Эдем 9

Пролог

Вечно блаженный Акерон, приют для всех остроухих. На этих землях можно встретить как вечнозелёные леса с их прекрасными дриадами, так и монструозные мраморные замки, в башнях которых живёт высшая аристократия, хранящая порядок Эдема. Где-то пониже, в тёмных пещерах, живут и представители истока Дкал’Алинтар, хотя обители их не идут ни в какое сравнение с Орта Миос, где до потолка даже не всякий колосс дотянется.

Самих же эльфов в процентном соотношении одновременно и много, и мало, всё как обычно зависит от точки зрения. С одной стороны, доля остроухих здесь самая высокая в сравнении со всеми другими землями Эдема. С другой, внутри самого Акерона порой представителей тех или иных видов бывает куда больше, чем, собственно, самих эльфов. Например, людей здесь почти всегда больше, чем эльфов. Это можно сказать и про зверолюдов, орков и гоблинов, но конечно не про раалорианцев или драконоидов.

Однако при этом весь административный аппарат состоит из эльфов разных рас, а если рассматривать отдельно лариосов, то можно обнаружить, что там остроухих больше половины от общего числа смертных. Да и в повседневной жизни… другие виды зачастую играют роль обслуги, дешёвой рабочей силы, ведь эльфы живут куда дольше, следовательно тем же людям с ними конкурировать крайне тяжело. Поэтому даже если на одного эльфа будет приходиться десять людей, то скорее всего придя в алхимический цех, вы обнаружите, что десять людей работают руками, отдавая пот и кровь, а руководит ими один остроухий.

В то же время всех жителей Акерона объединяет тяга к высокому. Множество амфитеатров различного назначения располагаются по всему городу и даже за его пределами строят гигантские арены, куда ежедневно приходят смертные. Даже те, кто впахивает на тяжёлых производствах и, казалось бы, должен идти после смены выпивать в бар или отдыхать домой, предпочитает сходить на свою любимую оперу, в то время когда у большинства граждан Эдема в принципе нет любимой оперы. Сами же арены, где выступают этиамарии, зачастую тоже превращаются в театры, где редко кто умирает и почти никогда на них не проводят боёв без правил. Искусные пьесы ставятся на кровавом песке, а от рабов требуют не жестокости и мастерства владения оружием или магией, а умения играть роль.

И сегодня, на Великой Арене или, как принято говорить в Акероне, на Великом Амфитеатре происходило нечто совершенно удивительно и невозможное. Лансемалион Бальмуар привёл на выступление свою рабыню. Да не простую, а представительницу вида криеросов, которая по заверению аристократа будет исполнять собственный реквием. Из-за этого цены на места вскочили до небес, весь цвет Акерона прибыл на это событие, ведь для криеросов считается невозможным создать нечто своё.

Однако Лансемалиона Бальмуара уже довольно хорошо знали, своих слов на ветер он не бросает. Это подкупает. Кроме того, ходят слухи, что аристократ обратился к каждому мастеру Эдема. Практически все отвечали отказом, однако в какой-то момент Этий улыбнулся смертному. Некоторые признанные композиторы согласились попробовать и поставить на кон свою репутацию. А ещё… кто-то говорит, что не обошлось без участия аж самого архиепископа, который своей волей надавил на некоторых наставников и заставил их хотя бы попытаться обучить Алентину.

В том числе и Надёжная Сестра внимательно следила за каждым шагом господина Бальмуара. Происходящее в Эдеме набирало обороты, а сам второй наследник Зелгиоса Торвандори вдруг как с цепи сорвался. Да и не только он, многие лариосы почувствовав слабость Гильдии начали дерзить и вести себя неадекватно, создавая проблемы в том числе и для себя. Амбиции взыграли во многих, приструнить же каждого не представляется возможным из-за нехватки ресурсов.

Кроме того… сегодня на Великом Амфитеатре явно что-то произойдёт. В этом у Надёжной Сестры не было никаких сомнений, поэтому она и прибыла сюда лично, пытаясь раскрыть дальнейшие замыслы Лансемалиона. Нет, его конечная цель и так понятна, однако важно узнать о выбранных аристократом путях, чтобы заранее начать готовиться к последствиям, которые будут несомненно ужасны. Одна его выходка с Делсирааном чего только стоит… Он идёт как таран вперёд, осознаёт свою безнаказанность, видит покровительство или бездействие духовенства, а за ним вдруг поднимает головы и всякая мелочь, невероятно сильно желающая оттяпать свой кусок от пирога, делёжка которого превратит Эдем в пепелище.

И начала играть музыка, Алентина в белоснежном платье сидела в центре арены, играя на скрипке стоимостью в несколько крепостей. Аккомпанементом ей служили мастера, потратившиеся огромное количество бесценного времени на то, чтобы помочь представителю криеросов создать нечто новое. Сотни тысяч часов ушли, но недопонимание всё яснее отражалось на лицах зрителя.

Они слушали одну композицию, вторую, но в любом куплете, в каждом припеве они улавливали нечто смутно, а порой и явно знакомое. Даже прехорус, связующее звено между куплетом и припевом один в один напоминает лишь комбинацию мастерства наставников слева и справа. Свою скрипку держит Алентина крайне правильно, но даже в этом она будто копия ещё одного мастера, что сидит на главной трибуне и с непониманием следит за происходящим. И чем дольше звучит композиция, тем дальше заглядывают зрители вот уже вся аранжировка поделена на заимствованные у разных смертных моменты. И сколь бы сильно отдельные граждане не хотели найти что-то уникальное, но находили они лишь копии уже услышанного здесь ранее.

Казалось бы… музыка, она же состоит из комбинации одних и тех же нот. Так как удаётся создать нечто своё? Ведь результате же будет всегда похожим. Алентина именно так и мыслила, потому что иначе просто не могла. Ей оставалось лишь брать уже известное, раскладывать каждый объект до атомов и потом из этих мельчайших деталей создавать уже что-то своё. Она разбирала и комбинировала, делила всё и собирала снова, но… по всей видимости детали слишком крупные и есть нечто… просто недостижимое разуму криероса, способного лишь на копирование.

По началу зрители вели себя сдержано, надеясь, что вот-вот Алентина что-то покажет и удивит всех, но постепенно они так увлеклись, что начали вслух с усмешками обсуждать, а откуда-то спёрт этот мотив, с какой мелодией его объединили… Однако наставники, сидящие рядом со своей ученицей всё равно продолжали играть, не обращая внимания на это свинское поведение. Ведь некоторые фразы, короткие музыкальные идеи внутри мелодии, они действительно являлись уникальными, ну или хотя бы спорными. Да, многие участки композиций не пестрили индивидуальностью, но что-то своё было, однако оно скрывалось за монолитным убеждением в том, что криеросы просто неспособны создать чего-то своего. И сами эти зрители в своём разложение мелодий Алентины становились подобные этим же криеросам, ведь сами теряли суть создания чего-то нового, опускаясь до глупостей вроде «ха-ха, ноты такие же, значит это лишь пародия».

Тем временем ученица продолжала играть и улыбаться, смычок её идеально точно передавал каждую ноту, ведь единожды услышав её, она без труда воспроизводила нужный звук. Идеальный слух и чувство ритма, как машина девушка без ошибок могла исполнять тысячи разных композиций без перерыва. Но какой в этом толк, если ты навсегда останешься лишь исполнителем, неспособным создать чего-то своего? Чего-то уникального? Разве есть что-то более обидное для деятеля искусства, чем услышать: «Молодец, твой труд похож на произведение вон того или того смертного».

В какой-то момент зрители уже начали довольно громко сетовать на эту нелепость. Они заплатили так много денег, но за что? Их рабы тоже могут идеально воспроизводить композиции и что теперь? Разве этим славиться Акерон? Разве за эти приходят в Великий Амфитеатр? Само нахождение Алентины здесь позорит историю места, где свои произведения искусства показывали миру истинные мастера, достойные называться творцами! Ей лучше уйти и не позориться, себя она уже похоронила, но с таким темпами похоронит ещё и наставников с хозяином.

Но Алентина продолжала играть и улыбаться, пусть по её щекам уже и текли слёзы. Столько сил потрачено, к обучению привлечены лучшие мастера, огромные деньги вливались в организацию этого события, но… кажется криеросы действительно способны лишь быть чье-то копией и ничем более. Сколько не старайся, будешь лишь идеальным ледяным изваянием чего-то уже существующего. И вдруг очередная слеза стекает по подбородку и падает вниз, превращаясь в снежинку, после чего ученица не попадает в ноту.

Аранжировка сыпется, затихают инструменты наставников, которые с сожалением сдаются. Многие их ученики даже до такого уровня не дорастают, но с ними слушатель обходится куда мягче. Однако спрос с Алентины оказался слишком высок, почему-то никто не собирается брать во внимание множество нюансов, да и вообще они уже с ума, кажется, сошли, видя плагиат даже там, где его попросту нет. Остаётся лишь признать своё поражение, ведь именно наставники не смогли объяснить самого главного.

Но ученица не останавливалась, хотя и играла уже не по собственным нотам. Она будто пыталась импровизировать, нарушая все мыслимые и немыслимые правила музыки. Звуки резали уши, а слушатель начал откровенно кривиться, но на лицах высших трибун вдруг неожиданно застыло тихое смятение. Происходило нечто неподвластное простому разумению, постепенно сильнейшие паресисы начали повергаться в ужас, изучая изменения в тенях Кихариса.

Алентина не играла по нотам, ведь не могла их уникально скомбинировать, беря за основу всё ранее услышанное. И в своей отчаянной попытке… не понравиться слушателю, нет, в попытке доказать что-то себе она вдруг начала раскладывать на неделимые частицы нечто действительно уникальное и неповторимое, что есть даже у криероса. Собственную душу, чувства, эмоции и ментальное тело.

Попытка связать всё это с нотами выходила крайне убогой, мерзкой и от звучания хотелось закрыть уши. Однако если посмотреть на происходящее через тени Кихариса… Многие лариосы, даже далеко не сентиментальные, уже тоже пустили слезу. Вся та боль выливалась наружу с потоками хара, разрываемое сердце и отчаяние, муки и страдания в попытках сделать невозможное, горе, грусть и бездонная печаль — Алентина буквально разрывала свою душу, обнажая ледяное сердце и пытаясь доказать, что что-то уникальное у неё есть.

Слетали все накопленные за жизнь слои из советов и опыта других смертных. И там, в далёкой глубине, размеры которой у каждого свои, находилось то, что так или иначе всегда будет являться неповторимым, путь и созданным путём рефлексии над уже известным. Пропуская через себя одну и ту же информацию, объединяя её со своим жизненным путём, тысячи мастеров в результате создадут нечто своё, хотя сырьё будет у всех одинаковое. И даже самые мерзкие критики позакрывали свои рты, как и начал исчезать скептицизм многих простых смертных слушателей, ведь в режущем слух плаче скрипки слышалась скорбь и огорчение самой Алентины, которая и сама не верила, что способна создать нечто уникальное.

Сделал последнее движение смычок и вдруг ученица замерла, чем вызвала ужас всех собравшихся. Всё её тело превратилось в лёд, как и инструмент вдруг начал меняться, пока последние удары делала ардия. В своей попытке что-то доказать представительница вида криеросов действительно достигла успеха, пусть и отдав ради этого жизнь. Хотя многие ещё ждали, что вот-вот смычок двинется.

— Не может быть… — ошеломлённо прошептал один из наставников, бросая взгляд на скрипку, что тоже стала льдом, так ещё и вобрала в себя всю ту уникальности магический рисунков созданных в посмертии из уникального набора всех личных богатств души.

Сразу же начали вскакивать лариосы на верхних трибунах, обещая миллионы золотых монет за эту скрипку прямо здесь и сейчас. Но резко вскочил Рудольф Гирардус и закричал:

— Это имущество Лансемалиона Бальмуара! Любое обсуждение продажи скрипки без него — вопиющее хамство и оскорбление!

За долгие тысячелетия Великий Амфитеатр не слышал ничего более ужасного. Долго ещё будут вспоминать зрители о случившемся. Некоторым будут сниться кошмары, ведь в Акероне очень много смертных, которые весьма сентиментальны и способны на высшую эмпатию. Каждый знает о том, что криеросы способны копировать, но до сегодняшнего дня немногие задавались вопросом: а что они чувствуют и чувствуют ли они вообще? Неужели вся та вырвавшаяся боль была взращена их собственным снобизмом? Быть может, стоило поддержать сам факт попытки Алентины и дать ей больше времени? Забил ли зритель последний гвоздь в крышку гроба?

И в этот момент глаза Надёжной Сестры неожиданно распахнулись. Она слишком увлеклась пьесой, забыв о своей главной цели. В едином моменте внутри неё воцарился ещё более сильный страх, истинный ужас от внезапного соединения разных деталей общей картины. Командир гвардии рода Бальмуаров… он пришёл сюда в полном боевом облачении. В случайных местах по всему периметру сидят его гвардейцы, также в артефактном снаряжении, скрытом под иллюзией обычной одежды. Самого Ланса здесь нет, как и нет генерал-губернатора.

— Прошу, пройдёмте, — внезапно над ухом сотрудницы Гильдии раздался шепот, на плечо легла рука ещё одного гвардейца. — Мой господин желает с вами поговорить. Вам лучше согласиться. По-хорошему.

Через считанные минуты Надёжную Сестру провели в секретную ложу, где уже сидел Лансемалион Бальмуар, попивая чай напротив запуганного до смерти генерал-губернатора.

— Что здесь происходит? И на каком основании вы смеете угрожать…

— Закрой рот, — жёстко произнёс аристократ, отставив чашку.

— Вы совсем уже…

— Госпожа… — встрял главный эльф Акерона, побелевший от ужаса. — Он заминировал весь Великий Амфитеатр.

После этих слов душа Надёжной Сестры ушла в пятки. Неужели всё настолько плохо и Гильдия уже совсем ничего сделать не может? Как так получилось, что сотрудницу самой влиятельной организации вызывает на ковёр какой-то лариос? Так он ещё и смеет устраивать теракт, за который его наверняка ждёт жестокая расплата. Страшнее становилось и от того, что этот янтарноглазый маг явно не сошёл с ума и следует чёткому расчёту.

— Это правда?

— Да, — спокойно ответил Ланс. — Бомбы находятся у моих гвардейцев. Одна команда и они активируют артефакты. Все конечно не умрут, как и арена не обвалится, но… трупов будет очень много. Кроме того, Рудольфу Гирардусу отдан приказ действовать максимально жёстко, так что и на главной трибуне резня будет весьма кровавой.

— Зачем?

— Для достижения своих целей мне остаётся играть лишь по-крупному.

— Духовенство вас раздавит, если у нас не получится сделать это раньше.

— Архиепископ в курсе происходящего. Или вы думаете у меня есть ресурсы устроить подобное в одиночку?

— Что это значит?

— Это значит, что Акерон убирается из уравнения, Мария, — ответил Ланс, обращаясь к сотруднице Гильдии по родному имени, тем самым демонстрируя свою силу: многих агентов Гильдии уже удалось вскрыть. — И либо мы все сейчас приходим к компромиссу, либо Ландос объявляет войну Акерону, а начало ей будет положено здесь с бойней на верхних трибунах и уничтожением местной высшей аристократии. Хорошо подумай, ведь мне терять нечего, как и многим другим, которых вы загнали в угол, рассчитывая, что влияние вашего авторитета безгранично.

Глава 1

Переговоры с Акероном закончились мирно, так что война не началась. Генерал-губернатор смог принять правильное решение, а вторая половина Гильдии в лице блока под негласным началом Надёжной Сестры просто оказалась поставлена перед фактом вместе с остальными возмущающимися по обе стороны баррикад. Глава Гильдии и первый блок в свою очередь слишком были заняты противостоянием с духовенством, которое пусть и не перерастает в фазу «полного истребления», однако менее кровавым эта холодная война от этого не становится.

Также сыграл свою роль тот факт, что эльфы очень бояться за жизни своих детей, за свою родную высшую кровь. Ничего удивительного, понять их вполне можно, ведь они вырождаются. А война с Ландосом унесла бы много жизней. Так что всё решилось без сражения, половина территорий оказались объявлены демилитаризованной зоной, где расположились наёмники герцога. Также прогремела серия мелких терактов, но всё удалось решить минимумом жертв, необходимых для запугивания общества, чтобы то не дай Этий против генерал губернатора не пошло. В целом, Акерон никто не уничтожал и не собирался, требовалось лишь временно убрать его из уравнения.

После этого Лансемалион Бальмуар начал последние приготовления по отъезду в Эдем. Всё же на дворе уже две тысячи триста сорок пятый год по единому календарю, с момента начала конфликта с Делсирааном прошло тридцать лет, а с момента его убийства — восемь. За этот относительно немалый срок удалось разгрести все мелкие проблемы и расставить фигуры на свои позиции. Больше ждать смысла нет, да и обстоятельства не позволяют замедлять темп.

С поиском союзников особых проблем не случилось. Всё же ещё в самом начале новой жизни те же Дельдамионы предлагали свою помощь. Правда близнецам доверять не стоило, ведь в данной ситуации они уже сменили сторону, хоть и пытаются сохранять видимость нейтралитета. С другой стороны, Халсу’Алуби ещё не умер, вокруг себя он консолидировал всех самых отчаянных радикалов, в число которых входит не только Огненная Гвардия, готовая по одному приказу выполнить любую задачу. Почти весь Анхабари тоже косвенно или даже прямо в случае с Арнашей Атали, госпожой Ишар и семейством Хаффан поддерживают план Лансемалиона Бальмуара.

Конечно, это не из-за их дружбы, ведь если уж и говорить о личных отношениях, то кроме учёной наги, почти все влиятельные смертные земель песков и солнца являются в первую очередь давними друзьями Халсу’Алуби, а не Ланса. Кроме того, важно понимать, что весь конфликт не вертится вокруг Адриона и Граниира, развал их семьи тоже лишь следствие давно идущей войны, которая начала набирать обороты. Поэтому в поддержке Лансемалиона Бальмуара все видели свою личную выгоду и возможности поплясать на чужих костях. А если уж вокруг кого и вертится это противостояние, то по всей видимости между архиепископом и главой Гильдии, что уже почти всем очевидно, пусть вслух этого никто и не говорит.

Также из союзников опять стоит выделить Ландос, где косвенная поддержка герцога Ле Нобель фактически даёт в распоряжение целую армию из бывших солдат, которых на время сделали наёмниками для соблюдения закона и правил. Как и поставки вооружения вроде идут третьим лицам, но каким-то магическим образом попадают в руки Ланса. В общем, формально никакой прямой поддержки нет, а фактически гвардия рода Бальмуаров разрослась ещё в несколько раз, плюс отдельно нужно упомянуть мелких лариосов, у которых тоже по дюжине-другой воинов имеются, и чьи офицеры отчитываются перед Рудольфом.

Поэтому в Эдем второй наследник Зелгиоса Торвандори возвращается не с голой задницей, а с огромной экономической поддержкой, силовым ресурсом, влиянием и покровительством нескольких епископов, которые стали фактически хозяевами судьбы янтарноглазого мага, но тут ничего не поделаешь.

— И остался лишь последний штрих, — произнёс Ланс, находящийся во внутреннем дворце оккупированного эльфийского дворца, откуда до сих пор не вывезли тело Делсираана.

Аристократ наблюдал за сбором караванов на восточной части территории, с другой стороны, западной, вовсю тренировались гвардейцы, получившие в распоряжение множество новичков, которых требуется обучить в краткий срок особому слаживанию: оно несколько отличается от привычной армейской подготовке, но опять же учитываем тот факт, что большинство новичков являются солдатами с опытом, значит они вполне вменяемые и нужды в года обучения нет. А ещё удалось договориться с некоторыми кузнями в Гра’Мотар, так что нужно объездить новые боевые машины.

Фактически подготовка к поездке в Эдем сродни подготовке к полноценной войне. Ведь Ланс уже прямо видел: только он явится на порог, как сразу в горло вгрызутся местные лариосы, которые первым делом попробуют с наскока уничтожить глупого новичка, обрушив на него совместную мощь. Поэтому в первое время главной задачей будет — выжить. Но ничего и не с такими справлялись, кроме того, руки ничем не связаны, можно использовать почти любые методы: отчитываться приходиться только перед духовенством, что в принципе позволяет делать очень многое, что означает служение Ланса их планам, которые удачно пересеклись с собственной целью. Однако стоит вернуться к последнему штриху.

К рыжеволосой рабыне, которая наконец-то вернулась. До утверждения списка кандидатов лучших этиамариев всего Эдема осталось каких-то пять лет. И несмотря на серьёзную травму, аристократ не пускал всё на самотёк. Он следил за своей рабыней, от которой на самом деле теперь требовалось совсем немногое. Все прошлые планы оказались разрушены после событий на левиафане и фактически вся подготовка собственной рабыни для арен перечёркнута тем, что времени завершить начатое попросту уже нет.

— Долго тебя не было, — скупо произнёс стоящий боком к вернувшейся Аде Ланс, оглядывая всё ещё свою живую вещь с новой рукой и новым глазом.

— У меня послание для вас, — произнесла рабыня и протянула свиток. — От Арвина Риврана. Он хочет мира.

— Ожидаемо, — ответил Лансемалион Бальмуар и взял письмо, после чего не открывая передал своему гвардейцу: даже читать не стал, ведь всё уже предрешено, наверняка и сам эльф это понимает, однако существовал мизерный шанс, что вынуждало пойти на эту формальную попытку.

— Он действительно хочет мира, я…

— Знаю. И это не имеет значения. Что-то ещё?

На самом деле Ада действительно собиралась попытаться переубедить своего хозяина. Она даже подготовила целый сценарий, старательно продумала возможные варианты развития диалога, отрепетировала реплики. Проиграла в голове монолог по рассказу о Оке Смирения и о том, что смогла увидеть в тенях Кихариса вовремя диалога с Арвином. Ведь эльф действительно не хотел войны. Однако один момент не был учтён, Лансемалион Бальмуар не собирался кого-то слушать и уже всё решил.

Впрочем, оставалась ещё одна важная тема.

— Я хочу кое-что вам сказать…

— Говори. — Аристократ даже повернулся лицом к подошедшей Аде, хотя он и так знал, что та скажет: весь её путь был слишком предсказуем.

— Я больше не буду сражаться на аренах, — на одном дыхание выпалила ученица, но голос её звенел сталью: она тоже уже всё решила и кого-то слушать не собирается.

— Хорошо. Можешь выкупить себя прямо сейчас, я подпишу все бумаги, — не моргнув и глазом ответил Ланс, ведь события партии тертатона подходят к последнему гамбиту и выходом эндшпиль: каждый шаг известен заранее.

— Но… — Ада ожидаемо удивилась, наивно полагая что её будут уговаривать остаться.

— Что?

— Я не могу просто так уйти, — продолжила говорить девушка, ученица, каждая черта характера которой лежит перед её наставником будто на ладони, ведь именно он и формировал её личность: чувство долга не даёт ей просто так взять и выкупить свободу, также поступил бы и сам Ланс. — Вы меня спасли, дали мне огромных объём знаний и опыта.

— Я не считаю, что ты мне что-то должна.

— Понимаю, но важно то, что я считаю такой поступок правильным. Я хочу чем-то отплатить, чтобы не испытывать стыда перед самой собой.

Да, скитания по миру явно хорошо повлияли на Аду. В психическом плане она уже не молода, давно не молода, однако только во второй половине своего века ученица наконец-то сформировала свою личность и определилась с столпами, на которых будут зиждиться остальные поступки. Стержень, основа, те самые нелогичные принципы и идеалы — они приняли свои конечные очертания, а напоминают собой грани наставника, что довольно часто бывает.

— Хм… что же… ты действительно можешь мне помочь, став кандидатом в списки лучших этиамариев.

— Но я не хочу больше сражаться…

— И не нужно. Лишь соблюсти формальность. О тебе уже достаточно известно, дороги в нужные кабинеты я знаю. В принципе могу и кого угодно подписать, но лучше если это будет кто-то находящихся в моём владении достаточно долго и обладает соответствующим опытом.

— А потом? Там же испытания будут, бои и новые отборочные.

— До этого момента всё закончится, тебе нужно лишь попасть в список, затем уйдёшь. Я получу влияние и повышение репутации, что поможет мне в будущем, а также заставит многих местных лариосов взглянуть на меня иначе, — пояснил Ланс, продолжая смотреть на свою ученицу, не показывая никаких эмоций, даже не моргая. — Большего не надо, да и… на большее ты не способна. Всё же в списке будут настоящие монстры, как например известный Неохарим. Его мощь необъятна, а владеет он тайнами магии первых детей Творцов, что ставит его на совершенно иной уровень. Ему тысячи лет, он убивал богов. А тебе даже века нет со всеми вытекающими.

— Да, я слаба, я знаю, — слова ни капли не задели Аду, которая тоже не моргала и пристально изучала своего хозяина. — Кандидатом побуду, это не проблема, раз сражаться на арене не придётся. Но у меня есть к вам ещё и просьба.

— Просьба? — в этот момент диалог немного сбился со сценария, что вызвало удивление Ланса. — Слушаю.

— Вы говорили мне, что лучший учитель тот, кто сам не перестаёт учиться.

— Говорил.

— Вы совершаете ошибку и глупость. Вам не стоит возвращаться в Эдем. Все эти жертвы уже ничего не изменят и ничего не вернут.

— Не вернут? Неужели ты возомнила, что что-то понимаешь о происходящем?

— Да, понимаю. Я попала в этот мир, лишилась семьи и всего своего прошлого. И вы сами мне говорили о важности обрывания ведущих в прошлый мир нитей. Потому что это единственный правильный вариант. Вам стоит поступить также.

— Просто смешно.

— Что даст вам эта война?

— Справедливость и спокойствие.

— Неужели только убив своего брата и утопив в крови ещё бессчётное количество смертных можно достичь этого? Да и разве справедливость не относительна? Вы же сами говорили, что ваш брат не сделал ничего плохого и что только вы знаете об истинных моментах!

— Моё решение не изменится.

— Просто поговорите с ним, вы же…

— Ада, ты ещё не поняла в какой мир попала⁈ Эдем место постоянной борьбы и конкуренции! Никто и никого не будет слушать без доказательства силы! На этом построено творение Этия, где отбирается лучшее из лучшего, для чего создаются идеальный условия.

— Значит, чтобы вы меня выслушали, мне нужно доказать, что я сильнее вас?

— Ты не поняла мысли.

— Или вы слишком зациклились на своём брате, не в силах услышать других? — настойчиво выпалила Ада, демонстрируя результаты всех своих уроков, в том числе с Хранителем. — Вы делаете глупость, а я не могу на это просто смотреть. Если для того, чтобы мой наставник меня услышал мне нужно его победить, то я это сделаю.

— Дуэль, серьёзно? — ухмыльнулся Ланс, в который раз поражаясь наивности своей ученицы.

Но Ада в следующее мгновение выхватила из пространственного артефакта ритуальный кинжал, нанося режущий удар в шею. Аристократ легко отшатнулся, после чего столь же просто ушёл от удара длинного меча в другой руке. Затем и созданное диадемой пламя ушло вихрями в стороны, рассеиваясь благодаря лишь воле паресиса.

— Неужели ты думаешь, что у тебя есть хоть какие-то шансы? — янтарноглазого мага происходящее искреннее забавляло. — Или ты делаешь ставку на то, что без части своих перстней я превратился в немощного рахита? Паресис украшает свои артефакты, а не артефакты — паресиса!

С восклицанием Ланс создал несколько шаровых молний, что вихрем закружились вокруг. Тысячи жёлтых искр превратились в волны, заставляя ученицу отскочить назад. Сразу же в её руках появился кнут, щелчок которого стал причиной огненного шторма: даже тренирующиеся гвардейцы вдруг остановили свои уроки, вынужденные освободить территорию для дуэли.

Но огонь не мог пробиться сквозь ментальные барьеры, как и в тенях Кихариса у ученицы не было никаких шансов пробиться через магическую защиту, ведь воля наставника не имела слабых мест. Поэтому победа может быть добыта только в Ахикрисе, где уже зарябил воздух, после чего дуга рванула прямо к девушке.

Молния чудовищной мощности столкнулась с выставленным вперёд клинком, но Огненная Бестия не онемела от разряда. Клинок из идеального проводника, рукоять из почти абсолютного диэлектрика, она явно подготовилась и хорошо знала физику. В следующую секунду разряд полетел обратно, но сам янтарноглазый маг не получил никакого вреда, легко рассеяв собственный хар по теням Кихариса.

— Неплохо, у моих гвардейцев тоже есть подобное снаряжение. Это всё?

Ада ничего не ответила, уловив Оком Смирения одну из мыслей своего наставника. Молниеносная контратака, но вдруг варианты будущего становятся слишком многочисленными, ведь Ланс прекрасное знает о фокусах Оноэля, который очень долго сражался на аренах и множество раз показывал свои способности всему Эдему. Да и артефакты по предсказыванию возможного будущего не такая уж и редкость, особенно на уровне, где обитает лучший дуэлист Эдема.

И вот уже Ланс оказался практически в упор, выбрав самый неожиданный из вариантов возможного будущего, чтобы нанеси один удар голым кулаком, как вдруг броня ученицы начала вести себя крайне странно. А после и вовсе случился всплеск энергии и небольшой взрыв. Осколки пронзили тело аристократа, но тот сразу же отскочил и принялся быстро регенерировать: лицо же вовремя оказалось прикрыто рукой, как и сердце.

Электромагнетизм. По всей видимости Огненная Бестия прикупила себе не только руку, но и броню, которая вбирала в себе энергию мага молнией, после чего намагниченный доспех при приближении наставника выстрелил осколками на чудовищной скорости. Сразу же после этого должно последовать продолжение.

Аде на мгновение удалось перехватить инициативу, второго шанса не будет. Одним движением она выхватила свой меч из-за спины. Родной артефакт, теперь он ощущал достаточное упорство и весил не больше лебединого пера. Победа близка, но в следующее мгновение эфемерный шанс исчезает.

— Ты не забыла, как создавала это оружие? И из чего ты его создавала? — тихо произнёс, легко перехвативший лезвие меча голой рукой, даже не порезавшись. — Ты же знаешь, что перстень стихии воздуха принадлежал моему отцу, именно он повлиял на Халсу’Алуби, именно его упорству обучен и я, вложивший эту силу в тебя. Ты действительна упорна, но… до меня, до Халсу’Алуби и уж тем более до Зелгиоса Торвандори, который прогнул весь Эдем под себя тебе ещё очень далеко… Но может оно и к лучшему?

Чудовищной силы разряд дугами прошёлся от тела в уязвимые места Ады прямо по воздуху. Засбоил протез, родная рука девушки тоже раздражалась, одним движением меч оказался вырван из её рук, после чего удар ноги отбросил ученицу на землю, размозжив её доспех и раздробив кости. Сплёвывая кровь, она тут начала пытаться подниматься, но бой уже закончен.

— Я тебя слышу, Адериин. Прекрасно слышу. И всё понимаю, — тем временем продолжал говорить Ланс, уже бросивший оружие обратно своей рабыне. — Но окончательное решение принято и апелляции не подлежит. Я не могу поступить иначе, как Халсу’Алуби не может отказаться от мести, как Алгиренда не в силах перестать язвить, а мастер Густав никогда не бросит своей кисти. Каждый мой шаг определён не судьбой, а крайне предсказуемой натурой, выстроенной вокруг до боли прозаичных принципов и идеалов.

— Так если вы понимаете проблему, так почему…

— Потому что для меня это проблема, а приемлемые условия единственной попытки достижения желаемого результата. Либо так, либо никак… — грустно улыбнулся Ланс. — И знаешь… в тот день, когда ты проиграла… ты проиграла как раз из-за этой же причины. Тебе не стоило брать с меня пример в этом. Правильным вариантом было сдаться, а не пытаться достичь победы любой ценой. Ведь зачастую любая цена платиться, а вероятность результата… так и остаётся крайне малой.

Затем вдруг Ланс ослабил свою ауру и позволил теням Кихариса достичь гармонии, после чего встал около уже почти поднявшейся Ады, даже протянув той руку.

— Пока что ты моя рабыня, так что будешь исполнять мои хотелки. А Эдем скоро умоется кровью за свою недальновидность, — после этого Ланс обернулся к командиру гвардии, наблюдающим издали. — Рудольф, найди ей место в построении. Нужно доставить её до убежища, а то мои враги попытаются первым делом убить именно мой пропуск в высшие круга.

Глава 2

— Милорд, на горизонте появилась стая белых голубей, — как только открылось окошко кареты, так тут же отчитался гвардеец: секунду назад колонна въехала на территорию сердца мира.

— Не стреляйте, — ответил Лансемалион Бальмуар, спокойно изучающий свой собственный дневник.

Когда ты живёшь несколько веков, то приходится озаботится вопросом целостности собственной памяти. Важнейшие моменты то и дело оцениваются рациональным мозгом как нечто бесполезное и бессмысленное, после чего отправляются в глубины разума, откуда их уже не достанешь. Важность ведения дневника рассказал ещё отец, а учил его правильно вести уже Адрион, который порой тратил на это целые вечера. Правда у второго сына Зелгиоса Торвандори почти каждая страница скорее напоминает сухой и лаконичный отчёт о произошедшем за сутки, будто какой-то рапорт дозорного. Но это всё ещё память… хоть какая-то…

Стая голубей же приближалась, притягивая к себе взгляды бдящих гвардейцев. Случайных смертных в этой колонне нет. Каждый является крайне важной фигурой, всякому уготовлена особая роль, в бесконечных гамбитах захлебнуться десятки тысяч, а последствия затронут сотни тысяч, может даже миллионы. Но никого силой Ланс не тащил за собой, даже не прибегал к обману или к недоговоркам. Есть возможности, есть риски. Нравится соотношение? Добро пожаловать в Эдем, где скоро обрушатся горы.

— Гильдии стоило убить меня, когда была возможность, — захлопнув дневник произнёс вслух аристократ, пока влетевшая в карету стая голубей мимикрировала в прекраснейшую девушку с удивительно женственным, но в то же время слегка миловидным лицом, которое за одно мгновение способно притянуть к себе любой взгляд благодаря таинственному шарму. Даже внутри кареты её волосы будто слегка развивались на ветру, светлые локоны, источающие мягкое сияние и удивительно добрые глаза, как у Сестры Милосердия из храма Ароса. На душе от её присутствия сразу становится спокойно, но не нужно обманываться внешним видом, ведь далеко немногие могут пользоваться расположением племянницы Айрада и первой гофмейстерины великого рода, несущего в себе частичку самого Этия. Бессчётное число смертных одним движением перьевой ручки предавались вечному забвению, после чего медленно затухали, хотя, видит Творец, это ещё не самая худшая участь, которая может ждать глупцом посмевших навлечь на себя гнев семьи со звучавшей ещё в первые времена фамилией.

— Но они этого не сделали, посчитав что тебе хватит благоразумия не устраивать бойню, — в ответ резонно заметила Милария Этианелис, дражайшая суженная, брак по расчёту с которой укрепил бы две великие семьи и возможно после этого род Торвандори уже никогда бы не упал даже под пагубным влиянием беспощадного времени.

— Тогда я не собирался так поступать, но обстоятельства слишком быстро меняются. Если бы я изначально знал всю правду… возможно остался бы лежать в канаве.

— Как много ты знаешь? — поинтересовалась, несомненно, красива женщина, однако главным её достоинством являлся всё же характер, укрощающий внешность бесценным венцом, в который опытом и трудом оказались вплетены сдержанность, целеустремлённость, здравое любопытство и располагающая к себе всех харизма.

— Достаточно, чтобы не бояться поставить на кон всё. А ты? Семья Этианелис крайне влиятельна и наверняка знает если всё, то очень многое. Ходят слухи, что к вам за советом приходят как епископы, так и первый смертный Эдема.

— Даже если бы знала всё, то никогда бы об этом не рассказала. Архиепископ если же и общается с моей семьёй, то скорее с дядей Айрадом, но точно не со мной.

— В свою очередь и Гильдия, и духовенство, и высшая аристократия знает цену слова семьи Этианелис, поэтому и доверяет куда больше, закрывая глаза на многие формальности.

— Верно, — ответила Милария и грустно перевела взгляд в окно. — Тебя уже ждут.

— Число ожидающих больше предварительных оценок?

— Намного больше… четверть Эдема против тебя. Ещё столько же сомневаются и будут лишь ждать. Половина не вмешивается.

— Четверть Эдема… даже отца встречали с меньшим радушием. Хотя в этом нет моей личной заслуги. От отца у меня только имя, от которого я ещё и отказался. Семья Ле Нобель и Халсу’Алуби внесли основной вклад, позвав за собой армады. Если же говорить о моих успехах… они слишком скромны, что даже лишний раз упоминать не хочется.

— Ещё не поздно развернуться…

— Я договорился с архиепископом, — подобно грому раздались слова и стали причиной понимающей тишины.

Ни слова более не промолвила Милария. Ведь ничто и ничего уже не изменит, это просто невозможно, когда договор заключён с сильнейшим смертным Эдема. Можно, конечно, взбунтоваться, нарушить условия и вопреки всему выкинуть нечто ужасно глупое. За это придётся ответить, скорее всего жизнью, но куда страшнее кое-что другое. Потому что архиепископ, глава Гильдии, их ближайшие помощники и некоторые личности из числа высшей аристократии… они смертные совершенно другого уровня, их опыт исчисляется тысячелетиями, в лучшем случае просто десятком веков. И каждое твое действие уже предсказано их планами, ко всему они приготовились, их не застанешь врасплох.

Большая игра, где всё предсказано лучшими стратегами, против неё смысла идти просто нет. Всё будет так как они задумали. А если ты заключаешь какой-то договор с ними, то ты автоматически становишься их куклой, к которой уже подцепили все возможные нити. И Лансемалион Бальмуар это прекрасно понимал, видел всё со стороны и знал за какие нити его будут дёргать, знал какие реакции от него же последуют. Оставалось лишь смириться, ведь что-то поменять можно было раньше, а сейчас уже поздно.

— Почти доехали, — тихо произнесла Милария. — Жаль, что всё так обернулось. Если будет возможность, то не убивай мою мать. В отличии от многих, она этого точно не заслужила. Удачи.

И тут же гофмейстерина главы рода Этианелис снова превратилась в белых голубей, что в миг выпорхнули из кареты и устремились к небесам. Всё что могла сделать — сопроводить давнего друга и ненадолго отсрочить неизбежное. Но чем дольше она находилась в карете, тем сильнее подставляла собственный род. Впрочем, несколько минут спокойствия уже многого стоят.

Одно мгновение и уже гремят взрывы, завязался нешуточный бой и пневматические машины загремели подающимися болтами. Прямо в небе взрывались вакуумные снаряды, рядом с ними свистели осколки, и кислота расплавляла перепонки с бронёй воинов неба. Но колонна продолжала двигаться и ни одна атака не достигла главной кареты. В свою очередь Ланс не смел вмешиваться, сохраняя спокойствие и безразличие в душе. Эдем должен видеть, что новый гость верит в своих подчинённых, которым под силу справиться самостоятельно. Нельзя показывать слабость ни в одном из своих действий и бездействий.

— Заряжайте шоковые кристаллы, — отдал команду изрядно заматеревший Рудольф Гирардус.

Возраст командира гвардии ещё лишь стремится к концу первого века, совсем юнец можно сказать. Да, так действительно можно сказать, но сказанное станет глупостью, ведь куда важнее наполненность срока, чем его длина. Бывший сержант давно уже покойного рыцаря не просто возмужал или развился в магическом плане, он успел повидать нечто, что способно сломать простого смертного раз и навсегда. А сколько приказов он выполнил, скольких убил, в том числе на первый взгляд невинных… Шестьдесят лет под началом аристократа, последние десятилетия которых прошли в настоящей мясорубке конкурентной борьбы лариосов… смертные в таких условиях за считанные месяцы меняются, а тут десятилетия. К тому же и сам гвардеец вырос в Ландосе, наблюдая за междоусобными войнами и прекрасно понимания как устроен этот мир.

В результате Рудольф многому научился и теперь на многое способен. Что же касается его личных сил, то будучи магом воды он получил бесценный опыт в тренировках с Алентиной. Кроме того, на пальце его красовался лазурный перстень. Самому Лансу толку от поножей Литаса и артефакта стихии воды немного: после потери перстня воздуха артефакты стали более строптивыми, ведь именно отпечаток молодой души Зелгиоса служил главным координационным центром, что позволяло объединить разные стихии и сделать это эффективно.

Конечно, пользоваться этими игрушками можно и сейчас, опыта хватает, но без кровавого перстня и без стихии воздуха, плюс увеличение сложности использования… эффективнее раздать оружие своим подчинённым. Ведь большие игры — это уравнения, где нужно грамотно объединить и свести разные переменные, а не сделать просто одну большую переменную, собрав всё себе любимому. Делегирование полномочий и распределение имеющихся ресурсов для создания мобильной и следовательно эффективной империи — простая истина, которая с одной стороны понятна и очевидна, а с другой аристократ так и не смог избавиться от привычки всё брать в свои руки.

— Всё же я больше исполнитель, для перестройки на новый лад нужно больше времени… — вздохнул янтарноглазый маг, доставая футляр со скрипкой: стоимость этого артефакта уже зашкаливает, пусть никто толком и не знает где он сможет пригодится, однако продавать его род Бальмуаров не будет.

— ЗАЛП!!! — рявкнул Рудольф, после чего небо усыпалось миллионами искр.

Благодаря лазурному перстню возможности командира гвардии сильно возросли. На почтительном расстоянии он лихо манипулировал влажность воздуха и увеличивал эффективность молний в разы. Это работает с артефактными машинами и будет работать в тандеме с собственным господином. Эффективность действительно стала куда выше, чем при личном ношении лазурного перстня.

В какой-то момент карету сильно тряхнуло, а снаружи мир оказался охвачен бескрайним морем из чистого пламени. Эдем не ставил себе целью тут же уничтожить нового гостя любой ценой, необходимо лишь проверить его на прочность. Хотя со стороны казалось совершенно иначе. Всё же примерно четверть сердца мира желает краха Ланса. Конечно, никто из родов лично сюда пока что не явился, как и своих гвардейцев не послал: просто каждый отвалил денег на наёмников, которые и заботились о достаточном уровне радушия. Заодно на реакцию можно посмотреть, собрать дополнительную информацию и выбрать правильный сценарий. Всё же все пути большой игры может и известны, однако траектории заранее никто не знает, поэтому важно чётко понимать какой сценарий сейчас играется.

Но вдруг всё затихает и даже тени Кихариса достигают минутного умиротворения. Встреча закончилась, и потрёпанная колонна наконец-то добралась до цели. Прежде чем явиться Эдем нужно приобрести землю и сделать так, чтобы тебе её продали. С этим проблем не возникло, ведь несмотря на творящийся вокруг хаос, некоторые правила и традиции всё ещё действовали. Поле боя оговорено заранее, Бальмуару позволили купить лишь заранее оговорённые территории. Продавцом же выступила как раз семья Этианелис, избавившаяся от мёртвого груза и ещё заработавшая на сделке прилично так монет, ведь выбора у Ланса не было. На рынке недвижимости для гостя имелся только один лот.

— Милорд… кхм… мы прибыли, — неуверенно и несколько смущённо произнёс гвардеец, который никогда и не думал, что сможет побывать в сердце мира.

Чем сердце мира отличалось от других земель? Была ли здесь зеленее трава? Может воздух какой-то особенный? Нет, ничего такого. Территории как территории, просто в них больше денег вбухали. Правда до самого города колонна не доехала, там недвижимость купить не позволили по понятным причинам. Поле боя будет вдали от глаз простого населения, в промышленной зоне, что уже пылала тысячью огней.

Но янтарноглазый маг ничуть не смутился, даже ухмыльнулся. Многие фабричные помещения пусть и горят, но их стены и крыши вполне целые. Также под землёй сеть подземных убежищ. А то что всех рабов перерезали, уничтожили артефактные машины и спалили дотла бараки… так это мелочь. Ведь покупалось это место не для того, чтобы заработать денег. Здесь придётся доказывать свою силу и право закрепиться в центре творения Этия.

Внезапно с неба из-за чёрных туч пожарища спикировали чёрные ящеры. Гвардейцы тут же начали наводить орудия и даже стрелять, но поздновато среагировали. Наёмники же собирались может и не убить, но уж точно унизить гостя. Но в один миг Рудольф Гигардус создал купол из кристально чистого льда, защитив своего господина. А в следующее мгновение с неба спикировала громовая птица.

Разряд молний и один крылатый ящер уже летит вниз, пока клюв стихийной птицы астер разрывает крылья и чешую, всадник же давно покинул седло и тоже летел вниз со вспоротым горлом. Хозяин птицы лихо перепрыгнул к следующей цели и также расправился с ней за один удар: закалённый клинок кривого лезвия прорубил броню с невиданной лёгкостью.

— Хуф, всё же догнал! — через считанные мгновения мастер-мечник уже стоял рядом с аристократом: весь гордый собой, он только разобрался с наёмниками из самого сердца мира. — Хотя признаться я ожидал большего. Как-то уж даже контрабандисты в Анхабари более изобретательны в том числе и в прямом бою.

Ланс уже собирался что-то ответить, как внезапно напрягся, в последний момент учуяв опасность. Подобно комете многорукая смертная рванула сквозь тени Кихариса. Грозные кривые мечи разрубили ледяной купол, полоснули ушедшего в оборону Гирардуса и веером обрушились на янтарноглазого мага. Всё происходило крайне стремительно, но всё же аристократ обладал большей скоростью, и моментальная контратака заставила отступить убийцу, которая своим хвостом напоследок разлила флаконы с ядами: едкий пар поднимался со всех сторон, но с помощью магии воды Гирардус уже решал эту проблему.

— С-с-с… — прошипела нага, лишившаяся одной руки. — Теперь понимаю почему Убийца о вас-с-с такого выс-с-сокого мнения. Добро пожаловать домой, Граниир.

И тут же скользкая змея исчезла в тенях Кихариса. Она точно вернётся снова, но уже с другим снаряжением, с новыми тактиками, возможно с командой. Это очень плохо, однако ничего не поделаешь. Все противники Ланса даже старше его самого, что делает их мудрыми. В свою очередь постоянная конкуренция делает их ещё и умными. Значит каждый умеет быстро адаптироваться и подстраиваться под новые реалии. Вполне себе естественный для животных механизм, который в процессе эволюции совершенствовался миллионы лет и был искусственно усилен уже противоестественными декорациями, возведёнными решившими поиграть в Творцом смертными.

Тем временем в агонии пылали купленные земли, чёрный дым застилал небеса, тлеющая плоть била зловонием в ноздри и тихо булькала кровь мастера, который обучал когда-то Аду. Он перебил множество контрабандистов, признанный охотник за головами, но меч ассасина из гильдии убийц легко вспорол бедолаге глотку, разрезал артерию, импульсом хара заставил потрескаться изнутри позвонки, так ещё и опасный яд моментально проник в тело, уничтожив даже ардию. На секунду он отвлёкся, побахвалился и бездарно умер, потому что на одно мгновение позволил себя усомниться в сердце мира.

Так вот встречает прекрасный и стабильный Эдем новых гостей. Чтобы каждый дурак тысячу раз подумал о том, а стоит ли вообще пытаться потеснить местных лариосов. Большинство сдаётся так и не попытавшись, ещё часть разворачивается после подобного приветствия, и только самые настоящие безумцы всё равно продолжают переть вперёд ради своих непонятных никому целей.

И играют эти безумцы в свою партию тертатона, чтобы в конце на доске осталось лишь две фигуры, и большая игра снова закончилась ничьёй. А через десятилетия, века или тысячелетия обе стороны найдут новые фигуры, чтобы повторить свои новые и улучшенные гамбиты и так раз за разом. Партия за партией, в которых постепенно ценой всего выковывается мастерство, позволяющее Эдем существовать в неизменном виде с самого сотворения мира.

Глава 3

— Сучий сын дерьма, как он уже достал! — в самом настоящем гневе прорычал Рудольф Гирардус и даже сквозь литое забрало гвардейцы услышали эти слова, хоть и стояли на приличном расстоянии.

Как известно, магия позволила науке Эдема, да и в целом всей ойкумене Совета достичь невиданного технологичного прогресса. Многие этого не замечают, потому что не разбираются в тонкостях и не обладают достаточно цепким взором. В свою очередь два, казалось бы, одинаковых латных доспеха могут радикально отличаться, хотя какой-нибудь случайный гражданин с Ландоса этого сходу и не заметит, пока не тыкнешь пальцем в особые детали.

