотом. С сеновала над ней возвышался Рэнди, чудовище-тень из ее детства, теперь обретшее плоть и кровь.

Перед дверями сарая простиралось снежное поле. Ледяное отчаяние навалилось на Уайли. Она не сумела спасти родителей и брата.

Но теперь речь шла о Бекки и ее дочери. Это шанс исправить то, о чем ей не удавалось забыть все эти годы.

– Сдавайся! – крикнул ей сверху Рэнди.

Уайли, шатаясь, поднялась на ноги. Кровь струилась у нее по виску из пореза на голове. И тут ей пришла в голову мысль. Автомобиль. Он стоял в дальнем конце хлева. Уайли побежала к машине, оперлась на нее и осмотрелась в поисках нового оружия. По крайней мере, можно продолжить драться и пролить как можно больше крови Каттера. Уайли подождала, пока Рэнди повернется, чтобы спуститься по лестнице сеновала, и начала действовать. Она распахнула дверцу своего «форда-бронко» и быстро захлопнула ее за собой, скользнув на водительское сиденье.

Потом порылась в кармане брюк в поисках ключей, все время наблюдая за Рэнди. Выхватила из бардачка фонарики и положила рядом.

Трясущимися руками попыталась сунуть ключ в зажигание, но промахнулась и уронила его.

– Зараза, – пробормотала она, ныряя рукой между сиденьями и отчаянно ощупывая пространство, пока пальцы не наткнулись на холодный металл.

Уайли глубоко вдохнула и попыталась унять дрожание рук. Сунула ключ в зажигание и заставила себя ждать. Надо идеально выбрать момент. Она пристегнула ремень, досчитала до трех и повернула ключ. Зажгла фары, и Рэнди оглянулся через плечо, услышав рев проснувшегося мотора.

Уайли включила передачу и вдавила педаль газа. «Бронко» рванулся вперед. Скрежет металла о металл раздался в ушах, когда разгоняющаяся машина задела газонокосилку и сильно вильнула вправо. Уайли рванула руль в обратную сторону и вернулась на прежний курс. Сквозь лобовое стекло она видела, как Рэнди вцепился в лестницу сеновала, решая, что делать. Он замешкался всего на секунду дольше, чем следовало. На мгновение их глаза встретились, и она заметила в его взгляде страх.

Тогда Уайли представила, какой ужас был в глазах ее мамы и отца, когда Каттер стрелял в них. Ужас, который чувствовал Итан, когда Рэнди руками в перчатках сжимал ему горло; ужас тринадцатилетней Бекки, украденной у родных и подвергнутой невыразимым испытаниям. И ужас ее маленькой дочери, вынужденной расти рядом с монстром.

Уайли крепко сжала руль, готовясь к столкновению. «Бронко» ударил Рэнди прямо по ногам, и преступник вскрикнул. Позже Уайли пыталась понять, был ли это хруст лестницы или костей Рэнди, перед тем как убийца перелетел через капот и рухнул с крыши машины.

Уайли ударила по тормозам, но было поздно: она неслась к стене сарая. В ушах раздался треск ломающегося дерева, а еще – лязг металла и звон разлетающегося стекла, и она уткнулась в белую стену.

Глава сорок седьмая

Когда Уайли велела ей бежать, девочка скатилась по лестнице вниз и понеслась через двор к дому. Тас сидел у двери, замерзший и унылый. Влетев внутрь вместе с собакой, девочка захлопнула дверь и заперла замок.

Сердце колотилось о ребра, когда она вбежала в гостиную, где мама все еще сидела, скрючившись, в углу.

– Где они? – спросила мама.

– В хлеву, – ответила девочка, с тревогой глядя на нее. – Уайли обещала вернуться, но я думаю, он ее убьет.

– Джози, – произнесла мама. – Ее зовут Джози. И она моя лучшая подруга.

– Джози? – в недоумении переспросила девочка. Мама ее пугала.

– Спрячься, милая, – велела Бекки. – Я не позволю ему причинить тебе вред. Спрячься там, где никто тебя не найдет.

– Хорошо, мама, – ответила девочка. Но вместо того, чтобы спрятаться, пошла к окну в задней части дома, откуда был виден хлев.

– Быстрее, быстрее, – шептала она, умоляя Уайли-Джози вернуться. А вдруг отец придет, а Уайли нет? Что тогда делать? Придется послушаться его, ведь он ее отец, хоть и плохой человек.

Со стороны хлева послышался рев двигателя, потом треск дерева, и на улицу, пробив стену, вылетела машина. Куски дерева и обломки сарая сыпались на крышу автомобиля и падали на землю.

Девочка помчалась назад в гостиную, припала к полу и сунула руку под диван. Пальцы продирались сквозь густую пыль, пока она не нащупала то, что искала. Тогда девочка поднялась. Уайли нужна ее помощь.

Глава сорок восьмая

Наши дни

Уайли мысленно проверила себя на предмет травм. Грудь болела от вдавившегося в нее ремня безопасности, и она знала, что завтра шея будет сильно ныть. Но, похоже, руки-ноги были на месте. Она открыла глаза. Лобовое стекло походило на замысловатую паутину. Уайли проехала на машине сквозь через стену сарая.

Со стоном Уайли отстегнула ремень безопасности и попыталась открыть водительскую дверцу, но мешал снежный сугроб. Она перегнулась через коробку передач и подергала пассажирскую дверцу. Та слегка приоткрылась, и ей удалось вылезти. На ватных ногах Уайли шагнула из «форда» в темноту. Единственный свет исходил от полной луны.

Зад машины оставался в хлеву, а доски над проделанной дырой качались и вздыхали. Опасаясь, что кусок стены рухнет, Уайли отошла на безопасное расстояние. Первым инстинктивным желанием было выбраться скорее наружу и убедиться, что Бекки с дочкой живы и здоровы. Но Уайли знала, что сначала надо отыскать Рэнди и убедиться, что он обездвижен или мертв.

На негнущихся ногах она пролезла через дыру назад в сарай, взглядом ища Каттера. Он должен был находиться где-то поблизости. Но Уайли не нашла никаких следов, кроме кровавой полосы на полу.

Волоски у нее на шее встали дыбом от ужаса. Неужели человек способен выжить при таком столкновении? Уайли потянулась за молотком, висевшим в куче других инструментов, схватила его и пошла по кровавому следу, петляющему между старой мебелью и сельскохозяйственной техникой.

Она каждый раз задерживала дыхание, заворачивая за угол и ожидая увидеть Рэнди, готового наброситься на нее. Но нашла его лежащим на животе: убийца пытался ползти по-армейски, а его правая нога, согнутая и окровавленная, беспомощно тащилась за ним.

– Бежать некуда, Рэнди, – сказала Уайли, возвращая Каттеру его же угрожающие слова.

Он повернулся на звук ее голоса, и Уайли в ужасе ахнула: правая часть его лица была изрезана, а нос искривился под странным углом.

Рэнди открыл рот, чтобы заговорить, но с губ срывались только кровавые пузырьки. Он снова попытался ползти вперед, но руки лишь бесцельно скребли по земле.

Уайли взглянула на молоток в руке. Это так легко: один удар – и все будет кончено. Для каждого из них. Она подняла молоток над головой, и усталые мышцы и ушибленная грудь резко заныли. Через мгновение маленькая девочка с мамой избавятся от своего тюремщика. И Уайли тоже. Она освободится от тени, которая преследовала ее много лет.

Дыхание Рэнди было поверхностным, а лицо напряглось от боли, но он с опаской наблюдал, как Уайли накрывает его тело сеном.

– Как ее зовут? – вдруг спросила Уайли. – Дочку Бекки. Как ее имя?

Рэнди смотрел на нее, сузив глаза в щелочки, а рот его искривился в противной усмешке. Уайли повернулась, чтобы уйти, но Каттер окликнул ее, и она остановилась.

– Я хотел забрать тебя, – сказал Рэнди слабым, но ехидным голосом. – Только тебя. Но твои родные оказались на пути, а Бекки бегала медленнее.

Уайли чуть не стошнило. Она не только выпустила руку подруги в самый решающий момент, но с самого начала была главной причиной случившегося.

Она постаралась отогнать от себя это назойливое чувство вины. В конце концов, она долгие годы хотела оказаться лицом к лицу с человеком, разрушившим ее семью.

– Ты отключил кондиционер, застрелив моих родителей. Зачем? Пытался помешать полиции определить время смерти? Что ж, следователи догадались. А ты пытался сделать так, чтобы все подумали на моего брата, – зло сказала она. – Ты застрелил моих папу и маму из своего пистолета, а когда столкнулся с Итаном, убил моего брата, взял его дробовик и снова выстрелил в трупы, пытаясь сбить полицейских с толку. Они выяснили и это. Ты не такой умный, как тебе кажется.

– Но, похоже, уловка сработала, – хрипло выдохнул Рэнди. – Никто не связал преступления со мной. Я был осторожен, но наблюдал за тобой.

Уайли замерла. Эти слова вонзились в нее, словно кинжалы.

– Даже после окончания следствия. Я следил за тобой, а ты так и не узнала. Я хотел забрать и тебя, но дед с бабкой увезли тебя из города. Жаль. Было бы весело.

Она повернулась к убийце спиной, лишив его зрелища своих эмоций.