Например, вот существуют пространственные артефакты. Одни сродни гигантским сокровищницам, где можно уместить арсенал для вооружения целой армии. Некоторые не столь объёмны, но зато очень аккуратно обходятся с магическими узорами, что позволяет вместо тысячи копий спрятать одно, но зачарованное. Подобные артефакты, разумеется, стоят прилично, обычный гражданин подобное себе позволить не сможет, но у него в этом и нужды особой нет.

Однако для армии подобные игрушки фактически бесценны. Представьте себе отряд, который может носить с собой и пятиметровую пику, и башенный щит, и молот, и топор, и лук, и арбалет, и сотню дротиков, сверху давайте добавим полевую кухню и ещё шатёр какой-нибудь. Всё это не будет ничего весить, не будет мешаться во время боя и в бесконечность раз повысит универсальность бойца.

Конечно, простым рядовым такие игрушки не выдаются, даже их командирам. В приоритете снабжения как правило магические отряды специального назначения, например, диверсанты. Однако если речь заходит о лариосах, то их армии как правильно маленькие, но элитные. Поэтому у многих гвардейцев того же Лансемалиона Бальмуара имеются пространственные кольца, способные уместить внутри один комплект брони и вооружения.

Отсюда переходим к доспехам. Обычные латы нужно что? Правильно, их нужно надеть, а затем снять. А вот с помощью пространственного артефакта паресис как бы тоже надеват и снимает свою одежду, но она буквально воплощается на теле. Таким образом многие детали брони становятся литыми. Их нельзя надеть привычным способом, однако за счёт отсутствия ремней получается увеличить надёжность и прочность, а сами кузнецы получают огромный простор для воображения в создании брони, которая будет привязана к пространственную артефакту. Ну и ещё у магических доспехов очень часто отсутствуют забрала, либо присутствуют, но играют декоративную роль, либо являются хранилищем, скажем, для какого-нибудь кристалла, способного создать ударную волну.

— Рудольф, у нас снова образовалась брешь на первом этаже западного крыла.

— Я пойду туда лично, — уверенно произнёс командир гвардии, после чего быстро побежал к лестнице на крыше, чтобы спустится внутрь фабрики и перехватить на первом этаже Окуса Флокса, того самого урода, смертные которого уже прорвали оборону в пятнадцатый раз.

О своей жизни Гирардус не беспокоился от слова совсем. Кроме того, он не переживал, что гвардия останется без командира. Ведь собственные адъютанты уже давно способны заметить лидера, а некоторые из них даже превзошли довольно молодого даже не столетнего сержанта из Ландоса.

А вот с Окусом снова возникнут проблемы, поэтому нужно использовать козырь, а именно лазурный перстень. Вот этой игрушкой только Рудольф умеет пользоваться, поэтому приходится участвовать в боях лично.

— Командир… — хрипя и корчась в судорогах, простонал боец, на которого офицер чуть было не наступил.

Ни одной раны, абсолютно целая, пусть и грязная броня. Однако лежит и не может даже встать. Почему? Всё просто, магия крови. Подобные техники часто запрещаются, но в Эдеме разрешено же всё в отношении рабов, так что помимо некромантии процветают и те же маги крови, что ставят эксперименты на живых.

Сразу же загорелся и лазурный перстень, ведь магия крови имеет столько же общего с магией воды, сколько маги песка с магами земли. Немного другое, но защититься от самых страшных заклинаний крови почти любой маг воды сможет точно. В свою очередь Рудольф всё же и мастерством некоторым обладал, плюс артефактом аристократа, поэтому смог достать защитную ауру и покрыть её всех бойцов вокруг.

— Перегруппироваться, быстро! Инженерный отряд, к голему! Кристофер, эвакуируй раненных, — молниеносно раздавались точные приказы, привнося в хаос порядок.

Но враг уже внутри фабрики, как и трижды дранный Окус не стал отсиживаться в тылу. Один из лариосов, представитель высшей аристократии, Окус Флокс, элементаль из чистой энергии. Именно этот урод первым так ещё и лично явился после приветствия, намереваясь устроить бойню гостям. Но закрепится удалось достаточно хорошо, во многом благодаря самому Рудольфу, который заранее выпросил прилично денег у Ланса, после чего ещё в Акероне, на отшибе, была возведена копия это промышленной зоны. День и ночь солдаты тренировались как удерживать позиции в боях в помещениях, так и брать штурмом, на случай если оборона дрогнет и затем придётся забирать некоторые зоны силой. И на самом деле эти безумные деньги, вложенные в это обучение уже с лихвой, отбились.

Только с Окусом Флоксом вышла проблема. Этот гад очень силён, так ещё и не имеет физического тела. Полый доспех из неизвестного сплава, который не понятно, как убивать. Хотя нет, на самом деле не прямо уж полый, вернее будет сказать это доспех в доспехе. Один напоминает скелет человека и покрыт уже вторым доспехом. Однако и первый доспех внутри себя ничего не имеет, а двигается всё за счёт чистого хара, из которого и состоит этот непростой противник.

Прогремел рёв и сразу же Окус помчался на отчаянный прорыв. Прошлого сильного мага воды удалось убить залпом артиллерии, теперь осталось прикончить Рудольфа и затем оборона начнёт сыпаться, ведь другой защиты от магии крови у гвардейцев Бальмуара нет. И это не ошибка, просто ко всему подготовиться чисто физически невозможно: денег не хватит. Только через месяц появятся первые артефактные установки, что будут покрывать бойцов от багровых чар, но до этого придётся действовать менее профессионально и более грубо.

Ни шагу назад не сделал Гирардус, продолжая стоять и смотреть как к нему мчится смерть. Окус Флокс намного сильнее какого-то там даже не столетнего сержантика из Ландоса. Питаясь из теней Кихариса с удивительной эффективностью, он превращал реки мироздания чуть ли не в любую энергию. Фактически это истинный паресис, а не какой-то там маг-стихийник, но и для него нашлась своя карта, даже не козырная.

Замедленный ледяными барьерами, Окус в результате столкнулся не с командиром гвардии, а с залпом дюжины инженерных машин.

— Големом его! Големом! — вопил помощник инженера, которые за считанные секунды разобрались в не такой уж и критической поломке машины.

Гора из металла и камня протаранила контуженный и помятый доспех, вместе с ним вылетая наружу, после чего огонь открыли и другие орудия на разных этажах. Голем превратился в пыль и расплавленную лужицу. Окус, разумеется, успел сбежать, но среди останков и трупов ярко сверкал кристаллизованный хар, заменяющий кровь элементалю. И раз этот хар протёк, значит гадина снова получила в зубы, поэтому и отступила.

Каждый час на приобретённых Лансемалионом в сердце мира землях что-то взрывалось. Наёмники, слуги лариосов, даже вот элементаль из высшей аристократии — кто-то то и дело неожиданно нападал малыми и не очень группами и сразу же отступал, не позволяя отвлечься. Проливалась кровь, умирали гвардейцы, подъезжали колонны свежего мяса и развёртывались новые инженерные машины. Объединённый финансовый поток уже направлен в одно место для одной цели, скоро ещё алхимики Арнаши Атали подъедут и развернут тут небольшое производство лекарств для помощи раненным.

— Нам удалось достичь стабильного положения дел, — через неделю произнёс Рудольф Гирардус, который ещё три раза столкнётся с Флоксом. — Все помещения зачищены, укреплены, в них размещаются наши отряды.

— Потери? — сам же Бальмуар почти не выходил из своего кабинета, проводя всё время за картами и письмами в главном цехе промышленного района.

— В позволительном пределе.

— А наши диверсионные группы?

— До сердца мира добрались тринадцать из тридцати.

— Тринадцать? — нахмурился аристократ, откладывая очередную стопку. — Многовато…

Да, на самом деле тринадцать из тридцати достигших главного города групп — это слишком много, учитывая, что им противостоят лучшие из лучших. Ланс рассчитывал на успех четырёх максимум шести отрядов. Однако радоваться здесь нечему, ведь причина такого «успеха» в том, что враг скорее всего решил не уничтожать часть диверсантов и посадил их на крючок. Возможно, и вовсе в собственных рядах затаились шпионы. Потребуется много времени, чтобы решить эту проблему…

— Господин Бальмуар, к вам прибыл Гнарг Дурзол, — в кабинет зашёл ещё один гвардеец. — Впустить его?

— Да, и позови ко мне Эллинеш, — ответил аристократ, после чего протянул Рудольфу заранее подготовленный свиток. — Как закончишь, начинай разбираться с вражескими и нашими диверсантами. Тут список с именами тех, кого мы специально впустили к нам. Есть некоторая вероятность что через них удастся вскрыть общую сеть. Воспользуйся шансом.

Два человека ушли и сразу же после этого внутрь вошёл чёрный орк и его верная кукла. Грозный воин, ставший ещё больше и ужаснее с прошлой встречи, когда-то он одолел гигантского алантийского змея длиной в двадцать пять метров. Теперь же в руках бывшего этиамария артефактная секира, эхо удара которой способно разрубить сразу десять подобных тварей. На покрытом шрамами теле находится доспех стоимостью в дюжину крепостей. Мастерство также выросло, ведь потомственный воитель не забывал тренироваться, находя в обрабатывании приёмов душевных покой и отдых.

— Великий воин, — тут же Гнарг упал на колено, заставив весь главных цех промышленной зоны задрожать весь цех. — Я исполнил твою волю. Три тысячи стражей прибыли со мной и ждут лишь приказа.

Три тысячи стражей. Если вспомнить масштабы сражений в Ландосе, то можно смело заявить о том, что такое количество вооруженных смертных вполне можно назвать серьёзной армией. Кроме того, эти стражи не какое-то народное ополчение, а профессиональные воины, бывшие этиамарии из собственных школ. В ускоренном порядке почти всех рабов гражданин Дурзол перевёл в статус кателиев с целью открытия частной охранной компании. Подобное делают все лариосы, но в куда меньших масштабах. Однако с законом Орта Миос помогли разобраться старые друзья из Дкал’Алинтар.

— Всё прошло по плану?

— Именно так. Я взял лишь три тысячи, но ещё тысяча готовиться прямо сейчас из остатков свежих рабов. Со снаряжением проблем не возникло, все вооружены лучшими с учётом личной полезности артефактами. Зачарованные доспехи, рунические мечи, дисциплина на высочайшем уровне, как и мораль. Также каждый снабжён запасом еды на неделю. Всем обещана полноценная свобода, если они выживут. Также Меглисия Арн’Адрид пообещала к концу месяца прислать ещё три сотни профессиональных наёмников, в числе которых будут опытные маги.

— Рад это слышать, — без намёка, на радость, подобным голему голосом отчеканил Ланс и встал из-за своего стола, чтобы подойти к созданной собственноручно кукле. — С ним проблем не было?

— Не было.

И стоило лишь желанию в разуме аристократа появиться, как тут же монстр упал на колени. Он не слишком изменился, хотя вместо рук ему вставили новые клинки. Бронёй ещё обзавёлся. Но это всё также безумная машина смерти, чей искалеченный разум следует простому и незамысловатому набору правил. Набор простейших условий в пучине хаоса, который сменил собой канувшие в огонь личность и характер.

— Я его заберу на неопределённый срок и немного улучшу, — через минуту изучения изрёк господин Бальмуар, подмечая удивительное качество своей работы: за столько времени и никакой проблемы, Алгиренда бы обрадовалась такому успеху. — Ты же, Гнарг, отправишься в прямое подчинение Рудольфа Гирардуса. Он тоже достойный воин и что не мало важно хороший тактик. В твоё распоряжение будут выделены ещё две тысячи солдат, после чего ты займёшь три цеха и будешь проводить там дополнительные тренировки вместе с Синривом. А то у многих наших союзников существуют определённые проблемы с обучением военному ремеслу.

— Как прикажете.

— Можешь идти.

Так и проходили многочисленные ежедневные проверки фигур, которые должны стоять на нужных местах. Нужно убедиться, что всё идёт строго по плану, лично вникнуть в каждую проблему и помочь как-то её решить, чтобы сценарий происходящего шёл по самой выгодной траектории и не отклонялся от намеченного курса.

С делегированием обязанностей всё ещё оставались огромные проблемы, однако с накалом обстановки вдруг оказалось, что не так уж и плохо держать всё в своей твёрдой руке. Да это тяжело, но а разве легко бывает? Плюс для самого Ланса подобный манер управления довольно привычный, нет разрыва шаблона, как это бывает у многих лариосов, которые вполне умело конкурируют на экономическом поле, но как только дело доходит до прямых столкновений…

Их система даёт слабину. Оказывается, твои подчинённые не такие уж и верные, а поводки не в твоих руках, и ты не имеешь достаточного рычагов давления. Цепочки иерархии длинные, сложные и из-за этого хрупкие. Господин Бальмуар же фактически лично ставил каждого смертного на самые важные посты, это усложняло кадровое пополнение, мешало развивать эффективность, но зато в каждом можно быть уверенным: предательств ждать не стоит. В данном случае это крайне важно.

Кроме того, на стороне аристократа есть ещё ряд преимуществ. Его империя действительно мала, однако благодаря скромным размерам она остаётся крайне поворотливой. Решение принимаются мгновенно, пока гигантские мастодонты вынуждены обсуждать новый план со своими партнёрами. Даже Окус Флокс вот психанул и лично пошёл решать проблемы.

Очевидно, у количества партнёров тоже есть негативная сторона: нужно учесть каждое мнение, думать о том, как бы не оскорбить союзников. Ланс же фактически окружён и можно атаковать в любую сторону, не особо взирая на последствия за редким исключением.

— Так, Эллинеш… — наконец-то очередь дошла до искусительницы, которой уготовлена особая роль. — Ты обучилась использованию пространственных хранилищ?

— Да.

— С этого момента ты будешь всегда находиться рядом со мной или рядом с Рудольфом Гирардусом. Твоя задача моментально передавать послания. Вот первая дюжина тубусов, они все пронумерованы. Каждый свиток на свой случай. Впрочем, ты не глупая и прекрасно понимаешь, что от тебя требуется. Так что утомлять объяснениями тебя не буду.

— Хорошо, — кивнула Эллинеш, тут же перемещая послания в свой пространственный артефакт.

— И вот твоё первое задание, — сразу же Ланс протянул бумагу с указанными номерами.

Искусительница ещё раз кивнула и тут же принялась рассылать послания: некоторые отправлялись с помощью теней Кихариса, а другие, особой важности, необходимо доставить лично. Всё же у врага оснащение куда лучше, информацию из теней Кихариса он легко перехватывает, так что передавать таким образом стратегические приказы нельзя. Также если в этот раз рабыня где-то ошибётся, то ничего страшного. Это так сказать практический урок. Пока что положение дел стабильно и нет даже возможности совершить критическую ошибку. Но ничего, для этого в будущем окажется предостаточно возможностей.

Сам же аристократ поднялся из-за стола снова и покинул свой рабочий кабинет впервые с приезда в сердце мира. Закрепится на новых территориях удалось, а значит время переговоров. Тем более письмо от епископа прибыло ещё вчера.

Несмотря на разрастающийся хаос и текущую реками кровь, всё ещё работали некоторые правила и традиции. Архиепископ за всем следит, как и отдельные, ставшие автономными отделы более не единой Гильдии. Плюс высшая аристократия также заинтересована в стабильности. Поэтому завтра в центре Эдема будет проведены переговоры, где все стороны утвердят список правил и красных линий. Какие могут быть красные линии при таких высоких ставках? Ну, одно правило всегда известно заранее: противостояние должно проходить за столицей мира и даже одна смерть гражданина сердца творения Этия недопустима. За этим следит лично архиепископ, так что скрыть ошибку или избежать наказания не получится ни при каких условиях.

Хотя тут важно понимать, что лариосам не запрещается убивать друг друга в центре мира. Да, технически каждый лариос тоже гражданин, но на участников конфликта защита архиепископа не распространяется. Поэтому просто нужно резать конкурентов так, чтобы не попадаться на глаза архиепископу и главе Гильдии. А те в свою очередь вполне себе в нужный момент могут отвернуться. Если конечно всё пройдёт тихо, и никто из мирного населения не пострадает. В противном случае кара последует моментально, имелись уже прецеденты.

Глава 4

Эдем всё ещё спит и не подозревает о грядущих переменах. Все эти разборки лариосов не интересны простому народу, пусть аристократы хоть друг друга хоть под корень вырезают — плевать. Меня это не коснётся, не хочу мараться в политической грязи, всё равно ничего не изменю — миллионы оправданий, но так или иначе любое действие высших кругов отражается в том числе и на цене продуктов. Хотя даже этого большинство старается не замечать, чтобы оправдать личное бездействие. Но, собственно, а что ещё остаётся?

Впрочем, каждый решает для себя сам, а мире Этия так и вовсе сделано всё, чтобы простой народ никогда не задавался лишними вопросами и все цело доверял архиепископу. Если и находятся индивиды, которым величайший смертный не нравится, то для восхищения предоставляется Гильдия. И она почему-то не по душе? На выбор остаются высшие аристократы самых различных мастей. Разумеется, это не настоящий выбор, лишь иллюзия, ведь так или иначе ты в итоге выбираешь стабильность и покой, неизменность Эдема и верность принципам и традициям, что просто подаётся разными способами.

— А тех, кто всё это понимает и не может угомониться, прикинуться слепым и глухим дурачком… этих просто утилизируют или отправляют далеко-далеко, подальше от «нормальных» смертных… — произнёс Хранитель, скрипя своими искусственными конечностями и разливая чай по двум чашкам. — Граммор Баргор создал превосходный протез, что неудивительно, ведь его отец когда-то создал и мои новые тела, которое служат мне уже третье тысячелетие. Ни разу не чинил их даже.

— Только мне от этой руки толку не особо много, — печально произнесла Ада, сидя за скромным столиком в крайне тесном помещении. — Протез создан для сражений, но после «подарка» Оноэля желание кого-то убивать исчезло из-за хитросплетения тысяч причин почему враг перед тобой не заслуживает смерти. На фоне этого собственные ничтожные намерения и их жалкие оправдания меркнут. И даже отвернуться или закрыть глаза нельзя.

— С одной стороны это прекрасно… с другой жить становится в разы тяжелее, — понимающие согласился Хранитель, присаживаясь обратно за столик, но не притрагиваясь к налитому напитку по понятным причинам: он же голем.

К слову, о чае. Прекрасный Эдем, сердце мира, город, чья экономика затмевает все другие вместе взятые земли. Сюда из других миров приходят боги Совета, чтобы отдохнуть и отдаться своим порокам. Сложно даже представить какие дары они оставляют просто на чай своей временной прислуге. А уж какую оплату принимает духовенство, лично следящее за уровнем качества развлечений и выставляющее ценник за обширный спектр всевозможных услуг…

Порой даже лариосы оставляют в подарки рабам целые крепости, а на Великий Аренах этиамария топят в золотых горах особо впечатлительные аристократы, возможно и у каждого епископа есть по своему личному тропическому миру, подаренных какими-нибудь щедрыми богами. Хотя вряд ли… всё же духовенству чуждо всё мирское, ведь весь смысл их существования заключается в смиренном служении Творцу, где сам факт близости к первоначалу служит главной и единственной мотивацией всех приносимых жертв. Кто-то назовёт это рабством, а кто-то увидит необычайную свободу духа и победу над плотью, как смысл бренного существования в Ахикрисе перед переходом на новую ступень существования.

Но что самое удивительное в сердце мира… так это музей. Отделения бесконечных знаний располагаются в каждом городе и соединены сетью подземных ходов, вырытых ещё в прошлые эры. Музей в Саросе был огромен, в Орта Миос места оказалось чуть меньше, Анхабари сильнее всего поддерживает Хранителя и тот же Проводник часто предоставляет копии, а работники музея помогают расчищать древние храмы солнца, за которыми так-то тоже следить нужно.

Однако именно сердце Эдема смогло удивить Аду сильнее всего. Весь музей — крохотная комнатка на метров двадцать квадратных, может даже меньше. Из помещений под артефакты — три запечатанных хранилища общей площадью ещё метров шестнадцать квадратных. Так ещё и располагается вход на отшибе, в энергетическом районе, недалеко от дворца лариоса, где, к слову, прямо сейчас проходит важное собрание.

— О, кажется переговоры пошли не по плану, — заметил Хранитель, когда земля затряслась. — Это печально, хотя и ожидаемо.

— Они всегда так себя ведут?

— Нет, обычно переговоры происходят без сражений. Но как понимаешь… времена сейчас очень сложные. Архиепископ и Гильдия договориться не могут, так как тогда должны суметь договориться лариосы?

— А почему нельзя просто договориться? Сесть и поговорить, услышать и понять, это же так просто…

— А о чём договариваться? Конфликт духовенства и Гильдии лишь усилился, компромисс ищут по меньшей мере уже целый век, но после резни в доме рода Торвандори все поняли тщетность попыток. Надёжная Сестра ещё пытается создать мост между двумя сторонами, но позиции двух сторон диаметрально разные и одинаково принципиальные. На уступки идти нет возможности, — медленно и тихо пояснял Хранитель, так и не притронувшийся ко второй чашке с чаем. — В свою очередь лариосам договариваться тоже не о чем. Они уже приняли стороны. С приходом новичка… Прибытие нового гостя в Эдем всё же означает, то что кому-то придётся уйти и освободить место. Вообще традиционно противостояние новичка происходило только с аутсайдерами Эдема, которым великие рода не помогали, однако… времена опять же тяжёлые. Все прекрасно понимают, что Лансемалион Бальмуар пришёл не ради тёплого местечка и что он является чужой фигурой. Как только он займёт место внизу, то сразу же начнёт скидывать всех подряд, вообще не думая о последствиях. Поэтому ему противостоит сразу четверть Эдема, которой происходящее не нравится: таких в Эдем вообще-то не пускают. Впрочем, какой-то план у него есть. Иначе бы весь Эдем был бы против него.

— Всё равно какая-то глупость выходит… в этом нет никакого смысла. Обе стороны же ярые защитники одного и того же: традиций и законов Эдема. Почему они пошли на конфликт? Зачем Лансемалион Бальмуар лезет к своему брату? Разве это что-то изменит? Неужели всё из-за банальной делёжки зон влияния?

— Во-первых, любое действие что-то меняет. Во-вторых, Ланс же просто заложник ситуации и собственных принципов. Он видит только один путь, самый ужасный. В-третьих, дело точно не в банальной делёжке, ведь как я уже сказал: подобных смертных в сердце Эдема просто не пропускают. На первый вопрос ответ дать не могу.

— Но почему? Почему такой мудрый смертный видит только один путь? Неужели так сложно… Может есть какая-то возможность его переубедить?

— Переубедить? — Хранитель как-то грустно улыбнулся и посмотрел на сильно выросшую девушку. — Помнишь, как ты училась магии огня? Иногда чтобы что-то понять нужно очень сильно обжечься. К тому же… мудрость же тоже относительна, а значит тебе не стоит возводить своего наставника в божественный ранг. Он такой же смертный, как и все.

— Но в его случае обжечься буквально означает смерть. Я не могу этого допустить. Он же меня спас!

— Нет, допустить как раз можешь, но не хочешь.

— Мне нужен совет и помощь, а не игра в демагогию. Вам же больше двух тысяч лет, неужели вы не знаете способа или не владеете хотя бы теоретической идеей как можно его образумить?

— Извини, здесь я действительно бессилен. А за весь свой смертный срок узнал лишь то, что ничего в принципе и не знаю.

Руки Ады вдруг сжались, чашка сразу же разлетелась на осколки, а чай пролился на стол, но не обжёг напиток руки, как и осколки не смогли даже оставить маленькой царапины на коже паресиса. Сама же девушка задавалась бесчисленным количеством вопросом. Как же так, неужели ничего нельзя сделать и остаётся лишь сидеть в этом убежище, ожидая пока Лансемалион Бальмуар не убьёт себя своими же действиями? Нет, возможность есть, всегда можно что-то сделать, просто нужно составить план, но так просто Огненная Бестия не сдастся, ведь по долгам нужно расплатиться.

— Хранитель, — вдруг раздался незнакомый голос.

Ада тут же подскочила и схватилась за свой меч, готовясь к бою, столь неожиданным было появление нового гостя.

— Здравствуй, а мы тебя только и ждали, присаживайся, чай ещё не успел остыть.

— К сожаленью, я пришёл за артефактом из первого хранилища, а не для чаепития, — смертный же вообще не обращал никакого внимания на рыжее недоразумение.

— Оно запечатано. У вас есть разрешение архиепископа?

— Ты прекрасно знаешь ответ.

— Тогда попрошу покинуть музей или присесть и выпить чашечку чая.

— Весь Эдем в опасности, ты разве этого не понимаешь? Буквально весь мир будет уничтожен, так почему же ты даже сейчас не хочешь мне помочь?

— Таковы правила.

— Что же… моя душа обливается кровью от осознания, что мне придётся применить силу.

— Помешать тебе я не могу и не хочу, — отрешённо произнёс Хранитель, сразу же принимая поражение, чем сильно удивил рыжую гостью: она помнила, как в Орта Миос голем остановил продвижение бездны, так ещё и даже сотрудникам Гильдии не позволял своевольничать, даже сам епископ Ландоса приходил за вещами лишь с просьбой, потому что был не в силах противостоять музею. — Пожалуй, во всём Эдеме есть только двое смертных, способных тебя одолеть. Может трое.

— После взятия артефакта останется лишь один, но моим врагом он не является несмотря на происходящее безумие… — с этими словами незнакомец подошёл к одной из двери и с чудовищной скоростью начал совсем как-то уж буднично и без особых трудностей разрушать формальные печати.

Однако вдруг в бой ринулась Ада, которая не могла смотреть как Хранителя просто грабят. Но не успела она сделать и шага, как упала на пол в лужу собственной крови. Вор лишь едва пошевелил губами, но даже этого вполне могло хватить для убийства архимага. Чудовищной силой обладал этот смертный, знаниями что тесно соприкасаются с Литургией Слова в культе Этия. Лишь часть одного из слов Первого Языка, фактически слог или может даже одна буква была произнесена, а эффект уже поражал. И неудивительно, ведь сами Законы мироздания писались именно этими словами. Сложно даже представить возможности тех смертных, которые смогут обуздать и воспринимать всеобъемлющую семантику и монструозный синтаксис древнейшего языка самих Творцов. Они в один миг встанут на уровень самих старших богов, рождённых не из плоти. И пусть до такого уровня путь крайне долог, но даже знание одного слога и умение его применять без смертельного вреда для себя уже становится козырем и билетом до невиданных высот.

Тем временем один из сильнейших смертных всего Эдема извинился и покинул музей также неожиданно, как и появился, оставив первое хранилище пустым.

— Кто это такой? — только и прошептала через боль Огненная Бестия, пока стоящей над ней голем использовал исцеляющие артефакты.

— Глава Гильдии… кто же ещё… — спокойно ответил Хранитель, который лишь слегка погрустнел. — Не надо было тебе лезть. Он и убить мог. Может и ненамеренно, но случайно.

— Что он украл? Оружие? Кого он собирается им убить?

— Тише-тише… у тебя многочисленные разрывы внутренних органов. Тебе нужно лечение…

— Мне нужны ответы, а не лечение! — воскликнула Ада и схватилась своей металлической рукой за кисть голема. — Если это глава Гильдии, то сильнее него только архиепископ. Вторым же является лучший дуэлист Эдема, верно?

— Верно, но…

— Я не буду сидеть здесь и ждать пока всё закончится, — всё никак воительница не могла успокоиться, горячий нрав этиамария и родная стихия пылали в ней, позволяя легко предсказать каждый следующий шаг. — Что было в первом хранилище?

— Грандиозный инструмент, способный объединить Ахикрис и Кихарисе воедино, получить полный контроль над харом и открыть для владельца невероятные возможности, которые растут в геометрической прогрессии относительно личной силы мага. Нет никаких сомнений, глава Гильдии сделает нечто великое.

— Что во втором и третьим хранилищах?

— Вещи для ещё двух гостей, которые явятся сюда позже с просьбой. Артефакт во второй комнате лежит здесь уже давно, его попросил доставить Лансемалион Бальмуар ещё до предательства брата, но так ещё и не забрал. Хотя я не сомневаюсь, совсем скоро он явится и посетит второе хранилище. Артефакт в третьей переместился сюда самым последним, хотя это не совсем артефакт в привычном понимании. Скорее всего гость ещё даже не знает, что эта вещь ему нужна. Но он тоже явится сюда и в итоге посетит третью комнату, получив желаемое.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Всё довольно предсказуемо, Ада. Эти смертные… они не меняются, — загадочно произнёс Хранитель, помогая гостье подняться, после чего он отряхнул девушку, покрывшуюся пылью с пола, и улыбнулся. — А ещё меня попросил об услуге архиепископ, поделившись некоторыми деталями. Он так-то тоже не бездействует, следит за всем и каждым, без сна и отдыха выполняя свой долг и с честью неся груз безграничной ответственности. Хотя многим сейчас и кажется, что он не замечает никаких проблем… Глава Гильдии чай пить не захотел, так что вторая кружка целая. Предлагаю тебе присесть и расслабиться. Скоро сюда придёт смертный господина Бальмуара, возможно он передаст тебе новое послание от хозяина. Если повезёт и сам Ланс явиться ко мне лично, хотя… времени у него вряд ли много. В любом случае, здесь тебе безопаснее всего. Вломиться ко мне могут очень немногие.

Последние слова оказались произнесены с усмешкой, бросая неуверенный взгляд в сторону взломанного первого помещения. Впрочем, вряд ли голем врал или лукавил. Здесь действительно безопаснее всего, а сунуться сюда могут только те, кому на Аду в принципе плевать. Так что место крайне безопасное, спокойное, можно побеседовать с крайне мудрым Хранителем, так что и заскучать не получится. Но все дальнейшие действия удивительно явно обрисовывались буйством различных реакций прямо на лице Огненной Бестии.

— Лансемалион Бальмуар меня слушать не хочет. Повлиять на него я не могу. Не факт, что это могут сделать даже Халсу’Алуби или Алгиренда, а вы… — уже способная стоять на ногах воительница посмотрела на голема.

— Нет, я на него повлиять точно не смогу.

— Глава Гильдии тоже не сможет, ведь является прямым противником. А с ними… послание Арвина Риврана даже читать не стал… близнецов, судя по слухам среди гвардейцев, послали в далёкое путешествие с угрозой убить при следующей встрече… в Эдеме влиятельных смертных много, но имена мы быстро вычёркиваем. Никто из духовенства не подходит, ведь их, наоборот, более чем устраивает выбранный моим наставником самоубийственный путь. А значит… значит… остаётся только один смертный, к которому можно обратиться.

— Он тоже ничего не сделает. Даже пытаться не стоит.

— Думаете? Я может и не так долго знакома с Гранииром, но многое краем уха и не только слышала. Если хотя бы часть из этого правда, то…

— Ох… я понимаю, что мои слова тебя не переубедят, однако ещё не поздно сесть обратно за столик и выпить чаю.

В ответ Ада лишь отрицательно покачала головой, ведь уже тоже всё решила. Такой большой Эдем, но всем друг на друга плевать. Враги Ланса хотят лишь его смерти, союзники, даже Халсу’Алуби, видят в нём инструмент, которым нужно воспользоваться ради своих целей. Духовенство надело поводок, даже суженная явилась напоследок лишь для передачи своей просьбы. Всем плевать на его судьбу.

Но ведь остаётся ещё тот, кто видит в Граниире не возможность реализовать свои амбиции, а близкого смертного. Быть может, Адрион сможет выслушать и что-то сделать, ведь в конце концов он старший брат, а значит должен делать всё то, что не может младший. И пусть это звучит ужасно наивно и глупо, однако попытаться стоит. Тем более как уже известно и самой рабыни, Адрион не желает ей смерти, а значит не убьёт при встрече. Осталось только добиться этой встречи и рассказать о беде хозяина.

Глава 5

— Добро пожаловать, Окус Флокс. Вы задержались, — совершенно нейтрально без намёка на хоть какую-либо эмоцию произнёс Адрион Торвандори.

В свою очередь элементаль из чистой энергии, заточённой внутри неизвестных сплавов, ответил потоком теней в Кихарисе и занял единственное свободное место за круглым столом.

Некоторое время собравшиеся провели в могильном молчании. Говорить никто не спешил, каждый продолжал изучать своих союзников и врагов, с коими не всегда получалось встретиться лично и из-за этого оставались пробелы в сценариях. Даже от Надёжной Сестры оказались скрыты некоторые факты, хотя дело тут в упадке информационной сети агентов, вызванной внутренними распрями. В любом случае, служительница Гильдии не пыталась оправдываться и просто решала проблемы Эдема, выкладываясь на полную и даже больше.

Едва в мраморный зал для переговоров вошёл Окус Флокс, то тут же внимание каждого в зале частично перекинулось на гостя. Броня элементаля покрыта глубокими царапинами и даже трещинами. Сквозь них сочится чистый хар, который иногда приобретает физическую форму и даже кристаллизуется. Двух мнений здесь быть не может — одному из высшей аристократии сильно досталось от Лансемалиона Бальмуара и его смертных. Можно сказать тест на вменяемость гость Эдема прошёл.

Впрочем, не стоит думать, что элементаль слаб. Да, у него нет детей и даже физическое тело отсутствует, однако Окус каким-то образом до сих пор занимает своё место в иерархии сердца мира, не позволяя себя потеснить уже достаточно долгое время. Сколько уже лариосов из вида людей или эльфов успели сменить своих отцов? Дедов? Время беспощадно, но на подобных существ оно влияет куда меньше.

Нельзя даже сказать смертный ли Окус Флокс. Нет, его можно убить и изгнать как минимум из Ахикриса уж точно. Однако будет ли означать это полноценную смерть или же элементаль возродиться из теней Кихариса в другом месте? Это на самом деле сложный вопрос, особенно когда приходится говорить не о безвольных проявлениях стихий, а о вполне разумных элементалях, обладающих самосознанием и, следовательно, личностью.

Однако даже если подобные элементали и перерождаются, то наверняка теряют всю память и знания. Всё накопленное при жизни уходит, и энергия просто принимает новую форму. В пользу этой теории говорит тот факт, что неизвестно ни одного случая, когда на место, скажем, почившего элементаля-императора в одном из бесчисленных миров пришёл новый такой же и заявил, что он прошлый правитель и просто переродился, после чего нашёл путь домой. Поэтому Окуса Флокса нельзя назвать высшим существом, ведь к полноценному перерождению на манер богов Совета он скорее всего не способен.

Далее Надёжная Сестра вынуждено выделила в своих размышлениях Адриона и его брата. Лансемалион Бальмуар заявился на переговоры одним из первых, после чего сел на против своего родственника и просто смотрел сквозь него, с ужасно угрожающим молчанием и невероятной хладнокровностью. Тем же отвечал и новый глава рода Торвандори, упорно делая вид что ничего не происходит. Однако каждому из присутствующих, казалось, что любая мелочь может стать причиной неожиданной дуэли. Впрочем, сотрудница Гильдии придерживалась совершенно иного мнения, ведь янтарноглазый маг просто находится под сильными алхимическим препаратами, которые исключают возможность любого импульсивного действия.

Также в устаревшую родовую обитель рода Торвандори, в которой и проходило это собрание благодаря инициативе владельца, пригласили и Айрада Этианелиса. Его род не принимал и не примет никакой стороны в конфликте, здесь глава древнейшего рода играл почётную роль независимого наблюдателя.

Несколько мест занимали прибывшие представители истока Дкал’Алинтар. Семьи Арн’Адридов, Нар’Авидов, Ширавры, Рериосов и ещё нескольких родов — все вмести они отстаивали одновременно общие и в некоторых моментах личные интересы. Их вмешательство стало особенно неприятным, ведь из-за присутствия весьма влиятельных и почётных тёмных эльфов из Орта Миос их родственники из сердца мира заявили о полном сохранении нейтралитета, что стало причиной путаницы в рядах так называемых противников Лансемалиона Бальмуара.

Фактически рядом с ним сидели гости из Анхабари, которые источали явную агрессию и неприкрытую ненависть. Халсу’Алуби может и ушёл, однако полноценную чистку глава Гильдии выполнить не успел, во многом как раз из-за действий Надёжной Сестры. В результате власть в городе солнца и песка сменилась, однако это никак не повлияло на поле большой игры в стратегическом масштабе.

Далее идёт Арнаша Атали, давняя подруга самого Ланса, она тоже прибыла в Эдем, хотя её присутствие по большей части формально. Нага совсем не заинтересована в этих разработках и лишь по доброй памяти снабжает янтарноглазого мага и его армию зельями. Промышленности у неё хватает, однако работают фабрики не на полную мощность и не для одного лишь господина Бальмуара.

С обоих сторон присутствуют гномы. Эти низкорослые бородатые ребята уже обо всём договорились заранее и обозначили кто, как и кому поможет. В результате обе стороны конфликта получат одинаковую помощью от главных банкиров и кузнецов. Поэтому эти части уравнения можно тоже смело сокращать.

Ну и конечно же не стоит забывать про герцога Ландоса, Рейнальда ле Нобель, которого представляет его же вассал, Джеремус де Айлос. И это пугало Надёжную Сестру сильнее всего. Именно в присутствии Ландоса кроется самая главная проблема, а не в противостоянии Адриона и Граниира, чей конфликт лишь выбран повод для решения давних споров. Нет никаких сомнений, что именно духовенство в лице епископа Ландоса или может быть самого архиепископа и попросило Ландос вмешаться столь радикальным способом. Если это так… положение дел принимает скверный оборот.

Да, Надёжная Сестра фактически выступила против главы Гильдии, что стало причиной раскола. Таким образом её можно записать в союзники духовенства по принципу если не враг, то значит друг. Однако в первую очередь каждый сотрудник Гильдии служит Эдему, а не какому-то конкретному смертному. В данном случае имелись крайне серьёзные опасения по поводу выбранного пути. Ведь если архиепископ решил убрать главу Гильдии, то это обернётся бойней и существенными последствиями. И лучше бы найти какой-то другой способ урегулирования проблемы. Этот способов и искался, пока духовенство делало всё по-своему.

Молчание затягивается, атмосфера накаляется. С одной стороны, все собрались для обсуждения общего будущего, однако… как можно что-то обсуждать после прецедента с семьёй Торвандори? Доверие пошатнулось, ненависть обнажилась, а некоторым из друзей Халсу’Алуби нужна лишь месть любой ценой, ведь для южан такие моменты принципиальны и компромисс в них найти не представляется возможным.

Искра, едкое замечание Морского Царя в сторону янтарноглазого мага. Сразу же включается госпожа Ишар, вспоминая давние обиды и её позорное изгнание из Эдема. Всё становится крайне сложным, во многом из-за того, что треть приглашённых — союзники Лансемалиона Бальмуара, которых он набрал из того, что было. Многие молоды, амбициозны, недостаточно хорошо понимаю закон и правила. Они хотят большего, они готовы жертвовать многим, их трясёт от снисходительных взглядов высшей аристократии напротив, которая в свою очередь считает оскорблением сам факт присутствия этого ничего не понимающего сброда: сердце мира отбирает лишь лучших из лучших с целью воплощения высших идеалов Этия, для попытки занять здесь своё место многие отдают тысячелетия в угоду упорному труду, а эта… эта мелочь… некоторым даже трёх веков не стукнуло. Они не понимают, что быть лариосом в сердце мира является почётным долгом, а не правом и уж точно не удовольствием.

В результате спор и крики. Оскорбления летят в адрес молчаливого Адриона, который перерезал или заставил сбежать из Эдема очень многих. В результате некоторые вернулись и теперь мечтают увидеть голову первого сына Зелгиоса на пике. Некоторые отпускают едкие замечания в сторону невменяемых гостей из Анхабари, которые всегда полны горячих эмоций и, следовательно, проблем. Возмущается даже один из епископов, который заметил несколько очень некрасивых фраз с использованием имени Творца.

— Моя библиотека пылала! Бесконечные знания оказались просто уничтожены! А теперь вы говорите мне, что я должна подвинуться в тропиках и отдать там территории для новой крови, которая умеет лишь разрушать⁈ — возмущалась статная женщина, лицемерно считающая себя учёной, хотя вся её личная библиотека состоит только из присвоенных и умело переписанных на своё имя знаний учёных рабов.

— Ты расплатилась за свою нерешительность! Хватило бы смелости чётко заявить свою позицию и поддержать нас… — на ноги вскочил один из графов Ландоса, лишённый семьи и вынужденный сбежать из Эдема: на самом деле в своём текущем положении виноват только он, не нужно было лезть к роду Торвандори и участвовать в бойне.

— Халсу’Алуби верой и правдой служил Эдему, спас Орта Миос и вдохнул новую жизнь в пески. Своей кровью он вернул на праведный путь сира Лейнсталя, — тихо, но будто вопя всю глотку, говорил командир Огненной Гвардии. — Но вы собрались в сердце мира и решили клеймить его предателем. В какой момент эта гениальная идея родилась в ваших головах?

— Первый Защитник Эдема, Ярнас Врасаг. Что случилось с ним на самом деле? Неужели и его сочли неугодным для этого мира? — прищурившись припомнила и Киране Нар’Авид, одинаково сильно желающая использовать этот факт ради личной выгоды и ради справедливости в отношении памяти гиганта, спасшего Орта Миос и являющегося национальным героем подземного города. — Так ещё и сам глава Гильдии не явился на наше собрание… по всей видимости Гильдия не справляется со своими обязанностями. Провал за провалом. Нужны перемены, либо Эдем столкнётся с ещё большими трудностями.

С ужасом всё это слушала Надёжная Сестра, наблюдая как разлетаются на тысячи осколков звенья множества цепей, что связывали весь этот мир воедино. Разрушено понимание между духовенством и Гильдии, так ещё теперь и фундамент из лариосов оказался глиняным. О какой стабильности может идти речь, когда происходит нечто подобное?

— Тише! — встряла сотрудница Гильдии, безуспешно пытаясь перекричать каждого за круглым столом, за которым обычно говорили по очереди, но видимо те времена уже прошли. — Разве вы не видите угрозы, нависшей над нашим миром? Проявите сдержанность, терпимость, выслушайте и поймите своих…

Но тонули слова в бесконечном споре, не имеющим ничего общего со спором Творцов. Это и спором в настоящем понимании не являлось. Просто очередной обмен смертных всевозможными «любезностями». При этом две трети собравшихся продолжали молчать, но даже действий одной трети уже с лихвой хватало, чтобы воцарился ужасной силы хаос, способный уничтожить всё создавалось непосильным трудом Творцом и его слугами с первых времён. Горстка обозлённых придурков, таких… таких… таких смертных и слабых.

И вдруг исчезли все звуки, изменились тени Кихариса и в недоумении застыли подскочившие с мест лариосы: они перестали слышать даже собственные голоса.

— Тишина, говорит представитель Гильдии, — ледяным тоном произнёс хозяин дворца, Адрион Торвандори, который одним лишь усилием воли мог создать как вакуум, так и просто убрать вибрации в воздухе, создав тем самым истинную тишину. — Говорите, уважаемая.

— Эдему… — Надёжная Сестра получила возможность быть услышанной, но не знала, что и сказать, ведь нет таких слов что в миг всё изменят, просто нет и ничего уже не играет значения: не случится чуда и не возьмутся за ручки смертные, успевшие перебить родных друг друга. — Эдем в опасности. Гильдия и духовенство не могут договориться. Глава Гильдии считает, что творение Этия под угрозой полного уничтожения. Архиепископ считает, что всё находится под контролем. Эта смута нас разделила, но в такие тяжёлые времена крайне важно сохранять стабильность, а не искать причины для вражды. У всех нас так или иначе общая цель. Мы должны спасти Эдем.

— Что вы предлагаете? — без особого интереса спросил Адрион, глядя сквозь своего брата.

— Предлагаю перенести наши переговоры на два века. Тогда мы и сможем решить вопрос с новым гостем сердца Эдема. Согласно правилам, традициям и закону. До тех пор состав высшей аристократии центра мира меняться не будет, что поможет сделать политическое положение стабильнее.

И снова тишина. В какой-то момент могло показаться, что всё закончится как в сказке, но Надёжная Сестра не знала, что Лансемалион Бальмуар договорился с духовенством, а оно в свою очередь уже всё решило. Мирного исхода не будет. Кровь прольётся, ведь иначе Эдем падёт. Всё ради спасения мира, так вам скажет половина, а может и большая часть собравшихся за круглым столом. Все так хотят спасти мир, но никто не может даже объяснить, что ему угрожает и почему вообще этот мир нужно спасать. Глава Гильдии так и вовсе явиться не решил. Быть может, если бы кто-то из знающих явился и всё прямо сказал, то и удалось бы найти компромисс. Однако какая вероятность, что вскрытие этих секретов сделает лишь хуже?

— Мой наставник умирает. Нашу гвардию опорочили и распустили, несмотря за тысячи лет верной службы и бессчётное число подвигов во блага всего мира. Многих героев Эдема убили, а вместо объяснений вы говорите… подождать? — сквозь зубы тихо произнёс командир Огненной Гвардии, чьё терпение подошло к концу. — Только через мой труп.

В этот же миг в руках южанина воплотилось копьё и огненной дугой он достиг противоположной стороны стола. Остриё пробило грудь лариоса, который даже не ахнул и продолжал сидеть в той же позе, пока глаза его стекленели. Он по каким-то причинам, к слову вполне очевидным, просто не хотел жить.

В этот же момент командир Огненной Гвардии отпустил копьё и воплотил в руке меч, которым отрубил голову, после чего попытался рвануть в сторону Адриона, надеясь забрать ещё одного врага на тот свет, как вдруг его парализовало.

— Глупец, что ты наделал… как ты посмел убить… — в ужасе шептал епископ, но вдруг и он упал на землю, загремев своими цепями: ещё двое его коллег без цепей встали на колени, опустив глаза в пол.

Чудовищной силы воля в миг опустилась на весь дворец, укрыв того туманом и неподконтрольными тенями в Кихарисе. Хар разливался жгучими потоками, но никто не мог испить этой мощи, способной разорвать на части даже архимага. Сам архиепископ обратил своё внимание на ужасное нарушение правил. Подобно жестокому Творцу он смотрел прямо на командира Огненной Гвардии, но не видел в том ни сожаления, ни раскаяния. В следующую секунду смертный умер, распавшись на незримые частицы и навсегда исчезнув из Ахикриса. Некоторое время божественная воля изучала или даже говорила с епископом в цепях, а затем неожиданно всё вернулось в норму, позволив сделать вздох.

— Что же… переговоры подходят к концу, — вдруг произнёс Адрион, после чего достал карту и положил ту на стол.

На пергаменте расположилась зона, где разрешено проводить боевые действия. Также на ней находится список тех, кому позволено участвовать в конфликте. Через две дюжины правок, что довольно мало с учётом количество собравшихся, формальности оказались соблюдены, документ подписан. Одним за другим лариосы покинули свои места и начали расходиться.

И лишь один труп остался лежать на мраморном полу. Бедный лариос, сотрудник Гильдии, участвовавший в перевороте внутри рода Торвандори и один из десяти смертников, чей приговор был подписан ещё на левиафане. Он стал восьмым. Теперь осталось лишь двое смертных, хранящих великую тайну. Один сидит в пыточной Гильдии, а второй отправляется на недавно выкупленную промышленную зону, надеясь добраться до неё живым.

Глава 6

— Вам точно не нужна помощь? — спросил епископ, под звон своих цепей останавливаясь перед незримой чертой.

— Точно, — ответил Лансемалион Бальмуар.

— Значит здесь наши пути снова разойдутся.

Переговоры закончились, формальная граница отмечена и условия обговорены. Будут ли их соблюдать? Да, в первое время будут, но ставки уже слишком высоки, поэтому вспышка нового безумия является лишь вопросом времени, которое понадобится на предварительную подготовку тех или иных авантюр. Об этом аристократ знает лучше других, поэтому не питает лишних иллюзий. Точка невозврата пройдена.

— Как же всё скверно оборачивается, — вздохнул янтарноглазый маг и воплотил на себе броню, делая шаг вперёд.

Позади пустошь, жилые кварталы закончились уже давно, лишь изредка на горизонте появляются гигантские промышленные зоны, но даже до них десятки километров. В свою очередь враги перегруппировались куда быстрее, имея доступ к транспортной инфраструктуре. В поддавки играть никто не будет, с самого начала было очевидно, что Лансемалиона Бальмуара попытаются убить на обратном пути.