– Мы уходим, – сказала она. – А за тобой приедет полиция.

– Что ж, давай будем надеяться, что я умру раньше. – Рэнди рассмеялся. – Мы все знаем, куда я в конце концов отправлюсь.

– Прямиком в ад, – с наслаждением бросила Уайли.

Она уже повернулась, чтобы уйти, когда Рэнди резко выбросил руку вперед и схватил ее за лодыжку. Потеряв равновесие, Уайли ударилась о землю, так что в легких не осталось воздуха. Боль пронзила все тело.

Как же она позволила себе потерять бдительность, корила себя Уайли, пытаясь отдышаться. Она силилась освободиться, но Рэнди со стоном обхватил ее за талию и стал тащить к себе. Уайли удивила его сила. Надо было догадаться, что Каттер так легко не сдастся. Уайли боролась изо всех сил, но хватка была крепкой, как клещи. Ей не высвободиться.

Рэнди перевернул Уайли на спину и сжал ей руки над головой. Уайли уставилась в его изуродованное лицо. Почему он не умер? Удар машины должен был убить его. Уайли извивалась под его весом.

– Нет! – выкрикивала она снова и снова. Все не должно так закончиться. Она умудрилась высвободить одну руку и вонзила ногти в неповрежденную часть лица противника. Он взвыл от боли, но смог перехватить ее запястье и снова прижать к земле.

– Нет! Нет! – продолжала без остановки вопить Уайли.

– Заткнись, – тяжело дыша, рявкнул Каттер, засовывая пучок соломы ей в рот. Она попыталась выплюнуть его, но сухие колючие стебли заполнили горло, отрезав доступ воздуха. Она пиналась в панике, но Рэнди был слишком тяжелым.

Проще всего было сдаться и умереть. Тогда она снова увидит маму и отца. Уайли уже почти чувствовала ладонь отца у себя на лбу и слышала мамин голос: «Улыбнись». Там будут и бабушка с дедушкой. «Время вернуться домой, Кыш», – скажет дедушка. А бабушка, как всегда, просто стоически кивнет. Уайли увидит и брата и наконец попросит прощения за то, что не верила ему. «Все нормально, сестренка, – скажет Итан. – Я в тебе и не сомневался».

Руки Рэнди обхватили ее горло, сжимаясь. Осталось совсем недолго. Перед лицом Уайли поплыли вспышки света – так близко, что она почти могла прикоснуться к ним.

Но есть еще Бекки и ее дочь. В угасающем сознании возник образ тринадцатилетней подруги с буйной копной черных кудрявых волос и неуловимой улыбкой. Уайли нужна им. Она не бросит их. Не бросит снова.

«Целая пригоршня звезд», – прошептала Бекки, протягивая руку, и Уайли улыбнулась.

Глава сорок девятая

Девочка знала, что у нее не хватит сил драться с отцом. И знала, что Уайли тоже не справится. Но если есть пистолет, все получится. Она принесет оружие Уайли, и та заставит отца уйти, уйти навсегда.

Снег перестал, и в свете фонарика мир выглядел волшебно. Часть ее существа хотела остановиться и полюбоваться этим чудом, но девочка знала, что надо продолжать двигаться. Добравшись до хлева, она услышала шум борьбы, шлепки рук и ног и странное отрывистое дыхание.

Внутри было темно, пространство освещал только луч ее фонарика. «Я не боюсь темноты», – напомнила себе девочка. На дрожащих ногах она двинулась в направлении хриплых вдохов и нашла отца. Лицо его было покрыто кровью, но под запекшейся коркой девочка разглядела знакомое выражение ярости. Отец навалился на Уайли сверху, вцепившись руками ей в горло.

Он убивал ее. Отец не раз грозился убить их с мамой, но говорил это так часто, что она перестала верить. И вот теперь он сжимал горло Уайли с такой силой, что лицо у той посинело.

– Отпусти ее, папа, – пролепетала девочка тихим робким голоском. Он даже не обратил внимания на ее слова. – Я не шучу, – сказала она, на этот раз громче и увереннее.

Теперь отец наконец взглянул в ее сторону. Но не испугался, а рассмеялся. Стыд сковал все тело девочки. Он никогда ее не слушал. Никогда. Она бросилась вперед и встала прямо перед отцом.

– Я не шучу. Отпусти ее, – повторила девочка, поднимая пистолет, который нашла за диваном после того, как его выронила Уайли.

Рэнди взмахнул рукой, ударив дочь по лицу, и пистолет вместе с фонариком покатились по полу. При этом отец ослабил хватку на горле Уайли, дав ей шанс бороться. Она стала извиваться, вытаскивая тело из-под Рэнди, и пальцы ее ухватились за первый попавшийся предмет. Это был молоток.