Можно было остаться в Эдеме, погостить у той же Миларии, которая бы возможно не смогла отказать. Но это означает не просто признать поражение. Подобные действия окажутся самым настоящим предательством всех тех, кого аристократ привёл за собой и, в частности, смерть всех приближенных, которые заняли оборону на выкупленных территориях и находятся фактически в окружении. Лишних иллюзий о большей части своих союзниках Ланс не питал, ведь сам он не Зелгиос, как и всякие мелкие графы Ландоса с родами из Орта Миос не те, кто шёл вместе с Зелгиосом. Их могут легко раздавить, если отвернёшься на лишнюю секунду. По этой же причине играть в долгую нельзя, экономическая машина противника куда больше, а если она ещё начнёт адаптироваться под новые реалии…

Кроме того, необходимо следовать плану, который позволит не только спасти Эдем, но и станет ключом к собственной личной цели. Сюда аристократ прибыл точно не для укрепления рода Бальмуаров.

— Граниир Торвандори, второй сын Зелгиоса Торвандори, лучший дуэлист нашего скромного и малого мира, почётный этириданос, что обучил лучший товар для Великих Арен и примерный воин, уроки у которого заказывали величайшие рода для обучения своих отпрысков! — на пути уже стоял Арвин Ривран, род которого относительно недавно появился в Эдеме, немногим позже рода Торвандори. — Как жаль, что переплетенья проклятой судьбы вынудили нас стать противниками. Но быть может… ты ещё одумаешься? Эдему действительно угрожает ранее невиданная опасность. Под угрозой не какой-то город, не отдельные земли, а буквально весь наш мир. Глава Гильдии всеми силами пытается предотвратить катастрофу, так почему бы нам не стать союзниками? Или хотя бы на время перестать быть врагами. Дай мне немного времени, и я объясню, покажу и докажу…

— Уже дал, — пронёсся подобный грому голос Лансемалиона Бальмуара, в руках которого уже сверкал харом боевой посох. — Да и вряд ли ты сможешь мне рассказать что-то новое. Я и так всё знаю. Всё.

— Желание отомстить брату затуманило твой взор… — печально покачал головой Арвин, после чего выхватил из пространственного артефакта меч и щит.

В этот же момент за горизонтом сверкнули тысячи молний и огней, устремляясь потоком к цели. Разумеется, глава рода Ривран не собирался противостоять лучшему дуэлисту в одиночку. Инженерные машины сделали залп по полученной сквозь тени Кихариса команде, с неба уже спикировали наездники на крылатых ящерах, а с разных сторон подходили мобильные подкрепления. Арвин добрался сюда первым, но вскоре те, кого Ланс видел на переговорах, тоже явятся сюда лично или пришлют своих детей, чтобы не упустить возможность поставить крест в этом противостоянии. Тот же Окус Флокс наверняка уже снова вцепился в промышленную зону, которую он почему-то так сильно желает захватить, так что собственного подкрепления ждать не стоит.

Первым цели достиг залп орудий. В пламя погрузился весь мир, двадцать квадратных километров вокруг янтарноглазого мага начали плавиться и из хаоса потоков хара рождались безумства стихий начиная с ураганов и заканчивая землетрясениями. Но Лансемалион Бальмуар даже не уворачивался, продолжая стоять на своём небольшом островке спокойствия. В последним момент Ахикрис и Кихарис слились, что повлекло за собой создание разломов, в которых мгновенно затухло и рассеялось эхо чудовищной мощи.

Сразу же после этого атаковать решил Арвин, легко пройдя сквозь барьеры. Кроме того, его щит поглотил часть хара, защитив хозяина от смерти и даровав ему дополнительный козырь в дальнейшем сражении. Уникальных игрушек у каждого лариоса в сердце мира хватало с головой, на их фоне новый посох янтарноглазого мага просто одноразовая безделушка, как и купленный недавно доспех.

Оказавшись в упор, лесной эльф нанёс стремительный удар, намереваясь разрубить поставленный в блоке посох и нанести серьёзную рану. И это у него получилось, с хлопком клинок пронёсся быстрее скорости звука, после чего смертельно раненная приманка исчезла. Фантом остался на месте аристократа, уже поднявшегося в воздух.

— Бегать от меня вздумал? — ухмыльнулся Арвин и материализовал на спине артефактные крылья, чтобы догнать своего противника.

Казалось бы, идея Лансемалиона вполне проста: отступить и добраться до своей армии, где шансов победить будет куда больше. Тем более этот план вполне может закончиться успехом, ведь маг молний передвигается крайне быстро и с артефактными крыльями за ним не угонишься. Зачем же тогда глава рода Ривран отправился в погоню? Потому что вариант с побегом предугадать крайне просто и на этот ход имелся свой ответ.

Но и сам Бальмуар тоже не дурак и знал, что его противники не отсталые и смогут предугадать сценарий с побегом. Резкое отступление закончилось занятием позиции на уровне облаков, вернее уже грозовых облаков, в центре которых маг молний остановился и мощным ударом посоха ударил на упреждение продолжающего преследование лесного эльфа.

Вся сила молний обрушилась на подставленный круглый щит. Артефакт Арвина начал трещать, в движение пришли динамические сектора: щит начал буквально раскрываться и расширяться. Внешний вид уже напоминал лотус, а образовавшиеся бреши заполнял чистый хар, принявший физическую форму вязкой жидкости, подчиняющаяся закону вязкого трения, что выливается в линейную зависимость касательного напряжения и градиента скорости внутри неё. Кроме того, метафизические свойства также выводят защитные свойства на совершенно иной уровень и на выходе получается крайне подвижная субстанция, которая в момент удара становится слишком прочной и механически или магически на неё повлиять становится крайне затруднительно.

— Кроме того эта дрянь ещё и поглощает энергию для последующего высвобождения, — недовольно подметил Ланс, наблюдая, как импульс от удара рассеялся, так ещё и молнии не нанесли достаточно урона.

Кроме того, в следующее мгновение щит резко сомкнулся и выпустил всю вобранную в себя помощь. Колоссальной силы ударная волна не нанесла вовремя ушедшему в тень Кихариса аристократу, однако очистила небо и убрала все грозовые облака. На расстоянии в несколько километров уже начало образовываться кольцо, вернее цилиндр из воздушных сил. Именно цилиндр, а не сфера.

— Неплохо, но всё ещё недостаточно, — оскалился янтарноглазый маг, появляясь за спиной противника и снова отказываясь от побега.

Поножи Литаса отданы, как и лазурный перстень, но ведь остаются ещё и запонки, которые не нужно списывать со счетов. Арос и Миос засияли своими противоположностями на разных кистях, начиная свой танец. Воля же носителя заставляла свет и тьму сойтись в центре спиральной пляске. Уплотняясь до максимума, они сжимались против собственной воли и чем сильнее их заставляли сблизиться, тем мощнее становилось напряжение. Подобная сила способна уничтожать планеты, но до такого уровня Ланс конечно же не дотягивал, возможно епископ в цепях способен достигнуть плотности, достаточной для взрыва, что сотрёт с лица Ахикриса город миллионник.

В любом случае, аристократ не планировал собирать всю мощь в одном месте. Он создал множество маленьких сфер Ароса и Миоса, которые резко сходились и взрывались. Таким образом ударные волны накладывались и эффект оказывался куда более разрушительным. Плюс щитом Арвин не мог прикрыться со всех сторон. Так что его артефактные крылья после подобной атаки сломаются и поставят крест на подвижности.

— Тоже неплохо и тоже всё ещё недостаточно, — тем же ответил лесной эльф, используя очередную ударную волну для резкого разрыва дистанции.

В этот момент Лансемалион понял, что просчитался и не учёл одного неприятного хода, вероятность которого стремилась к нулю, но никогда не равнялась этому самому нулю. Об этом можно было догадаться, когда воздушные силы противника решили выстроится не в сферу, а в цилиндр.

Сверкающий луч ударил с высоты: для этого и оставалась открыта на первый взгляд брешь. По этой же причине большинство и держалось на почтительном расстоянии, чтобы не попасть в радиус поражения.

Да, для кого-то заявление про удар с высоты прозвучит несколько забавно, учитывая тот факт, что бой проходит на уровне облаков, примерно два километра над поверхность земли, где как раз легче всего собрать грозовые облака. Однако источник луча находился несоизмеримо выше, на геостационарной орбите. И только один род во всём Эдеме имел возможность создать и доставить туда своё уникальное оружие.

— Ох… десятки тысяч километров… а я даже глазом моргнуть не успел, — произнёс опаленный янтарноглазый маг, вернувшийся с небес на землю в буквальном и переносном смыслах.

Дельдамионы уже начали создавать новые вихри и забирали под контроль облака. Всё же они не услышали предупреждения, приняли сторону и открыто вступили в противостояние, применив своё лучшее оружие. Впрочем, второго выстрела с орбиты не предвидится, энергии такая игрушка жрёт порядочно. Вряд ли, конечно, оружие разрядилось в ноль, но нужно понимать, что подобные творения находятся под частичным контролем архиепископа. Разок для себя стрелять близнецам разрешено, как создателям, тем более сейчас речь идёт о конкурентной борьбе за место в Эдеме, а здесь все средства хороши и ограничений нет.

Однако подобное оружие имеет стратегическую ценность для всего мира. Мало ли Свободный прямо сейчас явится, и армия подведёт. Поэтому всегда должен оставаться запас и по большей части оружие принадлежит именно духовенству, которое не решило сразу национализировать подобное изобретение только потому, что Дельдамионы на данный момент являются единственными обладателями знаний и возможностей для поддержания полного функционала оружия.

Лансемалион Бальмуар всё ещё лежал в своей удобной воронке, броня полностью уничтожена, магическая защита на нуле, встать не получается. Но на самом деле атаку можно назвать… такой себе. В плане, многие епископы и лариосы из верхушки иерархии могут вдарить куда больнее за счёт воздействия на тени Кихариса. Главный плюс оружия в том, что оно автономно и может бить в любую точку Эдема, ещё площадь атаки высокая, для зачистки армий свободных самое то, но вот даже аристократа оно убить уже не может, а следовательно и всяких врагов уровня Свободного или каких-то высших существ вроде богов Совета оно лишь ослабит, что в принципе тоже неплохо. Плюс, с другой стороны… изобретение новое и является прототипом, оно будет развиваться и становится лучше после каждого подобного выстрела. Также на полную мощность оно не выстрелило, что тоже нужно учитывать.

Тем временем уже раздался восторженный крик Арвина, спустившегося на землю на своих поломанных, но ещё кое-как функционирующих крыльях. Противник разбит и лежит на земле, остаётся лишь добить его. Прямо в упор подходит лесной эльф, занося свой клинок. Снова хлопок и лезвие рассекается воздух быстрее скорости звука, но неожиданно останавливается прямо перед пустыми глазницами обнажённого из-за ужасных ожогов черепа.

— Что за… — только и смог прошептать глава рода Ривран, полностью парализованный и на считанное мгновение потерявший контроль даже над собственным разумом.

— Мой отец сделал всё, чтобы его дети стали сильными. Позаботился о каждой мелочи. Неужели ты, глупец, этого не учёл? — сквозь тени Кихариса произнёс Ланс.

И, казалось бы, фактически труп начал подниматься на ноги. Чёрные сухожилья, комьями спадает плоть, кровь хлыщет из ардии сквозь рёбра. И из-за этих движений ещё сильнее обнажились фактически невредимые кости, на которых сияли тысячи рунических надписей. Вопиющим неуважением считается даже попытка подумать о том, что лучший дуэлист Эдема, которого порой ставили немногим ниже архиепископа, умрёт так просто. Долгие века и безумные суммы вкладывал Зелгиос Торвандори, чтобы у его сына было всё: начиная с лучших наставников и заканчивая редкими и уникальными артефактами.

И тут же в руке Ланса материализовался мизерикорд, кинжал с узким трёхгранным сечением клинка. Молниеносные удары во все имеющиеся сочленения вихрем обрушились на введённого в ступор противника. Неожиданная ментальная атака, усиленная письменами на собственных костях, козырей у Лансе тоже хватало. Игра только начинается и даже если не получится добраться до брата, то по пути будут перерезаны очень многие.

— НЕТ!!! — сквозь Кихарис и Ахикрис пронёсся дружный вопль близнецов и поток воздуха тараном снёс аристократа.

Арвин захлёбывался в крови, но раны его постепенно исцелялись, маг природы всё же, лесной эльф. Также уже подходят подкрепления с разных сторон, а сражаться в одиночку против трёх сильных лариосов немного тяжеловато. Впрочем, Ланс же и не один.

— Не смей подыхать, Граниир! — под гул земли раздался рёв Джала Хаффана, вырвавшегося прямо перед главой семейства Ривранов.

С поножами Литаса четвёртый сын Торана, один из генералов армии Анхабари и просто выдающийся маг песка не просто неожиданно вступил в сражение, он буквально проделал подземный проход для резкой контратаки с другими союзниками, пока всё внимание концентрировалось на янтарноглазом маге.

И пока Дельдамионы сдерживали Лансемалиона, южанин за считанные мгновения добил лесного эльфа. Без сомнений лариос оказался перемолот в бушующей стихии земли, конечности выворачивались и отрывались вместе с бронёй, а в самом конце не осталось даже кровавого пятна от главы семейства Ривран.

В небе уже мелькают грозные виверны тёмных эльфов. На горизонте сражается Рудольф Гирардус, возглавивший отчаянную и безумную атаку на инженерные машины противника. И всё больше колонн воинов маршем переходят границу сердца мира для закрепления на указанных позициях.

Переговоры только закончились, но лариосы зря времени не теряют. Крови прольётся очень много, в свою очередь и прогресс мира зайдёт чуть дальше, ведь именно война всю историю толкает смертных вперёд. Вернее, не война, а конкурентная борьба за место под солнцем, просто формой конфликта чаще всего становится вооруженное противостояние. И цена этого прогресса оборачивается стелющимся до горизонта полотном из новых могильников, на которые даже свет звёзд не падает из-за плотного смога бесчисленных крематориев. Сущая мелочь по мнению многих, ведь в процентном соотношении от населения всего мира погибает совсем немного глупцов.

Только вот… главное чтобы глава Гильдии не оказался прав, ведь этот конфликт вполне способен истощить творение Этия перед неизвестной угрозой, которая если и появится, то в самый неудобный момент.

Глава 7

Невероятной силы гнилостная вонь била в ноздри, пока лицо то и дело утопало в отходах. Так ещё и дождь как на зло начался из-за чего в некоторых местах заброшенной канализации уровень воды поднимался до критического уровня. Впрочем, для паресиса задержать дыхание на минут десять-двадцать вообще не проблема, а для Ады тем более.

Как оказалось, пробраться в родовое поместье рода Торвандори не так уж и сложно. Стражи почти нет, большая часть территорий лежит в руинах и лишь от силы тридцать процентов дворца продолжают частично функционировать. После проведения предварительной разведки Огненная Бестия до сих пор не могла отойти от шока, ведь масштаб разрушений поражал. Монструозные конструкции, каркасы крепостей из прочнейших металлов стояли оголёнными и расплавленными. Кое-где находились и пустые воронки, будто сам Творец по щелчку пальцев решил стереть часть картины. Даже страшно подумать какой силы были взрывы, если здания высочайшей прочности, способные пережить ужаснейшие катаклизмы теперь превратились в это…

Пробиралась воительница тем же путём, которым когда-то отсюда сбежал из дома её хозяин. Его руны до сих пор горят внутри труб, местами можно даже встретить останки неудачливых преследователей. Впрочем, почти сразу убийцы решили отступить, вероятно продолжив погоню, но уже по поверхности. Даже будучи раненным и измотанным Граниир, смог оставить множество ловушек за считанные секунды, что стало причиной смерти для многих охотников, недооценивших лучшего дуэлиста Эдема.

Но время всё же сказалось, как и качество моментального наложения рун оставляет желать лучшего. Ада легко деактивировала большинство магических рисунков, легко ориентируясь в почерке своего наставника, руны и чары которого находятся на большей части собственного снаряжения.

Почему до сих пор никто не озаботился о зачистки территории? Наверное, никому дела до этого нет. Всё равно канализация не используется, как и большая часть территорий. В свою очередь руны Ланса вполне себе хорошо защищают от случайных мародёров и крыс. Также это родовое поместье более не имеет стратегической роли, раз его до сих пор не реставрировали. Недавно даже рассекретили часть чертежей и в музее хранится общий план помещений, большей части которых уже нет, но любая информация пригодится.

И всё же кто-то здесь ещё живёт, как и само место выглядит заброшенным, но не полностью. Возможно, удастся выцепить здесь Адриона или же кого-то из его помощников, оставленных присматривать за так или иначе весьма историческим местом. В любом случае других способов выйти на нового главу рода Торвандори не наблюдается.

В какой-то момент Ада почувствовала, что добралась до цели. Канализация длинная, но спустя три часа пути трубы вышли в очистительный блок. Именно здесь и планировалось выйти на поверхность. Осталось только прорезать трубу, выбраться в техническое помещение, откуда уже удастся вылезти на поверхность или по сети подземных ходов добраться в любую часть особняка.

Можно просто проломить металлическое препятствие, можно использовать магию и превратить в воду в пар, тем самым повысить давлением и спровоцировав взрыв. Однако шумиху поднимать не хочется, всё же какая-то охрана здесь есть для защиты опять же от всяких мародёров и живности. Поэтому в ход пошёл кинжал.

Да, это не совсем подходящий инструмент, однако нужно учитывать ряд факторов. Во-первых, сплав из которого изготовлена труба в разы уступает в качестве сплаву из которого сделан кинжал. Поэтому оружие точно не затупится, не сломается и вполне справится с задачей. Во-вторых, паресис это не простой смертный. Даже находясь в воде, внутри трубы, в неудобной позе, за считанные секунды Ада прикладывала чудовищное количество усилий, оставляя внушительные царапины, которые накладывались друг на друга.

За двадцать минут тысячами движений на чудовищной скорости оказался вырезан контур, после чего протез лёг на середину будущего отверстия и завибрировал. Ещё через пять минут труба не выдержала и с лязгом кусок металла вылетел, после чего в узкое техническое помещение выбралась и сама воительница, укрытая подаренным аристократом саванном.

Вроде бы никто тревогу не поднял, а значит можно продолжать пробираться вглубь родового поместья. Однако, как часто это бывает, все планы по секретному проникновению даже в относительно хорошо защищённое место рушатся об ряд факторов, которые предвидеть невозможно. А если задело ещё берутся непрофессионалы, то «случайной» беды не избежать.

Ада это понимала, но понадеялась на то, что собственная слабость послужит дополнительным прикрытием. Это и стало первой ошибкой, которая уже стала причиной всего остального.

Едва воительница сделал только второй шаг по трубе, как сразу же почувствовала смертельную угрозу для собственной жизни. В следующее мгновение мощная ментальная атака помчалась по теням Кихариса. Чудовищно плотный импульс напоминал иглу, направленную в сердце, лишь своевременное возведение дополнительных препятствий и мгновенный уход в глухую оборону позволили сохранить свою тень в Кихарисе.

В следующее мгновение ноги оказались обвиты незримыми нитями, настолько же прочными, насколько и тонкими. Они жгли кожу, а при лёгком и глупом движении могут резко натянуться и дойти до костей, попутно разорвав сухожилья, кровеносные сосуды, ну и, разумеется, броню. Также предельно очевидно, что происходящее явно не результат активации каких-то чар.

В следующее мгновение Око Смирения подмечает волнение спереди и выше, где вроде бы кроме других труб ничего нет. Но Ахикрис никогда не показывает всей правды, поэтому тут же дёрнулась, казалось бы, свободная правая рука. Выхвачен меч и лезвие подставлено в блоке, но в процессе движения оказались задеты другие нити, которые тут же разорвали наручи, превратили в фарш весь локоть. А затем рука уже просто не могла двигаться чисто физически, что в свою очередь позволило нитям легко изменить стойку.

Всё произошло меньше чем за секунду. Ещё удар сердца назад воительница, казалось бы, сделала второй шаг, а вот у неё в горле уже двигаются иглы, поразившие центральную нервную систему и поставив крест на любых попытках продолжить сражение в Ахикрисе. Немногим лучше дело обстояло в тенях Кихариса, но поражение уже можно признавать. Впрочем, Аду всё ещё не убили, хотя нет сомнений, что неизвестный мог это сделать сразу же, однако зачем-то он лишь нейтрализовал рыжую полуэльфийку.

— Какого Этия ты здесь делаешь? — раздался тихий голос неизвестного, пока вокруг начали сиять возводимые барьеры и руны. — Тебя Бальмуар что ли послал?

Не то чтобы Огненная Бестия планировала отвечать, хотя уже смекнула, что по всей видимости попалась не в лапы Адриона. К тому же предельно очевидно: возможен диалог, а значит нужно им пользоваться, разумеется, на своих условиях, выдавая минимум и получая максимум. Но есть один нюанс: иглы в горле, которые не дают даже вздохнуть.

— А, точно… теперь говори.

— Хотите верьте, хотите нет, но просто искала уборную… — ничего лучше пустая рыжая голова придумать не смогла, но выиграть для себя время с помощью глупости тоже можно рассматривать как неплохой вариант.

— За что мне это… — вздохнул неизвестный, снимая с себя часть чар и грациозно спускаясь на главную трубу, чтобы подойти к своей добыче, с головы которой нити сняли шлем. — Нет, ты точно рабыня Бальмуара. Ланс там кукухой тронулся и решил использовать своего этиамария как разведчика? Или тебя просто утилизируют? Похоже на последнее, но нужно рассмотреть и тот вариант, в котором ты сама решила поиграться в диверсантов и что-то изменить ради каких-то там несомненно важных и точно не глупых целей, как это любит делать молодёжь.

— Мне почти сто лет…

— А мозгов так и нет, — вздохнул Убийца и опёрся спиной на стену. — И что с тобой делать?

Вот так ты тренируешься на протяжении долгих веков, совершенствуешься и становишься с каждым днём всё лучше. Одним за другим выполняешь собственные цели, в какой-то момент тебя приглашают в гильдию, затем ты становишься там главным и тебе выдают невозможные заказы. Ты с ними справляешься, в очередной раз доказывая своё невероятное мастерство и закрепляя идеальную репутацию. Ни один глаз не может уследить за твоими действиями, нет таких чар, что засекут передвижение, нет системы защиты способной предотвратить проникновение.

Но появляется рыжая дура, которая за минуту создаёт больше шума, чем ты за всю свою жизнь. А ты со своим мастерством идёшь на все четыре стороны, ведь какой в них толк, если охрана всё равно будет мобилизована, когда эта Огненная Бестия будет замечена. А она точно будет замечена, ведь вообще не понимает, что делает.

— И ведь убить тебя нельзя… — разочарованно протянул Убийца, пока его добыча всё ещё оставалась скована нитями и не могла даже шевельнуться. — Вернее можно, но… мне потом за это могут голову оторвать.

— Да, быть рабыней у хорошего хозяина порой даёт некоторые привилегии…

— Да при чём тут твой хозяин? — раздражённо отмахнулся ассасин. — Даже если он сильно захочет, то всё равно мне ничего не сделает… В отличии от Адриона, который наверняка ущемится, что ему не дали долгожданного эпичного боя со своим братом. Хотя честное слово не понимаю каким образом такое недоразумение как ты вообще может дать какой-либо бою кому угодно на аренах Эдема. К тому же у засранца ещё и Неохарим есть, который спокойно мог стать одним из богов Совета, но видимо многое о себе возомнил и был продан в Эдем. А может он и сам себя продал, чтобы добиться встречи с архиепископом и прикоснуться к каким-то тайнам Творца, к тайнам которых многих дураков тянет. Мне кажется, Неохарим закончит с бой с тобой примерно за пол секунды, хотя если Адрион его попросит выжать из тебя максимум, то…

— А я и не буду бой давать. Мне просто нужно дожить до формирования списка кандидатов, куда меня возьмут.

— Возьмут? Кто? — Вместо ответа Ада загадочно отвела взгляд и слегка подёргала своими конечностями, после чего Убийца почти мгновенно убрал нити, давая свободу своей пленнице. — Ну?

— С епископом или архиепископом… с кем-то из духовенства.

— Ничего себе, значит они продали место в списке кандидатов, — ассасин искренне удивился, после чего едва заметно шевельнул пальцами и нити снова вернулись на место, как только их хозяин получил желаемое.

— Эй!

— Ладно, посиди здесь и никуда не уходи. На обратном пути, может быть, заберу тебя, если не забуду и будет настроение.

И после этих слов Убийца снова исчез из Ахикриса и уже собирался уйти, как вдруг прямо позади него мелькнула огненная вспышка. У Ады на происходящее явно имелись свои планы, выбраться она не может, но сжечь часть нитей, создать бурю из пламени, вызвать перепад давления и разрушить стены… создать много шума должно получится, если постараться.

— Угомонись, кому я сказал! — шикнул вынужденный вернуться обратно ассасин.

— Возьми меня с собой. Мне только до Адриона добраться нужно и поговорить с ним. Меня даже не обязательно за собой вести, просто скажи в какую сторону примерно идти и дальше я сама…

— С чего ты вообще взяла, что Адрион тут? Он уже давно где-то новый дворец строит через третьи лица! Сюда он не возвращается из-за грустного прошлого. Ты даже этого не узнала, прежде чем попытаться вломиться на чужую территорию в Эдеме⁈

— Не обязательно нужен Адрион, меня устроит и встреча с тем, кто может провести меня к нему. Наверняка брат моего хозяина захочет на меня лично посмотреть. Тем более у меня есть очень важное послание для него.

— Важное послание? От Ланса?

— Возможно да, возможно нет, Этий его знает, но думаю я смогу убедить…

— Никакого послания нет, это блеф, — сразу же всё понял Убийца, чем был повергнут в шок во второй раз. — Более надёжного плана и не придумать. Особенно когда думать нечем, да?

— Меня нужно с собой взять, иначе никак.

— Нет, я лучше тебе ноги и руки оторву, а потом вернусь, — уверенно произнёс ассасин и после щелчка пальцев нити разорвали сухожилия, попутно повредив ещё и энергоканалы. — Всё, отдыхай.

Но стоило сделать только два шага, как сзади снова появилась вспышка и из-за неё стены слегка затряслись. Барьеры поглотили шум и всплеск хара, но глаз у опытного диверсанта начал дёргаться.

— Я тебя реально прибью.

— Блефуешь, — без страха ответила Ада, которая быстро регенерировала с помощью своего меча.

— Чего ты добиваешься? Зачем ты тратишь моё время? Неужели ты не понимаешь…

— В моём протезе взрывчатка эквивалентная тонне тратила. Направленный взрыв точно разнесёт здесь всё.

— И тебя убьёт.

— Или не убьёт, но шума точно будет очень много.

— А если я сейчас оторву тебе руку? — предположил Убийца, натягивая свои нити ещё сильнее, но вдруг протез ужасающе заискрил. — Взорвётся?

— Этий его знает, я не артефактолог. Но вроде как в инструкции было сказано, что в случае отделения от носителя произойдёт эпичное самоуничтожение, — без особого интереса ответила удивительно спокойно воительница. — Ну так что? Будем проверять или ты меня просто с собой возьмёшь? Если оставишь меня так, принципиально сделаю какую-нибудь подлянку любой ценой.

— А-а-а… вот значит о каких принципах постоянно говорит твой хозяин. Ну и гадина же ты.

— А представь если бы ты сразу согласился и взял бы меня с собой. Сколько бы времени мы сэкономили. Задумайся. Кстати, видишь мой искусственный глаз? С помощью него я могу видеть будущее. Может пригодиться в нашем проникновении, не так ли?

— Никакого нашего проникновения ещё нет, а про свой глаз ты снова врёшь.

— Возможно и вру, а возможно просто грамотно манипулирую правдой. Но всё же ты прав, я очень хочу получить желаемое и ради этого сделаю всё. Кстати, если я не вернусь через два часа, то мои партнёры забьют тревогу и поднимут весь Эдем на уши.

— Какие партнёры?

— Из музея. Может у меня и не так много опыта, но прежде, чем куда-то сунуться, я предупредила нужных смертных и големов.

— Какая же ты заноза. Как только тебя Ланс терпит? За десять минут общения с тобой у меня уже появилось явное желание тебя убить. И знаешь, сейчас я этого не сделаю, но вот после того как всё закончится и ты сыграешь свою роль… желание убить тебя не исчезнет, в отличии от покровительства. Понимаешь? Это угроза.

— Нет, это проблема будущей Ады. Сегодняшняя Ада точно пойдёт с тобой. Это видит и моё Око Смирения. Иначе быть и не может.

— Ох… Ладно, только заткнись и выполняй каждый мой приказ. А если что-то случится, то я тебя убью первой, и никто ничего не докажет.

В принципе, сперва может показаться, что Огненная Бестия победила, однако на самом деле к концу диалога Убийца соотнёс множество различных факторов и пришёл к выводу, что дальнейший спор ни к чему не приведёт. Кто-то скажет, что был найден компромисс, однако и это не совсем верно. Ведь опытнейший ассасин просто внёс коррективы в изначальный план, добавив туда новую переменную. Помогать этой рыжей проблеме он не будет, а лишь использует её. Каким образом? Теоретически дальнейшее проникновение во многих местах может пойти по не самым удобным сценариям, так что нужна отмычка. Живым мясом можно не только отвлечь стражу, которая подумает, что поймала единственного диверсанта, но и банально разминировать зачарованный проход в тайное хранилище.

Да и… за столько времени на своей работе, Убийца уже точно понял, что главное в его ремесле — умение импровизировать. И в этом он тоже максимально близко приблизился к совершенству.

Глава 8

— Как это понимать? — тихо спросила Ада, решившись на вопрос вслух, ведь куда выше вероятность быть замеченным при использовании своеобразной телепатии, которой в той или иной мере владеет каждый паресис, ведь быть паресисом означает понимать хитросплетение теней Кихариса, являющихся метафизическим проявлением одной из граней мироздания, что в свою очередь с ростом силы так или иначе приводит каждого мага к элементарному владею как телепатией, так и магическим зрением, хотя многие неофиты зачастую предпочитают концентрироваться на всяких вот этих бесполезных огненных шарах и стрельбой молний из глаз, что порой губит их потенциал, ведь в начале своего пути они упускают самое главное.

Однако Убийца подобной сообразительности не оценил и снова лишь слегка двинул пальцами, после чего странные, но вездесущие нити стянули горло рабыни, лишив глупую рыжую проблему дара голоса. Вот поэтому он и предпочитает работать один, потому что за всю жизнь нашлось лишь пятеро вменяемых смертных и все они уже отправились на встречу к Творцу. И нет сомнений что совсем скоро судьба заберёт и жизнь самого Убийцы, но только после выполнения последнего задания, ради которого он и попёрся в тайные помещения родового поместья Торвандори. И как оказалось совсем не зря.

Конкурентная борьба с Лансемалионом Бальмуаром набирает обороты. Втянуты в неё довольно многие смертные, однако самые высшие круга конфликт игнорируют почти полностью. Да, может показаться, что вмешательство тех же Близнецов с орбитальным оружием массового поражения уже тянет на максимальное напряжение происходящего и готовность обеих сторон использовать все возможные козыри, однако это лишь кажется.

Даже сложно представить, что вытянут из своих сокровищниц Этианелисы или другие примерно равные им по силе. Если они вступят в конфликт, то всякие красные линии просто потеряют смысл, ведь их битва превратит в руины весь центр Эдема, а эхо сражения превратит в пустошь ближайшие земли. Потому что Эдем действительно маленький, а архимаги действительно сильны, особенно те, кто по силе подобен высшим богам. Даже обычная дуэль во всю мощь между условным Ярнасом Врасагом и условным Халсу’Алуби не оставит и камня на камне в радиусе десятков километров. Но что ужаснее всего, так это выделение огромного количества хара в процессе магических сражений. Проста фауна и флора просто будет мгновенно уничтожена из-за повышения концентрация магической энергии. В свою очередь подобного не переживут и простые смертные без дара к магии. Их ментальные тела просто не выдержат нагрузки, перепад хара будет для них сродни перепаду уровня кислорода в воздухе. А подобных монстров равных по силе Халсу’Алуби в Эдеме очень много, большая часть их сконцентрирована как раз в сердце мира и если каждый из них примет участие в битве, то этого точно хватит для полного изменения или уничтожения экосистемы всего мира.

По этой причине они и не сражаются лично, а за каждый конфликтом должна следить Гильдия при поддержке духовенства с возможностью вмешательства даже архиепископа. Таким образом получаем сдерживающий фактор, ведь все понимают, что победителю достанутся лишь руины. А толку от руин? Плюс крайне важно учитывать, что большинство участников конфликта, за исключением вернейших слуг Этия в лице духовенства, некоторых личностей из Гильдии и ещё уникальных семей по типу Этианелисов, являются самыми настоящими капиталистами. Многие рода копят богатства тысячелетиями, как древние драконы и демоны алчности. И они не горят желанием терять всё, они боятся за свои владения, за свои жизни, за будущее своих империй и даже за некоторых своих родственников. Поэтому безумная резня среди них не происходит, иерархия долгие времена остаётся стабильной, ведь куда эффективнее устроить безумную резню среди плебса, кателиев, смертных третьего сорта, которым внушат нужные идеи, сделают их фигурами для большой игры и затем сыграют в партию тертатона, в процее которой столкновение капиталов двух игроков приведёт лишь к мобилизации роста их экономики, ценой этому станут имеющую конкретную стоимость жизни в том числе граждан.

Поэтому увиденное Убийцей перевернуло привычную концепцию и шаблон. Старая картина оказалась разрушена и теперь собиралась вновь из новых и изменённых старых деталей. Он жил в этом мире очень долго, но подобного никогда не видел лично и даже не слышал от кого-то другого, например от своего наставника, который застал довольно далёкое прошлое. Наблюдаемый прецедент, который заставил иначе взглянуть на главу Гильдии и духовенство.

Адрион Торвандори, несомненно, являющийся одним из тех, кому не стоит прямо вмешиваться в конфликт. Всеми своими действиями он демонстрировал приверженность традициям и не позволял никому заподозрить его в желании выступить против брата, тем более сейчас, когда его действия могут стать причиной создания дополнительного противодействия и как следствие неконтролируемой эскалацией конфликта, которому есть куда развиваться.

Так или иначе, действительностью стало то, что на первый взгляд заброшенный особняк не просто служил каким-то неоднозначным целям, а буквально оказался центром подготовки незарегистрированных паресисов-солдат. Здесь ковалось оружие из магических сплавов, здесь наращивались производства сильных зелий для будущих воинов, собиралась и привозилась броня, а также концентрировались артефактные машины как для производств, так и для проведения неизвестных ритуалов. Адрион Торвандори готовит не просто гвардейцев, он собирает армию, которая совсем скоро уже будет готова выступить, ведь большая часть паресисов — бывшие солдаты, а не случайные смертные с дороги. Также их боеготовность можно оценить как максимальную, если что-то случится в считанные минуты все они будут готовы выступить маршем до цели.

Этот факт позволяет говорить о том, что бойня будет жестокой и масштабной. Ведь при появлении этой армии на доске, сразу же начнёт действовать во всю мощь и Ландос, который в случае чего может и свои регулярные войска ввести прямо в сердце Эдема, если архиепископ попросит. Может ли он попросить? Трудно сказать, ведь у самого духовенства так-то тоже есть своя армия, верная гвардия Этия, хранящая главный собор, которой нельзя целиком увидеть ведь простирается он дальше горизонтов и в высоту поднимается выше облаков. Большая площадь, которая принимает у себя паломников со всего Эдема круглосуточно. Богатств там тоже хватает, что в свою очередь привлекает воров. Поэтому и существует гвардия, которая, к слову, несёт свою службу и в других соборах Эдема, однако из-за меньшей концентрации её сложно отличить от обычной стражи города. Однако нет никаких сомнений, что речь идёт о как минимум тысячах гвардейцев, каждый из которых является паресисом.

И сейчас Убийца задавался вопросом: что ему делать с этой информацией? Впрочем, пока что думать об этом рано, нужно продолжать выполнение задачи, несмотря на вскрытие крайне ужасающего факта. Всё же сюда он прибыл немного для другой цели.

Внезапно в тенях Кихариса появилось удивление, которое с трудом удалось скрыть с помощью воли. Быстро оценив обстановку и сложив два плюс два, ассасин увидел совокупность причин и следствий. Вкратце, рыжая проблема увидела Адриона Торвандори.

— Рано, — шикнул на рабыню наставник её наставника, хотя, наверное, будет, вернее сказать, учитель её наставника.

Зачем Убийца явился сюда, кому он служит и чего добивается? На самом деле сторону он так и не принял, в отличии от части своих коллег, которым уже выдана своеобразная чёрная метка. Без его разрешения они посмели выбрать сторону, поэтому умрут, но чуть позже. Сам же лучший ассасин всего Эдема впервые за долгое время следует исключительно своей цели, которая заключается в поиске истины. Крайне иронично, но ничего не поделаешь. Что его на это подтолкнуло? Большинство может только догадываться, но сам Убийца об этом старается даже не думать, чтобы ничто не мешало выполнению задачи.

Тем временем Адрион Торвандори обходил гигантский промышленный комплекс. Он проверял функционирование новых цехов, оценивал успехи боевых магов, изучал боевой дух подчинённых. Его военная машина должна работать на полную мощность, выдавая максимум эффективности, для этого аристократ делает всё, в том числе приходит лично следить за процессом и внушать уверенность своим смертным личным присутствием.

Несмотря на размеры империи Торвандори, первый сын Зелгиоса многое перенял от отца. Также и воспитание сильно повлияло на наследника, на обоих наследников. Они не выросли избалованными слабаками, они знают себе цену и поэтому порой кажутся надменными, высокомерными, горделивыми и жутко бесящими, однако тот же Адрион совсем не чурается пачкать свои одеяния в грязи фабрики, без тени сомнений уважительно жмёт руку простому рабочему, покрытому с ног до головы копотью. Всех он знает по имени, даже не лениться запоминать факты из личной жизни своих подчинённых, более того эти обходы не являются фарсом, как это частое бывает. Все проблемы аристократ выслушивает, после чего вносятся изменения. С Адриона берут пример и другие его подчинённые, являющиеся управленцами и заместителями на разных территориях. Благодаря этому информация о проблемах в самом низу эффективно доходит до верхушки, даже если не удаётся везде успеть лично. Казалось бы, сущая мелочь… хотя нет, это всё же не может казаться сущей или просто мелочью. Зелгиос научил своего сына грамотно балансировать между делегированием полномочий и личным участием.

Затем новый глава рода Торвандори уходит дальше, после чего исчезает из зоны видимости. При этом на выход он точно не отправился, ведь обереги Убийцы дали бы сигналы. Значит здесь спрятано что-то ещё, о чём лучший ассасин Эдема догадывается и ради чего он сюда и прибыл. Однако догадки нуждаются в надёжном подтверждении. Нужно всё увидеть своими глазами.

Сделав едва заметный жест, Убийца отправился дальше, скрывая себя и рыжую проблему. Впрочем, как уже известно, Аду он тащил за собой не только из необходимости. Довольно быстро настоящий профессионал своего дела нашёл в проблеме возможности. Рабыня способна принести пользу и принесёт её, пусть пока об этом не догадывается.

Взлом прохода, снятие внешнего магического контура, использование диссонирующего кристалла для внесения контролируемого хаоса в узор из хара, после чего можно входить внутрь. Защита хорошая, но недостаточно. Это немного смутило лучшего ассасина всего Эдема, усилило его бдительность, однако не стало причиной отступления. Затем вперёд была послана приманка:

— Иди ищи Адриона, — тихо, едва слышно донёсся шёпот над ухом Огненной Бестии.

В свою очередь Ада осознала, что её как-то хотят использовать, но а что поделаешь? Саван ещё даёт некоторую маскировку, стражей по периметру невидно, тревога не поднята, осталось только найти брата своего хозяина. В принципе далеко глава рода Торвандори уйти не мог, а через пятнадцать метров на первом повороте оказалось, что туннель вёл не в лабиринт, а в довольно открытое помещение с «особыми» производствами.

Лишь мельком рыжая проблема оглядела самое жуткое место в этом мире и уже подметила множество шокирующих фактов. Огромный крематорий, совсем рядом с ним гигантская забитая трупами яма, чуть дальше загон для рабов всех мастей, над которыми ставили ужасающие и порой невиданно мучительные эксперименты. В паре метрах стоят клетки с чудищами из самой преисподней. Монструозные машины неизвестной архитектуры буквально заключают души демонов в физические объекты, являющиеся артефактами, которые питаются уже от хара, который добывается прямиком из душ.

При всём этом прямо здесь имеется и открытый источник силы, естественный разлом объединяющий Ахикрис и Кихарис. В этом месте можно эффективно медитировать и напитываться харом после сложного боя или эффективной тренировки. В подобные места наставник часто водил Аду. И поражает тот факт, что планам Адриона явно не хватает энергии. Ведь только что трупы отправились в крематорий, а место в яме заполнится через час. Чтобы здесь не создавалось, оно должно жрать хар не меньше орбитального оружия.

Стараясь не покидать тени, будто бы это на что-то влияет, воительница продвигалась к центру, бродя мимо големов и уставших архимагов, которые на неё внимания не обращали и направляли всю силу своих гениев на выдачу величайшего результата. И в какой-то момент девушка вдруг обнаружила что вместо Адриона нашла другого старого знакомого.

— Орлойд? — Ада даже не поверила, но жалкое существо в отдельной клетке действительно оказалось тем ублюдком, который однажды напал на школу этиамариев.

Жалкое существо, доведённое до невозможно отчаянного состояния. Казалось что гоблин состоит целиком из одних лишь страданий, страшно даже представить каким пыткам его подвергли. В глубине разума же алчного наёмника царило безумие, нет никакой личности, нет и намёка на остаточную долю характера, нет даже набора каких-то правил, как у куклы Лансемалиона Бальмуара, просто безумие, вызванное саморазрушением психически больного смертного, утонувшего в бесконечных грехах, после чего пытки и эксперименты окончательно добили бедолагу.

— Он многое заслужил, многое сделал, но это… это конечно не суд, но и не месть, — внезапно прямо позади девушки раздался голос.

Она тут же обернулась и увидела совершенно не удивлённого Адриона. Аристократ не сердился, не звал стражу, не пытался схватить незваную гостью и лишь с лёгким любопытством изучал свою шестёрку в клетке. Впрочем, а с чего бы главе рода Торвандори не быть спокойным? Он в крайне защищённом месте, сильный маг, окружён своей армией, а до выхода из подземелья так далеко…

— Я хотела… — вдруг Ада попыталась что-то сказать, как чудовищная воля заставила затаить дыхание.

— Да, он сейчас на нас посмотрел. Следит за всем с самого начала.

— Архиепископ?

— О, нет конечно! Ему знать о происходящем здесь точно не нужно. Я говорю о другом, посмотрим внимательно в центр.

И с трудом рабыня сконцентрировала внимание, после чего смогла увидеть того, кто совсем недавно при встрече, одним словом, чуть не убил её. Глава Гильдии с каким-то артефактом трудился над забранной из первого хранилища реликвии, которая и потребует огромного количества хара.

— Он здесь? Но… почему не в Гильдии?

— У Гильдии сложные времена, а мой род согласился помочь верному слуге Эдема с надёжным убежищем. Что-то грядёт, Эдем в опасности, это трудно объяснить, ещё труднее в это поверить, но я тоже уже нутром чую… что-то произойдёт и нам нужно быть к этому готовы.

— Поэтому вы собираете армию? Не для того, чтобы что-то доказать брату?

— Нет, я не собираюсь вмешиваться в конфликт.

Врал ли Адрион? Трудно сказать, ведь где он, а где Ада. Даже Око Смирения не позволит понять истинность тщательно скрываемых намерений. Тем временем в северной части особой зоны начался бой. Убийце позволили зайти как можно глубже, после чего решили напасть.

— Так… зачем ты сюда явилась? — поинтересовался глава рода Торвандори, который не собирался вступать в бой, как, впрочем, и глава Гильдии в пол глаза следит за противостоянием Убийцы с неизвестным числом защитников, среди которых как лучшая охрана Адриона, так и профессионалы из Этио Апотелос.

— Мой хозяин, ваш брат… он загнал себя в угол. Заключил договор с духовенством и теперь не может ничего изменить. Кроме того… он…

— Он очень изменился после событий на левиафане, — понимающе кивнул аристократ, стукнув тростью по клетке с Орлойдом. — Времени у него осталось немного. Однако… думаю, я ещё успеваю.

— Вы ему поможете?

— Я хочу ему помочь, но… ты же с ним довольно долго? Граниир… он воин, лучший дуэлист, защитник рода, принципиальный и прямолинейный, прямо как баран. А я… ты знаешь, что я сделал. Как думаешь, на его месте ты смогла бы… отринуть всё лишнее, принять действительность и выслушать новые доводы, которые будут разрезать твою искалеченную душу раскалёнными ножами?

— Я не знаю, как бы поступила в такой ситуации и надеюсь, что никогда этого не узнаю. Но кажется понимаю о чём вы… Лансе… Граниир уже никого не слушает, считая, что прошёл точку невозврата. Уже нельзя ничего изменить и нет ничего хуже…

— Полумер. Да, наш отец часто это повторял. Если уж начал что-то делать, то делай это до конца и поменьше задавайся не нужными вопросами. Ведь настоящие трагедии случаются не из-за ошибок, а из-за чьей-то нерешительности.

— Вы всё ещё не ответили на мой вопрос.

— Я делаю всё, что в моих силах для склонения сценария в сторону хорошего конца. Но с каждым днём вероятность положительного исхода меркнет. Вместо того, чтобы успокоится и подумать, мой брат начинает строить империю. У него не получается, вместо того чтобы адаптироваться, он начинает слепо копировать чужое поведение, не понимая истины. Это даже не изобретение велосипеда, а просто жалкая попытка стать чужой копией. В результате «его» империя, принадлежит даже не ему. Ле Нобель и Халсу’Алуби играют ведущие роли, а мой брат, продолжающий поддаваться на чужие манипуляции, вписывается в опасные авантюры, забивая новые гвозди в крышку собственного гроба, потому что ничего не понимает в стратегии, ведь он тактик, его задача выполнять маленький цели любой ценой, а не побеждать в больших играх. В результате он идёт на сделку с самим дьяволом, что усложняет всё в тысячи раз. А что остаётся, если ты уже на крючке с самого первого дня после бегства из дома? Однако хуже всего не это. Хуже всего то, что за семьдесят два года по единому календарю, мой дражайший брат не сделал главного. Как думаешь чего?

— Я… я не знаю.

— Знаешь, просто не хочешь этого говорить. Он до сих пор держит всё в своих руках. До сих пор оправдывает это самыми глупыми причинами. Его трясёт из-за обиды, а несмотря на родственность стихии к молнии, его эмоциональный фон порой подобен настоящему цунами. За семьдесят два года, почти век… он не изменился. И вместо первопричины, решил лечить следствие. В результате… он сидит на сильнодействующих препаратах, потому что иначе теряет возможность использовать магию. Столько времени… и никаких изменений, лишь стагнация или даже деградация. Если бы он просто сидел и ничего не делал, я бы уже всё решил. Однако он своими поступками всё усложняет в миллиарды раз, подписывая соглашения с теми, с кем этого делать не стоит. И как мне вырвать своего брата из лап архиепископа, чтобы хотя бы попытаться его переубедить, что тоже весьма сомнительная затея? Есть только один способ, не так ли?

С этими словами Адрион отвернулся от Орлойда, обратившись взглядом к главе Гильдии, который стоял напротив окружённого, но не сломленного Убийцы. Они о чём-то говорили, как вдруг лучший ассасин резко дёрнулся и нанеся смертельные раны трём своим врагам, резко предпринял попытку побега. Впрочем, догонять его не стали по приказу главы Гильдии, которые вернулся к изучению артефакта из первого хранилища музея в сердце Эдема.

Глава 9

Война… мало кто знает, что это такое на самом деле. Но вот Рудольф Гирардус лучше многих рассмотрел истинные грани этого слова, ведь конкуренция в Эдеме чаще всего являлась именно войной, хоть прямо об этом никто и не говорил. И в контексте происходящего, уместнее всего будет сказать, что война — полигон испытания новейших прототипов, созданных для эффективного и рационального умерщвления живой силы противника.

Вдруг земля снова затряслась и огромные цеха начали дрожать, под обвалами в один миг оказались по меньшей мере две сотни смертных, а в некоторых местах оборона получила крайне серьёзные повреждения. Даже штаб высшего командования знатно так тряхнуло, хотя находился он в глубинах эшелонированной обороны.

— Критический дефицит энергии! — тут же отчитался одноглазый гвардеец в полной тьме лишённого энергии бункера.

— Отчёт? — сразу же Рудольф Гирардус обратился к специалисту по передаче информации: свет снова появился, задействованы резервные источники питания.