С трудом втянув воздух, Уайли сумела подняться на коленки, размахнулась и со всей оставшейся силы ударила Рэнди в плечо острой стороной с гвоздодером. Он выругался и снова рухнул на нее, сомкнув руки у нее на горле.

– Папочка, – пробормотала девочка с пола. Она снова нащупала фонарик и теперь направила его луч прямо отцу в глаза, так что ему пришлось поднять руку, защищаясь от слепящего света.

– Держись подальше! – рявкнул он. – Отойди и заткнись.

Тем временем Уайли перестала двигаться. Перестала бороться.

Девочка опустила луч фонарика вниз и шарила им по полу, пока не наткнулась на пистолет. Отец быстро моргнул и потянулся за молотком, лежавшим в обмякшей ладони Уайли.

– Закрой глаза, кроха, – сказал он дочери. – Не стоит тебе смотреть.

Он поднялся, взмахнув молотком над головой и приготовившись ударить, и в этот момент почувствовал холод дула, прижатого к затылку.

Девочка закрыла глаза и спустила курок.

Глава пятидесятая

Наши дни

Держась за руки, Уайли с девочкой, шатаясь, брели к дому. Порез на виске Уайли набух. Ее тошнило, голова кружилась. Скорее всего, у нее сотрясение. Девочка продолжала оглядываться на сарай, ожидая появления отца.

– Не волнуйся, – сказала Уайли. – Он не придет.

Спотыкаясь, они вошли в дом и увидели, что Бекки все еще сидит в углу, нацелив на дверь пустой дробовик.

– Бекки, – встревоженно сказала Уайли, – не волнуйся. Все закончилось.

– Он говорил мне, что у него повсюду друзья. И если мы попытаемся сбежать, они приведут нас назад, – пробормотала она, дрожа.

Понадобилось время, чтобы Уайли поняла, о чем говорит Бекки.

– Рэнди лгал тебе, – успокоила она. – Он просто пытался вас запугать. Он сам забрал тебя, никто ему не помогал. Рэнди был чудовищем. Единственным чудовищем в нашем городе. И теперь он мертв.

Бекки ослабила хватку пальцев на дробовике.

– Он мертв? – спросила она, затаив дыхание.

– Да, – ответила Уайли. Она не сказала, что именно дочка Бекки нажала на курок. Для объяснений еще придет время. – Он больше никогда не причинит вам вреда. Обещаю.

Бекки медленно опустила дробовик и заплакала. Девочка подбежала к ней.

– Все хорошо, мама, – шептала она. – Все хорошо.

Уайли открыла ставни, чтобы стало светлее. Солнце только начало подниматься над горизонтом.

– Пора уезжать отсюда, – решила Уайли. – Надо отвезти тебя в больницу. У нас не осталось дров. И бог его знает, когда снова начнется метель.

– Но как? – спросила Уайли сквозь слезы.

– На грузовике Рэнди. У меня его ключи. – Уайли вытащила ключи из кармана. – Думаю, у него на шинах цепи.

– Ладно, – тихо сказала Бекки. – А что делать с человеком в сарае?

Джексон Хенли. Уайли так ошибалась на его счет. Они все ошибались.

Беднягу обвинили в жутких злодеяниях, а он был невиновен. Пусть в итоге Джексона не посадили за убийство, но его осудила и приговорила общественность. Он тоже стал жертвой случившегося.

– Я отперла сарай и выпустила его. Но не беспокойся сейчас о нем: он все поймет. – Уайли улыбнулась: – Ты сможешь поехать домой. Увидишь маму, отца, брата с сестрой.

– Не верю, – сказала Бекки, опускаясь на диван. – Все это кажется нереальным.

Уайли отвела девочку в кухню.

– Ты не ранена? – спросила Уайли, осмотрев одежду малышки, ее руки и лицо. Они были забрызганы кровью отца.

Девочка кивнула, но глаза ее были пусты. Уайли испугалась, что у нее шок.

– Все будет хорошо, – заверила Уайли, подводя ребенка к раковине и поливая водой из бутылки маленькие окровавленные руки. – Мы в безопасности и скоро уедем, и он никогда не сможет снова тебя обидеть.

Подбородок у девочки задрожал.

– Я подобрала пистолет, который выпал у тебя из кармана. Я знала, что нельзя его трогать, но, когда ты не вернулась, я испугалась. А потом увидела, как машина выехала через стену хлева. Я думала, ты умерла, – всхлипнула она. – Не знала, что мне делать. И пошла искать тебя.

– Ты молодец, – сказала Уайли, вытирая лицо девочки мокрым полотенцем.

Малышка слабо улыбнулась ей, но потом улыбка исчезла.

– Я застрелила папу, – сказала девочка. Голос ее дрогнул. – Мне очень жаль.

– Тебе пришлось, – попыталась успокоить ее Уайли. – Ты спасла мне жизнь. И спасла жизнь своей маме. Спасибо тебе.

Уайли протянула к ней руки. Девочка на мгновение засомневалась, но потом пошла навстречу, и Уайли схватила ее в объятия. Они надолго замерли, и слезы девочки успели намочить куртку Уайли. Но сама Уайли не плакала. Пока не могла. Она приберегала слезы на потом.

Наконец Уайли сгребла в охапку все куртки и шапки и пошла в гостиную.

Она хорошенько укутала мать и дочь, чтобы те не замерзли в дороге. Бекки была как в тумане – видимо, от шока. Уайли натянула шерстяные носки на руки девочке, надела шапку ей на голову и обмотала вокруг шеи шарф, так что торчали только глаза.

– Ты мне доверяешь? – спросила Уайли.

Девочка кивнула. Вместе они помогли Бекки дойти до машины. Тас вился возле их ног.

– Да, – ответила девочка приглушенно.

Ветер на улице стих, и с порога дома снежный пейзаж сиял блеском бриллиантов.

– Уайли, – застенчиво сказала девочка, – меня зовут Джози.

И они шагнули в хрупкое снежное сияние.

Эпилог

Пятнадцать месяцев спустя

В библиотеках любого штата, где бывала Уайли, неизменно стоял одинаковый успокаивающий запах, и публичная библиотека городка Спирит-Лейк в Айове ничем не отличалась от других. Книги, бумага, клей и типографская краска разной степени потрепанности и потертости издавали затхлый ванильный аромат, стиравший тревогу.

Уайли оглядела группу из пятидесяти человек, ожидающих, когда она начнет читать отрывки из «Ночного гостя». Через год после внесения финальных правок книга вышла в свет, и Уайли отправилась в рекламный тур, передвигаясь по всем Соединенным Штатам и мало-помалу приближаясь к Бёрдену. Завтра она уедет из Спирит-Лейк и отправится за тридцать миль отсюда в крошечную библиотеку некогда родного ей города. Уайли нервничала. Она не появлялась там уже больше года.

После побега Бекки с Джози и событий, произошедших на старой ферме и приведших к смерти Рэнди Каттера, они оказались в центре внимания, как и весь маленький городок штата Айова. Пообщавшись с правоохранительными органами и убедившись, что Бекки и Джози в безопасности и воссоединились с родными, Уайли уехала домой. Назад в Орегон, к сыну. Ей многое надо было наверстать, и она посвятила этому каждую минуту прошедшего года.

Выступать перед аудиторией, даже не очень многочисленной, Уайли всегда было трудно. Но библиотеки и книжные магазины помогали ей расслабиться, чувствовать себя как дома. Сегодняшняя встреча не стала исключением. Все складные стулья были заняты, люди даже выстроились вдоль стен.

Директор библиотеки представил Уайли, и она осмотрела публику в поисках Сета, который согласился сопровождать ее в этом туре, пусть и нехотя – пятнадцатилетний парень уже нашел себе летнюю подработку и девушку.

Уайли понимала его сомнения.

– Я просто хочу показать тебе, где я выросла, – сказала она сыну. – Хочу, чтобы ты увидел места, где произошли те страшные события, и понял, почему я такая, какая есть.

Сет помолчал.

– Хорошо, – согласился он в конце концов. – Но можно мы сходим на игру «Доджерс», когда будем в Бостоне?

Уайли рассмеялась. Сет любил бейсбол так же страстно, как она сама.

– Заметано, – пообещала она.

И вот ее мальчик сидит в заднем ряду, уставившись в мобильник. Сет поднял взгляд, увидел, что Уайли смотрит на него, и послал ей улыбку яркостью в тысячу ватт. За последний год они оба проделали длинный путь.

Директор библиотеки закончил вступительную речь, в зале раздались вежливые аплодисменты, и Уайли вышла на трибуну.

– Добрый вечер, – начала она. – Это огромная радость – вернуться в мой родной штат и разговаривать сегодня с вами. Как писатель документально-криминального жанра, раньше я описывала жизни других. Рассказывала про обычных, рядовых людей, с которыми произошли невообразимые вещи. Писала о том, как это отразилось на их семьях, на окружении, на тех, кто выжил. Я писала и о преступниках, пытаясь исследовать их происхождение, воспитание, образ мыслей, чтобы постараться понять, зачем они совершали ужасные злодеяния. «Ночной гость» – особенное произведение для меня. Оно очень личное.