— Атака орбитальным оружием.

— Оно перезарядилось быстрее, чем мы ожидали. Это очень плохо, — нахмурился командир гвардии, после чего снова обратился к циклопу. — Купол?

— Будет поднят через два часа.

— Запасные барьеры?

— Инженеры установят их через три часа, после чего ещё как минимум час уйдёт на калибровку. Но даже их не хватит при сохранении тенденции наращивания огневой мощи врага, нам нужно больше стабилизаторов хара.

Снова вся промышленная зона затряслась под мощью новой атаки, но уже не орбитального орудия, а чего-то попроще. Правда это «что-то попроще» делало массовые залпы, нивелируя недостаток качества огромным количеством. Счётчик уровня хара на поверхности зашкаливал, с такими темпами придётся часть личного состава прятать в убежища, ведь они просто не смогут находиться там из-за собственной магической слабости. Этот вопрос будет решён следующим утром, с прибытием снабжения, среди которого должная быть новая экипировка, в частности магические фильтры для солдат.

— Командир… там это… — неуверенно начал говорить связист, повторно расшифровывая послания в Кихарисе и убеждаясь, что ошибки нет. — К нам двигается колоссальное существо, напоминающее паука… или краба.

И снова штаб тряхнуло. Ситуация выходит скверной, но чего-то подобного на самом деле ожидал каждый из собравшихся. Сердце мира же, легко здесь не будет.

Кроме того, лично Рудольфа Гирардуса пугало совсем не количество врагов и не эти взрывы. Противник удивительно быстро адаптировался. Если в первые недели ещё удавалось удивлять нападающих неожиданными выпадами, как и контратака к вражеским оружиям в момент возвращения Лансемалиона Бальмуара оказалась вполне успешной и можно сказать сокрушительной в тактическом масштабе, то теперь враг не даёт никакого повода к импровизации. Каким образом здесь можно победить хотя бы в теории решительно непонятно.

— Эллинеш, Арнаша, Логут, попрошу вас спустится ещё на уровень ниже, — произнёс командир гвардии, после чего старая подруга, нага и нетопырь молча поднялись и в сопровождении охраны отправились в новое почти подготовленное убежище: в небезопасном штабе теперь остались только непосредственно сами командиры.

— Как оцениваешь наши перспективы, Руд? — без особого интереса спросил старший помощник, продолжавший спокойно сидеть на месте и смотреть куда-то в стену пустым взглядом, в котором никогда не появлялась надежда, что очень хорошо.

— Домой вернуться единицы, если Этий нам улыбнётся, — честно ответил командир, не собираясь лукавить или врать. — Гнарг, собирай своих ребят и занимай позиции в цеху. Нужно будет что-то сделать…

Что-то сделать… какая дрянная формулировка. Но к сожаленью обстоятельства ничего другого не предоставляют.

В любом случае чёрный орк грозно кивнул и поднялся с места, после чего покинул убежище, не задавая лишних вопросов. Сам Рудольф тоже начал готовиться к выходу, отдавая последние приказы командной ставке. Несмотря на весьма пессимистичное заявление… паника не сумела родиться в ледяных сердцах. Даже, казалось бы, простой парень, обычный связист, он тоже не побледнел и не испугался. Это может показаться странным, но нужно понимать, что в гвардии лариосов вербуются не простые смертные с дороги. Это даже не срочная служба. Каждый из гвардейцев прекрасно знает, что до старости не доживёт. А каждый из отправляющихся в центр Эдема гвардейцев знает, что умрёт совсем скоро даже если в конечном итоге лариос выполнит все свои задачи и сможет закрепиться в сердце мира. Быть гвардейцем — служить до смерти.

Уже должен был появиться резонный вопрос: где сам Лансемалион Бальмуар? Он не так давно отлучился, чтобы решить проблему орбитального оружия. Каким образом? Не перед кем аристократ не отчитывался, но вроде как его план связан с каким-то музеем. По крайне мере так считает Эллинеш, которая больше других понимает смертных и знает многое о личной жизни даже не особо разговорчивого янтарноглазого мага. Ну а пока что… пока что приходится работать по остаточном принципу. С тем, что есть, стоя по шею в трупах под шквальным огнём врага, который кажется свёз сюда всё оружие со всего Эдема, получив поддержку большей части оружейных лобби, чьи акции стремительно растут с каждым успешным применением их воплощений войны.

Хотя это конечно только кажется, на самом деле до настоящего пекла ещё далеко, как и вкладываются в эту бойню пусть и огромные капитала, но не относительно общих доходов лариосов. Даже меньше процента экономики некоторых прямых участников участвуют в этой войне. Либо они чего-то ждут, либо большего гости сердца мира не заслуживают.

Через считанные минуты Рудольф Гирардус уже оказался среди своих бойцов. Храбрые и уставшие гвардейцы, что не спят уже седьмые сутки. Оглохшие от постоянных обстрелов и вымотанные ближнем боем с неиссякаемым потоком наёмников. Некоторых уносят целители из-за выросшей плотности хара: какой бы волей ты не обладал, но без развитого ментального тела случается передоз и распад, в конечном итоге смерть, но сначала потеря сил и сознания. Как бы это цинично не звучало, но поставки защитного снаряжения нужны по большей части лишь для того, чтобы успеть разменять свои слабые фигуры, которые при будущих сражений лидеров армий просто умрут от эха магической битвы.

Но в лицезрении кошмарного положения дел, командир вынужден был удивиться против своей воли. Присланные тысячи бывших рабов под предводительством Гнарга Дурзола напоминали… кого угодно, но не рабов. Никакого страха, никакого ужаса, несмотря на довольно скромную подготовку они не проявляют слабости. Ими приходится закрывать бреши, бросая их сотнями в самые трудные участки промышленной зоны, но они продолжаются сражаться столь же отчаянно, даже когда от передоза харом кровь начинает хлестать из ушей и глаз.

Об этом Рудольф уже говорил как с Гнаргом, так и с Эллинеш и многими другими смертными. В долгих диалогах удалось осознать удивительный факт. Гнарг Дурзол за всё своё время на посту этириданоса готовил не этиамариев, а воинов. Конечно, каждый этиамарий является воином, однако и рабом, о чём не стоит забывать. Только вот чёрный орк, судя по предоставленным характеристикам от искусительницы, видел в своих живых вещах учеников, а не ресурс. В результате школа этиамариев превратилась в какое-то подобие культа Полемоса, прямо как на родине самого Гнарга, что выстраил вместо отношений хозяин-раб отношения ученик-наставник.

Высочайшая дисциплина, полное подчинение старшим, никаких сомнений и готовность умереть достойно, чтобы потом попасть к предкам в божественные чертоги бога войны или что-то вроде этого. Особо в религиозный подтекст происходящего Рудольф не вникал. Главное, что опасения по поводу результативности бывших рабов не оправдались.

— Ты чувствуешь это, офицер Гирардус? — едва бывший сержант из Ландоса подошёл к орку, как тот начал говорить. — Кровь вскипает в жилах, жажда насилия застилает взор, как растёт уверенность в собственной способности стать быстрее ветра и яростнее зверя. Сегодня достойно умрут тысячи, втоптав перед этим своих врагов в грязь лицом. Сам Полемос направит их стальные руки в брешь обороны врага.

— Нет, не чувствую, — скупо ответил командир гвардии. — И не разделяю ваших религиозных убеждений.

— Верите в Творца Этия?

— Нет. Если в кого и верю, то в своих союзников, с которыми бок о бок прошёл и пройду ещё раз через преисподнюю. А боги и Творцы, уверен, плевать на меня хотели.

— Может и так… — несмотря на довольно неоднозначный тон Гнарг Дурзол не испытал гнева за дерзкие слова в адрес собственных убеждений: чёрный орк куда мудрее этого, пусть и является воином, на которых многие напрасно вешают клеймо агрессивных и тупых глупцов. — Позвольте спросить, если вы не разделяете моих убеждений и не пришли сюда ради достойного завершения пути перед возвышением в пантеон войны, то почему вы стоите здесь и тоже не испытываете страха? Вы же не сражаетесь за свою страну, как и аристократ вряд ли помог каждому из вас… и всё же глядя на любого из гвардейцев, я вижу мрачную решимость отправиться вместе с врагами хоть в саму преисподнюю. Вы отличаетесь от обычных наёмников. Что вами движет?

— Деньги, — кратко и сухо выдал Рудольф, после чего руны на его доспехе заискрились за долю мгновения до предупреждения, которое уже неотвратимым роком застыло в воздухе.

— Всплеск хара на стороне противника! — почти хором в разных местах закричали связисты, после чего все барьеры напитались последними крохами хара, а солдаты приготовились к атаке.

Затем залп разнёс всю энергетическую защиту, которой и так критически не хватало хара после выстрела орбитального оружия. Плавилась земля и раскалённым металлом плакали верхние этажи, испарялась кровь и под завалами гибли сотни, но основной урон всё же был нанесён резким всплеском хара, который оказался настолько мощным, что уничтожил большинство магических узоров, поломал рунные мечи и остановил множество сердец слабейших паресисов.

Сразу же враг пошёл в новое наступление. В этот раз он собрал мощный кулак для прорыва обороны. Гигантская многоэтажная фабрика продолжала обрушиваться, но вдруг застыла. В ней всё ещё прятались тысячи воинов, как и каркас рассчитан на самые чудовищные нагрузки. Глубины подземелий так и вовсе остались целыми, позволяя рабам и инженерам продолжать работу по обеспечению солдат всем необходимым.

— Они обречены, — тихо произнёс стоящий рядом Гнарг, но голос его звучал предвестником краха для всех врагов, пока физическое тело помазанника Полемоса увеличивалось в размерах.

— Жди! — рявкнул Рудольф: команды ждали и остальные бойцы, выжившие благодаря помощи Джала Хаффана, мага песка и обладателя поножей Литаса, южанина, который не позволил союзникам оказаться погребенными под завалом: опоры из земли заменили несущие стены, пока ничего неподозревающие враги наступали широким фронтом.

— СЕЙЧАС!!! — проревел во всю глотку командир гвардии, едва нога паука остановилась в ста метрах от фабрики.

Первые противники уже начали зачистку, заметив огромное количество выживших, чьи тени оказались скрыты во всё том же харе, плотность которого выросла и повлияла на точность магических сканеров. В одно мгновение сокрушительное наступление превратилось в беспощадный бой за каждый метр руин фабрики.

— ЗА РОД БАЛЬМУАРОВ!!! ЗАСТАВЬТЕ ВРАГА ЗАХЛЕБНУТЬСЯ В СОБСТВЕННОЙ КРОВИ!!! ТОЛЬКО ПОБЕДА!!!

Словно одержимые гвардейцы под командованием Рудольфа рванули вперёд. Даже воины Гнарга не действовали столь жестоко и решительно. Нечто не совсем очевидное для большинства толкало каждого стража вперёд куда сильнее, чем желание встретится с самим богом войны в чертогах великого пантеона. Может быть дело в том, что большинство рабов не особо верит, что Полемос слышит их сквозь аномалию Этия, а может просто у мотивации гвардейцев существует куда более прочное подспорье для лёгкого расставания с жизнью.

За считанные минуты офицер Гирардус оказался на поверхности, разрубая всех противников на своём пути. Никакого азарта боя и доблести, словно палач бывший сержант из Ландоса не стесняясь бил в пах, использовал самые грязные приёмы и занимался не войной, не благородными поединками и доблестными дуэлями, а безжалостным истреблением, нацеленным на максимальную эффективность любой ценой. Схоже дрался и Лансемалион Бальмуар, от которого подчинённый и перенял многое для себя.

Тем временем лазурный перстень сковал одну из лап гигантского паука, что был выше фабрики раза в три минимум. Однако из-за размеров почти вся энергия уходила на борьбу с гравитацией и поддержание баланса. Его конечность из-за этого застряла в руинах, так ещё и лёд добавлял проблем. Просто поднять лапу для этого артефактного чудища уже достижение, а вырваться из оков становится чем-то за гранью возможного. Но это всё же прототип, за успехами которого следят архимаги, которые не вступят в бой и будут почивать на лаврах вне зависимости от результата конфликта.

Тем временем Рудольф поднимался всё выше и выше, сам создавая лестницу изо льда до цели. Вместе с ним поднимались сапёры, пока инженеры стреляли прямо в брюхо. Но так как тварь искусственно создана, то брюхо у неё наоборот куда прочнее, ведь именно под ним будут в ужасе бегать враги. Остаётся надеется, что на спине колоссального изобретения защита хуже, всё же каждый метр брони — лишняя масса.

— Вот же срань… — пробурчал поднявшийся на вершину командир гвардии, которого уже ждали новые противники: страшно даже подумать сколько работников трудятся внутри монстра для его функционирования. — О-о-о… нет… ещё и ты?

Вдруг из спины паука вышел ещё и Окус Флокс. Элементаль уже начал манипулировать потоками хара, намеренно увеличивая его концентрацию в воздухе ещё сильнее, вызывая тошноту даже у самого Рудольфа, которого слабым паресисом язык назвать не поворачивается.

Но именно в этот момент с неба спикировал чёрный ящер, размерами напоминающий драконов, но не древних. Ужасно опасное существо приземлилось рядом с элементалем, после чего челюсти сжались на полой броне: через мгновение латы оказались отправлены в полёт со спины паука.

— Сочленения слишком прочные, нужно больше взрывчатки! — прокричал всадник, Дхинарел Нар’Авид, орудующий длинным чёрным копьём.

— Да где же тебе я её достану⁈

Но тёмный эльф не ответил, лишь сверкнули алым огнём его глаза, как тут же дракон взлетел на небеса, после чего прямо по спине колоссального чудища начали работать артиллерией. В одно мгновение Рудольф создал стену изо льда, чтобы защитить себя и трудящихся сапёров.

— Дерьмо, командир, аккуратнее нельзя? — пожаловался упавший боец: он поскользнулся на льде.

И в этот момент шестерёнки в голове командира гвардии начали дымиться от скорости мыслительного процесса. Вода… откуда здесь вода? Поверхность монстра буквально влажная. При чём вся. Также за ним остаётся мокрый след. Из-за этого случайное эхо и стало причиной образования корки, на которой поскользнулся союзник и тем самым привлёк внимание к этому факту.

Есть такая штука… гравитация. Она очень затрудняет создание боевых машин, големов, которые огромны и напоминают собой древних драконов, левиафанов, колоссов и прочих, но при этом создаются не из тех же материалов, из которых состоят хребты канувших в лету существ. Очевидно, сборка такой громадины весьма затруднительна. Она же столько весит, представьте сколько нужно рабов, чтобы собрать ногу, а потом просто поднять её в вертикальное положение и как-то скрепить с туловищем… тяжело, да? Так почему бы не сэкономить на сборке, перенеся строительство под воду, где влияние гравитации меньше?

Далее лучше. Мыслительные процессы приводят к вопросу: как оно двигается? За счёт веры в Этия? Или может быть на гидравлике? Если эта штука строилась под водой, то может быть именно подводные народы занимались в том числе проектированием архитектуры? У них много магов воды, которые справились бы с созданием гидравлических мышц. Также и наём персонала среди местных позволит без проблем найти нужные кадры.

Как только раздались взрывы, то сразу же сапёры начали новые попытки добраться до какого-нибудь сердца чудища. Но вдруг Рудольф решил попытаться счастье и на полную мощь активировал свой лазурный перстень, направляя чудовищной силы холод в подорванные сочленения, надеясь пробиться через термоизоляцию и если не заморозить содержимое мышц, то хотя бы уменьшить прочность брони для последующих взрывов.

Энергия уходила дикими потоками хара, лазурный перстень жрал всё. Несмотря на высокую концентрацию магической энергии в воздухе, ардия всё равно не могла производить достаточное количество ресурса для заклинания. Одним за другим выпивались зелья, изготовленные лично Аранашей Атали для самых сложных ситуаций. Где-то севернее Гнарг секирой с переменным успехом пытался прорубиться через толщу металла, вызывая чудовищный грохот. Но паук продолжал двигаться и несмотря на все попытки защитников, сделал второй шаг, вызвав ещё большие разрушения фабрики-крепости.

— Тяжело, да? Особенно когда ты даже магическую школу не закончил и не умеешь пользоваться эркенхаром, потому что туповат? — вдруг раздался ужасно неприятный голос, заставивший Рудольфа обернуться.

Какой-то южанин каким-то образом зачем-то смог сюда добраться. И только уже командир гвардии хотел сказать пару ласковых, а ещё лучше прибить не то союзника, не то врага, как маг огня превратился в факел, а лёд начал стремительно таять.

— Ах ты…

— Не двигайся дурень, а смотри! — рявкнул Ипирос под буйство разрушительной стихии. — Меня вообще-то Халсу’Алуби сюда послал! Чтобы помочь!

— Он прибыл? — без особой надежды спросил слегка изумлённый сержант из Ландоса.

— Да, но… он не вступит в бой.

И только Рудольф захотел задать ещё один вопрос, как гигантская машина начала трещать по швам. Резкий перепад температуры сначала до критически низкого уровня, а теперь до критически высокого становился причиной множества мелких разрушений. Они накладывались друг на друга и вот уже паук готов разрушится просто под собственным весом.

Через ещё несколько повторений цикла заморозки и разогрева, машина упадёт прямо на фабрику. Начнутся жестокие бои внутри самого паука и цехов, но в процессе долгой и жестокой борьбы при помощи не новых, но прибывших только сейчас союзников удастся отбить паука и даже сделать его новой линией обороны.

А что касается создателей… Морской Царь вообще не расстроился. Он не только испытал свой прототип, так ещё и существенно потрепал защитников, которые потеряют в процессе очень многих смертных. При этом собственные гвардейцы в бой не вступают, используя как пушечное мясо наёмников. У самого же паука уже имеется покупатель, который покроет все издержки по ремонту ради приобретения вооружения, которое оказывается может не только под водой воевать, но и выходить на поверхность, хотя вряд ли последняя функция будет использоваться. В любом случае, теперь многие взглянут на подводные народы под другим углом, зная, что нечто подобное сможет выйти со дна.

Что касается отбития собственности у защитников… это тоже вопрос времени. Ещё пару недель и от обороны противника останется только расплавленная земля. Пленных брать никто не будет.

Глава 10

— Прекрасное место. Я до сих пор помню, как проводил здесь долгие часы в бесконечных размышлениях. Иногда даже брал с собой Граниира, который предпочитал более активный отдых. А позже сюда стала заходить и молодая Арнаша, тогда ещё совсем крохотная нага, не больше ламии, однако амбициозная как какой-нибудь дракон.

Адрион проходил по заброшенному саду, где теперь работал лишь один смертный раб. Какой-то старик, которого следовало бы выбросить после использования. Но Зелгиос Торвандори учил своих детей бережному обращению с вещами. Даже сломанный инструмент может пригодиться, просто нужно чуть-чуть постараться и найти тому применение. Это не так уж и сложно. И даже не особо лицемерно, учитывая, что «свободные» граждане зачастую друг другу относятся более бесчеловечно и жестоко, чем тот же аристократ к своему старому рабу, называя того вещью.

— Хотела бы я посетить его в более… хорошие времена, — грустно произнесла Ада, которая следовала за главой рода Торвандори и не могла некуда уйти, или могла, но пока что не пыталась.

— М-м? Ах… да, понимаю, — произнёс Адрион, осознав, что сад слишком заброшен и запущен, а ностальгические воспоминания оказывают эффект только на него самого, как и само место имеет какую-то ценность лишь с субъективной точки зрения. — Но так уж получилось…

Далее каменная дорожка привела к небольшому деревцу. Листья давно опали, крона уже не выглядит величественной, а ствол начинал подгнивать несмотря на магическую природу растения. Однако именно здесь чаще всего трудился старик из-за чего место выглядело более чистым и даже несколько ухоженным. А каменную табличку у ствола кто-то недавно заменил.

Адрион остановился прямо перед ней, но особо близко не подходил, вместо этого он начал доставать из своего пространственного артефакта одну книжку за другой, пролистывая те за считанные секунды. В свою очередь Ада с трудом смогла разглядеть надпись, которую, судя по всему, выцарапал всё тот же старик-раб: каменщиком он не являлся, а трясущие руки существенно ухудшают качество труда. Но почти сразу воительница всё поняла.

— Быть ребёнком лариоса довольно тяжкая участь. Многие этого не понимают, ведь видят только шелка и золото, но трудно переоценить ту ответственность, возложенную на нас моим отцом, — продолжил говорить Адрион, листая свои книжки. — Нет, я его не виню, скорее наоборот… не придумали ещё языка, на котором можно выразить всю ту мою благодарность к Зелгиосу. Он сделал всё, чтобы его дети смогли не только выжить в жестоком мире, но пройти достойный путь, не запятнав собственного имени. Однако пришлось… многое пережить.

Манеры, каллиграфия, танцы, уроки софистики и ещё множество других направлений, которые большинство смертных оценят как бесполезная и нерациональная трата времени. Однако именно эта бесполезная трата времени и позволяет вырастить достойного смертного, который будет знать цену чужому труду, не плюнет в лицо собственной матери, уважительно отнесётся к противнику, в случае нужды будет способен на сострадание к заклятому врагу и никогда не нарушит данного слова под воздействием собственных низменных желаний. Совокупность множества факторов и тысячи целей, до которых можно идти разными путями, но про которые большинство забывает в воспитании, наивно считая, что ребёнок научится правильному поведению… на улице? В школе? Ещё где-нибудь, но на деле просто вырастает Орлойд или ещё что похуже, а прошлое бездарное поколение винит в этом бесов, правительство, Творца, новые безнравственные времена и кого угодно только не себя самих, после чего подросшее поколение повторяет этот круг.

В любом случае, каждому ребёнку очень важно предоставить один урок. Будет ли он аристократом, воином, солдатом, магом-теоретиком или даже маргиналом, всё равно родитель обязан рассказать своему сыну или своей дочери про смерть. Самым лучшим способом для этого является заведение питомца. Ребёнок будет расти с ним бок о бок, радоваться, плакаться в пушистую шерсть или чешуйчатую лапку, веселиться и играться, ухаживать и обучаться ответственности, после чего питомец умрёт. Желательно грамотно подобрать возраст питомца, чтобы урок смерти не наступил в детском возрасте. Хотя с другой стороны… маленькие дети куда лучше адаптируются к новым условиям и переживают стресс. Их психа более гибкая, так что тут вопрос несколько спорный.

— Но как-то так получилось, что наш пёс прожил слишком долго. По идеи его смерть должна была стать уроком для меня, но я застал смерть матери во вполне осознанном возрасте и нужды в повторении уже не было. А Граниир оказался ещё недостаточно зрел, чтобы терять что-то дорогое. В любом случае в тот день он сильно повзрослел, пусть и из необходимости против воли, — произнёс Адрион, который наконец-то нашёл нужный дневник и показал его рабыне: на правой странице нарисован большой и красивый пёс, на левой же малюсенькими буквами написана краткая история питомца, которому молодой первый сын Зелгиоса Торвандори даже посвятил небольшой стих. — Пару раз я даже посмел обвинить отца, мол это он всё так хорошо рассчитал… смерть матери, появление дара к магии молнии у Граниира, что вынуждает учить его жёсткому контролю любых эмоций с раненого возраста… Звучит рационально и логично, особенно для человека который продумывает свои планы на века вперёд. Только спустя целый век я понял какую рану нанёс своему отцу подобным предположением. Я принёс запоздалые извинения, после чего снова усвоил банальную истину: наши глупости несмываемым клеймом останутся на нас до самой смерти и ничего с этим не поделаешь. Остаётся только смириться, принять, адаптироваться и не наступить на те же грабли ещё раз. Звучит просто, а на деле смертные снова почему-то ходят по кругу. Хотя кажется лично я смог выйти на спираль.

— Все умрём, но зачем вы мне всё это рассказываете? — поинтересовалась Ада, но ответа не получила, хотя уже сама догадывалась о намерениях главы рода Торвандори.

Тем временем путь пролегал дальше, внутрь родового поместья, потрёпанного и жалкого, но ещё функционирующего. Некоторые зоны переоборудовались под места временного прибывания или даже под полноценные отели. Конечно, сейчас из-за накала страстей, никого построенного на территории нет. Однако в будущем и даже относительно недавнем прошлом в этих руинах останавливались некоторые аристократы. Также здесь имелся небольшой музей искусства, бассейн, зоны отдыха… да, ещё здесь есть и руины, но если не ходить в заброшенные места, то ты их даже не заметишь. Территория огромна и состоит из гигантского дворца, садов, а жилые дома для прислуги и рабов вы скорее всего перепутаете с элитными царскими хоромами. Поэтому жить в тридцати процентах площади и не знать о том, что ещё семьдесят процентов лежат в руинах, вполне возможно.

Ада продолжала следовать за Адрионом, который ненадолго останавливался напротив некоторых картин или скульптур. Почти все они являлись копиями, оригиналы вывезены в новую резиденцию. Впрочем, это никак не мешает прикоснуться к прошлому, которое любезно сохранили мастера. И сам глава рода Торвандори рассказывает правду из первых уст, показывая собственные заметки и рисунки из сотен или может даже тысяч дневников, которые он успел накопить за свой срок. Некоторые главы размером в десятилетия порой писались другим почерком, а вернее другими смертными, рабами-летописцами, но примерно треть написана от руки самим Адрионом, который находил в этом удовлетворение.

Таким образом Ада довольно глубоко погружалась всё глубже и глубже. Вот гобелен, на которому изображён статный и серьёзный тогда ещё не герцог, а лишь верный паладин ныне почившего короля, Рейнальд Ле Нобель. На его зачарованном сюрко почему-то находиться странное пятнышко, которое на огромном гобелене и незаметно. Однако на деталь указал сам Адрион, который вместе с другими членами семей тоже были изображены на гобелене.

— Напыщенный индюк, ужасно гордый собой. Ну а как вы бы себя повели, став паладином на третьем десятки жизни? Ещё магическую академию не закончил, а уже весь из себя рыцарь… Это меня забавляло, а вот более молодого Граниира откровенно возмущало. Если бы я не вмешался и до дуэли могло бы дойти, но вовремя сказаны нужные слова и вот уже всё забыто, только маленькое пятнышко на сюрко. А Рейнальд так и вовсе вон, теперь готов все знамёна собрать лишь бы помочь старому другу. Знаешь кто меня этому научил?

— Ваш отец?

— Нет, моя мать. Как раз она сильно повлияла на Зелгиоса, который в молодость свою был крайне дерзким и воинственным. Такие уж обстоятельства, он не мог доверять кому-то кроме себя и может быть своего брата. Из-за этого… порой его заносило. И трудно сказать, что могло произойти если бы матери не было с ним рядом. Возможно его худшие стороны расцвели и всё бы пошло прахом.

— Какой она была? — спросила Ада, становясь напротив картины с инициалами мастера Густава.

— Я и сам знал её недолго, к тому же был ребёнком. Для меня она была просто мамой, пусть и часто повторяла, что нужно искать друзей, а не врагов. Да и врагов ни у кого нет, есть просто злой язык, который с дуру что-то ляпнет. Но даже если ляпнет, нужно унять гордость и извиниться. Вроде такая мелочь, детская поучалка, но смотрю я на этих лариосов и прочий сброд… всем бы дай кого-то обвинить. Даже высшая аристократия Эдема не усвоила эту простейшую истину. В любом случае, по большей части мой образ о матери складывается из рассказов отца… великого Зелгиоса Торвандори, подвигов которого не счесть. Он даже Халсу’Алуби угомонить смог, а уж как он, одним словом, остановил экономический кризис во всём Эдеме… От того мне искренне не понятно, как он… как он… дошёл до этого…

Полная подвигов и поражений история не такого уж и древнего рода Торвандори. О этой фамилии до возвышения Зелгиоса никто и не знал. Росли его два сына, один век сменял другой, конечно, судьба бросила жестокое испытание, ведь фактически и первый сын, и второй росли без матери, что грозилось обернуться множеством проблем. Но в желании восполнить всё недостающее, отец всё же смог остепениться и измениться. Все эти завоевания и бесконечные амбиции… это всё хорошо, но всё чаще всплывали слова жены. А в трудные минуты он представлял именно её, обращаясь за советом и делая правильный выбор.

Крови проливалось всё меньше, наследники подросли и сами уже кого угодно напугают. Если уж мастер боевого искусства Граниир закрыть рот кого-то не заставит, то через день, неделю, пусть даже год или век гад сам приползёт на коленях, когда окончательно запутается в паутине первого сына. К тому же и позиция семьи уже куда выше среднего, а там в иерархии перестановка случается очень редко. Всё хорошо, гармония, идиллия, империя растёт, экономические успехи Торвандори оборачиваются благом для земель, где расположены их школы этиамариев, оживляющие экономику притоком кузнецов, артистов, рабовладельцев, созданием рабочих мест… но потом появляется она.

— Кто? — удивлённо спросила Ада, остановившись перед новой картиной, на которой изображен Адрион, Граниир, Зелгиос и… его жена, которая умерла и не показывалась несколько рядов длинной в века? Или просто кто-то не там повесил картину?

Да, эта женщина была очень похожа на покойную жену Зелгиоса, за исключением одной лишь маленькой, крохотной родинки, которую крайне трудно заметить даже если смотреть прямо на её лицо. Один в один, прямо копия.

— Совпадение? Ты веришь в случайности, Ада? — спросил Адрион, которого ещё слегка потряхивало от лицезрения этой ненавистной картины. — Если и было у моего отца слабое место, то это оно. Ни к одной женщине после смерти моей матери он не питал интереса. Ни к одной. Даже роду Этианелис он отказал. Чисто формальный брак, никто ни к чему не обязывает, но… позиция принципиальна. Представляешь? И тут… случайно в поле зрения появляется она. Сраная рабыня, будто выращенная кем-то в пробирке по заказу.

— Кто владелец?

— А ты тоже не такая уж и глупая. Я вот тогда этим вопросом вовремя не задался… Впервые увидел своего отца… таким… таким счастливым. Он будто на пол тысячелетия помолодел. Сразу же рабыню выкупили, а там уже… само всё закрутилось. Не успели опомниться, как она уже и свободной стала.

И в принципе… что такого? Ну купил себе рабыню, похожую на возлюбленную. Денег у рода Торвандори выше крыши. Сам Зелгиос вроде кукухой не едет, пусть и часто уходит в прошлое. Разве он не заслужил отдыха? К тому же в этом тоже ничего такого нет, он и так планировал всё Адриону в скором времени передать, чтобы уйти на покой и лишь издали наблюдать за успехами молодой крови, которая нуждается в совете, а не в тотальном контроле.

А затем Зелгиос решает жениться. На рабыне. Пусть и бывшей, но рабыне. Чудом каким-то это не стало причиной моментального ухудшения отношений с родами, которые предлагали своих дочерей. Очень удивился Айрад Этианелис, дочери которой отказали, после чего обвенчались с рабыней из борделя. Но даже когда, несомненно, мудрый лариос поделился своими опасениями по этому поводу, Адрион, который как раз и бегал как ужаленный во все уголки мира, объясняя поступок отца… именно тогда первому сыну стоило задуматься, но он махнул рукой.

— Всё чаще эту тварь я стал видеть совсем рядом, прямо у сердца нашей семьи. В какой-то момент шлюха для потрахушек уже сидит даже на наших собраниях, будто бы она член семьи, а не затянувшееся развлечение. Только тогда я начал что-то подозревать, думать, но совершил ошибку, понадеявшись на благоразумие уже полностью сражённого отца. Скандал, несильный, но в котором у меня была ужаснейшая позиция. Как настоящая чёрная вдова, эта рабыня всё просчитала, видела меня насквозь, прикидывалась когда нужно дурочка, после чего крайне умело делала очередной гамбит. Одних моих слов было недостаточно, меня не слушали, отец слишком ослеплён любовью, ведь уже считает, что сам Этий вернул ему жену с того света в новом физическом воплощении.

— А Граниир?

— Он не видит проблемы. Всё хорошо, род процветает, отец рад, скоро наша семья поставит товар самому Этию, лучшего этиамария, и вот уже род Торвандори станет бессмертным.

Год, десять, почти век. Но достучаться до Зелгиоса не получается, как и брат подобен голему, который всё никак не хочет думать своей головой. Кроме того, ухудшает ситуацию и тот факт, что паразит прекрасно всё понимает и грамотно манипулирует почти всеми вокруг. Она одновременно защищает первого сына, чтобы эффективнее корчить из себя жертву. Любая попытка хоть как-то очернить её или вскрыть какой-то неприятный факт сталкивается со стеной колоссального непонимания и возмущения. Все уже знают, что многовековой мальчик Адрион просто не смог принять мачеху. Глупо, но… почему многие в это поверили.

И вот эта тварь уже говорит о беременности. Зелгиос рад, Граниир предвкушает рождение младшенького, ещё не сошедшие с ума с ужасом наблюдают, как глава величайшего рода собирается создать потомство с бывшей рабыней из борделя, в котором её перетрахала половина Эдема. В это время конкуренты тихо посмеиваются, Айрад Этианелис грустно качает головой, а самый главный противник молчит и выжидает.

— Благо… сошли с ума не все. У меня имелись союзники.

Дамескус, глава родовой стражи, командир храбрых гвардейцев. Он шёл с Зелгиосом бок о бок чуть ли не с начала всего пути. Кажется ему ещё больнее было видеть, как эта потаскуха вертит его… пусть и не по крови, но всё же братом, даже более родным чем недоразумение в лице Теобальда. Долго они думали, долго обсуждали варианты, пытались найти какое-то иное решение, раз за разом терпели крах… но когда дело дошло до рождения бастарда, имя которому решили дать Лунар… тогда же стало понятно, что опухоль уже слишком сильно разрослась, а лекарства не дают желаемого эффекта. Либо её вырезают здесь и сейчас, либо род Торвандори будет развален изнутри через считанные десятилетия, после чего на костях спляшут конкуренты, которые случайно нашли рабыню один в один похожую на мою мать как внешне, так ещё и по характеру. Которые затем совершенно случайно оказались в сердце мира, совершенно случайно попались на глаза отца и совершенно случайно не стали заламывать безумных цен, после чего всё совершенно случайно начало идти по одному месту.

— Даже в одиночку эта тварь доставляла огромное количество проблем, подминая под себя слишком многое. Мне даже приходилось учитывать её мнение и добиваться её согласия. Если бы у неё ещё появился и сын, равный нам по статусу… она бы и его наставила против нас, расшатывая положение дел ещё сильнее и ослабляя род. Она бы вырастила бомбу, в этом сомнения нет. Враг сумел вживить в нас паразита, а мы оказались не такими уж и сильными. И что я должен был делать Ада? Ждать? Просто наблюдать и молиться Этию, чтобы всё хорошо закончилось? Уповать на случайность череды странных событий, пока тучи сгущаются всё сильнее, предвещая момент, когда уже нельзя будет ничего изменить? Не обращать внимание на тайные покупки ядов для неизвестных целей? Чтобы тогда поцелуй Харии оказался в моём бокале?

— А те конкуренты? Они ещё живы?

— Нет, уже нет. Обломались при попытке меня уничтожить семьдесят лет назад.

— А…

— Есть ли у меня какие-то доказательства того, что тварь являлась паразитом? Нет, живыми я их взять не смог. А тех подчинённых, которых я пытал до смерти в казематах… они говорили очень многое, в том числе и то, что я хотел услышать. Однако чего-то конкретного я не узнал.

— А если вы ошиблись и…

— Если я ошибся, то Этий мне судья. Я был там, жил в этой семье, всё видел своими глазами и уж точно не ущемился из-за мачехи, иначе убил бы её ещё в первые года. И если вдруг сам Творец снизойдёт с небес, даровав возможность вернуться в тот роковой день… я всё повторю.

— Тяжко вам… такое совершить и даже не быть уверенным в правильности сделанного.

— Тяжко? — на мгновение Адрион замер, удивлённый услышанным, но через считанную секунду он снова вернул самообладание. — Меня жалеть не нужно. Лучше внимательно слушай и большей думай. Меня Граниир слушать вероятно даже не станет, но может быть ты сможешь попытаться до него достучаться. Хотя… в это я не верю. Даже не надеюсь. Поздно уже что-то менять, у нас эндшпиль и скорее всего… он умрёт. И ничего с этим я не сделаю. Если только глава Гильдии закончит обряд… тогда он достигнет истины, после чего… возможно его наконец-то услышат и это встряхнёт доску, всё перепутав, после чего удастся найти новые пути в кромешном хаосе… а возможно и нет. Как думаешь, а что думает мой брат по поводу произошедшего? Считает меня демоном?

— Нет, он скорее… скорее будет вас очень долго пытать, пока вы не признаете неправоту, после чего…

— Ничего после не будет. Ведь я тоже довольно принципиальный и пыток не боюсь, так что умру куда раньше в этом сценарии. Хотя не вижу ситуации, при которых брат сможет взять меня в плен. Скорее уж глава Гильдии помрёт, чем меня возьмут живым.

Глава 11

Багровая луна взошла над Эдемом, подобно кровавому оку наблюдая за разрастающейся бойней в сердце мира. Удивительная аномалия, причиной которому стали ритуалы сотней чернокнижников изменивших Ахикрис в столь грандиозном масштабе. Лучшие некроманты сходились в своих поединках, соревнуясь в количестве воскрешённого мяса, что будет после брошено под залпы новых прототипов.

Со стороны Бальмуара в противоестественных ритуалах преуспела как раз госпожа Киране, действия которой стали причиной хаоса в тенях Кихариса на стороне вражеских некромантов. Саботаж врага и сокрушительный успех собственных обрядов. Она оказалась куда более надёжным союзником, чем предполагалось изначально. И судя по тому, что её отец остался в Орта Миос, именно Киране в скором времени возглавит род, если конечно преуспеет в своей авантюре. А если не преуспеет… значит Нар’Авиды останутся на своих старых землях, где будут утопать в горечи поражения.

Но вернёмся к аристократу. Янтарноглазый маг смог скрытно добраться до музея, чтобы лично забрать содержимое второго хранилища. На самом деле скрытно передвигаться не так уж и сложно, а в прошлый раз Бальмуар намеренно пошёл на конфронтацию, чтобы убить лесного эльфа и знатно потрепать противника контратакой. Но в любом случае время уже подошло к концу.

— Здравствуй, Хранитель, как поживаешь? — устало спросил Ланс, присаживаясь за столик, на котором уже накрыта скатерть и расставлены две чашки с чаем.

— Потихоньку, помаленьку… а у тебя как?

— Да… как обычно.

— Слышал, Халсу’Алуби лично явился в сердце мира. Значит всё уже заканчивается?

— Верно, всё заканчивается. Последние этапы уже завершаются, через часы начнётся самая масштабная мясорубка за последние… даже не знаю сколько тысяч лет.

— И что же ждёт Эдем?

— Эдем? В мировом масштабе — ничего, а так, конечно, умрут многие, что обернётся либо уже обернулось трагедиями для отдельных личностей, — совсем уж разбито себя чувствовал аристократ, откинувшийся на стуле и потирая своё безэмоциональное лицо. — Всё будет хорошо, миру ничего не угрожает. Он стабилен и находится в полной безопасности, даже в большей чем ты можешь себе представить.

— Звучит как… какая-та мантра, которую повторяю служители Этия.

— Да, так есть, но это правда.

— Поделишься знаниями?

— Хотел бы, действительно хотел бы. Тем более ты этого заслуживаешь, но… эта не та информация, которой стоит делиться. Она ничего не даст, только заберёт и ещё станет причиной смерти. Но всё действительно будет хорошо, переживать не о чем.

— Только глава Гильдии так не думает.

— Ну-у-у… у него есть ещё время угомониться. Где-то… часов семь-восемь, плюс-минус два часа.

— Он этого точно не сделает, — грустно улыбнулся Хранитель, взглядом указывая на вскрытое первое хранилище.

— Да, не сделает, — согласился аристократ и поднялся с места, так и не притронувшись к чаю. — Даже Орлойда в плен взял. С тем артефактом из первого хранилища… он хочет сделать невозможное.

— Но у него ничего не получится.

— Конечно. Архиепископ куда опытнее, он всё просчитал до мелочей. Неудивительно, что Эдем до сих пор существует в неизменном виде. Ах, да… чуть не забыл, — Ланс слегка двинул рукой и через секунду в ладони появилась рукоятка, а затем и весь футляр под скрипку, который через секунду был поставлен на столик. — Вот, подарок.

А затем янтарноглазый маг отправился прямо ко второму хранилищу, с которого уже сняты печати. Мощнейший артефакт, возможно не такой ценный как содержимое первого хранилища, но всё ещё крайне редкий, а в умелых руках… потенциал изобретения можно оценить как безграничный. Однако в то же время заполучить его мечтали далеко не все, ведь творение это крайне узкоспециализированное, что сокращает количество умелых рук… до двух. Нет, остальные тоже могут многое сделать с такой игрушкой, но многое не означает нечто великое, что войдёт в историю.

— Помочь? — сзади подошёл голем, смотря из-за плеча на, казалось бы, обычный стул внутри хранилища с отсевающим освещением: но постепенно подмечались всё новые детали.

На таком стуле в принципе можно людей пытать: он будто бы для этого и создан. Ну или не только пытать. Вон ремни, кандалы, конструкция прочная, чтобы плотно фиксировать сидящего на нём бедолагу. Можно подвести электричество и всё, только сиди и записывай все крики пленника, который довольно быстро выложит все свои мысли. Там уже отделяешь отчаянный бред от рациональных зёрен и фиксируешь успех. Можно в какой-нибудь бордель отдать для любителей острых ощущений. Ну или в дом душевнобольных, чтобы буйных удерживать от попыток навредить себе или окружающим. В общем, жутковатый стул, хотя от обычного отличается фактически только наличием ремней.

— Да, буду признателен, — отказываться от помощи Ланс не собирался.

Банально ремни закреплять в одиночку не так уж и просто. Так что аристократ уселся на стул, после чего Хранитель принялся затягивать крепления, некоторые из них оказывались ещё и металлическими, с рунными рисунками. К слову, и сам стул не из дуба изготовлен: всё же это изобретение предназначено для использования паресисами, которые несколько сильнее обычных смертных. Ну и если кто ещё не понял, то ремни служат для того, чтобы пациент не вырвался раньше времени.

Далее подсоединялись сосуды с помощью трубок. Всё происходило довольно быстро и вот уже артефактный механизм начинает гудеть. Кровь льётся мощным потоком, на её место заливается неизвестное содержимое из непомеченных цилиндров. Неизвестное вещество, в своём роде уникальное и неповторимое, аналогов в Эдеме скорее всего нет. Сам процесс, к слову, не особо болезненный, Ланс не дёргается и спокойно сидит, но на всякий случай ремни всё лучше закрепить, а то мало ли.

Вещество же являлось практически идеальным жидким проводником. Для мага молний главной проблемой всегда является отдача от каждого заклинания. Чудовищные разряды так или иначе проходят через тело и сердце. Для избежания последствий придумывают различные артефакты, но в идеале нужно заметить сердце и все кровеносные сосуды. Сделать это довольно сложно, так, например сам Ланс уже использовал артефакт, который вонзался прямо в сердце и покрывал то оболочкой для защиты от собственной магии в случаи ошибки. Однако это не помогает решить проблему полностью. А замена собственной крови на эту субстанцию — вполне способно называться лучшим из имеющихся решений в рамках текущего технологического уровня Эдема. Хотя с использованием подобных формулировок стоит быть несколько осторожнее: никто не знает, что хранится под главным собором Этия, поэтому корректнее сказать лучшее из известного.

Однако есть ряд недостатков у этого творения. Во-первых, как можно догадаться, заменять свою кровь на что угодно кроме крови той же группы всегда плохая идея даже для паресиса. Во-вторых, токсичность крайне высокая, поэтому и нужен второй сосуд, куда сливается собственная кровь. Попользовался, обратно всё слил и вернул себе кровь, чтобы не сдохнуть, ведь вещество нарушает естественное функционирование организма и если просто начать её сливать, то вероятно тело не сможет тут же восполнить запасы крови, ведь уже будет вымотано самих фактом использования этой субстанции во время боя. В-третьих, стоимость производства, отсутствие клинических испытаний, не до конца изученный состав, применимость только магами молний, да и то не всеми… В общем, штука редкая не столько из-за каких-то утраченных знаний, сколько из-за отсутствия интереса учёных в её развитии.

— Я не помешал? — раздался знакомый голос и звон цепей.

Процесс откачки крови у паресиса дело довольно долгое, учитывая тот факт, что давление в сосудах куда выше и крови в них куда больше. Кроме того, и сам ещё не нагруженный организм будет пытаться восполнить потерю до тех пор, пока вся субстанция не окажется внутри. Также желательно следить за всем процессом, дабы избежать нежелательных и непредсказуемых последствий. Поэтому гость сумел застать врасплох аристократа и… а вот голем, кажется, не удивился, ведь на столе стоит две чашки с чаем.

— Всё в порядке, — ответил Хранитель, не отрываясь от показателей счётчиков. — Чем-то могу помочь?

— Я пришёл поговорить с господином Бальмуаром…

— О, понимаю. Пойду подышу свежим воздухом, — тут же произнёс голем и покинул свой музей.

В свою очередь епископ сам начал следить за показаниями прибором, попутно используя магию света для поддержания состояния пациента. Не то чтобы Лансу прямо уж плохо было, но помощь никогда лишней не будет. А в будущем противостоянии любая мелочь способна сыграть свою роль.

— Значит вы всё решили? — поинтересовался служитель Этия.

— Будто у меня есть выбор, — с болезненной ухмылкой ответил аристократ, прекрасно видящий всю скверность положения, в которое позволил себя загнать.

— Ну, использовать эту штуку мы вас не заставляли. Можно было выбрать другой сценарий…

— Который меня не устраивает, и вы это знаете. Переходите к сути, епископ, не нужно делать вид, что моя судьба вас беспокоит.

— Раз вы просите… Мы уже зашли крайне далеко и нас интересует один момент. Касательно вашего брата.

— Что именно?

— Вы сможете его убить?

— Я хочу с ним поговорить и убедить его…

— Мы оба, да и весь Эдем понимает, что никогда в жизни второй сын Зелгиоса Торвандори, дуэлист, а не дипломат, не сможет выиграть поединок слова с новым главой рода. Кроме того, ваша позиция изначально проигрышная. Что вы ему скажете при встрече? Каким образом хотите его переубедить? Сказать, что роман вашего отца и его рабыни основан на эфемерной любви? Адрион вас выслушает, но это не изменит его видения ситуации в силу глупости вашей доказательной базы. А значит… либо вы принимаете поражение, что тоже невозможно, ведь вас вырастили идеальным тактиком, который выполняет поставленную задачу любой ценой, идя к ней напролом. Цель вы себе поставили, менять её…

— Не собираюсь.

— Именно, не собираетесь. Вариант разойтись в разные стороны Эдема и делать вид, что ничего не было… вы тоже не хотите, желая справедливости и мести. Значит, остаётся один вариант. Кто-то из вас должен умереть. Судя по тому, что вы явились в Эдем, а теперь накачиваете себя неизвестными субстанциями… прихожу к выводу, что трагично умирать вы не планируете. Значит, дело дойдёт до личной встречи на поле боя. Также я почти уверен, что в дуэли Адрион не сможет одержать над вами победы. Другой вопрос сможете ли вы добиться этой дуэли, но в любом случае, вероятность вашей победы над братом имеется и оценивается как вполне возможная. Однако, под силу ли вам его убить?

— Да, под силу.

— Конечно вы так говорите. Ведь, а что ещё остаётся, когда всё подходит к концу? Честно признаться, что являетесь слабым и из-за одного упоминания трагедии вас сразу инфаркт поражает? Страшно подумать, что случится в самый важный момент. В любом случае, я и не надеялся, что вы сможете здраво оценить свои возможности.

— Я лучше знаю о том, что могу.

— Вынужден не согласиться. Вы ничего не знаете. В том числе и о себе, — горько произнёс епископ, который вполне имел право говорить об этом. — Кроме того у вас нет и опыта в подобном. Вы даже не представляете, что почувствуете, когда ваш брат окажется в ваших руках и будет смотреть прямо в ваши глаза, где застынет смерть. Вы дрогнете, не сможете сделать необходимое, вы просто лариос, богатый смертный, но такой же слабый, выращенный для выполнения более простых целей. Никакие лекарства вам не помогут. Вы сломаетесь, а тем самым подведёте всех ваших союзников, включая духовенство.

— Мы договорились, — внезапная злость проникла прямо в тени Кихариса, лишь доказывая правоту служителя Этия: аристократ не способен контролировать себя даже здесь и сейчас, а что произойдёт в самый важный момент…

— Да, договорились. Вы получите желаемое, но сценарий будет изменён. Архиепископ запрещает вам сражаться со своим братом. Вашей целью станет глава Гильдии. Вы попробуете к нему пробиться. Если умрёте, то перед этим расчистите путь. Если выживете, то архиепископ устроит вам личную встречу с вашим братом один на один, без свидетелей, без возможности сбежать. Сколько угодно времени, хоть пытайте его целую вечность, хоть просто убейте… это уже ваши дела. Мы просто создадим идеальный условия, что вполне реально.

— Меняете правила прямо во время игры? Какой шанс, что я не сдохну раньше⁈

— На самом деле довольно высокий, даже выше, чем если вы попытаетесь убить брата во время нашей операции. Кроме того… вы же понимаете, что находится на кону? Вы были на там, на левиафане. Вы знаете всю правду, прикоснулись к истине. Поэтому меня очень удивляет, что даже в таких условиях, вы ставите свои личные интересы выше спасения мира. Это так… эгоистично. И забавно, ведь из десяти, несомненно, сильных и волевых смертных, в овощи мгновенно не превратились только трое. Вы, Делсираан и Орлойд, хотя последний всё же тронулся рассудком, но это его ждало и без событий на левиафане.

— К чему вы этого говорите? Мы оба понимаем, что миру ничего не угрожает.

— Думаете? Значит вы глупы. Одна ошибка и всё сгорит в огне. Да, вероятность ошибки крайне мала, но стоит только упустить мелкую деталь и… вы представляете, что произойдёт? Побойтесь Этия, Граниир. Просто выложитесь на полную, подыхать вас никто не просит, как и приносить в жертву вашу жизнь. Покажите максимум, затем если нужно отступите, сил у нас предостаточно, кто-нибудь другой завершит начатое. Но нам нужно сделать так, чтобы вероятность ужаснейшего исхода не просто была мала, а стремилась к нулю. Сначала спасём Эдем, а затем уже будет удовлетворена ваша просьба. К тому же… согласитесь, неограниченный по времени разговор без свидетелей в запретной клетке куда более выгодная награда для вас, чем то, на что вы изначально рассчитывали. — Механизм перестал гудеть, и вся кровь уже заменена на идеальный проводник, после чего епископ перекрыл клапаны. — Ну так что? Вы согласны?

Лансемалион Бальмуар медленно поднялся с места, оценивая своё самочувствие: пока что побочный эффект не даёт о себе знать, но через считанные часы организм начнёт уставать.

Тем временем хар впитывался чудовищными порциями, заставляя Ахикрис дрожать от перенапряжения. За мимолётные мгновения длительность меньше удара сердца колоссальная мощь молний собралась внутри тела паресиса, никогда ранее он не концентрировал в себе подобные объёмы, но это ещё не предел возможности. Сверхпроводник позволит раскрыть потенциал, который затмит даже Халсу’Алуби в его лучшие годы. Нужно будет только забрать у своих наставников доспех и оружие для решающего сражения.

— Вы согласны? — ещё раз повторил напрягшийся епископ, наблюдая как стремительно меняется аура теней в Кихарисе: собственные цепи пришли в движение против воли хозяина, пока волосы вставали дыбом и искрило всё металлическое в музее, а взгляд аристократа… он пугал, ведь заставлял задуматься, а сможет ли епископ одолеть в дуэли янтарноглазого мага?

— Конечно согласен, — ответил Ланс, прекрасно понимая, что ответ на вопрос играет исключительно формальную роль: выбора не было, духовенство всё просчитало и легко манипулировало своими предсказуемыми куклами.

— Хорошо. У вас два часа, после чего мы начнём действовать.

— Мои смертные…

— Не переживайте, герцог Ле Нобель о них позаботится. Простой выполняйте поставленную перед вами задачу.

На это аристократ лишь кивнул, после чего быстрым шагом покинул музей. Через считанные секунды его тело превратилось в молнию, что скрылась в небесах над Эдемом. Бойня будет, а настоящим полем боя окажется вовсе не выкупленная промышленная, ведь целью всего происходящего является определение победителя в противостоянии главы Гильдии и архиепископа.

Первый же прячется в старом родовом поместье Торвандори. Именно туда будет нанесёт удар, эхо которого затронет близлежащий территории. И пусть поселения сердца мира находятся в десятках километрах, но их тоже коснётся чудовищная бойня. Многие мирные граждане будут задеты, но ничего не поделаешь. Лучше пусть умрут десятки тысяч или сотни тысяч, но главное спасти миллионы или даже миллиарды.

Ну а пока что Лансемалион Бальмуар отправится к решению вопроса с орбитальным оружием. Для этого придётся напасть на владения близнецов Дельдамионов, которые, к слову, тоже находятся в «запретной» зоне. Однако архиепископ конечно же не вмешается, позволив своему слуге вырезать всех неугодных с, разумеется, позволения самого Творца.

Глава 12

Когда-то давно, ещё в первые эры, когда по ойкумене Совета бродили колоссальные существа и в небе парили древние драконы, старшие боги в шутку создавали целые миры, а смертные лишь начинали осознавать себя и своё место в этом мире. И как только первые создания Творцов покинули уютные теплицы, то появились первые маги, паресисы, волшебники или чародеи — чувствительные к хару существа, которых, как только их не обзывали. До сих пор из-за этого существует путаница, ведь в разных мирах используются разные слова, в свою очередь большинство смертных почему-то не понимают, что язык штука динамическая и о терминах — маг, чародей, волшебник и другие слова определённо точно является термином — нужно договариваться, а не с пеной у рта доказывать, что раз когда-то там, сто один год или пять тысяч лет тому назад, кто-то сказал что заговор и заклинание это не волшебство, а значит заклинатели не волшебники и точка.

Но в любом случае магическое ремесло развивалось, свой вклад внесли как Твороцы, так и их создания, что после дадут начало новым и ещё более удивительным творениям, которые в свою очередь сделают то же самое и через несколько витков циклов появятся уже всем знакомые эльфы, гномы, люди и амфбии. Вместе с началом этого процесса интуитивное познание теней Кихариса начнёт приобретать структурированную форму из накопленных знаний.

Кто-то пытался жить в гармонии, а другие разглядели возможность эксплуатации для улучшения своей жизни. Больше всего в последнем преуспели как раз миры, где содержания хара зашкаливало, что прямо пропорциональное влияло на появление потенциально сильного по тем меркам паресиса, у которого будет больше возможностей в подчинении мироздания своим целям. В это же время миры, где тени Кихариса соприкасались с Ахикрисом слабее… они оставались фактически пустыми, ведь именно хар, по одной из самых убедительных теорий, является главным критерием для появления хоть какой-нибудь, не обязательно разумной, жизни.

Там же где наоборот концентрация хара выше среднего, там как правило и начали появляться первые великие цивилизации. Потомки самих Творцов покидали свои райские сады, начинали плодиться и изучать всё вокруг, пытаясь найти своих создателей и постепенно учась жить, передавая свои доктрины собственным детям. По началу было тяжело, но вскоре миры начали серьёзно меняться. И вот уже далёкие предки людей из народа неасилор выбираются из самых тёмных глубин, а в руках их оружие, что способно сразить колоссальное существо и тем самым расширить свой ореол обитания. В свою очередь создаётся оружие с помощью чудес прогресса и стремления ещё сильнее стать похожим на Творца хотя бы для того, чтобы не превратиться в чей-то ужин.

И уже тогда само слово «магия» означало не что-то загадочное, а использовалось как обозначение научной дисциплины на ряду с арифметикой и лингвистикой. Что довольно иронично, ведь в пятой эре во многих деревнях магию до сих пор считают чем-то… чем-то… загадочным, неподвластным, далёким и злым. И нужна она только для того, чтобы хитрые колдуньи воровали младенцев и наводили болезни на деревни.

В какой-то момент, путём рефлексии над результатами собственных наблюдений один из смертных сформулировал свою мысль. Любая достаточно развитая технология неотличима от той самой магии в первичном её понимании, когда первые смертные только ещё познавали мироздание и использовали «магию» как заглушку на миллионы вопросов, до ответов на которые удастся дойти лишь спустя целые эры. И как старшие боги теряются в догадках об инструментарии Творцов, так и доярка из далёкого аграрного мира будет трепетать от примитивной гидравлической машиной, нарекая ту демоном из преисподней, посланной богом для суда над грешниками.

Эна Ривран долгое время проводила на острие прогресса, создавая прототипы бесчисленного числа изобретений, разработанных в команде архитектора. Но сейчас лесная эльфийка вдруг снова осознала всю свою никчёмность. Наблюдая за творением Дельдамионов она чувствовала себя глупой дояркой, что пришла к архимагу для снятия порчи, хотя эта порча ни что иное как сезонная простуда.

Более тридцати пяти тысяч километров от поверхности планеты. Геостационарная орбита, выходя на которую объект будет двигаться со скоростью вращения земли. С учётом наличия на планете пространственной аномалии, запуск любого искусственного объекта на любую другую орбиту даже не рассматривается из-за сложности возведения магической защиты от ветров Этия. И как же всё-таки удалось что-то доставить на такую высоту?

На самом деле важно понимать, что тени Кихариса позволяют смертным проходить сквозь Ахикрис, проще говоря телепортироваться. Да, точность оставляет желать лучшего, ведь как уже много раз говорилось, ориентироваться в Кихарисе крайне сложно, кроме того, всё усложняют ветра Этия. Плюс стационарные телепорты пусть и существуют крайне давно, но требуют огромное количество ресурсов. Хотя главная проблема, конечно, в том, что стационарный телепорт требует точки входа и выхода, а значит нужно сначала как-то доставить на орбиту всё необходимое оборудование для создания желаемого.

Есть конечно маги-уникумы, способные сами телепортироваться куда угодно с удивительной точностью, попутно прихватывая с собой живые и неживые вещи, но их слишком мало. Настолько мало, что в Эдеме ни одного такого официально не зарегистрировано. Так что тоже не вариант.

Также имеются солнечные странники, корабли на солнечных парусах. Однако летать на высоте более тридцати пяти тысяч километров… это для них слишком. Тут и экипаж ещё попробуй натренируй, и снаряжение им выдай, так ещё и мощности нужны колоссальные. Нет, это тоже почти невозможно.

Однако… решение нашлось. При чём никто не стал использовать реактивную тягу, ведь это тоже крайне затратно. А сама идея что-то создать на орбите не обладает массовой поддержкой населения или лариосов, так что все варианты с какой-то одноразовой штуковиной на реактивной тяге — не рассматриваются даже близко.

Так что же было придумано? На самом деле ничего невообразимого, просто использовали то, что уже имеется и адаптировали под новые цели. Центрифуга, разумеется, гигантская. Небольшой объект разгоняют и выстреливают им, далее на высоте более шестидесяти километров активируются пневматические двигатели на кристаллах воздуха. Именно так и доставлялось всё необходимое, после чего уже и создали точку выхода для телепорта. С созданием плацдарма стройка пошла куда быстрее. Вроде ничего сложного, но это лишь кажется на первый взгляд.

— Такие точные расчёты, — в который раз удивлялся Эна Ривран, изучая чертежи и документы прошлых запусков, коих хватало: оружие собирали на орбите по частям и даже после постройки телепорта для экономии использовали центрифугу. — Целых четыре витка вокруг Эдема… и при этом почти семьдесят процентов запусков удачны, несмотря на минимум тройное попадание в сферу влияния аномалии. Это ли не магия…

Для функционирования комплекса Дельдамионов использовались огромные объёмы знаний во всех сферах. Одни сканеры теней Кихариса только чего стоят, а как точно передаются данные сквозь метафизическое проявление Ахикриса… да тут военная разведка позавидует, хотя с криптографией нужно поработать. Но это ли не Светоч Ароса? Да половина мастеров отдаст обе руки, лишь бы здесь побывать. Ещё половина просто окажутся недальновидными глупцами.

К сожаленью, многие отчёты обрываются нечем, как и некоторых чертежей не хватает. Всё же создание этого чуда не обошлось без помощи архиепископа. Ведь так или иначе каждый груз делал по орбите как минимум четыре витка до выхода на конечную высоту. Это нужно хотя бы для корректировки траектории, да и сам процесс доставки на такую высоту очень небыстрый, а Эдем вращается, так что… если снабдить груз сканерами и запустить, то можно узнать, что кроется за аномалией. Или вообще выйти за её пределы, после чего уйти в тени Кихариса и сбежать. Аномалия же явно не бесконечная, внешний мир точно существует.

— Что за… датчики сходят с ума! — раздался голос работника комплекса. — В несколько раз выросло содержание хара на границе мира!

— Надвигается буря? — удивилась Эна Ривран, отлипая от чертежей. — Странно, вроде духовенство не предупреждало…

— Ошибки быть не может. Аномалия буянит, при чём её гнев нарастает слишком быстро.

— Нужно известить об этом армию, хотя… наверняка духовенство это тоже заметило. Но лучше перестраховаться.

И только лесная эльфийка обернулась, как её брат тут же кивнул и отправился к связистам. После смерти главы рода Арвина, семейство Ривран оказалось в несколько сложном положении. Однако близнецы оказали помощь, в свою очередь и старшая дочь Эна быстро вернулась с Гра’Мотара и теперь помогает комплексу в рамках взаимовыгодно сотрудничества.

По большей части присутствие лесных эльфов нужно здесь для укрепления защиты в отсутствии самих Дельдамионов, которые неожиданно куда-то исчезли. Но сейчас времена сложные, наверняка близнецы заняты чем-то даже более важным, чем их величайшее творение. Также странные слухи ходят и об Адрионе Торвандори, который был замечен вроде как… с армией, прямо в своём старом родовом поместье, которое он вообще собирался продать, чтобы лишний раз не вспоминать о горьком прошлом. Что-то явно происходит, но как обычно простые смертные узнают об этом последними, когда уже всё закончится и будет проработана определённо точно самая правдивая, а не самая удобная история.

— Пойду проверю как там… дошло ли послание, — произнесла Эна и последовала за братом, покидая куполообразный ангар с монструозной центрифугой.

Снаружи круглосуточно дежурила небольшая армия, так ещё и большую часть гвардии Ривран сюда прислали. Разве что-то может пойти не так? Только глупец попытается напасть на столь защищённое место, так ещё и находящееся под защитой архиепископа, способного на расстоянии в тысячи километров силой воли уничтожить даже командира Огненной Гвардии.

— Значит буря? — спросила лесная эльфийка, подходя к старшему брату, рядом с которым вечно ошивалась кузина, твёрдо решившая также связать свою жизнь с войсками и если не стать командиром гвардии собственного рода, то уж хотя бы генералом на границе мира.

— Да, гарнизоны мобилизованы и уже работают. Но буря продолжает усиливаться. Перебрасываются резервы на всякий случай, — остроухий воин нахмурился, вспоминая давние предупреждения. — Думаешь… глава Гильдии прав? Отец ему верил.

— Пока что это просто буря, пусть и неожиданная. Мы не всегда точно определяем дату следующего обострения аномалии. Кроме того, её текущие масштабы… они даже не рекордные за последние три века. Не делай поспешных выводов.

— Резкий всплеск энергии… — вдруг произнёс связист, глаза которого начали стремительно расширяться.

Засчитанные мгновения Эна увидела в глазах гвардейца рождение истинного ужаса. Она уже хотела было сама спросить, что там произошло. Неужели какой-нибудь колосс вышел из ветров Этия? Но вдруг металлический привкус появился в собственном рту, лёгкая струйка крови потекла прямо к верхней губе, а волосы начали становиться дыбом. Резкий всплеск энергии произошёл не на границе мира.

Лишь один раз сверкнула молния, тут же ослепляя большинство стражей. Прямо с небес сорвался Лансемалион Бальмуар, нанося удар командиру гвардии. Зачарованный палаш обрушился столь неожиданно, что даже первый после своего отца воин рода Ривран не смог среагировать, просто не успел.

Даже звук ещё не дошёл до ушей, как лезвие столкнулось со шлемом, слетело вниз и с чудовищной мощью столкнулось с доспехом, прорубая защиту. Сконцентрированный на лезвии хар уничтожал магические узоры и буквально заставлял трескаться даже прочные артефактные доспехи, после чего уже физическое лезвие из особых сплавов разрывало плоть. Считанные мгновения и даже полные латы могут быть легко разрезаны зачарованным оружием, в то время как враг без брони будет разделён на две половинки, ведь плоть тоже имеет магические узоры, которые можно уничтожить.

За всем происходящим Эна смотрела будто со стороны, а время почему-то замедлилось. Вот уже проклятый безумец должен забрать жизнь ещё одного родственника, как вдруг палаш всё же не выдерживает, магическая аура клинка исчезает, после чего оружие ломается у рукояти. Лезвие вонзилось не так глубоко, удар лишь сломал плечо.

Сразу же брат контратакует, но Ланс тут же исчез, переместившись за слабое звено в лице слишком молодой для настоящей войны кузины. Та только начала активировать свой пространственный артефакт, как вот уже рука янтарноглазого мага схватила её прямо за голову, направляя навстречу мечу её старшего двоюродного брата. И лучшее оружие рода Ривран удивительно хорошо пронзило не такую уж и дорогую кирасу далеко не самого главного члена семьи.

Но на этом атака аристократа не закончилась, ведь он продолжил двигаться, используя тело слабого звена как своё новое оружие. Кузина ещё не умерла, что сильно деморализовало потенциального главу рода Ривран. Резкий рывок и старший брат уже пригвождён телом родственницы к стене купола. Доспех эльфийки жутко деформировался, в момент столкновения кровь со всплеском вылетела из всех сочленений. Сам же командир гвардии контужен, оружие его застряло, сил и так не хватает, после чего огромный заряд буквально взрывает его изнутри.

Во всю кричит гвардия, начинают стрелять орудия, целая армия защищает купол. В бой мчатся големы разных размеров, другие члены семьи так же служат офицерами и обладают редкими артефактами. Но как же это всё меркнет в тени чудовищной мощи смертного, что подчинил себе не какой-то огонь или воду, а одну из фундаментальных сил мироздания, отодвинув свой потенциал столь далеко, что его называют лучшим дуэлистом целого мира.

Одним за другим взрываются генераторы от перенапряжения. Вылетают прямо из рук мечи и копья, пока прочные доспехи разваливаются на части, вырывая конечности. Срывается прочнейшая обшивка купола, разгоняясь до чудовищной скорости и тараня инженерные машины гвардейцев. И пока молнии бьют во все стороны, подобно индукционным плитам становятся воины, ставшие заложниками собственного снаряжения.

Лансемалион Бальмуар не просто подчинял себе молнии, он мастерски манипулировал электричеством, что в свою очередь позволяло использовать и магнетизм в угоду своим целям. Огромные объёмы энергии, вырабатываемыми генераторами, поглощались паресисом, а сам маг совершенно не боялся взять слишком много. Ведь пусть его кожа и коптится, но самое главное находится под надёжной защитой идеального проводника.

Довольно быстро Эна Ривран потеряла из виду безумного монстра, которому даже необязательно находится где-то рядом, чтобы стереть с лица весь этот комплекс. Кроме того, даже не очень хорошие проводники электричества из-за огромного потока энергии всё равно становятся его оружием вопреки ожиданиям охраны комплекса. Даже военные изоляционные системы гвардейцев оказываются бесполезными и просто выходят из строя, ведь защитившись от молний, они всё ещё оказываются под влиянием магнитных полей, проходящих сквозь рунные экранированные контуры. А если уж кто-то и обладает действительно качественной защитой, то их просто перемалывает летающими на чудовищной скорости объектами.

В обитель хаоса превратился комплекс, будто став подобие индукционной катушки. Но вдруг всё закончилось. Лансемалион Бальмуар не ставил себе целью полное уничтожение всех и каждого, да и не заботился об устранении свидетелей. Он просто ворвался с двух ног, устроил хаос и быстро переместился в телепортную, а затем и к орудию.

Переполненная ужасом, нашпигованная раскалённым металлом Эна каким-то чудом выжила и ползла к артефактной машине связи. Вернее… к обломкам. Примерно четверть смертных в комплексе оказалась либо мертва, либо тяжело ранена. Остальные пытались как-то оказать помощь выжившим, но то и дело что-то взрывалось. Остаточное магическое и не только напряжение всё ещё витало прямо в воздухе, тени Кихариса сжимались и расширялись. В некоторых местах энергия пошла по кругу, меняя свои формы. Генераторы, рассчитанные на конвертирование хара в магнитную энергию, вдруг начали конвертировать магнитную энергию в хар, что вызывало повреждения критического типа. После такого урона придётся всё перестраивать.

Когда Эна начала что-то собирать, то вдруг затрещал уже сам купол. Внезапно металлический каркас резко схлопнулся, будто шарик, из которого выкачали весь воздух. А затем в разных местах начали снова раздаваться мелкие взрывы, попутно появился дым и следовательно огонь, уничтожающий последние остатки результатов многовекового труда.

— На нас напали, напали! — через двадцать минут каким-то чудом эльфийка сможет собрать элементарный ретранслятор, сигнал которого уловят как магические школы, так и случайные солнечные странники с паресисами-самоучками.

Так и возгорится первая искра мирового пожарища. Послание дойдёт до Близнецов, пусть и слишком поздно. Ведь счёт изначально шёл если не на секунды, то на минуты. Вместе с этим на территорию Эдема уже входят войска Ландоса, пока духовенство собирает собственную гвардию и стражу сердца мира для выхода к старому родовому поместью рода Торвандори.

Глава 13

— Да сохранит нас Этий этой ночью, — в конце своей речи произнёс Рейнальд Ле Нобель, воплощая на своей голове шлем и закрывая лицо, которое перед боем увидел каждый солдат Ландоса.

Приказ был отдан и в считанные мгновение, за десятки минут военная машина герцога без предупреждения перешла границу и нарушила все писаные и неписанные правила, законы и традиции. Почти сразу же в шоке оказались все лариосы, воющие в это время на оговоренных территориях. В ужасе они мгновенно отступили, отходя к очерченным на переговорах границам, не понимая, что происходит и как трактовать ввод уже не просто какой-то гвардии, наёмников, а полноценной армии целых земель, которые возглавляют не аристократом-самодуром, а лично герцогом, в ставке которого весь цвет нации Ландоса, включая членов королевской семьи. Измена? Предательство? Недоразумение? Некоторые ещё уповали на лучшее.

Не прошло и часа, как армады прошли мимо злополучной промышленной зоны. Все союзники Лансемалиона Бальмуара также присоединились к бесчисленным полчищам, посмевшим вторгнуться в Эдем, плюнув тем самым в лицо Этия, архиепископа, каждого смертного этого мира, чей покой они обязаны защищать любой ценой, сохраняя стабильность, а не становясь головёшкой в костре мирового пожарища.

Те аутсайдеры, низ иерархии Эдема отступали вместе и остановились прямо перед финишной прямой до родового поместья Торвандори. Каких-то сто километров отделяют проведённую на переговорах границу от места трагедии, у которой титул величайшей совсем скоро по всей видимости заберут. Вместе с тем подводили свои гвардии другие семьи, которые не совсем понимали, что происходит, но тоже мобилизовали всё, что у них имелось. Если вдруг Ландос сошёл с ума, то его нужно задержать здесь до привода главных сил.

Тем временем мрак сгущался над Эдемом как в прямом, так и метафорическом смысле. Буря продолжала усиливаться, тучи закрывали небеса, а простой народ пусть и считают скотом, но он всё чувствует и всё видит. Им страшно, они боятся, никто и подумать не мог, что когда-нибудь по сердцу мира будут маршировать колонны солдат. Архиепископ почему-то молчит. Внезапно вся его воля покинула несчастных в самый трудный момент. Кто-то даже подумал, а не является ли выдумкой всесильный архиепископ, способный защитить творения Этия от любых угроз. Может он лишь созданная духовенством или Гильдией фигура?

— Дланью воли Творца, я призываю вас отступить и покинуть территории старого поместья печально известного рода Торвандори! — подобно грому проносился сквозь горизонты голос епископа, под частый звон его цепей. — На них проводится запретный обряд предателей, чьи подлые замыслы угрожают нашей стратегической безопасности!

И в некоторых рядах воцарилось смятение. Само духовенство фактически называет их предателями. Если они останутся здесь, то навлекут на себя гнев самого Этия, ведь так? Многие этого боялись, однако львиная доля лариосов, отнюдь не случайно собранных вместе смертных, проигнорировала угрозу. Глава Гильдии успел многое сделать и многим поделиться. Совсем скоро он откроет правду, чем спасёт весь мир. И даже пусть в глупости своей епископы перебьют здесь всех… то всё равно это небольшая цена, которую высшую аристократию готовили заплатить всё это время.

— Как же интересно всё оборачивается… — лишь слегка удивлённо произнёс Рудольф Гирардус, стоящий в первых рядах.

— Но мы всё ещё стоим, уже пол часа… Наши враги же сводят дополнительные резервы и окапываются. Скоро сюда прибудет гвардия архиепископа. Надеюсь, они будут на нашей стороне. Хотя даже так… не совсем понятно, чего мы ждём. Мы можем разгромить их здесь и сейчас!

— Мы ждём сигнала, — резонно заметил командир гвардии и поспорить с ним тяжело.

— Одумайтесь, прошу! — снова промчалась воля епископа, а к ней уже присоединилась и сила других глав соборов: даже на левиафане их было всего лишь трое, а тут…

Секунды тянулись словно вечность. Никто не смотрит друг другу в лицо, ведь между армиями километры расстояния. Но каждый паресис чувствует, как напряглись тени Кихариса, ставшие отражением стальных нервов обеих сторон. Тем временем из своего особняка уже выехал даже Айрад Этианелис, возглавляя свою малочисленную, но возможно и сильнейшую армию.

Но вдруг весь Эдем оглох, а ночное небо осветила невероятной силы вспышка. Орбитальное оружие взорвалось и первые обломки уже летят прямо к земле, пока по всему миру воцаряется хаос. Разрушения затронут все земли и если города ещё прикрыты магическими куполами, то некоторые смертные в других поселениях лишатся своих домов, под завалами умрут сотни, а пожары и взрывы энергетических ячеек нанесут колоссальный урон инфраструктуре. Это и был сигнал, которому вторили залпы двух пошедших друг другу навстречу армад.

С чудовищной скоростью способен бежать паресис, обгоняя даже лошадей. Ещё быстрее будет двигаться архимаг, а те, кто выбрал себе военный путь ещё сильнее работают над скоростью, являющейся одним из главнейших критериев на поле брани. Но даже с лазурным перстнем, подгоняемый стальной мотивацией и магией ветра епископа, Рудольф Гирардус не смог стать быстрее залпа артиллерии, снаряды которой уже закрыли собой небо. Сложно будет сказать умрёшь ли ты из-за ошибки расчёта союзной батареи или от меткости врага.

— ТОЛЬКО ВПЕРЁД!!! — но раздался рёв Джала Хаффана и тут же песчаная буря укрыла армию Ландоса их союзников.

Никого на убой не отправляли, под защитными куполами мчались оба воинства, следу отработанным доктринам войны. Яростная атака в ближнем бою подвижными частями боевых магов никогда не уступит место позиционным схваткам малых артиллерийских групп. И в центре внимания всегда будут именно паресисы, офицеры отделений, командиры сотен и просто главнокомандующие, сила которых способна стирать с лица земли города. Вокруг них строится война, а не вокруг очередной пневматической пушки с новым вакуумным снарядом.

В песчаных вихрях сверкали вспышки, изредка случайные осколки били по шлемам, а вперёд уже летели заклинания боевых магов. Бури стихий, двигающиеся впереди грозных фаланг стены земли, просто использование некромантии прямо в гуще сражения, дабы тут же павшие встали на свои места рядом с ещё живыми братьями и сёстрами по оружию.

Во всём этом безумии даже Гнарг Дурзол, потомственный воин, помазанник Полемоса, начал терять нить происходящего, захлёбываясь в боевом азарте и теряя самообладание. Разум очень быстро уставал, ведь каждый боевой маг обязан следить за сотнями и даже тысячами квадратных метров, отслеживая каждую энергетическую вспышку, которая может свидетельствовать о создании заклинания врагом. Ко всему этому не нужно забывать и про правила поведения солдата в Ахикрисе, даже инженерный расчёт с переносным «Скорпионом» способен убить паресиса, разумеется, если сойдутся звёзды.

С неостановимым натиском чёрный орк первым вонзился в мчащийся навстречу строй врага, нанося размашистый удар секирой. Копья и алебарды ударялись о броню и хлынула из собственных рук горячая кровь, что тут же смешалась с багровыми реками, превращённых в месиво врагов.

— НЕ УБЕГАЙ ДАЛЕКО!!! — рявкнул тут же сокративший дистанцию Рудольф Гирардус, создавая ледяной полукупол для защиты своего союзника от снарядов.

— Полемос говорит мне бить первым любой ценой, — прорычал Гнарг, стряхивая с секиры чужие останки, после чего тут же лезвие оружие оказалось напротив собственного лица.

С лязгом стукнулось копьё, остриё которого сломалось в искрении уже исчезающих рун. Осколки тут же переняли в себя остаточный импульс, но его не хватило дабы пробить броню орка, полностью закованного в металл. Однако это не значит, что нужно быть осторожным.

Ледяной барьер же быстро превращался в решето, не выдерживая большинство атак. И как только эффективность упала до критического уровня, то лёд раскололся сам и смертельным вихрем рванул вперёд, пряча новый натиск помазанника Полемоса.

— Чёртов самоубийца, — ругнулся Рудольф, но тут же был вынужден защищаться.

Резкий поток хара перекрыл магическое зрение и фактически ослепил командира гвардии, носящего литой шлем без каких-либо щелей. Лишь в последний момент удалось рассмотреть намерение и подставить в щит, на который обрушился удар эфирного меча. Загорелись защитные руны и начала плавиться обивка, как уже к шее мчится второй такой же меч. Клинки, что своими магическими узорами вызывают разрушение брони для последующего проникновения в плоть, таким же образом работает и магическая броня, цель которой является сохранить собственный узор и не позволить мечу разрубить твои латы словно масло.

Слегка отшатываясь назад на вдохе, Гирардус сразу вынужден резко поднимать щит выше на выдохе, чтобы заблокировать новую атаку. В этот раз нефизическое лезвие начало прожигать наруч. Энергоканалы ментального тела горели огнём и разрушались, становясь причиной внутреннего кровотечения. Главной силой любой армии ещё долгие тысячелетия будут являться именно паресисы, но эффективность последних в свою очередь будет ещё также долго зависеть от их снаряжения.

Снова шаг назад и ещё один, получается только отступать под диким вихрем атак Окуса Флокса, решившего взять реванш на более равных условиях. С каждым ударом сердца обрушивается дюжина ударов, руны начинают тухнуть, а без них эфирные клинки просто начнут разрубать ментальное тело напрямую, не позволяя даже блок поставить.

Но в то же время элементаль действует предсказуемо. Командир гвардии увидел возможность для контратаки, и приняв первый меч на блок, щит столкнулся прямо с полым шлемом, попутно снося и второй меч с намеченной траектории.

Затем резкая вспышка хара и Рудольф с криком падает на землю. Рёбра сломаны от неожиданного заклинания, в то время как сам Окус удара щита в лицо не почувствовал. Что и логично, там же полый шлем, да и элементалю из чистой энергии нос не сломаешь, как и не контузишь ударом в висок. Магическое существо требует особого подхода. В таких моментах и раскрывается вся слабость смертного существа, которому и половины тысячелетия нет: только века бесконечных тренировок и ассимилирования огромного объёма знаний могут позволить сражать таких монстров как господин Флокс.

— Вот же срань… — Едва успев прикрыться ледяной завесой, командир гвардии перекатился в сторону и поднялся на ноги, тут же делая встречный выпад.

Ещё один удар по кирасе, но толку мало, даже царапины нет. Уклонение и с лязгом меч бьёт по шлему, но снова никакого эффекта попадание не оказывает. Как убивать элементаля из чистой энергии… признаться, такому даже в военных академиях не учат, ведь противник далеко не рядовой.

Снова вспышка хара и как волной сносит простого человека, какого-то сержанта из Ландоса. В этот раз Окус и вовсе уже позволяет себе переключиться даже на других врагов, разя всех своей магией в радиусе двадцати метров. Затем он снова сокращает дистанцию и начинает добивать командира гвардии, который в дуэли из себя мало что представляет. Он хороший тактик, солдат, но… не воин и не дуэлист.

Очередную атаку приходится блокировать уже мечом. Вовремя подставлена гарда, однако эфирный клинок легко проходил сквозь неё из-за потухших рун, после чего пролетает сквозь кисть и через мгновение собственное лезвие разлетается на тысячи осколков, а кисть Рудольфа падает на землю.

Помогая культяпкой, кое-как удаётся блокировать щитом последние атаки, после чего битва в некоторых местах вдруг остановилась на считанные доли секунды. Все относительно сильные паресисы уловили ужасающую, смертельную мощь. Прямо с неба мчался чуть ли не метеорит, вероятно один из осколков, но как окажется позже, это был заряженный до максимума харом из орбитального оружия безумный маг молний. В этот же момент огненная буря объяла всё и вся, а ударная волна начала сбивать с ног даже самых стойких.

Но не Окус, который удивился, но не упал, даже не пошатнулся. Вскоре и вовсе элементаль перевёл свой взгляд от эпицентра взрыва где-то в середине союзной армии, после чего снова занёс меч, дабы завершить начатое. Однако момент упущен, а особо не думающий чёрный орк уже мчался к ближайшему противнику, единственному в радиусе пятидесяти метров сохранившему равновесие после взрыва.

Трудно сказать, что произошло дальше и как так получилось, но первый удар гигантской секиры впечатал элементаля в землю. Ответные выпады магией на Гнарга почему-то не действовали, а сам воин стал раза в два больше, как минимум. Шквал атак тяжеленного оружия обрушился прямо на полый доспех, после чего раздался чудовищный лязг и грозное лезвие помазанника Полемоса проломило кирасу. Ещё где-то секунд пять чёрный орк продолжал лупить по мёртвому доспеху, после чего всё же успокоился.

— Сбежал трус! — возмутился Дурзол, который видимо надеялся на великую битву с достойным противником, возможно с последующей смертью. — Эй, ты что разлёгся? Вот же…

С грохотом секира вонзилась прямо с лежащими Рудольфом, тело которого аж слегка подбросило в момент столкновения оружия невероятного могучего орка с землёй. А ведь командир гвардии в полной броне, так ещё и сам весит прилично, ведь является натренированным паресисом. Даже сложно представить, насколько физически может быть силён чёрный орк.

— Брось, мне уже не помочь… — с хрипом произнёс добравшийся до сердца мира сержант из Ландоса. — Всё ментальное тело в фарш…

— Полевой госпиталь не так далеко, — произнёс Гнарг, о спину которого разбивались стрелы и заклинания, даже снаряд инженерных машин.

Но стоило только помазаннику Полемоса протянуть руку, как её заблокировала растворяющаяся культя: будто под воздействием радиации плоть слазила с кости. Магические раны уже не залечить, саморазрушение же ускоряется в геометрической прогрессии. Даже если здесь окажется опытный целитель, то вряд ли его чары будут залатывать старые раны быстрее, чем появляются новые.

— Помнишь… ты спросил… — что-то ещё хотел напоследок сказать Рудольф, но его прервал кровавый кашель с примесью кусочков лёгких.

Гнарг же только и мог сидеть над умирающим, пока битва начинала шуметь всё дальше и дальше. Но бросать братьев по оружию Полемос запрещает. В этом нет ни доблести, ни чести. Да, правитель пантеона войны жесток и суров, но он именно что верховный бог войны, а не резни, бесчеловечности, мясорубки или агрессии со злобой. Тем временем рядом что-то уже щебечет какая-то дриада, пытаясь как-то помочь раненному, но без особых успехов. Удаётся лишь выиграть чуть больше времени.

— В Ландосе… и в других местах… у нас семьи… деньги для них, — перед потерей сознания из себя с трудом выдавил командир гвардии рода Бальмуаров, после чего затих и его голос, и его тень в Кихарисе.

Можно сколько угодно рассказывать о причинах становления гвардейцами. Нет, конечно, многие из защитников родов довольно идейные смертные. Более того зачастую на эти ведущие роли назначают самых близких и доверенных людей, эльфов, гномов, зверолюдов, амфибий и кого угодно: главное, чтобы в нужный момент не предал.

Но нельзя не учитывать и материального фактора. Каждый гвардеец не просто получает огромное жалование и возможность служить идеалам, воплощённых в его лариосе. Вся семья гвардейца, даже в случае смерти оного будет обеспечена всем необходимым. Это необязательное, но, пожалуй, самое частое и главное условия контракта.

Каждый гвардеец, идя на службу к уважающему себя аристократу точно знает, что у его семьи будет всё необходимое. Дети получат билет в лучшую магическую школу, больной дедушка позволит себе лучшее лекарство, загнанная в кредиты мать сможет наконец-то выплатить долги и продлить аренду семейного кладбища. Всё это достигается не благими намерениями, не принципами и идеалами, а именно деньгами.

И на самом деле умирая Рудольф Гирардус не жалел о выбранном пути, как и никогда он не жаловался на злые нравы Эдема. Ведь чётко обозначенная ценна собственной жизни куда лучше лживого лицемерия, когда умирающий в муках человек, даже эвтаназию выбрать не может, потому что гуманизм заставляет страдать его до самого последнего вздоха. Вдруг завтра целители найдут лекарство от болезни, терзающей ойкумену с появления первых смертных.

Потеряв всё и погрязнув в долгах, ты даже на арену себя продать не сможешь, чтобы попытать счастье на кровавом песке. Ты пойдёшь жить на улицу, будешь питаться с мусорки, а если захочешь продать себя на органы, чтобы… ну самому не мучаться, да может семье своей помочь или хотя бы только что доставленному в храм здоровья строителю, которого насквозь пробило арматурой. Нет, тебе не позволят этого сделать, у тебя нет такого права. Либо собирай волю в кулак, чтобы самому всё закончить, либо страдай дальше. Довольно лицемерно, особенно на фоне красивых лозунгов про счастливую жизнь полную свобды и гуманизма.

А за свои смерти каждый умерший здесь гвардеец или даже наёмник получит столько денег, что даже описать словами нельзя. Сам же Рудольф успел заработать просто безумное количество золота, к которому ещё и надбавка за смерть пойдёт. В первые пять лет своей карьеры гвардейца, он уже стал рыцарем и феодалом собственных земель, благодаря графу Бальмуару. Заработанного хватило не просто на всю безбедную жизнь простой смертной жены, детей, но хватит ещё и для внуков, правнуков и на несколько поколений. Сами же земли процветают и развиваются. Если бы не эта возможность… загнили бы и земли, как и сдох бы в регулярной армии неизвестный человек.

Только обо дном жалел сержант из Ландоса, что не так часто бывал дома. Ведь последние пол века приходилось буквально жить на службе, возвращаясь домой на один день раз в год, да и то… если повезёт. Да и такая мотивация, конечно, вряд ли сравниваться со встречей с Творцом или хотя бы главой пантеона войны Полемоса, но… знать, что у твоей семьи всё будет хорошо… многого стоит.

Глава 14

— Это безумие… — не веря в увиденное, повторяла Ада, стоя рядом с Адрионом. — Это нужно остановить…

— Думаешь вот сейчас что-то точно изменится? — иронично переспросил глава рода Торвандори, наблюдая за сражением, которое вот-вот должно переместиться к старому поместью.

К слову, сам Адрион со своей армией мудро перегруппировался как можно подальше в самый последний момент, чтобы не оказаться между молотом и наковальней. Всё же главное в войне, как и на доске тертатона, занять самую выгодную позицию. Хотя так поступить посоветовал глава Гильдии, который сам так-то остался в подземелье… Но в любом случае, пока что гвардейцы Торвандори ждали подкрепления и приказа. Конечно, сейчас Ландос фактически объявил войну сердцу мира, введя войска и напав на многих лариосов. Но всё оружие в ход ещё не пускали, а некоторым так-то и пускать нечего.

— Где же эти Дельдамионы? Наверное где-то рядом с главой Гильдии, — задумчиво произнёс Адрион, разглядывая пылающий горизонт.

Собственно, всё оружие ещё не пускали. Но скоро прибегут всякие мастодонты, вон уже род Этианелис впервые за… даже неизвестно какой срок в боевом порядке выдвинулись к битве. Но пока что конфликт ещё можно сказать… происходит по мягкому сценарию. Тот же герцог Ле Нобель с элитными подразделениями позади стоит, наблюдает, ждёт чего-то. Епископы вроде пришли, вроде даже помогают магией, но по большей части стоят и тоже ждут чего-то, а не бегут отрывать голову главе Гильдии, который… нет, он чего-то не ждёт, он работает над ритуалом. Но всё же чего ожидают враги?

— А где мой братец? Отступил зачем-то. Так эффектно явился, чуть тектоническую плиту не сломал, убил тысячи и… тоже начал выжидать. Хм… интересно-интересно… А, точно, он, наверное, забрал копьё Халсу’Алуби! А то ему драться нечем. Нормальное оружие осталось в нашей сокровищнице.

— Вы так и будете просто стоять и смотреть, комментируя происходящее⁈ — шокировано спросила Ада, под взрывы первых столкнувшихся с землёй осколков орбитального оружия.

— Нет, сейчас побегу к своему братику, на коленях буду просить меня простить за то, что я спас семью от полного исчезновения. И именно спас, ведь в скором времени паразит явно бы нас стравил. Такое уже бывало. Многие великие рода распались из-за внутренних распрей, когда злые уста ставили отцов против сынов.

— И лучше самому всех перебить⁈

— Во-первых, не всех. Во-вторых, а как бы ты поступила?

— Не знаю!

— Вот именно, не знаешь. И тебе очень повезло. Ладно, здесь становится небезопасно, так что тебе пора решать, что ты будешь делать в данной ситуации. Можешь просто уйти, ведь, судя по всему, Граниира уже можно записывать в покойники, а значит ты свободна. Можешь остаться у меня, станешь моей рабыней, но тебе это не нужно, так что, наверное, тебе стоит предложить одного из крылатых ящеров. Хотя если ты снова вдруг передумала и хочешь остаться этиамарием, мне в принципе тоже интересно: сможешь ли ты хотя бы поцарапать Неохарима?

— Знаете, вы может и умелый стратег, но брат из вас весьма хреновый! Почти век прошёл! Почему сами не могли явиться к брату⁈ Поговорили бы хоть!

— Он бы не стал слушать.

— А ты пробовал⁈ Или тоже такой же упёртый⁈

— Только подумать, меня в упертости обвиняет рабыня, которая вместо того, чтобы сдаться в заведомо проигрышным бою чуть было не померла. Кстати, только благодаря моей просьбе Делсираан дал особые указания своему этиамарию. Хотя технически это мой этиамарий, просто временно переданный во владение третьему лицу для…

— Вот это сейчас вообще не важно! — в самых искренних чувствах воскликнула Ада, сожалея что у неё нет силовых аргументов для этого спора.

— Нет, ну ты сама подумай. О каком разговоре может идти речь, если он даже слушать не станет? Он на эмоциях, при чём на конкретных. Тень Кихариса у паресиса куда больше, как и эмоции в них настолько же сильнее, что означает и более серьёзные последствия. Поэтому нас учат их контролировать, потому что одна вспышка гнева и всё… всё пропало. А если бы я лично явился в первый год после всего того… Сама знаешь, чем бы всё закончилось. Я же тебе такую экскурсию провёл по всей истории своей семьи. Ты не слушала что ли?

— Слушала! Все ваши проблемы исключительно из-за того, что никто не может просто сесть и поговорить! Один наркотой ширяется, лишь бы на терапию к Эллинеш не ходить, второй чуть что сразу заговоры строит и всю семью вырезает под корень, после чего обвиняет кого? Правильно, своих союзников, которые помогали всё это делать. А теперь старший брат стоит и смотрит, боясь даже попытаться что-то сделать, а младший буквально на орбиту лезет, лишь бы не признавать неприятных для него фактов. И после всех уроков… я просто уже ничего не понимаю, других учите, а сами знаниями не пользуетесь. Какой-то сюр…

— Да уж, меня это тоже забавляло. Особенно когда Алгиренда учила меня вежливости, Делсираан — открытости новому, а Халсу’Алуби — терпению. Последний кстати и тебя этому учил, не так ли? Но знаешь, это на самом деле логично. Кому как не им об этом всё знать? Они же буквально на себе прочувствовали все последствия недостатков этих качеств. Только бездомный расскажет тебе о том, что такое дом. Только голодный знает, что такое еда. Только раб может познать истинную свободу и только…

— Пошёл нахер, — не сдержалась Огненная Бестия, в злости повернувшаяся спиной к аристократу и направившаяся в сторону гремящего сражения.

— Надеюсь у тебя всё получится! Но если Граниир тебя также пошлёт, ты близко к сердцу его слова не принимай! — вдогонку крикнул Адрион, который не особо обиделся на слова девушки: ей даже века нет, она не видит и десятой части всех тех фактов, которые сделают ещё только хуже, если два брата встретятся на поле боя. — Если и что-то может здесь помочь… то только время, которого у нас нет.

Под грохот машин от боли стенал Эдем, чья стабильность оказалась под угрозой. И пока становилось всё яростнее буря ветров Этия, пока свой план в реальность воплощал глава Гильдии, вырывая из отпечатков прошлого информацию, на основе которой он получал сырьё для понимания цельности картины… в музей наконец-то явился новый гость, полностью разбитый, вымотанный и ужасно злой. Он тоже не станет пить чай и лишь войдёт в третье хранилище.

Глава 15

— Госпожа Адериин, — далеко Огненная Бестия уйти не успела, как сразу же за ней увязался один из гвардейцев.

— Какая Этий его дери «госпожа»? Я же рабыня. Или думаешь меня обмануть этим лицемерием

— Пока что вы являетесь гостьей господина Адриона, поэтому обращаться с вами будут соответствующе.

— Плевать. Отвянь!

И случилось чудо. Вдруг преследователь остановился как вкопанный из-за чего сложилось впечатление будто гвардеец подчинился может и гостье, но всё же рабыне и уже точно не собственной госпоже. Слегка удивлённая Ада даже обернулась, пытаясь с помощью Ока Смирения разглядеть причины произошедшего.

— Дальше я за вами не последую. При следующей встрече мы, вероятно, станем врагами. Прошу вас не сомневаться в твёрдости намерений каждого из подчинённых моего господина. Никто рисковать жизнью ради вас не будет, также не обманывайтесь манерным поведением. Это не лицемерие, лишь формальность, которая более существовать не сможет, ведь вы явно собираетесь принять участие в войне на стороне нашего врага.

— А-а-а, вот оно что… тогда всё понятно.

И Ада решительно ускорилась, понимая, что более не находится под покровительством Адриона Торвандори. Так что в скором времени начнутся серьёзные проблемы, если уж карательный отряд от старшего брата хозяина не прибудет, то кто-нибудь из других врагов уж точно заметит и попытается убить рыжую проблему.

Довольно быстро воительница приблизилась к полю битвы. Нужно как-то добраться до центра, где бушует чудовищное пламя с песчаными ураганами, в которых изредка мелькают молнии. Легко сказать, а сделать трудно. Потому что никаких брешей нет. Две армии остервенело сражаются за руины родового поместья Торвандори. Но трудно не значит невозможно.

— Ох, Этий помоги… — с выдохом произнесла девушка, концентрируя в себе хар.

В принципе за свой почти век она очень многому научилась. Например, частичному перемещению сквозь тени Кихариса. Это не совсем та самая телепортация, скорее перенесение физического тела за грань, что позволяет пододвинуть законы Ахикриса и быстро сократить дистанцию в бою, превратившись в ледяную бурю, в молнию, в огненную дугу, там уж как получится у паресиса.

Однако преодолевать таким образом километры… этому Ада не училась, ведь на арене подобный навык довольно бесполезный. Но в принципе… если можешь десять или двадцать метров преодолеть в стихийной форме, то значит вопрос перемещения на большее расстояние должен упираться в магическую выносливость. В теории так и есть, на практике всё куда сложнее, но уже поздно.

— Замечен всплеск хара на нашей высоте! — тут же зенитный расчёт получил информацию и начал наводить орудие.

Старт оказался хорошим, красивым, почти идеальным, за первые секунды Огненная Бестия преодолела более сотни метров, после чего не смогла более поддерживать метафизический облик и воплотилась прямо в воздухе, сохраняя при этом набранное ускорение. В принципе, ничто не помешало ей сделать тоже самое ещё раз и продолжить путь, но потом вмешалась противовоздушная оборона.