И Уайли начала читать отрывок – как всегда, из первых страниц: «Сначала двенадцатилетняя Джози Дойл и ее лучшая подруга Бекки Аллен побежали в сторону громких хлопков. Бежать к дому показалось им тогда единственно верным решением. Там оставались мама с папой и Итан. Там девочки оказались бы в безопасности. Но к тому моменту, как Джози и Бекки осознали свою ошибку, стало уже слишком поздно.

Они свернули в сторону от места, откуда раздавался шум, и рука об руку помчались по темному двору фермы к кукурузному полю – к высоким щетинистым зарослям, их вратам к спасению.

Джози была уверена, что слышит тяжелый звук шагов за спиной, и обернулась посмотреть на преследователя. Но никого не увидела – только силуэт дома высился в ночной тени.

– Скорее, – выдохнула Джози, потянув Бекки за руку и подталкивая ее вперед.

Тяжело дыша, девочки понеслись в сторону поля. И почти добежали, но тут Бекки споткнулась. Вскрикнув, она выпустила ладонь Джози и упала на колени».

В этом месте голос Уайли сорвался. Как срывался каждый раз. Именно об этом она больше всего сожалела – что не помогла Бекки добраться до поля и очутиться в безопасности.

Уайли подняла глаза. В зал вошли две женщины с девочкой. Уайли сразу узнала Марго Аллен, мать подруги. Она не видела миссис Аллен с того дня, как Бекки с Марго вновь обрели друг друга в больнице, после того как они втроем выбрались с фермы.

Когда Марго доставили в больничную палату, где врачи выхаживали Бекки, Джози и Уайли, она сначала не поверила, что изможденная женщина с посиневшим и распухшим лицом – ее дочь.

После первого шока от известия, что дочь вернулась и теперь у нее есть внучка, Марго весьма прохладно смотрела на Уайли. Та чувствовала, что Марго так до конца и не простила ее. Бекки похитили в их доме, где за ней присматривали родители Уайли. И самой Уайли удалось выбраться из передряги, а ее подруге нет.

И сейчас рядом с Марго стояли Бекки и Джози. Уайли запнулась. Она не ожидала их появления. И не была готова читать эти строки в присутствии Бекки.

Но подруга посмотрела на нее с ободряющей улыбкой, и Уайли, проглотив подступившие слезы, продолжила: «Проблеск лунного света на мгновение выхватил силуэт, выступивший из-за сарая. Джози в ужасе следила, как незнакомец вскинул руки и прицелился. Она выпустила руку подруги, повернулась и побежала. Еще чуть-чуть – и она достигнет поля.

Джози нырнула в кукурузу в тот самый момент, когда прозвучал еще один выстрел. Жгучая боль пронзила руку, а дыхание застряло в легких. Джози не остановилась и не замедлила шаг. Она продолжала бежать, а кровь капала из раны на утоптанную землю».

Уайли положила книгу и взглянула на публику, взиравшую на нее с восторженным вниманием. Большинство уже знали, что Уайли – это Джози Дойл, а Бекки и ее дочь чудесным образом выжили после многих лет заточения в подвале дома, и все же история шокировала.

Марго Аллен промокнула глаза бумажной салфеткой, маленькая Джози судорожно рылась в сумочке бабушки, а Бекки уставилась в пол.

Руки взметнулись вверх, и Уайли начала отвечать на вопросы: «Когда вы решили стать писательницей?», «Почему выбрали документальную криминалистику?», «Что думает о вашей книге Бекки Аллен?», «Вы еще общаетесь с ней и ее семьей?».

– Бекки Аллен и ее дочь, – ответила Уайли, – самые храбрые и сильные люди из всех, кого я знаю. И я надеюсь, общественность позволит им сохранить свою личную жизнь в неприкосновенности.

– Но вы написали книгу об их трагедии. Что думает об этом Бекки? – спросила женщина в толпе.

Перед тем как отдать книгу в печать, Уайли предлагала Бекки прочитать рукопись и внести свой вклад в повествование. И недвусмысленно дала подруге понять, что книга не увидит свет, если та не захочет. «Мне нет необходимости читать, – ответила ей Бекки. – Я тебе доверяю».

Уайли посмотрела в конец зала в ожидании окончательного подтверждения, и Бекки кивнула с грустной улыбкой.

– Бекки одобрила мою идею, – ответила Уайли публике. – Я бы не завершила и не выпустила книгу без благословения подруги. Это была наша общая трагедия, одна на двоих. Долгие годы мы жили с этим кошмаром, в разных местах и по-разному, но кошмар был наш общий. – Уайли с трудом сдержала слезы. – И я рада, что мы выбрались из него. Я очень благодарна, что моя подруга вернулась.

Зал разразился аплодисментами.

Через час, когда последний экземпляр книги был подписан и сделаны последние фотографии с читателями, Уайли поблагодарила директора библиотеки, и они с Сетом пошли к выходу. На улице их ждали Бекки, Джози и Марго.

– Не могу поверить, что вы доехали сюда! – воскликнула Уайли.

– Тут недалеко, и мы хотели удивить тебя, – улыбнулась Бекки. Она выглядела совсем иначе, чем год назад, когда Уайли видела ее в последний раз. С лица исчезли синяки и припухлости, их сменили запомнившиеся Уайли с детства черты: ямочки и яркая улыбка. Но шрамы еще были заметны, хоть и не очень сильно.

– Привет, Уайли, – застенчиво сказала Джози. Малышка тоже изменилась. Ее некогда обритые волосы теперь доходили до подбородка и вились непослушными кудряшками. Она вытянулась на пару дюймов, а худенькая изможденная фигурка немного окрепла.

– Поглядите-ка, – воскликнула Уайли, крепко обняв Джози, – ты выросла на целую голову! А ты, – добавила она, взяв Бекки за руку, – выглядишь потрясающе.

Мать и дочь и вправду выглядели намного лучше, но, заметив усталость и затравленное выражение в их глазах, Уайли чуть не заплакала. Едва сдержавшись, она оглянулась в поисках Сета.

– А вот и мой сын. Иди сюда, Сет.

– Привет, Сет, – сказала Бекки. – Рада, что мы наконец встретились.

– Я тоже рад, – кивнул парень.

Бекки принялась расспрашивать его о летних планах, а ее мать отвела Уайли в сторону.

– Дочь и внучка рассказали мне, что ты для них сделала, – обратилась Марго к Уайли, сжимая ей руку. – Знаю, я не была к тебе добра…

– Все в порядке, – возразила Уайли. – Я понимаю вас, честное слово. К тому же, может, я и помогла Бекки и Джози, но они меня тоже спасли.

Глаза Марго заблестели от слез.

– Спасибо. Спасибо, что вернула их мне.

Уайли не знала, что сказать, и обрадовалась, когда их прервали.

– Кто хочет есть? – спросила Бекки. – За углом есть маленький гриль-бар. У тебя осталось время перекусить? – спросила она Уайли.

Та посмотрела на Сета, и парень кивнул.

– Умираю с голоду! – воскликнул он.

Они двинулись вперед, а Уайли с Бекки немного отстали от остальных и наблюдали, как Сет развлекает Джози и Марго веселыми историями.

– У нас замечательные дети, – вздохнула Бекки. Она подставила лицо вечернему солнцу, наслаждаясь теплом на коже. Уайли сделала то же самое. После той снежной бури она старалась не пренебрегать такими вот маленькими радостями.

– Да, дети чудесные, – согласилась она, а потом не без колебаний задала вопрос, который зрел уже давно: – Ты и вправду собираешься остаться жить в Бёрдене? Тебе там не тяжело? Я не могла дождаться, когда уеду оттуда.

Бекки покачала головой.

– Там моя мама. И отец. Мои брат и сестра живут поблизости. Как же я уеду, если только что вернулась.

Уайли попыталась образумить подругу:

– А тебя не беспокоит, что Джози растет там, где все знают вашу историю? У малышки не бывает кошмаров? А у тебя? Конечно, Рэнди Каттер мертв, и все же вы с Джози всегда можете погостить у нас в Орегоне. – Когда Уайли произнесла это вслух, она окончательно утвердилась в том, что идея и правда хорошая. В Бёрдене для Бекки и Джози не осталось ничего, кроме дурных воспоминаний. – Ты сможешь найти работу, когда будешь готова, а рядом с моим домом есть отличная начальная школа для Джози. Твоя семья сможет навещать нас в любое время. Они поймут. Разве можно не понять?

Бекки остановилась.

– Здесь тяжело, но я думаю, что так будет повсюду. Нас обеих мучают кошмары, – призналась она. – Мне снится, что я вернулась в тот подвал. Чувствую под ногами бетонный пол, ощущаю его запах. И еще мы с дочкой… ходим к психологу. Это немного помогает. – Видя, что ей не удалось убедить Уайли, Бекки глубоко вдохнула и заговорила снова: – Ты потеряла родителей и брата в доме своего детства. Знаю, как тебе было трудно вернуться туда и работать над книгой, – но если бы тебя там не оказалось, Джози погибла бы, и я тоже. Или Рэнди нашел бы нас и отвез домой.

– Подвал не был твоим домом, – сердито перебила Уайли. – Он был тюрьмой.

– Да, – согласилась Бекки, – тюрьмой. Но со мной там была Джози. А благодаря тебе мне посчастливилось вернуться в родной дом. Туда, где я выросла, где была в безопасности и наслаждалась каждым днем своей жизни. Я сплю в своей старой спальне, в прежней постели. А мама совсем рядом, за соседней дверью.