— Огонь по цели! — совсем буднично командовал офицер, который за последние три часа битвы совершил более полутысячи выстрелов, ведя огонь фактически без остановки по обилию целей в числе которых как групповые заклинания, которые можно рассеять ответным вакуумным снарядом, так и просто крылатые ящеры, чьи тушки необходимо нашпиговать свинцом, а лучше электризованными иглами из магического сплава.

От первого залпа Ада с помощью Творца каким-то образом увернулась, хотя дело тут скорее в крайне непредсказуемой и хаотичной траектории движения. Инженеры явно не ожидали, что в небе появится какой-то паресис-самоучка или просто шут, решивший полетать над полем брани. Осколки, конечно, поцарапали доспех, а в некоторых местах пробили, но поставил жирную точку уже второй скорректированный залп.

— Попадание! — уверенно заявил наводчик, даже не используя хар, ведь прямое попадание в момент развоплащения цели превратилось в огненный шар, из которого вылетело помятое горящее тело. — Даже сместившийся песчаной смерч не помешал.

— Ураган.

— Что?

— Ураган, смерчи в морях.

— Нет, смерчи и на земле могут быть. Буквально синоним. От урагана только размерами отличается: смерчи маленькие, ураганы большие.

— Двести шестьдесят, три километра, шестью кислотными заряжай, — снова скомандовал командир, который не особо переживал о разговорах, да и вообще уже послал своего раба за чаем: в ответ не прилетает и не прилетит, ведь фактически стихийный шторм разделил инженерные отряды обеих армий и поставил крест на контрбатарейной борьбе, а пехота месится ещё далеко.

Через минуту, орудие оказалось стабилизировано и с хлопком вылетели не какие-то морально устаревшие горшки, а современные капсулы с руническим фитилём. Прогресс, лет через… тысячу, даже в Ландосе мелкие феодалы начнут использовать сегодняшние прототипы. Или не начнут, там уже всё зависит от множества факторов, одним из которых является и политика Совета по сдерживанию технологичного прогресса. Так бы орбитальное оружие уже в каждом мире можно было бы увидеть, но тогда какой смысл в богах и, следовательно, в Совете? Какой смысл в лариосах и магах, если каждый смерд получит в свои руки эффективное оружие? Поэтому речь идёт о тысячах годах.

Тем временем Огненная Бестия летела камнем прямо к земле. Доспех превратился в решето, кровь не лилась, а сразу испарялась только выйдя из ран. Воплотиться в таком состоянии удалось лишь в самый последний момент, перед столкновением, однако из-за неточности манипулирования тенями в Кихарисе полностью сбросить ускорение не удалось. Кости чуть в труху не превратились, но на упавшее тело даже никто внимания не обратил: воины обеих армий продолжали крайне увлеченно сражаться.

К слову, столкновение армад превратилось из месива в некое подобие позиционных боёв. За считанные мгновения более половины личного состава авангардов оказались разорваны вихрями стали и магии. Раненных тоже хватало и лишь сильнейшие подразделения распределились по фронту, продолжая противостояние. Инициатива явно находилась на стороне Ландоса, ведь поле боя сместилось к самым руинам поместья Торвандори.

Сама Ада тоже упала в каких-то пяти километрах от особянка, в котором ещё не так давно изучала картины. Раны постепенно исцелялись, в руках сжат меч Упорный, любезно хранивший резервный хар для подобных происшествий. Через каких-то двадцать минут воительница встала и направилась к эпицентру бушующей стихии. Ведь колоссальный огненный шторм, скорее всего создал именно Халсу’Алуби, а где он, там значит и главные силы, включая и Лансемалиона Бальмуара.

Пробиваясь сквозь самую настоящую бурю, словно при своём первом паломничества, Огненная Бестия в какой-то момент смогла догнать удаляющийся фронт и даже более того, она вдруг выбралась прямо в око бури, в самый эпицентр, где воцарилась удивительная гармония.

Ни одного солдата, ни одного воина, ни крови, ни расплавленных доспехов, даже грохот взрывающихся в небесах заклинаний будто звучал из другого очень далёкого мира. Маленький островок спокойствия среди кромешного безумия. Но как же обманчиво бывает первое впечатление.

— Наставник Халсу’Алуби! — вскрикнула воительница, увидав сильнейшего мага огня.

Однако не передать разочарования и ужаса, которые росли с каждым следующим шагом. Один из величайших воинов, способный одним усилием воли заживо испепелить тысячные армии врагов, сидел в инвалидной коляске, слабые руки лежат на коленях, а шея не способна удерживать голову, понуро опустившуюся на плечо. Никакой гордости, лишь жалость и неостановимое тление. Если раньше магическая рана из-за собственной ошибки просто выглядела жутко, то теперь всё тело чёрное и будто иссушено. Битва на Проклятом Острове очень сильно сказалась на сильнейшем за последние две тысячи лет генерале Анхабари. А рядом с калекой стоит неподвижный страж.

— Что с вами… почему вы… — Ада быстро смекнула, что вряд ли Халсу’Алуби имеет лишние силы для разговора, поэтому взгляд коснулся лица ученика из Огненной Гвардии.

Истинный ужас охватил душу, после чего с разворота мечом оказалась отражена ментальная атака, которая одновременно стала причиной ледяного вихря, так ещё и в тенях Кихариса разрезала всё на своём пути. Но Упорный меч сумел выдержать натиск и защитить владелицу.

В следующую секунду уже мёртвый гвардеец упал, всё его тело лишено всякой жидкости. Тоже ждало бы и Халсу’Алуби, но его защищала чёрная магия Алгиренды. Сама демоница не участвовала в сражении, считая невероятной глупостью всё происходящее. Если дурной маг огня хочет мести, то пусть дурак отдаёт свою жизнь. Так что после последней попытки попробовать отговорить хотя бы янтарноглазого мага, она удалилась обратно на свой остров.

— А я думал, что перебил уже всю Огненную Гвардию, — тем временем из бури появился сам Морской Царь. — А-а-а… припоминаю тебя. Ты рабыня того ублюдка, вместе с которым Халсу’Алуби отдал моё Сердце Вулкана демонам преисподней. Что же… может твоё убийство заставит Бальмуара явиться на свою казнь!

Глава 16

Легко преодолев звуковой барьер, смертельно опасная клешня Морского Царя сжалась не на горле лишь благодаря вмешательству Этия или просто чрезмерной самоуверенности правителя подводных земель. Грозное природное оружие способное разрывать самые прочные артефактные доспехи и без всякого хара, к удивлению, не оставило на лезвии вовремя подставленного в блоке меча даже трещины.

— Забавно, — только и произнёс неказистого вида паресис, способный создавать цунами, под которыми скроются даже древнейшие архипелаги: только этот потенциал раскрывается в родной стихии, а не центре шторма из песка и огня, так ещё и после отнюдь не лёгкого сражения с последними остатками Огненной Гвардии.

Впрочем, даже на чужой территории Морской Царь способен устрашать своим величием, а в крови его течёт сила левиафанов. И сразу же после чудного блока Ады, второй удар клешней просто отправил никчёмного этиамария в полёт словно тряпичную куклу. В одно мгновение физическое тело девушки испытало колоссальную нагрузку и вот уже старые раны, не до конца зажившие после попадания снаряда батареи артефактной машины противовоздушной обороны, снова начинают кровоточить.

Фактически потеряв сознание, Огненная Бестия тут же сконцентрировала свободный магический ресурс на атаке в тенях Кихариса. Ментальный штопор должен был как минимум дезориентировать моллюска, однако тот оказался слишком хорошо защищён. Одним за другим потоки пытались пробиться, создать хотя бы трещину, чтобы потом залезть в неё и начать расширять брешь… но всё тщетно, даже одной естественной защиты подводного правителя с лихвой бы хватило дабы отбиться от десяти таких рыжих бестий. Впрочем, почему-то враг вдруг потерял интерес к полуэльфийке и вместо добивания перегруппировался, став в защитное положение. Лишь на миг и только с помощью Ока Смирения, Ада вдруг услыхала в тенях Кихариса боевой клич, который не мог принадлежать простому смертному, ведь несмотря на свою краткую длительность, этот голос объял всё:

— Весь мир обречён смотреть на эту битву! Оставь свой след! — раскатами грома изредка звучали слова, но слышали их очень немногие, а уж понять содержимое… многие лариосы, сражающиеся в этой битве, будут после с удивлением опровергать безумные слухи.

И через мгновение, едва замолк загадочный импульс хара, на дикой старости, словно само воплощение войны, сквозь стихийную бурю промчался Гнарг Дурзол хранимый никак иначе самим Полемосом. Каждый шаг чёрной смерти одновременно могущественен и грациозен, полностью напряжено всё тело, но ни одного лишнего движения не делает ни один мускул. А секира в могучих руках орка оказалась настолько тяжёлой, что любое движение оружия вызывало самые настоящие циклоны, которые и сами стремились превратится уже в полноценные ураганы, ведь тени Кихариса сходили с ума в буйстве магической битвы двух армад. Казалось, что даже слабейшим усилием воли возможно полностью изменить Ахикрис, оказавшийся в шатком положении. Одна мысль и вот уже из рук простого неодарённого смертного вылетит молния или… или у него просто откажет сердце. Ведь само наличие возможности изменить Ахикрис не означает, что ты изменишь его согласно своим планам. Скорее наоборот.

И вот уже в вихре столкнулись клешни и лезвие секиры, земля будто взорвалась от титанической мощи двух монстров. Сразу же образовался кратер, тысячи трещины змеями побежали по земле, а в некоторых местах наоборот образовывались горы. Поверхность под ногами дрожала и деформировалась в буйстве стихий. Из-за магическое эха заклинания Халсу’Алуби из расщелин уже бьёт пламя, перепад давления в воздухе создаёт ещё больше грозовых туч, прямо в небо устремляются куски породы, подхватываемые ветром и странно себя ведущими магнитными полями. Из-за слишком высокой концентрации паресисов на квадратный метр менялась даже гравитация, пусть и не в критическом масштабе.

Однозначно, природа сходила с ума, а сами маги вертели Законами как им заблагорассудится. Даже грубый Гнарг Дурзол, полагающийся, казалось бы, лишь на грубую физическую силу, сам того не подозревая рассекал намерениями и волей чужие и естественные магические узоры. Поэтому крайне важно взрастить в паресисе сильный характер, сделать его личностью, а не тенью чужих желаний, ведь каждая эмоция и мысль в последствии будут определять силу.

— ПРОКЛЯТЫЙ БЕЗУМЕЦ!!! — проревел во всю глотку Морской Царь, продолжая обмениваться сокрушительными атаками с удивительно… нет, с аномально выносливым орком, который переходит все мыслимые и не мыслимые границы возможностей своего вида. Хотя больше подводного правителя интересовал, вернее вызывал ярость, другой момент: — ОТКУДА У ТЕБЯ ЭТОТ АРТЕФАКТ⁈ ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ НА СЕБЯ НАЦЕПИЛ, ГЛУПЕЦ!!!

И с дьявольским рёвом морская бездна опустилась тенью на око шторма. Пользоваться магией воды в пределах заклинания Халсу’Алуби, Джала Хаффана с поножами Литаса и косвенным вмешательством Лансемалиона Бальмуара было почти невозможно. Огонь является прямой противоположность воды, сухой песок также не облегчает использование стихии, завязанной на влажности, как и молнии имеют крайне нечестное преимущество. Однако граница шторма не так уж и далека, а власть далеко не абсолютна, ведь чем большую площадь покрывает заклинание, тем меньше сила в одном конкретном месте. И вот уже в небесной выси концентрируется влага, затем становится плотным льдом, после чего стихия устремляется на дикой скорости вниз.

Но Гнарг Дурзол даже не подумал о бегстве, принимая вызов как принято в культе из его родного мира. Лицом к лицу, не отступая и добиваясь победы любой ценой. Словно эпитомия неуязвимости и ярости, воин явился дабы явить миру свою силу, доказать чистоту духа и оставить свой след в истории.

Прямо навстречу смертельной глыбе помчалась гигантская секира, преодолевающая барьеры Ахикриса. Расстояние велико, но оружие даже одного оборота не делает перед тем, как вонзится в цель. Зазвенел чёрный металл, жалобно застонала стихия, после чего толща льда, способная погрести под собой целый город дрогнула, лишившись драконьей части скорости, а затем и вовсе остановилась.

— Не может быть… это невозможно… — в ужасе прошептал Морской Царь, но довольно быстро он нашёл ответ: сначала могло показать, что Гнарг в одиночку сумел остановить столь опасное заклинание, но… это действительно невозможно, а значит должно быть другое объяснение.

Несомненно, сила чёрного орка огромна, однако не этим была остановлена атака, хотя и недооценивать вклад Дурзола не стоит. Так или иначе нужно учитывать ряд факторов, совокупность которых и дала результат: тени Кихариса напряглись, смерчи объединились, пламя сделало лёд хрупким — всё вместе, включая ещё и магнитные поля, не позволили ярости льда обрушится в центре ока шторма.

Колоссальных размеров глыба продолжала некоторое время двигаться, а остановилась полностью лишь за считанные метры до земли. В лёгком прыжке помазанник Полемоса хватается за свою застрявшую секиру и вырывает ту под громкий треск. Но расколотая глыба до сих пор будто левитирует. Большая доля в тенях Кихариса приходится на огненную стихию, а значит Халсу’Алуби ещё не собирается подыхать, раз до сих пор умудряется поддерживать своё заклинание, усиливая его в нужных местах.

— Это поправимо, — решил моллюск, снова меняя свою цель: раз Лансемалион Бальмуар не хочет появляться, то и Этий с ним, смерть одного кровного врага уже можно считать победой.

Словно морской змей из древних былин на первый взгляд неповоротливый моллюск снова преодолел звуковой барьер без особых усилий. Бронированный как мировая черепах и настолько же неожиданно быстрый, повелитель морей уже поднёс свои клешни к телу калеки на инвалидной коляске, но вдруг концентрированный поток огня ударил прямо меж дюжины моргающих по очереди глаз.

Ада с умом использовала выигранное время и успела залечить часть ран, после чего с горящей на голове диадемой вернулась к бою. Может ей и не под силу одолеть столь грозного врага в одиночку, однако за более чем пол века жёстких магических тренировок можно научиться как стать хотя бы крайне неудобной и бесящей занозой. Это многого стоит, как и тот факт, что в хаосе потоков хара воительница не умерла от разрыва ардии из-за перенасыщения энергией Ахикриса. Кроме того, огонь Халсу’Алуби относился к друзьям куда более мягко, таким образом способности Огненной Бестии в центре пламенного шторма усиливались, хотя даже она не становится чем большим, чем просто неудобная заноза.

Хотя плевок огнём в лицо подводный правитель ещё стерпел.

— Ты совсем сдурела? — зловещим шёпотом после щелчка кнута произнёс Морской Царь, пока весь его гнев из-за унизительного удара по лицу воцарился в Кихарисе, словно бездна океана застыла бескрайняя воля чудища.

И из-за такого взгляда Огненную Бестию буквально парализовало. Естественная природная магическая защита стремительно осыпается, не помогают обереги, даже слабое вмешательство Халсу’Алуби не делает особой погоды. Однако видит Этий, моллюск не обладает достаточным интеллектом, чтобы понять элементарную истину: не нужно распыляться на всех и сразу. Да, очень обидно получить кнутом, которым бьют либо скот, либо рабов, но кроме моральных ран подобное оружие оставить иных отметин на ментальном или физическом телах просто не сможет. В отличии от секиры из чёрного металла.

— Я здесь, живность! — проревел Гнарг Дурзол, устами которого вдруг молвил сам Полемос, голос которого сотряс тени Кихариса.

Билось сердце воина, сам бог войны скользил взглядом по этой битве, даже самая маленькая крупица страха становилась пищей для чёрного орка, наконец-то услышавшего знакомый и почти позабытый шёпот.

— Он обречён… — прямо в сознании гремели слова, в такт пульсирующих по всему телу вен.

Вспышка, хлопок, кровь льётся во все стороны, за мгновение дюжина ударов была нанесена и отражена и моллюском, и помазанником Полемоса. И к всеобщему удивлению — даже Халсу’Алуби вдруг дёрнулся — отступил именно Морской Царь, лишившийся своей клешни. Истекающий голубой кровью лариос с гневом взирал на чёрного орка, тело которого превратилось в месиво. Но даже с выпадающими кишками и торчащими наружу рёбрами Гнарг стоял уверенно, а его воинский дух лишь укреплялся. Решимость сражаться до смерти исходила от воинской ауры, звеня в ушах каждого.

— Ладно, признаю, ты смог меня удивить, но на этом всё… — разбито произнёс униженный повелитель морской бездны, который перестал недооценивать противников: каких-то два жалких этиамария, рабыня и бывший раб, но как много от них проблем. — Теперь ты умрёшь самой страшной из смертей. После чего я…

Трудно сказать, насколько длинную речь собирался произнести Морской Царь. Также можно бесконечно спорить о том, кто бы в результате победил. Всё же даже без клешни, выпотрошенному Гнаргу особо легко не придётся, да и от Ады особой помощи ждать не стоит. Однако в моменте оказалась поставлена жирная точка. Враг переместил одну из своих фигур в предугаданное место, после чего наступил час для развития своего нападения.

Противостояние набирало максимальные обороты. Пока ветра Этия сходили с ума и ярость бури била тысячелетние рекорды, к логическому завершению подходила авантюра главы Гильдии. С Посохом Мироздания, пожалуй, сильнейший паресис после архиепископа закончил первую фазу, вобрал в себя неописуемое количество хара, которое даже Лансемалион Бальмуар с идеальным проводником внутри переварить бы не смог, безумец разрушил гармонию и объединил Ахикрис и Кихарис.

Сведённые миры столкнулись своими гранями как раз на территории поместья Торвандори. В миг всё перепуталось, куски подземелий вдруг перенеслись на поверхность, в некоторых местах узоры Кихариса создавались горы, затем их уничтожали, после чего появлялись реки, текущие вверх. Воцарился сущий хаос, в котором мысли путались с материальным, становясь причиной психического безумия слабых духом смертных. Получив такую мощь, глава Гильдии собирался разложить разум Орлойда на атомы и вытянуть из подсознания даже позабытые мысли. Всё лишь бы добраться до секретов, которые даже в чужой памяти охраняют печати, наложенные самим архиепископом с помощью древних Литургий.

Подобное могло означать только одно — переход партии к последнему гамбиту. И закончив свой личный ритуал Лансемалион Бальмуар наконец-то тоже решил вмешаться, чтобы выполнить конечную задачу. Но сперва нужно нанести последние штрихи. Для этого молнии ударили прямо с небес.

— Так хотел мне отомстить, что готов был даже убить безоружного, ни в чём невиновную рабыню и храброго воина, на которого посмотрел сам Полемос, — спокойно говорил янтарноглазый маг, медленно проворачивая Луч Солнца, копьё подаренное Халсу’Алуби. — Но вот он я… но ты уже… мёртв.

С последним словом аристократ вонзил оружие ещё глубже, после чего поток хара обратился молниями, что объединились с огнём и разорвали изнутри не такого уж и сильного Морского Царя, ведь всё крайне относительно. А затем быстрым шагом Ланс направился к своему наставнику.

— Господин Бальмуар! — проревел вдруг Гнарг, кишки которого удерживались чёрной рукой: к слову, с учётом регенерации даже с такой раной орк вполне себе выживет. — Великий Воин, почему ты не явился раньше⁈ Где ты пропадал всю битву⁈ Твои храбрые гвардейцы умирают, отдавая всё… а ты… я не видел тебя в бою! Разве это поступок Великого Воина⁈

— Столько времени прошло, а ты опять за старое, — без особо интереса отвечал аристократ, даже не поворачиваясь к собеседнику лицом.

— Я требую объяснений!

— Требуешь? Забавно, но ладно. Всё просто. Великим Воином я себя ни разу не называл. Эту кличку мне дал ты, из наивности выдавая желаемое за действительное. Типичная. Детская. Ошибка.

И с последним словом Луч Солнца сверкнул пламенем в руках янтарноглазого мага, после чего копьё пробило грудь своего прошлого владельца. Удар пришёлся в спину, с хрустом вышел из грудной клетки, как следствие моментально уничтожена ардия, следующим в миг затух обессиленный эркенхар и последний выдох сделал Халсу’Алуби, пока в безмолвном шоке застыла ещё одна его ученица, которая не очень долго знала этого учителя магии огня, однако… легче от этого не становилось.

Возгорелись последние руны на коляске, и стремительно сильнейший маг начал превращаться в пепел. Сходил с ума Кихарис, в чьих тенях набирал всё большее могущество непоколебимый дух, наконец-то освобождаясь от бренной физической оболочки. В посмертии своём гнев Халсу’Алуби обрушится жаром жестокой звезды. И даже глава Гильдии в этот момент почувствовал страх.

Настоящая бойня только начинается, а происходящее в это время загадочные и не очень вещи по всему миру являются лишь первыми отголосками трагедии. Древнейшие барьеры начинаются рушится, сквозь ветра Этия приходят неисцелимые полчища, вот уже даже боги Совета способны услышать зов своих последователей, что остались верными даже в Эдеме. Не только Гнарг услыхал Полемоса, но и другие настоящие воины чувствовали прилив сил. Сильнее всего оказалась связь с теми высшими существами, которые в данный момент отдыхали в Райском Саду и с удивлением наблюдали за происходящим, но не вмешивались, ведь не имели права, да и просто не хотели: ведь все епископы по силе равны богам Совета, многие лариосы сродни мелким божкам из низшних кругов, а уж архиепископ…

А вот воля архиепископа как раз ослабевает из-за чего и усилилась связь между богами и их последователями. Всё может закончится крайне печально, если вдруг творения Этия проявит слабость. Ведь именно сила является гарантом независимости. Не законы, не нравы, не доблесть и даже не какое-нибудь эфемерное добро, а сила. При чём сила, которая в данном случае выражается в способности уничтожать и убивать.

Глава 17

— Моя последняя просьба, Гнарг. Исполни её и будем в расчёте, — спокойно говорил Лансемалион Бальмуар, используя последние ампулы с лекарством, хотя всё же часть лучше будет оставить на потом: две дозы отправились обратно в пространственный артефакт.

И вот уже чёрный орк хотел что-то произнести, как вдруг прямо в него вылетел рунный тубус. На такой скорости контейнер вполне мог убить даже слабого паресиса, но воин Полемоса легко перехватил хранилище последней воли. Одним движением выужен свиток, после чего покрытый кровью этириданос развернулся к Огненной Бестии.

Сразу же вспомнилась первая встреча с Лансемалионом. Тогда Гнарг собирался умереть в великой битве с самим Свободным. Да, вряд ли удалось бы дать равный бой столь могущественному существу, но… тогда казалось иначе. А вот офицер в тот момент всё понял куда лучше других, решив спасти мага поддержки от гибели и отступить, вместо того чтобы глупо сдохнуть. Как иронично, что теперь поступить аналогично требуют от чёрного орка.

Забирают последний шанс на великую битву. Нужно сохранить кольцо и отвести эту рыжую полуэльфийку в безопасное место. И скрепя сердцем, Гнарг Дурзол всё же развернулся и пошёл прямо навстречу своего долга. Видимо, Полемосу придётся подождать, хотя после такого бегства… как бы он навсегда не отвернулся от своего помазанника. Но ничего не поделаешь, нужно расплатиться с прошлым хотя бы так.

В свою очередь Ада пыталась выпрямиться, опираясь на свой меч. Вон он шанс, возможность всё изменить. Лансемалион Бальмуар пока никуда не уходит и лишь готовиться создать какое-то невообразимое заклинание. Столько времени она провела с ним лично, затем Адрион полностью разложил по полочкам свою точку зрения. Обе стороны выслушаны, Око Смирения вполне подтверждало искренность многих заявлений. Осталось найти нужные слова, но вдруг все мысли замкнулись на грубом изломе и простой истине.

— Пойдём, девочка, — пробасил чёрный орк, удерживая свои кишки левой рукой, а правую собираясь положить на плечо храброй, но всё ещё слабой воительницы.

Как вдруг обессиленная и едва сопротивляющаяся высокой концентрации хара Огненная Бестия остановила руку своего незваного спасителя, чтобы выиграть себе ещё чуть-чуть времени. Она, кажется, почти видела, что находится на душе у её хозяина, видела проблему, а также те грани, которыми столкнулись два аристократа. Пусть даже Адрион бесконечно прав и та рабыня являлась лишь шпионом врага, но каком в этом толк, если вся семья искренне верит в какую-то там наивную любовь. Резкое действие вызвало не менее резкое противодействие, следовательно слушать никто и никого не хочет.

Кроме того, усложняет в миллионы раз и тот факт, что сейчас Лансемалион Бальмуар находится под действием лекарств, которые полностью убили эмоции. Помнится… в первое десятилетие, ещё в Саросе близнецы Дельдамионы смогли выбить из равновесия такого обманчиво хладнокровного аристократа. Ведь так или иначе его душа разорвана на части случившейся трагедии, а свои проблемы он не решал, лишь загонял всё глубже и глубже, что позволяло вывести его на эмоции в критический момент как это делал Орлойд и Делсираан.

Вывод на эмоции же означает невообразимую боль, достижение крайней точки, образованию пустоты, непонимание, начало лихорадочного поиска сбора своего внутреннего мира согласно новым условиям, что и может быть ключом к решению проблемы. Всё сломать и собрать заново. Разрушить и перестроить. Дать чему-то умереть, чтобы на останках родилось что-то новое. Всё просто, очевидно, но теперь недостижимо. Любый аргумент хоть как-то связанный с эмоциями будет разбит о монолитную стену рационального прагматизма, ведь под этими лекарствами янтарноглазый маг подобен идеальной и простой формуле, в которой практически полностью исключён даже человеческий фактор.

И вот уже Гнарг Дурзол собирается применить небольшую силу, как вдруг в безысходности рождается череда умозаключений, которые не могут решить проблемы, однако позволят выиграть ещё больше времени.

— Я долго беседовала с Адрионом и он поведал мне причины его поведения, рассказал всю историю с его точки зрения. Ваш брат очень хотел, чтобы я как-то на вас повлияла, ведь его вы бы точно слушать не стали… — начала говорить Ада: в свою очередь чёрный орк не стал её прерывать, как и приказа не давал Ланс слушающий свою рабыню вполуха. — Однако… поразмыслив над всем услышанным, я пришла к несколько другому выводу, на результат которого во многом повлияли вы. Мне не суждено понять и сотой доли того, что случилось между вами, но кажется… кажется после все пережитого вы вполне заслуживаете принять решение сами. Никто не смеет требовать от вас чего-то, даже если вы хотите утопиться в праведном гневе или жалкой мести. Это ваше решение, которое я могу лишь уважительно принять. Ведь… это ваша жизнь, путь которой определяете вы сами, как и вы же наделяете смыслом цели, которые со стороны могут показаться ужасно глупыми для большинства, но не для вас лично. Поэтому я не стану ничего вам объяснять, пытаться вас переубедить, ведь… вы всё уже решили, да и нет у меня нужных слов. Но взамен я прошу проявить уважение и ко мне, не нужно мешать мне принимать моё решение.

Тряслась земля, безумие гнева Халсу’Алуби набирало обороты и пламя уже начало поглядывать даже на союзников, электромагнитные поля принимали конечную форму и в манипуляциях Ахикрисом и Кихарисом глава Гильдии приближался к своей заветной цели. Но вдруг в мироздании мелькнуло удивление янтарноглазого мага, который даже повернулся к своей живой вещи.

— Хорошо, пусть будет так, — только и произнёс Лансемалион Бальмуар, после чего снова отвернулся, попутно воплотив из пространственного артефакта дополнительные и последние ампулы лекарства: появление удивления говорит о необходимости увеличить дозу.

И в следующее мгновение стихии сошли с ума. Объединённая мощь сильнейших паресисов стремительно меняла мироздание в угоду своим целям. Джал Хаффан в поножах Литаса поднимал своей магией саму землю, намереваясь оторвать значительный кусок тектанической плиты. Даже Ярнас Врасаг не способен был удержать столь огромную толщу пород. Однако южанин действовал не один.

Ему помогала собственная гвардия, кроме того, огонь изменял давление и электромагнетизм активно влиял на рудные залежи в почве. Сам ветер также сходил с ума, подчиняясь воли епископа. Тектоническая плита пришла в движение и ужасные землетрясения пронеслись по всему Эдему, пока парерисы вырывали из плоти мира огромную глыбу размером с могучий горный хребет для того, чтобы метнуть его прямо во врага.

Лансемалион Бальмуар же стоял на вершине мчащейся к цели породы. Назад он не смотрел, но Гнарг уже убежал, как и Огненная Бестия не смогла удержаться и слетела куда-то вниз. Оставалось лишь надеется, что она не умерла при падении и не скрылась в бьющей фонтанами магме. В любом случае волноваться о таких мелочах нет времени.

Одно лишь слово молча произнёс глава Гильдии, после чего сами Законы вновь изменились. На миллионы осколков разлетелся многокилометровый кусок земли, но главный удар всё же пришёлся именно на янтарноглазого мага. Затрещали доспехи из чистого Миоса, подаренные Алгирендной, но даже так колоссальный импульс прошёлся по телу, даже идеальный проводник хара в венах не смог всё поглотить или хотя бы рассеять, а ведь именно с помощью него оказалось украдена мощь целого орбитального оружия.

И только стоило приземлиться среди хаоса, как сразу же на поле боя появились последние защитники главы Гильдии. Многие лариосы из числа высшей аристократии, они уже не прятали лица. Кто-то служил в Этио Апотелос, кто-то в Этио Симулос, другие, как близнецы Дельдамионы, просто состояли на своеобразной контрактной службе, как когда-то в своё время семья Торвандори. Так ещё и гильдия убийц присоединилась в последний момент к врагу.

Все вместе они представляют огромную угрозу. Возможно даже Лансемалион Бальмуар с союзниками не сможет их одолеть, но ценой жизни точно удастся проделать брешь в обороне, чтобы епископы закончили начатое и одолели главу Гильдии. Впрочем, умирать янтарноглазый маг точно не планировал, а вокруг поместья Торвандори начала появляться клетка из молний.

Сегодня все увидят, насколько голуба кровь лариосов и насколько белы их кости.

Глава 18

— Буря усиливается, — верно подметила девочка, смотря далеко-далеко на юг.

— Огненный шторм тоже становится всё яростнее, — мальчика же больше интересовала битва, в эпицентре которой и находились близнецы.

— Оружие жалко.

— Его можно восстановить.

— Если выживем.

Дельдамионы не спешили нападать, как и их союзники наблюдали за действиями аристократа, ожидая от него первого шага. Пусть попробует напасть и от его атаки уже будет разыгран следующий сценарий. А пробовать придётся, ведь пока что время играет на главу Гильдии.

— Интересно, он понимает, что его используют как таран?

— Вероятно. Глупо считать, что у него есть какие-то шансы против главы Гильдии.

— Но он же разнёс наше оружие и поглотил так много хара. Пугающе.

— Да, однако его сила меркнет на фоне способности объединять Ахикрис и Кихарис. Кроме того, он не владеет словами первого языка.

— Он тоже это понимает. А значит у него имеется тактика для решения проблемы.

— Мы что-то упустили? Козырь?

— Я не знаю, но нужно быть настороже. Что-то грядёт.

Тем временем Лансемалион Бальмуар оценил обстановку и соотнёс всё возможности, выбрав единственный верный вариант развития событий. От янтарноглазого мага ожидают молниеносного нападения, ведь именно на этом основан его стиль боя, который Эдем видел множество раз. Однако с учётом новых игрушек и необходимости удивить противника решено было использовать не самый эффективный, но самый выгодный в данной ситуации сценарий.

В буйстве стихий, которые окружили поместье и тем самым выигрывали время для реализации плана по ликвидации главы Гильдии, начала приобретать отчётливую форму клетка молний. Вслед за ней магические узоры начали резко меняться, а руны отпечатывались на земле, создавая монструозные и крайне сложные рисунки прямо в Ахикрисе.

— Что он делает? — с удивлением спросила девочка.

— Готовит фундамент, — хмуро ответил мальчик.

Последний гамбит, как истинный тактик Лансемалион Бальмуар в данный момент подчиняет себе всё поле боя. Огромные объёмы информации просчитываются за считанные мгновения, предсказывается каждый ход и каждая мысль противника, после чего руны и узоры, на первый взгляд кажущиеся бессмысленными, становятся ловушками и матом через три или четыре хода противника. Всё это будет использовано в момент его прорыва.

— Значит ждать нам нельзя.

— Нельзя.

И сразу же сестра вспорхнула в небо и улетела выше облаков. В движение пришли и остальные союзники, которые понимали, что с каждой секундой лучший дуэлист выводит формулы победы над каждым. Ему нельзя дать закончить свои обряды и ритуалы. Кроме того, удалось расшифровать ещё один комбинированный магический рисунок, самый большой. Если заклинание будет закончено, то его силы наверняка хватит для нарушения ритуала главы Гильдии. Всё же тени Кихариса сейчас хрупки, а план по снятию печатей с разума Орлойда и последующего прикосновения к истине требует ювелирного подхода.

И первым к аристократу подобрался кровосос из гильдии убийц. Нет, он не был самым быстрым, скорее крайне глупым и неосторожным. Стоило только вампиру приблизиться к, казалось бы, покинувшему своё тело янтарноглазому магу, как в следующее мгновение тени Кихариса схлопнулись подобно капкану.

Колоссальной мощи разряд разорвал слабака и вот уже пол дюжины сияющих сфер кружат вокруг своего создателя. Шаровые молнии, приближаться к которым крайне опасно. Кроме того, к ним даже при желании подобраться будет тяжело, ведь смертельные дуги подобно конечностям паука распростятся во все стороны на сотни метров. Они будут атаковать всё, что источает хар, а из-за изменения магнитных полей увернуться или уклониться будет крайне проблематично.

Команду дал близнец на земле после чего тут же решился на лобовую атаку. Крайне неожиданный натиск, особенно учитывая, что Дельдамионы не очень любят ближний бой и подобные грубые приёмы, однако нужно действовать непредсказуемо.

В одно мгновение воздух исчез и уступил место вакууму. Идеальная защита от молний, затем сестра атакует с неба бураном и одна из сфер вынуждено меняет траекторию движения, открывая в обороне Лансемалиона брешь. И вот уже янтарные глаза пронизывают тело наглеца, которому удалось переманить на себя внимание.

Сразу же тысячи молний попытались окружить Дельдамиона, который только и успевал создавать вакуумные барьеры. Это было очень тяжело делать, ведь электричество двигается крайне быстро, часть энергии успевает проходить и конечности немеют, собственные заклинания становятся слабее. Но в тыл уже зашёл командир Этио Апотелос.

Подразделение зачистки действовало грамотно, пока маг поддержки отводил разряды в стороны, пользуясь принципом пути наименьшего сопротивления, его союзники преодолели защитные барьеры, используя магнетизм и экранированные рисунки, на что Бальмуар мог влиять лишь косвенно через свои молнии.

Но в самый последний момент вмешалась ещё одна фигура. На каждую возможную проблему у аристократа имелся свой заранее подготовленный ответ. Вся доска поля боя находится под его контролем, всё просчитано, ходы совершаются за мгновения, ведь их проанализировали ещё десятилетия назад: задача будет выполнена и бесполезно любое сопротивление лариосов, чьи слабости давно изучены.

Сам епископ цепями Ароса сковал весь отряд Этио Апотелос. Замершие паресисы пытались выбраться, но время стремительно утекало сквозь пальцы. За считанные секунды служитель Этия разрушил их рунические узоры: защитная сетка из слов силы рассыпалась, после чего собственные латы начали искрить. С каждым ударом сердца длина волны излучения уменьшалась, проникая всё дальше, а чары, наоборот, слабели: после разрушений броня восстанавливалась, однако с каждым новом ударом цепей епископа размер ячейки сетки увеличивался, в результате ухудшалось жизненно необходимое экранирование и вот уже молнии проходят по собственным нервам.

В последний момент на продолжение натиска также решился и сам Дельдамион, делая рывок и принимая часть разряда. И тут же прямо перед Лансемалионом прямо из земли вырос Джал Хаффан жёстким ударом молота отгоняя наглого мага ветра. Словно лист легко ушёл в сторону низкий паресис, после чего из небесных теней вынырнул чёрный ящер.

Клыки прокусили руку и копьё всадника едва не пробило голову резким выпадом. Опытный воин из Дкал’Алинтар пришёл на помощь своим союзникам, предварительно выждав лучший момент. Лишь невероятная реакция позволила увернуться, после чего мгновенного контратаковать. Для этого пришлось расстаться с рукой, но взамен близнец нанёс смертельную рану брошенной в горло иглой. Металл легко пробил броню, рассёк артерию, отравил кровь, попутно ослабив тени Кихариса в месте ранения, забрав возможность регенерировать.

В следующее мгновение снова земля ушла из-под заставив перейти Дельдамиона на левитацию. Джал Хаффан, конечно, умелый маг, но недостаточно точно понимает все тонкости магии воздуха. Грубостью он здесь ничего не добьётся. В свою очередь раненный всадник хватался за горло, но не мог остановить кровотечение. Резкий перепад давления заставлял багровые фонтаны увеличиваться в размерах, пока по всей кровеносной системы появляются микротрещины и тромбы, а те в свою очередь из-за опять же давления отрываются и стремятся к сердцу.

С каждой секундой Дхинарел Нар’Авид становился всё слабее, хотя близнец не нанёс более ни одного удара. Лишь когда магическая защита ослабла до критического уровня, увернувшись от групповой атаки Джала в Ахикрисе и Лансемалиона в Кихарисе, Дельдамион нанёс вторую магическую атаку, которая уже взорвала изнутри довольно слабого противника. Ещё один лариос пал на поле боя, а смерть его станет причиной новой кровной и беспощадной борьбы.

Тем временем из ловушки резко вырвался командир Этио Симулос, воспользовавшись жертвой своего подчинённого: простой смертный взял на себя большую часть разряда, намеренно вклинившись в ловушку и вызвав тем самым перепад потоков хара и ослабление клетки молний в других участках. Приближаться в упор к Бальмуару после утраты экранированной брони будет самоубийством, поэтому сотрудник Гильдии атаковал Джала Хаффана, подло ударяя того в спину. Всё же и сам командир Этио Симулос превосходный тактик, поэтому быстро адаптировался и принимал решение даже в самых критических ситуациях.

И только эти двое скрылись под землёй, где у генерала Анхабари будет куда больше шансов в жестокой битве, как вдруг земля содрогнулась и весь мир застыл в ужасе. Глава Гильдии увидел возможность и нашёл свободный ресурс для вмешательства в этот бой. Янтарноглазый маг явно представляет опасность и его лучше будет убить здесь и сейчас, пусть даже ценой драгоценного времени.

Колоссальная мощь теней Кихариса обрушилась на Ахикрис, отгоняя даже дух Халсу’Алуби. Что уж там говорить, сам епископ припал на колено и из уст его полилась кровь, пачкая белоснежную рясу. Каждый почувствовал возросшее напряжение, столь сильны оказались возмущения хара. Но Лансемалион Бальмуар всё ещё продолжал стоять и бороться с безграничной волей настоящего монстра: настолько же упорный, как и Зелгиос в день своего приезда в Эдем, второго сына рода Торвандори даже собственная смерть не остановит. В пыль превращались доспехи Миоса, раскололись и взорвались запонки Арос и Миос, трещало лезвие Луча Солнца, но большая часть атаки поглощалась идеальным проводником, поэтому ардия и эркенхар оставались целыми… однако лишь вопрос времени, когда малая часть могущества главы Гильдии просто сотрёт глупцов из мира, предав тех истинной анафеме.

И вот уже остальные епископы, находящиеся в тылу, собираются вместе и концентрируют мощь, чтобы вмешаться. Рука герцога Ле Нобеля сжалась на боевом горне дабы бросить в атаку все силы для устранения предателей. Адрион Торвандори нашёл девять брешей в рядах врага и готовится отдать приказ своей армии для неожиданного вклинивания в противостояние и последующего перехвата инициативы на поле брани. Гвардия культа Этия и все мобилизованные рода, включая Этианелисов, почти достигают границ битвы, намереваясь присоединится к мясорубке… В этот момент мироздание снова ломается на две части, на сущее мгновение вся воля архиепископа растворяется и исчезает, после чего прямо в сердце мира появляется заклятый враг всего Эдема.

Собравший всю свою волю в один сосуд, Свободный первым делом атаковал в Кихарисе главу Гильдии, пока туман стремительно распространялся по полю боя, направляя против лицемерных и погрязших в пороках граждан полчища монстров из невиданных и забытых миров.

Глава 19

— Глава Гильдии призвал Свободного⁈ — в ужасе вскрикнул оруженосец герцога.

— Умерьте свой пыл и будьте избирательнее в своих выражениях, — тут же на него шикнул сам Рейнальд Ле Нобель, который и сам не особо понимал, что произошло.

Внезапно воля архиепископа ослабла до критического уровня, после чего чары Эдема ослабли на краткое мгновение. По всей видимости именно это и позволило Свободному явиться прямо в сердце мира, в самый неподходящий момент. Почувствовав слабость, извечный враг нанёс удар в самое уязвимое место, а архиепископ, утомлённый внутренними распрями всё же дал слабину вопреки ожиданиями всех и каждого. Именно к таким выводам пришёл герцог, вместе с большинством своих сторонников, однако, как и полагает мудрым лариосам, они держали свои догадки при себе. Одно глупое слово сказанное сейчас может обернуться крахом для всего Эдема в будущем.

— Что нам теперь делать? — задал вопрос Рейнальд Ле Нобель, не обращаясь к кому-то конкретному, однако ответ должны дать епископы, что также стоят и наблюдают за происходящим безумием: всё явно начало идти не по плану и теперь сценариями можно только подтереться.

— Хм… — нахмурился глава акеронского собора, изучая тени Кихариса. — Кажется глава Гильдии, наоборот, подвергся атаки Свободного.

И вправду в момент явления главного врага Эдема стихии сошли с ума и со взмахом меча были разрезаны сильнейшие заклинания величайших паресисов этой эпохи. Чудовищная буря из песка и огня на мгновение осела, и даже клетка молний потеряла свою изначальную мощь. Это позволило рассмотреть множество деталей как в Ахикрисе, так и в Кихарисе. В любом случае делать поспешные выводы рано, как и оправдывать главу Гильдии, который вполне может быть причастным к явлению Свободного. Возможно, он хотел взять его под контроль и тем самым спасти Эдем, навсегда уничтожив угрозу? Однако всё пошло не по плану и секреты духовенства оказались неправильно поняты? Или же он, наоборот, глава Гильдии предвидел упадок и готовился к противостоянию со Свободным, мобилизуя общество вопреки мнению духовенства?

— Объяснений этому может быть без малого миллион, — заметил епископ из Кароса.

— И то верно, — согласился и величайший служитель Этия в водах Атеса.

— Что же вам делать, господин Ле Нобель? — повторил вопрос глава акеронского собора. — То же, что и всегда. Защищайте стабильность Эдема любой ценой. Враг перед вами, армия ждёт приказа, уничтожьте его и снова спасите мир.

— А вы?

— Мы разберёмся с первоначальной проблемой.

И в следующее мгновение духовенство исчезло, перемещаясь в гущу сражения, дабы помочь Лансемалиону Бальмуару в противостоянии с главой Гильдии.

В свою очередь герцог Ле Нобель не терял ни доли секунды: тут же затрубил боевой горн и сами небеса разверзлись, ветра подгоняли в спины союзников, отправляя в бой лучшие резервы. Многие из этих солдат ни раз сражались со Свободным у границ, не счесть выигранных битв за столетия службы лучших боевых магов. Весь цвет Ландоса собрался в одном месте и пусть раньше им прикрывали спину всё те же епископы, но видит Этий, никогда так много опытнейших воинов ещё не собиралось с одной целью.

Тем временем сквозь образовавшиеся за один миг расколы уже бежали полчища тварей, среди которых можно было увидеть даже вымерших и попросту неизвестных монстров. Свободный пусть и не взял с собой армии из разумных существ, как и его личный зверинец оставался где-то далеко, но ему хватило мощи дабы открыть дороги в далёкие и заброшенные миры, где не властен Совет и куда не ступала нога человека, эльфа или гнома.

Искажая саму физическую реальность, отодвигая Ахикрис, сквозь тени Кихариса пробиралось нечто невообразимо ужасное. Древнейший отголосок ужаса первых эр, когда предки современных видов прятались под землёй и боялись высунуть нос, лишь бы не навлечь на себя внимание детей тех Творцов, которые являли собой воплощение безграничной силы, ужаса, кошмаров и господства.

— А мы… сможем его одолеть? — в ужасе пронеслись мысли оруженосца, что мчался по ветру верхом на грифоне рядом со своим господином.

Отчётливо чувствовался страх вовсе не зелёного юнца, а тоже опытного воина, которого сам король направил на обучение к герцогу. И всё же он был прав, эта гадина… она не просто пугает, она, кажется, может дать прикурить и левиафану, а также многим колоссальным творениям. Не будет ошибкой предположить, что древнейшее существо ходило по Ахикрису ещё до истребления древних драконов.

Огромные габариты, даже небесные шпили Ландоса будут лишь галькой под бесчисленными мерзкими щупальцами. Сотни метров в высоту монстр, нижняя половина уже скрыта в буйстве пламени и тьмы, его извивающие конечности разрывают земную кору, а верхняя часть тела обладает четырьмя руками, которыми существо уже громит подбирающихся букашек. Не менее страшными оказываются и жгуты, длиной в десятки метров. Они покрывают всё тело подобного волосам и взрывают снаряды на подлёте, попутно сбивая и воздушные силы. Но страшнее всего концентрированный хар внутри гигантской пасти.

Тысячи заклинаний устремились от земли к Древнему, пока герцог Ле Нобель подлетал всё ближе. Как вдруг ужасный гул издала тварь, леденящие душу вибрации терзали сознания смертных, а магические звери и вовсе сходили с ума и сбрасывали наездников. Однако хуже всего то, что многократно выросла концентрация хара. Монстр готовился изрыгнуть пламя, которого хватит чтобы утопить в реках огня как минимум сотни квадратных километров, алое зарево увидит весь мир, после чего смог и пепел закроют небеса. Ужасный катаклизм, последствия которого приведут к голоду и тяжёлым временам. И чем дольше эта тварь будет просто существовать, тем на большие страдания будет обрекаться Эдем. Жар, несомненно, дойдёт даже до ближайших поселений.

— ГОСПОДИН!!! — в малодушном страхе прокричал оруженосец, а эмоции его ещё раньше достигли герцога.

Из пасти вырвалась титаническая мощь, но и про руки не стоит забывать. Одна из них уже двигалась на чудовищной скорости, создавая циклоны, ураганы, разрывая реальность и мчась прямо к грифоновым наездникам. Однако никто не отдавал приказ броситься врассыпную, и никто не покинул строя, хоть и многие в этот момент попрощались с жизнь.

Спокойствия сохраняли лишь ветераны, что десятки лет служат в армии Ландоса и множество раз сражались бок о бок с Рейнальдом, умудрившемуся затмить даже тех, кто был старше его в два, а то и в три раза. Его семью считают даже более сильной чем королевский род, как и самого герцога, второго человека в Ландосе, называют сильнейшим на землях, а может и во всём Эдеме.

Со звоном из ножен вырвался меч и в святом сиянии застыло мироздание. Второе солнце возгорелось на поле боя, и оно диаметрально отличалось от солнца Анхабари. Не жестокий огненный диск, а чудотворное влияние дарящего жизнь и покой Ароса осветило каждого воина. Могущественная магия объединилась с мастерством и вот уже рукой герцога за считанное мгновение разрублены пальцы чудища.

Маленький меч, он даже на роль зубочистки Древнего не подходит, но стоит только взглянуть на тени Кихариса, как сияние ослепит любого. Монструозный магический узор скрыт в обычной физической оболочке, и именно проекция артефактного оружия в Кихарисе всегда определяет потенциал творения. В данном случае оружие затмевало даже Луч Солнца.

— ЛИШИТЕ ЕГО РУК!!! — отдал приказ Рейнальд Ле Нобель и первым бросился к плечу Древнего, пока с завихрениями боролись штопором падающие к земле грифоны.