– Но… – попыталась возразить Уайли.

– Это все, чего я желала с той ночи, как Рэнди Каттер забрал меня. Знаю, что все не станет вдруг прекрасно. Мне предстоит долгий путь, а дочке, вероятно, еще более долгий. Но мы дома, и пока этого достаточно. – Бекки взяла Уайли за руку. – Подумай вот о чем. Какое место для тебя самое безопасное?

Уайли хотела ответить, что у нее нет настоящего дома. Это одна из многих вещей, которые отнял у нее Рэнди Каттер. Она всегда оглядывается через плечо и нигде не чувствует себя в безопасности.

Но потом она посмотрела вперед на тротуар. Там на углу стояли Сет, Джози и Марго и ждали их. Сын поднял руку и помахал ей.

И тогда она поняла. Ее мальчик. Неважно, куда она уезжала и сколько миль их разделяло, он был ее стрелкой компаса. Ее домом.

Уайли улыбнулась, помахала в ответ и повернулась к Бекки.

– Все ведь будет хорошо, правда? – спросила она.

Они стояли и смотрели, как Сет, Марго и Джози смеются и зовут их: «Догоняйте!»

– Думаю, да, – ответила Бекки. – Но послушай. Я знаю, ты все еще винишь себя за то, что со мной случилось. Я видела, как ты чуть не заплакала, читая тот отрывок.

Уайли покачала головой. Она не хотела говорить об этом.

– Нет, подожди. – Бекки стояла прямо перед Уайли, и ей пришлось посмотреть подруге в глаза. – Иногда отпустить – это правильно. Иногда это единственное, что можно сделать.

Уайли кусала изнутри щеки, стараясь сдержаться, но слезы все равно навернулись на глаза.

– Это не твоя вина, – сказала Бекки. – Виноват Рэнди Каттер, он один. Отпусти случившееся, – попросила она. – Я никогда не винила тебя, ни одного дня. Так перестань осуждать себя. – Бекки взяла руку Уайли в свои ладони. – Сестры навек, так ведь?

– Сестры навек, – прошептала Уайли.

Благодарности

Хотя эта книга была написана во время пандемии, я ни разу не почувствовала себя одиноко в этот период, за что должна поблагодарить многих людей.

Спасибо Марианне Мерола, моему дорогому агенту, которая неизменно остается для меня источником мудрости, дружбы и поддержки на протяжении всей моей карьеры. Спасибо всем сотрудникам литературного агентства «Брандт и Хокман» за проделанный для меня труд.

Тысяча благодарностей моему партнеру по разгадыванию сюжетных загадок и редактору Эрике Имрани – обожаю обсуждать с тобой сложные вопросы сюжетной линии, это всегда настоящее приключение.

Спасибо Эмер Флаундерс, непревзойденной гуру пиара, которая неустанно трудится, чтобы рассказать всем на свете о моих книгах, и я очень благодарна ей за это.

Также выражаю благодарность всем сотрудникам издательств «Парк-роу», «Харпер Коллинз» и «Арлекин», в том числе удивительно талантливым командам по маркетингу и продажам, работникам художественного и производственного отделов, оказавшим неоценимую помощь мне и моим книгам бессчетное количество раз.

Несколько читателей ранней версии «Ночного гостя» предоставили бесценные отклики, в том числе Джейн Аспергер, Молли Лугар, Эми Филд и Ленора Винкер. Спасибо вам.

Огромная благодарность Марку Далсингу, доктору Эмили Гуденкауф и Джону Конвею за их экспертные знания. Я всегда могу рассчитывать на них, когда мне нужны советы в отношении действий правоохранительных органов, медицинских вопросов и сельской жизни.

Моя чудесная семья также неизменно оказывает мне огромную поддержку. Спасибо моим родителям Милтону и Патриции Шмида, а также моим братьям и сестрам. И неизменная благодарность Скотту, Алексу, Анни и Эрджею, Грейси – я люблю вас и не смогла бы справиться без вашей помощи.

Примечания

1

Так называют июльскую луну североамериканские индейцы, поскольку в этот период у самцов оленей отрастают новые рога. – Здесь и далее примеч. пер.

2

По поверью, если 2 февраля оказывается солнечным и сурок видит свою тень, зима продлится еще не менее шести недель.

3

Burden – бремя, ноша (англ.).

4

Американская молодежная ассоциация, обучающая сельскую молодежь полезным профессиям.

5

Серия подростковых романов Энн М. Мартин.

Content

Хизер Гуденкауф
Ночной гость

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Глава сорок восьмая

Глава сорок девятая

Глава пятидесятая

Эпилог

Благодарности

Примечания