Огромные габариты действительно способны напугать любого простого смертного, ведь этот монстр может стирать целые города… нет, целые страны и миры. Если хоть одно такое существо живёт на планете, то о постройке городов даже и думать не стоит. Однако несмотря на эффективность убийства простых смертных, против короловеской гвардии чудище уже мало что может сделать. Защищённые лучшими артефактами, они не боятся высокой концентрации хара, циклоны пусть и сносят горы, но и с ними опытные паресисы справляются. Сами же они малы и беспощадны, вгрызаются и рубят своими клинками плоть твари. Словно гигантский слон, Древний оказался фактически беззащитен против мошек, которые поставили себе цель отрубить конечности гадины.

И вместе с тем пасть твари начала поворачиваться, чтобы окутать пламенем паразитов на собственном теле. Под грохот орудий и залпы солнечных странников, продолжали звенеть мечи и копья, разрубая многочисленные жгуты, дабы открыть кожу для обстрелов тяжёлого вооружения. Кто-то наверняка умрёт в пламени, но большую часть своих людей герцог планировал защитить и лично переместился к пасти, дабы попытаться создать барьер из чистого Ароса.

— За Короля! За Ландос! За Эдем! За Этия! — без страха кричали гвардейцы, спрыгивая с раненных грифонов и продолжая бой прямо на теле монстра: чтобы увеличить результативность обстрелов тяжёлого вооружения необходимо отрубить все мерзкие жгуты на монстре, ведь из-за них снаряды и заклинания взрываются за десятки метров от плоти.

Отражали свет благородные зачарованные доспехи и всё больше странной живности вдруг вылазило из-под корки на теле Древнего. Будто этот монстр специально позволил странной фауне поселиться на нём, дабы эти симбиоты не только очищали тело от грязи, но и защищали от всяких человеков-паразитов.

И с гордостью всех прикрывал герцог, доказывая, что может сравниваться в силе с самими епископами. Но с каждым ударом сердца он понимал, что очень сильно переоценил собственные возможности. Брошенный вызов оказался неподъёмным грузом и всё сильнее сгущалась воля Древнего вокруг простого смертного. В грохоте и воплях, под шум кровавых рек и грозные кличи, отдавая всего себя борьбе с безбожным чудищем Рейнальд понимал, что умирает. Но не только армия Ландоса участвовала в сражении.

— А он силён, не правда ли? — раздался тихий голос Айрада после чего тени Кихариса рассекла лёгкая усмешка.

Сразу же свой взгляд герцог Ле Нобель опустил вниз. Там, где всё должно было быть выжжено дотла, спокойно двигались вооруженные отряды, среди которых возвышался глава рода Этианелисов. Он не использовал ни огонь, ни свет, ни любую другую стихию. Истинное понимание сути магии позволяло ему раскрыть истинный потенциал паресиса. А козырем Айрада всегда были защитные барьеры, которым он мог укрывать целые города и земли. И даже Древний не смог через них пробиться, ведь, несомненно, могущественный маг действовал вместе со всем своим родом и использовал передающиеся с первых времён тайны своего рода.

И тот факт, что в Эдеме существуют такие маги, как раз и доказывает право мира на независимость. Ведь Древний — не просто огромная тварь. Каждое колоссальное существо зачастую вбирает в себя чуть ли не всю биомассу планеты. Не обязательно прямым путём, а например просто за счёт того, что вбирает в себя весь хар. Из-за этого вероятность рождения сильного мага падает, как и другим существам остаётся крайне мало места и ресурса для размножения и развития.

Это не поглощение и разрушение, а скорее именно трансформация. По такому же принципу живут все смертные виды. Пирамиды биомассы: на одну хищную птицу весом один килограмм, нужно десять килограмм условных синиц, для тех уже сто килограмм насекомых, а для тех тонна растений. Тот же Эдем когда-то населяли жалкие тысячи и по землям бродили дикие стада. Но разрастались поселения, вымирали редкие животные, но вместо них увеличивалось количество домашнего скота. Пищевая цепочка менялась и реструктуризировалось в угоду разумным смертным. И называть это уничтожением не совсем правильно, ведь в конечном итоге биомасса планеты не меняется, просто то стадо, которое щипало травку, уступило место жилому кварталу в Саросе, который возделывает землю, кормит скот и использует этот ресурс для размножения. Лишние звенья цепочек — убираются, а биомасса распределяется более грамотно.

Именно поэтому многие архимаги считают колоссальных существ венцом эволюции. Ведь они проделывают то же самое, вырастая до чудовищных размеров и в какой-то момент становятся единственным звеном. Всякая флора и фауна, грибы и микробы — всё это вымерло на планете Древнего, а тот в свою очередь трансформировал бесполезную и слабую живность в личное могущество. И это не паразитирование, скорее именно эволюция и новый шаг развития, ведь вымершие виды всяких животных… они глупы, они бесполезны, а освободив место они дают начало тем же разумным смертным видам. С точки зрения природы это вполне выгодная конвертация более простого в более сложное.

Это всё к тому, что сражение с Древним сродним сражению с целой планетой. И если бы результат войн определяло количество биомассы… то несомненно этот колосс бы победил. Однако не по воле случая во второй эре всех подобных существ, включая и тех же древних драконов просто перебили. Не из жестокости и даже не из-за драгоценных внутренностей, из которых создаются величайшие артефакты. Просто ради возвращения биомассы, для формирования собственной пищевой цепочки и ради безопасности. В любом случае, Древний является крайне опасным врагом, которого в одиночку не факт, что не одолеют даже божества высших кругов.

И это понимал Эдем, в лице отдельных лариосов, часть которых даже забыла о вражде и конкуренции, ведь сейчас требовалось отстоять право на само существование. Хотя прилично так аристократов продолжало резать друг друга, в их числе как Халсу’Алуби с Лансемалионом Бальмуаром, так и близнецы Дельдамионы, которые продолжали защищать главу Гильдии. Из-за этой резни, в которую отправились ещё и епископы, ситуация оставалась далека от стабильности, ведь ещё и Свободный никуда не делся. Но кажется… этим безумцам плевать и на Эдем, и на Древнего, и на Свободного.

Тем временем мобилизировались все резервы, к Эдему перекидывал армию даже Акерон, который так-то должен был оставаться демилитаризованной зоной, но слишком многое стояло теперь на кону. Но первым в сердце мира явился самый неожиданный союзник, о котором большинство просто забыло. Тысячами погибали храбрые солдаты, которые даже не сражались на поле боя, а лишь подвозили оружие: концентрация хара простиралась на сотни километров и уже погибали простые граждане в своих домах, их сердца просто останавливались.

— Встречай гостей Эдем! — раскатился победоносный клич сира Лейнсталя и разлом в преисподнюю открылся прямо над головой Древнего.

Благородный и очищенный от пагубного влияния хранитель Проклятого Острова, несомненно, обладал огромным могуществом. А за собой он вёл полчища тварей, что в страхе и ужасе подчинялись рыцарю под страхом смерти или в желании отличиться для получения большего количества мяса, которое поставляется кораблями на остров.

Горел в адском пламени колоссальный монстр, прямо в плоть его вгрызались безумные твари преисподней. Чистый и самый грязный гнев обрушивался на врага Эдема и прямо в пасть с дикими хохотом прыгали воплощения грехов. Другие порочные существа рвали в клочья тень в Кихарисе: каждый отрывал по маленькому кусочку, но как много пиявок присасывались ежесекундно, после чего почти сразу растворялись от одного взгляда Древнего, который разрывался на части в попытках успеть везде.

Каждый вносил свой вклад, любой ценой будет сохранена стабильность, а враг обязательно падёт.

Глава 20

— Вставай! Тебе нельзя умирать сейчас! — прямо в лицо близнецу кричала Надёжная Сестра.

С невероятным трудом мальчик вернулся в сознание, а затем в собственное израненное тело. В какой момент его вырубило? Чья атака оказалась настолько могущественной, что не удалось даже её рассмотреть? Вариантов было слишком много, начиная с внезапного козыря Лансемалиона Бальмуара и заканчивая Свободным. Ах да, ещё и епископы резко вмешались. Может и вовсе какая-то неизвестная сторона вмешалась, Этий его знает.

— Какой расклад? — зрение ещё не вернулось и приходилось опираться лишь на тени Кихариса, которые в происходящем безумии менялись слишком стремительно даже для большинства архимагов.

— Я… я не знаю… — честно ответила сотрудница Гильдии, прибывшая в эпицентр сражения.

В какой-то момент ей показалось, что вторжение Свободного позволит объединить враждующие стороны, но… повезло, что хоть армия Ландоса переключила все силы на новую цель, как и прибывшие подкрепления из сердца мира решили, что Эдем стоит превыше их личных обид. Сначала убить Свободного, затем разбираться между собой, довольно логичное и грамотное решение. Однако всё ещё Лансемалион Бальмуар продолжает сотворять ритуал для сокрушительной атаки, как и епископы теснят главу Гильдии, который одновременно сражается на целых четыре фланга. Союзники же его…

Только что прямо из очередного разлома Кихариса вышел командир Этио Апотелос. Фактически он являлся вторым по важности членом в Гильдии, а в личной силе уступал лишь самому главе. Что и неудивительно, ведь он управлял лучшими карателями, производил все зачистки и являлся лидером силового блока. Даже Джал Хаффан, генерал Анхабари, обладатель поножей Литаса не смог его одолеть, пусть дуэль проходила буквально под землёй на территории максимально выгодной для южанина.

Истекая кровью с переломанными костями, безликий командир медленно шёл к укрытию, где пряталась от хаоса Надёжная Сестра, вытащившая из хаоса и близнеца. В руках главного защитника главы Гильдии находилась нога Джала. Трудно сказать сбежал ли Джал или же в данный момент умирает от ран, а может и вовсе отправился на встречу с Творцом… но без одной поножи артефакт названный в честь Литаса более ценности не представляет.

— Всё скверно… — тихо произнёс сотрудник Гильдии и плюхнулся на землю за обломком, чтобы и в Ахикрисе никто не смог заметить цель: хотя всё внимание сейчас сконцентрировано вокруг Бальмуара, который подобно бездне поглощает всё вокруг себя даже всего хара мира, кажется ему будет мало. — Епископы плотно напирают на старшого. Помощи ждать больше неоткуда. Но обряд скоро будет завершён, нужно выиграть лишь считанные секунды.

— Нужно убить Свободного и его полчища! — не веря своим ушам воскликнула Надёжная Сестра. — Закрыть разломы и…

Никакого результата. Разговор с командиром Этио Апотелос подобен разговором со стеной, хотя нет, у последней отдача во время диалога и то выше. Впрочем, чему удивляться? На такую должность именно подобных смертных и берут. Есть приказ — нужно выполнять. Всё максимально просто, никаких дополнительных размышлений здесь быть не может. Глава Гильдии сказал — Этио Апотелос выполняет задачу любой ценой, так было всегда.

— Есть план? — глух к наивным возмущениям остался и близнец. — Джал Хаффан, судя по всему, из уравнения убран, как и Дхинарел Нар’Авид, но…

— Дух Халсу’Алуби смещается на восток. Кажется… он подсознательно стремится к Адриону Торвандори.

— Всё ещё остаётся свора епископов, а я не уверен, что справлюсь хотя бы с одним.

— Я возьму епископов на себя, — уверенно произнёс командир Этио Апотелос, выуживая из пространственного артефакта последнее зелье и последний свиток.

— Всех сразу?

— Ещё у нас возможно есть неожиданный союзник. Твоей задачей будет добраться до Лансемалиона и отвлечь его, замедлить проведение ритуала и уничтожить часть магических рисунков — сделай всё, что может замедлить возведение архитектуры заклинания. Действуем прямо сейчас.

Отдав указание, последний сотрудник Этио Апотелос поднялся на ноги и направился в сторону разорванного двумя мирами поместья по среди бури стихий. Шёл он медленно, через мгновение над плечом пролетел близнец, рванувший прямо к янтарноглазому магу.

Каким образом этот безумец собирается дать бой сразу целой своре епископов? Ответ на это прозвучал в мироздании почти сразу же. Одно слово состоящее и элементарных первых истин, даже просто нахождение поблизости с сумасшедшим, решившим использовать эту силу, сродни смертельному приговору. На весь Эдем лишь архиепископ может позволить себе использование первого языка в одиночку, а обычно для этого организовывают многотысячные мессы и весь главный собор сердца мира сутками объединяет частички силы при участие опытнейших паресисов. Ещё глава Гильдии смог обучится частичному контролю, пропуская малую часть могущества через себя с минимальным вредом.

Секретам решено было обучить и командира Этио Апотелос, который всегда на передовой. То с пустотными тварями в Орта Миос сражается, то на левиафане, то ещё какая-нибудь нечисть решит угрожать стабильности. Такая работа сопряжена с определёнными рисками, так что из исключения начались тренировки обучению Словам.

Однако очень много факторов влияют на результат. Даже многотысячелетние старцы в лице архиепископа и главы Гильдии с трудом постигали тайны мироздания. Командиру тоже куда больше тысячи лет, но… чего-то ему не хватает. Может гибкости сознания? Большей личной воли, которая так или иначе прогибается в силу условностей профессии, в которой не требуется наличия мнения или собственных мыслей.

Только одно слово смог выучить последний сотрудник Этио Апотелос. В последний раз, когда с уст слетело безмолвное сотрясания мироздания прошло крайне много времени. Тогда последствия чуть не убили командира. Впрочем, сейчас сохранение собственной жизни не играет особой роли. Одно слово, вся его мощь прошла в моменте по Кихарису мгновенно стерев до атомов самого глупца, чьё тело просто не выдержало силы самих Творцов. Никакого контроля, никакой цели, просто чудовищное эхо, которое пронеслось повсюду и волей не волей обречено было вонзиться в структуру группового заклинания епископов. Внезапный разрыв их обряда обернулся мощней магической отдачей и на миг ошеломил всех лидеров культа Этия.

В этот же момент в поле зрения близнеца появился Лансемалион Бальмуар, оставшийся фактически без прикрытия. Вот он шанс, однако слишком многое не учтено. Хотя бы то, что если где-то находится Дхинарел Нар’Авид, то рядом сражается и весь его род. И неожиданно сердце Дельдамиона перестало биться.

— Сестра… — во все поглощающем отчаянии возможно сильнейший маг воздуха просто замер, переведя взгляд в небо и забыв о своей цели.

Подобно алым кометам сквозь грозовые тучи летели десятки тел. Лучшая гвардия Нар’Авидов, тёмные эльфы по праву рождения, стоящие выше других рас, они не умирали сразу, даже после того, как их головы слетали с плеч, то ардия продолжала биться и насыщать кровью тело. В свою очередь багровые реки грустными шлейфами мчались за каждым мертвецом, чей приговор уже нельзя оспорить, пусть даже ардия продолжается биться за право жить.

И среди всего этого безумия, быстрее всех мчались сцепленные маги, чья дуэль закончилась ещё за два километра до земли. Со стихийным взрывом приземлилась Киране, упираясь ногой в пробитую грудь сестры Дельдамиона. Сломанный хребет, сквозная дыра на месте сердца, из глаза торчит кинжал, а рук просто нет, их будто отгрыз один из чёрных крылатых ящеров.

С безумным взглядом тёмная эльфийка вырвала копьё и тут же метнула его в убийцу собственного брата. Сразу же после этого последовал рывок и сверкнули багровые мечи, пока алые реки помчались прямо к Киране, чьи белые волосы начали впитывать чужую кровь. С невероятной яростью она вступила в новое противостояние с, казалось бы, слишком сильным противником. Но что-то необычное находилось на стороне представительницы истока Дкал’Алинтар. Ведь даже с учётом огромного потрясения и эмпатического удара близнец находился на несколько уровней силы выше, но почему-то отступал шаг за шагом всё дальше от янтарноглазого мага.

Тем временем обряд уже подходил к концу. Весь рисунок построен, пару маленьких штрихов и воссозданный клин пробьёт любую оборону, даже ту которую возвёл сам глава Гильдии. Благодаря пешкам на доске также удалось сохранить большую часть силы и накопить дополнительные резервы.

— Халсу’Алуби!!! — проревел во всю глотку Лансемалион Бальмуар. — МНЕ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ!!!

И медленно Луч Солнца начал подниматься над землёй, вылетая из руки мага молний. Могущественный артефакт под действием электромагнитных волн уже преодолел двадцать метров и начал вбирать в себя силу всей огненной бури, что создал дух сильнейшего мага огня. Артефакт становился подобен самому солнцу, а желание мести правителя Анхабари, перенаправленное невероятной волей самого Лансемалиона, достигало абсолюта. Через мгновение указана цель и словно из магнитной катушки на невероятной скорости копьё полетело прямо в главу Гильдии. Взрыв огня и хаос.

Сразу же за этим случилась неожиданная вспышка хара позади, после чего взорвалась клетка молний. Причину первому янтарноглазый маг назвать не мог, а причина второго — логичное завершение заклинания. Вся мощь орбитального оружия единым потоком помчалась к цели, уничтожая всё на своём пути. И Ахикрис, и Кихарис расщеплялись под влиянием невероятной силы, не оставляя ничего. С взрывом клетки лучший дуэлист Эдема также достиг максимальной скорости, которая грозилась приблизиться к скорости света. Неуловимый и непредсказуемый, он начал краткий поединок с главой Гильдии, который пытался предсказать откуда будет нанесён удар.

— Ошибка, — победная мысль промелькнула в сознании может и плохого стратега, но, пожалуй, лучшего тактика Эдема.

Резкий выпад стихийного копья из молний столкнулся с посохом главы Гидьдии, ещё слегка ослеплённого Лучом Солнца. Затем два артефакта столкнулись и в завихрения хара исчезла половина поместья, которое и так было раздроблено слиянием Кихариса и Ахикриса. Обманный удар, после которого следует десяток новых, один из которых будет критическим.

И в следующее мгновение глава Гильдии использует огромную силу, объединяя мастерство владения Первым Языком и своим новым артефактом. На секунду он умудряется взглянуть в будущее, чтобы увидеть действие противника и ему удаётся это сделать вопреки всей сложности проведения столь быстрого ритуала. Но меньшего Ланс и не ожидал, иначе бы не стал выходить за грань возможного. Никаких полумер, каждый здесь раскрывает свой максимум, ведь на кону стоит всё.

В дребезги разлетаются лучшие доспехи Алгиренды, плоть растворяется и лишь руны на костях спасают от смерти. Сам же глава Гильдии готовится добить наглеца ударом в сердце, замаха делает рука, в ней материализуется меч из пространственной хранилища, после чего фигура Бальмуара ставит шах.

Тот, о ком можно легко забыть и тот, чьи способности настолько же невероятно уникальные, насколько же недооценённые. Опытный боец со своим клубом, тёмный эльф из Орта Миос, любитель устроить драку из простого интереса кто сильнее, а также паресис, чьи защитные чары с трудом проедала сама бездна. Его след в Кихарисе не заметил даже глава Гильдии, хотя мог бы, но всё внимание сконцентрировано в других местах.

Резким выходом из тени подкравшийся Орз Ширавра лёгким ударом отрубает руку с посохом, после чего артефакт пытается схватить Лансемалион Бальмуар, чтобы получить контроль и невероятную мощь, а затем поставить мат.

Но вдруг лёгкий порыв ветра меняет траекторию движения древней реликвии. Близнец Дельдамион всё ещё жив и смог отступить, чтобы устроить маленькую подлянку. Через мгновение Киране тут же начинает душить его собственными волосами, но посох уже улетел, а ритуал главы Гильдии не прерван.

Орз Ширавра, почувствовав смерть, тут же отступил, получая вдогонку одним из Слов, которое чудом не уничтожило дуэлиста из Орта Миос. Сам же Ланс рванул за выроненным артефактом, который всё ещё был связан со своим владельцем, ведь отсутствие физического контакта особой погоды не делало. Нужно взять его в собственные руки и нанести руны, отрезав путь и подчинив себе мощь дабы обернуть силу невероятного оружия против самого главы Гильдии.

Но момент утерян, а враг быстро адаптировался. Теперь инициатива на его стороне, патовая ситуация, однако ничья здесь неприемлема. Пауза продлится и играющее на руку главе Гильдии время поставит жирную точку сначала в этой битве, а затем во всём сражении.

Отступить? Пусть духовенство само разбирается? А разберётся ли? Ошеломлённые епископы лишены боеспособности после внезапного импульса, ещё один вообще вдруг каким-то неожиданным образом умер с концами. Как только закончится обряд, то получив тайны мира, глава Гильдии наверняка пожелает первым делом убить именно янтарноглазого мага. Вступится ли в этот раз духовенство? Вряд ли, у самих проблем будет хватать. Кроме того… если всё свернёт в сторону скверного сценария, то исполнять данные обещания никто не станет. О встрече с братом придётся забыть, а ради этого Ланс и находится сейчас здесь.

И в этот момент, когда, казалось бы, просчитавший всё глава Гильдии занял самую выгодную позицию и встал в глухую оборону, готовясь убить противника, которому в свою очередь оставалось либо попытаться добраться до посоха и умереть, либо сразиться в дуэли и умереть… В этот момент тактический гений достиг апофеоза, весь опыт слился воедино, все воинские знания и горечь поражений на пути силы. А ещё в уравнение вмешалась, казалось бы, самая бесполезная переменная, но, пожалуй, именно благодаря ей шансы на победу достигли максимума. Разделяется сознание и всё поле боя будто становится самим янтарноглазым магом, который одновременно находится везде и чувствует каждый миллиметр Кихариса.

Бесчисленная череда ментальных штопоров разрывают мир эмоций и мыслей, отвлекая внимание врага. Сразу же обманный рывок и отскок: лезвие вражеского меча со сверхзвуковой скоростью проходит мимо. Одно мгновение и в руку возвращается потрескавшийся после прошлой атаки Луч Солнца, выпад которого угождает в плечо. Несмертельная, но неприятная рана, заставившая главу Гильдии совершить предсказуемую контратаку.

В один на месте его руки появляется стихийный протез и четыре заклинания летят на упреждение. Но и это Ланс видел будто целую секунду назад и заранее ушёл в облике молний далеко назад, метнув своё копьё и резко сократив дистанцию, зайдя вбок.

Невероятное удивление главы Гильдии, который отбил Луч Солнца и уже собирался второй атакой добить своего безоружного противника, как наконец-то увидел свою ошибку. Ещё не до конца разум осознавал всю ту угрозу, которая исходила от какого-то странного меча, что летел через всё поле боя.

В последний момент Упорный меч удобно лёг в рукоять янтарноглазого мага. И два артефакта столкнулись, после чего оружие из арсенала главы Гильдии разлетелось вдребезги. Сразу же продолжение атаки и рывок за спину, после чего аристократ хватает посох и снова ставит шах, за которым уже должен последовать мат.

— Не может быть… — в этот момент где-то прошепчут эти слова адмиралы, генералы, простые люди и много кто ещё.

Невероятная мощь, она за считанные мгновение после получения контроля над посохом, пронизала всё тело Лансемалиона Бальмуара. Трудно сказать, когда в последний раз Эдем сталкивался с подобным катаклизмом. Даже глава Гильдии, загнанный в ловушку, пришёл в шок: этот янтарноглазый маг просто безумец. Пропуская через себя весь Ахикрис и Кихарис, он жадно выпивал хар, пока реальность разрезали удары Упорного, чей клинок укрепился в тысячи раз. Но что хуже всего… свою выросшую мощь псих направил на изменение самого магнитного поля планеты.

Бедствия обрушились на весь мир, но хуже всего радиация. Рассветные солнечные лучи промчались сквозь брешь, и огненная буря начала выжигать всё, обрушаясь в большей части на врагов и особенно на главу Гильдии, но и союзникам в этот день досталось. Как и многие случайные жители в радиусе полутысячи километров погибли. Магнитные поля разрешающие солнечные ветра просто сошли с ума, дабы дать праведному гневу пролиться на врагов сильнейшего дуэлиста Эдема.

Только после этого Ланс почувствовал, как достиг своего предела. И вот уже пора ставить мат, ведь враг критически ослаб, но… как оказалось даже к такому безумию второй после архиепископа смертный Эдема приготовился. В ускоренном темпе он решил завершить ритуал, рискуя своей жизнью, ведь даже малая магическая ошибка в этой ситуации его убьёт. Однако, как оказалось, удача улыбается смелым, да?

Резко схлопнулся Ахикрис и Кихарис, приходя в норму, умер Орлойд, а глава Гильдии резко сбежал в Кихарис, где тут же скрылся в подбирающихся со всех сторон ветрах Этия.

— Сбежал… — обессилено произнёс Ланс, падая на колени.

Посох выжрал всё до суха, не оставив даже капли хара. Ещё бы чуть-чуть сил и можно было продолжить погоню, ведь сам янтарноглазый маг тоже может проходить сквозь ветра Этия и защищаться от них. Но… сил хватило чтобы прижать главу Гильдии, который сразу же воспользовался возможностью сбежать. И где его теперь искать?

— Какое чудо, что вы живы! — рядом тут же оказался один из пришедших в себя епископов, который и закрыл открывшийся неподалёку разлом Свободного.

— Он… ушёл…

— Ушёл? Ничего страшного. Битва закончилась, господин Бальмуар, вы всё сделали в лучшем виде, — совсем добродушно с улыбкой произнёс служитель Этия, помогая подняться на ноги.

Ничего не осталось от поместья. Более того… из-за разрушения магнитного поля и ярости уже рассеянного духа Халсу’Алуби… кругом осталась лишь выжженая пустошь, по которой волнами ходило пламя. Даже хоронить считай, что некого. Больше половины лучших сил Ландоса… две трети гвардии культа Этия, львиная доля лариосов, что погибали целыми семьями… это катастрофа, от которой мир оправиться очень нескоро.

Глава 21

Тем же утром, буквально через пару часов после закрытия последнего разлома, созданного Свободным, убитым Айрадом Этианелисом.

— Осторожнее, — тихо произнесла Ада, помогая своему хозяину подниматься по ступенькам.

— Всё хорошо, я и сам могу, — снова ответил Лансемалион Бальмуар, который с трудом шёл ровно.

Главный Собор Этия… многие пытались описать его величие, но никому не удалось сделать этого в полной мере. Неудивительно, ведь сей шедевр создавался в первые времена с использований Первого Языка. Как жалкий межвидовой язык, созданный по кусочкам из того, что есть, может отразить хотя бы малую часть всей той ценности гениального архитектурного шедевра? Каждая мелочь, даже вон те каменные блоки в стенах, это не просто куски горной породы, а сложнейший магический узор в Кихарисе. А каждый солдат, который хоть раз здесь бывал, скажет вам с уверенностью: «Это место является главной крепостью мира, где могут спрятаться десятки миллионов, перенеся производства в подземелья. Коридоры, стены, внутренние дворы, хоть и прекрасны, но будто созданы специально, чтобы в случае чего каждый метр продвижения врага оканчивался горами трупов для захватчиков». Добавьте к этому всему, что сама реальность здесь подчиняется духовенству, которое может манипулировать пространственной аномалией… неудивительно, что Совет сквозь пальцы смотрит на независимость Эдема.

— Уважаемая Адериин, пройдёмте со мной, — на одном из пролётов гостей встретила добрейшая служительница Этия.

— Госпожа… Шиада Клези? Это вы? — удивлённо произнесла Ада, не веря своим глазам. — Столько времени прошло, а что вы…

— Очень рада, что вы меня помните, но нам нужно поспешить. Необходимо омыть вас священным маслами и переодеть в традиционные одежды для посвящения в кандидаты. И нам нужно поспешить, ведь один из епископов согласился ради вас лично прочитать мессу. Это очень почётно, обычно они таким не занимаются. Пойдёмте скорее.

Ланс благодарно кивнул и попрощался со своей рабыней, отправившись дальше. Свою часть уговора он выполнил, что случилось с главой Гильдии пока что точно неизвестно, но все его союзники… они пали в тот день вместе с другими велики смертными. Даже трудно сказать, что теперь ждёт Эдем, ведь резня обескровила слишком многих. Простой народ боится, он в панике, наступили очень тёмные времена.

Однако нужно забрать своё. С этой целью и явился аристократ, которого уже провожала охрана культа Этия. Помещение, в котором своего брата ожидал Адрион, находилось в некоторой глубине, поэтому до него ещё нужно добраться. Но вскоре появилась заветная дверь, после чего стража поклонилась и ушла: прямо уж в цепях никто и никого точно не держал, даже на замок не закрывались двери, ведь сбежать отсюда просто невозможно, пусть и сохраняется иллюзия свободы.

Некоторое время Лансемалион Бальмуар стоял и думал, не решаясь войти. Лекарство уже перестаёт действовать, последние ампулы использованы, но даже наличие новых ничего не изменит: слишком сильно адаптировался организм к эффекту, сведя его на нет. И всё же время поджимает, нужно что-то делать и поэтому бледная рука толкнула дверь, после чего второй сын Зелгиоса Торвандори вошёл внутрь.

— А-а-а, вот он мой братец. Так и знал, что меня добровольно принудительно привели сюда как раз из-за тебя. Вариантов особо не много. А взамен ты видимо пообещал убить главу Гильдии. Да? — первым делом поинтересовался Адрион, сидящий в удобном кресле за столиком, на котором лежала игральная доска с расставленными фигурами. — Так ты его реально убил? Не то чтобы я сомневался, но… он же чертовски силён. Почему молчишь?

А аристократ действительно молчал, не зная, что и сказать. Вернее не так, наоборот, сказать хотелось слишком многое, как и сделать, например, удушить этого ублюдка на месте. Весь такой из себя галантный, в чистом фраке, сидит в кресле, пьёт чай, играет в тертатон и с чувством полного превосходства смотрит на всего грязного от крови и чужих внутренностей брата, которого сам же в один миг оставил ни с чем, нанося жестокий и бесчестный удар в спину.

— А ты немного изменился… глаза стали менее яркими, — с удивлением произнёс Адрион, выдерживая крайне неприятный взгляд своего родственника. — Ну что ты так зыркаешь? Давай, скажи хоть что-нибудь! Пожалуйся, расскажи, что тебя гложет, в чём ты меня винишь и за что ненавидишь, а затем я объясню тебе как всё было на самом деле… Только подумать… Кажется весь мир сошёл с ума, да?

В великий род Торвандори, что мы поднимали на новые вершины, не жалея крови и пота, вдруг проникает мелкая зараза. Столько веков тяжкого труда вбухано в нашу общую мечту, столько планов мы создавали вместе и тут наш отец решает жениться на шлюхе, потому что она очень похожа на нашу покойную матушку. Жаль только… похожа она лишь внешне, а внутреннее… дешёвая игра и довольно примитивные инструменты влияния, что доступы любой женщине уже сводят с ума нашего старика…

— Он имел право на своё счастье! — грубо рыкнул Ланс и не сдержавшись выстрелил против воли молнией прямо в кресло, но Адрион легко перепорхнул на место напротив.

— Да кто ж спорит? Имел конечно. Потрахался бы, поигрался, да хоть гарем создавай — никто слова не скажет. Нет же, нужно сыграть брак, так ещё и наследника заделать. Тебе не кажется, что это как-то… ужасно лицемерно и идёт против его же принципов? Ты вдумайся, нас он растил как инструменты для общей мечты, а сам… сам вдруг перестал быть инструментом. Право, на своё счастье, это хорошо, до того, как твоё счастье начинает топотать чужое счастье. Извини за тавтологию.

— И поэтому ты решил всех перерезать? Поэтому в моём бокале оказался поцелуй Харии? Поэтому перебиты все близкие друзья и родственники? Скажи мне, неужели Теобальд был настолько опасен? Ты же его алкашом бесполезным называл, какой прок от его смерти? А-а-а… кажется я понимаю. У тебя же там мечта, ту которую ты назвал общей и ради которой наверняка давно хотел убить собственного дядю, вечно портившего нам репутацию.

— Такого ты обо мне мнения? Забавно, но всё твоя логика построена на изначально неверном факте. Решил всех перерезать? Серьёзно? Первым делом я так-то к тебе обратился, объяснил всё, с отцом пытался говорить… а что ты сказал в тот день? Ах да, тебе было плевать, ведь ты предпочёл ничего не замечать. Я решил, что нам нужен диалог. Но… меня никто не слушал, а мои подозрения позорно клеймили какой-то завистью и неприязнью к мачехе. Забавно, да? Ты ведь также считал и считаешь, но скажи… а эти мысли, эти идеи, твоё мнение… оно точно твоё? Или может эта шлюха их мастерски вложила? Не веришь мне — пойдём к Алгиренде, спросим у неё!

— Замечать было нечего! Всё это лишь игра твоего больного воображения! Только твоя испорченная натура…

— Как забавно, ты переходишь на оскорбление. Не уж то факты заканчиваются? Кстати, ты же убил Дамексуса. Поговорил хоть перед вынесением вердикта и его исполнения? Или без приказа сам не додумался? Просто подкину тебе пищу для размышлений. Если бы я сошёл с ума и выдумал проблему из ничего, то лучший друг Зелгиоса, прошедший с ним через ад, вернейший командир гвардии рода Торвандори… думаешь он бы согласился со мной? Или ты и здесь скорее поверишь в массовое помутнее рассудка? А может ты просто пытаешься выдать желаемое за действительное? Понимаю, тебе очень обидно, но просто выслушай меня и прими свою ошибку…

— Понимаешь? Мою ошибку? — примерно в этот момент Ланса уже начало трясти.

— А чью? Если бы ты тогда уделил чуть больше времени семье, вместо личной подготовки каждого этиамария нашей семьи, то…

— Я и делал это ради семьи!

— Не ори и не перебивай, позорище… Так вот, если бы ты меня послушал и помог хотя бы угомонить ту суку и достучаться до отца, то всё возможно обошлось бы без крови. Но… по всей видимости сыграло свою роль то, что у тебя не было ни матери, ни жены, которая смогла бы выполнить эту роль. А я говорил тебе жениться на Миларии, это было бы очень грамотным решением. Но… дай угадаю, тебе та шлюха что-то нашептала на ушко? Что-то про любовь и что помолвку можно затянуть? В результате этой слабостью…

Ещё в начале в прошлого предложения Адриона, Ланс начал создавать новое заклинание, которое брат даже не сразу заметил. Лишь в последний момент благодаря магии воздуха он ушёл в сторону, а кресло, стол и стена просто взорвались после мощнейшего разряда.

— Побесись, может легче станет. Выплесни лишние эмоции и продолжим… Только это… не напрягайся… можем перенести встречу, а то ты какой-то… бледный. Болезненно бледный, не аристократично бледный.

В свою очередь второй сын Зелгиоса выплюнул кровь и уже вполуха слушал своего брата. Магическая отдача сильно ударила по голове, шум в сознании стоял будь здоров, а мир начал ходить из стороны в сторону.

— Может целителя позвать? — предложил Адрион, который даже слегка посерьёзнел, ведь что-то Гранииру совсем хреново. — Ты опять что-то сожрал и это что-то тебя убивает?

— Покайся… — тихо прошептал Ланс, который теперь даже с трудом видел, где его собеседник.

— Что? — с ухмылкой переспросил брат, не веря своим ушам.

— Покайся перед Творцом за своих грехи, признай свою неправоту, принеси извинения перед мёртвыми и их близкими живыми… или я тебя убью.

— Эм… я даже не знаю, как реагировать на этот бред. Что это изменит? Реально ли ты веришь, что я пойду становится на колени перед врагами, которых держу на поводке? Думаешь я поверю в этот блеф, что ты меня убьёшь? Но что самое главное, мне же ничего не мешает соврать. Какой тогда смысл?

— Ты не соврёшь, сраная принципиальная скотина. У тебя пять секунд… — произнёс Ланс и закрыл глаза, после чего начал концентрировать энергию вокруг себя.

— Каких пять секунд? Тебя Свободный по голове ударил? Угомонись, ты скорее себя убьёшь, чем…

— Раз… — Хар уже приобрёл физическую форму и из-за молний объекты в комнате начали кружиться, достигая угрожающей скорости.

— Тебе нельзя пользоваться магией в таком состоянии! Ты и так ослаблен, так ещё и на эмоциях…

— Два… — Огромный стихийный шар начал собираться над головой янтарноглазого мага, пока кончики пальце начали плавиться.

— Забавно, да? Я же маг воздуха, могу вакуум создать, — усмехнулся Адрион, попутно поглядывая на дыру в стене: вот ещё один способ уйти сухим из воды.

— Три… — Появились мощные вакуумные барьеры, но и молнии набирали чудовищную мощь, которая вполне способна взорвать всю комнату, а может и весь этаж, может несколько этажей, трудно сказать.

— Что же… я никуда не побегу, ведь уверен, что ты меня не убьёшь. Кишка тонка, да и это будет крайне глупо, даже для тебя. Кроме нас и ублюдка Лунара в роду никого больше нет. Кто род Торвандори-то будет возглавлять? Хотя если ты думаешь, что справишься в одиночку лучше меня, и что я всё это заслужил… Давай, пробуй, младшенький.

— Ч-четыре… — заклинание разрослось до такого размера, что контролировать его становилось всё сложнее из-за этого отсчёт затягивался, ведь даже выдавить из себя одно слово у Ланса получалось с большим трудом из-за колоссального перенапряжения.

— Ты сумасшедший, ты так себя скорее убьёшь, остановись! — в этот момент Адрион всё же дрогнул и вдруг по-настоящему испугался, пусть и не за себя. Он даже снял часть барьеров и рванул к своему брату, который почти совершил огромную магическую ошибку, дабы попробовать того остановить, но уже поздно.

— Пять.

И вся собранная в одном месте мощь вырвалась наружу. Бесконтрольное заклинание, очевидная глупость аристократа, загнанного в безвыходное положение. Других вариантов он не видел, да и мыслил не особо здраво в последнее время. Весь мир для него стянулся в одну линию от текущего момента до конечной цели. Единственный шанс предать смыслу всё происходящее, как-то оправдаться и спастись… под угрозой смерти заставить Адриона сдаться, но… принципы и идеалы, брат тоже готов был умереть и никогда не раскается, ведь полностью уверен, что сделал всё правильно.

Электромагнитный взрыв и тысячи электрических дуг разорвали комнату и снесли внушительный кусок собора. Да, относительно всего здания подобное разрушение сродни… какой-нибудь микротрещине на теле колосса, однако сам факт стал ещё одной причиной для паники многих в сердце мира. Все уже подумали, что это второе вторжение Свободного, который теперь убьёт архиепископа. Неделю придётся успокаивать народ, который будет давить друг друга и пытаться сбежать из сердца Эдема в радиационную зону, где недавно прогремела прошлая битва.

Адрион хотел попытаться остановить брата, но… не успел, молния всегда быстрее ветра. Из-за снятия части барьеров… нет, глава рода Торвандори не умер, но взрывом его откинуло очень далеко и контузило. Спасло его только то, что само заклинание в последний момент вышло из-под контроля, в результате чего импульс хара оказался ненаправленным. Хотя и собственной броне нужно отдать должное, как и тому, что Адрион так-то являлся одним из сильнейших магов воздуха и учился магии лично у отца.

Сам же Граниир оказался в эпицентре собственного заклинания, разряд которого прошёл через тело и разорвал плоть, нанеся существенные раны даже сердцу. В хаосе хара тело мага молний отлетело в обратную сторону и оказалось прямо на той лестнице, где он недавно поднимался с помощью Ады. Крики, плач, кого-то случайно придавило обломками, послушницы в шоке, гвардия уже бежит в саму комнату искать никак иначе самого Свободного.

— Господин Бальмуар! — в ужасе Шиада Клези опускается рядом, она как раз шла звать аристократа на мессу, как вдруг взрыв. — Этий всемогущий, что с вами⁈ Что случилось⁈

Несомненно, профессиональная целительница школы природы, за время службы в храмах она сильно развила свой дар. Всё своё мастерство она концентрировала, пытаясь исцелить раны, но их становилось всё больше, то и дело остаточные разряды били во все стороны и плавили даже каменные колоны. А из тела аристократа текли не багровые реки, а странная субстанция, идеальный проводник, который слишком долго находился в теле.

Тайны Эдема

— Как ты себя чувствуешь, друг? Тяжёлый выдался век? Да? — произнёс или произнесла он или она, присаживаясь рядом с опустошенным и уставшим как сам Творец смертным.

Но тот ничего не отвечал и лишь продолжал неслышно шевелить губами, смотря в пустоту и переживая бесчисленное множество моментов. В какой-то отрезок времени допущена ошибка? Где сделан просчёт? Почему так много вопросов? Где на них ответы? Неужели вся проблема в собственном существовании или быть может что-то упускается из виду? Не должно быть всё так, это неправильно, это… это…

Тем временем хозяин или хозяйка зелёного луга поднялся или поднялась на ноги, отправляясь сквозь горизонты и ветра Этия к стенающему от боли созданию. Защитники Эдема бывают очень жестоки и крайне избирательны в своих подхода по уничтожению конкурентов. Древний, несомненно, являлся конкурентом, в пищевой цепочке уж точно. Они даже магнитные поля сломали, в озоновом слое тоже дыра, хорошо хоть безумные паресисы вообще всю планету не выжгли дотла.

— Тише… тише… — раздался ласковый шёпот, и нежная рука легко легла на изуродованное маленькое тело. — С тобой даже никто поговорить не попытался? Это обидно… всегда обидно… я тебя понимаю…

И аккуратные движения пальцев, тихие и спокойные слова, немного понимания и частичка силы Творца, как вот уже в зверинце стало на одного друга больше. Уняты страдания, прошла боль, на самом деле физические раны не так уж страшны, да и Древний довольно… стар. Он оправился стремительно, даже не обижался на своих убийц из-за сущего пустяка. Остаётся надеется, что он впишется в коллектив.

— А вот тебе придётся гораздо сложнее… Мне хочется тебе помочь, честно, но нет возможности столь же легко исцелить и твои раны. Извини, — раздались полные искренности слова, которые звучали по всему бескрайнему зелёному лугу, как вдруг за рукав хозяина или хозяйки схватился кровавыми пальцами глава Гильдии.

— Почему? Почему нельзя было сказать мне раньше? Зачем до всего этого доводить?

— И чтобы ты тогда сделал? Ответ знаю я, знаешь ты. Последствия бы… они могли разрушить Эдем. Да, шанс невелик, меньше процента. Но даже это много, когда на кону стоит весь мир. Согласен?

— Я бы мог… я же отдал всё ради…

— И Эдем это ценит, правда. Но твоя служба подходит к концу. Тебя запомнят, как Великого, спасшего весь мир, когда Свободный подло ударил исподтишка. Вместе с бессчётным числом храбрых защитников, вы смогли остановить злой рок. Пусть и ценой жизней.

— Ложь…

— Необходимая для поддержания стабильности. Сам же знаешь, смертные не готовы к правде. И ещё долго не будут готовы. Они скот, который учится и возможно когда-нибудь превратится из животного во что-то большее… но пока что… наша задача ограждать их от тех знаний, с которыми они не в силах справится.

— Я… я ещё могу служить…

— Можешь. Но решение принято. Тебе пора на покой. Слишком много крови из тебя выпил Эдем. Правильнее всего поступить именно так.

— В такой час? Гильдия и без главы? Весь Этио Апотелос уничтожен, раскол… Дай хотя бы исправить мои ошибки…

— Глава уже намечен, ей станет Надёжная Сестра.

— Она? Но её вместе с другими вскрыли. Весь мир скоро узнает, что член семьи Этианелис и тогда…

— Что тогда? — с улыбкой произнёс или произнесла он или она. — Знаешь, я поговорил со своими друзьями… мне кажется Эдему пора снова сильно адаптироваться. Меняться. Теперь работа Гильдии станет гласной. По крайне мере некоторых её членов, в частности главы Гильдии. И Надёжная Сестра с этим справится, мы следили за ней, наблюдали, она больше других понимает в чём заключается наша служба.

— А смерть епископа? Это тоже входило в планы?

— Да.

— В чём его вина?

— Мы не обвиняем. Однако… епископ Ландоса… он… он очень похож на тебя. Проблема такая же. Он столь же радикально стремится сохранить стабильность Эдема.

— Разве это плохо?

— Фанатизм в любом из проявлений — плохо. Даже когда это касается Эдема, нельзя идти на всё ради достижения цели. Победа любой ценой — неприемлема. Это противоречит убеждениям нашего Творца. Наша цель сохранить Эдем в задуманном Этием виде, а не сохранить Эдем любой ценой. И когда епископ Ландоса убил свою сестру, задушил собственными руками, лишь бы скрыть правду и тайны… он думал, что это вызов и благо, но… на деле это просто ужасный поступок, который нельзя оправдать. В следующий раз он бы пожертвовал городами, миллионами, лишь бы… выполнить цель. Такие смертные может и нужны Эдему, но явно не на таких постах.

— И я такой же?

— Не бери близко к сердцу. Свой вклад ты внёс и как уже сказано, он крайне ценен. Врать я не умею. Просто твоё время прошло. К тому же… произошедшая трагедия крайне необходима. Кризисы и их решения толкают общество к развитию. Так что после этого мы станем сильнее. А сильнее стать необходимо, сам знаешь… там в Совете что-то происходит… глядишь через пару тысячелетий снова начнётся какая-нибудь Священная Война или что-то вроде того… Ещё и население в ойкумене растёт очень быстро. А у нас тут… думаю, скоро ветра Этия подвинуться и на зелёных лугах будет построен новый прекрасный город. Многие, конечно, умрут, на крови и трупах будет возложен фундамент, но… мир объединится как никогда и в тяжёлые времена снова родятся сильные личности, что встанут на замену павшим. Уже встают. Так что если бы трагедию не начал ты, то мы бы просто дали чуть свободы кому-то другому.

— План выполнен, а лишних… остальных… в утиль?

— Не надо утрировать. Все умирают, рано или поздно. Но это не утилизация, а просто принятия новой формы. Вряд ли же все души уходят куда-то далеко-далеко, где бесконечное место. Нет, мне кажется, они тоже меняются и снова вступают в цикл. Иначе бы где-то там далеко-далеко место уже бы кончилось. Просто пора уступить место новому. К тому же… ты не же думаешь, что тебя привели сюда на казнь?

— Если не казнь, то что? — совсем уже разбито спрашивал глава Гильдии, опустившись на траву и потерявший всё, вообще всё.

— Здравствуй, Нейра, скромно благодарю за услугу.

— Всегда рада помочь, — ласково улыбнулась богиня снов. — А Эдем сильно изменился… помниться… раньше здесь дома были? Здания всякие?

— Мы сейчас за ветрами Этия.

— А-а-а, вот оно что… — задумчиво произнесла Нейра, тянущая своё бренное существование с первых времён и являющаяся прямым ребёнком одного из Творцов. — Ну что же, молодой человек… пойдёмте со мной… на вас слишком многое навалилась и вам пора поспать. По-настоящему, а не так как паресисы любят делать.

И в следующее мгновение глава Гильдии вместе с богиней исчезли. Верный слуга Эдема сделал очень многое и пусть своим рвением к ответам и желанием спасти весь мир он чуть было его не погубил… но он всё равно сделал огромный вклад и заслужил отдых.

Главная же тайна Эдема в том, что ему на самом деле ничего не угрожает. Ведь Свободный является выдуманным персонажем, роль которого с первых времён играет архиепископ, единственный паресис, которому подчиняются ветра Этия. Ведь стабильность невозможна без наличия злого врага за тем холмом, рекой, морем, аномалией. И раз в изолированном мире внешних врагов как бы нет… то пришлось самим озаботиться решением этой задачей.

— Хорошо, что Лансемалион Бальмуар или Граниир Торвандори согласился помочь… с его помощью всё удалось сделать без рисков. Так бы глава Гильдии сам в ветра Этия не прыгнул бы и ловить было бы его труднее… Жаль конечно, что для янтарноглазого мага всё закончилось так печально…

Мастер

Стучали колёса кареты, в гробовом молчании ехали охранник, мастер и рабыня. Возничий тоже старался не издавать звуков. Но в какой-то момент потоки мироздания прорвались через одного из пассажиров.

— Ну и пидо… — совсем не стесняясь в выражениях собирался выкрикнул покрасневший от злости Густав.

— Будет вам, мастер, успокойтесь! — тут же встряла Аша, которая тоже была немного расстроена.

— Нет, ну ты слышала, что этот дебил высрал⁈ Я художник, я так вижу!

— Этий милосердный, от ваших слов уши вянут…

— А как иначе, Аша? Как иначе, если это ху… — стук колёс невидимой рукой цензуры перекрывал непередаваемую игру слов. — Говорит, что этому здесь не место! Я столько труда вложил в своё лучшее творение, а эта неблагодарная скотина, ничего не понимающая в искусстве поправки свои вносит! Так ещё и поправки, которые напрочь убивают всю суть моего произведения!

— У него свой вкус.

— А я и не спорю! Вкус так вкус. Но тех, кто жрёт говно, нужно называть прямо — говноедами! И в чём я не прав? — Густав обернулся и посмотрел на своего телохранителя: чёрный орк согласно кивал. — Вот! Именно!

— Вам за эти поправки десятикратно заплатили…

— В жопу пусть свои медяки засунет, кретин тупоголовый! Всё, я сказал!

— Сказали, — со вздохом вынуждено согласилась Аша и закатила глаза.

— Стоять! — крикнул возничий и потянул на себя вожжи. — Э-э-э…

— Что там? — насупился телохранитель, готовясь устроить бойню.

— Местечка не найдётся⁈ — раздался голос какого-то… алкаша?

— Ладно, пусть садится, мне не жалко, — пожал плечами Густав и уже через секунду внутрь завалился грязный, ужранный в хламину, судя по одежде, никак иначе пират.

— Капитан Алистер, собственной персоной, — тут же представился пьяница, после чего достал из пространственного артефакта в бутылку. — Ух, храни вас Этий!

— Капитан? — удивилась Аша, презрительно наблюдая как это существо хлещет алкоголь прямо с горла, да так что большая часть льётся по бороде и капает на подушки, на телохранителя, на окна, даже на самого Творца. — А что капитан делает так далеко от суши?

— Бухаю, чё ещё… — пожал плечами Алистер и выкинул в окно пустую бутылку, чтобы тут же открыть новую. — А вообще домой еду. Отдыхать.

— И как называется ваш корабль?

— Если быть честным, то мой корабль давно в заднице морского дьявола. Да и Этий с ним, денег у меня хватит на безбедную старость. Вернее… хватало раньше… сейчас фортуна от меня отвернулась…

— Ну… если вы будете также много пить, то… — протянул Густав, с удивлением наблюдая как этот корсар выхлебал очередную бутылку так-то алхимического зелья, а не какой-то там обычной водки, которая его видимо не берёт ни в каких количествах.

— Я паресис, опытный маг, гроза семи морей…

— Семи? У нас же в Эдеме одно море…

— Неважно… главное, что мысль вы поняли.

— Какую мысль?

— Я жёсткий. Ух… кажется не в то горло пошло… — никак иначе с помощью Этия Алистер всё же успел высунуться в окно, но блевать на скорости… такая себе идея, весь дилижанс позади оказался испорчен.

— Чтоб тебя молнией убило, дурак… — разочарованно пробурчал возничий и остановил транспорт, после чего вышел: всё же не кателиев каких-то везти приходится, так что дилижанс должен блестеть, а то вдруг кто увидит самого господина Густава и в таком грязном транспорте. Так что нужно бы вытереть всё, заодно подождать пока это животное проблюётся, чтобы ветер не сносил на заднюю часть транспорта богатый внутренний мир корсара.

— Ой, господа, а у вас места свободного не найдётся? — вдруг раздался женский голос.

— Да откуда вас тут столько⁈ — от испуга возничий аж подпрыгнул.

— Да ладно, пусть тоже залезает, — раздался голос Густава, который не умел отказывать, в свою очередь Аша не успела среагировать и теперь за счёт мастера едут уже два лишних тела, одно из которых смердит и воняет, а ещё блюёт.

— О нет… Этий помоги… — опешила татуированная рабыня, когда женщиной оказалась двухметровая дылда с ног до головы, покрытая грязью. — А вы вообще моетесь?

— С работы. Не успела, — пояснила плюхнувшаяся рядом попутчица, но справедливости ради она попыталась магией воздуха снять с себя часть грязи, но получилось так себе.

— А можете… сквознячок сделать? — взмолилась Аша, ведь пахло от этой волшебницы хуже, чем от Алистера.

— Да не преувеличивай, — рыкнула Офлея, но ветерок погоняла.

— Так значит… это капитан, а вы…

— Прораб. Стройка.

— А казалось бы мужская профессия… хотя с вашими габаритами…

— Ага. А вы…

— Ты шо, деревня, это же сам мастер Густав… лучший… мастер… — встрял Алистер, который хотел задвинуть что-то гениальное, но мысль закончилась почти сразу же, как и фантазия убитого алкоголем мозга споткнулась о тавтологию после чего он замолчал: в плане корсар замолчал, мозг и до этого не говорил в таком-то состоянии.

— А-а-а… да, что-то слышала, — нагло соврала Офлея, переводя взгляд в окно.

— Ладно, вижу общение не клеится, — с открытием новой бутылки озвучил своё умозаключение несомненно очень разговорчивый капитан. — Так чё думаете по поводу недавних событий? Слышали, как бахнуло там в сердце мира? Говорят, ещё и в соборе теракт был после этого!

— Ужасная трагедия, — печально вздохнула Аша.

— Мг… — выдала максимум своей харизмы Офлея.

— Архиепископ и глава Гильдии — это один гном, — неожиданно для всех изрёк чёрный орк, которого до этого считали немым, а оказалось он любитель тайных заговоров и жёлтой прессы.

— Сразу вижу думающего человека… кхм… орка, — поправился Алистер, после чего раскрутил бутылку, чтобы образовался водоворот из жидкости, и залпом за мгновение её осушил. — Но такой теории я ещё не слышал. Впрочем… читал я одну книгу, там короче… герой значит главный…

— Вы читаете книги? — удивлённо спросила Аша, под ошеломлённое молчание всех: всех это Офлея, мастер, сама татуированная рабыня, возничий и четыре магических лошади, чьё недоумение чуть не стало осязаемым из-за влияния на тени Кихариса.

— Да, — сам корсар даже не обиделся, ведь не заметил оскорбительного подтекста в этом вопросе, так что продолжил говорить: — Так вот, там в книге герой такой… сильный, побеждает там всех налево направо, сначала этих… баронов, потом графов, герцогов, королей, богов, Творцов и типа… гарем там у него, он такой спасает всех. А ведь сам обычный пацан-попрошайка с улиц Ландоса, но там Этий…

— Спаси и сохрани… — вздохнула Аша, совершенно не понимая к чему весь этот поток сознания. — И?

— Так вот там… такое же было…

— Что такое же?

— Архиепископа оказалось не существует. Почти такая же теория.

— Так я не говорил, что его не существует, — встрял чёрный орк. — Я сказал, что архиепископ и глава Гильдии — один гном. Это куда более логично.

— Почему гном? — сказать, что Аша ничего не понимала, это ничего сказать.

— Как это почему? У гномов все деньги Эдема. А деньги правят Эдемом. Значит гном.

— Но архиепископ же мессы публичные проводит, многие его видели в живую, что он ростом почти два метра…

— Ходули, — невозмутимо парировал телохранитель.

— Ну ты внатуре мозг! За тебя бутылочку, — а вот Алистер проникся сказанным, либо просто искал любой повод нажраться: всё же проблевался недавно, нужно восполнить запасы желудка.

— А та книга… как называлась? — вдруг поинтересовался загадочно молчавший всё это время Густав.

— Э-э-э… «Слава роду». Там типа пацан оказывается то не простой пацан, а сын самого Айрада Этианелиса, которого по альтернативной истории того… убили в прологе… и типа сам Этий спустился с небес и даровал шанс отомстить и восстановить справедливость.

— А-а-а… теперь я понимаю… — с блаженной и в то же время загадочной улыбкой закивал Густав, после чего вдруг произнёс: — Уважаемый, остановите дилижанс.

— А? Зачем? — спросил возничий, но остановил транспорт.

— Пошёл вон. Пошёл вон, кому я сказал! Видеть тебя не хочу! — снова закричал вмиг покрасневший мастер.

— Да что такое⁈

— Я в одном дилижансе с тобой не поеду, тварь!

— Это из-за книги? Что же вы так сразу! Писатели тоже благословлённые Этием смертные, которые стараются…

— Во-первых, не книга, а говно. Во-вторых, не писатель, а душевнобольной человек. В-третьих, вылазь, пока я тебя сам не выкинул!

— Да будем вам, мастер. Что вы так взбудоражились из-за книжки какой-то. Вы так не злились даже когда вам Адрион Торвандори сказал поправки внести в сюжет картины… Что же началось вдруг⁈

— Нет, Аша ты не понимаешь. Там… там такое…

— Ну что?

— Там автор буквально какой-то шут, который ничего в жизни не видал и вообще не понимает как мир устроен. У него пятнадцать книг про гарем, цикл на двенадцать миллионов символов, но он даже не знает, что такое гарем. Будто ему даже в бордели не дают и он свои маня-мечты решил в книге расписать! А в реальности… гарем — это огромная ответственность. На любого шейха посмотри! Он за своими жёнами и следит, и платья дарит, и на отдых возит, и время для каждой находит, и выслушивает их кудахтанье, а уж как тяжело с гаремом в постели справится… а если не справишься, то опозоришься. Ведь жена это тебе не мебель, которую в пространственный артефакт спрятать можно! И этот шут, который даже одну свою жену обеспечить не может… что-то пишет про гарем и как там всем будут перед ним пресмыкаться, хотя на деле… всё… я умираю… инсульт… всё… это конец… я умру в дилижансе… какая глупая смерть…

— Так, вот таблеточку, а что касается инсульта… — тут же всполошилась Аша. — Кажется всё в порядке. Симптомов у вас нет.

— Да, нормальный цикл, главное, что сюжет интересный…

— Там же… там же даже морали нет, там… там главный герой получает кошко-жён и экскалибуры просто потому что рояль. Там ни у одного героя даже намёка на личностное развитие нет, а сюжет строится по принципу: встретился с врагом, проиграл и чуть не умер, тренировался и затем снова столкнулся с этим врагом, после чего копировать и вставить, повторить четырнадцать раз… всё… теперь точно инсульт… сюжет бляха…

— Согласна, — внезапно на диалог пробило и Офлею. — Когда какой-нибудь писатель придаёт нимфомании гламурный оттенок и в своём бессилие создать действительно достойного персонажа, наделяет того магией условного совращение девиц… которые по идеи ведомы лишь инстинктом, но в какой-то момент по неизвестным причинам находится в этих чувствах место какой-то действительно волшебной и искренней любви… это выглядит скорее очень жалко, нежели романтично. Я, кажется, первый том читала, так и не поняла в чём посыл… можно же сделать героя просто хотя бы ответственным, заботливым, понимающим. На крайний случай крайне напористым и богатым. Так гарем будет выглядеть более… достоверным. А когда главный герой… фактически пацан, какой-то студент-желторотик из магической академии, а на него все вешаются просто потому, что… Просто потому что. Так ещё и сила его заключается исключительно в какой-нибудь уникальной магии. В результате всё выглядит так будто автор проецирует свои слабости и недостижимые желания, рождённые по причине собственного неуспеха с противоположным полом и неспособность реализоваться самостоятельно. Я бы, например, лучше написала книгу, где главный герой тоже владеет магией совращения, но при этом подавала бы его как раз с негативной стороны. Своей магией он бы отчаянно пытался получить ту самую любовь, а в конце книги осознал, что это немного не так работает и что магия не даст любви. Он бы начал меняться сам, делать выводы, развиваться, разумеется, после ошибок, ведь именно ошибки толкают нас вперёд и заставляют развиваться, стрессовые ситуации. И там уже окажется, что ему эта магия совращения и не нужна.

— Так напишите. Думаю, у вас получится, — тут же предложила Аша. — Идея хорошая.

— Всяко лучше этого «Слава роду» будет… — согласился красный как помидор Густав.

— Не, нудная чушь. Никто читать не будет, — ответил Алистер, вдруг оторвавшись от бутылки. — Плюс нужно не одну книгу писать, а цикл, иначе не окупится время. И не с моралью, а как раз с лёгкой реализацией удовлетворения всех этих слабостей. Большинство смертных в Эдеме — слабы и несчастны. Это факт. У них нет и не будет гаремов. Их не воспитывали великие лариосы, а вырастили такие же слабые и несчастные родители. С детства их учили говорить, а не слушать. Обещали не наказывать, а затем били. Учили не нравственности, а как бы урвать своё и втоптать в грязь чужого. Они не аристократы, они обычные смертные, полные проблем, так ещё и жизнь бьёт исподтишка постоянно. И читают они книги не для того, чтобы видеть чей-то рост, а для того, чтобы хотя бы через героя, такого же простака, как и они, прикоснуться к недостижимому в реальности. Забыться в мире фантазий, где всё легко и просто, где на голову свалиться рояль и решит все их проблемы. Хотя бы на секунду исчезнуть из жестокого мира.

— Да, резонно. Так и есть, — согласно кивнул телохранитель. — И именно спрос же рождает предложение. Поэтому «Слава роду» и читает весь Эдем, а всякие там замудрённые книжки, где автор наивно думает, что кто-то будет читать его нудные монологи «не о чём», которые напоминают скорее учебник высшей математики, чем художественную литературу… Нет, это глупо. Как и глупо на это обижаться, сетовать на какое-то там… Этий сохрани… быдло, которое просто не может познать весь «гениальный гений».

— Потому что получения удовольствия от книги зависит в равной мере и от читателя, и от автора, — вдруг Офлея вспомнила слова своего наставника. — Прямо, как и результат моей работы зависит в равной мере от меня и от качества технического задания. Как результат обучения зависит в равной степени от ученика и от учителя. Такой принцип можно много где применить: в той же любви, в армейской сотне, в трактовке замысла Творцов. Вроде всё так просто, но… никто это не применяет.

— Да, хорошая мысль, — согласился слегка успокоившийся Густав. — С одной стороны если никакой морали в книге нет, то как читатель может найти там что-то ценное? А с другой если читатель не понимает, что добро и зло относительные понятия, то как он поймёт что-то большее, чем незамысловатый сюжет, основанный на банальной мести? Конечно, можно пояснить за относительность, что и будет лучшим вариантом, но я даже боюсь представить сколько ещё элементарного придётся объяснять. Ведь… многие действительно верят в какое-то абсолютное добро. Выходит, нужно пойти на компромисс? Скажем дать и то, и другое?

— Кому-то может и нужен этот компромисс, но… не знаю как там другие всякие авторы, но автор «Слава роду» и ему подобные просто зарабатывают деньги. Есть потребитель, их желания, получаем результат. Всё просто… — произнёс Алистер, ухмыльнулся и наконец-то приложился к бутылке после неприличного долгого воздержания. — Просто представьте, да, что вместо гарема или экошнчика автор через главного персонажа начнёт задаваться вопросами о любви? Только что сцена с гаремом была, а тут прямо в лицо тебе плюют тем, что похоть ничто иное как животный инстинкт и ты вообще оказывается всё это время не мог и трёх различий между любовью и сексуальным влечением назвать. На таком моменте книгу просто бросят читать. Нет, кто-то останется, но…

— Но от деятелей искусства почему-то ждут не искусства, а удовлетворения спроса. И вот уже писатель не автор, а продавец, который должен подобно шлюхе делать всё, что захочет клиент, — грустно вздохнул Густав, вспоминая как пришлось убрать статую второй жены Зелгиоса из-за того, что второй сын её не желает видеть, а ведь она часть цельной истории и ничего с этим не поделаешь.

— Приехали, — произнёс удивлённый возничий.

Не поездка, а приключение на целую главу. И ведь казалось бы… немой орк, распутная девица, алкаш, прораб, матерящийся мастер… но каким-то чудом диалог у них состоялся. Хотя и сами эти личности далеко не случайные путники с дороги. И всех их объединяет что-то одно.

Может где-то здесь чьи-то похороны проводят?

Что-то кончается, что-то начинается

2350 год пятой эры по единому календарю. Пять лет спустя сыгранной Алентиной пьесы, после которой в том же году Лансемалион Бальмуар совершил свою главную ошибку и поехал в сердце Эдема.

— Пф-пф-пф… тяжело… тяжело… — бурчала себе под нос Ада, разгоняя в подземелье пыль, пауков, каких-то других неизвестных насекомых. — Откуда здесь вообще пыль и живность всякая?

— Горгульи же ходят, с них сыпется. А живность… забегает тоже, — пожимая плечами отвечал Хранитель, который тоже помогал с уборкой.

— А что было в третьем хранилище?

— Клык пустотной гидры.

— А кто его забрал?

— Это уже немного личная информация. Я же про тебя всем подряд не рассказываю.

— Резонно, — вздохнула девушка, продолжая влажную уборку.

Страшно и подумать, но ведь когда-то полуэльфийку никто не называл Огненной Бестией и жила она в далёком-далёком мире, ничего не зная об Эдеме. Но всё изменилось и в 2273 году, семьдесят семь лет назад глупая деревенская девка оказалась попаданкой. Чудом каким-то путь не закончился рабскими шахтами… хотя нет, не чудом, а довольно привлекательной внешностью, из-за которой тут же всё чуть было не закончилось изнасилованием.

Теперь же… Ада всё равно понимала, что целый век жизни — если быть точнее меньшее века, но не суть — лишь плевок в мировой истории. Стоит только на пару лет вылететь с арены, как снова никто не знает Огненную Бестию. А ведь она когда-то почти голыми руками без всякой магии одолела опасного зверолюда и выжила на подставном бое. А сколько побед потом было сделано… м-м-м… всё уже забыто, всем плевать. Даже если бы поколения не сменялись, то в центре внимания быстро появляются всё новые конкуренты. Хотя… где-то в Анхабари остаётся маленькая табличка с именем легенды. Правда… кто в эти залы ходит… а даже если ходит, то скорее к статуям великим, а почётную доску… на них и свободного места нет, а имён — не сосчитать. Так что вся уникальность теряется. Легендой она была тогда, в ту минуту, в момент победы, теперь же… снова безымянная никчёмность.

Впрочем, опыт и знания остались, как и шрамы. Руки нет, протез теперь попроще, как и всякого артефактного оружия на девушке — девушке, разумеется, по внешности — нет. Только простенький пространственный артефакт. Всё остальное оставлено, а что-то нагло реквизировано. Да, Око Смирения сразу же после той бойни забрали епископы, отказать которым невозможно.

— Ладно, здесь мы закончили, — довольно произнёс Хранитель, передавая метлу горгулье. — Пойдёшь уже?

— Да, пора бы… хотите со мной? Юбилей всё же, аж две тысячи пятисотый год… такое бывает буквально раз… раз в год.

— Как и любая другая из дат, которым смертные так любят придавать особый смысл.

— Прямо как своему существованию.

— Да, всё так, — улыбнулся голем.

Ада же ещё ненадолго забежала в соседний зал, чтобы полюбоваться на новое пополнение музея. Око Смирения духовенство отжало, но много другого редкого барахла осталось. Особо греет самолюбие собственный уголок. На доске легенд места может и мало, зато в музее его хватает. Теперь все гости смогут узнать, что когда-то на аренах Эдема сражалась Огненная Бестия, Непобедимая Адериин. Непобедимая это конечно сильно сказано, но нельзя же упускать свою возможность переписать историю! Ну и снаряжение здесь же и оставлено. Правда меч Упорный пришлось отнести в отдельное место, всё же он заслуживает своего уголка и не является частью истории лишь одной Ады.

Свежего пополнения в этом месте на самом деле хватает. Относительно свежего, но всё же. Много всего происходит в Эдеме и во всё мире, всё это собирается, сортируется, но… наверное можно догадаться, что уголок Огненной Бестии находится не в отделе истории всей ойкумены, а в зале, отведённом под более локальные события. Здесь же находился поваренная книга Вульфа, картины кошечки Неки, загадочная золотая монетка неизвестной и крайне древней чеканки и… пожалуй то творение, в тени которого будет меркнуть всё остальное. Ведь сам мастер Густав создал здесь копию своего труда: в этот раз так, как задумывал изначально, без потакания хотелкам конечного потребителя.

Изобразить Лансемалиона Бальмуара, вернее Граниира Торвандори в старой его внешности, у него получилось крайне… убедительно. Статный и даже пугающий, прямо грозный весь такой, ну аристократ, одним словом. Очень похож на своего брата, который также носит фрак, более того вкусы младшенького явно формировались под влиянием не только отца, но и старшенького. Это теперь очевидно.

И рабыня… помнится, похожее произведение Ада уже видела при своих первых посещениях. Две статуи до сих пор хранятся уровнями выше. Только там надпись стёрлась, но теперь понятно, кто был заказчиком. Зелгиос очень любил свою вторую жену… хотя может он очень любил первую и просто выдавал желаемое за действительное… кто уже расскажет правду? Никто. Все, кто знал правду мертвы, остальные являлись лишь заведомо предвзятыми наблюдателями.

— А помниться я мечтала выйти за него замуж… или хотя бы стать первой женой в гареме… Эх, молодость… — со вполне ожидаемой и понятной печалью произнесла девушка, после чего мельком посмотрела на всё творение Густава целиком: оно не совсем целиком рассказывает историю рода Торвандори, произведение мастера кончается до резни внутри рода.

Но потехе время, а делу… да подождёт, дело не волк, в лес не убежит, а нервные клетки не восстанавливаются. И так уже вон, волосы все седые… Этий бы побрал все эти разборки лариосов. Хорошо хоть в Саросе всё так спокойно… сюда и решила переехать Ада в эти самые нищие и самые волшебные земли, которыми правят зверолюды, но почему-то именно здесь большее всего человечности на квадратный метр.

— Тварь я дрожащая или право имею? — выйдя не поверхность задалась вопросом девушка, хотя глубина её вопроса была не столь велика и вряд ли она терзалась душевными страданиями по поводу убийства старушек. Уж точно она не была душевно больна, скорее просто читала в своё время правильные книги, черпая оттуда опыт и знания, после чего путём рефлексии переосмысливала прочитанное и принимала решение. — Да, я определённо и право имею, и тварь самая дражайшая…

Одно мгновение и вот уже как истинная воительница, Ада выполнила задачу и с добычей в виде бананового пирога со сгущёнкой, шоколадом, сахарной пудрой и Этий его знает, чем там ещё, шла к себе домой.

— Ого, а ты не мелочилась! — раздался знакомый голос, заставивший остановиться и обернуться.

— М? О, Офлея, привет! Ты уже вернулась? Так быстро!

— Приехала только что. А ты куда всё это тащишь?

— Просто тортик… ну ещё пару пирожных…

— Пару килограмм скорее…

— Примерно с пол дюжины упаковок с конфетами…

— С каких пор одиннадцать это с пол дюжины?

— Но не дюжина же… ну ещё так по мелочи…

— По мелочи, что аж в двух руках пакеты. Жопа не слипнется?

— Ой, да иди ты… — отмахнулась Ада и пошла дальше.

— Так я и иду, — Офлея тоже направилась за полуэльфийкой.

Так и шли молча, вскоре стены города показались, затем парочка во внешние кварталы вышла, там уже и здания последние за горизонтом скрылись и шаг за шагом удалось добраться до небольшого неказистого особнячка.

— Зайдёшь хоть? — без особой надежды спросила девушка, которая уже не рыжая, а седая.

— Я хочу сказать кое-что важное, — неожиданно рука северянки легла на дверь, не давая ту открыть.

— Обалдеть, ты в любви собралась признаваться? — в шутку бросила Ада, зная нравы своей знакомой.

— Хочу сказать спасибо. Ты помогала Неке, она часто об этом рассказывала. Спасибо. И извини, что порой вела себя грубо.

— Ну… лучше поздно чем никогда? Да, ладно, не извиняйся. Я как истинная воительница быстро адаптируюсь. В том числе ко всяким скверным чертам характера всяких там горделивых северянок. Так… зайдёшь?

— Кхм… попозже может…

— Ладно, — пожала плечами Ада и в одиночестве вошла внутрь.

Особнячок… именно особнячок, а не особняк. Особняк звучит гордо, статно, прямо вот обитель графа-вампира. Шпили до неба, этажей пять хотя бы, дворецкий-скелет, всё в готическом стиле, огромные витражные окна… Но новое жильё это просто особнячок, два этажа всего лишь. Мебель очень старая, здесь какой-то старичок жил, да скончался он недавно. Даже хоронить некому было, а земля отошла сначала Саросу, а потом продали на аукционе за медяки считай. Прах, к слову, удалось выцепить, теперь он находится в погребе, где свалены фотографии, альбомы и куча другой памяти, с которой непонятно что делать, а выбрасывать весь чужой след в Ахикрисе как-то… жалко… но Ада надеялась, что удастся найти что-то значимое… может старичок хоть стихи писал, так в музей можно будет отнести. Всё равно там места много и никому он мешать не станет.

— Так, я помнится просила только торт… — в позу встала в три погибели скрученная старуха с заячьими ушами. — А для кого я всё это пекла?

— И то съедим, и это. Не переживай!

— Эх… молодёжь-молодёжь… — продолжала кряхтеть уже не бабушка и даже не прабабушка, а как минимум прапрабабушка.

— Я так-то старше тебя.

— А мозгов всё ещё нет! — пробурчала Зайчиха и стукнула вечно молодую подругу огромной деревянной ложкой по лбу. — Ох, Этий дорогой, сколько ты ерунды набрала… сколько денег… оно же испортится!

— Да не испортится ничего. И хватит себя вести будто ты старая бабка.

— А я и есть старая бабка, если не заметила до сих пор. Завтра уже помирать.

— Ты уже последние двадцать лет собираешься завтра помирать. Глядишь и меня переживёшь, — фыркнула Ада, расставляя пакеты. — Помочь чем?

— Картошку натри, драники нужно сделать.

— Драники? Это что-то, что начинаются готовить все старики? Ладно, извини, не надо бить меня ложкой. Просто… а-а-а… ладно. Не обращай внимания.

Девушка хотела было что-то сказать, в частности напомнить, что денег так-то хватает. Можно ничего не готовить самим и просто всё заказать. Поэтому в готовке особого смысла нет, да и… Зайчиха уже стара, она не та, что раньше. Вон, пирожки всё чаще подгорают.

— Зачем напрягаться? — спросит любой молодой.

Но Ада не молода и знает одну секретную технику древнего клана из позабытых времён. Онан называется… вовремя закрыть свой рот и не ляпнуть лишнего. Свою безбедную старость подруга обеспечила и передала в другие лапы «Золотого окуня», но не сидеть же и ждать старости? Пирамиду потребностей забывать не стоит, а у стариков необходимость пригодиться и реализоваться только выше. Так что просто заткнись и три картофель, помогая делать драники по «особому» рецепту, чтобы смертный друг, родственник, просто близкий человек ещё раз смог почувствовать себя нужным, а не каким-то отработанным материалом.

Вдруг раздался грохот.

— Ладно, иди проверь, а я тут сама… без помощи… без поддержки… как всегда… в одиночку… — кряхтеть в преклонном возрасте тоже святая обязанность любого старика, куда ж без этого.

Ада закатила глаза и вышла наружу через чёрный вход или выход, всё зависит от точки зрения. Строители во всю трудились, отрабатывая каждый медяк.

— Стойте, вы чё кретины сделали⁈ — за волосы схватилась Офлея.

— Пруд! Как по чертежу!

— У тебя чертежи, мудак, перевёрнутый! Ты кто такой, чтобы это делать в моей бригаде⁈

Ну или почти каждый медяк. В любом случае с магом земли создать яму или убрать яму — минутный вопрос. Главное, чтобы в других местах проблемы не возникли, а то вдруг дом через день просто обрушится из-за плохо скорректированного каркаса и ненадёжного фундамента. Но вроде к вопросу Офлея серьёзно отнеслась, да и проекты успешные у неё есть. Плюс материалы она заказывала лично из других земель, чтобы всё по высшему классу было.

Сама же Ада пошла дальше, к единственному дереву на двадцать километров степей Сароса. Именно рядом с ним должен быть пруд, с рыбками там, с зоной отдыха, всякое такое. Точного проекта пока что нет, по большей части северняка строит всё по принципу «чтобы красиво, а вот это момент мы слижем из дворца того известного лариоса». По идеи пока что получается неплохо, главное, что есть где жить, а остальное уже мелочи.

Ещё не дойдя до цели, навстречу от дерева к Аде пошла ещё одна старая знакомая. Шиада Клези, опытная целительница, наконец-то сумевшая отплатить за давний долг, пусть и спустя столь долгое время. Хотя… время не такое уж и долгое если смотреть относительно паресисов.

— Как он?

— Я сделала всё что могла. Но с магией… тем более с магией молнией… боюсь, что про это вообще стоит забыть. Дай Этий через век реабилитации разберёмся с более насущными проблемами, но… тяжело. Очень тяжело.

— Но жить будет?

— Да, пока что будет. Но как там через век-другой будет… предсказать сложно. Сама понимаешь, после таких ран… Ему нужен отдых и помощь Этия.

— Понимаю. Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Вот свиток и лекарства на следующий месяц, — напоследок Шиада передала указания по режиму пациента, зелья и таблетки, после чего улыбнулась. — Всё будет хорошо.

— Останешься?

— Дела духовные… Творец ждёт, — с сожалением произнесла сатиресса и отправилась на тракт, где её уже ждал дилижанс.

— Понимаю, — только и бросила вслед Ада, после чего отправилась к самому дереву, где в коляске сидел аристократ.

Ему действительно сильно досталось, а та субстанция, которой он себя накачал… никто так и не понял, что это было, но дрянь с каждым часом становилась всё токсичнее. Из-за долгого использования собственная кровь полностью перестала выделяться. Плюс вымотанное тело, нагрузка из-за магии молний… а ведь этот идеальный проводник ещё и износился, потому что каждая рана, даже малюсенького капилляра, это потеря невосстанавливаемой субстанции. То есть дрянь мало того, что ужасно вредная, так её ещё и мало осталось, сверху она не даёт вырабатываться новой крови, в результате последнее заклинание ударило со всей мощью прямо по выведенному на эмоции аристократу. Теперь вот… сидит в коляске.

— Чем занимались в моё отсутствие? — поинтересовалась Ада.

— Да вот… решаю интересную задачку…

И действительно на коленях Ланса лежал свиток. Какой-то квадрат нарисован, в котором нужно расставить числа по каким-то правилам и вроде это какой-то конкурс…

— И какой прогресс?

— Ну, вариантов нужно много перебрать. Самое то, чтобы занять чем-то свой мозг… — как-то грустно произнёс маг и перевёл взгляд своих уже не янтарных, а серых глаз на уже не огненноволосую рабыню, а седовласую гражданку. — Думаешь… я всё сделал неправильно?

— Кто я такая чтобы судить о подобном? — резонно заметила Ада, берясь за ручки кресла. — Но знаете… раз я нахожусь здесь с вами и толкаю эту коляску, то, наверное, что-то всё же вы сделали правильно?

— Да, наверное, так и есть… но знаешь, я могу идти и сам. Мне же хребет не сломало.

— Шиада сказала вам либо лежать, либо сидеть. Пока не скажет обратного, вы не ходите. Всё. Не обсуждается, выбора у вас нет. Я уже не рабыня и слушать вас не станут, будет надо силой свяжу, а вы и ничего не сделаете без своей магии.

— Ладно, пусть так… — без особых споров ответил аристократ из-за чего печальная улыбка появилась на лице девушки. — А почему ты поступила именно так?

— Почему? Ну… я долго думала, что можно сделать. Но в итоге пришла к выводу, что порой… порой лучшее, что можно сделать это просто оказать всевозможную поддержку и подставить своё плечо в трудную минуту, пусть даже близкий смертный, кажется, творит какое-то безумие. Я решила, что поступить так будет наиболее правильно. Тем более остановить я вас точно уж не смогла, скорее… только бы помешала и сделала ещё хуже, отвлекая вас от… всяких безумных планов.

— Вот оно как…

Не только свою силу и магию потерял Лансемалион Бальмуар… нечто… скорее всего та встреча с братом навсегда что-то в нём сломала. Исчезла та безграничная воля, став… вполне обычной. Вот, даже не спорит, а просто плывёт по течению. Никаких разговоров и размышлений о планах по созданию империи и повторному возвращению в Эдем… он даже с саморазружающего труда смог переключиться на решение бесполезных, но крайне время затратных математических задач. Но… может оно и к лучшему? Ада очень надеялась, что большее никаких дурных затей у её наставника не появится и он сможет успокоится, может даже отдохнуть. Хватит уже, крови пролилось достаточно.

— Так… осторожно… Давайте я…

Но без лишних стеснений аристократ сам легко открыл дверь тростью, не дав это сделать рабыне.

— Вообще-то…

— Не вставал и не напрягался, ничего не знаю, — отвёл свой взгляд Ланс. — Давай, вези меня на пир!

— Нет, ну какой наглец!

— Ой… волноваться начинаю… стресс… умираю…

На это Ада лишь закатила глаза, радуясь хотя бы такой реакции. То что было в первые месяцы после прихода в сознание… но как говориться, достигая самого дна, смертный становится способен на новые изменения. Если что-то сломалось, то значит что-то появится на месте руин.

— Ты пойми, Алистер, я не буду читать «Слава роду», я не говноед!

— Да что ты заладил, говноед не говноед, ты попробуй…

— Так, я не понял, а ты откуда тут взялся⁈ — тут же возмутился Ланс, которого привезли за накрытый стол. — Я тебя не приглашал! Старый прохвост, пропил всё небось и теперь за мой счёт пожрать хочешь⁈

— И я тебя рад видеть, мой названный брат…

— У тебя лишь краткая эпизодичная роль в моей долгой истории, а ну…

— Но видит Этий, это поправимо. Алистер и Ланс, лучшие друзья навеки. Дай в долг, а?

— И снова с трёх ног влетаю я, Орз Ширавра, которого никто никогда не ждёт, но кто в одиночку спасает мир! Ну или почти в одиночку, — в проёме показался тёмный эльф, что тут же добрался до стала и передал через Аду внушительный ящик. — Я считаю, что я бы завалил главу Гильдии и без чужой помощи. А ещё… я привёз подарки на новоселье, там точно не бомба. Ну что, Ланс, как насчёт спарринга?

— Ты ждал пока меня лишат магии, чтобы наконец-то победить в дуэли?

— Хищник ждать умеет. Но вообще, давай будем честны, меня даже глава Гильдии не заметил и не смог убить, так что твоя магия тебе теперь точно не поможет. Лучший дуэлист Эдема теперь я!

— Всё, постельный режим закончился, — уверенно заявил Ланс и попытался подняться.

— Не закончился, — не менее уверенно произнесла Ада, не дав тяжко больному встать.

— Ха, неужели Лансемалион Бальмуар теперь прячется за женской юбкой! До чего докатился Эдем…

— Мой названый брат, давай я ему вместо тебя рожу начищу, — тут же встрял Алистер, явно желающий отличиться и занять в долг монет.

— Да я тебя…

— Драники с пылу с жару, вкусные, со сметанкой домашней, — неожиданно встряла Зайчиха.

— Как вкусно пахнет, что это за дивная пища? — с некоторой долей сарказма спросила Аша, которая всё же привыкла есть в ресторанах, где не подают… сомнительного вида блюда.

— Ты глухая, аль просто дурная? Я же сказала, драники!

— Ой! — только и вскликнула татуированная рабыня, которой неожиданно прилетело ложкой по лбу.

А вскоре к пиру присоединится даже Офлея и приедут ещё некоторые гости, хотя большинство приглашение проигнорирует. Всё же… есть куда более важные дела и где-то там ждёт великолепный Эдем.

Эпилог

Двадцать четвёртый век дался Эдему тяжело, но лишь на первый взгляд. На самом деле всё находилось под истинным контролем с самого начала. Архиепископ видел всю доску и каждый ход своих оппонентов, ведь находился на совершенно ином уровне. Всё давно шло к упадку Гильдии, нужны были реформы, прецедент, перемены.

Всему этому и способствовали события, к которым невидимой рукой духовенства толкались смертные. Глава Гильдии погиб как герой, по официальной версии именно он убил Свободного и спас мир. В свою очередь архиепископ вскоре объявил о начале новой экспансии. Ведь глава Гильдии в последний момент смог добраться до заветных тайн, что и позволило отодвинуть границу ветров Этия.

Несколько раз Свободный будет мешать освоению новых земель. Прольётся очень много крови. И без того раненный Эдем будет мобилизировать всё больше граждан, сформируются новые легионы, и безработица упадёт до аномально низкого уровня. Ведь все желающие смогут вступить в армию и умереть во славу новых горизонтов. Но меньше, чем через век… уровень населения снова стабилизируется и весь эффект осваивания плодородных территорий сойдёт на нет. Снова начнёт набирать популярность канибализм, снова ужесточится контроль рождаемость и снова система конкуренция заработает в полную мощь.

Население Эдема вырастет, экономика тоже, мир станет сильнее, но усложнится и контроль. Архиепископ один и он далеко не всесилен. Но стабильность будет поддерживаться ещё долго, целые тысячелетия, а может и больше, кто знает когда всё закончится…

Густав после завершения своего лучшего творения сразу же начнёт создавать новое произведение искусства, после которого уже точно закажет себе гроб. Или после следующего. Возможно в следующий век… или тысячелетие… в общем, жаловаться на здоровье мастер будет очень долго, называя каждый свой шедевр последним. Аша и верный телохранитель также будут следовать за ним по пятам.

Близнецы Дельдамионы. Их судьба закончилась крайне трагично. Были ли они в чём-то виноваты? Пожалуй нет. Крайне сильные эмпаты, они меньше других причиняли кому-то боль, даже скорее чаще помогали. Но пала сестра, а с того момента оказалась предрешена и судьба брата. На двоих у них было всё: от эмоций до тени в Кихарисе.

Гнарг Дурзол, получивший внимание самого Полемоса, что сидел в это время в Райскому Саду. Многие боги войны посещали Эдем, чтобы посмотреть на этиамариев, которые даже в самые трудные моменты, в рабских ошейниках, остаются воинами и демонстрируют чистоту их идеалов. Даже если это Оноэль, ангел Ароса, то всё равно его доблестный поступок так или иначе питает многих богов войны. Ведь боги — существа больше завязанные на тенях Кихариса, а тени Кихариса есть ничто иное как воплощение в том числе и мыслей, чувств, принципов. Чёрный орк отправится в Ландос, где встретится с потомками Рудольфа Гирардуса и расскажет, как пал их глава рода. А в скором времени помазанник Полемоса откроет для себя иную грань мира и откажется от битв, найдя умиротворение в создании семьи. Ему очень повезло, что Творцы дали аж три шанса.

Арнаша Атали. Нага помогла своему давнему другу и будет об этом очень долго жалеть, ведь именно её зелья чуть было не убили аристократа. А может, наоборот, спасли. Кто знает, как бы всё обернулось? В любом случае у неё будет всё хорошо, бизнес процветает, солнышко греет, можно чуть-чуть и наукой заняться, хотя бирюзовые чешуйки тускнеют крайне быстро… она не сильный паресис, ей не суждено прожить даже одного тысячелетия. Впрочем, разве несколько веков это мало?

Гильдия… Гильдию ждут реформы. Мать Миларии Этианелис, Надёжная Сестра, станет первым гласным главой Гильдии. Она всегда жила лишь одной целью — служению Эдема. И, пожалуй, кроме неё никто не сделал большего. Даже в самый тёмный момент она пыталась сохранить стабильность, а не уничтожить одну половину и спасти вторую, подтеревшись традициями и принципами Этия, как это делали очень многие любители красивых фраз про «никаких полумер», «победа любой ценой» и «цель оправдывает средства». Она осталась верна принципам и идеалам, которыми не поступилась и всё доказала делом.

Киране Нар’Авид. В той самой бойне полегли очень многие её родные. Не только брат, но и почти весь род Нар’Авидов пал. Отец предупреждал об этом, поэтому сам остался в Орта Миос с другой частью «миролюбивых» родственников. Старшая дочь решила поиграть в большие игры… пусть играет. Это её право. Мудрость поступка отца Киране поймёт только в последний момент. Впрочем, в момент прикосновения богини крови Аймы, она станет ещё сильнее и сделает рывок в магии крови. Кроме того, как убийца Дельдамионов, она получит и отстоит своё место в сердце мира. Нар’Авиды станут новым великим родом в центре Эдема.

Уларинар Рериос останется в Эдеме и продолжит заниматься аренами. Орз Ширавра будет дальше бахвалиться, сражаться в дуэлях и жить как ему хочется, не думая о завтрашнем дне. Меглисия Арн’Адрид лично помирать не поехала, а лишь делала деньги на этой конфликте. Её род станет чуть выше, чем был раньше, но ничего кардинального это не изменит. Кто не рискует, тот не пьёт акеронского вина и вероятно поэтому живёт дольше других.

Дуброн Бронзобород и другие гномы тоже вроде и участвовали, но никто не умер и все вышли на сверхприбыль в конце заварушки. Бородатые банкиры-капиталисты, что с них взять?

Алгиренда Тхалнутан к третьему тысячелетию решит попробовать что-то поменять и даже покинет свой остров, посетив слишком упорного ученика с явно суицидальными наклонностями. Возможно, ещё через тысячу лет она научится нормально общаться.

Смиренная Тысяча, войско Сароса из одних катилиев будет полностью уничтожено в процессе освоения земель в 2259 году пятой эры. После этого восстанавливать армию не будут, просто создадут новую с другим названием, с новой пиар компанией и новыми лозунгами.

Убийца. Последние века он работал с Тенью, лучшим информатором и… как оказалось другом. Ведь если это не друг, то зачем он пошёл мстить аж самому епископу? Впрочем, никто преследовать его не стал. Вернее, по-настоящему преследовать. Убийство же епископа в цепях стало возможным благодаря клыку пустотный гидры. Этим оружием Убийца убил Ярнаса Врасага, после чего убил и самого епископа, который отдал приказ о ликвидации Первого Защитника. Больше о нём никто и ничего не услышит.

Офлея. Недооценённая северянка сделала то, что следовало сделать и многим другим лариосам. Она не полезла в Эдем, забила на вот все эти золотые горы и просто пошла работать на стройку. Да, за почти пол века она только до прораба доросла, но зато живая и вполне себе счастливая, никого не подставила под удар из-за собственных амбиций. Так ещё и через век жизни всё-таки начала по-настоящему меняться.

Вирд, лысый раб из Чёртовой Дюжины. Он как и многие другие погиб в бою ещё в промышленной зоне. Однако горстка этимаариев всё же получила свободу в конечном итоге. Их ждёт работа охраной, всё те же убийства за деньги, а там и смерть в подворотне. Всё же… даже без клейма, многие из них остаются рабами своих желаний, которые ни к чему хорошему не приведут.

Неохарим. Именно он станет достойным встречи с Творцом. Он зайдёт крайне далеко и вознесётся. Получит ли он ответы на вселенские тайны, найдёт ли связь со своим Творцом или хотя бы с Этием? Если встретите его, то спросите. Но вряд ли он когда-то ступит в Ахикрис и даже в тенях Кихариса не факт, что появится. Путь его отныне будет лежать в совершенно других гранях мироздания.

Рам Ариук, с его балетной школой всё будет хорошо. В бойню он не полез.

Синрив. Он останется играть роль этириданоса, как и всегда мечтал. Лансемалион Бальмуар вообще не будет лезть в дела, а в какой-то момент аристократ и вовсе станет не владельцем, а лишь одним из вкладчиков. О таком подарке судьбы могут мечтать многие.

Надия Ишар, как и многие другие лариосы погибла в бойне. Впрочем, она этого вполне заслуживает. Да и мир без неё станет чуточку лучше.

Шиада Клези, после смерти епископа, она станет временным заместителем, а там и сама возглавит главный собор Ландоса. Только после этого её семья сможет взглянут на дочь под иным углом, оказывается собственные дети могут быть не только инструментом для усиления рода.

Зос Бровар, лидер и кулак Троицы. Униженный и опозоренный во дворце Надии Ишар, чёрный орк будет жить лишь желанием мести. Из-за этого попрётся в сердце Эдема, в качестве наёмника, где и погибнет бесславной и глупой смертью, даже не встретившись со своим обидчиком.

Семья Хаффан лишилась одного из своих членов, но кроме Джала в сердце Эдема никто не пошёл. Их больше волновал Анхабари и будущее земель, чем месть Халсу’Алуби. Поэтому никто не будет против того, что именно Торан станет новым мудрым правителем, амбиции которого будут сдерживаться советом.

Алмер Фенлистин, эльф-летописец, благодаря сотрудничеству с Лансемалионом он станет куда более известным и в конечным итоге возглавит новый отдел пропаганды в Гильдии. Его будет слушать весь Эдем, а каждый гражданин никогда не забудет, насколько же стабилен этот мир.

Изабелла, Ипирос, охотник на контрбандистов — три учителя Ады тоже погибли. Первая в своей постели от инфаркта ночью или как все скажут «во сне и безболезненно». Второй и третий в бойне в сердце мира.

Герцог Рейнальд Ле Нобель станет одним из величайших героев. Во время экспансии его репутация и величие увеличатся ещё в несколько раз. Любимый и почитаемый всеми, национальный герой и символ всего Эдема. С этой роль он вполне справится.

Кракен, этиамарий и маг воды, он доберётся до сердца мира и станет одним из кандидатов. Его за пятнадцать секунд убьёт Неохарим. Через десять лет никто о этом бойце и не вспомнит, а через двадцать и про Неохарима все забудут.

Триандал Хилиан, этот эльф станет отличной заменой старым адмиралам. В свои двести с небольшим лет, его уже прозовут величайшим стратегом. Конечно, это не совсем правда, скорее лесть, но и место мастерству в заявлениях найдётся. Своё место он получил вполне заслужено.

Сир Лейнсталь. Бедолага останется хранителем, вернее мучеником, на страданиях и борьбе которого стоит покой окрестных вод вокруг Проклятого Острова. Впрочем, пройдёт тысячелетие, прежде чем будет утверждена замена. Посмертно, ведь каждый хранитель отдаёт часть души своей замене.

Род Этианелисов… среди них никто не умер. Они существовали с первых времён и будут существовать. Если им и суждено исчезнуть, то только вместе с падением всего Эдема.

Семья Ривранов покинет сердца мира. Фактически кроме самой Эны никого из сильных в роду не осталось. Одна она не сможет удерживать власть и будет разорвана на части конкурентами, в том числе и Киране Нар’Авид.

Что же касается Адриона и Граниира… Пожалуй, там в соборе Граниир и погиб. Возможно, когда-нибудь через века или тысячелетия два брата снова встретятся и поговорят в более спокойной обстановке, но… зачем? Всё это уже прошлое. Пусть Адрион возглавляет род Торвандори, а Лансемалион всё же заслужит немного отдыха.

Новый глава рода Торвандори станет даже более великим, чем его отец. Всё же в отличии от своего брата, Адрион куда более гибкий. Он хотел удушить Лунара, но справился с собой и дал тому спокойную и счастливую жизнь. Врагов, которых он хотел поубивать… сначала большинство посадили на поводок, а затем… затем Адрион решил подождать, подумать и успокоившись, подчинив себя чувства, смирившись и поняв, он отказался от планов мести. Всё же, от врагов на поводке больше пользы, чем от мёртвых врагов. К тому же… поколения меняются, многие «старички» погибли в бойне, а разве внуки и сыны должны расплачиваться за ошибки своих дедов и отцов? Что было, то было.

Лансемалион же… раны его затянутся, но шрамы никуда не исчезнут. Он не вернёт и трети своей былой силы, останется просто… выдающимся паресисом с горьким прошлым. Долго он будет себя винить за тот случай в главном соборе. Мимолётная слабость, как только можно было решиться на убийство брата? Стыд будет его терзать, а порой в кошмарах будет приходить возможное будущее. Впрочем, с исчезновением безумных целей, на первый план выйдут дела попроще и поприятнее. А ещё рядом всегда будет кто-то, кому не жалко доверить собственную жизнь.

Ада… Адериин останется со своим наставником. Других близких у неё нет. Особнячок со временем превратится в особняк, Офлея поможет всё построить и обустроить. Безжизненные территории вдруг начнут превращаться в небольшое поселение, центром которого станет скромная резиденция рода Бальмуаров. Благо денег и так хватает, а архиепископ не спешит приходить и убивать последнего хранителя тайн. Да и… зачем? Ну знает Ланс, что Свободный это и есть архиепископ, что с того? Никому он рассказывать этого не станет, а убить его можно в любом момент. Даже ассасинов не придётся нанимать, просто отправить письмо с указанием утопиться. Хотя на самом деле Эдем просто перестраховывается, вдруг когда-нибудь понадобится помощь крайне опытного мага молний? Даже с третью своего потенциала он далеко не слаб, но что самое главное — опыт и знания, которые можно передать другим смертным, которых выберут на главные посты мира.

Со временем небольшой клочок земли вдали от Сароса станет таким же удивительным, как и «Золотой окунь». Туда будут стекаться все изгои, которым не нашлось места или которые сами всё испортили, не сумев вовремя остановиться. Трогать их никто не станет, да и само место появится и исчезнет совсем незаметно для Эдема.

≡=Конец девятой книги≡=

≡=Конец цикла Эдем≡=

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эдем 9

Content

Эдем 9

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Тайны Эдема

Мастер

Что-то кончается, что-то начинается

Эпилог

Nota bene